I

л. н. толстой.

ГІГГ,л и К КОЛОСЬЯ
СБОРНИКЪ

Q

Q*

МЫСЛЕЙ И АФОРИЗМОВЪ

ИЗВЛЕЧЕННЫХЪ

ИЗЪ

ЧАСТНОЙ

ПЕРЕПИСКИ

Л. Н. Толстого

СОСТАВІІЛЪ
/
сз. разрѣш енія автора

Д. Р. КУДРЯВЦЕВЪ

Изданіе

М. К. ЭШИДИНА

C A R O U G E (G E N È V E )
М. ЕЪРГОШЕ, LIBRAIRE-ÉDITEUR
1894.

П О С В Я Щ А Е ТС Я

Николаю СОВИНСКОМУ.

Т ы явился н а свѣтъ, милый
менно съ первы м и строками
ника.
Е го и посвящ аю тебѣ.
Рости, крѣпни и м у ж ай и
Б о гъ духовно р азви ться тѣми
чалами, которы я н ах о д ятся
л о сь ях ъ “, р азбросанн ы хъ на
этой книги.

Николаевъ, 2 Марта 1 8 9 3 года.

малю тка, одновре­
н астоящ аго сбор­

да пом ож етъ тебѣ
питательны м и н а­
въ „спѣ лы хъ копространствѣ всей

2014333804

201

4333804

ПИСЬМ О I . н . т о л с т о г о
Д.

Р.

К удрявцеву .

Дорогой брать,
Я получилъ вашу книгу и прочелъ ее частью съ удовольствіемъ, вспоминая тѣ ходы мысли и тѣ чувства, ко­
торый я нереживалъ, когда высказывалъ собранный тамъ
мысли, частью съ досадой и сожалѣніемъ, что такъ неяс­
но выражено то, что хотѣлось высказать.
Я давно уже борюсь съ тщеславіемъ и самолюбіемъ и
настолько побѣдилъ ихъ, что уже не испытываю непріятнаго чувства при мысли о томъ, что меня осудятъ за
•слйшкомъ смѣлое необдуманное и часто даже недостаточно
обоснованное высказываніе мыслей, тѣмъ болѣе, что согласенъ съ вами въ томъ, что кое-что изъ собраннаго
тамъ дѣйствительно можетъ быть на пользу людямъ.
Я бы никакъ не издалъ такой книги, но разъ она из­
дана, я ничего не имѣю противъ нея и только благодарю
васъ за высказываемое вами сочувствіе.
Любящій васъ
Л. Толстой.

I.

Н о н я т іе

о

Б о гѣ .

Богъ для меня, это то, къ чему я стремлюсь, въ стремленіи къ чему и состоитъ моя жизнь, и который поэтому
то и есть для меня : но есть непремѣнно такой, что я его
понять и назвать не могу.
Если бы я его понялъ, то я дошелъ бы до него, и
стремиться бы некуда было. — и жизни бы не было.
Но, что кажется противорѣчіемъ, я его понять и на­
звать не могу, a вмѣстѣ съ тѣмъ мнѣ всегда страшно, ко­
гда я безъ него, и только тогда не страшно, когда я съ
нимъ.
Еще страшнѣе то, что знать его больше и лучше, чѣмъ я
его знаю теперь, мнѣ теперь, въ моей теперешней жизни и
не нужно.
Приблизиться мнѣ къ нему можно и хочется, — и въ
этомъ моя жизнь; но приближеніе нисколько не увеличиваетъ и не можетъ увеличить моего знанія.
Всякое понятное воображеніе о томъ, что я познаю его
(наиримѣръ, что онъ творецъ, или милосердъ, или что ни­
будь подобное) удаляетъ меня отъ него и прекращаетъ
мое приближеніе къ нему.
Еще страннѣе то, что любитъ по настоящему, т. е. бо-

лѣе себя, и больше всего, я могу только его одного; только
въ этой любви нѣтъ никакой остановки, никакого умаленія (напротивъ все приближеніе), нѣтъ никакой чувствен­
ности, нѣтъвилянія, угодливости, нѣтъ страха, нѣтъ само­
довольства. Все, что хорошо, любишь только черезъ эту
любовь, такъ что выходитъ еще то, что любишь, a слѣдовательно живешь, только черезъ него и имъ.
Ну вотъ какъ я думаю, чувствую скорѣе.
Прибавить только надо то, что иѣстоименіе онъ уже
нѣсколько нарушаетъ для меня Бога, оно какъ-то умаляетъ его.
Къ онредѣленію Бога для меня надо еще прибавить
опредѣленіе М. Арнольда, которое я всегда подразумѣваю, какъ одну и главную сторону, съ которой представ­
ляется намъ Богъ. (Арнольдъ свое опредѣленіе выводитъ
отъ пророковъ Ветхаго Завѣта, и, дѣйствительно, оно до
Христа достаточно полно).
По Арнольду: Богъ это вѣчное, безконечное, внѣ насъ
сущее, ведущее насъ, требующее отъ насъ праведности.
Можно сказать: законъ жизни человѣческой — воля Бога
по отношенію къ той части жизни людей, которая въ ихъ
власти.
Я говорю, что это опредѣленіе достаточно было до Х ри­
ста, но Христосъ открылъ намъ то, что исполненіе этого
закона, кромѣ своей внѣшней обязательности, имѣетъ еще
другое, болѣе простое, глубокое, захватывающее все суще­
ство человѣка внутреннее побужденіе, — именно любовь,
любовь не къ женѣ, ребенку, отечеству и т. п., а любовь
къ Еогу.ЬѴи есть любовь, любовь любви, — то самое
чувство доброты, умиленія, радости, которое и есть свой­
ственная человѣкѵ блаженная, истинная жизнь, — жизнь,
не знающая смерти.

— 9 —

П.
Т р и п ут и мысли.
Ты говоришь : нельзя понять, что Богъ сидѣлъ — сидѣлъ гдѣ то вѣчность и вдругъ вздумалъ : „дай сотворю
міръ„, и сталъ творить, приговаривая: „хорошо“ .
Правда, нельзя понять намъ съ тобою, когда мы ниче­
го не спрашиваемъ, и намъ вдругъ говорятъ это.
Но скажи можно ли понять то, что все, что есть —
было и не имѣло начала? Нельзя!
И ты говоришь, что всему есть начало и даже, восходя
отъ начала къ началу, ты дошелъ далеко, и по соображеніямъ и догадкамъ дошелъ до начала не за семь тысячъ
лѣтъ, а гораздо дальше. И тамъ ты видишь не только
образованіе земли и живого на ней, но образованіе солнца
и еще дальше... Но какъ ни далеко ты зашелъ, ты при­
знаешь, что начало началъ также далеко и недоступно.
Н о ты все таки ищешь начала началъ; на него обращенъ
твой взоръ, отъ него, ты говоришь, возникло все.
Ну вотъ, это самое, не часть, а начало началъ, это са­
мое я и называю Богомъ.
Стало быть, когда я говорю Богъ, ты не можешь не
понимать меня и осуждать меня. Мы оба его не знаемъ,
потому что одинаково вѣримъ, и никто не можетъ требо­
вать отъ насъ пониманія Бога такого, какъ онъ — въ
книгѣ Бытія.
Намъ надо отказаться отъ того,— чѣмъ мы понимаешь,
отъ нашего ума, чтобы понимать его такигь. Точно так­
же никто не можетъ требовать отъ Моисея, чтобы онъ
повималъ небеса, солнце и звѣзды больше земли. Отвѣтъ

