ИСТОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ СОЦИАЛИЗМА


ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА И ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ А. А. ЖДАНОВА
ИНСТИТУТ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК
ИСТОРИЯ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ экономии СОЦИАЛИЗМА
Издание 2-е, переработанное и дополненное
ЛЕНИНГРАД ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1983


Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Ленинградского университета
Коллективная монография представляет собой наиболее полное И систематическое изложение вопросов истории политической экономии социализма в современной литературе. Опа является вторым, существенно переработанным и дополненным изданием опубликованной в 1972 г. работы «История политической экономии социализма. Очерки». Авторский коллектив стремился дать целостное представление об историческом процессе становления и развития политической экономии социализма в СССР за 65-летний период и по всем основным разделам этой науки.
Книга предназначена для научных работников, преподавателей политической экономии, аспирантов и студентов экономических вузов, пропагандистов.
Научные ре д а кто ры:
д-р эконом, наук, проф.(Д. К. Трифонов] и д-р эконом, наук Л. Д. Широкорад.
Рецензенты:
д-р истор. наук, канд. эконом, наук В. И. Степанов; д-р эконом, наук В. В. Орешкин (Ин-т экономики АН СССР)
, 0602000000-024
И 34-82
076(02)—83
Издательство ©Ленинградского университета 1983


ВВЕДЕНИЕ
XXVI съезд Коммунистической партии Советского Союза выдвинул перед экономическими науками новые, чрезвычайно сложные и ответственные задачи и вместе с тем открыл широкие возможности для их успешного решения. Особенно это относится к политической экономии и ее завершающему разделу — политической экономии социализма.
Создание политической экономии социализма — одно из самых значительных научных достижений марксизма-ленинизма. Проследить, раскрыть процесс становления и развития этой науки — такую цель поставил перед собой авторский коллектив настоящей монографии.
Кафедра политической экономии Института повышения квалификации преподавателей общественных наук при Ленинградском государственном университете имени А. А. Жданова многие годы ведет разработку проблем истории политической экономии социализма. Первые результаты коллективных усилий кафедры и большого авторского коллектива ученых других вузов были представлены в книге «История политической экономии социализма. Очерки», выпущенной издательством Ленинградского университета в 1972 г. С тех пор прошло десять лет. Настоящая монография является вторым, но далеко не стереотипным изданием. В «Очерках», как следует из самого этого подзаголовка, процесс становления и развития политической экономии социализма исследовался применительно лишь к отдельным проблемам этой науки, и к тому же хронологические рамки, в которых рассматривалась каждая из них, были различны. Тем не менее издание «Очерков», которые явились первым крупным обобщающим исследованием по истории политэкономии социализма, не могло не привлечь внимания широких кругов экономистов. Книга получила положительную оценку в печати, была переиздана в ГДР, ВНР и ЧССР.
Во втором, переработанном и дополненном издании исследуются становление и развитие политической экономии социализма в целом, дается история разработки ее важнейших проблем за все годы Советской власти.
Структура работы в основном отражает структуру действующей ныно вузовской программы по политической экономии 3


(раздел «Социализм — первая фаза коммунистического способа производства»). Подобное соответствие не является случайным. Оно обусловлено двумя соображениями. Во-первых, авторы стремились показать, что современное состояние политической Экономии социализма — результат длительного развития этой науки; во-вторых, правильная трактовка любого вопроса по каждой теме курса предполагает знание истории его разработки. Нельзя иметь ясного и полного представления о любой науке, не зная истории ее развития.
Теоретические основы политической экономии социализма разработаны классиками марксизма-ленинизма еще в дооктябрьский период, т. е. процесс становления политической экономии социализма начался раньше, чем возникла социалистическая система хозяйства. Однако только с появлением социалистического способа производства политическая экономия социализма обретает свой реальный, объективно существующий предмет исследования.
Научное предвидение общих закономерностей развития коммунистического общества, основанное, по словам Ф. Энгельса, на социалистической критике капитализма1, в недрах которого вызревают объективные и субъективные предпосылки социалистической революции, были сделаны основоположниками марксизма-ленинизма еще до Великой Октябрьской социалистической революции. Решающее значение для создания политической экономии социализма имеют ленинские работы послеоктябрьского Периода, решения, другие документы КПСС и Советского правительства. Вместе с тем нельзя представить развитие политической экономии социализма без активной деятельности советских экономистов. Раскрыть их творческий вклад в экономическую науку за шестидесятипятилетний период существования Советской власти — одна из важнейших задач, которая стоит перед каждым исследователем истории политической экономии социализма.
История политической экономии социализма — это представленный в весьма сложной и противоречивой форме процесс движения экономической мысли, отражающий закономерности становления и развития социалистического способа производства. Сложность заключается еще и в том, что в каждый исторический момент это не прямое, «зеркальное» отражение экономической деятельности, а отражение как бы через призму ранее сформировавшихся взглядов на нее.
Любой теоретик-экономист, приступая к исследованию и выяснению действительной природы и значения существовавших и существующих экономических явлений, равно как их исторического процесса познания, представленного в тех или иных теоретических концепциях, уже имеет в известной мере сло1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 20, с. 154.
4


жившиеся взгляды на предмет своего изучения. Вместе с тем и независимо от того, осознает это исследователь или не осознает, он всегда выражает определенные классовые интересы, последовательно или непоследовательно проводит и защищает вполне определенную партийную линию.
Несомненно, что политическая экономия имеет дело с объективными экономическими законами. Столь же несомненно, что она является партийной наукой. Принцип коммунистической партийности не только не исключает объективного подхода к познанию экономических закономерностей, наоборот, только последовательное его осуществление, учил В. И. Ленин, позволяет оставаться в политической экономии на подлинно научных объективных позициях.
От принципа коммунистической партийности недопустимо отступать и при разработке истории политической экономии. Без его соблюдения раскрытие исторического процесса формирования данной науки совершенно невозможно. Это обстоятельство возлагает особую ответственность на историков политической экономии социализма.
Становление и развитие политической экономии социализма происходило в сложных исторических условиях, а на первых этапах — в обстановке ожесточенной классовой борьбы в стране и непримиримой борьбы партии против всех разновидностей оппортунизма. Не только рождение Советской власти и развитие социалистической экономики совершались в огне классовых битв, но и формирование политической экономии социализма как науки осуществлялось в остром идеологическом противоборстве, в столкновениях подчас прямо противоположных взглядов, выражавших позиции различных классов.
И после ликвидации эксплуататорских классов и установления в нашей стране такой социальной структуры, которая исключает классовые антагонизмы, принцип классового, партийного подхода к решению проблем истории экономической науки сохраняет все свое значение. И не только потому, что сохраняется международный империализм, продолжается непримиримая борьба между марксизмом-ленинизмом и буржуазной идеологией, но и потому, что само продолжающееся историческое развитие политической экономии социализма остается не прямолинейным, а сложным процессом, представленным различными взглядами и теориями, в которых так или иначе отражаются интересы социальных субъектов, всего общества.
Объективность — второй важнейший принцип, которым следует руководствоваться при разработке истории политической экономии социализма. Его требования чрезвычайно сложны, но их выполнение крайне необходимо. Этот принцип предполагает освещение научных концепций таким образом, чтобы их суть не искажалась, а анализировалась с учетом исторической обстановки, конкретных социально-экономических и политических 5


условий, в которых они сформировались. Правдивость — непременное условие объективности. Вместе с тем нельзя забывать, что история политической экономии призвана выявить закономерности процесса ее развития. Поэтому нет необходимости воспроизводить абсолютно все точки зрения по тому или иному вопросу политической экономии.
Что должно служить здесь критерием? Какими соображениями необходимо руководствоваться при отборе теоретического материала?
Первое условие включения той или иной теоретической концепции в объект исследования уже названо: она должна вписываться в исторический процесс формирования политической экономии социализма как ее органическая и неотъемлемая часть на той стадии развития, о которой идет речь. Следует иметь в виду, что все, даже самые гениальные идеи являются продуктом своей эпохи. Поэтому их действительная истинность и научная ценность определяются только в контексте объективно сложившихся исторических условий их формирования. Однако есть еще два условия. Чтобы быть включенной в историю политической экономии социализма, та или иная концепция должна, во-первых, представлять собой дальнейшее (по сравнению с предшествующим этапом) развитие теоретических взглядов по данному вопросу и, во-вторых, предвосхищать, выражать тенденции последующего развития науки.
История политической экономии социализма — это историческая наука, и не только в том смысле, что она имеет дело с исторически развивающимся материалом (этим качеством обладает и собственно политическая экономия). Главное состоит в том, что она исследует процесс развития политической экономии в строго исторической последовательности, по определенным этапам. Поэтому историзм является третьим важнейшим принципом, которым необходимо руководствоваться при разработке истории политической экономии социализма.
В связи с этим возникает проблема периодизации истории этой науки.
Конечно, процесс становления и развития политической экономии социализма не идентичен процессу становления и развития социалистической системы хозяйства, поскольку первое является лишь отражением второго, к тому же далеко не «зеркальным», а переработанным человеческим сознанием и обусловленным, в частности, состоянием экономической науки в прошлом и настоящем. И все же в основе исторического процесса становления и развития политической экономии находятся реальные экономические процессы. Именно они в конечном счете определяют своеобразие каждого этапа пли периода в истории политической экономии.
В монографии за основу периодизации истории политической экономии социализма взято деление ее на три периода: 1) пере6


ходный период от капитализма к социализму, 2) становление развитого социалистического общества, 3) зрелый социализм. Указанную периодизацию не во всех случаях удалось полностью выдержать при изложении материала. Тем не менее данный подход к решению проблемы периодизации рассматривается нами как единственно правильный, поскольку в основе истории политической экономии социализма должны лежать исторические этапы развития социалистической системы хозяйства.
Особенности предмета истории политической экономии социализма раскрываются прежде всего в том, что, по выражению Гегеля, составляет душу предмета всякой науки, — в ее методе. Он с достаточной определенностью обнаруживается в трех принципах, отмеченных выше (партийность, объективность, историзм). Ими в первую очередь следует руководствоваться при исследовании исторического процесса становления и развития политической экономии социализма. Вместе с тем следует учитывать как единство, так и различие методов политической экономии и истории политической экономии.
Политическая экономия пользуется логическим методом, а история политической экономии — историческим методом. В рецензии на книгу К. Маркса «К критике политической экономии», отмечая особенности логического метода, Ф. Энгельс писал, что он «в сущности является не чем иным, как тем же историческим методом, только освобожденным от исторической формы и от мешающих случайностей»2. Исторический метод в той форме, в которой он используется историей политической экономии, рассматривается нами как, в сущности, и логический метод, поскольку он позволяет раскрыть закономерный процесс становления и развития политической экономии, т. е. логику ее развития. Его можно назвать поэтому историко-логическим.
Историко-логический метод, используемый марксистской историей политической экономии (в том числе и историей политической экономии социализма), не имеет ничего общего с «историческим методом», который был провозглашен представителями исторической школы, названной К. Марксом могилой научной политической экономии.
Сущность историко-логического метода с достаточной полнотой раскрыта К. Марксом при анализе истории буржуазной политической экономии. К. Маркс, анализируя в исторической последовательности экономические воззрения, вместе с тем прослеживает закономерный процесс их развития от более простых к более сложным, от менее совершенных к более совершенным. Причем в каждой из последующих теоретических систем полнее, чем в предыдущей, отражены характерные черты исторического процесса развития капиталистического способа производства.
2 Там же, т. 13, с. 497.
7


Историко-логическим методом следует пользоваться и при разработке истории политической экономии социализма. Его последовательное применение позволяет провести необходимые разграничения между историей экономической мысли и историей политической экономии.
История политической экономии и история экономической мысли — науки взаимосвязанные, но не идентичные. В известном смысле история экономической мысли шире истории политической экономии, поскольку она включает в себя вопросы истории не только политической экономии, но и других экономических наук. К тому же история экономической мысли сама по себе не раскрывает истории политической экономии. Требуется глубокий и всесторонний анализ экономической мысли, экономических учений, чтобы раскрыть процесс становления и развития политической экономии как науки, ее действительную историю. Здесь нельзя ограничиться чисто историческим методом, т. с. изложением различных экономических взглядов и концепций в их хронологической последовательности, а необходимо раскрыть закономерный процесс развития политической экономии.
С того исторического момента, когда возникла марксистская политическая экономия, ее поступательное движение и развитие не может растворяться в истории экономической мысли или в истории экономических учений вообще.
До возникновения марксистской политической экономии существовала лишь история экономических учений, но не было и не могло быть истории политической экономии как науки. Здесь вполне возможна аналогия с историей человеческого общества. Известно, что К. Маркс называл всю историю общества, включая и стадию капитализма, лишь предысторией человеческого общества, считая, что его подлинная история начинается с пролетарской революции, становления и развития коммунистического общества. Так же и марксистская история политической экономии как наука начинается с возникновения и развития марксистской политэкономии. Вся предшествующая ей история экономических воззрений и учений является лишь предысторией по отношению к марксистской истории политэкономии. С возникновением марксистской политической экономии научная ценность всех экономических воззрений и учений определяется тем, насколько они способствуют дальнейшему ее развитию. Чуждые марксизму-ленинизму экономические взгляды (вернее, их критика) включаются в предмет исследования лишь постольку, поскольку их преодоление необходимо для дальнейшего развития марксистско-ленинской политической экономии.
Тем более, когда речь заходит об истории политической экономии социализма, было бы неправомерно отождествлять историю политической экономии с историей экономической мысли. Только последовательное применение историко-логического метода к изучению истории экономической мысли позво8


лит раскрыть действительную историю политической экономии социализма. Этим методом и пользовался авторский коллектив при работе над данной монографией.
Монография подготовлена авторским коллективом. Введение написал проф.(Д. К. Трифонов!; главу первую — проф. Г. Е. Лапшина и д-р эконом, наук Л. Д. Широкорад; главу вторую — проф. Л. И. Абалкин и доц. Э. А. Быстрицкая; главу третью — проф. М. В. Захарова; главу четвертую — проф. И. И. Сигов и д-р эконом, наук Л. Д. Широкорад; главу пятую — проф. Н. Д. Колесов; главу шестую — доц. Е. И. Вяткина; главу седьмую — проф.[ Д. К. Трифонов) и д-р эконом, наук Л. Д. Широкорад; главу восьмую, § 1— доц. И. П. Захарова, § 2 — доц. А. Н. Усик; главу девятую, § 1 — проф. Г. Г. Богомазов, § 2 — проф. А. Н. Малафеев и доц. В. А. Скал; главу десятую — проф. М. Д. Пли- нер; главу одиннадцатую — проф. И. Д. Денисенко и проф. А. С. Ревайкин; главу двенадцатую — проф. В. А. Воротилов; главу тринадцатую, § 1 —(доц. Т. А. Сонина[, § 2 — проф. В. И. Ко- телкин; главу четырнадцатую — проф. А. И. Сибирев; главу пятнадцатую — проф. 10., А. Лавриков и доц. Э. Б. Корицкий; главу шестнадцатую — проф. И. К. Смирнов и доц. (Е. А. Виноградов!; главу семнадцатую — проф. В. А. Воротилов; главу восемнадцатую — проф. Е. А. Целыковская и доц. Л. П. Федорова; главу девятнадцатую — доц. Т. Д. Алимова; главу двадцатую — проф. Н. А. Черкасов; главу двадцать первую — проф. М. П. Евсеев и д-р эконом, наук Л. Д. Широкорад.


Глава первая
ПРЕДМЕТ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ СОЦИАЛИЗМА*
Основоположниками подлинно научной политической экономии являются К. Маркс и Ф. Энгельс. Именно они разработали концепцию политической экономии в широком смысле слова. Глубоко и всесторонне проанализировав экономические законы возникновения и развития капиталистического способа производства, К. Маркс и Ф. Энгельс в то же время выявили основные черты докапиталистических и коммунистического способов производства. Однако, по словам Ф. Энгельса, «политическая экономия как наука об условиях и формах, при которых происходит производство и обмен в различных человеческих обществах и при которых, соответственно этому, в каждом данном обществе совершается распределение продуктов, — политическая экономия в этом широком смысле еще только должна быть создана. То, что дает нам до сих пор экономическая наука, ограничивается почти исключительно генезисом и развитием капиталистического способа производства»* 1.
Отстаивая марксистское понимание предмета политической экономии, В. И. Ленин писал, что это наука «о развивающихся исторически укладах общественного производства», что она дает «изучающему эту науку основные понятия о различных системах общественного хозяйства и о коренных чертах каждой системы»2. Выступая против отехничивания политической экономии, он отмечал, что предмет этой науки — «вовсе не „производство материальных ценностей”, как часто говорят (это — предмет технологии), а общественные отношения людей по производству»3. Эта мысль повторяется им неоднократно. Например, в классической работе «Развитие капитализма в России» указывается: «Политическая экономия занимается вовсе не „производством”, а общественными отношениями людей по производству, общественным строем производства. Раз эти общественные отношения выяснены и проанализированы до конца,— тем самым определено
* I и III части данной главы (с. 10—12 и 40—47) написаны проф. Г. Е. Лапшиной, II часть (с. 12—40) — д-ром эконом, наук Л. Д. Широкорадом.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 20, с. 153—154.
2 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 36.
3 Там же, т. 2, с. 195.
10


и место в производстве каждого класса, а, следовательно, и получаемая ими доля национального потребления»4.
Величайшей заслугой В. И. Ленина является создание основ политической экономии социализма, которые в дальнейшем были развиты КПСС, другими коммунистическими и рабочими партиями, экономистами-марксистами. Однако, несмотря на четкое решение классиками марксизма-ленинизма вопроса о возможности и необходимости теоретического изучения коммунистического способа производства, многие экономисты 20-х годов доказывали, что объектом политической экономии может быть лишь стихийно развивающееся хозяйство, в основе которого лежит частная собственность на средства производства, так как только там якобы действуют объективные экономические законы. В условиях же социализма производственные отношения, по их мнению, становятся «ясными», «прозрачными», объективные экономические законы «линяют» и, следовательно, нет объекта научного, теоретического исследования.
Каковы же причины появления в советской экономической науке 20-х годов ограничительной версии предмета политической экономии, исключающей саму возможность существования политической экономии социализма?
Важнейшей из причин является влияние идеалистического учения неокантианцев о соотношении объективного закона и сознательно поставленной цели. Эти взгляды были широко распространены во второй половине XIX и в начале XX века. В России идеи неокантианства проповедовали М. Туган-Барановский, П. Струве, С. Булгаков и другие экономисты, работы которых были подвергнуты сокрушительной критике В. И. Лениным.
Аналогичные положения мы находим в работах В. Зомбарта, Р. Гильфердинга. Многие элементы концепции Р. Гильфердинга были заимствованы Бухариным. Он утверждал, например, что при социализме отношения между людьми будут простыми и ясными, устранится всякое их вещное, фетишистское выражение и потому политическая экономия якобы потеряет всякий смысл; останется лишь «экономическая география» — наука идеографического типа и нормативная наука — «экономическая политика». Эти утверждения вызвали резкую критику в советской литературе. Так, еще в 1921 г. М. Ольминский писал: «Марксист шаг за шагом анализировал бы ,,текущий момент” и в зависимости от определения его решал бы вопрос, в какой мере отжило свое время понятие товара». И далее он отмечал, что Бухарин, напротив, «,,моментально” ликвидирует марксистские категории, воображая, что они уже ликвидированы жизнью»5.
4 Там же, т. 3, с. 53.
5 О л ьм и нс к и й М. О книге т. Бухарина.— Красная новь. 192 1, № 1, с. 249 — 251 (см. также: Елизарова А. Нечто относительно экономики и психики переходного периода.— Народное хозяйство, 1921. № 8-9, с. 219 — 228).
И


В январе 1925 г. в Коммунистической академии состоялась дискуссия по докладу И. Скворцова-Степанова, называвшемуся «Что такое политическая экономия?»6 Докладчик доказывал, что политическая экономия — историческая наука, занимающаяся изучением не только специфических, но и общих экономических законов, и призывал советских экономистов возвратиться к марксистско-ленинскому пониманию предмета политической экономии. Бухаринская точка зрения по данному вопросу была им определена как «троцкизм в теории».
В ходе дискуссии из четырнадцати выступавших в прениях только двое поддержали И. Скворцова-Степанова. Таким образом, в тот период значительных результатов дискуссия не дала. Поэтому Д. Розенберг имел основание заявить, что после дискуссии представление о том, что политэкономия изучает только товарнокапиталистическую систему, приобрело характер догмы и «для всякого экономиста считалось просто неприличным пересматривать этот вопрос»7.
Однако изучение материалов дискуссии 1925 г. о предмете политической экономии позволяет сделать вывод, что в целом она все же была полезной, хотя, как это нередко бывает в полемике по теоретическим вопросам, ее положительное влияние на развитие политической экономии социализма сказалось не сразу, а позже. Впоследствии к материалам дискуссии 1925 г. довольно часто обращались при обсуждении вопроса о предмете политической экономии.
* * *
На рубеже 20—30-х годов произошел крутой перелом в развитии политической экономии как науки. Он был вызван прежде всего серьезнейшими изменениями во всей социально-экономической и политической обстановке в стране, обеспечившими возможность перехода к развернутому наступлению по всему фронту социалистического строительства. Конечно, проблема «кто — кого» в конце 20-х — начале 30-х годов еще не была полностью решена, но именно в эти годы произошел качественный скачок, обусловивший неизбежность ее решения в пользу социализма, причем в кратчайший исторический срок. Недаром 1929 год вошел в историю СССР как «год великого перелома».
В связи с этим важные изменения произошли и в сфере идеологии. В частности, как отмечал еще в 1933 г. А. И. Пашков, в начале 30-х годов произошел «решительный поворот во 6 Что такое политическая экономия? — Вестник Коммунистической академии, 1925, кн. И, с. 257—346.
7 Розенберг Д. Политическая экономия в широком и узком смысле.— Проблемы экономики, 1931, № 6, с. 139.
12


всех областях социально-экономических наук к изучению ленинизма, к освоению огромного ленинского наследства... Огромное значение в разработке ленинского наследства сыграло издание ленинских сочинений и сборников ИМЭЛ. За период 1930— 1933 гг. закончен выпуск 2-го и 3-го изданий Сочинений Ленина, издано 6 томов избранных произведений Ленина, выпущена 11 сборников (с XIV по XXIV). Многие из работ Ленина, в особенности впервые публикуемые, сыграли совершенно исключительную роль в деле научной разработки актуальных социально- экономических проблем. Достаточно в данном случае сослаться на то исключительное значение для экономического и философского фронтов, какое имело опубликование замечаний Ленина на „Экономику переходного периода”, достаточно сослаться на огромную роль, которую сыграло опубликование ленинских философских тетрадей, тетрадей по империализму, аграрному вопросу и т. д.»8.
Все эти изменения не могли не отразиться самым непосредственным образом на понимании предмета и задач политической экономии. Отнюдь не случайным было, например, то обстоятельство, что именно на рубеже 20—30-х годов в советской экономической литературе получила права гражданства концепция политической экономии в широком смысле слова.
По выражению Г. Крумина, «смертельный удар» ограничительной версии был нанесен изданием в 1929 г. ленинских «Замечаний на книгу Н. И. Бухарина „Экономика переходного периода”»9. Именно здесь В. И. Ленин прямо и непосредственна выступил против бухаринского понимания «теоретической политической экономии» как «науки о социальном хозяйстве, основанном на производстве товаров, т. е. науки о неорганизованном социальном хозяйстве». В этом понимании, отмечал В. И. Ленин, «две неверности: 1) определение шаг назад против Энгельса; 2) товарное производство есть тоже „организованное” хозяйство!» По поводу утверждения Бухарина о том, что «конец капиталистически-товарного общества будет концом и политической экономии», В. И. Ленин заметил: «неверно. Даже в чистом коммунизме хотя бы отношение I V + пг к II с ? и накопление?» Имея в виду бухаринский вывод о том, что «политическая экономия изучает товарное хозяйство», В. И. Ленин пишет: «не только!»10
Ознакомление советской научной общественности с ленинскими «Замечаниями на книгу Н. И. Бухарина „Экономика пере8 Борьба за ленинизм на .теоретическом фронте (от XVI партсъезда к XVII).— Вестник Коммунистической академии, 1933, № 6, с. 16.
9 Крумин Г. О некоторых задачах на экономическом фронте.— Проблему экономики, 1936, № 2, с. 6.
10 Ленинский сборник XI, 2-е изд. М.; Л., 1931, с. 349.
13


Ходного периода”» способствовало значительной активизации борьбы с влиянием буржуазной методологии на развитие советской экономической науки. «С разгромом в 1930 г. ... механицизма и идеализма в политической экономии,— отмечал А. Пашков,— было выброшено и буржуазное утверждение о том, будто при социализме не нужна и не может быть наука — политическая экономия»11.
В 30-е годы критика ограничительной версии уже не сводилась к повторению тех аргументов, которые были выдвинуты еще Скворцовым-Степановым. В целом она носила более глубокий характер, так как велась с более правильных методологических позиций. Вместе с тем эта критика несла на себе печать ограниченности теоретических представлений, господствовавших в рассматриваемый период.
Как уже отмечалось, отрицание необходимости и возможности политико-экономического изучения некапиталистических формаций в значительной степени базировалось на утверждении, будто применительно к этим формациям теоретический анализ не нужен, поскольку здесь нет товарного фетишизма и, следовательно, форма проявления экономических явлений и процессов совпадает с их сущностью, а не скрывает ее. Наиболее отчетливое выражение, как указывалось в начале 30-х годов, эта аргументация получила у Бухарина и Рубина. В противоположность Богданову, полностью изгонявшему теорию товарного фетишизма из политэкономии, Бухарин и Рубин именно в ней видели то, что определяет своеобразие политической экономии как науки12 13.
«Мы отнюдь не собираемся умалять значение товарного фетишизма,— писал в связи с этим Розенберг в 1931 г., — и т. Бессонов был неправ, когда он в полемике с Рубиным на этот путь фактически стал. Товарный фетишизм — одно из величайших открытий Маркса, совершенно неизвестное его предшественникам и современникам. Но товарный фетишизм обусловлен товарнокапиталистическим производством, следовательно он — производный момент... подлинный предмет исследования политической экономии есть... ,,общественно-обусловленное производство индивидов”»1 3.
С особенно интересной и глубокой аргументацией против 11 П а ш к о в А. И. Вопросы политической экономии в широком смысле слова.— Под знаменем марксизма, 1936, № 1, с. 107.
12 «...Бухарин фактически полагает, что вся задача установления законов капитализма сводится к устранению вещной видимости производственных отношений, что только для этого и нужна политическая экономия» (Лбез- гауз Г., Д у к о р Г. Очерки методологии политической экономии. М., 1931, с. 35).
13 Розенберг Д. Политическая экономия в широком и узком смысле, с. 149.
14


ограничительной версии выступил Г. Дементьев. Он заявил, что искажение сущности и видимости может происходить не только в тех обществах, где господствует товарный фетишизм. Исключительно важной в плане преодоления наиболее грубых форм субъективизма в политэкономии была мысль Дементьева о соотношении сущности и видимости в переходной и социалистической экономике. «Расхождение сущности и видимости в советских условиях, тем более в социалистическом хозяйстве, приводит не к товарному фетишизму, но оно приводит к переоценке факторов субъективных... Возьмите то, что произошло с Коном. Он пришел к выводу, что нет экономических законов в Советском Союзе, пришел в сущности к мысли, что и экономики нет, а все сводится к технике; что экономические законы отмирают, государство их само устанавливает и т. д. Произошло это потому, что в советских условиях само понятие экономического закона меняется, т. е. видоизменяется отношение между экономической закономерностью и самим субъектом и в соответствии с этим появляются новые моменты, маскирующие сущность, за свободой забывается необходимость, за субъективным забывается объективное, экономические процессы сводятся к технике в обычном смысле слова или к технике планирования, экономические отношения многосторонне запутываются. Расхождение сущности и видимости мы имеем, следовательно, в советской экономике не только потому, что там есть остатки капитализма и товарного хозяйства. Это та часть советской экономики, которая наиболее понятна. Наша советская экономика (и экономика социалистическая вообще) представляет особые трудности для понимания именно в силу особой маскировки сущности экономических законов...»14. По существу, здесь содержится указание на гносеологические корни субъективизма не только 20-х, но и 30-х годов, и в этом особая ценность данного фрагмента.
Принципиально новое решение вопроса о соотношении сущности и видимости в некапиталистических способах производства и, следовательно, о предмете политэкономии в целом послужило для исследователей начала 30-х годов прочным основанием для критики утверждений сторонников ограничительной версии о том, что будто бы в некапиталистических формациях нет и быть не может каких бы то ни было теоретико-экономических проблем. Из того, что в этих формациях нет проблем, которыми занималась и занимается политэкономия капитализма, отмечали, например, Абезгауз и Дукор, «вовсе не следует, что другие общественно- экономические формации не имеют своих проблем, которые подлежат теоретическому изучению. ...Опыт нового этапа нэпа 14 Дементьев Г. Всеобщая политическая экономия: О возможности и необходимости политической экономии в широком смысле.— Проблемы марксизма, 1931, № 2, с. 159.
15


убедительно доказывает, что требования к теории возрастают в той же мере, в какой растут социалистические производственные отношения»15.
Розенберг также указывал, что, например, «даже при чистом Коммунизме исследователь будет иметь дело с ,,естественноисторическим процессом”. А последний совершенно не будет так прозрачно выступать, как иногда воображают. ,,Скачок из царства необходимости в царство свободы” означает ведь лишь то, что необходимость будет осознаваться не роз1 ГасЪпш, а до наступления факта, но осознать ее возможно будет только на основании теоретического анализа и теоретического прогноза»16.
Отождествление общественной и товарно-фетишистской форм продуктов труда, как отмечали Абезгауз и Дукор, приводило сторонников ограничительной версии к выводу об отсутствии общественной формы у продуктов труда при некапиталистических способах производства и прежде всего при социализме. Абезгауз и Дукор убедительно показали, что эта идея, наиболее отчетливое выражение получившая в «Экономике переходного периода» Бухарина, прямо противоречит ясным высказываниям на этот счет классиков марксизма-ленинизма17. При характеристике общественной формы труда и продукта в социалистическом обществе они подчеркивали их непосредственно-общественный характер, что было уже прочным завоеванием советской экономической мысли.
В отрицании общественной формы продуктов труда при социализме получила яркое выражение недооценка социалистических производственных отношений, их активной роли в развитии производительных сил. Критикуя по этому вопросу Бухарина, Абезгауз и Дукор писали: «Производственные отношения людей & социалистическом обществе, опосредствуя своеобразным специфическим способом развитие производительных сил, будут Нуждаться в соответствующем теоретическом изучении»18.
Ограничительная версия, как указывали в начале 30-х годов ее критики, была органически связана и с непониманием природы экономических законов. А. Леонтьев, например, отмечали Абезгауз и Дукор, «под экономическим законом... понимает ^господствующий над обществом продукт его собственного исторического развития”, а так как в социалистическом обществе Нет слепо действующих общественных сил, то, по мнению ’гов. Леонтьева, там нет ни экономических законов, ни места для политической экономии — науки, изучающей эти законы.
15 Абезгауз Г., Дукор Г. Очерки методологии политической экономии, с. 39.
16 Розенберг Д. Политическая экономия в широком и узком смысле, с. 143.
17 См.: Абезгауз Г., Дукор Г. Очерки методологии политической Экономии, с. 36—37.
18 Там же, с. 40—41.
16


Отсюда логически следует фактическое отрицание возможности теории советского хозяйства»19.
Еще на одну причину отрицания экономических законов и вообще экономики в социалистическом хозяйстве, причину сведения всех экономических процессов в этих условиях к технике,— ошибок, допускавшихся в 20-е годы помимо Леонтьева также Коном,—обратил внимание Дементьев. По его мнению, это был результат отрицания данными экономистами общественного разделения труда в условиях коммунизма20.
Противопоставляя точке зрения тех, кто отрицал существование экономических законов социализма, взгляды классиков марксизма-ленинизма, Абезгауз и Дукор, в частности, писали: «Энгельс не проводит различия между капитализмом и социализмом по той линии, что в капиталистическом обществе существуют экономические законы, а в социалистическом обществе будто бы этих законов нет. Он проводит это различие по характеру действия экономических законов»21. Восстановление указанного научного положения в правах гражданства в начале 30-х годов было важным достижением, ориентировавшим политическую экономию на изучение экономических законов социализма. Правда, до раскрытия содержания и механизма действия этих законов было еще очень далеко.
Убедительной критике в 30-е годы был подвергнут и вариант ограничительной версии, разработанный Р. Люксембург. «Что политическая экономия есть орудие классовой борьбы — совершенно бесспорная для всякого марксиста истина, — писал Розенберг.— Но отсюда опять-таки совершенно не следует, что ,,победа современного рабочего класса... означает конец политической экономии как науки”. Ведь с таким же успехом можно утверждать, что победа пролетариата и осуществление социализма означает конец всех наук, в первую очередь всех общественных наук. Ведь все науки в классовом обществе являются орудием классовой борьбы. Следовательно, вывод нужно делать совсем другой: в буржуазном обществе политическая экономия, как и другие науки, является орудием классовой борьбы; при социализме она — опять-таки как и другие науки — станет орудием развития социализма...»22.
Говоря о гносеологических корнях ограничительной версии, советские экономисты 30-х годов указывали, что у ее истоков стоял Р. Гильфердинг. Впервые это было подмечено еще Скворцовым-Степановым. В 30-е годы, однако, была дана четкая характеристика методологии Р. Гильфердинга как неокантианской 19 Там же, с. 46.
20 См.: Дементьев Г. Всеобщая политическая экономия, с. 159—161.
21 Абезгауз Г., Дукор Г. Очерки методологии политической экономии, с. 47.
22 Розенберг Д. Полцуичесцая экономия в широком и узком смысле, с. 1(3—144.’ 1
17


по своему существу23. Это проливало дополнительный свет на происхождение и сущность ограничительной версии.
Советские экономисты первой половины 30-х годов отмечали не только теоретическую несостоятельность, но и практическую вредность ограничительной версии, которая дезориентировала экономистов в отношении круга проблем, являвшихся наиболее актуальными и подлежавшими теоретическому изучению прежде всего, и прямо мешала изучению новых, социалистических производственных отношений, сближению экономической теории с практикой социалистического строительства. «...Ведь согласно этому представлению,— отмечал, например, Розенберг,— наша экономика может быть предметом теоретической экономии лишь постольку, поскольку в ней сохраняются еще товарно-капиталистические элементы. Поэтому в центре исследования долгое время стоял вопрос об отмирании у нас категорий политической экономии, о пресловутой дефетишизации производственных отношений и т. д. и т. п. Этим не хочу сказать, что указанные вопросы никакого интереса не представляют; но не в них центр тяжести теоретической работы по советской экономике. Внимание в первую очередь должно сосредоточиться на том новом, позитивном, что у нас есть, крепнет, развивается. В первую очередь должны изучаться новые производственные отношения, ведущие свое начало от Октябрьской революции... Словом, наша экономика является предметом теоретической экономии не потому, что старое еще окончательно не умерло, а потому что новое вытесняет и переделывает старое...»24. О вредности «бухаринского утверждения, что экономическая теория не может выйти за пределы изучения стихийных рыночных отношений»25, писали Абезгауз и Дукор. Трудно переоценить значение подобного рода критики ограничительной версии для ускорения процесса формирования политэкономии социализма.
Критическому анализу в 30-е годы были подвергнуты не только ограничительная версия, но и немарксистские концепции политэкономии в широком смысле слова, в частности и прежде всего концепция А. Богданова. Как показали Абезгауз и Дукор, Богданов пытался распространить экономические категории капитализма, развитые К. Марксом в «Капитале», на все другие формации26. Корень этой ошибки они усматривали в непонимании исторического своеобразия, специфики производственных отношений каждого исторически определенного способа производства. О том же писали и другие советские экономисты начала 23 См., наир.: Партигул С. Об одном неокантианском сборнике.— Проблемы экономики, 1930, № 10, с. 135:
24 Розенберг Д. Политическая экономия в широком и узком смысле, с. 143.
25 Абезгауз Г., Дукор Г. Очерки методологии политической экономии, с. 45.
26 См. там же, с. 29 — 30.
18


