За фасадом
буржуазных
теорий
М. ПАНОВА
«НАРОДНЫЙ
КАПИТАЛИЗМ»
СЕГОДНЯ
i
Издательство
политической литературы
Москва · 1 970

33.049
Π16
Панова Маргарита Ивановна.
П16 «Народный капитализм» сегодня. М.,
Политиздат, 1970.
63 с. (За фасадом буржуазных теорий).
В экономическом «фольклоре», созданном буржуазными
идеологами, сказка о «народном капитализме» занимает далеко
не последнее место. В ней говорится о том, что капитализм в
ходе своего развития потерял присущую ему эксплуататорскую
сущность. В буржуазном обществе якобы произошли три
«революции» — в собственности, управлении и доходах,— результатами
которых явились «рассеивание» собственности, переход власти
в руки управляющих, исчезновение разницы между богатыми
и бедными.
Автор брошюры, журналист, разоблачает «теорию» и
практику «народного капитализма», апологетический характер этой
буржуазной концепции, призванной идейно разоружить
трудящихся, отвлечь их от борьбы за свержение господства
монополистического капитала.
1—7—2

1 Оживление
1 легенды
В 1956 г. заправилы Уолл-стрита
организовали передвижную выставку, которая должна
была продемонстрировать народам других стран
достижения американцев. Посетителям выставки вручалась
составленная Информационным ведомством США
брошюра «Динамическая экономика — капитализм всего
народа», в которой говорилось:
«Почти каждый американский гражданин вложил
свои средства в государственные или частные
предприятия: в страховые общества или сберегательные
кассы, в инвестиционные компании или пенсионный
фонд, которые в свою очередь инвестируют капитал в
промышленность. Значительную часть
самодеятельного населения составляют также непосредственные
владельцы акций... Это означает возникновение
капитализма всего народа».
Буржуазные пропагандисты и ученые подхватили
изобретенный лозунг, используя его для
идеологической обработки трудящихся. Характерно откровенное
признание американской газеты «Нью-Йорк тайме»,
писавшей 15 марта 1956 г.: «...наиболее
примечательным во всей этой выставке является название
«народный капитализм». И если оно не пришло нам в голову
раньше, то это было большим минусом во всемирной
борьбе за умы людей».
Слова «народный капитализм» замелькали на
страницах буржуазной прессы, в выступлениях
политических деятелей, в трудах экономистов и социологов.
Машина буржуазной пропаганды была пущена на полный
ход, чтобы внушить трудящимся мысль, будто бы
капитализм XX в. не имеет ничего общего с тем
общественным строем, о котором писал К. Маркс.
3

В капиталистических странах выходит масса книг,
восхваляющих прелести «народного капитализма».
Достаточно назвать брошюру М. Надлера «Народный
капитализм», работу английского лейбориста Г. Коула
«Капитализм в современном мире», книгу бывшего
канцлера ФРГ Л. Эрхарда «Благосостояние для всех»,
труд американского экономиста А. Берли «Власть без
собственности». В пропаганду идей «народного
капитализма» немалый вклад внесли и такие американские
экономисты, как М. Сальвадори, Дж. Монсен, Э. Джон-
стон, С. Чейз, Д. Лилиенталь, Г. Минз, Дж. Гэлбрейт.
Сказка о «народном капитализме» вот уже полтора
десятилетия повторяется буржуазной пропагандой, а
ученые приказчики капитала не жалеют сил в
попытках придать ей видимость правдоподобия. Не
представляя законченного, цельного учения, концепция
«народного капитализма», как и другие апологетические
концепции, несостоятельна теоретически и порочна в
методологии. Более того, имеются самые различные
варианты этой теории, авторы которых неодинаково
толкуют причины происшедших в современном
капитализме изменений, расходятся в характеристике тех
или иных признаков «трансформированного
капитализма».
Однако если попытаться выделить то основное, что
присуще теории «народного капитализма» во всех ее
вариантах, то можно отметить три важнейших
момента. Изменение природы капитализма связывается
теоретиками «народного капитализма», во-первых, с
изменениями в характере и распределении собственности,
во-вторых, с установлением власти управляющих и,
в-третьих, с уменьшением различий между
отдельными слоями общества по уровню доходов.
Соответственно и доктрина «народного капитализма»
складывается из трех составных частей: теории
«демократизации капитала», или «диффузии собственности», теории
«революции управляющих» и теории «революции
в доходах».
Буржуазные идеологи и пропагандисты
утверждают, что в ходе своего развития капитализм сам
оказался в состоянии разрешить присущие ему
противоречия. В результате происшедших «революций»
буржуазное общество якобы утратило те коренные при-
L4

знаки, которые присз'щи традиционному капитализму и
главным его классам — капиталистам и наемным
рабочим.
Чудесное превращение, трансформация
капитализма в новый общественный строй, объясняются
влиянием технического прогресса, развитием концентрации
и централизации производства и капитала, повышением
эффективности труда. Особое место в числе причин,
вызвавших пресловутое перерождение капитализма,
отводится росту числа акционерных обществ и
широкому распространению акций среди самых различных
слоев населения. По мнению буржуазных идеологов,
монополия класса капиталистов на средства
производства исчезла. Собственность на капитал будто бы
рассеивается среди широких слоев населения и даже, как
уверяют экономисты и социологи, вовсе утратив свой
частный характер, превратилась в «коллективную
капиталистическую собственность».
Изменение характера собственности в свою очередь
якобы приводит к тому, что капиталисты-собственники
теряют власть как в экономической, так и в
общественной жизни. Собственность на капитал отделяется от
управления им. Поэтому власть в обществе будто бы
переместилась к управляющим акционерными
предприятиями. Потерял свое значение и мотив прибыли
в деятельности предприятий. Управляющие
организуют производство, руководствуясь интересами всех
работников компаний и общества в целом.
Быстрое развитие производства, значительное
повышение производительности труда, вызванные
техническим прогрессом, позволили якобы сделать
общество богатым. Это, дескать, дало возможность успешно
решить многие социальные проблемы, и прежде всего
проблему ликвидации бедности. Для нового общества
будто бы характерно стирание различий по уровню
доходов между группами населения.
Итак, «народный капитализм», как уверяют
буржуазные идеологи, такой общественный строй, в котором
наемные рабочие становятся собственниками средств
производства, развитие экономики направляется на
удовлетворение потребностей всех слоев общества, а
классовые противоречия, вражда и столкновения
уступили место социальному партнерству и классовому
5

миру. Современный капитализм поэтому якобы
перестал быть эксплуататорским строем и превратился в
народный.
Правда, в вопросе о том, насколько уже сложилось
«новое общество» — «капитализм всего народа», в
стане буржуазных теоретиков нет единодушия.
Наиболее откровенные апологеты считают существование его
непреложным фактом. Американский ученый М. Саль-
вадори в работе «Экономика свободы. Американский
капитализм сегодня» пишет, что «демократический
народный капитализм заменил традиционный
капитализм». Его соотечественник М. Надлер в книге
«Народный капитализм» также уверяет, что «через
владение акциями народ осуществляет собственность на
средства производства». Американский профессор Ко-
улгроув в книге «Демократия против коммунизма»,
обосновывая тезис о появлении «общественной
капиталистической собственности», заявляет, что «сегодня
миллионы рабочих являются собственниками акций
американских корпораций», ибо они «имеют долю в
доходах этих корпораций». Вместе с тем многие
экономисты, особенно идеологи западногерманского
капитала, исходят из того, что все эти пресловутые
«перемены» в капиталистическом строе лишь только
начались. По их мнению, для завершения процесса
формированная «нового общества» необходима помощь
буржуазного государства, на которую они особенно
уповают.
Основные положения, лежащие в основе доктрины
«народного капитализма», не блещут новизной.
Защитники этой теории взяли на вооружение обветшалые
«научные» идеи, которые развивались еще в трудах
буржуазных экономистов, реформистов и
ревизионистов в рядах рабочего движения в конце прошлого и
начале этого века. Теории о трансформации
капитализма, стирании граней между трудом и капиталом в
результате участия народа во владении акциями
появились вслед за развитием акционерных предприятий.
Патриарх ревизионизма Э. Бернштейн в работе
«Предпосылки социализма и задачи
социал-демократии» пытался доказать, что К. Маркс ошибался, говоря
о неизбежности концентрации капитала и
собственности, об углублении на этой основе противоречий 1сапй-
*

тализма, разрешить которые способна только
пролетарская революция. Рост акционерных предприятий и
числа вкладчиков в сберегательные кассы Бернштейн
выдавал за свидетельство демократизации капитала,
рассредоточения собственности среди трудящихся.
Пролетариат, владеющий акциями и сберегательными
книжками, перестает якобы быть пролетариатом,
становясь собственником капитала. Отсюда Бернштейн
делал вывод о том, что учение марксизма о классовой
борьбе и социалистической революции устарело.
С развернутым обоснованием тезиса о том, что
акционерные предприятия вызвали переворот в жизни
капиталистического общества, выступил в 1925 г.
профессор политической экономии Гарвардского
университета США Т. Карвер, перу которого принадлежит
книга «Нынешняя экономическая революция в
Соединенных Штатах». Карвер также провозгласил начало эры
«подлинного, нового капитализма». Акционерные
общества и распространение акций, доказывал он, означают
ликвидацию монополии капиталистов на средства
производства и обусловливают исчезновение неравенства
в доходах общественных групп. Раскрывая сущность
происшедшей «революции», Карвер писал: «Революция
эта стирает различия между рабочими и
предпринимателями, так как акционерные общества превращают
рабочих в предпринимателей, а большинство
предпринимателей становится в различных формах рабочими...
Это нечто новое в мировой истории».
Обстановка экономического подъема, в которой
развивались капиталистические страны в 20-х годах
нашего века, способствовала тому, что определенная часть
трудящихся, мелкой буржуазии, интеллигенции
поверила сказкам о демократизации капитала. В
акционерных обществах стали видеть средство избавления от
эксплуатации, нищеты, безработицы трудящихся.
Сокрушительный удар по этим иллюзиям нанес
экономический кризис 1929 г. Обломки многочисленных
лопнувших акционерных обществ похоронили под
собой и теорию демократизации капитала. Но после
второй мировой войны буржуазные идеологи вновь
извлекают ее из забытья и модернизируют применительно
к новой исторической обстановке. Что же заставило
их обратиться к идейному арсеналу прошлого?
7

Появление на свет буржуазных теорий,
доказывающих трансформацию капитализма, связано с резким
обострением идеологической борьбы между социализмом и
капитализмом, неуклонным укреплением сил и
влияния мировой системы социализма, дальнейшим
углублением внутренних противоречий капиталистического
общества. Образование мировой системы социализма
убедительно подтвердило историческую обреченность
капитализма, неизбежность замены его социализмом.
Гнет монополий, господство финансовой олигархии в
экономической и политической жизни, растущая
концентрация собственности и богатства на одном полюсе
капиталистического общества и увеличивающаяся
эксплуатация, социальная необеспеченность трудящихся
масс на другом достигли таких размеров, что эти
противоречия нельзя было уже замалчивать.
Одновременно в жизни капиталистического
общества обнаружились многие явления, свойственные
государственно-монополистическому капитализму с его
высоким уровнем обобществления производства.
Именно эти вновь возникшие объективные процессы были
весьма тенденциозно и превратно истолкованы
буржуазными теоретиками, доказывающими факт коренного
изменения природы капитализма.
Развертывающаяся в капиталистических странах
научно-техническая революция еще больше ускоряет
процесс обобществления производства, еще острее
воспроизводит социальные антагонизмы. Она порождает и
новые противоречия в капиталистическом обществе.
На этой объективной основе обостряется классовая
борьба трудящихся, крепнет их желание коренным
образом изменить эксплуататорский строй.
Буржуазные идеологи не могут не считаться с требованиями
масс, не предпринимать попыток приспособиться к
реальности эпохи. Все их силы направляются на то,
чтобы облечь в соответствующие идеологические
одежды мероприятия буржуазного государства, заставить
трудящихся отказаться от непримиримой классовой
борьбы.
В новых исторических условиях духовным
адвокатам капитализма необходимо было во что бы то ни
стало изыскать новые аргументы для его защиты и
оправдания, способные продлить существование по-
8

следнего эксплуататорского строя. Буржуазные
идеологи нуждались в теориях, доказывающих
жизнеспособность капиталистического общества, его
прогрессивный характер и даже превосходство над социализмом.
Именно эти задачи и стояли перед авторами теории
«народного капитализма». Возрожденная легенда о
рассеивании капиталистической собственности,
«революции в доходах» была призвана создать
представление о том, что капитализм сам в состоянии в ходе
своего исторического развития избавиться от присущих
ему пороков и противоречий.
В Документе, принятом на международном
Совещании коммунистических и рабочих партий,
состоявшемся летом 1969 г., говорится: «Монополистическая
буржуазия повсюду пытается насаждать иллюзии,
будто все, к чему стремятся трудящиеся, может быть
достигнуто без революционного преобразования
существующего строя. Для того, чтобы прикрыть свою
эксплуататорскую агрессивную сущность, капитализм
прибегает к различным апологетическим концепциям
(«народный капитализм», «государство всеобщего
благоденствия», «общество изобилия» и др.)» 1.
От ранних вариантов теории трансформации
капитализма современная концепция «народного
капитализма» отличается тем, что она направлена на
идеологическое оправдание государственно-монополистического
капитализма, защиту буржуазного строя в условиях
соревнования двух мировых систем и углубления
общего кризиса капитализма. Так, капиталистическое
государство, вся деятельность которого направлена на
укрепление позиций монополистического капитала,
изображается в роли защитника интересов трудящихся,
радетеля всеобщего благосостояния. Налоговая
политика и мероприятия буржуазного государства в
социально-экономической области преподносятся как
важнейшие условия осуществления «революции в
доходах».
Характеризуя значение теории «народного
капитализма», профессор Вашингтонского университета Дж.
Монсен пишет в работе «Современный американский
1 «Международное Совещание коммунистических и рабочих
партий». Документы и материалы. Политиздат, 1969, стр. 300.
9