—

10

—

же Моисея на вопросъ: откуда мы взялись? тотъ же са­
мый, какой далъ и ты: „Отъ начала началъ, отъ Б ога“ .
Но, скажешь ты, это начало началъ все еще далеко не
то, что разумѣютъ подъ словомъ Богъ. ГІодъ словомъ
этимъ разумѣють существо, заботящееся о людяхъ. Говорятъ, что онъ пальцемъ написалъ законъ, являлся въ купинѣ, прислалъ Сына, и т. д., этого всего нѣтъ въ разумномъ понятіи начала.
И я согласенъ на такія слова. Въ началѣ началъ нѣтъ
того Бога.
Но какъ пепонятенъ тебѣ Богъ живой, жалѣюіціи, любящій и гнѣвающійся на людей, также непонятно для ума
человѣческаго, что такое онъ самъ, что такое его жизнь?
Скажи мнѣ, что такое жизнь, и я скажу, что такое
Богъ живой.
Ты говоришь: „жизнь есть еознаніе, ложное, своей сво­
боды и удовлетворена своихъ потребностей и выбора меж­
ду ними“ .
Но откуда взялась эта жизнь?
Ты говоришь: „она развивалась изъ низпшхъ организмовъ".
Но низшіе организмы несли уже въ себѣ сознаніе это,
и откуда взялись низпііе?
Ты говоришь: „отъ безконечнаго начала'“ . Я называю
это Богомъ.
Я говорю: „Сознаніе моей жизпи, созианіе свободы,
есть Богъ; но и это не весь Богъ. Онъ только творецъ и
живой“ .
Но кромѣ того, что я есть, что я живъ, стремлюсь къ
удовлетворенію своихъ потребностей, сознаю свободу вы­
бора, я ииѣю еще разумъ, руководящій меня въ этомъ
выборѣ.
Откуда разумъ ? Разумъ эготъ ищетъ начала, разѵмъ

— Il —
этотъ борется съ самимъ человѣкомъ, покоряетъ его само­
го, укрощаетъ его похоти, ставитъ ему законы; а законы
ничто иное, какъ борьба, одолѣніе похоти. Скажи мнѣ :
„откуда этотъ разумъ человѣка, устанавливающій законы,
противные побужденіямъ плоти?“
Ты говоришь: „Законы эти отъ человѣка“ .
Но разумъ человѣка откуда?
„Отъ развитія живого“ .
А живое отъ неживого? Но и въ неживомъ они были
— это зародыши. В ъ оторвавшихся частяхъ вертящагося
солн ца уже были зародыши разума. А въ солнцѣ и въ
тѣхъ звѣздахъ, отъ которыхъ оторвалось солнце?
Если есть разумъ и онъ произошелъ отъ развитія, то
начало его также скрывается въ безконечности.
Вотъ это то начало началъ разума и есть тоже Богъ.
И какъ у тебя, такъ и у меня всѣтѣ-же понятія нача­
ла существуютъ, —- тѣ, что начало жизни и начало разу­
ма сливаются въ одно.
Ты указываешь только на ходъ твоей мысли, а я на­
зываю все Богомъ; но называю потому, что мнѣ нужно на­
звать какъ нибудь то, на что ты только указываешь и
что раздробляется у тебя на три пути мысли.

Ш.

Разиорѣчія.
Все недорѣзумѣніе зиждется на томъ, что, говоря о религіи, позитивисты совершенно не то попимаютъ подъ нею,
что понимаю я, и что говорили Конфуцій, Лоадзи, Будда,
Христосъ.

— 12 —
По мнѣнію позитивистовъ религію надо выдумать или
по крайней мѣрѣ придумать, и такую надо придумать религію, которая хорошо бы дѣйствовала на людей, и схо­
дилась бы съ наукой, и которая бы совокупляла и обни­
мала все, и, согрѣвая людеГ', и поощряя ихъ къ добру, не
нарушала ихъ жизни.
Я же понимаю, (лыпу себя надеждой, что не я одинъ),
религію совсѣмъ не такъ.
Религія есть совнавіе тѣхъ истинъ, которыя обще­
понятны всѣмъ людямь, во всѣхъ положеніяхъ, во всѣ вре­
мена, и несомнѣнны, какъ 2 >< 2 = 4.
Дѣло религіи— нахожденіе и выраженіе этихъ истинъ, и
когда истина эта выражена, то она неизбѣжно измѣнитъ
жизнь людей; и потому то, что позитивисты называютъ
схемой — вовсе не есть произвольное утвержденіе кого
нибудь, а есть выраженіе тѣхъ законовъ, которые всегда
неизмѣнны, и чувствуются всѣми людьми.
Дѣло религіи подобно дѣлу геометріи.
Отношеніе катетовъ къ гипотенузѣ всегда было, и лю­
ди знали, что есть тамъ какое-то отношеніе; но когда
Пифагоръ указалъ и доказалъ его, то стало это отногаеніе достояніемъ всѣхъ. А говорить, что схема нравствен­
ности не хороша, потому что она исключаешь другія схе­
мы, все равно, что говорить, что теорема отношенія кате­
товъ къ гипотенузѣ не хороша, потому что она нарушаетъ другія ложныя представленія.
Оспаривать схему (какъ говорятъ они), истину (какъ
говорю я) Христа нельзя тѣмъ, что она не иодходитъ
подъ выдуманную религію человѣчества и исключаетъ другія схемы (по ихнему), ложь (по моему), а ее надо оспари­
вать, прямо доказать, что она не истина,
Религіл слагается не изъ набора словъ, который можетъ

— 13 —
хорошо дѣйствовать на людей; религія слагается изъ проетыхъ, очевидныхъ ясныхъ, несомнѣнныхъ нравственныхъ
истинъ, которая выдѣляются изъ хаоса ложныхъ и обманныхъ сужденій; и таковы истины Христа.
Если бы я нашелъ такія истины у Каткова, я сейчасъ
же невольно ихъ принялъ-бы.
На этомъ непониманіи того, что я, да и всѣ люди религіозные, считаютъ религіей и на желаніи поставить на
мѣстѣ этого извѣстную форму пропаганды — зиждется
все недоразумѣніе.
IY.
Вѣра.
То, что для насъ составляетъ весь смыслъ жизни— на­
шу вѣру, знаютъ многіе; но, къ несчастію, очень немногіе
знаютъ, что это не только главное, но единое и что про
это нельзя говорить съ украшеніями и съ изяществомъ.
Про это нельзя говорить, это надо выплакать слезами,
и когда нѣтъ этихъ искреннихъ слезъ, нельзя говорить на
рочно, — нельзя осквернять легкомысленнымъ прикосновеніемъ.
V.
Сынг.
У Кипгслея находится прекрасное философское объяс­
нение сы т , — идея человѣка, праведнаго для себя,
для Бога. А чтобы быть такимъ праведникомъ, надо
быть обруганпымъ, измученнымъ, повѣшеннымъ, всѣми
презираемымъ, и все таки праведнымъ.

— 14 —

VI.

Разумъ (изб Ведь).
Будь они лошади, коровы, слоны, — все то, что живетъ, ходить, плаваетъ и летаетъ; все, что даже не дви­
гается, какъ деревья н трава, все это, — глаза Разума.
Все образовано разумомъ. Міръ есть глаза Разума и
Разумъ— его основа. Разумъ есть единое сущее.
Человѣкъ, отдаваясь разуму и служенію ему, выходить
изъ этого міра явленій въ міръ блаженный и свободный и
становится безсмертнымъ.

ѴП.