30-х годов. Розенберг, например, крупнейшей ошибкой Богданова в трактовке вопроса о предмете политэкономии считал его утверждение, будто политэкономия изучает не то, что специфично для данного способа производства, а лишь то, что является общим для них всех27.
Абезгауз и Дукор особо подчеркивали, что методология Богданова объективно может быть использована для обоснования политически ошибочных концепций социально-экономического развития страны. «...Перенесение категорий Марксовой политической экономии на все другие формации, — писали они, — особенно опасно потому, что оно становится теоретической базой для отрицания социалистического характера нашего строительства и социалистического характера предприятий обобществленного сектора. Недаром богдановщина была теоретическим знаменем ряда контрреволюционных групп, которые механически переносили категории капитализма на условия СССР. Эти группы утверждали, игнорируя своеобразие нашей экономики, что на советских предприятиях существует эксплуатация пролетариата, присвоение прибавочной стоимости,—словом, буржуазные отношения»28. Следует отметить, однако, что сам Богданов был весьма далек от подобных выводов.
Некоторые экономисты первой половины 30-х годов утверждали, что политэкономия коммунизма не может возникнуть раньше того объекта, который она призвана изучать, — коммунистического способа производства, причем имелось в виду, что этот способ производства должен существовать обязательно в развитом виде. Эта точка зрения отражала недооценку того, что уже было сделано и делалось для создания и развития политэкономии социализма, и, естественно, была подвергнута критике. В частности, Пашков отмечал, что эта концепция основана на смешении различных ступеней зрелости науки. «Развернутая политическая экономия коммунизма,— писал он,— не может быть создана, прежде чем не будет совершен переход от первой стадии коммунизма ко второй. Мы не имеем вполне законченной экономической теории социализма: чуть ли не каждый день революционная практика открывает многие такие характерные черты нашей экономики, которые во всей своей полноте и конкретности теорией не могли и не могут быть предусмотрены. Но утверждать на этом основании, будто у нас все еще нет экономической теории переходного периода и социализма, а потому нет и политической экономии в широком смысле слова, нельзя»29.
Серьезная критическая и аналитическая работа, проделанная 27 См.: Розенберг Д. Политическая экономия в широком и узком смысле, с. 144.
28 Лбсзгауз Г., Дукор Г. Очерки методологии политической экономии, с. 31.
29 Пашков А. Вопросы политической экономии в широком смысле слова, с. 108.
19


советскими экономистами первой половины 30-х годов в ходе дискуссии о политэкономии в широком и узком смысле слова, позволила устранить многие препятствия на пути формирования научных представлений по вопросу о предмете политэкономии социализма.
Понятие «политическая экономия социализма» еще в 1931 г. ввел в науку Н. А. Вознесенский. При этом особенно важно, что названную так область знания он включал в качестве органической части в «будущую теоретическую экономию коммунизма», которая не является «механической суммой теорий переходной экономики, социалистической экономики и высшего этапа коммунизма», а призвана «показать возникновение, становление коммунизма и его основные экономические законы движения»30. Подобная постановка вопроса была бы невозможна, если бы социализм рассматривался как особый способ производства31 или же как общественная система, экономическая основа которой представляет некую смесь из элементов капитализма и коммунизма. Вознесенский исходил из положения о качественной однородности социализма и коммунизма, отмечая, что социализм — лишь «первая фаза коммунизма». Нужны были особая проницательность и прекрасное владение марксистско- ленинским диалектическим методом для того, чтобы на ранних этапах развития политической экономии социализма столь точно определить характер и специфику этой науки, предмет ее исследования.
Вознесенский отмечал: «Отправляясь от опыта строительства социализма в СССР, „политическая экономия социализма” должна и может показать некоторые основные черты социалистической экономики, которые будут повторены во всех странах»32. Таким образом, будучи весьма далеким от абсолютизации опыта СССР и догматического представления о путях построения социализма, он ясно и недвусмысленно указывал на наличие общих закономерностей этого процесса.
Вопрос об оценке международного значения опыта построения социализма в СССР и соответственно о том, можно ли разработать теорию переходной и социалистической экономики, отправляясь, в частности, от этого опыта, решался в переходный период не всегда правильно. Преображенский, например, свой негативный ответ на этот вопрос обосновывал в духе известных троцкистских догм. По его мнению, такой «науки не может быть хотя бы потому, что наш опыт не является типичным, не является ха30 Вознесенский Н. К вопросу об экономике социализма.—Большевик, 1931, № 23-24, с. 34.
31 С. Дубровский, например, писал, что «социалистическое хозяйство» является самостоятельным способом производства (см.: Дубровский С. М. К вопросу о сущности «азиатского» способа производства, феодализма, крепостничества и торгового капитала. М., 1929, с. 17—19).
32 Вознесенский Н. К вопросу об экономике социализма, с. 35
20


рактерным для всех стран». На основе нашего опыта можно было, как он утверждал, сделать обобщения, пригодные лишь для крестьянских, аграрных стран. Если так поставить вопрос, то, по его мнению, отпали бы всякие «претензии па создание науки о переходном периоде вообще».
Проблема соотношения общего и особенного в построении социализма становится чрезвычайно актуальной в современную эпоху, когда в данный процесс втягиваются все новые и новые страны. В связи с этим представляется весьма ценным то, что еще в начале 30-х годов указанная проблема решалась Вознесенским с принципиальных марксистско-ленининских позиций.
Ставя еще в 1931 г. вопрос о политической экономии социализма как особой науке, Вознесенский тем самым предвосхитил дальнейшее развитие советской экономической мысли. Выступая за теоретическое изучение социалистической экономики, он, естественно, критиковал тех экономистов, которые отрицали действие экономических законов при социализме: «Есть мудрецы, которые говорят, что социализм не знает экономических законов. Это, по меньшей мере, пустяки»33. В то же время в трактовке экономических законов социализма самому Вознесенскому, как и большинству советских экономистов начала 30-х годов, не удалось избежать субъективизма. Так, он писал, что национализация средств производства означает «революционный переход от эпохи стихийных экономических законов к эпохе экономических законов, сознательно устанавливаемых господствующим пролетариатом»3 4.
Преодоление ограничительной версии поставило на повестку дня вопрос о предмете и методе той науки, в рамках которой должны изучаться экономические проблемы советского хозяйства. Вначале ее называли «теорией советского хозяйства». По словам Л. М. Гатовского, эта наука изучает «не процесс построения социализма вообще, а процесс построения социализма в конкретных условиях СССР» и соответственно «требует большей конкретизации, чем в политической экономии, оперирующей более „устойчивыми” закономерностями». При этом предполагалось, что наряду с «теорией советского хозяйства» должна существовать общая «теория экономики переходного периода»35.
В 1933 г. в вузах страны вместо «теории советского хозяйства» стали преподавать «экономическую политику». Курс этот носил еще более конкретно-описательный характер, чем «теория советского хозяйства». В программе по экономической политике на 1934/35 учебный год, например, указывалось:. «Теоретический 33 Там же, с. 44.
34 Там же, с. 40.
35 См.: Гатовский Л. М. О предмете и методе теории советского хозяйства.— Проблемы экономики, 1930, № 1, с. 81, 83 (см. также: Д е- ментьев Г. Д. Всеобщая политическая экономия, с. 165).
21


раздел составляет примерно 15% (вводная часть), вторая пятилетка... около д'бух третей, остальное падает на историческую часть. Таким образом, программа в своей основной части построена на прохождении тем второй пятилетки»36.
Как отмечал в начале 1937 г. Б. Борилин, «курс „экономической политики” имел то положительное по сравнению с „общей теорией советского хозяйства”, что он выдвинул на первое место конкретные вопросы советской экономической политики и систематически излагал мероприятия партии и правительства в области экономики. Но это являлось скорее всего курсом истории экономических мероприятий, а не курсом политической экономии. То, что курс экономической политики строился чаще всего в отраслевом разрезе, не давало возможности глубоко проникнуть в основные особенности и закономерности, характеризующие развитие всей системы советской экономики»37.
Теоретического материала в курсе «экономической политики» не только было мало. Изложение вопросов теории в нем зачастую имело ярко выраженный схоластический характер. Споры велись о словах, отличались бессодержательностью, из-за чего результаты дискуссий нельзя было использовать на практике. Аналогичное положение сложилось и в других общественных науках. Именно поэтому как нельзя более своевременными оказались постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 15 мая 1934 г. «О преподавании гражданской истории в школах СССР» и «О преподавании географии в начальной и средней школе СССР»38. Принятие данных постановлений оказало значительное влияние не только на практику преподавания истории и географии в средней школе, но и на развитие общественных наук в целом. Оно положило начало борьбе со схематизмом в исследовательской работе, за сближение теоретических изысканий с жизнью. Оценивая положение в экономической науке в свете постановлений СНК СССР и ЦК ВКП(б), К. В. Островитянов писал: «Нужно кончить общие разговоры на тему о закономерностях советской экономики. Склонение в разных падежах слов пролетарская диктатура не продвигает нас ни на шаг к пониманию нашей экономики... Необходимо мобилизовать научные кадры экономистов вокруг конкретного изучения роли пролетарской диктатуры в перестройке нашей экономики на разных этапах социалистического строительства... Задача заключается не в том, чтобы в сотый раз сформулировать ряд общих 36 О преподавании экономической политики в вузах: Краткий реферат лекции, прочитанной т. Гатовским преподавателям экономического цикла Комакадемии 8 октября 1934 г.— ИКП, 1934, № 12, с. 111.
37 Борилин Б. О предмете политической экономии социализма и ее преподавании.— Большевик, 1937, № 1, с. 22.
38 См.: Собрание законов и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства Союза Советских Социалистических Республик, 1934, № 26, с. 350— 353.
99


положений о закономерностях, а в том, чтобы показать их действие на конкретно-историческом материале»39.
В ходе осуществления курса на сближение научной работы с практикой социалистического строительства были, однако, допущены серьезные извращения. Многие экономисты, как и специалисты в области других общественных наук, сторонились глубокого анализа, перестали заниматься изучением закономерностей, чрезмерно увлекались собиранием и систематизацией фактов.
К середине 30-х годов вопрос о преодолении этих недостатков, о необходимости резкого усиления теоретических исследований социалистической экономики и соответственно о замене описательного курса экономической политики теоретической наукой — политэкономией социализма — был выдвинут самой практикой социалистического строительства в СССР, а также практикой преподавания экономических наук.
Со второй половины 30-х годов начался новый период в развитии политэкономии социализма. Вступление в него ознаменовалось принятием ЦК ВКП(б) осенью 1936 г. постановления о программе и учебнике политэкономии, которое сыграло очень большую роль в формировании политэкономии в широком смысле слова как науки и как учебного курса, и, в частности, в становлении политэкономии социализма. Излагая содержание постановления, Б. Таль в статье, опубликованной в теоретическом органе ЦК ВКП(б) —журнале «Большевик», отмечал, что «коренной дефект постановки преподавания политической экономии... кроется прежде всего в неправильном понимании или, быть может, при правильном понимании в неправильном отображении в программах и учебниках предмета политической экономии, ее объема и содержания. В программах и учебниках по политической экономии дается главным образом анализ капиталистического способа производства, рассматривается империализм, как высшая стадия капитализма — и все. Иногда в „благотворительном порядке”, в виде не относящихся к программе и курсу вопросов даются и кое-какие сухие сведения о докапиталистических формациях. В конце же курса или по отдельным его разделам проводятся параллели, сопоставления и противопоставления социалистической системы хозяйства с капиталистической. Но эти вопросы в курсе политической экономии занимают незначительное место».
В статье особое внимание обращалось на указание ЦК о необходимости преподавания политэкономии именно в широком смысле слова, о включении в общий курс политэкономии раздела «политическая экономия социализма» в качестве его самостоятельной составной части, о ненормальности такого положения, 39 Островитянов К. За конкретно-исторический подход к научной работе.— Вестник Коммунистической академии, 1934, кн. 2, с. 15—16.


когда «в существующих курсах вопросы социалистического хозяйства... выделялись в особую, недостаточно ясную „дисциплину”: „экономическая политика”, которая некоторыми авторами не признавалась за теоретическую науку, а рассматривалась как прикладная область, в которой дается разбор практики Советского государства»40. В решении ЦК ВКП(б) была утверждена и новая схема курса политической экономии41. В статье говорилось также о необходимости насыщения курса политической экономии конкретным историческим материалом и усиления критики буржуазных и оппортунистических теорий.
Решение ЦК ВКП(б) привлекло внимание исследователей к вопросу о предмете политэкономии социализма. В этом плане представляла интерес уже упоминавшаяся статья Борилина, которая так и называлась «О предмете политической экономии социализма и ее преподавании». В ней отмечалось, что «в курсе политической экономии социализма нужно показать историческое происхождение социалистического общества, его создание и развитие по пути к коммунизму. Изучению в систематическом виде должен быть подвергнут социалистический способ производства, распределения и обмена». Задачей этого курса, подчеркивал Борилин, является «изложение законов развития социалистического способа производства»42. Вообще надо сказать, что о существовании экономических законов социализма писали в 30-е годы различные экономисты (Вознесенский, Островитянов и др.), но, как правило, при этом давалась субъективистская трактовка самих законов. Статья Борилина в этом смысле весьма характерна. В ней прямо отмечалось, что «закономерности развития социалистической экономики... создаются и изменяются самим социалистическим государством...»43.
Вопрос о том, должна ли политэкономия социализма заниматься изучением экономической политики государства, Бори- линым, как и большинством советских экономистов 30-х годов, решался положительно. «Курс политической экономии социализма,—писал он,—должен охватывать развитие советской экономики, ни на минуту не отвлекаясь от экономической политики, которую проводит диктатура пролетариата, ибо на действии этой экономической политики построено все развитие советской экономики»44.
Политэкономия социализма не должна, как справедливо отмечал Борилин, носить чрезмерно абстрактный характер, наподобие того, как это произошло с «Экономикой переходного пе40 Тал ь Б. О предмете политической экономии и ее преподавании.— Большевик, 1936, № 22, с. 33, 37.
41 См. там же, с. 40.
42 Борилин Б. О предмете политической экономии социализма и ее преподавании, с. 23, 22.
43 Там же, с. 24.
44 Там же, с. 22 — 23.
24


риода» Бухарина. В то же время она не должна быть «наукой о переходном периоде и социализме в одной конкретно взятой стране». «Изучая опыт социалистического строительства в СССР, политическая экономия вскрывает закономерности перехода от капитализма к коммунизму, свойственные всем странам, хотя каждая страна будет привносить много нового в деталях исторического развития. Неправильно и вредно отрывать теорию экономики переходного периода и социализма от изучения конкретного опыта СССР. Так же неправильно и вредно отделять рассмотрение переходного периода от капитализма к коммунизму во всех странах от рассмотрения переходного периода в СССР»45.
Программа курса политэкономии социализма, предложенная Борилиным, включала 6 разделов: 1) диктатура пролетариата и переходный период; 2) Великая Октябрьская социалистическая революция и ее этапы; 3) основная характеристика общественно-экономического устройства Советской страны; 4) основные вопросы социалистического воспроизводства в СССР; 5) обращение, финансы и бюджет; 6) закономерности перехода от социализма к полному коммунизму. Центральное место в курсе занимал третий раздел. Он состоял из трех тем: социалистическая система производства и две формы социалистической собственности на средства производства; народнохозяйственный план и планирование; осуществление в СССР социалистического принципа «от каждого по его способностям, каждому — по его труду». В качестве исходных пунктов при разработке структуры указанного третьего раздела послужили статьи первая и одиннадцатая Конституции СССР 1936 года46.
Принятое 14 ноября 1938 г. постановление ЦК ВКП(б) «О постановке партийной пропаганды в связи с выпуском ,,Краткого курса истории ВКП(б)”» призвало работников общественных наук «решительно и быстро выправить нетерпимое отставание теоретического фронта, покончив с боязнью смелой постановки теоретических вопросов, двигающих марксистско-ленинскую теорию вперед, покончив с буквоедством, начетничеством, схоластикой, вульгаризацией и опошлением отдельных положений марксистско-ленинской теории». В данном постановлении подчеркивалась необходимость обеспечить «постановку актуальных теоретических вопросов, обобщение опыта социалистического строительства, обслуживание теоретических запросов наших кадров, разработку новых теоретических проблем и творческую дискуссию по вопросам теории»47.
Однако недостатки, указанные в постановлении, преодолевались медленно и продолжали сдерживать развитие экономической 45 Там же, с. 26.
46 См. там же, с. 27—28.
47 Правда, 1938, 15 ноября.
25


науки. При характеристике ее состояния в конце 30-х годов в редакционной статье журнала «Проблемы экономики» (1939 г., № 3) отмечалось: «Не секрет, что большинство работ, выходящих из-под пера наших научных работников-экономистов, ограничивается более или менее ученическшм цитированием и пересказом основных положений классиков марксизма и элементарным описанием опыта социалистического строительства. Робость, боязнь ставить актуальные теоретические вопросы, явное отставание работников — таковы основные недостатки, характеризующие положение на теоретическом фронте экономики»48. И далее в редакционной статье указывалось, что многие экономисты «заполняют свои рукописи нагромождением большого описательного фактического материала, но избегают серьезного экономического анализа, отказываются объяснять последовательность и связь явлений, беспомощно останавливаются перед выводами, убегают от смелого творческого развития марксистско- ленинского учения о законах общественного развития, о законах движения нашего советского общества»49.
Серьезные недостатки, характеризовавшие положение в экономической науке, во многом объясняют, почему работу над созданием учебника по политической экономии социализма, которую во второй половине 30-х годов начали в Институте экономики АН СССР и планировали завершить в 1938 г.50, так и не удалось довести до конца.
В 1943 г. в журнале «Под знаменем марксизма» была опубликована редакционная статья «Некоторые вопросы преподавания политической экономии». В ней как на основной недостаток указывалось на то, что «зачастую преподаватели политической экономии не давали слушателям ясного, полного и четкого определения предмета политической экономии. Они часто даже не ставили перед собой задачи — дать такое определение предмета политической экономии, которое охватывало бы все стороны этого предмета»51.
Вот почему вопросу о предмете политэкономии в статье уделялось особенно большое внимание. «Политическая экономия,— указывалось в ней,— есть наука о развитии общественнопроизводственных, т. е. экономических, отношений людей. Она выясняет законы, управляющие производством и распределением необходимых предметов потребления — как личного, так и производственного потребления,— в человеческом обществе на раз48 Задачи советской экономической науки в свете решений XVIII съезда ВКП(б).— Проблемы экономики, 1939, № 3, с. 111.
49 Там же, с. ИЗ (см. также статью: Глубже изучать марксистско- ленинскую теорию.— Проблемы экономики, 1940, № 8, с. 8).
50 См.: И. М. В Институте экономикиАкадемии наук Союза ССР.— Проблемы экономики, 1938, № 1, с. 178.
51 Некоторые вопросы преподавания политической экономии.— Под знаменем марксизма, 1943, № 7 — 8, с. 57.
26


личных ступенях его развития»52. В статье, таким образом, было дано четкое определение предмета политэкономии в широком смысле слова. Оно справедливо рассматривалось как отправной пункт в преподавании политэкономии.
Анализируя «раздел, посвященный социалистическому строю», как «наиболее ответственный» в курсе политэкономии, авторы редакционной статьи выделяли в нем две основные составные «части, из которых одна трактует подготовление социалистического способа производства, а вторая посвящена основным чертам этого способа производства. Первая часть охватывает переходный период от капитализма к социализму... Вторая часть посвящена характеристике социалистической системы народного хозяйства, ее важнейших сторон и особенностей»53. Нельзя не заметить преемственности данной структуры и той, которая была предложена Б. Борилиным в начале 1937 г.
Большое внимание в статье уделялось вопросу об экономических законах социализма. Довольно глубокой критике было подвергнуто не изжитое еще, особенно в преподавании политэкономии, представление об отсутствии экономических законов при социализме. Отмечалось, в частности, что оно является «известной отрыжкой так называемого ограничительного толкования предмета политической экономии...».
Авторы статьи подчеркивали, что «отрицать наличие экономических законов при социализме — значит скатиться к самому вульгарному волюнтаризму, который заключается в том, что на место закономерного процесса развития производства ставится произвол, случайность, хаос. Естественно, при таком подходе к делу теряется всякий критерий правильности той или иной линии, той или иной политики, теряется понимание закономерности тех или иных явлений в нашем общественном развитии. В самом деле, азбучной истиной является, что общество, какова бы ни была его форма, развивается по определенным законам, основанным на объективной необходимости».
Однако в статье выдвигалось положение о том, будто объективные экономические законы могут проявляться лишь в двух формах — как законы стихийные и познанные. В частности, специфика проявления экономических законов социализма усматривалась в том, что «это объективная необходимость, познанная людьми, прошедшая через сознание и волю людей»54. Отсюда следовало, что если объективная необходимость не познана людьми, не прошла через их волю и сознание, то она не может проявиться, а значит, не может действовать. Это была очевидная уступка тому волюнтаризму, который подвергался в статье критике. Ведь объективность любых законов, включая и экономиче52 Там же, с. 58.
53 Там же, с. 63 — 64.
54 Там же. с. 65 — 66.


ские, проявляется как раз в том, что они действуют независимо от того, познали их люди или нет.
Все же если учесть широкое распространение в конце 30-х — начале 40-х годов в практике преподавания политэкономии нигилистического отношения к экономическим законам (о чем прямо говорилось в редакционной статье), а в научных исследованиях — откровенно субъективистской их трактовки, то даже при всей противоречивости выдвинутого в статье понимания характера экономических законов социализма следует признать, что в целом его утверждение на столь авторитетном уровне было шагом вперед в разработке данного вопроса.
После появления рассматриваемой статьи внимание советских экономистов к проблеме предмета политэкономии заметно усилилось. Эта проблематика заняла видное место в экономической литературе середины и конца 40-х годов55. Однако в ней в основном лишь комментировалось то, что было изложено по данному вопросу в указанной статье. При этом иногда ошибки, содержавшиеся в статье, доводились до абсурда. Например, Леонтьев писал о том, что «политическая экономия социализма познает... законы осознанные»56, т. е. о познании уже познанных законов.
Тем не менее в литературе 1944—1950 гг. были высказаны некоторые новые и ценные соображения по вопросу о предмете политэкономии вообще и политэкономии социализма в частности. Леонтьев, например, подчеркивал «выдающуюся роль» производительных сил в общественном развитии. То, что политическая экономия изучает лишь общественную сторону производства, писал он, «это не значит, что политической экономии нет никакого дела до развития производительных сил»57. «Ведь производительные силы, их содержание не исчерпываются технической стороной дела»58. Характерно, что в подкрепление своей 55 См., напр.: Леонтьев Л. А.: 1) Место политической экономии в марксистско-ленинской теории.— Пропагандист, 1944, № 21, с. 20—29; 2) Предмет и метод политической экономии. М., 1945, с. 3—43; 3) Предмет политической экономии. М., 1946; 4) К вопросам политической экономии социализма.— Плановое хозяйство, 1947, № 6, с. 47 — 61; 5) Политическая экономия социализма в трудах В. И. Ленина и И. В. Сталина. М., 1948; 6) Предмет и метод политической экономии. М., 1949, с. 3—44, и др.; Островитянов К. В.: 1) Об основных закономерностях развития социалистического хозяйства.— Большевик, 1944, № 23-24, с. 46—60; 2) Социалистическая система хозяйства и законы ее развития.— Пропагандист, 1944, № 18, с. 8—19; 3) Роль Советского государства в развитии социалистической экономики.— Большевик, 1947, № 21, с. 33—48, и др.
58 Л е о н т ь е в Л. А. И. В. Сталин — создатель политической экономии социализма. М., 1950, с. 39.
57 Леонтьев А. Место политической экономии в марксистско-ленинской теории, с. 22.— К сожалению, Леонтьев не уточнил, какое же именно «дело» политической экономии до производительных сил, входят ли они в предмет политэкономии.
58 Леонтьев Л. А. Предмет и метод политической экономии, М., 1949, с. 19.
28


позиции Леонтьев ссылается на Сталина, который отождествлял «законы экономического развития общества» с «законами развития производительных сил и производственных отношений»59.
Вообще роль Сталина в создании политэкономии социализма во второй половине 40-х — начале 50-х годов явно преувеличивалась. Особенно отчетливо это проявлялось в работах Леонтьева, который прямо писал, что «основная... задача марксистского анализа социализма как сложившейся, функционирующей и развивающейся хозяйственной системы разрешена товарищем Сталиным»60, что Сталин «создал политическую экономию социализма»61. Объективно это означало принижение роли В. И. Ленина в создании политэкономии социализма.
В целом позиция Леонтьева по вопросу о предмете политической экономии была довольно противоречивой, ибо, с одной стороны, он, как уже отмечалось, рассматривал в качестве предмета политэкономии способы производства, а с другой — утверждал, что эта наука изучает производственные отношения62.
В 1952 г. была опубликована работа И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». В ней, в частности, были подвергнуты критике ошибки Л. Д. Ярошенко в понимании предмета политэкономии социализма. Во-первых, Ярошенко растворял социалистические производственные отношения в производительных силах и соответственно «главную проблему политической экономии социализма» видел «не в том, чтобы изучать производственные отношения людей социалистического общества, а в том, чтобы разрабатывать и развивать научную теорию организации производительных сил в общественном производстве, теорию планирования развития народного хозяйства»63. Отвечая Ярошенко, Сталин, напомнил, что всякое общественное производство, в том числе и социалистическое, «состоит из двух сторон» — производительных сил и производственных отношений, что не может быть «социалистического строя без своего экономического базиса»64, т. е. без социалистических производственных отношений. «...Взяв правильную мысль о том, что производительные силы являются наиболее подвижными и революционными силами производства,— писал Сталин, — т. Ярошенко доводит эту мысль до абсурда, до отрицания роли производственных, 59 См.: Сталин И. В. Вопросы ленинизма, изд. одиннадцатое. М., 1945, с. 552.
60 Леонтьев Л. А. Политическая экономия в трудах В. И. Ленина и И. В. Сталина, с. 4.
61 См.: Леонтьев Л. А. Предмет политической экономии, с. 4.
62 Предмет политэкономии, отмечал Л. А. Леонтьев, составляют «общественные отношения, которые складываются между людьми в области производства» (Леонтьев Л. А. Предмет и метод политической экономии. М., 1949, с. 19).
63 Цит. по.: Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР. М., 1952, с. 141-142.
64 Там же, с. 150, 153.
29


экономических отношений при социализме, причем вместо полнокровного общественного производства у него получается однобокая и тощая технология производства,— что-то вроде бухаринской „общественно-организационной техники”»65.
Серьезной ошибкой Ярошенко являлась трактовка им политэкономии социализма как самостоятельной науки, не являющейся составной частью охватывающей все формации политэкономии в широком смысле слова. К этому выводу Ярошенко пришел двумя путями. Во-первых, он полагал, что существуют принципиальные различия в предметах политэкономии социализма и политэкономии досоциалистических формаций (в одном случае это якобы рациональная организация производительных сил, в другом — производственные отношения). Во-вторых, он признавал лишь специфические и отрицал общие экономические законы. Надо сказать, что это была весьма распространенная в первые послевоенные годы ошибка. Как отмечал в 1954 г. А. Д. Дувидович, до появления рассматриваемой работы Сталина «в нашей экономической литературе совершенно игнорировались общеэкономические законы»66. Так, Леонтьев в 1949 г. писал: «Политическая экономия изучает законы экономического развития каждой данной, определенной общественно-экономической формации, каждого данного способа производства, каждой данной системы производственных отношений»67.
Сталин был, безусловно, прав, когда в полемике с Ярошенко подчеркивал, что политэкономия социализма — составная часть политэкономии в широком смысле слова. Нового тут, правда, ничего не было: именно из такого понимания вопроса о соотношении политэкономии социализма и политэкономии в широком смысле слова исходили практически все советские экономисты еще с 1936 г. Однако некоторые экономисты, догматически восприняв соответствующие высказывания Сталина, совершенно неправомерно противопоставили их классическому положению Ф. Энгельса о политэкономии в широком смысле слова. На том основании, что Сталин не употреблял термина «политическая экономия в узком смысле», а вместо термина «политическая экономия в широком смысле» пользовался термином «единая политическая экономия», Дувидович объявил последний «более точным, четким, более полно определяющим существо самой науки, объект ее исследования, единство объекта» и утверждал, что вообще «нет политической экономии в узком или в широком смысле, есть единая политическая экономия для всех общественных формаций»68.
вЬ Там же, с. 151.
66 Дувидович Л. Д. Марксизм-ленинизм о предмете политической экономии. — Учен. зап. Псковск. гос. пед. ин-та им. С. М. Кирова, 1954, вып. 2, с. 29.
67 Леонтьев Л. Л. Предмет и метод политической экономии. М., 1949, с. 22.
68 Дувидович А. Д. Марксизм-ленинизм о предмете политической экономии, с. 30—31.
30


Весьма ценной была постановка Сталиным вопроса о существовании общих экономических законов. Важное, в частности, методологическое значение имел следующий его вывод: «...общественные формации не только отделены друг от друга своими специфическими законами, но и связаны друг с другом общими для всех формаций экономическими законами»69. Это был единственно правильный путь решения проблемы соотношения политэкономии социализма и политэкономии в широком смысле слова70. Уместно напомнить, что именно игнорирование общих экономических законов явилось одним из основных методологических пороков дискуссии по вопросу о соотношении политэкономии в широком и узком смысле слова, происходившей в первой половине 30-х годов.
Рассмотрение же Ярошенко проблем рациональной организации производительных сил, планирования народного хозяйства в качестве главных проблем политэкономии социализма означало, как отмечал Сталин, что он «спутал» политэкономию и хозяйственную политику71.
В первые послевоенные годы довольно широкое распространение получила волюнтаристская трактовка экономических законов социализма. Так, А. И. Ноткин утверждал, что «социалистическое государство... преобразует одни законы в другие»72. И. Анчишкин писал о «подчинении экономических законов Советскому государству»73. Положение о том, что социалистическое планирование, плановое ведение хозяйства, государственные планы «имеют в Советском Союзе силу экономических законов», можно было встретить в литературе довольно часто74.
69 Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР, с. 167 — 168.
70 В советской экономической литературе проблема общих экономических законов получила разработку прежде всего в работах Д. К. Трифонова и Л. И. Любошица.— См.: Трифонов Д. К.: 1) О предмете политической экономии.— Вести. Ленингр. ун-та. 1953, № 6, с. 15—24; 2) Общие экономические законы.— Вестн. Ленингр. ун-та, 1963, № 23, с. 5 — 16; 3) Общие экономические законы. Л., 1964; 4) Экономические законы, действующие при социализме, и их использование в практике коммунистического строительства.— В кн.: Экономические проблемы строительства коммунизма. Л., 1967, с. 25—30; 5) К. Маркс и методологические проблемы политической экономии социализма.— В кн.: Карл Маркс и современность. Л., 1970, с. 77 — 79; 6) Категории и законы политической экономии. Л., 1973, с. 76—155; 7) Единая политическая экономия и ее структура.— Вести. Ленингр. ун-та, 1980, № 11, с. 5—11; Любошиц Л. И. Общие и специфические экономические законы. М., 1959.
71 См.:Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР, с. 171 (см. также с. 193).
72 Ноткин А. И. Очерки теории социалистического воспроизводства. М., 1948, с. 43 (см. также: Леонтьев А. К вопросам политической экономии социализма, с. 59; А н ч и ш к и п II. О политической экономии социализма.—Московский пропагандист, 1951, № 6, с. 19 — 20).
73 Анчишкин И. О политической экономии социализма, с. 22.
74 См., напр.: Планирование в послевоенный период и новая структура Госплана.— Плановое хозяйство, 1946, № 5, с. 16; Г а т о в с к и й Л.
31


Нельзя сказать, что эти взгляды не встречали никакого отпора75, однако он был совершенно недостаточен для того, чтобы преодолеть элементы субъективизма в теории. Поэтому выступление Сталина по данному вопросу, его положение о том, что и при социализме люди не могут «создать», «сформировать», «преобразовать» или «уничтожить» экономические законы, сделанные им новые акценты на объективной природе последних — все это было очень своевременно, хотя, как признал сам Сталин, в указанном им положении «действительно нет ничего нового»76.
В «Экономических проблемах социализма в СССР», как и в редакционной статье журнала «Под знаменем марксизма» (1943, № 7-8), в качестве предмета политэкономии рассматривались производственные отношения77. В то же время в названной работе Сталина, как и во многих других, более ранних его работах, речь шла о «неразрывной связи» производственных отношений и производительных сил78, об «экономическом законе обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил»79. Это давало основания для вывода о том, что политэкономия изучает производственные отношения в их взаимной связи с производительными силами.
В работе Сталина указывалось, что в любой общественноэкономической формации производственные отношения включают в себя три элемента: «а) формы собственности на средства производства; б) вытекающие из этого положение различных социальных групп в производстве и их взаимоотношение, или, как говорит Маркс: „взаимный обмен своей деятельностью”; в) всецело зависимые от них формы распределения продуктов. Все это вместе составляет предмет политической экономии»80. В дальнейшем в течение определенного времени данное понимание структуры производственных отношений господствовало в советской экономической литературе.
Трактовка вопроса о предмете политэкономии вообще, политэкономии социализма в частности, изложенная в работе И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР», послужила основой при написании многочисленных брошюр на эту тему, изданных в середине 50-х годов. Они отличались одна от другой О хозяйственно-организаторской деятельности Советского государства в послевоенный период.— Вопросы экономики, 1951, № 3, с. 5; Анчишкин И. О политической экономии социализма, с. 18, и др.
75 См., напр.: Курский А. За марксистско-ленинскую разработку проблем социалистического воспроизводства.— Плановое хозяйство, 1948, № 3, с. 94.
76 Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР* с. 10—26.
77 «Предметом политической экономии являются производственные, экономические отношения людей» (Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР, с. 17.1).
78 Там же, с. 150.
79 Там же, с. 19.
80 Там же, с. 171-172.
32


примерами, иллюстрациями, иногда структурой, но в теоретическом отношении в них не содержалось чего-либо нового по сравнению с указанной работой Сталина. Однако как популярные пособия они сыграли положительную роль.
С конца 50-х годов во все большей степени начала проявляться тенденция к преодолению схоластического характера многих экономических работ, «замкнутости» политэкономии социализма, ее отрыва от жизни, от практики коммунистического строительства. «В области общественных наук, особенно перед экономической наукой,— указывалось в резолюции XXI съезда КПСС, — стоит задача творческого обобщения опыта хозяйственного и культурного строительства и исследования новых вопросов, выдвигаемых жизнью»81. Программа КПСС, принятая на XXII съезде партии, нацеливала советских экономистов на то, чтобы «обобщать новые явления в экономической жизни общества, разрабатывать народнохозяйственные проблемы, решение которых способствует успешному строительству коммунизма»82.
Преодолеть инерцию устоявшихся традиций, однако, было не просто. «Еще до сих пор у некоторых экономистов,— писал в 1959 г. Л. Гатовский,—существует представление, будто задача политической экономии социализма в основном сводится лишь к общим определениям экономических законов и категорий. Главное, по их мнению, установить „перечень” и „иерархию” законов, границы их сфер, определить, „что требует” каждый закон по своему „ведомству”... Ясно, что подобные представления не имеют ничего общего с подлинными задачами политической экономии социализма... она исследует не только сущность п основные черты... законов, но и конкретные условия и самый механизм их действия, объективно необходимые формы и методы, а также результаты использования законов. Это, разумеется, вовсе не означает, что политическая экономия превращается в экономическую политику или в какой-то степени смешивается с ней, в ее задачу не входит описание мероприятий экономической политики. Но она разрабатывает теоретические основы для экономической политики»83.
Дальнейшее творческое развитие политэкономии социализма, ее сближение с практикой коммунистического строительства, по 81 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 7. М., 1971, с. 386-387.
82 КПСС в резолюциях... т. 8. М., 1972, с. 294.
83 Гатовский Л. Некоторые вопросы развития политической экономии социализма на современном этапе.— Вопросы экономики, 1959, № 3, с. 4—5 (см. также: Плотников К. Н. Программа КПСС и задачи кафедр общественных наук в развитии экономических исследований.— В кн.: XXII съезд КПСС и задачи кафедр общественных наук. М., 1962, с. 299—300; Научная основа руководства развитием общества: На общем собрании Академии наук СССР.—Коммунист, 1962, № 17, с. 66—68; Атлас М. Роль преподавания политической экономии в формировании марксистско-ленинского мировоззрения студенчества.— Вопросы экономики, 1963, № 7, с. 20—21).
2 Заказ № 278
33