капитализм»: «Хотя концепция «народного
капитализма» не является настолько законченной, чтобы давать
полное объяснение современного американского
капитализма, но ее широко используют для защиты,
оправдания и объяснения нашей современной экономической
системы как внутри страны, так и за границей. Как
таковая, она представляет собой одну из главных
идеологий американского капитализма».
Теория «народного капитализма» призвана также
доказать ненужность революционной борьбы
трудящихся за изменение капиталистического строя,
оградить их от идейного воздействия мировой
социалистической системы. В той же работе Дж. Монсена прямо
утверждается, что «капитализм в собственном смысле
этого слова в настоящее время не существует, даже
если предположить, что он существовал в Англии или
Америке сто лет назад».
Неудивительно, что легенда о «народном
капитализме» пришлась по душе многим теоретикам правой
социал-демократии и другим оппортунистам и
реформистам в рядах рабочего и профсоюзного движения,
которые активно включились в ее разработку и
пропаганду. Они использовали идеи «народного
капитализма» для оправдания своего предательства коренных
интересов рабочего класса, отказа от классовой борьбы
и пролетарской революции. Так, английский лейборист
Д. Коул в своей работе «Капитализм в современном
мире», вышедшей в 1957 г., писал: «Маркс ошибался,
предсказывая, что будет происходить усиленная
поляризация классов как следствие капиталистической
концентрации и выталкивания промежуточных групп
мелкой буржуазии в ряды пролетариата». Д. Коул
утверждает, что возникает новое общество, лишенное
классовых противоположностей, в котором быстро
увеличивается число акционеров, заинтересованных в
сохранении капиталистического производства,
расширяется группа квалифицированных конторских
служащих, управляющих и технических специалистов,
которые добились более привилегированного положения,
поднявшись до уровня жизни средних слоев.
Теоретики французского реформизма особенное
внимание уделили вопросу об «управленческой
революции». В работе Л. Лора «Современные проблемы
Ю

Социализма» доказывается, что распространение
акционерных обществ привело к «самоисчезновению
капиталистической частной собственности». Собственность
капиталистов все больше приобретает чисто внешний,
формальный характер, поскольку в акционерных
обществах управление ею «ускользает от ее законных
собственников». По словам другого французского
правосоциалистического теоретика — П. Рэмбера, в
акционерных обществах «собственник уступает место
директорам, в чьих руках сосредоточивается реальная власть».
Отсюда делается вывод о том, что для победы
социализма в капиталистических странах не требуется
никаких революционных преобразований отношений
собственности.
Рожденная потребностями идеологической защиты
капиталистического строя, теория «народного
капитализма» характеризуется резко выраженной
антикоммунистической направленностью, которую и не
пытаются скрыть ее пропагандисты. Так, один из
известных западногерманских теоретиков «народного
капитализма», Георг Лебер, заявляет: «В
идеологическом конфликте между коммунистическим и
свободным миром, который обусловлен уничтожением
частной собственности на Востоке и несправедливым
распределением собственности на Западе, Запад
должен найти эволюционный ответ на
революционный вызов Востока. Тот, кто не проявляет желания к
эволюционному решению вопроса, тот открывает
возможность для революции и является пособником
коммунизма».
Зыбкость теоретических посылок концепции
«народного капитализма», явное ее противоречие с
действительностью вызвали критику этой теории даже со
стороны многих буржуазных экономистов. Поэтому
ныне пропаганда доктрины «народного капитализма»
ведется все более изощренными методами, а ее
основные положения развиваются в других буржуазных
учениях, поднимаемых на щит идеологами капитала.
Так, многие идеи «народного капитализма» вошли
составной частью в теорию «сформированного общества»,
получившую распространение в самое последнее время
в Западной Германии, в теории «индустриального
общества» и конвергенции двух мировых систем.
11

Среди прочих экономических теорий, защищающих
и оправдывающих эксплуататорский строй, теория
«народного капитализма» выделяется тем, что ее идеи
находят в капиталистической действительности
широкое применение. На эксперименты с «народным
капитализмом» нередко пускаются владельцы акционерных
обществ, навязывая акции рабочим и служащим своих
предприятий. Идеи «народного капитализма»
используются для теоретического обоснования
социально-экономической политики капиталистических государств.
Усиленная разработка и пропаганда идей
«народного капитализма», применение их в
социально-экономической политике империалистических государств
диктуют необходимость разоблачения истинной,
эксплуататорской сущности этой теории и практики ее
использования.

О «Диффузия
^ собственности»
Центральное место в концепции
«народного капитализма» занимает положение о
происшедшем якобы изменении характера
капиталистической собственности. Обращение буржуазных идеологов
к проблемам собственности не случайно и вызвано
резким обострением основного противоречия капитализма
между общественным характером производства и
частным присвоением.
Объективные законы накопления капитала
приводят к тому, что все большая часть богатства
сосредоточивается в руках уменьшающейся группы
собственников средств производства. Господствующее
положение в экономике капиталистических стран принадлежит
крупнейшим монополиям. Например, в ФРГ
монополиям принадлежит 70—95% всего производства в
ведущих отраслях промышленности. Отличительная черта
империалистической стадии капитализма, как
подчеркивал В. И. Ленин, состоит в том, что «гнет немногих
монополистов над остальным населением становится во
сто раз тяжелее, ощутительнее, невыносимее» х.
Теоретики «народного капитализма» не могут не
признавать растущую концентрацию производства и
капитала в крупнейших компаниях. Однако они
заявляют, что собственность на капитал по своему
характеру становится все более народной.
Действительно, численность акционеров
увеличивается. В США, например, в 1927—1930 гг.
насчитывалось 6—11 млн. акционеров, а ныне — свыше 28 млн.
Увеличилась и их доля в общем населении страны:
в 1930 г. она составляла примерно 9%, в 1965г.—10,3%.
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 321.
13

Возрос удельный вес акционеров среди занятых в
корпорациях: с 12,5% в 1927 г. до 27,8% в 1965 г. В 1962 г.
в ФРГ половина рабочих семей имела сберегательные
вклады и почти каждая десятая рабочая семья —
сбережения по договору на индивидуальное жилищное
строительство.
Спекулируя на этих фактах, теоретики «народного
капитализма» и строят свои выводы о коренном
перерождении капиталистической собственности. Все
рассуждения о «народном капитализме», рассеивании
собственности основываются на определениях
собственности и капитала, не имеющих ничего общего с наукой.
Как же буржуазные экономисты понимают
собственность? Это, по их утверждению, право
распоряжаться вещами. А капиталом они объявляют деньги,
средства производства, ценные бумаги,
обеспечивающие получение дохода. Так, например, один из ярых
защитников «народного капитализма», американский
экономист С. Кузнец, утверждает, что капитал есть
запас средств, предназначенных для использования в
производстве благ или дохода. Английский лейборист
Крослэнд в своей работе «Будущее социализма» также
пишет о том, что капитал — это средства производства.
Подобные теоретические построения дают
возможность защитникам «народного капитализма» обходить
вопрос об эксплуатации трудящихся в
капиталистическом обществе. Но все дело в том, что собственность —
это не вещи сами по себе или право распоряжаться
ими. Собственность, как учит марксистская
экономическая наука,— это общественное отношение людей по
поводу вещей. Причем решающую роль играют
отношения, возникающие в связи с использованием средств
производства. Эти отношения не остаются
постоянными, а изменяются в ходе исторического развития
общества.
Возможен ли капитализм, при котором все члены
общества являются капиталистами и никто никого не
эксплуатирует? Теоретики «народного капитализма»
отвечают на этот вопрос утвердительно, считая, что
все трудящиеся могут стать капиталистами. Рабочий,
имеющий свой дом или квартиру, и капиталист,
владеющий фабриками и заводами, изображаются
равными собственниками. Если же у рабочего есть несколько
14

акций, сертификатов инвестиционных обществ, счет в
сберкассе, то он уже провозглашается «народным
капиталистом». Ведь в этом случае средства рабочего
включены в хозяйственный оборот, используются в
производственной деятельности и приносят ему в
качестве дохода проценты или дивиденды.
К. Маркс, дав научное объяснение капитала,
показал, что это не вещи и не деньги сами по себе, а
определенное производственное отношение между людьми.
В условиях капитализма работники лишены средств
производства и, чтобы не умереть с голоду,
вынуждены наниматься к владельцам фабрик и заводов,
продавая свою рабочую силу.
Капитал, следовательно, означает отделение
собственности на средства производства от самих работников
и эксплуатацию их труда. Эти коренные черты
капиталистической системы хозяйства и пытаются
замаскировать защитники «народного капитализма». Говоря о
происшедшей «революции» в собственности, они
пытаются породить иллюзии о том, что в
капиталистическом обществе исчезает эксплуатация наемного труда.
Посмотрим, меняют ли сущность капиталистической
собственности акционерные общества и
распространение акций среди трудящихся.
Что такое акционерное общество?
Акционерное общество представляет собой
предприятие, средства которого образуются на основе
объединения капиталов нескольких или многих
предпринимателей путем продажи акций. Акция — это ценная
бумага, свидетельствующая о внесении определенной
суммы денег в капитал акционерного общества. Она
дает право ее владельцу получать известный доход —
дивиденд — из прибыли предприятия.
Развитие акционерных обществ вызвано процессом
концентрации производства, ростом размера
предприятий, ведение которых не под силу отдельным, даже
крупным, капиталистам. В США в 1929 г. было 456 тыс.
корпораций, в 1937 г.— 478 тыс., в середине 40-х
годов—530 тыс., в 1955 г.—807 тыс., в 1960 г.—1140 тыс.
Общее число фирм — акционерных и неакционерных —
к началу 60-х годов превысило 4,5 млн. Но на долю
корпораций, составляющих около 25% всего числа
фирм, приходится 90% продукции обрабатывающей
15

промышленности, 95% оборота и 94% прибылей
обрабатывающей и добывающей промышленности.
Акционерные общества означают, таким образом,
что индивидуальная капиталистическая собственность
заменяется групповой. Но от этого ни природа
капитала, ни его эксплуататорская сущность не меняются.
Капиталистическая собственность остается частной,
вопреки утверждениям теоретиков «народного
капитализма».
В трудах проповедников «народного капитализма»
процесс капиталистического обобществления
производства выдается за ликвидацию самой
капиталистической собственности, которая превращается якобы в
общественную капиталистическую или коллективную
капиталистическую собственность. Эти идеи особенно
пропагандируются в работах американских авторов.
Так, профессор Мичиганского университета К. Баул-
динг в своей книге «Принципы экономической
политики» утверждает, что концентрация капитала ведет к
возникновению различных «общественных форм
собственности корпораций, кооперативов, церкви, штата,
города или государства».
Один из главных теоретиков «народного
капитализма»— Адольф Берли заявляет, что суть
революционных изменений собственности связана со следующими
основными моментами: ростом размеров корпораций,
их господством над производством и рынком сбыта
продукции, растущим количеством акционеров. В
работе А. Берли «Капиталистическая революция XX
века» американская корпорация рассматривается как
«наиболее важный революционный инструмент
капитализма XX в. Она представляет собой первую, если не
главную, причину эволюции капитализма в такую
стадию, которую невозможно даже представить на базе
прежней экономической теории». Такие же идеи
проповедует и американский экономист Г. Минз в работе
«Корпоративная революция в Америке». Господство
корпорационной формы собственности означает, по
его словам, корпоративную революцию и ведет к
установлению «коллективного капитализма».
Одним из излюбленных аргументов буржуазных
идеологов, доказывающих трансформацию частной
собственности в корпоративную, акционерную, является,
16

как уже указывалось неоднократное подчеркивание
возрастания числа акционеров. Но, рисуя радужные
картины широкого рассеивания акций среди населения,
теоретики «народного капитализма» умалчивают о том,
что подавляющая часть акций находится в руках
финансовой олигархии и только небольшая их часть —
у трудящихся. Убедительные данные о распределении
акций в США приведены в фундаментальной работе
известного американского экономиста Фердинанда
Ландберга «Богачи и сверхбогачи», опубликованной в
1968 г. По данным Ф. Ландберга, 65% стоимости
общего числа находящихся на руках акций
сосредоточивается всего у 1 млн. 400 тыс. держателей акций.
Если взять из них 200 тыс. наиболее крупных
акционеров, то окажется, что они владеют 32% акций —
почти одной их третью.
Не менее убедительные факты, опровергающие
вымыслы о «народном капитализме», приведены в работе
другого американца — Д. Ливингстона «Американский
акционер». Он указывает, что среди семей с годовым
доходом до 3 тыс. долл. акции имеют лишь 2,5% семей,
среди семей с доходом 3—5 тыс. долл.— 5,8% семей, а из
семей, имеющих доход от 5 до 7,5 тыс. долл., только
7,9% имеют акции. В то же время среди семей с
годовым доходом свыше 25 тыс. долл. акции имеют 45,3%.
Поэтому утверждения теоретиков «народного
капитализма» о том, что уже подавляющая часть трудящихся
владеет акциями, не соответствуют действительности.
Распространение акций среди мелкой и средней
буржуазии, интеллигенции и трудящихся свидетельствует
не о рассеивании капиталистической собственности, а
об усилении власти магнатов финансового капитала,
которые используют их сбережения для упрочения сво-,
его положения. Мелкие акционеры полностью зависят
от произвола крупных держателей акций и не могут
оказывать какого-либо влияния на дела акционерного
общества. На собраниях акционеров голоса
распределяются в соответствии со стоимостью акций, которыми
располагает тот или иной акционер. Чем больше акций
распылено среди мелких и средних акционеров, тем
сильнее диктат крупнейших владельцев акций.
Характерно признание американского профессора Н.
Кайзера: «Если вы владеете двумя акциями «Стандард ойл
2 М. Панова
17