Еонфуцій
Еонфудій не упоминаетъ о Мангъ-Ти, личномъ Богѣ,
а всегда только о небѣ. А вотъ его отношеніе къ міру ду­
ховному: его спрашиваютъ: „какъ служить духамъ умерпіихъ?“
Онъ сказалъ : „ когда вы не умѣете служить живымъ,
какъ вы будете служить мертвымъ?“
Спросили о смерти.
„Когда вы не знаете жизни, что вы спрашиваете о
смерти?“
Спросили : знаютъ ли мертвые о нашемъ служеніи имъ?
Онъ сказалъ: „если был отвѣтилъ,что знаютъ, боюсь,
что вы погубили бы свою жизнь, служа имъ. Если бы я
сказалъ, что не знаютъ, боюсь, что совсѣмъ бы забыли о
нихъ. Вамъ незачѣмъ желать знать о томъ, что знаютъ

— 15 —
мертвые. Нѣтъ въ этомъ нужды. Вы все узнаете въ свое
время.
Было много воровъ. Спросили, какъ избавиться отъ
нихъ?
„Если бы вы сам и не были жадны, то вы бы деньг
платили имъ, и они не стали бы воровать“ .
Спросили : хорошо ли для блага добрыхъ убивать дурныхъ?
„Зачѣмъ убивать? Пусть ваши желанія будутъ добрыя. Высшее все равно, какъ вѣтеръ, а низшее, какъ
трава. Вѣтеръ дуетъ, трава гнется. Весь вопросъвъ томъ:
что и кого считать высшииъ?
Считать высшимъ — поднимать, уважать доброе.
Считать низшииъ— спускать, презирать злое безъ сдѣлокъ.

Ѵ ПІ.
Вѣ чная жизнь.
Неизвѣстность того, что ожидаетъ насъ впереди, sa
нередѣломъ нашего духовнаго взора, эта неизвѣстность,
тайна эта, есть единственная возможность нашей жизни,
потому что она обезпечиваетъ движеніе впередъ.
Мы идемъ какъ бы подземнымъ ходомъ и видимъ впе­
реди освѣщенную точку выхода; для того же, чтобы до­
стигнуть выхода того, впереди, передъ нами должна быть
пустота.
Вѣчная жизнь тѣмъ и вѣчна, что она безконечно раз­
вертывается передъ нами. Если бы она развернулась совсѣмъ, и мы ее постигли бы здѣсь, при нашемъ времен-

— 16 —
номъ плотскомъ существовали, то ова не была бы вѣчной
агизнью, такъ какъ дальше ничего бы не осталось.
IX.
Память въ связи еъ жизнью духа.
О значеніи памяти въ связи съ жизнью духа обыкновенно мало думаютъ, а между тѣмъ она имѣетъ великое
даже таинственное значеніе.
Во время своей плотской жизни человѣкъ только по
временамъ достигаетъ того подъема разумѣнія, которое
одно даетъ смыслъ и истинную радость его жизни.
Состояніе это не поддерживается непрерывно въ нашей
душѣ. Оно въ ней вспыхиваешь отъ времени до времени и
освѣщаетъ намъ путь, какъ бы отрывочными проблесками
иной высшей жизни. Отчего же это такъ ? Почему мы не
всегда удерживаемся на той высотѣ духовнаго просвѣтлѣнія, на которую поднялись ?
Это происходить отъ недостатка памяти.
Что нибудь отвлекаетъ наше вниманіе, и мы — забываемъ. Когда же вновь поднимемся на эту высоту, тогда
припоминаются нами прежнія пребыванія въ этомъ же, самомъ еостояніи, и тогда всѣ предыдущія просвѣтлѣнія
нашего духа сливаются для насъ въ единую ист инную
жизнь внѣ времени и пространства. Затѣмъ опять со­
блазны плотской жизни отвлекаютъ наше вниманіе, опять
мы выпадаемъ изъ области истинной жизни и забываемъ
ее. По отношенію къ истинной жизни мы впадаемъ въ безпамятное сосгояніе, отъ котораго вновь пробуждаемся то­
гда, когда вмѣстѣ съ повымъ подъемомъ духа и память къ
намъ возвращается.
Теперь, при нашемъ плотскомъ существованіи, явленіе

— 17 —
это представляется намъ въ видѣ памяти; но тогда, когда
мы выйдемъ изъ предѣловъ плотской жизни, — тогда то,
что въ памяти, то будетъ сама жизнь.

X.
Раскаяніе.
Раскаяніе связано съ духовнымъ ростомъ, какъ проломъ
яйца съ вылуплепіемъ птенца.
Проломъ яйца или зерна необходимъ для того, чтобы
зародышъ началъ рости и подвергаться воздѣйствію воз­
духа и свѣта. Проломъ яйца, вмѣстѣ съ тѣмъ, есть послѣдствіе роста зародыша,
Тоже и съ раскаяніемъ :
Нѣтъ раскаякія,— нѣтъ движенія виередъ.
Нѣтъ поступательнаго движенія, — нѣтъ и раскаянія.
XI.
И ди и пей.
Мы всѣ забываемъ, что ученіе Христа не есть ученіе въ
родѣ Моисеева, Магометова и всѣхъ дрѵгихъ человѣческихъ ученій, т. е. ученій о правилахъ, которыя надо ис­
полнять. Ученіе Христа есть Евангеліе, т. е. ученіе о
благѣ.
Кто жаждетъ — иди и пей.
И потому, по этому ученію нельзя никому ничего пред­
писывать, никого ни въ чемъ нельзя укорять, никого нель­
зя осуждать.
2

— 18 —

„Идя и пей, кто жаждетъ“, т. е. бери то благо, кото­
рое намъ открыто духомъ истины.
Развѣ можно предписывать пить?
Возможно ли приказывать быть блаженнымъ?
Нельзя и укорять человѣка за то, что онъ не пьетъ,
или не блаженъ, нельзя и осуждать его за это. Одно, что
можно, что и дѣлали, и всегда будутъ дѣлать христіане,
это чувствовать себя блаженными и желать сообщить
ключъ къ блаженству другимъ людямъ.

ХП.

Живой Xpucmocz.
Прежде всего я рѣпіительно не понимаю, что подразумѣвается подъ словами: „живой Христосъ“ .
Христомъ мы называемъ человѣка, жившаго, и умершаго 1 8 0 0 лѣтъ тому назадъ, но про котораго сложилось
преданіе, которое складывалось и про многихъ другихъ
людей, между суевѣрными людьми, что онъ воскресъ. Но
мы знаемъ, что ни воскреснуть, ни улетѣть на небо, какъ
это разсказываютъ про Христа, люди не могутъ.
Что же означаютъ слова: живой Христосъ?
Если они означаютъ то, что ученіе его живо, то это
выраженіе неловкое и не употребляющееся, (мы не говоримъ:
живой Сократъ, вѣра въ живого Сократа, и это выраженіе изъ тѣхъ, которыхъ надо избѣгать, такъ какъ при существуюіцемъ суевѣріи о воскресеніи Христа, выраженіе
это можетъ быть принято въ смыслѣ утвержденія чуда
воскресенія.

— 19 —
Если же подъ словами: „живой Христосъ“ понимать,
что онъ невидимо, какъ тѣ духи, которыхъ воображаютъ
спириты, присутствуешь при нашей жизни, то надо опредѣлить, какъ надо понимать этотъ духъ Х р и с т а : какъ
одного изъ многихъ такихъ духовъ, или какъ церковное
богословіе понимастъ Христа,— какъ Бога— Второе лицо.
Въ первомъ случаѣ это будетъ произвольное и безполезное представленіе; во второмъ же это неизбѣжно приве­
ден. насъ, если не ко всѣмъ, то къ главнымъ положеиіямъ
церковнаго богословія.
Слова : „ живой Христосъ “ требуютъ объясненія и вы­
зываюсь вопросы, на которые необходимо отвѣтить :
Кто онъ, Богъ или не Богъ ?
Если Богъ, то въ каком, отношеніи къ Богу Творцу?
Когда произошелъ?
Зачѣмъ воплотился?
Отвѣты же на эти вопросы приведутъ неизбѣжно или
къ: „рожденна, несотворенна преждевсѣхъ вѣкъ, имъ же
вся б ы та“ , — къ паденію Ангела, паденію Адама, или же
къ выдумкѣ своего собственная богословія.
А я думаю, что вы согласитесь со мною, что ни то, ни
другое не желательно.
Да и зачѣмъ это ?
Для чего мнѣ нужно воображать то, что умершій человѣкъ живъ, или утверждать то, что человѣкъ Богъ, тогда
какъ я знаю, что это не только неправда, но что это безполезное и безсмысленное утвержденіе невозможная, по­
тому что живой не можетъ быть мертвымъ, a человѣкъ не
можетъ быть Богомъ.
Неужели оттого, что я введу въ мое міросозерцаніе та­
кую нелѣпость, мнѣ станетъ легче достигнуть доброй
жизни?
Я думаю, что какъ разъ наоборотъ.