мнению Л. Гатовского, требовали решительного поворота этой науки прежде всего к разработке синтетических экономических проблем перспективного планирования. «Разумеется, — отмечал он,— нельзя в какой бы то ни было степени отождествлять политическую экономию как науку об объективных экономических законах с практикой планирования или сводить ее к изложению разделов плана. Это было бы пагубным для экономической науки. Имеется в виду другое: применение выводов политической экономии в разработке научных проблем народнохозяйственных планов, что является, в свою очередь, необходимым условием развития самой экономической науки»84.
Л. Гатовский писал о том, что «одцим из важнейших критериев научной ценности исследований по социалистической экономике должно стать использование их результатов в практике коммунистического строительства»85 *, о необходимости преодоления разрыва между политэкономией социализма и отраслевыми экономиками, а также статистикой, о необходимости значительно более широкого использования математических методов и современной вычислительной техники в политэкономических исследованиях88.
В процессе переориентации политэкономии социализма па решение актуальных проблем экономического развития страны не обошлось без крайностей, связанных с недооценкой теоретического характера этой науки, с попытками придания ей чисто прикладного характера. На это обстоятельство обратили внимание еще в начале 60-х годов. Так, Н. Цаголов подверг критике «встречавшиеся иногда попытки отождествления предмета политической экономии с синтетическими народнохозяйственными проблемами». «Предметом политической экономии социализма,— писал он,— на самом деле является социалистическая система производственных отношений, экономический строй социализма»87.
В 1954 г. был издан учебник по политической экономии, что явилось важной вехой в развитии прежде всего политэкономии социализма. Учебник переиздавался в 1955, 1958 и 1962 гг. В ходе его обсуждения был выявлен ряд недостатков, в частности, в трактовке вопроса о предмете политэкономии социализма. Так, основную часть раздела «Социалистический способ производства» авторы учебника назвали «Социалистическая система 84 Гатовский Л. Некоторые вопросы развития политической экономии социализма на современном этапе, с. 15.
85 Там же, с. 16.
88 См. там же, с. 16—21 (см. также: Немчинов В. Современные проблемы советской экономической науки.— Вопросы экономики, 1959, № 4, с. 18—34; Кузьминов И. И. Вопросы политической экономии социализма: Доклад на дискуссии.— В кн.: Вопросы политической экономии социализма: Дискуссия. М., 1961, с. 80).
87 Цаголов Н. Вопросы разработки научного курса политической эко¬
номии.— Коммунист, 1961, № 10, с. 114.
34


народного хозяйства». Это был явный пережиток того методологического подхода, который получил воплощение еще в курсах теории советского хозяйства и экономической политики. «Неправильное определение содержания главного раздела,— отмечал в связи с этим Н. Цаголов,— открывает путь к внесению в политическую экономию социализма „отраслевого” аспекта или к смешению объекта политической экономии с объектом планирования»88.
Положение о том, что «политэкономия социализма... это наука, которая должна служить теорией планирования нашего народного хозяйства», в ходе дискуссии, проведенной в 1961 г. кафедрой политэкономии Академии общественных наук, пытался обосновать В. А. Соболь89. Это положение было подвергнуто критике И. И. Кузьминовым90. Последний, однако, занял не вполне правильную позицию по вопросу о соотношении политэкономии и отраслевых экономик. Он, в частности, утверждал, что «экономическая наука едина (хотя в практике преподавания она может распадаться на различные учебные дисциплины), и эта наука есть политическая экономия... политическая экономия в широком смысле слова обнимает не только закономерности экономического развития на разных ступенях развития общества, но и в различных отраслях общественного хозяйства». «Отраслевые экономики» он рассматривал «как части политической экономии»9 1.
Эта точка зрения, однако, не получила распространения. Уже в начале 60-х годов была вполне осознана ее ошибочность. «В научных исследованиях,— указывалось в Рекомендациях секции политической экономии на Всесоюзном совещании заведующих кафедрами общественных наук вузов (1962 г.),— необходимо устранить декларативность, догматическое теоретизирование, а с другой стороны, подмену политической экономии отраслевой экономикой»92.
Необходимость решения задач, выдвинутых партией, по укреплению связи экономической науки в целом, в частности политэкономии социализма, с жизнью, с практикой коммунистического строительства, настоятельно требовала анализа таких проблем, как пути создания материально-технической базы коммунизма, экопомическая эффективность технического прогресса, социально88 Там же, с. ИЗ.
89 См.: Соболь В. А. О некоторых задачах дальнейшего развития политической экономии социализма.— В кн.: Вопросы политической экономии социализма: Дискуссия, с. 219.
90 См.: Кузьминов И. И. Экономическая теория и ее значение для практики.— В кн.: Вопросы политической экономии социализма: Дискуссия, с. 372-373.
91 Кузьминов И. И. Некоторые вопросы экономической теории в свете задач коммунистического строительства. М., 1960, с. 154.
92 XXII съезд КПСС и задачи кафедр общественных наук. М., 1962, с. 379.
2*
35


экономические последствия научно-технической революции и др. В связи с этим политэкономия социализма во все большей степени должна была осуществлять поворот к изучению производительных сил, что приводило к изменению взглядов на предмет данной науки. Конечно, процесс этот происходил в борьбе мнений, в весьма противоречивых формах. Многие экономисты 50—70-х годов продолжали отстаивать ту точку зрения, которая получила отражение в работах Сталина. Они утверждали, что предметом политэкономии являются исключительно производственные отношения, которые, однако, изучаются данной наукой во взаимосвязи с производительными силами93. Тезис этот во многих случаях повторялся без сколько-нибудь глубокого обоснования, как нечто само собой разумеющееся.
В тех случаях, когда вопрос о причинах исключения производительных сил из предмета политэкономии ставился достаточно четко, ответ на него был один: производительные силы — не экономическая, а техническая категория и потому не могут изучаться политической экономией, являющейся общественной наукой. А. М. Румянцев, например, рассматривая производительные силы как чисто техническую категорию, категорически отрицал саму возможность их включения в «содержание предмета политической экономии» в какой бы то ни было форме. Он утверждал, что такое включение характерно именно для буржуазных экономистов94.
С этим выводом, однако, было трудно совместить многие высказывания классиков марксизма-ленинизма, он противоречил итогам разработки вопроса о предмете политэкономии в советской экономической литературе переходного периода. И не случайно в тех же работах Румянцева говорилось о производитель- 93 См., напр.: Островитянов К. В. Предмет политической экономии. М., 1954, с. 13; Выгодский С. Л. Предмет политической экономии. М., 1954, с. 17; Голубничий И. С. Предмет политической экономии. М., 1954, с. 6; Д у в и д о в и ч А. Д. Марксизм-ленинизм о предмете политической экономии, с. 18—19, 23, 26; Блинов В. Н. Предмет политической экономии. М., 1955, с. 21; Леонтьев Л. А.: 1) Что такое политическая экономия. М., 1956, с. 4, 28—29; 2) То же, 2-е изд., перераб. М., 1961, с. 30—31; 3) Начальный курс политической экономии. М., 1960, с. 14; 4) То же. М., 1962, с. 14; 5) Экономическая наука и идеологическая борьба.— Вопросы экономики, 1963, № 8, с. 28; Политическая экономия: Учебник. М., 1954, с. 8; То же, 2-е изд. М., 1955, с. 10; То же, 3-е изд. М., 1958, с. 10; Учебное пособие по курсу политической экономии для студентов вечернего и заочного обучения МГУ. Вып. 1. М., 1963, с. 48—49; Бейлис И. М. Некоторые вопросы предмета политической экономии в произведениях В. И. Ленина.— Вести. Харьков, ун-та, 1965, № 9, с. 106; Козлов Г. А. Предмет и метод политической экономии. М., 1968, с. 13—14, 23, 33—34; Мохов Н. И. Предмет и метод политической экономии. М., 1968, с. 22—23; Смирнов А., К а ш и н В. Предмет и метод политической экономии.— Экономические пауки, 1968, № 8, с. 99—100; Колесов Н. Д. Предмет и метод политической экономии социализма в свцте учепия К. Маркса.— Карл Маркс и современность, с. 81—82.
94 См.: Румянцев А. М.: 1) Предмет политической экономии и характер законов экономического развития общества.— Вопросы философии, 1955, № 2, с. 88—90; 2) О предмете политической экономии. М., 1960, с. 37, 73, 76.
36


пых силах как об «общественном явлении»95, как о «ведущей стороне общественного производства», подвергались критике механисты 20-х годов за отождествление производительных сил с техникой, а рубинцы — за отрицание «общественного характера» производительных сил96. Все это фактически означало признание ошибочным того единственного аргумента, при помощи которого он же обосновывал исключение производительных сил из предмета политэкономии. Сам Румянцев, таким образом, не заметил внутренней противоречивости собственной концепции предмета этой науки.
Многие советские экономисты начала 60-х годов четко выделяли в производительных силах две стороны — техническую и общественную, утверждая при этом, что политэкономия должна изучать лишь последнюю из них97. Исходя из такой методологической установки, В. Н. Черковец развил очень интересную концепцию по вопросу об отношении производительных сил к предмету политэкономии. С одной стороны, он писал, что производительные силы «как таковые» представлены «техниконатуральными свойствами элементов производства, конструкциями машин и механизмов, технологией»98, что они выражают «технологическое развитие производства»99 и что соответственно «как таковые производительные силы не входят в предмет политической экономии»100. С другой стороны, Черковец отмечал, что производительные силы имеют общественную форму своего существования, каковой являются производственные, в частности экономические, отношения. Поскольку «экономические отношения необходимо рассматривать как форму, содержащую в себе производительные силы»101, йх изучение представляет собой не что иное, как изучение общественной стороны производительных сил.
Одним из слабых мест этой концепции является то, что здесь совершенно обходится вопрос о содержании производи95 Румянцев А. М. Предмет политической экономии и характер законов экономического развития общества, с. 88.
96 См.: Румянцев А. М. О предмете политической экономии, с. 32, 33.
97 См., напр.: Спижанкова Г. И. Предмет и метод политической экономии. М., 1961, с. 23; Мелкумян Р. С. О предмете политической экономии. Ереван, 1964, с. 56—57.
98 Черковец В. Н. Предмет политической экономии. М., 1959, с. 42.
"Черковец В. Н. К вопросу о марксистском понятии производительных сил.— Вести. Моск, ун-та. Сер. экономики, философии, права, 1958, .Ме 2, с. 24.— Отехничивание производительных сил было подвергнуто критике, в частности, Я. А. Кронродом, который рассматривал производительные силы как категорию исторического материализма (но все же не как экономическую категорию).
100 Черковец В. Н. К вопросу о предмете марксистско-ленинской политической экономии.— В кн.: Вопросы политической экономии. М., 1960, с. 236.
101 Там же, с. 229 (ср.: Разумовский И. П. Курс теории исторического материализма. М.; Л., 1928, с. 259—260; Абезгауз Г., Дукор Г. Очерки методологии политической экономии, с. 70).
37


тельных сил. Правда, много говорится о производительных силах «как таковых», но при этом имеются в виду производительные силы «в натурально-вещественном виде»102, «в своем натурально-техническом выражении», т. е. опять же определенная форма их существования. Подобный «формалистический» подход к анализу производительных сил столь же неправомерен, как и к анализу любой другой категории. Именно он привел Чер- ковца к фактическому растворению общественной стороны производительных сил в одной из двух форм их существования — в производственных, в частности в экономических, отношениях. По его мнению, «производительные силы... входят в экономические отношения как их элемент», они «суть моменты, постоянно „присутствующие” в экономических отношениях»103. По существу это означало отрицание относительной самостоятельности производительных сил как экономической категории и лишало экономического смысла категорию «способ производства». Противоречие между производительными силами и производственными отношениями представлялось в этом случае либо как противоречие между техникой и экономикой, либо как внутреннее противоречие системы производственных отношений104.
По Черковцу, производительные силы, с одной стороны,— отчасти экономическая, а отчасти технически-натуральная категория. Понятие «производительные силы как таковые» рассматривается им именно во втором смысле, т. е. как неэкономическая, асоциальная категория. С другой стороны, он пишет: «Быть производительной силой — это значит выполнять определенную общественную функцию в процессе труда... Ни машина, ни сам человек не являются производительными силами, если они не включены в процесс труда»105. С этой точки зрения употребление понятия «производительные силы как таковые» в том смысле, в каком оно используется самим Черковцом, представляется неправомерным. Это логическое противоречие, в котором он оказался, отражает противоречивость методологических установок, из которых исходит автор.
Определенные элементы данного подхода к решению вопроса об отношении производительных сил к предмету политэкономии получили отражение, также в работах Л. И. Абалкина106, 102 Черковец В. Н. К вопросу о предмете марксистско-ленинской политической экономии, с. 230 (см. также: Черковец В. Н. О методологических принципах... с. 146).
103 Черковец В. Н. К вопросу о предмете марксистско-ленинской политической экономии, с. 232—237.
104 См. там же, с. 235—237.
105 Черковец В. Н. К вопросу о марксистском понятии производительных сил, с. 18.
10в См.: Абалкин Л. И. Политическая экономия и экономическая политика. М., 1970, с. 101 — 102.
38


Я. А. Кронрода107 и И. И. Кузьминова108. Несколько иной была точка зрения Л. М. Гатовского. По его мнению, такой подход к предмету политэкономии, в соответствии с которым, изучая производственные отношения, «мы тем самым исследуем» и производительные силы, «является явно недостаточным, а следовательно, и неправильным. Политическая экономия социализма должна специально изучать определяющую роль производительных сил как материальной базы развития производственных отношений и как объект обратного воздействия экономических условий»109. В то же время, очень тесно сближая понятия производительных сил и техники, он отмечал: «Производительные силы, техника как таковые не могут быть предметом политической экономии социализма»110.
Как и Черковец, Трифонов исходит из того, что «нельзя рассматривать производственные отношения вне их содержания, т. е. вне производительных сил». Однако, поскольку он не растворяет общественную сторону производительных сил (содержание) в экономических отношениях (форма), постольку делает отсюда совершенно противоположный вывод — о необходимости политико-экономического изучения не только производственных отношений, но и производительных сил. По его мнению, производительные силы — общественная категория, выражающая «не столько отношения между обществом и природой, сколько материальные связи и отношения между всеми частями сложного общественного организма, представленного разветвленной системой общественного разделения труда, уровнем обобществления производства»111. Политэкономия должна заниматься исследованием производительных сил уже потому, что именно через их развитие разрешаются важнейшие общественные противоречия1 1 2. С другой стороны, без их изучения «невозможно раскрыть природу общих экономических законов, а без последних немыслимо существование единой политической экономии в широком смысле слова»113.
Со временем все больше экономистов приходили к выводу, что предметом политической экономии социализма являются не 107 См.: Кронрод Я. А. Законы политической экономии социализма. М., 1966, с. 42.
108 См.: Кузьминов И. И. Очерки политической экономии социализма: Вопросы методологии. М., 1971, с. 30—31.
100 Гатовский Л. М. Экономические законы и строительство коммунизма. М., 1970, с. 44.
110 Там же, с. 15.
111 Трифонов Д. К. Производительные силы общества и их составные элементы.— Вести. Ленингр. ун-та, 1960, № 23, с. 10.
112 См/ там же, с. 8—9.
1,3 Трифонов Д. К. Единая политическая экономия и ее структура.— Вести. Ленингр. ун-та, 1980, № И, с. 7 (см. также: Кукушкин М. С. К вопросу о предмете политической экономии социализма.— В кн.: Карл Маркс и современность, с. 91—92).
39


просто социалистические производственные отношения, а социалистический способ производства. «...Сложившиеся в настоящее время явно противоречивые суждения о предмете политической экономии и сущности экономических законов,— писал, например, Е. Борисов,— нуждаются в пересмотре и уточнении... Нельзя признать нормальным, что в научной и учебной литературе производительные силы и производственные отношения зачастую рассматриваются в полном отрыве друг от друга». По его мнению, экономические законы — это законы развития не только производственных отношений и не только производительных сил, а способа производства в целом. Соответственно именно социалистический способ производства, а не просто социалистические производственные отношения, должен быть предметом изучения политэкономии социализма114.
Несмотря на существование острых разногласий по вопросу о характере изучения производительных сил в рамках политэкономии социализма, сама необходимость такого изучения становится все более несомненной.
С конца 50-х — начала 60-х годов сталинское понимание структуры производственных отношений подвергается серьезной научной критике. Многие экономисты приходят к выводу, что форму собственности на средства производства нельзя рассматривать как один из элементов этой структуры, что она «существует в совокупности» отношений производства, обмена и распределения продуктов, «,,пронизывает” их, определяя и выражая их характер как определенных экономических отношений»115.
* * > *
В первой половине 70-х годов на страницах журналов «Коммунист» и «Экономические науки» началось обсуждение вопроса о соотношении экономики и политики. Оно продолжается вплоть до настоящего времени116.
114 См.: Борисов Е. О научном курсе политической экономии социализма.— Экономические науки, 1964, № 6, с. 37 — 38 (см. также: К у к ушки н М. С. К вопросу о предмете политической экономии социализма, с. 91—92).
115 См.: ЧерковецВ. Н. К вопросу о предмете марксистско-ленинской политической экономии, с. 245; Трифонов Д. К. Производительные силы общества и их составные элементы, с. 10; Д з а р а с о в С. О методологии курса политической экономии социализма.— Вопросы экономики, 1964, № 3, с. 91 — 95; МелкумянР. С. О предмете политической экономии, с. 20—25, 58—59; БорисовЕ. О научном курсе политической экономии социализма, с. 38—39; Андреев В., Баталина А., Глебова А., Морковин М., Подшивалов И. Принципы построения курса политической экономии социализма.— Экономические науки, 1965, № 4, с. 44, и др.
110 См.: Об экономической деятельности государства и роли надстройки при социализме.— Коммунист, 1976, № 1, с. 38—47; Чистякова Л. О соотношении экономики и политики при социализме.— Экономические науки, 1972, № 3, с. 23—33; Митенкова Л. К вопросу 40


Как подчеркивала редакция журнала «Экономические науки»117, от правильного решения указанного вопроса во многом зависят научная обоснованность и эффективность хозяйственной деятельности социалистического государства, глубина исследования проблем переходного периода от капитализма к социализму, планового ведения хозяйства, демократического централизма, государственного бюджета, финансов, политики цен и капиталовложений.
Советскими .исследователями было еще раз подтверждено, что методологические основы решения проблемы взаимосвязи экономики и политики содержатся в трудах основоположников научного коммунизма. В них раскрыта диалектика взаимодействия экономики и политики, прямые и обратные связи, существующие между ними. В. И. Ленин показал, что политика есть не что иное, как концентрированное выражение экономики, и что в свою очередь политика не может не иметь первенства над экономикой118. Раскрывая особенности государства при социализме, В. И. Ленин подчеркивал, что в связи с процессом обобществления производства оно «начинает превращаться в организацию, непосредственно выполняющую функции управления экономикой страны...»119. Роль государства при социализме, как отмечали авторы статей, многократно возрастает и становится качественно новой по сравнению с его ролью в предшествующих формациях: оно осуществляет свою экономическую политику в интересах повышения эффективности общественного производства и роста на этой основе уровня жизни народа.
Участниками дискуссии высказаны различные, иногда противоположные точки зрения, в частности по вопросу о надстроечных и базисных элементах в деятельности социалистического государства. Следует отметить, что это не новая проблема. Она обсуждается в советской экономической литературе .с некоторыми перерывами вот уже в течение нескольких десятилетий. В зависимости от того, как она решается, вопрос об отношении экономической политики к предмету политической экономии также поо первенстве политики над экономикой.— Экономические науки, 1972, № 8, с. 26—29; Еремин А. Экономика, политика и организация общественного производства.— Экономические науки, 1972, № 10, с. 14—22; Конник И. В. И. Ленин о принципах исследования экономики социализма.— Экономические пауки, 1973, № 4, с. 3—12; Симонов Н. К вопросу об экономической роли социалистического государства.— Экономические науки, 1973, № 4, с. 9—21; К р о и р о д Я. Социалистическое государство и экономика.— Экономические науки, 1974, № 9, с. 13—25; Чистякова Л. Еще раз о соотношении экономики и экономической политики при социализме.— Экономические науки, 1975, № 3, с. 15—23; Акопов Р. Возрастание роли социалистического государства как единого экономического центра страны.— Экономические науки, 1980, № 12, с. 3-9.
117 См.: Экономика и политика социалистического государства (от редакции).— Экономические науки, 1975, № 3, с. 24—26.
118 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 278.
119 Там же, т. 38, с. 442.
41


лучает различную трактовку. Одни экономисты полагают, что экономическая политика, будучи элементом надстройки, не входит в предмет политэкономии социализма, что она является предметом исследования других наук (планирования народного хозяйства, управления социалистической экономикой и т. д.). Другие рассматривают ее в качестве одного из элементов предмета политэкономии социализма.
Вероятно, потому, что в самой жизни в содержании экономической деятельности социалистического государства есть немало сложных и далеко не однозначных явлений, что функции, выполняемые различными органами государства, весьма отличны одна от другой по характеру, попытка некоторых участников дискуссии абсолютизировать лишь одну из сторон этого сложного комплекса и привела к возникновению диаметрально противоположных точек зрения.
В значительной степени различие взглядов по рассматриваемому вопросу связано с неодинаковой оценкой возрастания роли субъективного фактора в экономическом развитии при социализме. Некоторые экономисты приходят к выводу о том, что в предмет политической экономии социализма в качестве важнейшей составной части входит экономическая политика социалистического государства. Такая точка зрения получила довольно широкое распространение.
Политическая экономия социализма является теоретической основой экономической политики. «Выводы политической экономии служат элементами научной базы рационального хозяйствования при социализме, но сама она’ наукой о рациональном хозяйствовании не является»120. Нельзя изолировать и противопоставлять политическую экономию социализма и экономическую политику. В то же время было бы ошибкой сводить политическую экономию к экономической политике. Это отвлекало бы нашу науку от анализа ее действительного предмета — социалистических производственных отношений во взаимосвязи с производительными силами. Многие экономисты придерживаются такого взгляда. «Экономическая политика не есть объект политической экономии. Но отсюда не следует, что нельзя изучать закономерности развития самой экономической политики. Экономическая политика должна стать предметом изучения. У науки, которая будет изучать экономическую политику, будет своя собственная логика, отличная от логики политической экономии»121. Никогда политическая экономия не была индифферентной к экономической политике государства. Но это не означает, что необходимо включать |20Черковец В. Единство предмета и метода политической экономии и некоторые особенности исследования социализма.— Экономические науки, 1978, № 8, с. 25.
121 Ц а г о л о в Н. А. Актуальные вопросы разработки системы политической экономии.— В кн.: О системе категорий и законов политической экономии. М., 1973, с. 30.
42


ее в предмет политической экономии наряду с производственными отношениями122. Попытка расширительной трактовки предмета политэкономии путем включения в него форм экономической политики создает основу для субъективистских выводов.
В ходе дискуссии также подчеркивалось, что ленинские .принципы анализа системы производственных отношений социализма базируются на правильном учете единства исторического и логического, на выделении общекоммунистических основ социализма как ведущих123.
Вопросы, связанные с определением границ политической экономии социализма, отделяющих ее от других общественных и отраслевых наук, неоднократно обсуждались экономистами. Так, еще в начале 70-х годов ставилась проблема классификации экономических наук124. Был сформулирован вывод о том, что объективный процесс развития общественных наук ведет, с одной стороны, к все большей их дифференциации, а с другой — к интеграции1 2 5.
Здесь большое значение имеет решение проблемы соотношения предметов политической экономии социализма и науки управления. На наш взгляд, весьма своевременно ставится вопрос: «Где проходит разграничительная линия между проблемами политической экономии социализма и проблемами собственно управления? Ведь, с одной стороны, отношения управления как составной элемент социалистических производственных отношений непосредственно входят в предмет политической экономии социализма. С другой стороны, отношения управления составляют и предмет науки управления»126. Безусловно, политическая экономия социализма должна выявлять, каким образом воздействуют отношения управления на систему социалистических производ ственных отношений и соответственно — на темпы развития и эффективность нашей экономики.
В 70-е годы активно обсуждались такие проблемы, как система и структура социалистических производственных отношений, субординация их отдельных элементов. Критика трехчленной схемы производственных отношений, переход к их анализу по фазам процесса воспроизводства позволили в начале 70-х годов существенно улучшить структуру курса политической экономии социализма. Появились новые темы: «Процесс социалистического 122 См.: Предмет и метод политической экономии социализма. Саратов, 1974, с. 71.
1 23 См.: Куровский К., Тимошин В. Развитие В. И. Лениным марксистской политической экономии.— Экономические науки, 1980, № 12, с. 108.
1 24 См.: Трифонов Д. Проблемы классификации экономических наук.— Экономические науки, 1972, № 9, с. 12—25; Машаев Ф. К вопросу о классификации экономических наук.— Экономические науки, 1973, № 12, с. 3—9.
125 См.: Сергеев А. Метод и предмет политической экономии социализма.— Экономические науки, 1978, № 10, с. 14.
,2вЧорманов М. Предмет политической экономии социализма: гносеологический аспект.— Экономические науки, 1980, № 2, с. 22.
43


производства», «Накопление и потребление». Это создало условия для более глубокого анализа взаимосвязи отдельных фаз процесса воспроизводства, позволило полнее представить систему производственных отношений социализма.
Есть и противоположные точки зрения, авторы которых выступают против такой классификации производственных отношений. Они утверждают, что «рассечение» общественной формы производства на особые группы отношений, каждая из которых якобы обладает самостоятельным реальным существованием, своими особыми законами и т. д., находится в противоречии с самой сутью общественных отношений производства, с их единством и цельностью127. Пытаясь обосновать эту точку зрения, А. И. Юдкин, например, ссылается на «Введение» К. Маркса и другие его работы. Однако сторонники концепции «пофазного» рассмотрения производственных отношений обратили внимание на то, что К. Маркс выступал не против этой концепции как таковой, а лишь против ее ошибочной трактовки буржуазными экономистами, механистически разрывавшими отдельные фазы процесса воспроизводства и игнорировавшими определяющее значение отношений производства12 8.
До сих пор не 'может считаться решенным и вопрос об основном и исходном производственных отношениях социализма. Многие экономисты полагают, что основным является отношение общенародной собственности на средства производства. Но есть и другие точки зрения, в соответствии с которыми функцию основного производственного отношения выполняют: отношения товарищеского сотрудничества, взаимопомощи, коллективизма; отношение планомерности и др.
С проблемой основного производственного отношения связан также другой спорный вопрос — об исходном производственном отношении, с которого начинается анализ всей системы производственных отношений социализма.
Еще в конце 50-х годов, когда в МГУ обсуждалась структура учебника политической экономии для экономических факультетов, было высказано мнение, что надо разграничить основное и исходное производственные отношения. Тогда же было предложено начинать раздел «Социализм» с анализа не материально- технической базы, как раньше, а закона планомерного развития как формы движения социалистических производственных отношений129. Важными вехами в исследовании исходной категории 127 См.: 10 д к и н А. И. Об основных ступенях восхождения от абстрактного к конкретному в «Капитале» Маркса.— 13 кн.: О системе категорий и законов политической экономии. М., 1973, с. 64.
128 См.: Нурмухаметов Р. К. К вопросу о пофазной структуре производственных отношений социализма.— В кн.: Вопросы методологии политической экономии социализма. Л., 1975, с. 13—14.
129 См.: Цаголов Н. А. Вопросы разработки научного курса полит? ческой экономии, с. 118.
44


явились: дискуссия начала 60-х годов, организованная журналом «Вопросы экономики»; обсуждение первого издания «Курса политической экономии» под редакцией Н. А. Цаголова (1963 г.); доклад Н. А. Цаголова «Актуальные вопросы методологии политической экономии» (1964 г.).
В качестве исходной категории различные экономисты рассматривали: социалистическую собственность на средства производства; планомерность; непосредственно-общественный труд; непосредственно-общественный продукт; коллективность; общественную потребность; продукт социалистического предприятия и т. д. В дальнейшем дискуссия велась в основном между сторонниками первых двух концепций.
В 1970 г. вышло второе издание «Курса политической экономии» под редакцией Н. А. Цаголова. При его обсуждении в МГУ в июне 1971 г. в центре внимания вновь оказался вопрос об исходном и основном производственных отношениях социализма. Полемизируя с теми экономистами, которые полагали, что исходной категорией социализма является планомерность, А. И. Пашков отмечал: «Общественная собственность на средства производства составляет ведущее звено производственных отношений социализма, определяющее социальное лицо всей системы этих отношений... Анализ общественной собственности должен служить исходным пунктом анализа всей системы производственных отношений социализма. Только при этом условии и можно в последующих разделах и главах ,,Курса” полностью раскрыть реальное содержание и роль собственности в отношениях непосредственного производства продуктов, их обмена, распределения и потребления»1 30.
Что чему предшествует? Форма собственности на средства производства планомерности или планомерность форме собственности на средства производства? Такой ответ уже дан историей: с утверждения политической власти пролетариата и общественной собственности на средства производства начинается планомерное развитие народного хозяйства. Логическое должно отразить историческое, а не противоречить ему130 131.
Литература по проблемам основного и исходного производственных отношений огромна132. Обсуждение этих вопросов продолжается.
130 Пашков А. И. Общественная собственность и товарно-денежные отношения при социализме.— Вести. Моск, ун-та. Сер. эконом., 1972, № 2, с. 56.
131 См.: Колесов И. Структура курса политической экономии социализма и некоторые вопросы теории.— Экономические науки, 1972, № 9, в. 113.
132 См.: Кузьминов И. И. Очерки политической экономии социализма: Вопросы методологии. М., 1971; Козельский Н. Н. К вопросу об исходном пункте политической экономии социализма и коммунизма.— Изе. АН СССР. Сер. эконом., 1970, № 1, с. 33—42; Ш е х е т Н. И. Основное производственное отношение социализма и его регулирующая роль.— Вести. Моск, ун-та. Сер. эконом., 1972, № 2, с. 3—14; Вязьмин И. Основное экономическое отношение и основной экономический закон социализма.— Эконо-
45


Дискуссии по проблемам предмета политической экономии социализма, структуры курса этой науки создали предпосылки для издания нового учебника политической экономии в двух томах, подготовленного авторским коллективом под руководством академика А. М. Румянцева, и принятия новой программы курса.
Новый учебник отличается от многочисленных учебников и учебных пособий по политической экономии социализма, изданных ранее, более тесной увязкой теории и практики, выходом на актуальные «стыковые» (с экономической политикой, экономической кибернетикой и др.) проблемы политэкономии социализма. Большое внимание уделено характеристике этапов экономической зрелости социализма, в частности, анализу особенностей экономики развитого социалистического общества и его исторического места133.
В сентябре 1976 г. на Всесоюзном совещании заведующих кафедрами общественных наук академик А. М. Румянцев отмечал, что старая программа курса политической экономии действовала 10 лет и за это время себя оправдала. В новой программе усилено внимание к изучению первоисточников. Она была уточнена и в логическом, и в политико-экономическом смыслах. Авторы старались изъять из нее описательную часть, рассмотреть экономические категории в развитии, движении. Программа в целом, особенно часть «Социализм — первая фаза коммунистического способа производства», претерпела структурные изменения. Например, изучение новой темы «Планирование социалистической экономики» рекомендовалось вслед за темой «Товарно- денежные отношения при социализме». Авторы отказались от отраслевого принципа изложения курса. Тем самым было достигнуто более углубленное раскрытие сущности производственных отношений13 4. * 1
мические науки, 1972, «V 1, с. 14—22; С а я п и н И. К методологии выявления основного производственного отношения социализма.— Экономические науки, 1973, № 2, с. 13—18; Еремин А. М. Об исходной категории политэкономии социализма.—Изв. АН СССР. Сер. эконом., 1975, №4, с. 82—94; Ц а г о- л о в Н. А. Содержание и характер перехода от социализма к коммунизму.— В кн.: Методологические проблемы исследования экономики развитого социализма. М., 1976, с. 49—66; Г у з н я е в А. Г. Проблемы предмета политической экономии социализма: Теория, история, методология. Казань, 1976; Б р а й- н и н И. Характеристики основного производственного отношения социализма.— Экономические науки, 1979, № 2, с. 7—10; Ну рмухаметов Р. Исходная категория политической экономии социализма: К вопросу об истории становления.— Экономические науки, 1979, № 10, с. 74—80, и др.
1 33 См.: Ц а г о л о в Н., Черновец В., Куликов В. Новый учебник политической экономии социализма.— Коммунист, 1978, № 2, с. 121 — 124; Палкин Ю., Черненко М., Ошаровский Б. Новый учебник по политической экономии социализма.— Экономические науки, 1976, № 1, с. 108— 111, Мотылев В. В., Чистякова Л. А. [Рец. на кн.:] Политиче ская экономия в 2-х т. Авт. кол. под руков. А. М. Румянцева (М., 1978).— Изв. АН СССР. Сер. эконом., 1979, № 4, с. 157—162.
134 См.: Всесоюзное совещание заведующих кафедрами обществен ных паук (секция политической экономии) — Экономические науки, 1976, № 12 с. 111 —112.
46


Новая программа предусматривает изучение системы производственных отношений, экономических законов и категорий в условиях развитого социализма135. Она направлена на то, чтобы, сохраняя все достигнутое марксистско-ленинской политэкономией ранее, более полно отразить новые положения, всесторонне обоснованные в документах XXIV и XXV съездов нашей партии: о выдвижении на первый план задач соединения достижений научно-технической революции с преимуществами социалистической системы хозяйства, повышения эффективности общественного производства, улучшения качества работы и продукции; о сущности хозяйственного механизма социалистического общества и путях его дальшейшего совершенствования.
В программе последовательно применен системный подход к рассмотрению законов и категорий политэкономии социализма. Это предусматривает их изучение как элементов единой системы, в органической связи и взаимозависимости.
В Отчете ЦК КПСС XXVI съезду партии отмечалось, что «далеко не все в области общественных наук вызывает удовлетворение. Не преодолена еще склонность к схоластическому теоретизированию... Немало проблем, ждущих своего решения, накопилось в политической экономии социализма»136.
Решающее значение для развития политэкономии социализма имеет дальнейшая разработка экономической теории в решениях КПСС и социалистического государства, в постановлениях коммунистических и рабочих партий, а также в научных трудах экономистов-марксистов. В 80-е годы важнейшая задача политэкономии социализма состоит в дальнейшем глубоком раскрытии сущности социалистических производственных отношений, закономерностей их развития.
135 См.: Азарова М., Атлас М. О новой вузовской программе по курсу политической экономии.— Экономические науки, 1978, № 4, с. 102.
136 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 78.