оф Нью-Джерси» (текущая стоимость акции — 88 долл.)
и живете в Колумбусе (штат Огайо), то имеет ли вам
смысл ехать на собрание акционеров в штат Нью-
Джерси, учитывая, что ваш годовой дивиденд
составляет лишь 2 доллара 25 центов?» Примерно 90% всех
акционеров, по словам Кайзера, ничего или почти
ничего не знают о положении фирмы и ее политике в
области цен, дивидендов и т. д.
Интересна в этом отношении характеристика
деятельности собрания акционеров, которую дает в своей
книге «Новое индустриальное общество» Джон Гэл-
брейт. Он пишет: «Годовое общее собрание акционеров
крупной американской корпорации — это, пожалуй,
наша наиболее тщательно разработанная форма
внушения иллюзий народу». Дж. Гэлбрейт в ярких
красках рисует спектакль, разыгрываемый перед
«народными акционерами» действительными владельцами
компаний: «Место общего собрания выбирается таким
образом, чтобы акционерам было удобно. Им
преподносят прекрасно напечатанные отчеты, составление
которых является ныне специализированным
ремеслом. Устраивается осмотр продукции и даже заводов.
На собрании, как и в отчете, многократно говорится о
вашей компании. Должностные лица с сугубо
подчеркнутым вниманием выслушивают заведомо не
относящиеся к делу предложения совершенно несведущих
участников собрания и заверяют, что они будут
рассмотрены с величайшей тщательностью. Слова
благодарности за «выдающееся искусство, с каким вы
управляете пашей компанией», расточаемые старомодно
одетыми женщинами-акционерами, владеющими десятью
акциями, принимаются руководством с хорошо
разыгранной признательностью».
Деятельность акционерных обществ определяют те
капиталисты, которые владеют контрольным пакетом
акций. Так называется количество акций, которое
обеспечивает большинство голосов на собрании
акционеров. Поскольку не все из них приходят на собрания,
вовсе не обязательно владеть 51% акций общества,
чтобы господствовать в нем. Как считают виднейшие
американские экономисты, для контроля над любой
промышленной или финансовой группой в
современных условиях достаточно 5% акций. Другими словами,
18

достаточно иметь акции на сумму 5 млн. долл., чтобы
распоряжаться акционерным капиталом в 100 млн.
долл.
Власть магнатов капитала над мелкими и средними
акционерами намного возрастает благодаря так
называемой «системе участия». Крупная головная компания
(общество-мать), скупив контрольный пакет акций
других обществ, втягивает их в сферу своего влияния.
Дочерние общества в свою очередь могут установить
контроль над обществами-внуками. Тузы-миллионеры,
подчинив себе общество-мать, создают таким путем
гигантские финансовые империи и в своих интересах
распоряжаются огромными суммами чужих
капиталов.
Разоблачая апологетический характер теории
«демократизации капитала», В. И. Ленин еще в 1902 г.
писал: «Не раздробление крупного капитала означает
обилие этих мелких вкладчиков, а усиление
могущества крупного капитала, получающего в свое
распоряжение даже мельчайшие крохи «народных»
сбережений» К
В США в 1967 г., по неполным данным, 2024
богатых семей владели акциями общей стоимостью
111,2 млрд. долл., что равнялось 15% всех акций,
находившихся в обращении. С помощью этих акций
немногочисленная верхушка класса капиталистов держит
под своим контролем 1995 крупных корпораций с общей
суммой активов почти в 300 млрд. долл. В Западной
Германии в финансово-олигархическую верхушку
входит всего 850 семей. Однако эта горстка контролирует
300 крупных акционерных обществ, которые
распоряжаются 80% основного капитала всех акционерных
обществ.
Распространение акционерных обществ и
рассеивание акций, таким образом, вовсе не означают
исчезновения или распыления капиталистической
собственности. В действительности имеет место прямо
противоположная тенденция. Происходит дальнейшая
концентрация и централизация капитала, растет гнет
финансовой олигархии.
Буржуазные экономисты и социологи, проповедуя
идеи «демократизации капитала», вовсе не собираются
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 290.
19

освободить трудящихся от обязанности работать на
других. Собственность, которой они хотят «наделить»
рабочих, должна всего-навсего внушить им
«ощущение свободы», «чувство собственного достоинства»,
«усилить» их позиции при заключении договора об
условиях труда и его оплаты.
Посмотрим, например, какие перемены в жизни
рабочего с образованием у него собственности
предсказывает видный западногерманский экономист Эрих Прай-
зер в своем труде «Будущее нашего хозяйственного
строя», выдержавшем несколько изданий. Его
высказывания представляют особый интерес потому, что он
близок к правительственным кругам и
непосредственно содействовал разработке теоретической
аргументации экономической политики боннского
государства.
Прежде всего Прайзер повторяет излюбленный
буржуазными идеологами тезис о том, что и рабочий, и
капиталист одинаково свободные хозяйствующие
субъекты. «Рыночный хозяйственный строй,— пишет он,—
покоится на сотрудничестве самостоятельных
хозяйствующих субъектов, независимо от того, владеют они
средствами производства или нет. Основа его —
частная собственность и свободный договор».
Но Прайзер сам чувствует, что его утверждения не
соответствуют действительности, и признает, что
собственность на средства производства, по существу,
исключает равные отношения капиталиста и рабочего.
Однако это признание лишь дань «объективности».
Оставаясь на позициях защитника крупного капитала,
Прайзер умалчивает о том, что капиталистическая
собственность на средства производства означает
эксплуатацию труда наемного рабочего. Отношения
капиталиста и рабочего — это отношения эксплуататора и
эксплуатируемого. А если верить Прайзеру, это
отношения равных хозяйствующих субъектов. Поэтому
положение собственников средств производства он
характеризует как квазимонополию, т. е. как мнимую
монополию.
Образование собственности у рабочего необходимо
якобы для того, чтобы ликвидировать эту
квазимонополию. Наличие собственного имущества сообщило бы
ему независимость, возможность дождаться более луч-
20

ших условий труда, поискать наиболее выгодное
рабочее место или повысить квалификацию.
«Квазимонополия,— пишет Прайзер,— в принципе была бы
устранена лишь тогда, когда и отдельный рабочий мог бы
«ожидать», т. е. когда он со своей стороны тоже имел
бы имущество — во всяком случае столько, сколько
необходимо, чтобы, опираясь на этот резерв, он мог бы
выступать независимым партнером при соглашениях
во всех случаях жизни».
Как видим, речь идет всего-навсего об улучшении
условий найма на работу, а не об устранении для
рабочего необходимости обогащать своим трудом
капиталиста. Собственности рабочему нужно лишь столько,
чтобы наемный раб не чувствовал себя рабом. И чтобы ни
у кого не оставалось сомнений в неприкосновенности
частной собственности на средства производства,
Прайзер добавляет: «Мы хотим отказаться от разовых
революционных мероприятий по перераспределению
собственности».
«Народный капиталист», владеющий несколькими
акциями, еще может питать иллюзии относительно
того, что он в состоянии повлиять на дела
предприятия, приняв участие в собрании акционеров. Владелец
же сертификатов инвестиционных обществ лишен и
этого. Инвестиционные общества скупают ценные
бумаги различных акционерных обществ, выпуская для
продажи свои сертификаты. Дивиденды,
выплачиваемые на эти сертификаты, представляют собой нечто
среднее из дивидендов и процентов, причитающихся на
акции и облигации, имеющиеся в распоряжении
инвестиционного общества. Владельцам сертификатов
ничего не известно ни о количестве ценных бумаг тех
или иных обществ, ни о величине полученных на них
процентов и дивидендов.
Мелкого вкладчика, приобретающего сертификаты
инвестиционных трестов, привлекает кажущаяся
гарантия от риска значительного падения дивидендов и
курса акций. Но так ли это? Послушаем, что говорит
по этому поводу один из комментаторов газеты «Вельт
дер арбайт», который регулярно дает советы мелким
вкладчикам, как вести себя на рынке ценных бумаг.
Рассказывая о характере деятельности
инвестиционных обществ в номере газеты от 25 апреля 1969 г., этот
21

комментатор специально предупреждает: риск,
присущий сделкам с ценными бумагами, в инвестиционных
обществах действительно рассеивается, но не исключен
полностью. Поэтому самое разумное — доверять таким
обществам не больше 20% денежных накоплений,
имеющихся на сберегательной книжке, да и то в том
лишь случае, если есть твердая уверенность, что
вложенные в инвестиционные сертификаты средства не
потребуются наличными в ближайшее время.
Как уже отмечалось, идеи «народного капитализма»
о возможности широкой диффузии собственности с
помощью мелких акций используются в
социально-экономической политике капиталистических государств, а
также отдельными капиталистами и акционерными
компаниями. Их пытаются применять как средство
борьбы с революционными настроениями трудящихся,
для пропаганды классового мира и социального
партнерства, усиления эксплуатации трудящихся.

О «Сколько рабочих —
^ столько предпринимателей»
Духовные защитники капитализма
видят в распространении акций, превращении
трудящихся в «собственников» наиболее надежный способ
их социальной иммунизации от воздействия идей
коммунизма. Они рассчитывают на то, что «народные
капиталисты», владеющие акциями, имеющие вклады на
сберегательных книжках и другое имущество, будут
ревностно защищать капиталистический строй, станут
наиболее надежной его опорой. Так, Герман Абс, один
из влиятельнейших представителей финансовой
олигархии Западной Германии, председатель правления
«Дейче банк», заявил, что «частнокапиталистическую
систему в Федеративной Республике Германии
невозможно будет сохранить вблизи от железного занавеса
в течение длительного времени, если не удастся
связать с этой системой несколько миллионов западных
немцев как мелких акционеров». (Речь идет о
пресловутом «железном занавесе», якобы отделяющем
социалистические страны от капиталистических.)
Обострение противоречий капиталистического
общества в послевоенный период вызвало к жизни
множество проектов, направленных на их ликвидацию.
Растущие контрасты в распределении имущества
привлекают к себе внимание всех слоев общества,
выдвигаются в центр политической борьбы.
Для достижения более «справедливого» и
«разумного» распределения собственности в Западной
Германии в период 50—60-х годов выдвинуто примерно
40 проектов по созданию собственности у лиц наемного
труда. Эти проекты представляют собой различные
варианты практического использования идей «народ-
23

ного капитализма». Возникла огромная литература,
посвященная обоснованию тех или иных путей
образования имущества у лиц наемного труда. Свое
решение проблемы предлагают политические партии и
профсоюзы, организации предпринимателей и
отдельные капиталисты, католическая и евангелическая
церковь, экономисты и социологи.
Защитники капиталистического строя хорошо
понимают опасность усиления классовой борьбы вследствие
все увеличивающейся концентрации богатства в руках
капиталистов. Так, в 1962 г. в ФРГ широко
обсуждалось памятное письмо Совета евангелической церкви
«Имущественное накопление и социальная
ответственность». В письме говорилось: «Капиталист, который за
своими текущими выгодами не видит грядущих
политических опасностей, связанных с односторонней
концентрацией капитала, хоронит политические основы
своего существования». Авторы письма требовали
широкого рассеивания капитала путем выпуска
«народных акций».
Монополистический капитал с помощью
законодательных актов государства пытается практически
осуществить идеи «народного капитализма». Эти попытки
преследуют цель заставить народные массы отказаться
от действительно демократических и революционных
преобразований отношений собственности.
Западную Германию можно считать испытательным
полигоном новейших методов «приобщения
трудящихся к собственности». Здесь принята целая серия
законов, которые призваны способствовать появлению
«народных капиталистов». Это и законы о продаже в
частную собственность государственных предприятий
посредством выпуска мелких акций, и законы,
устанавливающие налоговые льготы, выплату премий за
вклады в сберегательные кассы, приобретение акций и
других ценных бумаг, участие в капитале предприятия
и т. д. Так, например, закон «О поощрении
сбережений», принятый в мае 1959 г., вводил премии на
сберегательные вклады при условии, что вклад не будет
изыматься в течение пяти лет. Премия достигала 20%
вклада, но ее лимиты устанавливались в зависимости
от семейного положения вкладчика. Получить премию
можно не только по обычным вкладам, но и в том слу-
24

чае, если средства использовались для приобретения
акций, облигаций, закладных листов и сертификатов
инвестиционных обществ.
В июле 1961 г. в ФРГ был принят первый закон
«О содействии образованию имущества у лиц наемного
труда». В соответствии с ним предприниматель на
основе соглашения с отдельными рабочими или с
производственным советом фирмы мог направить средства,
которые обычно использовались им для
дополнительных социальных выплат, на образование имущества у
рабочих, но не больше, чем 312 марок в год на каждого.
И рабочие и предприниматели получали в этом случае
налоговые льготы и льготы по взносам на социальное
страхование. Средства для формирования
собственности рабочий мог положить в сберкассу как
премиальный вклад, купить на них ценные бумаги, акции
собственного предприятия, оформить их как заем
предприятию. Всю созданную таким образом собственность
запрещалось продавать в течение пяти лет. На таких
же принципах можно было заключить и договор об
участии в прибыли предприятия.
Во второй закон, принятый в июле 1965 г., внесены
некоторые новые положения. Так, право заключать
договор об участии в прибылях и капитале получили
и профсоюзы. Для создания фондов участия
разрешалось использовать не только средства
предпринимателей, но и часть заработной платы рабочих и служащих.
В 1969 г. правительство ФРГ провозгласило и стало
осуществлять «Программу неотложных мероприятий
по содействию образования имущества у наемных
работников». В соответствии с ней повышены премии по
сберегательным вкладам, начат выпуск так
называемых федеральных сберегательных бумаг — «народных
облигаций». Кроме того, правительственная комиссия
внесла на рассмотрение четыре проекта различных
форм участия рабочих в прибыли и капитале
предприятия.
Аналогичные законы приняты и в некоторых
других странах. Во Франции, например, первый декрет
«О стимулировании ассоциации или заинтересованности
трудящихся в предприятии» был издан еще 7 января
1959 г. На основе этого декрета между
предпринимателями и трудящимися могли заключаться коллективные
25