-

20 —

Вы спросите: „какъ же понимать Христа, неужели
такъ же, какъ всякаго простого человѣка? “
Несомнѣнно отвѣчу я, именно, какъ всякаго простого
человѣка. Это необходимо, во первыхъ потому, что это
правда; а во вторыхъ потому, что безъ примѣси чудесъ и
утвержденія о воскресеніи, ученіе, cas;o по себѣ, такъ
пстинно, просто и привлекательно, такъ всемірно, что
нѣтъ человѣка, какой бы паціональности онъ ни былъ, ко­
торый имѣлъ бы оенованіе не принять его. Съ утвержденіемъ же о воскресеніи Учителя, я, безъ надобности, при­
соединяю къ великому ученію пошлую, избитую выдумку,
которая можетъ только оттолкнуть отъ него большинство
людей; въ третьихъ еще потому, что ученіе Христа важно
и нужно именно какъ ученіе человѣка, точно такого же,
какъ мы; человѣка, такого, какъ всѣ мы, -— важно то,
что онъ, будучи такой ж е, какъ мы всѣ, показалъ намъ,.
какъ каждому изъ насъ можно хорошо жить.
Неужели, если учитель примѣромъ и наставленіемъ по­
казалъ мнѣ, какъ надо жить, и потомъ оставилъ меня,
мнѣ будетъ полезнѣе воображать еебѣ, что учитель неви­
димо присутствуешь при моей жизни и помогаешь мнѣ,.
чѣмъ стараться по мѣрѣ моихъ силъ жить такъ, какъ
онъ показалъ.
Въ четвертыхъ, понимать Христа простымъ человѣкомъ
мнѣ необходимо еще и потому, что представленіе о немъ,
какъ о Богѣ, заслоняешь, умаляетъ и часто совершенно
уничтожаешь отношеніе человѣка къ единому Богу-Отцу,
а въ этомъ отношеніи вся сущность ученія Христа. Такъ
что изъ за лишняго почитанія Христа, возведенія его въ
Бога, я обезсиливаю его ученіе и извращаю его, т. е. ли­
шаюсь того самого, во имя чего я его такъ и возвеличи­
ваю.
Д а неужели весь тотъ ужасный опытъ церквей, при-

— 21 —

знавшихъ Христа Вогомъ и, вслѣдетвіе того, пришедшихъ
къ совершенному отрицанію сущности его ученія, недоста­
точный урокъ для насъ, чтобы не заходить больше на эту
дорогу ?
Главное, — это неправда, и всѣ это знаютъ.
Христосъ для меня, да, простите меня, и для васъ то­
же, и для всѣхъ людей, есть не то, что мы вообразили
себѣ о немъ, а то, что онъ есть въ дѣйствительности —
великій учитель жизни, жившій 1800 лѣтъ тому назадъ,
умершій на крестѣ, но такою же настоящей смертью, какъ
и всѣ люди, и оставившій намъ ученіе, которое даетъ
смыслъ и благо жизни нашей.
Будемте питаться этимъ ученіемъ, будемте стараться
глубже и глубже вникать въ смыслъ его ; будемте дѣлать
изъ него цальнѣйгаіе выводы и приложенія.
Чтобы мы ни говорили, слово: „Христосъ“ , остается
для насъ тѣмъ, что оно есть, — словомъ, служащимъ
обозначеніемъ того человка, которому приписывается извѣстное ученіе и больше ничего. Всякое же ириписываніе
слову: Христосъ, — другого значенія только разрушаетъ
серьезность и искренность отношенія къ ученію Христа и
нарушаешь даже смыслъ его.
Смыслъ ученія въ самомъ простомъ его выраженіи для
лепя такой: жизнь моя, которую я представляю себѣ
прежде всего собственной, данной миѣ для моего наслажденія, принадлежишь не мнѣ, а тому, кто даль мнѣ эту
жизнь, и для исполненія своей воли послалъ меня въ этотъ
міръ. Жизнь моя принадлежитъ Отцу, какъ называешь
Христосъ того, кто даетъ жизнь намъ и всему міру.
И потому смыслъ моей жизни пе въ моемъ личномъ
благѣ, а въ иенолненіи воли пославшаго меня, воли, состо­
ящей въ томъ, чтобы увеличивать любовь въ себѣ и въ
другихъ людяхъ.

— 22 —
Въ этомъ жизнь и благо и мое, и всѣхъ людей.
Жизнь моя не моя, а его, отъ него изошла и къ нему
идетъ.
Въ этомъ смыслъ ученія.
Я знаю, кто я, что мнѣ дѣлать и что со мною будетъ.
Чего же мнѣ еще? Буду полагаться на Отца, стараться
дѣлать то, что мпѣ назначено. Въ этомъ моя жизнь и мое
благо.
Таковъ, въ самомъ простомъ выраженіи его, смыслъ ученія Христа, какъ я его понимаю.
Какъ же мнѣ къ такому пониманію ученія приплести
живого, воскресшаго Христа?
Зачѣмъ онъ мнѣ?
Вы говорите, — и это говорятъ многіе, что нельзя
надѣяться на свои усилія, нельзя надѣяться на себя.
Простите меня, но это только слова, не кмѣющія ника­
кого значенія ни для меня, ни для васъ. То, что человѣкъ
не долженъ надѣяться на себя, можетъ сказать матеріалистъ, представляющій себѣ человѣка сцѣпленіемъ механическихъ силъ, подлежащихъ закопамъ, управляющимъ
матеріею ; но для меня и для васъ, какъ и для всякаге религіознаго человѣка, есть живая сила, искра божеская,
вложенная въ тѣло и живущая въ немъ. Богъ послалъ въ
тѣло мое эту частицу себя, надѣясь на то, что она будетъ
дѣлать его дѣло. Какъ же я буду не надѣяться на нее?
Богъ надѣется на меня, такъ какъ же я то не буду
надѣяться ?
Жизнь человѣка есть его дѣятельность, — человѣкъ
можетъ спасти и погубить свою душу.
Все ученіе Христа есть только ученіе о томъ, что дѣлать долженъ человѣкъ: не бормотать: Господи, Господи!
а исполнять его заиовѣди, быть совершеннымъ какъ Отецъ,

— 23 быть милосерднымъ, быть кроткимъ, быть самоотверженнымъ.
Кто же будетъ дѣлать все это, если самъ человѣкъ не
будетъ? А чтобы дѣлать, надо надѣяться, что сдѣлаешь.
Еели подъ словами : „не надѣяться на себя “ , разумѣть
то, что не надо быть увѣреннымъ въ томъ, что сдѣлаешь
все, что хочешь; что достигнешь того совершенства, къ
которому стремишься; что не надо гордиться тѣмъ, что
сдѣлалъ, а быть какъ работникъ, иритедпіій съ поля; ес­
ли подъ этимъ разумѣть то, что все доброе, что есть въ
человѣкѣ,— только то, что въ немъ божескаго,— то, въ
этомъ смыслѣ, не надо надѣяться на себя.
И для чего можетъ быть нужна такая странная теорія,
при которой людямъ внушается, что они не должны надѣяться на то, что действительно есть и въ существованіи
чего они опытомъ постоянно могутъ убѣждаться: не дол­
жны надѣятся на то, что свои усилія есть и что они помогаютъ человѣку двигаться впередъ; а должны надѣяться
на то, чего нѣтъ и никогда пе было, и въ существованіи
чего никто ничѣмъ не можетъ убѣдиться — на фантасти­
ческую помощь фантастическая существа.
Простите меня, если я, говоря такъ, оекорбляю васъ;
но не хочу въ такомъ важномъ дѣлѣ не говорить всей
правды, какъ я ее вижу.
Пишу я съ любовью къ вамъ, но не хочу скрывать то­
го, что думаю.
Я стою одной ногой въ гробу и мнѣ не къ чему п о д е ­
лываться.
Хочется еще отвѣтить на вопросъ, который естественно
возникаетъ: „если это неправда, то откуда берется это
представленіе о воскресеніи Христа, объ его помощи намъ,
о воскресеніи людей и т. п. ?
Я думаю, что происходить это отъ того, что сущность

