У Мастер
^Художественного
У1/^Г7еревода
ХУЛИО КОРТАСАР
Письма к издателю
в переводе
Эллы
БРАГИНСКОЙ

нн
J /Мастера
Художественного
"/^^7еревода

^ ju~ Cv^S

ХУЛИО КОРТАСАР
Письма к издателю
в переводе
Эллы
БРАГИНСКОЙ
Центр книги Рудомино
Москва 2012

УДК 821.134.2
ББК 84(4)4
К 69
Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по пе-
чати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой
программы «Культура России»
Издательство благодарит Институт Сервантеса в Москве за под-
держку этой книги. Особая признательность директору Института
Жузепу Мария де Сагарра и руководителю отдела культуры
Института Татьяне Пигаревой
Благодарим Бориса Дубина за архиполезные советы на всех этапах
работы над этой книгой
Автор проекта Э.В. Брагинская
Издание подготовили М.Г. Ворсанова и Ю.Г. Фридштейн
Дизайнер СЛ. Виноградова
В оформлении обложки использована графика
Татьяны Костериной «Весна в Париже»
Кортасар Хулио
К69 Письма к издателю; [составление, предисловие и перевод
Э.В. Брагинской, вступительная статья Б.В. Дубина]. - М.: Центр
книги Рудомино, 2012 - 320 с.
ISBN 978-5-905626-20-3
ÑIPO 503-12-060-3
Э.В. Брагинская (1926-2010) в свое время открыла для русского чи-
тателя имя замечательного аргентинского прозаика X. Кортасара
(1914-1984), ныне классика мировой литературы XX века. Начиная
с 1971 г. Э. Брагинская на протяжении всех последующих лет не-
уклонно продолжала выпускать книги своего самого любимого авто-
ра. Подборка из подготовленного ею сборника «Письма к издателю»
(«Иностранная литература», 2009, № 8) оказалась ее последней при-
жизненной публикацией.
УДК 821.134.2
ББК 84(4)4
Запрещается полное или частичное использование и воспроизведение текста
и иллюстраций в любых формах без письменного разрешения правовладельца.
ISBN 978-5-905626-20-3
ÑIPO 503-12060-3
©Julio Cortázar (наследники), 2012
© Э.В. Брагинская (наследники), составление, перевод, предисловие, 2012
© Б.В. Дубин, вступительная статья, 2012
© ООО «Центр книги Рудомино», издание на русском языке, оформление, 2012
© ООО «Инфинитив», 2012

Поговорим-ка о Евгении Гранде,
или Кортасар в письмах к издателю
Сегодня, когда в русских переводах вышло уже два
многотомных собрания сочинений Кортасара, а отдель-
ным книгам его переводной прозы попросту несть чис-
ла, и он, наряду с Маркесом и Борхесом, видимо, самый
известный сейчас широкому читателю в России латино-
американский автор, трудно представить себе, что когда-
то, и, кстати, не так давно, всё было иначе. Два кортаса-
ровских рассказа «Южное шоссе» и «Преследователь»
появились на страницах журнала «Иностранная литера-
тура» в 1970-м году, скромный томик новелл «Другое
небо», составленный Эллой Брагинской и предварен-
ный, по ее собственному, как всегда, самокритичному вы-
ражению, «осторожным предисловием», - в 1971-м.
Аргентинскому автору, родившемуся в 1914 году, было
тогда, нетрудно подсчитать, далеко за пятьдесят.
Впрочем, он как прозаик поздно пришел к самому себе:
два десятилетия учительствовал в захолустьях, кропал
в одиноких меблирашках то символистские сонеты (это
в девятьсот тридцатых-то годах), то маргинальную по те-
мам и в маргинальных журнальчиках появлявшуюся в час
по чайной ложке эссеистику, и сильно задержался с пол-
новесным новеллистическим дебютом. К тому же, пер-
вая книга уехавшего к тому времени в Европу автора,
сборник рассказов «Бестиарий» (1951) прошел в Арген-
тине не замеченным ни читателями, ни критикой, а два
ранних романа «Дивертисмент» и «Экзамен» вообще
были отвергнуты издательствами и появились на свет
5

лишь после смерти автора на правах наследия. Так что
1960-й год, которым датированы первые письма
Кортасара к его аргентинскому издателю, а потом и дру-
гу Франсиско Порруа, вошедшие в лежащий перед чи-
тателем том, отмечают для писателя время наиболее глу-
бокого, радикального художественного поиска и, вме-
сте с тем, понемногу начинающегося признания.
Биографические вехи одного пятилетия, отпечатав-
шегося в письмах этого тома, - поездка Кортасара в США,
публикация на родине, в крупном столичном издательстве
«Судамерикана» романа «Счастливчики» в 1960-м году, пер-
вое посещение Кубы и выход французского перевода
«Счастливчиков» в парижском издательстве «Файяр» -
в 1961-м, работа над книгой гротескных миниатюр
«Истории о хронопах и о фамах» и появление книги в из-
дательстве «Минотавр» у того же Порруа - в 1962-м, ра-
бота над экспериментальным романом «Игра в класси-
ки» и его публикация, а также выход сборника
«Бестиарий» на немецком языке в ФРГ - в 1963-м, пере-
вод «Счастливчиков» в Италии и второе издание книги
«Конец игры» - в 1964-м, публикация «Счастливчиков»
в США, а «Историй о хронопах...» в ФРГ - в 1965-м.
Прибавим начало работы над «парижско-венско-лон-
донским» романом «62. Модель для сборки» и подготов-
ку новой книги рассказов «Все огни - огонь» - они выш-
ли позднее. Прибавим первые фильмы по кортасаров-
ским новеллам - три ленты аргентинского режиссера
Мануэля Антина, «Преследователь» еще одного арген-
тинца Осии Виленского и, наконец, тоже чуть более позд-
ний, но ставший знаменитым «Блоу-ап» Антониони.
Прибавим первые литературные награды писателю -
премию Кеннеди, учрежденную в Аргентине нефтяной
компанией «Шелл» и разделенную Кортасаром с его со-
отечественником Мануэлем Мухикой Лайнесом. Говоря
короче, в этих письмах мы застаем мастера в основопо-
лагающем для него, главном, формативном периоде - зре-
лой фазе кристаллизации писательского «я» и выхода
этого «я» за пределы и своего языка, и своего искусства.
6

Даже по сделанному беглому перечню можно предста-
вить, до какой степени эти годы были заполнены писа-
тельской работой. А была ведь еще переводческая служ-
ба и бюрократические обязанности в ЮНЕСКО, бросав-
шие то в Швейцарию, то в Финляндию, то в Вену, то
в Тегеран, то во Франкфурт, а то в Копенгаген или
в Лондон. Была, что называется, «жизнь» - годы первого
брака, парижского и воклюзского счастья, путешествий
по Франции, Италии, Испании с женой, аргентинкой по
рождению, переводчицей с английского и французского
Ауророй Бернардес (их союз распался в 1967-м). Были
дружбы и творческие связи. Были, наконец, бесчислен-
ные и многостраничные письма, какие сейчас, в другую
историческую эпоху, вероятно, вряд ли даже и пишут.
Только избранных всего за пять лет и отправленных лишь
одному адресату их, как видим, набралось на целую кни-
гу. А в целом переписка Кортасара - и, опять-таки, далеко
не полная, немногим больше 700 писем за 45 лет - соста-
вила три увесистых тома, многие годы кропотливо соби-
равшихся после его смерти Ауророй Бернардес и напеча-
танных в Испании в начале 2000-х годов.
В переписке с Порруа есть, понятно, исторический
фон - первые пореволюционные годы на Кубе, револю-
ционный перелом 1962 года в Алжире, переворот
1963-го в Аргентине, «янки, Никита, Фидель». Конечно
же, есть впечатления от беспрестанных переездов по
свету. Есть отклики на новые книги, фильмы, новейшую
академическую и джазовую музыку. Но главное в них -
«Поговорим, однако, о Евгении Гранде». Так, по свиде-
тельству литературоведов, Бальзак прервал однажды
чрезвычайно деловой и скрупулезный в деталях разго-
вор с адвокатом по важному для него делу, и так Кортасар
в письмах к Порруа снова и снова возвращается от лю-
бых сколь угодно горячих и захватывающих тем...к вер-
стке «Историй о хронопах», набору «Конца игры», тол-
щине бумаги, рисунку на обложке и надписи на корешке
«Игры в классики», готовящимся переводам на немец-
кий и английский, планируемым изданиям в Италии,
7

Швеции и Польше и, last but not least, тиражам, деньгам,
авторским экземплярам... «Нарцисс - это Франциск
Ассизский в сравнении с пишущим эти строки», - иро-
нически роняет он в скобках по ходу одного из множе-
ства подобных пассажей. Однако нарциссизма в Кор-
тасаре, думаю, было не больше, чем в любом из пишу-
щих, а вот его поглощенности словом, книгой, которая
сейчас в работе, судьбой этой книги до самого послед-
него момента, когда она от тебя насовсем отделится, хва-
тило бы, уверен, на многих и многих. К тому же, повто-
рю, Кортасар - по крайней мере, в годы, о которых здесь
речь, - вовсе не был избалован известностью, внимания
же ему не хватало с детских лет (отец ушел из семьи, ког-
да жене было двадцать, а сыну - четыре, и постоянные
болезни, переломы рук и ранняя астма мальчика, конеч-
но, не были случайностью).
Письма Кортасар любил, считая, что именно в них он -
«самый настоящий». И ценил, почему и писал/печатал
под копирку, о чем на одной из страниц комически упо-
минает. В них - прошу простить, что забегаю вперед чи-
тателя и предваряю его собственные впечатления, - та
энергичная, чуткая и гибкая манера неумолкающего и за-
интересованного разговора, та степень свободы в темах
и выражениях, та пропорция обыденности и фантасти-
ки, культуры и варварства, то многостилье и разноязычие
от латыни до лунфардо, которых писатель настойчиво до-
бивался в своей новеллистической и романной прозе.
Может быть, только одно начало, для Кортасара крайне
важное, на этих эпистолярных страницах приглушено.
Я имею в виду любовь, ее нежность и жар, в том числе -
эрос самого процесса письма, всегда излучаемый корта-
саровской прозой и безошибочно, во всех градациях
страсти, ощутимый благодарным читателем. В письмах
к другу-издателю этот момент, по понятным ограничени-
ям жанра, вероятно, не слишком уместен. Зато он очень
много значил, а может быть, даже был решающим для пе-
реводчика этой книги, одного из первооткрывателей
Кортасара и скольких еще замечательных латиноамери-
8

канцев русскоязычному читателю, Эллы Владимировны
Брагинской (1926-2010).
Всю середину своей жизни, четверть века с 1957 по
1983-й год, выпускница МГПИИЯ Элла Брагинская про-
служила в библиотеке - тогда она называлась Всесоюзной
государственной библиотекой иностранной литерату-
ры (ВГБИЛ). Работником она была, сошлюсь на оценки
множества коллег*, прилежным, важным и нужным. Но,
конечно же, от пресловутого «книжного червя» в ней
не было решительно ничего. Ее вел видимый и ведомый
только ей дух приключения - так история и генеалогия,
биография и случай складывались в судьбу. Вот она-то
была как раз та самая страсть и нежность, о которых
я помянул выше: именно это она излучала как женщина,
этого искала в окружении и литературе, это вносила
и этим окрыляла свою несуетливую, провизорскую по
точности словесную работу, - прочитайте в ее перево-
дах кортасаровские «Жаркие ветры», «Киндберг» или,
особенно, «Сиесту вдвоем».
О Кортасаре, его повседневной фантастике, шедшей
против любых шаблонов и пробивавшей «стену видимо-
сти, условности», о его письмах Франсиско Порруа Элла
Владимировна с чувством рассказала сама в предисло-
вии к публикации избранного кортасаровского эписто-
лярия в журнале «Иностранная литература» - публика-
ции, ставшей для нее последней. То предисловие начи-
налось рассказом о поисках кортасаровской могилы
в ветреный предновогодний день на парижском кладби-
ще Монпарнас, а заканчивалось словами надежды «на
более широкую и объемную публикацию писем Корта-
сара, где он <...> предстанет перед нами в полный рост».
Тщанием родных, друзей, коллег такая публикация те-
перь - в руках читателя.
Борис Дубин
* См. мемориальный сборник: Ella: Статьи и выступления
Э.В.Брагинской последних лет; Элле: Венок признаний. М.: Центр
книги Рудомино, 2011. - 224 с, илл.
9

Элла Брагинская
«Поговорим, однако, о Евгении Гранде»*
Мечтаю, что издадут письма
Кортасара - я к нему прикипела:
и к его письмам, и к нему самому.
Э.Б.
Нет, сама по себе Евгения Гранде вовсе не при чем,
это у Кортасара такая игра, и о ней чуть позже. А начну
я с писем не Кортасара, а с удивительных, уже безответ-
ных, писем к нему, которые мы с дочерью увидели в пер-
вый день нашего приезда в Париж в 2002 году. В тот
предновогодний день мы с утра отправились пешком
из гостиницы, что рядом с Плас де ля Конкорд, на клад-
бище Монпарнас, где похоронен Хулио Кортасар. Утро
было солнечное, но ветреное. Шли долго, бестолково,
спрашивая на дурном французском, правильно ли идем.
В конце концов, оказавшись за оградой знаменитого
кладбища, увидели высокий столб, унизанный стрел-
ками-указателями с прославленными именами. Рядом -
веселая компания школьников лет десяти-двенадцати.
Молодая учительница, срываясь на крик, пытается на-
строить ребят на торжественный лад, но что детям
смерть и могилы знаменитостей: увидели в небе след
самолета и все как один задрали головы вверх. Среди
указателей тщетно ищем имя Кортасара. А день вос-
кресный, контора закрыта, кроме детей, посетителей
не видно. Кладбище - целый город, вроде бы четко вы-
строенный, но для непосвященных - настоящий лаби-
ринт. Бродили чуть не полдня, уже было отчаялись.
* Текст вступления к публикации писем Кортасара в журнале
«Иностранная литература» (№ 8, 2009) - семнадцати из шестидеся-
ти четырех, представленных в данном издании.
ю

И вдруг навстречу молодая женщина. Мы к ней: «Пожа-
луйста, как найти могилу Кортасара?» А она, вот совпа-
дение, чуть не в слезах принялась объяснять, что уже
три часа ищет его могилу, что специально для этого при-
ехала, улыбнулась как-то виновато и исчезла. Но мы, из-
рядно продрогшие, все-таки могилу нашли. В стороне
от асфальтированной дорожки, отличаясь от темных
могильных плит, белела мраморная плита, под нею по-
хоронены двое: в 1982 году тридцатипятилетняя Кэрол
Данлоп - последняя любовь Кортасара, а в 1984- м - он
сам. Цветы мы положили с робостью - принято или не
принято? - потому что цветов, даже увядших, не было,
на белом мраморе лежали самые обыкновенные камеш-
ки, а кое-где, прижатые камешками, проездные билеты:
метро, автобусов, поездов, листочки с расчерченными
классиками и... три конвертика с письмами Кортасару
на разных языках. Памятник красивый, какой-то зага-
дочный - на первый взгляд овальные листья кактуса, но
может быть - символическое изображение хронопов,
придуманных Кортасаром задолго до того, как появи-
лась его знаменитая книга «Истории о хронопах и о фа-
мах». Хроноп - этакое странное существо, которое пи-
сатель так и не наделил четкими приметами, то ли зе-
леное насекомое, то ли зеленый влажный микроб, но
что-то живое и очеловеченное. Главное, хроноп - это
бунтарь, возмутитель спокойствия, враг всего закосне-
лого, возведенного в давно обветшалую систему. Это ме-
тафора Кортасара, его утопия. Его иллюзия. Слово
«хроноп» вылетело со страниц его книг и эссе в реаль-
ную жизнь, в речевой обиход, и почти сразу стало па-
ролем среди интеллектуалов: свой - чужой. Для
Кортасара слово это - похвала и восторг, а порой и укор,
но такой, будто выговаривают любимой собаке или
кошке. Кстати, самого себя он тоже числил хронопом.
У Кортасара все дорогие ему персонажи неизменно хро-
нопы, и все, кем он восхищался в жизни, кто был ему
близок по духу - тоже хронопы, будь они художники,
джазисты, боксеры, писатели, а то и бродяги, да мало
ли кто, лишь бы шли «поперек», против течения, про-
11

тив шаблонов, лишь бы пробивали стену видимости,
условности.
Можно подумать, я ухожу от темы кортасаровских пи-
сем, но нет, не совсем. Потому что именно там, у моги-
лы Кортасара, где мы увидели эти безответные письма
к нему, утвердилось во мне давнее решение перевести
на русский его собственные письма. В эпоху электрон-
ной почты, смайликов и прочих компьютерных утех
почти забылось, что это такое - отправлять и получать
письма в конвертах, бегать к почтовому ящику, ждать -
не дождаться ответа, волноваться - а вдруг потерялось,
а вдруг что случилось? Там, у могилы Кортасара, вспом-
нились его собственные письма, в которых он так не-
терпеливо, нервно ждал писем ответных и чуть не в каж-
дом корил своих адресатов, неизменно прикрываясь
шуткой, если они запаздывали. А как письму успеть во-
время, когда между «собеседниками» такие расстояния,
когда зачастую их разделяет океан, а в Аргентине не-
скончаемые политические распри? За свою жизнь
Кортасар написал великое множество писем, реже корот-
ких, чаще длинных, и относился к самому факту перепи-
ски всерьез, сохраняя порой машинописные копии. Но
при этом - никаких черновиков, пальцы его летели по
клавишам машинки вместе с мыслью, а то и опережая
ее, и ни следа эпистолярных красот. «Я ненавижу лите-
ратурные письма, тщательно обдуманные, переписан-
ные набело, да не один раз...» - сказал Кортасар еще
в 1942 году и в том остался верен себе. В кортасаровских
письмах, даже деловых, столько простора, столько ди-
намики, столько внезапных переходов с одного речево-
го жанра на другой, в его речь рафинированного интел-
лектуала то и дело врывается трудно переводимый или
вовсе непереводимый лунфардо, и все приправлено
французскими, английскими, немецкими, латинскими
оборотами, аллюзиями, цитатами: открытыми, скрыты-
ми, перевернутыми с ног на голову - настоящий парад
эрудиции, щегольство, весьма свойственное латиноаме-
риканским интеллектуалам, где Кортасар в первых ря-
12

дах, хотя в одной из бесед иронично заметил, что «в жиз-
ни не писал ничего интеллектуального...»
Его письма, собственно, мало чем отличаются от его
литературных творений, в первую очередь - от эссе.
В письмах ему нет нужды обволакивать сюжетом свои
идеи и позиции, в них четко, подчас воинственно, выра-
жена смысловая, идейная нацеленность его сочинений,
в них видны и отстаиваются новые подходы к языку, от-
крываются особенности его стиля, вернее, антистиля. Во
всех письмах его легко узнаваемое свободное дыхание,
прелесть игры - «я пишу, укрывшись в зазоре между ре-
бенком и взрослым», - и вместе с тем его всегдашние за-
пальчивые и решительные «нет» окаменевшим догмам,
подгнившим устоям общественного устройства, искус-
ства, замшелым канонам литературного творчества, ли-
тературного и нелитературного языка, зашоренным
представлениям о реальном и фантастическом, словом,
всему, что намертво въелось в сознание людей, которые
«ошиблись дорогой». Правда, на вопрос «какой дорогой
идти?» - у Кортасара нет ответа, и его пылкая поначалу
вера в кубинскую революцию постепенно сошла на нет.
Зато в литературе Кортасар воистину революционер, су-
мевший порушить закосневшие и, собственно, заемные
стереотипы своих соотечественников.
Мы не знаем, сколько писем Кортасара сохранилось.
В трех объемистых томах содержится 723 письма, кото-
рые охватывают период с 1937 по 1983 год. Десять лет их
собирала, упорно разыскивала и наконец подготовила
к печати его первая жена, аргентинка Аурора Бернардес,
с которой он встретился в Париже в 1953-м году, а в
1967- м развелся. И вот в самом начале XXI века она, бу-
дучи уже далеко не молодой, преодолев самые неожидан-
ные и весьма серьезные препятствия, сумела все-таки опу-
бликовать письма великого писателя и своего бывшего
мужа, который умер на ее руках. Кто-то до конца своей
жизни не хотел расставаться с его письмами, и Ауроре
удалось заполучить их лишь у наследников. Многие - бес-
ценные - письма, например, к Октавио Пасу, исчезли без-
13

возвратно. И по каким-то своим причинам сожгла почти
все письма Кортасара его собственная мать. Поначалу
Аурора Бернардес хотела публиковать письма без купюр,
но в процессе работы над ними какие-то, неизвестные
нам, соображения ее остановили - немало кортасаров-
ских посланий все-таки напечатаны в урезанном виде.
У писем разные адресаты - друзья детства, писатели,
поэты, кто с громкой мировой славой, кто вовсе без
оной. Много писем адресовано маститым критикам, ди-
зайнерам его книг, художникам, кинорежиссерам, пе-
реводчикам, нет-нет и читателям и, конечно, издате-
лям. Самые длинные - издателям, вернее, одному из
них - Франсиско Порруа. После долгих сомнений я все-
таки остановилась на письмах к Франсиско Порруа,
к «дорогому Пако». Почему? Во-первых, Франсиско
Порруа, в глазах Кортасара, - хроноп из хронопов, он
безоглядно поверил в «литературные безумства» писа-
теля, стал его преданным другом и многолетним изда-
телем не только в Аргентине, а в определенном смыс-
ле и в других странах Латинской Америки и в Европе,
иными словами, сыграл огромную роль в его литератур-
ной судьбе и в его мировом признании. И все кортаса-
ровские письма к «дорогому Пако» не похожи на обыч-
ные деловые письма, они воспринимаются как личные
в силу своего обаяния и всего того, о чем сказано выше.
Кортасару вообще было невмоготу сочинять официаль-
ные, чисто деловые письма, и он писал их лишь в край-
них случаях.
Во-вторых, когда подборка писем ограничена одним
адресатом, создается единый текст, где есть свое «сквоз-
ное действие», свой контекст и свой подтекст. Конечно,
в письмах к Франсиско Порруа у Кортасара и особая
игра, и особая мелодика, свои модуляции голоса и, в из-
вестной степени, свой речевой жанр, как, впрочем,
у каждого человека, который, вольно или невольно, ме-
няет интонацию голоса, да и речь, в зависимости от со-
беседника и ситуации. Мы не знаем, что пишет в ответ
«дорогой Пако», но от письма к письму, которые посы-
лает ему Кортасар, все легче и легче догадаться о подтек-
14

сте разговора, о том, что кроется за шуткой или вскользь
брошенным намеком, мы видим, как растет их доверие
друг к другу, как они становятся соучастниками, а порой
заговорщиками, и уже понимаем их с полуслова.
Есть и в-третьих. В письмах, отправленных самым раз-
ным людям в одно и то же время, речь зачастую идет об
одних и тех же событиях, переживаниях и заботах. Такие
письма могут разниться тональностью, но в них все рав-
но много общего.
В подобных случаях любой отбор - заведомо досадное
ограничение, но письма Кортасара к Франсиско Порруа,
письма к другу и единомышленнику, дают уникальную
возможность увидеть все этапы и перипетии рождения
книг, от замысла до выхода в свет. Кортасар делится
с Франсиско Порруа тем, что видит, слышит, читает; рас-
сказывает о своих поездках, едко шутит по поводу своей
работы переводчика-синхрониста на всяческих между-
народных «говорильнях», доверительно сообщает о про-
ектах фильмов по своим книгам, но обо всем этом - как
бы наскоро, пунктиром.
А главное ему - поговорить о Евгении Гранде... Это его
любимое присловье, фигура речи. «Поговорим, однако,
о Евгении Гранде»* - так он неожиданно обрывает лю-
бую тему в своих письмах и эссе, возвращаясь к тому, что
для него самое главное: к своим писательским замыслам,
своей работе над рукописью, гранкам, версткам, облож-
кам - о, эти обложки, какая буря чувств, еле прикрытая
иронией: почему исчезли полутона, почему не тот ритм
в рисунке, почему не тот размер шрифтов, сколько огор-
чений и досады! А правка, какое негодование по поводу
пропущенной запятой или своевольно снятой строки!
И сколько в этих письмах сомнений: поймут - не поймут,
что он хотел сказать, доказать, сломать. Какие язвитель-
ные слова в адрес критиков, не готовых осмыслить то,
* Бальзаковеды утверждают, что однажды Бальзак, прервав дело-
вой разговор с адвокатом, сказал: «Все это прекрасно, мой дорогой,
но вернемся, однако, к действительности. Поговорим о Евгении
Гранде».
15

что существует вне литературных догм. И сколько радо-
сти от писем читателей, у которых есть ощущение игры!
И какая глубокая благодарность Франсиско Порруа за
то, что не обманул ожиданий, за то, что понял, во имя
чего Кортасар отказывается от старых привычных норм
в своих романах, которые сам он называл «игрой на краю
подоконника, горящей спичкой, поднесенной к бутыли
с бензином...»
Здесь представлено семнадцать писем Кортасара,
охватывающих лишь четыре года (1960-1963) - такая ма-
лость из огромного эпистолярного наследия. Но как раз
из этих писем мы узнаем, как рождаются кортасаровские
«истории о хронопах и о фамах», как складывается сбор-
ник рассказов «Конец игры», куда включен знаменитый
рассказ «Преследователь», без которого, по словам са-
мого Кортасара, не была бы написана «Игра в классики»,
а главное - перед нами разворачивается целая эпопея
о нелегком, временами мучительном рождении этого ан-
тиромана, этой эпохальной книги Кортасара, которую
один из его соотечественников назвал «Новым откры-
тием Латинской Америки». Иными словами, эти семнад-
цать писем счастливо приходятся на тот период, когда
Кортасар становится Кортасаром, когда его уже вовсю
переводят в Европе.
Однажды Хулио Кортасар сказал: «В своих письмах -
вот где я самый настоящий». Значит, эти первые опубли-
кованные семнадцать писем, эти, в сущности, страницы
его дневника, его автобиографии, позволяют нам видеть
самого подлинного Кортасара, без вымысла и домысла,
без верхнего «ля»у которого он так старательно избегал
и в жизни, и в своих творениях. А дальше... дальше - на-
дежда на более широкую и объемную публикацию писем
Кортасара, где он, «самый настоящий», предстанет пе-
ред нами в полный рост.
16

1960
1.
Париж, 15 марта 1960 г.
Дорогой Порруа1,
Недели две назад я закончил правку «Счастливчиков»2
и уже отослал верстку в «Судамерикану»3. И тут, вспом-
нив наш разговор о xpononaoâ, решил собрать все маши-
нописные листочки, которые разбрелись, кто куда, по
всему дому, что весьма в духе моих хронопов. В конеч-
ном счете, нашлись все до единого, только многие ока-
зались в жирных пятнах или со следами от жевательной
резинки. Пришлось перепечатать, но зато некоторые
тексты я по ходу пьесы правил, одним словом, все-таки
соорудил книженцию, стараясь изо всех сил, чтобы при
явном сумасбродстве ее содержания в ней была опреде-
ленная цельность. Посылаю свой труд заказной бандеро-
лью, морем, то есть, вы получите ее приблизительно че-
рез месяц после этих строк, которые на почте пользуют-
ся явным преимуществом.
Теперь, когда все эти коротенькие тексты собраны во-
едино и мы с Ауророй5 их прочли и обсудили, я, пожа-
луй, готов поверить, что они вполне ладят друг с другом,
хотя и написаны в разное время и с разным посылом.
В этой рукописи есть тексты намеренно эстетизирован-
ные («Свод наставлений»6), а есть - совершенно нео-
культуренные, в полном смысле варварские. Впрочем,
юмора, надеюсь, вполне хватает в каждом из них, и это
стягивает воедино всю книгу, если уместно говорить
17

о книге. Всего в ней четыре части, и последняя, вы уви-
дите, посвящена историям о хронопах.
Если у вас еще не отпала охота издавать нечто подоб-
ное, то я бы очень просил для начала сказать мне с при-
сущей вам прямотой (которой и покорили меня сразу*)
о достоинствах и недостатках этих странных чудиков.
И если дойдет до дела, я напишу вам, какой мне представ-
ляется книга. Я имею в виду ее художественное оформле-
ние. В США или в Англии за книгу такого толка тут же
схватился бы иллюстратор, ведь эти занятные истории,
по-моему, так и просятся в рисунок. В Буэнос-Айресе, само
собой, это невозможно по причинам чисто экономиче-
ским, а раз так (здесь я тверд), ни в коем случае нельзя
скупиться на поля, на белое, пусть в книге будет хорошая
«вентиляция», чтоб моим рассказикам хорошо дышалось,
и пусть они болтают себе ногами в свое удовольствие, а не
теснятся в духоте, словно в вагоне Англо7 в часы пик.
Впрочем, все это покалишь сны наяву. Однако ж, заме-
чу в свое оправдание: кто как не вы предложил мне выпу-
стить моих хронопов на улицы Буэнос-Айреса, единствен-
ного города, с которым они еще не свели знакомства?
(В Мексике, на Кубе, в Нью-Йорке и Париже хронопы,
эти бездомные бродяги, расхаживают, как у себя дома).
Возможно, вы уже знаете от коллег из «Судамериканы»
что «Файяр»8 собирается издавать «Счастливчиков» на
французском. Новость, конечно, прекрасная, но при
одной мысли о переводе я хватаюсь за голову. Переводить
взялась моя приятельница9, и мне придется сидеть с ней
ночами, чтобы с моей помощью она заставила
«Мохнатого»10 изъясняться на жаргоне Менильмонтана1 *.
Подумать страшно, что из этого выйдет!
Вот, собственно, и все. Жду от вас вестей. Не торопи-
тесь отвечать на это письмо, пока не получите банде-
роль. Но когда соберетесь, непременно расскажите что-
нибудь о себе, будем и дальше беседовать с вами время
от времени в этом трансатлантическом «Ричмонде»12 от
авиапочты. Если честно, я немного сердит на вас и вашу
* И не только этим (прим. автора).
18

жену. До нашего знакомства мне не столь уж грустно
было покидать Буэнос-Айрес, но вы оба решительно ис-
портили мой отъезд. Остаться бы еще месяца на два, на
три, продолжить наши беседы, ведь это чудесно - обду-
мывать с новыми друзьями, что представляет собою наш
мир, это - как умыть ему лицо, чтобы он выглядел более
сносным. Какая нелепость, что мы познакомились так
поздно. В конце-то концов, в Аргентине не слишком мно-
го таких людей, как мы.
Ну, да ладно, до новой встречи. Напишите, может вам
прислать какие-то книги из Парижа или еще что-нибудь.
Сердечный привет Саре13.
Обнимаю.
Ваш Хулио Кортасар.
2.
Париж, 19 августа 1960 г.
Дорогой Порруа,
Я не просто обрадовался вашему письму, а испытал чув-
ство облегчения, почти физическое. Ваше долгое мол-
чание встревожило меня не на шутку. Оно, конечно, из-
вестно, что мы, аргентинцы - народ мудрый, нам неде-
лей раньше, неделей позже - какая разница? - но меня
бросало в жар при мысли, что мой пакет валяется в какой-
нибудь придорожной канаве Харлингема1. Правда, на-
звание городка несколько обнадеживало: об англичанах
можно сказать много чего нелестного, но они никогда
не позволят себе такого небрежения к почте. Короче,
так или иначе, хронопы все-таки прибыли в ваш дом,
а это самое главное, да и, похоже, не теряя времени, про-
брались в издательский шкаф и сразу взяли в оборот
Минотавре?. И это еще одна, причем главная, причина
моей радости, не говоря уже о том, что я, повторюсь,
вздохнул с облегчением. Еще бы! Во-первых, я получил
от вас долгожданное письмо, а во-вторых, судя по всему,
19

Минотавр бесстрашно ринулся в глубины издательского
лабиринта. Как вы знаете, много лет назад я принял сто-
рону Быкоголового3, и с тех пор уверен - никакому Тезею
не обломать ему рога. В моих глазах Тезей - атлет, креп-
кие мускулы, не более того.
А теперь о другом: меня бесконечно тронула ваша сим-
патия к хронопам, а еще более — ваша героическая го-
товность дать им приют под крышей из твердой облож-
ки. Но как человек более-менее порядочный, обязан вас
предупредить: от них житья не будет. Уж я-то знаю.
Шесть лет назад я выбросил всех хронопов из окна, а им
хоть бы что, они по-прежнему забираются в мою тарел-
ку с супом, в мои сны и на пишущую машинку (обратите
внимание, как скомкан уголок бумаги слева вверху - это
все они! ), да и вообще беспардонно лезут, куда их не про-
сят, даже в самые серьезные дела. Как только истории
моих хронопов будут изданы, поднимется черт знает что:
вы разом поймете, на что способны эти коварные микро-
бы, когда увидите растерянные и кислые физиономии
некоторых почитаемых сеньоров. Мне с трудом верит-
ся, что все эти тексты (не многовато ли, не пугает ли та-
кое количество страниц?) выйдут отдельной книгой.
Я писал их где придется, в самое разное время и в самых
разных местах, годами они таскались со мной повсюду,
рассованные по карманам и ящикам. Но если они собе-
рутся все вместе, то, надеюсь, сумеют за себя постоять.
Мне, само собой, не терпится услышать от вас критиче-
ские замечания. Кто-то однажды сказал, что толстенькая
книга лучше худой. Тут вам судить.
Дата, которую вы предлагаете, меня вполне устраива-
ет. Год уже на исходе, и нет никакого смысла спешить.
Вы просите написать, какой я вижу книгу, но, честно го-
воря, у меня на этот счет нет никаких идей. Я всегда был
бездарен в рисовании. Мне мыслится красивая книга,
и пусть в ней будет как можно больше белого. Хорошо
бы сделать необычный формат - ширина больше высо-
ты, например. И на том моя фантазия исчерпывается.
А может, придумать что-нибудь со шрифтами, и тут будет
вся изюминка книги, ее дуэнде4 окажется в шрифтах?
20

Или издать на цветной бумаге, ну не знаю... Не лучше бы
для начала вам самому сделать макет, а уж я пойду от него,
вдруг и у меня проклюнется что-нибудь эдакое? Я вам бес-
конечно благодарен за желание подарить мне красивую
книгу. Ну, наберитесь духу, сделайте макет. Мы всегда мо-
жем обменяться мнениями. Да мало ли, глядишь, тем вре-
менем я набреду на интересно изданную книгу, и тогда
пришлю ее немедля.
В письме трудно выразить некоторые вещи, но мне
хочется, чтобы вы почувствовали, насколько для меня
важно ваше мнение о том, что и как я пишу. Я уже гово-
рил об этом в первом письме, но вы снова нашли такие
слова, которые пробирают до глубины души, и отнюдь
не потому, что они лестны, а потому, что сказаны кри-
тиком, не делающим никаких скидок. Однажды я попро-
шу вас прочесть то, что пишу в настоящее время и о чем
сейчас едва ли возможно рассказать в письме, тем более
что и мне самому пока это не очень ясно. И не представ-
ляю, когда, чем и как все это завершится. У меня уже на-
писано около четырехсот страниц, есть куски финала,
куски начала и даже середины книги, но очень может
быть, что все это сгинет под прессом других четырех-
сот или шестисот страниц, которые я намерен написать
в этом и в будущем году5. В итоге должно получиться не-
что вроде наших альманахов, набитых всякой всячиной,
не найду сейчас более подходящего слова (разве что
арабский баул6...) Там не один угол зрения, они разные,
вернее, их множество. И язык порой настолько грубый,
брутальный, что мне самому невмоготу перечитывать,
да и сомневаюсь, что дерзну показать такое кому-то еще.
А порой язык такой грамотный, такой правильный, что
почти нехудожественный... Знать бы, что из этого полу-
чится. Но чего я решительно теперь не знаю-так это как
писать рассказы, а мои «Счастливчики» - уже такое да-
лекое прошлое, что для меня будет сплошной мукой чи-
тать гранки. Я пишу и пишу это письмо, надеясь, что
именно таким образом смогу без общепринятых затер-
тых слов хоть в какой-то мере выразить, как для меня
важно ваше дружеское расположение и как я рад, что
21

мне есть с кем поделиться моими раздумьями о том, что
я сейчас делаю и что так отчаянно хотелось бы сделать.
Ну да ладно. Я взял на карандаш все, что вы написали
о французских книгах. Судя по всему, вы уже убедились,
что «научная фантастика» - отнюдь не процветающий
жанр в этой стране, но глядишь, мы сослужим добрую
службу какой-нибудь хорошей книге. Я не знаю ни
Хеннеберг7, ни романов Штернберга8. Мне обещали дать
на время одну книгу, вроде бы интересную, выскочило из
памяти имя автора. Если понравится, пошлю ее авиапоч-
той. В любом случае, буду держать вас в курсе моих поис-
ков. Разумеется, «Обезьянью лапку»9 лучше бы выкинуть,
зато совершенно необходимо включить сюрреалистиче-
скую фантастику, которую Кайюа10 презирает, впрочем,
это его parti pris*. Но пойдет ли он на такие изменения?
Вот вам пара достойных имен, чтобы сюрреалисты были
представлены должным образом. Леонора Каррингтон11
(«Белые кролики», например), Андре Пьер де Мандьярг12...
Если надумаете издавать эту антологию, рассчитывайте
и на меня, я постараюсь найти хорошие рассказы.
Приходило ли вам на ум сделать антологию текстов,
написанных душевнобольными? К этому виду литерату-
ры здесь большой интерес.
Лично я уже давно коллекционирую их поразительные
тексты. Тут главное - суметь разглядеть эти золотые кру-
пинки, особинки почти всегда теряются в в ворохе палой
листвы. Их надо извлечь, вызволить оттуда, и тогда они
заиграют. А если добавить к ним репродукции картин
naifs13 (как раз сейчас в Париже открыта прекрасная вы-
ставка их работ), по-моему, может выйти отличная книга.
До свиданья, мой друг. Вы меня очень порадовали.
Пишите, когда будет на то желание, и не слишком дове-
ряйтесь хронопам.
Самый сердечный привет Саре.
Обнимаю.
Хулио Кортасар.
* Предвзятое мнение (фр.).
22

1961
3.
Париж, 22 апреля 1961 г.
Дорогой друг,
Нам нет никакой нужды извиняться друг перед другом,
хроноп Кортасар прекрасно знает, кто такой хроноп
Порруа, подумаешь, месяцем раньше, месяцем позже, ну,
что такого... Зато я в полном восторге, что наши переез-
ды свершились в одно и то же время, подумать только!
Это совпадение меня определенно радует, в нем есть что-
то магическое.
Ребенком я всерьез верил, будто можно общаться с кем-
нибудь на большом расстоянии с помощью двух садовых
улиток, если тронуть их рожки. Правда, я не мог уяснить
до конца, как можно заставить некую улитку «А», чтобы
она шевелила рожками по правилам какой-то неведомой
нам азбуки Морзе, передавая некой улитке «Б» мое сооб-
щение. Вам когда-нибудь случалось прикоснуться к рож-
кам обыкновенной улитки? Поразительно, как они мгно-
венно исчезают, эти рожки, раз - и нет, и в этом едва за-
метном движении столько легкости, что в сравнении
с ним самый изысканный сонет Вокоса Лескано1 покажет-
ся немногим лучше нового громоздкого здания нашего
Факультета права. Кстати, коль скоро речь зашла об улит-
ках и о совпадении в переездах, спешу заметить, что фло-
ра и фауна в «Хронопах» - это моя песнь любви к живот-
ным, вот почему из всех текстов, которые вы предлагаете
снять, именно эти мне особенно жаль выбросить в корзи-
23

ну. Впрочем, о чем я? Прежде всего, надо бы поблагода-
рить вас за такое длинное письмо: сколько новостей, да
еще из первых рук. Скажу честно, я оторопел, узнав, что
мое пояснение в конце романа вынудило вас изменить кла-
пан суперобложки2. Господи, знать бы заранее... В сущно-
сти, я согласен с М.А. Боско3 - пояснение тут излишне.
(Ас каким пылом отговаривал меня Кастильо4!) Не следу-
ет досадовать на тех, кто порывается наставить нас на
Путь Праведный. Мы вольны идти тем путем, какой вы-
брали сами, идти, и все тут. В конечном счете, писатель-
ская профессия подразумевает всяческие риски...<...>
Между прочим, «Ла Насьон»5, которая до сих пор игнори-
ровала мой роман, вдруг поручила написать о нем отзыв,
и не больше ни меньше, как моему шурину Пако
Бернардесу, а тот, похоже, обо мне самого наилучшего
мнения, что, признаться, меня удивляет. Ума не приложу,
каким образом Пако сумеет примирить свои принципы
с моими касательно презумпций и его самых сокровен-
ных ожиданий (какой слог, а!). Для меня Пако Бернардес
стал большим открытием, по нему никак не скажешь, что
он склонен писать то, что написал. <...> Интересно, из ка-
ких глубин себя он черпает сонеты и триолеты? Однако
нельзя забывать, что именно он in illo tempore* написал
«Алькандара», да и другие вполне качественные вещи.
А насчет того, что вы мне пишете о Раме6 и его статье, то
у меня ее нет и, стало быть, пока я не понял ни одного ва-
шего намека. Ургоити7 обещал прислать. Меня очень по-
забавило одно место из его письма, где он говорит, что,
перечитав роман, уже не находит в нем неровностей и пе-
ребора по части высокоумных разговоров. О чем он,
слово в слово, высказался в предыдущем письме. Открою,
почему я так развеселился: небезызвестный вам хроноп
не пропускает мимо ушей справедливые замечания, и эти
двадцать два дня, пока мы возвращались в Европу на бор-
ту «Рио Бельграно», подарили хронопу Кортасару нема-
лые возможности кое-что изменить, убрать лишнее, что-
то укоротить и выполнить прочие портняжные работы,
* В свое время (лат.).
24

которые, к моей великой радости, увенчались успехом.
Словом, как видите, мне лучше говорить все впрямую,
хотя не дам гарантий, что тотчас соглашусь...
Посему давайте-ка вернемся к хронопам. Во-первых,
у меня тут есть «Письма» Жака Ваше8, и мне нравится
формат книги, он весьма необычен (как и сами хронопы),
в такой книге хронопы могли бы жить распрекрасно. Я на-
хожу великолепной идею вашего художественного редак-
тора9. Но остается еще проблема с обложкой: та, что у кни-
ги Жака Ваше, на мой взгляд, тяжеловата. Очень бы хоте-
лось увидеть эскиз, и отнюдь не потому, что я в состоянии
сделать какие-то существенные замечания, но в подобных
случаях я прибегаю к магическим средствам, и самое вер-
ное - солидная доза коньяка, после нее мне не раз прихо-
дили в голову такие идеи, на которые в нормальных усло-
виях я совершенно неспособен. Впрочем, все это так, че-
пуха, не принимайте всерьез, и пойдем дальше.
Мне навсегда запомнится потрясающая фраза из ваше-
го письма: «Наконец-то Буэнос-Айрес может стать или не
стать хронопом!» Вы не представляете, как меня это
пронзило, и, клянусь, я отлично понимаю, что вы имее-
те в виду. И тут я далек от тщеславия. Вольный дух хроно-
пов должен ворваться в Буэнос-Айрес, и неважно, я или
кто-то другой распахнет окна. У нас уже были смельчаки,
которые безоглядно рушили стены, например, Сесар
Бруто10 и Нини Маршал11, со временем им отведут достой-
ные главы в подлинной истории нашей культуры. А зна-
ете, кто у нас беспримерный хроноп? Мигель Браско12.
Жаль только, что он по своей природе ленив, и к тому же
ушел с головой в журналистику, боюсь, это помешает ему
в полной мере раскрыть свой талант. Я отлично знаю его
тексты, шутки, розыгрыши и его письма, все это, ей-богу,
достойно бессмертия. Ничего не попишешь, мы, арген-
тинцы - слабы духом и не очень готовы на те усилия, без
которых нам не добиться открытости, не шагнуть на-
встречу великим переменам. Будет очень обидно, если
Мигель Браско упустит свой шанс. (By the way*, - раз уж
* Кстати (англ.).
25

я вспомнил о нем, - рисунки этого парня искрятся юмо-
ром. Имейте в виду вдруг, да и понадобятся занятные
уродцы для нашей книги или для чего другого).
Знаете, ваша идея снять несколько текстов13, по-моему,
вполне справедлива.
Я перечитал один за другим все рассказики, попавшие
в черный список, и полностью солидарен с вами насчет
«Наставления, как правильно причесываться», «Нас-
тавления, как резать салат», «Наставления, как делать чу-
чело совы» (правда, этот текст мне нравится, и даже очень,
но согласен, он не в том музыкальном ключе, который вы-
бран для всей книги), и насчет «Пленника», «Дорожного
дела», и «Never Stop the Press»* - тоже. Как видите, у нас
нет разногласий по поводу пяти текстов, и вы можете ста-
вить на них большой крест синим карандашом.
Однако не соглашусь с вашим желанием снять «Притчу
без морали», по мне это digest латиноамериканской жиз-
ни в чистом виде, к тому же весьма актуальный. Трудно
поверить, что вам не нравится «Работа в офисе», ведь это
точка роста для всего, что следует далее, и не только по
манере письма, но и по мировосприятию. Объяснюсь: до-
пускаю, да, что он может вам не нравиться, допускаю, да,
что он слабоват. Но для меня он имеет особое значение
и не случайно стоит первым в «Материале для ваяния».
То же самое скажу и о тексте «Как дела, Лопес», я, знае-
те, предпочитаю идти на риск, а там была ни была...
Касательно хронопов, согласен: «Телеграммы»14- это
так, пустячок, но вы не представляете, сколько людей зна-
ет их на память, к примеру, в Нью-Йорке или в Париже.
Что-то в них, видимо, есть, какая-то изюминка, потому
что раз за разом они упоминаются в письмах, которые мне
шлют люди из самых неожиданных мест. (В прошлом году,
когда по нью-йоркскому радио прочитали всех хронопов
в чудесном переводе Пола Блэкберна15, на него обрушил-
ся поток писем, которые он мне показал, и всюду с вос-
торгом цитируются эти телеграммы.) Кроме того, я бы
никак не хотел убирать «Их флора и фауна» и «Будьте как
дома». Я смиренно полагаю, что хронопы, они тожеглу-
* Никаких «Срочно в номер» (англ.).
26

поваты, и пусть себе вытворяют всякие нелепости среди
цветов, львов и кондоров. И еще одна вещь: возможно, вы
правы в своем желании по-иному расположить последние
тексты, но мне нисколько не претит, что книга заканчи-
вается «Их флорой и фауной», иными словами нотой не
самой звучной и как бы вторичной, а не финальным груд-
ным «до», от которого любыми путями отбрыкиваются
все ее тексты. И прошу, напишите мне, в свою очередь,
имеют ли какой-то вес все мои доводы. Я надеюсь, мы при-
дем к общему согласию, и все устроится в лучшем виде.
Если у меня не пропадет желание что-то еще настукать
на машинке, я добавлю вам несколько маленьких тек-
стов. А если они вам глянутся, и вы сочтете возможным
включить их в книгу, тогда ставьте их где угодно.
Теперь насчет антологии: я не забыл о нашем разгово-
ре, и меня по-прежнему привлекает идея совместной ра-
боты. Премного вам благодарен за предложение быть со-
ставителем этой антологии — нет, она будет ваша, но мы
ее сделаем вдвоем, и не иначе - и вот вам несколько сооб-
ражений в доказательство моего интереса к ее судьбе. По
мне, так нет смысла делать еще одну антологию фантасти-
ческой литературы, во-первых, потому, что, как вы гово-
рите, «Суцамерикана» намерена издать антологию Кайюа,
а она вполне удовлетворит спрос наших читателей, кото-
рых, в конечном счете, не так уж много. Куда оригиналь-
нее и увлекательнее, на мой взгляд, издать «Антологию
невероятных текстов»*. Это определенно расширит наши
горизонты: даже если в книге основное место займут фан-
тастические рассказы, мы все равно сумеем добавить туда
много прелюбопытных и прелестных вещей. Тексты ду-
шевнобольных, к примеру, и фрагменты из некоторых фи-
лософских учений (дзен, таоисты), там есть потрясающие
вещи. Можно включить и тексты, скажем, черного юмо-
ра в духе Ионеско и особенно Швиттерса16. (Знаете ли вы
его «Лотерею зоологического сада»?) А также Альфонса
Алле17. Неплохо бы дать два-три рассказа сюрреалистов,
к примеру, что-нибудь у Леоноры Каррингтон (иными сло-
вами, показать ту ипостась фантастического, которую
* А лучше «Панорама...» (прим. автора).
27

столь геометрические умы, как Борхес или Кайюа, на дух
не принимают или не хотят замечать). Помимо этого,
у меня в мыслях и кулинарные рецепты Эдварда Лира18
и что-либо из Жарри19. Прежде чем взяться всерьез за от-
бор текстов, я бы хотел знать ваше мнение об антологии
такого плана. Я даже подумываю, не вставить ли нам туда
какие-нибудь оригинальные «cartoons»*, чтобы убрать из
книги дух пафосной «значимости», такой контрудар вы-
светит ее подлинную «значимость».
Похоже, я совсем заморочил вам голову, так что на се-
годня хватит. Мой сердечный привет Саре. Оторвитесь
от дел и напишите мне как можно скорее. (Да и какие
там у вас дела, как говаривал один господин.) Я отбываю
в Вену на две недели, чтобы посмотреть, как ведут себя
изотопы в организме Атомной энергии, вернусь в Париж
к 20 маю. А 25, утром, «которое выдалось холодным и дожд-
ливым...»20, мы удерем из Парижа на машине, чтоб зате-
ряться на пару месяцев где-нибудь во Франции,
в Италии... Вот почему мне бы хорошо до отъезда полу-
чить от вас письмо, потому что позже, по крайней мере,
месяца два мы будем отрезаны друг от друга.
Сердечно обнимаю.
Хулио.
[На полях письма - рисунок с пояснением: Улитка Кортасар
с восторгом получает известия от Улитки Порруа насчет переез-
дов и других катаклизмов (прим.пер.).]
4.
Париж, 22 мая 1961 г.
Дорогой Порруа!
Позавчера, вернувшись из Вены, я увидел ваше пись-
мо от 3 мая, оно, скорее всего, разминулось с тем, кото-
рое я написал в ответ на ваше предыдущее. Вопреки все-
* Карандашные наброски, карикатуры (англ.).
28

му, что вы изволили сочинить на конверте, письмо все-
таки добралось до меня. Arrondissement* в самом деле до-
стойный, то есть, 15-й. Но написать Bouset вместо
Beuret** - это чересчур.
Наверно, лучше бы дождаться еще одного письма от
вас, а не отвечать сразу, - мало ли, вдруг наши письма
опять разминутся, но дело в том, что на будущей неделе
я отправляюсь в поездку по Франции и Италии, причем
вместе с «Николасом» - так мы окрестили нашу новую
машину, - словом, прокатимся по дорогам и городам без
заранее составленного плана и маршрута. Короче,
я предпочел известить вас о получении письма и на вся-
кий случай дать пару адресов, куда можно послать кор-
респонденцию до востребования, вдруг да понадобится
что-то мне сообщить в июне - июле. До 15 июня можно
писать в Канны (до востребования), а до 5 июля в Рим,
на Fermo Poste***. Потом лучше - в Париж. Я рассчитываю
вернуться к 20 или 25 июля, если хватит долларов, кото-
рые я только что извлек из Органона Атомной Энергии.
Пока что не получил письма от вашего друга Бетанина1,
наверно, все-таки получу. Все, что вы говорите о нем, вну-
шает надежды на успех, теперь и я готов уверовать, что
роман2 превратится в фильм и, как вы пророчите, «по-
нравится нам всем». Что касается цвета и широкого экра-
на, то, увы, это неизбежное зло нашего времени, тем не
менее, когда видишь, как умело пользуется этим, скажем,
Рене Клеман в «A plein soleil»3, начинаешь думать, что
даже такие затеи не мешают делать хорошие картины.
А насчет того, чтобы мне самому написать киноверсию
романа, - это совершенно нереально. Во-первых, я по-
нятия не имею, как это делается, во-вторых, в настоящее
время я целиком и полностью занят вещами, чрезвычай-
но далекими от «Счастливчиков», и напрочь оторвался
от их узкого мирка. Думаю, Бетанин сам прекрасно спра-
* Округ (фр.).
** В Париже Кортасар жил на Place du General Beuret. Bouse - ко-
ровья лепешка (фр.).
*** Почта до востребования (um.).
29

вится, ну а я, понятно, не откажусь просмотреть диало-
ги и внести что-то свое... <...>
Вот, собственно, и все. Французское издание романа4
получилось очень красивым, но поставили такую астро-
номическую цену, что даже я не собираюсь тратиться на
него. Буду весьма удивлен, если на его долю выпадет хоть
какой-то успех, правда, так же я думал насчет его судьбы
в Аргентине и, похоже, ошибся. А пока что, воспользо-
вавшись пребыванием в Вене, я сумел поработать над
первым вариантом «Игры в классики». После отпуска
возьмусь за «Игру» вплотную, хочу доделать ее до Нового
года. Для меня чрезвычайно важно любое ваше слово
о моей новой работе; хоть бы удалось быстрее все пере-
печатать и послать вам рукопись в ноябре или в декабре.
Готовьтесь - почти семьсот страниц. Но, надеюсь, там
внутри столько взрывной силы, что, быть может, вы одо-
леете их без особого труда. Вот такими иллюзиями, соб-
ственно, и жив человек.
Мой самый сердечный привет Саре. До встречи.
Крепко обнимаю.
Хулио Кортасар.
О ТОМ, КАК, ВЫЙДЯ НА УЛИЦУ, ЧТОБЫ ОТПРА-
ВИТЬ ПИСЬМО, ПОЛУЧАЕШЬ ПРЯМО В РУКИ
БЕЛЫЙ КОНВЕРТ, И ТОГДА, ВЕРНУВШИСЬ ДОМОЙ,
С РАДОСТЬЮ ДОБАВЛЯЕШЬ ЕЩЕ ОДНУ СТРА-
НИЧКУ.
Все ваши новости, по-моему, просто замечательные, это
самое лучшее, что я мог бы получить на прощанье перед
отъездом. Я уже давно подозреваю, что вы патафизик пер-
вого разряда5, меня в этом полностью убедили ваши изо-
щренные салаты, и в частности - с водяным крессом6. В та-
ком разе можно надеяться, что у нас получится весьма
основательная и вместе с тем весьма вызывающая анто-
логия. Но будем действовать последовательно, как сказа-
ла одна монашенка, собираясь четвертовать аббатису.
У нас, я вижу, есть уже полное согласие в том, что надо
снять и что оставить. Относительно тиранишки7 вы, по-
жалуй, правы, однако у меня, как назло, нет ни одного
30

экземпляра хронопов (предпоследний я подарил одно-
му нью-йоркскому поэту, а последний послал вам, так что
берегите его). Я не против заменить тирапишку на прези-
дента, но только в том случае, если вы уверены, что это
не скажется на энергетике всего текста. Не лучше ли за-
менить на тирана и дело с концом? Может, я сам решу
в гранках? Благо надеюсь, что вы их пришлете, и тогда
я спокойно смогу пустить в ход ножницы, где понадобит-
ся. Все это написано так давно, что наверняка что-то при-
дется изменить, но не слишком много, а то, чего добро-
го, введу в расход типографию. Уберем вот отсюда какой-
нибудь цветочек и заменим его вон там какой-нибудь
травкой, а там, глядишь, вырастет и дубок. Ну да ладно,
главное - я очень рад, что вы в конце концов согласились
со мной, хотя и не так явно, как в других случаях. «Пшел
вон! » - вот такая пружинистая ярость у аргентинцев мне
по духу. Американцы перевели это «Beat it, you dog»* и,
похоже, очень собой довольны.
Значит, решено, «телеграммы» остаются. Хочу позаба-
вить вас реальной телеграммой от хронопа, - она у меня
перед глазами - эту телеграмму получил один перуанец,
Хосе Дуранд, автор книжечки легенд о сиренах, опубли-
кованной в «Тесонтле»8. Этот миляга Пепе Дуранд посы-
лал телеграммы в Перу своему брату-священнику с прось-
бой выслать денег на обратный билет. Не знаю, что было
в предыдущих телеграммах, но последняя - от священни-
ка к брату (о котором он печется, которого обожает и, ви-
димо, его всетаки угробит) - гласит буквально следующее:
ЭНРИКЕ СОБИРАЯ ДВЕСТИ ДОЛЛАРОВ ПОЕДУТ
СРЕДУ ТЧК. Я НЕ ВОЛШЕБНИК НЕ БУДЬ ИДИОТОМ.
РИКАРДО. Ну, как вам? Пепе вне себя от восторга, и пол-
Парижа уже знает об этой телеграмме. <...>
Отчего не послали мне эскизы, которые, как вы упо-
минали, сделал наш дорогой Фассио9? Я вернусь в Париж
к 25 июля, и, думаю, до конца августа у нас хватит време-
ни, чтобы довести все до ума. А если опаздываем со сро-
ками - потерпим. Однако позволю себе снова и снова
* Здесь: катись отсюда (англ.).
31

сказать, что мне при любом раскладе нужны гранки, тог-
да, надеюсь, мы оба будем довольны нашей редактурой.
Я рад, что вам понравился мой проект антологии. В са-
мом скором времени начну проглядывать материалы,
мысленно подбирать авторов, пассажи, всякие штучки-
дрючки, щелчки по носу и прочие каверзы для наивно-
го читателя. Мы с вами полностью совпадаем в обожа-
нии Льюиса Кэрролла и в том, что антология должна
быть объемистой к нашему взаимному удовольствию.
А все лишнее оставим для Кокаро10.
Спасибо вам за письмо, такое ваше, будьте здоровы.
Еще раз обнимаю.
Хулио.
5.
Париж, 22 июля 1961г.
Дорогой друг!
Надеюсь, вы получили мое письмо, которое я послал
вам в середине мая. Моя жена бросила его в почтовый
ящик, не заметив, что на конверте не хватает марок, и,
стало быть, вам пришлось доплачивать, это в лучшем слу-
чае, а в худшем - письмо до вас не дошло. Тем временем
я получил от Ургоити еще одно письмо, к которому при-
ложены два договора с «Минотавром». Я их подписал
и отправляю ему обратно в полном согласии с пунктом
№1, другие не читал, там, надеюсь, все, как обычно.
В договоре книга называется «Истории о хронопах
и фамах», но это, надеюсь, ошибка редактора. Мне в выс-
шей степени важно, чтобы в названии было «ио фамах»1,
тогда у заголовка иное звучание и совсем иной смысл.
Я заходил в два или три Postes Restantes*, чьи адреса
сообщил в свое время и вам, и «Судамерикане», полагая
найти там что-либо от вас, но увы. Зато Ургоити порадо-
* Почта до востребования (фр.).
32

вал меня прекрасными новостями о «Счастливчиках» и о
других книгах, которые, похоже, вот-вот заполонят ита-
льянские земли. Я прекрасно провел время в Италии, по-
сетил этрусские захоронения, побывал в маленьких ме-
стечках и городах, с которыми прежде не был знаком.
(Урбино, к примеру, настоящее чудо.)
В Париже пробуду до 20 августа, затем еду в Копенгаген
и в Вену. Хорошо бы получить от вас какие-то известия
до отъезда. Ну да ладно, черкните пару строк про то, как
там ведут себя зеленые и влажные микробы2. Знали бы
вы, до чего мне не терпится увидеть верстку книги.
Мое письмо получилось слишком «matter of fact»*.
Простите меня великодушно, но я буквально завален пись-
мами, которые скопились за эти два месяца. Следующее
письмо будет таким, какие пишут настоящим друзьям.
Сердечный привет Саре. Обнимаю,
Хулио.
P.S. На обратной стороне я обнаружил безупречную
копию этого письма, потому что вложил копирку обрат-
ной стороной. Очень прошу, сохраните для меня это
письмо и, если возможно, в кожаной папке. Впрочем,
приличная копирка должна быть двусторонней, тогда
бы мы жили куда спокойнее.
6.
Париж, 14 августа 1961г.
Дорогой Хроноп,
...и о фамах.. Вот и прекрасно. Верстку лучше всего от-
править в Париж, потому что к 10 октября я вернусь до-
мой и тотчас приступлю к чтению этих бессмертных тек-
стов.
* Деловым (англ.).
2 Хулио Кортасар 33

Машины и памятники Фассио привели меня в восторг.
И надеюсь, что однажды мы вместе нагрянем к нему, ког-
да мне выпадет случай прогуляться вдоль реки цвета
львиной шкуры1. Коль речь зашла о машинах, скажу, что
никогда я так не веселился, как в тот день, когда Тэнгли2
демонстрировал свою машину для рисования на одной
из террас Трокадеро3. Действо происходило в воскресе-
нье, собрались все старухи, все бездельники 16 округа,
они в полном замешательстве пялились на артефакт, ко-
торый не только превосходно рисовал что-то на длин-
ных бумажных лентах (у меня есть один рисунок с авто-
графом), но еще и перемещался, чуть подпрыгивая,
с одного места на другое, этакий марсианин. Почти все,
кто был на площади, от тамошних буржуа до полицей-
ских, надрывались от смеха, орали во всю глотку, что со-
временное искусство - сплошное надувательство, что та-
ких проходимцев пора сажать и т.д., и т.п... Но при всем
при том, самое забавное, что каждый старался подо-
браться как можно ближе к машине, и те, кому удавалось
заполучить обрывок разрисованной бумаги, аккуратно
складывали его и прятали поглубже в карман. А самый
потрясающий номер машина выдавала с интервалом ми-
нут в десять или чаще: незаметно от публики у нее с одно-
го бока вздувался огромный пузырь и затем лопался с та-
ким ужасающим треском, что с перепугу все разбегались.
Меж тем Тэнгли, главный герой этого спектакля, с не-
возмутимым видом, весь в черном, подписывал машинные
художества. Каждый уносил свою добычу, и как знать, мо-
жет, у кого-то эти шедевры висят над ночным столиком.
А каково ваше впечатление от Браско, столь неимо-
верного хронопа? И не забудьте передать мои поздрав-
ления этой препротивной парочке: наконец нашлись
и те, кто из принципа не читает «Счастливчиков». Здесь
французы все еще толкуют о Хаксли4, и только потому,
что его имя упоминается на обложке моей книги. Это
лишний раз доказывает, что уровень так называемой «ли-
тературной критики» мало зависит от географических
широт. Все проявили прямо-таки тропическое великоду-
34

шие ко мне, хорошо еще, что среди стольких похвал
в мой адрес до меня, наконец, дошла заметка Рамы, опуб-
ликованная в «Марча»5, где он меня ругает почем зря.
Этот парень намеревался сказать нечто такое, что мне
бы искренне хотелось понять, но я так и не уяснил, по-
чему, собственно, ему не понравилась книга. А кроме
того, манера чередовать хвалу с хулой, по-моему, мало
что дает. Если окажусь в Монтевидео, непременно при-
глашу его на чашку кофе в «Тупинамба»6, вдруг да извле-
ку что-либо полезное для себя. Кстати о Монтевидео,
я получил оттуда лучшую награду в моей жизни - письмо
от Онетти7, в котором он говорит, что «Преследователь»8
терзал его душу недели две подряд. Для меня это так же
лестно, как если бы это сказал Музиль9 или Малькольм
Лаури10, писатели-планеты.
Про вашу ангину ничего не знал, так что вдвойне бла-
годарю вас за письмо. Надеюсь, вы уже поправились (и не
станете курить меньше, столь несуразные советы обыч-
но дают наши тетушки). У меня в юности было нечто по-
хожее, пока я готовился к экзаменам в Университете.
В конце концов, я их сдал, и даже успешно.
Что касается французского перевода романа - это
пока что из области фантастики. Как и Симона Синьоре.
Поди догадайся, откуда что пошло. Что до вашего прия-
теля Бетанина, то я, по правде, не слишком верил в его
реальное существование. Боюсь, это галлюцинация, воз-
никшая по причине вашего тонзиллита, тем более, что
в фамилии этого парня, при всем моем почтении к нему,
есть что-то от антибиотиков.
«Игра в классики»? Да я еще только в третьем «доми-
ке», и каждый раз бита летит мимо. До конца года вряд
ли справлюсь с этой книгой. Но пошлю ее вам всенепре-
менно, атам видно будет. (Мало верю, что «Суцамерикана»
решится издать нечто подобное. Все, скорее, разочару-
ются: ужас, этот Кортасар - который-начал-так-хорошо...)
У меня уже готова основная часть книги, и теперь при-
вожу все в порядок, то есть устраиваю полнейший бес-
порядок по совершенно особым правилам, а насколько
2*
35

они действенны, мы увидим, когда у меня (у вас) доста-
нет мужества перечитать все 600 страниц.
Что касается «Экзамена»11, на сегодня можно бы с ним
повременить. Впрочем, я не очень уверен, да и, при-
знаться, будет жаль остаться на бобах. Теперь по поводу
«Невероятной панорамы». Я делаю кое-какие пометки
и вскоре начну покупать книги с прелюбопытными тек-
стами. Но вы, думаю, не удивитесь, если я скажу честно,
что мне в первую очередь надо бы справиться с «Игрой
в классики», хотя бы к концу года, и уж тогда два-три ме-
сяца я буду решительно в вашем распоряжении.
Антологию, вышедшую в «J.J.Pauvert»12, я плохо пред-
ставляю и не припомню, чтобы там было что-либо эта-
кое, чего не знали аргентинцы. Да и по правде говоря,
мы в нашей глуши лучше разбираемся в фантастической
литературе, чем европейцы в их достопочтенных стра-
нах. Эх, если бы мы, аргентинцы, умели извлекать поль-
зу из нашего принудительно синтезированного видения,
ведь нас к нему привело отсутствие собственного виде-
ния, собственного - в полном смысле слова... Но эту тему
мы оставим прожорливой рыбе, которой скармливали
рабов во времена Калигулы. Lei mi capisce*.
Смею думать, мое выступление было неплохим, во вся-
ком случае, не хуже, чем сам «Розовый куст на развали-
нах»13. Мне что-нибудь заплатят? Или пришлют фотогра-
фию. Надеюсь, я не в сером костюме и не при шелковом
галстуке. Порой я бываю таким рассеянным...
Самый сердечный привет Саре. Обнимаю.
Хулио.
Сделайте милость, пришлите испанский перевод
Кэрролла, мне бы очень хотелось посмотреть, что полу-
чилось.
* Вы меня понимаете (um.).
36

1962
7.
Париж, 5 января 1962 г.
Дорогой Пако,
Твое письмо и гранки благополучно прибыли. Сегодня
вечером я закончил их читать и в понедельник прямо
спозаранку отправлю тебе бандеролью, но до этого рас-
купорю бутылки, чтобы воздать - дело святое - щедрые
возлияния богам, вот тогда, надеюсь, возвращение гра-
нок будет столь же удачным, тем более, что я над ними
просидел всю неделю без продыху. Должен сказать, что
текст набран на редкость хорошо, и в типографии очень
облегчили мой труд. Думаю, для пользы дела лучше от-
дельно послать все мои вопросы по корректуре Лопесу
Льяусасу, но я сделал копию и прикладываю к гранкам,
чтобы ты был во всеоружии и сумел отразить нападки
какого-нибудь пуриста, которых видимо-невидимо в из-
вестных тебе издательствах.
Работа над корректурой пришлась на тяжелую полосу
в моей жизни и потому была очень ко времени. После
смерти бабушки (может, помнишь, когда я приехал
в Буэнос-Айрес, она тяжело болела) на меня безжалостно
обрушились видения из прошлого, и я не находил себе ме-
ста. Словом, эта свалившаяся вдруг работа, невероятно
кропотливая, оказалось благом, а заодно и прекрасным
предлогом, чтобы избавиться от предновогодней суеты,
телефонных поздравлений и туристов, понаехавших
37

в Париж. (От этой эпидемии обостренного сентимента-
лизма, которая вспыхивает в канун Нового года, можно
свихнуться). Мы с Ауророй, укрывшись в нашем амбаре,
спокойно работали, читали, слушали квартеты Альбана
Берга и Шенберга, радуясь, что никто не колотит в пото-
лок. Что до твоего обещания явиться к нам в обличье еди-
норога, кентавра или двуглавого пса, то, как мы и думали,
оно не сбылось. Зато сегодня мне приснилось, будто я -
португальский кардинал, и меня представляют Королю
на-оченъ-торжественной-церемонии. Че1, а вдруг тут есть
какая-то связь? В любом случае, если Король - это ты, то
скажу не без грусти, что король - пузан, каких мало.
Вполне возможно, это порадует Сару, но нас - нисколько.
Быть может, тебе интересно узнать, что я испытал при
виде напечатанного текста. Ну так вот, я воспользовал-
ся своим Handicap и прочитал его на одном дыхании.
Когда получу сверку, у меня, конечно, будет более четкое
представление об «Игре». Я снял несколько повторов
и отказался от одной из задумок бедного Морелли2- сде-
лать книгу, не сшивая страницы, оно и так получилось
что-то в виде папки. (Мне вдруг подумалось, что это ни
к чему, а жаль; у такого вида издания есть, по-моему, чу-
десные возможности). Право, не знаю, когда читаешь от-
дельные пассажи, нарушая установленный порядок чте-
ния, пропадает напряжение, напор. Но если восприни-
мать каждый пассаж как нечто самостоятельное, то это
совсем-совсем неплохо.
Поверь, столько всего сразу мне хочется тебе сказать,
что и не знаю, с чего начать. Меня самого подавляет ам-
бициозность книги, равно как и все то, чего ей времена-
ми удается достигнуть. Это и в самом деле такая голово-
ломная «путань», с какой не часто столкнешься, согла-
сись! Внося правку, я должен был строго следить за своей
реакцией, ведь не раз казалось: а не лучше ли сократить
или вообще снять некоторые главы или абзацы... Но тут
же спохватывался: да так думаю вовсе не я, так внутри
меня думает «старый-престарый человек», другими сло-
вами, это реакция чисто эстетического свойства, литера-
38

турного, реакция в защиту неких формальных ценностей,
из которых стряпается «великая» литература. А уж ты до-
статочно хорошо знаком с Морелли и знаешь, что если
этот старик чего и хотел, так это стереть в порошок все
«ценности», они для него лишь истлевшие маски установ-
ленного порядка вещей, который сам уже давно истлел.
Отсюда парадокс: я не хочу и не могу убрать эти бес-
конечные дефекты и изъяны, хоть они меня удручают,
бесят... Думаю, что никогда и никто не писал книгу так
против шерсти и так против книги. Вот тут передо мной
встает вопрос, на мой взгляд, достаточно серьезный: как
нам представить «Игру в классики» бедному читателю,
который рискнет попробовать ее на вкус. Об этом нам
с тобой хорошо бы потолковать обстоятельно, и будь
я рядом, мы бы решили все без особого труда, а заодно
неплохо бы повеселились. В переписке все куда сложнее,
но, так или иначе, мне придется сделать первый шаг,
а ты, если захочешь, выскажи свое мнение.
Прежде всего, эту книгу нельзя выпускать в свет с на-
бором комплиментарных и высокоумных словес, всех
этих шаблонов, принятых у нас при издании книжных
новинок. Если б в Аргентине практиковалось «предизда-
nue», как во Франции, имело бы смысл опубликовать те
выдержки из Мореллианы, где достаточно четко изложе-
на вся суть моей книги. Эту задачу мог бы, пожалуй, вы-
полнить «Бюллетень Судамерикана», если еще не позд-
но. В общем, я назову самые значимые тексты, которые,
на мой взгляд, помогут читателю составить предваритель-
ное мнение об «Игре в классики». Это - конец главы 54,
глава 62, глава 79, третий абзац которой хорошо бы вы-
нести на суперобложку. Подходят и главы 95 (первая за-
метка), 97, 99,109, 112, и 116. В них, полагаю, освещены
самые разные и самые существенные аспекты книги.
Если я так упорно настаиваю на этом, Пако, то в пер-
вую очередь потому, что боюсь, как бы не слишком напи-
рали на слово «роман». В таком случае мы в известной
мере надуем читателя. Да, я знаю, что «Игра» тоже ро-
ман и, возможно, если она чего и стоит, то именно в этом
39

качестве. Но я писал «Игру в классики» как контрроман,
и Морелли взял на себя труд твердо сказать об этом, он
более чем убедительно разъяснил все в тех главах, кото-
рые я назвал выше. В конечном счете, я считаю, что надо
сделать упор на аксиологических аспектах книги. Здесь
я имею в виду последовательное и яростное изобличе-
ние неаутентичности человеческого бытия (например,
монолог Оливейры3в главе 48), а также (наиважнейшая
вещь для Аргентины!): иронию, насмешку, издевку, вся-
кий раз, когда автор или персонажи соскальзывают в фи-
лософскую «серьезность». Согласись, после романа
«О героях и могилах»4 самое малое, что мы можем сде-
лать для Аргентины, так это выставить на посмешище
выморочную «серьезность» наших онтологических му-
даков, которые мнят себя писателями.
Словом, теперь, думаю, ты сумеешь объяснить, как,
на мой взгляд, должна быть представлена «Игра», если
она все-таки будет где-то представлена заранее. В даль-
нейшем, разумеется, книга должна полагаться на себя
и прокладывать дорогу собственными силами, но если
вы планируете сделать что-то до ее выхода, то пусть « пре-
диздание» хоть в какой-то степени отвечает тому, что
я набросал выше. Заодно вы определенно выгадываете:
не надо будет возиться с материалом, эти тексты впол-
не можно дать так, как они есть.
Огромное спасибо, что фрагмент из «Фердидурки»5
идет в испанском переводе.
Ох, Пако, тут есть одна вещь, которая меня очень бес-
покоит. Внося правку, я дошел до того места, где
Тревелер6 читает и комментирует незабвенный трактат
Сеферино Пириса7. И вдруг мне стукнуло в голову: мно-
гие читатели решат, что я сам наворотил все это.
(Возомнил по отсутствию скромности, что кто-то пове-
рит, будто я способен на подобные чудеса). Как, по-
твоему, надо или не надо указать, что весь текст сотво-
рен этим Сеферино, и что автор существует в реально-
сти? (По крайней мере, существовал в 1953 году, когда
послал в Париж свой трактат, который я чудом ухватил,
40

когда он летел в корзину). Не дать ли нам сноску внизу
или что-то в этом роде...
А теперь приступим к вопросу о страницах. Но ты, на-
деюсь, все же решишься сперва сказать, что, по-твоему,
плохо, спорно в книге, что, наконец, пока не поздно сле-
дует убрать вовсе. Ты, видимо, сделал какие-то пометки
или вспомнишь, с чем не согласен. Я жду тебя на пленар-
ном заседании Клуба под председательством Морелли и,
конечно, с Бэпс8, которая непременно захватит с собой
четыре бутылки отборного коньяка.
Бедный Оливейра, че. До чего было грустно снова
встретиться с ним. И какой потрясающий тип! Ему выпа-
ло (о чем я не догадывался до самого конца) довести до
края отчаянные усилия Джонни Картера9. Все эти дни
Оливейра живет во мне, и в чем-то я ему завидую. Я с моим
«домиком» и с моей битой...
Ну, хорошо, Пако, следующее письмо, вот увидишь, бу-
дет менее «издательским» и, надеюсь, куда более инте-
ресным. Если на Кубе мне удастся что-то написать тебе,
ты получишь это кубинское письмо из Парижа. Ежели
нет (боюсь, что меня ждут сотни рукописей, которые
придется прочесть за три недели), напишу, как только
вернусь. Ты не представляешь, как я тебе благодарен за
то, что так быстро прислали корректуру, которую воз-
вращаю с огромным облегчением в душе.
Мы оба крепко обнимаем Сару. До свиданья, с сердеч-
ным приветом.
Хулио.
ХРОНОПИАНА: В «Luchterhand Verlag», похоже, на
седьмом небе, книгу покупают как горячие пирожки. Да
здравствует МИНОТАВР! Переводчица прочитала мне
по телефону частное письмо, в котором издатель букваль-
но исходит от радости. Из Лимы мне прислали чудесную
и толковую рецензию. Про отзывы в Аргентине ничего
не знаю. А знаешь ли ты что-нибудь? Если у тебя сохрани-
лась какая-то, пусть даже маленькая, вырезка, не будь та-
ким «тайнолюбцем», как говорят в «Седьмом круге»10.
41

Готов выполнить твою любезную просьбу, и впрямь
стоит полюбоваться фотографией, которую я послал
Лопесу Льяусасу.
8.
Париж, 19 мая 1962 г.
Мой дорогой Пако!
Надеюсь, Хью Уильяме1 соблаговолил написать тебе
пару строк во время своего путешествия? Что до меня,
то я прекрасно добрался до Марселя и как только выпил
там пол-литра beaujolais и съел бутерброд с гусиным паш-
тетом, тотчас воскрес, как оно бывает в лучших сказках,
где герои всегда воскресают. На сей раз «случайности»
ходили за мной буквально по пятам. В Буэнос-Айресе мне
то снилось, то мнилось, что мой дом в Париже сгорел,
что мы приезжаем туда ночью, входим во двор, а вместо
дома на земле огромное черное пятно от пожарища.
К счастью, этого не случилось, однако в нашем дворе
все-таки было это окаянное черное пятно, дом сгорел,
но не наш, а соседский. Слушай, разве я не вправе счи-
тать, что мне выпал самый крупный выигрыш!
За 28 дней среди чудесной морской синевы я все-таки
добил «Игру в классики» и подготовил томик рассказов,
где в основном тексты из «Конца игры»2. Через какое-то
время смогу послать обе вещи Ургоити. Ты не представ-
ляешь, как я боюсь, что бандероль с «Игрой» где-нибудь
затеряется. Есть второй машинописный экземпляр, но
ужас, если все это печатать заново. Я тут расспрашиваю
знакомых, вдруг кто-то собирается на днях в Аргентину,
чтобы со спокойным сердцем отдать ему рукопись. Но,
скорее всего, придется отправлять авиапочтой. А на по-
чте при нынешней неразберихе в стране наверняка пол-
ный бедлам. Может, я неправ? Если тебе придет в голо-
ву что-либо дельное, напиши, не откладывая, пару строк.
42