договоры о введении различных форм участия в
прибыли, в капитале.
Но добровольная ассоциация труда и капитала
провалилась. Через шесть лет после принятия декрета, в
марте 1965 г., лишь на 202 предприятиях были
заключены соглашения о заинтересованности, которые
охватили 104 тыс. человек — менее 0,8% общего числа
работающих. Характерно, что профсоюзные организации
не были инициаторами заключения таких соглашений.
Монополистическому капиталу пришлось стать на
путь принудительного внедрения социального
партнерства. Новый декрет «Об обязательной
заинтересованности трудящихся крупных предприятий в результатах
производственной деятельности» принят 17 августа
1967 г. В соответствии с ним на каждом предприятии,
насчитывающем более ста рабочих, должен
создаваться специальный фонд участия рабочих, в который
направляется часть прибыли предприятия. Из этого
фонда каждому работнику ежемесячно начисляется
определенная сумма, которая, однако, не выдается на
руки. Средства помещаются в акции и облигации
данного предприятия или других компаний.
Распоряжаться своими ценными бумагами рабочие могут лишь по
истечении довольно большого срока — от 5 до 8 лет,
получая все это время только проценты с
«замороженного» капитала.
Недвусмысленно высказался о сущности политики
капиталистических государств, направленной на
приобщение трудящихся к собственности, боннский
министр Бланк в бундестаге 5 мая 1965 г., когда
обсуждался второй закон о содействии образованию
имущества у лиц наемного труда. «По мере того,— говорил
Бланк,— как сглаживаются различия в потреблении
между Востоком и Западом, различия в образовании
собственности и имущества становятся все отчетливее...
Эффективное содействие образованию собственности у
наемных работников является одним из важнейших
орудий в споре с Востоком. Мы должны применить это
мирное оружие в соревновании двух мировых систем.
Мы хотим с помощью этого закона уничтожить
остатки пролетариата...»
Вот как используются идеи «народного
капитализма» в практической деятельности буржуазного госу-
26

дарства. Этими и подобными методами
господствующий класс надеется погасить революционные
устремления трудящихся. В Тезисах ЦК КПСС «К 100-летию
со дня рождения Владимира Ильича Ленина»
подчеркивается: «В социальной области монополистический
капитал пытается уступками и подачками маскировать
усиление эксплуатации трудящихся, стремясь
предотвратить наиболее опасные для буржуазии классовые
потрясения».
Образование собственности у лиц наемного труда
имеет для современного буржуазного государства
большое значение и по следующей причине. Рост
масштабов производства, его технической вооруженности,
современная научно-техническая революция требуют
огромных капиталовложений. К этому побуждает и
необходимость выстоять в ожесточенной конкурентной
борьбе.
Используя методы «народного капитализма»,
государство собирает средства для финансирования
капиталовложений и предоставляет их в распоряжение
монополий. Эта задача прямо выдвигается в качестве
основной в политике содействия образованию
собственности. Вот откровенное признание Шиллера, министра
хозяйства ФРГ, содержащееся в одном из его
выступлений, опубликованном в бюллетене Федерального
ведомства печати и информации от 13 ноября 1968 г.:
«Мы можем и должны достичь широкого рассеивания
собственности, которое даст импульс к дальнейшим
капиталовложениям предпринимателей».
Откровеннее не скажешь. «Приобщение наемных
работников к собственности» преследует лишь одну
цель — заставить трудящихся еще больше обогащать
монополии.
Собранные буквально по крохам сбережения
рабочих в массе своей образуют значительные суммы.
Наряду с капитализируемой частью прибавочной
стоимости и государственными средствами они служат
накоплению капитала. В распоряжение капиталистов
средства населения поступают через кредитную систему
(вклады в сберегательные кассы, банки, страховые
учреждения) и покупку ценных бумаг — акций и
облигаций.
27

В ФРГ, занявшей в капиталистическом мире
второе место по уровню промышленного производства,
личные сбережения играли далеко не последнюю роль
в расширении поля капиталистической эксплуатации.
На их долю за период 1950—1964 гг. приходилась
пятая часть средств, направленных на финансирование
капиталовложений, на обновление и расширение
капитала, занятого в хозяйстве. На рынке ссудных
капиталов доля личных сбережений весьма значительна и за
указанный период составила 45% всех накоплений.
Движением ссудного капитала управляет финансовая
олигархия, крупнейшие монополии. Чтобы вызвать
необходимый им золотой дождь, используются
налоговые льготы и премии из государственного бюджета для
поощрения сбережений трудящихся.
В целях привлечения мелких вкладчиков и
покупателей ценных бумаг применяются все более
изощренные методы.
«Программа неотложных мероприятий по
содействию образованию имущества у лиц наемного труда»,
выдвинутая правительством в 1969 г., особый упор
делает на поощрение покупки населением ценных бумаг.
Газета «Франкфуртер альгемайне», сообщившая 16
января подробности о внесенных изменениях в
премирование за сбережения, писала, что премии для одиноких,
имеющих доход не выше 6 тыс. марок в год, и для
семейных с доходом не более 12 тыс. марок
повышаются по вкладам, предназначенным на приобретение
собственного жилья, на 20%, по сберегательным
вкладам— на 30, а вкладам, используемым для
приобретения ценных бумаг,— на 40%. Но это еще не все. Чтобы
стимулировать вложения в капитал, предполагается
также разрешить заключение особых договоров, при
которых премиальные сберегательные вклады с
рассрочкой, т. е. равными взносами в течение
нескольких лет, можно было бы использовать для
приобретения ценных бумаг.
Последним словом в экспериментах с «народным
капитализмом» в ФРГ явились так называемые
«народные облигации» — федеральные сберегательные
бумаги.
«Народные облигации» поступили в продажу во все
банки, сберегательные кассы и кредитные учреждения
28

с начала 19б9 г. Номинальная стоимость облигаций—-
100, 200, 300 и более марок. «Народные облигации»
выпускаются на шесть лет, но их можно через год
продать — государство гарантирует их приобретение.
На облигации установлен повышающийся из года в год
процент, что должно удержать их владельцев от
продажи своей «собственности». Ежегодные выплаты
увеличиваются с 4% до 8% и составляют в среднем 5,9%.
Новый способ формирования собственности у
трудящихся, шумно разрекламированный в ФРГ, означает
в действительности не что иное, как накопление
государственного долга. Знаменательно, что идея выпуска
«народных облигаций» появилась на свет в 1967 г.
В этот период экономика ФРГ находилась в состоянии
кризиса, положившего конец разговорам о
западногерманском экономическом чуде. Впервые за почти
двадцатилетний срок снизилась номинальная и реальная
заработная плата, а безработными стали свыше 700 тыс.
человек.
В 1967 г. из-за роста безработицы, сокращения
рабочего дня, уменьшения и отмены дополнительных
социальных выплат, уменьшения выплат по аккордным
системам доходы трудящихся упали приблизительно на
8 млрд. марок. И в это время ограбление народа с
помощью государства выдается за один из действенных
методов создания собственности у трудящихся!
Выпуск «народных облигаций» представляет собой
яркий образец того, как современное буржуазное
государство перераспределяет национальный доход в
интересах монополистического капитала.
В практике применения идей «народного
капитализма» широко используется лозунг: «Сколько рабочих —
столько предпринимателей». Им неизменно
руководствуется и буржуазное государство в своих попытках
навязать рабочим различные системы участия в
прибылях и капитале, превратить их в частных
собственников.
Какие же тайные и явные надежды капиталистов
скрываются за этим пресловутым лозунгом? Прежде
всего заметим, что идея сотрудничества труда и
капитала, выраженная в нем, не столь уж нова, как
кажется. Попытки сделать рабочих «равноправными»
соучастниками, компаньонами капиталиста предпринимались
29

и ранее. И уже один из самых первых известных
в истории экспериментов с участием в прибылях,
относящийся к 1842 г., с исчерпывающей полнотой дает
ответ на поставленный вопрос. Инициатором
эксперимента выступил французский капиталист Леклер.
В статье журнала Французской коммунистической
партии «Экономи э политик», в которой Леклер
вспоминается в связи с законом об ассоциации труда и
капитала 1967 г., говорится: «Этот опыт заслуживает того,
чтобы на минутку остановиться на нем, ибо ему уже
присущи все характерные черты последующей
мистификации».
Во-первых, с самого начала участие в прибылях, по
признанию самого Леклера, преследовало цель
«ликвидировать антагонизм, существующий между рабочим
и предпринимателем». Во-вторых, ставилась задача
усиления интенсивности труда, а следовательно, и
роста прибылей. Как писал биограф Леклера, «самым
большим его достижением была организация в его
цехах системы участия, при которой, в результате
добавления к обычной заработной плате доли прибылей,
удается добиться лучшей работы, увеличивать
прибыли...». Эксперимент Леклера обогатил его: он умер,
оставив кругленькое состояние в 1200 тыс. франков
золотом. Но, как говорил его биограф, «он умер бедным,
поскольку то дело, которому он посвятил свою жизнь,
не было завершено».
В Германии свой леклер объявился в конце XIX в.,
но также не имел успеха. А вот результат одного из
самых последних экспериментов в ФРГ, о котором
сообщила газета «Вельт дер арбайт» в номере от 15
августа 1969 г. На годовом отчетном собрании акционеров
общества «ХЕТАГ» — крупного машиностроительного
объединения — было решено повысить основной
капитал, выпустив новые акции и по весьма льготному
курсу продав их персоналу предприятия. Каждый из
10 тыс. рабочих и служащих имел возможность купить
две акции по цене на 20% ниже их курса, что давало
выигрыш минимум в 60 марок.
Вербовка будущих акционеров началась уже за две
недели до выпуска акций. Повсюду на предприятии
были развешаны плакаты: «Экономия в 60 марок»,
«Создание собственности», «Ценность акций зависит от
30

вас самих». Последняя надпись наиболее
примечательна: она вновь выражает леклеровскую идею
заставить рабочих трудиться более интенсивно, внушив им
мысль, что плоды их труда будут принадлежать им
самим. Ведь чем лучше работает персонал предприятия,
тем больше прибыль, выше дивиденды и
соответственно курс акций. Эксперимент на «ХЕТАГ» роднит с
опытом Леклера не только общая идея, но и столь же
бесславный конец. Акции предлагались четыре недели, но
удалось продать меньше 6% их количества. И
очередное заседание наблюдательного совета акционерного
общества вынуждено было записать в своем решении:
«...приходится выразить сожаление об отсутствии у
персонала интереса к льготным акциям. Высокие
расходы на агитацию и организацию продажи, которые не
идут ни в какое сравнение с уровнем спроса, не
позволяют рекомендовать повторение опыта в ближайшем
будущем».
Дополнительные выплаты в форме вознаграждения
из прибыли или продажа акций по льготному курсу
представляют собой уступки со стороны капиталистов,
призванные смягчить социальный климат на
предприятии. Одновременно капиталисты пытаются средствами,
доступными им, разрешить проявляющиеся на
капиталистическом предприятии противоречия между
современными производительными силами и
капиталистическими производственными отношениями.
Дорогостоящее и сложное оборудование,
применяемое на крупных предприятиях, требует работника с
широкими и многосторонними знаниями, чувством
ответственности, проявляющего интерес к работе и
рациональному использованию техники и сырья.
Наемный работник не обладает такими качествами.
«...Сравнительная дешевизна или дороговизна этих средств
эксплуатации,— подчеркивал К. Маркс в «Капитале»,—
столь же безразлична для рабочего, как безразлично
для лошади, дорогими или дешевыми удилами и уздой
ею управляют» *.
Путем подкупа капиталисты пытаются воспитать
преданных предприятию работников, пробудить в них
интерес к работе и чувство ответственности за нее.
1 К, Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. I, стр. 97.
31

Различного рода системы участия в прибыли и
капитале преследуют именно эту цель. Однако, являясь
орудием более изощренной и замаскированной
эксплуатации, они не могут разрешить социальных
антагонизмов.
Выпуск «акций персонала» могут позволить себе
лишь высокорентабельные и, следовательно,
достаточно крупные предприятия, где социальные антагонизмы
проявляются особенно остро. По свидетельству
Мюнхенского института социальных отношений на
предприятиях, в послевоенное время только 30
акционерных обществ выпускали акции, которые продавались
или дарились персоналу. Пытаясь воспитать в
трудящихся собственническую психологию, привязать их к
предприятию и склонить к классовому миру,
капиталисты нередко предоставляют значительные льготы при
продаже «акций персонала». Но при этом приобретение
акций ставится в зависимость от стажа работы на
данном предприятии, размера получаемых годовых
премий, которые определяются с учетом
производительности работающего, его дисциплинированности,
лояльности и т. д. Подобные условия покупки «акций персонала»
превращают их в средство усиления эксплуатации
наемных работников.
Так, например, концерн «Хёхст» продавал своим
рабочим акции по курсу 250 марок, в то время как их
стоимость на бирже равнялась 700 марок. Фирма «Де-
маг» и некоторые другие предприятия ввели продажу
мелких акций в рассрочку. При этом дивиденд
выплачивался еще до полной оплаты стоимости акций.
Концерн «Маннесман» организовал продажу акций в
рассрочку и для пенсионеров, покрывая таким путем
расходы на оплату одной четверти всех заводских пенсий.
Усиленная идеологическая обработка трудящихся,
льготные условия покупки «акций персонала» нередко
обеспечивают успех монополистическому капиталу в
их распространении. Так, например, к началу 60-х
годов на ряде западногерманских концернов число
владельцев «акций персонала» достигало 40—60% общего
числа занятых, хотя доля таких акций в общей
стоимости акционерного капитала была весьма небольшой.
Социальные знахари капиталистического общества,
давая рецепты на избавление его от бедности трудя-
32