— 24 —
христіанства состоитъ въ установлена каждымъ отдѣльнымъ человѣкомъ своего отношения къ безконечному, къ
началу всего, къ началу и моей жизни, къ Богу, къ Отцу.
Человѣкъ, понявши жизпь, какъ учитъ понимать ее
Христосъ, какъ бы протягиваешь отъ себя на верхъ нить
къ Богу, связываешь себя съ нимъ и, обрывая всѣ боковыя
нити, связывавшія его съ людьми, (какъ и велитъ это
Христосъ), держится только на одной божеской нити и ею
только руководится въ жизни.
Ж вошь я думаю, что случается то, что нѣкоторые лю­
ди, установивъ свое отношеніе къ Богу, связавъ себя съ
нимъ нитью, въ тоже время недовольствуются тѣмъ, чего
требуешь отъ нихъ Богъ, а, составивъ себѣ по разсужденію представление о томъ, какою должна быть истинная
христіанская жизнь, становятся не въ то положеніе, въ ко­
торое ихъ ставить нить, соединяющая ихъ съ Богомъ; а
въ то, какое имъ представляется, что передъ лицомъ другихъ людей должны занимать истинные христіане.
Такіе люди, оборвавъ обыкновенно прежнія боковыя
нити, связывавшія ихъ съ людьми, неизбѣжно для ноддержанія себя въ этомъ ноложеніи, которое не выте-каетъ
изъ непосредственнаго отношенія къ Богу, а которое они
себѣ представили, завязываютъ новыя отношенія съ людь­
ми, новыя боковыя нити, которыя удерживаютъ ихъ на
избранномъ ими положеніи.
Ж отъ этого случается то, что нить божеская ослабѣваетъ все больше и больше, и людянъ кажется, что для
продолженія начатой жизни, на этой высотѣ, не с о п у т ­
ствующей иногда внутренней потребности, па которой сло­
жили они свою жизнь, недостаточно уже одинокаго, непо­
средственнаго отноіпенія къ Богу, а нужно, съ одной сто­
роны представленіе „вѣ ра“ въ нѣчто сверхъестественное,
особенное, которое бы поддерживало ихъ въ избранномъ

— 25 —
ими положении ; а такъ какъ вѣрпть въ то, чего нѣтъ,
нельзя одному, то, съ другой стороны, нужно внѣшнее
единеніе людей, которые старались бы одинаково вѣрить
въ то, чего нѣтъ и поддерживали бы другъ друга на из­
бранномъ пути, поощряя другъ друга осужденіеиъ за отступленіе отъ извѣстныхъ привилъ и одобреніемъ за слѣдованіе имъ.
Этимъ я объясняю одновременное стремленіе маогияъ
людей къ мистическимъ представленіямъ и ко внѣшнему
■единенію.

Сентябрь 1892.

отдать
ДѢЛО

второй

ВОЖІЕ

— 29 —

О Т Д Ѣ ІЪ

ВТОРОЙ

Дѣло Божіе
I.

Сапожншсъ и часовщикъ.
Что я дѣлаю, когда хочу всучить щетинку въ дратву?
Какъ обращаюсь я съ этими предметами ?
Съ величайшей внимательностью, осторожностью, съ
нѣжностью, съ любовью почти.
Что дѣлаетъ часовщикъ, собирая часы, если одъ мастеръ и точно унѣетъ дѣлать часы?
Всѣ пальцы у него заняты : одни держать колесо, другіе поставляюсь ось, третьи придвигаютъ шестерню. Все
это онъ дѣлаетъ съ мягкостью, съ нѣжностью. Онъ знаетъ,
что не только если онъ круто засунетъ одно въ другое, но
если даже чуть наляжетъ неловко на одну часть, забывъ
другую, то все разлетится, и ему лучше не дѣлать этого
дѣла, если онъ не можетъ отдать ему всѣхъ своихъ силъ.
Это говорю я вотъ къ чему.
Сначала люди живутъ, не зная зачѣмъ, живутъ только
въ свое удовольствіе, которое и нодлѣниваетъ имъ вопросъ : зачѣмъ? Но потомъ приходить время для всякаго
разумнаго существа, когда оно спрашиваетъ : зачѣмъ ? и
получаешь тотъ отвѣтъ Христа, который всѣ мы знаемъ : „Чтобы дѣлать дѣло божіе“ .

— 30 Неужели же дѣло божіе или ненѣе важно, или менѣе
сложно, чѣмъ щетина или часы?
Неужели можно дѣлать дѣло божіе съ плеча, и все
выйдетъ ?
Въ чаеахъ нельзя слишкомъ надавить на ту часть, какую
надо; а защитники мірской жизни говорятъ : „ что тутъ раз­
бирать, что не входитъ въ мѣсто, бабацни молоткомъ хоро­
шенько, и войдетъ“ . Имъ все равно, что сплюснется все
остальное. Они и не видятъ этого.
Въ чаеахъ нельзя работать безъ полнаго вниманія и,
такъ сказать, любви ко всѣмъ частямъ. Неужели же мож­
но такъ работать дѣло божіе?
Хорошо такъ съ плеча дѣлать дѣло божіе (т. е. жить
не въ любви съ братьями) тому, кто не совсѣмъ вѣритъ,
что его дѣло есть дѣло божіе. Но когда человѣкъ повѣритъ, что смыслъ его жизни только въ томъ, чтобы содѣйствовать единенію людей, то онъ не можетъ не отдаться
весь тому, дѣло кого онъ дѣлаетъ; не можетъ уже безъ
осторожности, вниманія и любви относиться ко всѣмъ людямъ, съ которыми онъ соприкасается, потому что всѣ лю­
ди, это — колеса, шестерни, шпиньки дѣла божьяго.
Разница между такимъ человѣкомъ и часовщикомъ только
та, что часовщикъ знаетъ, что выйдетъ изъ всѣхъ частей; человѣкъ же, дѣлая дѣло божіе, не знаетъ, не видитъ внѣшней стороны дѣла. Человѣкъ скорѣе подмастерье, который
подаетъ, очищаетъ, смазываетъ и отчасти соединяетъ составныя части неизвѣстныхъ ему по формѣ, но извѣстныхъ
ему по сущности (благо) часовъ.
Я хочу сказать, что у человѣка, вѣрующаго въ то, что
жизнь его исполненіе дѣла божія, должна выработаться
серьезность, внимательность, осторожность въ сношеніяхъ
съ людьми, такая мнительность, при которой невозможно
скрипѣніе, насиліе, поломка, а все всегда будетъ мягко и