Я до сих пор не получил «Хронопов» и уже отчаялся
получить. Скажи, ну хоть что-то в Буэнос-Айресе может
действовать нормально? По правде, мне не терпится уви-
деть, как выглядит моя книжечка! Знаешь, Эйнауди3 на-
сел на меня, требует «Хронопов». Пришли, пожалуйста,
еще один экземпляр, я сам ему отправлю.
После того, как я перечел «Игру в классики», и после
долгих разговоров в нашей каюте с Ауророй, первым
и пока единственным читателем этого кирпича, у меня
не осталось никаких сомнений по поводу того, о чем мы
говорили с тобой еще там, в Аргентине, короче, ни
в коем случае не передвигай сроки издания. «Конец
игры» может прекрасно ждать еще год. Дай бог, чтобы
на это согласился Ургоити (смею думать, что ты, прочи-
тав «Игру», поддержишь меня)4.
Мы пробыли в Барселоне целых пять дней. Снова об-
лазили с Ауророй весь город, пока с нашего судна разгру-
жали просоленные кожи.
Я хочу, чтобы вы с Сарой знали, что (если все подтал-
кивает вас к тому решению, о котором мы толковали в ва-
шем доме) Барселона, вне всякого сомнения, город чу-
десный, там можно обосноваться. Оставим в стороне по-
литическую ситуацию, но в плане культурной, а также
частной жизни Барселона то, что надо: большой и пре-
красный город. Теоретически вы, разумеется, это знае-
те, я же говорю о своем непосредственном впечатлении,
вернее, о том, что чувствую всей кожей. Мне, по край-
ней мере, сейчас гораздо легче было бы жить в Барселоне,
чем в Буэнос-Айресе.
А вот Оран - это нет, ни в коем случае5... Наш пароход
стоял там три дня, и все это время палили из пулеметов
и минометов. Пару раз мы рискнули съездить в центр го-
рода на такси, причем с официальным разрешением от
полиции. Во второй раз в узеньком проулке натолкну-
лись на двух убитых арабов. Зеваки говорили о них так,
как мы о погоде. Наверняка ты сам знаешь из газет, что
в Оране пока все без перемен. Во время плавания мы
с Ауророй, скрепя сердце, все-таки осилили роман
43

Сабато6. По-моему, это человек с завихрениями в мозгу.
У него получилось нечто вроде романа-фельетона, но
без той интриги и увлекательности, какая есть у хороше-
го Понсона дю Террайля7. Вот странно - ряд моих дру-
зей с жаром уверяли меня, что это «весьма значительное
произведение». Боюсь, от такой «значительности»
в Аргентине скоро нечем будет дышать.
Че, книги, которые ты нам подарил, мы прочли с удо-
вольствием, особенно «Ночной лес», прелестный роман8
(к счастью, без претензий на «значительность»). <...>
Черкнешь мне пару строк? Крепко обнимаем Сару
и привет Толстяку9. Аурора шлет вам обоим нежный при-
вет, и я - тоже.
Хулио.
9.
Париж, 30 мая 1962 г.
Дорогой Пако,
Отсутствие хоть каких-либо известий от тебя с успе-
хом заняло бы несколько томов. Я и не подозревал о тво-
ей плодовитости в этой части. Неужто ты валяешься на
полу, как «le marchand du sel»*, и собираешь пыль?
Кстати, совсем недавно я попал на одну очень интерес-
ную выставку, которая целиком и полностью посвящена
сюрреализму, и где помимо мобилей была чудесная опти-
ческая машина Дюшана1. Вас, то есть, тебя с Эстебаном,
я провел без билета, и мы обошли все залы, то подпры-
гивая от восторга, то громко матерясь (право, от поло-
тен Андре Массона2может стошнить). Ну ладно, не вос-
принимай эти строки как упрек. Могу себе представить,
каких трудов вам стоил этот переезд, а уж эта убийствен-
ная бюрократическая машина по имени «оформление
и заверение» отняла у тебя, верно, не одну неделю; воз-
ни, небось, было... Что-то я нынче пошловат, каюсь.
* Продавец соли (фр.). Прим. автора: Анаграмма Марселя Дюшана.
44

На сей раз мое письмо будет решительно прагматиче-
ского свойства, с ориентиром на самые корыстные аспек-
ты праксиса. Выпей чашечку крепкого черного кофе и со-
средоточься. Скажи Саре, пусть перестанет петь это тан-
го и не мешает тебе спокойно читать. Уж эти барышни!
Сегодня же я написал Ургоити, что отправил ему авиа-
почтой «Игру в классики». На днях было от него письмо,
из которого следует, что он вполне готов издать «Игру»
раньше, чем сборник рассказов. Тут явно без тебя не обо-
шлось, за что я тебе очень благодарен. Таким образом, на
днях этот романище попадет к тебе в руки. Вот о нем
и пойдет речь.
С письмом посылаю тебе отдельную страничку с отсыл-
ками, которые указывают, как надо читать мою «Игру».
У каждой главы - ты увидишь - есть свой порядковый но-
мер, но возникает проблема: предположим, читатель по
рассеянности попадет не в ту главу, тогда неизбежно про-
изойдет одно из двух: а) дикая путаница и полный крах са-
мого замысла книги, б) сбой, чехарда в установленном
мною порядке чтения, что, глядишь, и во благо всей книге.
Само собой, я предпочитаю, чтобы «Игра в классики»
читалась в указанной последовательности, так что, сде-
лай милость, - как только вплотную познакомишься
с «Игрой», напиши со всей прямотой, стоит ли включить
эту страницу с нумерацией глав в корпус книги, в самом
конце? Я, по правде, не знаю, надо - не надо... Словом,
посылаю страницу отдельно.
Помимо этого я написал несколько строк для набор-
щиков, чтобы им было понятно, насколько важнее ну-
мерация глав, а не страниц (общую нумерацию я сделал
внизу каждой страницы). Лично я предпочел бы вообще
обойтись без общей нумерации, но воображаю, какой
тарарам поднимется в типографии. Страшное дело!
А ты что скажешь?
В связи с этим возникает вторая проблема. Иногда «гла-
вы», те, что состоят едва ли не из двух-трех строк, следу-
ют друг за другом (к примеру, 136 и 137). И поскольку но-
мер страницы должен быть наверху (или в правом верх-
нем углу, что мне больше по нраву), я задаюсь вопросом,
45

как выйти из положения, когда на одной странице сразу
три главы. Не лучше ли поставить сразу: главы 136-137-
138, или как-то еще. Мне очень важно твое мнение на этот
счет. В книге, как я помню, такое встречается лишь раза
три-четыре, тем не менее, это надо иметь в виду.
Я предусмотрительно написал Ургоити, что если уже
сейчас начнут печатать книгу, пусть непременно пришлют
мне гранки. И речи нет, чтобы прислали только сверку,
когда, хотя бы из боязни, что у наборщика будет цирроз
печени, нельзя тронуть ни единой строки. Но пойми,
«Игра в классики» - это целых четыре года работы (с боль-
шими перерывами, что еще хуже), и способ ее чтения,
скажу, затруднителен не только для читателя, но и для
меня. Мне необходимо видеть набранный текст, чтобы
кое-что добавить или убрать, а может статься (Тот3 бы та-
кого не пожелал ! ! ! ), полностью изменить порядок чтения.
Я пишу об этом, очень надеясь, что ты сделаешь мне одол-
жение и проследишь особо за первым этапом издания,
в смысле за тем, чтобы не забыли прислать гранки.
О книге как таковой не говорю ничего. Пусть говорит
сама за себя, а если окажется немой, тогда - терпение.
Но твои критические замечания мне совершенно необ-
ходимы, и я наперед знаю, что они будут такими, какой
ты сам. У книги пока только один-единственный чита-
тель - Аурора. Я внял ее совету и перевел на испанский
большие пассажи, которые поначалу решил оставить
в английском и французском оригинале. Ее впечатление
об «Игре»? Наверное, лучше резюмировать вот этой
фразой: «В конце книги она расплакалась». Правда, ког-
да Марк Твен - как он пишет, - показал одному амери-
канскому генералу план укреплений, сделанный им соб-
ственноручно, тот тоже расплакался. Но, вынося за
скобки скромность, я готов думать, что эти слезы
(Аурорины) совсем другого свойства. <...>
Пожалуй, это все. Не скрою, задержка с хронопами
для меня огорчительна, дико хочется поскорее глянуть
на их лица. Но, наверно, все это связано с обстановкой
в стране, которая, судя по материалам в «Le Monde»,
46

с каждым днем все хуже и хуже. Расскажи мне обо всем
поподробнее, когда будешь писать.
Дорогая Сара,
Твой муж, скорее всего, видит уже пятый сон, страни-
цы моего послания, небось, выскользнули из его рук на
пол, а я, пользуясь тем, что ты все еще бодрствуешь, спе-
шу сказать, что весна здесь куда-то запропастилась,
в Париже холодно и сильные ветры, на улицу выходишь
в перчатках, словом, приятного мало. В ЮНЕСКО по-
прежнему изготовляют официальные документы вот
с такими, к примеру, названиями: «Предварительная
оценка деятельности полномочного рабочего комитета
по изучению национального плана культурных взаимо-
действий в Руанде Бурунди». Можешь представить, како-
во редактировать пятьдесят страниц подобной мути.
Зато Ауроре крупно повезло, ей удалось отвертеться
от очередного контракта с ЮНЕСКО, и она проводит
дни за чтением романов, колдует над плющом, ходит на
выставки и блаженствует за чашечкой кофе в самых раз-
ных уголках Парижа...
Крепко обнимаю вас обоих,
Хулио.
10.
Париж, 25 июля 1962 г.
Мой дорогой Пако!
Вчера ранним утром прибыли хронопы. Эти зазнайки
исключительно по вредности заставили бедную кон-
сьержку колотить нам в дверь, когда мы с Ауророй спали
блаженным сном, как спят после звонка будильника, ког-
да уже решительно на все наплевать, даже на то, что при-
тащишься в офис с опозданием на час. Но письмо твое,
напротив, явилось к вечеру, оно тайком пролезло сквозь
дверную щель. Словом, радость в квадрате! По этому слу-
47

чаю мы откупорили целую батарею бутылок. Но вот до-
сада, на празднестве страшно недоставало Сары, тебя
и Эстебана. Мы на все лады изругали Атлантический оке-
ан, Педро Мендосу1 и «время, что подламывает крылья
дружбы»2. Тем не менее, праздник удался, и на Place du
General Beuret, куда ни глянь, разгуливали хронопы.
Че, это и в самом деле книга. Не какая-нибудь там бро-
шюрка, а действительно - книга. Есть, что взять в руки и на
что посмотреть, с такой внешностью она сумеет постоять
за себя, ничего не скажешь. Все получилось в лучшем виде,
ну а про отдельные недочеты, которые я бы отметил, ты,
наверняка, знаешь не хуже меня. За какие грехи, скажи,
меня урезали на корешке книги до «X. Кортасара». Ну
и скаред ваш «Минотавр»! Как гляну на корешок, так
и ахну: «А кто это X. Кортасар?» Согласись, звучит стран-
новато. Впрочем, я сам виноват, надо было вовремя поде-
литься с тобой моими высокими мыслями о том, как не-
удачно названы разные части книги. Вот скажи, с какой
стати «корешком» названо, по сути, то, что на виду, да про-
сто самая значимая, самая представительная часть книги.
Ну, посуди, едва ставишь книгу на библиотечную полку,
единственное, что видишь - это так называемый корешок.
В сущности, книги преспокойно могли бы издавать
в белой обложке (для новой книги вполне достаточно ре-
кламного пояска, чтобы ее с гордостью выставил в витри-
не хозяин книжной лавки, а народ, он сообразит, о чем
речь). Тогда издатель, макетчик, художник все свои талан-
ты отдадут подлинному лицу книги, или как его там - ко-
решку. Недурственная, по-моему, мысль, согласись?
Х.Кортасар! Х.Кортасар. Выбирайте оружие, сеньор
Порруа!
Шутки в сторону, книга издана превосходно, за что
я тебе очень благодарен. Скажи об этом Эстебану. Че, на-
конец я на своем опыте убедился - рано или поздно за
добро платят добром. Пятнадцать лет тому назад я взял
под защиту Минотавра, и вот теперь эта благодарная жи-
вотина прекрасно издает мою книгу. А люди увидят
в этом простое совпадение - смешно!
48

Ну а то, что ты написал об «Игре в классики», меня на-
столько проняло, что сейчас я просто не в состоянии ска-
зать тебе что-либо вразумительное. Самое главное (и един-
ственное, по-настоящему ценное) - твое восприятие
«Игры в классики» целиком и полностью соответствует
тому, что в нее вложено. Слова, которые ты нашел -
«огромная воронка», «черная дыра огромной воронки»,
это как раз и есть «Игра в классики», это то, чем я жил по-
следние годы, что хотел, вернее, мучительно силился ска-
зать, зная наперед, что едва подобные вещи говорятся, тот-
час выныривают превратности смысла, вылезает весь
ужас языка (о, эти «черные суки» — слова), который не да-
вал покоя Морелли. Знаешь, Пако, мне не так уж важно,
что тебе понравилась моя книга, - хотя, врать не буду, это
для меня очень существенно, - но самое главное, ты в за-
мешательстве, ты ошалел, «двинулся», оказался на самом
краю, ровно на том краю, где был бедняга Оливейра, где
был и я, когда дрался чуть не кулаками с этим Оливейрой
в каждой главе книги.
Я сказал Ауроре: «Теперь я могу умереть, потому что
там, через океан, есть человек, который испытал ровно
те чувства, которые, как я намечтал, должен бы испы-
тать мой читатель. А все прочее - непонимание, набор
пустых хвалебных слов, всегдашняя шумиха - это уже не-
важно. Вдобавок ко всему, тебе хотелось запустить в меня
этой книгой. И я в восторге, еще бы, Пако! Часто ли ты
имел дело с таким бешеным, неуправляемым типом, ка-
ким я бываю, правда, не всегда? Что говорить, я себя
знаю и готов повиниться.
В дальнейшем, если книгу будут печатать, я бы хотел
услышать твои конкретные замечания, кто-кто, а ты не
станешь лукавить. Но, черт возьми, теперь я могу вздох-
нуть с облегчением, теперь я знаю: четыре года рабо-
ты - не пропали даром.
Пожалуй, ничего больше не в силах добавить. Напиши
мне что-нибудь на этих днях и спасибо за все.
Крепко обнимаю Сару и тебя.
Хулио.
49

Аурора читает через мое плечо, - ох, эти женщины! -
и у меня уже все ухо мокрое от поцелуев, которые она
шлет вам обоим.
а.
Париж, 27 августа 1962 г.
Огромный хроноп!
Что означает это молчание, чей «отзвук прячется под
лебедиными крылами и гибнет у астролябии в когтях»,
как сказано у Валли Сеннер1. Нет, я вовсе не претендую,
чтобы ты писал мне каждые две недели, не такой уж
я оптимист, да и слабоумием, вроде, не отличаюсь; и все-
таки, че, ни разу в жизни мне не встречался минотавр,
страдающий аграфией2 в столь острой форме. Не будь
в этом смысле Аурора еще хуже, я бы подбил ее начать
переписку с Сарой, а там, глядишь, дух соревнования сде-
лал бы свое дело... Однако, я подозреваю, ты усмехнешь-
ся на манер какого-нибудь удальца из ковбойских филь-
мов и отправишься в Альсина Ранч3 выпить bourbon под
носом у бедняги Кортасара Кида. Ведь, честно говоря,
вы, издатели - все на один лад, чего уж там.
Как ты прекрасно понимаешь, этот строгий выговор
я делаю тебе по той причине, что уже столько дней без-
успешно жду хотя бы три-четыре экземпляра моих хро-
нопов. И учти, Эйнауди (похоже, я уже писал тебе об
этом, что увшшчгшаот твою вину) буквально насел на
меня, вынь да положь ему книгу, допускаю, может он ее
бросит в корзину, а там, как знать... Но разве это дело - до
такой степени трепать нервы доктору Этторе Гонфио,
заместителю директора столь достопочтенного заведе-
ния, и все из-за твоей скупердянции и финтифигизма.
Одумайся, Пако, одумайся, пока не поздно.
Кстати, надеюсь, что огромнейший хроноп Эстебан
получил мое высоконаучное послание недели две назад
и уже поделился с тобой своими соображениями, кото-
50

рые, если не ошибаюсь, будут достойны доктора
фаустроля4.
Лопес Льяусас написал недавно, что собирается по-
слать мне верстку «Игры в классики» (дойдет ли она
и когда?). Скажу тебе, что известия из Аргентины отби-
вают у меня всякую охоту шутить. Как можно жить в та-
кой обстановке? И до каких пор!
Мы с Ауророй постоянно думаем о вас, о других наших
друзьях, представляя, каково вам всем. Конечно, каждый
чем-то живет, как-то устраивает свою жизнь, но от всего,
что пишут об Аргентине французские политологи и эко-
номисты, впадаешь в уныние. Сплошная безысходность5.
Единственный выход, если это выход - покаяться всем
народом, признать свою вину, все свои ошибки с твердым
намерением начать все сначала, только умнее и лучше,
но, увы, нам этого не увидеть. Среднестатистический ар-
гентинец пребывает в убеждении, что виноват кто-то дру-
гой. Ну, конечно, евреи, это само собой, да еще янки, да
Фидель, да Никита. Да кто под руку попадет. Знаешь, мне
вдруг показалось, что я заново пишу «Экзамен». Черт по-
бери, выходит, я и напророчил все эти беды.
А вообщетчэ, возьми и заставь хоть немного пострадать
свою «Корону Смит»6 (минотавры - они всегда монархи-
сты, им «Ундервуд» не к лицу) и расскажи, как идут дела.
В другой раз мы подробнее поговорим об «Игре в класси-
ки» . Я, например, хочу просить тебя вот о чем - отнесись
с особым вниманием ко всему, что касается обложки. Надо
полностью отказаться от этих картинок «вырви глаз», что
на обложке «Счастливчиков». Лучше всего что-нибудь
в духе Дюбюффе7, скажем, граффити, где будут начерта-
ны обычные «классики», какие рисуют дети в любом квар-
тале. Я их прямо вижу, жаль, что не смогу нарисовать сам.
Но держитесь, вдруг да и сделаю несколько набросков, вы
с Эстебаном посмотрите, а затем, конечно, придется дать
ему кислородную подушку. С акварельными красками в ру-
ках я - опасен и готов на все, клянусь.
Ну, довольно, потому, как ты даже не заслуживаешь,
чтобы я пожелал тебе спокойной ночи. Крепко обнимаю
Сару она гораздо лучше тебя и к тому же сейчас навер-
51

няка вся в заботах о своем толстяке, не то, что ты, кто
мало заботится о любимых авторах. Аурора обнимает вас
изо всех сил (хочет обхватить руками обоих разом). А я
и не подумаю.
Хулио.
Нет, Сару да, и очень крепко. Только Сару.
12.
Париж, 8 октября 1962 г.
Мой дорогой Пако!
Как я обрадовался вчера, когда по приезде домой уви-
дел твое письмо, такое длинное и такое твое. У меня,
представь, скопилась куча писем, однако тебе я пишу
в первую очередь. А папа римский, Макмиллан1 и заодно
сеньора Дельфина Ведиа с Митре2 на улице Дель Валье
Иберлусеа пусть подождут. Но шутки шутками, Пако, а мы
приехали домой в большом огорчении - пришлось пре-
рвать наши итальянские каникулы на середине. Из
Мантуи, куда прибыли в пятницу ночью, мы уже первым
утренним поездом мчались в Париж, потому что у Ауроры
случился приступ аллергии, и весьма тяжелый. Короче,
я перепугался и решил, что живопись Мантеньи3 надо
отложить до следующего раза. Сейчас Ауроре гораздо
лучше, но, думаю, мы правильно сделали, что вернулись
домой, здесь близкие друзья и здесь свой врач. До этого
печального происшествия мы безмятежно путешество-
вали по Италии. Из Вены - там мы бываем ежегодно
и вкалываем на благо атомной энергии в мирных целях
(sic!) - отправились в Венецию с благородным намере-
нием поменять наши честно заработанные доллары на
сверкающие итальянские лиры и промотать их со зво-
ном, достойным столь звонкой монеты. Солнце
в Венеции было восхитительным, и мы целую неделю
с наслаждением предавались лени, прерываемой лишь
52

распитием очередной бутылки кампари с содовой.
Нечего и говорить, что тамошние голуби преспокойно
разгуливали по нашим телам, а одна голубка вздумала
свить гнездо на голове у Ауроры, при этом немецкие ту-
ристы, останавливаясь, заглядывали в свои Baedeckers
и, не обнаружив нас в списке скульптурных изображе-
ний Ренессанса именно на этом углу площади, уходили
в явном замешательстве. У нас достало мужества осилить
пару музеев, но на сей раз мы твердо решили подружить-
ся с самим городом, и, поверь, нам обоим открылось, что
нет ничего прекрасней, чем завести дружбу с миллионом
венецианских кошек, со светлоголовой детворой и пиц-
цей «alia marinara»*, и все это под кьянти, причем боль-
шими дозами (сие по моей части, Аурора охотнее скло-
нялась к их знаменитому мороженому с фисташками
и прочей отравой). Знаешь, куда лучше оставить в покое
Венецию, ходишь себе, этак руки в карманах, насвисты-
ваешь, и - раз! - что-то сработало, и ты уже полноправ-
ный фрагментик неповторимой венецианской мозаики,
и вот оно счастье. Жаль, о таком, как всегда, не получа-
ется написать. А вот о вышеупомянутой прилизанной
Вене, о ней - пожалуйста, потому что Вена - это проснуть-
ся ни свет, ни заря, купить в газетном киоске «Kurier»
и мучиться, пытаясь понять, что скрывается под заголов-
ком «Chaotischen Bestellung Argentinien»**; ну да, опять
очередной генерал задумал свергнуть очередного гене-
рала, а мы тут в постоянной тревоге о вас троих (ты же
знаешь, что вы трое - Сара, Эстебан и ты - всегда в моих
мыслях), и в голове один и тот же мучительный вопрос:
какой хреновиной закончится (закончится ли?) весь этот
бред. Меж тем, читая «Le Monde», допускаешь, что все
разрешилось не так драматично, как оно виделось. Но,
спрашивается, насколько серьезно повлияет прекраще-
ние огня на будущее нашей страны, или в конечном сче-
те она снова сделала шаг назад. Найди, пожалуйста, вре-
мя и поделись своими мыслями, поверь, меня все это
* Здесь: по-матросски (urn.).
* Беспорядки в Аргентине (нем.).
53

по-настоящему волнует. Судя по твоему письму, ты настро-
ен крайне пессимистично, еще бы, как подумаешь, что
мы уже согласны и на короля Убю4...
Ну ладно, Пако, поговорим, однако, о Евгении Гранде5.
Твое письмо доставило мне огромную радость (да, повто-
ряюсь) еще и потому, что два моих последних послания
не дошли до тебя, а при бесконечных забастовках и та-
ких волнениях в стране у меня почти не осталось надеж-
ды на это. Что может быть печальнее, когда диалог пре-
рывается из-за этой удручающей бессмыслицы, от тако-
го мрака начинаешь верить, что Дьявол существует. Но
каждый из нас зажал в пальцах кончик волшебной бече-
вочки, и нам не придется трепать себе нервы из-за этой
нелепицы: «В письме, которое затерялось, я, по-моему,
говорил...» и пр., и пр. Нечто подобное только что было
у меня с одним бедолагой, который задумал, ни больше
ни меньше, как сделать фильм по моему «Преследователю»,
идея фантастическая. И началось: телеграммы, телефон-
ные звонки, пропавшие на полпути письма и прочие на-
пасти. Все это без конца отрывает от машинки. К слову
о фильмах, сообщаю тебе конфиденциально, -учти, пока
это висит в воздухе - что Луис Бунюэль задумал сделать
триптих из «Градивы» Иенсена6, «Ауры» Карлоса Фуэн-
теса7 и «Менад» Х.К.8Я только что узнал это от Карлоса
Фуэнтеса. Он написал мне из Мехико, что Бунюэль заго-
релся мыслью снять на камеру моих дамочек, пожираю-
щих дирижера. Я написал: «Пока это висит в воздухе»,
и так оно и есть в буквальном смысле: именно в данный
момент Бунюэль летит в Париж и, наверное, позвонит
мне насчет своего проекта. Признаюсь, меня конечно не
оставила равнодушным такая новость, но тут в некото-
ром романтическом смысле торжествует справедливость,
недаром я всю жизнь присягаю на верность его «Lage
d'or»9, когда-то даже написал для «Эль Сур»10 восторжен-
ную рецензию на его «Забытых»11. Здесь, в Париже, ме-
сяца два назад я видел «Ангела-истребителя», по-моему,
это - потрясающее творение, подобную картину спосо-
бен создать лишь такой Хроноп и такой Монстр, как он.
54

А в Буэнос-Айресе она шла? Да едва ли. Короче, если услы-
шишь, что «Ангел» идет в Монтевидео, кидайся туда, хоть
вплавь. А «Виридиана» понравилась меньше, в ней все-
таки многовато пафосу. Но Бунюэль - гигант. В общем,
я буду держать тебя в курсе событий.
Знаешь, мне неловко, что вы так озабочены историей
с моим инициалом. Ну что за ерунда! Не иначе, ты надо
мной подшучиваешь.
Обидно за Эстебана, если и вправду его проект изряд-
но покалечили, пока он проходил все ахеронтовы этапы
аргентинской печати и литографии. Тем не менее, мои
здешние друзья считают, что обложка - прекрасная. И это
редкий случай, чтобы мы так сошлись во мнении по
какому-то одному вопросу. Но стоит открыть книгу, дело
принимает другой оборот: эти тексты в силу своих осо-
бых свойств заставили подскочить до потолка четырех
моих знакомых, а может, их больше, и все они inter alia*
выразили сожаление по поводу моего «легкомыслия». <...>
Я искренне рад, что директор «Минотавра» все-таки
признался, что его упрятанный в лабиринт зверюга до сего
дня кормился авторскими экземплярами, он, видимо, при-
нимал авторов за семь афинских девиц и семь эфебов, ко-
торые в оные времена входили в его диетический рацион.
Значит, лишь Брэдбери и Кортасар имели счастье по-
лучить авторские экземпляры?
<...> Огромное спасибо, мне действительно позарез
нужны эти экземпляры. А мой, побывав в стольких ру-
ках, похож на мочалку, которой Аурора моет посуду. *
Временами его так жаль, беднягу.
Ну, а аннотация - с ума сойти. Че, нет слов. Тут явный
перебор. Тебе, наверно, что-то привиделось. Ко всему
еще и «Автор» с прописной буквы; знаешь, это рвет серд-
це. Меж тем я решительно протестую против одной
странной фразы в твоем письме: по-твоему, «я небрежен
даже с моими избранными авторами... и т.д.», надо же!
И после этого тыкать мне в нос такой аннотацией...
* Меж тем (лат.).
55

У меня даже в мыслях не было ничего похожего. Но коль
скоро ты это «вычитал» в моих последних письмах, бу-
дем считать, что я их не писал - и все дела. Скажу лишь,
что когда мой единственный экземпляр стал расползать-
ся на махры, я захандрил, и туту меня закралось подозре-
ние: коль скоро ты из пристрастия к античности назвал
издательство «Минотавром», то, возможно, по своей до-
тошности и обустроил его сообразно лабиринту. И мои
десять авторских экземпляров не иначе как все еще плу-
тают по нескончаемым, глухим и совершенно бесполез-
ным галереям. Все это заставляет меня поведать тебе, что
в Стра12, ближе к Падуе, ровно шесть дней тому назад мы
побывали на вилле Фоскари, где разворачивается один
из сюжетов «II пюсо»13д'Аннунцио. В саду этой виллы
есть знаменитейший лабиринт, который мы прошли -
сначала со смехом и криками, затем в тревожном безмол-
вии, а спустя какие-то минуты в диком испуге, потому что
мы окончательно и бесповоротно потерялись в непро-
лазной зелени. И что самое унизительное - не подозре-
вая, что в каких-то пяти метрах, на полпути до выхода на-
ходится чудесная смотровая площадка. На наше счастье,
сторож, которому положено хоть как-то отрабатывать
свое жалованье, поспешил к нам на помощь, и минут че-
рез пятнадцать - «A destra! Ancora a destra! Adesso a sinis-
tra, dopo a destra, dopo a destra!* - мы оказались на этой
площадке и, плюхнувшись с усталости на первую ступень-
ку, почувствовали себя полными идиотами.
Огромное спасибо, что взял на себя труд послать эк-
земпляры Бьой Касаресу14и Эйнауди, он снова пишет,
что хронопы ему нужны позарез, как можно быстрее-
Напоследок я оставил то, что не выходит из головы
и о чем, оказывается, мне очень трудно рассуждать. Все,
что ты пишешь об «Игре в классики», меня волнует до
такой крайности, что, пожалуй, лишь в беседе с тобой за
чашечкой кофе да еще с сигарой я бы сумел найти нуж-
* Направо, снова направо, а теперь налево, потом направо и еще
направо (um.).
56

ные слова. Я очень ценю твой ум и твою особую воспри-
имчивость (и клянусь, тут я полностью абстрагируюсь
от нашей дружбы) и потому каждое твое соображение
по поводу «Игры», которое я нахожу в твоих письмах,
показывает мне извне строй и образ моей книги - ох это
труднодосягаемое извне, как редко я его вижу таким яс-
ным и эмоционально наполненным, как у тебя! Я изъяс-
няюсь очень нескладно, но поверь, то, как ты, именно
ты, воспринимаешь «Игру в классики», возвращает мне
книгу, освобожденную от меня самого, от моего субъек-
тивного к ней отношения, и только благодаря такому чи-
тателю я могу словно со стороны, без примеси моего «я»
обозреть поле битвы, где возникали ситуации, догадки,
главы, которые я вынашивал в себе. Когда ты пишешь:
«Я просто потерял дар речи, увидев, с какой свободой
творит мир Оливейра, натягивая веревки или укладывая
доски, а это, в конечном счете, и есть подлинная явь на-
шего мира», словом, когда ты пишешь такое, для меня
это больше чем суждение, это как долгожданная встре-
ча, где я, ты и книга не играют никакой роли, но зато
есть доказательство, что мы не заблуждаемся, мы видим
нашими незрячими глазами самые непознанные вещи.
Мне нравится твоя идея насчет обложки. В субботу
я похожу по книжным магазинам на Сен-Жермен-де-Пре
и поищу в альбомах Брассая15, да и у других фотографов,
рисунок «классиков». Кроме того, я могу сделать вот что:
попрошу Альдо (это чудесный аргентинский парень, за-
мечательный художник) нарисовать для меня классы, са-
мые простые. В любом случае я пошлю тебе какой-нибудь
набросок или фотографию. Ни в коем случае нельзя до-
пустить, чтобы нам в качестве обложки подсунули эта-
кую розочку в туфельке, и ты не зря опасаешься. Ну а я
понемногу возвращаюсь к своей жизни в Париже и на-
мерен прочитать кучу книг, до которых не доходили
руки. У меня нет никакого желания писать, зато я добил
все рассказы «Конца игры», которые обещал послать
в «Судамерикану». Рассказов, правда, стало больше, один
из них я написал за несколько дней до отъезда в Вену.
57

А может, я придержу папку с рассказами, чтобы не соз-
давать лишних проблем в издательстве? Не лучше ли по-
слать их сразу после выхода «Игры»? Как ты считаешь?
В любом случае, если ты по каким-то соображениям за-
хочешь получить рассказы немедля, я вовсе не против,
пошлю сразу - они у меня готовы.
Дорогая Сара, Я ВИДЕЛ ТОЛСТЯКА В ВЕНЕ. Это не
какой-то толстяк из лохматых анекдотов. Это именно он.
К сожалению, у меня не было с собой фотокамеры, хотя
вряд ли есть такая пленка, на которой могла бы уместить-
ся эта огромная туша. Поскольку я знаю, что тебя живо
интересуют похождения и нравы твоего толстяка, вот
тебе для начала некоторые детали: рост приблизитель-
но 1.60, в ширину-1.50. Думаю, толкни его легонько, все
бы разом убедились, что куда лучше катиться кубарем,
чем идти ногами. Жаль, не хватило смелости подбить
его на такое радикальное решение. Сара, ты и вправду
мне напишешь?
Мы оба крепко обнимаем вас обоих.
Хулио.
13.
Париж, 30 ноября 1962 г.
Мой дорогой Пако!
Всего пара строк прямо на ходу, и не взыщи, - чисто
деловых. Вчера получил письмо от Лопеса Льяусаса, где
в связи с новыми планами немецкого издательства каса-
тельно «Игры в классики» он мне сообщает, что раз гран-
ки уже готовы, то правку сделают они сами в «Судаме-
рикане», потому что немцам в самом срочном порядке
нужна верстка.
Сделай милость, вспомни, что какое-то время назад
я убедительно просил прислать мне гранки, чтобы
у меня была возможность правишь сколько душе угодно,
58

в верстке это совсем невозможно, разве что с одной це-
лью - довести до харакири добрую половину издателей
и их подчиненных.
Я сейчас же напишу Лопесу Льяусасу, что тебе давно
известно мое условие, и мы с тобой уже обо всем догово-
рились. Словом, прошу тебя, поддержи меня с таким же
пылом, на какой были готовы твои предки.
И даю клятву: как только ты меня обнадежишь, я от-
правлю тебе длиннющее письмо и поделюсь всеми мыс-
лями, какие пришли мне на ум, их не так много, но что-
нибудь эдакое, думаю, найдется.
До меня уже дошли два почти одинаковых отзыва
о моих хронопах. Там и там сплошные стоны, «такой серь-
езный писатель» и вдруг забавляется «такой ерундой». От
этого я на седьмом небе от счастья, можешь поверить.
Вчера вечером к нам пришел Эстеве, и мы проговори-
ли до двух часов. Но это и многое другое оставим для обе-
щанного письма. А ты не будь извращенцем и напиши,
не откладывая, хоть несколько строк, которые твое перо
снисходит начертать один раз за восемь или девять лет,
право слово, не чаще.
Аурора обнимает вас обоих, и я - тоже.
Хулио.
[Внизу сноска автора от руки: или пусть делают с немцами что
угодно, а мне пригилите (тут вместо слова Кортасар нарисовал гале-
ры). На испанском языке galeras - это и «гранки», и «галеры»
(прим. пер.).]
14.
Париж, 11 декабря 1962 г.
Мой дорогой Пако!
Спасибо, что сразу ответил и сразу успокоил. И отдель-
ное спасибо за такое длинное письмо, с которым я про-
вел время так чудесно, как давно не случалось. После
59

Генеральной конференции ЮНЕСКО и всех треволне-
ний из-за родных в Буэнос-Айресе («этим утром Нико
спрашивал о вас»1) стало совсем не по себе, хотя Париж
одарил нас первым снегом, и такое чудо, проснувшись,
увидеть в окно, что наш дворик - настоящий Брейгель.
Правда, старый Питер, по-моему, все-таки поддался вли-
янию «Ecole de Paris2». Но куда лучше снега - видишь, как
уродует человека его профессия! - твое обещание при-
слать гранки, да еще лично проследить за этим. <...>
Прежде чем перейти к более игривым и вольным шут-
кам, позволю себе еще одну просьбу: сделай милость, со-
общи, пожалуйста, (через какого-нибудь из твоих альсин-
ских3 невольников, зачем тебе самому марать гусиное
перо!) приблизительную дату прибытия вышеупомяну-
тых гранок. Сейчас объяснюсь, и все станет на свои ме-
ста. Фидель Кастро пригласил меня принять участие
в ежегодном конкурсе Дома Америк в качестве члена
жюри. Ты только представь, в каком я восторге, наконец-
то смогу туда попасть и увижу все своими глазами. Там
я пробуду максимум недели три-четыре. Теперь вот что:
поскольку надо лететь самолетом, меня не отпускает
мысль, что я, не успев внести правку хотя бы в гранки
«Игры», могу запросто рухнуть вместе с «Боингом» в оке-
ан (последнее время эти сумчатые завели себе такую при-
вычку). Да, тут отчасти писательское кокетство, однако
такое бывает в жизни. Если мне удастся просмотреть
гранки, то даже при самом худшем раскладе подготовка
к печати, убежден, все равно пойдет своим ходом, осо-
бенно, если ты не дозволишь соваться в это дело кому-то
еще. Короче, ты озаботишься тем, чтобы книгу довели
до конца, тут я более чем уверен. Вот почему - да еще ле-
теть надо десятого января или, самое позднее, двенадца-
того - я и спрашиваю, реально ли получить гранки хотя
бы недели за две до вылета, иначе не успеть с правкой.
Если нет, - перетерпим, но важно, чтобы ты знал, поче-
му я так озабочен. А теперь, и правда, хватит об этом, пе-
рейдем к чему-нибудь более забавному.
Как вижу, тебе не понравилось «Нечетное число»4. Ну,
что ж, а мне - да. Согласен: диалог не всегда естествен-
60

ный (то есть, в нем есть этакая преднамеренная искус-
ственность, если можно так сказать), но образное реше-
ние соответствует моему рассказу в полной мере, все сде-
лано на удивление верно и проникновенно, что меня
особо радует. Пойми, это же первый фильм Антона.
Я тебе поведал, что Бунюэль надумал снять «Менады»?
Он написал мне недели две назад из Мадрида. Собирается
сделать картину по сюжетам трех новелл: «Ауры»
Карлоса Фуэнтеса (она замечательная), «Градивы»
Йенсена, не менее замечательной, и там же мои антро-
пофаги с абонементами в оперу. Продюсер шлет мне те-
леграммы, вроде, все заинтересованы, а там посмотрим.
Кто знает, как оно сложится, но в чем я уверен, так это
в том, что если за мой рассказ возьмется Бунюэль, то
у него получится такое, что сорвутся с петель все книж-
ные полки. Никто кроме него не способен заглянуть в та-
кие глубины садизма, хотя молодые студиозы от
Французской синематеки5 относятся к нему с презрени-
ем и поднимают до небес этих отуманенных британских
режиссеров. <...>
Помимо всего, заметь, что «Нотисиас» откопали фо-
тографию, которая у них сохранилась с тех достопамят-
ных времен, когда я был толстым и носил очки, была
у меня столь знакомая людям беда. В жизни есть вещи,
которые без конца повторяются, как, к примеру, Город
в моих снах. Я не знаю, снится ли тебе один и тот же го-
род, мне - да. Ничего необычного в том нет, наверно
у всех бывает такое, хотя в снах Ауроры происходят не-
кие ритуальные действа, что-то египетское, с церемони-
ей схождения во ад или еще какие-то чудеса. Я куда скром-
нее, у меня все тот же Город, но за последние годы он ри-
суется все более четко, постепенно открывается мне, что
ли. И хотя я еще не побывал во многих местах этого
Города, и многое предстоит увидеть, общий план уже
есть. А на днях, проснувшись, я почти собрался соста-
вить первую карту этого Города и заодно отметить в ней
важные для меня подробности, они из других снов, но
прекрасно вписываются в мой город. И вот что порази-
тельно - я всегда твердо знаю, - необъяснимо, почему, -
61

когда мне снится вовсе не то, что может происходить
в моем Городе, что это какой-то другой город. Ну и пусть.
Этой ночью я побывал на площадях, которых нет в моем
Городе, более того, - я не припомню в нем ни одной пло-
щади. То есть, я, видимо, постепенно отстраиваю этот
Город, руководствуясь некими принципами отбора, что-
то приемля или отвергая по каким-то непонятным моти-
вам, или я все больше привыкаю к нему, тоже постепен-
но; и в каждом сне, чуждом моему Городу, есть нечто та-
кое, что велит мне отвергнуть этот сон, хотя сам по себе
он может быть чудесным...
Тьфу, в этот самый момент, когда я пишу тебе с предель-
ной скоростью, какую позволяет моя машинка, как и долж-
но писать хронопам, мне вспомнилось другое место этого
Города, там я был лишь один раз и давно, но только теперь
я знаю, где оно находится (что весьма странно, потому что
об этом сне я вспоминал много раз, не связывая его ни-
когда с главным Городом моих снов). Я с Ауророй в трам-
вае, толпа людей нас разделяет, она сходит раньше, а мне
удается вылезти намного позже. Заблудившись, я попа-
даю, похоже, в Парк Лесама, только все склоны оврагов -
сплошная размякшая глина, я с огромным трудом выби-
раюсь наверх, ищу такси, чтобы вернуться обратно и от
ыскать Аурору. Чем-то все напоминает Индию, хотя
в Индии я ни разу не лез в горы по вязкой глине, и я знаю,
что место это где-то в северной части Буэнос-Айреса. Но
не там, где большой канал, откуда пароходы плывут к...
(тут надо бы сказать «к островам», а может это придума-
лось только для красоты?). У Киплинга есть прекрасный
рассказ об одном человеке, насколько я помню, которо-
му снятся все географические места на свете, и, понятное
дело, не обходится без женщины. Словом, однажды это-
му человеку снится, что он встречает девушку, которая
признается ему, что видела во сне... ну и т.д. Жаль, конец,
как в любовном романе. Я обещаю тебе прислать план мо-
его Города, когда продвинусь немного. Там есть отель... но
про отель лучше расскажу в другой раз, а может я, в кон-
це концов, напишу какую-нибудь штуковину обо всем, что
со мной случается в этом отеле, и тоже тебе пошлю.
62

Мы с Ауророй тщетно пытались понять, в чем суть тво-
его намека на «Ягуар» или «Роллс-Ройс» в связи с развле-
чениями парижских студентов. За этим что-то кроется...
Так или иначе, пусть Сара не строит никаких иллюзий.
Скажи ей, что если она прибудет в Париж об руку с то-
бой, тогда, вполне возможно, у нее будет целых cuatre
chevaux*, а кроме того, есть парижское метро, это боль-
шое удобство и в придачу пример космополитизма, от
которого уже никуда не деться.
Я взял на заметку твою фразу о кухне «Игры в класси-
ки» . Ты не представляешь, как я жду от тебя еще каких-то
слов о ней. Мне так необходимо знать, что ты думаешь
о книге, с чем споришь, в чем сомневаешься, что совсем
не по духу. Ведь ты настолько внутри этой книги, и раз-
ве это не лучшая гарантия, что именно твои слова будут
справедливыми, и ты скажешь то, что я не умею сказать
или не знаю, да и не хочу знать.
То, что хронопы с такой быстротой поселились по раз-
ным аргентинским адресам в количестве, которое близит-
ся к тысяче, это еще одно доказательство их настырности
и немыслимого зазнайства. Меня нисколько не удивит,
что в один из дней поутру Мартин Альдао или Фермин
Эстрелья Гутьеррес6, отрезая кусок пирога с мясом, на-
ткнется на экземпляр книжечки с хронопами в виде на-
чинки. Ну и пусть их! Помимо такой лихости хронопов,
я бесконечно радуюсь и за пожирателя афинян и афиня-
нок. Сообщаю тебе, что мои друзья «beatniks» в Нью-
Йорке в восторге от хронопов и делают похвальные успе-
хи в испанском языке благодаря нашим с тобой усилиям.
Дорогие Сара, Эстебан и Пако, для меня вы всегда очень
дорогие, всегда - все трое, словом, подпалите «летучий хо-
холок» от имени Ауроры и «хватай-ноги»7от Хулио, пото-
му как в Париже ничего подобного нет, вот что печалит.
Крепко обнимаем.
Хулио.
* Четыре лошадиных силы (фр.).
63

1963
15.
Париж, 22 февраля 1963 г.
Мой дорогой Пако!
Позавчера мы благополучно прибыли из Гаваны, но из-
за снежной бури над Прагой пилот совершил вынужден-
ную посадку в Братиславе, в общем, все как в первой гла-
ве романа Эрика Эмблера1. В конце концов, мы прилете-
ли в Прагу, где времени хватило ровно на то, чтобы не
понять ни единого слова по-чешски и попасть на самолет,
который нас доставил в Париж. Расстаться с тропическим
летом, которое кубинцы называют зимой, и очутиться
в белом, ворсистом мире, где кругом лишь посиневшие
носы и вязаные лиловые шапки (любимый цвет парижан,
пойди их пойми), это такая нервная встряска, что не сра-
зу придешь в себя. Мне бы хотелось ответить на твое пись-
мо без спешки, подробно, но через неделю мы отбываем
месяца на два в Вену, чтоб подзаработать немного долла-
ров, - они нам сейчас весьма нужны - словом, я почел за
лучшее написать сейчас, наскоро, а уже в Вене сесть за
письмо и рассказать только о самых интересных вещах.
Я вздохнул с облегчением, прочитав твое письмо
(и письмо Лопеса Льяусаса): гранки, слава Богу, получи-
ли. Ты не представляешь, как я рад, что все главы по тво-
ему указанию будут начинаться с новой страницы. У меня
в душе жила эта надежда, но я боялся, что технический
редактор встанет на дыбы, мол, не жалеют бумаги, столь-
64

ко пустых мест, и т.д. Уррра! Но, вот проклятье, теперь
я не смогу обсудить с тобой все, что ты пишешь по пово-
ду обложки. Единственная приличная копия книги есть
только у Галлимара, - представляю, в каком ужасе Хуан
Гойтисоло2 - и все твои сомнения насчет третьего пара-
графа 79 главы я не могу проверить, в моем черновике
иной порядок глав. Когда пришли гранки, я уговорил
Галлимара «одолжить» мне мой же экземпляр на несколь-
ко дней, но они немедля затребовали его обратно, и кто
знает, куда его сунули в этом «Gath and Chaves»3, иначе
их дом не назовешь. Помню, что ты предложил вынести
эту главку на суперобложку. Если твое решение в силе,
думаю, кавычки не нужньь У читателя память короткая,
встретив тот же текст в корпусе книги, он вряд ли спо-
хватится, что где-то его уже видел.
В тексте, который ты отредактировал для супероблож-
ки, - два абзаца, первый мне нравится меньше второго.
В частности, самая первая фраза, она, по-моему, слиш-
ком сложная и тяжелая. По-моему, тут надо сказать ина-
че, а дальше все оставить в твоей редакции. Я предлагаю
в первом абзаце написать приблизительно так:
«Персонажи "Игры в классики" идут навстречу соб-
ственному поражению с той иронией, в которой можно
угадать их тайное торжество. На этой отуманенной тер-
ритории, где они движутся, любовь, ревность и милосер-
дие как бы дьявольски подчинены прямо противополож-
ному знаку, и тут психологическая причинность в пол-
ной растерянности сдает свои позиции, эти существа
в своих встречах и невстречах не подозревают, что с каж-
дой новой фигурой их танца они все ближе и ближе к ко-
нечной мутации: это последний домик "классов", это -
Иггдрасиль4, самый центр Мандалы»5.
А второй абзац оставь, как он есть. Словом, приложи
руку и постарайся показать, чем хороши все части говя-
жьей туши, как говаривал один мой родственник, ин-
спектор мясных лавок.
Ты прав насчет Сефе6. Ну, хорошо, че, пусть читатель
думает, что хочет. Я намеревался внести ясность, тем бо-
3 Хулио Кортасар 65

лее, что Сефе все равно узнает (в Монтевидео знают все
про все), и не дело лишать его славы, да еще такой. А ну,
как он предъявит иск дирекции «Судамериканы»?
«Эскарабахо»7, ты говоришь, становится все глупее.
Кончит, видимо, тем, что превратится в трупного скара-
бея. И, честно говоря, мне не улыбается, чтобы там анон-
сировали мою книгу. Само собой, еще хуже было бы
в «Эль Сур», ну право? А впрочем, от всех этих предизда-
ний особого толку нет, и вполне достаточно, если «Игрой»
займется бюллетень новинок «Судамериканы». Разу-
меется, у тебя карт-бланш.
Что до хронопов, тут я последую твоему совету, и пусть
платят royalty*. А что касается аванса, то с твоего согла-
сия попросим 150 долларов.
Но решай сам, тебе видней. Бедные хронопы, почему
эти жестокосердые немцы вырывают у них изо рта кусок
хлеба?
Видишь ли, Пако, ты наверно почувствовал, что я в
полном смятении, и сейчас ничего внятного не могу на-
писать о Кубе. Думаю, ты меня простишь, если я сделаю
это в Вене в самом начале марта. Еще одна вещь: из Вены
я сообщу тебе адрес, куда мне можно писать и отправить
верстку. Сразу по приезде я это сделаю. Сердечные при-
веты Саре. Крепко обнимаю, жду писем.
Хулио.
16.
Вена, 13 марта 1963 г.
Дорогой Пако!
Прежде всего, вот мой новый адрес в Вене, где мы про-
будем до 17 мая: Пансион Suzanne, 4, Walfisch, Wien 1
Austria.
* Авторский гонорар с каждого проданного экземпляра (англ.).
66

Как видишь, я остался без пишущей машинки, полная
катастрофа, очень надеюсь раздобыть другую, чтобы по-
чаще с тобой общаться. Это коротенькое письмо исклю-
чительно об «Игре», поскольку я все время помню то,
что ты сказал мне по поводу ее обложки. Ну так вот, по-
сылаю тебе фотографию расчерченных классов, - такой
примерно я вижу обложку. Один аргентинский худож-
ник, Хулио Сильва1, взяв за основу эту фотографию, де-
лает для меня макет, я его отправлю тебе, как только по-
лучу. (Сильва сейчас в Париже и пришлет макет сюда,
в Вену.) Присмотрись получше к фотографии, и ты пой-
мешь, в чем суть моей идеи:
Главное - классики, расчерченные мелом на уличном
тротуаре или во дворе. Все остальное дается скупо, серо:
многоквартирный дом, хмурый день, морось - одним
словом, атмосфера моей книги.
Ну да ладно, в Вене противно, промозглый ветер и до-
вольно холодно. Мы прибыли в Вену с опозданием на не-
делю, в Париже, ясное дело, подхватили грипп и шесть
дней провалялись в постели, кашляя и читая Итало
Свево2, Анри Мишо3 и Лесама Лиму4, - скажи! - о кото-
ром ты мне говорил. Здесь у нас нудная работа (конфе-
ренция по правовым вопросам консульских отноше-
ний!). Я скучаю по Кубе, по ее людям, по морю. Ничего
не пишу и со страхом жду прибытия верстки «Игры
в классики», эти восьмичасовые «консульские отноше-
ния» выматывают донельзя. Но, как бы там ни было,
я все сделаю и верну вовремя.
Напиши мне хоть пару строк сюда, в Вену, и пришли
вместе с письмом немного теплого ветерка, который
я так люблю и с которым разлучен в этом стылом мире,
где барокко - по-своему прекрасное - в конечном счете
оборачивается ночным кошмаром. Здесь есть один мо-
нумент, где люди в таких немыслимых корчах (он постав-
лен в память избавления от чумы в XVIII веке), что
Музиль назвал его «памятником почечным коликам».
А вот пиво тут хорошее, что да, то да.
* 67

Как только получу макет, вышлю немедленно. Аурора
крепко обнимает вас обоих, а я жду вестей.
Сердечно.
Хулио.
17.
Виндобона1,1 апреля 1963 г.
Дорогой Пако!
Огромное тебе спасибо! Ты ответил на мое послание
прямо-таки с молниеносной быстротой. Я получил твое
письмо вчера поздним вечером, по возвращению из
Musikverein2, слушал там «Страсти по Иоанну» - это на-
стоящее чудо. Музыка здесь - просто спасение, музыка
и 17 работ Питера Брейгеля в музее, не говоря уже о ве-
ликолепном Веласкесе (целых пять портретов инфант
и инфантов, в том числе и портрет инфанты Марии
Маргариты в платье таких тонов розового, каких у него
не было ни прежде, ни потом). Но что ни говори, а по-
сле Кубы понимаешь, что город этот всего лишь триви-
альный стакан пива после стакана рома, ну а ром на
Кубе - это Бакарди, это, собственно, священный мед
Одина, Вотана и всего пантеона Валгаллы3. Да нет, смеш-
но сравнивать кубинский ром со скандинавской мифоло-
гией. Ром - это Чанго4, это - Вуду5... (А за окном падает
и падает снег, дорогой Пако, и зряшное дело толковать
о роме в такую погоду, да еще в таком городе, где живут,
будто в холодильнике «Сиам Золотая марка»6.
То, что ты пишешь об Аргентине, мне более-менее из-
вестно, здесь я читаю все французские и английские газе-
ты (надеюсь, все, какие есть, ибо венские кафе в этом
смысле поистине гениальная штука), и душа болит от каж-
дого известия об этой оголтелой игре в крестики-нолики,
в которую «вооруженные силы» втянули всю страну.
Беспросветный кошмар, как ты пишешь, а у меня, когда
я представляю все это, рвется сердце. Чаша вот-вот пере-
68

полнится, не знаю, не знаю, но боюсь, что все их телефон-
ные договоренности в любой момент могут лопнуть и при-
вести к кровопролитию. Вообще говоря, эти «ответствен-
ные лица» (!) скорее всего помышляют о гражданской
войне, о сведении счетов, но к чему это приведет страну!
Наш долг, как я узнал из «Тайм», превысил два милли-
арда шестьсот миллионов долларов, а мы не в состоянии
платить по нему даже проценты, let alone* о полном по-
гашении долга. В «Обсервер» я вычитал, что аргентин-
ские власти упразднили ряд железнодорожных служб
под предлогом их убыточности и в то же самое время пу-
стили скорый поезд до Сантьяго-де-Чили. Автор замет-
ки пишет: «Упразднение этих служб лишило рабочих
мест множество людей, и возникает вопрос, найдется ли
столько пассажиров, которые то и дело ездят в Сантьяго-
де-Чили и которым позарез нужно попасть туда не за
22 часа, аза 13?»
Ну, ладно, «поговорим, однако, о Евгении Гранде».
Перво-наперво, конечно, о верстке. Надежнее всего, ду-
маю, послать ее в Париж, тут мы ничем не рискуем.
Я, возможно, отправлюсь в Париж между 20 и 27 этого
месяца, стало быть, если верстку отправят числа 15, как
ты пишешь, я получу ее в виде anima vili** и прочитаю
cálamo cúrrente***, короче, управлюсь с ней на манер
Макробио7 и ему подобным. Словом, решено, верстку вы-
сылайте в Париж. Если она немного опоздает, ничего
страшного. Я попросил хорошего приятеля раз в неде-
лю просматривать мою почту и пересылать в Вену все са-
мое важное, так что, в крайнем случае, получу верстку,
когда снова вернусь сюда (в Вене я буду работать с 29
апреля по 17 мая) и займусь правкой в достославном пан-
сионе Suzanne. Но знал бы ты, как я мечтаю увидеть дол-
гожданную верстку в Париже, у себя на столе, с моей лю-
бимой трубкой, под моей любимой лампой!
* Не говоря уже (англ.).
* Как подопытное животное (лат.).
* Наспех, не слишком вникая (лат.).
69

(Теперь - один «рабочий», и все же в высшей степени
важный момент: гранки «Игры в классики» предстали
предо мной в состоянии, близком к катастрофе. Они на-
поминали остатки требухи, которой уже попользовался
кот в саду под осыпавшейся глицинией, да еще рядом
с раковиной для стирки. Кто этот гениальный упаков-
щик, полагавший, что вполне достаточно завернуть кор-
ректуру в один слой тонкой оберточной бумаги, годной,
пожалуй, для скрутки сигарет? Я не преувеличиваю, ста-
рик. Мой гениальный роман вылез наружу какими-то
ужасающими махрами, весь в слюнях, ну вылитый монстр
из Бомарцо8 в карманном формате - тут, заметь, нет ни
малейшего намека на моего коллегу Мануэля Мухику9.
Я повествую об этом печальном факте, вовсе не считая,
что лично ты должен заниматься вещами подобного
рода, а всего-навсего с досады: по забывчивости не учи-
нил в свое время официальный скандал издательству.
И вот теперь, смея предполагать, что верстка полетит
ко мне не иначе как из дальнобойного орудия, нижайше
прошу, если у тебя в запасе есть лишний снаряд, уни-
чтожь этого пресловутого упаковщика во благо культу-
ры. Я, че, в таких вещах похуже нациста.)
А СЕЙЧАС ЗАЙМЕМСЯ ОБЛОЖКОЙ «ИГРЫ
В КЛАССИКИ». Не знаю, с чего вдруг в какую-то минуту,
когда мы обсуждали этот вопрос с Эстебаном, нам показа-
лось, что расчерченные классы лучше поставить стоймя?
Мои великие хронопы, у меня у самого эти классы пона-
чалу стояли дыбом, стояли, пока «земля», бедная, чуть не
лишилась сил. Нет, че, это не дело. Не дело, ты же сам это
увидел, потому что у обложки не одна сторона, хотя по
мне лучше, чтоб существовала только одна, будь то воз-
можно. Представляешь, как невесело смотрится «небо»,
попавшее на заднюю часть обложки? И это еще не все.
Попробую объяснить вкратце. Вообрази, что ты, пойдя
на жертву, достойную всяческой похвалы, взял и купил
«Игру в классики» и, не теряя ни минуты, погрузился
в чтение. Как человек нормальный, ты станешь держать
70

книгу в левой руке, а правой - переворачивать страницы,
вынимая то и дело трубку изо рта, чтобы опрокинуть рю-
мочку каньи «Марипоса»10, уж ее, надеюсь, подаст тебе
жена. Да еще время от времени будешь выражать восхи-
щение, крутя указательным пальцем. Так вот, мы остано-
вились на том, что левой рукой ты держишь книгу. Часть
ладони и пальцы упираются в обложку, то есть в «землю».
Но кончики пальцев, - самая духовная часть твоей руки,
жар души, неутоленное волнение, пульсирующие в кон-
чиках твоих пальцев, пытаются найти сзади, на другой
стороне «небо» и, быть может, сумеют прикоснуться
к нему или на какой-то миг оказаться там. Ты это представ-
ляешь? Твоя рука, она ведь тоже читает книгу, у нее есть
свое видение, вне ретины, че, о чем нынче толкуют ученые
люди, и что, по сути, является еще одной попыткой уло-
вить именно то, что глаза твои ищут внутри книги.
Скажешь, я что-то накручиваю? Положим, да, но я всег-
да очень чувствителен к обложкам. И порой открывал
в них вещи, странным образом связанные с текстом, если,
конечно, это не издания Сантьяго Руэды11. Шутки в сто-
рону, надеюсь, мои завихрения тебе понятны... А нет, так
я буду настаивать на том, что классы должны лежать леж-
мя, если это возможно, а нет, так пойдем войной друг на
друга. Думаю, что успею послать тебе макет в самом ско-
ром времени, и прямо сейчас, не откладывая, дам указ
Сильве, который тихо-смирно сидит у меня в Париже.
Я рад, что вы сами, без моего участия, приняли пред-
ложение Галлимара. Пора, уже не маленькие, че. И с не-
мецким издательством все решилось отлично. Как ви-
дишь, при таких картах мы не пропадем.
Думаю, что мое скоропалительное письмо - я его пи-
сал в офисе - развеет твои тревоги по части моего на-
строения. Оно, как видишь, совсем неплохое. Да и улуч-
шилось сразу после твоего письма. И не только после
него, но и после рецензии на Хронопов в «Кларин», ко-
торую мне переслали на этих днях. Ты, думаю, должен
бы уу-пи-ваа-тъся такой рецензией. В жизни не встречал
71

такой отменной пошлятины! Че, надо же, две верхние
строки вдруг закрутились, чуть не оторвались! Мое пись-
мо явно демонтируется. Надо поскорее укутать его в си-
ненькое пончо и послать тебе. Крепко обнимаю Сару
и вас обоих.
Хулио.
Я задолжал тебе рассказ о Кубе. Даю слово послать его
из Парижа, где меньше снега и больше покоя. На святую
неделю (а как насчет прописных букв, молодой человек?)
мы из Вены махнем в Прагу. Потом расскажу тебе и о ней.
В прошлом году я прочел «Голем» Мейринка12. Можешь
представить, как я мечтаю увидеть Прагу...
18.
Вена, 8 апреля 1963 г.
Дорогой Пако!
Теперь меня мучит сомнение, получил ли ты письмо,
которое я послал тебе дней десять назад. Не успел бро-
сить его в почтовый ящик, как узнаю о новом переворо-
те в Аргентине, об очередной перестрелке, и, похоже,
в который раз это ни к чему не приведет, все останется
по-прежнему. Могу предположить, что мое письмо по-
терялось или лежит на самом дне мешка с почтой. Это
было бы очень печально, потому что я писал тебе, как
говорится, на одном дыхании и весьма пространно.
Сейчас я не смог бы так написать, работы невпроворот.
Тем не менее, посылаю это коротенькое письмо, чтобы
прояснить некоторые вещи.
Хулио Сильва только что прислал мне из Парижа ма-
кет обложки, который я прикладываю к письму. Среди
прочих ошибок, обрати внимание, что заглавие дано
с артиклем, который надо снять. И увидишь (и очень
позабавишься, если успел прочитать мое предыдущее
72

письмо), что Сильва тоже поставил рисунок классиков
стоймя, равно как вы с Эстебаном, но чтобы хоть как-то
порадовать меня, он изобразил классы, все целиком, на
корешке, это - находка. Ты же знаешь, как трепетно я от-
ношусь к книжным корешкам, и в самом деле, рисунок
любимой детской игры, поглядывающий на всех с лю-
бой библиотечной полки, очень недурственно. Согла-
сись?
Я лично по-прежнему считаю, что «классики» надо
положить горизонтально, но, по мнению Ауроры, до-
статочно взглянуть на макет Сильвы, и станет ясно, что,
если читатель, взяв в руки книгу, увидит на лицевой сто-
роне обложки все «домики» классов, и ни один из них
не переползет на другую сторону, будет совсем иной эф-
фект. В определенном смысле вы оба правы и я, разуме-
ется, принимаю ваше решение.
На корешке, мне кажется, Сильва слишком крупно дал
название.
Мне очень понравилось, что на обложке вместо «зем-
ли» и «неба» поставлены имена автора и издателя1, зато
на корешке книги - а это святое! - «земля» и «небо» пря-
мо сияют, как оно и положено. А тебе нравится?
Еще мне понравилось, что черный фон, занимающий
часть обложки, переходит на ее другую сторону, чуть не
на треть, но посмотрим, что скажет по этому поводу
Лопес Льяусас. Ты думаешь, это обойдется дороже?
Словом, макет дает общее представление о замысле
художника. Излишне говорить, что я не настаиваю имен-
но на этом макете. Шрифты, размеры и пр., здесь ре-
шайте сами. Но три цвета на черном фоне, за это я обе-
ими руками. А вот мое имя курсивом - ни в коей мере.
Я, как ты понимаешь, посылаю тебе это лишь в качестве
варианта для наших Игр в классики.
Отправляю это письмо, надеясь, что с дозволения ге-
нерала Онгания2оно попадет в твои руки. Как только
получишь, напиши сразу хоть пару строк о ваших пла-
нах насчет обложки. Оказывается, я остаюсь в Вене до
73

мая, так что если еще есть время, отправьте верстку
в Пансион Suzanne, 4, Walfisch Gasse, Wien 1. Если ты
все-таки получил предыдущее письмо, значит, мне неза-
чем испрашивать прощения за это коротенькое посла-
ние. А если нет, то оно, поверь на слово, было таким, ка-
кие, надеюсь, по душе нам обоим. В таком случае, я вско-
ре напишу тебе еще одно.
Сердечный привет Саре. Обнимаю.
Хулио,
19.
Вена, 24 апреля 1963 г.
Дорогой Пако!
Всего несколько строк в ответ на твое отчаянное
письмо.
Наверняка какой-то мерзавец вытащил макет облож-
ки из конверта. Я абсолютно уверен, что отправил тебе
макет вместе с письмом, в чем легко убедиться по стои-
мости марок на конверте. Какой-то придурок решил, на-
верно, что это выкройка рубашки для Фиделя Кастро1.
Теперь единственное, что я могу сделать, это послать
черно-белый вариант обложки и корешка. Ты сам уви-
дишь, что черный фон переходит на треть другой сторо-
ны, согласно следующей схеме:
Цвета имеют отношение исключительно к текстам,
больше ни к чему. Мое имя и фамилию (на обложке) дай-
те синим, название «Игра в классики» - желтым, а «Из-
дательство Судамерикана» (в самом низу) - красным.
Цвета только эти, никакие другие, хотя, думаю, не
страшно поменять их местами. Все три цвета должны
быть как можно более насыщенными для контраста
с черным фоном. В пропавшем макете Сильва поставил
внизу название издательства, но на этой копии почему-
то его нет.
74

Слушай, Пако, если по такому полуфабрикату ничего
нельзя сделать, особо не расстраивайся. Мы уже все об-
говорили, и вы знаете, чего я хочу, так что действуйте,
и прошу, используйте все возможное и невозможное как
по части оформления, так и бюджета.
ОЧЕНЬ ВАЖНО: предупреди своих (и запиши сам),
что всю дальнейшую корреспонденцию (и особенно вер-
стку) надо отправлять по адресу:
Agence International de l'Energie Atomique
Kaertnerring, Wien 1, Austria
Если вы уже послали мне верстку до этого письма, я,
разумеется, сам схожу за ней в пансионат Suzanne (отку-
да на днях съезжаю), но если еще возможно отправить
по новому адресу, мне будет намного спокойнее.
Я уже наслышан об охоте на ведьм. Меня потрясает,
что ты еще на что-то надеешься, хотя и я - тоже, на
свой лад. Но, поверь, запах падали доносится даже
сюда.
Нежно обнимаю Сару и тебя.
Хулио.
20.
Вена, 8 мая 1963 г.
Мой дорогой Пако,
Еще две строки из этого проклятого офиса, где сижу
над «Конвенцией об ответственности экипажей атом-
ных судов». Как видишь, плаваю в сплошной ирреально-
сти, спасибо, что вчера получил твое письмо и пакет
с версткой. Кстати, твои внушения упаковщикам не во-
зымели никакого действия. В который раз бечевочка
спасает нам жизнь, не будь ее, мало чего осталось бы от
пакета, который с брезгливой ухмылкой швырнул мне
на стол почтовый служащий.
Ну ладно, это лишь затем, чтобы ты знал, что все до-
шло благополучно. Когда прочту верстку, напишу про-
75

страннее и отвечу на все твои вопросы. Думаю, теперь
типографские праведники от «Судамериканы» должны,
наконец, успокоиться. Я перепишу наново «Инструкцию
по чтению книги», и тогда всем станет ясно, что я - един-
ственный ответчик за все мои безумства.
Очень рад, что вы получили макет, который можно
взять за основу для обложки. Боюсь, не ошибся ли я, ука-
зав цвета, которые были у Сильвы на его макете, пропав-
шем без следа. На всякий случай, делаю поправки или
(подтверждаю) :
Хулио Кортасар Синий (на черном фоне).
Синий не должен быть слишком темным. Сильва пред-
почел бы глянцевую бумагу, но вряд ли это отвечает тра-
дициям издательского дома.
ИГРА В КЛАССИКИ Красный
Изд. Судамерикана Желтый
Итак, все, похоже, учтено.
Надеюсь, Галлимар послал вам хоть один экземпляр
«Les armes secrètes». Красивое издание, правда, со скид-
кой на тот уровень, какой пока достигли французы. Но
здесь, в Вене, я в полном восторге от немецких массо-
вых изданий (Rohwolt, Insel Verlag и т.д.). Мне думает-
ся, что на сегодня - это самые красивые в мире paper-
backs.
Обещаю тебе написать по-человечески, когда управ-
люсь с версткой. By the way*, 26 мая я отбываю в Италию,
Мануэль Антин пригласил меня на кинофестиваль
в Сестри-Леванте1. Вряд ли я сумею осилить верстку до
возвращения в Париж, хотя, если не возникнет много
вопросов по тексту, может и закончу до отъезда в Сестри.
Самое муторное, как всегда, вот это: «добавить строку»,
«снять строку», будто литература - кройка и шитье. Но
ничего, как-нибудь справимся.
Крепко обнимаю.
Хулио.
* Кстати (англ,).
76

Если захочешь вкатиться в основательную депрессию,
прочти Натаниэла Уэста - «Miss Lonely Hearts» и «The Day
of the Locust»2, заодно лучше будешь знать, кто такие янки.
Очень надеюсь, что Сабато и другие уже на свободе3.
Здесь не знаешь толком, что, собственно, происходит.
21.
Вена, 15 мая 1963 г.
Дорогой Пако,
Не волнуйся, я получил сразу два письма, у австрийцев
нюх на адресатов не хуже чем у собаки Баскервилей. Че,
я просто вне себя - ты без конца треплешь себе нервы
из-за этих козней, которые они устраивают. Вот твоя
Сара - молодец, она, не в пример тебе, только смеется,
и лично я намерен следовать ее вдохновляющему приме-
ру. Да здравствует «Толстяк», и вперед с песнями. Давай
действовать, помня, что говаривали Кукузита и Перикито1 :
«К шапочному разбору мы придем первыми».
Я тоже насторожился, увидев, что таблица оказалась
на отдельной странице, сама по себе, будто ей вовсе нет
дела до авторского текста. У меня пока еще нет твердого
решения. Хотелось бы прочесть верстку до конца, а уж
потом утрясать вопрос с таблицей и текстом «от автора».
Но упреждаю заранее, что я собираюсь поработать над
«Инструкциями», чтобы а) таблица была на одной стра-
нице с моим текстом, как ты и предлагал, и тогда мы хо-
рошим пинком убираем бесцеремонное вмешательство
издательского Генералитета в мои личные отношения
с читателем; б) я так перепишу свой текст, что он практи-
чески сведет на нет вступление, которое навязывает твое
руководство, и тут уж этим Торквемадам решительно не-
чего будет делать, разве что пойти на унылый повтор.
Мне, например, пришло в голову назвать мою стра-
ничку «ПАНЕЛЬ УПРАВЛЕНИЯ». И вот под таким вну-
77

шительным заголовком дать инструкции для чтения
и таблицу с перечнем отсылок. Но все это, повторюсь,
лишь наметки, а пока что я вплотную занят версткой
и пишу тебе наперед, чтобы ты зря не волновался. Из
Парижа (теперь я почти уверен, что смогу отправить
тебе прочитанную верстку до моего отъезда в Сестри-
Леванте, короче говоря, чуть раньше или чуть позже
25 мая, когда «холодным и дождливым утром два моло-
дых патриота Френч и Берути2...», прошу прощения, но
скорее всего, я туда отправлюсь что-нибудь вокруг этой
знаменательной даты, если не загнусь от чтения по вто-
рому разу нашей «Игры»).
Я рад, что тебе понравилась обложка. Тебя, наверно,
сбил с толку «corrigendum»*, который я послал насчет
выбора цвета. А теперь я говорю совершенно официаль-
но: не бери все это в голову. Если оранжевый, который
нашли девочки, действительно хорош, тогда вперед и с
песнями. И ничего не усложняй, прошу тебя.
Обещаю написать более подробно обо всем, как толь-
ко закончу читать верстку и отправлю ее в издательство.
Вот тогда у тебя будут чрезвычайные полномочия для лю-
бых решений в последней инстанции. Знаешь, на худой
конец, если издатели так настойчиво подсовывают свой
вступительный текст, черт с ними, они, поверь, все рав-
но окажутся в проигрыше. Но, так или иначе, пусть офи-
циально известят меня, а я не откажу себе в удовольствии
отправить им страничку в том же духе, что послал по по-
воду «непристойностей» в «Счастливчиках». Имею пра-
во отыграться или нет?
Крепко обнимаю.
Хулио.
[Прим. Ауроры Бернардес: Под письмом имеется рисунок
Кортасара со следующим рукописным текстом: «Выражение лица
у слоника, прочитавшего Инструкции автора «Игры в классики»,
за которыми следует оправдательное вступление от издателя... ]
* Исправления (лат.).
78

22.
Париж, 21 мая 1963 г.
Дорогой Пако,
Ну вот и все. Сегодня утром, выпив невесть сколько
свежезаваренного мате, я все-таки добрался до не-конца
нашей «Игры в классики». Думаю, я достаточно хорошо
вычитал верстку, хотя грех не отметить, что самые яв-
ные ошибки были обнаружены и изгнаны вашими стро-
гими корректорами. Очень прошу тебя поблагодарить
их от моего имени, если ты их знаешь. И вот что порази-
тельно - именно здесь, в такой дали от вас, я проникся
особым чувством к этой неблагодарной работе, где тре-
буется такая сосредоточенность и скрупулезность и где
так легко поскользнуться. Будь я в Буэнос-Айресе, непре-
менно сходил бы в издательство, чтобы выразить благо-
дарность корректорам моей книги.
Я столько всего хочу тебе сказать, что, право, не знаю,
с чего начну. Если угодно, с самого затруднительного,
с нашего знаменитого текста, открывающего книгу. Я сде-
лал около двадцати вариантов и вот остановился на этом,
так что, будь другом, прочти с особым вниманием:
ПАНЕЛЬ УПРАВЛЕНИЯ
«Эта книга - в некотором смысле много книг, но пре-
жде всего - это две книги.
Первая книга читается как обычно и заканчивается
56 главой, где внизу, под текстом красуются три звездоч-
ки, равные по смыслу слову Конец. Стало быть, читатель,
особо не угрызаясь, может пренебречь всем, что следу-
ет далее.
Вторая книга читается с 73 главы, и лишь в том поряд-
ке, который указан в конце каждой главы. Если случится
упустить это из виду или перепутать, достаточно спра-
виться по приведенной ниже табличке*.
* В переводе таблица опущена.
79

Чтобы быстрее найти нужную главу, нумерация каж-
дой главы повторяется вверху на всех соответствующих
ей страницах».
Внимание: если ты это принимаешь - с поправками
или без - то учти, что 8 страница остается чистой и что
заново нумеровать этот кирпич - лучше умереть. А не
стоит ли сказать: «Если случилось упустить из виду или
перепутать, достаточно справиться по табличке на
8 странице (вместо «по приведенной ниже табличке»).
Я бы, конечно, предпочел, чтобы таблица была там, где
текст инструкции. Но тогда что делать с чистой восьмой
страницей? Напиши, как, по-твоему, лучше, и критикуй
меня без всякого стеснения.
У издательства, по-моему, больше нет никаких резо-
нов мастерить свое профилактическое вступление. Они
еще не отступились от него? По-моему, довольно про-
честь мои руководства, чтобы понять, что за все «графи-
ческие аномалии» ответственность несет исключитель-
но сам АВТОР. Лопес Льяусас, надеюсь, согласится со
мною. На мой взгляд, здесь любое издательское вступле-
ние - это пустой перевод бумаги. Но если насядут, повто-
ряю, все полномочия у тебя, решай сам.
«ПАНЕЛЬ УПРАВЛЕНИЯ», заголовок несколько иро-
ничный и легкомысленный, как ты понимаешь, он под-
сказан автомобилями. Если не понравится, предложи
что-то другое, я лишь хотел убрать эту нудятину, прису-
щую инструкциям, что оказалось делом нелегким. Отсюда
и пассаж о трех звездочках, который мне очень нравит-
ся, да и несерьезный тон всего текста. Не знаю, что еще
можно придумать. Но ты скажи честно, как тебе это.
Ну, хорошо, Пако, теперь я перехожу к очень серьез-
ным вещам, которые касаются самого текста. Завари
мате или налей стакан каньи, раскури трубку и потерпи
еще немного, че.
1) Ты обратил внимание, что когда идут 2 или 3 главы,
которые читаются подряд, я не дал никакой отсылки вни-
зу, читатель просто перевернет страницу и пойдет дальше
80

Но, прочитав верстку глазами читателя, я встревожил-
ся, мне не понравилось, что внизу некоторых глав мно-
го белого, пустого. Меня это несколько обеспокоило.
Пораскинув умом, я решил, что ВО ВСЕХ СЛУЧАЯХ
надо указывать в конце каждой главы, внизу, что именно
следует читать дальше.
Таким образом, я подчеркнул все необходимые отсыл-
ки. Любая ошибка в отсылках будет неминуемо роковой,
поезд рванет по другому пути, и тогда караул - сотня по-
гибших и три сотни раненых. Словом, я прошу тебя, ну-
жен самый строгий checking* на страницах:
23, 47,48,166, 219...
2) Дальше пойдут мои критические замечания, и тут
без твоего бдительного ока не обойтись. Вообще-то во-
просы такого рода автор снимает, явившись собственной
персоной в типографию, чтобы проследить за всем до
последней минуты. Но я, наглец, буду себе спокойно спать
в Париже, не сомневаясь, что ты все сделаешь за меня
и гораздо лучше. Ох, Пако, до чего я тебе благодарен,
и как трудно выразить это словами, знаю-знаю наперед,
как ты тихонько хмыкнешь, грандиозный монстр! Итак,
вот они, мои вопросы, которые вместе со мной, за-мирая-
от-стра-ха, ждут решения. (Не удивляйся, что страницы
даны вразброс, я ставил вопросы, читая не подряд).
Стр. 438 - в первой фразе должно быть «призрачные»,
а не «призрачный». Это существенно, потому что фраза
стартует. Я теперь, как Флобер, ma parole**.
Стр. 58 - почему подчеркнули слово «трамвай»? Разве
в Поситос1 больше нет трамваев? Если это так, поставь
тогда бонди2 или троллейбус, у меня широкие взгляды по
части транспорта...
Стр. 533 - вернуть «или», это очень важно.
Стр. 179 - слово «старый» не дали курсивом...
* Контроль (англ.).
* Честное слово (фр.).
81