щихся масс, обычно исходят из того, что причина
бедности в нежелании и неумении трудящихся постепенно
накапливать имущество. Все дело в том, уверяют они,
что у большинства людей не хватает твердости
характера, чтобы ограничить свое потребление. Ведь тот, кто
стремится стать капиталистом и получать прибыль,
должен отказаться от многих удобств и удовольствий,
экономить каждую копейку и терпеть лишения.
Газета монополистической буржуазии ФРГ «Инду-
стрикурир» писала 5 сентября 1963 г.: «Биографии
известных предпринимателей и других людей, достигших
успеха, позволяют легко доказать, что отказ от
удовлетворения многих желаний также существенно
содействовал образованию значительного имущества.
Конечно, решиться на такой отказ труднее при
небольшом доходе, но он возможен и в этом случае». Член
правления «Дойче банк» Франц Ульрих, ежегодный
доход которого составляет более 700 тыс. марок, также
поучал своих соотечественников: «Пути к богатству
разнообразны. Самый простой из них — экономить
часть дохода».
Таким образом, собственности, оказывается, не
имеет тот, кто привык жить одним днем, потребляя
весь свой заработок. Поэтому государству и
предпринимателям надо создать у наемного рабочего стимул к
образованию сбережений, привить к ним вкус и
помешать расходовать накопленные средства на личное
потребление.
Теоретическое обоснование законов и
многочисленных проектов образования собственности у трудящихся
на основе их сбережений представляет собой
современный вариант старой как мир сказки о бедных и богатых.
В этой сказке рассказывается о том, что еще в
незапамятные времена жили-были трудолюбивые, разумные,
бережливые люди и лентяи, оборванцы, прокучивающие
все, что у них есть. Первые, естественно, накопили
богатство, а у последних в конце концов ничего не
осталось, кроме рабочих рук, которые они должны
продавать владельцам средств производства, чтобы
заработать на жизнь. Этот исторический анекдот, иронически
замечает К. Маркс в «Капитале», играет в буржуазной
политической экономии приблизительно такую же роль,
как в религиозном учении рассказ о грехопадении
g М> пэнора
33

Адама. Правда, библейская легенда повествует о том,
как люди были осуждены добывать хлеб в поте лица
своего, история же экономического грехопадения
рассказывает, как могли появиться люди, совершенно не
нуждающиеся в этом. «Со времени этого
грехопадения,— говорит К. Маркс,— ведет свое происхождение
бедность широкой массы, у которой, несмотря на весь
ее труд, все еще нечего продать, кроме себя самой,
и богатство немногих, которое постоянно растет, хотя
они давным-давно перестали работать» К
Сказки о прилежном богаче и неразумном,
нерадивом бедняке требуются защитникам капитала и сегодня
так же, как и более ста лет назад, во времена Маркса.
Эти сказки нужны для того, чтобы убедить
трудящихся, что, не уничтожая капиталистической частной
собственности на средства производства, можно якобы
сделать всех рабочих предпринимателями. Как
справедливо заметил К. Маркс в «Капитале», «раз дело
касается вопроса о собственности, священный долг
повелевает поддерживать точку зрения детского букваря
как единственно правильную для всех возрастов и всех
ступеней развития» 2.
Признавая необходимость смягчить социальные
контрасты, капиталисты стремятся наделить рабочих
жалкой собственностью за их же счет. Организации
западногерманских предпринимателей стараются
отклонять те проекты образования собственности у
наемных работников, которые не предусматривают
использования для этих целей сбережений или заработной
платы трудящихся. По словам Пауля Мертенса,
представителя одной из организаций предпринимателей,
«собственность не следует дарить, она должна быть
приобретена, и притом приобретена трудом или на
сбережения».
Сбережения рабочих — это часть отложенной ими
заработной платы. Может ли эта часть быть настолько
высокой, чтобы позволить рабочему стать крупным
собственником? В основе заработной платы рабочего при
капитализме, как известно, лежит стоимость рабочей
силы, определяемая стоимостью средств существова-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 725—726,
2 Там же, стр. 726.
34

ния. Очевидно, что сбережения означают не что иное,
как недопотребление. И уже в силу этого они не могут
непрерывно увеличиваться, достигая значительных
размеров.
Но сколько все-таки имущества может накопить
трудящийся человек, воспользовавшись, скажем,
западногерманским законом о содействии образованию
собственности? Вот расчеты, приведенные в книге
«Экономический рост, образование собственности,
стабилизация», изданной в ФРГ в 1966 г. Оказывается, что
если рабочий ежегодно в соответствии со вторым
законом об образовании имущества станет обращать 312
марок на приобретение собственности при условии, что
премия составит 22%, а ставка процента 5%, то через
20 лет в его распоряжении будет 15,57 тыс. марок, а
через 40 — 64,8 тыс. марок. При этом собственные
взносы рабочего в этих средствах составят
соответственно 10,83 тыс. марок и 39,57 тыс. марок.
За 20 лет упорного труда собственность рабочего
увеличится примерно на величину его годовой
зарплаты. Причем эти средства он сможет накопить лишь
в том случае, если не будет расходовать на текущие
нужды ни взносы, ни премии, ни проценты. Нетрудно
представить, каким огромным и все возрастающим
будет разрыв в накоплении имущества у такого примерно
бережливого рабочего и капиталиста, который, не
ограничивая своего потребления, получает в год сотни
тысяч и миллионы марок.
Эксплуататорскую сущность и демагогический
характер политики образования собственности у лиц
наемного труда, ее неспособность разрешить социальные
противоречия капиталистического общества отчетливо
понимают передовые представители рабочего класса
ФРГ.
В сентябре 1969 г. президиум Объединения
свободных немецких профсоюзов ГДР провел в Галле
обсуждение экономической политики западногерманской
партии ХДС, входившей в правительство Кизингера.
В обсуждении приняли участие и 150 представителей
профсоюзов ФРГ. Один из гостей, Л. Юнг, выступая на
совещании, говорил о боннской политике насаждения
собственнической психологии у трудящихся: «Все дело
в том, о каком формировании собственности идет речь:
35

О формировании Собственности у рабочих или у
предпринимателей? Мы, рабочие, хотим такого образования
собственности, которое действительно дает нам
влияние на принимаемые решения. Мы хотим такого
образования собственности, которое изменит существующие
отношения собственности и власти. Лучше всего вопрос
о собственности был бы решен в том случае, если бы
народу стало принадлежать то, что создано руками
народа».
Прекрасный пример возможностей «формирования
собственности» у рабочих и увеличения богатства
капиталистов дает западногерманская автомобильная
компания «Даймлер-Бенц». Ее крупнейший акционер и
один из фактических хозяев — Фридрих Флик получил
в 1962 г. на свои акции около 20 млн. марок
дивидендов. Примерно такую же сумму акционерное общество
решило выделить в качестве рождественского подарка
для выплаты премий 74 тыс. рабочим и служащим
предприятия, что в среднем составляет всего 270 марок
на каждого. Сопоставление этих цифр показывает,
насколько «равными» являются возможности таких
«свободных хозяйствующих субъектов», как магнат
финансового капитала Флик и его рабочие. К тому же
значительная часть персонала за всякие «упущения»
в работе вообще была лишена премий, а директора и
высокооплачиваемые служащие в итоге получили
значительную долю выделенных средств.
Тем, кому досталась жалкая часть прибыли
предприятия, администрация рекомендовала использовать
ее для образования собственности на основе
соответствующих законов государства. Рабочим ставился в
пример Фридрих Флик, который якобы отказывал себе во
всем, экономя каждую копейку для накопления
собственности.
В действительности же Фридрих Флик, на которого
ссылалась администрация предприятия, призывая
рабочих стать собственниками, мог бы поведать о том, что
лично он действовал иначе, накапливая свои
миллионы.
Следует начать с того, что гроссакционер Фридрих
Флик — это тот самый король стали и угля, который
с другими магнатами капитала привел к власти
Гитлера и поддерживал его кровавый режим. Кстати, от
36

наживы на военных поставках в годы первой мировой
войны ведет свое происхождение богатство Флика.
Фридрих Флик, прозванный гением спекуляции,
сколачивал свою собственность, отнюдь не собирая ее по
крохам из нескольких марок в год. Он наживал
миллионы и миллионы на военных заказах, рабском труде
невольников, согнанных фашистами из всех
оккупированных стран Европы. Злодеяния его были столь
велики, что даже американские оккупационные власти,
милостиво прощавшие промышленников и
финансистов фашистской Германии за их «вынужденное»
сотрудничество с Гитлером, должны были судить Флика
как военного преступника. В приговоре, вынесенном
ему, говорится, что он применял насилие с целью
заставить владельцев собственности отказаться от
права на нее. Он насильно захватывал заводы и другое
имущество в покоренных странах, опираясь на
поддержку СС и вермахта.
Осужденный на семь лет, Флик не отсидел и двух
с половиной. Выйдя на свободу, он из остатков своего
имущества, сохранившегося в Западной Германии,
вновь создает свою империю, ловко обходя законы о
декартелизации. В числе методов, которыми Флик
приумножил собственность в послевоенный период, был и
такой, как продажа дутых акций одного из его бывших
предприятий, ставшего собственностью немецкого
народа. Эта ловкая спекуляция дала ему 30—40 млн.
марок. Свое господство в «Даймлер-Бенц» Флик утвердил
после не менее блестящих биржевых махинаций.
Затем, вспомнив старое, стал успешно расширять свое
участие в возрождающемся в ФРГ военном производстве.
Нещадная эксплуатация трудящихся, все
возрастающая интенсивность их труда, военные прибыли,
спекуляции, шантаж, обман, ограбление
государственной казны — вот основа миллионных состояний
крупнейших собственников ФРГ, а не трудолюбие и отказ
от потребления, которые рекомендуются трудящимся.
Ни пресловутые методы образования собственности
у лиц наемного труда, ни изощренная
пропагандистская болтовня о мнимой ассоциации труда и капитала
не могут скрыть тот объективный факт, что рабочий
и капиталист находятся на разных полюсах
буржуазного общества.

А «Управленческая
^ элита»
Коренное изменение природы
капиталистической собственности и ее трансформацию в
«народную» буржуазные экономисты усматривают и в
том, что акционерными компаниями руководят не
предприниматели — капиталисты, а наемные
служащие, управляющие. В их руках якобы сосредоточена
вся полнота власти в корпорациях. Управляющие
устанавливают цены на продукцию, формы и системы
зарплаты, принимают решение об увеличении или
сокращении объема производства, выпуске тех или иных
изделий, изучают спрос на произведенные товары.
Другими словами, к управляющим полностью перешли все
те функции, которые раньше выполнял капиталист-
собственник. В современном мире, заявляют теоретики
«народного капитализма», капиталист больше не
является типичной фигурой, уступая место менеджерам-
управляющим, символизирующим собой капитализм
XX в. в отличие от капитализма XIX в., для которого
была характерной власть собственников.
Господство «управленческой элиты» выдается за
один из решающих признаков «народного
капитализма». В работе американского экономиста Дж. Гэл-
брейта говорится: «В течение трех последних
десятилетий накапливается все больше доказательств того,
что власть в современной крупной корпорации
постепенно переходит от собственника капитала к
управляющим».
Отделение собственности на капитал от управления
им будто бы превращает бывших капиталистов в
обладателей «пассивного богатства». Такая трансформация
собственности обосновывается, например, в работе
38

А. Берли «Американская экономическая республика».
«Собственность,— пишет он,— трансформировалась в
пассивное богатство, и слой богачей больше не имеет
власти».
Влияние, которое оказал переход контроля над
экономикой в руки управляющих акционерных обществ,
как заявляют буржуазные экономисты, настолько
велико, что есть все основания говорить даже о новом
обществе — обществе управляющих. Наиболее
последовательно этот тезис проводится в книге американского
социолога Д. Бернхэма «Управленческая революция»
В ней он утверждает: «Мы находимся в периоде
социального перехода. Это переход от типа общества,
который мы называли капиталистическим или
буржуазным, к типу общества, которое мы будем называть
обществом управляющих».
Какие же причины лежат в основе процесса,
именуемого «революцией управляющих»? Обычно в числе
этих причин буржуазные ученые называют
возрастание среднего размера предприятий, усложнение
техники и технологии производства, расширение
хозяйственных связей, растущее применение науки как
производительной силы. В книге «Американский путь —
экономический базис нашей цивилизации» профессор
Колумбийского университета Шепард Клауг заявляет:
«Вместе с увеличением размера коммерческого
предприятия и возрастанием технических знаний,
необходимых для производства и распределения благ,
произошла революция в управлении делами бизнеса».
В условиях современного производства, как считает
Клауг, предприниматель уже не может брать на себя
исключительную ответственность за формирование
политики предприятия. К тому же один человек
физически не в состоянии вникнуть во все детали
управления сложным производством и обладать необходимыми
для руководства им разносторонними знаниями.
«Вследствие этого,— делает вывод Клауг,— появился
класс профессиональных управляющих бизнесом, и
ему все более и более вверяется фактическое
руководство большими предприятиями».
Ход рассуждений Клауга, типичный и для других
представителей теории «революции управляющих»,
показывает, что эта теория страдает тем же методоло-
39

гическим пороком, который присущ всей концепции
«народного капитализма». И здесь видимость явлений
выдается за их сущность, отсутствует малейшая
попытка научного анализа рассматриваемых проблем.
Действительно, всякий совместный труд нуждается в
управлении, в согласовании деятельности отдельных
частей производственного организма. С ростом
масштабов предприятий капиталист обычно передает функции
управления особой категории наемных служащих.
С развитием общественного характера производства
возрастает и значение деятельности по управлению.
Ошибочность взглядов теоретиков «народного
капитализма» вовсе не в признании этих реальных фактов,
а в превратном истолковании их. Все дело в том, что
управляющие не обладают самостоятельной властью
и не противостоят собственникам средств
производства.
Характеризуя положение надсмотрщиков над
трудом на капиталистическом предприятии, К. Маркс
называл их промышленными унтер-офицерами1. Эти
промышленные унтер-офицеры выполняют команды
собственников-капиталистов и за неповиновение
обычно лишаются своего права непосредственно
распоряжаться армией наемного труда. В условиях
монополистического капитализма управляющие акционерных
обществ выполняют волю крупных акционеров,
финансовой олигархии.
Капиталистическая действительность дает немало
примеров того, как владельцы капитала безжалостно
отстраняют от управления делами любого
высокопоставленного служащего, который выходит из
повиновения, превышая предоставленные ему полномочия.
Свобода распоряжений и собственная власть
управляющих допустимы лишь в той мере, в какой они не
противоречат интересам монополистов и обеспечивают
соблюдение этих интересов. Управляющий-менеджер —
это всего лишь доверенное лицо владельцев акций, и
притом не мелких, а крупнейших акционеров,
распоряжающихся контрольным пакетом акций.
Западногерманская газета «Хандельсблат», определяя задачи
менеджеров, отмечала, что высшая цель их деятель-
1 См. К. Маркс и ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 435.
40