Глава вторая
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ РОЛЬ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ГОСУДАРСТВА
Проблема экономической роли социалистического государства — одна из центральных в политической экономии социализма — находится на стыке экономической теории и практики социалистического хозяйствования. Ее правильное решение имеет огромное методологическое значение для разработки всех остальных проблем политической экономии социализма.
Анализ истории разработки в советской литературе вопроса об экономической роли социалистического государства принципиально важен для раскрытия процесса становления и развития политической экономии социализма в целом. Этот анализ в свою очередь невозможен без исследования таких проблем, как предмет политической экономии, соотношение объективного и субъективного, характер экономических законов социализма и др.
Установление общественной собственности на средства производства приводит к резкому возрастанию роли факторов организации процесса производства и управления им. Они не только приобретают принципиально новое социальное содержание, но и становятся внутренним моментом развития самого производства, органически входят в систему социалистических производственных отношений. Исследование проблем организации и управления, неразрывно связанных с экономической деятельностью государства, развернулось в нашей стране уже в первые послереволюционные годы.
Исходным пунктом в изучении истории разработки вопроса об экономической роли социалистического государства является анализ ленинского теоретического и методологического наследия. Как известно, уже весной 1918 г. В. И. Ленин определил основные принципы экономической политики пролетарского государства. Они были изложены в его классической работе «Очередные задачи Советской власти». В. И. Ленин проанализировал в ней важнейшие проблемы строительства социализма, обосновал роль факторов организации и управления в развитии социалистического производства и сформулировал принципы социалистического хозяйствования.
Центральное место в ленинском учении о социалистической экономике и закономерностях ее развития занимает вопрос об экономической роли государства.
48


В. И. Ленин писал, что «социализм немыслим... без планомерной государственной организации, подчиняющей десятки миллионов людей строжайшему соблюдению единой нормы в деле производства и распределения продуктов», и пояснял, что «с людьми, которые даже этого не поняли... не стоит тратить даже и двух секунд на разговор»1.
Обосновывая положение о том, что социалистическое государство является экономическим центром страны, В. И. Ленин отмечал, что «пролетарская государственная власть организует в общенациональном масштабе крупное производство на государственной земле и в государственных предприятиях, распределяет рабочие силы между разными отраслями хозяйства и предприятиями, распределяет массовые количества принадлежащих государству продуктов потребления между трудящимися»2. В. И. Ленин дал четкую формулировку основных направлений воздействия социалистического государства на хозяйственные процессы. Важнейшими рычагами государственного руководства экономикой он считал планирование, повсеместный учет и контроль, организацию хозяйственного расчета и экономическое стимулирование.
Много внимания уделял В. И. Ленин анализу особенностей, специфики государства нового типа — государства диктатуры пролетариата. Он указывал, что эти особенности обусловлены своеобразием самого социалистического строя, основой которого является общественная собственность на средства производства. «...При капитализме,—писал В. И. Ленин,—мы имеем государство в собственном смысле слова, особую машину для подавления одного класса другим и притом большинства меньшинством». Понятно, что социалистическое государство уже не является такой машиной подавления, меняется сама классовая его суть. «...Это уже переходное государство, это уже не государство в собственном смысле...»3
Развивая эту мысль, В. И. Ленин дал анализ процесса постепенного отмирания государства. Предпосылки для такого отмирания закладываются уже на первой фазе коммунизма, где «все граждане становятся служащими и рабочими одного всенародного, государственного ,,синдиката”». В той мере, в какой «государство сводится в главнейшей части его функций к такому учету и контролю со стороны самих рабочих... оно перестает быть „политическим государством”...»4.
Все работы В. И. Ленина, посвященные исследованию социалистической экономики, тесно связаны с разработкой вопросов экономической политики государства. И это не было чем-то 1 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 300.
2 Там же, т. 39, с. 273.
3 Там же, т. 33, с. 90.
4 Там же, с. 101.
49


случайным, ибо, по словам В. И. Ленина, «задача управления государством, которая выдвинулась теперь на первый план перед Советской властью, представляет еще ту особенность, что речь идет теперь — и, пожалуй, впервые в новейшей истории цивилизованных народов — о таком управлении, когда преимущественное значение приобретает не политика, а экономика»5.
Решение актуальных проблем экономической политики и разработка кардинальных вопросов политической экономии социализма в ленинских работах были органически взаимосвязаны. Так, вопросы социалистической собственности анализировались В. И. Лепиным в ходе разработки политики национализации промышленности и кооперирования сельского хозяйства; проблемы планомерности — в связи с составлением плана ГОЭЛРО, являвшегося «второй программой» партии; проблемы товарно- денежных отношений — в связи с обоснованием новой экономической политики и л*, д. Разработка теоретических проблем в единстве с обоснованием целей, задач и методов экономической политики — это ленинская традиция, освещающая пути дальнейшего развития политической экономии социализма.
В. И. Ленин дал глубокий и всесторонний анализ тенденций развития социалистического государства. В докладе на I Всероссийском съезде Советов народного хозяйства 26 мая 1918 г. он отмечал, что вместе с успехами социалистического строительства аппарат чисто административный, сугубо управленческий будет отмирать. Вместе с тем деятельность государства, связанная с управлением народным хозяйством, будет «развиваться и крепнуть, заполняя собой всю главнейшую деятельность организованного общества»6.
Во второй Программе партии, подготовленной при активном участии и под руководством В. И. Ленина (1919 г.), подчеркивалось, что «в эпоху начавшегося обобществления экспроприированных у капиталистов средств производства государственная власть перестает быть паразитическим аппаратом, стоящим над производственным процессом; она начинает превращаться в организацию, непосредственно выполняющую функции управления экономикой страны...»7.
Таким образом, исходя из объективной обусловленности экономических процессов при социализме, В. И. Ленин постоянно подчеркивал принципиально новую роль социалистического государства в экономическом развитии. Он выделял два типа государственных учреждений, выполняющих различные функции. Одни связаны с деятельностью чисто политической, с деятельностью государства как такового; вторые же вызваны к жизни 5 Там же, т. 36, с. 130.
9 Там же, с. 378.
7 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 2, М., 1970, с. 56.
50


развитием производительных сил, обобществлением производства и необходимостью управления им из единого центра. В этом последнем случае деятельность социалистического государства по своему содержанию не является в строгом смысле политической, надстроечной. Она становится необходимым звеном планомерной организации производства, а само государство, выполняя эти функции, превращается в экономический центр страны.
Выделение В. И. Лениным двух сторон буржуазного государства и государственного аппарата8 имеет важное не только теоретическое, но и методологическое значение. Именно на основе данного подхода В. И. Ленин в последующем выделил и две стороны в деятельности социалистического государства, показав, как уже говорилось, разные исторические судьбы чисто административного аппарата и аппарата управления производством.
Следует подчеркнуть, что данные положения опираются на анализ К. Марксом двух сторон капиталистического управления, которое, с одной стороны, есть особая функция, возникающая из самой природы общественного процесса труда и относящаяся к нему, и с другой — функция эксплуатации общественного процесса труда9. В условиях социализма возникают объективная необходимость и возможность управления общественным производством как целым. От того, что это управление осуществляется государством, само управление не перестает быть функцией, относящейся к общественному процессу труда. Ленинская теория социалистического государства подчеркивает полную беспочвенность и абсурдность требований правых ревизионистов о «невмешательстве государства в экономику». В то же время В. И. Ленин постоянно указывал на необходимость для социалистического государства строить свою деятельность в соответствии с объективными условиями производства.
Как уже отмечалось, экономическая теория социализма создавалась в ходе становления и развития самого социалистического производства, отражая всю сложность этого процесса. Она прошла несколько этапов, как и само развитие социализма в нашей стране. Каждый из них отличался определенным своеобразием, прежде всего в методологическом отношении. В соответствии с этим изменялась и трактовка экономической роли социалистического государства.
Развитие теоретических представлений по вопросу об экономической роли социалистического государства шло как бы в двух направлениях.
С одной стороны, исследовалось возрастание роли государства в строительстве социалистической экономики. Уже в первых теоретических работах отмечалось, что в условиях переходной 8 См.: Лени н В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 302, 307.
9 См.: Маркс К., Э н г е л ь с Ф. Соч., 2-е изд., т. 23, с. 342.
51


экономики, п тем более при социализме, государство активно воздействует на развитие народного хозяйства, осуществляет плановое руководство экономическими и социальными процессами. Так, в работе А. Леонтьева и Е. Хмельницкой указывалось, что «само выражение „строительство социализма” подчеркивает активный, действенный момент сознательного созидания новых общественных отношений, созидания, в котором общество, в лице своего исторического репрезентанта, каковым выступает пролетариат-диктатор, является не только объектом, по и субъектом процесса, в отличие от „возникновения капитализма”, при котором общество являлось лишь пассивным объектом слепого стихийного процесса »1°.
С другой стороны, теоретический анализ шел ио пути выявления новых проблем, связанных с изменением содержания экономической деятельности государства диктатуры пролетариата, его роли и места в общественном производстве. Именно в трактовке этого вопроса проявлялись глубокие различия, буржуазные и мелкобуржуазные русские экономисты С. Прокопович, Б. Бруцкус, Н. Кондратьев и др. вообще отрицали принципиальное своеобразие экономической роли государства диктатуры пролетариата и на этом основании считали, что при исследовании глубинных процессов переходной экономики следует просто абстрагироваться от диктатуры пролетариата.
По существу также трактовал этот вопрос и троцкист Е. Преображенский в работе «Новая экономика». Выделяя в государстве диктатуры пролетариата функции двоякого рода, он писал, что слитность политической организации общества с частью его экономических организаций не противоречит необходимости обособленного анализа различных его функций, т. е. отделения политических факторов от экономических. На основе этого чисто механического подхода Е. Преображенский делал вывод о необходимости при анализе переходной экономики полностью от влечься от экономической роли государства диктатуры пролетариата, что прямо вытекало из троцкистского отрицания социалистической природы Советского государства.
Критикуя Преображенского за подобное «отвлечение», Н. Бухарин впадал в другую крайность, утверждая, будто происходит процесс непосредственного «слияния» экономики и политики.
Отдельные исследователи полагали, что государство отомрет уже в результате построения социализма. Так, В. Лебедев писал: «Государство после пролетарской революции — государство отмирающее, отпадающее по мере экономического укрепления нового способа производства и наступления социалистических отношений в производстве»1 б * *
10 Леонтьев А., Хмельницкая Е. Советская экономика: Опыт теоретического анализа. М.; Л., 1926, с. 45.
11 Лебедев В. О некоторых вопросах исторического материализма. - Вестник Коммунистической академии, 1929, № 31, с. 103.
52


Возрастание организующей роли государства диктатуры пролетариата явилось одной из объективных причин того, что 20-е годы характеризовались практически безраздельным господством «ограничительной концепции» предмета политической экономии. Не случайно именно в этот период вместо политической экономии сложилась наука «экономическая политика». Анализируя особенности становления советской экономики, многие авторы в своих работах всячески стремились выявить различия в предметах исследования «экономической политики» и политической экономии. Они подчеркивали, что «экономическая политика СССР изучает теоретические основы советской экономической системы как экономики эпохи диктатуры пролетариата, переходной от капитализма к социализму»12.
В ходе дискуссий 20-х годов советские экономисты пришли к выводу, что особенности изучения переходной экономики вытекают из огромной экономической роли, которую призвано сыграть Советское государство — орган пролетарской диктатуры, и убедительно доказали, что анализ экономики переходного периода невозможен без глубокого выяснения этой роли.
Вывод об обусловленности экономической политики «экономической необходимостью» приблизил исследователей к пониманию того, что формирование нового типа производственных отношений — социалистических — не означает, будто они теряют объективный характер, будто в условиях их господства экономическая политика может не считаться с экономическими законами. В то же время стало ясно, что социализм коренным образом меняет отношения между экономической политикой и производственными отношениями. И. Лапидус и К. Островитянов, например, писали: «В условиях советского хозяйства плановое начало олицетворяется в органах Советского государства, в их действиях и мероприятиях. В этом смысле Советское государство является необходимым элементом производственных отношений советского хозяйства, в то время как в капиталистическом обществе капиталистическое государство является только надстройкой над этими отношениями»13.
Таким образом, советские -экономисты, опираясь на труды классиков марксизма-ленинизма и опыт социалистического строительства, пришли к выводу о том, что государство диктатуры пролетариата является мощной преобразующей силой, от которой никоим образом нельзя абстрагироваться при изучении советской экономики.
С начала 30-х годов в советской экономической литературе исследованию экономической роли диктатуры пролетариата, госу12 Бабахай С. Экономическая политика СССР. М., 1930, с. 3.
13 Лапидус И., Островитянов К. Политическая экономия в связи с теорией советского хозяйства. М.; Л., 1928, с. 365.
53


дарственного руководства экономикой стало уделяться особен!.о большое внимание. Один из видных советских экономистов Н. Вознесенский писал, что «при изучении экономики социализма в центре должно стоять изучение экономической политики пролетарского государства. Это вытекает из того обстоятельства, что на смену стихийным законам товарно-капиталистического общества пришли новые законы, осознанные и сознательно формулируемые пролетарским государством»14. В этом высказывании подчеркнута глубокая мысль о специфике действия экономических законов социализма, о возрастании роли Советского государства в экономике страны.
Однако в связи с тем, что социалистические производственные отношения находились еще в стадии становления, трудно было вьтделить их внутреннюю сущность, понять законы их развития. Это, естественно, не могло не отразиться и на самом понимании этих законов.
В экономической литературе 30-х годов соотношение процесса развития советской экономики и экономической политики государства диктатуры пролетариата анализировалось преимущественно под углом зрения их органического единства. И этот момент всячески подчеркивался. «...Исходя из того, что экономическая политика и планирование в СССР являются не только системой норм, что осуществление экономической политики неотделимо от плана пролетарской диктатуры в действии, а экономическая политика и план в действии неотделимы от закономерностей движения экономики, исходя из всего этого,— писал, например, Л. Гатовский, — необходимо решительно отвергнуть как методологически ложные и политически вредные попытки противопоставить теорию советской экономики общей теории планирования и основным принципам экономической политики»15.
Вместе с тем понимание новой природы и возрастающей экономической роли государства диктатуры пролетариата нередко сопровождалось их абсолютизацией, что приводило к отрицанию объективных экономических законов. Некоторые советские экономисты преувеличивали действительную роль социалистического государства и рассматривали его деятельность независимо от объективных экономических законов социализма. В 30-е годы в советской литературе зачастую можно было встретить утверждение, будто государство диктатуры пролетариата сознательно творит законы общественного развития. Например, Б. Борилин в одной из своих работ писал: «Нет других законов в советской экономической действительности, кроме законов, вытекающих из экономической политики социалистического государства или 14 Вознесенский Н. А. К вопросу об экономике социализма.— Большевик, 1931, № 23-24, с. 38.
15 Гатовский Л. О задачах теории советского хозяйства.—Проблемы экономики, 1931, № 1, с. 30.
54


непосредственно связанных с ее действием»16. На самом'же деле экономические задачи, решаемые социалистическим государством в процессе разработки и осуществления своей экономической политики и народнохозяйственных планов, не были и не могли быть произвольными. Они являлись отражением процессов, объективно протекавших в экономике, потребностей ее закономерного развития.
Важнейшей задачей экономической мысли является осознание органической связи между объективными законами и экономической политикой государства, понимание их своеобразного диалектического единства. Именно это составляет саму суть ленинского учения об экономической роли социалистического государства. Разработка именно в таком плане ленинского теоретического и методологического наследия — задача весьма актуальная и для наших дней.
Многие советские экономисты 30-х годов недостаточно ясно понимали диалектику соотношения объективного и субъективного факторов в условиях господства общественной собственности на средства производства. Это приводило к неоправданному преувеличению роли субъективного фактора, а отсюда — и к субъективизму в трактовке экономических процессов. К. Островитянов, например, при анализе закономерностей развития советской экономики не только исходил из признания их объективного характера, но и подчеркивал, что экономические законы социализма обязательно предполагают их познание и использование. Однако, поставив вопрос о соотношении объективного и субъективного факторов в общественной жизни, К. Островитянов отдавал предпочтение последнему, признав законом движения советской экономики диктатуру пролетариата17.
В этом отношении, как нам представляется, более глубокая трактовка соотношения объективного и субъективного факторов дана в работе Г. Абезгауза и Г. Дукора «Очерки методологии политической экономии». В ней, в частности, отмечалось: «Социалистический коллектив потому и будет действовать сознательно и закономерно, что люди познают законы своей совокупной деятельности, а общественный строй потребует, чтобы его законы планомерно проводились в жизнь самими производителями и одновременно даст им возможность осуществить это на практике»18.
Анализ взглядов советских экономистов 30-х годов по вопросу об экономической роли государства диктатуры пролетариата ,вБорилин Б. О предмете и преподавании политической экономии социализма.— Проблемы экономики, 1937, № 1, с. 22.
17 См.: Островитянов К. К вопросу об изучении закономерностей советской экономики.— Вестник Коммунистической академии, 1933, № 4, с. 33 (ср. также: Борилин Б. О предмете и преподавании политической экономии социализма, с. 25).
18 Абезгауз Г., Дукор Г. Очерки методологии политической экономии. М., 1931, с. 39.
55


показывает, что они хорошо понимали возрастающую роль сознательной деятельности людей в использовании экономических законов социализма. Вместе с тем они абсолютизировали плановое начало в руководстве народным хозяйством и нередко забывали о его объективной основе. Развитие социалистической экономики представляет собой планомерно организованный процесс, объективной основой которого являются экономические законы социализма. Экономисты 30-х годов, опираясь на широко распространенное мнение о том, что государственная власть своими декретами способна «преобразовывать» экономические законы социализма, не всегда полно учитывали объективную обусловленность процесса планомерного управления экономикой, скатывались нередко на позиции субъективизма.
Разработка курса «экономическая политика» в переходный период отражала стремление выявить качественно новую роль государства диктатуры пролетариата, показать, что в отличие от капиталистического государства основной его функцией является не подавление одного класса другим (хотя оно и не может пока еще окончательно отказаться от этого), а хозяйственноорганизаторская функция, проявляющаяся в его деятельности по управлению, руководству народным хозяйством страны.
Появление этой принципиально новой функции государства диктатуры пролетариата порождало иллюзии о его неограниченных возможностях. Наблюдая возросшую и качественно изменившуюся роль Советского государства и не сумев разобраться в том, что она сама обусловлена определенными объективными условиями, некоторые советские экономисты 30-х годов пришли к выводу, что государство способно сознательно творить и сами экономические законы социализма.
Вместе с тем в 30-е годы предпринимались плодотворные попытки более глубокого раскрытия активной роли экономической политики пролетарского государства. Связывая экономические закономерности, план и экономическую политику, ряд экономистов приближался к пониманию того, что план, экономическая деятельность государства по управлению хозяйством в масштабе всей страны — это экономические процессы, обусловленные системой производственных отношений советского общества. «Теория социалистической экономики,— писал Н. Вознесенский,— не может быть понята... вне изучения экономической политики пролетарского государства». При этом само государство он рассматривал не просто как надстройку, а как «организованное выражение господства социалистических производственных отношений. Именно в этом,— отмечал он,— состоит материальная обусловленность и экономическая значимость экономической политики»19.
19 Вознесенский Н. К вопросу об экономике социализма, с. 48.
56


Создание новой науки «экономическая политика» повышало влияние экономической теории на практику социалистического строительства. Тем более, что она мыслилась наукой, «изучающей и показывающей пути и закономерности роста, укрепления социалистических форм хозяйства в условиях диктатуры пролетариата...»20. В то же время недооценка теоретического анализа актуальных экономических проблем выразилась в преимущественно эмпирическом характере самой этой науки и в критике абстракции как научного метода.
В середине 30-х годов в качестве закона движения советской экономики рассматривалась диктатура пролетариата.
В определенной степени формирование этой концепции было связано с дискуссией о регуляторе советской экономики. В противовес утверждениям буржуазных и мелкобуржуазных экономистов, правых и «левых» оппортунистов, рассматривавших в качестве регулятора либо «вечный закон стоимости», либо «закон первоначального социалистического накопления», или выдвигавших теорию «двух регуляторов», советские экономисты,, выступавшие с подлинно марксистских позиций, поставили задачу обосновать ленинский тезис о решающей роли государства диктатуры пролетариата в построении экономики социализма.
Однако при обосновании этой концепции допускалось отрицание объективной обусловленности деятельности Советского государства. Так, например, К. Бутаев, указывая на то, что закон движения способа производства выражает самое существенное в его развитии и подчеркивая исторический характер этого закона, одновременно отмечал, что закон движения не может господствовать над волей пролетариата. «Наоборот, он является и должен являться продуктом деятельности пролетариата, продуктом его диктатуры»2 С В конечном счете Бутаев сделал вывод: законом движения советской экономики «в смысле главной, определяющей, организующей и направляющей силы экономического развития является диктатура пролетариата»22.
Вместе с тем многие экономисты 30-х годов понимали, что особая роль государства диктатуры пролетариата обусловлена не только и не столько политическими, сколько прежде всего экономическими условиями его функционирования. Они связывали эту роль с общественной собственностью, субъектом которой и выступало государство. «Пролетарская диктатура,— подчеркивал Д. И. Черномордик,— ...представляет собой... государственный экономический механизм, непосредственно приводящий в действие огромную массу средств производства»23.
20 Черномордик Д. Экономическая политика СССР. М.; Л., 1936, с. 3.
21 Бутаев К. Диктатура пролетариата как основа экономического развития советского хозяйства и социализма.— Проблемы экономики, 1933, № 6, с. 53.
22 Там же, с. 60.
23 Черномордик Д. Экономическая политика СССР, с. 22—23.
57


Появление концепции «закона движения советского хозяйства» было вызвано прежде всего резким повышением экономической роли молодого Советского государства. А так как его экономическая деятельность по форме находит свое выражение в системе государственных законов, постановлений и мероприятий, то это создало видимость, будто развитие экономики не зависит от объективных законов. Необходимо учесть, что подобный взгляд на экономическую роль государства диктатуры пролетариата развивался в условиях объективно необходимого в 30-х годах усиления централизации государственного руководства экономикой и сокращения самостоятельности отдельных хозяйственных единиц. Вместе с тем нельзя отрицать и того факта, что подобные взгляды оказывали «обратное воздействие» на управление народным хозяйством, послужили гносеологической основой хорошо известных проявлений волюнтаризма и субъективизма в руководстве экономикой.
Наряду с решением общих вопросов теории социалистического государства уже в 30-е годы были рассмотрены и более конкретные проблемы, а именно: вопрос о функциях социалистического государства. На XVIII съезде ВКП(б) подчеркивалось, что достигнутые успехи в построении социализма приводят к качественным изменениям в содержании функций государства.
Так, на первом этапе, т. е. в переходный период, государство выполняет следующие основные функции: подавление свергнутых классов внутри страны; оборона страны от нападения извне; хозяйственно-организаторская и культурно-воспитательная функции. На втором этапе — от построения фундамента социализма и вплоть до полной его победы — первостепенное значение приобрела функция охраны социалистической собственности. Вторая из указанных выше функций была сохранена, основная же задача нашего государства внутри страны состояла в развертывании хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы24. Таким образом, уже в 30-е годы подчеркивалось, что по мере развития социализма деятельность государства все более будет сосредоточиваться на экономической политике.
Построение фундамента социализма, развитие производственных отношений и усложняющаяся практика хозяйственного строительства потребовали теоретического осмысления глубинных экономических процессов, происходивших в советском хозяйстве. Это явилось тем объективным фоном, на котором преодолевались субъективистские концепции и который способствовал подлинно научной разработке проблемы экономических законов и экономической роли социалистического государства.
Существенную роль в этом сыграла редакционная статья «Некоторые вопросы преподавания политической экономии», опубликованная в 1943 г. в журнале «Под знаменем марксизма».
24 См.: XVIII съезд ВКП(б): Степогр. отчет. М., 1939, с. 35.
,58


В ней подчеркивалась специфическая экономическая роль социалистического государства: «...речь идет о коренном качественном различии, о принципиально иной роли государства при социализме по сравнению со всеми предшествующими способами производства»25. В статье было сформулировано положение, в котором содержалось обобщение результатов многолетнего изучения данной проблемы: «В условиях социализма экономическая роль, значение и функции государства носят принципиально иной характер. Средства производства находятся в руках всего общества, являются социалистической собственностью, а решающая масса средств производства является всенародным достоянием, т. е. принадлежит Советскому государству. В силу этого социалистическое государство выполняет ряд таких функций и задач, которые чужды по самой природе всякому другому государству»26. ,
Дальнейшее развитие эта мысль получила в известной работе Н. А. Вознесенского «Военная экономика СССР в период Отечественной войны», где утверждалось, что экономические законы социализма проявляют свое действие не как стихийная сила, а как познанная необходимость. Следовательно, они заранее познаются и сознательно применяются Советским государством в практике социалистического строительства. «В советской экономике,— отмечал далее Н. Л. Вознесенский,— источником движения и развития народного хозяйства является планирующее социалистическое государство. Оно заменило слепые противоречия и силы движения, оно разрешает и ликвидирует противоречия, возникающие в процессе развития советской экономики между растущими потребностями социалистического общества и достигнутым уровнем производства»27. Н. Вознесенский показал, что планирующая роль Советского государства определяется общественной социалистической собственностью на средства производства.
В указанной монографии был как бы подведен итог огромной работы советских экономистов по исследованию природы экономических законов социализма и экономической роли Советского государства. Основные положения книги Н. Вознесенского были полностью приняты советской экономической наукой28.
25 Некоторые вопросы преподавания политической экономии.— Под знаменем марксизма, 1943, № 7-8, с. 67.
28 Там же.
27 Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М., 1948, с. 150.
28 См.: Гатовский Л. Книга о военной экономике СССР.— Большевик, 1948, № 1, с. 71—88; Книга о закономерностях военной экономики СССР.— Вопросы экономики, 1948, № 1, с. 102—112; Грановский Е. Книга о военной экономике СССР.—Советская книга, 1948, № 1, с. 13—22; Островитянов К. Военная экономика страны социализма.—Плановое хозяйство, 1948, № 1, с. 70—80; Аракелян А. Управление социалистическим производством. М., 1947, и др.
59


Важным этапом в разработке названных проблвхМ явилась экономическая дискуссия, проведенная в 1951 г. в связи с оценкой проекта учебника политической экономии. Практика социалистического строительства дала возможность проанализировать закономерности развития социалистических производственных отношений и более глубоко решить вопрос об экономической роли Советского государства.
В работе «Экономические проблемы социализма в СССР» И. В. Сталин подверг критике экономистов, отрицавших существование объективных экономических законов при социализме и рассматривавших Советское государство как орган, способный «уничтожить существующие законы экономического развития и „сформировать” новые»29.
В принципе правильно решая вопрос об объективной обусловленности процесса развития социалистической экономики, И. В. Сталин все же выносил экономическую деятельность государства за пределы экономического базиса. Это проявилось прежде всего в том, что, по его мнению, политическая экономия ие должна быть загружена вопросами экономической политики. Критикуя Л. Д. Ярошенко, он писал: «Политическая экономия изучает законы развития производственных отношений людей. Хозяйственная политика делает из этого практические выводы, конкретизирует их и строит на этОхМ свою повседневную работу. Загружать политическую экономию вопросами хозяйственной политики значит загубить ее как науку»30. Это означало, что И. В. Сталин исключил из политико-экономического анализа деятельность социалистического государства как экономического центра страны.
Подобное понимание вопроса о предмете политэкономии социализма мешало исследованию экономической роли и функций социалистического государства, отвлекая эту науку от анализа реального механизма функционирования социалистической экономики. Практика развития социалистического общества постепенно привела советских исследователей к необходимости вновь вернуться к разработке одной пз узловых проблем политической экономии социализма — экономической роли социалистического государства.
К началу 60-х годов был накоплен ценный опыт социалистического преобразования экономики и планового управления в группе стран, образовавших мировую систему социализма. Этот опыт подтвердил, что активная роль государства в формировании и развитии экономики, его органическое включение в механизм функционирования народного хозяйства как экономичен 29 Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР. М., 1952, с. 18.
30 Там же, с. 171.
60


ского центра страны является общей закономерностью социализма.
В 60—70-е годы происходило интенсивное обсуждение вопроса об экономической роли социалистического государства как в научной литературе, так и в ходе специальных дискуссий31.
Этот вопрос и сегодня продолжает вызывать оживленные споры в советской экономической литературе.
Несомненным достижением советской экономической науки является признание возрастающей экономической роли социалистического государства.
Однако в понимании вопроса о соотношении государства и экономики при социализме в нашей обществоведческой литературе пока нет единства. Можно выделить два основных подхода к решению данной проблемы. Сторонники одного из них, признавая особую экономическую роль социалистического государства, его возрастающее воздействие на развитие экономики, рассматривают социалистическое государство лишь как политическую организацию. Соответственно и вся его экономическая деятельность трактуется, по существу, как политическая.
Наиболее последовательно этот взгляд отражен в монографии И. И. Конника «Социалистическая экономика и механизм ее функционирования». Из анализа развития социалистической экономики И. И. Конник делает вывод о том, что «до тех пор, пока существуют классы и государство, политика в качестве надстройки всегда определяется экономическим базисом и не может ни в какой степени растворяться в нем или совпадать с ним»32.
Таким образом, подчеркивая, как и другие сторонники этой точки зрения33, возрастающую роль субъективного фактора,
31 См.: Экономическая роль государства при социализме. Прага, 1961; Экономическая роль социалистического государства в период развернутого строительства коммунизма: Материалы межвуз. научи, конференции. Вып. 1—3. Саратов. 1963: Абалкин Л. И. Политическая экономия и экономическая политика. М., 1970; Чистякова Л.: 1) Экономическая политика и политическая экономия социализма.— Вопросы экономики, 1969, № 8, с. 117 — 127; 2) О соотношении экономики и политики при социализме.— Экономические науки, 1972, № 3, с. 23—33; Зиновьев Ю. Соотношение экономики и политики при социализме.—Экономические науки, 1974, № 9, с. 3—12; Крон- род Я. Социалистическое государство и экономика.— Экономические науки, 1974, № 9, с. 13—25; Проблемы развитого социализма и политической экономии /Под ред. В. Н. Черковца. М., 1977; Козлов Г. Политическая экономия социализма: истоки и проблемы.— Коммунист, 1978, № 12. с. 47 — 58; Рубан А. Экономические законы в развитом социалистическом обществе.— Вопросы экономики. 1979, № 6, с. 13—21; Медведев В. Ленинские принципы управления экономикой.— Коммунист, 1980, № 5, с. 20—31, и др.
32 Конник И. И. Социалистическая экономика и механизм ее функционирования. М., 1974, с. 235.
33 Например, Л. Чистякова считает, что экономическая деятельность в форме экономической политики является сферой обратного активного воздействия политической надстройки на развитие экономики (см.: Ч и с т я к о- 61


И. И. Конник ограничивает этим всю проблему экономической роли государства. Однако это только одна сторона большой и сложной проблемы. Более активное воздействие на экономику стало ныне оказывать и современное буржуазное государство. Роль же и функции социалистического государства как собственника важнейших средств производства и хозяйствующего субъекта принципиально иные. Планомерное регулирование экономики, в отличие от ее стихийного развития, вообще не может происходить без деятельности государства. Нельзя понять вне новых функций социалистического государства и механизм функционирования народного хозяйства. Специфика действия объективных экономических законов социализма состоит как раз в том, что оно предполагает их планомерное использование обществом, которое осуществляется прежде всего через деятельность государства.
Сторонники второго подхода рассматривают планомерно организованную экономику как единое целое с общим экономическим центром, функции которого как раз и выполняет социалистическое государство. Именно с таким пониманием и связано представление о двух сторонах в деятельности общенародного государства, одна из которых относится к надстройке (государство в этом смысле остается политическим учреждением), другая, чисто экономическая,— к базису (и, таким образом, входит в само общественное производство). Так, во время обмена мнениями теоретиков-марксистов различных стран, происходившего в апреле 1960 г., академик А. М. Румянцев обратил внимание на тот факт, что в деятельности социалистического государства необходимо различать две стороны, одна из которых связана с административным управлением, присущим всякому государству, в а Л. О соотношении экономики и политики при социализме, с. 33). На этой же позиции стоит и Р. Халвина, которая утверждает, что, «представляя собой важнейший элемент политической надстройки, социалистическое государство может оказывать активное воздействие на развитие экономики» (см.: Халвина Р. О соотношении экономики, политики и нрава.— Экономические науки, 1972, № 6, с. 3). Я. Кронрод в статье «Социалистическое государство и экономика» отмечает, что «экономические функции государства — это функции политической власти, оказывающей обратное влияние на экономику. В силу политически властного своего характера они и являются надстроечными, а не базисными функциями» (Экономические науки, 1974, № 9, с. 19). См. также: Конник И., Левин В. Экономический базис и политическая надстройка в развитом социалистическом обществе.— Коммунист, 1974, № 17, с. 61—71, и др. Анализ материалов, поступивших в редакцию, дан в статье «Об экономической деятельности государства и роли надстройки при социализме», где подчеркивается, что «возникновение и развитие у социалистического государства новых экономических функций, которых не было ни у одного из государств прошлых эпох, в том числе и у буржуазного, свидетельствует об огромном возрастании роли субъективного фактора и прежде всего партии и государства, а также общественного сознания, науки, идеологии, политики, одним словом, всей сферы надстройки в развитии экономического базиса» (Коммунист, 1976, № 1, с. 45).
62


а другая «уже не является в своей сущности надстроечной»34. Рассматривая эту сторону социалистического государства, А. М. Румянцев показал, что здесь государство «сознательно и планомерно выполняет и те регулирующие и определяющие экономические функции, которые в условиях капитализма стихийно выполняет рынок»35. Экономическая деятельность социалистического общества, подчеркнул он, «концентрирующаяся до определенного времени в экономической деятельности государства, не является сущностью государства как такового и потому входит в базис». В силу этого «за формой социалистического государства необходимо различать две группы отношений — базисные и надстроечные, образующие единство, которое, однако, не исключает и некоторых противоречий»36.
Эта точка зрения была поддержана большинством участников межвузовской научной конференции по теме «Экономическая роль социалистического государства в период развернутого строительства коммунизма», состоявшейся в Саратове в 1963 г.37 Выступивший в ходе этой конференции В. Н. Черковец отмечал: «Взятие государством на себя экономических функций по непосредственной организации общественного производства ведет к раздвоению социальной сущности государства, к тому, что государство перестает быть исключительно надстроечным органом, политическим орудием, регулировщиком правовых и других отношений. Оно, конечно, не перестает быть надстройкой вообще»38.
Несколько позже В. Н. Черковец вновь вернулся к этому вопросу. Рассматривая государство в условиях господства общественной собственности как экономический центр страны, он писал, что оно становится агентом экономики. При этом «планирование и управление, осуществляемые социалистическим государством, являются экономическими функциями, рожденными ио государством... а общественным характером процесса
34 Румянцев А. М. Экономическая роль социалистического государства, ее необходимость, сущность и исторические границы.— В кн.: Экономическая роль государства при социализме, с. 264.
35 Там же.
36 Там же, с. 266.
37 Так, Э. Л. Дунаев отмечал: «Социалистическое государство как бы вклинивается в экономику и выполняет, руководя хозяйством, по существу ненадстроечную функцию. В этом, в частности, проявляется характер социалистического государства как ,,переходного государства”. В то же время государство, оставаясь элементом надстройки, придает этой функции надстроечный характер, облекает отношения управления общественным производством в соответствующую форму — в политические и юридические отношения» (см.: Дунаев Э. Л. Пути и формы перерастания экономических форм социалистической государственности в коммунистическое самоуправление.— В кн.: Экономическая роль социалистического государства в период развернутого строительства коммунизма: Материалы межвуз. научн. конференции. Вып. 1, с. 35),
38 Черковец В. Н. Принципиально новая экономическая роль социалистического государства на путях к коммунизму и ее освещение в политической экономии (там же, с. 22—23).
63


производства в условиях, когда собственность на средства производства принадлежит всему народу». В силу этих обстоятельств «социалистическое государство объективно оказывается втянутым в систему функционирования производственных отношений, становится агентом экономики». Естественно, государство при этом сохраняет свой политический характер, остается политическим учреждением, но одновременно оно «приобретает черты непосредственно экономического учреждения, вплетается в ткань социалистических производственных отношений»39.
Рассматривая процесс обобществления производства, материальной основой которого является развитие и совершенствование технического базиса производства и углубление общественного разделения труда, ряд экономистов развили вывод о том, что в деятельности социалистического государства по управлению экономикой переплетаются функции двоякого рода — базисные и надстроечные. Причем речь идет нс об отождествлении однопорядковых явлений, а о том, чтобы в этой сложной деятельности вычленить то, что, с одной стороны, относится к экономике, к базису, а с другой — к "надстройке, к собственно политике. Государство становится субъектом отношений воспроизводства и тем самым субъектом социалистического хозяйствования40.
Важное значение в этом плане имело выявление глубинной связи между обобществлением производства и экономической ролью социалистического государства. Именно социалистическое обобществление производства вызывает к жизни его планомерную организацию, осуществляемую единым экономическим центром. Роль, которую играет при этом социалистическое государство, не только обусловлена обобществлением производства, но в то же время составляет его внутренний момент.
Непрерывный рост обобществления производства закономерно ведет к возрастанию экономической роли социалистического государства. Если же рассматривать государство лишь как сугубо политическое учреждение, то невозможно логично и убедительно доказать необходимость (а она достаточно очевидна) возрастания роли социалистического государства в управлении народным хозяйством.
К этому следует добавить, что именно трактовка социалистического государства как чисто надстроечного явления лежит в основе правореформистских концепций, в том числе анархосиндикалистских теорий, ратующих за немедленное отмирание 39 Черковец В. Н. О методологических принципах политической экономии как научной системы. М., 1965, с. 254—255.
40 Болес подробно об этом см.: Абалкин Л. И.: 1) К вопросу об экономической роли социалистического государства.— Вопросы экономики, 1968, № 8, с. 25—32; 2) Политическая экономия и экономическая политика. М., 1970; 3) Хозяйственный механизм развитого социалистического общества. М., 1973; 4) Совершенствование социалистических производственных отношений.— Вопросы экономики, 1979, № 7, с. 16—25, и др.
64


государства, за его невмешательство в экономическую жизнь. По логике этих теорий для управления экономикой нужно (наряду, параллельно с государством) создать особый экономический орган типа Всероссийского съезда производителей, который предлагали учредить представители группы «демократического централизма» накануне X съезда партии. В борьбе с этими концепциями и было доказано неразрывное соединение в социалистическом государстве функций политического и экономического центра страны.
Положение о двух сторонах в деятельности социалистического государства получило, на наш взгляд, интересное развитие в коллективной монографии «Проблемы развитого социализма в политической экономии». В главе «Государство и экономика при социализме» справедливо подчеркивается: «Несомненна внутренняя связь данной позиции с признанием планомерного характера социалистической экономики, с отрицанием всеобщности товарно- денежных отношений»41. Сопоставляя оба наметившихся подхода к проблехме, авторы отмечают: «Было бы вообще грубой ошибкой сводить производственные отношения только к их глубинной сущности, относя их внешние формы движения к праву, политике, т. е. к надстройке. Тогда пришлось бы и все формы Хозяйственного механизма, раскрытого К. Марксом в третьем томе „Капитала”, вынести за рамки политической экономии»42.
Качественно новая роль социалистического государства как носителя общественной собственности и хозяйственного субъекта наиболее полно проявляется в условиях развитого социализма. «Глубокий анализ механизма действия и использования экономических законов социализма,— пишет Е. И. Капустин,— невозможен без правильного решения вопроса об экономической роли социалистического государства. Социалистическое государство, оставаясь политическим учреждением, в своей экономической роли осуществляет как политическую, так и экономическую функцию, входящую в самое общественное производство. Соотношение государства и экономики при социализме это не только общефилософская проблема базиса и надстройки, но и специфическая политико-экономическая методологическая проблема»43.
Подытоживая все сказанное, можно сделать вывод: само понятие «экономическая роль социалистического государства» неоднозначно, ибо оно включает различные стороны деятельности государства — «обратное воздействие» политики на экономику (о чем писали еще классики марксизма-ленинизма) и центра41 Проблемы развитого социализма в политической экономии /Под ред. В. Н. Черковца, с. 119.
42 Там же, с. 127,
43 Капустин Е. И. Методологические проблемы исследования развитого социализма в политической экономии.— Изв. АН СССР. Сер. эконом., 1977, № 5, с. 157 (см. также с. 158, 159).
3 Заказ № 278
65


лизованное плановое управление, с объективной необходимостью проистекающее из материальных условий общественного воспроизводства и в свою очередь являющееся его необходимым внутренним моментом44.
Постоянное усиление и обогащение экономической роли социалистического государства применительно к гигантски возросшим масштабам общественного производства и возможностям его совершенствования, которые открывает зрелый социализм, особенно наглядно раскрываются в деятельности Советского государства по реализации задач социально-экономического развития страны в 80-е годы, поставленных XXVI съездом КПСС и конкретизированных в решениях последующих Пленумов ЦК. Убедительным подтверждением этого являются, в частности, одобренные майским (1982 г.) Пленумом ЦК КПСС «Продовольственная программа СССР на период до 1990 года» и целый комплекс постановлений, направленных на претворение ее в жизнь.
Исследование творческого вклада КПСС в теорию и практику государственного руководства и управления социалистической экономикой на современном этапе, в совершенствование всей экономической деятельности социалистического государства — одна из актуальнейших задач в области дальнейшей разработки в политической экономии вопроса о направлениях, путях и формах возрастания его экономической функции в развитом социалистическом обществе.
44 См.: Шкредов В. П. Метод изучения производственных отношений в их связи с государством и правом.— В кн.: Метод «Капитала» и вопросы политической экономии социализма. М., 1968, с. 60, 70.