- 31 —
любовно не для своего удовольствія, а для того, что это
единственное условіе, при которомъ возможно дѣло божіе.
À нѣтъ этого условія, то одно изъ двухъ : или выра­
ботать это условіе, или бросить дѣло божіе и не обманы­
вать ни себя, ни другахъ.
Какъ часовщикъ прекращаешь работу, какъ только деретъ и скрипитъ, такъ и человѣкъ вѣрующій долженъ
остановиться, какъ только есть нелюбовное отношеніе къ
человѣку, и онъ долженъ знать, что какъ бы ни казался
ему не важнымъ этотъ человѣкъ,— важнѣе его отношеній къ
этому человѣку, пока съ нимъ скрипитъ, нѣтъ ничего.
И это такъ, потому что человѣкъ ееть необходимое ко­
лесо въ дѣлѣ божьемъ, и пока онъ не войдетъ туда, куда
слѣдуетъ ему войти, любовно, — все дѣло стало.
Сногаеніе между людьми обязываешь ихъ къ тому, чтобы
найти въ каждомъ изъ нихъ, и въ себѣ, „сына человѣче•скаго“, соединиться въ немъ, — вызвать и въ себѣ, и въ
немъ желапіе сближенія, то есть любви.
Скажутъ: „трудно найти это“.
Только обращайтесь, какъ часовщикъ : нѣжно, осто­
рожно, не для себя, а для дѣла, и оно найдется само со­
бою.
Происходитъ разъединеніе только отъ того, что я силомъ хочу вогнать ось не въ то колесо.
Если оно не подходишь такъ или иначе, поправляйся :
мѣсто ему есть, оно нужно и войдетъ въ дѣло.
Какъ въ работѣ надъ сапогами и часами достигаешь
своей цѣли и овладѣваешь дѣломъ не напряженіемъ силъ,
а осторожностью, нѣжностью обращенія, также точно и въ
обращеніи съ людьми. И не точно также, а во столько
разъ больше, во сколько разъ человѣкъ сложнѣе и нѣжпѣе часовъ.
Нельзя достаточно выработать себѣ щупальцы, чтобы

— 32 —
ими обращаться съ людьми. И чѣмъ длиннѣе и потому
тоньше эти щупальцы, тѣмъ сильнѣе- двигаютъ они
людьми.
Я хочу, чтобы близкій мнѣ человѣкъ не велъ празд­
ную и роскошную жизнь.
Я могу, по грубости своей, отнять у него возмож­
ность роскоши и заставить его работать. Если я сдѣлаю
это, я ни на волосъ не подвину дѣла божія, — не двину
душу этого человѣка.
Если я немного потоньше и длиннѣе отпущу щупальцы,.
я докажу ему логически несомнѣнно, что онъ развратный
и презрѣнный человѣкъ. И этимъ я не подвину ни дѣла
божія, ни его душу, хотя и то, и другое дѣйствіе, каза­
лось бы, прямо достигаешь цѣли.
Но я отпущу еще длиннѣе щупальцы и ничего не ста­
ну дѣлать, ни говорить, для того, чтобы заставить его
дѣлать дѣло Божье, а буду только жить съ нимъ въ обіценіи, отыскивая и усиливая все то, что насъ соединяешь,
и отстраняясь отъ всего того, что мнѣ чуждо. И если я
самъ дѣлаю дѣло божье и живу имъ, я вѣрнѣе смерти
привлеку человѣка къ Богу и заставлю дѣлать дѣло его.
Мы такъ привыкли въ мірской жизни достигать своихъ
цѣлей дубинами власти, авторитета, или даже дубиной
логической мысли, что и въ дѣлѣ божьемъ хотимъ дѣлать
тоже.
Но дубина наскакиваетъ на дубину.
Дѣло же божье дѣлается тончайшими щупальцами, для
которыхъ нѣтъ нрепятствій.

— 33 —
II.
П ріем ы жестокости.
Навѣдался е ъ больному нищему. Страшная нищета.
Какъ мы однако выработали въ себѣ пріемы жестоко­
сти. Вѣдь, собственно, надо было остаться тамъ и не уй- ,
ти, пока не сравнять его съ собою.

III.
Высшее счастье.
Высшее счастье — отдать себя другимъ.
И это подтверждается въ работѣ продолжительно и въ
актѣ сосредоточено.
Да, это такъ, но для этого должна быть работа соотвѣтственная потребленію. А если потребность выше рабо­
ты, потребность эта будетъ преувеличена, такъ оно и есть.
Стало быть опять все въ работѣ.
Главное несчастіе наше въ томъ, что мы потребляемъ
больше, чѣмъ работаемъ, и потому путаемся въ жизни.
Работать больше, чѣмъ потреблять, не можетъ быть
вредно, это высшій законъ.
IV.
Добро въ отреченіи.
Какъ огонь уничтожаетъ свѣчу, такъ добро уничтожаетъ личную жизнь.
з

— 34 —
Какъ таетъ воскъ отъ лица огня, такъ сознаніе личной
жнзни уничтожается отъ участія въ добрѣ.
Добро ты дѣлаешь только тогда, когда отрекаешься
отъ себя.
Пугало смерти стоитъ только передъ тѣми, кто не зна­
етъ добра.
Смерть разрушаетъ тѣло, какъ разрушаюсь лѣса, ког­
да зданіе готово, отстроено. И тотъ, чье зданіе построено,
радуется разрушенію лѣсовъ и тѣла.
Жизнь для Бога есть постройка его зданія — радость,
спасенія.
Для Бога происходить работа освѣщенія міра разумомъ
человѣка. Для человѣка радость жизни, восходящей вс&
выше и выше.

У.

Міръ живетъ.
Міръ живетъ. Въ мірѣ жизнь.
Жизнь— тайна для всѣхъ людей.
Одни называюсь ее Богъ, другіе говорятъ : сила.
Все равно — она тайна.
Жизнь разлита во всемъ. Все живетъ вмѣстѣ, и все
живетъ отдѣльно : живетъ человѣкъ, живетъ червь.
Эту отдѣльную жизнь наука называетъ организмомъ.
Это глупое слово неясно.
То, что они называютъ организмомъ, есть сила жизни,
обособленная мѣстомъ и временемъ, неразумно заявляю­
щая требованіе жизни общей для своей обособленности.
Это обособленіе жизни само въ себѣ носись противорѣчіе. Оно исключаетъ все другое. Все другое исключаетъ

— 35 —

«го. Своими стремленіями къ жизни, оно уничтожаетъ
себя.
Всякій шагъ, всякій актъ жизни есть умнраніе
ІІротиворѣчіе это было бы неразрѣшимо, если бы въ
мірѣ не было разума. Но разумъ есть въ человѣкѣ. Онъ
то и уннчтожаетъ это противорѣчіе.
Одинъ человѣкъ съѣлъ бы другого, если бы у него не
было разума, подсказывающая ему, что для его блага
лучше быть въ любви съ этимъ человѣкомъ и вмѣстѣ съ
нимъ убивать звѣрей для пищи. Этотъ же разумъ показываетъ ему, что ему лучше не убивать звѣрей, а быть въ
любви съ ними и питаться ихъ произведеніями. Тотъ же
разумъ покажетъ и дальше въ этомъ направленіи и уни­
чтожить противорѣчіе эгоизма.
Для всего огромнаго міра существъ, съѣдающихъ другъ
друга, въ одного человѣка заложенъ разумъ (любовь то­
же), долженствующій уничтожить все противорѣчіе эго­
изма.
Кажется такъ мало для такого огромнаго дѣла.
Это все равно, что сказать: какъ мало одной искры
.для сожженія лѣса.
Если искра-огонь и есть горючій матеріялъ, то какъ бы
мала искра ни была, ея достаточно. Нуженъ только горючій матеріалъ, нужно чтобы онъ былъ и не уничтожался.
И въ мірѣ противорѣчиваго эгоизма существъ, для то­
го, чтобы они не уничтожили сами себя, вложено одно
изъ эгоистическихъ стремленій— цвѣтеніе, оплодотвореніе,
въ человѣкѣ — похоть полового акта. И міръ живетъ,
представляя, не гибнущій матеріалъ для дѣятельности ра­
зума— любви, для дѣятельности, уничтожающей противорѣчіе эгоизма существъ.
Міръ можетъ ждать: матеріалъ не уничтожается, —
всегда будетъ, и искра огня есть.