ности состоит в том, чтобы создать предпосылки для
получения прибыли.
Независимость даже крупнейших менеджеров весьма
призрачна. Так, в 1959 г. был отстранен от должности
председатель правления крупнейшей
западногерманской каменноугольной компании «Харпенер бергбау
АГ». Причиной послужили разногласия из-за
политики капиталовложений, которые возникли у
председателя с владельцами контрольного пакета акций.
Директора одной из крупнейшей в ФРГ торговой
компании, «Кауфхоф АГ», Э. Казаретто и Р. Иордане также
лишились своего места, как только их хозяевам
показалось, что увлекшись созданием мелких и средних
фирм, эти менеджеры стали уделять меньше
внимания интересам компании. Эти факты приведены в
книге западногерманского экономиста С. Кассира «Кто
определяет политику в крупных предприятиях»,
вышедшей во Франкфурте-на-Майне в 1962 г. Более
трезво глядящим на мир буржуазным экономистам трудно
отрицать всевластие финансового капитала.
Теоретики «народного капитализма» сознательно
искажают действительную сущность управления
капиталистическими предприятиями, утверждая, что
владельцы капитала довольствуются лишь пассивной
ролью получателя дивидендов. Так, например, в 266 из
500 крупнейших корпораций США
капиталисты-предприниматели и члены их семейных кланов занимают
339 главных административных постов. Посты
председателей правления и президентов в одной трети
крупнейших американских корпораций захвачены
представителями финансовой олигархии, владеющими
основной долей капитала корпорации. Члены наиболее
богатых семей США занимают в 250 крупнейших банках
страны 864 директорских поста. Это дает владельцам
капитала возможность прямо осуществлять свой
диктат и распоряжаться всей экономической и
политической жизнью страны. Господство финансовой
олигархии и призваны замаскировать труды ученых
приказчиков капитала, твердящих о власти «управленческой
элиты», якобы пришедшей на смену «собственнической
элите».
Для обоснования своего тезиса о переходе власти
от собственников капитала к управляющим буржуаз-
41

ные экономисты модернизировали старую,
разоблаченную еще К. Марксом апологетическую теорию
факторов производства, приспособив ее к защите и
идеологическому оправданию монополистического
капитализма.
Книга Дж. Гэлбрейта «Новое индустриальное
общество» особенно показательна в этом отношении. Любое
производство, по мнению Гэлбрейта, требует четырех
факторов: земли, труда, капитала,
предпринимательского таланта. Роль этих факторов с течением времени
меняется, соответственно меняется и власть лиц,
обладающих ими. «Власть,— пишет Гэлбрейт,— переходит
к тому фактору производства, который наименее
доступен и который труднее всего заменить».
При феодальном строе главную роль в производстве
играла земля. С переходом к капитализму она
уступила свое место капиталу, обладая которым можно
было приобрести и землю, и рабочую силу. Ныне же
наличие капитала и такие качества капиталиста, как
воображение, способность принимать решения и
рисковать, не имеют существенного значения и не могут
заменить знаний, которыми обладают управляющие и
работники корпорации. Поэтому-де они и приобретают
власть в обществе. «Источник власти перемещается
ныне от одного фактора производства к другому, точно
так же как два столетия назад он начал перемещаться
в развитых странах от земли к капиталу».
Таким образом, используя теорию факторов
производства, Гэлбрейт затушевывает специфику
производственных отношений при различных способах
производства, закрывая тем самым дорогу к научному
анализу сущности управления. Отождествляя капитал со
средствами производства, Гэлбрейт изображает
отношения между трудом и капиталом как отношения
равноправных факторов производства. Как и прежде,
теория факторов производства служит апологетам
капитализма для отрицания коренной классовой
противоположности интересов труда и капитала.
Характер управления на капиталистическом
предприятии обусловливается тем, что производство ведется
в интересах собственника средств производства,
которому принадлежат результаты труда. Поэтому
сущность управления не меняется от того, кто непосредст-
42

венно руководит производством — сам ли капиталист
или нанятый им служащий. Буржуазные ученые
сознательно избегают вопроса о классовой природе
управления. Вместо анализа объективных закономерностей
экономических явлений Гэлбрейт занимается
описанием роли второстепенных деталей и моментов, не
относящихся к делу.
Вот, например, какой «веский» аргумент
привлекается для подтверждения роли техноструктуры, как
он именует служащих. Если бы, заявляет Гэлбрейт,
предприниматель действительно пользовался
значительной властью в крупной корпорации, то фондовая
биржа заинтересовалась бы его судьбой и
соответственно реагировала на его привычки и поведение,
повышая или снижая спрос на акции предприятия и влияя
таким образом на их курс. Например, акции той фирмы,
которая возглавляется способным человеком, но
страстным курильщиком, продавались бы с маленькой
скидкой. А в случае болезни того или иного
собственника корпорации «конъюнктура на фондовой бирже
повышалась бы и понижалась с повышением и
понижением его температуры, кровяного давления и
холестеринового баланса». Раз этого ничего не наблюдается, то,
делает заключение Гэлбрейт, нет и власти
собственников в современном производстве.
Ошибочность подобных рассуждений очевидна.
Экономическая жизнь, развитие капиталистического
производства определяются не случайными факторами,
привычками и здоровьем отдельных лиц, а объективно
складывающимися производственными отношениями,
зависящими от характера собственности на средства
производства.
В цепи подобных доказательств господства техно-
структуры Гэлбрейт указывает и на то обстоятельство,
что акционеры утратили власть в корпорациях. Однако
он ведет речь только о мелких акционерах, владеющих
несколькими акциями компании. Такие собственники
и в самом деле не могут влиять на принимаемые
управляющими решения. Взаимоотношения крупнейших
собственников акций и управляющих Гэлбрейт не
рассматривает и совершенно не касается вопроса о
концентрации подавляющего большинства акций в руках
финансовой олигархии.
43

В трудах буржуазных экономистов, посвященных
«управленческой революции», не проводится никакого
различия между наемными служащими, стоящими на
высшей и низшей ступенях иерархической пирамиды
управления. Речь идет о едином «классе
управляющих». Между тем очевидно, что нельзя ставить знак
равенства между положением высших и низших
служащих. Верхушка управляющих тесно примыкает к
финансовой олигархии и даже входит в ее состав,
представляя особую часть монополистической буржуазии.
Высшие управляющие получают значительную часть
монопольной прибыли, участвуя в эксплуатации
трудящихся. Подавляющая же масса служащих, занятых
в управленческой деятельности в корпорациях,
находится на положении наемного работника. И высшие и
низшие управляющие обеспечивают своей
деятельностью условия для эксплуатации наемных рабочих,
однако это обстоятельство еще не дает никакого
основания выделять их в особый самостоятельный класс.
Высокими окладами, премиями и выплатами
различных вознаграждений финансовая олигархия
старается привязать к себе управляющих, заинтересовать
их в усилении эксплуатации трудящихся и получении
высоких прибылей. Высшие служащие имеют
огромные оклады. В ФРГ, например, по опубликованным
данным, в 1964 г. вознаграждение ведущих
менеджеров— членов директоратов акционерных обществ
составляло в среднем 11% суммы официально
объявленной прибыли. В отдельных случаях доля выплат
управляющим превышала 40% прибыли. Среднегодовой
оклад члена правления составлял в крупнейших
акционерных обществах 180—340 тыс. марок. Например, в
«Даймлер-Бенц» он равнялся 340,8 тыс. марок, в
«Фольксвагенверке» — 265 тыс., в «АЭГ» — 279 тыс.,
в «Сименс-Гальске» — 218 тыс. марок. В США
председатель правления «Дженерал моторе» Фридерик Дон-
нер получил в 1966 г. 590 тыс. долл., а председатель
правления «Крайслер корпорейшн» в 1967 г.
присовокупил к своему окладу в 200 тыс. долл. еще 198 тыс. долл.
премиальных выплат.
За верную службу финансовой олигархии верхний
слой менеджеров получает и другие виды
вознаграждений. Сюда относятся различного рода выплаты, без-
44

возмездное предоставление больших пакетов акций или
продажа их по низким курсам, что позволяет получать
огромные средства в качестве дивидендов, передача в
пользование за символическую плату роскошных вилл,
предоставление дорогих автомобилей.
Теоретики «управленческой революции» пытаются
маскировать господство финансовой олигархии
доказательством тезиса о якобы имеющем место падении роли
финансовой сферы. Развитие крупнейших корпораций,
заявляют они, все больше освобождается от
зависимости банков. Это объясняется обычно двумя
обстоятельствами.
Во-первых, управляющие, обладая специальными
знаниями, предвидя возможности и перспективы
развития производства, сами принимают необходимые
решения, с которыми вынуждены считаться финансовые
дельцы. Так, например, Гэлбрейт пишет: «...даже
наиболее самоуверенный финансист не осмелится
оспаривать мнение инженеров, конструкторов, художников-
оформителей, конъюнктуроведов и руководителей
отдела сбыта из «Дженерал электрик» относительно
совершенного по своей отделке прибора для
поджаривания гренок...» Знания, которыми обладают
управляющие, объявляются надежной защитой от влияния
внешних сил, к которым в первую очередь относится
финансовый капитал.
Во-вторых, решающее значение в мнимой
независимости от финансовой сферы приписывается росту
самофинансирования крупнейших корпораций, которые
располагают огромными суммами нераспределенных
прибылей. Эти нераспределенные прибыли якобы
находятся в полном распоряжении управляющих,
технократов, обеспечивая им необходимую свободу действий.
«Трудно переоценить значение факта перемещения
власти, связанного с наличием подобного источника
капитала. Мало найдется других явлений, оказавших
более глубокое влияние на процесс изменения природы
капитализма»,— заверяет Гэлбрейт в своей работе
«Новое индустриальное общество».
Провозгласив сначала падение роли капитала и
независимость управляющих от собственников капитала,
автор, как видим, в итоге своих рассуждений вдруг
заявляет, что технократы сами являются крупными
45

собственниками капитала и именно поэтому обладают
самостоятельностью. Такая непоследовательность
доказательств вполне понятна: трудно ожидать строгой
логики в трудах, имеющих целью апологетику
капитализма, замалчивание его противоречий.
Сращивание промышленного капитала с
банковским— важнейшая черта современного
монополистического капитализма. Неудивительно поэтому, что
теоретики «народного капитализма», доказывая
трансформацию капитализма, уделяют много внимания вопросу
о роли финансовой сферы. Однако ее значение
предстает в трудах проповедников «управленческой
революции» в превратном свете. Сам по себе факт роста
капиталовложений за счет собственных источников
промышленных корпораций еще не есть доказательство
разрыва их «брачного союза» с банковскими
монополиями, исчезновения господства финансовой олигархии.
Финансовый капитал, представляющий собой
слившийся капитал банковских и промышленных
монополий, не только не теряет, но усиливает свое значение.
Сохраняются и упрочиваются такие традиционные
формы сращивания, как личная уния банков с
промышленностью, система участия, учредительская деятельность.
Так, например, как сообщила газета «Тайме» от 13
августа 1964 г., из 96 членов правлений «большой тройки»
западногерманских банков 47 представляют различные
небанковские акционерные компании, причем 37 из них
имеют у себя в правлениях 48 представителей банков
«большой тройки».
Все большее развитие получают новые формы
сращивания промышленного и банковского капитала.
Несмотря на рост самофинансирования, усиливается роль
долгосрочных и среднесрочных кредитов, оказываемых
банками крупнейшим корпорациям. Потребность в
капитале в условиях научно-технической революции,
обострения конкурентной борьбы, быстрого роста
масштабов производства настолько велика, что намного
превышает возможности собственного накопления
капитала в рамках даже крупнейших промышленных
компаний. Большое значение приобрели кредиты на 8—10,
а нередко и на 12 лет. Сумма таких кредитов у
наиболее мощных банков США на начало 1968 г. достигала
28 млрд. долл.
46

Важнейшим звеном сращивания капитала
банковских и промышленных монополий является так
называемая доверительная деятельность банков. Суть ее
состоит в том, что банки принимают под свое
временное управление капиталы клиентов и приобретают для
них на эти средства акции и другие ценные бумаги, по
которым ведут все операции. Одновременно они имеют
право представлять своих клиентов на акционерных
собраниях и нередко таким образом устанавливают
господство над промышленными фирмами. Активы,
находящиеся в доверительном управлении американских
банков, в 1966 г. оценивались в 214 млрд. долл.
Растущая концентрация и централизация капитала
в промышленности и финансовой сфере не ослабляет,
а усиливает связь монополистического банковского и
промышленного капитала. Об этом говорит
возникновение финансовых групп. Такие группы включают в
себя промышленные, банковские, транспортные,
торговые, страховые монополии, инвестиционные общества.
Эти монополии связаны личной унией, системой
участия и обычно контролируются либо одним семейством
финансовой олигархии, либо группой связанных между
собой финансистов.
Тезис о падении роли финансовой сферы,
выдвигаемый защитниками теории «революции управляющих»,
при знакомстве с данными о масштабах деятельности
финансовых групп выглядит прямо-таки
смехотворным. В начале 60-х годов 50 ведущих финансовых
групп капиталистического мира контролировали
активы в 529,3 млрд. долл., а к 1967 г. их мощь возросла
настолько, что только 20 крупнейших групп
распоряжались активами в 590,4 млрд. долл. В США на долю
20 ведущих группировок приходится треть всех
активов промышленных, торговых и банковских компаний.
В Англии всю полноту власти сосредоточили в своих
руках 20 финансовых групп, в Японии — 5, в Западной
Германии — 3.
Для доказательства своего тезиса буржуазные
экономисты обычно сравнивают собственные резервы
банков с действующим капиталом корпораций. Однако при
этом совершенно игнорируются многочисленные
методы, с помощью которых финансовые группы
утверждают свое господство. Достаточно сослаться на пример
47