Глава третья
ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД ОТ КАПИТАЛИЗМА К СОЦИАЛИЗМУ
Проблемы переходного периода правомерно занимают одно из центральных мест в политической экономии социализма, ибо без понимания того, как возникает социалистическое общество, невозможно познание и новой социальной системы в целом, основных вех ее развития и исторической перспективы.
Наша страна первая вступила на путь социалистического развития, первая создала основы социализма и пока единственная из всех социалистических стран построила развитое социалистическое общество.
Успехи социалистического строительства в СССР, как и в других странах социалистического содружества, были бы немыслимы без теории, освещающей путь практике.
Основываясь на учении основоположников марксизма о коммунизме как общественно-экономической формации и ряде их гениальных предвидений о характере перехода к ней, В. И. Ленин разработал теорию переходного периода от капитализма к социализму, имеющую всемирно-историческое значение.
«Перефразируя знаменитую формулу В. И. Ленина,— отмечал в этой связи Б. Н. Пономарев на международной научно-теоретической конференции «Великий Октябрь и современный мир»,— можно сказать: без всеобъемлющей теории переходного периода не было бы и реального социализма. Создание такой теории — одна из величайших заслуг В. И. Ленина, большевистской партии, неотъемлемый вклад в марксизм-ленинизм»1.
Ленинская теория переходного периода, постоянно обогащаемая коллективным опытом братских социалистических стран, как теория всеобъемлющая, охватывает весь комплекс вопросов, относящихся к революционным преобразованиям во всех сферах общественной жизни общества: производственной, социально-политической, духовной.
Определяющее значение во всей этой совокупности вопросов имеет проблема исторического места переходного периода к социализму, его экономического содержания, этапов и критериев завершенности.
‘Пономарев Б. Н. Некоторые вопросы теоретической работы КПСС за 60 лет после Октября.— В кн.: Великий Октябрь и современный мир. Прага, 1977, с. 13.
3* 67


Научные основы общей периодизации развития коммунистической формации, вехи этого развития были указаны в работах классиков марксизма-ленинизма. При этом, набрасывая контуры нового общества, «они были чрезвычайно осторожны. Ни грана утопии. Никаких фантазий. Только то, что может быть научно доказано: основные тенденции развития, главные,' принципиальные характеристики»2.
В. И. Ленин, развивая идею, высказанную Марксом в «Критике Готской программы» о различных фазах в развитии коммунистической формации, в подготовительных материалах к работе «Государство и революция» выделил три ступени в движении общества к коммунизму:
«Итак:
I ,,долгие муки родов”
II ,,первая фаза коммунистического общества”
III ,,высшая фаза коммунистического общества”»3.
Это ленинское определение явилось основой современной периодизации развития коммунистической формации, которая включает в себя три основные стадии в историческом процессе утверждения нового общественного строя, а именно: переходный период от капитализма к социализму, социализм как первая фаза собственно коммунистического общества и коммунизм как его высшая фаза.
Обоснование В. И. Лениным исторического места переходного периода от капитализма к социализму как особой стадии в развитии коммунистической формации явилось новым словом в марксистской науке о революционном превращении капиталистического общества в коммунистическое. Основоположники марксизма, осмысливая развитие коммунистического общества в исторической перспективе, дали принципиальную постановку вопроса о характере перехода от капитализма к коммунизму, о роли диктатуры пролетариата в этом процессе. Однако ни в «Критике Готской программы», ни в других работах они прямо не касались проблемы соотношения экономики переходного периода с фазами социализма и коммунизма как стадиями развития коммунистической формации.
Это и понятно, если учесть, что Маркс и Энгельс исходили из предположения об одновременной победе пролетарской революции в наиболее развитых капиталистических странах. При такой исторической ситуации существование общества многоукладной экономики представляло бы собой некий исторически кратковременный этап, поскольку непосредственно следующая за завоеванием политической власти пролетариатом передача в его руки основной массы средств производства в условиях 2 Брежнев Л. И. Ленинским курсом: Речи и статьи, т. 6. М., 1978, с. 623.
3 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 185.
68


достигнутого уже при капитализме высокого уровня обобществления производства, по существу, и означала бы решение в основном задачи, составляющей экономическое содержание переходного периода.
Ленинский вывод об особой относительно длительной переходной стадии в становлении коммунистического общества делался с учетом новых исторических условий осуществления мировой социалистической революции в эпоху империализма, обусловивших реальную возможность победы пролетариата первоначально в одной стране. Поэтому еще в преддверии Октябрьской революции, при отсутствии практического опыта социалистического переустройства общества, В. И. Ленин гениально предугадал, что то, что К. Маркс в «Критике Готской программы» определил как «долгие муки родов» нового общества, явится относительно самостоятельной начальной ступенью в формировании коммунистической формации, переходным периодом от капитализма к социализму4.
Сам термин «переходный период от капитализма к социализму» был впервые применен Лениным в выступлении на VII (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП (б) в 1917 г., когда он подчеркнул, что отрицание переходного периода между капитализмом и социализмом означает разрыв с марксизмом5.
В послеоктябрьский период В. И. Ленин в ряде своих работ и выступлений всесторонне обосновал необходимость переходного периода как особой стадии в становлении коммунистического общества. При этом он впервые в марксистской литературе определил ее как переходную стадию общества от капитализма к социализму, как целую историческую эпоху, для которой характерна многоукладное^ экономики, соединяющая в себе черты и свойства умирающего капитализма и рождающегося коммунизма6.
Эта четкая характеристика В. И. Лениным экономики переходного периода не оставляла сомнений в том, что стадию многоукладного хозяйства следует рассматривать за пределом фазы социализма, поскольку последний в соответствии с учением Маркса базируется на безраздельном господстве общественной собственности на средства производства. В то же время В. И. Ленин постоянно подчеркивал тесную органическую связь переходного периода с фазой социализма, определяя социалистические преобразования 4 «Ленинский вклад в разработку периодизации развития коммунистической формации,— пишет В. И. Черковец,— состоит прежде всего в том, что им была проведена четкая разграничительная линия между переходным периодом от капитализма к социализму и социализмом как особой фазой коммунистического общества».— В кн.: Экономика развитого социалистического общества. М., 1977, с. 10.
5 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 31, с. 363.
6 См. там же, т. 39, с. 453, 271.
69


в рамках переходной экономики как преддверие социализма, вступление к социализму, строительство фундамента для нового социалистического здания, закладывание основ социализма7.
Опираясь на эти ленинские положения, авторы публикаций 20—30-х годов, как правило, достаточно определенно проводили различие между переходным периодом и фазой социализма, или во всяком случае исходили из этого различия. Это, конечно, не означало, что по вопросу об историческом месте переходного периода в литературе тех лет не высказывались мнения, не соответствующие ленинскому пониманию проблемы. Однако эти взгляды уже в то время были подвергнуты критике.
Так, Н. Бухарин в работе «Экономика переходного периода», изданной в начале 1920 г., писал о том, что капиталистические производственные отношения, равно как и какой бы то ни было государственный капитализм, немыслимы при политическом господстве рабочего класса. Понятно, что такой вывод находился в прямом противоречии с ленинской трактовкой экономики переходного периода и по существу был равнозначен отрицанию последнего8. Впоследствии Н. Бухарин утверждал, будто переходный период является начальной фазой социализма. Это стирание граней между переходным периодом и социализмом получило свое логическое завершение у Е. Преображенского, который отождествлял переходный период уже со всей фазой социализма. При этом он приписал такое отождествление... Марксу. По словам Преображенского, «первая фаза коммунистического общества», это — якобы тот самый период, который в другом месте Маркс называл «периодом революционного преобразования капиталистического общества в коммунистическое».
Внимание к методологическим проблемам теории переходного периода от капитализма к социализму усилилось к концу 20-х — началу 30-х годов, когда успехи социалистических преобразований в народном хозяйстве все ближе подводили советское общество к вступлению в фазу социализма.
В работах исследователей тех лет переходное общество характеризовалось как «переходный к социализму строй»9, «система, трансформирующаяся в социалистическую»10, «система 7 См. там же, т. 36, с. 257, 362; т. 40, с. 34—35; т. 44, с. 150.
8 Резкая критика этих ошибочных положений Н. Бухарина содержалась в опубликованных в 1921 г. статьях М. Ольминского и А. И. Ульяновой- Елизаровой, которые оценивали их как проявление ревизионизма слева (см.: Ольминский М. О книге Н. Бухарина.— Красная новь, 1921, № 1, с. 247—251; Елизарова А. Нечто относительно экономики и психики переходного периода (по поводу книги Бухарина «Экономика переходного периода» и вызванной ею полемики).— Народное хозяйство, 1921, № 8-9, с. 219-228).
9 Бор и лин Б. К вопросу о теоретическом изучении советской экономики.— Большевик, 1929, № И, с. 10.
10Гатовский Л. О предмете и методе теории советского хозяйства. - Проблемы экономики, 1930, № 1, с. 65.
70


строящегося социализма», «система перестройки одной экономики в другую»11.
Приведенные определения свидетельствуют о том, что, несмотря на различные оттенки в характеристике переходного общества (в частности, в ряде работ допускалась известная переоценка его относительной самостоятельности как особой системы хозяйства), все же в целом в публикациях того времени правильно определялась специфика переходного периода и указывалось на органическую его связь с фазой социализма.
Примечательно, что именно в этот период в литературе активно обсуждалась проблема соотношения переходного хозяйства и фазы социализма с точки зрения общей периодизации развития коммунистической формации.
В статье К. Орагвелидзе эта проблема формулировалась следующим образом: «Должны ли мы понимать переходное хозяйство как первую фазу коммунизма или же оно является ступенью к этой фазе?.. По нашему мнению, следует различать друг от друга как исторически, так и логически не только коммунизм от социализма, но и социализм от переходного хозяйства»12. Такой же точки зрения придерживался и М. Кривицкий, который считал ошибочным рассматривать «весь переходный период как начальный период социализма»13. Н. Вознесенский также разграничивал переходную экономику, социализм и полный коммунизм в предпринятой им одной из первых в советской литературе попыток обоснования развернутой периодизации коммунистической формации14. О трех великих исторических вехах на пути построения коммунистического общества (переходном периоде, социализме и коммунизме) говорил К. Островитянов на научной сессии Коммунистической академии в 1934 г.15
В этой связи следует также отметить, что советские исследователи конца 20-х — начала 30-х годов в целом методологически правильно подходили к анализу экономики переходного периода, справедливо указывая, что ее специфика заключена не только в многоукладности, т. е. отсутствии единой системы производственных отношений, но и в определенной направленности развития экономики в целом, обусловленной ведущей ролью социалистического уклада хозяйства, что и придает ей известное единство. «Единство нашей экономики,— писал М. Кривицкий,— и Кривицкий М. К вопросу об экономике переходного периода.— Проблемы экономики, 1931, № 1, с. 57, 59.
12 Орагвелидзе К. Переходное хозяйство как предмет теоретического анализа.— Большевик, 1928, № 17-18, с. 49.
13 Кривицкий М. К вопросу об экономике переходного периода, с. 62.
14 См.: Вознесенский Н. К вопросу об экономике социализма.— Большевик, 1931, № 23-24, с. 35—36.
15 См.: Научная сессия Коммунистической академии, посвященная 10-летию со дня смерти В. И. Ленина.— Вестник Коммунистической академии, 1934, № 3, с. 65.
71


надо усматривать не в том, что мы имеем одни и те же производственные отношения во всей экономике в целом, а в том, что одни из производственных отношений (производственные отношения социалистического сектора) являются ведущими и перестраивающими всю экономику, превращающими се в социалистическую экономику»16.
Такой подход к анализу экономики переходного периода был очень важен в методологическом плане, поскольку в этом случае подчеркивалось, что в переходный период действуют как закономерности преобразования старых производственных отношений в новые, так и закономерности развития самих этих новых отношений, представленных социалистическим укладом экономики. Последнее положение и является в конечном счете той методологической основой, которая позволила определить историческое место переходного периода с учетом его специфики (особая стадия в становлении коммунистической формации) и связи с последующей стадией развития — фазой социализма.
Исходя из такого понимания исторического места переходного периода, ученые тех лет правильно усматривали его экономическое содержание в процессе социалистического обобществления.
Опираясь на известное положение В. И. Ленина о необходимости обобществления производства на деле, они под этим углом зрения анализировали развитие советской экономики17 Большинство исследователей выделяли социалистическое обобществление в качестве основного процесса в экономическом развитии общества переходного периода.
Однако исследования тех лет в силу прежде всего объективных причин (изучение принципиально новых, только возникающих общественных форм, не достигших своего зрелого состояния) не давали и не могли дать* всесторонней характеристики социалистического обобществления производства.
Так, в литературе переходного периода социалистическое обобществление трактовалось в конечном счете как обобществление средств производства. В результате это породило упрощенное представление о критерии экономической зрелости социализма, сводящемся в основном к росту удельного веса форм социалистической собственности в народном хозяйстве страны. Между тем «многообразный и длительный интернациональный опыт 16 Кривицкий М. К вопросу об экономике переходного периода, с. 58.
17 См.: Гатовский Л.: 1) О предмете и методе теории советского хозяйства.— Проблемы экономики, 1930, № 1, с. 50—60; 2) О задачах теории советского хозяйства.— Проблемы экономики, 1931, № 1, с. 33; Вайнштейн И. Закономерности переходной экономики: Социалистическое обобществление.—Под знаменем марксизма, 1931, № 1-2, с. 113—133; Вайсберг Р. О процессах обобществления.— Плановое хозяйство, 1927, № 1, с. 107—122; Раскин Б. К анализу переходного хозяйства.—Проблемы экономики, 1930, № 4-5, с. 50—51; Кривицкий М. К вопросу об экономике переходного периода, с. 68—69.
72


создания нового общества показал ошибочность попыток сводить все проблемы обобществления лишь к актам национализации или кооперирования любых средств производства»18.
Хотя экономисты 30-х годов рассматривали социалистическое обобществление в тесной связи с развитием материально-технической базы, и в ряде работ (например, в статьях Л. Гатовского, М. Кривицкого и др.) оно не сводилось только к национализации или кооперированию средств производства, а увязывалось с созданием системы планового управления экономикой, все-таки содержание процесса социалистического Обобществления производства в целом в литературе тех лет в основном характеризовалось лишь изменением его социально-экономической формы. Такая трактовка процесса социалистического обобществления производства закономерно приводила к выводу о том, что он завершается в рамках переходного периода. «Полное фактическое обобществление производства, — писал, например, Л. Гатов- ский,—означает завершение нэпа»19. «Доведенное до конца обобществление, — отмечал и Б. Раскин, — превращает переходное хозяйство в социалистическое»20.
Наконец, в силу широкого распространения в переходный период представлений о социалистическом государстве как творце законов советской экономики среди ученых экономистов того времени не было единого мнения об объективном характере процесса социалистического обобществления производства21.
Уровень разработки проблем социалистического обобществления производства в советской литературе 20—30-х годов определил и достигнутую к тому времени зрелость научной периодизации развития общества переходного периода.
Принципиальная постановка вопроса о необходимости выделения различных этапов в самом переходном периоде к социализму была дана в трудах В. И. Ленина. Так, на VII экстренном съезде РКП (б) в марте 1918 г. В. И. Ленин подчеркивал: «...мы находимся сейчас только на первой переходной ступени от капитализма к социализму у нас, в России... Сколько еще этапов будет переходных к социализму, мы не знаем и знать не можем»22. В декабре 1920 г. В. И. Ленин указывал: «...мы... переживаем переходный период в переходном периоде»23.
Эти ленинские положения часто цитировались в работах авторов 20-х и 30-х годов, уделявших значительное внимание 18 Развитой социализм: Проблемы теории и практики. М., 1979, с. 31.
19 Гатовский Л. О предмете и методе теории советского хозяйства, с. 60.
20 Раскин Б. К анализу переходного хозяйства, с. 51.
21 См., наир.: Островитянов К. К вопросу об изучении закономерностей советской экономики.— Вестник Коммунистической академии, 1933, № 4, с. 11-23.
22 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 47—48.
23 Там же, т. 42, с. 216.
73


проблеме периодизации развития переходной экономики. Несмотря на различия во мнениях о критериях выделения этапов переходного периода и их числе24, исследователи тех лет связывали периодизацию развития советского общества не прямо с процессом социалистического обобществления производства, а с особенностями социально-экономической политики диктатуры пролетариата в различные периоды социалистического строительства в нашей стране. Поэтому этапы переходного периода по такой периодизации — это исторически конкретные, присущие именно данному, советскому обществу, этапы осуществления политики Коммунистической партии и социалистического государства по созданию основ социализма.
Эта периодизация наиболее полно была представлена в Кратком курсе истории ВКП(б), в котором на основе обобщения уже имевшегося опыта революционных преобразований были выделены шесть этапов социалистического строительства в СССР25. В то же время исследователи тех лет не пытались вычленить общие, обязательные для всех стран этапы переход ного периода от капитализма к социализму, т. е. этапы, характеризующие основные, узловые пункты в становлении социалистического общества вне зависимости от его национальной специфики, хотя и исходили из того, что опыт развития отдельных стран отражает и свойственные им общие закономерности26
Тем важнее для истории становления политической экономии социализма обратить внимание на отдельные положения тех работ, в которых как бы предвосхищалось современное понимание проблемы периодизации переходного периода. В этом отношении интересна попытка некоторых авторов (Л. Гатовского Б. Борилина, Б. Раскина) придать периодизации развития советской экономики более обобщенное выражение через выделение таких основных этапов социалистического строительства, в которых учитывалось бы «развитие производственных отношений и производительных сил в определенной исторической последовательности»27 и тем самым фиксировалось бы внимание на том общем, что должно быть свойственно и другим странам в рамках периода перехода к социализму.
24 Так, М. Покровский, выделяя этапы переходного периода «в аспекте пролетарской диктатуры и ее отношения к непролетарским слоям и элементам», уже в 1924 г. насчитывал пять этапов социалистического строительства (см.: Покровский М. Советская глава нашей истории.— Большевик, 1924, № 14, с. 10-24).
25 Подробную характеристику этой периодизации см.: Гатовский Л. Вопросы периодизации в политической экономии социализма.— Проблемы экономики, 1940, № 7, с. 44—55.
26 См.: Борилин Б. О предмете и преподавании политической экономии социализма.— Проблемы экономики, 1937, № 1, с. 27; В о з н е с е н- ский Н. К вопросу об экономике социализма.—Большевик, 1931, № 23-24, с. 35-36.
27 Гатовский Л. Вопросы периодизации в политической экономии социализма, с. 37.
74


Как правило, в качестве узловых выделялись два—три этапа в развитии общества переходного периода, конкретное содержание которых, если отвлечься от довольно значительных различий в формулировках, дававшихся отдельными авторами28, сводилось к созданию социалистического уклада хозяйства и ликвидации многоукладное™ экономики, превращению всего народного хозяйства в социалистическое. Выделение этих основных этапов строительства социализма приближалось к современному пониманию периодизации экономики переходного периода.
Актуальна в свете решения проблемы периодизации и интересна в общеметодологическом плане трактовка в литературе 30-х годов вопроса о характере перехода советского общества к фазе социализма.
Сложность и диалектическая неоднозначность этой трактовки обусловили сохранение в современной литературе некоторых различий в определении хронологических рамок завершения переходного периода и вступления советского общества в фазу социализма. Наряду с общепринятой точкой зрения о завершении переходного периода во второй половине 30-х годов (обычно называют или 1936 г., как год принятия Конституции, законодательно закрепившей победу социализма в СССР, или 1937 г. — год завершения второго пятилетнего плана), высказываются и иные мнения. Одни авторы считают, что этот переход произошел в начале 30-х годов, другие относят его к концу десятилетия29. Такое разночтение вызывается, как представляется, прежде всего тем, что завершение переходного периода и вступление в фазу социализма не рассматривается как единый процесс, охватывающий известный промежуток времени и имеющий поэтому свои начало и конец.
Между тем в литературе 30-х годов речь шла именно о процессе постепенного перехода от одной стадии развития к другой, на всем протяжении которого общество в целом характеризовалось известным переплетением черт п свойств сменяющих друг друга стадий30.
Такой подход к анализу этого процесса предполагал выделение в нем ряда последовательных этапов смены переходного общества социалистическим31. Важнейшими вехами на этом пути явились:
28 См., напр., по этому вопросу цитированные выше работы Л. Гатовского и Б. Бо рил и на (Проблемы экономики, 1940, № 7, с. 38—43; 1937, № 1, с. 23).
29 О различных взглядах по этому вопросу см.: Касьян онко В. II. Развитой социализм: Историография и методология проблемы. М., 1976. с. 17-20.
30 См.: Вознесенский Н. К вопросу об экономике социализма, с. 35; Бутаев К. СССР завершает построение фундамента социалистической экономики.— Проблемы экономики, 1931, № 1, с. 4; Гатовский Л. Вопросы периодизации в политической экономии социализма, с. 52; Б о р и л и н Б. О предмете и преподавании политической экономии социализма, с. 23.
31 «Мы имеем дело,— писал, например, М. Кривицкий в 1931 г.,—с по¬


1930 г.— решение в основном вопроса «кто-кого» в пользу социализма, начало непосредственного перехода советского общества в социалистическую фазу развития. «Наша страна...— отмечалось в резолюции объединенного Пленума ЦК п ЦКК ВКП(б) в декабре 1930 г.,—вступила в период развернутого социалистического наступления, в период социализма»32.
1932 г.— построение фундамента социализма, решение ленинского вопроса «кто-кого» против капитализма в пользу социализма полностью и бесповоротно, в городе и деревне33.
1936—1937 гг.— завершение строительства экономического фундамента социализма, увенчание его соответствующими надстройками — построение социализма в основном. В нашей стране, как констатировал XVIII съезд партии, подводя итоги выполнения второго пятилетнего плана народного хозяйства СССР (1933—1937 гг.), была осуществлена в основном первая фаза коммунизма, социализм34.
Конец 30-х годов (1938—1939 гг.) —период, по своему содержанию непосредственно примыкающий к предыдущему и продолжающий его. Но поскольку он одновременно включался и в новую историческую полосу развития, начавшуюся после успешного выполнения второго пятилетнего плана, полосу завершения строительства бесклассового социалистического общества и постепенного перехода от социализма к коммунизму35, его оценка с точки зрения зрелости социалистических отношений на этом этапе развития несколько менялась.
Так, если ранее понятие «построение социализма в основном» рассматривалось как тождественное понятию «завершение в основном переходного периода»36, то теперь «социализм, построенный в основном», характеризовался уже в соотношении с высшей фазой коммунизма как начало перехода к непосредственно коммунистическому строительству.
Последующее развитие социалистического общества показало неправомерность как недооценки, так и переоценки степени зрелости социализма на этапе его построения в основном. С одной стороны, завершение построения социализма в основном является концом переходного периода, ибо означает ликвидацию многоукладное™ экономики, т. е. превращение социалистического степенным переходом через ряд этапов экономики переходного периода в социалистическую экономику» .(Кривицкий М. К вопросу об экономике переходного периода, с. 59).
32 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 4. М., 1970, с. 497.
33 См. там же, т. 5, М., 1971, с. 34—35.
34 См. там же, с. 335.
35 См. там же, с. 340.
30 См., папр.: Борилин Б. О предмете и преподавании политической экономии социализма, с. 23; Стецкип А. Доклад на торжественном заседании, посвященном 13-й годовщине со дня смерти В. И. Ленина.— Большевик, 1937, № 3, с. 10, 14; Б е р е з и н Н. О конце нэпа.- Большевик, 1937, № 10, с. 31.
70


уклада в безраздельно господствующую систему хозяйства. С другой стороны, опыт СССР и других стран социалистического содружества свидетельствует о том, что «ликвидация эксплуататорских классов и утверждение общественной собственности на средства производства во всех секторах народного хозяйства, не позволяет еще начать непосредственный переход к коммунизму. Прежде должны быть пройдены определенные стадии развития социализма на собственной основе»37.
Вступление СССР во второй половине 30-х годов в фазу социализма (хотя 30-е годы в целом, как следует из изложенного, явились годами перехода к новой фазе развития) потребовало от советских экономистов решения новых задач по исследованию закономерностей функционирования социалистической системы хозяйства, проблемы же переходного периода, естественно, отошли па второй план и освещались главным образом лишь в учебной литературе по курсу политической экономии, причем в изложении материала этого раздела явно преобладал исторический аспект.
Положение изменилось в 60—70-е годы, когда методологические проблемы изучения общества переходного периода вновь заняли заметное место в экономической литературе. Усиление внимания к ним со стороны советских обществоведов определялось необходимостью внесения некоторых уточнений в понимание экономического содержания, этапов и критериев завершенности переходного периода в свете новых исследований по вопросам исторического места зрелого социализма, общих закономерностей развития коммунистической формации.
Актуальность обращения к методологическим проблемам теории переходного периода вызывалась также необходимостью разоблачения различного рода искажений марксистско-ленинского учения о коммунистической формации современными ревизионистами, начиная от отрицания ими основных закономерностей социалистического и коммунистического строительства, лежащих в основе научного представления об общих для всех стран стадиях и этапах развития коммунистического общества, и кончая попытками размыть грани между переходным периодом и фазой социализма путем включения последней в переходный период, с тем чтобы исказить и преуменьшить достижения реального социализма.
Поэтому то повое, что внесено в изучение экономического содержания и исторического места переходного периода современными исследованиями па основе обобщения всего многообразия опыта строительства социализма в странах мировой социалистической системы и дальнейшего творческого развития марксистской науки, как бы концентрируется в совершествовании методологии анализа экономической основы выделения различных 37 Брежнев Л. И. Ленинским курсом... т. 6, с. 623.
77


стадий и этапов становления коммунистической формации.
Как уже отмечалось, в современной марксистской литературе в основе научной периодизации коммунистического общества лежит ленинская идея о трех качественно различных исторических полосах его развития: переходном периоде, социализме и полном коммунизме. И здесь среди марксистов, естественно, нет разногласий. Однако по вопросу о соотношении переходного периода с фазой социализма существуют различные точки зрения.
Наиболее четкое выражение этот дискуссионный момент нашел в книге болгарского ученого В. Добриянова, один из параграфов которой так и назван: «Два понятия переходного периода. Две или три фазы коммунизма?». Позиция автора выражена предельно четко: переходный период «является начальным этапом социалистической фазы коммунистического общества...»38.
Подобная точка зрения, хотя и не столь категорично сформулированная, высказывалась и в советской экономической литературе 60-х — начала 70-х годов, когда в связи с возникшей потребностью определения исторического места развитого социализма резко возрос интерес и к общей периодизации коммунистической формации.
В частности, в ряде работ переходный период рассматривался наряду с этапами функционирования социализма, построенного в основном, и развитого социализма в рамках периодизации первой фазы коммунистической формации. На это обстоятельство обратила в свое время внимание Н. Лушина, критикуя включение переходного периода в фазу социализма39.
В настоящее время в советской литературе прочно утвердилось мнение, согласно которому завершение переходного периода означает лишь начало фазы социализма, и, следовательно, наряду с двумя фазами коммунистического общества (социализмом и коммунизмом) необходимо в качестве особой стадии развития выделять общество переходного периода к социализму40.
38 Добриянов В. Проблемы теории развитого социализма. М., 1976, с.68.
39 См.: Лушина Н. Об исторических границах переходного периода и критериях его завершенности.— Экономические науки, 1973, № 6, с. 32 (см. также: Экономика развитого социалистического общества. М., 1977, с. 11.— Здесь читаем: «...переходный период с логической точки зрения соотносится с социализмом в целом как с фазой, а не с отдельными этапами этой фазы, этапами уже построенного социализма»).
40 «Утвердившееся по окончании переходного периода общество,— отмечается в учебнике политической экономии,— представляет собой начало первой фазы коммунизма — социализм, построенный в основном» (Политическая экономия: Учебник, т. 2. М., 1976, с. 52). См. также: Методологические проблемы исследования экономики развитого социализма. М., 1976, с. 4, 8; Бутенко А. И. Социализм как общественный строй. М., 1974, с. 165—167; Федосеев П. Тееоретические проблемы развитого социализма и коммунистического строительства.— Коммунист, 1976, № 15, с. 40, 42; Медведев В. Марксистско-ленинская концепция развитого социализма.— Коммунист, 1978, № 17, с. 21; Ким М. О периодизации процесса строительства социализма в СССР.— Коммунист, 1981, № 7, с. 34).
78


Такой подход не является принципиально новым в советской литературе, ибо советские исследователи, как было показано выше, опираясь на известные положения В. И. Ленина о переходном обществе, предшествующем фазе социализма, исходили, как правило, из наличия трех основных ступеней, или стадий, в развитии коммунистической формации. Поэтому более правильным будет сказать, что в 70-е годы на основе обобщения начального опыта функционирования зрелого социализма в советской литературе получила более четкое выражение точка зрения о соотношении первых двух стадий в развитии коммунистического общества с этапами социалистического строительства внутри этих стадий. Так, согласно этому представлению, хотя переходный период в целом находится за пределами первой фазы коммунизма, этапы переходного периода, равно как и этапы фазы социализма, являются в совокупности этапами социалистического строительства.
Строительство социализма, как пишет, например, В. Н. Черко- вец, начинается в переходный период. «В СССР создание основ социализма, построение социализма в основном и развитой социализм — это разные этапы строительства социализма, причем создание „основ социализма” находилось еще в пределах переходного периода, а развитой социализм составляет второй этап в пределах уже построенного социализма»41.
Закономерным следствием такого подхода является вывод о том, что понятие «этапы строительства социализма» шире понятия «этапы социалистической фазы коммунистической формации», поскольку первое из них включает в себя и этапы переходного периода к социализму. В подобном рассмотрении двух стадий развития коммунистической формации в качестве «этапов социалистического строительства» и выражается историческая связь между ними, а отнюдь не в том, что переходный период в целом включается в качестве этапа в фазу социализма.
При изложении вопроса о трех основных ступенях (вехах) развития коммунистической формации в современной литературе обычно ссылаются только на приведенное выше положение В. И. Ленина из подготовительных материалов к работе «Госу- I дарство и революция»42. Между тем в этом плане представляется весьма примечательным и высказывание В. И. Ленина о трех (низшей, средней и высшей) фазах коммунизма в работе «Детская болезнь „левизны” в коммунизме». Это положение в 70-е годы привлекло внимание ряда ученых понятием «средняя фаза коммунизма», употребленным В. И. Лениным только в названной работе. О «средней фазе коммунизма» высказывались различные мнения, которые сводились в конечном счете только 41 Методологические проблемы исследования экономики развитого социализма, с. 141.
42 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 185.
79