Стр. 468 - в «blues» Дюка Эллингтона пропало суще-
ственное The. И помимо этого тут явная путаница с во-
просительными знаками.
Стр. 493-4 - часть текста с 493 стр. переходит на
стр. 494. Меж тем время ночное, на лестнице слабый
свет, и если эта часть заплутается, будет очень жаль.
Зажги, пожалуйста, свой прекрасный фонарик Eveready,
и все встанет на свои места.
Стр. 252 и 253 - здесь я взорвался не хуже турка3. В кон-
це главы, где все, по-моему, напряжено до предела, все
рвется к финалу... тебя просят с полным хладнокровием
убрать две строки\ В таком сжатом тексте? Мало того, в са-
мом конце надо добавишь отсылку, а это еще одна строка,
как я полагаю. Короче, я убрал со страницы 253 все, что
мог, но заклинаю, посмотри эти две страницы как мож-
но внимательнее, по моему разумению, они самые луч-
шие в первой части книги.
Стр. 561 - я убрал целую фразу, которая, думается, не
имеет смысла в данном контексте (быть может раньше,
когда я тасовал главы, эта была где-нибудь впереди, ну,
что-то подобное.) Словом, придется набрать заново, и я
умоляю - проследи.
TOP DANGER* - стр. 537 CAVE REMISIONEMÜ!"
Ошибка! - 49, а не - 41. Мать родная!
Стр. 618 - как читатель «Игры» уже в печатном виде
я все больше дивлюсь на себя. Вот, к примеру: ума не при-
ложу, какие у меня были серьезные основания (а серьез-
ные ли?) для выбора этой цитаты. Хорошо помню, что
этот пассаж из Прево (я его читал в Буэнос-Айресе в свой
последний приезд) показался мне откровением. Сейчас
он мне ничего не говорит, решительно - ничего, так что
нелепо оставлять цитату. Во избежание всяческих типо-
графических драм, я выбрал небольшое стихотворение
* Внимание - опасно! (англ.).
'* Здесь: осторожно с отсылками (лат.).
82

Октавио Паса4, предваряя в тексте тему «Doppelgänger»*,
оно само по себе - совершенно замечательное. Please,
проверь, не напутали ли чего в тексте стихотворения,
которое я прислал, иначе, того гляди, Пас пойдет на
меня Войной.
Стр. 377 - А тут, хоть стой, хоть падай! Ребята просят
«добавить еще одну строку», посмотри, что я написал на
полях, и поймешь, что это никак невозможно, ведь речь
идет о «тайной главе» (к ней вообще нет отсылок, и она
читается лишь в том случае, когда читают все подряд,
а по такой системе никто читать не будет). Ну, так вот,
эта глава повторяется слово в слово с небольшими сокра-
щениями на стр. 588-9, значит, потребуется еще строка
для отсылки, что уж категорически невозможно. Стало
быть, надо растянуть немного строку, как жвачку, не тро-
гая текста, и все дела...
ADDENDA: в своей знаменитой инструкции я указы-
ваю, что в конце вместо точки лучше поставить тире,
пусть читатель увидит, что книга остается «открытой»,
и поймет весь смысл игры с финальными качелями от
131 главы к 58 и снова к 131 и так без конца. Подумай,
возможно, ли это.
Ну вот, Пако, похоже, я сказал тебе все, что хотел ска-
зать. I have made a clean breast of it**. Теперь я на неделю
уезжаю в Сестри -Леванте, пусть мои глаза, наконец, уви-
дят - помимо латиноамериканских фильмов - Сре-
диземное море и округлую красоту пиццы. А покамест
у тебя будет время разобраться с этой кучей ошибок
и прочих напастей. Лопес Льяусас снова написал мне
в последнем письме, что книга, скорей всего, выйдет
в июле. Это, по-моему, прекрасно. То есть, если у тебя
возникнут какие-то вопросы перед тем, как дать «bon а
tirer»***, ты сможешь написать мне в Париж. Я вернусь до-
* Двойник (нем.).
* Я чистосердечно во всем признался (англ.).
* Дать добро (фр.).
83

мой 2 или 3 июня, а значит, у нас еще остается время,
чтобы поговорить о ПАНЕЛИ УПРАВЛЕНИЯ, да мало
ли о чем. Я, по правде, не спал несколько ночей, обнару-
жив в верстке несколько весьма серьезных ошибок,
а кое-где путаницу в отсылках, но теперь, выдав тебе все
до последней мелочи, пришел в себя.
А сейчас попробую тебя немного развлечь: недавно
я раздобыл апрельский номер «Америкас», журнал
Панамериканского Союза (он, как правило, лежит в по-
сольствах, в литературных салонах, дорогих парикма-
херских, ну, и т.п.), где один перуанский сеньор опубли-
ковал длиннющую и весьма обстоятельную статью обо
мне, подкрепив ее фотографиями, документами, ссыл-
ками на библиографические источники, собственными
излияниями, а также подробностями приватного свой-
ства о моем доме в Париже, о моей жене, о том, что я не-
исправимый шут, словом, там много чего. И так как жур-
нал этот широко распространен в сферах, указанных
выше (издается еще и на португальском и на англий-
ском), после его статьи на меня обрушился поток писем
от поклонников со всех концов Латинской Америки.
Можешь сказать Лопесу Льяусасу (лично я тысячу раз го-
ворил об этом Ургоити), что девяносто процентов моих
читателей жалуются, что нигде, ни в одном месте не мо-
гут найти мои книги, что читают их, взяв на время у зна-
комых или в каких-то самых невероятных местах.
Я непременно выполню твою просьбу и отправлю тебе
«Конец игры». Как ты думаешь, смогу ли я просмотреть
еще разок «Игру» до ее выхода? У меня есть хорошая но-
вость для издателя (а может, и нехорошая): кроме рас-
сказов из прежнего «Конца игры» там еще много других,
теперь их -18. Смею тебя уверить, что мексиканская кни-
жечка превратилась в солидный томик. Я даже подумы-
ваю, не изменить ли название, поскольку восемь преж-
них рассказов как-то растворились среди десяти новых.
И на этом все, и снова спасибо, и пиши мне побольше
обо всем. А я расскажу о Сестри Леванте, где, как только
84

что выяснилось, увижусь с Алехо Карпентьером5,
Астуриасом6, Альберти7 и с другими ВИП-монстрами.
Qu* est-ce qui' ils vont faire dans cette galère?* Бог знает.
Крепко обнимаю хронопа Сару и еще крепче, чуть не
до смерти, тебя.
Хулио,
23.
Париж, 26 июля 1963 г.
Мой дорогой Пако,
Ты, надеюсь, получил мою телеграмму, по краткости
достойную Юлия Цезаря, но, право, в телеграмме любая
фраза, где больше двух слов, звучит нелепо и претенци-
озно. Вообрази, я написал бы: ПОЛУЧИЛ «ИГРУ
В КЛАССИКИ» ТЧК ОЧЕНЬ ВЗВОЛНОВАН ТЧК. Или:
ИЗВЕЩАЮ ПОЛУЧЕНИЕ КИРПИЧА ТЧК ЭТО
НАПИСАЛ Я ВПР УДРУЧАЕТ ВЕС АРТЕФАКТА ТЧК.
Вот почему я предпочел здесь скромность, но вместе
с тем не смог стерпеть - время идет, а ты все не знаешь,
что круг, наконец (сколько лет, а!) замкнулся, и эта ста-
рая рука, написавшая эти старые страницы, уже погла-
живает, едва веря, обложку с черным фоном.
Эх, очутиться бы сейчас в Буэнос-Айресе и сказать
тебе - давай разопьем бутылочку! А потом, шагая по
какой-нибудь ночной улице, высказать, на мой манер,
все, что здесь, на бумаге сразу деревенеет и, выстраива-
ясь горизонтально черточками и закорючками, стано-
вится письменным языком. Благодарить - штука неудоб-
ная, говаривал не помню кто; и не то, чтоб оно само по
себе неудобно. Беда в том, что мужчинам почти невоз-
можно выразить друг другу благодарность словами, раз-
* Что их понесло на эту галеру? (фр.) - перефразированная цита-
та из комедии Мольера «Проделки Скалена».
85

ве каким едва заметным жестом, ну, предложить сигаре-
ту или слегка тронуть за плечо, что ли. А то и помолчать
в те минуты, когда, по правилам этикета, изложенным
в руководствах, следует произносить общепринятые
фразы. Но к счастью, мы с тобой немало повидали в этой
жизни и, стало быть, знаем, что многое, что не сказано
нами, уже сказано друг другу давно и навсегда. И мне до-
вольно, что ты в этом не усомнишься.
Че, это очень хорошее издание. Я показал книгу Хулио
Сильве, автору самого первого макета, канувшего в небы-
тие, и он нашел, что она издана неплохо. Лично я заяв-
ляю, что доволен очень и очень, тем более, что в один
день, с перерывами в несколько часов, мне случилось уви-
деть два или три последних романа, вышедших в «Лосаде»1
с такими обложками, которые, похоже, сделаны для ум-
ственно отсталых детей. Но наши «Классики» выглядят
очень достойно, очень стильно, а уж на корешке они про-
сто прелесть. Не знаю, как ты, но что до меня, я не налю-
буюсь корешком, будто предо мной аппетитный ростбиф
(тут во мне явно заговорил плотоядный аргентинец).
А вот что внутри столь внушительного с виду сооруже-
ния? Но пока у меня хватает ума повременить с чтением,
и ты наверняка это поймешь. Если честно, я с холодею-
щим сердцем кинулся к отсылкам и проверил все до еди-
ной, дрожа-как-осиновый-лист. Ты с полным правом мо-
жешь считать меня неблагодарным, но до самой послед-
ней минуты во мне сидел страх, что какая-то цифирка
вдруг перевернулась, или случилось что-то еще, отчего
машина забуксует. Но нет, наш поезд с паровозиком идет
через все положенные ему станции, оставляя в стороне
те, что должны держать себя в секрете. А что до Морелли,
то он, старый хрен, был бы в восторге, обнаружив, что
бумага, на которую расщедрилась «Судамерикана», столь
прозрачна, что некоторые главы можно читать с двух
сторон одновременно, а это весьма ощутимый прогресс
в сравнении с главой, где бедняга Перес Гальдос ни за
что ни про что поплатился за чужие грехи2. Шутки в сто-
86

рону, насчет бумаги я все отлично понимаю. Будь она
плотнее, мы имели бы книгу размером с тугой рюкзак.
Ну ладно, чтобы не остаться в долгу, я в тот же день,
как получил «Игру в классики», сразу отправил тебе за-
казную бандероль авиапочтой (с меня содрали, будь здо-
ров!) с машинописным текстом «Конца игры». Очень по-
забавился, наткнувшись на анонс этой книги в последнем
бюллетене книжных новинок; просто фантастика, ведь
все еще на стадии «поживем-увидим», зато ты увидишь,
что там уже есть, на что посмотреть. Очень жду от тебя
слов, критических замечаний по поводу этой книжечки.
По-моему, в одном из писем я тебя уже спрашивал, мо-
жем ли мы оставить название, как в мексиканском изда-
нии книги.
«Судамерикана» анонсирует ее под тем же названием,
и наверно, так оно лучше. Ты увидишь, что книга заметно
прибавила в весе, но в некотором смысле это уже «по-
смертное издание», как ни крути, все, что в ней есть, все-
го лишь предваряет «Игру в классики», в какой-то степе-
ни онасродни книгам из тех остатков, которые издатели,
когда маэстро уже отправился к праотцам, собирают из
остатков, чтобы люди получили шанс потратить несколь-
ко песо и пополнить домашнее собрание его трудов.
Даже это невеселое название - «Конец игры» - стран-
ным образом оборачивается вдруг эпитафией на могиль-
ной плите, не так ли? Но мне оно нравится, недаром я од-
нажды сказал тебе, что теперь намерен посвятить себя
живописи и безделью. Через одиннадцать месяцев мне
стукнет 50, и пора заняться чем-то серьезным.
Есть некоторое подозрение, что ты не ответил на одно
из моих писем, так что, сделай одолжение, сядь за ма-
шинку и напиши о себе, о Саре, о Минотавре и Эстебане.
У меня нет особых новостей, разве что в конце августа
я должен лететь в Хельсинки. Руководству Интерпола
пришла в голову бредовая идея именно там провести со-
вещание, и я, как водится, буду переводить на испанский
их разглагольствования о марихуане и контрабанде брил-
87

лиантов. А пока что у меня вовсю идет переписка
с Мануэлем Антином, который надумал снимать
«Цирцею»3, и я пишу для него диалоги; это интересное
занятие, но тоже, в известном смысле, из разряда «по-
смертных». А что до «Преследователя»4, то я имел не-
удовольствие увидеть его на фестивале в Сестри-Леванте.
Вот такие дела. Для собственного развлечения читаю
рассказы из «Теневой стороны» Бьой Касареса5, он не-
сколько повторяется, зато его безупречно выстроенные
фразы с головокружительной быстротой переносят
меня в самую безгреховную пору моего буэнос-айресского
сочинительства. И еще - занятное совпадение: в одном
из рассказов этой книги, он называется «Путешествие
или бессмертный волшебник», главный герой хочет
снять номер в отеле «Сервантес» (куда я поместил свою
«Заколоченную дверь»6), но свободного номера не ока-
залось, и он селится в другом отеле, где из своей комна-
ты слышит все, что происходит за стеной. Конечно,
наши рассказы совершенно разные, однако и там и там
обнаруживается, что вместо двух людей в соседней ком-
нате был лишь один человек... Скажи, разве не удиви-
тельно? Клянусь, я никоим образом не намекаю, что
Бьой Касарес был знаком с моим рассказом (возможно,
он и до меня написал свой рассказ, ведь дата публикации,
как известно, ни о чем не говорит), меня лишь потряса-
ет магия отелей Монтевидео....
Ну, хорошо, Пако, я буду ждать от тебя вестей. Хоте-
лось бы сказать тебе еще много всего, но не знаю, что-то
внутри не дозволяет. When shall we two meet again/ In
thunder, lightning, or rain?* По крайней мере, пиши,
пиши, чтобы мне не сбиться с пути. Нежный привет
Саре. Крепко обнимаем вас обоих.
Хулио.
* «Когда средь молний в дождь и гром мы вновь увидимся вдвоем?»
(англ.). Кортасар изменяет первую фразу «Макбета»: «Когда средь
молний в дождь и гром мы вновь увидимся втроем?» (пер. Б. Пас-
тернака).
88

24.
Париж, 11 августа 1963 г.
Дорогой Пако,
Наши письма снова разминулись, но твое требует не-
замедлительного ответа. Нет, старик, мне спалось совер-
шенно спокойно, я же знаю: никто лучше тебя не смог
бы исправить все, что я наляпал по недомыслию в этих
proof lengthening and/or shortening*. В каждом отдель-
ном случае (меня, право, до слез трогает твоя скрупулез-
ность в этом деле) ты нашел самое верное решение, мне
бы в голову не пришло ничего подобного. Че, а я-то был
предоволен своими хитрыми придумками, где надо до-
бавить или снять строку... Какие там правила? Ровным
счетом ничего в этом не смыслю. Все, отныне займусь
исключительно сонетами, с ними хлопот куда меньше.
Мне обложка решительно понравилась, а самое глав-
ное, она понравилась нашему Хулио Сильве, он нашел ее
очень достойной, а мог бы и позеленеть с досады. Я бо-
ялся, что бедняга, после такой работы, какую он проде-
лал, решил, что мы его «оттопырили», как говорят мек-
сиканцы, ан нет, он лишь разругал бумагу, у нее-де мерт-
венный оттенок, но, поворчав, заключил, что в целом все
великолепно. Эстебан, возможно, прав, найдя обложку
слишком наивной, ну а что, собственно, ему хотелось?
Гигантскую сколопендру, обвившую бюст Гильгамеша1?
Детская игра в классики, она очень наивная, бесхитрост-
ная, че, да и вся моя книга дышит этой чистотой, бойска-
утами, Днем Матери2. («Мать - вершинное понятие», как
говорит Бьой Касарес).
До чего мне хочется поскорее получить комментарии
в рисунках, которые сделал Эстебан! Забери у него эти ри-
сунки, не откладывая! Меня очень позабавил твой рассказ
о том чудаке, который обнаружил самостоятельную главу,
вписанную меж строк. Из таких вещей и рождается наше
* Здесь: сражениях с версткой (англ.).
89

эфемерное бессмертие. Читая твое письмо, я лишь дога-
дываюсь (по своей скромности и великодушию ты о мно-
гом умалчиваешь), как ты отчаянно сражался с этими
карфагенскими воителями и с их разноплеменными при-
служниками. Особенно с этими кровожадными коррек-
торшами, они иной раз похлеще «карателей», что водят-
ся в сельве Мисионес3. Чем больше я смотрю на эту книгу,
тем сильнее мое чувство благодарности к тебе. Вот ви-
дишь, отважился написать такое. Только не ругайся.
Хулио Алькосар - неплохое изобретение. Знаешь, это
какой-то рок, потому что после «Нечетного числа» все
дикторы Буэнос-Айреса вдохновенно путают меня
с Ариэлем Кортассо. Помимо радио и тех (тут я имею
в виду интеллектуальную часть нашей столицы), кто при-
нимает меня за моего двоюродного брата Аугусто Рауля,
есть еще целая вереница моих милейших полуком-
паньонш, так что впереди еще немало занятного. <...>
Ну, хорошо, надеюсь, ты получил уже рукопись «Конца
игры». Скажи откровенно, как тебе название, оставить
или придумать другое? А когда накопишь достаточное
количество протеинов, чтобы прочитать или вдруг пе-
речитать рассказы, напиши все, что о них думаешь. Мне
эти рассказы после детских классиков кажутся устарев-
шими, даже «посмертными», однако некоторые еще дер-
жатся молодцом.
В Хельсинки я еду на 10 дней и по возвращении наде-
юсь увидеть твое письмо. Вырезку из журнала «Примера
Плана»4, которую ты мне прислал, прочел с волнением
и скажу тебе честно - почему. Меня вдруг пронзила
мысль, что если бы всего лет двадцать назад какой-либо
журнал обратился к издателям с просьбой ответить на
вопросы анкеты, ни одна аргентинская книга не попала
бы в бестселлеры, согласись! И суть не в том, что это ока-
залась «Игра в классики» или, допустим, какая-то другая
книга; тут почти неправдоподобно, замечательно и «обе-
щательно» (как тебе это слово?), что в Аргентине вышла
наша книга и на две-три недели отодвинула в сторону
90

Хаксли или того же Моравиа. Речь вовсе не о том, что
лучше или хуже, здесь куда важнее, что найдется сотня,
а может, тысяча аргентинцев, которые, надумав что-то
прочесть, выберут своего соотечественника. При таком
ходе вещей мы, глядишь, и выберемся из ямы. Я, скорее
всего, заразился оптимизмом от «Le Monde», для нее по-
беда Ильиа5- весьма обнадеживающее событие...
Передай Саре, что я не разделяю ее радости касатель-
но тараканов. Пока еще нет договора, но, терпение...
Обними Сару от нашего имени и до скорого.
С нежностью.
Хулио.
25.
Париж, 13 сентября 1963 г.
Мой дорогой Пако,
Твоя готовность взойти на костер ради достойных
моей особы портретов тронула меня до слез, хотя Аурора
утверждает, что этот соленый продукт возник от присту-
па смеха, которым я чуть не подавился, представив, как
ты упорно пытаешься пройти сквозь стеклянную дверь.
Клевета, dear sir, клевета, мое сердце обливалось кровью,
потрясенное твоим героическим спринтом, так бесцере-
монно прерванным коварной прозрачностью стекла.
Я избрал столь высокий слог, поддавшись влиянию одно-
го молодого аргентинского прозаика по имени Марио
Родригес, в чьем рассказе под названием «Нож» можно
прочесть вот такие перлы (речь идет о скотобойне):
«Коровы и быки, исходя слюной, пережевывали в нескон-
чаемом мычании однозвучную ноту своего животного
протеста». Ну а затем, как оно водится, для одной из бла-
городных животин «настал свой Сан Мартин»1, и «убой-
щик, с непостижимой скоростью взрезав ее дермальный
покров, полностью обнажил розовато-красную соматиче-
91

скую цельность. И, быстро высвободив ее от огромного
шерстистого чехла, безжалостно бросил огромную тушу
на край чана...» Ну, а далее между двумя убойщиками, само
собой, вспыхивает какой-то жестокий спор, который при-
водит к хрестоматийной поножовщине, как и положено
уважающему себя аргентинскому рассказу. И вот что мы
имеем (sic): «ОУУГГТГОО!!! - вырвалось предсмертным
эпилогом из каменеющей глотки, когда шея, перегнув-
шись под прямым углом, ударилась о край чана».
Не веришь - купи «Одинокие», издание «Гойянарте»2.
Огромное спасибо за вырезки и за твой подробный
комментарий к ним. Все это, согласись, лишь отдален-
ное подобие литературной критики. Взять хоть радио-
фонические дифирамбы Гудиньо3 (впрочем, очень сим-
патичные) или ту несусветную чушь, что печатает
«Примера Плана», ни в том ни в другом случае не оты-
щешь ни «да», ни «нет», сказанных по существу. Подумай
только, в головах людей так прочно сидит это заплесне-
велое представление о литературе, что лишь немногие
поймут, в чем суть «анти-романа», о котором у тебя ска-
зано на клапане обложки. Уму непостижимо, но даже
странности - назовем это так, - чисто формального
свойства не могут столкнуть этих типов с накатанной
дорожки, grosso modo* избавить от стадной докуки - с ту-
пой упорностью читать мою книгу, чтобы потом делать
выводы по заведенному шаблону (да еще и в письмен-
ном виде!): а) роман ли это, рассказ или «nouvelle»;
б) происходит ли это в Аргентине или в Упсале; в) какое
это произведение - эротическое, католическое или не-
ореалистическое; г) какую выставить оценку - хорошо,
посредственно или плохо. Сунь таким типам под нос си-
яющего белизной единорога, они, ничтоже сумняшеся,
увидят в нем белесого теленка.
Знаешь, покамест для меня ценно лишь только то, что
именно ты разглядел в «Игре», да еще два-три недавних
письма от незнакомых земляков, молодых людей, у них
* Здесь: короче (um.).
92

глаза на лбу от этой книги, они пишут о своей растерян-
ности, пытаются найти слова благодарности (этакая смесь
восхищения, досады и ярости). Ты совершенно справед-
ливо говоришь об «отсутствии душевного жара» у крити-
ков, ты попал в самую точку, лишний раз подтверждая все,
что я сказал выше о нашей «системе» изготовления рецен-
зий. Эти типы хватаются за книгу исключительно по двум
причинам: «развлечься» или по долгу профессии. Да шут
с ними, че! В «Классики» будут играть на самых непред-
сказуемых дорожках, и кое-где они, слава богу, еще не вы-
ложены плиткой. Ты пишешь, что немало людей, прочи-
тавших книгу, до сих пор не могут прийти в себя, так вот
представь, это мне во сто крат важнее, чем дешевое все-
знайство Глории де Каскабельяс или как его там зовут это-
го Рамиро4. И знаешь, в чем я тебе откровенно завидую?
Я бы сейчас, следуя твоему примеру, подсел в кафе за сто-
лик к какой-нибудь компании, и неважно, хвалят меня или
ругают последними словами, но чтоб горячо, с пылом. Вот
почему, как я уже говорил, некоторые письма (те самые
«столики», но авиапочтой) дают мне куда больше, чем вы-
сосанные из пальца заключения о том, кто на меня повли-
ял, или это сногсшибательное открытие, что мои расска-
зы страдают скудостью воображения. Впрочем, дон
Рамиро заслуживает глубокой благодарности, ибо назвать
моими крестными отцами Маречаля и Арльта5- совсем
немало, че! Представь, что этот тип, чего доброго, мог бы
открыть, что я впрямую иду от Фермина Эстрелья
Гутьерреса и Хосе Леона Пагано6!
<...> Че, ты сто раз прав во всем, что пишешь насчет
«Конца игры», меж тем не забывай, что множество лю-
дей так и не смогло раздобыть мексиканское издание,
а им бы очень хотелось прочесть эти рассказы. Я сам
знаю, что было бы логичнее выпустить их до «Игры». Но
ведь мы умирали, Пако, исто ни гавари, а умирали? И те-
перь - вот она, «Игра в классики», перед нами. И теперь
меня мало волнует хронология и даже то, что «Конец
игры» покажется многим (в том числе тебе и мне) тык-
венным мармеладом7 на сладкое после королевских кре-
93

веток по-американски. И все же хорошо, что ты уже раз-
думываешь, как подать эту книгу - то ли рассказать о ней
на клапане суперобложки, то ли вообще схитрить с ко-
пирайтом. Я было собрался написать нечто вроде тех
прочувственных страничек «на входе», что сочиняют пи-
сатели в подобных обстоятельствах. Но лучше, если все-
таки издатель возьмет на себя этот труд. Одним словом,
тебе виднее. Слушай, а в какую обложку мы ее оденем?
Здесь все в диком восторге от обложки «Классиков».
Давай подумаем об этом.
Я с огромным интересом (^громадным, «а» здесь ис-
ключительно по моей наивности) жду известий от Сары,
которые ты мне пророчишь. И давай не будем говорить
об официальных бумагах. Трудно спать, думая, что
в одном из конвертов будут только эти бумаги. Я не вме-
няю тебе в обязанность найти фотографию Берт Трепа8.
Ты так чудесно описал ее, что нам с Ауророй кажется,
будто она уже сидит собственной персоной перед нами
в нашем третьем кресле, как в гамбите Тартаковера10.
Похоже, несколько лет назад я где-то вычитал это имя,
и оно каким-то образом пробралось в книгу. (Si le cuivre
s'éveille Trepat...*; так или иначе, ассоциация Trepat-
trépas** мне понравилась с самого начала исключительно
потому, что это образ мнимой смерти, некий шутовской
розыгрыш умирания, как почти все смерти у бедного
Оливейры.
Ну, пока все, старик. Аурора шлет сердечные приветы
вам обоим, а я вас крепко обнимаю.
Хулио.
Обрати внимание на конверт и тогда поймешь, до ка-
ких изысков я могу дойти под настроение. Это финский,
представляешь? Хельсинки показался мне поначалу аб-
* «Если проснется медь Трепа» (фр.)- парафраз строки из знаме-
нитого письма А. Рембо к Полю Демени (15 мая 1871 г.) о поэте как
посреднике между человечеством и вселенной: «Если проснется, за-
поет медь горном, в том нет ее вины...».
** Trépas - кончина (фр.).
94

солютно стерильным городом, однако их современной
архитектуре можно позавидовать. Финские женщины,
они между 16-24 годами просто обалденные, но годам
к двадцати пяти, я не знаю, что с ними такое, они прова-
ливаются куда-то в самих себя, как в черную дыру, а к
тридцати годам их уже почти не отличить от мужчин, мо-
жет, потому что вкалывают куда больше. Лосось - наи-
вкуснейший. Ассамблея Интерпола - веселенькая, как
всегда (в Боливии ежегодный урожай листьев коки со-
ставляет 60 000 тонн, из которых 20 000 тонн попадает
в руки наркоторговцев). Это строго конфиденциальные
данные. Смотри у меня, а то, не ровен час, я лишусь при-
вилегий в Интерполе.
26.
Париж, 29 октября 1963 г.
Дорогой Пако,
Твое письмо двадцать дней пролежало на коврике
у дверей, но ничего, оно не скучало, к нему пристрои-
лись килограмма три корреспонденции, и что ни возь-
ми - об «Игре в классики». Пишут мужчины, женщины,
все больше молодые, из разных уголков Аргентины и дру-
гих стран нашего континента, пишут с таким пылом-
жаром, что не знаю, как выдерживают это конверты.
А уж какой шум-гам поднялся из-за книги в «Эль
Эскарабахо де Оро» - это, пожалуй, забавнее всего. До
отъезда в Вену я получил письмо от Арнольдо Л ибермана1,
он расхвалил меня до небес, назвал монстром, зверем
и прочая, модный нынче словарь для выражения
чувств-с. Следом пришло письмо от Абелярдо Кастильо,
более сдержанное, но не без восторгов. А теперь, по воз-
вращении, я прочел рецензию сеньоры Лилианы Хе-
кер2, - эта мутузит меня, прижав к канатам, - и еще одно
письмо от Либермана, где он сообщает об уходе с поста
соредактора в знак протеста против ее рецензии.
95

Словом, как видишь, задиристый агрессивный дух, на ко-
торый претендует роман, кое-где дает о себе знать.
Но давай сначала объяснимся, че. Я, судя по всему,
с определенным небрежением отнесся к первым рецен-
зиям, что ты послал, и если так, прошу пардону. Хотя,
к примеру, отзыв Гудиньо я читал не без волнения, как
и рецензию сеньоры Дианы Кастелар3, похоже, в «Де-
мокрасии». Похоже - потому, что на вырезке нет выход-
ных данных, ту же газетную вырезку мне прислала и сама
сеньора Кастелар вместе с очень теплым письмом, где
попутно говорит, что написала для «Истониума»4о хро-
нопах. Ты об этом знал? Подозреваю, что многие рецен-
зии просто затерялись на просторах Аргентины, по-
скольку в «Судамерикана» с информацией - не ахти как.
А существует ли еще это достославное агентство
«Газетные вырезки»? Слушай, в одном из номеров библи-
ографического журнала я увидел, что Антонио Пахес
Ларрайя (of all names*) проявил интерес к «Счастлив-
чикам» illo tempore**, это - в «Фиксьон»5, и неплохо бы
узнать, что говорит этот малый.
И еще: вчера в «Deux Magots»6 я встретился с мексикан-
ским художником Хиронельей7, он - хроноп каких мало,
так вот первое, о чем он сказал (помимо того, что «Игра
в классики» вызвала дикий переполох среди мексикан-
ской литературной братии), так это о том, что в Мексике
обретается некий аргентинец по фамилии Пьяцца, кото-
рый вроде бы перечитал решительно все, что я написал,
и даже много чего сам написал обо мне... Значит, - выно-
сим за скобки мое бахвальство, - у меня есть полное пра-
во предполагать, что в самых разных странах появились
отдельные рецензии или заметки и какая-то их часть по
понятным причинам исчезает бесследно. Если честно,
это не имеет особого значения, тем более, когда возни-
кает Гиано8 и, бряцая словами, выносит приговор: «Игра
в классики» - жуткая чушь. Ну и гад, че! У меня нет ни ма-
* Здесь: не больше не меньше, только его не хватало (англ.).
** Тем временем (лети).
96

лейшего желания пускаться в рассуждения насчет его вы-
сокопарной белиберды, отмечу лишь одну вещь, на кото-
рую и ты наверняка обратил внимание, и в чем, по сути,
заключается самое большое заблуждение этого надутого
индюка. Когда Гигшо заявляет, что в художественном пись-
мен слаб и намного уступаю Маречалю, он, собственно,
расписывается в том, что не читал или ни хрена не понял
в столь обширной Мореллиане9, где чуть не через раз го-
ворится, что «стили» уже давно покрыты плесенью, что
надо начинать с чистого листа, и т.д. Он воспринял
«Игру» (практически почти все спотыкаются на этом,
прямо беда), как еще одну книгу в общем потоке, не бо-
лее того. Не увидел, что это - преднамеренный слом, не
уразумел, что, плохо ли оно или хорошо, а книга моя пы-
тается вспороть историю испаноязычной литературы.
С ним произошло то же, что и с критиками времен
Сервантеса, которые, столкнувшись с живым, самобыт-
ным языком «Дон Кихота», посчитали это полным про-
валом в сравнении с дистиллированным слогом «Пер-
силеса и Сихизмунды». Такое, полагаю, случалось всегда
и всюду. Я не знаком с критическими работами об
«Улиссе», но смею думать, что и там не лучше. «Мистер
Джойс пишет плохо, коль скоро не пишет на языке наше
го клана, как Томас Харди или Джон Голсуорси...»
Да, есть, над чем посмеяться день-другой. А что до
Лилианы Хекер, она бесспорно умна и даже очень, но
в том и закавыка, что всего лишь умна, а посему, не чуя
подтекста, не заглядывая вглубь, берется утверждать, что
особенности чтения «Игры» и все то, что она называет
отдельными «историями» и «мешаниной» (у меня нет под
рукой ее рецензии, но вроде бы так), - собрано a posteriori
и приляпано к книге как ненужная добавка, избыточный
продукт. Да бог с ней, кто так считает, тот все еще в мир-
ке Энрике Ларреты. Барышня сердится, укоряет меня
в глупости (она права, но только глупостью она называет
во мне то, что ее ум не способен ухватить, определить
и классифицировать), но вместе с тем, говорит и толко-
вые вещи. И потом - это самый детальный и вниматель-
4 Хулио Кортасар
97

ный разбор моей книги, какой мне довелось прочесть.
Я предпочитаю ее рецензию потоку писем, где сплошные
дифирамбы, а их отправителям, в конечном счете, глав-
ное - заполучить какого-нибудь кумира, божество. Я в ка-
честве божества - ну, полный караул. <...> А правда ли,
что Борхес вступил в партию консерваторов? Как гово-
рится, чтобы стало дополна, наша бабка родила...
Про «Игру в классики», пожалуй, хватит, мы сыты ею
по горло.
Поговорим лучше... о «Конце игры» (Нарцисс был
Святым Франциском рядом с тем, кто сейчас тебе пи-
шет). Но куда деваться, ты задаешь вопросы, а я - отве-
чаю. В другой раз непременно поговорим о чем-нибудь
более увлекательном, а сейчас нам бы все утрясти по это-
му сборнику. Я очень рад, что книга выйдет не осенью,
а в числе новинок 1964 года. Не стоит попусту раздра-
жать издателей. Обложку обсудим, когда захочешь. А те-
перь о проблеме «распроданных книг». Я, право, не ду-
мал - не гадал насчет «Счастливчиков», но касательно
двух других моих книг - можно было предвидеть. Меж
тем политика «большой паузы», которую проводит
«Судамерикана», это, на мой взгляд, полная ерунда. Я до-
волен, что ты в принципе договорился с Л.Л.Л. относи-
тельно моих рассказов. В противном случае это было бы
досадным неразумием. Может, для пользы дела я выска-
жусь по этому поводу в официальной форме? Нам это за-
просто, поверь. Как только мне сообщат, что мои книги
разошлись, то есть меня официально уведомят, что на
данный момент я out of print*, мы будем просить о немед-
ленной допечатке тиража. Пусть они обсудят, обдумают
и приведут свои резоны. Лично я считаю, что книга
должна быть представлена на рынке, а хорошо ли плохо
она продается, это другая песня. Я сейчас говорю как чи-
татель и как автор.
Морис Надо10 планирует устроить презентацию
в «Lettres Nouvelles» моих хронопов с предисловием
* Распродан (англ.).
98

Алехандры Писарник11 (очень яркое и тонкое). Полагаю,
что они обратятся к тебе с просьбой об официальном
разрешении.
А теперь перехожу к теме весьма деликатной, но хочу,
чтобы ты был в курсе, поскольку все это за гранью при-
личия. Галлимар, как тебе известно, рассматривает во-
прос об издании «Игры в классики», книга в машинопис-
ной рукописи была отдана Роже Кайюа ровно год тому
назад. Но ты не мог знать (теперь узнаешь!), что Кайюа
ее не читал по той простой причине, что ему не по силам
прочесть на испанском языке то, что хоть сколько-нибудь
нарушает синтаксические строгости, кои в большом по-
чете в прозе Борхеса. Словом, сеньора Моник Ланг, от-
ветственная за латиноамериканские издания и пылкая
до невероятия поклонница «Armes secrètes»12, совсем не-
давно рассказала моей хорошей приятельнице, что
Галлимар вряд ли издаст «Игру», так как Роже Кайюа на-
строчил на нее отрицательный отзыв, то есть наложил
свое вето. Знаешь, как действует этот механизм? Первая
шестеренка of course начинает вращаться в Б. А. И зовет-
ся она, если тебе угодно, командой «Эль Сур», там народ
умственный, они ревнители-пристойной-литературы-без-
непечатностей. Вернее, все это сводится к Delenda est со-
munismus*. Та забавная история, которую ты рассказал
о В.О.13 несколько месяцев тому назад, подстать всему,
что происходит с «Игрой». Кайюа в Париже - это В.О.
в Аргентине. Он здесь ревностно выполняет все их ди-
рективы. Ему, наверно, переслали рецензию Гиано и за-
одно приписали, что я отъявленный коммунист с остры-
ми кровавыми когтями. А для Галлимара мнение Кайюа -
закон, и этот приговор гробит книгу for ever and ever**.
Но все это меня мало пугает, мы таким образом высво-
бождаемся из щупальцев осьминога на Sebastien Bottin
(пардон, смею уточнить, что это улица, где обретается
* «Коммунизм должен быть разрушен» (лат.) - парафраз
«Карфаген должен быть разрушен».
** На веки вечные (англ.).
4- 99

NRF14, вдруг ты запамятовал) и можем передать книгу
Морису Надо или Максу Полю Фуше15, они-то издадут ее
с при-ви-ликимудовольствием, уверен. Однако ты должен
быть в курсе, мало ли, а я настроен лично встретиться
с Кайюа, чтобы высказать ему на голубом глазу все, что
я думаю о так называемой демократии аргентинских ско-
товодов. Он у меня позеленеет с досады, потому что на
сей раз я намерен отступить от своих правил и пойти
в контрнаступление. (Подумай, я пишу тебе все это, а тем
временем в «Figaro Littéraire», не больше не меньше, по-
явилась потрясающая статья Грэма Грина о Кубе. В.О.
проглотила бы, как горячую котлетку, текст своего идо-
ла и к тому же ревностного католика. Пусть, наконец, по-
верит, что на Кубе дети не замерзают на улице.
В заключение: не подумай, что я все прохаживаюсь
насчет В.О. из-за моей неприязни к ней. НЕТ, Пако, нет
и нет. Это - знаковое, это - боль, это страшная беда на-
шей несчастной страны, где даже самые лучшие ее пред-
ставители лишь со страху, лишь из-за дурацких предрас-
судков готовы пойти на всяческую низость во спасение
всяческих трухлявых манекенов. Не считай, что я по
злопамятству. Этого нет и в помине. На самом деле
(я знаю это даже во сне) у меня в этом подлунном мире
есть лишь один злейший враг, и зовут его Билли
Петроль16, он навсегда отправил в нокаут Хусто Суареса17.
Такое не прощается, че.
<.. .> А теперь, чтоб тебе до конца понять, что такое на-
стоящая научная фантастика, рассказываю: вчера мне
звонит одна дама и захлебываясь, чуть не рыдая, едва вы-
говаривает, что на Луне высадились разом четыре кос-
монавта, я - к радио, и правда, подробности, репортажи,
восторги... Но чую что-то подозрительное, мой энтузи-
азм несколько охлаждается. Однако это было так чудес-
но, что к ужину (уже не купить газету, и веришь одному
радио, которое передает все новые и новые детали) мы
пригласили эту нашу приятельницу, которая на радостях
явилась к нам с двумя бутылками шампанского. Мы вы-
пили за космонавтов, размечтались, нет слов, и под ко-
100

нец узнали, что это - радио-сериал. Но ты бы слышал, ка-
кие у нас звенели потрясающие тосты!
Самый нежный привет Саре. Аурора крепко вас обни-
мает, а я жду, когда ты под настроение мне напишешь.
Обнимаю от всей души.
Хулио.
27.
Париж, 20 ноября 1963 г.
Дорогой Пако!
Твое письмо от 13 ноября - такое большое и чудес-
ное! - пришло почти следом за гранками1, а часа через
два явился Патрисио Эстеве, и в ходе нашей беседы вдруг
выяснилось, что он готов передать тебе лично то, что по-
лучилось в итоге моих двухнедельных мучений. Я должен
сказать тебе столько всего, что вряд ли хватит одного
письма, но меня вдохновляет, помимо всего прочего, от-
крытка Фассио, которую я получил сегодня утром, она
просто прелесть! Мир - это лишь маленький коврик, че!
Подсказал бы, с чего начать! Как я завидую Патрисио,
он с тобой увидится, вы поговорите... Рвануть бы к вам,
провести в городе день-другой, но так, чтобы никто об
этом не знал, кроме тебя с Сарой и Фассио... Скажи, из-
дательство случайно не оплачивает такие поездки? А то
бы выслали пять-шесть бонусов в KLM2? Я и вправду не
знаю, с какого бока подступиться, старина. Лучше, пожа-
луй, просмотрю твое письмо еще разок и буду отвечать
по порядку, а там, глядишь, все само и выстроится.
Итак, объявляю закрытым коллоквиум, посвященный
обидам, досадам и прочим подобным вещам. Ты правиль-
но ставишь вопрос: «Неужто тебе не понятно, кому зе-
лен виноград?» Слушай, мне и в голову не приходило,
зато теперь, конечно, понимаю, но и ты будь начеку, не
зря сказано: «Хватай лом - идет Мом3».
101

А пока мы уже имеем рецензию Мурены4 в «Куадернос»,
я ее еще не видел, но один услужливый приятель, - та-
кие всегда найдутся, - сегодня утром поспешил переска-
зать мне все по телефону. Сдохнуть не охнуть, дружище.
Это как раз про лису и виноград. Ты прав, хитрому лису
Мурене наш виноград решительно зелен... У них там, на
улице Виамонте, мало что вызревает. (Они не перееха-
ли? Да, похоже, переехали. Но как были, так и остались
кислыми до оскомины.)
Зато какая трогательная и милая рецензия Гудиньо
Киеффера. Ты прав, тут определенно чувствуется какая-
то робость, он сам признается в этом в письме, которое
прислал вместе с вырезкой из журнала. Гудиньо никак не
очухается от «Игры в классики», но это ему не помеша-
ло понять в ней очень многое. То же могу сказать и о
Диане Кастелар (она написала прелестную рецензию
о хронопах, и ты просто обязан послать ей букет роз или
жасмина). Как вижу, ты не знаком с ее статьей об «Игре»,
если тебе любопытно, я пришлю, мне, собственно, ни
к чему коллекционировать все эти вырезки. (Аурора об-
наружила одну, совсем, правда, крохотную, в моей крос-
совке. Разве это дело?)
Знаешь, Пако, мне очень неловко, что с каждым разом
я строчу все больше страниц, где только и разговору, что
о моих книгах, но с ними такая морока, столько нере-
шенных проблем, что у меня просто нет другого выхода.
Сумеем ли мы когда-нибудь поговорить с тобой, к приме-
ру, о Дэшиле Хэммете5, вот кто молодец, умел быть не-
многословным !
Хоть бы все сбылось, че, ты не представляешь, как мне
обрыдло пялиться в «зеркало» из 51 клавиши (то есть
в «Ремингтон», который не без наглости именует себя
«Quiet-writer»* sic). Одним словом, я все время пристаю
к тебе, но, пойми, так бы хорошо развязаться со всем по-
скорее.
* Здесь: печатающий бесшумно (англ.).
102

ГАЛЛИМАР: Есть новости, и почти сенсационные.
Начну с «amende honorable»*: у меня случился разговор
с Кайюа в одном из коридоров ЮНЕСКО, и я понял, что
стал жертвой ложных слухов. Это мне наука - нельзя так
безоглядно доверять слишком восторженным приятелям
(подружкам в данном случае). Дамочки не поняли, что
речь всего-навсего о том, в какой серии лучше издать
«Игру в классики», никто не думал ее отклонять. Кайюа,
оказывается, лишь сказал Галлимару, что «Игру» логич-
нее издать в «Du monde entier», а не в серии «La croix du
Sud»6, ибо по своему духу «Игра» бесспорно космополи-
тическая книга. Ну, это, как ты понимаешь, совсем дру-
гое дело. Есть кое-что еще. Два дня назад звонит Кайюа
и говорит, что срочно хочет увидеться со мной. Желая
продемонстрировать свое расположение ко мне, он все
таки признался, что у Галлимара действительно были со-
мнения насчет «Игры в классики», но вместе с тем ему
не хотелось выпускать книгу из рук. Резоны? Четыре от-
зыва с весьма критическими высказываниями разного
свойства. В основе - все то же затрепанное представле-
ние о романном жанре, а отсюда и раздражение по по-
воду «заморочек» в моей книге. Кайюа, как ты знаешь,
ее не читал, и я объяснил вкратце, почему критика тако-
го свойства кажется мне нелепой. Вроде бы, усек. Ты
меня знаешь, в подобных ситуациях я позволяю себе изо-
бражать этакого баловня судьбы, веду себя так, что эти
люди начинают думать, будто и впрямь окажут мне вели-
кую услугу, если не они издадут мою книгу. (На сей раз
мне придал куражу звонок из издательства «Seuil», они
звонили за несколько часов до нашей беседы с Кайюа
и всячески прощупывали почву насчет книги). Одним
словом, Кайюа пообещал, что теперь, когда у него есть
более четкое представление о замысле и структуре
«Игры», он снова будет говорить о ней с Клодом
Галлимаром. Voilà pour le côté français**.
* Публичное покаяние (фр.).
''* Вот они, французские штучки (фр.).
103

ТЫ ПИШЕШЬ, ЧТО НЕКИЙ ШВВД ПРОСИТ мои
КНИГИ? Но, старик, они там читают по-немецки, вот
и пошли им чудесный томик рассказов «Das Besetze
Haus»7, который мы только что получили от «Luchterhand
Verlag»8 и который, кстати, прекрасно издан. Моя пере-
водчица говорит, что через неделю-другую закончит ра-
боту над «Счастливчиками» и готова переводить второй
сборник рассказов и хронопов. Как видишь, шведам есть,
чем заняться.
РИЦЦОЛИ9. Ты получил книгу? Что это за «поэт-
лауреат»? Они, никак, рехнулись? Я представления не
имею об издании, да и вообще почти забыл о нем. Коль
скоро мы завели речь об итальянцах, то Итало Кальвино
сказал, что «Einaudi» собирается выпустить «Счастлив-
чиков» в 1964 году. Да будет благословен Агнец Божий.
КНОПФФ10. Спасибо за их письмо. Я уже написал об
этом Блэкберну, пусть знает. И, коль скоро ты проявляешь
такой горячий интерес к англосаксонской перспективе,
я готов доложить обо всем, что мне известно. «Pantheon»
в бешенстве, перевод «Счастливчиков» тянется уже целую
вечность. Они пишут, что мне как автору нанесен мораль-
ный ущерб, что очень ждут «Игру в классики», хотят по-
знакомиться с ней и, вероятнее всего, купить на нее
права. Есть у них и вторая возможность: издать сборник
рассказов, тогда мой литературный агент сумеет догово-
риться с «Knopff» или с «Atheneum» насчет «Игры». Как
видишь, кое-что путное может там получиться. Что каса-
ется «Souvenir Press»11... ОСТОРОЖНО, че! Я рад, что ты
сам о нем вспомнил. И вот почему: пять дней назад я слу-
чайно встретил на улице одного голландского романиста,
который вроде бы жил в Лондоне, его фамилия - Линдт.
Он рвал и метал, узнав, что «Souvenir» купил права на мою
книгу. Ругал издательство последними словами и еще про-
ехался насчет их книг о яхтсменах и о гольфе... Мы, думаю,
сглупили, приняв условия этого издательства. Обидно, хо-
телось бы появиться в Лондоне в достойном виде.
ХРОНОПИО ЭСТЕБАН. Че, Эстебан на этой фото-
графии - чистый мафиози... А где МАТЕРИАЛЫ? Где?
104

Я жду, требую, негодую, наконец. Где МАТЕРИАЛЫ?
У меня руки-ноги отнялись, когда я прочел их письмо,
и если бы в Париже не все эти дела, я бы пребывал в та-
ком состоянии по сей день...
СООБЩЕНИЕ О ПЕРЕХОДЕ НА НОВУЮ СТРА-
НИЦУ.
Тык вот, раз нам не уйти от этого нудного занятия, раз-
говора о «Конце игры» (право, че, меня уже почти тош-
нит от этого письма), я бы хотел предстать перед тобой
на отдельной странице, так тебе, по-моему, будет намно-
го легче справиться с моими очередными безумствами.
Тут я говорю тебе чао, ты, небось, давно этого чаешь...
но все-таки продолжу, пока не свалюсь с ног.
PLAY'S END*
Думай, что хочешь. Наша миленькая игра только на-
чинается. Вот, к примеру макет обложки. Сделал ее
Эдуардо Хонкиерес12, думаю, тебе это имя знакомо, хотя
он давно уехал из Буэнос-Айреса. Мне кажется, что обло-
жка будет просто замечательная, но только в том случае
если:
1. Рисунок сфотографируют или воспроизведут так,
чтобы не пропал мягкий переход черного в серое.
Хонкиерес - человек очень категоричный: если цвета бу-
дут точными, тогда он застрелится. Ведь понятно, что
сразу уйдет ощущение глубины, которое создает сосед-
ство серых полос с насыщенным черным.
2. Буквы на макете - это, разумеется, поставил
Хонкиерес, обозначив порядок действий. Если ты не
против такой обложки, тогда есть три варианта, где нам
поместить название. Лично я хочу, чтобы буквы не нале-
зали на рисунок, который мне очень нравится. Одним
словом, мне нравится именно этот оригинал-макет. Но
шрифт заголовка, на мой взгляд, слишком крупный, и я
подчеркиваю, он не должен быть крупнее, чем на маке-
те, пусть ваш художник учтет.
* Здесь: Конец игры (англ.).
105

3. Образец желтого, который я тебе посылаю, может
быть фоном. Черное на таком желтом всегда смотрится
замечательно. Мои имя и фамилия, а также Изд.
«Судамерикана» тоже пусть дадут черным. Хонкиерес хо-
чет, чтобы название книги было сочно-красным с уходом
в лиловое. Он обещал показать образец, который я при-
ложу к макету, если успею получить от него.
Ну ладно, посмотри внимательнейшим образом этот
эскиз и скажи честно, как он тебе. Если ты с ним согла-
сен, то думается, справедливости ради, надо послать
Хонкиересу обложку, тогда будем знать, доволен ли он
соотношением рисунка и шрифтов. Договорились?
PLAY'S END MY FOOT
У тебя еще были какие-то иллюзии. Нет, брат, теперь
перейдем к тексту. На твое счастье, здесь не очень мно-
го. Набрано прекрасно. Вот вопросы, которые мы долж-
ны с тобой снять:
Стр. 33. Типография сердится из-за этой Lila, Lila.
Пусть успокоятся. Я понимаю, что для глаза это не слиш-
ком красиво, зато ухо блаженствует. Я вертел и так
и эдак, но без толку. Пусть остается, как есть, если ты
только не рухнешь на пол и не объявишь мне бойкот или
что-либо в таком же роде.
Стр. 40. На этой странице много правки, так что очень
прошу, проследи, пожалуйста, особо, что у меня в итоге
получилось.
Стр. 59. Ну, заменил 103 знака на 93. Это что, суще-
ственная разница? Знаешь, в «Менадах» я нашел нема-
ло слабых мест, и пришлось поправить больше, чем
в других рассказах, которые, по-моему, очень и очень.
Прости, я конечно должен был все это сделать в руко-
писи, но куда деваться, читаешь, думаешь, что все хо-
рошо, а в последний час чего только не вылезет, жут-
кое дело. Но при всем при том, у меня не так много
правки.
* Здесь: Конец игры? Дудки, как бы не так! (англ.)
106

Стр. 64. В доказательство - пример: я прозевал, что
подряд идут «неспособный», «способный на», «неспо-
собные». И в середке заменил на «готовый». Осталась
дырка, но реши сам, как это поправить.
Стр. 69. Тут много изменений... и я каждый раз под-
считывал, чтобы не создавать лишних проблем.
Стр. 134. Я и грамматика, сам понимаешь... А почему
здесь убрали запятую? Почему? Решай сам.
Стр. 168. Пако, тут я внес кое-какие изменения в текст
и, по-моему, стало лучше. Но умоляю, проследи внима-
тельно в сверке, а то, чего доброго, проскочит новая
опечатка, и все аксолотли13 вывалятся на пол. Учти,
в этом цикле все, практически все зависит от ритма, от
сохранения баланса между фразами. Если пропадет хоть
одна запятая, все нарушится и полетит к чертям соба-
чьим. Вот почему я прошу, прояви особое внимание
к этой страничке в сверке.
Стр. 182. Знаешь, послав тебе эти тексты, я не учел
одну вещь. В них все еще благоденствует это тире, кото-
рым я слишком щедро пользовался в моей прозе и в ко-
тором теперь не вижу смысла (скорее всего, это у меня
от английского, можно от этого отказаться безо всяко-
го ущерба). Проще говоря, я упраздняю тире и заменяю
его запятой. Но оно занимает больше места, значит, воз-
никнут дырки. В таких случаях пусть текст скажет «чуть-
чуть меньше», чем «чуть меньше».
AND THIS TIME IS THE END OF THE PLAY, YES, SIR*
Не-ет! Еще совсем немного. Я думал-гадал, что делать
с хронологией в этой книге. Мне совсем не нравится, ког-
да под каждым рассказом ставят дату. (Ты, разумеется, ни-
чего подобного мне не предлагал, но так обычно делает-
ся в посмертных изданиях, что не без смысла). С другой
* Вот теперь конец игры, да, сэр! (англ.)
107

стороны, могут заподозрить, что мы все это извлекли не-
весть из каких сундуков после «Игры в классики». Вот
чего бы никак не хотелось! Короче, я написал странич-
ку, а ты погляди, что получилось. Это может идти, как от
автора, или просто на суперобложке, где вместо подпи-
си поставим мои инициалы. И тогда мы увернемся от
этой затасканной суперобложки с неизменной информа-
цией об авторе и его произведениях. Как это тебе, ска-
жи! Я перепишу текст на отдельной странице.
Если тебе он не понравится сам по себе или как текст
для суперобложки, не страдай, я от него тоже не в вос-
торге. А не лучше, если издатель возьмет на себя труд
объяснить в той или иной форме, что тут у нас с хроно-
логией. В любом случае мой вариант текста все-таки по-
может найти должное решение.
Ну ладно, у меня еще немало вещей, о которых надо бы
поговорить с тобой. Есть одна, строго конфиденциально-
го характера, потому что никак нельзя, чтобы это попало
(а так оно уже случилось по вине одного журналиста
в Буэнос-Айресе) в газеты. На сей раз, похоже, Бунюэль
действительно намерен сделать картину по «Менадам»14.
Такое совпадение, вот было бы здорово! Разве нет? Дело
вот в чем: испанская цензура спустила всех собак на
Бунюэля, и он решил для собственного спокойствия за-
кончить во Франции работу над новой версией15
«Mémoires сГ une femme de chambre»*. И вот на днях ко
мне пришел испанский продюсер и сказал, что Бунюэль
думает ограничиться лишь «Менадами», ибо на сей раз ис-
панская цензура не увидела ничего предосудительного
в том, что восторженная публика учиняет кровавую рас-
праву над дирижером оркестра и его музыкантами. Че,
к счастью, я не вставил в рассказ ни одного епископа...
Словом, меня просили назначить сумму гонорара и обе-
щали списаться со мной в ближайшем времени, потому
как съемки начнутся в феврале. Нет нужды говорить, что
* «Дневник горничной» (фр.)- фильм Л. Бунюэля (1964).
108

если я подпишу контракт, то сообщу тебе незамедлитель-
но, чтобы «Судамерикана» как-то использовала все это,
если сочтет нужным (скажем, написать на рекламной ман-
жете LUÍS BUNUEL WAS HERE или LAGE D'OR DU
CONTE ARGENTIN*, a еще лучше - КАННИБАЛЫ
ЗАВОЕВЫВАЮТ МИР, словом, что-нибудь в этом духе).
Пако, пиши, не откладывай надолго, и тогда мы суме-
ем поговорить о других вещах. Мне бы так хотелось рас-
сказать тебе о недавно прочитанных книгах, о моей по-
ездке в Мантую и Бергамо, о последнем совершенно за-
мечательном фильме Алена Рене16, погляди, какой у нас
богатый тематический список. Но сейчас, после такого
письма, у меня спина согнулась, как от мешка с мукой.
Спасибо тебе за все еще раз (как это плохо у меня полу-
чается) и передай наш нежный привет Саре. Держись,
обнимаю тебя изо всех сил.
Хулио.
28.
Париж, 23 декабря 1963 г.
Дорогой Пако,
Старик, а это роковое молчание? Что сие означает?
Я послал с Патрисио Эстеве письмо под стать «Общест-
венному договору», ясное дело, не по значимости, кто
бы спорил, но хотя бы по длине. И что же? В качестве
единственной и скромненькой награды я имею косвен-
ное подтверждение в том, что ты его получил. Лопес
Льяусас написал мне, что оригинал-макет обложки вам
понравился, только и всего. Но знаешь, после такого
молчания задрожит с обиды даже Сфинкс в Гизе, да, тот
самый, что красуется во всех фильмах, где пески
* «Луис Бунюэль был здесь» (англ.) или «Золотой век аргентинско-
го рассказа» (фр.).
109

и Элизабет Тейлор. Я беспокоюсь, не захворал ли ты, но
стараюсь отмахнуться от этой мысли. Никто не вправе
болеть летом, а ты и подавно. Дозволяю тебе легкую про-
студу в июле-августе, не более того.
Допускаю, что ты в полном замоте или все же начал
писать мне письмо, которое пока еще странствует по
всем твоим карманам как рабочий муравей (всем извест-
но, что любой истинно уважающий себя человек одева-
ется так, чтобы было, по крайней мере, шестнадцать кар-
манов, если он при жилете). Я хорошо знаком с твоими
письмами, и некоторые весьма напоминают Понсона дю
Террайля, всегда понимаешь, что «продолжение следу-
ет», да так оно и было, ты даже опускал их в почтовый
ящик, причем с таким величием на лице, что мне не воз-
высить это словом, как написал бы твой нелюбимый
Бьой Касарес. В общем, я не знаю что и думать, и вот
строчу тебе эти строки; окуни их в бокал сидра1, если они
придут вовремя, и дай прочесть Саре, и вы оба восклик-
ните, какой любезный у нас друг, этот Хулио, помнит
о Новом годе, хотя лучше бы вспомнить попозже, числа
28. Но тогда уже ничто не поможет, ни люди, ни боги:
письмо не придет в Буэнос-Айрес раньше третьего или
четвертого января. То есть, когда сидр превратится
в миллион пузырьков в какой-нибудь бухточке Ла Платы.
Happy New Year и т.д. Best Wishes и все такое. Ничто
не может так испортить мне настроение, как эти дурац-
кие даты. Но я, подчеркнем, пишу не по случаю Нового
года, а потому что весьма обеспокоен. И такое беспокой-
ство может отравить мне жизнь, да и отравляет уже...
Слушай, пошли мне, по крайней мере, какую-нибудь от-
крыточку, из этих, знаешь, с разноцветными колоколь-
чиками, не будь бесчувственным, подай знак, что ты жив
и т.д. Неужто ты молчишь, стараясь быть достойным са-
мого Иполито Иригойена2? У нас теперь Ильиа, че, дру-
гие времена и, стало быть, другие mores*. Отреагируй
* Нравы (лат.).
по

как-то, Пако, я знаю, что это тяжко, но сделай усилие.
Сделай во имя твоего поколения, твоего квартала, нако-
нец. (Это напоминает мне чудный плакат, который я как-
то видел в Мендосе3 году в 44-м, когда местная команда
«Талльерес» играла против Сан Хуана4. Болельщики на-
рисовали огромный плакат, который гласил: НЕ БОИСЬ,
ТАЛЛЬЕРЕС. Вот это лаконизм, че! (Правда, они прои-
грали со счетом 6:1, это да.) Ну, так, больше ни единой
строки, потому что ты их не заслуживаешь. Поцелуй
Сару, мы с Ауророй обнимаем ее крепко. А ты, Сара,
крепко поцелуй и обними Пако по тем же причинам.
У нас здесь множество всяких сплетен, но сейчас не вре-
мя, это письмо о моих переживаниях, че. Вы, уверен, от-
несетесь к этому с сочувствием.
С любовью.
Хулио.
111

1964
29.
Париж, 5 января 1964 г.
Мой дорогой Пако,
Не знаю, право, когда, наконец, смогу написать тебе
письмо, где не будет ни слова о моих книгах. Честно го-
воря, и на этот раз не получится. По случаю новогодних
праздников десятки и десятки хронопов со всех концов
Америки прислали мне чемоданы писем, и многие из них
заслуживают хотя бы нескольких ответных строк. Вот
и представь - куча конвертов, я целый день за машинкой,
настроение отвратное. Из всех писем самое уморитель-
ное, вне сомнения - от некой сеньориты из Мендосы.
Для начала она, жестокосердая, заявила, что раз все кру-
гом говорят, что «Игра в классики» - это сплошное бес-
стыдство, она ее вообще не возьмет в руки. Далее следу-
ют трогательные мольбы, чтобы во имя моих прежних
вещей (которые она абажает до бизумия) я впредь не пи-
сал «скандальные книги и всякие бестселлеры, которые,
само собой, делаются в сговоре с издателями (sic)».
Знаешь, раз дошло до таких страстей, значит, я возна-
гражден, как и не мечталось. Я, конечно, отвечаю на
письма совсем другого рода, тем, кто воспринял мою
книгу, ну, скажем, будто ударили наотмашь прямо по мор-
де. Такие письма нельзя оставить без ответа, и, поверь,
этим людям я пишу с превеликим удовольствием, одна-
ко дни бегут, времени нет ни на что, не читаю, не брожу
112

по любимым улицам, и пью столько мате, что Аурора
пророчит мне гиперпарагвайский цирроз. Кто знает, мо-
жет, и я загублю жизнь «par délicatesse»1...
Нет нужды говорить, что, прочитав о твоей одноакт-
ной драме с четырьмя действующими лицами, мы про-
сто свалились со смеху на ковер и катались, точно разы-
гравшиеся тюлени. Кульминация рецензии, конечно,
в этом Н-ЕЕ-Т! Я НЕ ЖЕЛАЮ ЧИТАТЬ ТАКО-ОЕ! И вдо-
бавок гипотезы моего финала. Кстати, на Кубе и в Мек-
сике рецензия Э.А.М.2 вызвала усмешки и возмущение,
что, надо полагать, не входило в планы автора.
Спасибо за критический отзыв Рамы, я совершенно
с тобой согласен и считаю, что в его статье есть два по-
ложительных момента, хотя под конец он, бедняга, пол-
ностью запутался. Не помню, говорил ли я тебе, что
Марио Бенедетти3 опубликовал две рецензии подряд
в «Ла Маньяна» (от 14 и 24 ноября). Обе - отличные, безо
всяких «но». Там нет глубокого анализа, зато видишь, что
он «вчувствовался» в книгу, и меня это проняло. Кроме
того, мне сказали, что «Эль Сур» обратился с просьбой
к Ане Марии Барренчеа4 написать об «Игре в классики».
Надеюсь, тут я особо порадуюсь, ибо все тумаки, кото-
рыми Ана может меня наградить, будут не по зависти или
с досады, как в известном тебе случае, и главное, это бу-
дет глубокий анализ, с серьезным намерением сделать
«cross-section»* книги.
Че, как хорошо, что тебе понравился макет, который
предложил Хонкиерес. Используй все свои рычаги, чтоб
мне прислали оттиск обложки: автор должен видеть, как
сочетаются цвета, какой шрифт... Хонкиерес, ты убе-
дишься, человек очень тонкий и ранимый, а в этих де-
лах из-за самой малой погрешности все летит к чертям
собачьим. Но, несмотря на эти заморочки, книга, наде-
юсь, будет удачной.
ГАЛЛИМАР: вот здесь есть кое-какие новости.
Я, по правде, должен бы писать напрямую Лопесу Льяусасу,
* Поперечное сечение, вскрытие (англ.).
из

а не докучать тебе, но тогда надо садиться за еще одно пись-
мо, отчего меня бросает в дрожь. И потом, тебе я пишу
с охотой, с удовольствием, а мои «официальные письма»
получаются одеревенелыми до противности, писать их
одна мука. Скажи откровенно, не пора ли мне безо всяких
экивоков пойти на «divortium aquarium»* и высказать
Л.Л.Л. все, что думаю, в официальной форме, или пока
воздержаться от ссоры (Бог свидетель, так ли сяк ли,
я пишу ему довольно часто) и по-прежнему забивать тебе
голову всем, что меня волнует. Ну ладно, речь вот о чем:
Первое: вопрос о royalties: здесь, я полагаю, все будет
так, как с «Тайным оружием», Галлимар должен платить
мне во франках, отчисляя «Судамерикане» соответст-
вующие проценты. На сей раз хотелось бы получить
аванс в Париже. С «Тайным оружием» не было никаких
затруднений, поскольку Галлимару было удобнее платить
мне «sur place»**.
Второй вопрос - более важный: думаю, что «Суда-
мерикана» должна обратить внимание Галлимара на
следующие моменты: а) с переводом наверняка возникнут
серьезные проблемы; б) автор, живущий в Париже,
может взять под контроль работу переводчика; в) книгу,
по убеждению автора, должны переводить два человека
(один пусть займется «нарративной» частью, а другой
«Мореллианой» и близкими к ней текстами), иначе
перевод затянется года на два, если не на три. Я считаю,
что «Судамерикане» надо убедить Галлимара, пусть он
непосредственно свяжется со мной на предмет решения
этих вопросов. В противном случае, они отдадут роман
какому-нибудь мосье, тот мало что поймет, и года через
четыре, не раньше, выдаст непотребный перевод, и все
коту под хвост. Я уверен, что Галлимар с радостью
сколотит команду переводчиков под моим надзором. Но
чтобы так оно и вышло, вы сами подбросьте им эту идею
(хорошо бы в виде предварительного условия, если сие
* Водораздел (лат.). Здесь: объясниться начистоту.
** На месте (фр.).
114

возможно); при том бедламе, что царит в доме Галлимара,
они наверняка примут самое худшее решение. А ежели
им напрямую сказать, что автор готов облегчить работу
переводчиков, что, установив с ними постоянный
контакт, он будет делать свои замечания на полях
перевода. Галлимар, уверен, немедля ухватится за это. По
правде, мне бы лучше делать пометки до того, как начнут
переводить, а не ужасаться после, как оно случилось
с американским переводом «Счастливчиков», который,
откровенно говоря, из рук вон.
АНГЛИЯ: Знаешь, твой вопрос очень кстати. Не
помню, писал ли я в предыдущем письме о больших
сомнениях по поводу достославного издательства
«Souvenir Press» (ты сам мне говорил о нем).
Если у них нет намерения или права заняться моей
другой книгой, попробуй прозондировать ситуацию
в «Hutchinson». На всякий случай, мало ли, сообщаю две
вещи: Карлос Фуэнтес написал мне из Мехико, что
прочел две лекции по ВВС, где подробно говорил о моих
творениях. Реакция: профессор Дж. М. Коэн, специалист
в области испаноамериканской литературы, попросил
у него все мои книги. Фуэнтес переложил это хлопотное
дело на меня, ну, а я, само собой, - на тебя, потому как
Коэн, похоже, уже переговорил с А.М. Heath and Со Ltd,
литературным агентством, откуда я только что получил
пылкое письмо с предложением «раскрутить» мои книги
в туманном Альбионе. Я, разумеется, объясню им, что
они давно и должным образом раскручены издательством
«Судамерикана», но, так или иначе, из письма ясно -
в Англии теперь благоприятный климат для аргентинской
литературы.
Хорошо бы какое-либо тамошнее издательство взялось
выпустить сборник моих рассказов или «Игру в классики»,
тогда, наконец, у меня возникнет чудесный повод съездить
недели на две в Лондон и увидеть Пьеро ди Козимо5
в Национальной галерее. Об этом, конечно, ни слова
Лопесу Льяусасу, тут ему логики не найти. В любом случае,
сделай милость, постарайся, пусть «Судамерикана» вышлет
115

мистеру Дж. M. Коэну мои книги по адресу: 38 Bark Place,
London W 2. Фуэнтес говорит, что этот Коэн -литературный
критик, он активно пишет о латиноамериканской
литературе в «Sunday Times» и считается «главным
промоутером наших книг в Англии». Словом, надеюсь,
«Судамерикана» поможет тебе в налаживании контактов
с тамошними издателями, если для начала свяжется
с Коэном и пошлет ему книги. Я со своей стороны напишу
ему пару строк и сообщу, что книги из Б А уже отправлены.
Я бы послал сам, но у меня практически нет ни одно-
го лишнего экземпляра. И чтобы не разориться вконец
на почтовых расходах, в письмо я вкладываю еще одну
страничку с официальным прошением в Дирекцию вы-
слать книги и мне, автору, так что, пожалуйста, передай
это кому положено. А если одновременно отправят по-
сылку непосредственно Коэну, мы только выиграем.
STOP THE PRESS*: Аурора пришла очень довольная
и говорит, что готова дописать эпилог к твоему драмати-
ческому изложению диалога двух известных нам персон.
То есть, после твоих «Трех мушкетеров» (хотя их тоже
было четверо) у Ауроры есть свои «Двадцать лет спустя».
И вот что мы имеем: Дамиан Байон6 получил вчера пись-
мо от своего нежного друга Манучо Мухики Лайнеса,
в котором тот выражает восторги и пишет, что не может
оторваться от «Игры в классики» и что находит книгу
весьма и весьма занятной, вот в таком, значит, духе.
Аурора, она в курсе всего, рада сообщить тебе эту но-
вость. А мне, по правде, без разницы. Че, ты читал Арно
Шмидта7? Этот немец чем-то нам сродни, то есть, он за-
конченный интеллектуал и в то же время в нем жизни
больше, чем у мартовского кота на крыше. Я читал его
«Scènes de la vie d'un faune»8 («Les Lettres Nouvelles»)
и один рассказ. И еще: встречался ли тебе paperback под
названием «Timeless Stories»**, это антология, которую
сделал Рэй Брэдбери. На мой взгляд, это самая лучшая
* Горячая новость; молнией - в печать (англ.).
** «Вечные истории» (англ.).
116

антология короткого рассказа из всех, что мне довелось
читать за последние годы. Если не сумеешь ее раздобыть,
свистни, я пришлю, а заодно могу и Арно Шмидта.
Париж очень красив, он весь припорошен легким
снежком, который выпал еще до Рождества, а сейчас под
наплывшими тучами, что твой Уистлер9! Мы пробудем
в Париже всю зиму, потому как с деньгами плоховато
и надо соглашаться на все, что предложит ЮНЕСКО.
Я много гуляю по правому берегу в районе Place Notre
Dame des Victoires. Здесь жил и умер Лотреамон10, и уму
непостижимо, как остро чувствуется его присутствие на
этих улицах, в тамошних кафе и особенно под крытыми
галереями. Вот, к примеру, La Galerie Vivienne, она все
такая же, какой он ее знавал в 1870 году. Там все по-
прежнему, та же дешевая штукатурка под мрамор, те же
лавчонки с подержанными книгами, где все замшело, те
же подозрительные подъезды, где лестницы ведут невесть
куда, в какуккго жутковатую черноту. Я часто перечитываю
Графа, и всякий раз после чтения сажусь в метро
и слоняюсь по его кварталу. Нашел дом, где он умер (там
теперь ресторан), а его «Песни» были написаны в другом
доме, который давно снесли. Может, я и напишу длинный
рассказ, где действие будет происходить именно в этом
квартале.
Я загорелся этой идеей, но боюсь подпасть под влия-
ние Лотреамона. Во всяком случае, его присутствие
должно здесь ощущаться по-особому, то есть, его самого
в рассказе не будет. Все это сделать очень нелегко.
Уже минул год, как мы побывали на Кубе, и я по-
прежнему привязан к этим людям причальным канатом,
как говорят они сами, тут уместно вспомнить псалмы
кубинских негров или их колдовство. Я не в курсе, получил
ли ты их издания, но как они работают - это чудо. Вопреки
сталинистскому прессингу (страшная, непреходящая
опасность любой революции) лучшие из них во главе
с Фиделем делают все, чтобы люди свободно могли
выражать свои мысли и чувства. Временами это уже
перебор: пакеты и пакеты книг и журналов самых разных
по цвету, по форме и по содержанию. Теперь, узнав, что
117

я в дружеских отношениях с Итало Кальвино, они просят
уговорить его, чтобы он прилетел к ним на конкурс Дома
Америк11 в качестве члена жюри по романному жанру.
Я уговорил, и он улетает туда на днях, вот бы мне вместе
с ним... Вчера, выкурив последнюю сигару и выпив
последний стакан бакарди, я сказал Ауроре: «Знаешь,
наверно теперь и оборвется мой "причальный канат"».
Но нет, я по-прежнему в Гаване, иду по набережной
и слушаю, что мне говорит этот невероятный хроноп
Лесама Лима. Здесь, в Париже, побывал Гильермо
Кабрера Инфанте12, которого ты, возможно, знаешь:
он опубликовал сборник своих статей о кино, вели-
колепные статьи, книга называется «Профессия XX
века», он юморист первоклассный и посему человек
очень серьезный и замкнутый. Подумай, сегодня на Кубе
не менее десяти превосходных поэтов и столько же
отличных романистов и мастеров рассказа. Совсем
неплохо для нашей Америки.
Была в Париже и Виктория Окампо, мне передали, что
она очень хотела поговорить со мной. Когда мы
встретились, Виктория чуть не задушила меня в объятиях.
Во время знатного ужина при свечах в недорогом ресто-
ранчике (из тех, где тебе приносят кусочек масла
и салфетку, редкость во Франции) лед, наконец, растаял.
К моей радости, Виктория повела речь о том, что ей
необходимо утрясти наши недоразумения. И тут вылезла
вся эта муть с Пепе Бьянко13 и его поездкой на Кубу, ну
и т.д. Виктория (при ее всегдашней зашоренности) по-
своему искренняя и прямая. Ей сказали, что я на нее зол
из-за Пепе, которого выдворили кубинцы, и она, понятно,
захотела объясниться со мной. Признаюсь, меня даже
растрогало ее желание изложить на свой манер суть дела.
Касательно моих возможных связей с кругом «Эль Сур»
я был непреклонен, а она достаточно умна, чтобы не
настаивать. Десерт был очень хорош (флан со сливками),
и наша тертулия закончилась в два часа ночи в номере
гостиницы, где Виктория прочла мне четыре главы из
своих мемуаров.
118

В заключение и чтобы ты убедился в том, как чудесно
представлена наша Америка в Париже, я тебе посылаю
ксерокопию стихотворения Андреса Авелино, посла Сан-
Доминго в Париже, который ни с того ни с сего собрал
всех доминиканцев у могилы Альфонсины Плесси14 (она
же Маргарита 1Ътье) и продекламировал вот такие стишки:
Крылатая фантазия
Давно мечтаю о чахоточной и светлоглазой деве,
с власами золотыми, как у любезной взору Магдалины,
с душою романтичной, как у Маргариты,
изысканной в манерах,
исхудалой, молчаливой,
совсем больной и бледной в синеву.
Пусть призовет меня в свою постель
и на греховном до безумства ложе,
смеясь и плача, меня согреет
своею горячей плотью бархатистой,
под шелками ночной сорочки.
(Перехожу прямо к финалу)
Пусть мне оставит обещанье,
которое исполнит непременно,
пусть в золоте кудрей возьмет с собой
мои стихи, пронизанные болью и тоской,
мои стихи, начертанные на шелку платков
средь сгустков крови и бацилл смертельных Коха.
вот так ее люблю я!
Ты, скорее всего, не поверишь, но КЛЯНУСЬ, это чи-
стая правда. И предоставляю в твое распоряжение
ЦЕНТРАЛЬНО-ДОМИНИКАНСКИЙ ИНФОРМАЦИ-
ОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ, главный редактор которого (тут
ты опять не поверишь), Др К. Каронья*, 117, Boulevard
Bineau, Paris. Вот теперь мы можем спать спокойно!
Наследие Рубена Дарио15 в хороших руках.
Крепко обнимаю Сару и тебя.
Хулио.
* Каронья - падаль, мертвечина (исп.).
119