— 36 Богъ или природа даетъ необходимое, но только доста­
точное для своихъ цѣлей. Природа или Богъ дѣйствуетъ
всегда одинаково. Она или онъ не дѣлаютъ готоваго, а
даютъ возможность совергаенія, — дѣлаютъ не дерево, а
сѣмя.
Для Бога, для природы — нѣтъ времени.
Когда есть возможность чего лнбо, то есть то, что дол­
жно быть.
Тоже и съ осуществленіемъ уничтоженія противорѣчія
эгоизма существъ дѣятельностыо разума. Есть возмож­
ность, и потому есть осуществленіе, есть то, что говорить
пророкъ, что левъ будетъ лежать съ ягнепкомъ. Можно
дальше сказать, что ни одинъ звѣрь не раздавить насѣкомаго п ни одного растенія.
Для человѣка, не сознавшаго свою разумную природу
есть полное удовлетвореніе въ жизни эгоистическаго противорѣчія. Онъ тогда не видитъ его. Онъ слѣдуетъ низ­
шему закону Бога или природы; но коль скоро онъ созналъ свою разумную природу, противорѣчіе внутренней
его жизни отравляетъ ее. Онъ не можетъ жить ею, и от­
дается другому закону разума — любви; цѣль же любви
уничтоженіе противорѣчія. И отдавшись этому новому за­
кону, получаеть полное удовлетвореніе.
Для разумпаго существа нѣтъ другой деятельности,
нѣтъ другой жизни, кромѣ имѣющей цѣлью уничтоженіе
противорѣчія. Эта деятельность выведетъ его изъ своей
личности и заставить отречься отъ себя, выведетъ его въ
жизнь общую, въ служеніе тому Богу, или той природѣ,
для которой нѣтъ времени.
Задача человѣка въ этой жизни — отречься отъ всего
противорѣчиваго въ самомъ себѣ, т. е., личнаго, эгоисти­
ческаго, для возможности служенія разуму, для уничтоженія внутренняя противорѣчія жизни, въ чемъ одномъ онъ

— 37 —
находитъ удовлетвореніе, безопасность, безстрашіе и спокойствіе передъ смертью. Если онъ не исполняетъ этой за­
дачи, онъ остается бо внутреннемъ противорѣчіи личной
жизни и уничтожаетъ себя, какъ уничтожаетъ себя всякое
противорѣчіе.
Говорятъ о будущей жизни, о безсмертіи.
Безсмертно только то, что не я.
Разумъ. Любовь. Богъ. Природа.
Іюнь 1886.

У І.
Въ разум ѣ — жизнб.
Нужно, чтобы были силы для дѣланія дѣла божьяго.
Нужно, чтобы было дерево съ цвѣтами и сѣменами для
достиженія всѣхъ безконечныхъ цѣлей, которыхъ оно достигаетъ — и тѣнь, и пища насѣкомымъ, и пища растеніямъ, и продолженіе своего рода.
Что же, дѣлаетъ-ли Богъ всѣ эти дѣла своей силой?
Распасться ли природѣ на безконечное количество силъ
для достиженія всѣхъ этихъ дѣлей?
Нѣтъ. Въ дерево вложена, или въ деревѣ есть сила
жизни, и она то творитъ все; творя себя, достигаетъ
всѣхъ цѣлей. Отдѣльная, личная сила жизни дана ему
для достиженія всѣхъ его цѣлей.
Только, (какъ бы это яснѣе выразить) обманъ личной
своей жизни побужлаетъ дерево служить міру. Думая
жить для себя, дерево работаетъ, ростетъ, плодится, оно
служить міру и не знаетъ, (намъ такъ кажется), этого.
Тоже со всѣми жизнями, съ животными, съ человѣкомъ.
Не знаю какъ тѣ, но я, человѣкъ и нѣкоторые люди,

— 38 —
со мною жпвущіе и жившіе до меня, познаютъ этотъ обмаиъ.
Человѣкъ, какъ будто одаренъ способностью, которая
открываешь ему обманъ. Какъ будто Богъ или природа
дѣлаютъ его участникомъ своей тайны, позволяют^ ему
заглянуть въ механизмъ своей работы.
Человѣкъ заглянулъ туда,— что же ему дѣлать?
Какъ ему примириться съ своимъ положеніемъ ?
Вся его жизнь и стремленіе къ жизни есть обманъ. Онъ,
со всѣми своими стремленіями ничто иное какъ только
орудіе для достиженія какихъ то чуждыхъ ему цѣлей.
Военноначальникъ посылаетъ полкъ солдатъ туда, гдѣ
навѣрно будутъ убиты, но онъ имъ того не говорить. Ес­
ли бы они навѣрно знали, они бы не пошли. Военнона­
чальникъ говорить, что есть рискъ, но есть и большая
награда, большая радость предстоитъ имъ. Они вѣрятъ и
идутъ. Но въ жизни людей иоложеніе гораздо хуже. Имъ
всѣмъ (мыслящимъ) ясно сказано, что они неизбѣжно умрутъ въ великихъ страданіяхъ, что они только орудія для
чуждыхъ имъ цѣлеи, и во всѣ награды, обѣщанныя имъ
и выдуманныя только слабоумными людьми, вслѣдствіе
безнадежности ихъ положенія, они вѣрить не могутъ.
Неужели такъ ужасно положеніе людей ?
И такъ ужасно именно потому, что имъ дань разумъ,
указывающій назначеніе ихъ личной жизни для міра;
ужасно именно вслѣдствіе того, что они допущены въ
тайны Бога или природы?
Разумъ открываетъ намъ часть завѣсы. Мы увидали и
видимъ, что мы живемъ не для себя. Тотъ разумъ, допу­
щенный въ тайны Бога или природы, который неразрыв­
но связанъ съ той личной жизнью, которая живетъ толь­
ко личной жизнью и не понимаетъ жизни не для себя,

— 39 —
ужасается передъ этой жизнью, какъ передъ чѣмъ то
чуждымъ.
Мой разумъ, то, что дупущено въ тайны Бога — Я.
И Я — моя личная жизнь. И оба эти Я связаны въ
одно.
Я знаю, что живу для себя, и я хочу ѣсть.
Разумъ говорить, не можетъ не говорить, потому что
видитъ это во всемъ живущемъ: „я живу не для себи“.
Личная жизнь говорить: „а я для себя хочу ж ить“ .
Разумъ же не протвворѣчитъ личной жизни, но на ея требованіе личнаго счастья отвѣчаетъ : все живетъ и ищетъ
личнаго блага не для себя.
Но разумъ не можетъ не видѣть, что личная жизнь
дерева, животнаго, а потому и моя— хотятъ ѣсть, будутъ
только орудіями, средствами достиженія наиболыпихъ цѣлей при наименынемъ усиліи (какъ всегда дѣлаетъ при­
рода), средства для общей жизни, той самой, къ которой
стремится разумъ.
ѴП.
Связь.
Когда связь этой жизни съ тою установлена, то все
становится легко и радостно.
УШ .
Жалость.
На извѣстной ступени духовнаго развитія человѣку
слѣдуетъ воздерживаться отъ усиленія въ себѣ чувства
личной жалости къ другому существу. Чувство это само

— 40 —
по себѣ животное, и у чуткаго чеіовѣка оно всегда про­
является въ достаточной силѣ безъ искуственнаго разжиганія.
Поощрять въ себѣ слѣдуетъ состраданіе духовное. Ду­
ша любимаго человѣка всегда должна быть для меня до­
роже тѣла, Мнѣ слѣдуетъ помнить, что лучше, чтобы лю­
бимый мною человѣкъ теперь же, при мнѣ умеръ отъ того,,
что онъ не хотѣлъ лишить жизни хотя бы бѣшеную со­
баку, чѣмъ то, чтобы онъ умеръ отъ объѣданія черезъ
много лѣтъ и пережилъ меня.
IX.
Раскаянге.
Раскаяніе связано съ духовнымъ ростояъ, какъ про­
ломъ яйца съ вылупленіемъ птенца.
Проломъ яйца или зерна необходимъ для того, чтобы
зародышъ началъ рости и подвергаться воздѣйствію воз­
духа и свѣта.
Проломъ яйца вмѣстѣ съ тѣмъ есть послѣдствіе роста
зародыша.
Тоже и съ раскаяніемъ: нѣтъ раскаянія,— нѣтъ движенія впередъ ; нѣтъ поступательная движенія, — пѣтъ и
раскаянія.
X.
Надо быть Х ри ш іа н и но м ъ .
Сила не въ книгахъ. Сила главная въ христіанской
жизни по ученію истипы.
Славословія, толкованія, молитвы, таинства, споры,