к тому, что эта фаза характеризует процесс перехода от социа лизма к коммунизму. В итоге данный вопрос продолжает оставаться открытым43.
Представляется, однако, что положение о трех фазах коммунизма — это лишь иное выражение ленинского вывода о трех ступенях экономической зрелости коммунистического общества.
«Отрицать партийность с точки зрения коммунизма, — писал В. И. Ленин,— значит делать прыжок от кануна краха капитализма (в Германии) не к низшей и не к средней, а к высшей фазе коммунизма. Мы в России переживаем (третий год после свержения буржуазии) первые шаги перехода от капитализма к социализму, или к низшей стадии коммунизма»44.
Все авторы, приводящие эту цитату, считают, что слова о низшей стадии коммунизма относятся в ней к социализму. Но не правильнее ли предположить, что они в данном контексте соотнесены с периодом перехода от капитализма к социализму? Для этого есть основания. Дело в том, что в первой части цитаты, относящейся к Германии, речь идет только о трех фазах коммунизма (низшей, средней и высшей), но далее, где говорится о России, если принять обычную интерпретацию этой цитаты, пришлось бы допустить уже не три, а четыре (включая переходный период) стадии в развитии коммунизма.
Поскольку ни одна страна не может перейти непосредственно к социализму, минуя переходный период, логично предположить, что в этом сопоставлении положения Германии и России имеются в виду все те же три стадии, о которых шла речь и в черновых материалах к работе «Государство и революция» и, следовательно, под низшей стадией коммунизма здесь разумеется фаза перехода от капитализма к социализму. Последнее полностью согласуется с ленинской характеристикой переходного периода как переходной стадии в развитии коммунистического общества, с его оценкой того начального этапа переходного периода в России, о котором говорится в приведенной цитате. («...Мы находимся сейчас только па первой переходной ступени от капитализма к социализму...», «...переживаем переходный период в переходном периоде»45).
При всем значении, которое имеют для теории переходного периода (и, в частности, для характеристики его исторического места) указанные выше уточнения о стадиях и этапах развития коммунистической формации, главным достижением современной экономической литературы является углубленная разработка проблемы критерия экономической зрелости социализма на различных его этапах. Применительно к переходному периоду совре43 Критический обзор литературы по этой проблеме см.: К а с ь я п е н- к о В. И. Развитой социализм: Историография и методология проблемы, с. 206—207; Методологические проблемы исследования экономики развитого социализма, с. 6, 29—30.
44 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 41, с. 27.
45 Там же, т. 36, с. 47; т. 42, с. 216.
80


менная постановка этой проблемы непосредственно связана с дальнейшим углублением и обогащением наших представлений о специфике экономического содержания переходного периода как начальной стадии развития коммунистической формации.
Какой же экономический критерий может быть взят в качестве основы для выделения общих для всех стран этапов социалистического развития?
По этому вопросу в современной марксистской литературе все более широкое признание получает та точка зрения, согласно которой в основе периодизации развития социализма и коммунистического общества в целом лежат различные этапы социалистического (коммунистического) обобществления производства. «Этапы развития коммунистической формации,— пишет, например, Г. А. Козлов, — представляют собой этапы процесса обобществления па деле»46. «Сущность процесса первоначального формирования и последующего развития социализма,— отмечает и М. С. Кунявский,—состоит в становлении и содержании социалистического обобществления производства»47.
Такой подход к выяснению объективной основы выделения различных этапов развития социализма стал возможен благодаря дальнейшей разработке проблемы социалистического обобществления производства. При освещении этой проблемы в литературе 60—70-х годов были преодолены различного рода упрощения, имевшие место в предшествующие периоды, сделаны многие ценные выводы на основе обобщения опыта социалистического строительства в различных странах и углубленного изучения теоретического наследия классиков марксизма, прежде всего по вопросу о механизме взаимодействия производительных сил и производственных отношений. К числу наиболее важных итоговых выводов в этом плане относится положение о социалистическом обобществлении производства как процессе создания социалистической формы производства, т. е. общенародной социалистической кооперации труда.
Дело в том, что форма производства выражает уровень развития производительных сил через степень обобществления труда 46 Козлов Г. Л. Об этапах развития коммунистического способа производства.— В кн.: Актуальные проблемы экономической теории. М., 1973, с. 23.
47 Кунявский М. С. Отношения непосредственного производства при социализме: Очерк теории. Минск, 1972, с 37 (см. также: Г р и м а л ю к В. А. Социалистическое обобществление труда. М., 1972, гл. III; К о с о л а п о в Р. И.: 1) Социализм в теории и на практике.— Вопросы философии, 1972, № 5, с. 23—24; 2) Социализм: К вопросам теории. М., 1975, с. 362—368; К у л 11- ков В. В. Принципы исследования становления социалистических производственных отношений.— В кн.: О системе категорий и законов политической экономии. М., 1973, с. 93; Развитой социализм: Проблемы теории и практики. М., 1979, с. 31; Захарова М. В. Социалистическое обобществление производства как критерий экономической зрелости социализма.— В кн.: Обобществление производства в условиях развитого социализма. Учен. зап. кафедр обществ, наук вузов Ленинграда, вып. 20. Л., 1979, с. 3—13).
/
81


в производстве (степень разделения труда и его кооперации), социально-экономический же характер обобществления труда непосредственно определяется соответствующими отношениями собственности, так что исторически конкретная форма производства, в частности социалистическая общенародная кооперация труда, определяет одновременно уровень и характер обобществления труда при социализме, т. е. характеризует определенную ступень развития производительных сил и производственных отношений в их единстве.
Социалистическая кооперация труда, или социалистическая организация общественного труда, социалистическая форма производства, проходит в своем развитии различные этапы. Последние, являясь одновременно и этапами социалистического обобществления производства, выражают экономическое содержание различных периодов развития нового способа производства.
«Единство производительных сил и производственных отношений,—пишет Г. А. Козлов,— всегда выступает в той пли иной конкретной форме общественной организации производства — в форме простой или сложной кооперации, фабрики и т. д. Указанные конкретные формы общественной организации производства охватывают как производительные силы, так и производственные отношения и в то же время являются как бы посредствующим звеном между ними. Именно изменение этих форм общественной организации производства и характеризует этапы развития данного способа производства, а в переходные эпохи — отличие данного способа производства от предшествующего»48.
Что же нового внесено советскими учеными в 70-е годы в понимание содержания процесса социалистического обобществления производства как низшей ступени его коммунистического обобществления? '
Кратко это новое можно сформулировать следующим образом:
1) Процесс социалистического обобществления производства, или создание общенародной формы производства (общенародной социалистической кооперации труда), не ограничивается рамками переходного периода. В переходный период формируется лишь первоначальная форма социалистического обобществления производства, процесс же становления ее развитой формы лежит за пределами переходного периода, а окончательное утверждение происходит на этапе зрелого социализма49.
48 Козлов Г. А. Об этапах развития коммунистического способа производства, с. 5.
49 Этот вопрос освещен в работах: Грималюк В. А. Социалистическое обобществление труда, с. 68; К у н я в с к и й М. С. Отношения непосредственного производства при социализме, с. 37; Мальцев Н. Об анализе обобществления труда и производства.— Вопросы экономики, 1973, № 12, с. 20— 21; Козлов Г. А. Об этапах развития коммунистического способа производства, с. 23.
82


2) Социалистическое обобществление производстве! — сложный и многоэтапный процесс.
Прежде всего социалистическое обобществление производства включает в себя две стороны: социалистическое обобществление средств производства, т. е. изменение социально-экономической формы труда, и социалистическое обобществление труда как развитие системы организационно-экономических связей в производстве на новой материально-технической базе50.
Процесс социалистического обобществления производства начинается с формирования социалистического уклада в экономике страны в результате проведения социалистической национализации основных средств производства. Его завершающий этап — создание социалистической общенародной кооперации труда в ее зрелой форме (обеспечивающей возможность перехода к непосредственно коммунистической кооперации) на основе утверждения развитой системы социалистических производственных отношений и адекватной им материально-технической базы социализма.
В экономической литературе 70-х годов этапы развития социалистической кооперации труда авторы все чаще связывают с различиями формального и реального обобществления производства51, творчески используя при этом положение В. И. Ленина о различении национализации, конфискации, с одной стороны, и обобществления на деле, с другой52, которое «методологически... восходит к учению Маркса о формальном и реальном подчинении труда капиталу»53.
Логика такого политико-экономического подхода к периодизации развития общества в рамках переходного периода и в фазе социализма позволяет представить ее в следующем виде: 1) этап создания непосредственных предпосылок социалистического строительства; 2) этап построения основ социализма; 3) этап социализма, построенного в основном, или этап строительства развитого социалистического общества54; 4) развитой социализм, являющийся одновременно этапом перехода к коммунизму.
Два первых этапа социалистического строительства охватываются рамками переходного периода; два последующих пред50 О различии понятий «обобществление производства» и «обобществление средств производства» см., папр.: Трифонов Д. К. Категории и законы политической экономии. Л., 1973, с. 93—99; Развитой социализм: Проблемы теории и практики, с. 31—32; Станис В. Ф. Возникновение и становление экономики социализма. М., 1980, с. 52—53.
51 По этому вопросу см., напр.: Грималюк В. А. Социалистическое обобществление труда, с. 64—68; см. также упомянутые выше работы Р. Косолапова, В. Куликова, И. Мальцева.
52 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 294.
53 Косолапов Р. И. Социализм: К вопросам теории, с. 364—365.
54 В литературе встречаются и такие определения этого этапа: «упрочение и развитие победившего социализма», «начальный этап социалистического общества».
83


ставляют собой периоды развития социалистической фазы коммунистической формации.
Относительно этапов развития в фазе социализма в современной литературе существует полное единство взглядов. Что же касается переходного периода, то чаще всего он рассматривается в целом как единый этап, предшествующий названным выше этапам социалистической фазы коммунистической формации. В то же время в современной литературе не только не отрицается необходимость выделения основных этапов в рамках самого переходного периода, но справедливо подчеркивается, что только сейчас, на современном уровне развития наших представлений о социалистическом обществе, возможно с большей научной полнотой (чем это делали экономисты 20—30-х годов) судить об этих этапах. «Теперь нам известно,— пишет, например, А. И. Пашков,— какие этапы проходит общество в рамках переходного периода, которые заранее, чисто теоретически предвидеть было нельзя»55. Несмотря на всю обоснованность этого вывода, проблема этапов переходного периода рассматривается в современной литературе все еще в дискуссионном порядке и не стала к тому же предметом широкого обсуждения.
Между тем в политико-экономическом смысле выделение двух этапов переходного периода определяется необходимостью четкого разграничения двух стадий в процессе создания социалистических форм хозяйства: стадии формирования социалистического уклада в экономике; стадии его функционирования в системе многоукладного хозяйства и постепенного превращения в господствующую систему производственных отношений.
Процесс создания непосредственных предпосылок строительства социализма включает в себя следующие моменты: переход государственного руководства в руки рабочего класса; сосредоточение в государственном секторе командных высот экономики; проведение демократических аграрных преобразований; создание основ для развертывания социалистической культурной революции; осуществление демократических реформ в области образования и культуры.
На этапе построения основ социализма получает всестороннее развитие государство диктатуры пролетариата и прежде всего его экономическая функция, которая обеспечивает планомерное развитие народного хозяйства в интересах трудящихся; постепенно ликвидируется многоукладность экономики и социалистические производственные отношения на основе создания социалистической материально-технической базы становятся господствующими; происходят коренные социалистические преобразования и в сфере духовной жизни общества.
35 Пашков А. И. Об этапах экономического развития социалистического общества.— В кн.: Методологические проблемы исследования экономики развитого социализма, с. 8.
34


Положение о двух вышеназванных этапах социалистического строительства наряду с этапом создания развитого социализма впервые было сформулировано в выступлении Е. Г. Панфилова на международной дискуссии марксистов в октябре 1970 г.5 6
Для обоснования необходимости выделения начального этапа переходного периода важное методологическое значение имело высказанное еще в 1958 г. М. С. Джунусовым положение о разграничении понятий «предпосылки для победы социалистической революции», которые вызревают уже в недрах буржуазного строя, и «предпосылки для социалистического строительства», которые возникают в ходе социалистической революции56 57.
Однако встает закономерный вопрос — настолько ли самостоятельным и протяженным во времени является процесс создания непосредственных предпосылок строительства социализма, чтобы выделить его в качестве особого этапа переходного периода? Известно, что в литературе долгое время господствовало мнение об установлении диктатуры пролетариата и завоевании командных высот в экономике, как чуть ли не единовременных актах. Конечно, специфика осуществления социалистической революции в нашей стране (вооруженное восстание и последующая за ним «красногвардейская атака» на капитал), па первый взгляд, давала известное основание для такого толкования. Когда же опыт социалистического строительства, накопленный Советским государством, был дополнен опытом стран социалистического содружества, стало ясно, что этап создания непосредственных предпосылок социалистического строительства может быть относительно длительным, значительно протяженным во времени.
Большая или меньшая продолжительность начального этапа переходного периода прямо связана с формой социалистической революции. Так, когда становление диктатуры пролетариата как бы растягивается во времени, т. е. происходит, например, постепенное перерастание государства, классовым содержанием которого является революционно-демократическая диктатура рабочего класса и крестьянства, в государство диктатуры пролетариата, тогда этап создания непосредственных предпосылок строительства социализма неизбежно удлиняется.
Самое же характерное заключается в том, что установление диктатуры пролетариата при такой форме революционного перехода к социализму совпадает с завершением этапа создания непосредственных предпосылок строительства социализма, так что пролетарское государство может сразу же приступить к со-
56 См.: Проблемы развития социализма: Международная дискуссия марксистов. Прага, 1971, с. 48; Историческое место социализма, этапы и критерии его развития.— Проблемы мира и социализма, 1970, № 12, с. 50.
57 См.: Джунусов М. С. Об историческом опыте строительства социализма в ранее отсталых странах. М., 1958, с. 76.
85


зданию основ социализма. Иначе говоря, в условиях перерастания, например, народно-демократической революции в социалистическую необходимые предпосылки социалистического строительства (и политические, и экономические, и культурные) постепенно создаются уже в ходе этого процесса.
В конечном счете выделение двух этапов социалистического строительства внутри переходного к социализму периода не только отражает специфику социалистического обобществления производства на этой стадии, но и его органическую связь с последующими этапами процесса.
Как следует из обобщения ряда рассмотренных выше работ методологического характера, современная трактовка специфики социалистического обобществления производства в переходный период, или экономического содержания стадии зарождения нового способа производства, может быть представлена следующим образом:
1. Социалистическое обобществление производства начинается с формального обобществления основных средств производства в результате изменения правовых отношений собственности на основе национализации социалистическим государством решающих средств производства.
2. На базе изменения правовых отношений собственности складывается социалистический уклад в экономике, возникают новые социалистические производственные отношения, т. е. происходит реальное обобществление основных средств производства. Поскольку вначале этот процесс протекает на старой материально-технической базе, социалистическое обобществление труда в производстве носит еще формальный характер.
3. В рамках нового уклада формируется социалистическая материально-техническая база, которая служит материальной основой превращения социалистического уклада в господствующую систему производственных отношений. Завершение переходного периода, т. е. утверждение системы социалистических производственных отношений во всем народном хозяйстве на основе создания социалистической материально-технической базы, знаменует собой возникновение начальной (исходной) формы общенародной кооперации труда, т. е. исходной формы реального социалистического обобществления производства.
Становление же развитой формы реального социалистического обобществления производства составляет содержание следующего этапа — этапа строительства развитого социалистического общества, а окончательное утверждение ее происходит в условиях зрелого социализма.
В переходный период создается принципиально новая по сравнению с капитализмом экономическая (а также политическая и духовная) основа общества, на которой и происходит его дальнейшее развитие в фазе социализма. Социализм как фаза коммунистической формации — это такая относительно дли- 86


тельная стадия, когда новое общество развивается уже на собственной основе, созданной в переходный период58.
Именно поэтому понятие «создание основ социализма», введенное в научный оборот в 60-е годы, характеризует завершенность переходного периода в целом. В то же время этот термин, как справедливо отмечает А. И. Пашков, по своему содержанию «соответствует тому, что в СССР называлось „социалистическим обществом, построенным в основном”»59, поскольку и в том и в другом случаях речь шла о завершении переходного периода.
Таковы некоторые основные моменты современной трактовки методологических проблем теории переходного периода, определяемые новым подходом к периодизации развития социализма в зависимости от степени зрелости социалистического обобществления производства60.
58 Подробнее по вопросу о собственной основе социализма см.: Бутенко А. П. Социализм как общественный строй, с. 190—205.
59 Пашков А. Об этапах экономического развития социалистического общества.— Коммунист, 1973, № 8, с. 34—35.
80 О значении углубления марксистско-ленинского понимания процессов обобществления труда, производства, всей общественной жизни и их роли в судьбах нового строя для характеристики различных степеней зрелости коммунистического общества см.: Косолапов Р. Вклад XXIV, XXV и XXVI съездов КПСС в разработку теоретических и политических проблеем развитого социализма и перехода к коммунизму.— Коммунист, 1982, № 5, с. 56—62.


Глава четвертая
ОБЩЕСТВЕННОЕ РАЗДЕЛЕНИЕ ТРУДА*
Вопросы разделения труда занимают значительное место в марксистско-ленинском экономическом учении. В работах основоположника советской экономической науки В. И. Ленина раскрыта роль разделения труда в системе общественного производства. В. И. Ленин рассматривал разделение труда как форму производства, а его развитие — как процесс обобществления труда. Обобществление труда, указывал он, «необходимо требует специализации различных функций процесса производства, превращения их из раздробленных, единичных, повторяющихся особо в каждом заведении, занятом этим производством,— в обобществленные, сосредоточившиеся в одном, новом заведении и рассчитанные на удовлетворение потребностей всего общества»1.
В ленинских работах раскрыта также взаимосвязь между развитием разделения труда и изменением отношений собственности. В работе «Развитие капитализма в России» В. И. Ленин исследовал процесс возникновения и развития капиталистических отношений собственности в России в тесной связи с ростом общественного разделения труда. Подчеркивая значение последнего для становления капитализма в России, В. И. Ленин указывал, что общественное разделение труда есть основа всего процесса развития товарного хозяйства и капитализма. «Вполне естественно поэтому,— писал он,— что наши теоретики народничества, объявляя этот последний процесс результатом искусственных мер, результатом „уклонения с пути” и пр. и пр., старались затушевать факт общественного разделения труда в России или ослабить значение этого факта»2.
Характеризуя развитие разделения труда в условиях капитализма, В. И. Ленин раскрыл присущее последнему противоречие между ростом обобществления производства и господством частнокапиталистической формы собственности на средства производства. «Все производства,— отмечал он,— сливаются, * I и III части данной главы (с. 88—89 и 100—110) написаны проф. И. И. Сиговым. II часть (с. 89—100) — д-ром эконом, наук Л. Д. Широкорадом.
■Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 95.
2 'Гам же, т. 3, с. 23.
88


таким образом, в один общественный производительный процесс, а между тем каждое производство ведется отдельным капиталистом, завися от его произвола, отдавая общественные продукты в его частную собственность. Неужели же по ясно, что форма производства становится в непримиримое противоречие с формой присвоения? Неужели не очевидно, что последняя не может не приспособиться к первой, не может не сделаться тоже общественной, т. е. социалистической?»3.
Таким образом, В. И. Ленин различал формы производства и формы присвоения. Провести такое разграничение было исключительно важно для выяснения места разделения труда в системе общественного производства и его взаимосвязей с формами собственности на средства производства. Дальнейшая разработка ленинских идей в этом направлении безусловно имела бы огромное значение для развития политической экономии.
* * *
В первые годы после Великой Октябрьской социалистической революции довольно широкое распространение в советской экономической литературе получили идеалистические и механистические извращения марксизма. В 20-е годы они оказали значительное влияние на направление разработки и саму трактовку многих вопросов экономической теории и методологии, в частности, вопросов об экономической природе разделения труда, о его месте в системе общественного производства, о соотношении различных его видов.
Как известно, еще в начале века Г. Плеханов выдвинул идею о двойственности структуры производственных отношений. Он предложил различать в системе производственных отношений «имущественные отношения» и «непосредственные отношения производителей в процессе производства (например, организации труда на фабрике и мануфактуре)», являющиеся «материальными условиями существования» имущественных отношений4. Ценность рассматриваемой концепции состоит в том, что в ней особо выделяется комплекс экономических категорий, занимающих посредствующее положение в структуре способа производства и выполняющих функцию «передаточного» звена между производительными силами и отношениями собственности. Все это позволяет конкретизировать механизм функционирования способа производства.
В учебную литературу положение о двойственности производственных отношений впервые было введено А. Богдановым. При этом он дал весьма своеобразное его толкование. По его мне3 Там же, т. 1, с. 178.
4 См.: Плеханов Г. В. Избр. философ, произв., т. 2. М., 1956, с. 532.
89


нию, производственные отношения «образуют два ряда. Первый, основной ряд — это те отношения прямого или косвенного сотрудничества, которые связывают людей в производстве', простая кооперация, техническое разделение труда, общественное разделение труда и т. п. Это — производственные отношения в тесном смысле слова, в прямом и точном его значении. Они являются экономически-первичными... Но ими область социальнотрудовых отношений не исчерпывается всецело. Существуют еще производные и косвенные социально-трудовые отношения, которые, естественно, входят также в сферу экономической науки... присвоение, распределение, обмен, собственность — все это также производственные отношения людей — в широком и общем смысле термина»5.
На первый взгляд, богдановское понимание вопроса о структуре производственных отношений очень напоминает плехановское и кажется вполне совместимым с принципами марксизма. В действительности это не так, ибо в данном случае марксистская терминология скрывает у А. Богданова чуждое марскизму понимание вопроса. Так, основную роль в производственных отношениях А. Богданов отводит «отношениям сотрудничества». На вопрос же о том, как следует понимать «процесс сотрудничества», он дает ответ в «Эмпириомонизме»: «...даже самые специфически-социалъные процессы, как „подражание”, „общение” людей, „сотрудничество” их между собою, реализуются при помощи психического подбора, протекающего в отдельных психиках»6. Таким образом, процесс сотрудничества ставится А. Богдановым в зависимость от психических процессов и тем самым- лишается объективного содержания. По справедливому замечанию С. Гоникмана, для А. Богданова «сотрудничество людей... не что иное, как координация психофизиологических комплексов, а физиологическое — не что иное, как социально-гармонизированное психическое»7.
Субъективный идеализм в трактовке рассматриваемого вопроса переплетался у А. Богданова с механицизмом, который выражался в непосредственном «выведении» экономики из техники8.
Характерным для концепции А. Богданова было и то, что к производственным отношениям он относил не только общественное, но и техническое разделение труда, что свидетельствует 5 Богданов А., Степанов И. Курс политической экономии, т. 1, 4-е изд. М.; Л., 1925, с. 1—2.
0 Богданов А. Эмпириомонизм, кн. 3. СПб., 1906, с. 13.
’Гоникман С. Теория общества и теория классов Богданова.— Под знаменем марксизма, 1929, № 12, с. 45.
8 «В зависимости от... технических отношений человека к природе формируются производственные отношения, а в зависимости от тех и других — идеи, нормы, идеология. Следовательно, первичный фактор — техника, ею определяются — экономика и дальше — идеология» (см.: Богданов А. Организационные принципы социальной техники и экономики.— Вестник Социалистической академии, 1923, кн. 4, с. 272).
90


о пепонимапли им специфики производственных отношений, о его сползании на позиции тех буржуазных экономистов, которые считали, будто политическая экономия изучает не только экономические, по и технические проблемы. И это несмотря на то, что сам А. Богданов называл ошибочным смешение техники и экономики9.
Н. Бухарин подверг критике А. Богданова за психологизацию им производственных отношений. Однако эта критика велась также с сугубо механистических позиций. Производственные отношения Бухарин сводил к «размещению людей в пространстве». То, что каждый человек имеет «свое место точно так же, как винтик в часовом механизме», т. е. занимает определенное положение в пространстве, делает, по его словам, из этого «размещения», «распределения» — «общественно-трудовое отношение». Таким образом, если А. Богданов производственные отношения сводил к психическому взаимодействию людей, то Бухарин, наоборот, говоря о производственных отношениях, полностью отвлекался от того, что речь идет об отношениях между людьми, которые наделены волей и сознанием. Обе точки зрения равно ошибочны в своей односторонности.
Тезис о непосредственной выводимости экономики из техники, который пытались обосновать Богданов и Бухарин, в разных вариациях воспроизводился и другими авторами. Например, Е. А. Энгель утверждал, что характер имущественных отношений производства определяется особенностями технического разделения труда10. И. П. Разумовский в системе производственных отношений выделял прежде всего «отношения производителей на основе того или иного распределения между ними труда... Это будут, во-первых, технические, трудовые отношения между занимающими одинаковое положение в трудовом процессе, равными и связанными друг с другом производителями... Но еще более важное значение здесь имеют, во-вторых, организационные отношения между занимающими различное положение в производственном процессе производителями вследствие различного распределения между ними орудий труда и трудовых функций... И те, и другие виды общественных отношений, это — отношения производства по существу, организационно-трудовые отношения', совокупность их образует способ, форму производства, свойственные данному обществу. А центральное место в способе производства занимает та или иная общественная организация труда, соответствующая его технической организации»11. Главный порок этой концепции состоял именно в том, 9 См.: Богданов А., Степанов И. Курс политической экономии, т. 1. М.; Л., 1925, с. 5.
10 См.: Энгель Е. А. Что такое «производственные отношения»? — Зап. Науч. общ. марксистов, 1923, № 4, с. 50—59.
11 Разумовский И. П. Курс теории исторического материализма. М.: Л., 1927, с. 254.
91


что вся система производственных отношений в конечном счете механистически выводилась из «развития системы механических орудий».
Кооперативную «форму общественных отношений, наиболее близкую к производственному процессу как таковому», В. Лебедев называл «техническими отношениями в производстве», или «способом производства». На основе этой «формы общественных отношений», писал он, «развиваются более широкие общественные отношения, захватывающие отношения к владению средствами производства и распределению произведенных продуктов»12. В то же время сама эта «форма общественных отношений» находится в зависимости от орудий труда13. Если отвлечься от некоторых различий в терминологии, нетрудно заметить преемственность между этими взглядами В. Лебедева и идеями, которые развивали Богданов и Бухарин.
В. Лебедев был участником дискуссии о производительных силах и диалектике их развития, развернувшейся в «Вестнике Коммунистической академии» в 1925—1928 гг. В ее ходе отчетливо проявился механицизм в трактовке категории «разделение труда». Вместе с тем дискуссия способствовала преодолению указанного извращения, явилась определенной вехой на пути к выработке научного понимания разделения труда.
Проблема разделения труда была поставлена в ходе дискуссии А. Бернштейном. По его мнению, «в понятие производительных сил, кроме вещей, входит у Маркса еще второй элемент: приемы и методы общественного труда, как, например, разные системы разделения труда, кооперации и т. п. ...Разделение труда, например, есть с одной стороны — производительная сила, а с другой стороны — производственное отношение между людьми. И несмотря на тождественность термина, это для Маркса совершенно разные вещи. Что же такое разделение труда, как производительная сила? Это — известный прием, метод общественного трудового процесса, известный способ расстановки людей... Что такое разделение труда, как производственное отношение? Это те отношения между людьми, которые необходимо возникают на основе применения данного способа разделения труда»14.
А. Бернштейн, как мы видим, ясно понимал, что разделение труда находится в органическом единстве и с производительными силами, и с производственными отношениями. Тем самым он предвосхитил очень важный элемент современного решения этой проблемы. С другой стороны, механицизм А. Бернштейна 12 Лебедев В. Диалектика производительных сил у Маркса и Энгельса.— Вестник Коммунистической академии, 1928, ки. 28, с. 173—174.
13 См. там же, с. 177, 178, 194—195.
14 Бернштейн А. Производительные силы как основная категория Марксовой теории исторического материализма,— Вестник Коммунистической академии, 1927, кн. 21, с. 217 — 218.
92


проявился уже в откровенно дуалистической трактовке категории «разделение труда». Отрицая ее внутреннее единство и целостность, он подчеркивал, что о разделении труда можно говорить в двух совершенно различных смыслах, что разделение труда как элемент производительных сил и как элемент производственных отношений — это «совершенно разные вещи». При этом он не объяснял, зачем же понадобилось К. Марксу использовать один и тот же термин для выражения двух различных понятий15.
Другая ошибка А. Бернштейна состояла в том, что он рассматривал «приемы и методы общественного труда», т. е., по существу, разделение труда и уровень его обобществления, как составную часть производительных сил наряду со средствами производства. В действительности производительные силы имеют материально-вещественное содержание, структуру16; поскольку же разделение труда не есть нечто материально-вещественное по своей природе, оно не может быть элементом производительных сил.
Это не означает, разумеется, что между производительны- • ми силами и разделением труда не существует вообще никакой связи. Разделение труда характеризует состояние (а не содержание) производительных сил. С другой стороны, как справедливо отмечал А. Бернштейн, «приемы и методы общественного труда... влияют на производительность труда»17. Это утверждение находится в полном соответствии со взглядами классиков марксизма-ленинизма,, которые исходили из того, что разделение труда является одним из важнейших факторов роста производительности труда18, а значит, и роста производительных сил общества.
Очень ценной была мысль А. Бернштейна о том, что «приемы и методы общественного труда... представляют такой способ воздействия общества на природу, который определяет... отношения людей в процессе производства»19. Однако он отрицал, что «самая связь с производственными отношениями здесь все же теснее и непосредственнее, чем связь, например, средств труда 15 «...Где у нас основание предполагать, что Маркс в одно и то же понятие включает „совершенно различные вещи”, как утверждает тов. Бернштейн?» — резонно спрашивала Е. Кафафова (см.: Кафафова Е. Проблема производительных сил в теории Маркса — Энгельса.— Вестник Коммунистической академии, 1928, кн. 25, с. 65).
16 В ходе дискуссии это отмечала Е. Кафафова (см. там же, с. 68).
17 Бернштейн А. Производительные силы как основная категория Марксовой теории исторического материализма, с. 217.
18 См., напр.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 6, с. 452; т. 16, с. 128; т. 23, с. 377; т. 24, с. 160; т. 25, ч. I, с. 93; т. 25, ч. II, с. 194; т. 26, ч. I, с. 188; т. 26, ч. II, с. 253; т. 26. ч. III, с. 361; Л е н и н В. И. Поли, собр. соч., т. 1. с. 95; т. 3, с. 248 — 250, 428; т. 4, с. 104, и др.
19 Бернштейн А. Производительные силы как основная категория Марксовой теории исторического материализма, с. 217.
93


со складывающимися на их основе производственными отношениями». Непонимание различного характера взаимосвязи с производственными отношениями средств труда, с одной стороны, и «приемов и методов общественного труда», с другой, привело А. Бернштейна к упрощению и огрублению реальной диалектики взаимодействия производительных сил и производственных отношений. Эта ошибка была органически связана с чисто механистическим по своему существу рассмотрением «приемов и методов общественного труда» в качестве такого же элемента производительных сил, как и средства труда.
Как и многие другие исследователи 20-х годов, А. Бернштейн выделял в составе производственных отношений «технические производственные отношения»20. К ним он относил, в частности, «те отношения между людьми, которые необходимо возникают на основе применения данного способа разделения труда». Эти отношения он также называл «разделением труда», подчеркивая, что «тождественность термина не означает здесь... тождественности понятий»21. Аналогичное понимание «технических производственных отношений» возродилось в 50—70-е годы22. Весьма характерно при этом, что в условиях, когда разработки 20-х годов по этим вопросам были уже прочно забыты и, во всяком случае, не использовались экономистами до самого последнего времени.
А. Ефимов, как и А. Бернштейн, относил разделение труда одновременно и к производительным силам и к производственным отношениям. Однако концепции разделения труда у этих двух авторов имеют лишь внешнее сходство. «...Под термином „разделение труда”,— писал А. Ефимов,— мы имеем в виду собственно не разделение, а появление специализированного, более производительного труда. Факт разделения труда относится к сфере технических производственных отношений, а повышение трудоспособности мы относим к росту производительных сил. То же и в отношении кооперации. Кооперация, как сотрудничество,— техническое производственное отношение. Кооперация, как новый вид более производительного труда,— новая производительная сила»23.
Таким образом, к производительным силам А. Ефимов относил, по существу, не сами по себе разделение труда и кооперацию, а их эффект, их влияние на производительность тру20 Там же, с. 219.
21 Там же, с. 218.
22 См., например: Смирнов Г. Л. Разделение труда и обмен деятельностью в системе производственных отношений,— Вопросы философии, 1958, № 5, с. 29—30, 39; «Капитал» К. Маркса и политическая экономия социализма. М„ 1967, с. 24-26.
23 Ефимов А. Производительные силы и диалектика их развития.— Вестник Коммунистической академии, 1927, кн. 22, с. 161.
94


да. Это вполне соответствует выдвинутой им концепции производительных сил (отождествление производительных сил с производительностью труда), которая сформировалась под определяющим воздействием энергетической трактовки производительных сил А. Богдановым. Само же разделение труда он относил к «техническим» производственным отношениям24.
Включение А. Бернштейном «методов и способов производства» в состав производительных сил было подвергнуто критике Е. Кафафовой, отметившей, в. частности, что эта ошибка связана с широким распространением «психологического, энергетического и т. п. толкований» рабочей силы. Именно стремлением отмежеваться от такого рода извращений она объясняла то, что А. Бернштейн «твердо и непоколебимо решил заменить „рабочую силу” — „методами и способами труда”».
В отлично от Л. Бернштейна Е. Кафафова полагала, что в соответствии с учением К. Маркса «методы и способы производства» не входят в состав производительных сил, хотя эти два понятия, а также понятие производственных отношений «органически тесно сращены друг с другом, представляют единство»25. «...У Маркса,— писала она,— методы и способы производства представляют собой понятие, лежащее вне производительных сил, хотя непосредственно с ним сросшееся, как и понятие общественных производственных отношений»26. Разъясняя свою точку зрения, Е. Кафафова подчеркивала, что «методы и способы производства», т. е., по существу, разделение труда и кооперация, представляют собой «форму производительных сил», которая «определяет характер и особые закономерности социальной структуры»27.
Понимание особой функциональной роли «методов и способов производства» в обеспечении взаимодействия производительных сил и производственных отношений, ненаучности растворения кооперации и разделения труда в производительных силах позволило Е. Кафафовой четко поставить и вопрос о том, чем обусловливается развитие кооперации и разделения труда. Обобщив соответствующие высказывания К. Маркса, опа с полной ясностью выразила мысль о том, что в основе развития кооперации и разделения труда лежит развитие средств труда. «...Определенные орудия труда,—писала она,— требуют определенного разделения труда»28. В то же время она не отрицала и опреде-
24 В статье А. Ефимова отмечалось, что существует «принципиальное отличие» между «техническими» и «общественными» производственными отношениями (см. там же, с. 175—176)
25 Кафафова Е. Проблемы производительных сил в теории Маркса — Энгельса, с. 53—63, 50.
26 Там же, с. 54—55.
27 См. там же, с. 53, 55.— При этом оиа отождествляет понятия «форма производительных сил» и «форма труда» (см., напр., с. 58—59).
28 Там же, с. 56.
95


ляющсго воздействия на кооперацию и разделение труда ха рактера рабочей силы. Форма производительных сил, по ее словам, «каждый раз обусловливается содержанием производительных сил, главным образом характером средств производства, по нередко и характером рабочей силы»29.
Особенно важным было указание Е. Кафафовой на диалектический характер взаимосвязи кооперации и разделения труда с производственными отношениями и производительными силами. «...Методы и способы труда; — писала она, — представляют у Маркса причину и вместе с тем следствие определенных общественных производственных отношений... Производительные силы обусловливают определенные методы и способы производства, в свою очередь методы и способы производства вызывают и развивают производительные силы»30.
Конечно, далеко не все в статье Е. Кафафовой было правильным. Так, поскольку, по ее мнению, «своим содержанием производительные силы представляют безусловно техническую категорию», а разделение труда и кооперация — «экономическую категорию»31, то ее тезис об обусловленности последних двух категорий первой фактически означал, что важнейшие экономические категории она механистически выводила из категории технической.
Выше уже отмечалось, что Е. Кафафова рассматривала «методы и способы труда» как «причину и вместе с тем следствие... общественных производственных отношений». Следовательно, она различала эти две категории. С другой стороны, отождествляя «методы и способы труда» со «способом производства», она писала, что «способ производства... есть производственное отношение»32. Таким образом, включая в производственные отношения «методы и способы труда», она исключала их из состава «общественных производственных отношений». Отсюда следует, что «методы и способы труда» трактовались ею как «технические» производственные отношения, так как производственные отношения в целом, по ее мнению, складываются из «технических» и «общественных». «Технические» же производственные отношения она отождествляла с «отношениями... внутри отдельного предприятия»33. Это означало, что разделение труда и кооперация существуют лишь в рамках отдельных предприятий, но не всего общественного хозяйства. Прямо Е. Кафафова не делает такого глубоко ошибочного вывода, но он вытекает из контекста ее рассуждений.
29 Там же, с. 46.
30 Там же, с. 58-59.
3 ’ См. там же, с. 63,
32 Там же, с. 64.
33 См. там же, с. 67.
96