30.
Париж, 13 февраля 1964 г.
Мой дорогой Пако,
Надеюсь, когда ты получишь это запоздавшее письмо,
Сара уже вполне оправится от своего тонзиллита и дру-
гих напастей, а коварные Уран и Асцендент1 оставят нас
в покое. Здесь, в Париже, мы тоже переболели и бронхи-
том, и гриппом, и ангинами, но постепенно выплываем
на поверхность, хотя я все еще кашляю как «Ancient
Mariner»2 с его Альбатросом и прочими делами. Виною
тому эти парижские галереи и крытые пассажи, которые
последнее время стали излюбленной территорией моих
бесконечных хождений (а причина-рассказ, очень длин-
ный, который я все мурыжу, и где все эти места присут-
ствуют). Нет ничего более мрачного, сырого, обветша-
лого и странного, чем Galerie Vivienne, Passage du Caire,
Galerie Sainte-Foy, и эти бесконечные проулки-закоулки,
по которым я брожу, вызывая к жизни дорогие мне тени,
и, само собой, тень Лотреамона, который, как ты знаешь,
жил и умер в квартале Биржи и этих галерей. В те време-
на они процветали, были в моде, и вряд ли тогда можно
было подхватить там такой грипп, от которого никак не
отделаться.
Писательство, как ты знаешь, опасная профессия, а не
веришь, пусть подтвердит Шелли, которого однажды
в солнечный день потянуло за вдохновением в открытое
море3.
То, что ты так влез в астрологию и во все ее хитромуд-
рости, меня прямо восхищает, вот теперь тебе самое вре-
мя всерьез заняться твоей проблемой, которая тебя дав-
но изводит. И хотя это из другой оперы, спешу сообщить,
что вчера вечером я подарил Ауроре прелестные марсель-
ские карты Tapo, мы их раскинули поочередно с прекрас-
ным результатом для Ауроры и удручающим - для меня.
Тем не менее, этим утром я получил письмо из «Pantheon
Books»4, в котором они пишут, что готовы купить права
120

на «Игру в классики», вот и пойми, что в таких случаях ду-
мать. Меж тем, посылаю тебе отрывок из письма, ты про-
чтешь это не без интереса, судя по твоим соображениям
насчет издателей в Англии в твоем недавнем письме. Итак:
«...Has the book been taken by an English publisher yet?
I imagine that Souvenir Press has an option on it but I'd like to
mention Rayuela to number of English publishers as they pass
through New York on their yearly snooping trips; it can't hurt.
Do let us know what happens meanwhile about an English
publisher, so we can make arrangements for their sharing our
translation, etc...»* Я ответил, что извещу об их славном на-
мерении «Судамерикану» и что, когда в этом вопросе бу-
дет известная определенность, сразу же предоставлю им
все необходимые данные.
Замечательный вышел дуплете «Планетой» и «Fiction».
Вот где тебя ждет развлечение по части отбора, перево-
дов и композиции. Честно говоря, во Франции самая луч-
шая публика для такого рода литературы, и надеюсь, что
в наших странах последуют этому направлению.
<...> Мне поручено сообщить вам самым официаль-
ным образом, что Галлимар включил меня в список за-
рубежных авторов на премию Форментор5 вместе
с Джорджо Бассани6 и Хуаном Гойтисоло. Значит, о кни-
ге будут говорить, а это всегда хорошо.
Че, прекрасно, что вы вместе с шефом по распростра-
нению выступаете единым фронтом. А как будет со вто-
рым изданием? Что имеется в виду? Переиздание, факси-
мильное издание? Все останется, как было - супер, обло-
жка и т.д.? Если так, то отлично. Но если будут какие-то
изменения, то я бы претендовал на право заранее гля-
нуть - что и как. Спасибо, что не уступаешь Л. Льяусасу
* Купил ли уже какой-либо издатель эту книгу? Я предполагаю, что
«Souvenir Press» имеет на нее виды, но мне бы хотелось поговорить
об «Игре в классики» с кем-либо из английских издателей, которые,
совершая свои разведывательные вылазки, ежегодно навещают Нью-
Йорк. А поговорить - никогда не лишне. Меж тем, поделитесь с нами,
как обстоят дела с английским издателем, чтобы мы могли обо всем
договориться и решить вопрос с переводом и т.д. (англ.).
121

в вопросе об эскизе обложки, но если увидишь, что он со-
противляется, следуя примеру героической Нумансии7,
не трать силы понапрасну. И все же, какого черта они не
хотят, чтобы я лично увидел оттиск обложки?
Сейчас здесь Алехандра Писарник, аргентинская по-
этесса и прелестный хроноп. Она, думаю, позвонит тебе
и передаст от меня письмецо. И если выкроишь время,
выпей с ней кофейку, поверь, оно того стоит. Я пошлю
тебе, как только выйдет, номер «Lettres Nouvelles», где
Алехандра замечательно представляет хронопов в пре-
дисловии к маленькой подборке моих текстов, к слову,
очень неплохо переведенных. А из Италии я получил
экземпляр «Счастливчиков» в итальянском переводе.
По-моему, чудесное издание. А уж как «Мохнатый» гово-
рит на итальянском, обалдеешь! Да это его родной язык,
клянусь, я просто все загубил своим испанским!
В скором времени ты узнаешь еще кой-какие новости.
А теперь играть тебе. Ходи слоном и не тяни время, по-
тому как эта партия играется по олимпийским часам.
Наш нежный привет Саре. Когда увидишь Фассио, об-
ними его от нас обоих. А мы оба крепко обнимаем тебя.
Хулио.
31.
Париж, 27 марта 1964 г.
Мой дорогой Пако,
Как только я получил твое письмо, сразу же послал тебе
ответ «STOP THE PRESS», что, судя по всему, и подвигло
тебя на решительные действия. Спустя два дня точно
с неба свалился «Конец игры»1. Огромное спасибо! И да-
вай, если хочешь, поговорим сперва об этой книге, а уж
потом о чем-нибудь повеселее. Я бы не считал себя тво-
им другом, если бы слукавил, промолчав насчет облож-
122

ки, которая не имеет ничего общего с оригинал-макетом.
Ты, конечно, не причем, но я непременно напишу Лопесу
Льяусасу (которого почти вынес за скобки, а зря) и выго-
ворю ему все в самых разлюбезных словах. Не могу взять
в толк, почему издательство с таким упорством отказыва-
лось послать нам оттиск обложки, чтобы Хонкиерес вы-
сказал свое мнение на ее счет? Когда он увидел книгу,
у него сделалось такое лицо, что сам Дюбюффе немедля
нарисовал бы его портрет. Я, глянув на него, не мог удер-
жаться от смеха. А он, с трудом глотая воздух, спросил:
«Там стоит мое имя?» и, услышав, что нет, испустил та-
кой вздох облегчения, который куда выразительнее, чем
все мои слова. Я, признаться, не запомнил в подробно-
стях его проект, но желтый совсем не тот, а переходы чер-
ного вовсе пропали. Что до заглавия, оно в явном несо-
гласии со всем остальным. Я, конечно, как ты знаешь, не
слишком разбираюсь в этих вещах, да и в целом у меня
настолько хорошее впечатление от всей книги, что мог
бы не дергаться, тем более что эта обложка, так или ина-
че, много лучше, чем у «Тайного оружия» и «Счастлив-
чиков». К тому же я все-таки понимаю - денежные расче-
ты играют не последнюю роль в том, что касается кра-
сок, бумаги и колера.
Но при всем при том, меня бесит, что у издательского
художника, что бы он ни навалял, не будет никаких про-
блем с гонораром.
Я получил письмо от Коэна, который пишет, что ему
прислали все книги. Огромное спасибо. Я говорил тебе,
что «Pantheon Books» купил права на «Игру в классики»?
Думаю, предполагаемому английскому издателю - по-
скольку ты упоминаешь «Weidenfeld and Nicholson» -
надо бы договориться с «Pantheon» насчет перевода.
Спасибо за рецензию в «La Prensa»2, которую никто не
удосужился мне послать и которая среди всей мути впол-
не ничего. Забавно, что до сеньоры Бланко Аморес де
Пахелья3, несмотря на ее подробнейший разбор книги,
не дошло, в каком порядке следует читать «Игру», но она
все же сумела отметить некоторые моменты, очень зна-
чимые для меня. Это лишний раз доказывает, что на са-
123

мом деле каждый вправе читать «Игру», как заблагорас-
судится. Да хоть согласно двум крайним цифрам в послед-
ней таблице Национальной Лотереи. Чего там!
Не знаю, откликнулись ли аргентинские газеты на две
очень неплохие новости. Первая - природа и впрямь
подражает искусству: в Италии некая сеньора начинила
несколько шоколадных конфет нафталином и угостила
ими своего любовника. Несчастный Маркуччо Пер-
гасано, прежде чем отдать концы, взвыл «Ce la Concerta
qui m'awelanato!»* Как видишь, в Италии не такая жест-
кая цензура, как в Аргентине, где у бедняги Антина хо-
тят выкинуть главную сцену в «Цирцее»4. <...>
Второе известие лишний раз подтверждает, что
«Тысяча и одна ночь» еще не кончилась и конца ей не ви-
дать. На вокзале Каира (Каир, of all places!**) некий аме-
риканец попросил в киоске свежий номер газеты и про-
тянул молодому продавцу доллар. Тот не взял, сказав, что
по закону нельзя принимать иностранную валюту. Поезд
вот-вот отправится, а у американца нет других денег, и ки-
оскер дарит ему газету. Американец успел записать его
имя и адрес. Спустя два месяца каирский парень узнает,
что впредь будет получать ежемесячную пенсию в 300 дол-
ларов пожизненно. А позавчера его известили, что аме-
риканец помер, оставив ему в наследство свое многомил-
лионное состояние. Аурора считает, что этому гринго
лучше бы завещать свои миллионы на борьбу против
рака. Я с ней согласен, но с другой стороны мне нравит-
ся такой чудесный оборот дела, эта фантастическая под-
ножка всем логическим рассуждениям о богатстве и ни-
щете. (Вполне допускаю, что такое наследство может
быть во зло бедному человечку, что, конечно, грустно, но
это уже другая история и куда менее интересная.)
Да, я получаю информацию о подвигах «такуарас»5 и о
репрессиях на севере страны. Но ты, че, не спускай ни-
* Я отравился этой конфетой (um.).
** Не более и не менее, как (англ.).
124

чего донье Виктории. Я, поверь, даю тебе самые широ-
кие полномочия, потому что их письмецо - просто обхо-
хочешься. Ментальность «Хунты Виктории» - смех и сле-
зы. На Кубе и во Франции тоже немало экспонатов, ко-
торым самое место - красоваться в стеклянной витрине
на салфеточке с макраме. Ну, ладно, че, ci sia la salute*,
как говорит Итало Кальвино.
Твои уморительные образцы перевода привели в пол-
ный восторг моих коллег в ЮНЕСКО. Мы решили, что
и тебя следует наградить ценными материалами из на-
шего архива. Например: на экзамене в ООН среди всего
прочего надо было перевести вот эту фразу «Comme
disait feu le President Roosevelt, rien n'est a craindre hormis
la criante elle-même»**. И вот перевод одного экзаменую-
щегося: «Как говорил с жаром президент Рузвельт, страх
к муравьям создают они сами». А вот и еще: в ФАО при-
нимали экзамены по переводу с итальянского на испан-
ский. И один галисиец говорит своему приятелю: «У меня
был юридический текст, знаешь, ничего, по сути, слож-
ного для нас, адвокатов. Но вот странно - там, что ни
строка, говорится о каком-то loro, прямо не знаю, за ка-
ким чертом припутали эту птицу...»***.
У меня внутри все заныло от твоего увлекательного
рассказа о Никколино Локче6. Все бы отдал, чтобы уви-
деть его на ринге! Бокс умер (что говорить, если какой-то
Кассиус Клей - чемпион мира), но все же пока еще не пе-
ревелись настоящие боксеры, че! <...>
Пако, как зовут критика, который пишет о джазе в «Ла
Пренса»? Он уже во второй раз цитирует меня и очень
благосклонно. Если узнаешь, я напишу ему пару благо-
дарных строк, этот парень явный хроноп. Кстати, о хро-
нопах, знаешь ли ты что-нибудь о Первой американской
* Лишь бы здоровье было (um.).
** Как говорил с жаром президент Рузвельт, ничего не надо опа-
саться, кроме самого страха (фр.).
*** Loro - их (um.), попугай (исп.).
125

встрече поэтов в Мехико? Там, представь, слово «хро-
ноп» стало истинным паролем, во всяком случае, оно зву-
чит почти во всех выступлениях, и к тому же мне припи-
сывают фразы, которых нет ни в одном из моих текстов.
Я там в роли этакого гуру, в одной компании с Генри
Миллером, Томасом Мертоном7 и Октавио Пасом. Вот
такой гуляш, дружище!
Ничего серьезного я пока не делаю. «Vagus quidam»*,
как сказал Петрарка.
Париж сейчас очень хорош, выставки фантастические
(Вазарели8, хеттское искусство, живопись дзен, Макс
Эрнст), а у меня на полках столько непрочитанных книг,
посмотришь, рвется сердце. Но, тем не менее, я написал
«nouvelle» о крытых галереях и о Графе9. Когда ее отре-
дактирую, когда она мне понравится, когда ее перепеча-
таю, сразу пошлю тебе, чтобы ты высказал свое впечат-
ление. А вместе с ней отправлю и «Кубинскую историю»,
которую написал по возвращении с острова. Ее собира-
ется напечатать «Ревиста де ла Универсидад де Мехико».
Я послал текст по просьбе Хайме Гарсия Терреса10, но за-
ранее злобился, полагая, что они не рискнут его публи-
ковать из-за откровенно двойственного отношения
Мексики к Кубе. И все же, к моей радости, несколько дней
назад получил гранки. С удовольствием предвкушаю тот
момент, когда это попадет в руки Мурене и его компании.
[ От руки на полях: «Ну, хорошо, а что ты скажешь о том,
как пишет моя японская ручка. Чем я не Хокусай, че!»]
Крепко тебя обнимаю, Сара. Аурора шлет вам сердеч-
ные приветы. До скорой связи, Пако.
Хулио.
[В переводе выпущено стихотворение, адресованное знатокам
аргентинского бокса и требующее подробных комментариев
(прим. пер.).]
* Бродяга (лат.).
126

32.
Париж, 19 мая 1964 г.
Мой дорогой Пако,
Я решительно не знаю, кто кому насолил и с чего вдруг
такое молчание. То ли я не ответил на твое письмо, то
ли ты никак не раскачаешься. Однако через три дня мы
уезжаем на два месяца, и я хочу, чтобы это письмо ты по-
лучил: если у тебя возникнет желание, ты сможешь вый-
ти на наш след и всадить мне эпистолярную стрелу меж
двух ребер.
Недели две назад получил письмо от Лопеса Льяусаса,
и на этом завершился наш обмен любезными колкостями
по поводу злополучной обложки. На поле брани нет ни
убитых, ни раненых, единственный, кто пребывал в рас-
трепанных чувствах, это бедняга Хонкиерес, но он уже
приходит в себя. Из письма Л.Л.Л. я узнал, что дела в изда-
тельстве идут хорошо (заметь: я - всегда к вашим услугам),
и это радует. Сегодня получил первую рецензию, опуб-
ликованную в «Примера Плана». Пресноватая, но и на том
спасибо. Ох, знал бы ты, как меня бесит, че, эта затрепан-
ная фотография какогото малолетка, на которую я наты-
каюсь повсюду. Ну почему «Судамерикана», столь придир-
чивая к портретам своих авторов, не найдет что-либо по-
приличнее для того же «Эль Мундо» или «Примера
Плана»? Эта фотка, где я в очках и на десять килограмм
толще, чем сейчас, мне обрыдла. Снизойди, пожалуйста,
к моим слабостям... [На полях от руки - «Я серьезно!»].
Как видишь, один из моих номинантов увел у меня из-
под носу Форментор1. Я узнал из газет, что за «Игру
в классики» билось много народу в первом туре, но од-
новременно узнал, что три четверти членов жюри в гла-
за ее не видели. Вот тебе еще одно доказательство рав-
нодушия в отношении тех, кто пишет на испанском. Там,
однако, был один датчанин, непременно узнаю его имя,
который вдруг заявил во всеуслышание, что прочел кни-
127

гу от начала до конца и что, на его взгляд, она по всем
статьям куда лучше романа Саррот. Другой (вроде бы не-
мец) в свою очередь признался, что прочел «Игру» «дву-
мя способами» и не в силах сказать, какой из них хуже.
Как видишь, наша «Игра в классики» - на любой вкус.
А как ты, Пако? Мне досадно, что столько времени мы
не можем обменяться, хотя бы в письмах, какими-то мыс-
лями помимо наших дел. Может, все-таки наступит час,
когда ты сумеешь проехаться по Европе? За такой вопрос
ты вправе запустить мне в голову кирпичом, но, с другой
стороны, временами я спрашиваю себя, а впрямь ли ты
нажимаешьтгм, где бы надо поднажать, чтобы к твоей ра-
дости это свершилось. Теперь, боюсь, вместо кирпича ты
пустишь отравленную стрелу... Но что делать? Я сейчас
и думать не могу о том, чтобы вернуться, хотя, как знать,
вдруг, да и приеду, правда, с каждым днем верится в это
все меньше. Так или иначе, мне ужасно хотелось бы по-
видаться с тобой, с Сарой, поговорить о том, о сем! Вот
и не выходит из головы, что однажды ты все-таки ре-
шишься. И учти, что если вы вдруг надумаете отправить-
ся в это путешествие, мы тут расстараемся, чтобы ваше
пребывание в Париже не обошлось вам слишком дорого.
Имей в виду - люди, живущие здесь не один год, знают
кой-какие ходы-выходы. Туристы в Париже тратят в де-
сять раз больше, чем надо, но, поверь, я на собственном
опыте убедился, что две недели в Париже - ничего страш-
ного, особенно, если вас поджидает деревянный конь
в этом городе. By the way, Либерман написал испепеляю-
щую статью в 38 номере «Комментарио», раздолбал всех
подряд, хотя, по понятным причинам - понятным у вас,
а не здесь - не мог назвать имена, а хотелось бы.
Приложение к «Ла Насьон», которое усердно посыла-
ют мне и свекровь и моя мать, повергает нас в такое уны-
ние, что пьешь мате несколько часов кряду, пока не при-
дешь в чувство. Слушай, че, одна и та же музыка: Мелиан
Лафинур, Хулиан Мариас, Хорхе Макс Рооде, Мурена,
Хирри, Мартин Альдао, Самора Висенте 2. Только что
128

получили номер «Примера Плана», где с обложки на нас
сурово глядит генерал Альсогарай3, отдавая команду
«смирно!»... Насчет команды «смирно», sic. Генерал, по-
нятное дело, сообщает о ликвидации знаменитых «парти-
занских отрядов», и тут я решительно ничего не понял...
Меж тем в Париже издательство «L'Herne» выпустило раз-
рекламированный большой кирпич, посвященный
Борхесу. Я и спьяну не стал бы тратить 30 новых фран-
ков на эту книгу (такая ей цена), но надеюсь, до меня дой-
дет очередь на единственный экземпляр, который есть
у одного парня с деньгами в нашем ЮНЕСКО. Похоже,
что подсуетились дамы с именитыми фамилиями и запо-
лонили пустой болтовней о самих себе страницы этого
тома, воспользовавшись именем Борхеса. Неплохой
предлог. Мой французский приятель чуть не помер со
смеху у нас в офисе, прочитав одну из статей, не знаю,
какую именно, «в переводе» на французский язык
в Буэнос-Айресе. Получилось нечто невообразимое, еще
забавнее, чем твой прекрасный пример со стрелами вре-
мени и мухами. Бедный Борхес. Впрочем, почему бед-
ный? Il s'en fout pas mal*. Бедная страна, да еще что-то
корчит из себя! Ну, казалось бы, представился случай воз-
дать великую дань Борхесу, которой он заслуживает, так
нет, какая-то компашка толстух и нуворишей подгребла
под себя, аки лангуста клешней, столько страниц у наи-
вного французского издательства. Здесь, в Париже, само
собой, не в состоянии понять, до какой степени нерав-
ны эти тексты, и вот результат - 600 страниц, из кото-
рых, насколько я могу судить, наберется 50, еще туда-
сюда. Ничего себе пропорция!
Дня через три мы двинемся в путь на нашей машине.
Кстати, послушай, что я открыл вчера вечером. <...> Я ку-
пил мое первое автовденъ Святого Николая, и ему, пожа-
луй, не пришлось по нраву имя Николас, которым мы его
окрестили. А эту новенькую машину мы купили в день
* Да ему плевать (фр.).
5 Хулио Кортасар
129

Святой Леонии, и, естественно, в доме знают, что авто зо-
вут Леонией. <...> Во всех смыслах Леония ведет себя мно-
го лучше Николаса, она все делает обдуманно, очень до-
вольна своим именем и тем, что это указано на табличке.
Итак, мы едем во Франкфурт, где десять дней будем рабо-
тать на каком-то дурацком конгрессе по хлопку, затем без
спешки двинем в Бельгию и Голландию, спустимся, как
Зигфрид, по Рейну и зайдемся вагнеровским воплем пе-
ред скалой Лорелеи. Из Франкфурта отправимся через
Баден-Баден, в Базель, Берн, Симплон и на итальянские
озера, где нас ожидает еще одна работа в Комо (of all places
just in June). Оттуда вернемся, не торопясь, в Париж, возь-
мем отпуск и поедем в Прованс, на Лазурный берег, будем
по традиции нанизывать на память все наши восторги от
романских церквей. А к 20 июля вернемся в Париж.
Словом, если захочешь написать мне, вот тебе два вер-
ных адреса:
С 1 по 10 июня: Почта до востребования, Франкфурт,
Rep.Fed. de Al.
С 11 по 3 июля: Fermo Posta, Como, Italia.
Так бы хорошо получить от тебя весточку. Всегда ис-
пытываешь какое-то смутное волнение, когда служащий
на почте берет у тебя паспорт, рассматривает его с едва
скрываемым подозрением (как правило, с подозрением),
затем начинает перебирать в ящике конверты, уже не
первой свежести, а тебя этак познабливает, ибо помимо
всего прочего фамилия Кортасар - нечто диковинное
в стране, где почти все Шульцы или Мюллеры (или
Петрацци, в зависимости от географической широты).
Ты с каким-то внутренним беспокойством тянешься
к ящику, набитому письмами, и уже вроде бы приметил
родной конверт, исключительно аргентинский (ткнешь
в него пальцем, служащий его вынет, и, здрастье, пись-
мо из Копенгагена). Но сколько радости, когда его руки
на миг застывают, и он, вытянув письмо, разглядывает
его неспешно, вертит так и сяк и, наконец, вручает его
с тем же подозрением на лице, но куда ему деться, пись-
мо твое, и все тут. Так что пиши мне, старик, пиши.
130

Ну, хорошо, Пако, до скорого. Мы с Ауророй вспоми-
наем вас чаще, чем всегда, представляя, как бы мы чудес-
но путешествовали вчетвером на «Леонии». Крепко об-
нимаю.
Хулио.
«Pantheon» нашел переводчика для «Игры в классики».
Сообщи мне, пожалуйста, есть ли какая-то договорен-
ность с английским издательством, в том смысле, чтобы
«Pantheon» смог со своей стороны определить стоимость
перевода (а я проконтролирую). Знаешь ли ты Франсиско
Сендехаса? Это критик из «Эксельсиора» в Мехико. Он
прислал три статьи об «Игре в классики», опубликован-
ные в трех номерах подряд, одна другой безумнее. Под
конец он договорился до того, что моя книга - это декла-
рация независимости латиноамериканской литературы.
Так что, браток, вот мы какие, не хухры-мухры...
33.
Франкфурт, 5 июня 1964 г.
Дорогой Пако,
Надеюсь, ты получил мое последнее письмо, которое
я написал перед самым отъездом из Парижа. Ну, а теперь
у меня к тебе новая просьба, сделай милость, передай,
пожалуйста, вложенное в этот конверт письмо для Альдо
Пеллегрини1, у меня нет его адреса. Тут в известной мере
дело неотложное, и я, согласись, не могу лишить тебя
очередной порции хлопот.
Короче, прочти это письмо, чтобы быть в курсе на тот
случай, если у тебя нет адреса Пеллегрини, но полагаю,
что он должен быть у издателя его «Лотреамона». Еще
одно место, это Ла Фабриль (Пеллегрини в большой
дружбе с Мучником2). Помимо всего есть у кого спросить
и на улице Сан Мартин.
5' 131

Я прочел «Sirius» («Penguin's») Олафа Степлдона3, кни-
га мне очень понравилась. Местами она многословна
и скучновата, но встречаются очень занятные страницы.
А знаешь ли ты его «Star Maker»4? Никак не могу ее найти,
а уж здесь, во Франкфурте на этом Майне, сам понимаешь...
У нас все хорошо, переводим какие-то бредовые доку-
менты о положении дел с хлопком. Только что я закон-
чил переводить акт, где в истинно германском духе объ-
ясняется, что если по какой-либо причине президент
Постоянного Комитета не сможет пробыть на своем по-
сту весь срок, вице-президент автоматически занимает
его пост, а второй вице-президент в этом случае должен
занять пост первого вице-президента. Вся закавыка
в том, что они забыли указать, кто займет пост второго
вице-президента, и вот так эти немцы, в конечном сче-
те, проигрывают все войны.
Чао, Пако, и до скорого. Крепко обнимаю.
Хулио.
34.
Париж, 27 июля 1964 г.
Дорогой Пако,
Не беспокойся, я справился со всеми неожиданностя-
ми на голландских, немецких, швейцарских, итальян-
ских и французских дорогах. Зато по приезде в Париж
нам пришлось много заниматься сестрой Ауроры и ее ре-
бенком, которому без малого полтора года (ужасный воз-
раст!). Они прибыли из Топеки1 на целый месяц. Мой
дом отнюдь не задуман для детей, так что мы в постоян-
ной тревоге. В жизни не предполагал, что у нас столько
окон смотрят в зияющую пустоту, столько опасных мест
на лестницах, столько ножей для разрезания бумаги,
острых, как яванские кинжалы, да еще столько пузырь-
ков с какой-то отравой, столько дисков, которые запро-
сто превращаются в летающие тарелки к ужасу наших со-
132

седей, и вдобавок столько децибелов в мирной до сего
атмосфере нашего home.
Прибавь ко всему пакеты корреспонденции в два-три
килограмма весом и ЮНЕСКО, где меня со злорадством
ждут эти окаянные документы о машинизации обучения
и о проблемах расовой дискриминации. Знаешь, я таки
отправил с досады «официальное» письмо в «Судаме-
рикану», потому что в посылке не было ни одного экзем-
пляра «Конца игры». Меж тем Дон Антонио2, небось, уве-
рен, что мне торжественно вручили пакеты с экземпляра-
ми этой книги. Они, Пако, мне очень нужны, и срочно,
у меня в Париже есть друзья, а им, поверь, не терпится
прочитать эти рассказы. Я решил подождать несколько
дней, пока моя жизнь не войдет в привычную колею, и на-
писать тебе без спеха, но тут на меня буквально свалился
Мануэль Антин, который приехал с берлинского фести-
валя. Он не расстается с мыслью сделать фильм по двум
моим рассказам - «Кикладский идол» и «Непрерывность
парков»3, так что мы провели несколько ночей, пытаясь
как-то распутать то, что он запутал (нам мало что удалось
и вряд ли удастся). Как видишь, у меня порядком уважи-
тельных причин, из-за которых я задержался с ответом,
не говоря уже о том, что меня буквально преследует при-
зрак моей новой книги, которая со мной неотступно все
это время, но никак не дерзнет обрести плоть, чтобы
я мог, наконец, пойти на штурм. В сущности, если я сей-
час чего и желаю в первую очередь (и это серьезно, по-
тому как такого со мной не случалось уже года два), так
это написать задуманную книгу, мысли о ней не покида-
ют меня ни на минуту, ни на улице, ни в ванной, ни в офи-
се, а если исчезают, то лишь когда передо мной листы бе-
лой бумаги. Уже есть какие-то наметки, наброски, сквоз-
ные линии, но все пока смутно и весьма сложно. «Игра
в классики» - слишком книга, и она все еще лежит грузом
на моих плечах. И я ни в коей мере не хочу, чтобы моя
новая книга стала чем-то вроде «Двадцати лет спустя»,
а значит, нужно полностью оторваться от предыдущей,
что весьма непросто. Словом, ее общая идея мне нравит-
133

ся, и заключается она в следующем (попробуй объясни,
это почти как нарисовать огромную дыру, но, так или
иначе, в любом взрезе пространства уже наметки фор-
мы): мне видится книга не слишком большая, в двух ча-
стях, первая будет состоять из 4-5 рассказов или nou-
velles, совершенно независимых во всех смыслах; расска-
зы уже написаны, три самых значительных я написал
в Черноббио, об этом местечке я всегда буду вспомнить
с благодарностью за дарованный мне покой и за возник-
шее наконец желание работать. Ну, так вот: вторая
часть - это собственно настоящий роман, который не бу-
дет иметь ничего общего с рассказами из первой части,
и вместе с тем, развиваясь, вберет в себя отзвуки и па-
раллели того, чем наполнены эти рассказы, и тогда чи-
татель сумеет увидеть их совершенно в ином свете. В сво-
ем романе «Александрийский квартет» Даррелл4 прибег
к такой сюжетной схеме (more Wilkie Collins5), где все,
что произошло в «Жюстине», объясняется по-новому
в «Валтасаре» и далее в той же последовательности. Но
я-то хочу совсем иного, в моем романе не будет тех же
персонажей, что в рассказах, или, во всяком случае, они
появятся по касательной, как фигуры дополнительные,
эпизодические, и при этом именно они покажут кризис-
ное состояние рассказов из первой части. Роман, скажем
так, подвергнет бомбардировке рассказы-атомы, чтобы
расщепить их. Это всего лишь черновая схема, которая
еще не вышла за пределы отуманенного замысла. За по-
следние две недели я сделал целую кучу набросков, напи-
сал начала нескольких глав, но пока все это меня не удо-
влетворяет. Вполне возможно все кончится тем, что я на-
пишу нечто совершенно другое, но так или иначе оно
должно воплотить мою идею «интерактива» и этого
«продвижения по диагонали»6, что, по-моему, невероят-
но привлекательно. После «Игры в классики», как ты по-
нимаешь, меня совершенно не интересует «психологи-
ческий» роман, и я вовсе не настроен писать «nouveau
roman», разве лишь в том смысле, что это тоже путеше-
ствие в незнаемые земли.
134

Теперь у меня огромное желание писать более гуман-
но, сердечнее, что ли, чтоб мои персонажи были воисти-
ну живыми, вот в чем штука. И это неминуемо приводит
меня к эмоциональным срывам и все к той же психоло-
гии на разных ее уровнях. В итоге, я совершенно расте-
рян и полон сомнений, очевидно лишь одно, и тут нет
вопроса, мне необходимо сделать эту книгу, которая
в какой-то степени уже написана где-то внутри меня.
Твои новости поднимают настроение. Насчет премии
Quenedi7 (я аргентинец, че, и какого хрена мне навязы-
вают орфографию этих американцев), это хоть стой,
хоть падай. Если твое чутье мне поможет, я предложу
Манучо переговорить с вами насчет возможности выпу-
стить в совместном издании его «Бомарцо» и мою «Игру
в классики». Книгу неплохо бы назвать «Игра
с Бомарсиком», или лучше с Марксиком. Прощупай по-
чву у Лопеса Льяусаса, но на всякий случай, возьми с со-
бой кислородную маску. <...>
Напоследок оставляю нижайшую просьбу простить
меня. Только круглый дурак мог бы вообразить, что ты
не знаком с романом «Сириус»8. Я зарделся от стыда, про-
читав твое письмо, и до сих пор мне совестно. Эти неде-
ли я провел замечательно, читая «Tristram Shandy».
Стерн - потрясающий хроноп, все его трюки в этой кни-
ге, даже графические, являют нам все, что ныне выдают
за новации в романном жанре. Не смею спросить тебя,
знаком ли ты с ним, если да, то предполагаю, что тебя
восхитила, как и меня, эта чудесная идея сделать так, что-
бы дядюшка Тоби воспроизвел в столь малом масштабе,
в своем саду, все военные действия между англичанами
и голландцами (или немцами, точно не помню). Есть во
всем этом что-то близкое Борхесу, нечто странное и за-
вораживающее в самой идее микроскопической войны
в параллель с настоящей. Я попробую отыскать
«A Sentimental Journey»9, думаю, что и это великолепно.
Ну, вот так, Пако, спасибо за два твоих письма и за все
новости. Я очень рад, что ты готов подправить мою
«Панель Управления», по правде говоря, она немало лю-
135

дей ввела в заблуждение. Твои старания по поводу нового
имиджа хронопов меня совсем растрогали, нет, серьез-
но, мне-то казалось, что первое издание просто безуко-
ризненное, если сбросить со счетов некоторую слаща-
вость обложки. Будет очень приятно увидеть хронопов
в новом одеянии, более ладном и чистеньком. Но глав-
ное - лишь бы они у нас не обуржуазились...
Крепко обнимаю Сару.
Сердечно.
Хулио.
В самом центре Прованса, в Воклюзе, рядом с источ-
ником Петрарки, в одной деревушке, прилепившейся
к холму, где всего 200 жителей, мы нашли домик с участ-
ком в две тысячи квадратных метров. Мы надумали его
купить, чтобы хоть иногда было, где отдыхать от Парижа.
Там есть комната для друзей. Имей в виду.
35.
Париж, 18 августа 1964 г.
Дорогой Пако!
И туг же добавляю, «дорогой Эстебан» (и, само собой,
как всегда, - «дорогая Сара»). Последнее время я так за-
мотан, что просто не в состоянии написать вам троим по
отдельности. Но вы легко справитесь с моим письмом за
столом, где, наверняка, будет предостаточно красного
вина, отменной ветчины и всяческих сыров (я предпо-
чел бы наши привычные колбаски, но не хочу выглядеть
плебеем), словом, рискну говорить обо всем, что накопи-
лось (а накопилось немало), сразу со всеми тремя, а по-
рой - с одним из вас или с двумя... Думаю, начнем с БУМАГ.
Прибыли в целости и сохранности, несмотря на их огне-
опасное содержание. Мы с Ауророй изучили все доско-
нально и одобрили с великой радостью. Мало того:
в одном из моих писем в «Pantheon Books» по поводу
136

«Игры в классики» я рассказал об изобретении Эстебана1,
и это произвело на хронопов Greenwich Village такое
сильное впечатление, какое может произвести разве что
соло Джона Колтрейна2 или раздача купюр в пятьдесят
долларов. В доказательство привожу отрывок из письма
представительницы «Pantheon» -миссис Сары Блэкберн:
«We have ordered the de luxe model of the Rayuela
machine, but there will be a delay in delivery because we want
a red one with green trim while they want to give us one all
in blue»*.
<...> Че, почему так вяло поддерживается «Союз ради
Прогресса»3. Где у наших стыд? Им бы взять пример
с Мухики Лайнеса или с меня, вон как мы задружились
с Джоном Ф.Кеннеди, что только что медовым голосом
подтверждено по телефону из аргентинского посольства
в Париже.
Мне зачитали отрывок из статьи в «La Nación», где
меня называют «безбашенным пижоном» и даже нахо-
дят нечто общее с Бодлером. Ну да ладно, basta che ci sia
la salute**, как говорят итальянцы.
Прибытие долгожданных БУМАГ совпало с еще одним
радостным событием: я сторговал в самом центре араб-
ского квартала Парижа номер журнала «Bizarre»4, посвя-
щенный хронопу Русселю5, и наткнулся там на рисунки
машины Эстебана, которая так пришлась мне по вкусу.
Фассио планомерно и неуклонно завоевывает Париж.
Хесус Боррего Хиль6, видимо, послужил ему плацдармом,
достойным хитроумия самого Клаузевица7. А теперь этот
Верховный главнокомандующий армии хронопов пуска-
ет в ход свои машины против Лютеции8 и всех нас уже
«просверлил», как говорится в мексиканских романах.
У меня план, попросту говоря, совершенно гениаль-
ный: как только в Париже появится перевод «Игры
* Мы заказали наилучшую модель машины для чтения «Игры
в классики», но дата получения откладывается, поскольку мы запро-
сили модель красного цвета с зелеными краями, а нам готовы предо-
ставить модель сплошь синего цвета (англ.).
** Было бы здоровье (um.).
137

в классики», я изготовлю и опубликую весьма впечатля-
ющую статью о БУМАГАХ с фотографиями, планами,
воспоминаниями о детстве, портретом Сары в трехлет-
нем возрасте (пришли, не откладывая, именно такую,
иначе я найду какую-нибудь сопливую бебешку с вихра-
ми) и прочими иллюстрациями ad hok\ Что до меня, то,
разложив и развесив все эти БУМАГИ у себя в кабинете
(мы его зовем хламовником), я, к ужасу соседей, несколь-
ко часов кряду играл на трубе, что тут скажешь - это наи-
более верный для меня способ пробиться вглубь той или
иной вещи, которая меня волнует, которую я хочу осмыс-
лить изнутри.
Эстебан, не скрою, что втайне я бы предпочел BUFFET
GENRE LOUIS XVI**. Есть в нем нечто такое, что ответству-
ет моему врожденному аристократизму. И потом, не зря
же Мурена написал, что «Игра в классики» - это роман для
сеньор, которые играют в канасту9. Так что сам видишь,
мебель должна быть стильной, и вздумай ты сотрудничать
с «Mir Chaubell у Compañía»10, тебе бы так не преуспеть.
Пако, сколько всего мне надо сказать! Во-первых, спа-
сибо за «МИНОТАВРА». Ты знаешь, что я подозритель-
но отношусь к литературе, которая оседает в журналах
такого типа, но тут, прочитав лишь резюме, должен ска-
зать, что только какой-нибудь сволочной тип найдет
к чему придраться. <...> Вне всякого сомнения - здесь
я всерьез, - твой журнал будет иметь успех, в нем много
стоящих текстов, есть что почитать. Вчера я сравнивал
его с одним парижским изданием в таком же духе, но оно
на порядок уступает «Минотавру». (Они землю роют,
чтоб у них печатались только бельгийцы и французы,
а те знают все на свете, но ни бельмеса не смыслят в кли-
матических перепадах фантастики, да что с них взять,
ведь это сугубо нордический народ.)
Теперь перейдем к другим темам твоего письма.
«Кубинский рассказ»? Загляни в конверт и увидишь. (Он
* Для этого случая, кроме того (лат.).
** Буфет в стиле Людовика XVI (фр.).
138

вышел в «Ревиста де ла Универсидад Аутонома де
Мехико».) Более того, я послал тебе кое-что еще. Это моя
головокружительная затея под названием «Другое небо».
Мне писалось чертовски трудно, я до сих пор не выбрал-
ся из этой авантюры, так что пока не разберусь, вышло -
не вышло, словом, мне очень важно твое мнение.
Сюда приезжал Бьой Касарес, и мы, наконец, позна-
комились. Поговорили прекрасно. У нас достало уваже-
ния друг к другу, чтобы начертить мелом большой круг
и поиграть внутри него словами, оставив снаружи Кубу
и экзистенциальную метафизику. Под конец Бьой, бес-
совестно подражая Эстебану, вытащил свою фотокаме-
ру и щелкал меня безо всякой жалости. В «Эмесе» вроде
бы собрались издать какую-то несусветную книгу-альбом,
нашпигованную аргентинскими писателями в анфас
и профиль. Надеюсь, я не ткнусь лицом в физиономию
Сильвины Геррико11 - вот ужас провести целую вечность
в закрытой книге, где сплошная темень, губы к губам,
тьфу, какая гадость, че. (Но еще хуже, если мне выпадет
Ансоатеги12.)
Не знаю, успел ли я рассказать вам, что когда одну ар-
гентинскую сеньору, побывавшую в Париже, спросили,
как ей Нотр Дам, она заявила: «Ничего особенного, сна-
ружи готический, а внутри - жуткая сырость».
Как там Никколино13? Пойдешь ли на него? Здесь с бок-
сом покончено, в поединок вступают лишь таксисты с кли-
ентами, и то их немедленно разнимают, вот срамотища!
О ХРОНОПАХ: Ну, хоть бы что-нибудь понял! Эдит14,
вот кто должен знать, что там происходит с этой долбан-
ной «Luchterhand Verlag». Если они до сих пор ничего
не подписали, значит, никаких прав у них нет. Я вообще
не имею к этому никакого отношения и не получаю от
них ни единого сентаво. Напиши им прямым текстом об
«Игре в классики» и «Хронопах», пусть, наконец, при-
мут решение или оставят нас в покое.
И совсем не понимаю, почему ты спрашиваешь, мож-
но ли тебе почитать те страницы, которые есть у Эдит.
Если они у нее - что за вопрос! Но о каких страницах
139

речь? Не думаю, что у нее осталось что-либо из ненапе-
чатанного, скорее всего, это первый вариант уже опуб-
ликованного «кубинского рассказа», что я тебе и посы-
лаю. Да и кто, как не ты, вправе читать все, что угодно.
Еще бы нет, че! By the way, ежели увидишь Эдит, скажи
ей, что мне бы хотелось иметь ее адрес и узнать от нее,
какие там новости, а может, она вообще надумала вер-
нуться. Я написал ей в Париж из Италии, но, наверно,
письмо еще не дошло.
Вернемся теперь к нашим БУМАГАМ. Твоя схема
Путеводителя для читателей «Игры» сразила меня точ-
но муху, если бы ей вдруг показали, как она, бедная, ми-
нут пять вьется вокруг лампы. До чего радостно увидеть
наконец, что любая вещь, которую ты делаешь, может
возникнуть в другом измерении, стать иной, но в то же
время сохранить самое себя, и при этом ясно, что сде-
лан шаг к чему-то новому. Мне вспомнилось одно пре-
красное место в стихотворении Рильке, где он вдруг за-
дается вопросом, а что же пишет в воздухе другой конец
его пера?
Ну, хорошо, мои хронопы, доедайте ваши бутербро-
ды, пока я поглядываю на вас с завистью из этого
Путеводителя (потому что теперь вы тоже - роман, вы
так далеко и совсем рядом), и кройте меня почем зря за
то, что не еду в Буэнос-Айрес. Все равно ваши крепкие
словечки опоздают, первыми будут мои! Аурора обнима-
ет всех троих (она готовит тортилью, набросала туда
каких-то пахучих псевдоподий, а заодно и всякого мусо-
ра, и теперь, узнав, чем я занят, требует, чтобы я непре-
менно подключил ее к этому письму). Я тоже обнимаю
вас изо всех сил.
STOP THE PRESS! Знаешь, эти электронные новше-
ства не лучше допотопного паровоза в сравнении с на-
шей уникальной способностью к ультра-инфра-гамма-
бетической синхронности. Выхожу я из дому, вертя
в пальцах это письмо, и вдруг на коврике у дверей вижу
твое. Я, конечно, сразу заметил, что они воззрились друг
140

на друга, как Этеокл и Полиник, лопаясь от ревности
и честолюбия. Вот почему, узнав кое-что от Полиника,
я считаю своим долгом поручить Этеоклу еще одну стра-
ничку с новой информацией и словами благодарности.
Я очень рад за тебя и за Быкоголового, за себя самого,
надо же, все хронопы почти распроданы, вот это да! Я и
не предполагал такого, ведь эту книгу приняли «fraîche-
ment»*, как здесь говорится, и мне думалось, что ее вооб-
ще покупать не будут. Разумеется, сейчас у нас самый под-
ходящий момент «сменить резину» у обложки, которую
страшно разругали мои близкие друзья. Речь, само со-
бой, о цвете. Я не очень разбираюсь в том, что такое
«убрать внутренний дисбаланс», но ты просто скажи им,
что хронопы в самых что ни на есть хороших руках. Что
до платежного баланса от 31 июля, я обязуюсь все отла-
дить после двойной порции фруктового мороженого на
берегу Л aro Маджоре за счет мелочи, если таковая оста-
нется. Отвечаю на твои вопросы о новых изданиях.
Хорошо бы оставить прежнюю суперобложку
«Бестиария». Что до самой обложки, мне все едино. Она
действительно неплохая и, кроме того, включает книгу
в определенную серию, если не ошибаюсь. Но, так или
иначе, если обложку будут менять, я самым решитель-
ным образом в этом участвую. Меня до сих пор трясет от
обложки «Конца игры». Но, знаешь, не бери в голову все
мои бурные реакции, уж кто-кто, а ты сделал все, что мог,
я давно в этом убедился. Просто одряхлевшее руковод-
ство, которому пора бы в клинику геронтологии, удари-
лось в амбицию. Да пошли они к такой-то матери, в кон-
це концов, эта обложка намного лучше, чем у других ар-
гентинских изданий, которые мне попадаются на глаза.
А теперь я перехожу к тому, что мне намного важнее,
хотя не знаю, как со сроками. Видишь ли, в нашей так на-
зываемой «Панели управления» есть какие-то огрехи.
И если вы еще не отдали в типографию второе издание,
подумай, как внести правку. Ты сам знаешь, ведь уже по-
сле рецензий в «Ла Пренса» стало ясно, что очень мно-
* Прохладно (фр.).
141

гие читатели не врубились и решили, что книгу надо чи-
тать два раза, сначала по одним правилам, а потом - по
другим. Я, конечно, могу достать своими выдумками еще
как, но до такого садизма пока не дошел. Перечитав
очень старательно весь текст «Панели», я понял, что сто-
ит читателю зазеваться (и весь парадокс в том, что даль-
ше это руководство будет гнобить беспечного читателя
до самого конца книги), он, хоть разорвись, решитель-
но ничего не поймет. Я бы предложил следующее: по-
моему, это выход из положения, да и к тому же все огра-
ничится одной единственной фразой. В самом начале
«Панели управления» будет сказано:
«В определенном смысле это не одна книга, а много
книг, но прежде всего - это две книги. Мы покорнейше
просим читателя остановить свой выбор на одной из
двух возможностей, а именно:
Первая книга и.т.д.
Вторая книга и т.д.
То есть, добавляется лишь одна фраза, а затем и во вто-
ром и в третьем абзаце ставится слово «книга», все
остальное изменению ne под-ле-жит\
Как ты считаешь? Если уже поздно, забудь, и пусть пла-
стается эта ненасытная самка, то есть все читатели ско-
пом. Но полагаю, что у нас в Аргентине нелишне разло-
жить все по полочкам. <...>
Да, статья Аниты Барренчеа (она прислала ее в маши-
нописном виде) просто отличная. А теперь действитель-
но - чао, потому что мне пора собираться во «Франк на
Мане», как мы его называем в ЮНЕСКО. Пиши, Пако.
Слушай, я не совсем понимаю, что ты хотел сказать в на-
чале письма о «Минотавре». Что-то не ладится, че?
Объясни толком в следующем письме. О «Цирцее» гово-
рить не могу, потому что ее не видел. Но то, что карти-
на заняла 14 место из 15 возможных, показывает, что на
карте все-таки есть моя затруханная Аргентина... Спасибо
142

за письма из США. Я перешлю их в «Pantheon», теперь
они мои эксклюзивные хозяева.
Еще раз крепко обнимаю.
Хулио.
В «Ла Гасета» появилась прекрасная рецензия на
«Игру в классики» Роберто Х.Гарсия. Сделай милость,
прочти ее.
36.
Париж, 26 августа 1964 г.
Дорогой Пако,
Твое письмо от 22 августа разминулось с моим доволь-
но пухлым конвертом, в котором полно самых разных
новостей. Надеюсь, он благополучно попал в твои руки.
Что касается почтовых расходов, то все мы, наверно,
окажемся «sur la paille»*. А собственно, для чего тогда
проклятые поэты, че, а тут еще заговорили, что я очень
похож на Бодлера... Что до тебя, ты станешь первым про-
клятым издателем в Аргентине, другие, напротив, будут
нежиться на роскошных матрасах «Дунлопильо» или как
там у вас называется эта «Резиновая пена», вот где мета-
фора, такое не пришло бы в голову даже Гонгоре1.
А теперь отвечу как можно короче на все деловые во-
просы:
ОБЛОЖКА «Конца игры»: Хонкиерес заметно пове-
селел, узнав о возможности поправить дело. Он все сде-
лает к концу недели, а в понедельник или вторник я не-
пременно отправлю тебе его новый вариант.
ОБЛОЖКА «Бестиария»: Спасибо, что не дозволил
Л.Л.Л. всунуть все в красный круг. Меня и так после по-
ездки на Кубу все, кому не лень, держат за красного.
Жаль, что не предлагаешь никакой alternative. Я позво-
* Буквально: на соломенном матрасе; фигурально: разоримся, в край-
ней нищете (фр.).
143

ню Хулио Сильве, он столько работал над обложкой
«Игры в классики», и это, бесспорно, лучшая из всех
моих обложек. Дай мне денька два-три, а вдруг, пока по-
лучишь оригинал-макет обложки «Конца игры», сам при-
думаешь что-нибудь особенное.
Что касается рассказов, не знаю, в курсе вы там, или
нет, что Эйнауди по «ukase»2 самого Итало Кальвино на-
мерен в первую очередь выпустить однотомник всех
моих рассказов. (Они, надо полагать, кое-что выкинут
с моего согласия, хотя бы того же «Бычка»3, который по-
теряет всякий смысл в переводе на итальянский, да и на
любой язык.) Мне очень по душе идея собрать все мои
рассказы в одном томе. Кальвино, кстати, сумел издать
том своих рассказов, и получилось отлично. Может, ты
уже видел это издание. Нелишне подумать и нам о такой
возможности (это, как известно, не в обычаях аргентин-
ских издателей, но и моя манера писать тоже не в обыча-
ях... ну, и т.д.), хорошо бы выпустить большой том и на-
звать его, не мудрствуя лукаво, «Все рассказы», что-нибудь
в таком роде. Включить туда все три сборника, а также
то, что я написал за последнее время, и еще какой-нибудь
рассказ, который вдруг, да и появится у меня по дороге
домой из кафе, что на углу нашей бретонской улочки.
Помимо всего, мы дадим счастливую возможность
тому, кто вдруг бы к нашей радости захотел всерьез за-
няться моими рассказами и написал бы разумное преди-
словие... Впрочем, все это из области личных фантазий,
так что пока не бери в голову.
«ИГРА В КЛАССИКИ»: Спасибо, что думаешь над ва-
риантами «Панели управления».
Ты сам прочтешь верстку, да? Никто, кроме тебя, слы-
шишь? Я серьезно. И не вздумай посылать ее в Париж.
Если не ты, я не смогу спать спокойно, слышишь?
«ХРОНОПЫ»: Че, как здорово, что появилось второе
издание. Я, конечно, счастлив, что «Конец игры» разо-
шелся так быстро, точно это не книги, а килограммовые
банки черной икры по бросовой цене! Однако в моем
сердце куда больше нежности к хронопам, они, бедола-
ги, несколько задержались, с ними всегда что-нибудь не
так, но, в конечном счете, их успех налицо. При мысли,
144

что ваша животина4 должна мне отвалить приличную
сумму, я захожусь от восторга. Бедный зверь, представ-
ляешь, как он должен благодарить меня за то, что я его
реабилитировал в «Королях»5 (которых, по слухам, на-
мерен поставить Жан-Луи Барро6 в этом веке или в одном
из грядущих).
«LUCHTERHAND»: Сделай милость, скажи Эдит, ког-
да ее увидишь, чтобы она сообщила, по какому адресу ей
можно написать. Разумеется, я решительно поддержи-
ваю «Судамерикану» в их заботах о качестве перевода.
Но ты не забудь передать Эдит мою просьбу.
КАНИКУЛЫ В ПРОВАНСЕ: Пришлось отменить по
разным причинам, которые вынудили нас остаться
в Париже. Прошу тебя, предупреди Лопеса Льобета7,
если он еще в Б.А., что я буду в Париже со 2 сентября,
а не с 9 или 10, как говорил. Так что ему будет легче со
мной встретиться.
Ну, хорошо, когда получишь это письмо, дай о себе
знать как можно скорее, я сразу отвечу, и письмо мое бу-
дет совсем в ином окрасе и на совершенно иные темы.
Крепко обнимаю Сару и тебя.
Хулио.
Сегодня мне исполнилось ровно 50. Я написал самому
себе в подарок стихотворение, в котором ругаю себя по-
следними словами8.
STOP THE PRESS!
Пако, привожу тебе абзац из «Pantheon Books»:
I learned this morning that Souvenir Press, your English
publisher, had never heard of Rauyela before I mentioned to
them in a letter last week. How amazed I was that they had
not yet contracted for it. So I guess they will now be in touch
with Sudamericana and will soon be some action*.
* Сегодня утром я узнал, что «Souvenir Press», твой английский из-
датель, слыхом не слыхивал об «Игре в классики» до той самой поры,
пока я им не сообщил о ней в письме на прошлой неделе. Меня край-
не удивляет, что они все еще не подписали договор об издании.
Полагаю, что теперь они свяжутся с «Судамериканой» и в самом ско-
ром времени примут какое-то решение (англ.).
145

Вот видишь! Я думаю, ты согласишься, что этот
«Souvenir Press» - полное дерьмо. Разве не было другой
возможности решить наш вопрос? Х.М. Коэн, критик из
«Observer» и истовый фан моих рассказов, развил у себя
в Лондоне бешеную деятельность и даже включил один из
моих рассказов в «Антологию», изданную в «Penguin»9.
Может, он сумеет найти для нас лучший выход? Он в кур-
се истории с конкурсом Форментор и, думаю, знал, что
первую премию собирались дать мне, если бы не эти бля-
ди в жюри. Вы отправили ему «Конец игры»? Я просил об
этом не так давно. На всякий случай, еще раз даю его адрес:
J.M. Cohen
38, Bark Place
London W2.
37.
Париж, 2 сентября 1964 г.
Дорогой Пако!
Это письмо, как и обещал, чисто деловое. Меж тем,
есть кое-какие интересные новости. Хуан Андралис
Инфантидис1, хроноп из хронопов и рьяный патафи-
зик, наверно, уже вручил тебе рекомендательное пись-
мо и фантастические макеты, которые он и Хулио
Сильва предлагают для «Бестиария». Что ты на это ска-
жешь, че? Готов поклясться, что обложка с громадной
буквой «Б» приведет тебя в восторг, не говоря уже о той,
где фотография женщины. Короче, слово за тобой. Но
при этом я не сидел, сложа руки, в Париже, и вот посмо-
три, что вышло в результате моих сидений с Хонкие-
ресом. Надеюсь, ты легко разберешься, что к чему: са-
мое главное, по-моему, чтобы заглавие занимало всю
страницу, чтобы рисунок был сдвинут вниз до того ме-
ста, какое указывает художник, и чтобы все буквы загла-
146

вия были решительно лиловыми. Пришли мне оттиск,
пусть Хонкиерес увидит, что получилось после всех его
усилий. Ты же знаешь, что я возвращаю такие вещи бу-
мерангом, этим метательным оружием австралийских
аборигенов, которые в сезон охоты и т.д. А какие расхо-
ды на марки, е-мое! Ты никогда не задумывался, что бу-
меранг - вещь бесплатная? Не лучше ли поехать
в Австралию и там издавать книги?
Почти одновременно с твоим письмом пришло пись-
мо от Эдит с примерами «правки» того господина, кото-
рого притащили в «Luchterhand». На мой взгляд, прав-
ка не заслуживает особого внимания, что, собственно,
ты и говорил. Все указанные ошибки - peccata minima*
(теперь мы знаем, что такое tradittori di lunga data**. Разве
нет?). А эти типы, озлившись на Эдит за то, что она не
уложилась в срок, хотят от нее избавиться, вот и все.
Словом, как я тебе писал в прошлый раз, мы должны ре-
шительно встать на ее защиту там, где дело касается ро-
мана, и прижать «Luchterhand» к стенке. Ты, конечно,
сообщишь мне о результатах. Я попросил Эдит, чтобы
она прочитала тебе, что я пишу ей по этому поводу, что-
бы не повторяться лишний раз.
Ночью мне снился прелестный сон о вручении пре-
мии Кеннеди2. На торжественном акте меня вызвали
первым - «Просим сюда Освальда». Я получил чек, а за-
тем вызвали Манучо: «Просим сюда Руби». Я проснулся
вполне довольный, ведь лучше быть Освальдом, чем
Руби, разве нет? Но поскольку в этом мире (говорят) су-
ществует справедливость, то вполне вероятно, что
Манучо видел сон, который ему больше по вкусу. Знать
бы, что он там увидел. Может, поинтересуешься у него?
Ну, хорошо, Пако, надеюсь, ты получил мой пакет со
всеми бумагами и прочей ерундой. Я так заморочен де-
лами и всяческими проблемами, что даже не смог пока-
* Мелкие погрешности (um.).
'* Предатели со стажем (um.).
147

зать мои БУМАГИ Андралису, который, тем не менее,
должен повидаться с Фассио. Надеюсь, меня простят
и все ему покажут.
Крепко обнимаю.
Хулио.
38.
Вена, 15 сентября 1964 г.
Дорогой Пако,
Если эта «Оливетти» дозволит мне дописать письмо
до конца (настоящий монстр, а не машинка, вся в каких-
то лапках, пружинках, рычажках, самая что ни на есть
последняя модель, только я, увы, в качестве машинист-
ки - модель явно устаревшая), то отвечу тебе, как долж-
но, на письмо, которое ты послал в Париж. Я прочел
его за пару часов до того, как нырнул в спальный вагон
«Orient Express», как и положено усердному читателю
Эрика Эмблера и Агаты Кристи. Знал бы ты, с каким
радостным чувством я уезжал на этот раз из Парижа.
В жизни бы не поверил, что когда-нибудь я с радостью
удеру из города моей мечты, но так оно и было; дикое
количество дел, писем, бесконечные встречи, телефон-
ные звонки и ЮНЕСКО, не говоря уже о моей работе
редактора-стилиста, на которую нет времени в офисе,
короче - еще бы чуть, и мне конец. Бедняга Томас Элой
Мартинес1, который пришел, чтобы изготовить пре-
словутый «coverage»* для «Примера Плана», видимо,
полностью разочаровался от встречи с истинным зом-
би, который и в кафе, и у себя дома мрачно отвечает
на его вопросы, к тому же поминутные вспышки маг-
ния и вот это: «Говорите, говорите, ведите себя так,
будто нас нет». (Господи, хоть бы их впрямь не было!)
* Освещение в печати или по радио; здесь: беседа (англ.).
148

Это и есть признание? Клянусь, я бы предпочел воен-
ную службу.
By the way, Мартинес - парень очень славный и тон-
кий. У него есть связи (вернее, у его журнала) с вашим
издательством, и я позволил себе сказать, что ты мой
близкий друг. Мало ли, вдруг у этого Мартинеса возник-
нет нужда позвонить тебе, он, вроде, человек неназой-
ливый, пожалуй даже - деликатный. Но я-то хорош, вел
себя как последний мудак, он, бедолага, наверняка по-
чувствовал, что ничего у нас не клеится. Слушай, че,
меня радует, что хроноп Андралис свалился from outer
space*, и особенно, что ему понравились обложки, похо-
же, все складывается наилучшим образом. Учти, я тебе
уже говорил, эти три обложки мне нравятся в той после-
довательности, которая означена в письме. Таким обра-
зом, если выберут «немецкую», отлично. А если ту, с при-
зраком, я тоже согласен.
Мне, признаться, больше по душе та, с огромной бук-
вой «Б»2, но нельзя получить все удовольствия сразу.
К тому же «немецкая» вполне удачная и впечатляющая.
А получил ли ты послание от Хонкиереса с его замеча-
ниями? Надеюсь, на сей раз конверт не окажется пустым.
Лопес Льобет так и не появился. По правде, я не очень
сожалею, оно бы стало хрестоматийной каплей, кото-
рая переполняет и т.д. Короче, мне не довелось после-
довать твоему совету и выложить ему все, что накипело.
Если я и сожалею, то в основном из-за нежданного пре-
пирательства насчет перевода «Счастливчиков», кто
знает, как это разрешится во Франкфурте. Мне бы не-
плохо потолковать с ним об однотомнике моих расска-
зов, но на данный момент это не столь важно. Строго
конфиденциально: Карлос Барраль3 никак не может вы-
брать одну из моих книг для своего издательства.
Поскольку мы с ним лично не знакомы (впрочем, после
истории с премией Форментор, он написал мне очень
* Как с неба свалился (англ.).
149

милое письмо и даже выразил возмущение, что лауреа-
том стал не я и т.п.), я попросил передать ему, что
«Судамерикана» и я, мы, в сущности, Филемон и Бавкида,
Димна и Калила, Ромета и Джулео, Отемона и Дезделло
и все остальные неразлучные парочки. Тем не менее,
я предложил ему связаться с Лопесом Льобетом во
Франкфурте, как знать, вдруг вы и «Сейш Барраль» вдруг
надумаете соорудить какую-нибудь «combine»*, чтобы
испанцы тоже могли читать Х.К., достославного незна-
комца на их благородном полуострове.
Пако, твои добрые слова о «Другом небе» меня
страшно обрадовали, этот рассказ мне очень дорог.
Хотелось бы доработать некоторые места, но, по-
моему, с самым трудным («Пассажи») я уже справился.
И помимо всего, я доволен, что мне удалось показать
Лотреамона как бы затененным, смею думать, что ему
бы пришелся по вкусу этот затуманенный дагерротип,
который, в конечном счете, то самое, что он хотел нам
оставить в качестве единственного доказательства сво-
его прихода в наш мир. Я дал рассказ Алехандре
Писарник и Мартельи, которые, похоже, готовят к вы-
ходу новый журнал в Б.А. Че, нельзя меня даже отда-
ленно сравнивать с Лаури. Может, когда-то далеко по-
том, такое надо заслужить.
Мой нынешний эпистолярный продукт - одна стыдо-
ба, зато ты поймешь, как меня обрадовало твое письмо,
если вынести за скобки «Luchterhand». О немцах напи-
ши мне в Париж. Я вернусь ко 2 октября. Сердечные при-
веты Андралису и Фассио, New Brand Tauro** и Эдит.
Отдельный привет Саре. Крепко обнимаю вас обоих.
Хулио,
* Проект, комбинация (фр.).
** Новому бренду Быка (англ.). Имеется в виду реорганизованное
издательство «Минотавр» .
150

39.
Париж, 10 октября 1964 г.
Мой дорогой Пако!
Пишу тебе строго конфиденциально, мне, знаешь, уже
поперек горла эта склока из-за «Счастливчиков», честно
говоря, не знаю, кому и верить, тут сам черт ногу сломит.
Лопес Льобет приезжал сюда. Во Франкфурте ему заби-
ли голову этой хренью, но, похоже, он человек умный
и уравновешенный, и похоже, без предвзятого мнения,
наоборот, он явно сочувствует Эдит.
А меж тем, пришло письмо от Доктора Петера Франка,
которое я тебе посылаю, но прошу вернуть его для мое-
го архива. Посылаю еще и копию моего письма и тоже
с просьбой вернуть, потому что второй экземпляр отпра-
вил Эдит, и у меня ничего не осталось. Поскольку
«Luchterhand» наверняка от меня не отстанет, я хочу
иметь под рукой эти бумажки, чтобы не вляпаться еще
куда-нибудь.
По правде говоря, Пако - и пусть это останется между
тобой и мной - я уже дошел до ручки от всей этой истории.
Ты давно знаешь Эдит и уже успел, надеюсь, разобраться
в особенностях ее психики. Она поистине замечательная
во многих смыслах, но абсолютно unreliable* в других, тут
нет ничего предосудительного, просто по своей природе
Эдит глубоко анти-интеллектуальная, анти-логичная, ины-
ми словами, у нее душа хронопа, а всякий знает, что хро-
нопы и издатели нередко кидаются друг на друга с кулака-
ми по причине духовной антиномии. Ну, так вот, у меня
нет сомнения, что этот народец в «Luchterhand» руковод-
ствуется принципами фамов, их бесит, что для Эдит не су-
ществует сроков. И мне не дает покоя одна мысль: а вдруг
они все раздувают лишь для того, чтобы таким мерзким
способом разделаться с Эдит? И впрямь ли столь серьез-
ны эти пресловутые ошибки в переводе, или в «Luchter-
hand» коварно воспользовались некоторыми неточностя-
* Ненадежная, непредсказуемая (англ.).
151

ми, отнюдь не редкими в таком деле, чтобы настроить нас
обоих против Эдит, и с нашего согласия избавиться от нее.
Как ты увидишь в письме к Франку, я прошу привести еще
какие-либо примеры. Неудачно переведенную страницу
найдешь у каждого. Если мне пришлют пять или шесть
страниц, я попрошу одного человека, которому полностью
доверяю, прочитать их здесь, в Париже, и лишь только по-
сле его отзыва мы уже не сможем выступать в защиту Эдит.
(То есть, в том случае, если отзыв будет отрицательным.)
Не думай, что я скрыл все от Эдит: я сейчас написал ей
и отправил копию моего письма Франку. Однако я реши-
тельно на ее стороне во всем, что касается хронопов, но
Франк настаивает на новом переводе. Я почти уверен, что
никто не сумеет перевести хронопов так, как Эдит и тут
меня не собьешь. Но что до «Счастливчиков», я потрясен
таким количеством поправок на одной странице, и мне
надо разобраться в этом, прежде чем ломать копья. А вдруг,
они правы? Если так, Эдит должна нас понять.
Однако есть одно очень существенное обстоятельство,
и тут мое письмо предназначено только для тебя. В неко-
торых ситуациях упорство Эдит не знает границ. Прежде
всего - это мои книги, которые она мечтает перевести все
до единой в течение нескольких лет. Но коль скоро разго-
релся такой скандал, я полагаю, что самое большее, что
мы можем сделать, это быть на ее стороне в том, что каса-
ется «Счастливчиков» (если только не получим четко от-
рицательную рецензию) и «Хронопов». И не более того!
Я говорю это, имея в виду сборники рассказов, и прежде
всего «Игру в классики». Я уже сказал Эдит в Париже, что
она с ее интеллектуальными особенностями не готова пе-
реводить эту книгу, и разыгралась сцена, о которой лучше
не вспоминать. Нет нужды писать тебе, кто для меня Эдит,
ты сам уже давно догадался, не правда ли? Представляешь
«Игру в классики» в ее переводе? Там, благодаря ее удиви-
тельной интуиции, наверняка было бы немало блистатель-
ных удач, но все что касается информационного ряда
(в нынешнем значении этого термина) привело бы
к сплошным ляпам. Ты помнишь, что в «Игре» Мага1 пута-
ет Фому Аквинского с другим Фомой. У Эдит случалось бы
152

такое на каждом шагу. А у меня не будет ни малейшей воз-
можности проконтролировать это так, как я это делаю
с переводами на английский, французский и итальянский,
что, по правде, мне уже порядком надоело.
Ты, наверно, схватился за голову, я это вижу отсюда.
Это почти для романа о самом Кортасаре, вот тебе пер-
сонаж книги, который в один прекрасный день решает
перевести свою книгу на другой язык... Но, право, мне
все это невмоготу.
Я слишком люблю Эдит и не хочу, чтобы она по свое-
му безрассудству ввязалась не в свое дело. Боюсь, она и в
«Счастливчиках» столкнулась с трудностями интеллек-
туального плана, что неминуемо приводит к языковым
неточностям. Мне необходимо, чтобы ты все это знал на
будущее. А теперь сожги мое письмо и больше ни слова
об этом. Но все-таки напиши, что ты думаешь. Обнимаю.
Хулио.
40.
Париж, 26 октября 1964 г.
Мой дорогой Пако!
Я так и не получил ответа на мое письмо от 10 октября.
Может, у вас там забастовки почтовых работников, и тог-
да, боюсь, мое письмо не дошло до тебя или твое где-то
затерялось. Так или иначе, сообщи мне, не откладывая,
получил ли ты письмо от 10 октября. Я написал о том,
что для меня очень существенно, так что, в крайнем слу-
чае, отправлю тебе копию, таковая имеется. А пока все-
таки надеюсь получить ответное письмо, и тогда в нашей
переписке будет восстановлен порядок.
Меж тем, посылаю тебе эти строки, поскольку возник-
ло одно срочное дело. Последнее время Эйнауди (через
153

Итало Кальвино, который вдруг воспылал к моим рас-
сказам) ведет разговоры об издании всех моих опубли-
кованных рассказов в одном томе. Похоже, они приня-
ли окончательное решение уже месяц назад и поручили
составить этот том некой девице, которая перевела
«Счастливчиков» (теперь они должны ждать своей оче-
реди в «Эйнауди», потому что, как ни странно, там пред-
почли сначала выпустить в свет рассказы).
Поскольку с «Le armi segrete»*, которое сделало изда-
тельство «Риццоли», как мне кажется, что-то не залади-
лось, Джулио Эйнауди понадеялся, что «Риццоли» усту-
пит им права на эту книгу, и они, таким образом, смогут
собрать все мои рассказы в одном томе. Они признались,
что их переговоры были «долгими и тягостными», пото-
му что сам Риццоли, не сделавший практически ничего
ради моей книжечки, где-то узнал, что я в полушаге от
премии Форментор, они там все еще думают, что получу
ее именно я. Но в итоге Эйнауди уговорил их уступить
ему мою книгу.
Что до меня, я полностью за то, чтобы так оно и вышло,
потому что рассказы «Секретного оружия» кажутся мне
вполне весомыми, и было бы жаль, если они не попадут
в большой том у Эйнауди. Не думаю, что в ваших издатель-
ских делах (я имею в виду «Судамерикану») эта договорен-
ность вызовет какие-то осложнения. Во всяком случае,
Эйнауди пишет мне следующее: «Per rendere definitivo
l'accordo tra noi e la Rizzoli, è ora necessario que Lei invii un
cenno di consenso, in dopia copia, sia a Rizzoli che a noi.
Altrettanto dovrebbe fare L Editorial Sudamericana. Le sarem-
mo grati se lei stesso volesse scrivere alla Sua Casa éditrice: a un
suo intervento essa non dovrebbe avere nulla da opporre»**.
* Секретное оружие (um.).
** Для того, чтобы достигнуть окончательной договоренности меж-
ду нами и Риццоли, необходимо, чтобы вы переслали нам ваше согла-
сие в двух экземплярах. То же самое должно сделать «Издательство
Судамерикана». Благодарим вас заранее, если уведомите об этом Ваше
Издательство. При наличии этих документов вышеуказанная догово-
ренность не подлежит апелляции (um.).
154

Словом, сделай одолжение, напиши пару строк Риццоли
и Эйнауди о том, что «Судамерикана» дает свое согласие,
иначе они не сумеют включить в антологию рассказы так,
как мы договорились.
Не стану тебе сегодня писать ни о чем другом, хочу,
чтобы сначала наладилась наша переписка и чтобы я по-
лучил от тебя ответ на мое письмо от 10 октября. Пошли
мне незамедлительно, если сможешь, хоть пару строк
для моего спокойствия.
Обнимаю Сару и тебя.
Хулио.
Дорогой Пако, сегодня я отправляюсь в Брюссель и за-
тем в Роттердам, мечтаю побывать на этих невероятных
выставках, которых там чертова сила. Вернусь к концу
недели (сегодня у нас вторник.), но хочу до отъезда по-
слать тебе Грэма Грина1 и был бы страшно рад, если ты
его переведешь и издашь. Не забудь послать один экзем-
пляр этой книги в «Эль Сур», глядишь, у них, наконец,
спадет повязка с глаз. В твоем письме много хороших но-
востей, и я отвечу как должно по возвращении. От ново-
сти о переиздании я просто обалдел. Ты несравненный
Хроноп. Но не слишком доверяй восторгам Галлимара.
От Карлоса Фуэнтеса, который был в Париже, я получил
новое подтверждение насчет «вето». On va s'amuser*,
будь увер-рр-ен.
Крепко обнимаю и до следующей недели.
Хулио.
4L
Париж, 30 октября 1964 г.
Мой дорогой Пако!
Слава богу, эта забастовка не порушила вконец нашу
переписку. Я написал тебе несколько дней назад (тема:
* Вот уж позабавимся! (фр.).
155

Эйнауди и т. д. ), а сегодня утром вместе с письмом от Эдит
получил твое послание от 24-го. Похоже, ни одно из пи-
сем, к моей великой радости, не пропало; ведь из-за этой
канители с переводом все так запуталось, что нам только
не хватало потерять кончик нити от клубка. Хотя теперь
этот клубок скорее походит на ежа в колючках, разве нет?
Но знаешь, меня прежде всего заботит твоя нынешняя
ситуация в издательстве и что ты намерен предпринять.
Я, конечно, страшно бы расстроился, если бы вдруг ли-
шился своего «кореша» на Альсина 15 (sic)1. Но, поверь,
это дело десятое рядом с тем, что касается лично тебя.
И все же я склонен думать, что ты писал это письмо, под-
давшись унынию (в Сидоне2 все, наверно, пребывали
в скверном настроении), и что положение дел не настоль-
ко удручающее, как тебе кажется. Касательно твоих кар-
фагенян, могу сказать, что дифирамбы Х.Л.Л.* в твой
адрес звучали в нашем доме вполне искренне. Они там
знают, что ты незаменимый консультант, и, по-моему, вы-
шеупомянутый гость высоко ценит тебя, да и вообще
к тебе расположен. Это, как известно, не имеет прямого
отношения к деньгам. (Меня, к примеру, хвалили на все
лады в Книжной палате, а платили безобразно мало, пока
я не закатил громкий скандал. Вот тут мне сразу удвоили
жалование, даже предложили бесплатные обеды, от ко-
торых я, что твой Цинциннат4, гордо отказался, словом,
единственный выход - вовремя дать по рукам этим фан-
фаронам). Пожалуйста, напиши мне подробнее, я же вол-
нуюсь, и вообще зла на них не хватает.
Ловлю тебя на фразе (чтобы вернуться к нашим бара-
нам), где ты просишь переслать издательское заключе-
ние о переводе «Счастливчиков» и «всю эту кучу бумаг».
Хорошо, пришлю, а далее, умоляю, избавь меня от этой
возни. Но чтоб у тебя были все карты в руках и чтоб ты
полностью владел информацией, давай еще раз обсудим
это дело.
1. Доктор Проми прислал мне 23 октября длинное пись-
мо, в котором сообщает, что направил копию в «Суда-
мерикану». Ты, наверно, ее получил, и, стало быть, зна-
156

ешь, что он дал ужасный отзыв о переводе нашей Эдит.
Вместе с письмом Проми прислал 20 отксеренных стра-
ниц перевода «Счастливчиков». По настоянию Эдит, я пе-
редал их некому сеньору Ганцу (он владеет немецким и ис-
панским языками), о чем известил ее в письме. Этот Ганц
разнес перевод в пух и прах. Он не только согласен с бес-
численными поправками доктора Проми (здесь не обо-
шлось без преувеличений, даром он педантичный немец),
но и разделяет обе его гипотезы: или Эдит за эти годы су-
щественно подзабыла немецкий, или никогда не знала его
хорошо. Ганц считает, что рядом с грубейшими наруше-
ниями грамматики меркнут все ее смысловые ошибки.
Теперь я готов согласиться с господином Проми: редак-
тировать перевод Эдит труднее, чем сделать его заново.
И еще господин Проми послал мне некоторые тексты
из хронопов (опубликованные уже несколько лет назад)
в переводе Эдит, отметив все обнаруженные им ошибки.
В то же письмо он вложил варианты своего перевода.
Я все передал Ганцу, и вот его мнение: Эдит делает гру-
бые смысловые и грамматические ошибки, что касается
д-ра Проми, его немецкий - безупречен, но он не чувству-
ет хронопов, и его перевод скучнее, тяжелее. Как ви-
дишь, ситуация усугубилась, Эдит неспособна перево-
дить на адекватный немецкий, а Проми переводит очень
грамотно, но это не язык хронопов.
Теперь, после всех рецензий, я начинаю понимать суть
дела. Эдит знает несколько языков, но, увы, неглубоко.
В душе она это понимает, однако ей думается, что с не-
мецким у нее все в порядке, отсюда и такое упорство.
Я и сам считаю, что поживи она несколько лет в Германии,
без особого труда освоила бы и синтаксис, и граммати-
ку, с которыми она не в ладах. Впрочем, сейчас это не
имеет отношения к делу.
Сам решай, как поступить, хотя, по-моему, все и так
ясно. Считаю, что теперь «Luchterhand» вправе гово-
рить о новом переводе «Счастливчиков». Я отстаивал
Эдит до конца, но после таких разносных рецензий
у меня не осталось никаких аргументов. Что до хроно-
157

пов, здесь можно бы предложить перевод Эдит, только,
умоляю, пусть там подредактируют. Все тексты - корот-
кие, и нет нужды переводить их заново.
2. Ради собственного спокойствия я передал вчера вто-
рому рецензенту те страницы «Счастливчиков», которые
Эдит прислала мне на днях и которые еще не побывали
в руках рецензента от «Luchterhand» . На сей раз экспер-
том будет одна моя знакомая, она прекрасно знает немец-
кий. Ее муж только что взял у меня несколько интервью
для книги о латиноамериканских писателях, которую
вроде бы собирается издать «Grove Press». Оба они от-
лично знают испанский и немецкий, таким образом, их
мнение вкупе с мнением Ганца может быть окончатель-
ным. В конце письма я расскажу об этих людях.
3. Что касается моих отношений с «Luchterhand», я на-
пишу доктору Проми и выскажусь по поводу этих рецен-
зий, а заодно попрошу его впредь иметь дело исключи-
тельно с вами, чтобы от меня, наконец, все отстали.
Копию этого письма отправлю тебе, пусть у тебя будут
решительно все бумаги для «слушания дела». Более того:
прилагаю к ним копию «экспертизы» господина Проми
для «Luchterhand». Может, дашь почитать кому-нибудь,
кто знает немецкий, если считаешь, что нужны еще
какие-то мнения.
Лично я думаю, что Эдит потерпела полный провал
в споре с «Luchterhand». Я так и сказал ей в последнем
письме. Хорошо, что она теперь пытается - судя по ее
письму - завязать контакты с другими издательствами.
Если Эдит по-настоящему займется литературным пере-
водом, а главное, всерьез займется немецким, то, думаю,
она сумеет прекрасно переводить, у нее удивительное чу-
тье языка, чего и в помине нет у доктора Проми. Но вот
досада - существует грамматика, и тут с мнением госпо-
дина Ганца не поспоришь. Я, по правде, и не предпола-
гал, что ее ошибки столь серьезны, но выходит, что да.
4. Сделай милость, прости меня, я тоже в известной
мере виноват, что сорваны сроки из-за такой канители
со «Счастливчиками», все слишком затянулось и еще, ви-
158