с «Морган гаранти траст компани» — одного из
влиятельнейших финансовых учреждений
капиталистического мира. В конце 1966 г. банк имел собственного
капитала 649 млн. долл. Но вместе с некоторыми
другими банками и инвестиционными фирмами он
возглавлял гигантскую группировку, которая
контролировала в 1966—1967 гг. 92,6 млрд. долл. активов.
Некоторые директора банка одновременно являются
директорами таких крупнейших компаний, как «Юнайтед
Стейтс стил корпорейшн», «Дженерал электрик»,
«Дженерал моторе», «Америкэн телефон энд телеграф
компани» и др.
Доказывая тезис о замене «собственнической
элиты» «управленческой элитой», буржуазные теоретики
не устают твердить о том, что деятельность
управляющих целиком направлена на обеспечение интересов
всех акционеров и даже общества в целом.
Управляющие— это не доверенные буржуазии, а доверенные
народа — вот основополагающее утверждение авторов
различных вариантов теории «управленческой
революции». Поскольку управляющие не являются
собственниками капитала, они не стремятся якобы к
максимальной прибыли, в их деятельности преобладают
другие мотивы. Какие же это мотивы? Оказывается, это
стремление к власти, престижу, желание получать
удовлетворение от хорошо выполненной работы.
Главную же роль играет удовлетворение общественных
потребностей.
Так, например, американский экономист Минз в
своей книге «Корпоративная революция в Америке»
утверждает, что старые теории, объясняющие
западный строй, исходили из того, что целью и движущим
мотивом капиталистического предприятия является
получение прибыли. Этот мотив, пишет Минз, играет
большую роль и в корпорации. Но отделение
собственности на капитал от контроля за его применением
«подрывает для собственников функцию прибыли как
стимул к наиболее эффективной деятельности
предприятий». Минз уверяет, что в условиях
«коллективного капитализма» необходимо соблюдать интересы
акционеров, рабочих, потребителей и самих
управляющих. Крупное «коллективное» предприятие, по его
словам, несет «социальную ответственность».
48

В другой своей работе, «Власть над ценами и
общественный интерес», Минз заявляет: «Критерий
социальной ответственности делает необходимым
рассматривать крупную корпорацию как социальный институт.
Этот критерий говорит управляющим: ваша функция в
обществе — вести дела корпораций в общественных
интересах, служа благополучию собственников,
рабочих и служащих, поставщиков, потребителей и
публики».
Таким образом, высшей целью монополий
провозглашается не что иное, как забота об общем благе всего
народа. Однако деятельность монополий, как
показывает современная действительность, носит
антинародный характер, она враждебна интересам подавляющей
части нации.
Тезис о том, что представители техноструктуры не
ставят перед собой цели получения максимальной
прибыли, пытается обосновать и Дж. Гэлбрейт в книге
«Новое индустриальное общество». «Коренное
изменение» природы капитализма Гэлбрейт связывает с тем,
что при господстве крупных корпораций якобы
исчезает их зависимость от рынка, конкуренция. Именно
поэтому прибыль не служит больше стимулом
деятельности. Техноструктура, опираясь на господствующее
положение корпораций в производстве и сбыте
продуктов, может, по его словам, планировать свою
деятельность, сопоставлять издержки и доходы, необходимый
объем выпуска продукции и спрос на нее. «Высокий и
надежный уровень доходов имеет важное значение для
успеха техноструктуры. Но рынок уже более не
определяет и не навязывает этой цели. Соответственно и
максимализация прибыли — эта единственная цель,
совместимая с законами рынка,— уже не является
необходимостью ».
Аргументация положения о том, что прибыль теряет
СВОЮ СТИМуЛИруЮЩуЮ рОЛЬ, ИСХОДИТ, Как ВИДИМ, из той
предпосылки, что господство крупной корпорации в
производстве и сбыте, т. е., другими словами, ее
монопольное положение, исключает всякую конкуренцию
при капитализме. Для средних и мелких предприятий,
которые управляются владельцами капитала, по
заявлению Гэлбрейта, мотив прибыли еще сохраняет свое
значение. А вот для такого гиганта, как «Юнайтед
4 м. Панова
49

Стейтс стил корпорейшн», стремление к максимальной
прибыли не характерно, поскольку на долю этой
компании приходится 25% национального производства
стали. И вообще для крупной корпорации якобы
теряют силу законы конкурентной борьбы.
Однако капиталистическая действительность
убедительно свидетельствует, что монополия не устраняет и
не может устранить конкуренции, неотделимой от
частной собственности на средства производства.
Сохраняется возможность возникновения новых
предприятий— аутсайдеров, которые могут
воспользоваться высокими ценами, установленными монополиями.
Сохраняется и межотраслевая конкуренция, а также
конкуренция иностранных монополий. В погоне за
максимальной прибылью монополии вкладывают капитал
в отрасли с более высокой нормой прибыли, далекие от
их основной деятельности. Так, высокие прибыли,
получаемые рокфеллеровским нефтяным трестом «Стан-
дард ойл компани», вызвали вторжение в
американскую нефтяную промышленность групп Меллона и
Моргана.
Только погоней за прибылью этой крупнейшей
компании, которой приходится вести конкурентную борьбу
с другими гигантами, можно объяснить ее упорное
проникновение в самые разнообразные отрасли
производства. Трест является, например, самым крупным
производителем цемента в США, выпускает разнообразное
промышленное оборудование, суда, военную
продукцию. Другая американская компания — «Юнайтед
Стейтс стил корпорейшн», вопреки уверениям Гэл-
брейта, также не только не отказывается от
максимальной прибыли, а путем картельных соглашений с рядом
сталелитейных компаний поддерживает монопольно
высокие цены на черные металлы.
Закон прибавочной стоимости, действие которого
отрицается теоретиками «управленческой революции»,
является основным экономическим законом
капитализма, выражает те производственные отношения,
которые объективно складываются на основе частной
капиталистической собственности на средства
производства. Сущность этих отношений не изменилась, так как
корпорации не устранили частную собственность
класса капиталистов, а лишь видоизменили ее форму.
5Q

Следовательно, Не может измениться и объективная
цель производства, диктующая поведение владельцев
капитала в экономической жизни. Капиталист — это не
что иное, как персонифицированный капитал.
Вымыслы о служении «управленческой элиты»
общественным интересам используются идеологами
капитала в борьбе против растущих требований трудящихся
о действительном участии в управлении производством.
Это один из важнейших видов оружия в арсенале
средств, применяемых в идеологическом наступлении
на классовое сознание трудящихся.
Теории «управленческой революции» присущи
отрицание классового антагонизма капиталистического
общества, проповедь общности интересов
эксплуатируемых и эксплуататоров. Эта важнейшая черта
концепции «народного капитализма» ярко проявляется и в
другой ее составной части — теории о «революции в
доходах».

С «Революция
^ в доходах»
Суть «революции в доходах», как
утверждают теоретики «народного капитализма»,
состоит якобы в том, что неуклонно сокращается разрыв
между высшими и низшими по уровню дохода
группами населения. Этот разрыв еще не преодолен, но
тенденция к выравниванию доходов, по уверениям
идеологов капитала, становится все более отчетливой.
Какие же факторы обусловливают ее действие?
Выравнивание доходов в трудах буржуазных
экономистов предстает как закономерный результат
экономического развития капиталистического общества.
Технический прогресс, «диффузия собственности»
приводят якобы к тому, что увеличиваются доходы от всех
видов деятельности. Заработная плата рабочих
повышается соответственно росту производительности
труда. Кроме того, в доходах лиц наемного труда
возрастает удельный вес доходов от собственности,
поскольку наемные работники, как и капиталисты, становятся
получателями дивидендов и процентов на ценные
бумаги, участвуют в прибылях предприятия.
Второй важнейшей причиной «революции в
доходах» буржуазные теоретики объявляют деятельность
государства, которое своей налоговой политикой,
мероприятиями в области социального обеспечения во
многом способствует процессу нивелировки доходов и
значительно ускоряет его. Так, американский экономист
К. Баулдинг в своей работе «Принципы экономической
политики» уверяет, что «более равномерное
распределение дохода становится целью фискальной политики
большинства стран и в достижении этого равенства
налоговая система, вероятно, является наиболее важным
инструментом». Ему вторит другой американский
экономист — Э. Хансен, который также считает, что благо-
52

даря налоговой политике, социальному страхованию,
государственным расходам на здравоохранение
происходит выравнивание доходов.
Тезис «революции в доходах» направлен на то,
чтобы скрыть растущую эксплуатацию трудящихся масс.
Исследуя положение рабочего класса при
капитализме, К. Маркс научно доказал, что одно из
глубочайших противоречий капитализма заключается в том, что
с развитием производительных сил возрастает степень
эксплуатации трудящихся. Все большая часть
общественного богатства сосредоточивается в руках все
уменьшающейся группы владельцев средств производства.
Капиталистический строй не способен уничтожить
необеспеченность существования значительной части
населения, нищету отдельных слоев.
Именно этот вывод К. Маркса и стремятся
опровергнуть идеологи капитала. Так, американский экономист
С. Слитчер заявляет, будто «точка зрения Маркса и
других социалистов XIX в., что индустриальное
развитие вызывает... все большую концентрацию богатства
и доходов в руках предпринимателей, на деле
превращается в обратную».
В трудах теоретиков «народного капитализма»
технический прогресс, быстрое развитие и
совершенствование производительных сил, а в последние годы
развертывающаяся научно-техническая революция
выдаются за панацею от всех социальных бед, средство
выравнивания уровня жизни всех слоев населения. Так,
западногерманский социал-демократ Арндт, говоря о
наблюдающейся якобы нивелировке доходов,
доказывает, что, чем быстрее рост экономики, тем скорее и
ярче проявляется тенденция к выравниванию доходов.
В США их распределение, как заявляет Арндт, более
равномерное, чем в Западной Германии, так как
американская экономика является более индустриальной.
Высокие капиталовложения, утверждает Арндт,
являются «необходимым средством для высоких темпов
роста экономики и одновременно средством к
выравниванию доходов».
Подобные рассуждения грубо искажают и рисуют в
превратном свете социально-экономические результаты
технического прогресса при капитализме. Защитники
теории «революции в доходах» указывают обычно на то,
53

что рост производительности труда ведет к podTy
заработной платы, усматривая в этом важнейшее
доказательство своих выводов. Но еще К. Маркс отмечал, что
в условиях капитализма заработная плата «никогда не
увеличивается в том же отношении, как
производительность труда» 1. Заработная плата рабочих повышается
не автоматически вслед за ростом производительности
труда, а в результате упорной классовой борьбы с
капиталистами. Кроме того, нельзя не учитывать рост
цен, налогов, снижающих реальные доходы
трудящихся. Технический прогресс в условиях капитализма
неизбежно влечет за собой безработицу, рост
интенсификации труда, производственного травматизма и
профессиональных заболеваний, что также снижает
жизненный уровень трудящихся.
О росте степени эксплуатации американских
трудящихся в послевоенный период свидетельствуют
следующие данные. В 1947—1966 гг. реальная почасовая
заработная плата производственного рабочего за
вычетом налогов увеличилась на 35,9%. Выработка же на
одного рабочего возросла на 106%. В результате
величина заработной платы в расчете на единицу
продукции сократилась на одну треть, а норма прибавочной
стоимости увеличилась на 70%. Это означает, что класс
капиталистов присваивает себе все большую долю
вновь созданной стоимости, усиливая эксплуатацию
трудящихся.
Доходы многих рабочих семей гораздо ниже того
уровня, который официальная статистика
капиталистических стран считает необходимым для нормального
существования. Так, в 1966 г. заработная плата рабочих
обрабатывающей промышленности США обеспечивала
только 63% «стандартного» семейного бюджета,
составленного министерством труда в качестве прожиточного
минимума для семьи из четырех человек. В ФРГ в
1967 г. зарплата составляла лишь 87% семейного
бюджета. Необходимо учитывать, что это средние цифры.
Экономическое положение тех семей, доходы которых
ниже средних, еще труднее.
В Документе, принятом международным
Совещанием коммунистических и рабочих партий в Москве в
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 618.
54

1969 г., говорится: «Даже в наиболее развитых странах
капитала миллионы людей испытывают муки
безработицы и нужды, неуверенность в завтрашнем дне.
Вопреки утверждениям о «революции в доходах», о
«социальном партнерстве», капиталистическая
эксплуатация усиливается. Увеличение заработной платы далеко
отстает от темпов роста производительности труда и его
интенсификации, от социальных нужд, оно
несоизмеримо с ростом прибылей монополий» К
Наиболее отчетливо тенденция к выравниванию
доходов, по словам теоретиков «народного капитализма»,
проявилась в самой богатой стране капиталистического
мира — США. Утверждая это, они обычно ссылаются
на данные, приведенные в работе американского
экономиста С. Кузнеца «Доли высших по доходу групп в
доходе и сбережениях», вышедшей в 1953 г.
Для своих выводов Кузнец использовал и
статистически обработал налоговые отчеты, которые
американцы, получающие денежные доходы, направляют
налоговым органам. Он утверждает, что доля получателей
крупных доходов, составляющих 5% общего числа до-
ходополучателей, равнялась в 1919—1938 гг. 25%, а в
1948 — всего 18%. Резкое сокращение характерно и для
1% получателей наивысшего дохода, доля которых
соответственно упала с 13 до 10%.
Однако эти «революционные выводы» Кузнеца
явились результатом неправильной методологии расчетов.
Сведения о доходах лиц, входящих в высшие группы,
значительно преуменьшены. В расчетах Кузнеца не
отражены нераспределенные прибыли корпораций,
средства, идущие на так называемые служебные расходы,
взносы в пенсионные фонды и т. д. Прогрессивный
американский экономист В. Перло, подвергнув
критическому разбору подсчеты Кузнеца, доказал, что за
рассматриваемый период не произошло никакой
«революции в доходах», доля высших групп в общей сумме
доходов даже возросла в послевоенный период. Для
высшей группы, составляющей 5% населения, эта доля
в 1939 г. равнялась 32,1%, а в 1948 г.—32,6%, для
наивысшей группы (1% населения)—соответственно 16,6
и 17,2%.
1 «Международное Совещание коммунистических и рабочих
партий », стр. 298,
55