Указанные ошибки были связаны с тем, что Е. Кафафова, как и многие исследователи 20-х годов, испытала довольно значительное влияние механистической методологии.
В статье Е. Кафафовой было очень много незрелого, внутренне противоречивого (например, трактовка «содержания общества» то как «общественных производственных отношений», то как социальной структуры общества34, абсолютизация категорий «содержание» и «форма» и т. д.). Отмечая серьезные недостатки ее исследования, нельзя не обратить внимания и на то, что рассмотрение ею категории «методы и способы труда» как органического единства «формы производительных сил» и «технических производственных отношений» оказалось весьма перспективным направлением в разработке этой проблемы, о чем свидетельствует последующее развитие политической экономии социализма в СССР. Именно Е. Кафафова, если говорить о литературе 20-х годов, в наибольшей степени продвинула вперед исследование данного вопроса.
Положение А. Бернштейна о том, что разделение труда "Является составным элементом производительных сил, подверг критике и Ф. Горохов. «...Если технические отношения, технические способы и приемы производства (кооперация, разделение труда и пр.), граничащие самым непосредственным образом с общественными производственными отношениями и иногда органически переходящие в последние, — писал он, — и нельзя вводить в производительные силы как какой-то особенный элемент, ибо это может вызвать представление, что рабочая сила и средства производства как бы являются производительными силами вне их динамической связи и взаимодействия в трудовом процессе, то, с другой стороны, нужно помнить, что понятие технических отношений, способов и приемов производства фиксирует нам необходимый жизненный момент в функционировании производительных сил, в котором производительные силы только и являются таковыми»35.
Выдвинув новый, весьма убедительный аргумент против вульгарной трактовки соотношения разделения труда и производительных сил, которая была предложена А. Бернштейном, Ф. Горохов не смог дать столь же четкий позитивный ответ на затронутый им вопрос, как это удалось сделать Е. Кафафовой. В то же время его вывод о том, что разделение труда «фиксирует... необходимый жизненный момент в функционировании производительных сил, в котором производительные силы только и являются таковыми», был глубоко правильным. Будучи ценным вкладом в разработку рассматриваемой проблемы, он не был по достоинству оценен самим Ф. Гороховым. Это проявилось,
34 См. там же, с. 62—63.
35 Горохов Ф. К вопросу о производительных силах и диалектике их развития,— Вестник Коммунистической академии, 1928, кн. 27, с. 108.
4 Заказ № 278
97


в частности, в том, что категория «разделение труда» совершенно не была использована в его довольно обстоятельном анализе диалектики развития производительных сил и способа производства в целом.
Один из недостатков концепции Ф. Горохова состоял в том, что разделение труда рассматривалось им только как «технические способы и приемы производства», следовательно, как техническая, а не экономическая категория. Соответственно его положение о том, что разделение труда «иногда органически переходит» в «общественные производственные отношения», можно трактовать лишь как попытку механистического по своему существу стирания различий между техникой и экономикой.
В конце 20-х — начале 30-х годов в ходе развернутого наступления социализма по всему фронту, в том числе и в сфере идеологии, с предельной четкостью выявились аптипаучность и подлинный классовый смысл различных вариантов «технологического детерминизма». В многочисленных работах тех лет было с полной очевидностью доказано, что тезис о непосредственной выводимости экономики из техники служил методологической основой антпленинских установок по вопросам социалистического строительства. Тем самым был нанесен сокрушительный удар и по механистической трактовке соотношения технического и общественного разделения труда, получившей столь широкое распространение в 20-е годы.
Однако в 30-е годы были преданы забвению весьма ценные и перспективные разработки проблемы общественного разделения труда, содержавшиеся в материалах дискуссии, которая развернулась в 1925—1928 гг. на страницах «Вестника Коммунистической академии». Это в определенной степени затормозило дальнейшее теоретическое исследование указанной проблемы.
В 20-е годы влияние механицизма проявилось не только в трактовке вопроса о соотношении технического и общественного разделения труда, но и в понимании природы общественного разделения труда. Так, Бухарин в «Экономике переходного периода» свел общественное разделение труда как таковое лишь к одной из его форм — к разделению труда между отдельными предприятиями. В. И. Ленин в своих «Замечаниях» на книгу Бухарина поставил вопросительный знак против его утверждения, будто «под общественным разделением труда... разумеется разделение труда между отдельными предприятиями»36. Однако «Замечания» В. И. Ленина были опубликованы лишь в 1929 г., а до этого данное ограничительное толкование общественного разделения труда воспроизводилось во многих работах.
Бухарин также придерживался в корне ошибочного мнения, ” Ленинский сборник XI. М.; Л., 1931, с. 350.
98


будто общественное разделение труда существует лишь постольку, поскольку сохраняется стихийный товарообмен. Данная точка зрения тоже получила широкое распространение в 20-е годы37. Бухарин исходил из того, что в условиях империализма стихийный товарообмен, сохраняясь в рамках мирового хозяйства, внутри отдельных стран «либо отмирает, либо значительно сокращается, заменяясь организованным распределением». Отсюда логически следовал вывод, что отмирание общественного разделения труда начинается уже в эпоху империализма, когда якобы происходит становление «организованного капитализма». При коммунизме же, когда стихийный товарообмен исчезает полностью, для общественного разделения труда, в соответствии с такой точкой зрения, совершенно не остается места. Об этом писали А. Кон, А. Леонтьев и другие экономисты 20-х годов. Исходя из этой же точки зрения, идеолог «левого коммунизма» Н. Осинский еще в 1918 г. утверждал: «При социалистической диктатуре вообще не должно быть отдельных предприятий, хотя бы и государственных; есть только технические производственные единицы, частицы единого общественного хозяйства»38.
В начале 30-х годов, в ходе бескомпромиссной борьбы с механицизмом, указанная концепция общественного разделения труда была подвергнута острой критике. «...Общественное разделение труда,— писал Г. Дементьев,— имеет специфическую, меновую, стихийную форму в хозяйстве капиталистическом, но оно может иметь место и в другой форме». Он подчеркивал, что в коммунистическом обществе «система общественного разделения труда между основными профессиями, основными занятиями и отраслями народного хозяйства останется. Правда, будет больше универсализации самих технических процессов, и это создаст большую возможность перехода из одного производства в другое, но это не уничтожает общественного разделения труда. Кон и Леонтьев, утверждая, что при коммунизме останется только техническое разделение труда и не будет общественного, с неизбежностью приходят к отрицанию экономики и экономических законов при коммунизме, к сведению всех процессов к технике и т. д.»39. Г. Абезгауз и Г. Дукор указа-
37 В. Е. Мотылев, например, писал, что «общественным разделением труда является тот тип разделения труда, при котором связь между отдельными предприятиями устанавливается стихийной закономерностью на основе товарно-менового оборота через рынок» (см.: Мотылев В. Е. Курс политической экономии, т. 1. М.; Л., 1925, с. 41; см. также: Дашковский И. Копсноктировапный курс политической экономии. Госиздат Украины, 1925, с. 106, и др.); Леонтьев А. Начальный курс политической экономии. М.; Л., 1928, с. 17-18.
38 Осинский II. Строительство социализма: Общие задачи. Организация производства. М., 1918, с. 54.
39 Дементьев Г. Всеобщая политическая экономия.—Проблемы марксизма, 1931, № 2, с. 160—161.
99


ЛИ на то, что фактическое отождествление Бухариным общественного разделения труда в «неменовом обществе» с техническим разделением труда «тесно связано» с некоторыми из его наиболее крупных ошибок в экономической теории40.
* *
*
В первые годы Советской власти, особенно после перехода К нэпу, проблемы разделения труда рассматривались, в частности, в связи с движением за овладение и внедрение НОТ. Научной организации труда В. И. Ленин уделял большое внимание, выдвигая как одну из важных задач изучение и применение в советских условиях всего, что есть положительного и научного в системе Тейлора. В своей работе «Очередные задачи Советской власти» он подчеркивал: «...выдвигается... на первый план коренная задача создания высшего, чем капитализм, общественного уклада, именно: повышение производительности труда, а в связи с этим (и для этого) его высшая организация»41.
Среди книг советских авторов того времени по вопросам Научной организации труда особой популярностью пользовались работы А. Гастева, П. Керженцева, Ф. Дунаевского, И. Бур- дянского и др.
На Первой Всероссийской инициативной конференции по научной организации труда и производства разделение труда, наряду с совершенствованием средств производства, рассматривалось как один из важнейших факторов рационализации труда и повышения его производительности42.
Немаловажное значение в рациональной организации труда уже в то время придавалось правильной расстановке работников с учетом их способностей и склонностей. Значительный интерес в этом отношении представляют высказывания П. Керженцева по вопросам подбора работников и их использования. «Когда говорят: плохой работник,— писал он в своей «Памятке организатору»,— это чаще всего значит, что человека поставили не на ту работу, какую он способен выполнить. Надо присмотреться получше, что он может делать, какую работу он сам лучше любит, и перевести его на более подходящее для него дело»43. Следовательно, Керженцев выступал, по су40 См.: Абезгауз Г., Дукор Г. Очерки методологии политической экономии. М., 1931, с. 38.
41 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 187.
42 См.: Труды Первой Всероссийской инициативной конференции по научной организации труда и производства: 20—27 января 1921 г. Вып. 1. Заседания пленума конференции. М., 1921, с. 65.
43 Керженцев II. М. Принципы организации. Избр. произв. М., 1908. с. 399.
100


ществу, за такую организацию разделения труда между работниками, при которой в максимальной степени учитывались бы способности каждого человека.
Значение разделения труда для повышения его производительности и ускорения накопления производственного опыта подчеркивалось и А. Богдановым44.
Большим событием в разработке проблем научной организации труда явилась Вторая Всесоюзная конференция по НОТ в марте 1924 г., которой руководил нарком РКП СССР В. Куйбышев. Конференция определила НОТ как процесс внесения в существующую организацию труда добытых наукой и практикой усовершенствований, повышающих общую продуктивность труда. Тем самым был проложен путь к признанию совершенствования разделения и кооперации труда в качестве одного из важнейших направлений НОТ.
Много внимания вопросам труда и его разделения уделял С. Струмилин. В своей работе «Проблемы экономики труда (Очерки и этюды)» он сделал попытку раскрыть содержание понятий «профессия», «специальность» и «квалификация труда» как категорий, неразрывно связанных с развитием разделения труда между работниками. Струмилин показал исторический характер профессий и специальностей45. Проблемы рационализации труда он рассматривал не в узких рамках отдельных рабочих мест или предприятий, а в масштабах всего народного хозяйства страны. В планомерной организации общественного труда в народном хозяйстве, в возможности сосредоточить силы и средства на ключевых участках экономики страны Струмилин видел коренное преимущество социалистической рационализации труда перед капиталистической.
Важным фактором социалистической рационализации труда советские экономисты считали разделение труда. В тезисах доклада М. Рудакова «Разделение труда и машина социалистической эпохи (к научным установкам социалистической рационализации)», прочитанного и обсужденного в подсекции техники Коммунистической академии весной 1929 г., говорилось: «Разделение труда является основой развития организационных форм всего народного хозяйства; оно связывает между собой технику и экономику и сцепляет все исторические стадии производства — от мануфактуры до конвейера. Это то звено, овладев которым рационализация может воздействовать на исторический ход производства, сообщая ему определенную планомерность»46.
Таким образом, в работах советских экономистов 20—30-х годов неоднократно подчеркивалось значение разделения труда 44 См.: Богданов А. Всеобщая организационная наука (тектология), ч. 1. М.; Л., 1925, с. 57.
45 См.: Струмилин С. Г. Проблемы экономики труда: Очерки и этюды. М., 1925, с. И.
46 Проблемы экономики, 1929, № 10—11, с. 234.
101


как фактора его рационализации, отмечались преимущества социализма перед капитализмом в организации труда в масштабах страны.
Новый этап в разработке проблем разделения труда наступил в послевоенный период. Он характеризуется появлением работ, в которых разделение труда рассматривается в самых различных аспектах и на разных уровнях (внутри предприятий, в разных сферах общественного производства, внутри общества в целом).
Одной из первых крупных работ по проблемам разделения труда в послевоенный период явилась книга Л. Берри «Специализация и кооперирование в промышленности СССР»47. В ней содержится характеристика разделения труда в эксплуататорских общественно-экономических формациях и в социалистическом обществе, рассмотрены различные виды разделения труда. Вместе с тем основное внимание Берри уделил исследованию вопросов специализации и кооперирования промышленного производства в СССР.
В последующие годы появился ряд специальных монографий, брошюр и статей советских экономистов, посвященных различным вопросам разделения труда. В этих работах наряду с рассмотрением практических вопросов все большее внимание стало уделяться исследованию сущности разделения труда, его места в системе общественного производства, его видов и форм, а также анализу соотношения разделения и перемены труда и тенденций пх развития48'.
Одним из наиболее дискуссионных явился вопрос о сущности разделения труда как экономической категории и его месте в системе общественного производства. Одни экономисты (например, А. Ноткин) относили разделение труда к производительным силам, другие (например, И. Судеревский, В. Громов) — к производственным отношениям, третьи (например, В. Корниенко, И. Сигов) — к форме производительных сил. Дискуссия по этому вопросу имела важное значение для развития политической экономии. От выяснения сущности разделения труда зависело определение его места в системе общественного произ47 См.: Берри Л. Я. Специализация и кооперирование в промышленности СССР. М„ 1954.
48 В 1961 г. кафедра политэкономии Ленинградского института точной механики н оптики выпустила сборник научных трудов «Вопросы общественного разделения труда при социализме» со статьями В. П. Корниенко, И. И. Си- гова, Н. А. Черкасова и других авторов. В 1963 г. были изданы работы В. И. Корниенко «Общественное разделение труда в период перехода к коммунизму» и И. И. Снгова «Разделение труда в сельском хозяйстве при переходе к коммунизму». В этом же году была опубликована работа И. С. Су- деревского «Проблемы разделения труда». В перечисленных исследованиях предприняты политико-экономический анализ проблем разделения труда, попытки раскрыть его взаимосвязь с производительными силами и производственными отношениями.
102


водства, взаимосвязей с другими экономическими категориями, более глубокое понимание диалектического взаимодействия производительных сил и производственных отношений.
Некоторые авторы отождествляли разделение труда с его специализацией. При этом, однако, они не отвечали на вопрос о том, что представляет собой специализация труда, какова ее экономическая сущность. Многие экономисты, относящие разделение труда к производственным отношениям, не исследовали его взаимосвязей с производительными силами, а также места в системе производственных отношений.
Дискуссия помогла выяснить, что разделение труда в сфере материального производства нельзя целиком отнести к производительным силам. Оно включает в себя определенные производственные отношения — обмен производственной деятельностью. Вместе с тем дискуссия показала, что ошибочно полностью отождествлять разделение труда и с производственными отношениями. Оно включает в себя определенное состояние производительных сил — их специализацию и территориальное размещение.
Средн советских экономистов одним их первых стал придерживаться определения разделения труда как формы производительных сил В. Корниенко. Однако в раскрытии данной категории он не проявил необходимой последовательности. Нельзя было согласиться с тем, что он объявил разделение труда исторически преходящей формой производительных сил, которая исчезнет при коммунизме. Он не проводил различий между элементами производительных сил и их состоянием, не выделял двух сторон в разделении труда: специализации труда и обмена производственной деятельностью. Отношения обмена деятельностью, обусловленные специализацией труда, он рассматривал как так называемые «трудовые» отношения и относил их не к производственным отношениям, а к производительным силам. Фактически это означало, что формой производительных сил объявлялись, по существу, сами же производительные силы49.
Для уяснения сущности разделения труда и определения основных направлений его развития большое значение имела правильная классификация видов разделения труда. Отдельные экономисты (например, В. Комаров, В. Московия) различали техническое и общественное разделение труда. При этом первое рассматривалось как элемент производительных сил, а второе — как элемент производственных отношений50. Некоторые авторы 49 См.: Вопросы общественного разделения труда при социализме: Науч, труды кафедры политэкономии ЛИТМО, вып, 52. Л., 1961; К о р н и е н к о В. П. Общественное разделение труда в период перехода к коммунизму. М., 1963.
50 См.: Комаров В., Московия В. Об общественном разделении труда как экономической категории и некоторых тенденциях его развития при социализме.— В кн.: Проблемы политической экономии социализма. М„ 1961, с. 141.
103


разграничивали понятия «разделение труда» и «разделение производства» (В. Корниенко, Д. Кайдалов). Наконец, существовала точка зрения, в соответствии с которой понятия «общественное разделение труда» и «разделение общественного труда» не являются тождественными. Первое из них понималось как обособление производителей, которое в будущем будет преодолено, а второе — как отпочкование и появление все новых и новых отраслей производства51.
В литературе была дана обоснованная критика представлений о существовании двух видов разделения труда: технического и общественного. Как правильно писал В. Корниенко, «известны естественное и общественное разделение труда. В основе первого лежит причина естественного, физиологического характера. Оно возникает на такой стадии, когда средства производства были крайне неразвиты. Важнейшим „средством производства” являлся сам человек. И потому в основе расчленения производства лежали естественные, физиологические особенности людей. Второе, т. е. общественное разделение труда, в качестве своей основы предполагает определенный уровень развития средств производства — техники. В этом смысле оно действительно является „техническим”. Но в таком случае оно могло бы употребляться как синоним общественного»52.
Не нашло поддержки у большинства авторов и противопоставление разделения труда разделению производства. Никакое производство, в том числе и коммунистическое, невозможно без участия человека — главной производительной силы общества. Всякий производительный труд представляет собой производство, хотя в отдельных случаях процесс производства и не требует участия человека. В разных сферах производства используется различный конкретный труд, затрачиваемый работниками различных профессий и квалификации. Таким образом, разделение производства — это всегда и разделение труда.
Не встретило понимания у советских авторов и противопоставление «общественного разделения труда» «разделению общественного труда». Ошибка М. Макаровой, как было показано в экономической литературе, заключалась в том, что особенности разделения труда в конкретно-исторических условиях существования определенных форм собственности трактовались ею как специфическая социально-экономическая категория «общественное разделение труда». По существу же данные особенности — это не что иное, как форма разделения труда в условиях существования социальной обособленности производителей. При коммунизме эта обособленность производителей исчезнет, разделение труда потеряет свой классовый характер, ибо 61 См.: Макарова М. О товарном производстве и законе стоимости при социализме. М„ 1958, с. 12.
52 Вопросы общественного разделения труда при социализме, с. 15.
104


не будет самих классов и различных социальных групп. Однако это не значит, что «общественное разделение труда» сменится «разделением общественного труда». «По всей вероятности,— отмечал И. Судеревский,— Макарова противопоставлением этих двух понятий стремилась отмежевать социалистическое и коммунистическое разделение труда от капиталистического. Но коренное различие этих систем разделения труда определяется их социально-экономическим содержанием, а не заменой лишь названий»53.
Большая полемика развернулась по вопросу о соотношении категорий «разделение» и «перемена» труда и о судьбе разделения труда в коммунистическом обществе. Некоторые авторы (В. Корниенко, Д. Кайдалов и др.) рассматривали перемену труда как антипод разделения труда. Характеризуя перемену труда как условие всестороннего развития человеческой личности, они полагали, что в условиях коммунизма разделение труда отомрет, превратится в свою противоположность — перемену труда.
В ходе полемики было убедительно показано, что растущее противоречие между увеличивающимся производственным опытом человечества и ограниченными возможностями отдельной человеческой личности в его освоении и дальнейшем развитии может разрешаться только на путях углубления разделения труда. Вместе с тем было раскрыто, что перемена труда — это не антипод разделению труда, а, по существу, его особенность в эпоху крупной промышленности и технического прогресса, в которую, по выражению Маркса, происходит постоянное революционизирование разделения труда. Наконец, отмечалось, что не перемена труда является условием всестороннего развития личности, а, наоборот, всестороннее развитие работников, достигаемое посредством их обучения и воспитания, является необходимой предпосылкой беспрепятственной перемены труда. При этом возможности обучения и воспитания личности возрастают с увеличением свободного времени членов общества.
Как правильно отмечал В. Комаров, «сама перемена труда, т. е. переход от одного вида деятельности к другому, предполагает существование общественного разделения труда. Если же нет разделения труда, т. е. если все члены общества выполняют один вид труда или заняты одновременно всеми конкретными видами труда (что практически невозможно), то нет места и для закона перемены труда»54.
Некоторые экономисты полагали, что комплексная механизация и особенно автоматизация производственных процессов нивелируют, делают одинаковым содержание труда рабочих в различных отраслях производства. Так, например, А. Осипов 53 Судеревский И. С. Проблемы разделения труда. М., 1963, с. 29.
54 Комаров В. Е. Строительство коммунизма и профессиональная структура работников производства. М„ 1965, с. 23—24.
105


считал, что комплексная механизация и автоматизация производства осуществляются повсюду при помощи сходных, а иногда и совершенно одинаковых технических средств, что обусловли вает, по его мнению, единую материальную основу для унифи нации трудовых функций человека в различных отраслях произ водства, а следовательно, и для более легкого перехода работников из одной отрасли производства в другие55.
Критикуя эту точку зрения, В. Нежельский справедливо отмечал, что «при огромной и все растущей дифференциации в области науки и техники нельзя себе представить человека универсала, глубоко изучившего все отрасли производства. Тру дящийся в социалистическом обществе должен глубоко знать технологию той отрасли производства, в которой он работает. Автоматизация производственных процессов вызывает расширение кругозора специалиста, по в рамках каждой отдельной и смежных с ней отраслях»56.
Еще ранее А. Зворыкин писал: «Нивелировка труда, по су ществу, лишает труд его качественного разнообразия, отве чающего характеру и склонностям отдельных людей. Более то го,, она исключает саму постановку вопроса о действии закона перемены труда, ибо если труд становится во всех отраслях одинаковым, то нет необходимости для человека его менять»57.
Большинство советских экономистов (А. Зворыкин, Е. Маневич, И. Судеревский, А. Омаров, В. Комаров, В. Немченко и др.) исходят из того, что с развитием производительных сил общества в период коммунистического строительства произойдут важные изменения во всех видах разделения труда, в частности в характере его профессионального разделения (исчезнет разделение труда на умственный и физический, квалифицированный и неквалифицированный и т. д.). Однако коренные изменения в ха рактере профессионального разделения труда не тождественны ликвидации этого последнего и замене разделения труда переменой труда. «...Профессиональная специализация людей на производстве,— не без оснований утверждал В. Немченко,— сохранится и при коммунизме, однако ее характер изменится Она станет специализацией творческих работников, освободится от черт профессиональной узости, которые были характерны для старого разделения труда»58.
Проблема профессионального разделения труда и тенденций его развития получила широкое освещение в монографии В. Бел> 66 См.: Научно-технический прогресс в СССР. М„ 1962, с. 261.
56 Нежельский В. Социалистическая система разделения общественного труда в период развернутого строительства коммунизма: Автореф. канд. дне. Киев, 1964, с. 17.
67 Зворыкин А. Труд и технический прогресс,—Вопросы экономики, 1961, № 10, с. 40—41.
66 Немченко В. Общественное разделение труда,— Коммунист, 1966 № 16, с. 67.
106


кипа «Профессиональное разделение труда и подготовка рабочих кадров в СССР». Автор правильно отмечал, что «в процессе развития техники и технологии производства... меняется соотношение основных элементов квалификации — знаний, навыков и умений. Характер профессионального мастерства работников постепенно приобретает новую форму. Все большее значение с развитием производительных сил приобретает не профессиональное искусство и виртуозность ручных приемов, а овладение комплексом общеобразовательных и специальных знаний. Центр тяжести квалификации перемещается из области физических усилий в область интеллектуальных знаний и умения»59.
Исследование советскими экономистами сущности разделения труда, его соотношения с переменой труда и перспектив его развития,— все это способствовало более четкому и глубокому решению многих важных вопросов политической экономии. Вместе с тем отдельные стороны проблемы разделения труда, имеющие важное методологическое значение для разработки к^рса политической экономии, не получили еще должного освещен ия.
Недостаточное внимание уделяется, в частности, ленинской оценке различий между двумя основными видами разделения труда: внутри общества и внутри предприятия. Характеризуя их, В. И. Лепин писал: «...первое создает (в обстановке товарного хозяйства...) обособленных товаропроизводителей, производящих самостоятельно и независимо друг от друга различные продукты, поступающие в обмен; второе не изменяет отношения производителей к обществу, преобразовывая лишь их положение в мастерской»60. Таким образом, основным отличием разделения труда внутри общества от разделения труда внутри каждого отдельного предприятия в условиях товарного производства является товарная форма связей между предприятиями.
Отмеченное В. И. Лепиным различие между этими видами разделения труда имеет существенное значение для анализа экономики социалистического общества и выявления путей совершенствования организации производственных связей между социалистическими предприятиями. Товарная форма связей между предприятиями при социализме означает, что социалистическое производство преждевременно рассматривать как такую кооперацию труда в масштабах всей страны, в которой каждое отдельное предприятие выступает как цех одной фабрики.
Вместе с тем, исходя из ленинского понимания различий между разделением труда внутри общества и внутри предприятий, можно предполагать, что создание единой кооперации тру59 Белкии В. Профессиональное разделение труда и подготовка рабочих кадров в СССР. М., 1966, с. 19—20.
60 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 3. с. 621.
107


да в масштабах страны будет происходить в ходе стирания этих различий и дальнейшего усиления взаимосвязей между отдельными производственными ячейками общества на основе развития разделения труда.
Важной проблемой, имеющей большое значение для разработки курса политической экономии, является проблема взаимодей ствия разделения труда (формы производства) и формы собственности. К сожалению, в советской экономической литературе не получили всестороннего развития ленинские идеи о зависимости отношений собственности от форм производства (разделения и кооперации труда). Между тем, как показывает практика, и при социализме в основе изменений отношений собственности лежит развитие форм производства. Примерами этого являются: изменение форм производственно-технического обслуживания колхозов (реорганизация МТС) и укрепление колхозной собственности, развитие межколхозной кооперации и возникновение межколхозной собственности, рост государственно-колхозных производственных связей и расширение предпосылок слияния двух форм собственности и т. д. В основе процесса сокращения доли населения, связанного с кооперативно-колхозной собственностью, лежит развитие общего разделения труда, сопровождающееся переходом колхозников на работу в несельскохозяйственные отрасли.
Автор настоящего раздела данной главы в одной из своих работ, опубликованной в 1970 г., отмечал, что «взаимосвязь форм производства и форм собственности является важным методологическим ,,ключом” для исследования закономерностей развития отношений собственности при социализме. Например, можно с полной уверенностью утверждать, что сближение и слияние двух форм собственности происходит и будет происходить непосредственно на местах. В основе такого вывода лежат факты значительного расширения производственных связей колхозов с государственными промышленными, сельскохозяйственными, строительными, транспортными и прочими предприятиями. Характерно, что данные связи развиваются значительно более интенсивно, чем хозяйственные связи между самими колхозами»6 1.
Положение о первичности отношений обмена деятельностью и совместной деятельности, обусловленных специализацией и кооперацией труда, в 70-е годы было развито в работах ряда других авторов. «Поскольку экономические отношения людей в связи с разделением труда между ними,— писал, например, В. Л. Грималюк,— складываются внутри самого непосредственного процесса производства, постольку эти отношения наиболее чутко по сравнению с другими экономическими отношениями *
61 С п г о в И. Формы обобществления производства па селе. М., 1970, с. 23.
108


реагируют на изменения, совершающиеся в производительных сйлах общества. Вследствие этого социально-экономические ф'ррмы разделения труда образуют наиболее подвижный, наиболее революционный элемент в общей системе данных производственных отношений. В качестве такового они объективно играют роль как бы приводного ремня, посредством которого, постепенно накапливающиеся в производительных силах изменения оказывают воздействие на другие производственные отношения, обусловливая в конечном счете развитие экономической структуры данного общества в целом»62.
Аналогичные взгдяды были высказаны С. И. Шараповым на научном совещании в Казани в конце 1973 г.63
В учебнике «Политическая экономия» для экономических высших учебных заведений и факультетов, изданном в 1976 г., отмечается, что «повышение общественного характера производства послужит основой превращения социалистической собственности на средства производства в двух ее формах в единую коммунистическую собственность»64, что в коммунистическом обществе общественное разделение труда будет свободным от черт, связанных с существенными различиями между городом и деревней, между умственным и физическим трудом. Все отрасли общественного производства, говорится в учебнике, достигнут высокого индустриального уровня. Объединение производственных звеньев в единый хозяйственный организм на основе специализации и кооперирования разовьется до такой степени, что все общество станет «одной конторой, одной фабрикой»65.
Однако авторам учебника не удалось раскрыть взаимосвязи развития разделения труда, выражающегося в повышении общественного характера производства, с изменениями в отношениях собственности на средства производства. В теме «Закономерности постепенного перерастания социализма в коммунизм» вопросы развития всех видов и форм разделения труда даже не выделяются в какой-то самостоятельный раздел и излагаются фрагментарно лишь после освещения вопроса о создании коммунистической собственности на средства производства. Все это делает позицию авторов непоследовательной и внутренне противоречивой.
Глубокое исследование проблемы разделения труда позволяет не только раскрыть механизм взаимосвязей между различными 62 Грималюк В. А. Общественное разделение труда и основное производственное отношение социализма. М„ 1970, с. 23—24.
63 См.: Шарапов С. И. О характере связи общественного разделения труда с системой производственных отношений социализма.— В кн.: Социалистическая собственность и совершенствование форм общественной организации производства. Казань, 1974, с. 70.
64 Политическая экономия: Учебник, 2-е пзд., допол., т. 2. М., 1976, с. 454.
65 Там же, с. 459.
10!)


сторонами производственных отношений, но и уточнить содержание самого предмета политической экономии. До последнего времени дискуссионным остается вопрос о том, в какой мере производительные силы являются объектом изучения политической экономии. Известно, что сами по себе элементы производительных сил не относятся к экономическим категориям. Машина, отмечал К. Маркс, столь же мало является экономической категорией, как и бык, который тащит плуг. Однако то или иное непосредственное (концентрация и специализация производства) и социально-экономическое (социальный тип работников и общественное назначение средств производства) состояние производительных сил, обусловливающее определенные производственные отношения между людьми (как отношения совместной деятельности и обмена деятельностью, так и отношения собственности), обязательно содержит в себе исторический элемент и в этой связи должно изучаться политической экономией. Таким образом, предметом политической экономии являются, по существу, формы производительных сил, включающие в себя, с одной стороны, конкретно-историческое состояние последних, а с другой — производственные отношения между людьми, вытекающие из этого состояния производительных сил.
Все вышесказанное свидетельствует о том, что изучение проблем разделения труда далеко еще не завершено. Вместе с тем очевидно первостепенное значение исследования этих проблем для разработки научного курса политической экономии.