димо, протянется какое-то время, к тому же с мало при-
ятными последствиями. Прости и за то, что я на тебя
взвалил все эти хлопоты и за то, что взвалю со временем
другие. Как ни крути, в проигрыше мы все; руководство
«Luchterhand» не преувеличивает нисколько, говоря,
что издательский план из-за истории с моими книгами
на грани катастрофы.
Я по причинам, изложенным в предыдущем письме
к тебе, дрался за Эдит наперекор всему и вся, не предпо-
лагая, что у нее такие серьезные промахи. В последнем
письме к Эдит я напомнил ей, что три года назад одна ав-
стрийская переводчица прислала мне длинный список
ее ошибок в переводе моего рассказа, опубликованного
в одном журнале. Тогда я страшно расстроился, но Эдит
столь горячо уверяла меня, что большинство замечаний
носят спорный характер, что мне, понятно, легче было
поверить ей, а не той незнакомке. И вот теперь я пони-
маю, что в глазах любого образованного читателя все ее
переводы безнадежно хромают. <...>
Ну, ладно, поговорим о других вещах, а то у меня уже
спазмы в желудке. Я страшно удручен бессмысленным
упорством Эдит и тем, что именно ты буцешь до конца воз-
иться с этим делом. Мне бы лучше рвануть сейчас в Буэнос-
Айрес (эта странная мысль нет-нет, да и посещает меня,
серьезно) и самому взять в руки хирургический скальпель.
Вчера я получил авиапочтой знаменитую cover-story*.
Вот где сплошной идиотизм, что было видно уже в чер-
новом варианте, который Томас5 прислал мне в Вену.
Мартинес - любопытный малый, с ним говоришь, и пе-
ред тобой умный и тонкий человек, но в его материалах
нет лица, нет индивидуальности, а без этого нет настоя-
щего журналиста. Не упомню, делился ли я с Томасом
приватными подробности (раз уж ввязался -деваться не-
куда), но, конечно, все эти подробности налицо, и хоть
бы что-нибудь сработало, заиграло, однако я и сам был
* В прессе - главная тема, вынесенная на обложку или на первую
страницу журнала (англ.).
159

хорош. А как только принимается говорить Мартинес,
все становится безжизненным, плоским. Такое ощуще-
ние должно возникать у всех респондентов в нашем
мире, это, как слышать свой голос в магнитофонной за-
писи или увидеть свою фотографию. Но Аурора права,
считая, что его текст пошловат.
(Белое покрывало, Дом Чистоты!) By the way, Томас,
который не знает французского, решил, что слова фото-
графа - «C'est une maison où il у a une netteté que j'aime»* -
это о духовном. На самом деле, фотографу понравилось,
что в доме все стоит в определенном ритме, как бы
в японском стиле.
На этот материал, надо полагать, набросятся со всех
сторон. А в Сидоне будут радостно потирать руки. Но как
бы там ни было, насколько я могу судить, Томас сам по
себе значительно лучше, чем его тексты, и очень хоро-
шо, что ты с ним познакомился. Я, конечно, жду с нетер-
пением приезда Пьера Рестани6, он, видимо, неимовер-
ный хроноп. Я тебе все расскажу, и мы разопьем с ним
бутылку вина, а третий бокал поставим для тебя.
Теперь о рассказе для Альвареса. Прекрасно, что ты
передал ему мой кубинский рассказ, но я тебя упреждал:
он опубликован в «Ревиста де ла Универсидад Аутонома
де Мехико». Это осложняет дело? Я часто думаю, что рас-
сказы, которые напечатаны в малоизвестных журналах,
это так, вроде изданы, вроде - нет. Словом, решай сам.
Если что-то застопорится, мы всегда сможем дать дру-
гой, хотя пока не знаю, какой именно.
Слушай, я так рад, что меня переиздают. Хулио Сильва
в восторге, что выбрали именно его обложку с серо-
сизым призраком7. Ты хоть пошли оттиск, чтобы он на
нее глянул! Я жду и обложку «Конца игры», ты слышишь?
Жду также известий о «Collins», чтобы успокоить ребят
из «Pantheon Books». Знаешь, с английским переводом
«Игры в классики» все идет, как надо. Переводчик8 посы-
лает мне партию в 100 страниц, а я отсылаю ему обратно
* Вот дом, который мне нравится своей чистотой (фр.).
160

с моей правкой. Этот переводчик - американец, сын ку-
бинки и гринго, лунфардо ему, конечно, не по зубам, но
со всем остальным справляется очень лихо. Он препода-
ет в Колумбийском университете, что меня насторажива-
ет, но с другой стороны это пойдет на пользу «интеллек-
туальным» местам в моей уже затраханной книге.
Посылаю тебе и статью Фуэнтеса, эти ацтеки - хуже
чумы. Быть может, Карлос затаил обиду после моего ка-
тегорического отказа поехать на коллоквиум в Мехико.
Им этого не понять. А тут еще и в Берлине устроили чер-
те какую возню. По всей видимости, 90 процентов писа-
телей рады до смерти всяческим приглашениям, потому
что любой мой отказ вызывает дикое недоумение.
Интересные новости от «Эйнауди»: меня просят, что-
бы я сам, по своему вкусу, составил том всех моих расска-
зов. Любопытно, сумею ли я хорошо перетасовать коло-
ду, у меня пока нет четкого представления, но хочется
думать, что справлюсь, ведь это будет классная штука.
Есть один момент, который я должен обсудить с то-
бой. В «Эйнауди» (вернее, Итало Кальвино) просят
у меня четыре моих последних рассказа, причем боль-
ших и к тому же как бы неизданных, они хотят включить
их в предполагаемый том. Им, судя по всему, нравятся
длинные пассажирские составы в самом буквальном
смысле слова. У меня лично нет никаких возражений, но
мне подумалось, что эти рассказы, плюс два-три, которые
я бы написал за оставшееся время (а я бы писал и писал,
если только ЮНЕСКО и «Luchterhand» не добьют меня
окончательно, мать их за ногу!), могли бы составить но-
вый том рассказов для «Судамериканы». Прикинь: «Воссо-
единение», «Другое небо», «Южное шоссе» и «Здоровье
больных»9 - это уже более 100 страниц. Если я напишу
еще 100, а меня так и тянет к машинке (я уеду в мой до-
мик в Сеньоне и поработаю там в марте или в апреле),
и вот тебе целая книга. В таком разе, прилично ли, этич-
но ли, «судамериканично» ли в плане коммерции, отдать
в «Эйнауди» рассказы, которые вы еще не успели издать?
Поскольку итальянский том рассказов должен появить-
ся весной, заметь - европейской (они работают полным
6 Хулио Кортасар 161

ходом), не будет ли неловкости, что эти рассказы вый-
дут по-итальянски раньше, чем по-испански? И помимо
всего, неизвестно, собираются ли мне платить
в «Эйнауди» за рассказы, которые я добавлю. Короче, им
ни слова, пока не узнаю твоего мнения.
Допишу это письмо в понедельник, когда у меня в ру-
ках будет заключение второго немецкого рецензента.
Чао, желаю тебе хорошо провести воскресенье...
(Это вложение я сделал, чтобы не писать еще одно
письмо и сэкономить на марках. Подпиши-ка ukase для
твоих рабов, пусть пришлют мне 10 экземпляров
«Хронопов», 10 - «Бестиария», 10 - «Конца игры», 10 -
«Секретного оружия» и 5 - «Игры в классики», ладно?
Че, сколько я понаписал, а? Как бы не проворонить тот
прекрасный момент, когда надо перейти от всего к сак-
софону и медитации). ((Еще одно вложение, да здрав-
ствует Раймон Руссель! Были обещания уведомить меня
о полной распродаже хронопов, однако я ничего не по-
лучил. Еще один ukase: напиши-ка, и ты, раб, господину
J.C. и доложи, какая у него там сумма в кассе, мне нужно
отправить матери деньги.)) Прости, Пако, я знаю, что
не следует втягивать тебя в мои финансовые дела, но я за-
вален работой, и у меня нет душевных сил на еще одно
письмо. А тебе, думаю, стоит лишь нажать кнопку звон-
ка, и результат будет никак не хуже. Клянусь больше не
соваться с этим. (((У тебя и правда есть звонок?)))
((((А может, Эстебан смастерил для тебя гонг, это было
бы шикарнее. Эй, рабы, ко мне! Бу-уу-уум!)))).
А теперь совершенно конфиденциально, но смотри,
не лопни со смеха: мои дорогие кубинские друзья при-
слали мне авиапочтой еще совсем тепленький экземпляр
сборника моих рассказов. Как только получу остальные,
подарю тебе один, а ты как-нибудь утром к приходу дона
Антонио положи этот сборник на письменный стол, мол,
оставил по забывчивости. Только держи наготове кисло-
родную маску.
Гудиньо Киеффер написал мне из Санта Фе, что соби-
рается опубликовать статью под названием «ФАМА
И ХРОНОП РАЗДЕЛИЛИ ПРЕМИЮ КЕННЕДИ» по по-
162

воду этой премии, уже весьма подзабытой. Ясно, что он
себе такого не позволит, но звучит забавно. Слушай,
а когда мне дадут денежки, я бы хотел переслать их ма-
тери. Интересно, пригласят ли публику на вручение пре-
мии? Ты уж сходи, че!
(Воскресенье, ближе к ночи).
Сегодня вечером мне позвонила та самая особа, что за-
нималась немецким переводом. Ты уже знаешь, что я пе-
редал на второй отзыв те страницы Эдит, которые не по-
пали на глаза г-ну Проми. По правде, хотел дать Эдит еще
какой-то шанс, я даже словом не обмолвился обо всем,
что происходит, даже не назвал ее имени и ограничился
лишь просьбой высказать мнение о переводе. Отзыв еще
хуже, чем Федора Ганца. «Этот человек не в состоянии
переводить романы такого плана», вот, пожалуй, наиме-
нее суровые слова, которые были сказаны. А дальше по-
сыпались замечания по части стиля, культурного уровня
переводчика и чего хочешь. Словом, вопрос исчерпан,
и нам больше незачем тратить нервы. Откровенно гово-
ря, я уже отказываюсь от тех слов, которые сказал в на-
чале письма по поводу хронопов. Теперь я не вправе под-
держивать Эдит в ее тяжбе с «Luchterhand», даже там, где
речь идет о хронопах. Пусть издательство само, по свое-
му усмотрению отдает их тому, кто у них на хорошем сче-
ту. (А тебе бы неплохо заранее договориться с ними, что
вы посмотрите верстку...) Эдит я непременно скажу все,
как есть, и больше не пойду ни на какие уступки. Какая
все это гадость, че! Да и по правде, мне жаль Эдит: ей
мало личных проблем, и вдобавок такое упорство, такое
желание настоять на своем.
Напиши несколько строк, когда захочешь. Самый сер-
дечный привет Саре.
Хулио.
Оказывается, я выбросил конверт с адресом Эдит. Но
я хочу, чтобы она получила мое письмо как можно ско-
рее, и вложил его в твой конверт, так что прошу, сделай
одолжение, передай ей. Большое тебе спасибо!
6*
163

42.
Париж, 18 ноября 1964 г.
Дорогой Пако,
Сегодня утром я получил письмо от Эдит. Лучше бы
от тебя, а то я заждался. Скорее всего, оно где-нибудь пе-
ресечется с этим письмом. Но поскольку затяжная исто-
рия с «Luchterhand» уже смахивает на судебный процесс,
я считаю нужным доложить тебе обо всем, чтобы ты дей-
ствовал, зная детали. Прости меня, Пако, тебе наверня-
ка еще противнее, чем мне, заниматься таким запутан-
ным делом, куда я тебя невольно втянул. Когда мы, нако-
нец, выберемся из этой ямы? Я в полном замешательстве
от тона, который позволяет себе Эдит, явно не понимая,
что произошло. Письмо очень краткое и гневное, она
обвиняет меня в том, что я «на поводу» у господина
Проми, и чуть ли не в приказном порядке велит немед-
ля связаться с «Luchterhand» и потребовать, чтобы кро-
ме нее никто не смел переводить мои книги. Посылаю
тебе копию моего ответа. Делаю это с тяжелым сердцем,
а уж тебе и вовсе мало радости читать такую муть. Но
Эдит сейчас настолько слепа, что способна (не отдавая
себе в этом отчета) повернуть все по-своему и вообще
учинить черте что... Ты наверняка обратил внимание на
абзац о Франсуа Бонди1. Случай подкидывает нам самые
злые шутки. Так вот, после двух разгромных отзывов зво-
нит вдруг всполошенный Бонди и, не подозревая, что
меня уже давно втянули в издательские дрязги, букваль-
но умоляет не визировать перевод «Счастливчиков». По
его мнению, Эдит просто-напросто забыла немецкий,
хотя этот Бонди в страшном недоумении, потому что
считал ее другие переводы вполне достойными.
Ты, конечно, поймешь, как мне было горько читать
в письме Эдит вот такое: «Как ты мог пойти на столь чу-
довищную пакость!» Но, трам-та-ра-рам, разве не она
сама предложила отдать ее перевод на отзыв. У меня ни-
когда не возникало сомнений по поводу ее переводов,
я был до смерти рад, что именно Эдит будет переводить
164

мою книгу. Ей ли не знать об этом! У нее неладно с голо-
вой, раз она способна говорить такие вещи. Кто тут па-
лач и кто жертва? Слово «чудовищный», по-моему, при-
менимо к ее эгоизму. Она только что узнала, что оба от-
зыва на ее перевод убийственные, и ей на это - тьфу (об
этом в письме ни звука), более того, отчаянно защища-
ясь, она рвется и далее делать переводы моих книг, не
понимая последствий. Клянусь, я хотел бы сейчас очу-
титься на Таити. Да и ты, думаю, не отказался бы.
Как я писал тебе в предыдущем письме, пусть «Суда-
мерикана» поступает по своему усмотрению. Я наотрез
отказываюсь принимать участие в этой сваре. Хватит
с меня. Пишу сейчас через силу и надеюсь, что в послед-
ний раз докучаю тебе моими словоизлияниями на эту
тему. А если нынешнее письмо разминется с твоим, я по-
временю с ответом. Буду ждать, когда ты получишь это
письмо и напишешь мне снова.
Обнимаю.
Хулио.
43.
Париж, 30 ноября 1964 г.
Мой дорогой Пако, огромное спасибо за такое длин-
ное письмо, оно, если честно, меня ошарашило, но при
этом, представь, я почувствовал облегчение.
Ты совершенно прав: о таких вещах лучше говорить
за бутылкой каньи и глядя друг другу в глаза. Но коль ско-
ро это нереально, я рад, что получил от тебя столь под-
робный отчет касательно последней главы всей этой пе-
чальной истории. Меня, клянусь, ничто особо не удиви-
ло, я ведь прекрасно разбираюсь в механике challenge
and response*, а что касается летающих объектов, при-
обрел в свое время неплохой опыт. Мне лишь мучитель-
* «Вызов» и «отклик» (англ.) - центральные понятия, введенные
английским историком А.Тойнби в его труде «Постижение истории».
165

но думать, что единственно потому, что ты мой друг
(а также верный друг Эдит, но сейчас попробуй, убеди
ее), тебе пришлось вынести такое. Благо я неплохо зна-
ком с Эдит и уверен, как только она опомнится и пой-
мет нас, ее поведение изменится в лучшую сторону. Но
какая тебе, собственно, разница, как оно будет, после та-
кой скандальной выходки! Я чувствую себя замаранным,
виноватым перед вами, и не знаю, право, как выпросить
у вас прощения, ведь вы с Сарой, надо думать, в шоке от
такой бурной сцены.
Пишу бестолково, что ни попадя, повторяясь, но я сам
не свой после того, что узнал. И вместе с тем стало чуть
полегче; увы, без скандала не обошлось, но все, наконец,
встало на свои места, теперь тебе можно выкинуть это
из головы, да и я полностью отстраняюсь, с меня доволь-
но, нахлебался сполна.
Конечно, я уже получил весьма слащавое письмо от
д-ра Проми, где он разливается, мол, издательство ока-
зало ему высокую честь, предложив переводить
«Хронопов». По мне, пусть «Luchterhand» вместе со сво-
им Проми идут к такой-то матери. Плевать я хотел на
все, что там у них, в Германии, делается, лишь бы оста-
вили меня в покое.
И главное - тебя.
Ах, да! Чтобы уже закрыть тему: ты однажды посчитал
нужным объясниться со мной насчет твоей позиции
в этой свистопляске со «Счастливчиками» и Эдит.
Послушай, Пако, кому-кому, а мне ты не должен ничего
объяснять. Твоя позиция всегда была прозрачной, взве-
шенной и достойной. Ты сделал все, что смог, как и я,
в свою очередь, отстаивая переводы Эдит. Больше нам де-
лать нечего. Ни тебе, ни мне. Послушай, вдруг и у меня
дар ясновидения? Но я и правда готов поклясться, что
мысленно видел каждый твой шаг с того самого момента,
когда в это дело подпустили яду. Окажись я на твоем ме-
сте, вряд ли бы смог придумать что-то путное. Главная моя
ошибка - с чего все и началось - в том, что я, не сомнева-
ясь ни на минуту в качестве переводов Эдит, потребовал
166

по ее настоянию добавить в ваших договорах этот трекля-
тый пункт о переводчике. Нет, ты в этой ситуации сделал
все, что в твоей власти, чтобы помочь и Эдит, и мне.
Теперь вопрос исчерпан, ни твоей, ни моей вины здесь
нет, но я никак не могу избавиться от горького осадка.
Я всегда буду тебе благодарен за твое столь долгое участие
в столь нерадостном деле и за то, что ты так умело привел
его к развязке, которую, к счастью, ускорила сама Эдит,
предложив отдать перевод на отзыв. Больше мы не гово-
рим на эту тему, и, пожалуйста, ни о чем не волнуйся.
Че, хорошо, что ты мне рассказал о НИХ. Я очень со-
чувствую старику, хотя возрастная шкала любой страхо-
вой компании убедит, что это вполне логично; ты посту-
пил совершенно правильно, добился конкретного раз-
говора и в результате - повышения. Я отлично понимаю,
что, при всем при том, ты вовсе не прыгаешь от счастья,
такая работа выматывает до предела, а «Минотавр» тем
временем хиреет. Но, спрашивается, при тех порядках,
которые установлены в Аргентине (временами я читаю
репортажи Анри Жаньера в «Le Monde», и волосы вста-
ют дыбом), есть ли у тебя перспектива найти что-то бо-
лее интересное на данный момент. Когда человек дости-
гает критического возраста (у каждого - своя возрастная
планка, у меня это было ровно в 38 лет), он, как водится,
начинает чувствовать кишками, экзистенциально, поч-
ти физически свою вину перед «потерянным временем».
Это неизбежно, непреложно и зачастую помогает чело-
веку выпутаться, ты будто прошел сквозь закрытую
дверь, проломив ее, а среди щепок на земле валяются не-
сколько твоих драгоценных зубов. Но ты молодец, во-
преки всему, не теряешь надежды найти что-то по себе.
Дурно, что капиталистическая система труда (а еще
хуже социалистическая система) предполагает, что сво-
бодное время вещь абсолютно бесполезная. Я помню, как
мой первый шеф в Париже пообещал удвоить мне жало-
вание, если я соглашусь работать весь день, а не полдня,
как было на тот момент. Когда я отказался, он спросил:
«А зачем вам нужны эти свободные полдня?» Человек не
167

понял, то есть, решительно не мог понять, что между
дензнаками и временем я выбираю время. В ЮНЕСКО
меня тоже мало кто понимает. Но к счастью, моя профес-
сия позволила мне, в конце концов, ставить свои условия.
Короче говоря, хочется верить (а может, это всего лишь
wishful thinking*), что они все-таки пойдут навстречу, соз-
дадут нормальные условия, и тебе достанется немного пу-
зырьков воздуха среди этого громадья камней.
Ты совершенно справедливо критикуешь «стиль»
Томаса1, да что с него взять! То, что он умолчал о моей
поездке на Кубу - глупость несусветная. Но я внес яс-
ность, заполнил эту лакуну в ответах на анкету «Тьемпос
модерное»; в ней, само собой, был вопрос о моих поли-
тических позициях, еще бы нет, раз я член редакцион-
ного совета «Каса де лас Америкас»2.
Теперь, после моего ответа, не будет никакого плете-
ния словес, вот увидишь. Я стал для них, что прокажен-
ный, и, значит, конец всем домыслам и беспредметным
спорам. Может, у тебя случайно есть номер "Hoy en la
cultura", где меня костерят почем зря, пришли, пожалуй-
ста, а вдруг да и сослужит службу? Как хорошо, что
Альварес3 опубликовал «Воссоединение»4, Богу уже дав-
но пора признать своих.
Меня радует все, что ты рассказываешь об Алехандре,
особенно о предстоящем издании книги ее стихов. Я тоже
считаю совершенно естественным желание автора найти
издателя для своих вещей. И если Алехандра приходила
к тебе именно с таким намерением, то, зная ее, готов по-
клясться: она пришла еще и потому, что наслышана от
меня, какой ты молодец, и уже давно прониклась симпа-
тией к тебе и Эстебану. Дерзну сказать, что здесь тот са-
мый случай, когда полезное совмещается с приятным.
Да, интервью, которое взяла у меня Алехандра, действи-
тельно удачное. По-твоему, все дело в том, что я умею от-
вечать на вопросы. Но, согласись, вопросы тоже хоро-
шие, они подстегивают воображение во всех смыслах.
* Принятие желаемого за действительность (англ.).
168

А вот у этих ребят из «Тьемпос модерное» я отмел кучу во-
просов, один другого пошлее, к тому же они там почему-то
уверены, что я лучше других разбираюсь в нынешней жиз-
ни наших портеньо, а ночами сижу, обратив взор в сторо-
ну юга, и плачу от ностальгии. Ностальгия - my foot*.
Я решительно сдаюсь, больше ни слова про обложки.
Готов признаться, что издательство сделало вполне при-
личную обложку. Пусть «Конец игры» выходит, как им
угодно, в сущности, самое хорошее в сэндвиче то, чем он
наполнен, разве нет?
Огромное спасибо, официальное и личное, что меня
избавили от разговоров с Джулио Эйнауди по поводу че-
тырех рассказов. Я просто напишу ему, что намерен по-
лучить за них соответствующий гонорар.
Слушай, старик, с чего ты вдруг решил, что пора дать
анонс о моей «новой книге»? Я в полном недоумении.
Ведь никакой новой книги нет и в природе, че. Есть че-
тыре рассказа, но мало ли, вдруг в одну из ночей у меня
«засвербит в одном месте», как говорит наша сказочная
Пепита (femme de ménage**, о которой я как-нибудь рас-
сажу тебе совершенно обалденные истории), и напишу
еще четыре, вот тогда будет книга. Но откуда мне знать
теперь, когда на этот счет нет ни единой мысли, ни же-
лания. Правда, не исключено, что я возьму и напишу еще
два рассказа (поди, знай, я ведь собираюсь в Лондон, один
и на целых 10 дней, а это может подарить пару расска-
зов, I feel it in my bones***) вот тогда, да, тогда я подумаю,
что делать с готовой книгой, и немедля оповещу тебя.
Пользуясь случаем, хочу спросить твоего мнения об
одном деле. Здесь есть один очень толковый парень,
Луис Харсс5, он получил образование в Буэнос-Айресе,
но уже успел побывать повсюду и отлично знает США.
Издательский дом "Harper's" поручил ему сделать книгу,
которая будет состоять из «бесед с 8-10 латиноамерикан-
* Здесь: как бы не так! Черта с два! (англ.).
* Приходящая домашняя работница (фр.).
* Я чувствую это всем своим существом (англ.).
169

скими писателями, наиболее яркими на данный мо-
мент». У Харсса уже есть список, куда вошли Фуэнтес,
Астуриас, Рульфо, Варгас Льоса, Пас, я и т.д. Словом,
этот парень, вооруженный диктофоном и удивительным
чутьем, собирает сейчас все, что говорит в пользу бес-
примерной «гениальности» его избранников. Книга вый-
дет в «Harper's» предположительно к концу года, а у
меня, меж тем, возникла мысль о том, как бы опублико-
вать ее здесь, у Галлимара и в Латинской Америке, но
у кого... У кого? Посылаю тебе эту «scoop» *, а сам Харсс
готов послать тебе английский или испанский текст
одной из своих бесед для знакомства с тональностью кни-
ги. Его диалоги со мной занимают 50 страниц, то есть
это первая достаточно основательная работа о моих ве-
щах. Харсс очень умело менял угол атаки (литература,
background, подробности моей жизни, мнения, предпо-
чтения, политика, тенденции и т.д.).
В итоге, как мне кажется, получилось очень живо, а глав-
ное достоверно, потому что все, что я говорю, - мы убра-
ли лишь слова-паразиты и самые очевидные глупости -
в точности то, что я наговорил на диктофон. Книга вый-
дет с фотографиями, библиографией и пр. Бесспорно, для
читателей в США это будет очень полезно. И для францу-
зов, раз они теперь «a l'heure sudamericaine»**. Не знаю,
как для наших стран, и вот об этом я тебя и спрашиваю.
Че, я очень и очень надеюсь, что не вляпался в исто-
рию, но там, где указаны авторы, я оттеснил Борхеса.
О, нет, не думаю, что вляпался... Ты не представляешь,
что у нас было, когда мы с Ауророй, решив в рабочее,
а стало быть, непозволительное время - выпить кофей-
ку, который именно тогда и кажется особенно вкусным!
Так вот, ты не представляешь, как взыграло мое сердце,
как оно враз наполнилось сиропом, и ароматом цветоч-
ного одеколона, и даже звоном колокольчиков, когда мы,
проходя через холл ЮНЕСКО, увидели вдруг Борхеса
с Марией Эстер Васкес, сидящих рядышком на диванчи-
* Здесь: компания (англ.).
** Раз у них так в ходу все латиноамериканское (фр.).
170

ке, поджидая, видимо, Кайюа. Едва я опомнился, едва со-
брался с духом, как мы с ним оказались в столь крепких
объятиях друг друга, что я почти лишился дара речи.
Знаешь, это какая-то фантастика! Борхес прижал меня
к своей груди, и вот так, не отпуская от себя, начал го-
ворить: «А-а, Кортасар, может, вы помните, да, что я опуб-
ликовал ваши вещи в том журнале, да, нет? Как называл-
ся журнал, че, как он назывался?»6 Я едва мог говорить, по-
тому что в подобных случаях степень моего идиотизма
достигает немыслимых пределов. Но меня невероятно
растрогало, что он с такой ребячливой гордостью вспом-
нил о своей роли первооткрывателя моей особы, а я, по-
нятное дело, поспешил сказать, насколько это было для
меня важно, и что более всего горжусь, что он опублико-
вал мои рассказы, не будучи со мной знаком. И тогда
Борхес протянул: «А-а, да-да, конечно... А, вы, да, помни-
те, что моя сестра Нора7 сделала к вашим текстам чудные
рисунки, нет?» Короче, я млел и таял.
Потом мы были на лекции Борхеса о фантастической
литературе, его французский язык - великолепен. А не-
сколько дней спустя он пришел в ЮНЕСКО и выдал та-
кую беседу о Шекспире, что все обалдели. Ну, а эта ми-
лочка Васкес мгновенно заполучила от меня согласие на
чтение двух моих рассказов по какой-то программе го-
родского радио, и они оба отправились в Испанию. Само
собой, журналисты сподобились сказать Борхесу не-
сколько отменных глупостей по поводу политики, но ка-
кое это имеет значение, вернее, какое это имеет значе-
ние для меня.
Ну вот, старик, это таки да, ПИСЬМО. Скажи мне, по-
жалуйста, какой тираж считается успешным в массовой
серии «Пирагуа»? Это надо для Харсса, не так, чтобы
очень, но неплохо показать, какая существует разница
между тиражами бестселлеров латиноамериканских,
и европейских, и американских. По подсчетам Ауроры
массовый тираж - это десять тысяч экземпляров, прав-
да, я не особо в курсе.
Чао, Пако, мои самые сердечные приветы Саре (как
вспомню о ее походе к Эдит с этим треклятым письмом,
171

у меня падает сердце). Увидишь Эстебана, обними его.
Аурора всем шлет ласковые приветы, она делает торти-
лью с сыром, я уже чую манящий запах в своей комнате.
Здесь очень холодно, но светит солнце. Расскажу тебе
о Лондоне, когда вернусь.
Крепко обнимаю.
Хулио.
44.
Париж, 4 декабря 1964 г.
Дорогой Пако!
Ты, наверно, уже получил мое стокилометровое посла-
ние. Но так как завтра я лечу в Лондон дней на десять
и только что прочел твое письмо по поводу «Счаст-
ливчиков», отвечаю галопом, поскольку тут надо прояс-
нить ситуацию как можно скорее.
Во-первых, я отлично понимаю все твои соображения,
но тебе положительно незачем волноваться, в данном
случае ты ни за что не отвечаешь. Если все задастся, то
я бы мечтал видеть тебя куратором этой кинематографи-
ческой книги. Разумеется, контролировать, это одно,
а снимать - совсем другое, и мне в голову не приходило,
что ты хоть в какой-то мере будешь в ответе за исход этой
авантюры, все бывает, вдруг какое-то несчастье, пойдет
ко дну «Малькольм», или роман обернется стряпней для
киношек в квартале с дурной славой.
С этим, как я понимаю, мы разобрались, и потому пе-
рехожу к финансовой стороне, которая, полагаю, впол-
не заслуживает внимания. Мне всегда думалось, что та-
лантливый режиссер мог бы сделать из «Счастливчиков»
отличный фильм, но учти, в данном случае у меня нет ни
малейшего желания быть филантропом. Если фильм ока-
жется плохим, то пусть, по крайней мере, мне подарят
возможность не вкалывать годика два. Ergo, пять тысяч
долларов на мой счет в Париже, и в долларах. Я не пой-
172

ду ни на какие уступки касательно процентов, проблема-
тичного участия в фестивалях и т.п., на этот счет у меня
в Аргентине уже весьма печальный опыт.
Вряд ли сеньор Бетанин1 найдет завышенной эту сум-
му. Мне, к примеру, кажутся неоправданно огромными
гонорары, которые кинозвезды получают за каких-то
пару недель съемок. У меня «Счастливчики» отняли куда
больше времени.
Пришло письмо от Томаса, у него, небось, камень
с души после моего письма. Вот бедняга, наконец-то по-
нимает, какого свалял дурака, умолчав о моей поездке на
Кубу. (О, Аргентина!), не зря, как бы между делом, он пи-
шет, что Анхель Рама отметил это в открытом письме,
которое решили опубликовать в «Примера Плана», что
к лучшему. <...>
В Лондон я собираюсь, прежде всего, с мечтой посмо-
треть пьесу Петера Вайса в постановке Питера Брука
«Преследование и убийство Жана Поля Марата, разы-
гранное обитателями сумасшедшего дома в Шарантоне
под руководством маркиза де Сада». Это, думаю, один из
самых великих спектаклей на театральной сцене, и он
в полной мере ответствует концепции «théâtre de la cru-
auté!2, чего так и не довелось увидеть воочию бедному
Арто. Кроме того, там сейчас замечательные выставки,
и уж конечно, сам по себе Лондон, он теперь весь в смо-
ге и в запахах fish and chips*. Чтобы подготовиться духов-
но, я читал умопомрачительную «Энциклопедию убий-
ства», «Ритуал в темноте» КолинаУилсона3, который обы-
грывает тему Джека Потрошителя, там встречаются
очень неплохие места, хотя временами он нестерпимо
занудный. Кстати, я никогда не показывал тебе мое сти-
хотворение о Джеке? <...>
До скорого, сердечный привет Саре. Крепко обнимаю.
Хулио.
* Рыбы и чипсов (англ.).
173

1965
45.
Париж, 5 января 1965 г.
Мой дорогой Пако!
Ты не представляешь, сколько чувств вызвало у меня
твое письмо, которое я получил к Новому году. Провести
его здесь в одиночестве, веселого мало. Чтобы не впасть
в уныние, я мысленно рисовал себе, как вы увлеченно бе-
седуете за столом с Ауророй, и чувствовал, будто я, сидя
рядом с вами, пью бокал за бокалом из ваших бутылок
и выкуриваю сигареты одну за другой из твоей пачки.
Нет, ты подумай, живешь в твердом убеждении, что
тебе глубоко чужды все эти космогонические суеверия,
эти «летия», эти энные встречи нового года и проводы
старого, уходящего в небытие. И что же? Как только ты
видишь, что полночь уже на пороге, начинается нечто
такое, что никак не вяжется с разумом, а воцаряется где-
то в устье желудка щемящей тоской.
Основательно продумав план самонаказания, я реши-
тельно отверг все разлюбезные приглашения из домов,
где непременно запичкают традиционным индюком, за-
целуют до противности, а ты будешь терпеть чужое весе-
лье. Одним словом, я почел за лучшее провести Сочельник
и Новый год в гордом одиночестве и никому не докучать
своим кислым видом. Я проделал все, что типично для
одинокого человека: пообедал в первой попавшейся за-
174

бегаловке, сходил в кино, а вернувшись домой, заварил
мате и углубился в чтение. Но, слава богу, все это уже по-
зади, потому как на душе было невесело. Во мне все-таки
живет чувствительный романтик, который отправился
бы в гости к друзьям, чтобы спеть вильянсико1 и переце-
ловать всех детей у Рождественской елки.
Я рад, что ваша встреча с Ауророй прошла без прояв-
ления бурных чувств с Невским проспектом на заднем
плане. Честно говоря, от Ауроры и нельзя ждать чего-
либо подобного, вся ее душевность запрятана очень глу-
боко, и только мы это понимаем. Мне ли не знать, как
трепетно относится к вам Аурора: твои письма предста-
ют пред ее глазами, как правило, раньше, чем пред мои-
ми. И в то же время, она откровенно равнодушна к моим
дружеским отношениям с людьми, которые ей мало ин-
тересны. Что до Сары, меня несказанно трогает, что она
сдружилась с доньей Эрминией2, вот кто выплескивает-
ся, держит сердце настежь, за что и поплатилась сполна.
Ты не представляешь, как бы мне хотелось послушать их
разговоры о кофейниках, о креслах, а более всего - уви-
деть Сару в новых бусах. Как хорошо, что тебе понрави-
лась эта книга, меня лично пленили иллюстрации; такие
книги хорошо читать, лежа в постели с легкой простудой.
Но твое письмо имеет и оборотную сторону, куда ме-
нее радужную. Я уже давно знаю, скорее, догадываюсь,
что у тебя весьма серьезные осложнения со Старым ме-
ном3 и что рано или поздно разразится кризис.
Конечно, если для этого сеньора и его издательства ху-
дожественная литература - дело десятое, то объяснять-
ся с ним совершенно бессмысленно. И чем раньше ты
найдешь выход, причем с пользой для себя (тут главное,
чтоб первый шаг был твоим. Я, собственно, так и посту-
пал, когда откуда-нибудь увольнялся, и одному богу извест-
но, сколько раз это со мной бывало), тем будет лучше.
Выходит, хорошо, что я сказал тебе об Орфиле4 и о моих
совместных с ним планах. Ты задумался, и, как вижу, все-
рьез, о возможности (или о возможности этой возмож-
175

ности) сотрудничать с «Эль Сигло XXI». Но в таком разе,
Пако, надо действовать энергично, ведь любое издатель-
ство, в том числе и новоиспеченное, первым делом наби-
рает свою команду, как штатную, так и договорную. Я сра-
зу отметаю идею насчет филиала в Париже, потому что
ни у одного издательского дома здесь нет филиала - ис-
панский книжный рынок очень мал. Своих представите-
лей имеют обычно владельцы испанских книжных мага-
зинов в Латинском квартале, но вряд ли тебя это устро-
ит. На мой взгляд, куда привлекательнее идея о филиале
или представительстве в Буэнос-Айресе. Что тебе извест-
но на этот счет? А я, само собой, как только ты дашь до-
бро, немедленно напишу Орфиле все, что надо, о чем раз-
говор! Мы вообще-то с Орфилой не близкие друзья, наши
отношения сводятся к знакомству 15-летней давности
в Буэнос-Айресе, в доме у Баудичоне5, а в дальнейшем -
к двум письмам, которые он прислал мне из Фондо6
с просьбой прислать ему Curriculum. Но поскольку
в Мексике я, как говорится, очень на виду, то издатель-
ство, наверняка будет заинтересовано выпустить в свет
какую-нибудь из моих книг, и я не удивлюсь, если Орфила
с особым вниманием отнесется к твоей идее стать
в Буэнос-Айресе их представителем или, как это у них на-
зывается... (А Испания? Не мешает подумать и об этом).
Короче, пришли мне все твои данные, если сочтешь
уместным, и вперед. А вообще, если ты уйдешь с улицы
Умберто Г, у меня пропадет всякое желание иметь дело
с «Судамериканой». Прежде там был дон Хулиан, и это
одна история, да и с Хорхе8 вполне можно было ладить,
но я и Старик, са fait deux*, как здесь говорят. Словом,
раз запахло жареным, то скажу тебе так: если мне удаст-
ся справиться с моей безумной затеей, то есть с тем, что
я сейчас пишу, тогда, вполне возможно, результат этого
безумства на пару с тобой сумеет оказаться на Орфиловой
Орбите. Как видишь, я не ухожу от главного, наша друж-
* Это - две большие разницы (фр.).
176

ба и твое спокойствие для меня сейчас гораздо важнее,
чем мое дальнейшее сотрудничество с «Судамериканой».
Отныне по вышеизложенным причинам я не считаю
себя обязанным поддерживать с ними отношения.
И, разумеется, подпишу договор о сборнике рассказов
лишь в том случае, если они меня освободят от всех обя-
зательств на будущее. Пока я еще не получил этого дого-
вора, но будь уверен, прочту с удвоенным вниманием,
что там понаписано.
Все еще занимаюсь обложкой. Тут три фотографии
Galerie Vivienne, и пока конверт не заклеен, надеюсь до-
бавить репродукцию старинной гравюры (вдруг приго-
дится!) и еще несколько фотографий, которые сделал сам
на прошлой неделе. Погляди с Фресаном9, как бы их пу-
стить в дело. А Сильва, если что, всегда к твоим услугам.
Я рад, что ты принял мои замечания. У Антониони,
вроде бы, дело близится к финалу10. Голино Оррендо со-
общил мне, что Галлимар и Харвилл отправили ему свои
«clearances»*, а я присовокупил нужные бумаги из
«Luchterhand». Думаю, вот-вот позвонят из Рима и при-
дется ехать в Рим подписывать договор. Надеюсь исполь-
зовать лиры прекрасной Софи11, чтобы остаться денька
на три во Флоренции и снова увидеть Мазаччо в капел-
ле Дель Кармине inter alia**.
Из «Pantheon Books» пишут, что они собираются устро-
ить грандиозный Promontial Dance*** к выходу в свет «Игры
в классики» и запросили у всех моих издателей критиче-
ские отзывы, рецензии и пр. Помимо всего, им еще при-
спичило узнать, сумеет ли присутствовать на этом балу
хоть один скандинав, а я, увы, напрочь забыл название из-
дательства. Прошу, сделай одолжение, напомни, пришли
его адрес. <...> Харвилл специально прислал в Париж за-
мечательного американского фотографа Джерри Бауэра,
* Расчеты (англ.).
** Помимо всего прочего (лат.).
*** Рекламный бал (англ.).
177

чтобы он сфотографировал меня для будущей книги. Я ви-
дел несколько пробных снимков, сделаны они мастерски.
Пишу тебе об этом парне, потому что он свободный ху-
дожник и вполне готов иметь контакты с любым издате-
лем, заинтересованным в хорошей фототеке. Если «Суда-
мерикане» понравятся мои новые фотографии, ты мо-
жешь с ним связаться через American Press, Roma.
Я получил роман Маречаля12 и антологию фантасти-
ческой литературы. Большущее спасибо. Кроме того,
мне доставили роман Эктора Бьянкотти13, который, при
всем моем желании и пр... На днях пришла по почте ру-
копись «Siberia Blues»14. Как только выберу время, попро-
бую ее на зуб. От Харссов известий нет, но тут моя вина,
пока я один, мне хочется написать как можно больше,
и дело сейчас продвигается, по крайней мере, в черно-
вом варианте. В скором времени думаю увидеться
с Харссами, и тогда расскажу тебе, как и что.
Вот такие дела, Пако, и я тоже желаю вам обоим, чтобы
это был ВАШ ГОД. А слышал ли ты, что у народа майя есть
бог, который знает дорогу к новому дню и приносит его
людям, а когда день умирает, он отправляется в путь за сле-
дующим днем. Я же дарю тебе индейского бога, который
радеет за весь год, и пусть на его ладони всегда будет про-
филь Сары и безупречно верный рисунок твоего сердца.
Крепко обнимаю.
Хулио.
Stop the Press: Не успели сделать ксерокопию гравю-
ры, как пришло еще одно письмо от тебя с печальным
известием о Фресане. Бедный парень, че, скажи ему, что
я очень сочувствую. Но ты не слишком расстраивайся
из-за обложки. Сильва, ты знаешь, всегда готов мне по-
мочь; в прошлый раз, когда мы заговорили на эту тему,
у него глаза так и загорелись. Значит, вместо того, что-
бы посылать все материалы тебе, я немедля передам их
Сильве, и пусть берется за дело.
178

А ты, пожалуйста, пришли мне фотографию галереи
Гуэмес15, о которой пишешь, может, мы сделаем коллаж.
Но гравюра прелестная и, скорее всего, Сильва возьмет
ее за основу, хотя в любом случае, хорошо бы иметь и ар-
гентинский материал.
Пако: касательно обложки. Я подберу для тебя умные
отзывы, но это нежданный укол моему скромному само-
любию. Отправлю все вместе с эскизами или макетом об-
ложки. Беру на заметку: договор из «Судамериканы»
и твое решение выпустить зверюгу на большой rush*.
Могу ли я чем-то помочь отсюда?
46.
Париж, 15 января, 1965 г.
Дорогой Пако!
Письмо твое заставило себя ждать, но оно того стоило.
Я его читал не отрываясь, с наслаждением, как в жару
пьют холодную воду. А потом, когда мне удалось отнять
это письмо у Ауроры, я не спеша перечитал его (перехо-
дя, если хочешь, от воды к коньяку). Спасибо огромное,
ты не можешь представить, какое сильное впечатление
произвело на меня все, что ты написал, но не забудь - за
тобой Великое Письмо, которое ты посулил прислать из
Барилоче1. Думаю, мы оба должны благодарить друг дру-
га за наши километровые письма; это ж героический под-
виг, че, тратить на них уйму времени, да еще при такой за-
нятости. (Тут мой бесенок, знаток по этой части, хмык-
нул, ущипнув меня за левое ухо: «Героический, да? Брось,
вам обоим это в удовольствие, и нечего плести про какой-
то героизм».) Мой бесенок прав, лично я, даже когда пись-
мо отнимает у меня не час и не два, пишу его на одном ды-
хании, если оно к тебе, тебе ли не знать. Ну вот, сначала
* Турнир, бой (англ.). Имеется в виду издательство «Минотавр».
179

у меня было одно «тебе», потом выскочило второе, и тут
я спохватился, вот так оставить, значит, вся фраза спот-
кнется и шлепнется наземь; я это знаю, недаром зараба-
тываю на жизнь редактурой в ЮНЕСКО. Ну право...
У меня куча всего, о чем хочется написать в ответ на
твои новости, и вообще о всяких забавных вещах, кото-
рые придут на память. Но, пожалуй, для нашего общего
спокойствия лучше начать с facts and figures*, хотя готов
чередовать одно с другим, чтобы ты не заскучал. Я очень
доволен, что у вас состоялся ужин с Борхесом и Повелем2,
и мне нравится все, что ты говоришь о Хорхе Луисе.
Я действительно мог бы видеться с ним в Париже много
чаще, он явно благоволил ко мне и был не прочь погово-
рить со мною; но ничто не может вызвать у меня такого
ужаса, как его оголтелые поклонники, все эти снобы, что
толкутся вокруг прославленного писателя, тут не обой-
тись без какой-нибудь дамочки с ошалелыми глазами, ко-
торая жаждет полностью заполучить Борхеса, а рядом так
и виляет хвостом какой-нибудь хмырь в надежде удосто-
иться его особого внимания, и еще пять-шесть таких-то
и таких-то в полном экстазе, но с теми же узурпаторски-
ми помыслами. Знаешь, нам вполне хватило того корот-
кого времени, которое я был с ним, чтобы почувствовать
друг друга, как, собственно, и в прежние разы. Да и с чего
мне навязывать ему свое общество в Париже, я же был
едва знаком с ним в Буэнос-Айресе? Я с удовольствием по-
бывал на его выступлениях, видел его на расстоянии и ду-
мал о самых разных вещах. Вчера Кальверт Касей3, кото-
рый приехал в Париж на пару недель, - я с ним сдружил-
ся в Гаване, - сказал мне доверительно: «Знал бы Борхес,
с какой любовью, вопреки всему, мы относимся к нему на
Кубе, и как бы нам хотелось, чтобы он когда-нибудь взял
и...» То же самое он говорил о Виктории Окампо.
Да, мне по душе то, что ты рассказываешь о Повеле,
хотя он никогда не вызывал у меня особой симпатии по
соображениям чисто идеологического характера, но че-
* Факты и лица (англ.).
180

ловек он бесспорно блистательный и на редкость дея-
тельный. Я доволен, что он решил опубликовать один из
моих рассказов в «Planète»4, и полностью одобряю твою
идею насчет хронопов, но хорошо бы знать, какие тек-
сты ты отобрал, я вот так, вдруг, не могу назвать что-либо
определенное. Разумеется, я согласен, и Галлимар, надо
думать, обрадуется, если мой рассказ появится в «Pla-
nète», это почти как если бы его напечатали в «Paris-
Match» , тут я не хочу никого обидеть, речь лишь о степе-
ни популярности журналов.
Твое подробное описание ужина с Алехандрой доста-
вило нам с Ауророй несказанное удовольствие, будто
и мы сидели вместе с вами. Воображаю, как наша пышка
вышучивала своих попутчиц, - ее послушать, отдай все
да мало! От нее перескакиваю на Андралиса, потому как
страшно рад, что именно он сделает обложку ее книги,
и еще потому, что Хуан, как вы решили, займется вместо
тебя типографскими делами. Прекрасное решение! На
сем закрываю мой дружески-бюрократический пассаж.
А еще порадуюсь, что ты поручил Эдит кое-что сделать,
пусть совсем небольшая работа, но это должно ее обо-
дрить и утешить, надеюсь. Само собой, мое последнее
письмо к ней осталось без ответа, как я и предполагал.
Ну и к лучшему, есть великий закон игры, которому нас
жестокосердно учит жизнь: каждый должен знать, какие
у него карты на руках, а слова, чем их меньше, тем лучше.
Оставляя за скобками малоприятного д-ра Проми, ко-
торого я могу выдержать лишь в минимальных дозах,
хочу сказать тебе кое-что по поводу наших англо-
саксонских дел. На днях я получил очень интересное
письмо из «Pantheon», и все совпадает с тем, что ты мне
пишешь насчет лондонского «Souvenir Press». (Расска-
зывал ли я тебе, что первое, что я увидел из моего номе-
ра в отеле - с месяц тому назад, - была вывеска «Souvenir
Press» на соседнем здании? Вот они, так называемые со-
впадения... Само собой, я ни ногой ни к ним, ни в «Harvill
Press», хотя Коэн именно там собрался издать мои рас-
181

сказы.) Меж тем в «Pantheon» мне сказали, что «Souvenir
Press» рвет и мечет, они до сих пор не получили от вас
«Игру в классики», и поскольку в «Pantheon» считают,
что все это по причине Southamerican Lazyness*, приво-
жу тебе их текст: «I shall send them (Souvenir) a copy of
some of the English translation of Rayuelo, ((и тут действи-
тельно все хорошо, как раз сегодня я отредактировал не-
сколько глав, и мне очень нравится перевод)) on the basis
of which they may at least decide and see what the book is
like... и т.д.»** Вот так. Я понимаю, что в «Pantheon» меч-
тают прекратить договорные отношения об издании
«Игры в классики» с «Souvenir Press» и таким образом из-
бавиться от лишних расходов, с другой стороны я беско-
нечно рад, что ты прилагаешь все усилия, чтобы в «Col-
lins» наконец на что-то решились.
Слушай, если это может тебе как-то помочь, я вкратце
изложу ситуацию.
Коэн постарается убедить «Harvill Press» (а это фили-
ал «Collins») издать мои рассказы в его переводе. <...>
Коэн признался, что мои рассказы ему более интересны,
чем романы. Я провел с ним целый вечер и уже не сомне-
ваюсь, что он просто не способен вникнуть в суть «Игры
в классики» из-за особости ее языка, он считает, что это
«an experimental book»***, и посему не вызовет у англичан
должного интереса. Но если тебе удастся заинтересовать
народ в «Collins» и одновременно получить окончатель-
ный ответ от «Souvenir Press» (то есть их официальный
отказ, а иначе все коту под хвост...), тогда при хорошем
исходе мы заставим вмешаться в дело «Pantheon», эти
спят и видят послать в «Collins» образец английского пе-
ревода книги, который делается сейчас для «Souvenir
Press».
* Южноамериканская лень (англ.).
** «Я пошлю им (Souvenir) копию нескольких кусков перевода
"Игры в классики", чтобы вы могли получить, по крайней мере, какое-
то представление о книге и принять решение» (англ.).
*** Экспериментальная книга (англ.).
182

Я, по правде, не в силах понять, почему вы отдали
«Счастливчиков» на откуп издательству «Souvenir Press».
Вот что говорит директор Пантеона об этом доме: «I think
if they do decide against taking The Winners on in England
there will be no problem at all in finding a firm more repu-
table than they who will (they гиге perfectly "reputable", but
perhaps you know that they have published only one novel
in the past, concentrating almost exclusively of books like The
World of the Sport, The World of Racing, The World ofetc. All of
which sell thousand and thousand of copies which is why it's
not be at all to have them as publishers of The Winners or
Rayuela)»*. Нет, это явно никудышное издательство, и дай-
то бог, чтоб им не понравился текст, который они полу-
чат от «Pantheon». Тогда мы, наконец, от них отделаем-
ся, а вы сумеете продать «Игру в классики» издательству
с хорошей репутацией. И теперь вопрос: когда же, нако-
нец, появятся «Счастливчики» в Англии? В США они вы-
ходят через два месяца, и мне прислали jacket** книги
с большим портретом и издательской аннотацией, в ней
мало, что по сути, но она занятная и вполне отвечает ин-
тересам издательства, можешь не сомневаться.
Я думаю, что стоит направить официальный запрос
в «Souvenir», которое уже немало времени держит пере-
вод. Пусть укажут срок выхода книги. «Pantheon», где ко
мне со всем уважением, выражает сожаление, по причи-
нам чисто экономического характера они вряд ли изда-
дут рассказы до выхода в свет «Счастливчиков», посколь-
ку «Harvill Press» заплатит намного меньше, если роман
уже будет в продаже. Вот что они пишут:
* Я думаю, что если не примут решения издать «Счастливчиков»
в Англии, то не составит особого труда найти более престижный из-
дательский дом. (Не то, чтобы «Souvenir» не имеет престижа, но я не
уверен, знаете ли вы, что на сей день это издательство опубликовало
лишь один роман и что отдает предпочтение исключительно таким
книгам как «Мир спорта», «Мир гонок», «Мир...» и т.д., которые рас-
ходятся тысячами экземпляров, словом, это мало подходящее изда-
тельство для таких книг, как «Счастливчики» и «Игра в классики»)
(англ.).
** Суперобложка (англ.).
183

«The moral of this story is that Sudamericana could have
squeezed out more than the shameful fee Harvill Press will
probably pay them for the stories if they had waited for
Souvenir Press to publish The Winners in London»*. Фу-у!
Итак, теперь ты в курсе. Не совсем, ибо все слишком
туманно и зыбко. Но полагаю, что издательские нравы,
они таковы везде и всюду.
Очень рад, что вам с Сарой понравилась книга, кото-
рую мы послали.
Эти последние два года были настоящим праздне-
ством для художников «naifs», изумительные выставки
повсюду, а кульминацией стала выставка в Париже, где
мы с Ауророй практически поселились... Я вижу, что не
ошибся, вас не могла не заинтересовать такая, можно
сказать, основательная книга об этой патафизической
живописи, в которой я нередко находил отдохновение
от живописи слишком серьезной. <...>
Получил очень милое письмо от Вокоса Лескано, похо-
же, что наконец все уладилось, и ты - с кучей дензнаков
в кармане. Подержи их у себя, пожалуйста, я пришлю за
ними моего шурина, ему надо сделать очередной взнос за
квартиру, которую мы купили для моей свекрови. Вот тебе
история про то, как нефть обернулась книгой, которая
обернулась трехкомнатной квартирой с ванной и кухней5.
Твоя теория о влиянии нейронов на наши сны плохо
сообразуется с моей нервной системой, разве предполо-
жить, что когда я вижу во сне мою учительницу четвер-
того класса, мне на самом деле снится моя соседка-
аптекарша. По правде, редко когда мои онирические сны
прерывает бессонница. Но, конечно, понятие о време-
ни, скорее всего, теряет свою действенность (об этом
нет и спору), и цепь снова замыкается, когда тебе стук-
нуло 45, к примеру. Меня восторгает слово - синапсис**,
* Мораль этой истории сводится к тому, что «Судамерикана» по-
лучила бы куда больше, чем ту жалкую сумму за авторские права, ко-
торую возможно оплатит «Harvill Press» за рассказы, если бы мы по-
дождали, пока «Souvenir Press» опубликует «Счастливчиков» (англ.).
** Попарное, временное сближение (греч.).
184

в нем слышится название лекарства от бронхита.
Мечтаю, чтобы ты в следующем письме излечил меня от
позорного невежества и вернул мне веру в свою теорию.
А теперь скажу, что меня очень обрадовал твой план
издать книгу Харсса. Прекрасно, что ты выложил все как
есть Л.Л.Л., с трудом верится, что провинциализм арген-
тинских издателей дошел до того предела, когда они, буд-
то змея, кусающая свой хвост, все еще предпочитают из-
давать книги, которые говорят лишь о том, что проис-
ходит «в нашем доме». Как это совпадает с тем, что
я только что прочел в последнем бюллетене «Лосады»
(мне его регулярно посылают, видимо, по недоразуме-
нию); там есть статья Франсуа Бонди, где он дает оценку
спорам по поводу премии Форментор. Я давно знаю, что
Бонди, несмотря на наши серьезные идейные разногла-
сия, относится ко мне весьма уважительно, и не сомне-
ваюсь, что он упомянул меня в числе номинантов, вычер-
кнутых из списка в последнюю минуту.
Так вот, в бюллетене «Лосады» сказано, что в списке
номинантов есть такой-то японец, такой-то самоед,
такой-то литовец и «некоторые др.», так вот среди этих
др. был и твой покорный слуга. Все это не столь важно,
однако отражает тот же настрой, который, в частности,
определил реакцию Л.Л.Л. на план издать Харсса. Таким
образом, твоя деятельность совершенно необходима,
она носит оздоровительный характер. А помимо всего,
книга Харсса, уверен, будет иметь небывалый успех, если
сделать все, как надо.
Ну, так вот, учитывая все, что ты пишешь, должен со-
общить тебе некоторые подробности: Харсс закончил
интервью со мной и с Марио Варгасом Льосой, теперь
он атакует Карпентьера, который находится в Париже,
а дальше отправится в Италию, чтобы изловить там
Астуриаса, и уже оттуда, вроде бы, летит в Буэнос-Айрес,
чтобы встретиться с Борхесом и с Эдуардо Мальеа. Я не
знаю, кто вошел в его окончательный список, он сам тебе
скажет, если вы переписываетесь. Я говорил с ним по те-
лефону и рассказал о твоих планах, мы условились, что
185

он передаст тебе материал о Варгасе Льосе (на испан-
ском, само собой), а я тем временем то, что получилось
обо мне. Харсс гораздо лучше пишет на английском, чем
на испанском, и его тексты нуждаются в «editing»*. Марио
поработает над своим, а я над своим, и наверняка каждый
писатель отредактирует свои страницы, не говоря уже
о том, что ты все равно пройдешься по всей рукописи.
Однако не думаю, что это отнимет у тебя много времени,
разве вылезет какая-то нелепая ошибка с предлогом или
конструкция troppo** английская. Аурора помогает мне до-
работать мою часть, и, надеюсь, я смогу послать тебе ее
авиапочтой в конце этой недели. Ты, разумеется, можешь
открыть огонь прямой наводкой по Харссу: 9 rue de
Mezières, Ар.2-Е,Paris 6. Два дня назад я беседовал
с Варгасом, который летит на Кубу в качестве члена жюри
«Дома Америк». Он очень доволен своими «entretiens»***
с Харссом, так что мое хорошее впечатление об этом мо-
лодом человеке подтверждается. Впрочем, ты сам уви-
дишь. Спасибо за Хронопов, вылетевших в Париж (эти
сумасброды никак не долетят). Мечтаю увидеть обложку,
где вы изменили цвета, а насчет бумаги - помолчим. То,
что они ждут моего мнения о новых изданиях «Бестиария»
и «Счастливчиков», очень трогательно. Но есть одна ма-
ленькая деталь: я до сих пор не получил от них ни одно-
го экземпляра. Мне и впрямь очень нужны экземпляры
всех моих книг. Скажи им, чтоб послали! А я в ответ га-
рантирую свое мнение.
Какая забавная история о человеке, которого так лихо
обманули с «Бестиарием». Но я согласен с тобой - статья
о преступлениях на Кочабамба и Пьедрас, по-моему, не
имеет особой связи с моим рассказом; and yet, and yet****...
Ты сам находишь какие-то прелюбопытные сближения
(и по факту, и по месту действия), и все это совпадает
с тем, до чего я хотел бы докопаться в этой книге, кото-
* Редактура (англ.).
** Слишком, чересчур (um.).
*** Беседы (фр.).
'*** Но все же, все же (англ.).
186

рую, дай Бог, смог бы начать нынешней весной в моем
маленьком ранчо на юге; это невнятное понятие о «фи-
гурах», о созвездиях... не стану тебе сейчас распростра-
няться, потому что достаточно всего наговорил Харссу,
и ты все это прочтешь там. «Все это» ждет, требует кри-
тического отзыва и заранее благодарит, а ты по этой ча-
сти настоящий дока, только мне бы хотелось видеть
в твоем лице дружественного антагониста и до, и во время,
и после написания моей новой книги. Че, не стану тебе
рассказывать о прогулке по Европе сеньора с восьмого
этажа, не стану, но зато сделаю кое-что поинтереснее, со-
творю волшебной палочкой территорию «По эту сторо-
ну»6. Я уже знаю, почему меня тянет к тем местам, где
Place Maubert, и не зря я вышел на Place de la Contrescarpe
в час ночи, где затеял беседу с тремя клошарами, кото-
рые спят на решетке метро, чтобы согреться; все это име-
ет свой смысл, но есть и другое, что имеет свой смысл,
и пока оно не означено словами. Скажи Саре, чтобы она
бросила прядку волос прямо на рельсы на станции
Пьедрас де Англо7, а ты в полнолуние выпей ложку моло-
ка, в которое прольются колдовские чары Селены. А глав-
ное, копите денежки, они-то всегда помогут.
Я очень хорошо съездил в Лондон. Настолько хоро-
шо, что сегодня, в воскресенье, поведу Аурору на
«THE PERSECUTION AND ASSASINATION OF MARAT
AS PERFORMED BY THE INMATES OF THE ASYLUM OF
CHARENTON UNDER THE DIRECTION OF
THE MARQUIS DE SADE»*. За этим громоздким названи-
ем прячется чудесная пьеса немца Петера Вайса, постав-
ленная гениальным Питером Бруком. Ты возможно уже
читал об этой вещи, из-за которой было столько шума
в Лондоне в нынешнем сезоне. Замысел Вайса совершен-
но замечательный: уже доказано, что маркиз де Сад, за-
точенный по приказу Бонапарта в лечебницу Шарантон,
развлекался сочинением пьес и заставлял играть на сце-
* Преследование и убийство Марата, разыгранное обитателями
сумашедшего дома в Шарантоне под руководством маркиза де Сада
(англ.).
187

не душевнобольных8. Приятели Сада - аристократы
и снобы - ходили на эти спектакли, с увлечением следя
за самыми неожиданными поворотами, которые возни-
кали в пьесах, когда эти психи чувствовали себя, как на
воле. Вайсу пришло в голову, что Сад вполне мог напи-
сать пьесу о гибели Марата, ведь известно, что он вос-
пел этого трибуна. Словом, это произведение, где дей-
ствующие лица - душевнобольные, а маркиз де Сад и ди-
ректор приюта со своей семьей в роли зрителей, а один
шизофреник в роли Марата в его ванной. И вот в тече-
ние трех часов длится это чудесное сосуществование
разума и безумия, следуют эпизоды, которые соответ-
ствуют пьесе Сада, чередуясь с теми, что вызваны не-
ожиданными реакциями душевнобольных, и все завер-
шается таким инфернальным пароксизмом, что я вышел
из театра в состоянии глубокого отупения, которое, как
ты видишь по характеру моего письма, пока еще длится.
Лондон хорош в этой рождественской атмосфере, она
ему очень к лицу. И раз уж я был там один (Аурора улете-
ла в те дни в Рим по контракту с ФАО), то решил окунуть-
ся в ночную жизнь Сохо, что увенчалось открытием не-
скольких джазовых клубов, где я слушал дивную музыку.
Перечитал Кита Марло9, пока ел эти каждодневные стей-
ки и кидней-пай в маленьких ресторанчиках в стиле
Диккенса, которые мне так по душе. Я отдался во власть
тумана, где все возможно и, в конце концов, ничего не
происходит, и внезапно, по дороге из Aldwich Theatre10,
мне пришла мысль о рассказе, который я и написал в оте-
ле и который требует теперь окончательной правки11.
В скором времени я пошлю его тебе, а ты скажешь о впе-
чатлении.
И вот так, Пако, я добрался все-таки до финала этого
письма, с которым я провел, выпив черт-те сколько мате,
очень неплохой вечер. Но прежде чем поставить точку,
все ж спрошу, видел ли ты фильм Нико Папатакиса, ко-
торый называется «Les abysses»*, это что-то потрясающее.
В его основе лежит реальная история двух сестер, кото-
* «Бездны» (фр.).
188

рые 30 лет назад зверски убили своих хозяев на француз-
ской ферме. В ту пору сюрреалисты выступили в их за-
щиту, и картина, верная тому духу, показывает самую же-
стокую правду об этих сестрах. Если видел, скажи, как она
тебе. А видел ли ты «The Servant» Джозефа Лоузи12?
Нынешний год, по-моему, отдан прислуге. И какой год!
Пока не могу отправить тебе кубинский сборник моих
рассказов, еще не получил авторских экземпляров.
В бюллетене «Фондо де Культура Экономика» я прочел,
что на одном из круглых столов было сказано, что в ла-
тиноамериканской литературе «Век Просвещения» - это
Сотворение, а «Игра в классики» -Апокалипсис. Развес-
ти руками, или как?
Если увидишь Эстебана, скажи ему, что сеньор по име-
ни и фамилии Хосе Ортега, испанец с ног до головы, хо-
чет написать ему письмо, чтобы испросить совета о воз-
можности издания Русселя на испанском языке. Я не
знаю, хорош ли перевод, и не давал ему никаких обеща-
ний на этот счет.
Наши самые лучшие пожелания Саре и тебе. Не рух-
ни под этим письмом и напиши поскорее. Крепко обни-
маем вас обоих.
Хулио.
Приятного отдыха в Барилоче. Жду отчета.
47.
Париж, 27 февраля 1965 г.
Дорогой Пако!
Предо мной два твоих письма - от 29 января и 8 фев-
раля (это последнее меня страшно удивило, я-то предпо-
лагал, что ты уже в Патагонии1). А еще я получил вчера
письмо от Сары Блэкберн, моей приятельницы из
«Pantheon Books». И вот, воспользовавшись тем, что
в ЮНЕСКО есть чудесная машина, которая выдает ксе-
189

рокопии с диковинной быстротой, я упросил одну сер-
добольную секретаршу сделать копию письма Сары, ко-
торую посылаю тебе. Обрати внимание на мою пометку
от руки на полях. Сара, разумеется, доверяет мне в пол-
ной мере, а я - тебе, и, стало быть, я вправе послать эту
копию в качестве документа, где все изложено ясно
и очень последовательно, так что ты сумеешь составить
четкое представление о том, что происходит. У нас
с Англией, если честно, все время не клеилось, но те-
перь, похоже, выруливаем. Ты как думаешь?
Мне не хотелось начинать с деловых вопросов, но, сде-
лав пометку на полях о копии, я должен объяснить, по-
чему ее посылаю. И все же давай поговорим о другом,
а затем займемся делами конкретными и мало веселыми.
Во-первых, как вы провели летний отпуск? Я не бывал
в Комодоро2, и если в предыдущем письме речь шла
о Барилоче, то по той самой причине, какую ты и назвал
в последнем письме (где, в очередной раз, упоминается
Великое Письмо, которого я так и не получил, а может
и получил, но оно настолько Великое, что я - увы! - так-
тильно в этом не удостоверился). Знаешь, я буду тебе
страшно благодарен, если пошлешь мне книгу Юнга
о Психе3. Мечтаю почитать ее летом в нашем маленьком
прованском ранчо.
<...> Знаешь, последнее время у меня была не жизнь,
а сплошной кошмар, но, к счастью, все уже позади. По
случаю коллоквиума в Генуе добрая половина аргентин-
ской и латиноамериканской интеллигенции рванула в го-
род Колумба, а оттуда все кинулись в Париж. Аурора,
ограждая меня от звонков, проявила невероятную лов-
кость наступательного и оборонительного свойства, она
на пять разных голосов обманывала всех и каждого, кто
звонил. Иногда подходила к телефону сама или наша
«femme de ménage», а случалось, что и беженец из
Тибета, но чаще кто-то «ошибался номером», или «се-
ньор Кортасар только-только отбыл в Вену по очень
срочным делам». Таким манером мы спаслись от пяти
профессоров, восьми молодых и горячих поклонников
190

литературы и трех поэтесс, от последних - с большим
трудом, они оказались самыми настырными. Возвращаясь
к Сабато, - он мне не позвонил, за что я ему премного
благодарен, нам, собственно, нечего сказать друг другу.
Мне пришло приглашение от Нерио Рохаса4 принять уча-
стие в круглом столе, посвященном аргентинской лите-
ратуре, где будет и наш пибе* Эрнесто, и Байон и т.п.
Я как человек тонкого воспитания ответил, что если
в чем и нуждается аргентинская литература, так, скорее,
не в круглом столе, а в круглой постели, в ответ — злове-
щее молчание именитого психиатра, и с тех пор меня
уже никто не беспокоит. Словом, как видишь, жизнь ар-
гентинца в Париже, увы, совсем не та, что во времена
Ароласа5, Канаро6 и Карлито Гарделя7.
Меня очень радует то, что ты говоришь о Харссе, он
действительно достоин всяческого уважения, и в первую
очередь потому, что не суетлив, не рвется к славе любы-
ми путями, а мыслит и пишет с большим толком. Я сей-
час вношу небольшую правку в главу о моей персоне
и пришлю ее тебе где-нибудь в середине марта.
Насчет Берты (Доры) Трепа8, это невероятно. С ума
сойти! Я обалдел, че! Вот теперь, когда меня включают
в разные антологии, то, как правило - это глава о Трепа.
Один из номеров «Каса де лас Америкас» посвящен со-
временному латиноамериканскому роману и там - пожа-
луйста, все та же глава. Меня это уже злит, ведь преслову-
тая глава о Берте Трепа, по своей сути, менее соприрод-
на «Игре в классики», чем многое другое, но она столь по
душе критикам и составителям антологий именно пото-
му, что почти не отступает от нарративных традиций.
«Planète» прислала мне церемонное письмо за подпи-
сью Rédacteur en Chef, Jacques Mousseau**. Меня извеща-
ют, что в майском номере будет опубликован рассказ
«Ночью на спине, лицом кверху»9, и «предлагают» встре-
титься с их редколлегией. Я ответил, что раз уж они по-
* Малец, малый, паренек, прохвост (лунфардо).
** Главный редактор Жак Муссо (фр.).
191

зволили себе такое безумие, опубликовав мой рассказ,
я выражаю им благодарность, а нашу встречу оставляю
за собой на будущее. Если твой друг Рестани fait signe*,
я с радостью с ним повидаюсь, ведь с твоих слов он ис-
тинный хроноп, а вот с Повелем и с tutti gli altri** нет, пра-
во, никакого желания сводить знакомство, что-то в них
такое, что мне претит, не по духу.
Журнал «Arts» только что изобличил «Planète» в махи-
нациях с фотографией, якобы ей придали какой-то та-
инственный вид, которого нет и в помине у оригинала.
Известные штучки.
Ну, хорошо, теперь, если хочешь, давай перейдем не-
надолго к конкретным делам. Я получил экземпляры
моих новых изданий и написал Лопесу Льобету письмо,
которое, боюсь, вызовет у него раздражение. Но я ни-
сколько не виноват, потому что, увидев обложку «Бес-
тиария» и корешок (inter ¿ilia) «Счастливчиков», сам себе
удивляюсь, что способен столь деликатно изъясняться.
Хулио Сильва, взглянув на «Бестиарий», ахнул, они ис-
пользовали макет, ничего не меняя, даже не обратив вни-
мания, что это лишь первая прикидка шрифтов, и что
женщина на фотографии должна смотреть не вовнутрь
книги, а, наоборот, вовне, это прекрасно знал Андралис,
и меня поражает, почему он не предупредил... А что до
корешка романа (ты же знаешь, что я особо пристрастен
к корешкам), то это вообще - стыдоба! Как они могли так
чудовищно все изгадить? Хорошо хоть, что прибыли
«Хронопы», утешили меня, тут все говорят, что книга
смотрится великолепно. И не зря старались с «Концом
игры», Хонкиерес явно успокоился. Ты спрашиваешь,
есть ли у меня какие-то идеи насчет обложки «Секретного
оружия»? Ну, после всего, откуда у меня могут быть идеи,
Пако? Судьба этих обложек порушила во мне всякую веру
в моральные устои. Нынешняя обложка - отвратитель-
на, ни в какие ворота, а просить здесь какого-нибудь ху-
* Даст знак (фр.).
** И со всеми остальными (um.).
192

дожника придумать что-нибудь оригинальное, и далее
пустить это на волю волн? Поступай, как тебе виднее,
представляю, как ты устал от всех этих передряг, но от-
ныне я решительно отказываюсь принимать участие,
ибо все впустую. Сколько ни проси, мне не присылают
оттиски, и художник понятия не имеет, что там проис-
ходит с его оригинал-макетом. Их косность не одолеть.
Да и вообще оформление аргентинских книг наводит на
меня уныние. И я убежден, что это не вопрос денежных
затрат. Просто те, кто этим занимается, постепенно те-
ряют и квалификацию, и чувство ответственности, и во-
обще желание делать свое дело, как должно. Отныне я со-
средоточусь лишь на том, что действительно мое, то есть
начинкой пирога, а как его изукрасить, пусть думают дру-
гие. А там посмотрим...
Перехожу к твоим финансовым советам, мы с Ауророй
восприняли их с большим воодушевлением. Огромное
спасибо за сведения, которые уже подтолкнули нас к ре-
альным действиям. В письме Лопесу Льяусасу я прошу
прислать на мой счет в Вену доллары, которые мне поло-
жены за премию Кеннеди и за прочие денежные регалии,
скопившиеся в Буэнос-Айресе. Признаюсь, мне впервые
понадобилась некоторая сумма денег в долларах, ибо мой
домик в Сеньоне съел все наши сбережения. (Вы с Сарой
предупреждали, и пророчество ваше сбылось, трам^га-ра-
рам! Но вы еще увидите своими глазами, что деньги по-
трачены не зря.) После этого пассажа в духе Русселя пе-
рехожу к другой теме. Мне сообщили, что Л.Л.Л. сейчас
в отпуске и что вскорости ответит на мое письмо. Будем
надеяться, что у «Судамериканы» не возникнет никаких
банковских проблем, ты вон пишешь, что переводить го-
норар за границу - самая обычная процедура.
Я занят рассказами, и это уже вот-вот станет книгой,
но над ними надо еще хорошо поработать. Я, представь,
влез на свою голову в нечто такое, что при удачном ис-
ходе будет очень интересно в плане техники письма
(и дай Бог, в чем-то другом, хотелось бы верить). В сущ-
ности, это подступы к большой книге, за которую я меч-
таю приняться этим летом на природе. Техника письма
7 Хулио Кортасар 193

отличается тем, что рассказ непрерывно ведется от пер-
вых лиц, и, само собой, присутствие традиционного по-
вествователя полностью исключается, но при этом не
должно быть той монотонности, какая бывает, когда
текст сплошь от первого лица. Дается это с трудом, по-
тому что «переходы от одного первого лица к другому»
должны быть ловкими, едва заметными, и очень часто
я теряюсь. Тема меня преследует уже давно, и все это
дико трудно, даже мучительно. Речь идет о мальчике, по-
павшем в больницу, и о двойственном характере отноше-
ний, возникших между ним и молодой медсестрой, кото-
рая за ним ухаживает10. Если закончу его на этих днях,
пошлю тебе второй экземпляр, на твой суд. А за ним по-
следует «английский» рассказ, который я написал после
того, как посмотрел Марата-Сада. Вдобавок ко всему,
в «Эйнауди» работают, как звери, над изданием однотом-
ника всех моих рассказов. Мне уже прислали несколько
образцов готовых переводов, звучат очень неплохо. Что
до «Игры в классики», то она поразительно быстрыми
темпами обустраивается в английском языке, два дня
в неделю я трачу на редактуру очередной порции англий-
ского текста, который мне посылает переводчик. Если
так и пойдет, то через год книга будет готова к печати.
Говорил ли я тебе, что Уильям 1Ъйэн прислал в «Pantheon»
восторженную рецензию на «Счастливчиков»? Этому
парню роман очень понравился, чему я, конечно, рад.
Издали книгу чрезвычайно мило, и ты ее непременно
получишь, но при всем при том я не слишком уверен в ка-
честве перевода, даже после серьезной правки, которую
внес Пол Блэкберн. Править - дело непростое.
Чтобы покончить с делами в Англии, я напишу Саре
Блэкберн, что поставил тебя в известность о том, что там
думают в «Pantheon», и как только ты мне ответишь, какие
у вас планы, я дам им знать. Меня просто бесит эта деятель-
ность «go-between»* между «Pantheon» и «Суцамериканой»,
но в письменном виде означено, что я никогда не смогу из-
бавиться от этих уз. И в самом деле, я сдурил, потому что,
* Посредник (англ.).
194

сделав Блэкберна своим представителем в США, не доба-
вил тут же про Соединенное Королевство. Но в ту пору
мне и в голову не приходило, что меня когда-либо будут пе-
реводить на другие языки и что издатели этих двух стран
связаны чуть ли не брачными узами.
Ну, вот, теперь, полагаю, мы более-менее в курсе дела.
Когда получишь мое письмо, у тебя, надеюсь, лицо за-
бронзовеет от жарких южных ветров, (так говорят об ар-
гентинской делегации в ЮНЕСКО, клянусь), и в орга-
низме твоем накопится достаточно витаминов, чтобы
написать мне длинное-предлинное письмо. К слову о ви-
таминах, вот тебе пример чисто английского юмора:
в одном ученом трактате о генетике, который я вчера
просматривал в ЮНЕСКО, некий английский биолог
толкует о какой-то хромосоме, у которой что-то может
сплоховать с генами, в результате чего человек непре-
менно будет с очень низким интеллектуальным уровнем.
«Иными словами - продолжает он, - случись такая ано-
малия у Шекспира, он вместо того, чтобы стать, кем стал,
мог бы претендовать не больше чем на преподавание ан-
глийской литературы в любом из наших университетов».
Прости мне эту нескладную, плохо отредактирован-
ную фразу, но я что-то притомился.
До скорого, Пако. Наши сердечные приветы Саре
и тебе. И пусть «Минотавр» встретит тебя ревом, пода-
вая добрый знак.
Крепко обнимаю.
Хулио.
48.
Париж, 30 марта 1965 г.
Дорогой Пако!
Ну, слава богу, наконец-то пришло твое письмо, а то
я уже не знал, что и думать, волновался, почему ты мол-
чишь. Нет, я не думал, что ты заболел, так как получил
7* 195