В своей работе Кузнец вынужден был признать, что
в высшую группу доходополучателей входят в
основном лица, чей доход связан с собственностью. «Высшие
группы,— пишет он,— получают основную часть
доходов от собственности в отличие от низших групп и всего
населения в целом». Другими словами, это высшая
группа капиталистов, эксплуатирующих чужой труд.
Однако причины неравенства в распределении доходов
Кузнец пытается объяснить случайными факторами,
сводя их к различиям по полу, возрасту, месту
жительства и т. п. Но все дело в том, что пропасть,
существующая в распределении доходов в капиталистическом
обществе, вызывается закономерными причинами,
является неизбежным следствием эксплуатации
трудящихся и углубляется с развитием капитализма.
Необходимо также добавить, что подавляющая масса
доходов сосредоточена в руках немногих. Так, в США
в I960 г. 45,7% доходов страны было сконцентрировано
у 7,3% общего числа семей. На долю остальных 92,7%
всего количества семей приходилось лишь 54,3% общей
суммы доходов. Эти данные приведены в брошюре
«Нищета и лишения в США», выпущенной в 1962 г.
Национальным комитетом конференции по проблемам
экономического прогресса. В состав этого комитета входили
такие деятели, которых никак не заподозришь в
сочувствии трудящимся. Это крупные промышленники
А. Фейнберг и Дж. Каплан, бывший председатель
Совета экономических советников при президенте США
Л. Кейзерлинг.
Диспропорциональность в распределении
национального дохода в США признается и в
опубликованном в 1968 г. докладе Бюро цензов министерства
торговли США, где отмечается, что «20% населения с
наименьшими доходами получают лишь 5% совокупного
дохода».
Миф о «революции в доходах» является
излюбленной темой западногерманской пропаганды. По
официальным данным, доля трудящихся в национальном
доходе в 1950 г. составляла 58,6%, а к 1963 г. повысилась
почти до 65%. Однако при оценке этих данных
необходимо иметь в виду, что западногерманская статистика
завышает доходы трудящихся, включая в общий
объем зарплаты рабочих и служащих доходы высркдпо-
56

ставленных служащих, верхнего слоя
инженерно-технического персонала. При этом не учитывается влияние
косвенных налогов и, самое главное, рост армии
наемного труда.
Расчеты Немецкого экономического института в ГДР
показывают, что динамика классовой структуры
доходов, если учесть изменение численности лиц наемного
труда и буржуазии, будет иной. Так, совокупная
заработная плата за период 1950—1962 гг. увеличилась в
3,7 раза, а прибыль — в 3,3 раза. Но за это время доля
лиц наемного труда в самодеятельном населении
увеличилась с 68,4 до 77%, что оказало определенное
влияние на рост фонда заработной платы. Удельный же вес
так называемых самостоятельных лиц в 1950—1962 гг.
уменьшился с 31,6 до 22,3%. Поэтому в расчете на
одного рабочего и служащего индекс номинальных
доходов возрос на 143%, а индекс прибылей капиталистов
в подушевом исчислении — на 236%.
В доказательство мифа о «революции в доходах»
буржуазные теоретики нередко ссылаются на то, что в
доходах рабочих быстро увеличивается доля доходов
от собственности. Однако, как явствует из приведенных
выше данных, основная масса доходов на акции и
облигации сосредоточена в руках немногих магнатов
финансового капитала.
Крупнейшие акционеры приумножают свое
состояние не только как владельцы акций, но и как члены
наблюдательных советов и правлений многочисленных
акционерных обществ, в которых они участвуют.
Насколько велики их «заработки», пожирающие
громадную часть прибыли и уменьшающие тем самым ее
долю, идущую на дивиденды «народным акционерам»,
свидетельствует следующая история. В 1960—1961 гг.
шесть членов наблюдательного совета акционерного
общества «Машинефабрик Аугсбург — Нюрнберг»
заставили акционеров заплатить за свои четыре или пять
заседаний по 820 тыс. марок каждому. Их «скромное»
вознаграждение намного больше, чем может заработать
упорным и тяжелым трудом
высококвалифицированный рабочий за 40 лет напряженной работы.
Возмущенная таким откровенным грабежом, одна из акционеров,
госпожа Катарина Шолтен, подала на членов наблюдав
тельного совета жалобу в суд. Но, несмотря на ее
57

неоднократные обращения в различные судебные
инстанции, представители западногерманского правосудия
отказались рассмотреть это дело. Свой отказ они
мотивировали ссылками на существующее акционерное
право и тем, что в судебной практике еще не было
такого прецедента.
О подобных методах обогащения крупных
капиталистов, хозяйничающих в акционерных обществах,
К. Маркс писал: «На базе капиталистического
производства в акционерных предприятиях возникают новые
мошенничества с платой за управление, рядом с
действительным управляющим и над ним появляется
множество членов правлений и наблюдательных советов,
для которых управление и контроль фактически
служат лишь предлогом к ограблению акционеров и к
собственной наживе» 1.
Так называемое участие в прибылях также не ведет
к революции в доходах трудящихся. Оно представляет
собой обычно не что иное, как часть заработной платы,
удержанной с рабочих и выдаваемой им в конце года.
Причем предприниматели выискивают мнимые и
действительные упущения в работе, чтобы уменьшить эти
выплаты и побудить рабочих проявлять больше
рвения и заинтересованности в труде.
К тому же долю персонала в прибылях можно
вообще существенно снижать или даже не выплачивать
ее вовсе, ссылаясь на плохие дела предприятия. Так
неоднократно поступал, например, западногерманский
текстильный фабрикант Шпиндлер, который одним из
первых в ФРГ в 1951 г. заключил со своими рабочими
договор об участии в прибылях предприятия. Снижение
зарплаты и усиление эксплуатации трудящихся в таких
случаях прикрывается разговорами о том, что
компаньон всегда участвует как в прибылях, так и в
убытках от общего дела.
Лживость буржуазной идеи общности труда и
капитала разоблачена еще К. Марксом, который писал:
«Утверждение, что интересы капитала и интересы тру-
да одни и те же, на деле означает лишь следующее:
капитал и наемный труд — это две стороны одного и
того же отношения. Одна сторона обусловливает дру-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. I, стр. 428.
58

гую, как взаимно обусловливают друг друга ростовщик
и мот.
Пока наемный рабочий остается наемным рабочим,
судьба его зависит от капитала. Это и есть пресловутая
общность интересов рабочего и капиталиста» 1.
Теоретики буржуазной политической экономии,
проповедующие «революцию в доходах», вынуждены все
же признать те противоречия в жизни
капиталистического общества, которые порождены развитием научно-
технического прогресса. Особенно характерна в этом
отношении работа Дж. Гэлбрейта «Общество изобилия».
Производственная система, по его словам, стала
настоящим рогом изобилия, из которого сыплется бесконечное
количество продукции. Но, поскольку эти товары
производятся и реализуются частным образом, создается
лишь видимость изобилия. В действительности
общество менее богато, чем кажется. Не хватает школ,
благоустройство городов оставляет желать лучшего,
городской воздух отравлен. Поэтому необходимо развивать
общественные услуги, что позволит дополнить товары,
находящиеся в частном пользовании. Государство
должно принять меры в интересах всего общества,
улучшить образование, начать борьбу с бедностью.
В рассуждениях Гэлбрейта проблема доходов
рассматривается вне связи с общественной формой
производства. При этом основное внимание обращено на
совершенствование отношений распределения. Гэлбрейт
прямо заявляет, что проблема производства решена, а
распределение оставляет желать лучшего. Нужна такая
реформа распределения, которая привела бы к росту
благосостояния, расширила общественные услуги.
Однако распределение, как учит марксистская
политическая экономия, всецело зависит от характера
производства и определяется им. Поэтому брать за исходный
пункт отношения распределения методологически
неправильно.
Важнейшую роль в ликвидации различий в уровне
доходов отдельных групп населения теоретики
«народного капитализма» отводят капиталистическому
государству. Они утверждают, что с помощью налоговой
политики, программ борьбы с бедностью и т. п.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 445.
59

государство, выступающее в роли защитника интересов
всех членов общества, добивается якобы более
справедливого распределения доходов. Но практические
результаты осуществления этих программ убедительно
свидетельствуют о том, что невозможно коренным
образом изменить распределение доходов на базе частной
собственности.
Так, война с бедностью являлась составной частью
объявленной Джонсоном в 1966 г. программы «Великого
общества», которая отразила на себе влияние идей
«народного капитализма». Но прошло пять лет, и
президент должен был по существу признать провал усилий
по сокращению масштабов бедности. В послании
Джонсона конгрессу о федеральном бюджете на 1969 г.
признавалось, что, несмотря на значительный рост
экономики страны за последние годы, «22 миллиона
американцев все еще живут в условиях нищеты».
Известный американский экономист Ф. Ландберг в
своей работе «Богачи и сверхбогачи» пишет, что
мероприятия правительства, направленные на борьбу с
бедностью, как, например, выплата пособий по безработице
и инвалидности, законы о минимальной заработной
плате, совершенно недостаточны для достижения этой
цели. «В Соединенных Штатах,— делает вывод автор,—
не существует и в зародыше некоего государства
всеобщего благосостояния, о котором периодически
сообщает печать».
Теоретические аргументы защитников «революции
в доходах» используются для обоснования
государственно-монополистической «политики доходов». В ФРГ,
например, она осуществляется в рамках «акции
согласованных действий». В чем ее суть и социальное
назначение?
По мнению авторов этой «акции», существуют
противоречия в стремлениях и действиях профсоюзов, с
одной стороны, и предпринимателей, с другой.
При заключении новых тарифных соглашений
профсоюзы добиваются роста заработной платы с
учетом повышения цен и налоговых выплат. Капиталисты
же, борясь против справедливых требований
трудящихся, обвиняют последних в том, что они не учитывают
возможностей экономики и необходимости высоких
капиталовложений. Чрезмерный якобы рост заработной
$о

платы вызывает повышение цен и служит важнейшей
причиной растущей инфляции.
Чтобы разрешить эти противоречия, нужна «акция
согласованных действий». Правительство в своем
очередном годовом отчете определяет ориентировочные
данные о возможном росте доходов. Эти данные
устанавливаются на основе предполагаемых темпов роста
экономики и должны учитываться как профсоюзами,
так и организациями предпринимателей при
заключении новых тарифных соглашений. Такого рода
«согласованные действия», переговоры за «столом
общественного разума», как любит писать западногерманская
пропаганда, способны якобы обеспечить справедливое
распределение доходов, «социальную симметрию».
В действительности же речь идет о политике
монополий, которые, опираясь на буржуазное государство,
пытаются любыми средствами затормозить увеличение
заработной платы. Ориентировочные данные роста
зарплаты, рекомендуемые правительством, обычно
занижаются, и ее повышение значительно отстает от роста
прибылей.
Идеологам капитала, поддерживаемым
оппортунистически настроенными лидерами социал-демократии
и профсоюзного движения, все еще удается
удерживать в плену мелкособственнических иллюзий и надежд
определенную часть трудящихся, которая ожидает от
боннского правительства и «акции согласованных
действий» более справедливого распределения доходов и
имущества. Против таких реформистских взглядов
решительно выступают те рабочие и представители
профсоюзного движения, которые ясно понимают
демагогический характер мероприятий правительства в
социально-экономической области.
Резкое осуждение политики доходов правительства
Кизингера прозвучало, например, в выступлениях
участников 9-го очередного съезда профсоюза металлистов,
проходившего в сентябре 1969 г. По выражению одного
из выступавших, Б. Феклера, «нет никакой социальной
симметрии, а есть лишь «социальная асимметрия»». Он
подчеркнул, что «акция согласованных действий»
приносит выгоды только предпринимателям. «Верить,—
сказал он,— что в рамках «акции согласованных
действий» могут быть созданы более благоприятные предпо-
61

сылки для необходимой прогрессивной социальной
политики и политики в области доходов,— значит
вступать в противоречие с опытом рабочего класса».
Не социальная симметрия, а социальная асимметрия
присуща капиталистическому обществу. Преодоление
ее предполагает решительные выступления
трудящихся под руководством рабочего класса за глубокие
демократические преобразования экономической и
политической жизни, открывающие дорогу к последующим
социалистическим преобразованиям. Передовые
представители рабочего класса под влиянием
капиталистической действительности и опыта мирового
революционного движения, под воздействием успехов
социалистических стран все яснее понимают, что борьба за
изменение распределения доходов и собственности
может быть успешной лишь в том случае, если она
является частью общей антимонополистической борьбы
против господства монополий в экономике и политике.
Развитие антимонополистической борьбы,
установление участия трудящихся в управлении, утверждение
и укрепление демократического сектора в экономике
позволили бы строить общественную и экономическую
жизнь на совершенно новых принципах. Однако для
этого требуется разработка четкой программы
демократических преобразований, понимание их связи с
конечной задачей и целью пролетариата — построением
социализма, укрепление единства рядов рабочего класса
на основе марксистско-ленинской теории и сплочение
вокруг него всех прогрессивных и демократических сил.
В Документе международного Совещания
коммунистических и рабочих партий говорится:
«Коммунистические и рабочие партии, в отличие от правых и
«левых» оппортунистов, не противопоставляют борьбу за
глубокие экономические и социальные требования, за
передовую демократию борьбе за социализм, а считают
ее частью этой борьбы. Радикальные демократические
преобразования, которые будут достигнуты в борьбе
против монополий, против их экономического
господства и политической власти, будут способствовать
осознанию все более широкими массами необходимости
социализма» 1.
1 «Международное Совещание коммунистических и рабочих
партий», стр. 306.
62

СОДЕРЖАНИЕ
1. Оживление легенды 3
2. «Диффузия собственности» 13
3. «Сколько рабочих — столько предпринимателей» 23
4. «Управленческая элита» 38
5. «Революция в доходах» 52

Панова Маргарита Ивановна
«НАРОДНЫЙ КАПИТАЛИЗМ» СЕГОДНЯ
Редактор Е. М. Аветисян
Художественный редактор С. И. Сергеев
Технический редактор Н. П. Межерицкая
Сдано в набор 9 апреля 1970 г. Подписано в
печать 8 июля 1970 г. Формат 84ХЮ87з2.
Бумага типографская № 1. Условн. печ. л. 3,36.
Учетно-изд. л. 3,04. Тираж 35 тыс. экз. А 06100.
Заказ № 3444. Цена 11 коп.
Политиздат, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный
пролетарий». Москва, Краснопролетарская, 16.