— 41 —
опредѣленія, храмовыя служенія— всего этого было уже до­
статочно во всѣ времена и во всѣхъ возможныхъ видахъ,
и всѣмъ уже набило оскомину. Теперь передъ христіанскимъ человѣчествомъ стоитъ уже въ упоръ другая зада­
ча, — задача осуществления въ жизни христіанскаго міровозрѣнія; на очереди вопросы собственности, воины, наказанія, власти, проституціи. . . И вотъ уже лѣтъ двад­
цать послѣднихъ замѣтно, какъ человѣчество, уткнув­
шись въ эти вопросы, силится рѣшить ихъ.
Это разрѣшеніе, мнѣ кажется, начинается.
Люди, какъ будто начинаюсь дѣлать попытки приложенія къ жизни того, что они исповѣдуютъ.
Вотъ эти отдѣльныя явленія и занимаютъ меня и имъ
то я намѣренъ посвятить оставшуюся мнѣ, очевидно,
очень не большую частицу своей жизни.
X I.

Свѣча.
За незажженную свѣчу не боюсь, а за зажженную все­
гда боюсь, и не потому, что огонь ея не настоящій, а по­
тому, что таково свойство огня, что онъ моясетъ и разго­
раться и потухать.
X II.

Воля Лославгтго.
Вспомните сколько разъ Христосъ говорить : „Отецъ
послалъ меня. Я посланъ. Я творю волю пославшаго
меня “ .
Мнѣ всегда эти слова были неясны.

Ск. ігі п

— 42 —
Богъ не могъ послать Бога, а другого значенія я не понималъ или понималъ неясно.
Только теперь мнѣ открылся простой, ясный и радост­
ный смыслъ этихъ словъ. Я пришелъ ііъ пониманію ихъ
своими сомнѣніями и страданіями. Безъ этого ученія нѣтъ
разрѣшенія всѣхъ тѣхъ сомнѣній, которыя мучаютъ каж­
д а я ученика Христа.
Смыслъ ихъ тотъ, что Христосъ училъ всѣхъ людей
той жизни, которую онъ считалъ для себя истинной. Онъ
же считаетъ свою жизнь посланничествомъ, исполненіемъ
воли пославшаго.
Воля же пославшая есть разумная (добрая) жизнь все­
го міра. Стало быть, дѣло жизни есть внесеніе истины въ
міръ.
Жизнь, по ученію Христа, только дана человѣку съ
его разумомъ, чтобы онъ вносилъ этотъ разумъ въ міръ, и
потому вся жизнь человѣка есть ничто иное, какъ эта ра­
зумная дѣятельность, обращенная на другія существа во­
обще, не только на людей.
Такъ понималъ Христосъ свою жизнь, п такъ училъ
насъ понимать нашу.
Каждый изъ насъ есть сила, сознающая себя — летящій камень, который знаетъ, куда и зачѣмъ онъ летитъ, и
радуется тому, что онъ летитъ и знаетъ, что самъ онъ ни­
что — камень, а что все его значеніе въ этомъ полетѣ, въ
той силѣ, которая бросила его; — что вся его жизнь ееть.
эта сила.
И въ самомъ дѣлѣ, внѣ этого взгляда, т. е., того, что
всякій человѣкъ есть посланникъ Отца, призванный толь­
ко затѣмъ къ жизни, чтобы исполнять волю О тц а,— внѣ
этого взгляда жизнь не только не имѣетъ смысла, но от­
вратительна и ужаспа. И напротивъ того, стоитъ хоро­
шенько усвоить, сродниться съ этимъ взглядомъ на жизнь,.

— 43 —
и она становится не только осмысленною, но радостною и
значительною. Только при этомъ взглядѣ уничтожаются
всѣ сомнѣнія, борьбы и всѣ страхи.
Если я посланникъ Бога, то дѣло мое главное не въ
томъ только, чтобы исполнять пять заповѣдей, это только
условія, при которыхъ я долженъ исполнять посланничество, но главное дѣло въ томъ, чтобы жить, внося въ
міръ всѣми средствами, какія даны мнѣ, ту истину, кото­
рую я знаю, ту истину, которая повѣрена мнѣ.
Можетъ случиться, что я самъ буду часто плохъ, буду
измѣнять своему призванію; все это ни на минуту не мо­
жетъ уничтожить значеніе моей жизни: „свѣтить тѣмъ
свѣтомъ, который есть во мнѣ, до тѣхъ поръ пока могу,
пока свѣтъ во мнѣ есть “ .
Только при этомъ ученіи уничтожаются нраздныя сожалѣнія о томъ, что есть, или было не то, чегобы я хотѣлъ, и праздное желаніе чего-то опредѣленнаго въ будущемъ; уничтожается и страхъ смерти, и вся жизнь перено­
сится въ одно настоящее. Смерть уничтожается тѣмъ, что
если моя жизнь слилась съ дѣятельностью внесенія разума
и добра въ міръ, то прійдетъ время, когда физическое
уничтоженіе моей личности будетъ содействовать тому,
что стало моей жизнью — внесенію добра и разума въ
міръ.
Убѣжденіе въ посланничествѣ дѣйствуетъ на меня
практически такъ. (Говорю для себя и знаю, что для
всѣхъ тоже).
Кромѣ физическихъ потребностей, въ которыхъ стара­
юсь ограничиться меныпимъ, какъ только меня тянетъ къ
какой нибудь дѣятельности : разговора, письма, работы, я
спрашиваю себя, (далее не спрашиваю, а чувствую) служу
ли этимъ дѣломъ пославшему меня. И я радостно отдаюсь.

_ 44 —
дѣлу и забываю всѣ сомнѣнія и . . . лечу, какъ камень, ра­
дуюсь тому, что лечу.
Если же дѣло не для нославшаго, то оно даже не тянетъ меня, мнѣ просто скучно, и я только стараюсь отдѣлаться отъ него, стараюсь соблюсти всѣ правила для посланниковъ данпыя.
Но этого и не бываетъ.
Мнѣ кажется, что можно жить такъ, чтобы или спать,,
или всей душой, съ восторгомъ служить пославшему.
ХШ .

Помоги Вогъ.
ІІобѣдилъ міръ и спасъ его Христосъ тѣмъ, что
страдалъ съ любовью и радостью, т. е. побѣдилъ страданія и насъ научилъ тому.
Я знаю это, но научиться еще не могу, хотя я вижу
навѣрное, что подвигаюсь въ этомъ направленіи.
Помогай Богъ всѣмъ дѣлать общее дѣло, дѣло любви,
словомъ, дѣломъ, воздержаніемъ, усиліемъ : тутъ не ска­
зать словечка дурного, не сдѣлать того, что было бы ху­
же, тутъ преодолѣть робость и ложный стыдъ и сдѣлать
то, что надо, что хорошо, — то, что любовно.
Всѣ крошечные, незамѣтные поступки и слова, а изъ
этихъ горчичяыхъ зеренъ выростаетъ дерево любви, за­
крывающее вѣтвями весь міръ.
Вотъ это то дѣло помогай Богъ дѣлать съ друзьями,
съ врагами, съ чужими въ минуты самаго высокаго, въ
минуты самаго низкаго настроепія.
И намъ будетъ хорошо, и всѣмъ будетъ хорошо.