на днях письмо от Лопеса Льобета, в котором на этот
счет не было никаких тревожных вестей. Но все равно,
меня одолевала тревога. (Аурора считает, что я всегда
волнуюсь раньше времени, и она в какой-то мере права.
Два месяца назад она не вернулась домой к обеду, и я уда-
рился в панику. Поднял на ноги всю полицию нашего
квартала, всех друзей. А когда Аурора, обойдя все лавки
Парижа в поисках новой блузки, преспокойно явилась
домой, надо мной смеялись все, кому ни лень.)
Меж тем, жаль, что твое письмо пришло после пись-
ма от Хорхе, и я понял, что вы во многом расходитесь.
Ты сам убедишься, если прочтешь мое ответное письмо
к нему. Впрочем, ничего катастрофического не произо-
шло, так что давай начнем с других вещей.
Во-первых: я рад, что твой бронхит уже позади. Во-
вторых: я все еще надеюсь, что когда-нибудь ты при-
шлешь мне свое Великое Письмо, хотя нередко бывает,
садишься за самое обычное письмо, а глядишь, оно вдруг
получилось Грандиозным. Излишняя продуманность по-
ступка по большей части нас стесняет, сковывает, так,
говорят, и произошло у Бодлера с мадам Сабатье1. By the
way, если продолжить эту тему, не пропусти французский
фильм «De l'amour»2 по Стендалю. Как сказал Кокто, оче-
видно цитируя Коро: «Это - пустячок, но такой очарова-
тельный, будто нарисован птицей».
Что касается кино, то тут мне крупно повезло. Мои
приятели-хронопы с Сен-Жермен-де Пре3 сделали меня
членом «Сообщества любителей Страшилок», которое ре-
гулярно устраивает просмотры фильмов о вампирах, обо-
ротнях и прочих чудищах. Благодаря этим хронопам
я смог с превеликим удовольствием посмотреть полную
копию первого «Франкенштейна»4, всяческих «Дракул»
и даже фантастического «Кинг Конга», который остался
самым ярким впечатлением моей юности и, представь, не
потерял для меня ни своего пафоса, ни своей прелести.
Все это несколько отвлекло меня от огорчительных
дум после приватного просмотра «Непрерывности»5 это,
по-моему, полный провал Антина.
196

Он не сумел выразить замысел фильма, и все развали-
лось на куски, обернулось дикой скукой. Мне жаль
Антина больше, чем самого себя, но, так или иначе, и я
волей-неволей причастен к тому, что происходит на экра-
не. Вообще-то, я очень хорошо отношусь к Мануэлю
и знаю, насколько он всегда строг и требователен к себе,
в сравнении с теми, кто выдает всякую стряпню за арген-
тинское национальное киноискусство.
К огромному сожалению, весьма достойные качества
Антина не помогли ему достигнуть тех высот, каких до-
стигают бесконечно требовательные к себе Бергман,
Годар и Рене.
Что тут скажешь! Поговорим лучше о Евгении Гранде
(когда ты перестанешь мотаться, как триффид6, по всей
Патагонии и прочим абсурдным местам, и отправишь-
ся, наконец, в Париж, я помимо всех его достопримеча-
тельностей покажу тебе дом Бальзака на улице Бертон.
Вот где чудесная атмосфера, вот где царит дух той лите-
ратуры, которая нами прочувствована до самой глуби!)
Ну, ладно, чтобы отвести душу, начну с рассказа об
одном малоприятном эпизоде. Ты, конечно, вправе счи-
тать себя прозорливым и не зря пытался уберечь меня от
планетян7. А я, напротив, оказался архинепроницатель-
ным, ибо за две недели до твоего письма, где ты излага-
ешь план своего побега, мне здесь подложили большую
свинью. Изложу все телеграфным стилем. Письмо от
Муссо8о намерении опубликовать «La nuit face du ciel»*.
Отвечаю вежливо, благодарю. Рассказ выходит с боль-
шим количеством иллюстраций и фотографией, где я по-
хож на матерого душегуба. Все мило и с размахом. Но
один мой здешний приятель, с более наметанным глазом,
сказал мне как бы невзначай: «En vous relisant j'ai
l'impression qu'il manque quelque chose dans votre truc»**.
Я сверяю с текстом у Галлимара: эти канальи, на самом
* «Ночью на спине, лицом кверху» (фр.). См. прим. 9 к письму № 47.
** Когда я вас перечитывал, у меня было впечатление, что чего-то
недостает (фр.).
197

деле, ампутировали 15 фраз, убрали некоторые слова
и внесли правку в две фразы, которые после всех этих ма-
нипуляций получились кособокими и хромыми. Спустя
час я отправил Повелю такое письмо, какого он отродясь
не получал, а копию - Клоду Галлимару, чтобы они научи-
лись наконец продавать мои книги пристойно. Пате-
тический ответ от Повеля «Je suis atterré par votre lettre...»*
и т.д. Письмо от Муссо, попытка объяснить причину сде-
ланных сокращений. (Объяснение снова в духе планетян,
из которого следует, что никому не ведомо, кто это сде-
лал и зачем.) Оба письма заканчиваются настоятельной
просьбой о встрече и приглашением на обед.
Я «в объятьях дикой злобы» благодарю, как истинный
гаучо, за искренность и принесенные извинения, и ни
словечка более. Finibus litis Planetae v. Cortazarus**. Но, на-
деюсь, эта история научит их отличать газетную статью
о снежном человеке от литературного текста, где важна
каждая запятая.
Я охотно встречусь с Рестани в каком-нибудь бистро
на левом берегу и закажу там луковый супчик. А на Гене-
ральный штаб io me ne Tattucco***, как говорил Гассман
в «Il sorpasso»9. Как видишь, у меня сегодня кинематогра-
фичное настроение.
Что до Англии, то там ситуация до того осложнилась,
что я почел за лучшее не вникать, а передать все в твои
руки, они у тебя крепче и надежнее, чем у других.
Надеюсь, ты получил копию письма от Коэна, хоть
ничего об этом не пишешь. Молодец, что написал Саре
Блэкберн. Вполне допускаю ее «преданность» «Souvenir
Press», но нас это совершенно не колышет. Если у них нет
никаких прав на «Игру», мы отдадим ее в «Collins» или
в «Саре». Хорхе отправил мне копию письма Тома
Мэсчлера, сплошные восторги. Неплохо бы тебе ради
собственного развлечения сказать при случае в «Суда-
* Я поражен вашим письмом (фр.).
** В границах иска «Планета» против Кортасара (лат.).
*** Мне наплевать (um.).
198

мерикане», что широкая известность моей персоны на
Кубе ощутимо придала мне весу в United Kingdom.
И действительно: что Коэн, что Мэсчлер открыли меня
по-настоящему, попав на Кубу, где обнаружили, что твой
покорный слуга популярен там почти так же, как Че
(притом, что «кубинский» рассказ, как я и предполагал,
встретил у некоторых непонимание, да и сам Че,
прочитав его, сказал: «Может и классно, но мне неин-
тересно» , я бы на его месте сказал то же самое. Но вообще-
то, судя по их письмам, кубинский сборник моих рассказов
имеет большой успех).
Пако, ВНИМАНИЕ! Все, что говорят в «Collins»
насчет английского перевода «Игры в классики», нужно
обсудить, и стой на своем, если они наконец решат
издать книгу. Во-первых, перевод получается отличный,
я его проверяю страница за страницей, так что этой
книге со всеми ее «текстовыми закидонами» на редкость
повезло. И ты совершенно прав, сказав им, что ни мне,
ни «Пантеону» не улыбается идея о новом английском
переводе. Да и вообще, надо твердо отстаивать нашу
позицию, тогда сразу исчезнут все проблемы. Они безо
всяких оговорок могут взять перевод Рабассы (это его
фамилия, хотя он преподает в Колумбийском универ-
ситете) и сделать «English editing»* там, где у него амери-
канский сленг (который они могут прекрасно заменить
на свой хваленый кокни) и американизмы - на выражения
более достойные Английских королей, и все дела! Пусть
заменят. Это быстро и недорого. А я, если угодно, готов
для общего спокойствия проверить все замены или
слишком американские конструкции. Таким образом,
перевод, проверенный мною строка за строкой (ты не
представляешь, какой это труд! И это надо им втолковать)
будет спасен.
ТРАНСФЕРЕНЦИИ: Все идет как надо, Пако, и не
волнуйся, пожалуйста, насчет премии Кеннеди. Хорхе
объяснил, в чем дело и, в сущности, мне лучше, если моей
* Здесь: правку с учетом английского варианта языка (англ.).
199

матери выплатят деньги из этой суммы, а остаток пусть
лежит, будет легче пересылать ей вовремя ровно столько,
сколько понадобится.
Спасибо за хлопоты о royalties по «Хронопам», под-
писанную копию возвращаю. Теперь, надеюсь, у меня на
счету в Вене появятся денежки, что очень и очень кстати,
потому что в этом году работы было не густо, а мы
пристроили к нашему прованскому ранчо комнатку,
словом, эти доллары выручат как нельзя лучше.
ОБЛОЖКИ: Вот тут письмо Хорхе не совпадает по
ряду пунктов с твоим. Хорхе спрашивает, есть ли у меня
какие-то задумки для «Тайного оружия». И не хочу ли я,
чтобы макет делал кто-нибудь из моих друзей, худож-
ников. Он, видимо, знать не знал, что ты просил сделать
эскизы своего знакомца. А я, не ведая ни о чем, в свою
очередь, договорился с Хулио Сильвой, который
пообещал заняться этим немедля, и как только все
подготовит, отправить вам. Кто бы спорил, лучше
больше, чем меньше, но... Я сказал Хорхе, что в обложке
должен быть дух джаза, ведь «Преследователь»10 уже
давно оторвался от всей команды, и пора воздать ему
должное. Сильва полагает, что на обложке хорошо бы
дать какой-то намек на Паркера, но так, чтобы это не
походило на его биографию или биографию какого-либо
защитника интеграции. Я отправлю тебе материалы as
soon as possible*, а ты, если твой приятель что-то уже
сделал и это уже в работе, покажи ему, что получилось.
Касательно «Бестиария», ты пишешь, что Андралис,
видимо, забыл, что «женщина должна смотреть вовнутрь
книги, к обрезу». Да нет же, наоборот, вовне! Теперь эта
бедняжка глядит вовнутрь, а на ее нос уселись четыре
буквы заглавия.
Эта женщина должна смотреть вовне книги, тогда все
слово БЕСТИАРИЙ как бы нависнет над ее затылком.
Помимо всего, Сильва говорит, что надо было работать
* Как можно скорее (англ.).
200

с двумя клише, это как дважды два. Тогда бы сохранились
переходы черного и серого, но в этом я мало что пони-
маю. Че, спасибо, что обещаешь вплотную заняться
обложками, только, смотри, не очень выкладывайся,
зима на носу и лишние проблемы нам ни к чему. Слов нет,
я тот еще зануда, но не хотел бы вконец замучить такого
друга, который столько для меня сделал. Stop that wicked
smile, you obnoxious Patagonian wanderer*.
Жду с нетерпением Юнга и Минотавров, самое оно
читать их в стенах «бастидона»**. By the way, начиная
с 30 апреля всю корреспонденцию посылайте по адресу
Saignon par Apt (Vaucluse), Francia. Иначе я все это получу
бог весть когда, потому что нашей толстухе (то есть,
консьержке, у которой ума - даже курам на смех) нельзя
доверить пересылку писем. Если этот адрес вызовет у тебя
недоумение, заранее объясняю: Saignon - это маленькое
селение на самом верху холма, где стоит наш бастион, а вот
Apt - маленький городок, который административно
принадлежит Воклюзу, и это, само собой, провинция, мало
того, в двадцати километрах от нас находится тот самый
источник, где Петрарка увидел Лауру...
Ты пишешь, что никак не дождешься рассказов и pro-
file*** Харсса. Рассказы я доведу до кондиции в бастионе,
как и обещал нашему Хорхе. Пока ты кочуешь по землям
этих онас11, написал один, целых 25 страниц, вот где жуть.
Я попробовал работать (не помню, писал ли тебе об этом
в предыдущем письме) в любопытной технике, во всяком
случае, для меня крайне увлекательной - только и только
от первого лица. Это очень трудно дается, но Аурора
и Хонкиерес, пока мои единственные читатели, говорят,
что текст льется геракловым потоком, значит, эта техника
* Кончай со своими ехидными смешочками, чертов патагонский
бродяга! (англ.)
** Неологизм Кортасара, образованный из двух слов - бастион
и дон (дар - исп.).
*** Профиль, личностный профиль (фр.). Термин, заимствованный
из психологии и означающий результат психологического тестиро-
вания.
201

меня не подвела. Что касается темы, мне стоило большого
труда написать этот рассказ, который, вполне возможно,
грешит патетикой, но на сегодня я об этом ничуть не
сожалею. Короче, ты получишь книжку готовенькой
к июню. А что до Харсса, то как раз теперь, когда
я закончил работу для ЮНЕСКО, займусь исключительно
его текстом и пришлю его тебе до 20 апреля, а может и до
10, если все сложится удачно. Меж тем, в Париже сейчас
сказочное солнце, так и тянет побродить по городу, а не
корпеть над текстами. И, как на грех, Аурора удрала от
меня в Рим на конгресс ФАО на целых три недели, так
что я в некотором смысле холостой, обретаюсь тут
в весеннем Париже, что, к счастью, пока плохо
сопрягается с литературными делами.
КОНКУРСЫ И ПРОЧИЕ ЗАМОРОЧКИ: Хочу
поговорить с тобой откровенно насчет этой истории
с «Примера Плана». Прежде всего, знаешь ли ты, о ком
ведешь речь, считая, что это - «подражание всерьез»
моим книгам? Я спрашиваю тебя, потому что какое-то
время назад получил рукопись романа Нестора Санчеса12,
да, этот парень явно под моим сильным влиянием, но
при этом удивительно талантлив, я даже думаю написать
ему, чтобы он прислал тебе копию романа (не как
издателю, а так, для интереса, можешь не волноваться
на этот счет). Мне очень понравился роман (он требует
серьезной правки, но стоит всех Вербицких13, Мальеа
и прочих героев дня), а если он понравится и тебе, надо
будет помочь этому парню, и тогда пойдет разговор об
издании и издательстве. Впрочем, если он в твоих глазах
только подражатель, и ты в толе уверен, поставим точку.
Слушай, если Томас уже пошушукался с тобой насчет
своего проекта, «расшушукайся» с ним, избавь меня,
ради бога, от лишних заморочек, а его от разочарований,
ведь тут меня не собьешь. Я никогда не приеду в Аргентину
в качестве члена жюри. Появиться в роли Миноса или
Радаманта14 в стране, откуда я унес ноги, такое невоз-
можно и представить! Ergo, большое спасибо за память,
за оказанное доверие и расположение (хотелось, чтобы
202

Томас все это знал, потому что я к нему отношусь хорошо
и верю в его искренность), но - нет, я из Парижа - никуда.
Одного жаль, Пако, что не увижусь с тобой и с Сарой.
Но ты, надеюсь, немного знаком со мной и знаешь,
отчего и почему я такой, какой есть.
Крепко обнимаю нашу палеонтологиню, и скажи ей,
что от этих резчиков теуэльчея пришел в полный восторг.
А можно ли узнать, что за штуковину вырезали эти
достойные аборигены? Не могут ли они послать мне
рисуночек или какую-нибудь надпись, а еще лучше оберег?
Крепко обнимаю, старик.
Преданный тебе Хулио.
49.
Париж, 1 апреля 1965 г.
Дорогой Пако!
Пару строк, чтобы сообщить, что получил твое письмо
от 25 марта, которое, увы, пришло после того, как я от-
правил пространный ответ на твое предыдущее послание.
О КОЭНЕ: Ты прав, надо бы написать Коэну, я так
и сделаю, как только вытащу этот листок из машинки.
Но не пойму, почему ты пишешь, что я мог бы «намек-
нуть ему на то, что другой издатель (Саре) готов купить
"Игру в классики" не глядя». Если перечтешь копию пись-
ма Коэна, которую я тебе прислал, то увидишь, что он
все это предусмотрел, вот, пожалуйста: «As for publication
here, I now have a second publisher interested. So if Collins-
Harvill don't take it (and the stories), Cape very likely will.
I intend to translate the stories»*.
«ПРИМЕРА ПЛАНА»: Насчет этого я написал тебе
в предыдущем письме.
* На сегодня здесь нет другого издательства, которое было бы за-
интересовано в ее издании. В том случае, если Collins-Harvill не возь-
мет книгу вместе с рассказами, это с радостью сделает Саре. Я бы хо-
тел перевести рассказы (англ.).
203

«THE WINNERS» *: Я тоже рад, что Коэну понравился
роман. Но вот некий Орвил Прескотт в «The New York
Times» от 22 марта разнес в пух и прах мой роман, да еще
так убежденно и с такой горячностью, что под конец
я почти ему поверил. Под занавес он задается вопросом,
который сразу все объясняет: «And why indeed are some
novels such pretentious bores?»** Как видишь, il faut de tout
pour faire un monde***.
Сара Блэкберн прислала мне официальное письмо,
в котором сообщает, что «Pantheon» готов заключить до-
говор на издание однотомника моих рассказов и просит
подготовить список тех, которые, на мой взгляд, будут
наиболее выигрышными. Новость прекрасная, о чем го-
ворить! Я всегда считал, что им надо было начинать
с рассказов, но известно, что издатели (и публика)...
Жду от тебя известий. Хулио Сильва показал мне про-
ект обложки. Там все держится на образе Bird****, очень
условном, догадаться сумеют лишь самые продвинутые.
Как только будут готовы все материалы, я отправлю их
тебе.
До скорого. Крепко обнимаю.
Хулио.
50.
Париж, 12 апреля 1965 г.
Это послание, скорее всего, разминется с каким-нибудь
из твоих писем, но я собираюсь в Сеньон (думаем уехать
не позже 30 марта), а до отъезда надо закончить в Париже
уйму скопившихся дел, ведь мы планируем остаться в на-
* Под таким названием в США вышел перевод романа «Premios».
В русских переводах - «Премии» и «Счастливчики».
** Почему некоторые романы столь претенциозно скучны? (англ.)
*** Чего только ни бывает на белом свете (фр.).
**** Птица (англ.).
204

шем ранчо на все лето. Словом, я решил прямо сейчас от-
править письма и кое-какие материалы, более или менее
важные.
Надеюсь, ты получил от меня несколько строк в ответ
на твое печальное известие о Хорхе. Сегодня утром при-
шло письмо от дона Хулиана1 - для него это, конечно,
страшный удар. Напиши, как обстоят дела, какая обста-
новка в «Судамерикане». Как бы оно ни сложилось,
я знаю, что нам будет очень не хватать Хорхе, а тебе осо-
бенно, потому что вы работали в таком тесном союзе, ка-
кой редко бывает в издательских домах. Не забывай пи-
сать мне обо всем, что у вас происходит, ты же знаешь,
что я постоянно топчусь возле дверей твоего офиса.
Ну что ж, посылаю тебе две вещи. Первое - макет и ма-
териалы, которые подготовил Сильва. По его мысли,
этого вполне достаточно, чтобы художественный редак-
тор, который займется книгой, сумел сделать все в луч-
шем виде. Сильва просил меня, чтобы в письме к тебе
я добавил кое- какие пояснения. 1. Сначала надо дать си-
ний, а потом черный. 2. Синий, как ты увидишь на маке-
те, идет вглубь обложки, а текст, само собой, должен
остаться на белом. ВСЕ ЗАГЛАВИЯ И ТЕКСТЫ как внут-
ри, так и снаружи дать на белом. ТАК ЖЕ НА КОРЕШКЕ.
3. Хулио Сильва надеется (а я считаю, что он того заслу-
живает в полной мере), что вы пришлете ему оттиск.
Этот парень настолько внимателен к моим просьбам
и так быстро все подготовил, что, по-моему, это мини-
мум того, чем надо его отблагодарить. Оттиск посылай-
те лично ему по адресу: 12, rue de Beaune, Paris 7. Тогда
он вернет ее гораздо скорее.
Ты-то поймешь, что на обложке - Bird, но скорее на-
меком, условно, чтобы не походило на рекламу.
Посылаю тебе и текст Луиса Харсса, теперь ты уви-
дишь, как он строит свою книгу. Я кое-что поправил в ис-
панском тексте, однако знаю наперед, что ты найдешь,
что подчистить. Боюсь, что могут быть какие-то наклад-
ки там, где речь про издательские дела. Мне лично нра-
205

вится это интервью, в нем нет никакой фальши, и я смог
сказать то, что сказал. Разумеется, это всегда на порядок
ниже того, что пишешь сам, прорываясь в неизведанную
глубь, но у этой книги другая задача, для своего жанра
она очень живая, все литературные портреты писате-
лей, которые в нее включены, прорисованы четко.
Напиши, как она тебе, и учти, Харсс - отличный парень,
он адекватно отнесется к любому замечанию.
К письму я приложил в качестве сувенира приглаше-
ние на персональную выставку Хулио Сильвы в одной из
парижских галерей, а заодно хронопиаду твоего верного
слуги. Все картины и рисунки, представленные на выстав-
ке, выполнены в том же стиле, что и на приглашении, от-
сюда и текст приглашения, другими словами, немало по-
сетителей придет в оторопь при виде такого сборища
каннибалов, зомби, человекоподобных динозавров, а за-
одно с ними моих ехидных и настырных хронопов.
Последнее, это письмо Коэна от б апреля. «I have
talked to Collins about Rayuela and the short stories. They
had never refused the translation by Rabassa, which they
had not seen. Sudamericana have made a mistake. I think
you can take for certain that Collins-Harvill will take both
the novel and short stories. They showed me their report
on Rayuela, which was enthusiastic; and I told them, of
course, that I was now quite convinced by the book alone.
It seems that Pantheon have already engaged a translator
for the stories; which means that I shall not translate them.
But the important thing is that they will appear in
England»*.
* Я говорил с «Collins» насчет «Игры в классики» и рассказов. Они
и не думали отказываться от перевода Рабассы, которого в глаза не
видели. Судамерикана, очевидно, заблуждается. Считаю, что ты мо-
жешь быть твердо уверен в том, что «Collins-Harvill» возьмет «Игру
в классики» и рассказы. Они показали мне рецензию на «Игру», она
восторженная, я же сказал им, что мне достаточно было самой кни-
ги, чтобы теперь в этом полностью убедиться. Похоже, что «Pantheon»
уже договорился с переводчиком насчет рассказов, и, стало быть, не
я буду их переводить. Но главное, что они появятся в Англии (англ.).
206

Вот видишь. Хотя эти слова «...that I was now quite con-
vinced by the book alone»* свидетельствуют, что мы загуби-
ли много времени по милости Коэна, столь медлительно-
го в оценках. Но все, вроде, разрешится благополучно.
Напиши, когда будет время. Крепко обнимаю Сару
и тебя.
Хулио.
Аурора пока что в Риме, скачет по конгрессам. Ça
alors...**
51.
Париж, 21 апреля 1965 г.
Мой дорогой Пако!
Твое письмо от 11 марта, которое я получил сегодня
утром (elle a prisé son temps!***), меня очень обрадовало,
ты, похоже, выбираешься из ямы, куда ухнул после смер-
ти Хорхе и, значит, у тебя хватит духа снова взяться за
дело. А работа, она непременно поможет тебе справить-
ся с этим чувством пустоты, которое одолевало тебя все
это время. То, что ты пишешь о доне Антонио, меня по-
трясает. Какое нужно иметь мужество, чтобы после та-
кого удара собраться с силами и вернуться к издатель-
ским делам!
Вместе с твоим письмом пришло письмо от Томаса, на
которое я только что ответил. Полагаю, что он не преми-
нет рассказать о моем письме, и, стало быть, не стоит по-
вторять здесь, по каким причинам я не могу принять его
предложение1. С тобой мы поговорим о других вещах, и в
частности о твоих соображениях по поводу моей пози-
ции. Я считаю, Пако, что у меня нет причин соглашать-
* «...что мне достаточно было самой книги, чтобы теперь в этом
полностью убедиться» (англ.).
** Да пусть ее (фр.).
*** Оно не торопилось (фр.).
207

ся с доводами, скажем так, сентиментального порядка
и рассыпаться в благодарности журналу «Примера
Плана». Ты пишешь, что «они немало сделали ради тво-
их книг». Не отрицаю, но особого трепета не испыты-
ваю. Попытаюсь высказаться безо всяких обиняков. Во-
первых, я не принадлежу к числу людей неблагодарных
и равнодушных, но у меня есть свое представление о бла-
годарности. Я, к примеру, глубоко благодарен тебе по бес-
счетному количеству причин, начиная еще с тех времен,
когда ты сумел, с такой истратой душевных сил, с таким
тактом и умом, изменить в лучшую сторону столь шаткие
критерии издательского дома на улице Альсина. Твоя де-
ликатность, твоя совершенно необъяснимая манера лег-
ко, как бы между прочим, говорить о существенных про-
блемах - наша первая беседа в кафе на углу улицы Боливар
и Майской площади, - твое горячее участие в делах чело-
века, который, обретаясь в такой дали, терзает тебя этой
бесконечной перепиской. Ты делаешь все это без всякой
корысти, тебе просто понравились мои книги, и ты меня
поддержал, как мог. Я знаю, что вся эпопея с «Игрой
в классики» была для тебя тем, что наши аргентинские
домохозяйки называют «крутнёй», другими словами -да-
леко не из легких работ во всех смыслах. И я знаю, вер-
нее, догадываюсь о многих других вещах, об очень мно-
гих. А Сара и Эстебан, это тоже - ты, просто в ином фор-
мате. Да, мы - друзья, и это всегда со мной. И вот рядом
с этим благодеяние журнала «Примера Плана» не выдер-
живает никакого сравнения. Согласно правилам игры,
они дали материал о писателе, который сейчас «на слу-
ху» - на сей раз это оказался я, на моем месте мог бы воз-
никнуть кто-то другой - и раз уж вследствие этого мои кни-
ги стали продаваться чуть ли не оптом, то тут только след-
ствие и не более того. Когда парижская «Le Monde»
опубликовала пол странички Алена Боске2 о «Les Armes
secrètes», я был доволен, а Галлимар тем более, раз это
оказалось так ко времени и помогло выходу моей книги.
Но быть «благодарным» газете за то, что она выполняет
свои задачи? Чувствуешь разницу? Вот сам Томас в этом
208

смысле - другое дело, тут я признаю, и очень сожалею,
что задел, или того хуже - оскорбил его своим отказом.
Однако и Томас захотел взять у меня интервью, не пото-
му что я представляю для него объект глубоко личного
интереса, а по долгу службы, ибо на тот момент это было
выигрышной темой для прессы. Ты понимаешь, что
я хочу сказать тебе? Какой бы сногсшибательной ни была
эта статья в «Примера Плана» (как ты утверждаешь), я не
считаю себя настолько им обязанным, чтобы взваливать
на себя чтение несметного количества романов в тот мо-
мент, когда не могу выкроить время, чтобы написать хоть
страницу. Это я и сказал Томасу впрямую. Да, я эгоист, со-
гласен, но писатель или художник, если он не эгоист, он -
ничто! И, кроме того, я ему объяснил все насчет Кубы,
которая при всей моей твердости в данном вопросе яв-
ляется исключением, и, надеюсь, он это поймет как надо.
Через три-четыре дня я уеду в Сеньон и буду работать без
роздыха над книгой рассказов и над другой книгой -
я пока еще не знаю, как ее обозначить, но она не дает мне
покоя уже два года.
Я не хочу, чтобы в этом году что-то без конца заступа-
ло мне дорогу. Лишь Куба может оторвать меня на не-
сколько недель от моей работы, но надеюсь, пока обой-
дутся без меня. Не знаю, сумел ли я передать тебе все,
что стоит за этими строками, надеюсь, что да. Как бы
там ни было, я немного разочаровал вас всех. Но быть
может, в дальнейшем вы поймете, как иногда необходи-
мо остаться одному, поработать над тем, что еще очень
далеко от завершения, и что требует меня целиком и пол-
ностью, не позволяя отвлекаться ни на что. Впрочем,
хватит с нас объяснений.
Пако, я бесконечно рад, что мы совпали с тобой на-
счет Нестора Санчеса. Ну, конечно же, он - писатель, ну,
конечно я ему напишу, пусть придет к тебе. Его роман
«Мы, оба» требует серьезной редактуры (не знаю, что
ты думаешь на сей счет, но там есть совершенно невра-
зумительные пассажи, то есть, мне понятно, что этот па-
рень хочет сделать и сказать, но временами текст стано-
209

вится невероятно закрученным, что мне мало нравит-
ся). На меня роман произвел огромное впечатление, и я
думаю, что если его отредактировать должным образом
(я покажу ему места, которые подчеркнул), он станет со-
бытием. По-моему, мы должны поздравить друг друга за
то, что у нас с тобой - острый глаз (и еще Томаса, кото-
рый передал тебе эту книгу).
Ну, хорошо, ты меня потряс твоими пометками на
эскизе обложки - «книзу» вместо «кверху» и прочими
подобными вещами. <...>
Купи компас, сделай на балконе соответствующие
упражнения, чередуя их с твоей йогой, и прими рюмоч-
ку граппы для обострения чувств, для улучшения астраль-
ной ориентации и всего прочего. Ну-ка, где у тебя
«верх»? (Ответь на строке с пун-
ктиром).
Перехожу к обложкам, следуя через пункт, где встал
вопрос о нашей Сеньоре в «Бестиарии». Итак, разница
весьма ощутимая, теперь на носу у нее ничего нет, зато
вся обложка наполнилась атмосферой куда более тре-
вожной и гнетущей, что, собственно, и требовалось.
Сильва наконец вздохнул с облегчением и прыгает от
радости, а уж я, ты представляешь.
Что до обложки «Тайного оружия» она по-прежнему
внушает беспокойство. Твое письмо разминулось с моим,
где я тебе послал макет Сильвы. И вот теперь я получаю
макеты от твоего друга Фресана, по-моему, они - класс-
ные, особенно вариант с саксофоном. Часть лица негра,
который появляется в другом варианте, это немного
мрачновато, тут мало «джаза», скорее что-то монструоз-
ное, пугающее. По-моему, обложка с саксофоном просто
блеск, но Сильва, согласись, тоже нашел прекрасное ре-
шение - само собой, жду твоего мнения, - и будет ужасно
обидно, не скрою, если он работал впустую.
Все, к несчастью, получилось из-за недоразумения,
еще при Хорхе. Не предложи он мне заняться этим де-
лом, и знай я, что Фресан уже работает над книгой по
твоей просьбе, мы бы избавились от такой мороки. Не
210

хотелось бы нанести обиду Фресану (что касается тебя,
насколько я понимаю, тут нет какой-либо неловкости),
так что напиши мне откровенно, что ты думаешь по это-
му поводу. Пока что могу предложить следующий выход:
пусть Фресан делает обложку для однотомника моих рас-
сказов. Я вовсе не предлагаю это в качестве некой по-
дачки, в утешение. Мне, честное слово, чрезвычайно по-
нравились его работы, и я уверен, что книга в его оформ-
лении будет очень неплохая. Среди рассказов найдется
не одна тема, которая сможет взбудоражить его вообра-
жение, и обложку он сделает, как надо.
Чтобы покончить с этим, напиши мне, что ты дума-
ешь, и тогда мы решим.
Спасибо, что вы изменили корешок «Счастливчиков».
Me ne fischio*, что там говорит Умберто Ривас с подачи
Deutschland über alles**, глаза б не глядели на этот коре-
шок.
А эти парни из «El escarabajo de oro»3 - с дальним при-
целом. Хваткие ребята, так и норовят поживиться за чу-
жой счет. Короче говоря, те, кто станут читать антоло-
гию Альвареса, вряд ли принадлежат к столь скудному
кругу читателей этого жесткокрылого насекомого, и по-
мимо всего - это уже выверенный факт - людям нравит-
ся видеть в сборнике рассказов то, что они уже прочли
в журналах, особенно, когда в сборнике есть новые, не-
читанные.
Как здорово, что в Буэнос-Айресе есть так называе-
мое «Кино ужасов», даже если его показывают в Вилья
Девото4. Одна из самых «ужасных картин», которую ты
сможешь там увидеть, бесспорно - «Преследователь»,
беря за скобки джаз-банд. Я тебе писал о «Непрерывности
парков»? Там я решительно ничего не понял. И написал
* Да плевал я (um.).
** Германия превыше всего (нем.). Намек на сложные отношения
«Судамериканы» и самого Кортасара с немецким издательством
«Luchterhand».
211

об этом Антину, который не понимает, почему я не по-
нял. Ах да, если у вас идет фильм Алена Жессуа «La vie
à l'envers»5 - не пропусти. Это его первый фильм, но
в нем просматриваются такие смыслы, как мало у кого.
Дорогая Сара! От твоего рассказа о резчиках у меня
мороз по коже. Думаю, эти теуэльчес были не столько
превосходными резчиками, сколько резниками. Мне тут
целыми днями рисуется в воображении, как они в этой
дремотной пампе режут-выскабливают до костей все,
что им попадется под руку. Я воображаю донесения в га-
зетах времен Конкисты. «ДВЕ СОТНИ КАСТИЛЬСКИХ
ПЕХОТИНЦЕВИТРИАРАГОНЦА, ВЫСКОБЛЕННЫЕ
ДО КОСТЕЙ». Какое у нас прошлое, душенька, а? И нам
еще будут рассказывать о Парфеноне и Великой Хартии!
Я читал в полном изумлении (чуть не написал в «вы-
скоблении») официальное послание РИЦЦОЛИ. Благо,
Эйнауди через каких-то пару недель выпускает однотом-
ник рассказов (превосходное издание, by the way), мне
подумалось, нет ли тут коварного маневра, и я конфи-
денциально справился обо всем у Итало Кальвино, он
свой человек в «Эйнауди» и к тому же мой друг. Как толь-
ко он ответит, я или подпишу контракт или нет, и от-
правлю договор тебе. Если нет, ты им выскажешь свои
соображения.
Это письмо до жуткой наглости длинное, но я уже за-
кругляюсь. Во-первых, меня радует, что ты готов поду-
мать о судьбе моих книг в Испании. Вот тебе хорошая
иллюстрация к этой теме: Карлос Барраль, он первый
в Испании заинтересовался моими книгами и мечтает
заполучить их, а он, как ты знаешь, большой молодец.
Ему поперек горла, что я по-прежнему во власти «Судаме-
риканы», и он каждые три недели шлет мне телеграм-
мы, звонит или засылает таинственных эмиссаров, что-
бы вызнать, не написал ли я, между делом, четыре или
пять романов и не готов ли уступить ему хотя бы один
из них. Разумеется, пока все это пустое, но я думаю, мо-
жет, «Судамерикана» сумеет как-то договориться с ним
212

о распространении моих книг на иберийском полу-
острове. «Сейш Барраль», так или иначе, очень заинте-
ресованное издательство - это факт достоверный!
В Испании много говорят о моих книгах, и до сих пор
не вышло ни одной. Курьезно.
Напоследок позволю себе намекнуть насчет финансо-
вых дел, и хотя я избегаю говорить с тобой на этот счет,
нынешние обстоятельства меня в какой-то мере вынуж-
дают это сделать, так как решительно не знаю, кому
в данном случае можно бы написать. Ну, да, лучше все-
го - дону Антонио, но в такой момент не решаюсь. Все
очень просто: как обстоят дела с переводом моих долла-
ров в Вену? Мне бы очень важно знать, переведены уже
деньги, переведут ли в ближайшее время? Можешь ли
ты сообщить, на каком этапе все это? Благодарю зара-
нее и больше не стану тебя донимать по такому поводу.
Жду Юнга и МИНОТАВРОВ, ревущих, неразгаданных.
Их хорошо бы читать в Сеньоне, как рассказы о призра-
ках, которые я купил в Лондоне в январе. Каждый раз,
когда резко вскрикивает сова, я подскакиваю на постели,
вот такие прелести дарит простая деревенская жизнь.
Ну, все, до новых писем, Пако, жду от тебя вестей
в Сеньоне. Аурора крепко обнимает Сару и тебя.
Хулио.
P.S. В «Planète» опубликован мой рассказ «La nuit face
au ciel» с ужасными рисунками, но печать отличная. И с
моей фотографией. Ума не приложу, откуда они ее взяли,
у меня такой вид, будто я на завтрак съедаю кактус
и гублю по две-три ростовщицы в день. Все это чертовски
забавно. Крепко обнимаю и надеюсь, что на этот раз
операция England пройдет хорошо.
Хулио.
213

52.
Сеньон, 30 мая 1965 г.
Мой дорогой Пако!
Получил, наконец, письмо от 22 мая, а то уже стал бес-
покоиться, вдруг почта учинила очередное безобразие.
Меня тревожит все, что ты пишешь о своем настроении,
о работе, о твоих сложных отношениях с издательством.
Разумеется, нельзя не понять, что такая утрата, как
Хорхе, должна была очень болезненно сказаться на со-
стоянии дел, не говоря уже о том, что значит его смерть
для тебя лично. Я знал, пусть издалека, и лишь по пись-
мам, какая атмосфера царила в издательстве до Хорхе,
знал достаточно хорошо и не раз приходил в ярость по
этому поводу. Представляю, как тягостно выносить и ру-
тину, и старость (чужую, of course), бесконечные обиды
и это фатальное отсутствие творческой смелости. Само
собой, тебе это давно обрыдло. И хоть ты, вроде бы, ни-
чего не скрываешь от меня, даже наоборот, однако я по-
дозреваю, что обстановка в издательстве стала совсем
невыносимой. С другой стороны, я уверен, что все ко-
зырные карты будут у тебя, если ты решишься, а это глав-
ное, открыто противостоять им, когда сам пойдешь
в атаку. У меня, конечно, нет полного представления
о сложившейся ситуации, но игра, бесспорно, пойдет
в твою пользу. Одно плохо: насколько я тебя знаю, тебе
будет нелегко играть в столь непростой обстановке. Я не
раз задавался вопросом, а вдруг вся эта затянувшаяся
история выведет тебя к такому повороту, к такому этапу
в жизни, где ты обретешь наконец возможность рабо-
тать спокойно и в свое удовольствие.
В течение многих лет я был вынужден заниматься вся-
кой мутотой, пока не напал на работу в международных
организациях, и какой бы нудной она ни была, она дает
мне полную независимость и настоящую свободу. Я не
променял бы эту работу, клянусь, ни на какую другую
214

и готов защищать свое одиночество, как кот всеми че-
тырьмя лапами, а, да что там говорить, мне - повезло,
ведь здесь, в Париже, немало людей, которые волей-
неволей попадают в совершенно тупиковые ситуации.
А я с годами все более явный маньяк во всем, что каса-
ется моей личной свободы. Одна лишь Куба вольна ото-
рвать меня от моей привычной жизни и увлечь меня
тем, что никак не связано с работой над моими книга-
ми. За последние месяцы я отказался присутствовать на
трех международных встречах писателей и, надеюсь, не
изменю себе до конца моих дней. Меж тем, в Сеньоне
сказочный покой, и мы проведем здесь пятнадцать без-
мятежных дней. Мое представление о безмятежности
тебя рассмешит, потому что в череде всего нам надо по-
красить стены, провести электричество, прополоть сор-
няки и мало того - уладить вопрос с водой, которую по
распоряжению муниципалитета нам будут давать два
раза в неделю на полив сада-огорода. Среди всех этих
дел я читаю одну очень интересную книгу, отвечаю на
письма, редактирую свои рассказы, которые будут по
своему оркестрованы в одном томе, я их отправлю тебе
на днях. Когда лето устоится (все еще дует мистраль,
и по вечерам весьма прохладно), я сделаю фотографии
и какие получше пришлю тебе, чтобы ты познакомился
с нашим «Бастидоном». Я не писал, что в 9 км отсюда,
в Лакосте, находится замок маркиза де Сада? Как расска-
зывает мой экскурсовод Мишлен, «c'est là où se dérou-
laient les sataniques orgies...»*
Забавно, что рядом лежит городок Русийон, он оправ-
дывает свое название, потому что и земли, и склоны хол-
мов вокруг воистину красные; в этой части среди гор-
ных долин есть прелюбопытные вещи. Но Сеньон, он
маленький, безнадежно добропорядочный, тут полным-
полно стариков, которые целыми днями трудятся на зем-
ле, и старух, которые продают кроликов и салат. Утром
* Здесь происходили сатанинские оргии (фр.).
215

в субботние дни мы спускаемся к рынку в Апт, обходим
все киоски, чтобы запастись провизией, и не отказыва-
ем себе в рюмочке «pastis»* в открытом кафе прямо под
солнцем. Наша жизнь уже обрела этот медленный ритм,
и это сущее благо после парижской суеты. За 15 дней
я добил 6 рассказов будущей книги (есть желание напи-
сать еще один, потому что 7 - хорошее число). В Париже
ушел бы целый месяц. Одно то, что здесь нет телефон-
ных звонков - это как нежданная амнистия. И пахнет
тимьяном, че, и цветет дрок. Я ведь не слишком спосо-
бен восторгаться красотами природы, но к вечеру эти
долины полнятся какой-то магией. Мне хочется снова
писать стихи, и, быть может, я так и поступлю, но
«Судамерикане» об этом - ни слова. Жду скорого появ-
ления тома в «Эйнауди» со всеми (почти со всеми) рас-
сказами. Итало Кальвино самолично написал краткое
предисловие, весьма сдержанное, но, полагаю, справед-
ливое. Я все отправлю тебе незамедлительно. А получил
ли ты «The Winners»? «Pantheon» прислал мне целый че-
модан рецензий, и почти все очень и очень положитель-
ные. Словом, я подписал с ними договор об издании
сборника рассказов. То, что ты пишешь о «Collins», меня
радует. Спасибо за прекрасную идею переслать мне
аванс прямо в Вену, это так ко времени! Венский банк
пока еще не подтвердил поступление долларов от «Суда-
мериканы» (зато от «Минотавра» недавно пришли).
Надеюсь, и эти не слишком запоздают.
Дабы быстрее покончить с финансовыми вопроса-
ми - для начала я тебе благодарен за все, что ты мне рас-
толковал насчет затруднений с переводом долларов
в Буэнос-Айрес, - видимо, я сам, не сумел толково объ-
яснить, что к чему. Проблема заключается в том, что те
доллары, которые я бы хотел послать в Буэнос-Айрес,
это чек, выписанный в «Pantheon» на мое имя для обме-
на в «Credit Lyonnais» в Париже. В самой Франции нель-
* Название мятного ликера (фр.).
216

зя получать гонорар в долларах или поменять этот чек
на другой, тоже в долларах. Поэтому я и написал своему
приятелю, который хорошо разбирается в этих тонко-
стях, чтобы он узнал, могу ли я индоссировать чек и по-
слать ему, чтобы он там, на месте продал его наилучшим
образом. Если тебя это интересует (или кому-то из тво-
их друзей нужны доллары), скажи мне, тогда я пошлю
этот чек на твой адрес. Но, по правде, боюсь, что из это-
го ничего не выйдет, другими словами, чек на мое имя,
пусть даже индоссированный, скорее всего, нельзя про-
дать в Б.А. С каждым днем я все больше путаюсь в этих
премудростях.
Меня очень радует, что наш диалог с Харссом тебе по-
нравился, и что у нас с тобой, как выясняется, немало
общего. Слушай, кто знает, может, мы близнецы? Столь-
ко совпадений и соответствий, почти магических, мо-
гут потрясти самого Калиостро. Ты, стало быть, по моим
письмам, между строк, уже представил себе, какой ро-
ман я хочу написать? Расскажи об этом подробнее, ког-
да у тебя будет на то желание. Алехо Карпентьер сказал
в Париже, что пишет роман без литературных героев,
то есть эти герои лишь знаменуют собой великие исто-
рические процессы (в данном случае развивается тема
падения тирании Батисты)1. Я прочел главу из этого ро-
мана в «Каса де лас Америкас», и мне показалось, что те-
оретические выкладки Карпентьера намного превосхо-
дят его практику. Но идея соотношения исторических
структур и личностей носится в воздухе и должна най-
ти свое великое воплощение в литературе в наши дни.
Меж тем я решительно не знаю, как начать. У меня це-
лый баул заготовок, прикидок, некоторые из них совсем
неплохие, но пока еще не вижу, чтобы все это дошло до
того накала, когда ты напрочь забываешь даже то, что
задумал сделать, и твои пальцы начинают сами бегать
по клавишам рояля, то есть пишущей машинки. Пока
еще я слишком многое обдумываю. Но, мало ли, вдруг
Сеньон подарит мне ту благодатную атмосферу, в кото-
217

рой я смогу начать так, чтобы это хоть отчасти отвеча-
ло моему замыслу.
Посмотри, какой прекрасный фрагмент я нашел
в журнале «Hermes». Это из «Виджняна Бхайрава»2 ,
строфа 61 (пер. Сильбурн):
«Au moment où Ton perçoit deux choses, prenant con-
science de l'intervalle entre elles, qu'on s'y installe ferme.
Si on les bannit simultanément toutes deux, alors, dans cet
intervalle, la Réalité resplendit»*.
Я прочел в одном из номеров «Mercure de France» вос-
поминания Бенжамена Фондана3 о Льве Шестове4, кото-
рые вызвали у меня огромное желание прочесть все кни-
ги Шестова (я знаком лишь с малой частью его трудов).
По-моему, его подзабыли, что страшно несправедливо.
А вообще-то меня очень позабавило в мои сеньонские
дни одно место в автобиографии Джона Каупера Поуиса5,
где он говорит о теории некоего современного англий-
ского теолога, для которого Бог представляет собой не
более чем сумму магнетических волн наших личностей.
Взяв за основу эту мысль, можно сделать следующий шаг:
Бог вовсе не правит нами, ибо происходит нечто совер-
шенно обратное. И вот этот Каупер Поуис устраивается
по вечерам у окна и отдает Богу безумные приказания,
как например: подарить бессмертие своему отцу, спасти
жизнь каким-то рыбкам, которые дохнут в пруду из-за за-
грязненной воды, излечить его друга от ревматизма,
и т.п. Этот старик сочиняет приказы, будучи уверенным,
что Бог должен все выполнить незамедлительно.
А не можешь ли ты прислать мне трубу Мексалекса,
чтобы и я мог приблизиться к пространственному по-
ниманию космоса? Как вижу, твоя «планетарная» пере-
писка идет с успехом6. Надеюсь, ты сумеешь ответить
этим хронопам.
* В тот миг, когда воспринимаешь два разных предмета и созна-
ешь, что между ними есть некий промежуток, уйди в этот промежу-
ток. Разница между предметами вмиг сотрется, а из промежутка свер-
кнет Реальность (фр.).
218

Я получил очень милое письмо от Томаса, оно меня
растрогало. Он хороший парень, и я думаю, что мы с по-
ниманием отнеслись друг к другу касательно нашего бес-
славного дела. Ну, да ладно. Я рад за Нестора Санчеса
и обещал ему показать некоторые замечания, пусть вер-
нется к своим слишком закрученным фразам. Я сделаю
это, ну хоть кто-то должен немного озаботиться его судь-
бой, он этого заслуживает вполне. <...>
Напиши мне несколько строк. А я обещаю по-преж-
нему стоять за дверью твоего офиса, но теперь - с дубин-
кой, чтобы прийти на помощь в нужный момент. Ты
только свистни, и я тут же начну дубасить всех, кого надо
и не надо.
Обнимаю крепко Сару (как там поживают ее крово-
жадные резчики?) и тебя.
Хулио.
P.S. Я уже сообщил Сильве, что ему отправили верстку
обложки. Он будет рад.
53.
Сеньон, 22 июня 1965 г.
Мой дорогой Пако!
Думаю, ты уже получил мое первое письмо из нашей
деревушки. А это будет очень коротким, я ограничусь
лишь вопросами по поводу оттиска той обложки, кото-
рую ты послал Сильве и которую я тебе возвращаю с его
замечаниями.
Надеюсь, ты согласишься с ним и со мной, особенно
если перед твоими глазами будет оригинал макета.
Сильва с предельной четкостью изложил мне следую-
щее: в синем не хватает синего, то есть - глубины, весо-
мости и атмосферы, другими словами - всего, что опре-
деляет контраст с черным и белым.
219

Замечания Сильвы по поводу оттиска обложки доста-
точно ясные. И вот на чем надо настоять прежде всего: а)
пусть сначала положат синий, а потом черный. (И не со-
глашаться с объяснениями soi-disant* техническими,
Сильва разбирается в этом не хуже любого художествен-
ного редактора, и если он так говорит, значит, это можно
и нужно сделать); Ь) черный должен быть более насыщен-
ным; с) синий надо протянуть во внутрь обложки, тогда за-
главие будет белым по синему. Синий должен перейти на
другую сторону обложки, иначе это будет смахивать на
штандарт1 в «рассветный час холодного дождливого утра».
Кроме всего прочего ты увидишь, что, по мнению
Сильвы, буквы на корешке получились нечеткими.
В письме ко мне он написал, что «они в соплях», смеш-
но, не правда ли, но смотри, чтобы не пошло дальше тво-
их родных и друзей.
Я наверняка разорюсь на этих почтовых отправлениях
(интересно, кто же оплатит «Судамерикане» и лично мне
все расходы на марки за эти десять лет?), но не могу удер-
жаться от удовольствия - без какого-либо подвоха - пере-
слать тебе письмо Сильвы, чтобы ты увидел, какой он по-
трясающий хроноп и что происходит с испанским языком
художника, который восемь лет говорит на французском.
Ну, ладно, а как ты? И что там, у вас? В «Le Monde»
я только что прочел, что наши упертые генералы потре-
бовали у Ильиа, чтобы он как можно скорее поставил на
голосование вопрос об обновлении боевой техники в свя-
зи с серьезной угрозой коммунизма, который распростра-
няется по всему латиноамериканскому континенту. Эту
новость я встретил почтительным молчанием.
Здесь, в Сеньоне, во всю светит солнце и такая те-
плынь, ну, чудо. Мы с Ауророй очень загорели, оба в уку-
сах каких-то насекомых, меж тем нам удалось познако-
миться с кучей маленьких городков, которые лепятся на
холмах. А какие у них прелестные названия! Rustrel,
Sivergues, Simiane la Rotonde, Castellet**... Скоро пошлю
* Так сказать (фр.).
** Рюстрель, Сиверг, Симиан ла Ротонда, Кастелье.
220

тебе фотографии нашего ранчо, посмотришь, что это
за прелесть. По-прежнему шлифую рассказы, правда, на-
писал еще один, но он пока еще весь в лесах и сырой шту-
катурке. Теперь их будет семь, хорошее число. А большая
книга - ни с места, я, как и прежде, - на подступах, к тому
же отвлекаюсь, прочел гору книг, брожу по окрестно-
стям, собираю лаванду и тимьян. <...> Когда будешь мне
писать, может, заодно пошлешь и подтверждение насчет
моего гонорара, который «Судамерикана» отправила
в Вену? Сделай милость. Я жду его как манну небесную,
но банк молчит как рыба. Да, я поклялся, что не буду при-
ставать к тебе с «бухгалтерскими» делами, ты хоть ска-
жи на каком это этапе, у меня тогда отпадет необходи-
мость писать дону Антонио, сейчас это не очень удобно.
Эта эпопея началась еще при Хорхе, который написал
мне, что перевод уже в Центральном Банке. С тех пор
я решительно ничего не знаю.
Слушай, в «Минотавре» я прочел прекрасный рассказ
Альфреда Бестера об одной парочке, которая осталась
в живых после того, как был сметен с лица земли Нью-
Йорк. Там много юмора, и он прекрасно сделан. Нет, ты
монстр, того гляди обратишь меня... Разумеется, я чи-
тал и другие, которые... (далее у меня непечатное).
Черкни, не откладывая, пару строк, а я обещаю длин-
ное письмо.
Мы с Ауророй крепко обнимаем Сару и тебя.
Хулио.
54.
Париж, 20 июля 1965 г.
Мой дорогой Пако!
Что означает твое молчание? Я был почти уверен, что
начну письмо именно с этих слов. И, тем не менее, я поч-
ти уверен, что как только брошу это письмо в почтовый
ящик, тотчас получу твое, в котором ты, скорее всего,
221

удивишься моему «лаконизму». Беда в том, что, когда воз-
никают всяческие подозрения, начинаешь тянуть вре-
мя и никак не можешь взяться за письмо. Но я все же мо-
лодец: едва отредактировал материалы ЮНЕСКО о лик-
видации неграмотности в Мозамбике, тотчас сделал над
собой усилие, достойное похвалы. Правда, тут одно из
двух, или я прямо сейчас помер бы со скуки, или, что
умнее, поговорю с тобой. Как видишь, выбор не состав-
ляет особого труда.
Впрочем, шутки шутками, а я послал тебе длинное
письмо из Сеньона и до сих пор не получил ответа. От
издательства тоже нет никаких официальных известий
(а ведь им нетрудно сообразить, что мне это важно), кро-
ме того, я заждался моих новых книжек, они тут нужны
позарез, чтобы не портить отношения с моими «про-
винциальными поклонниками», так Аурора, иронизи-
руя, называет наших здешних знакомых, а они, в боль-
шинстве своем, весьма пожилые преподаватели литера-
туры на испаноязычных кафедрах США, юга Франции
и даже Сиднея, страны кенгуру.
Меж тем, скопилось немало вещей, о которых я бы
хотел поговорить с тобой, и первым делом объяснить,
как мы оказались в Париже раньше времени. У нас
в Сеньоне кончились все деньги: работы по обустрой-
ству ранчо обошлись гораздо дороже, чем мы по своей
наивности предполагали. И вдруг в ЮНЕСКО нам пред-
ложили работу на целый месяц, короче, пришлось бы-
стро сесть в машину и, хочешь, не хочешь, возвращать-
ся в Париж. Правда, когда ты уже на месте, мало-помалу
успокаиваешься, так или иначе, решаются какие-то во-
просы, а главное - здесь новые фильмы, любимые улоч-
ки и все остальное, что нетрудно представить. Но до
боли обидно прерывать каникулы в тот момент, когда я,
закончив, наконец, работу над рассказами для сборни-
ка, уже точил когти в предвкушении яростной атаки на
огромного прозаического монстра, которого переже-
вываю в мыслях целых два года. В результате это откла-
222

дывается до октября, когда мы, надеюсь, сумеем вернуть-
ся в Сеньон. Поверь, Пако, эти международные органи-
зации - круги ада. Из Парижа 2 августа мы отправимся
в Женеву, затем махнем дней на шесть-семь в наше ма-
ленькое ранчо (сделаем бросок, хотя это чистый мазо-
хизм) , далее я еду в Тегеран на две недели, а оттуда в Вену
на четыре-пять дней, то есть, лишь в середине октября
я сумею по-настоящему влезть в работу и что-то почи-
тать в Сеньоне. Как видишь, моя кочевая жизнь приоб-
ретает масштабы, не поддающиеся исчислению. Но
в Иране я, наверно, увижу Персеполис, Шираз или
Исфаган. Так что не удивляйся, если нечаянно обращусь
в суфизм.
Хотелось бы узнать, как ты, как обстоят твои дела. По
правде говоря, твое молчание меня очень озаботило, но
не теряю надежды, что ситуация в «Судамерикане» и в
«Минотавре» налаживается и что тебе все-таки дадут
возможность жить спокойно. В ожидании твоих ново-
стей доложу о моих, не из себялюбия, нет, просто неко-
торые из них имеют для меня большое значение. Первая
новость называется Йозеф Чермак1. Этот чешский се-
ньор, явный хроноп, весьма раздосадован и обижен на
вас, он более трех месяцев назад обратился к вам с прось-
бой о правах на издание моих рассказов и чего-то еще,
но от вас - ни звука. Кроме того, он попросил прислать
экземпляр «Игры в классики», чтобы разобраться, суме-
ют ли там перевести эту книгу на чешский язык, однако
вы ее до сих пор не прислали. А Чермак, приехав в Па-
риж, разыскал меня, и, как оказалось, он отличный му-
жик и старается делать дело, как надо. В Братиславе или
в каком-то другом лингвистическом ареале существует
доктор Олерини, который настроен перевести меня на
словацкий язык. Но главное сейчас - уладить вопрос
с Чермаком, заметь, он представляет и Пражский уни-
верситет, и Государственное издательство Праги. Да,
знаю, доллары там не являются конвертируемой валю-
той, что, безусловно, ослабит интерес «Старого Мэна»
223

из Барселоны2. Но для меня все это очень существенно,
во-первых, новые издания, как таковые, во-вторых,
я смогу потратить свои гонорары в Праге, а промотать
деньги - самое чудесное, что можно сделать в этом мире,
тем более, если уже побывал в Праге и знаешь, что это
за чудо.
Так что подумай, пожалуйста, как бы быстрее догово-
риться обо всем с хронопом Чермаком. Я со своей сто-
роны постарался некоторым образом выгородить вас,
то есть объяснил ему, какую потерю понесла «Суд-
американа», и почему это сказалось на деловой перепи-
ске.
By the way, это заставило меня припомнить другой слу-
чай, пожалуй, более неприятный. Знал ли ты о предло-
жении югославов перевести «Тайное оружие»? Лопес
Льяусас прислал мне копию ответа «Судамериканы»
югославам. На мой взгляд, он просто оскорбителен.
Югославам предлагается не более и не менее, как «опла-
тить автору приезд в Белград и поселить его в отеле выс-
шей категории», ну, и т.д. Признаться, я опешил и не
могу взять в толк, зачем мне немедленно в Белград и все
остальное. Не удивительно, что после такого письма
югославы хранят зловещее молчание. Это письмо, на-
писанное явно непрофессионалами, скорее, имеет це-
лью убить всякий издательский интерес. В свое время
(это было в декабре прошлого года) я ничего не сказал
Л.Л.Л, ждал какой-то реакции от других сотрудников,
а потом все забылось. Но теперь, когда чехи откровенно
возмущаются столь затянувшимся молчанием, я вспом-
нил и этот досадный случай, и, по правде, мне все уже по-
рядком надоело. Пойми, я особо заинтересован в этих
противо-железно-запавесных изданиях по многим причи-
нам: да, на них денег не заработаешь, кто бы спорил,
зато появляется возможность узнать о жизни этих стран,
а это - немало.
И вдобавок ко всему я получил письмо от Зофьи Хонд-
зинской из Варшавы, где она пишет без всяких объясне-
224

ний, что издательство «Чительник» заключило с ней до-
говор о переводе «Игры в классики». Ты вообще-то
в курсе? Она просит прислать книги в английском или
французском переводе, как только выйдут в свет, пото-
му что ей очень помогут в работе, и для моего спокой-
ствия добавила, что 13 лет жила в Буэнос-Айресе и зна-
ет лунфардо3 лучше самого Фрамини4.
<...> Перехожу к темам более приятным. Пять дней
назад Итало Кальвино прислал мне первый экземпляр
полного собрания моих рассказов (или почти полного,
два сняли, их в Италии не понять). Я не знаю, знаком ли
ты с новой серией «Эйнауди», которая называется
«Ricerca Letteraria». Эти томики в мягкой серой облож-
ке очень хороши. И нет нужды говорить, какое у меня
было чувство при виде всех рассказов, собранных во-
едино и в том порядке, который придумал я сам. Как
только получу положенные мне экземпляры, один будет
у тебя.
Я очень доволен английским переводом «Игры в клас-
сики», он несравненно лучше перевода «Счастливчиков».
Я работал с переводчиком рука об руку, он регулярно по-
сылал мне переведенные главы, а я их возвращал со сво-
ими пометками и замечаниями. Думаю, это в высшей
степени верный перевод, весь пропитанный свингом.
Французский перевод продвигается медленно, у Лауры
Гий двухлетний ребенок, и с ним, естественно, много
хлопот, но то, что я видел, мне вполне нравится.
Журнал «Claudia» через Ольгу Ороско купил у меня
за 200 долларов рассказ, который они поместят в нояб-
ре. На эти доллары я проживу целых два месяца в моем
ранчо, где, возможно, напишу рассказ, который продам
за 200 долларов, на которые проживу...
Ну, хорошо, не знаю, смогу ли теперь закончить раз-
говоры на издательские темы. Мне бы хотелось побол-
тать с тобой о других вещах, но в этот миг на ум пришло
кое-что еще, о чем я хочу сказать тебе, прежде чем мы
закроем эту главу.
8 Хулио Кортасар 225

Я давно лелею мечту поразвлечься пару месяцев и на-
писать нечто вроде путешествия вокруг моей библио-
теки (здесь я вкладываю в это слово более широкий
смысл, ибо сюда относятся журналы, газетная крими-
нальная хроника, афиши и некоторые места из писем)
Я всегда считал, что и в плохих книгах, и в детективах,
и в фантастических рассказах, давно забытых, можно
встретить фразу или какой-то пассаж, достойный вос-
хищения. Найти эти искринки, особо не вникая в их
суть, потом перемешать какие-то невнятицы и факты
самым нежданным образом - это может быть занятным
и для автора, и для читателя. Так что, скорее всего, этой
зимой я найду несколько недель, чтобы соорудить та-
кую книжку. Если тебе в голову придет что-то забавное,
напиши, не откладывая.
Мой новый машинописный шрифт даст тебе пред-
ставление о том, как я сейчас живу. Это письмо начал
писать в ЮНЕСКО, теперь дописываю его дома, но
именно в этот промежуток времени напрочь сломался
мой «Ремингтон», и один мой приятель одолжил мне
«Олимпию», шрифт у нее, не иначе как для слонов.
Вместе с машинкой он дал мне вырезку из одной арген-
тинской газеты, где на первой странице фигурирует по-
трясающая полицейская хроника:
ЧЕЛОВЕК УМЕР, ПОДАВИВШИСЬ БИФШТЕК-
СОМ. А ниже мелкими буквами: «Это впечатляющее со-
бытие произошло в Вьехо Тафи5, где он был в гостях».
Алехандра6 прислала мне прелестную книгу своих сти-
хов. Получилось отличное издание, и тут, как я догадыва-
юсь, не обошлось без твоего самого живого участия.
Замечательная обложка, и все подстать кратким и удиви-
тельно емким стихам. Мы с Ауророй очень скучаем по
Алехандре, но я радуюсь при мысли, что теперь у нее есть
возможность публиковать свои книги. Здесь в последнее
время она жила плохо, на грани, и мы все за нее боялись.
Меж тем сюда по-прежнему приезжает много кубин-
ских друзей, они очень довольны нынешним урожаем
226

сахарного тростника и куда менее - огромной волной
сексуального пуританства, захлестнувшей весь остров7.
Мне пишут, что в Доме Америк состоялось то, что они
называют «коллективным разговором» (нечто вроде
круглого стола) об «Игре в классики». Были побиты все
рекорды по количеству присутствующих и по всеобще-
му энтузиазму, в результате кубинцы решили продол-
жить обсуждение. Я с огромной радостью узнал, что сре-
ди участников действа были Лесама Лима и Фернандес
Ретамар8. Для меня, ты знаешь, Лесама Лима - один из
столпов американского барокко, и то, что ему понрави-
лась моя книга, это награда, какую мало с чем можно
сравнить.
Ну вот, теперь я хочу тебе дать пару адресов, чтобы
ты смог напрямую связаться со мной, когда захочешь на-
писать. Со 2 по 27 августа.
Office Européen des Nations Unies
Section Espagnole de Traduction
Paris des Nations
GENÈVE SUIZA
После этой даты пиши в Париж, потому что я уже буду
в Иране и плохо представляю себе мои whereabouts*. Но
после 20 сентября можешь писать в Вену (Agence
International d l'Energie Atomique, Section Espagnole de
Traduction, Kaertnerring, Wien I). A далее... но мы тем
временем уже обменяемся письмами, и я дам адрес. А те
перь в отдельном конверте я вложу, с твоего позволе-
ния, несколько строк для Л.Л.Л. с просьбой передать
деньги моей матери; при хорошем расположении звезд
я, может, освежу в его памяти все, что касается тех дол-
ларов, которые «Судамерикана» должна поместить на
мой счет в Вене.
Мы на пару с Хулио Сильвой делаем занятную книгу,
нечто вроде отдельных листов на японской бумаге
в большой папке, как бы для библиофилов и пр.9 Хулио
* Местонахождения (англ.).
8* 227

поместит там целую серию литографий, которые мне
очень нравятся, а другой Хулио, забавы ради, придумы-
вает для нее коротенькие тексты на французском языке
с такими названиями как «Les discours du pince gueule»*
и «Comme quoi on est très handicappe par les jaguars»**.
Книга, надеюсь, появится к маю, и наверняка ее не ку-
пит никто mais les deux Jules s'amusent comme des fous***.
Ну, вот и все, до связи, Пако, крепко обнимаю Сару.
Прими мое пожелание прочитать твое ответное пись-
мо как можно быстрее. Аурора, которая надеется успеш-
но испечь блинчики, в чем я весьма сомневаюсь, обни-
мает вас от всего сердца. Пиши, дружище.
Хулио.
55.
Женева, 11 августа 1965 г.
Дорогой Пако,
Как ты видишь, мне пришлось расставлять от руки всю
диакритику, даже «тильду»1. Приехал сдуру без своей ма-
шинки, решил, что в такой обустроенной стране, как эта,
можно на любом углу взять машинку на прокат. Так оно
и есть, но только шрифт - швейцарский, то есть, пишешь
«Дорогой Пако», а у тебя выходят какие-то цифири
и значки, что с друзьями непозволительно. Пришлось
смириться с этой наглянкой, она печатает очень хорошо,
но заставляет все перечитывать по нескольку раз, ну, да
ладно, смиримся, может, это и кстати.
Ты мне излагаешь вкратце содержание твоего письма
в Сеньон, полагая, что оно где-то затерялось. Но думаю,
* Речь для затыкания глоток (фр.).
** Так что нас переплюнули ягуары (фр.).
*** Но оба Жюля забавляются от души (фр.). Имеются в виду Хулио
Кортасар и Хулио Сильва.
228

что получил все письма до единого, потому что мосье
Микуль, начальник почты в Сеньоне, переправляет кор-
респонденцию на мое имя в Париж, а я в обмен дарю его
детишкам самые красивые марки. Слушай, объясни, по-
жалуйста, что это за дифтеритная сыворотка и при чем
здесь твое детство? Ты, право, говоришь о каких-то не-
мыслимо допотопных вещах. Надеюсь, ты уже в поряд-
ке, ведь когда принимают DIPHTEROTOXINUM, иного
результата быть не может. По-моему, это неплохое сред-
ство от болезни, которой страдают смоковницы. Ска-
жешь, валяю дурака? Ошибаешься, лично мне очень сим-
патична смоковница, хотя ее и проклял наш господь
Иисус Христос (чье жизнеописание, беллетризованное
Святым Матфеем, я видел недавно в римейке Пазолини,
где немало прекрасных моментов2).
Ну ладно, у меня сейчас чудовищная работа в Орга-
низации Рдз-единенных Наций, так что сегодня, а дело
уже к ночи, я не собирался писать тебе слишком много.
Однако помимо твоего письма пришло послание от
Лопеса Льяусаса, и тут возникли вопросы, которые луч-
ше обсудить с тобой, не откладывая до другого раза. Во-
первых, Л.Л. говорит, что они уже оформляют перевод
долларов. Что ж, speriamo bene*. Помимо всего он не
скупится на восторги по поводу того, что меня так мно-
го переводят в разных странах. Упоминает Кубу, чем
я потрясен, Югославию и Чехословакию. Это послед-
нее подтверждает твои слова, чему я от души рад.
Спасибо, теперь с твоих слов я знаю, что Чермак пока
ничего не написал. По правде, я думаю, что Чермак таки
написал, но, скорее всего, напутал с адресом. В Париже
он все время был чем-то озабочен, ходил как в воду опу-
щенный. Напишу ему немедля и дам адрес на Умберто
Примо. И, надеюсь, вы легко найдете с ним общий язык.
Он «scholar», слишком серьезный тип, и в то же время
вполне хроноп, а такой коктейль очень неплох.
* Будем надеяться на лучшее (um.).
229

Молодец, что запросил у югославов такие бешеные
дензнаки для меня. Сообщишь, когда все будет оформле-
но? Смотри, а то обещаешь «как только, так сразу». Ну,
спасибо, и еще я страшно доволен, что ты надрал уши
этим молодчикам в «Collins». И если ты не против, мы
сделаем заход в Испанию, потому что в письме Л.Л.Л.
есть строки, которые навели меня на некоторые мысли,
может, ты одобришь, а заодно и он. Я с тобой делюсь этим
лишь к слову, по ходу пьесы. Вот что пишет Л.Л.Л.: «Не
знаю, говорил ли Порруа (ты мне ничего не говорил)
о нашем разговоре с ним насчет того, чтобы вы выбрали
самые репрезентативные тексты из ваших литературных
творений для публикации в серии "Эль Пуэнте"... а мо-
жет, вам предпочтительнее, чтобы, по получении вашей
новой книги, мы бы выпустили ее специальным издани-
ем в Испании, что вполне вероятно. Выберите вариант,
который вас больше устроит». Я, по правде, не очень по-
нимаю насчет «самых репрезентативных текстов...»
О чем речь? Мне что ли следует написать новую книгу
или выбрать рассказ? Поразмыслив, я пришел к выводу,
что в Испании для начала лучше дать сборник рассказов,
как это сделали в «Эйнауди». Испанцы меня не знают,
и для них это практически неизданные тексты. Вот тут
бы самое милое дело договориться с издательством
«Сейш Барраль». Карлос Барраль, он доблестный хро-
ноп, и сто раз просил меня отдать им хоть одну книгу, а я,
из верности «Судамерикане», неизменно отвечал отка-
зом. Но томик моих рассказов, думаю, не причинит вам
ни малейшего ущерба, тем более что латиноамерикан-
ский читатель, пожалуй, уже сыт моими книжками.
Насколько я помню, тебе когда-то понравилась идея из-
дать такой том в Буэнос-Айресе, но подумай, не лучше ли
в экономическом смысле, чтобы я по-прежнему отдавал
вам мои неизданные книги (допустим, новый том расска-
зов), а взамен испанцы смогли бы опубликовать все мои
рассказы в одном томе. Я понятия не имею об «Эль
Пуэнте», но меня, по правде, больше привлекает «Сейш
230

Барраль», там умеют издавать книги и знают, как их ре-
кламировать. У нас же есть «Игра в классики». Так поче-
му не спросить Барраля, какую из книг он бы предпочел,
а другую оставим для «Эль Пуэнте», если там проявят ин-
терес? У меня предчувствие, что Барраль захочет все мои
рассказы, и тогда, возможно, «Эль Пуэнте» издаст «Игру
в классики». Словом, подумай и напиши, когда сумеешь.
А я могу при случае прощупать почву у Барраля. Итак,
жду, что ты скажешь, ведь все это, как ни говори, для меня
очень важно.
И наш последний вопрос международного свойства.
Ты пишешь, что уладил все с поляками насчет издания
моих рассказов. Меж тем, я только что получил письмо
от предполагаемой переводчицы «Игры в классики», она
говорит, что «Чительник» уже связался с «Судаме-
риканой», что все уже в стадии оформления, осталось
лишь получить окончательное согласие из Буэнос-Айреса.
Поскольку сеньора явно заинтересована и торопит вре-
мя, то я, прежде чем ей ответить, хотел бы иметь ваше
подтверждение, если с этим делом все пройдет гладко.
И еще один существенный для меня вопрос. Ты пишешь,
чтобы я указал, сколько мне надо авторских экземпляров.
Ну, так вот, Л.Л.Л. сообщил, что отправляет мне б экзем-
пляров «Игры». Спрашивается, почему б, а не 17 или 32,
не знаю? Мне бы хотелось 10 и дело с концом. Кроме того,
я хочу получить 5 экземпляров «Тайного оружия» по вы-
ходе нового издания, 5 «Бестиария» и 5 «Хронопов». И тог-
да - тысяча благодарностей.
Аурора пришла в дикий восторг от твоего рассказа
о шумном чествовании Сильвины Бульрич3. Ты это все-
рьез, че? Мне трудно поверить, право, но если призаду-
маться... Нет, давай лучше поговорим о нашем. Вот те-
перь, вынув из ящика твое письмо от 19 июля (то самое,
о котором ты беспокоился), я вижу, что ты явно в расте-
рянной задумчивости, даже письмо не подписал. Но
с другой стороны - хорошо, когда есть над чем задумать-
ся: в твоем письме столько всего, что разговору хватило
231

бы на целый день, и хоть вначале я обещался много не
писать, все равно не остановлюсь до конца этого листа,
так что ухватись за что-нибудь, а то, неровен час, упа-
дешь. Ты-то знаешь, как я доволен, что дела твоей
Животины4 идут хорошо. И мне нравится, что ты издал
«The Star Makers», я не читал, но непременно прочту
(тут не найти массового английского издания, что оправ-
дывает мое невежество; зато теперь мне на выручку при-
дет «Быкоголовый», настало время). Спасибо, что рад
за хронопов, я этому вполне верю: я не забыл, как ци-
нично отнесся к твоей угрозе покончить с жизнью в тот
день в «Ричмонде». And yet, and yet...* Что-то нашепты-
вало нам обоим, что хронопы прорвутся, возьмут нахра-
пом, а для чего они созданы! Ты знаешь, что Блэкберн
раз в два-три месяца читает «Хронопов» по американ-
скому радио, и они пользуются потрясающим успехом?
Этим вечером я получил письмо от Блэкберна. Он, как
бы между делом, пишет, что мне положено три тысячи
долларов за «Счастливчиков» и аванс за «Игру в класси-
ки». Прощай, бедность, че! Тем временем меня пригла-
сили в один американский университет, где поэты будут
толковать о своем ремесле, но я не собираюсь ехать.
Я пока еще тверд в отношении к конгрессам. Хотя и не-
ловко перед Блэкберном, как было неловко перед жур-
налом «Примера Плана». И хуже всего, что в этом нет
никакой доблести, вбил себе в голову, и все тут.
Слушай, какая хорошая новость о романе Маречаля5.
Ты уже прочел его? Я немного опасаюсь, после столь-
ких лет. Че, меня ничуть не удивляет все, что ты гово-
ришь о его высказываниях по моему поводу. Он прислал
мне письмо в Сеньон, of all places**. Письмо, которое при-
шло с опозданием на 19 лет, но все равно я был рад. Мало
того, получил еще послание от Виктории6, пишет, что
однажды ночью, когда ее мучила зубная боль, она попро-
* И все же, все же (англ.).
** Из всех мест; здесь: upon, «не где-нибудь, куда-нибудь, а...» (англ.).
232

сила почитать ей что-нибудь вслух, короче, кто-то стал
читать мои рассказы, и тогда, ах, ах, ах... Каждый день
приходят письма такого свойства, но самое забавное -
от мальчика, ученика второго класса государственной
школы. Он, лапочка, спрашивает, где же, трам-та-ра-рам,
находится дом, который описан в рассказе «Конец
игры», потому как их учитель испанского языка прочел
им рассказ и велел найти то место, где железнодорож-
ные пути и белая дверь... Вообрази, что я ему, бедолаге,
ответил? Ласково, конечно, но все же прошелся по адре-
су учителя. <...>
А ты видел фильм, который сделал Питер Брук по
«LORD OF THE FLIES»?7. Вспоминаю твое несколько
рассерженное лицо, когда я сравнил его с книгой (ка-
жется, мы шли по авениде Сан Мартин, и это было
утром). Фильм хороший, верен книге, думаю, имеет свои
плюсы и минусы.
Ну, так, на сегодня хватит. Слушай, до 27-го я буду
в Женеве. Затем в Тегеране. Если ты сюда не напишешь,
пиши в Париж, куда я примчусь 5 сентября, чтобы вско-
чить в самолет, который доставит меня в Иран. Потом
Вена. Но напиши до моего отъезда.
Хулио,
56.
Женева, 25 августа 1965 г.
Дорогой Пако,
Завтра мне стукнет 51 год. Через десять дней я сяду
в самолет и полечу в Тегеран (О, высокая тень Хафиза,
о, мавританские сабли Фирдоуси). Сочетание двух при-
чин (старость и возможность того, что самолет вдруг
приземлится вертикально в каком-либо пункте своего
полета) побудило меня послать тебе эту книгу, не откла-
дывая на потом. Будем надеяться, это не последняя, бла-
233

го, говоря откровенно, я горю желанием написать дру-
гую, которая всегда - другая, всегда упование, всегда на-
дежда, что именно она искупит вину за все несовершен-
ные книги, которые я сотворил до сего дня.
Ты увидишь, что в книге 7 рассказов. Предлагаю тебе
заглавие и следующий перечень, с условием, что полу-
чу твои критические замечания, они мне всегда необ-
ходимы:
ВСЕ ОГНИ - ОГОНЬ
I. Южное шоссе
П. Здоровье больных
III. Воссоединение
IV. Сеньорита Кора
V. Инструкции для Джона Хауэлла
VI. Все огни - огонь.
VII. Другое небо
Эту книгу я посвящаю тебе с радостью, чуть тронутой
печалью, и еще - с некоторым удивлением: я это делаю
второй раз в жизни и, как в первый, оно адресовано че-
ловеку по имени Франсиско. Первым был мой товарищ
по учебе и мой лучший друг, он умер в 1941 году и унес
с собой то лучшее, что было во мне. На его глазах соз-
давалась книга «Бестиарий», и мое посвящение ему
обернулось тем вином и молоком, которые льют на мо-
гилы молодых друзей. И вот сегодня, через столько лет,
я подношу эту книгу другому Пако, к счастью, живому,
к счастью, беспримерно живому. Кто как не ты заслужи-
вает посвящения! И если моя книга тебя не разочарует,
я почувствую себя бесконечно счастливым, ведь теперь
это твоя книга. И да не оскудеет при этом твой крити-
ческий ум! У нас еще есть время для всего на свете, даже
для того, чтобы переделать ее или вовсе не печатать.
Но как бы там ни было, прими великодушно мое посвя-
щение.
У меня есть копии всех рассказов, кроме «Воссоеди-
нения», значит, когда придется править гранки, присы-
лай только этот рассказ, остальное выброси. Машино-
234

писные оригиналы, прямо скажем, не очень, но я ду-
маю, что работать с ними можно. Само собой, мне нуж-
ны гранки, я все еще дорабатываю эти рассказы, что-то
снимаю, что-то добавляю, из-за чего-то досадую на себя,
держу в мыслях небольшие поправки или думаю чем-то
заменить. Ничего особо серьезного, но такие вещи
нельзя будет сделать в верстке без того, чтобы не про-
гневать высоко-ответственные-лица.
Насчет обложки, если хочешь, поговорим в другом
письме, когда ты выскажешь свое впечатление о расска-
зах. Ты же в курсе, что с 20 сентября по 15 октября
я буду в Вене, Agence International de l'Energie Atomique,
Kaertnerring, WIEN I, Austria.
Надеюсь, к тебе дошло мое письмо-сериал, где я пишу
о стольких вещах сразу. На сей раз ограничусь лишь эти-
ми строками, потому как мы спешно готовимся к отъез-
ду в Женеву. Если смогу, пришлю письмо из Тегерана,
или лучше из Исфахана, который люди образованные
называют Исфаганом.
Нежный привет Сарите. Крепко обнимаю.
Хулио.
57.
Париж, 4 сентября 1965 г.
Дорогой Пако,
Вчера поздно вечером приехал из Марселя, за восемь
часов пути проглотив чуть ли не три четверти «The White
Goddess» Роберта Грейвза1; в этом сочинении есть что-
то очень свое, но нет четкой системы, что очень жаль,
слишком усложненным становится затянувшееся во вре-
мени созерцание всего, в чем хочет убедить нас этот тол-
стяк с Майорки. В Париже меня ждали две новости.
Одна - просто катастрофа, а другая наоборот - очень
235

хорошая. Полная катастрофа - это то, что твои дружки
из «Судамериканы» наплевали с высокой колокольни на
все твои разумные подсказки годичной давности, а так-
же на все мои старания добиться от них толку, и отпра-
вили мне гонорар французскими франками через
Галисийский Банк (наверняка предки Ауроры своего не
упустили), который перевел деньги в Credit Lyonnais.
Честно говоря, не такая уж трагедия, однако я упустил
прекрасную возможность выгодно поменять эти деньги
и тем избавить на долгое время мою мать и свекровь от
материальных проблем. Но все, поезд ушел. Очень бы
хотелось сказануть пару ласковых Л.Л.Л. Но после смер-
ти Хорхе я жалею его и боюсь, что сейчас он все воспри-
нимает болезненно. Меж тем, остался вопрос с обложка-
ми. Не упусти хотя бы случая поговорить с ним насчет
обложек «в его вкусе» и о прочих вещах касательно моих
извращенных эстетических взглядов. А вообще, пошли
они куда подальше, давай на них разозлимся, но без
того, чтоб «наша кровь кинулась не в ту сторону», как
говаривала моя двоюродная бабушка, которую я знал
в раннем детстве.
Я завел разговор о малоприятных вещах, и прошу, не
слишком переживай из-за этой истории с «Collins», да,
подложили мне свинью, но потеря этих фунтов не изме-
нит Weltanschauung*. Главное, я эти фунты получу, и мне
достанет времени их потратить.
Ты, конечно, понимаешь, что приятная новость -это
твое письмо, потому что каждое твое письмо наполня-
ет меня особым чувством радости, которая кувыркает-
ся во мне, как обезьяна на трапеции. Это, видимо, то са-
мое, что называется душевной близостью. И заметь,
только твои письма я успеваю открыть первым, хотя
Аурора бросается молнией, чтобы их перехватить. Она
без всякого труда сама открывает чрез-вы-чай-по-важ-ные
письма, но твои - никогда. Тут первый всегда я. И хотя
* Здесь: миропорядок (нем.).
236

мы оба кидаемся к коврику, где нас ждет утренняя почта,
я опережаю Аурору на полголовы, и как говорил Мальеа,
смеюсь всеми потрохами моей несравненной смехоти-
ны. Она, бедняжка, хмуря брови, утешается очередным
номером «Тукуманской газеты», которую почему-то при-
сылают нам вместе с твоими письмами. А это, всякому
понятно, не одно и то же.
Беру на заметку твои польские, чешские и прочие из-
вестия. Мой друг, пражский scholar-хроноп, непремен-
но тебе напишет. Опережая наш с тобой вояж в Испанию
на эти чинные переговоры, сообщаю первую приятную
новость: «Pantheon» уже сдал в печать «Hopscotch» *, что,
наверняка, тебя обрадует. Выйдет, скорее всего, в марте-
апреле 66, а рассказы в 67. «Pantheon» делает выплаты
раз в год, и хорошо бы узнать, в какой валюте мне выпи-
шут чек. <...> Нет, ты не представляешь, что такое для
меня хоть какая-то возможность поменьше вкалывать
в будущем году и окунуться с головой в новую книгу. Да
нет, конечно, понимаешь.
Испания: Пако, по-моему, ты рассуждаешь очень здра-
во. Больше незачем говорить о «Сейш Барраль», после
твоих слов мне все ясно. Завяжем дружбу с ЭДАСА2 (что
за название, че, нечто близкое к тому, что моя сестра де-
ликатно называет «дамским нездоровьем»). Слушай,
в Женеве ко мне пришел один славный каталонский па-
рень по фамилии Химферрер3, среди прочих безумств,
которые приходят ему в голову, он сейчас пишет обо мне,
of all subjects**. Я его спросил насчет «Эль Пуэнте», он под-
прыгнул от восторга, сказал, что конечно, что - да, что
это - замечательно. Стало быть, «Эль Пуэнте» - стоящая
серия, раз она по нраву такому молодому хронопу. Короче,
поступим, как по-твоему будет лучше. Обдумай все хоро-
шенько и скажи мне, что им нужно: подборка, старая кни-
га или новая, и вперед с песней. Ко мне в кабинет в Женеве
* «Игра в классики» (англ.).
* Из всего, что есть (англ.).
237

приходят испанские поэты, чтобы выцыганить хоть
какую-то книгу, потому что в Испании их нет и в заводе.
Они уже в дверях смотрят на меня почтительно, даже
с удивлением, и я полагаю (тут мне подсказывает и чутье,
поскольку достаточно глянуть на лица этих поэтов), что
было бы очень неплохо, если б в их стране появилось что-
то мое. По правде говоря, лучше было сделать это лет пять
назад, но время, как говаривал Парменид...4
Новость, касающаяся лично меня, очень приватного
характера. Я получил потрясающее письмо от Антониони.
Прочитав мои рассказы в издании «Эйнауди», он пришел
в дикое возбуждение (думаю, не без помощи Моники
Витти5, вот бедняга, иметь такое в собственном доме...)
и сообщил мне, что «Слюни дьявола» как раз то самое,
что он искал многие годы для своего фильма. И т.д. и т.п.
Я посоветовался с Кальвино, послал ему доверенность,
и на этом пока все. Но сам Антониони звонил мне дней
пять назад в Сеньон (видел бы ты, какое лицо стало у на-
чальника нашего почтового отделения!), он сказал, что
мы все обговорим и что он будет снимать фильм в ноя-
бре в Риме. Если ты об этом расскажешь Саре (я прошу,
расскажи непременно, да-да, потому что Сара и ты для
меня едино), то вели ей до того или после дать Великую
Клятву индейцев Сиу. Никто не должен знать об этом,
пока не будет договора. Но я верю в твои магические
силы: ты обрадуешься, и это подтолкнет дело.
Хорошо, что ты подружился с Харссом, он и впрямь
умный и тонкий малый. Я понятия не имел о его рома-
не. Найти бы для него испанского переводчика!.. Какие
вести от Нестора Санчеса? Я ему послал из Сеньона не-
сколько страниц его романа, подчеркнув отдельные ме-
ста, чтобы он все-таки поразмыслил, в чем различие
между поэзией и словесным туманом. Надо, чтобы та-
кая хорошая книга вышла без досадных промахов. Меня
радует, что ты в письме говоришь об Алехандре, пото-
му что эта бесстыжая пышка (я разрешаю показать ей
это место...) не пишет нам с доисторических времен.
238

Я не обнаружил никаких авторских экземпляров моих
книг, зато знаю (и то хлеб), что их уже отправили почтой.
Ну, ладно, тут нет особой спешки, правда, очень бы хоте-
лось послать «Игру в классики» кубинским друзьям.
Согласен, в недалеком будущем жду более точных от-
зывов о некоторых особах. А сейчас буду складывать че-
моданы и приводить в порядок бумаги, потому что в по-
недельник, то есть практически завтра утром, отправ-
ляюсь в Тегеран. Я уже сказал, по-моему, чтобы ты писал
мне в Вену. И нижайше прошу, подтверди получение рас-
сказов, ведь, скорее всего, мой пакет встретился с тво-
им письмом на высоте восемь тысяч метров в каком-то
месте над Атлантическим океаном.
Аурора пока на Майорке, соревнуется с нереидами.
А я со вчерашнего вечера один в доме и сейчас потащусь
под ужасным дождем в какое-нибудь ближайшее бистро,
надо что-то поесть. Но 20-го мы с Ауророй встретимся
в Вене и поговорим о вас, эта тема всегда поднимает на-
строение.
Ну, все, Пако, крепко обнимаю.
Хулио.
58.
Вена, 28 сентября 1965 г.
Мой дорогой Пако!
Аурора привезла мне твое письмо из Парижа, мы
с ней наконец встретились в Вене на прошлой неделе.
И только теперь я в состоянии ответить тебе, потому
как первые дни мне пришлось полностью посвятить
себя радиоактивным изотопам, обессоливанию воды по-
средством ядерной энергии и прочим вещам, которые
называются, клянусь тебе всем святым, уплотненность
частиц, обезжиренные остатки и поршни с покрытием
и без покрытия. И это жизнь, скажи!
239

Ты наверняка возрадуешься, узнав, что я, пропахав ты-
сячи километров на самых разных самолетах, остался
жив и вернулся с чувством благодарности Ирану, где Шах
преподнес мне две недели обалденной жизни, хотя
Международный конгресс по ликвидации неграмотности
(sic) чуть не уморил нас всех бесконечными бла-бла-бла.
Что касательно Шаха, то это ужины, достойные «Ватека»
Уильяма Бекфорда1, которые устраивали, к примеру, в са-
дах Дворца Голестан2, огромного мраморного артефакта
с несчетным количеством ковров, по которым следова-
ло бы ступать босиком, чтобы по-настоящему оценить эти
потрясающие творения, их краски и узоры. Как водится
на Востоке, тут невероятная смесь всего на свете. Рядом
с чудесными коврами маленький столик с ножками из оле-
ньих рогов, и на нем небесно-голубой телефон с золотым
колокольчиком. В стеклянных витринах несказанные
Сасанидские доспехи вперемежку с фарфором, достав-
ленным прямо из Roger у Galet3. Но напитки и ужины -
истинно восточные, и прибавь еще поразительную веж-
ливость, изысканность, танцы, которые сопровождают
эти празднества. Я терпеть не могу банкеты, но на
Востоке грех не пойти на банкет, там, если повезет, ты
познакомишься с персиянкой, которая говорит по-
французски или по-английски, и эта персиянка выберет
для тебя четыре вещи, которые стоит попробовать сре-
ди двухсот подносов с яствами и несметного количества
бокалов. А если повезет еще больше, то персиянка
в какой-нибудь из дней отведет тебя на «базар», этот не-
мыслимый лабиринт, занимающий несколько городских
кварталов, но она выберет самое примечательное, самое
характерное, да еще поможет заглянуть на какой-то миг
в мечеть, куда нет входа неверным, да и самим персиян-
кам без чадры. Словом, в таком разрезе этот ужасающий
Конгресс прошел превосходно, и едва мне выдался сво-
бодный день, я вскочил в старый «Дуглас», который от-
вез меня в Шираз. И тут я умолкаю. Есть вещи, которые
не выразить словами, или можно бы в какой-то момент
240

это выразить, но, во всяком случае, сегодня я не в силах
сказать, что такое бродить по этому чудесному городу.
И особенно о том, как я, отмахав шестьдесят километров
по пустыне, увидел руины Персеполиса. Я, кто всегда ува-
жительно относился к памяти Александра Македонского,
увидел его в те часы среди колонн главного церемониаль-
ного зала шахиншаха Дария и подумал: да кто это выду-
мал, что он был пьян и в том пожаре первым бросил свой
горящий факел4. Клевета. Клевета, Пако. Александр
Македонский должен был, как и я, обомлеть от этой не-
мыслимой череды лестниц с их боковыми фризами, от
огромных богов-хранителей, которые стерегут входы
в главный зал, где десять тысяч персов воздавали поче-
сти Царю Царей. Но, пожалуй, в глубине души моим са-
мым большим впечатлением был вид иранского плоско-
горья с самолета. Это - луна с ее кратерами, это ее оди-
ночество, неимоверное отсутствие жизни. Нет, как здесь
могли возникнуть великие цивилизации? И не только
Иран, ты летишь над Ливаном, над большей частью
Турции, и кажется, что вот она, мертвая планета. Когда
ты на земле, в машине, тебе открывается жизнь: кочевые
племена с верблюдами, с шатрами, блеск огромного чана,
вокруг которого угадываются тени женщин. Или оазис,
необъяснимый среди бесконечных камней и песка.
Тегеран посреди этой пустыни - нечто вроде Буэнос-
Айреса, менее застроенный и более порушенный, с ад-
ским трафиком, где закон джунглей правит повсюду
сквозь крики, брань, смех. Но во всем какая-то удивитель-
ная сердечность (включая брань как составную часть вос-
точной игры). Я подружился с иранцами, не будучи спо-
собным сказать или понять ни единого слова на фарси
(на персидском), я садился в такси или в автобус и всегда
доезжал до места под добродушные шутки всех пассажи-
ров. Там, представь, нет такси для одного человека. Ты
с риском для жизни выбегаешь на проезжую часть улицы
и поднимаешь руку. Как только увидишь такси с двумя или
тремя пассажирами, кричи, куда тебе надо. Но как, на
241

фарси? Да какая разница! Кричи и все, не одно так дру-
гое такси остановится, и тотчас возникает диалог, ты
орешь как полоумный: UNESCO CONGRESS!! А народ
в такси корчится от смеха, и ты слышишь в ответ HOW
ARE YOU? BYE BYE! Словом, тебе открывают дверцу, ты
залезаешь внутрь и после долгих и запутанных маршру-
тов, по которым везут других пассажиров, тебя наконец
доставляют к зданию, где проходит Конгресс. Все это не-
вероятно дешево и очень забавно, а заодно удается уви-
деть самые удивительные уголки города. Но при такой
системе нельзя рассчитать время, ты все равно приедешь
с опозданием.
Вообрази, какой мне показалась Вена, истинно гер-
манский город, после этого безумного самума. Вена - это
apfelstrudel* из железобетона, где люди напоминают раз-
множенных големов, одетых в зеленое. Мы оба - Аурора,
только что вернувшись с Майорки, и я, припожаловав
из Тегерана, - сорок восемь часов пребывали в жутком
состоянии, матеря этот контракт, который приволок
нас сюда на четыре недели. Но, так или иначе, посте-
пенно мы адаптируемся, только на сей раз это дается
с трудом. Странно думать, что в восьми часах лету со-
всем иная жизнь, где палит солнце, как в разгар лета,
и глаза у женщин такие черные и такие огромные. Велик
Аллах! Эти турки очень сглупили, сняв осаду Вены, хо-
рошо еще, что оставили в наследство кофе, лучше кото-
рого нет в Европе.
У меня много всего, о чем бы надо поговорить после
твоего письма. Для начала я благодарю тебя за твои впе-
чатления о рассказах. Я непременно перечту «Южное
шоссе» (у меня вроде бы есть копия в Сеньоне, или пере-
печатаю по возвращению в Париж) и нисколько не удив-
люсь, если ты окажешься прав в том, что надо полностью
переписать первые страницы. Я совсем не помню, как вы-
глядят эти страницы, в голове лишь общая идея, но я не-
* Яблочный штрудель (нем.).
242

пременно вернусь к ним. И очень рад, что тебе понравил-
ся рассказ, которым назван весь сборник. Поскольку он
последний в книге и только-только вылез из своей скор-
лупы, у меня на его счет немало сомнений. Кроме того,
это второй вариант, потому что первый, слишком сухой,
вызвал резкую критику Ауроры, а я бесконечно доверяю
мнению жены, она, эта гага avis, вовсе не склонна считать,
что все, что я пишу, всегда хорошо. Так вот, когда ей по-
нравился второй вариант, я решил, что его можно вклю-
чить в книгу (и по ходу дела наконец нашел название для
всего сборника, что меня долгое время очень тяготило).
Что до «Джона Хауэлла»5, то с мнением, высказанным
в «Марча», я полностью согласен, и написал об этом
Анхелю Раме, который расправился с ним на презента-
ции. Кстати, мне надо бы внимательнее относиться к моей
приватной переписке: последнее время взялись печатать
мои письма или отрывки из писем, не спрашивая моего
разрешения. Вот ребята из «Серо» выкинули номер, ко-
торый меня очень позабавил, они, шутки ради, опублико-
вали мое письмо к главному редактору под названием
«Папино письмо»6. Одно слово, проходимцы! Хуже все-
го, что пишешь эти письма ни о чем особо не задумыва-
ясь, а печатное слово, оно бесстыдно обнажает все про-
счеты формы, да и содержания тоже.
Завершая эту тему, скажу, что полностью приветствую
твою идею издать рассказы в серии «Эль Пуэнте». Надо
бы указать тамошним заинтересованным лицам, что
остальные мои книги переданы в ЭДАСА. Это, думаю,
хорошая новость для множества молодых людей.
Не волнуйся больше по поводу моих долларов. В даль-
нейшем, когда мне случится получать гонорар, я напишу
непосредственно в бухгалтерию «Судамериканы» и дам
четкое указание - переводить доллары на мой банковский
счет в Вене. А теперь, получив гонорар в франках, я лишь
могу поместить их на счет в Париже. Но меня утешает то,
что ты пишешь о возможности хорошо поменять эти
франки в Б.А., я тут все выясню поподробнее перед тем,
243

как посылать деньги для матери. А что я сделаю наверня-
ка, так это сообщу, следуя твоему совету, Л.Л.Л. о том, что
их штучки обошлись мне в сто с лишним тысяч песо.
Пусть этот Старый Мэн попытается хоть как-то коорди-
нировать работу своих отделов. By the way, я принимаю
твое предложение передать моей матери тридцать тысяч
песо от «Luchterhand». Я ей ничего об этом не говорил,
и для нее это будет приятным сюрпризом. <...>
Слушай, ты меня поразил! Я не предполагал, что Харсс
пишет романы. И начинаю понимать, что этот юноша не
только очень славный, но еще и загадочный. Че, мы же
с ним столько разговаривали в Париже, но поскольку
речь шла о его книге (сборнике интервью), то все вопро-
сы задавал только он, и я почти сразу почувствовал, что
передо мной человек, не охочий до разговоров о соб-
ственной персоне. Я, знаешь, все больше ценю эту черту
в людях, вот и не расспрашивал его о нем самом, и ты
вдруг преподносишь мне новость о его двух или трех ро-
манах на английском, о чем я и не подозревал.
Выводы: попробую раздобыть их, как только вернусь
в Париж. Раз я уже знаком с Харссом, знаю, что тебе его
романы понравились, да еще и действие одного из них
происходит в Б.А., ты без труда поймешь, что мне страш-
но хотелось бы прочитать их. А как обстоит дело с его
интервью с Борхесом и другими? Я вижу, что Харсс не
прочь подольше остаться в Б.А. Хоть бы тебе удалось
что-то сделать для него, как ты пишешь. А ты знаком
с его женой? По-моему, она обаятельная женщина
и очень умная. Это пара, каких мало, честное слово! Что
до Нестора Санчеса, то я тоже рад, что скоро выйдет
его книга, хотя сожалею, что не слишком глубоко залез
в нее. Все эти высоколобые, эти выпендрилы, словоблу-
ды, деляги от литературы начнут цепляться к его сла-
бым местам, что очень и очень жаль. Но то, что в книге
хорошо, хорошо настолько, что, в конечном счете, не
суть важно, если временами он совершает промахи, сво-
рачивает не туда, сбивается со следа.
244

И хоть я не думаю, что сейчас уместно говорить об
операции МОНИКА, сообщаю тебе последние новости.
Понти будет продюсером фильма, и как мне пишет
Итало Кальвино, а он мое доверенное лицо в Италии( ! ),
от рассказа остался лишь фотограф. И добавляет раз-
думчиво, что для меня это даже лучше, и что он в свое
время продал Антониони сценарий фильма, от которо-
го к моменту съемки остался один тукан, который при-
шелся по духу Монике Витти, в качестве главной идеи.
А я задаюсь вопросом: что ей могло понравиться в моем
рассказе, может тот тип в машине, поди пойми этих
эмансипированных штучек. Вторая новость: Понти при-
глашает меня в Рим «tutto pago»*, чтобы подписать до-
говор. А поскольку я тут гожусь лишь на то, чтобы дать
по рукам этим Тримальсионам7 от седьмого искусства,
то и написал, что могу быть available** с 18 по 20 октября.
И если в эти дни Понти окажется в Бостоне или
в Рейкьявике, не знаю, что будет. Но надо же иметь от
жизни хоть какие-то удовольствия! Я помню (может,
я уже рассказывал тебе от этом?), что в прошлом году
мне позвонил в ЮНЕСКО один итало-швейцарский про-
дюсер и предложил за два миллиона франков (старых)
приехать в какой-то замок и написать сценарий для
фильма о призраках. (Vous êtes l'homme pour ça alors, je
vous attends samedi à l'aérodrome»*** и т.д.). И когда я ска-
зал, что в ближайшие два месяца не может быть и речи
о моем приезде, на другом конце провода было злове-
щее молчание. Они к этому не привыкли, понимаешь.
Когда я все повторил слово в слово, опять было молча-
ние, а затем голос, заметно изменившийся, ответил, что
будет сообщать мне все подробности в письменном виде.
До сего дня, of course...
* Все оплачено (um.).
** Доступный (англ.).
*** Вы для этого самый подходящий человек, жду вас в воскресенье
на аэродроме (фр.).
245

Впрочем, я сожалею, что не пришлось увидеть замок,
мало ли, вдруг там и впрямь живет какой-нибудь призрак,
и мы бы с ним вдвоем состряпали такой фильм, что за-
качаешься.
Меня расстраивает, что эти проклятые налоги не дают
тебе возможность приехать в Европу. Но какого черта
ты должен платить такие налоги? Че, это ни в какие во-
рота! По-моему, ты себя просто не позиционируешь
должным образом. И ничего в том хорошего для главно-
го редактора «Минотавра». А ты, Сара, чего бы тебе не
продать или заложить коллекцию работ твоих живорезов-
теуэльчес, пора уже затолкнуть Пако и самое себя в какой-
либо джет? Ну, сдвиньтесь с места, че! Аурора сделает
для вас паэлью, а я заведу пластинки Джелли Ролла
Мортона8. Кроме того, в Сеньоне еще много чего надо
покрасить, и наружные стены давно ждут известки и це-
мента. Как было бы здорово на целый месяц забыть обо
всех изданиях и всем вместе прокатиться по Lavandou
(the very name is must*). Одним словом, быть может, все
эти мои слова, вовсе не праздные, а полные любви к вам,
наберут достаточное количество эндодермы, и в один из
прекрасных дней вы проснетесь с паспортами в руках,
и все ваши чемоданы сложены.
Мои ближайшие планы: Сеньон до самых холодов, то
есть до конца ноября. Единственный возможный вари-
ант - это съездить на недельку в Рим насчет дел с этим
долбаным туканом. Да, кстати, о Риме: я получил пре-
красные рецензии на «Бестиарий» (я не забыл, что дол-
жен послать тебе один экземпляр, но придется ждать
моего возвращения в Париж, а может, из «Эйнауди» уже
отправили для тебя книгу). Слушай, там, в Италии есть
некий сеньор Джанни Тоти, который пишет в «Паэзе
Сера», он знает все, что только можно знать обо мне.
К примеру, он читал «Воссоединение», цитирует эпи-
граф, че, и решительно против снятия этого рассказа.
Прекрасно разобрался в хронопах и цитирует их по из-
* Здесь: просто обязаны (англ.).
246

данию в «Минотавре», да и вообще производит впечат-
ление глубоко духовного человека. Другие рецензии
умные и даже очень, но порой излишне экзальтирован-
ные, тем не менее, ни одна не идет в сравнение с тем,
что пишет этот критик. Ты что-либо слышал о нем? На
всякий случай, имей в виду, что его заметка опубликова-
на в номере от 27.8.65.
Ну, вот так, Пако, до следующего письма. Ты черкнешь
мне несколько строк в Сеньон?
Сердечный привет Саре. Обнимаю вас обоих.
Хулио.
59.
Сеньон, 22 октября 1965 г.
Мой дорогой Пако,
Все усложнилось, все в одну кучу, и я кое-как смогу на-
писать тебе несколько строк по поводу моей телеграм-
мы из Рима. Сегодня утром приехал в Сеньон, а там твое
письмо (отвечу на него подробно через пару дней),
и еще одно о том, что моей матери должны сделать опе-
рацию желчного пузыря, а это, при ее солидных годах,
меня очень волнует и не дает возможности собраться
с мыслями. Одним словом, я ограничусь лишь этим ко-
ротким письмом, которое пошлю тебе экспресс-почтой,
чтобы ты знал, что и как.
Понти, продюсер Антониони, на прошлой неделе по-
просил приехать в Рим и подписать договор (я еще был
в Вене) о производстве фильма по моему рассказу «Слюни
дьявола». Я приехал в понедельник, и почти сразу нача-
лась эпопея с правами, чего, похоже, никто не ожидал.
У адвоката Понти (д-р Голино, которому тебе придется
послать фотокопии договоров) возник вопрос о зарубеж-
ных изданиях моего рассказа. Я ему назвал те страны,
о каких может идти речь, он у меня запросил копии всех
247

издательских договоров, а также оригинал моего догово-
ра с «Судамериканой». У меня здесь, разумеется, их нет.
Поскольку я не мог лететь, сломя голову, в Париж, чтобы
перерыть весь дом в поисках этих копий, а адвокат не по-
зволил Понти что-либо подписывать, опасаясь, что какая-
нибудь страна откажется показывать фильм на своей тер-
ритории, создалась ситуация, при которой оставалось
лишь послать телеграмму тебе, не говоря уже о другой те-
леграмме, которую я отправил в США. Тут еще больше
причин для тревог, ведь у Понти от одной мысли, что аме-
риканский рынок будет для него закрыт, пропадет вся-
кий интерес к созданию этого фильма. В итоге: а) 1Ълино
ждет, чтобы ты прислал, как можно быстрее, все копии
для изучения юридической стороны дела; б) вместо того,
чтобы подписывать со мной окончательный договор, мы
подписали промежуточный документ, согласно которо-
му Понти берет опцион на 30 дней для моего рассказа
в ожидании всех копий издательских договоров, которые
должен получить его адвокат и выяснить, какова ситуа-
ция с этим вопросом в тех странах, которым «Судамери-
кана» уступила свои права.
Это означает, что, с одной стороны, я через месяц, ког-
да все прояснится, снова попрусь в Рим, а с другой, что
особенно важно: от того, как скоро «Судамерикана» при-
шлет ксерокопии, зависит, подтвердит Понти этот опци-
он или нет.
С американцами все уладится без особого труда, так
как в «Pantheon» у меня друзья, и если у них действитель-
но есть юридические права на этот рассказ, они от них
откажутся официально, как только я попрошу. А что до
тебя, ты решительно не должен беспокоиться насчет со-
держания этих договоров, главное, отправь их поскорее,
адвокат Голино разберется, что к чему, для полного спо-
койствия Понти. Не забудь о «Collins» и о договорах, если
они есть, с какой-нибудь социалистической страной, тут
речь лишь о сборнике «Тайное оружие». Узнай я обо всем
в Париже, безусловно, отыскал бы эти договоры в своих
бумагах, но при нынешнем раскладе мы решили, что
248

единственный выход из положения - это сообщить тебе
обо всем телеграммой. Надеюсь, максимум через две не-
дели у Голино будет целая пачка этих копий. Че, все рас-
ходы запиши на меня, а также расходы на авиапочту, ведь
на это уйдет куча песо.
Через несколько дней я по-человечески отвечу на твое
письмо, где так много интересного для меня. Сегодня
я действительно не в силах, устал как собака и волнуюсь
за мать. Обними от меня Эстебана, когда увидишь, я, как
и ты, верю, что все у него обойдется.
До скорого, крепко обнимаю.
Хулио.
Сделай милость, пошли мне подтверждение, что в Рим
отправлены все бумаги. Напиши в Сеньон, откуда я пока
никуда не двинусь.
60.
Сеньон, 2 ноября 1965 г.
Дорогой Пако,
Теперь у меня сразу несколько твоих писем и одно от
Л .Л .Л. Первым делом низко кланяюсь тебе за то, что ты
так быстро передал моей матери тридцать тысяч песо.
Все, что ты пишешь о состоянии ее здоровья, чуть не
слово в слово подтвердила моя родная тетка. Похоже,
что донья Эрминия довольно скоро встанет на ноги, но
в ее возрасте может быть всякое, и я успокоюсь, только
когда пройдет какое-то время. На будущий год думаю за-
манить ее в Сеньон; если будет чувствовать себя хоро-
шо, пусть поживет там весной, а понравится, так и все
лето. Это наверняка принесет ей больше пользы, чем
все ее пузырьки с витаминами.
Начнем, если ты не возражаешь, с «бизнеса», а потом
я расскажу тебе о вещах более занятных. Во-первых, я по-
249

слал Блэкберну письмо профессора Пенсильванского
университета, чтобы он дал свое подтверждение. Во-
вторых, я получил (надеюсь, ты - тоже) немецкое издание
«Хронопов». Книга сделана прекрасно и очень хороший
формат для подобных текстов. Что до иллюстраций - это,
как и следовало ожидать, немецкая и наихудшая трактов-
ка природы наших хронопов: все у них сведено к сюрре-
алистическому бреду, и мало того - к экспрессионистско-
му. Художник, бесспорно хороший, но то, что он приду-
мал, не имеет ничего общего с текстом. Немцы, полагаю,
уверены - а как же иначе! - что все у них в полном ажуре,
и я решил махнуть на это рукой. Впрочем, оставляя в сто-
роне их художество, хотя оно весьма существенно, согла-
симся, что издание замечательное.
Кстати о рисунках, что вы все-таки решили с облож-
кой Сильвы к «Оружию»1? В Париже я рассчитывал най-
ти что-нибудь интересное среди книжных новинок, но
пока ничего такого не попалось. Посмотрим, вдруг по-
везет в декабре. Что касается обложки к сборнику «Все
огни - огонь», мне подумалось, а не захочет ли твой при-
ятель, который так деликатно (и так красиво) сделал ма-
кет «Оружия», сделать обложку и к этому томику? Если
ты не против, сообщи в ближайшем письме. А если он
откажется (у меня выпало из памяти его имя), я погово-
рю со своими приятелями здесь, в Париже, но чую но-
сом, что твой дружок мог бы сделать что-то впечатляю-
щее. Очень на то надеюсь, и в таком случае нелишне ему
сказать, что обложка книги должна быть совсем про-
стой, без всяких выкрутас, а если вы остановитесь на
каком-либо решении чисто типографского свойства,
я полностью «за». Но в таком случае нужно будет сделать
что-то очень качественное, не в пример этим приевшим-
ся безликим обложкам.
В самолете на пути из Тегерана в Вену у меня была чудес-
ная минута: в полдень с чистейших небесных высот я уви-
дел Киклады, а может, Спорады2. Эгейское море, почти
черное, охлестывало этих каменных черепах. Я подумал...
250

Словом, то, что я подумал и что пережил, обернулось
в Вене коротким рассказом в семь страниц. Может, еще
есть время включить его в наш том? Если ты не против,
я его пришлю в ближайшем письме.
Сегодня утром я получил твое письмо от 29 октября.
Спасибо, что ты именно в таком тоне ответил этому dot-
tore Голино (он - enmerdeur* высшей пробы) и отпра-
вил ему эти два переписанных «набело» договора.
В «Harvill», понятно, никогда бы не воспользовались
этой статьей договора, англичане не рвачи, они такого
себе не позволят, да и вся эта заваруха в Родезии3 слиш-
ком занимает их умы. Пока жду-с известий от Голино.
Я, по-моему, тебе уже поведал, что «Pantheon» решил
наш вопрос с такой же элегантностью и быстротой, как
ты. Понти должен быть обо мне очень высокого мне-
ния, че, шутка ли, такая горячая поддержка друзей в его
глазах не иначе как свидетельствует о моем «солидном
весе». А если б ты узрел физиономию этого Понти, сра-
зу бы понял, что он имеет в виду под словом «вес»...
Я очень рад, что шведы купили права на «Игру». Они,
надо полагать, назовут ее SMORREBORD** или что-
нибудь в этом роде. А что там случилось с японцами?
В Риме я видел японское издание одного из романов
Кальвино, оно до того изысканное, что я размечтался
увидеть себя по-японски.
В «Инсуле»4 должна выйти довольно большая статья
Химферрера о моих вещах. Я это говорю лишь потому,
что впервые мной занялись в Испании, и думаю, что это
пойдет на пользу твоему проекту с «Эль Пуэнте».
Непременно пришлю тебе этот номер, когда он выйдет.
Да, я был чертовски рад встретиться с Харссом (чью фа-
милию ты с невероятным упорством пишешь с одним «с»)
и с красавицей Барбарой. Не знаю, может, она мне особо
приглянулась, но выглядит, как никогда. Жаль, что все
* Говнюк (фр.).
* Большой открытый бутерброд со всякой всячиной (дат.).
251

ограничилось тем единственным днем, когда я оказался
в Париже, чтобы утром отправиться в Рим из-за этой исто-
рии с Антониони. Мы едва смогли поговорить, потому что
судьба распорядилась так, что в Одеоне было в тот вечер
слишком много знакомых. Давал представление театр
Кабуки из Токио в таких костюмах, что нет слов...
Меня бесконечно тронула посылка, которую тебе от-
правил твой брат, и что у тебя возникла прекрасная
мысль переслать это мне. Когда человек попадает в мир
самых престижных кузовов, он начинает верить в свое
бессмертие. В 2010 году может появиться строка в 576-м
издании «Истории литературы» Андерсона Имберта5:
«Х.К., аргентинский писатель, о котором говорили, что
его стиль напоминает кузова от Сагато»6.
Еще одно потрясение, и при том, самое сильное: под-
твердилась догадка, что Саре нравится Джелли Ролл.
Спроси ее, знает ли она (наверняка знает) о книге Алана
Ломакса7 «Mr. Jelly Lord». Она - не ахти, но в ней инфор-
мация из первых рук о Фердинанде Л а Мант. Скажи, есть
ли у вас диск с фрагментами записей, которые сделал
Джелли Ролл для Библиотеки Конгресса? Mamie's Blues,
Alabama Bound, Wini Boy и т.д. . Напиши, пожалуйста,
а если нет, я смогу отыскать это в Париже и послать вам
с Ауророй в январе, когда она поедет домой.
Оставляю тебе для покраски не одну стену, а весьма
значительную часть дома. Уверен, что ты это сделаешь
очень хорошо, швов, само собой, никаких, все будет
гладко, как стекло (твой зеленый - это чудо).
Здесь, в Сеньоне все вокруг наполнено глубоким по-
коем и тишиной, и я, несмотря на мою постоянную тре-
вогу из-за маминой операции, стал приводить в порядок
сотни карточек и бумажек, которые скопились в папках,
это все наброски, подступы к книге, которую я мечтаю
написать8. Как всегда, я обнаружил, что решительно ни-
чего не годится для ее начала, но, как оно бывает, наста-
нет для этой книги такой момент, когда каждая вещь най-
дет свое место. Книга, в сущности, уже написана, разве
что я об этом не знаю.
252

Обычно путь книги идет от языка к произведению,
но после «Игры в классики» я чувствую, что должен дви-
гаться в обратном порядке, то есть «подняться» от про-
изведения к языку, к тому, что станет книгой. Будь что
будет, но я уже четыре дня подряд стучу по этой старой
Royal, и уже появились какие-то странные типы, кото-
рые вытворяют что-то совершенно нежданное, в пер-
вую очередь - для меня.
А со сборкой в единое целое все будет путем, надеюсь.
Вчера вечером один мой персонаж швырнул электриче-
скую бритву в тарелку с пюре, чтобы посмотреть, что
получится. Вот так.
Ну ладно, Пако, до связи. Аурора (она тушит кроли-
ка, у которого очень съедобный вид, потому что он, бед-
ный невинный зверек, присыпан тмином и шалфеем)
кричит из кухни, что мечтала бы съесть его вчетвером
с вами. Но все еще будет, Все кролики - кролик, разве
нет?
Крепко обнимаю.
Хулио
61.
Париж, 1 декабря 1965 г.
Дорогой Пако,
Вчера по приезде в Париж я увидел твое письмо от
25 ноября, и отвечаю в самом срочном порядке. Нет,
мы, правда, все сляжем из-за этой нервотрепки с филь-
мом, а я и вовсе чувствую себя виноватым, нечего ска-
зать, взвалил на тебя все хлопоты и вдобавок втянул
в эту хренотень с адвокатами и немцами. Разумеется,
пришло письмо и от dottore Голино, совершенно исте-
рическое, в котором он настаивает на моем незамедли-
тельном вмешательстве.
253

Но я буду держаться твоего плана действий, он, по-
моему, самый разумный. Насколько я понял, лучше до-
ждаться ответа Проми на твое письмо, прежде чем мне
вступать в официальные переговоры с «Luchterhand».
Чтобы ты был в курсе, докладываю:
12 октября получил письмо от Проми (вместе с сиг-
нальным экземпляром «Хронопов» на немецком). Вот
что он пишет: «...Reste à parler (sic!) de l'édition du tome
2 de vos contes, comme le prévoit le contrat conclu avec
réditorial Sudamericana, s'établit que c'est l'auteur lui-
même, qui fait la sélection des contes contenus dans les
volumes «Бестиарий», «Секретное оружие» и «Конец
игры». C'est pourquoi je vous serai très reconnaissant si
vous pourriez faire cette sélection...»* и т.д. К счастью, я от-
ветил ему, что у меня в Сеньоне нет этих книг, и придет-
ся ждать до моего возвращения в Париж. Как ты пони-
маешь, никакого состава у них пока не будет.
Впрочем, если в «Luchterhand» нам сознательно ста-
вят палки в колеса, неплохо бы им втолковать, что они
купили права не на отдельные рассказы, а на КНИГУ со
всем содержимым, само собой, там есть и «Слюни дья-
вола». Но, спрашивается, что может перепасть «Luch-
terhand», если они и впрямь намерены затеять торг
с Голино? Неужели хотят выжать какие-то деньги?
А с другой стороны, я думаю (все это без конца кру-
тится в голове), что пока у них нет моей подборки рас-
сказов, Проми не может выдвинуть никакого аргумен-
та против Голино. У меня нет под рукой копии достос-
лавного договора «Судамериканы» с «Luchterhand», но
зато есть письмо Л.Л.Л., где он приводит текст «новой
статьи» договора, в которой говорится о дополнитель-
ных правах, и вот что там сказано: «СУДАМЕРИКАНА
* Нам остается поговорить об издании второго тома ваших рас-
сказов, и как вытекает из договора, заключенного с издательством
«Судамерикана», сам автор должен отобрать рассказы из сборников
«Бестиарий», «Секретное оружие» и «Конец игры». Поэтому я буду
вам очень признателен, если вы сами сделаете этот состав... (фр.)
254

передает ИЗДАТЕЛЮ для немецкого перевода произ-
ведений все права... на производство фильмов, на
радиопостановки... и т.д.» Спрашивается, какой такой
НЕМЕЦКИЙ ПЕРЕВОД отдельного рассказа? Я его от-
дельно не выбирал, он отдельно не переводился и не пе-
чатался. Подозреваю, что в «Luchterhand» упорствуют
из простого желания потрепать нам нервы, только
и всего.
STOP THE PRESS: Явился почтальон с письмом от...
Проми. Он пишет обо всем понемногу и в самом конце,
как бы между делом, роняет (заметь, что письмо дати-
ровано 26 ноября, то есть Проми уже знает об Анто-
ниони): «En ce qui concerne la sélection des contes pour
la deuxième volume, il suffirait de m'envoyer le plan à la
fin de cette année...»*. Ну, что ты скажешь? Я, понятно,
ничего не пошлю, пока не получу от тебя новых изве-
стий. Похоже, что Проми ждет - не дождется моей под-
борки в полной уверенности, что там будут и «Слюни
дьявола», и таким образом, они добьются своего. Хоро-
шо еще, что мне не вздумалось послать ему список рас-
сказов в прошлом месяце, когда у меня уже в голове му-
тилось от всех заморочек с copyright.
Что до этого Голино, я ему отправлю пару строк, су-
хих, безо всякой лирики, скажу, что пока в «Судаме-
рикана» нет ясности в этом вопросе, надо подождать.
Воображаю, в какой дикой ярости Понти, да и сам
Антониони, остались сущие пустяки и - на тебе, а ита-
льянцы, они легко впадают в панику, как мы это видели
под Капоретто1 и в других исторических фильмах.
И последнее: если надумаешь снова писать Проми, мо-
жет, стоит подчеркнуть, что все мои зарубежные издате-
ли отказались от каких-либо прав на этот рассказ, во-
первых, из дружеских чувств ко мне (это и вправду очень
милый жест со стороны американцев, те послали чудес-
* Что касается состава второго тома избранных рассказов, мне бу-
дет вполне достаточно получить план в конце этого года... (фр.)
255

ное письмо dottore Голино, даже позволили себе пошу-
тить насчет его опасений), а во-вторых, любой здравомыс-
лящий человек сразу бы смекнул, что фильм, снятый
Антониони, - это фантастическая реклама для будущей
книги, куда включены «Слюни Дьявола». И, стало быть,
издательству «Luchterhand» сам бог велел отказаться от
прав и опубликовать рассказ. Что, собственно, мгновен-
но сообразили янки, они большие политики в своем
деле.
Ну, вот так, напиши мне хотя бы открытку и как мож-
но скорее, я пока из Парижа - никуда. Хочу еще сказать,
что по приезде обнаружил и пакеты с книгами. Огромное
спасибо, старина. Сборник «Тайное оружие» - замеча-
тельный, мне очень нравится обложка Сильвы, формат
книги, да все. (Забавное «совпадение»: «Слюни дьяво-
ла» нагло съехали с места на самой первой странице, ты
заметил? Досадная небрежность, но к счастью, лишь ти-
пографская, на текст, как таковой, не повлияло).
Что касается «Игры», гильотина навредила ей изряд-
но, ты сам мог увидеть этот серьезный сбой в компози-
ции на обложке. Господи, почему эти обалдуи так нару-
шают выверенные пропорции? Они срезали обложку
только снизу, и сразу все развалилось, не говоря уже
о том, что обложка блестит до неприличия, словно ее
начистили от души ваксой «Кобра». Вдобавок ко всему
книга распухла, будто от водянки, - какой-то новый сорт
бумаги, к слову сказать, ужасной, - и вместе с тем, это
не слишком омрачило мою радость, теперь у меня есть
все книги, и я смогу наконец послать часть из них на
Кубу, где не только дефицит земной пищи, но и...
До скорого, Пако. Аурора прибудет числа двадцатого
и сразу же тебе позвонит. А ты, меж тем, держи меня
в курсе, надо же знать, вылезем ли мы когда-нибудь из
этой истории, будь она неладна.
Хулио.
256

62.
Париж, 6 декабря 1965 г.
Мой дорогой Пако,
Как никак, а, похоже, все выстраивается, скорее,
складывается, как надо. Твое письмо от 3 декабря при-
шло в один день с письмом от Голино Хоррендо* (как
его называет Пол Блэкберн, который пишет на умо-
помрачительном испанском языке), и ты, помимо все-
го прочего, очень помог мне избавиться от раздраже-
ния, которое вызвало у меня письмо awocato. Я пре-
красно понимаю, что этот сукин сын ведет себя, как
и положено адвокату, но, согласись, он до предела от-
равляет нам жизнь. Как ты знаешь из моего последне-
го письма, я решил не связываться с «Luchterhand»,
пока не получу от тебя указаний, и опять-таки
«Судамерикана» лучше, чем кто-либо другой, может ра-
зобраться с этим делом. Тем не менее, на сей раз
Голино мне пишет, что а) вслед за первым письмом от
Проми он получил от него телеграмму (значит, не зря
ты вмешался!), где сказано следующее: «Nous sommes
prêtes a céder nos droits de filmation en allemande à fa-
veur de J.C. à supposer que toutes les maisons d'édition
qui publient l'oeuvre de J.C. refusent aussi à leur bénéfice
selon ce que nous assure Editorial Sudamericana*». Проми,
как видишь, хорошо отреагировал на твое вмешатель-
ство. Но ты полагаешь, что Голино Оррендо удоволен
этой телеграммой? Ничуть не бывало: а) ему нужен
письменный отказ без каких-либо условий со стороны
«Luchterhand», иными словами, это туманное «a sup-
* Игра слов: фамилия Оррендо с добавлением непроизносимой
в испанском языке буквы «аче» (исп. «Н»)обретает смысл «ужасный».
** Мы готовы уступить Хулио Кортасару наши права на производ-
ство фильмов на немецком языке в том случае, если все издательства,
которые публикуют его произведения, откажутся от своей прибыли,
в чем нас заверяет издательство «Судамерикана» (фр.).
9 Хулио Кортасар 257

poser que...»* его не устраивает, б) он подчеркивает,
что ни из «Gallimard», ни из «Harvill» пока ничего ему
не прислали, с) пустив в меня все свои стрелы, Голино
потребовал, чтобы я немедленно запросил от «Luchter-
hand», от «Gallimard» и «Harvill» (и более того, от «Pan-
theon», откуда ему давно отправлено письмо, где все
яснее ясного) официальные отказы от авторских прав
без каких-либо условий.
Одна мысль, что придется сидеть за машинкой три
часа, как минимум, и печатать всю эту хреновину, повер-
гает меня в ужас. Но теперь, думаю, настал момент, ког-
да мне самому следует вмешаться, пора избавить тебя от
дурацкой переписки и как можно быстрее покончить
с этим муторным делом, коль скоро мы уже на финишной
прямой. Я сейчас же напишу Проми, и надеюсь, что он
отправит Голино соответствующую бумагу, без всяких ого-
ворок. А еще позвоню в Gallimard и спрошу, намерены ли
они что-то написать или нет. Вот насчет «Харвилла» - не
знаю. Может, ты сумеешь послать им телеграмму и под-
вигнешь их на то, чтобы они выслали этот долбаный от-
каз, или отправишь экспресс-почтой письмо и скажешь,
что это очень к спеху. (Оно и правда, а то Антониони за-
стрелится, если все рухнет. Судя по письму Голино, у них
нервы на пределе). Я говорю о «Harvill», потому что там
у меня нет никаких знакомых, значит, куда логичнее дей-
ствовать «Судамерикане». Согласен? А с «Luchterhand»
и с самим Галлимаром разберусь я.
Хуже всего то, что прошел месяц с того дня, когда я под-
писал временный договор (вернее, опцион, чтобы имен-
но за этот срок уладить все вопросы с copyright). Голино
мало сказать, что обеспокоен. Еще бы, у него утекают
деньги, а Понти наверно уже кроет его почем зря (а то
и сама Софи). Они прислали мне бумагу о продлении оп-
циона, и вот оно тянется и тянется, да, все куда как слож-
нее, чем поначалу думали такие жалкие простофили, как
* В том случае, если (фр.).
258

Антониони и я. Но посмотрим, может, теперь тебе удаст-
ся поладить с «Харвиллом», а я сделаю то же самое
с «Luchterhand» и «Галлимаром».
Тут у меня пробел между тем, что предшествовало,
и что последует, чтоб впустить в письмо струю свежего
воздуха. Я так рад, что тебе понравился «Остров в пол-
день»1, и ты, конечно, представляешь, с каким волне-
нием я читал твой рассказ о том, что приснилось Саре
и тебе. Да, многое у меня уже смонтировано, сборка за-
кончена, и замечательно, что об этом мы с тобой зна-
ем. Теперь, в Сеньоне, когда я, барахтаясь в сомнениях,
начал работать над книгой, которую давно решил напи-
сать, мне стало понятно, что вся сложность здесь не
в отсутствии, а в избыточности подходов всякого рода.
Каждая страница, а порой и каждая фраза - это как шах-
матная партия, но вместо того, чтобы стать результа-
тивной на доске, которая перед моими глазами, возни-
кает бесконечность иных досок, и все они вдруг дела-
ются зримыми для новых партий или, едва появившись,
тотчас исчезают. Одним словом, если я и вправду пишу
эту книгу, то напишу ее в каком-то смысле вслепую, во-
истину «a coup de des»*, но в то же время слепота эта да-
рует ту ясность, которой прежде у меня не бывало.
Я вдруг начал понимать, что слепота Гомера - это, по
сути, еще один миф, притом миф настолько емкий, что
может показаться по-детски наивным. Че, тебе же не
придет в голову публиковать это письмо, значит, и не-
зачем добавлять, что ссылка на Гомера здесь отнюдь не
компаративная, и т.д.
Возвратимся к «Острову»: жду гранки, которые ты по-
сулил, и с особым вниманием прочту финал рассказа,
я отнюдь не хотел, чтоб задуманная непроясненность
развязки «Острова» была настолько изощренной, что
читатель просто ничего не поймет. Другими словами,
* Наудачу, броском костей (фр.) - отсылка к авангардной поэме
Стефана Малларме «Броском костей не упразднить случай».
9*
259

если он не поймет по скудости воображения и воспри-
имчивости, тогда и шут с ним, но меня беспокоит, что
он может не понять из-за моего писательского просче-
та. Вроде бы, все четко сказано в последних фразах, ведь
рыбаки нашли на берегу труп, и там больше никого не было,
а, стало быть, Марини2 успел испытать, прожить мину-
ты настоящего счастья в том пространстве, которое уже
не связано с будничной реальностью, то есть, ему даро-
ваны эти минуты, пока его земное тело падает в море
вместе с самолетом и пока он умирает на пляже. Порой
все может зависеть от запятой или от одного слова, но
мне бы лучше увидеть рассказ в печатном виде, тогда
и решу, есть ли необходимость в правке.
Как хорошо, что Эстебан уже поправляется. Обними
его от моего имени, когда увидишь, и скажи, что на
этой неделе в Париже открывается выставка сюрреа-
лизма, организованная Его Святейшеством Андре I.
Пусть попробует не уступить выставке, которую устро-
или два года назад отлученные от сюрреализма3. Я пой-
ду на нее непременно и напишу тебе, думаю, что она
пройдет успешно. Макс Эрнст выставляет теперь
«картины-объекты», они замечательные, в них есть эта
изысканная небрежность, которую позволяют себе те,
кто уже знает дорогу. Париж - после полутора месяцев
сельской жизни - восхитительный, столько прекрас-
ных выставок, уйма фильмов, много спектаклей. Я ви-
дел «Pierrot le fou»*, новую картину Годара, в которой,
по мнению Ауроры, есть немного от «Игры в класси-
ки», но ты сам знаешь, что значит жена в таких случа-
ях. А ты видел «La vie à l'envers», фильм Алена Джессуа?
Вот тут - да, в известной степени... но вдруг снова го-
ворю не я, а мои домашние. Сам себе противен, че!
Я уже писал тебе, что получил книги, что все дошло
благополучно, и что мне доставил большую радость
сборник «Тайное оружие». Книга издана превосходно.
* «Безумный Пьеро» (фр.).
260

Ты уже говоришь о новых изданиях: но, знаешь, более
всего я радуюсь за тебя и за себя, по той причине, что
наши хронопы так лихо продаются. Вот это таки забав-
но; книга, о которой почти не было отзывов в печати,
которая вызвала лишь презрительные ухмылки тройки-
пятерки наших высоколобых ценителей, да и вообще,
книга, которая могла найти лишь такого издателя, кото-
рый готов на самоубийство, и - бац! - все же нашла та-
кого, а теперь выходит, этому самоубийце еще и подва-
лило деньжат... Обхохочешься, че! Разве нет? Кстати,
о деньгах, я тебя очень благодарю за известие о деньгах,
они очень ко времени для моей матери, которая там му-
чается у стоматолога, и это мучение, похоже, стоит
очень дорого. Я напишу ей или моей тетке, они тебе по-
звонят, а ты, наверно, найдешь способ передать им всю
сумму. И огромное спасибо. Что до моих royalties du côté
de chez* Лопеса Льяусаса, то я не теряю надежды узнать
в ближайшие месяцы, когда мне все-таки вышлют эти
непомерно вытянутые в длину билеты, где я разбираю
лишь цифру, поставленную внизу. Посмотрим, не опло-
шают ли они на сей раз, и попадут ли мои доллары
в Вену. Кстати, о Вене, Банк уведомил меня, что на мой
счет переведено 70 фунтов от HAMBROS BANK
LIMITED LONDON SJARBORGS ENSKILDA BANK.4to
за чудище, че! Какое-то мифологическое животное, по-
месь английского с викингами? Не аванс ли от шведов?
Или это от «Harvill»? Вряд ли это шведы. В Вене, навер-
но, хватаются за голову, теперь у меня три разных сче-
та - в шиллингах, долларах и, вот, пожалуйста, в фунтах
стерлингов. Ни на одном из счетов нет солидной сум-
мы, но зато я получаю феноменальную корреспонден-
цию в чисто немецком стиле: еженедельное состояние
счетов, карточки, уведомления... Наша консьержка в ди-
ком смятении, она втайне считает меня шпионом
* Роялти «в сторону Лопеса Льяусаса» (фр.) - игра словами в свя-
зи с романом Пруста «В сторону Свана» («Du côté de chez Swann»).
261

Восточной Германии. (Регулярные посылки с Кубы лишь
усиливают ее подозрения, да и весь округ давно косит-
ся на меня. Скопилось более двадцати килограммов ку-
бинских книг и журналов, пока я был в Сеньоне.
Почтальоны негодуют, я раздаю направо и налево чае-
вые, чтобы их успокоить, on voit bien que vous êtes
écrivain*, сказал мне один из них с откровенным презре-
нием на лице).
На этом, Пако, я заканчиваю мое пространное по-
слание, ибо мне предстоит немедля сесть за письмо
к Голино Оррендо, а меня воротит при одной мысли
об этом, поскорее бы отделаться от всей этой лабуды.
Нынешний месяц выдался очень трудный, потому что
я вовсю работаю с Лаурой Гий, которая заканчивает пе-
ревод «Игры в классики» на французский, «Pantheon»
шлет мне гранки американского перевода... Oui, on voit
bien queje suis écrivain**. Но я не жалуюсь, че, просто
замотался немного. Аурора вылетает отсюда 16-го и по-
звонит вам, как только выберется из плена оголтелой
команды регбистов, которую составят ее 143 припор-
товых родственника, плюс моя мать и некоторые дру-
зья. Она вам много чего порасскажет.
Крепко обнимаю Сариту и тебя.
Хулио,
Перечитываю письмо от Голино, который пишет,
что послал тебе копию. Тем лучше, ты сам увидишь, как
обстоят дела.
[На полях от руки: Само собой, если хочешь, напиши самому
Галлимару, подтолкни его, а я нажму отсюда, потому что времени
в обрез. Будет до смерти обидно, если Понти вдруг даст задний
ход и подложит такую свинью Антониони (и мне, of course).]
* Я знаю, что вы - писатель (фр.).
** Да, сразу видно, что я писатель (фр.).
262

63.
Париж, 13 декабря, 1965 г.
Мой дорогой Пако,
Только что получил твое письмо с наставлениями на-
счет Голино Оррендо. (Две недели назад я решил назы-
вать его Уголино Оррендо1.)
Я отчасти опередил тебя. Во-первых, написал Проми.
Ответа пока нет, но, надеюсь, он тянуть не будет. Во-
вторых, позвонил в «Галлимар», там поклялись неза-
медлительно послать письмо настырному Уголино, ско-
рее всего, он уже его получил.
Что касается «Harvill», я всецело одобряю твою идею
подключить Коэна, он относится ко мне прекрасно.
Я только что ему написал, посвятил во все детали, даже
приложил твой текст «Отказа от прав», к такому тек-
сту не придерешься. Так что, наверно, в ближайшие
дни мы покончим с этой канителью, которую нам
устроили в Германии и Англии.
Как только я узнаю, что все разрешилось, напишу,
потому что наверняка этот Уголино не мытьем так ка-
таньем заставит меня ехать в Рим и там подписывать
договор. Они рвут и мечут, у Понти, небось, давление
за двести, что, может, вполне устраивает Софи.
Аурора уезжает в четверг ночью и будет в Буэнос-
Айресе в пятницу к вечеру. С ее шальной головкой, она,
полагаю, в первый же день позвонит вам. Бедняжка,
в самом деле, можно сдвинуться, шутка ли, приехать
через пять лет... А я, меж тем, получил гранки сборни-
ка «Все огни - огонь». И прошу прощения, если возвра-
щу их с опозданием. Пришлось отдать предпочтение
«Игре в классики», потому что она вот-вот попадет под
власть невнятных галлимарских мешанизмов (у меня
случайно вышло «мешанизмы», но слово так кстати,
что лучше его оставить).
263

Ауроре, конечно, понадобятся деньги в Буэнос-
Айресе. И я думаю, что когда мне пошлют договор на
«Все огни» (на сей раз с договором опаздывают боль-
ше, чем с гранками, что странно для обычного ведения
дел в «Судамерикане»), очень бы неплохо, если издате-
ли (так это будет именоваться в дальнейшем) выдадут
аванс супруге автора (так он именуется уже в течение
тринадцати лет) кругленькую сумму, которая позволит
ей обустроить жизнь своей мамы в новой квартирке
и угостить подружек в кондитерской «Агила». Короче,
я предоставляю моей жене право забрать из сундуков
«Судамериканы» столько денег, сколько позволит сам
Л.Л.Л. Ты передашь это Л.Л.Л. от моего имени? Мы по-
клялись не говорить о денежных делах, но знал бы ты,
какая для меня мука писать Старому Мэну в стиле, ко-
торый принят в подобных случаях. Однако, если тебе
это крайне неприятно, just forget it*.
Я обещаю прислать длинное письмо и безукоризнен-
но правленые гранки.
Крепко обнимаю. До связи.
Хулио.
64.
Париж, 22 декабря 1965 г.
Не знаю, получишь ли ты это письмо после встречи
с Ауророй, однако надеюсь, что да. А уж она наверня-
ка поведала вам, как умудрилась прозевать посадку на
самолет и как головокружительно возросло наше вос-
хищение Фрейдом. Меж тем я получил копию догово-
ра со шведами, и шлю заодно официальное уведомле-
ние нашему Л.Л.Л., чтобы не писать ему отдельно, хотя
бы потому, что я завален перепиской выше головы
и пытаюсь устраниться от всего, что устранимо.
* То и забудь об этом (англ.).
264

Для начала хочу поставить тебя в известность насчет
УГОЛИНО ОРРЕНДО. Он уже получил от Галлимара
о'кей. Коэн написал мне, что переговорил с миссис
Уэльерс из «Харвилла», которая сказала, что «that
clearance has been sent»*. Но они, вероятно, слишком
поздно его послали в «Судамерикану», потому бедолага
Голино все еще в отчаянии. Я посоветовал ему позво-
нить этой миссис Уэльерс, пусть отправит официальное
разрешение ему лично. Что касается Проми, то он под
конец вел себя очень пристойно, но Голино все равно
недоволен и теперь желает, чтобы письмо насчет отка-
за от прав, которое он получил из «Luchterhand», было
переадресовано мне «во избежание всяческих недораз-
умений». С каждым разом я укрепляюсь в мысли, что не
иначе как римляне изобрели Право. Короче, я изложил
Проми мою последнюю просьбу и чтобы как-то подсла-
стить ему жизнь, послал список рассказов для второго
тома, включив туда «Слюни дьявола», куда деваться, no-
blesse oblige**. Раз уж заговорили о Проми, то, насколь-
ко я понимаю, рисунки к хронопам вызвали у тебя такой
же священный ужас, как и у меня. Но этих людей не из-
лечить, и даже тем, что повесили фон Риббентропа, ни-
чего не поправишь.
Че, я очень рад, что ты говорил с моей матерью и что
затеплилась надежда на наше свидание здесь, в Париже.
Скажи, ты на самом деле что-то затеваешь, или тебе до-
ставляет удовольствие медленно пить мою кровь? А тут
еще выясняется, что Сара жила рядом с моим домом.
Скорее всего, это было значительно позже моего пере-
езда в Европу, но представить, что мы могли садиться
в один автобус...
Как Саре было в моем родительском доме? Там мно-
гое зависит от того, какой ногой ты ступил на предпо-
следнюю ступеньку, и мало что зависит от моей бедной
* Это разрешение уже послано (англ.).
** Положение обязывает (фр.).
265

матери, она, добрая душа, готова обласкать всех моих
друзей, но в этом доме, знаешь, царит какой-то тягост-
ный дух, какая-то муторная атмосфера, которая созда-
валась на протяжении тридцати лет сплошных неудач
и несчастий, словом, всего, что заставило меня опро-
метью бежать оттуда, едва представился случай. Дорогая
Сара, я подозреваю, что именно ты читаешь сейчас это
письмо (скорее всего, раньше чем твой муж, ну да лад-
но, я же не впервой так дерзко подшучиваю над тобой),
и вот спешу тебя поблагодарить за то, что ты съездила
в Вилья дель Парке1. С того момента, как я оставил
Аурору в Орли, я все сильнее досадую, что не захотел
разыграть из себя путешественника, я бы сразу стал са-
мим собой, как только оказался бы с вами. Ох, не знаю,
не знаю, а вдруг через какое-то время я... или вдруг вы
сами сюда приедете, твой муж роняет весьма туманные
фразы в своих письмах. И пусть, ты его не тронь, а я тут
скрещиваю пальцы и даже взялся читать трактат Селиг-
манна в 450 страниц о магии2: про то, как одолеть тече-
нье воды соленой, / как вытянуть тебя оттуда, /какой
волшбою пробудить дух удочки или магнита, / что таит
энергия преодоления пространств великих). Чао, Са-
рита, целую.
А теперь возвращаюсь к тебе, суровый издатель, да-
вай поговорим с тобой о делах насущных. Итак, пре-
жде всего, не прозевай «Дневник горничной»3, я уве-
рен, что мы выпьем по чашечке кофе в том месте, куда
ты меня обычно приглашаешь.
Обложка книги: великолепная идея сделать супероблож-
ку, где будут галереи. У меня был разговор с Сильвой, а он,
как ты знаешь, асе в этих делах (я тебе писал, что Сильва
в восторге от «Тайного оружия»?), словом, у него возник-
ло несколько предложений, с которыми ты, в свою оче-
редь, можешь познакомить Фресана, посмотрим, как он
к ним отнесется.... Варианты: 1. Обложка спереди и сза-
ди с иллюстрациями. Спереди Galerie Vivienne, у меня
266

уже есть старые фото, а на другой стороне - Пассаж
Гуемес, таким образом, на корешке книги одна фотогра-
фия перейдет в другую. 2. Обложка, где будет Galerie
Vivienne, поделена вертикально на две части, разрезан-
ная вертикально пополам, но так, чтобы одна часть была
негативным изображением другой, что даст ощущение
«пассажа», ведущего из одного плана в другой. У меня
есть три фотографии Galerie Vivienne, а завтра посижу
в Архиве, может, попадутся более старые, а может, и гра-
вюры того времени. Вообрази, эти старые фотографии
мне продал один книготорговец из той же самой Галереи,
а он, скажу тебе, интереснейший персонаж, совершенно
помешан на истории этого района. У него есть одна за-
мечательная фотография, но он категорически не хочет
с ней расстаться даже на время, а как бы хорошо пере-
снять! Вдруг в Архиве я чего-нибудь обнаружу, да и Сильва
тоже старается найти что-либо примечательное. Иными
словами, в следующем письме будет то, что мы сумеем от-
ыскать, и тогда я попрошу тебя, как водится, прислать ма-
кет, чтобы я все посмотрел без спешки. <...>
В мыслях о том, что может произойти в будущем,
я хочу, чтобы ты заранее кое-что знал. Помнишь, что
Орфила просил у меня какую-нибудь вещь для «Фондо»,
и я ему обещал (если можно обещать еще не написан-
ную книгу, и даже не знать, будет ли она написана или
нет). И вот теперь Орфила мне пишет о своем шумном
разрыве с «Фондо», о создании издательства «Эль
Сигло XXI», и, понятное дело, о том, что он «взял с ме-
ня слово», что книга, которую я пишу, появится в его
новом издательстве. Ты поймешь, учтя все эти обстоя-
тельства, что тут я не могу и не намерен лукавить. Я на-
писал ему, что если в течение этой зимы моя машинка
не откажется выстукивать слова, я возьму курс на
Мексику. Это выстукивание не имеет никакого отноше-
ния к книге, о которой ты знаешь, о той, которую я пы-
тался начать в Сеньоне. Это будет совершенно другая
вещь, ежели будет. <...>
267

Ну, хорошо, Пако, надеюсь, мое следующее письмо
будет менее деловым. Аурора мне расскажет о вас, а ты
о ней, и мне будет счастье. Жду вестей от всех. Авансом
крепко обнимаю.
Хулио.
Пусть в 1966 году будет у вас уголок в Париже.
268

Примечания
1.
1 Порруа, Франсиско (р. 1922) - один из самых влия-
тельных и просвещенных издателей испаноязычной
книжной продукции в XX веке. Семья переехала
в Аргентину, когда он был еще ребенком. В 1954 г. осно-
вал издательство «Минотавр», преимущественно выпус-
кавшее фантастическую литературу. Первым издатель-
ским успехом была публикация «Марсианских хроник»
Рэя Брэдбери. Будучи советником и членом директора-
та издательства «Судамерикана», подготовил к изданию
«Игру в классики», «Сто лет одиночества» Гарсиа
Маркеса, «Властелина Колец» и др. Литературный
агент, друг и поклонник творчества Кортасара, он в зна-
чительной степени способствовал его мировому призна-
нию. Пако - уменьшительное от Франсиско.
2 «Счастливчики» (исп. «Premios») - первый опубли-
кованный роман Кортасара («Судамерикана», 1960).
3 «Судамерикана» - одно из крупнейших аргентинских
издательств широкого профиля. Основано в 1939 г. груп-
пой столичных издателей и литераторов. В том же году
его исполнительным директором стал барселонец
Антонио Лопес Льяусас (1888-1979), остававшийся на
этом посту до конца жизни. «Судамерикана» издавала ав-
торов мирового класса и особо прославилась серией
«Орисонте», в которой вышли произведения В. Вулф
и У. Фолкнера в переводах Х.Л. Борхеса. Успехом поль-
зовались серии исторические и биографические, а так-
269

же «Великие произведения» и «Наука и культура».
Со временем «Судамерикана» открыла филиалы во мно-
гих латиноамериканских странах и в Испании.
4 Хронопы (исп. Cronopios, возможно от греч. Хронос -
наименования времени) - этот неологизм Кортасара
впервые прозвучал в его эссе «Луи Армстронг - огром-
нейший хроноп» («Буэнос-Айрес литерариа», 1952). С го-
дами слово «хроноп» вошло в обиход в интеллектуаль-
ной среде европейских стран, нередко употребляется
и в России. Кортасар наделяет эти придуманные им фан-
тастические «зеленые и влажные существа» человече-
скими качествами, видя в них в первую очередь некий
сплав ребенка, мечтателя, бунтаря, фантазера, «возму-
тителя спокойствия», внутренне свободного от штам-
пов, стереотипов, укорененных условностей мировос-
приятия и поведения. Хронопами он называл любимых
друзей, людей искусства, литературы, джаза, спорта
и т.д., иногда не без иронии причислял к хронопам и себя
самого. Речь о будущей книге «Истории о хронопах
иофамах» («Судамерикана», 1962).
5 Бернардес, Аурора (р. 1920) - переводчик с английско-
го, французского, итальянского и журналист, первая жена
X. Кортасара. Ее работа над переводом прозы Л. Дар-
релла - один из мотивов романа «Игра в классики».
Составитель трехтомного собрания Писем Кортасара.
6 «Свод наставлений» - первая часть «Историй о хро-
нопах и о фамах». Фамы (фама - слава, общественное
мнение - исп.) в известной мере антиподы хронопов:
благонадежные и благоразумные конформисты; в этих
«Историях» действуют еще и «надейки» - существа не-
вежественные, недалекие и боязливые.
7 Англ о - первая линия метро в Буэнос-Айресе.
8 «Файяр» - крупнейший парижский издательский
дом, основан в 1857 г.
9 Гий Батайон, Лаура (1928-1986) - французский пе-
реводчик романа «Счастливчики».
10 «Мохнатый» - один из главных персонажей романа
«Счастливчики».
270

11 Менильмонтан - рабочий район в Париже, где
в 20-е гг. обреталась и парижская артистическая богема.
Опоэтизирован во многих песнях, фильмах, фотогра-
фиях.
12 Кортасар имеет в виду большое кафе «Ричмонд» на
Флориде, одной из центральных улиц Буэнос-Айреса.
13 Фассио, Сара - жена Франсиско Порруа.
2.
1 Харлингем - небольшой городок в 23 км от Буэнос-
Айреса, где находилось издательство «Минотавр».
2 В своей ранней пьесе «Короли» (1949) Кортасар дает
оригинальную интерпретацию мифа о лабиринте, вы-
ступая на стороне Минотавра.
3 Дуэнде - по испанским поверьям - подземный дух,
стерегущий клады, позднее-домовой. Идиоматическое
выражение в испанском языке «tener duende» означает
«с искрой божьей», «с обаянием».
4 Кортасар впервые пишет Порруа о работе над кни-
гой «Игра в классики».
5 Так аргентинцы называли огромные сумки, набитые
пожитками, с которыми в их страну приезжали толпы
эмигрантов из арабских и восточных стран.
6Хеннеберг, Натали, собственно Наталия Новоковская
(1917-1977) - французская писательница, работавшая
в жанре фантастики.
7 Штернберг, Жак (1913-1978) - французский писа-
тель, автор научно-фантастической прозы.
8 «Обезьянья лапка» - «страшный» рассказ английско-
го драматурга и прозаика Уильяма Уаймарка Джейкобса
(1863-1943). Вошел в известную «Антологию фантасти-
ческой литературы», составленную Борхесом, Бьоем
Касаресом и Сильвиной Окампо.
9 Кайюа, Роже (1913-1978) - французский социолог,
антрополог, писатель, эссеист исследователь мифоло-
гических фантастических и игровых начал в культуре.
271

Член Французской академии. Теоретик и практик сюр-
реалистического движения. В годы Второй мировой
войны по приглашению Виктории Окампо жил в Буэнос-
Айресе, сотрудничал с издававшимся Окампо междуна-
родным журналом «Эль Сур». Вернувшись во Францию,
стал активным пропагандистом и переводчиком лати-
ноамериканской литературы. Один из первых в Европе
переводчиков прозы Борхеса и поэзии Неруды.
10 Каррингтон, Леонора (1917-2011) - английская
художница, скульптор и писатель. Автор сновидче-
ских, визионерских произведений, которые она пи-
сала на французском и английском языках. Подруга
художника-сюрреалиста Макса Эрнста. С 1942 г. жила
в Мексике.
11 Пьер де Мандьярг, Андре (1909-1991) - француз-
ский поэт и прозаик сюрреалистического плана, лауреат
Гонкуровской премии, переводчик испаноязычной по-
эзии, автор прозы с эротической и фантастической на-
правленностью.
12 Naif- наивный (фр.) - название, которое в начале
XX века в Париже получило творчество художников-
самоучек, не знакомых с канонами академической жи-
вописи.
3.
1 Вокос Лескано, Хорхе (1924-1989) - аргентинский
поэт и прозаик из окружения влиятельного журнала
«Эль Сур», в свое время признанный мастер сонетов.
2 Речь о романе «Счастливчики».
3Боско, Мария Анхелика (1909-2006) - аргентинская
писательница, популярный автор детективов, сцена-
рист, переводчик и литературный критик.
4Кастильо, Абелярдо (р. 1935) - аргентинский про-
заик, мастер рассказа, драматург, лауреат престижных
литературных премий, основатель литературного жур-
нала «Эскарабахо де оро» («Золотой жук»), в котором
272

сотрудничал Кортасар. Название навеяно одноименным
рассказом Эдгара По.
5 «Ла Насьон» - крупнейшая ежедневная аргентинская
газета.
6 Рама, Анхель (1926-1963) - влиятельный уругвайский
литературный критик, один из крупных исследователей ла-
тиноамериканской литературы, университетский деятель
и публицист левых взглядов. Выступил с негативной оцен-
кой романа «Счастливчики». Погиб в авиакатастрофе.
7 Ургоити, Хулиан - в ту пору директор издательства
«Судамерикана». Ранее по его инициативе был опубли-
кован сборник рассказов Кортасара «Бестиарий» («Суда-
мерикана», 1951).
8 Ваше, Жак (1894-1961) - французский писатель-
дадаист, состоявший в активной переписке с вождем сюр-
реалистов Андре Бретоном (1896-1966).
9Мальеа, Эдуардо (1903-1982) - известный аргентин-
ский прозаик и эссеист, редактор литературного прило-
жения к газете «Насьон».
10 Бруто, Сесар (псевдоним Карлоса Варнеса; 1905-
1984) - популярный аргентинский сатирик и журналист.
11 Маршал, Нини (псевдоним Марины Эстер Траверсо;
1903-1995) - аргентинская комедийная актриса, автор
юмористических скетчей.
12 Браско, Мигель (р. 1926) - аргентинский политиче-
ский фельетонист, автор сборников рассказов и песен,
график.
13 Речь о книге «Истории о хронопах и о фамах».
14 «Телеграммы» - нелепо составленные, абсурдистские
телеграммы, которые шлют друг другу фамы и хронопы
(мифологическая часть «Историй о хронопах и о фамах»).
15 Блэкберн, Пол (1926-1971) - американский поэт,
переводчик и литературный агент Кортасара в США.
Кортасар посвятил ему путевые заметки «Автонавты на
Космошоссе» (1983), написанные им в соавторстве с же-
ной Кэрол Данлоп.
16Швиттерс, Курт (1887-1948) - немецкий художник,
скульптор и писатель, из круга дадаистов и конструкти-
вистов.
273

17 Алле, Альфонс (1855-1905) - французский писатель,
юморист.
18 Лир, Эдвард (1812-1888) - английский поэт и гра-
фик, автор юмористических стихов и рисунков.
19Жарри, Альфред (1873-1907) - французский писа-
тель, драматург, вошедший в историю литературы как
предшественник сюрреализма и создатель театра аван-
гарда. Автор знаменитого цикла провокационных пьес,
объединенных персонажем папаши Убю. Наибольшую
известность получила пьеса «Убю-король» (1896), кото-
рая повергла в шок первых зрителей. См. также прим. 5
к письму № 4.
20 Кортасар нередко цитирует эту затертую фразу из
школьного учебника по истории, где рассказывается
о Восстании аргентинцев 25 мая 1810 г. «Утро 25 мая
1810 года выдалось холодным и дождливым. Но истин-
ные патриоты собрались на Майской площади и свер-
шили то, что должны были свершить».
4.
1 Бетанин, Альфредо - аргентинский кинорежиссер.
2 Речь идет о предполагаемой экранизации романа
«Счастливчики». См. также письмо №44. Фильм снят не
был.
3 «На ярком солнце» (1960) - фильм Рене Клемана
(1913-1996) о криминальных приключениях молодого
авантюриста.
4 Имеется в виду французское издание романа
«Счастливчики».
5 Патафизика - термин, введенный Альфредом
Жарри, предполагающий научное построение об исклю-
чениях, которые возводятся в ранг характерных черт
тех или иных объектов. После смерти А. Жарри
в Париже был создан Коллеж патафизики, в некотором
смысле «шутейный орден» с ритуалом, регалиями и зва-
ниями. Кортасара приняли в члены этого Коллежа
после публикации «Игры в классики». Положения пата-
274

физики оказали огромное влияние на умы многих евро-
пейских и аргентинских авангардистов.
6 Водяной кресс или водяная жеруха - травянистое
растение семейства капустных. Богато витаминами
и микроэлементами. Речь об экзотических кулинарных
рецептах, которые Кортасар предложил включить в за-
думанную им антологию. (См. письмо № 3).
7 Речь о тексте «Притча без морали» из «Материала для
ваяния». В конечном варианте остался «тиранишка».
8 «Тесонтле» - книжная серия, созданная в крупней-
шем мексиканском издательстве «Фондо де Культура
Экономика».
9 Фассио, Хуан Эстебан (1924-1980) - аргентинский
художник-авангардист, ярый адепт патафизики А. Жар-
ри, основатель Коллежа патафизики в Буэнос-Айресе,
художник-дизайнер книжных изданий, в том числе
«Историй о хронопах и о фамах». Речь идет о изобре-
тенной им «машине», указывающей с помощью пяти
кнопок порядок чтения «Игры в классики».
10 Кокаро, Николас (1926-1994) - аргентинский поэт,
романист и составитель антологий, в том числе антоло-
гий фантастических рассказов.
5.
1 Вышедший первым изданием в 1962 г. сборник иро-
нических миниатюр и притч Кортасара назывался
«Historias de cronopios у de famas».
2 Кортасар нередко называл хронопов «зелеными на-
секомыми».
6.
1 Воды залива Рио-де-ла-Плата, представляющего со-
бой расширенный эстуарий рек Парана и Уругвай, всег-
да мутного желтоватого цвета.
275

2Тэнгли, Жан (1925-1999) - швейцарский скульптор
и художник, яркий представитель кинетического искус-
ства, создатель мобилей, напоминающих одушевленные
существа.
3 Трокадеро - полукруглая площадь на холме Шайо,
с которой открывается вид на Эйфелеву башню.
4 Хаксли, Олдос (1894-1963) - английский писатель.
Наибольшую известность ему принес роман-антиутопия
«О, дивный новый мир» и др., об утрате человека и чело-
вечности в процессе технологического прогресса, а так-
же эссе «Врата восприятия», ставшее культовым текстом
для радикальных западных интеллектуалов 60-х гг.
5 «Марча» - авторитетный уругвайский еженедельник
левого толка, основанный в 1939 г. и закрытый в 1974 г.
Анхель Рама был его постоянным автором.
6 «Тупинамба» - старинное кафе в Монтевидео, место
встреч творческой интеллигенции.
7Онетти, Хуан Карлос (1909-1994) -уругвайский пи-
сатель, близкий к экзистенциализму, один из новаторов
латиноамериканской прозы.
8 «Преследователь» - знаменитый программный рас-
сказ Кортасара (сборник «Тайное оружие», 1959), про-
тотипом героя которого стал великий джазовый альт-
саксофонист Чарли Паркер по прозвищу «Bird» (1920-
1955). По словам Кортасара, без «Преследователя» он
бы не написал «Игру в классики».
9Музиль, Роберт (1880-1942) - австрийский писатель,
анализирующий в своих произведениях причины и суть
духовного кризиса европейской цивилизации, автор
знаменитого романа «Человек без свойств».
10 Лаури, Малькольм (1909-1957) - канадский писа-
тель английского происхождения, приверженец сюрре-
ализма. Наиболее известен как автор романа «У подно-
жья вулкана» (1947). Кортасар высоко ценил его твор-
чество.
11 «Экзамен» - ранний роман Кортасара (1940), сюжет-
ной основой которого стали политические события
того времени. Был отвергнут (в том числе и по цензур-
276

ным соображениям) издательством «Лосада» и опубли-
кован лишь посмертно (1986).
12 «J J.Pauvert» - французское издательство, созданное
в 1947 г.
13 «Розовый куст на развалинах» - пьеса аргентинско-
го поэта и драматурга Бальдомеро Фернандеса Морено
(1886-1950).
7.
1 Че - характерное для аргентинцев междометие, за-
имствованное у индейцев гуарани, которое передает,
в зависимости от интонации и контекста, различные
чувства. Чаще всего переводится как «друг», «приятель».
2 Морелли - один из главных и программных персона-
жей «Игры в классики», писатель, бунтарь, выступаю-
щий против обветшалых стереотипов в толковании сущ-
ностей реальной действительности (в значительной сте-
пени alter ego Кортасара). В коротких главах, названных
«Мореллиана», выдвигает новаторские провокацион-
ные концепции литературного языка и литературного
творчества. Имя Морелли перекликается с именем
Морелла - заглавной героини рассказа Эдгара По -
и с названием первого латиноамериканского фантасти-
ческого романа аргентинского писателя А. Бьой
Касареса «Изобретение Мореля» (1940).
3 Оливейра - заглавный герой «Игры в классики». В из-
вестной мере его прототипом был друг молодости Корта-
сара - Фреди Гутман, французско-аргентинский поэт
из богатой еврейской семьи, проживавшей до эмиграции
в Эльзасе, рьяный поклонник Рембо, друг Эмиля Чорана,
Антонена Арто, «преследователь абсолюта», авантюр-
ный путешественник, первый переводчик Кортасара
на французский язык (ранняя пьеса «Короли»).
4 «О героях и могилах» (1961) — экзистенциальный ро-
ман аргентинского писателя, эссеиста, художника, лау-
реата престижных национальных и международных пре-
277

мий Эрнесто Сабато (1911-2011). Переведен на многие
европейские языки, в том числе и на русский.
5 «Фердидурка» - сатирико-философский роман
(1938) польского драматурга, писателя, эссеиста
Витольда Гомбровича (1904-1969), в 1939 - 1963 гг. жив-
шего в Аргентине. Кортасар включил отрывок из него
в «Игру в классики».
6 Тревелер - один из главных персонажей «Игры
в классики».
7 Сеферино Пирис - гражданин Уругвая, приславший
в 1953 г. на конкурс в ЮНЕСКО графоманский утопиче-
ский трактат «Свет Мира» о переустройстве жизни на
земле. Кортасар включил фрагменты трактата в «Игру
в классики».
8Бэпс - персонаж «Игры в классики».
9 Джонни Картер - заглавный персонаж рассказа
«Преследователь». См. прим. 8 к письму № 6.
10 «Седьмой круг» - название серии детективных ро-
манов, которую составляли Хорхе Луис Борхес и его
друг, аргентинский писатель Адольфо Бьой Касарес.
Вместе с Борхесом они написали книгу пародийных де-
тективных новелл «Шесть задач для дона Исидора
Пароди» (1942).
8.
1 Быть может, Кортасар имеет в виду трех знамени-
тых счастливчиков с именем Хью Уильяме, единствен-
но уцелевших в кораблекрушениях в разные эпохи.
2 Подразумевается расширенное издание сборника
рассказов «Конец игры» (1964).
3 Эйнауди, Джулио (1912-1999) - основатель крупней-
шего итальянского одноименного издательства, близко-
го к радикальным интеллектуалам.
4 «Игра в классики» вышла в издательстве «Судаме-
рикана» в 1963 г.
278

5 В 1962 г. в Алжире завершалась вооруженная борьба
за независимость. Порт Оран также был местом боевых
действий.
6 Роман «О героях и могилах». См. прим. 4 к письму
№7.
7 Понсон дю Террайль, Пьер Алексис (1829-1871) -
французский писатель, автор многотомных , печатав-
шихся фельетонами в газетах приключенческих рома-
нов (в частности, «Рокамболь»), имевших шумный успех
у массового читателя.
8 «Ночной лес» (1936) - один из самых известных ро-
манов английской писательницы Джуны Варне (1892-
1982).
9 Толстяк - вымышленный герой Сары.
9.
1 Дюшан, Марсель (1887-1968) - французский худож-
ник и скульптор, теоретик авангардного искусства, осно-
воположник дадаизма, изобретатель роторельефов - вы-
пуклых дисков со спиралевидными отверстиями, кото-
рые, вращаясь, пропускали световые лучи и создавали
иллюзию пространственного движения на экране, а так-
же основатель жанра «реди-мейд», то есть экспозиции
обычных предметов массового употребления как произ-
ведений искусства, автор нашумевших работ провокаци-
онного характера (Джоконда с усами и т. д.). Оказал зна-
чительное влияние на представителей поп-арта и фран-
цузского «нового реализма». Кортасар написал о нем
эссе «Марсель-с-полей».
2 Массон, Андре (1896-1987) - французский художник
бельгийского происхождения, сюрреалист и экспресси-
онист.
3 Тот - египетское божество луны, мудрости, письма
и счета, покровитель наук, писцов, священных книг
и колдовства.
279

10.
1 Мендоса, Педро (1487-1537) - испанский конкиста-
дор, основатель Буэнос-Айреса.
2 Очевидно, фраза из известного танго.
11.
1 Сеннер, Валли (ок. 1905-1996) - аргентинская поэ-
тесса, в которую был влюблен Хорхе Луис Борхес.
2 Аграфия - утрата способности писать.
3 Кортасар обыгрывает стереотипы американского
вестерна и расположение издательства «Судамерикана»
в Буэнос-Айресе на улице Альсина.
4 Отсылка к посмертно опубликованному роману
Альфреда Жарри «Деяния и мнения доктора Фаустроля,
патафизика». См. прим. 5 к письму № 4.
5 После низложения президента Аргентины Артуро
Фрондиси (март 1962 г.), прилагавшего большие усилия
к оздоровлению экономики и политической обстанов-
ки в стране, его пост занял председатель сената Хосе
Мария Гидо. Следующие полтора года в экономике и по-
литике страны царил хаос, происходила борьба между
различными группировками военных, а в сентябре
1962 г. - вооруженные стычки между группами «синих»
и «красных».
6 Марка пишущей машинки.
7 Дюбюффе, Жан (1901-1985) - французский худож-
ник и скульптор, эссеист, увлекался творчеством марги-
налов и душевнобольных, граффити и детскими рисун-
ками, теоретик и пропагандист «Ар-брют» (Art brut) -
сырого, непрофессионального искусства. Отвергал как
традиционное, так и современное ему искусство. В сво-
их работах использовал песок, цемент и всяческие от-
бросы.
280

12.
1 Макмиллан, Гарольд (1894-1986) - премьер-министр
Великобритании.
2 Очевидно имеются в виду восковые фигуры Бартоломе
Митре, президента Аргентины в 1862-1868 гг. и его кра-
савицы-жены Дельфины Ведиа в Музее восковых фигур
на улице Дель Валье Иберлусеа в Буэнос-Айресе.
3 Мантенья, Андреа (1431-1506) - итальянский ху-
дожник падуанской школы.
4 Подразумевается главный персонаж гротескного сце-
нического цикла Альфреда Жарри - Король Убю, став-
ший карикатурным символом деспотической власти
и стяжательства. См. прим. 5 к письму № 4.
5 «...Поговорим, однако, о Евгении Гранде» - люби-
мое присловье Кортасара в письмах и эссе, когда он пе-
реводит разговор на темы, касающиеся его собствен-
ных книг. См. прим. 2 к вступительной статье Э. Бра-
гинской.
6 «Градива» - роман датского писателя-фантаста
Вильгельма Йенсена (1837-1911).
7 «Аура» - фантастическая повесть мексиканского писа-
теля Карлоса Фуэнтеса (1928-2012), чье имя стоит в ряду
латиноамериканских прозаиков, ознаменовавших взлет
«нового латиноамериканского романа» в 50-60-е гг.
8 Подразумевается знаменитый рассказ Хулио Кортасара
«Менады», где обезумевшие от восторга меломаны пожи-
рают дирижера. Сборник «Конец игры» (1956). См. также
письмо №27. Проект не был реализован.
9 Фильм Луиса Бунюэля «Золотой век» (1930).
10 «Эль Сур» - влиятельный журнал аргентинской эли-
ты, интернациональный по составу авторов, публикую-
щий материалы по современной литературе, искусству,
философии и политике. Выпускался с 1931 г. кругом пи-
сателей, близких к сестрам Окампо и Х.Л. Борхесу.
Название журналу дал испанский философ и эссеист
Ортега-и-Гассет, входивший в его редакционный совет.
281

Сестры Окампо сыграли большую роль в развитии ду-
ховной и культурной жизни Аргентины. Сильвина Окам-
по (1910-1993) - писательница, автор нескольких рома-
нов, друг, единомышленник и соратник Х.Л. Борхеса
и жена А.Бьой Касареса. Виктория Окампо (1890-1979) -
писательница, автор «Свидетельств» - ценнейших ме-
муаров, основатель и главный редактор журнала «Эль
Сур», общественный деятель правых взглядов. Кортасар,
несмотря на серьезные идеологические разногласия
с В. Окампо, впоследствии оценил ее вклад в развитие
аргентинской культуры и общественной мысли.
См. прим. к письмам №№ 2 и 3.
11 «Забытые» - фильм Луиса Бунюэля (1950), рецен-
зию на который написал в свое время Кортасар. «Ангел-
истребитель» его же фильм 1962 г., получивший приз
ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале.
12 Стра - небольшое местечко в 11 км от Падуи и 20 км
от Венеции. Здесь допущена авторская неточность, по-
скольку в Стра находится вилла Пизани со знаменитым
лабиринтом.
13 «Пламя» (1900) - роман Габриэле д'Аннунцио (1863-
1938), итальянского писателя, поэта, драматурга и по-
литического деятеля.
14 Бьой Касарес, Адольфо (1914-1999) - аргентинский
писатель, друг и соавтор Х.Л.Борхеса, близкий ему по
творческой манере, автор иронико-фантастической
прозы, в том числе первого фантастического латино-
американского романа «Изобретение Мореля» (1940).
См. прим. 2 к письму № 7.
15Брассай (наст, имя Дьюла Халас, 1899-1984) - вен-
герский и французский фотограф, художник и скуль-
птор.
14.
1 Цитата из рассказа Кортасара «Мамины письма»
(сборник «Тайное оружие», 1959).
282

2 «Парижская школа» - название, которое получил
круг художников из разных стран, обосновавшихся
в Париже в 1910-20-е гг., отринувших академические ка-
ноны живописи.
3 Издательство «Судамерикана» находилось на улице
Альсина.
4 «Нечетное число» - название фильма, снятого ар-
гентинским режиссером Мануэлем Антином (р. 1926)
по рассказу Кортасара «Мамины письма».
5 Французская синематека - крупнейший в мире архив
фильмов и документов, связанных с кинематографией.
Основана в 1936 г.
6 Называются маститые аргентинские романисты:
Мартин Альдао (1875-1961), который жил в Риме и в
Париже, и Фермин Гутьеррес Эстрелья (1900-1990), он
же поэт, академик, государственный чиновник высоко-
го ранга.
7 Фейерверочные новогодние изделия. «Летучий хо-
холок» - новогодняя ракета, запускаемая в воздух,
«Хватай ноги» - зажженная ракета, бегущая по земле.
15.
1 Эмблер, Эрик (1909-1998) - английский писатель,
автор детективных романов, сценарист и киноактер.
2 Ежтисоло, Хуан (р. 1931 ) - испанский романист, публи-
цист и эссеист, член Испанской Королевской Академии.
3 «Gath and Chaves» - крупный универмаг в Буэнос-
Айресе.
4 Иггдрасиль - в скандинавской мифологии, гигантский
ясень, древо, связующее небо, землю и подземный мир,
и означающее структурную основу мира в его «вертикаль-
ной проекции». Кортасар видит символическое сходство
этого «мирового древа» с детской игрой в классики.
5 Мандала - в буддийской мифологии символическая
модель Вселенной с иерархическим расположением
283

в ней богов в виде концентрической диаграммы.
Кортасар думал назвать так свой роман, но позднее на-
звал его «Игра в классики».
6 Сеферино Пирис. См. прим. 7 к письму № 7.
7 Речь об аргентинском литературном журнале «Эска-
рабахо де Оро» («Золотой жук»). См. прим. 4 к письму № 3.
16.
1 Сильва, Хулио (р. 1930) - аргентинский художник,
скульптор и книжный график, близкий друг Кортасара,
оформивший несколько его книг.
2Свево (или Звево), Итало (1861-1928) - итальянский
прозаик и драматург, друг Джойса, которому он обязан
литературным признанием.
3 Мишо, Анри (1899-1984) - бельгийский поэт и ху-
дожник сюрреалистического направления, утверждав-
ший единство живописи и слова, основоположник та-
шизма. Широкую известность обрел придуманный им
Плюм, человечек с абсурдистскими историями.
4 Лесама Лима, Хосе (1910-1976) - кубинский поэт, ро-
манист и эссеист, автор новаторского романа «Парадизо»,
основатель ряда влиятельных литературно-общественных
журналов в Гаване. Поэтика Лесамы Лимы связана с сюр-
реализмом и барочностью латиноамериканской литера-
туры. Один из любимых писателей Кортасара.
17.
1 Виндобона - древнее название Вены. По одной из
версий, так называлась мощная крепость, сооруженная
кельтами.
2 Знаменитый концертный зал в Вене.
3 Один (Вотан) - верховный бог в германоскандинавской
мифологии. Валгалла - в германо-скандинавской мифоло-
гии загробное местопребывание богов и героев, рай.
284

4 Чанго - божество войны, грома и молнии в Сантерии
(общее наименование афрохристианских культов кубин-
ских негров).
5 Буду (Воду) - синкретический культ негров, возникший
на Гаити и распространившийся на островах Карибского
моря, в том числе и на Кубе. Сочетает западноафрикан-
ские религии и верования с христианством, отождествляя
африканских богов и духов с католическими святыми.
6 Марка холодильников, выпускавшихся в 40-е гг.
XX века в Аргентине.
7 Макробио - главный отрицательный персонаж
оперы-буфф Дж. Россини «Пробный камень», журна-
лист, не отягощенный совестью.
8 Имеются в виду чудища, вырезанные в скалах «Сада
чудес», созданного в местечке Бомарцо (70 км к северу
от Рима) в XVI веке.
9 Подразумевается роман «Бомарцо» аргентинского
прозаика Мануэля Мухики Лайнеса (1910-1984).
10 Канья «Марипоса» - тростниковая водка особой
крепости.
11 «Энрике Сантьяго Руэда» - многопрофильное ар-
гентинское издательство.
12 Мейринк, Густав (1862-1932) - австрийский писа-
тель, автор широко известного романа «Голем», давший
новое толкование еврейских легенд и каббалистических
преданий о рукотворном глиняном человеке. В романе
много места отведено описанию еврейского гетто
Праги. Сюжет, связанный с Големом, многократно ис-
пользовался в мировой литературе и кино.
18.
1 На эскизе обложки, который Кортасар вложил
в письмо к Порруа (от 13.03.63), имеется рисунок игры
в классики, где, как это рисовали аргентинские дети,
первый прямоугольник называется «земля», а послед-
ний округленный треугольник - «небо», остальные
прямоугольники идут под номерами.
285

2 Онгания, Хуан Карлос (1914-1995) - аргентинский
военный и политический деятель. В 1963 г. был главно-
командующим вооруженных сил Аргентины.
19.
1 Намек на высокий рост Фиделя Кастро.
20.
1 Сестри-Леванте - итальянский курортный город на
Лигурийском побережье.
2 Уэст, Натаниэл (1903-1940) - один из крупнейших
американских сатириков XX века. Упоминаются пове-
сти «Подруга скорбящих» и «День саранчи».
3 В 1963 г. в Аргентине военными властями были про-
ведены массовые аресты среди творческой интеллиген-
ции, в тюрьме оказался и Эрнесто Сабато.
21.
1 Кукузита и Перикито - популярные аргентинские
комики, выступавшие на радио в те годы.
2 См. прим. 20 к письму № 3. Доминго Френч и Хуан
Мануэль Берути - реальные исторические лица, прини-
мавшие участие в событиях Майской революции 1810 г.
на стороне Испании.
22.
1 Поситос - престижный район в Монтевидео.
2 Бонди (от слова «бонус») - так называли в Аргентине
трамваи, выпущенные британской компанией, затем это
название перешло на автобусы.
286

3 Турками в Аргентине называют эмигрантов из вос-
точных стран.
4 Речь идет о стихотворении «Здесь» мексиканского
поэта, эссеиста, лауреата Нобелевской премии Октавио
Паса (1914-1998). Кортасар обыгрывает фамилию Пас -
мир (исп.).
5 Карпентьер, Алехо (наст, фамилия - Карпентьер-и-
Вальмонт, 1904-1980) - кубинский романист, поэт, эссе-
ист, музыковед, в своих творческих исканиях обращал-
ся к западному авангарду. Исследователь кубинской
фольклорной и ритуальной музыки, один из наиболее
ярких представителей «магического реализма» в лати-
ноамериканской литературе, предшественник взлета
нового латиноамериканского романа.
6 Астуриас, Мигель Анхель (1899-1974) - гватемаль-
ский романист, общественный деятель, дипломат.
Лауреат Нобелевской премии (1967), автор романов,
один из зачинателей «магического реализма» в латино-
американской литературе. Своими истоками творче-
ство Астуриаса восходит к индейской мифологии.
7 Альберти, Рафаэль (1902-1999) - выдающийся испан-
ский поэт поколения 27-го года, художник, обществен-
ный деятель. Автор первых в Испании абстракционист-
ских работ. В ранний период поэтического творчества
был близок эстетике сюрреализма.
23.
1 «Лосада» - крупнейшее издательство, созданное
в Буэнос-Айресе в 1938 г. известным испанским издате-
лем Гонсало Лосада.
2 Речь идет об известном романе испанского класси-
ка Бенито Переса Гальдоса (1843-1920) «Запретный
плод» (1885), начало которого Кортасар цитирует в ка-
честве устаревшей традиционной прозы в 34 главе
«Игры в классики», чередуя его текст с рассуждениями
собственного героя.
287

3 «Цирцея» - рассказ из сборника «Бестиарий» (1951).
Фильм МАнтина вышел в 1964 г.
4 «Преследователь» был неудачно экранизирован ар-
гентинским режиссером и актером Серхио Ренаном
(р.1933).
5 Имеется в виду сборник рассказов Бьой Касареса
«Теневая сторона» (1962), темы которых восходят к рома-
ну «Изобретение Мореля». См. прим. 14 к письму № 13.
6 «Заколоченная дверь» - рассказ из сборника «Конец
игры» (1956).
24.
1 Гильгамеш - полулегендарный правитель города
Урук в Шумере, возмечтавший о бессмертии. Герой шу-
мерского эпоса.
2 День Матери - празднуется в Аргентине в третье вос-
кресенье октября.
3 Кортасар обыгрывает название «каратели», которое
получили смертельно опасные плотоядные муравьи, что
водятся в субтропической сельве аргентинской провин-
ции Мисионес на северо-западе Аргентины.
4 «Примера Плана» - аргентинский литературный
журнал.
5 Ильиа, Артуро Умберто (1900-1983) — аргентинский
государственный и политический деятель, одержавший
победу на президентских выборах в 1963 г. Правительство
Ильиа выступало против нефтяных монополий США
в пользу расширения отношений с другими странами.
25.
1 В день Святого Мартина (11 ноября) в Аргентине
обычно забивают свиней. Отсюда испанская послови-
ца: «Не миновать свинье Сан Мартина в ноябре».
288

2 «Гойянарте» - аргентинское издательство, созданное
в 1956 г. интеллектуалом, литератором и романистом
Хуаном Гойянарте.
3 Гудиньо Киеффер, Эдуардо (1935-2002) - аргентин-
ский писатель и журналист.
4 Кортасар имеет в виду Рамиро де Каскабельяса, автора
отрицательной рецензии на «Игру в классики» в журнале
«Примера Плана», и обыгрывает название популярного
романа аргентинского писателя Энрике Ларреты - «La
gloria de don Ramiro...» (1908). Gloria - слава (исп.).
5 Маречаль, Леопольдо (1900-1970) и Арльт, Роберто
(1900-1945) - аргентинские прозаики, творчество кото-
рых высоко ценил Кортасар. «Все мы вышли из Роберто
Арльта» - так определил Кортасар значение этого писа-
теля в аргентинской литературе.
6 Пагано, Хосе Леон (1875-1964) - аргентинский ху-
дожник, арт-критик и журналист.
7 Тыквенный мармелад, который в качестве десерта
в основном готовили в бедных семьях.
8 Берт Трепа - персонаж «Игры в классики», неудав-
шаяся пианистка.
9 Тартаковер, Савелий Григорьевич (1887-1956) -
гроссмейстер, шахматист, теоретик и литератор, внес
значительный вклад в теорию ферзевого гамбита.
26.
1 Либерман, Арнольдо (р. 1934) - аргентинский психо-
лог, эссеист, писатель, в 1961-1963 гг. — соредактор, со-
вместно с Абелярдо Кастильо, основанного ими журна-
ла «Эскарабахо де Оро». После его ухода заместителем
Кастильо стала Лилиана Хекер.
2 Хекер, Лилиана (р. 1943) - аргентинская писательни-
ца, успешно работающая в жанре рассказа. В журнале
«Эскарабахо де Оро» была сначала секретарем редакто-
ра, с 1963 г. до закрытия журнала в 1974 г. — заместителем
главного редактора.
10 Хулио Кортасар 289

3 Кастелар, Диана - аргентинский искусствовед и ли-
тературный критик.
4 «Истониум» - один из ведущих в 50-60-е гг. лите-
ратурно-художественных журналов в Буэнос-Айресе.
5 Пахес Ларрайя, Антонио (1918-2005) - известный
аргентинский интеллектуал, историк латиноамерикан-
ской литературы, кинокритик. Его рецензия на «Игру
в классики» была напечатана в литературном журнале
«Фиксьон» № 33-34, 1961.
6 «Deux Magots» - знаменитое парижское кафе на пло-
щади Сен-Жермен, со времен Верлена и Рембо - место
встреч интеллектуальной элиты.
7Хиронелья, Альберто (1929-1999) - известный мек-
сиканский художник, график и скульптор.
8 Гиано, Хуан Карлос (1920-1990) - аргентинский ли-
тературовед, автор исследований по национальной и ла-
тиноамериканской литературе, драматург, эссеист. Опу-
бликовал в газете «Ла Насьон» резко критическую ста-
тью под названием «Игра в классики» - антироманные
амбиции».
9 Мореллиана - см. прим. 2 к письму № 7.
10 Надо, Морис (р. 1911) - французский литературо-
вед, эссеист, исследователь истории сюрреализма, осно-
ватель журнала «Леттр Нувель» и одноименного изда-
тельства, критик и журналист.
11 Писарник, Алехандра (1936-1972) - аргентинская
поэтесса, близкая к сюрреализму. Кортасар принимал
живейшее участие в ее литературной судьбе.
12 «Тайное оружие» (фр.) - сборник рассказов Кор-
тасара (1959).
13 Виктория Окампо. См. прим. 10 к письму № 12.
14 N.R.F. Сокращенное название старейшего литера-
турно-художественного и культурологического француз-
ского журнала, а также издательства «Nouvelle Revue
Française».
15 Фуше, Макс-Поль (1913-1980) - французский поэт,
эссеист, музыковед.
290

16 Петроль, Билли (1905-1983) - знаменитый амери-
канский боксер.
17 Суарес, Хусто (1909-1939) - знаменитый аргентин-
ский боксер. После поражения в бою с Петролем ушел
из бокса. Кортасар неоднократно вспоминает о нем
в своих эссе и посвятил ему рассказ «Бычок», написан-
ный на лунфардо.
27.
1 Речь идет о расширенном издании сборника расска-
зов «Конец игры».
2 Авиалинии Дании.
3 Мом - в греческой мифологии божество злословия, из-
гнанное с Олимпа за постоянные насмешки над богами.
4 Мурена Альварес, Эктор (1923-1975) -аргентинский
прозаик, поэт и эссеист, входил в редакционный совет
журнала «Эль Сур». Автор широко известной публици-
стической книги «Первородный грех Латинской
Америки». Леворадикальный противник Х.Л.Борхеса.
Отрицательный отзыв об «Игре в классики» поместил
в № 79 журнала «Куадернос», 1963 г.
5Хэммет, Дэшил (1894-1961) - американский писа-
тель, сценарист, сыгравший большую роль в истории
мирового детектива. Герой его романов сыщик Сэм
Спейд отличался немногословностью.
6 «Весь мир» и «Южный крест» (фр.). Обе серии были
созданы в издательстве «Галлимар» по инициативе Роже
Кайюа, ревностного пропагандиста латиноамерикан-
ской литературы.
7 «Захваченный дом» - под таким названием вышло
немецкое издание сборника «Бестиарий», куда входит
этот рассказ.
8 «Luchterhand Verlag» - в ту пору ведущее издатель-
ство ФРГ.
9 «Риццоли» - знаменитый итальянский издательский
дом, основанный Анджел о Риццоли в 1909 г.
ю*
291

10 «Кнопфф» - крупный американский издательский
дом.
11 «Souvenir Press» -лондонское издательство, в 60-е гг.
специализировавшееся на издании популярной спра-
вочной литературы по разным аспектам знаний.
12 Хонкиерес, Эдуардо (1918-2000) - аргентинский ху-
дожник и поэт.
13 Речь о рассказе «Аксолотль» из расширенного изда-
ния сборника «Конец игры».
14 «Менады» - см. прим. 8 к письму № 12.
15 Первый фильм по роману О. Мирбо был поставлен
Жаном Ренуаром (1946).
16 Рене, Ален (р. 1922) - французский кинорежиссер,
сценарист, оператор, один из главных представителей
«новой волны» во французском кино. Возможно, Кор-
тасар имеет в виду фильм «Мюриэль, или Время возвра-
щения» (приз МКФ в Венеции, 1963).
28.
1 В некоторых провинциях Испании и в странах
Латинской Америки в Новый год традиционно пьют
сидр.
2 Иригойен, Иполито (1852-1933) - президент
Аргентины в 1916-1922 и 1928-1930 гг., отстоял нейтрали-
тет страны во время Первой мировой войны. В результа-
те военного переворота, вызванного экономическим и по-
литическим кризисом в стране, вынужден был уйти в от
ставку (1930), и правительство возглавил генерал Хосе
Феликс Урибуру, сторонник авторитарной власти. Во вре-
мя правления Урибуру были осуществлены жестокие ре-
прессии против рабочего, анархистского и левого движе-
ния в стране. Тысячи людей были сосланы или убиты.
3 Мендоса - столица одноименной аргентинской провин-
ции, где в 4fre гг. Кортасар работал школьным учителем.
4 Сан Хуан - столица одноименной аргентинской про-
винции.
292

29.
1 Par délicatesse (фр.) - Кортасар иронизирует, выхва-
тывая эти слова из строки стихотворения А.Рембо «Песнь
с самой высокой башни»: «Par délicatesse j'ai perdu ma vie»
(«Последние стихотворения», 1872), и вкладывает в них
двойной смысл. Буквально: «Потворствуя своим склон-
ностям, я себя сгубил» (фр.). «...У безволья в неволе я рас-
тратил года» (пер. М. Яснова).
2 Эктор Мурена Альварес. См. прим. 4 к письму № 27.
3 Бенедетти, Марио (1920-2009) - уругвайский поэт
и прозаик.
4Барренчеа, Ана Мария (1913-2010) - аргентинский
лингвист и литературный критик. Глубокий исследова-
тель творчества Х.Л. Борхеса, X. Кортасара и др. лати-
ноамериканских писателей. Автор статьи «Игра в клас-
сики - поиски с нуля» в журнале «Эль Сур» № 288,1964.
5 Пьеро ди Козимо (1461/1462-1521) - флорентий-
ский художник, портретист.
6 Байон, Дамиан Карлос (1915-1995) - аргентинский
поэт, прозаик, автор работ по латиноамериканскому ис-
кусству и литературе.
7 Шмидт, Арно (1914-1979) - немецкий писатель, ав-
тор сложной экспериментальной прозы, переводчик.
8 «Сцены из жизни одного фавна» - роман в форме
дневника Арно Шмидта, воссоздающий время Второй
мировой войны.
9 Уистлер, Джеймс Эббот Макнил (1834-1903) - англо-
американский художник, мастер портрета, офорта и ли-
тографии. Один из ключевых предшественников им-
прессионизма и символизма.
10 Лотреамон (наст, имя Изидор-Люсьен Дюкас, 1846-
1870) - французский поэт уругвайского происхождения,
автор новаторских стихотворений в прозе «Песни
Мальдорора» (1870). Культовая фигура сюрреалистов.
Провокационным творчеством Лотреамона увлекались
многие латиноамериканские писатели, в том числе
X. Кортасар. Строки из «Песен Мальдорора» вынесены
293

в эпиграф к рассказу «Другое небо» (1966), действие ко-
торого разворачивается в этом квартале: Ces yeux ne
t'appartiennt pas... où les as tu pris? [Где ты украл глаза?
Они чужие, не твои! - перевод Г.Косикова]. Цитата при-
водится у Кортасара без указания автора.
11 «Дом Америк» - кубинская общественная организа-
ция (основана в 1959 г.), задачей которой было укрепле-
ние межлатиноамериканских культурных связей.
С 1960 г. выпускает одноименный общественно-поли-
тический и литературный журнал, в котором наряду с ку-
бинскими авторами сотрудничают видные представите-
ли левонастроеннои творческой интеллигенции
Латинской Америки и Европы. Организует различные
культурные мероприятия и в том числе континенталь-
ные литературные конкурсы. Кортасар долгое время
был членом редакции журнала «Дом Америк» и актив-
ным сторонником кубинской революции.
12 Кабрера Инфанте, Гильермо (1929-2004) - кубин-
ский писатель, кинокритик, киносценарист. Получил
политическое убежище в Англии как ярый оппонент ре-
жима Фиделя Кастро. Лауреат премии Мигеля Сер-
вантеса.
13 Бьянко, Хосе ( 1908-1986) - аргентинский романист,
эссеист, многолетний друг Х.Л. Борхеса. Ответственный
секретарь журнала «Эль Сур» (1938-1961). Новелла
Бьянко «Сон-костюмер», вошедшая в «Антологию фан-
тастической литературы», составленную Х.Л. Борхесом,
А. Бьой Касаресом и С. Окампо, оказала заметное влия-
ние на латиноамериканскую фантастическую прозу.
14 Плесси, Роза Альфонсина, более известная как
Мари Дюплесси (1824-1847) - знаменитая французская
куртизанка, умершая от чахотки. Стала прототипом ге-
роини романа Дюма «Дама с камелиями».
15Дарио, Рубен (1867-1916 ) - никарагуанский поэт,
оказавший огромное влияние на развитие испаноязыч-
ной поэзии, главная фигура испаноамериканского мо-
дернизма.
294

30.
1 Асцендент - восходящий знак в астрологии, опреде-
ляющий личностные характеристики человека в мо-
мент его рождения.
2 «Старый Мореход» (англ.)- герой поэмы «Сказание
о Старом Мореходе» английского поэта СТ. Кольриджа
(1772-1834).
3 Шелли, Перси Биши (1792-1822) - классик англий-
ской романтической поэзии. Утонул во время шторма
на пути из Ливорно.
4 «Pantheon Books» - крупнейшее американское изда-
тельство, основанное в 1942 г. эмигрантами из Европы,
а затем вошедшее в концерн «Random House».
5 Премия Форментор - международная литературная пре-
мия, на которую крупнейшие европейские и американские
издатели выдвигают романы, выпущенные и переведенные
одновременно в издательствах разных стран. Названа по
городу на Мальорке, где происходит ее вручение.
6 Бассани, Джорджо (1916-2000) - итальянский писа-
тель.
7 Нумансия -легендарный город-крепость (неподале-
ку от Сарагосы), жители которого в течение 20 лет от-
ражали атаки римлян; когда Сципион Африканский
окружил город (134 до н.э.) и обрек их на голодную
смерть, они предпочли плену всеобщее самоубийство
вместе с женами и детьми. Предание о Нумансии легло
в основу одноименной трагедии Сервантеса (1582).
31.
1 Речь идет о втором расширенном издании сборника
рассказов (1964).
2 «Ла Пренса» - одна из влиятельных и старейших ар-
гентинских газет.
3Бланко Аморес де Пахелья, Анхела (р. 1918) - арген-
тинская поэтесса и прозаик.
295

4 Мануэль Антин снял фильм по рассказу Кортасара
«Цирцея», героиня которого губила ядом своих женихов.
5 Политическое движение ультраправого направле-
ния, идейная база которого основывалась на католициз-
ме, антикоммунизме и антисемитизме. Полное название
«Националистическое движение Такуарас». Такуара
(исп.) - вид бамбука с очень прочными стеблями.
6Локче, Никколино (р. 1939) - аргентинский боксер.
7Мертон, Томас (1915-1968) - американский бого-
слов, монах, поэт.
8 Вазарели, Виктор (1906-1977) - французский худож-
ник венгерского происхождения.
9 Имеется в виду Лотреамон.
10 Гарсия Террес, Хайме (1924-1996) - мексиканский
поэт, переводчик, дипломат. Руководил мексиканским
издательством «Фондо де Культура Экономика».
32.
1 Премию Форментор за роман «Золотые плоды» по-
лучила Натали Саррот (1900-1999) - французская рома-
нистка, критик и драматург, представитель «нового ро-
мана». См. прим. 5 к письму № 30.
2 Кортасар перечисляет имена второстепенных, по
его мнению, писателей и критиков.
3 Альсогарай, Хулио (1918-1994) - аргентинский гене-
рал, один из организаторов военного переворота, в ре-
зультате которого было свергнуто правительство Артуро
Ильиа (1963-1966) и к власти пришли военные во главе
с генералом Хуаном Карлосом Онгания (1966). См.
прим. 5 к письму № 24.
33.
1 Пеллегрини, Альдо (1903-1973) - аргентинский
поэт, эссеист, арт-критик, апологет сюрреализма, пере-
296

водчик французской поэзии и, в частности, «Песен
Мальдорора».
2 Мучник, Марио (р. 1931) - испанский издатель ар-
гентинского происхождения, в 1954 г. основал в Барсе-
лоне собственное издательство. Писатель и автор из-
вестных фотоальбомов, друг Кортасара. Последние
произведения Кортасара были выпущены в свет его из-
дательством.
3 Степлдон Олаф (1886-1950) - английский писатель,
фантаст, утопист, автор широко известных романов,
в том числе «Создателя звезд» (1937). Борхес написал
предисловие к испанскому переводу этой книги.
4 «Создатель звезд» (англ,). Короткий фрагмент из это-
го романа включен в «Антологию фантастической лите-
ратуры», составленную Х.Л. Борхесом, А. Бьой Каса-
ресом и С. Окампо.
34.
1 Топека - главный город штата Канзас.
2 Антонио Лопес Льяусас - см. прим. 3 к письму № 1.
3 «Кикладский идол» и «Непрерывность парков» - рас-
сказы из сборника «Конец игры».
4 «Александрийский квартет» - знаменитый роман-
тетралогия («Жюстина», «Валтасар», «Маунтолив»,
«Клиа») английского писателя, дипломата, пресс-
атташе в Александрии Лоренса Джорджа Даррелла
(1912-1990).
5 «Еще один Уилки Коллинз» (англ.). Уильям Уилки
Коллинз (1824 - 1889) - английский писатель, один из
родоначальников детективного романа.
6 Речь идет о замысле романа «62. Модель для сборки».
7 Литературную премию им. Кеннеди разделили
в 1964 г. Кортасар за «Игру в классики» и Мануэль
Мухика Лайнес за роман «Бомарцо».
8 «Сириус» - см. письмо № 33.
297

9 Речь идет о романах Лоренса Стерна (1713-1769)
«Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена»
и «Сентиментальное путешествие».
55.
1 Эстебан Фассио. См. прим. 9 к письму № 4.
2 Колтрейн, Джон (1926-1967) - выдающийся тенор-
и-сопрано-саксофонист, один из музыкантов, оказавший
огромное влияние на развитие джаза. Любимый саксо-
фонист Кортасара.
3 «Союз ради Прогресса» - десятилетняя программа
помощи странам Латинской Америки, объявленная
Дж. Кеннеди (1961), против которой выступали многие
левонастроенные латиноамериканцы.
4 «Bizarre» - причудливый, странный (фр.). Первый
в мире фетишистский журнал, наполненный фотогра-
фиями и рисунками с сексуальными фантазиями. Журнал
начал издавать Джон Вилли в Нью-Йорке в 1946 г. Всего
вышло два номера.
5 Руссель, Раймон (1877-1933) - французский проза-
ик, поэт и драматург. Культовая фигура сюрреалистов,
восхищавшихся его словесной игрой. Кортасар чрезвы-
чайно увлекался его творчеством и упоминал его в сво-
их письмах и произведениях.
6 Анаграмма Хорхе Луиса Борхеса, придуманная
Эстебаном Фассио и приведенная в его предисловии
к «Королю Убю».
7 Клаузевиц, Карл фон (1780-1831) - немецкий воен-
ный теоретик и историк. Генерал прусской армии. Автор
знаменитой работы «О войне».
8 Лютеция - древний галльский город, располагав-
шийся на острове Сите в Париже.
9 Канаста - популярная в Аргентине карточная игра
в две колоды, похожая на бридж.
10 Большие мебельные магазины в Буэнос-Айресе.
298

11 Имеется в виду Сильвина Окампо. Очевидно, Корта-
сар подразумевает воинственность правых взглядов пи-
сательницы. «Геррико» - от слова «герра» - война (исп.).
См. прим. 10 к письму № 12.
12 Ансоатеги, Игнасио Браулио (1907-1978) - арген-
тинский писатель, занимавший высокую судейскую
должность. Фанатичный поклонник Гитлера, ярый ан-
тисемит.
13 Локче, Никколино - см. прим. 6 к письму № 31.
14 Эдит Арон (р. 1923, по другим сведениям - 1927) -
немецкая писательница и переводчик, один из прооб-
разов Маги, главной героини «Игры в классики».
36.
1 Гонгора-и-Арготе, Луис (1561-1627) - классик испан-
ской поэзии, автор «темных» герметичных произведе-
ний, отличающихся усложненной образностью.
2 Кортасар часто употребляет русское слово «указ»,
вошедшее в оборот в ряде европейских языков.
3 Рассказ «Бычок» из сборника «Конец игры». См.
прим. 17 к письму № 26.
4 Имеется в виду издательство «Минотавр».
5 «Короли» - ранняя пьеса Кортасара. См. прим. 2
к письму № 2.
6 Барро, Жан-Луи (1910-1994) - знаменитый француз-
ский актер и режиссер. Сведений о его постановке пье-
сы Кортасара «Короли» нет.
7Лопес Льобет, Хорхе (1927-1965) - содиректор изда-
тельства «Судамерикана», сын Антонио Лопеса Льяусаса,
генерального директора этого издательства.
8 Это стихотворение под названием «Укрыватель»
включено в сборник стихов Кортасара «Псалмы сумер-
кам» (1984).
9 Имеется в виду «Антология фантастических расска-
зов».
299

57.
1 Андралис Инфантидис, Хуан (1924-1994) - аргентин-
ский художник-авангардист, работавший в издательстве
«Судамерикана».
2 Кортасар, будучи в Париже, не мог присутствовать
на торжественном акте вручения литературной премии
Кеннеди и чека в 125 тысяч песо в Буэнос-Айресе, чем
вызвал недовольство аргентинских писателей. Освальд,
Ли Харви - предполагаемый убийца президента Кеннеди
(22.11.1963), убитый через два дня владельцем ночного
клуба Джеком Руби. Манучо - Мануэль Мухика Лайнес.
38.
1 Элой Мартинес, Томас (1934-2010) - аргентинский
прозаик и журналист, написавший на основе беседы
с Кортасаром эссе «Фигуры зодиака», опубликованное
в журнале «Примера Плана».
2 Имеется в виду заглавная буква сборника рассказов
X. Кортасара «Бестиарий».
3Барраль, Карлос (1928-1989) - испанский писатель
и издатель. Был директором крупнейшего испанского
издательства «Сейш Барраль».
39.
1 Мага - одна из главных и любимых героинь Кортасара
из романа «Игра в классики». См. также прим. 14 к пись-
му №35.
40.
1 Имеется в виду роман английского писателя Грэма
Грина (1904-1991) «Наш человек в Гаване».
300

4L
1 Улица и номер дома, где расположено издательство
« Судамерикана».
2 Сидон - город-государство в Финикии. Известен из-
нурительной борьбой за гегемонию с городом Тиром.
Автор имеет в виду бесконечные конфликты в админи-
страции издательства «Судамерикана».
3 ХЛЛ. - Хорхе Лопес Льобет. См. прим. 7 к письму № 36.
4 Цинциннат- римский патриций, отличавшийся, со-
гласно легендам, благородством и верностью граждан-
скому долгу.
5 Томас Элой Мартинес. См. прим. 1 к письму № 38.
6 Рестани, Пьер (1930-2003) - французский арт-
критик, идеолог и автор манифеста «новых реалистов»
во французской литературе.
7 Имеется в виду переиздание сборника «Бестиарий».
8 Речь о Грегори Рабасса (р. 1922) - сыне кубинского
эмигранта в США, профессоре Колумбийского универ-
ситета, выдающемся переводчике латиноамериканской
прозы (Кортасар, Маркес, Льоса, Лесама Лима, Клариси
Лиспектор, Астуриас, Жоржи Амадуи др.). Кортасар был
очень доволен его переводом «Игры в классики», за ко-
торый Рабасса получил Национальную книжную премию
США, дружил с ним, многие годы переписывался.
9 Упоминаются рассказы, вошедшие в сборник «Все
огни-огонь».
42.
1 Бонди, Франсуа (1915-2003) -швейцарский критик,
издатель, главный редактор журнала «Preuves».
43.
1 Речь об эссе Томаса Элой Мартинеса. См. прим. 1
к письму № 38.
301

2 См. прим. 11 к письму № 29.
3Альварес, Хорхе - аргентинский издатель.
4«Воссоединение» - в предыдущих письмах Кортасар на-
зывал этот длинный рассказ «кубинской историей» или
«кубинским рассказом». Сюжетной основой рассказа явля-
ется историческая высадка повстанцев во главе с Фиделем
Кастро на южное побережье Кубы (2 декабря 1956 г.).
5 Харес, Луис (р. 1936) — аргентинский журналист
и писатель, автор нескольких романов и книг новелл,
очерков о латиноамериканских писателях.
6 Борхес опубликовал рассказы Кортасара «Захваченный
дом» и «Бестиарий» (1946-1947), в журнале «Летописи
Буэнос-Айреса», которым недолгое время руководил.
7 Борхес, Нора (псевдоним Леонор Фанни Борхес
Асеведо, 1901-1998) - аргентинская художница, график,
иллюстратор (иллюстрации к книгам испанских поэтов,
эмигрировавших в Аргентину, а также аргентинских писа-
телей) , арт-критик, автор авангардистских стихотворений,
общественный деятель-антифашист, сестра Х.Л. Борхеса.
44.
1 См. прим. 1-2 к письму № 4.
2 «Театр жестокости» (фр.) - авангардная концепция
театрального действия, связанная с эстетикой сюрреа-
лизма и изложенная в манифесте «Театр и его двойник»
(1938) французского писателя, поэта, теоретика и акте-
ра театра и кино Антонена Арто (1896-1948).
3 Уилсон, Колин Генри (р. 1931) - английский писатель.
Наиболее известный роман - «Ритуал в темноте» (1960).
45.
1 Вильянсико - рождественские песенки.
2 Дескотте де Кортасар, Мария Эрминия (1898-1993) -
мать Хулио Кортасара. Подразумеваются переживания
302

матери, вызванные уходом из семьи мужа, когда Кортасару
было всего четыре года.
3 Имеется в виду Антонио Лопес Льяусас.
4Орфила Рейналь, Арнальдо (1897-1997) - в 30-е гг.
директор Дома Мексики в Аргентине, директор круп-
нейшего мексиканского издательства «Фондо де Куль-
тура Экономика», основатель издательств «Эудеба»
и «Эль Сигло XXI» (1965).
5 Баудичоне, Луис - аргентинский адвокат, один из
основателей издательства «Аргос», в котором в 1947 году
был опубликован роман В. Гомбровича «Фердидурка»
в переводе на испанский язык Вирхилио Пиньеры
и Умберто Родригеса Томеу при участии автора.
6 Имеется в виду издательство «Фондо де Культура
Экономика».
7 Улица, где с 1964 г. находилось издательство «Суда-
мерикана».
8 Содиректор издательства «Судамерикана» Хорхе
Лопес Льобет скончался скоропостижно в 1965 г.
9Фресан, Хуан (1936-2004) - аргентиский художник,
дизайнер.
10 Замыслу М. Антониони (1912-2007) создать фильм
по рассказу Кортасара «Слюни дьявола» препятствова-
ла сложная проблема издательских прав на этот рассказ
в разных странах. После долгой волокиты фильм вышел
на экраны под названием «Блоу-ап» («Фотоувеличение»)
и получил главный приз в Канне (1967).
"Актриса Софи Лорен (р. 1934), жена Карло Понти,
продюсера фильма «Блоу-ап».
12 Речь о романе «Пир Северо Арканхело» Леопольдо
Маречаля (1965).
13 Роман «Золотые пески».
14 Речь о романе аргентинского писателя-экспери-
ментатора Нестора Санчеса (1935-2003) «Сиберия-
блюз», который был опубликован в 1967 г. стараниями
Х.Кортасара.
15 Торговая галерея в Буэнос-Айресе.
303

46.
1 Барилоче - знаменитый горнолыжный курорт в ар-
гентинской Патагонии.
2 Повель, Луи (1920-1997) - французский журналист,
культуролог и писатель-мистик, оккультист, основатель
нескольких литературных журналов. Один из создате-
лей книги карманного формата (pocket book).
3 Касей, Кальверт, также Калверт Кейси (1924-1967) -
кубинский эссеист, журналист и писатель, по отцу - аме-
риканец. Покончил с собой в эмиграции в Италии.
4 «Planète» - парижский литературный двухмесячник,
печатавший преимущественно произведения фанта-
стов, мистиков и оккультистов. Основан писателем
и ученым Жаком Бержье и Луи Повелем в 1961 г. Про-
существовал до 1968 г.
5 Речь идет о полученной Кортасаром премии Кеннеди.
6 «По эту сторону» - так Кортасар называл главы
«Игры в классики», посвященные Буэнос-Айресу.
7 Название станции в метро Буэнос-Айреса.
8 В 1803 г. де Сада перевели из тюрьмы Бисетр в кли-
нику для душевнобольных Шарантон, где он и скончал-
ся в 1814 г. Маркиз де Сад ставил театральные представ-
ления благодаря дружбе с экс-аббатом Кульмье. Теат-
ральные постановки де Сада вызывали неоднократные
скандалы и возмущения со стороны главного врача.
9 Марло, Кристофер («Кит») (1564-1593) - англий-
ский поэт и драматург, современник Шекспира.
10 Театр «Олдвич» - лондонский театр, на сцене которо-
го шли спектакли Королевского Шекспировского театра.
11 Имеется в виду рассказ «Инструкции для Джона
Хауэлла» из цикла «Все огни - огонь». В рассказе описы-
вается театр «Олдвич».
12Лоузи, Джозеф (1909-1984) - англо-американский
режиссер. Фильм «Слуга» (1963) принес ему мировую
известность.
304

47.
1 Патагония - имеется в виду Юг Аргентины.
См. прим. 1 к письму № 46.
2 Комодоро-Ривадавиа - город в аргентинской Пата-
гонии.
3 Речь о работе швейцарского психолога, психотера-
певта и философа Карла Густава Юнга (1875-1961)
«О природе психе».
4 Рохас, Нерио (1890-1971) - аргентинский психиатр,
эссеист.
5 Аролас, Эдуардо (1892-1924) - легендарный арген-
тинский бандеонист и тангеро (автор танго).
6Канаро, Франсиско (1888-1964) - аргентинский
скрипач, композитор, автор многих популярных танго,
руководитель оркестра. Один из популяризаторов тан-
го в Европе.
7 Гардель, Карл ос (1890-1935) - культовая фигура
Аргентины, актер, певец, легендарный исполнитель
и автор танго. Погиб в авиационной катастрофе.
8 Очевидно, Порруа рассказал Кортасару о реальной
Доре Трепа. См. прим. 8 к письму № 25.
9 «Ночью на спине, лицом кверху» - рассказ из сбор-
ника «Конец игры» (1956).
10 Подразумевается самый эротичный, по мнению
Кортасара, его любимый рассказ «Сеньорита Кора» из
сборника «Все огни - огонь».
48.
1 Аполлония Сабатье (собственно Жозефина-Аглая
Саватье, 1822-1890) - парижская дама полусвета, распо-
ложения которой долго и искусно добивался Бодлер, но
их связь очень быстро распалась.
2 «О любви» (фр.) - фильм французского режиссера
ЖанаОреля (1925-1996).
305

3 В этом парижском квартале расположен «Дом Америк» -
культурный центр, где собиралась и собирается поныне
творческая латиноамериканская интеллигенция.
4 Имеется в виду первый американский фильм об ис-
кусственно созданном монстре Франкенштейне (1931,
реж. Дж. Уэйл) по мотивам романа английской писатель-
ницы Мэри Шелли «Франкенштейн или современный
Прометей» (1818).
5 Речь идет о фильме аргентинского режиссера Ману-
эля Антина, снятом по рассказу Кортасара «Непре-
рывность парков» (сборник «Конец игры»).
6 Название ходячих растений-убийц о трех ногах из
фантастического романа «День Триффидов» (1951)
английского писателя Джона Уиндема (1903-1969).
7 Имеется в виду французский литературный журнал
«Планета». См. прим. 4 к письму № 46.
8 Жак Муссо - главный редактор журнала «Планета».
9 Гассман, Витторио (1922-2000) - итальянский ки-
норежиссер и актер. Здесь речь идет об известном
фильме Дино Ризи «Обгон» (1962), где Гассман играет
главную роль.
10 См. прим. 8 к письму № 6.
11 Малочисленное индейское племя, населяющее
Патагонию (Юг Аргентины), в прошлом вело кочевую
жизнь.
12 См. прим. 13 к письму №45.
13 Вербицкий, Бернардо (1907-1979) - аргентинский
писатель, эссеист, журналист, автор социально-обли-
чительных романов.
14 Минос и Радамант - в греческой мифологии сыновья
Зевса и Европы, рожденные и царствующие на Крите и на
других землях, ставшие судьями над мертвыми в Аиде.
50.
1 Письмо от Хулиана Ургоити, с сообщением о без-
временной кончине Хорхе Лопеса Льобета, сына гене-
306

рального директора «Судамериканы» Антонио Лопеса
Льяусаса.
51.
1 Томас Элой Мартинес. Речь идет о приглашении
Кортасара принять участие в аргентинском литератур-
ном конкурсе в качестве члена жюри.
2Боске, Ален (1919-1998) - французский писатель
и критик бельгийского происхождения.
3 Аргентинский литературный журнал. См. прим. 4
к письму № 3.
4 Вилья Девото - окраинный район Буэнос-Айреса.
5 Жессуа, Ален (р. 1932) - французский режиссер, ак-
тер, сценарист, композитор. Речь идет о фильме «Жизнь
наоборот» (1964).
52.
1 Речь идет о ненаписанном романе кубинского писа-
теля Алехо Карпентьера.
2 Полное название «Виджняна Бхайрава Тантра» -
классический тантрический текст, содержащий 112 ме-
тодов сосредоточения и медитации. Лилиан Сильбурн
(?—1993) — французская исследовательница индуизма,
переводчик религиозных текстов.
3 Фондан, Бенжамен (1898-1944) - французский писа-
тель румынско-еврейского происхождения, мыслитель,
эссеист, ученик и друг Льва Шестова. Был близок
к Ж. Маритену, Э. Чорану, А. Адамову, Т. Тцара, дружил
с Викторией Окампо, по ее приглашению гостил
в Аргентине, печатался в журнале «Эль Сур». Речь идет
о его широко известной автобиографической книге
«Встречи со Львом Шестовым». Погиб в концлагере
Освенцим.
307

4 Шестов, Лев (наст, фамилия Шварцман, 1866-1938) -
русский философ-экзистенциалист.
5 Поуис, Джон Каупер (1872-1963) - английский ро-
манист.
6 Имеется в виду затянувшаяся переписка с француз-
ским журналом «Планета».
53.
1 Кортасар говорит о синем штандарте с монограммой
Христа римского императора-христианина Констан-
тина, которому ранее явилось такое видение в синеве
неба.
54.
1 Чермак, Йозеф (р. 1928) - чешский литературовед,
переводчик и исследователь творчества Ф. Кафки, пе-
реводил также французскую, английскую и испанскую
литературу.
2 Намек на барселонское происхождение директора
издательства «Судамерикана» Антонио Лопеса
Льяусаса.
3 Лунфардо - язык припортовых жителей Буэнос-
Айреса, социолект, образованный на основе испанско-
го языка под влиянием жаргона итальянской рабочей
эмиграции. Кортасар активно использует лунфардо
в «Игре в классики» и в других произведениях.
4 Фрамини, Андрее (1914-2001) - известный полити-
ческий и профсоюзный деятель, сподвижник Перона.
Очевидно, лунфардо был его обиходным языком.
5 Вьехо Тафи - курортный город в аргентинской про-
винции Тукуман.
6 Алехандра Писарник. См. прим. 11 к письму № 26.
308

7 В 60-е гг. на Кубе велась широкая компания против
гомосексуалистов.
8 Фернандес Ретамар, Роберто (р. 1930) - кубинский
поэт, эссеист, общественный деятель. Главный редактор
журнала «Каса де лас Америкас». Кортасар состоял с ним
в активной дружеской переписке.
9 Речь идет о вышедшей в количестве 60-ти экземпля-
ров книге «Les discours du pince gueule. Silva Lithogra-
phies». Paris, M. Casse, 1966. Переиздана в 2002 г.
55.
1 В испанском языке мягкая согласная «нь» означена
волнистой черточкой («тильда») вверху.
2 Имеется в виду фильм итальянского режиссера
Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (1964,
специальный приз Венецианского фестиваля).
3 Бульрич, Сильвина (1915-1990) - аргентинская пи-
сательница. Имеется в виду ее 50-летие.
4 Речь об издательстве «Минотавр» и об издании на
испанском языке романа О. Степлдона. См. прим. 3
к письму № 33.
5 Имеется в виду роман Л. Маречаля «Пир Северо
Арканхело», а также намек на то, что Маречаль не сра-
зу оценил по достоинству Кортасара. См. прим. 5 к пись-
му № 25.
6 Речь о Виктории Окампо.
7 Фильм Питера Брука «Повелитель мух» (1962) по од-
ноименному философскому роману-притче английско-
го классика и нобелевского лауреата Уильяма Голдинга
(1911-1993).
57.
1 «Белая богиня» (англ.). Философско-мистическое со-
чинение английского писателя Роберта Грейвза (1895-
309

1985), который много лет жил на Майорке, где и был по-
хоронен.
2 ЭДАСА - аббревиатура престижного Испано-
американского Издательства и дистрибьютора, выпу-
скающего в основном известные произведения испано-
язычных и зарубежных авторов.
3 Химферрер (Жимферре), Пере (р. 1945) - каталон-
ский поэт, прозаик, переводчик, член Испанской
Королевской Академии, лауреат многочисленных пре-
мий. В ранний период своего творчества писал на ис-
панском языке.
4 Парменид из Элей (ок. 540 - ок. 470 до н.э.) - древ-
негреческий философ, который отрицал существова-
ние времени как такового: его «бытное» (в переводе
М.Л. Гаспарова) «нерожденно, несмертно//цельно,
единородно, недвижно, полнопредельно//не было
и не будет, но есть».
6 Витти, Моника (р. 1931) - итальянская актриса теат-
ра и кино. Широкую известность получила после уча-
стия в фильмах М. Антониони. См. также прим. 9 к пись-
му № 45.
58.
1 «Ватек. Арабская сказка» - фантастическая повесть
в духе жестоких восточных сюжетов, которую написал
по-французски английский писатель Уильям Бекфорд
(1760-1844).
2 Дворец Голестан - построен в Тегеране в конце
XVIII - начале XIX вв. в восточном стиле. До 1979 г. был
парадным шахским дворцом, где проводились офици-
альные церемонии и приемы.
3 Название крупного магазина в Буэнос-Айресе.
4 Речь о падении Персеполиса, древней столицы
Персии в результате многолетней борьбы царя Дария III
310

с Александром Македонским, который, согласно древ-
ним хроникам, будучи в состоянии сильного опьянения
ворвался в знаменитый дворец Ксеркса с горящим фа-
келом и поджег его (330 г. до н.э.).
5 Имеется в виду рассказ «Инструкции для Джона Ха-
уэлла» из сборника «Все огни - огонь».
6 Здесь обыгрывается название рассказа Кортасара
«Мамины письма».
7 Тримальсион (Тримальхион) - персонаж романа
Петрония «Сатирикон», олицетворяющий зарвавшего-
ся невежественного богача и самодура.
8 Мортон «Джелли Ролл» (наст, фамилия Фердинанд
Жозеп Л а Мант, 1885-1941) - пианист, первый легендар-
ный джазовый солист, исполнитель рэгтайма, руково-
дитель оркестра и композитор.
60.
1 Имеется в виду сборник рассказов «Тайное оружие».
2 Киклады - архипелаг в южной части Эгейского моря.
Спорады - цепь островов в Эгейском море.
3 Речь идет о Южной Родезии, в 1965 г. провозгласив-
шей независимость, которая не была признана Вели-
кобританией.
4 «Инсула» - мадридский литературно-критический
ежемесячник, выходивший в газетном формате.
5 Андерсон Имберт, Энрике (1910-2000) - аргентин-
ский прозаик и критик. Автор «Истории испано-амери-
канской литературы» (1954), которая выдержала много
переизданий.
6 Престижная итальянская дизайнерская фирма.
7 Ломаке, Алан (1915-2002) - выдающийся американ-
ский фольклорист, собиратель народных песен, танцев
и музыки США, автор книг по фольклору, продюсер.
Имеется в виду его книга о легендарном джазовом пиа-
нисте, исполнителе рэгтайма и композиторе «Джелли
311

Ролл» Мортоне, открытым в свое время Аланом Ломак-
сом. См. также прим. 8 к письму №58
8 Речь об экспериментальном романе Кортасара «62.
Модель для сборки»
61.
1В битве с австро-германской армией под Капоретто
(Северная Италия) итальянцы потерпели тяжелое по-
ражение во время Первой мировой войны (1917).
62.
1 Рассказ, написанный под впечатлением от полета из
Тегерана в Вену (см. письмо № 60) и включенный в сбор-
ник «Все огни - огонь».
2 Марини - герой рассказа «Остров в полдень», стюард,
который гибнет в результате падения самолета в море.
3 Андре Бретон (1896-1966) в своих манифестах и ста-
тьях регулярно лишал звания сюрреалистов тех, кто «от-
ступал» от общего направления сюрреалистического ис-
кусства.
63.
1 «Отсылка» к реально существовавшему графу
Уголино, ставшему одним из самых трагических героев
«Божественной комедии» Данте. Согласно легенде,
Уголино, заточенный вместе с детьми в башне, не вы-
держав голода, начал есть своих детей. У Данте он пре-
бывает в девятом кругу ада среди предателей. Борхес
в эссе «Ложная проблема Уголино» («Девять эссе
о Данте») оспаривает достоверность этой легенды,
а также и толкование ее у Данте.
312

64.
1 Вилья дель Парке - район в западной части Буэнос-
Айреса, где жила мать Кортасара.
2Селигманн, Курт (1900-1962) - швейцарско-амери-
канский художник и график из круга сюрреалистов.
Автор книги «Зеркало магии» (1948).
3 Фильм Луиса Бунюэля (1964).

Указатель имен
АвелиноА 119
Алле А. 27,274
Альберти Р. 85, 287
Альварес X. 160,168, 211, 302
АльдаоМ.63,128, 283
Альсогарай X. 129, 296
АмадуЖ. 301
Андерсон Имберт Э. 252, 312
Анд рал ис Инфантидис X. 146,
148-150,181,200,300
Ансоатеги И.Б. 139, 299
АнтинМ.6,61,76,88,133,
196,197, 212, 283, 288, 296, 306
Антониони М. 6, 177, 238, 245,
247, 252, 255, 256, 258, 259,
263, 303, 310
Арльт Р. 93, 289
АроласЭ. 191,305
Арон Э. 139, 140,145,147, 150-
153, 155, 157-159,162,164,
166,167,172, 181, 299
Арто А. 173, 277,303
Астуриас М.А. 85, 170, 185, 287,
301
Байон Д.К. 116, 191,293
Бальзак О. де 7, 197
БарнсДж. 279
Барраль К. 149, 212, 230, 231,
300
БарренчеаА.М. 113, 142, 293
БарроЖ.-Л. 145, 299
БассаниДж. 121, 295
БаудичонеЛ. 176, 303
Бауэр Дж. 177
БекфордУТ.240, 311
БенедеттиМ. 113, 293
Берг А. 38
Бергман И. 197
Бержье Ж. 304
Берути Х.М. 78, 286
БестерА.221
Бетанин А. 29, 35, 173, 274
Бланко Аморес
де Пахелья А. 123, 296
Блэкберн П. 26, 104, 194, 195,
232, 250, 257, 273
Блэкберн С. 137, 189,190,194,
198, 204
Бодлер Ш. 137, 196
БондиФ. 164, 185, 302
Борхес Н. 171,302
Борхес Х.Л. 5, 28, 98, 99,129,
135,170,171,180,185,244,
269, 271, 272, 278, 280-282, 291,
293, 294, 297, 298, 302, 313
Боске А. 208, 307
Боско М.А. 24, 272
Браско М. 25, 34, 273
Брассай 57, 282
Брейгель П. 68
Бретон А. 273, 312
Брук П. 173,187,233, 310
Бруто С. 25, 273
314

Брэдбери P. 55,117, 269
БульричС.231,309
Бунюэль Л. 54, 55, 61, 108, 109,
281, 282, 313
Бьой Касарес А. 56, 88, 89, 110,
139, 271, 277, 278, 282, 288, 294,
297
Бьянконти Э. 178
БьянкоХ. 118, 294
Вазарели В. 126, 296
Вайс П. 173, 187, 188
Варгас Льоса М. 170,185, 186,
301
ВаскесМ.Э. 171
Ваше Ж. 25, 273
ВедиаД.52, 281
Вербицкий Б. 202, 307
Верлен П. 290
Виленский О. 6
Вилли Дж. 298
Витти М. 238, 245, 310
Вокос ЛесканоХ. 23,184, 272
Вулф В. 269
Галлимар К. 65, 103, 114, 115,
155,181,198,258
ГанцФ. 157, 158,162
Гардель К. 191,305
Гарсиа Маркес Г. 5, 269, 301
Гарсия Роберто X. 143
Гарсия Террес X. 126, 296
Гассман В. 198, 306
1еррико С. см. Окампо С.
ГианоХ.К. 97, 290
ГидоХМ.280
Гий Батайон Л. 225, 262, 270
Годар Ж.-Л. 197,260
Гойтисоло X. 65, 121, 283
ГойэнУ. 194
Гойянарте X. 289
ГолдингУ. 310
Голино Оррендо д-р 247-249,
251,253-258,262,263,265
Голсуорси Дж. 97
Гомбрович В. 278, 303
Гонгора-и-Арготе Л. 143, 299
Гонфио Э. 50
ГотьеМ. 119
Грейвз Р. 235, 310
Грин Г. 100, 155, 300
Гудиньо Киеффер Э. 92, 96,
102, 162, 289
Гутман Ф. 277
Гутьеррес Эстрелья Ф. 63, 93,
283
ДанлопК. 11, 273
Д'Аннунцио Г. 56, 282
Данте Алигьери 313
ДариоР. 119, 295
Даррелл Л.Д. 134, 270, 297
Демени П. 94
Дескотте де Кортасар М.Э. 175,
249, 303
Джейкобе У.У. 271
Джессуа А. 260
Джойс Дж. 97, 284
Диккенс Ч. 188
Ди Козимо П. 293
Дуранд X. 31
ДюбюффеЖ. 51, 123, 280
Дюма А. 294
Дюшан М. 44, 279
ЖаньерА. 167
Жарри А. 28, 274, 275, 280, 281
Жессуа А. 212,307
Ильиа А. 91, ПО, 220, 288, 297
Ионеско Э. 27
ИригойенИ. 110,292
Йенсен В. 54, 61, 281
315

Кабрера Инфанте Г. 118, 294
Кайюа Р. 22, 27, 28, 99,100,
103, 171, 271
КальвиноИ. 104, 118, 125, 144,
153,161,212,215,225,238,
245, 251
КанароФ. 191,505
Карпентьер А. 85, 185, 217,
287, 308
Каррингтон Л. 22, 27, 272
Касей К. 180, 304
Каскабельяс Р. Де 93
Кастелар Д. 96, 102, 290
Кастильо А. 24, 95, 272, 289
Кастро Ф. 7,51,60, 74,117, 286,
294, 302
Кафка Ф. 308
Кеннеди Дж.Ф. 137, 298
Киплинг Р. 62
Клаузевиц К. фон 137, 299
Клеман Р. 29, 274
Кокаро Н. 32, 275
КоктоЖ. 196
Коллинз У.У. 298
Колтрейн Дж. 137, 298
Кольридж СТ. 295
Коэн Дж.М. 115-116, 123, 146,
181-182,198-199,203,206-207,
263, 265
Кристи А. 148
Кэрролл Л. 32, 36
Ланг М. 99
ЛарретЭ. 97, 289
Лаури М. 35,150, 276
Лафинур М. 128
Лесама Лима X. 67, 118, 227,
284, 301
Либерман А. 95,128, 289
Лир Э. 28, 274
Локче Н. 125, 139, 296, 299
Ломаке А. 252, 312
Лопес Льобет X. 145, 149-151,
156,176,181,192,196,199-201,
205, 207, 210, 214, 221, 236,
300-301, 303, 307
Лопес Льяусас А. 37, 42, 51,
58-59,64,73,80,83-84,98,109,
113-115,121,123,127,133,135,
143,185,193,207,213,221,224,
227,229-231,236,244,249,254,
261, 264-265, 269, 297, 300, 303,
307, 309
Лорен С. 177,258,263,304
Лосада Г. 287
Лотреамон 117,120,126,293,296
Лоузи Дж. 189,305
Мазаччо 177
Макмиллан Г. 52, 281
Малларме С. 259
МальеаЭ. 185, 202, 237, 273
Мантенья А. 52, 281
Маречаль Л. 97, 178, 232, 289,
304, 310
МариасХ. 128
Маритен Ж. 308
Марло К. 188, 305
Маршал Н. 25, 273
Массой А. 44, 279
МейринкГ.72, 285
Мендоса П. 48, 280
МертонТ. 126, 296
Миллер Г. 126
Мирбо О. 292
Митре Б. 281
Мишо А. 67, 284
Мольер Ж.-Б. 85
Моравиа А. 91
Мортон «Джелли Ролл» 246,
252, 311-312
Музиль Р. 35, 276
Мурена Альварес Э. 102, 113,
126,128,138, 291, 293
316

МуссоЖ. 191,197-198, 306
Мухика Лайнес М. 6, 70, 116,
137,147, 285, 298, 300
Мэсчлер Т. 198-199
Мучник М. 131,297
Надо М. 98,100, 290
Неруда П. 272
Окампо В. 99-100,118,125,180,
232, 272, 281-282, 290, 308, 310
Окампо С. 139, 271, 281-282,
294, 297, 299
ОнганияХ.К. 73, 286,297
ОнетгиХ.К. 35, 276
Орель Ж. 306
Ороско О. 225
Оррендо Г. 177
Ортега-и-ГассетХ. 189, 281
Орфила Рейналь А. 175-176,
267, 303
Освальд Л.Х. 147, 300
Пагано Х.Л. 93, 289
Пазолини П.П. 229, 309
Папатакис Н. 188
Паркер Ч. 276
Пас 0.13, 83,126,170, 287
Пахес Ларрайя А. 96, 290
ПеллегриниА. 131, 297
Перес Гальдос Б. 86, 287
Петрарка Ф. 136, 201
ПетрольБ. 100, 291
Пирис С. 65, 278, 284
Писарник А. 99, 122, 150, 168,
181,226,238,290,309
ПлессиА. 119, 294
По Э.А. 272, 277
ПовельЛ. 180,198, 304
Понти К. 245, 247-248, 258,
263, 304
Понсон дю Террайль А. 44,110,
279
ПоуисДж.К.218, 308
Прево 82
Проми д-р 156-158,162,164,166,
181,254-255,257-258,263,265
Пруст М. 261
Пьер де Мандьярг А. 22, 272
РабассаГ. 199, 301-302
Рама А. 24,35,173,243, 273,276
Рембо А. 94, 277,290,293
Ренан С. 288
РенеА. 109, 197, 292
Ренуар Ж. 292
Рестани П. 160,192,198, 301
РивасУ.211
Ризи Д. 307
Рильке P.M. 140
Риццоли А. 292
Родригес М. 91
РоодеХ.М. 128
Россини Дж. 285
РохасН. 191,305
Руби Дж. 300
РуссельР. 137,162,193, 298
СабатоЭ. 43,191,278,286
СабатьеА. 196, 306
Самора Висенте А. 128
Санчес Н. 202, 209, 219, 238,
244, 304
СарротН. 128, 296
Свево И. 67, 284
Селигманн К. 266,313
Сендехас Ф. 131
Сеннер В. 50, 280
Сервантес Сааведра М. де 294-
295
Сильбурн Л. 308
Сильва X. 67, 72-73, 76, 86, 89,
144,146,160,177-179,192,200,
204-205,210,219-220,227-228,
250, 256, 266-267, 284
Синьоре С. 35
317

Стендаль 196
Степлдон 0.132, 297, 309
Стерн Л. 298
СуаресХ. 100, 291
Тартаковер С.Г. 94, 289
Твен М. 46
Тейлор Э. 109
ТойнбиА. 165
Тоти Дж. 246
Тэнгли Ж. 34, 276
УилсонК.Г. 173,303
Уильяме X. 42, 278
Уиндем Дж. 306
Уистлер Дж. Э.М. 117, 293
Ургоити X. 24, 32,42-43,45-46,
84, 205, 273, 307
УрибуруХ.Ф. 292
УэйлДж. 306
Уэст Н. 77, 286
Фассио Х.Э. 31, 34, 44, 48, 50-
51,53,55,63, 70, 73,87,89,101,
104,122,136-137,148,150,162,
168,172,189,208,249,260, 275,
298
Фернандес Морено Б. 277
Фернандес Ретамар Р. 227, 309
Флобер Г. 81
Фолкнер У. 269
ФонданБ. 218, 308
Фрамини А. 225, 309
Франк П. 151-152
Фрейд 3.264
Френч Д. 78, 286
Фресан X. 177-178, 210-211,
267, 303
Фрондиси А. 280
Фуше М.-П. 100, 291
ФуэнтесК.54,61,115-116,155,
161,170, 281
Хаксли О. 34, 91, 276
Харди Т. 97
ХарссЛ. 169-171,178,185-187,
191,201-202,205-206,217,238,
244,251,302
Хекер Л. 95, 97, 289
Хеннеберг Н. 22, 271
Химферрер П. 237,251, 310
Хиронелья А. 96, 290
Хондзинская 3. 224
ХонкиересЭ. 105-106,113,123,
127,143,146-147,149,192,201,
292
Чермак Й. 223-224, 229, 308
Чоран Э. 277, 308
Швиттерс К. 27, 273
ШекспирУ. 171,195, 305
Шелли М. 306
Шелли П.Б. 120, 295
Шестов Л. 218, 308
Шмидт А. 116-117, 293
Штернберг Ж. 22, 271
Эйнауди Дж. 43,50,56,153-155,
169, 278
Эллингтон Д. 82
Элой Мартинес Т. 148-149,159-
160,168,173,202-203,207-210,
219, 300-302, 307
ЭмблерЭ.64, 148, 283
Эрнст М. 126,260, 272
Эстеве П. 59, 101,109
ЮнгК.Г. 190,201,213, 305

Содержание
Борис Дубин Поговорим-ка о Евгении Гранде,
или Кортасар в письмах к издателю 5
Элла Брагинская «Поговорим, однако,
о Евгении Гранде» 10
1960 17
1961 23
1962 37
1963 64
1964 112
1965 174
Примечания 269
Указатель имен 314

Литературно-художественное издание
Хулио Кортасар
Письма к издателю
Издание подготовили
М.Г. Ворсанова и Ю.Г. Фридштейн
Выпускающий редактор
Г. С. Чередов
Художественный редактор
Т.Н. Костерина
Технолог
С. С. Басипова
Оператор компьютерной верстки
М.А. Егоров
Оператор компьютерной верстки переплета
Е.В. Мелентъева
ООО «Инфинитив»
119034, г. Москва, Б.Левшинский пер., д. 8 А, стр. 1.
Тел/факс (495) 915-31-00
ООО «Центр книги Рудомино»
109240, Москва, ул. Николоямская, д. 6
Отдел реализации издательства: (495) 915-35-18
e-mail: synkova@libfl.ru
Подписано в печать 16.08.2012
Формат 84x108/32
Тираж 2000 экз.
Заказ №716.
Технологическое сопровождение ООО «Бослен»
http://www.boslen.ru; e-mail: info@boslen.ru
Отпечатано в соответствии с качеством
предоставленного оригинал-макета
в ОАО «ИПП «Уральский рабочий»
620990, г. Екатеринбург, ул. Тургенева, 13.
http://www.uralprint.ru
e-mail:book@uralprint.ru

Очень трудно передать кажущиеся нарушения синтаксиса,
эту сбивчивость, эти синкопы — Кортасар! — маленькие чудесные
небрежности языка авторского, которые и придают оригиналу
аромат и жизнь, а мы чаще всего бросаем этот текст в тюрьму
языка, «безгрешного» по части грамматики и лексики,
стерильного. Пока я переводила письма Кортасара, я испытывала
чувство зависти к его переводчикам. Ведь они ему свои переводы
посылали по частям. А он, зная английский и французский,
сидел над ними днями и часами, правя их попытки найти
что-то близкое к лунфардо, которым полнятся его произведения,
а это не просто жаргон — это смесь испанского, итальянского
и приморского, припортового — пойди пойми. Он был особенно
требователен к сохранению tension, напряжения,
ему была важна в переводе каждая запятая.
„ ISBN 978-5-905626-20-3
Ведь стиль в переводе — это человек, а человек —
это стиль. Мы вроде бы братья, но мы все разные.
Перевод вроде бы снимает эту разницу, этот
барьер, но с другой стороны открывает высоту.
Элла Брагинская 9 h 8 5 9 о 5 И 6 2 6 2 о з"