Глава пятая
СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ СОБСТВЕННОСТЬ
Среди множества экономических проблем, теоретической разработки которых требовала практика социалистического строительства, развернувшегося в стране победившего Октября, одно из центральных мест принадлежало проблеме социалистической собственности. Выработка и реализация социально-экономической политики государства диктатуры пролетариата, выбор организационных форм руководства народным хозяйством в значительной степени зависели от глубины теоретического анализа революционных изменений в отношениях собственности, прежде всего формирования возникавшей впервые в истории социалистической собственности.
Основы теории социалистической собственности разработаны классиками марксизма-ленинизма. К. Маркс и Ф. Энгельс в своих трудах проанализировали развитие капиталистической собственности на средства производства и всех форм собственности, предшествующих ей. Они научно доказали, что па смену вековому господству частной собственности придет эпоха социалистической общественной собственности. Раскрыв основные черты последней, В. И. Ленин творчески развил марксистский анализ капиталистической собственности в период империализма, детально разработал план обобществления средств производства, принадлежащих эксплуататорским классам и мелким частным производителям, определил конкретные пути превращения капиталистической и мелкой частной собственности в социалистическую собственность, дал характеристику социальной природы двух форм социалистической общественной собственности. «...Задачи социализма,— говорил В. И. Ленин еще в марте 1918 г.,— мы перевели из общей абстрактной формулы „экспроприации экспроприаторов” в такие конкретные формулы, как национализация банков и земель...»1. Эти задачи в конкретных формах, предложенных В. И. Лениным, были практически осуществлены под руководством Коммунистической партии Советского Союза. Опыт СССР в главных своих чертах лег в основу переустрой1 Л е и и н В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 56.
111


ства общества во всех других странах, вставших на путь социализма2.
Развитие теории социалистической собственности происходило в острой борьбе с буржуазными и мелкобуржуазными экономистами, меньшевиками, эсерами, троцкистами, различными правыми и «левыми» оппортунистами. Оно было неразрывно связано с поиском форм и методов социалистического хозяйствования. Поскольку собственность на средства производства лежит в основе экономической системы общества, то объяснение любой экономической категории — планомерности, товарно- денежных отношений, хозрасчета, прибыли и т. д.— упиралось в объяснение характера социалистической собственности и форм ее реализации. В свою очередь каждый практический шаг в организации социалистического хозяйства, в разработке и совершенствовании принципов и методов планирования, системы цен, заработной платы, товарного обращения и т. д. давал все новый материал для теоретических обобщений, для более развернутой характеристики социалистической собственности.
В переходный период от капитализма к социализму, и в особенности в первые годы Советской власти, остро стояли вопросы о формах и методах перехода от капиталистической и мелкой частной собственности к собственности социалистической, об экономических укладах, о классах и социальных группах и их экономических связях.
В вопросе о преобразовании различных видов частной собственности в социалистическую собственность проявились две крайние, глубоко ошибочные и потому опасные для дела социализма позиции. Первая из них, которой придерживались правые, состояла в том, чтобы сохранить капиталистическую и мелкую частную собственность, приостановить или хотя бы замедлить процесс их превращения в социалистическую собственность. На второй позиции стояли «левые коммунисты» (Бухарин, Бубнов, Осинский, Иоффе, Смирнов и др.), требовавшие, чтобы этот переход осуществлялся как быстрый, мгновенный акт без использования различных переходных форм. Полагая, что планомерное использование средств производства возможно лишь «при самом решительном обобществлении», они требовали именно такого его проведения. Подчеркивая их «левое ребячество», В. И. Ленин писал: «... как много у них решительности... и как мало размышления!»3.
2 О роли В. И. Ленина в разработке теории социалистической собственности см.: Основные вопросы политической экономии социализма в трудах В. И. Лепина. М., 1960; Коле с о в II. Д.: 1) Ленинские идеи о социалистической собственности и их развитие в СССР.— В кн.: В. И. Ленин и вопросы политической экономии социализма. Л., 1970; 2) Идеи В. И. Ленина о централизме и автономии в социалистической экономике и их значение в коммунистическом строительстве, — Вести. Ленингр. ун-та, 1970, № 5, с. 17 — 26.
3 Л е и и н В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 293.
112


В. И. Ленин показал, что конфискация, национализация — это только первые шаги к утверждению социалистической собственности. Другой, гораздо более сложный процесс — обобществление производства на деле. Он требует кропотливой, постоянной работы и продолжается сравнительно длительный период. «Сегодня только слепые не видят, что мы больше паиационализировали, наконфисковали, набили и наломали, чем успели подсчитать. А обобществление тем как раз и отличается от простой конфискации, что конфисковать можно с одной „решительностью” без умения правильно учесть и правильно распределить, обобществить же без такого умения нельзя»’1.
Переход к социалистической собственности буржуазные экономисты рассматривали как нарушение естественного хода развития общества, разрушение традиционных общественно-экономических связей. Выступая против уничтожения частной собственности, они не могли и не хотели видеть исторической необходимости победы общественной социалистической собственности, а капиталистическую частную собственность упрямо продолжали объявлять естественной и вечной, ликвидация которой якобы «с корнем уничтожит движущую силу европейской цивилизации — принцип хозяйственной свободы»4 5.
В первые годы Советской власти особенную остроту приобрел вопрос о преимуществах социалистической собстенности перед капиталистической, ибо ответ на него связывался с вопросом о судьбах социализма в нашей стране. Если частная собственность создает больше стимулов для развития производства, то, стало быть, неизбежен возврат к капитализму. Буржуазные экономисты (в том числе из бежавших на Запад русских эмигрантов) всячески стремились это доказать. Трудности первых лет социалистического строительства, послевоенную разруху они использовали для того, чтобы показать «нежизненность» социалистической собственности. Для возрождения российской экономики, твердил, например, Прокопович, «нужен полный... отказ от коммунистических начал, полное освобождение частнохозяйственной инициативы от связывающих , ее пут и установление частной собственности».
Но именно благодаря огромным преимуществам социалистической собственности стали возможны быстрое восстановление народного хозяйства и дальнейшее его развитие высокими темпами. Утверждение социалистической собственности сделало реальностью проведение социалистической индустриализации, а затем развернувшийся на ее основе процесс построения материально-технической базы коммунизма.
С первых дней существования советского общества В. И. Ле4 Там же, с. 294.
5 Бру ц к у с Б. Проблемы народного хозяйства при социалистическом ртрое. — Экономист, 1922, № 2, с. 183.
ИЗ


пину пришлось вести борьбу против различных антимарксистских взглядов па характер государственной собственности. Борьба обострилась в период дискуссии о роли профсоюзов в 1920— 1921 гг. Антипартийная анархо-синдикалистская группа (возглавлявшаяся Шляпниковым, Медведевым и др.) предлагала передать функции использования и распоряжения общенародными средствами производства в руки рабочих коллективов предприятий и отраслей. Тем самым, по существу, предлагалось ликвидировать социалистическую общенародную собственность. Принятие этого предложения привело бы к отказу от планомерного развития народного хозяйства, развязало бы стихию, породило бы конкурентную борьбу между предприятиями, открыло бы путь к реставрации капитализма.
После смерти В. И. Ленина советским экономистам пришлось защищать и развивать дальше его идеи о социалистической собственности. В борьбе с различными антипартийными группами советская экономическая наука отстояла ленинское учение о социалистической природе государственных и кооперативных предприятий в СССР, о недопустимости отождествления трудового крестьянства с буржуазией.
Для более развернутой характеристики социалистической государственной собственности, ее внутренней структуры и организации большое значение имел анализ сущности и форм социалистического государственного предприятия. На XIV съезде ВКП(б) развернулась дискуссия о характере предприятия в гос- каппталистическом и социалистическом укладах. С антимарксистскими рассуждениями по этому вопросу выступал Бухарин. Он определял тип предприятия не исходя из его внутренней сущности, а по внешним формам его связей с другими предприятиями, и из участия предприятия в товарно-денежных отношениях делал вывод, что оно не является «социалистической производственной единицей в строгом смысле этого слова». По Бухарину выходило: если государственное предприятие «последовательно-социалистического типа» покупает у другого государственного предприятия «последовательно-социалистического типа» машины, то тем самым уже нет социалистической формы распределения, а следовательно, и государственные предприятия являются якобы предприятиями смешанного типа, а не социалистическими предприятиями.
Взгляды Бухарина па характер государственных предприятий в переходный период в основном разделял и Каменев, хотя между ними по этому вопросу велась полемика. По мнению Каменева, государственные предприятия — суть не законченные социалистические предприятия, поскольку-де они выступают элементами социалистического хозяйства лишь по отношениям собственности, а по отношениям людей (организация труда, формы заработной платы, работа на рынок) — таковыми не являются. Здесь допускалось явное противопоставление собствен-


пости на средства производства всей системе производственных отношений — как будто собственность на средства производства и производственные отношения могут быть различного типа. Собственность в этом случае сводилась лишь к вещественному содержанию ее объекта, отрицалась ее определяющая роль в системе производственных отношений.
XIV съезд ВКП(б) указал на ошибочность и вред подобных взглядов. В резолюции съезда по Отчету ЦК указывалось, что они по существу смыкаются с концепцией невозможности построения социализма в нашей стране. Съезд потребовал решительной борьбы «с попытками рассматривать наши предприятия, являющиеся предприятиями „последовательно-социалистического типа” (Ленин), как предприятия государственно-капиталистические. Такие идейные течения, делая невозможным сознательное отношение масс к строительству социализма вообще и социалистической промышленности в частности, способны лишь за тормозить рост социалистических элементов хозяйства и облегчить борьбу с ними со стороны .частного капитала»6.
Эти взгляды были раскритикованы также в советской экономической литературе. Так, авторы книги «Экономическая политика СССР» справедливо охарактеризовали их как антинаучные, методологически порочные и реакционные по сути7. В книге обосновывался вывод о том, что государственные предприятия являются социалистическими и по отношениям собственности, и по характеру организации и функционирования.
В 20-е годы еще не было работ, специально посвященных проблемам социалистической собственности. Это объяснялось тем, что не хватало накопленного практического опыта по организации социалистической собственности, достаточного для широких теоретических обобщений. Но это вовсе не означало, что вопрос о социалистической собственности вообще не стоял. В общем плане он затрагивался в связи с исследованием и обсуждением проблем переходного периода от капитализма к социализму. В решениях съездов партии, в постановлениях правительства, в учебных пособиях и отдельных работах указывалось па неразрывную связь отношений собственности па средства производства с классовой структурой общества, с взаимоотношением классов, намечались основные формы реализации социалистической государственной и кооперативно-колхозной собственности8. Особое внимание уделялось принципу демократического централизма в руководстве народным хозяйством, разграничению функций распоряжения общенародным достоянием между центральными и местными хозяйственными органами.
8 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 3. М„ 1970, с. 247-248.
7 См.: Экономическая политика СССР /Под ред. Г. И. Хрумипа. М.; Л., 1928, с. 30-34.
8 См.: КПСС в резолюциях... т. 2. М., 1970, с. 410—417.
115


Расширяя хозяйственную самостоятельность социалистических предприятий, партия подчеркивала, что эта самостоятельность покоится па общенародном присвоении средств производства. «Отдельные хозяйственные ведомства и внутри этих ведомств отдельные органы, учреждения и объединения (тресты),— говорилось в решениях XII съезда РКП (б),—управляют порученными нм частями государственного хозяйства в тех пределах самостоятельности, которые вызываются потребностями хозяйствования в нынешних рыночных условиях и которые определяются сверху, т. е. вышестоящими государственными органами. Право государства распоряжаться всем свободным от обязательств достоянием трестов, железных дорог и пр. остается неограниченным»9.
С развертыванием социалистической индустриализации и социалистических преобразований сельского хозяйства все более актуальными становились вопросы о сущности социалистической собственности, о ее двух формах. В этот период появились работы, специально посвященные социалистической собственности. Пытались дать ей свою «характеристику» и буржуазные экономисты из русских эмигрантов, которые всеми силами стремились опорочить социализм и его экономический строй и в особенности основу его экономической системы — общественную собственность на средства производства. Так, Г. Гурвич в статье «Социализм и собственность», опубликованной в 1928 г. в одном эмигрантском журнале, выступая против любых форм огосударствления с позиций защиты «священной» для него частной собственности, писал, что всякая государственная собственность «ни в малейшей мере не принадлежит отдельным частям государства или отдельным гражданам». Тем самым на государственную собственность при социализме полностью переносились черты, присущие ей в условиях капитализма. Между тем, хотя социалистическая государственная собственность действительно не принадлежит отдельным гражданам или отдельным звеньям народного хозяйства, это не означает, что отдельные граждане и производственные коллективы не имеют к ней никакого отношения. Каждый гражданин выступает собственником наряду с другими и поэтому между ним и государственной социалистической собственностью нет какой-либо социальной преграды. Возникновение социалистической собственности — это не отчуждение производителя от средств производства, а наоборот, их воссоединение. Это воссоединение происходит не на индивидуалистических, а на общественных, коллективистских началах.
Среди марксистских работ, появившихся в начале 30-х годов и специально посвященных характеристике социалистической собственности и ее месту в системе социалистических производственных отношений, следует назвать статью Г. Александрова, 9 Тач же, с. 417.
1115


в которой показывались принципиальные различия между капиталистической и социалистической собственностью10. В статье собственность на средства производства рассматривалась в качестве основы экономического строя общества и, следовательно, трактовалась не только как юридическая, а прежде всего как экономическая категория. В статье наметился подход к социалистическим производственным отношениям как сложной системе, в которой существует определенная соподчиненность, субординация между ее отдельными элементами. Большое методологическое значение имело и то, что автор из характера собственности пытался вывести основную цель социалистического производства. «Пролетарское присвоение, т. е. создание общественной собственности, — писал Г. Александров, — направлено на подъем благосостояния трудящихся, на подъем их культурного и материального уровня»11.
В 30-е годы в советской экономической литературе появились работы, в которых раскрывались общие черты и различия двух форм социалистической собственности, показывались ее преимущества перед капиталистической собственностью, ее роль в упрочении Советской власти и социалистического государства12. Много внимания уделялось анализу отличий социалистической собственности от капиталистической и мелкой частной собственности. Принятие в 1936 г. Конституции СССР, закрепившей социалистическую собственность в двух формах как основу социализма, потребовало более детального исследования вещественной структуры и отношений социалистической собственности, роли отдельных элементов (неделимых фондов, МТС и др.). Появились работы, в которых показывались место и роль форм общественной собственности на средства производства в системе социалистических производственных отношений13.
В ходе социалистического строительства в СССР были решены многие теоретические и практические вопросы становления социалистической собственности, что имело огромное международное значение. Этот опыт СССР широко использовался и будет использоваться в дальнейшем в других социалистических странах.
Советской экономической науке принадлежит заслуга не только в разработке проблем возникновения социалистической собственности и принципов ее организации, но и путей ее дальнейшего развития. Еще до Великой Отечественной войны в работах советских экономистов ставился вопрос о, направлениях 10 См.: Александров Г. Марксизм-ленинизм о капиталистической и социалистической собственности.— Юный коммунист, 1932, № 21-22, с. 36.
11 Там же, с. 41.
12 См.: Лурье Д. Социалистическая собственность. М., 1936.
13 См.: Павлов П. Социалистическая собственность — основа социалистических производственных отношений.— Пропаганда и агитация, 1939, № 9, с. 1 — 10.
117


совершенствования социалистической собственности, перспективах перехода к единой общенародной собственности, критиковались различные теории, в которых недооценивалась колхозная собственность, противопоставлялись совхозы и колхозы.
Большая роль в развитии колхозной собственности справедливо отводилась МТС. Вместе с тем эта роль преувеличивалась: в них видели основную ячейку, где должно происходить слияние двух форм социалистической собственности в единую общенародную собственность. В тенденции найти источник движения колхозной собственности не в пей самой, а в руководящей роли социалистического государства, содержалась в зародыше известная недооценка ее внутренних возможностей. В дальнейшем, в послевоенный период, продолжали иметь место проявления некоторого пренебрежения к кооперативно-колхозной собственности, попытки оправдать необоснованное ограничение ее развития, доказать необходимость замены товарного обращения продуктообменом и т. д.14 '
Машинно-тракторные станции бесспорно сыграли важную роль в развитии колхозного производства. С их помощью планомерно распределялась между всеми колхозами с учетом их специализации по отраслям и культурам, а следовательно, и лучше использовалась имеющаяся в стране сельскохозяйственная техника. Благодаря МТС стало возможным непрерывное совершенствование производства на базе новейшей техники, что было не под силу самим колхозам, так как этот процесс требовал миллиардных расходов и осуществить его могло только социалистическое государство.
Машинно-тракторные станции не только обслуживали машинной техникой колхозы, но и оказывали большую помощь в организации производства, во внедрении достижений агробиологической пауки в практику. Через МТС социалистическое государство помогало колхозам во всех областях хозяйственной и культурной жизни, в планировании общественного хозяйства, в правильной организации труда, в подготовке кадров.
Создание МТС и разработка основных принципов их организации явились крупным достижением советской экономической теории и практики. Однако все это не означало, что данная форма производственной связи колхозов с государством и руководства с е/'О стороны развитием колхозного производства должна сохраняться до тех пор, пока существуют две формы социалистической собственности.
Учитывая огромное значение МТС для развития общественного хозяйства колхозов, некоторые экономисты тем не менее догматически подходили к использованию этой формы материально-технического обслуживания колхозов. Они выступали 14 См.: Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР М., 1952, с. 91-94.
118


против новых форм взаимоотношений государства с колхозами, пытаясь теоретически обосновать вообще невозможность замены МТС чем-то иным. По их мнению, социалистическое государство может осуществлять руководящую роль в колхозном производстве якобы лишь при условии, если оно сохранит в своих руках тракторы, комбайны и другую сельскохозяйственную технику15. Передача в собственность колхозов основной, сельскохозяйственной техники, указывали отдельные авторы, привела бы к возобладанию групповых интересов колхозов над общественными, а при определенных условиях и к появлению нетрудовых доходов.
Эта точка зрения была ошибочной, так как ее сторонники недооценивали место и роль колхозной собственности в жизни социалистического общества.
Во-первых, социалистическое кооперативное производство не обязательно должно основываться на сочетании двух форм собственности. Из практики социалистического строительства в СССР и других социалистических странах известно, что социалистические кооперативные предприятия могут базироваться на одной кооперативной собственности и тем не менее не терять, свою социалистическую природу. Так, кооперативные предприятия в промышленности СССР (промысловые артели) были основаны только на кооперативной собственности, и в них групповые интересы не взяли верх над общественными.
Во-вторых, передача в собственность колхозов основной сельскохозяйственной техники МТС не означала потери социалистическим государством своей руководящей роли в колхозном производстве. Государство по-прежнему сохраняло в своих руках все основные рычаги развития народного хозяйства: тяжелую и легкую индустрию, транспорт, связь и т. д. Государству принадлежат все заводы по производству комбайнов, тракторов, автомашин, культиваторов, сеялок и других сельскохозяйственных машин. Это означает, что определение цен на технику и распределение ее по колхозам осуществляются государственными органами; техника не может попадать в стихийное рыночное обращение. Концентрация основных средств производства в общенародной собственности устраняет стихийные рыночные отношения и не создает предпосылок для возобладания групповых интересов над общественными.
Преувеличение роли МТС и представление о них как о единственно возможной ячейке, обеспечивающей процесс слияния, общенародной и кооперативно-колхозной собственности, неразрывно связаны с ошибочной трактовкой производственной 15 См.: Осадько М. П. К вопросу о взаимоотношениях между колхозами и машинно-тракторными станциями.— Вести. Моск, ун-та, 1957, Л» 4, с. 18; Козодоев И. И. Государственная, всенародная форма социалистической собственности,— В кн.: Политическая экономия. М., 1957, с. 66.
11!)!


смычки между двумя секторами общественного производства. Производственная связь социалистического государства с колхозами через МТС трактовалась как якобы высшая форма экономической связи и противопоставлялась товарной, торговой. Дело изображалось таким образом, будто производственная смычка возможна только в форме совместного производства без товарно-денежных отношений, а торговая связь исключает производственную. Однако в действительности здесь нет и не было альтернативы: производственные отношения МТС с колхозами могут осуществляться и в товарной, и в нетоварной форме, а торговая смычка может быть и производственной, и непроизводственной. Если государство продает колхозу сельскохозяйственную технику, то налицо именно производственная связь, хотя выступает она в товарной форме. Если колхоз покупает у государства некоторые предметы личного потребления для колхозников, то это уже связь непроизводственная. Производственную смычку можно сравнивать с непроизводственной, а торговую — с неторговой. Противопоставление же двух совершенно различных явлений искажало представление о прогрессивности тех или иных форм связи.
Производственная смычка играет большую роль в развитии как промышленности, так и сельского хозяйства. На каждом историческом этапе она осуществляется в различных экономических формах. Выбор их определяется конкретными условиями социалистического строительства.
Исторически переход от натуральных отношений между двумя собственниками к товарно-денежным всегда был прогрессивным явлением. Также следует расценивать и переход от совместного производства колхозов и государства, в котором преобладали натуральные отношения, к товарно-денежным отношениям, ибо экономическая связь стала более многообразной, более гибкой. Колхоз сам покупает необходимую ему технику, подбирает ее в соответствии со своими потребностями, реализует свою продукцию, а социалистическое государство более точно учитывает и полнее удовлетворяет потребности колхозов в технике. Закупая продукцию у колхозов, государство может более эффективно воздействовать на колхозное производство, что при натуральных отношениях не всегда проявляется в должной мере. В свою очередь, приобретая технику у социалистического государства, колхозы более эффективно воздействуют на развитие социалистической промышленности.
Наряду с преувеличением роли отдельных форм экономических связей государства с колхозами в развитии колхозной собственности делались и попытки рассмотреть движение колхозов по пути к коммунизму изолированно от общенародной собственности. Некоторые экономисты и практические работники считали, что сельскохозяйственная артель в дальнейшем должна перерасти в коммуну. Как будто изобилия материальных благ и осу- 120


ществлепия основных принципов коммунизма можно добиться отдельной артелью.
Идея перерастания сельскохозяйственной артели в коммуну высказывалась и в 50-е годы16. При се аргументации отталкивались от некоторых недостатков колхозной собственности: неравномерности развития хозяйств, различий между ними по уровню доходов, оплате труда и т. щ Однако сама практика отвергла эту идею. Развитие общественного хозяйства отстающих колхозов, выравнивание уровней развития и оплаты труда, расширение и углубление экономических связей колхозов между собой и с государственными предприятиями ясно показали, что коммуна с ее замкнуто-полунатуральным хозяйством и уравнительскими тенденциями не может стать перспективой развития для колхозов.
В 40-х годах и в первой половине 50-х годов появились мопо- . графические работы А. В. Венедиктова и М. В. Колганова, в которых были даны развернутый анализ путей становления социалистической собственности и ее социально-экономическая характеристика. Особое внимание в них уделялось принципу демократического централизма в распоряжении общенародным достоянием. Эти работы фактически подводили итог исследованиям советских экономистов и юристов за предшествующий период и позволяют судить об уровне, достигнутом в разработке проблем социалистической собственности. Вместе с тем они сыграли большую роль в дальнейшей разработке последних17.
Развитию теории кооперативно-колхозной собственности способствовало постановление сентябрьского (1953 г.) Пленума ЦК КПСС «О мерах дальнейшего подъема сельского хозяйства». Оно сыграло известную роль в преодолении недостатков колхозного производства и определило направления дальнейшего развития колхозной собственности.
В 50-е годы было опубликовано немало работ по вопросам развития колхозной собственности. Однако в условиях частых перестроек организации управления сельским хозяйством, субъективизма в руководстве им они часто носили форму комментария к принимавшимся решениям. Казалось, что жизнь обгоняет, а иногда и опровергает теорию, практическая же деятельность и некоторые реорганизационные мероприятия не опирались па серьезные теоретические исследования, что приводило порой к отрицательным последствиям.
Для углубленной разработки проблем колхозной собственности серьезное значение имели межвузовские научные конференции, проведенные в 1959 г. в Ростове-на-Дону по теме «Эко16 См.: Политическая экономия. М., 1955, с. 591; Орловский К. Два непременных условия.— Октябрь, 1957, № 12, с. 178.
17 См.: Венедиктов Л. В. Государственная социалистическая собственность. М.; Л., 1948; Колганов М. В. Собственность в социалистическом обществе. М,, 1953.
121


номические проблемы перехода от социализма к коммунизму»18 н в 1960.г. в Москве по теме «Развитие колхозной собственности в период развернутого строительства коммунизма»19 20. Обобщая практику коммунистического строительства, участники конференций уделили особое внимание сущности колхозной собственности, особенностям ее взаимосвязи с общенародной собственностью, влиянию материально-технической базы, роста производительности труда, специализации и концентрации сельскохозяйственного производства на развитие колхозной собственности, значению неделимых фондов и межколхозных производственных связей. На конференциях рассматривались также вопросы обратного воздействия колхозной собственности на совершенствование распределительных отношений, на производство и распределение необходимого и прибавочного продукта, на развитие товарно-денежных отношений и хозрасчета в колхозах.
Указанные конференции помогли более глубокой разработке всей теории социалистической собственности. В 60-е годы появился ряд монографических работ, посвященных ее различным аспектам. Так, в работах С. И. Сдобнова рассматривались пути развития и сближения двух форм социалистической собственности, изменения в них под влиянием развивающихся производительных сил; А. П. Бычкова — экономические связи колхозов с социалистическим государством и их воздействие па развитие отношений собственности; А. Ф. Тарасова — влияние материально-технической базы на развитие колхозной собственности; В. К. Логвиненко — взаимосвязь различных элементов колхозной собственности; П. А. Скипетрова — влияние производительности и обобществления труда на развитие колхозной собственности; формы экономических связей между государством и колхозами анализировались в работе Д. 3. Коровяковского2°.
В 60-е годы усилилось внимание советских экономистов и к проблеме личной собственности при социализме. Разработка ее в предшествующий период тормозилась тем, что потребление не рассматривалось в качестве особой сферы экономических отношений. Став предметом потребления, произведенный про18 См.: Экономические проблемы перехода от социализма к коммунизму. М., 1960.
19 См.: Развитие колхозной собственности в период развернутого строительства коммунизма. М., 1961.
20 См.: Сдоб по в С. И. Две формы социалистической собственности и пути их сближения. М„ 1961; Логвиненко В. К. Колхозная собственность и вопросы ее развития при переходе к коммунизму. Киев, 1966; Тарасов А. Ф. Развитие колхозной собственности в общенародную. Ростов н/Д, 1967; Скипетров II. А. Обобществление труда и социалистическая собственность, М., 1968; Бычков А. П. Экономические связи колхозов с социалистическим государством и развитие отношений собственности. Томск, 1968; Коровяковский Д. 3. Заготовки сельскохозяйственных продуктов и экономика колхозов. М., 1968.
122


дукт якобы выпадает из общественной циркуляции. Потребление трактовалось лишь как отношение между человеком и вещью. Поэтому и в личной собственности не видели экономических отношений.
Буржуазные социологи, пытающиеся затушевать классовый антагонизм капиталистического общества, не видят принципиальных различий в присвоении средств производства и предметов потребления. На этом основании они относят к одному и тому же классу рабочего, купившего в кредит телевизор, и капиталиста — собственника заводов по производству телевизоров. Правильно критикуя буржуазных экономистов за подобные отождествления, некоторые советские экономисты вместе с тем настолько отрывали личное присвоение от присвоения средств производства, что первое полностью исключали из экономической характеристики классов. Так, В. Немчинов писал: «Если собственность па средства производства определяет классовую структуру общества, то собственность на предметы потребления и на личное имущество никакого отношения к классовой структуре не имеет...д'2 1.
В действительности же личную собственность нельзя рассматривать как процесс потребления материальных благ, как отношение между человеком и вещью, вне отношения к другим лицам. В противном случае она становится вечной категорией, одинаковой для всех эпох. Личная собственность, как и собственность па средства производства, всегда выражает опре деленные общественные отношения и имеет исторический характер. Каждому общественному строю присущи соответствующие ему формы собственности на средства производства и личного присвоения. Разное положение классов по отношению к средствам производства обусловливает различие в характере личного присвоения, присущем каждому из них. Например, рабочий класс и колхозное крестьянство различаются не только отношением к средствам производства, но и способом формирования личной собственности (в пределах социалистического характера присвоения). Ленинское определение классов не оставляет на этот счет никаких сомнений.
В работах советских экономистов (Е. А. Владимирского, А. Я. Кошелева, В. В. Радаева) показаны взаимосвязь личной собственности с формой собственности на средства производства, изменение вещественной структуры, источников, характера личной собственности при социализме21 22. Более глубоко исследованы взаимосвязи и взаимодействие личной собственности с ма- 21 Третий международный конгресс социологов. М., 1958, с. 31.
22 См.: Владимирский Е. А.: 1) К вопросу о личной собствен пости при социализме.— Науч. зап. Лспингр. ипж.-строит, ин-та. Вып. 2, 1961; 2) Личная собственность в системе производственных отношений социалистического общества: Вопросы теории и методологии. Л., 1974; Владимирский Е. А.., II а в л о в а И. П. Личная собственность как экономическое 121


термально-технической базой и всеми фазами процесса воспроизводства — производством, распределением, обменом и потреблением.
С построением развитого социалистического общества усилилась необходимость изучения социалистической собственности в связи с совершенствованием организации производства и всего хозяйственного механизма. Этим объясняется появление работ, в которых не только углубляется характеристика различных форм социалистической собственности, но и раскрывается связь' собственности с экономическими целями, интересами и стимулами23. Такой подход позволил в большей мере сблизить теоретические исследования проблем общественной собственности с запросами практики социалистического и коммунистического строительства.
Во второй половине 60-х годов бурно развивалась теория социалистической государственной собственности, что объясняется более глубокой разработкой экономических основ руководства народным хозяйством, совершенствованием планирования и экономического стимулирования производства. Если в предшествующий период внимание акцентировалось главным образом на исследовании характера общенародного присвоения и вытекающего из него централизованного распоряжения общенародным достоянием, то теперь на первый план выдвинулся вопрос об отношениях отдельных производственных коллективов с обществом в целом и его подразделениями. Эта проблема и раньше приобретала особую актуальность всякий раз, когда назревала необходимость принятия принципиальных решений по совершенствованию руководства народным хозяйством. Так было и перед сентябрьским (1965 г.) Пленумом ЦК КПСС. Широкая дискуссия среди советских экономистов, а также экономистов многих европейских социалистических стран по таким проблемам, как система экономических показателей, цен, материального стимулирования, критерии оценки деятельности предприятия, роль прибыли, оптимальность в планировании производства, способствовала разработке новой системы руководства народным хозяйством, в которой решающее значение придавалось экономическим инструментам. Дискуссия была направлена на определение места и роли производственного коллектива в общенародном присвоении. Она помогла поднять разработку многих проотношение. Л., 1977; Кошелев А. Я. Личная собственность в социалистическом обществе. М., 1963; Радаев В. В. Потребность как экономическая категория. М., 1970.
23 См.: Васюнин М. К. Государственная социалистическая собственность на средства производства: Содержание, формы реализации, пути развития. Саратов, 1973; Семенов В. Ф.: 1) Развитие социалистической собственности в условиях коммунистического строительства. Казань, 1975; 2) Социалистическая собственность и совершенствование форм общественной организации производства. Казань, 1974; Шарапов С. Й. Разделение труда и развитие его форм в промышленности. Казань, 1974.
124


блом на более высокий теоретический уровень и тем самым добиваться более успешного решения практических задач.
Глубокое научное исследование общенародной собственности и путей ее совершенствования в развитом социалистическом обществе — одна из центральных проблем теории социалистической собственности на современном этапе. Правильная ее разработка требует диалектического подхода к общенародному присвоению как сложному явлению, сочетающему "в себе отношения присвоения, распоряжения и использования. Между тем при анализе социалистической государственной собственности иногда упускают из виду место и роль отдельных производственных и территориальных ячеек в общенародном присвоении: присваивает весь народ, а отдельные производственные и территориальные ячейки якобы лишь используют закрепленные за ними материальные ресурсы. Такой подход к проблеме подталкивает к недооценке экономических интересов производственных коллективов и на практике зачастую ведет к ограничению их прав по распоряжению закрепленной за ними общенародной собственностью, из-за чего снижается и действенность экономических рычагов, а связанные с ними категории — стоимость, цена, хозрасчет, деньги и т. д.— превращаются в пустую форму, за которой пет реального содержания. Демократический централизм в распоряжении общенародным достоянием не должен на практике превращаться в централизм, проявляющийся в мелочной опеке, строгой регламентации всех сторон деятельности территориальных и производственных ячеек со стороны вышестоящих органов.
Нельзя впадать и в другую крайность, когда преувеличивается роль отдельных производственных и территориальных ячеек, а значит, принижается централизованное руководство народным хозяйством, всячески выпячиваются коллективные интересы в ущерб общенародным экономическим интересам, что в теории ведет в конечном счете к взглядам, перекликающимся с концепциями «рыночного» социализма, согласно которым закон планомерного, пропорционального развития уступает свою роль в народном хозяйстве закону стоимости.
Учитывая место и роль общественной собственности на средства производства в системе производственных отношений, социалистическое общество уделяет ее совершенствованию особое внимание. Проведенные во многих социалистических странах экономические реформы были направлены прежде всего на усиление роли отдельных производственных коллективов в общенародном присвоении, на более четкое разграничение функций между ними. Однако эти реформы не ограничивались только формой собственности, а касались всех основных сфер и элементов производственных отношений. КПСС и Советское государство провели и проводят крупные мероприятия по совершенствованию планирования и организации производства, материально-технического снабжения, оплаты труда, системы цен, товарно-де125


нежных отношений п т. д., которые затрагивают производственные отношения на всех фазах воспроизводства. Практика коммунистического строительства и теоретические исследования выявили существенные недостатки в организации экономических отношений между обществом в целом и отдельными коллективами предприятии — форм материального стимулирования, системы планирования производства и реализации продукции, оценки хозяйственной деятельности и т. д. Эти недостатки затрудняли мобилизацию резервов производства, нередко побуждали к занижению планов.
Усиление экономических методов руководства народным хозяйством сопровождается серьезными изменениями в экономических отношениях людей, ибо центр тяжести в этих методах с административно-волевых функций переносится на регулирование производства посредством экономического стимулирования и использования других экономических рычагов. Основное направление совершенствования производственных отношений в данной сфере состоит не в ослаблении централизованного руководства, а в более четком разграничении экономических функций между подразделениями общественного производства. Низшие производственные звенья, и прежде всего предприятия, получили возможность выполнять самостоятельно все те функции, которые могут регулироваться обществом с помощью экономических рычагов, хотя в руках органов, представляющих все общество, кроме экономических остаются, разумеется, и административные рычаги, применяемые в случае, когда воздействие первых недостаточно. Сама необходимость совершенствования управления общественным производством с целью повышения его эффективности требует усиления централизованного руководства при расширении самостоятельности и ответственности низовых звеньев. Экономические отношения должны строиться таким образом, чтобы обеспечить наиболее высокую активность производителей в использовании всех резервов производства в интересах всего общества.
В постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы» (1979 г.) был намечен ряд крупных мероприятий по совершенствованию всей системы экономических отношений общества с предприятием, предприятий между собой, XXVI съезд КПСС указал на необходимость дальнейшего развития и укрепления принципа демократического централизма в распоряжении общенародным достоянием. В Отчете Центрального Комитета КПСС съезду партии отмечалось, что особенно в сфере управления на уровне объединений и предприятий «испытавались,... разные варианты, разные схемы. Накоплен большой и многообразный опыт. Й как раз этот опыт говорит о том, что поиски надо продолжать. Их общее направление, как представляется,— расшире 126


нис самостоятельности объединений и предприятий, прав и ответственности хозяйственных руководителей»24,
В 70-е годы продолжалась более углубленная разработка проблемы дальнейшего развития колхозной собственности. В центре внимания стояли вопросы о возможности преобразования колхозов в совхозы, об усилении воздействия социалистической государственной собственности на развитие колхозной собственности, об особенностях проявления колхозной собственности по фазам процесса воспроизводства, о совершенствовании характера, способа соединения колхозников со средствами производства, о диалектике взаимосвязи колхозной собственности с другими элементами впутриколхозпых отношений25. Усилилось внимание к ранее малоизученным региональным аспектам проявления общих закономерностей развития колхозно-кооперативной собственности и ее сближения с общенародной собственностью2 6.
Необходимость ликвидировать отставание сельскохозяйственного производства от роста потребностей общества в сельскохозяйственных продуктах и сырье и обеспечить его быстрое развитие делали очень актуальными вопросы выявления и использования возможностей дальнейшего развития производства, заложенных в колхозной собственности. Колхозное производство сравнительно быстро развивалось, хотя численность колхозов сокращалась, что как раз и свидетельствовало о заложенных в нем больших резервах роста. За период 1965—1980 гг. численность колхозов сократилась с 36,3 тыс. до 25,8 тыс. или на 30% (за счет их укрупнения, а также в связи с преобразованием некоторой части колхозов в совхозы по решению общих собраний колхозников и согласию государственных органов)27 28. По за этот же период их неделимые фонды выросли в 2,6 раза, валовой доход — на 22%, поголовье крупного рогатого скота — на 63% (в том числе коров — па 53%), поголовье свиней — на 90% 2 8.
В колхозном производстве развивались процессы специализации и концентрации на основе научно-технического прогресса, что усиливало производственно-технические и экономические связи колхозов между собой и с государственными предприятиями. Это дало основание при подведении итогов девятой пятилетки (1971 — 1975 гг.) на XXV съезде КПСС отметить, что
24 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 50—51.
25 См., наир.: Развитие социалистической общественной собственности/ Под ред. Д. Владова п В. И. Черковца. София; Москва, 1980.
26 См.: Осипов М. С.: 1) Колхозная собственность в условиях развитого социалистического общеста, Фрунзе, 1975; 2) Проблемы совершенствования колхозно-кооперативной собственности в условиях развитого социалистического общества: Автореф. докт. дне. Ташкент, 1979.
27 См.: СССР в цифрах в 1980 году. М„ 1981, с. 126.
28 Там же. с. 126—127.
127


«усилилась экономическая и социальная роль общенародной собственности, произошло дальнейшее сближение с ней колхозно- кооперативной собственности»2 9.
В развитии и сближении колхозно-кооперативной собственности с общенародной большую роль играют межколхозные производственные связи и аграрно-промышленная интеграция. Эти процессы способствуют укреплению и развитию материально- технической базы колхозов, совершенствованию всей системы экономических отношений, в которой они находятся. В постановлении ЦК КПСС «О дальнейшем развитии специализации и концентрации сельскохозяйственного производства на базе межхозяйствепной кооперации и агропромышленной интеграции» говорится: «Межхозяйственная кооперация расширяет масштабы и возможности колхозного и совхозного производства, повышает уровень его концентрации без чрезмерного укрупнения и образования неуправляемых хозяйств. Все это способствует наращиванию производства сельскохозяйственной продукции и решению большой социальной задачи: повышению уровня обобществления колхозного производства, совершенствованию общественных отношений, сближению двух форм социалистической собственности, постепенному устранению различий между городом и деревней»29 30.
По проблемам развития аграрно-промышленной интеграции появилось сравнительно много работ в СССР и других социалистических странах, был проведен ряд научно-теоретических и научно-практических конференций31. Особое внимание уделялось разработке различных уровней агропромышленной интеграции (агропромышленный комплекс страны, агропромышленный комплекс региона и агропромышленное объединение), классификации агропромышленных комплексов по выполняемым функциям и по формам собственности. В дальнейшем углублялись исследования по организации агропромышленных объединений, управлению ими, распределению в них доходов, укреплению хозрасчета и т. п.
Новым крупным вкладом в теорию и практику развития аграрно-промышленной интеграции, дальнейшего совершенство29 Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976, с. 165—166,
30 О дальнейшем развитии специализации и концентрации сельскохозяйственного производства на базе межхозяйственной кооперации и агропромышленной интеграции: Постановление ЦК КПСС. М., 1976, с. 7.
31 См.: Лграр п о -промыт ленные комплексы. М., 1974; Аграрно-промышленная интеграция стран — членов СЭВ. М., 1976: В а р - сов Л. А., Никифоров Л. В. Аграрно-промышленные комплексы и сближение двух форм социалистической собственности. М., 1976; Колесов Н. Д„ Овчинников В. Н., Тарасов А. Ф. Аграрно-промышленные комплексы. М., 1973; Хозяйственный механизм и усиление его воздействия на повышение эффективности производства и качества работы агропромышленных формирований: Тезисы докл. и выст. на Всерос. науч, конф. «Социально-экономические Проблемы агропромышленной интеграции». Ростов н/Д, 1979.
128


вания взаимоотношений совхозов и колхозов, включения последних в агропромышленные комплексы, а следовательно, и ускорения процессов сближения двух форм социалистической собственности явилась разработанная партией в соответствии с решениями XXVI съезда КПСС «Продовольственная программа СССР на период до 1990 года», одобренная майским (1982 г.) Пленумом ЦК КПСС.
Агропромышленная интеграция создает возможность объединения, а потом и слияния в ее рамках двух форм социалистической собственности. Практика агропромышленной интеграции в СССР и других социалистических странах (особенно наглядно это видно в Болгарии) показала реальность организации и функционирования объединенных предприятий, основанных на двух формах социалистической собственности, реальность перспективы слияния обеих этих форм в единую общенародную социалистическую собственность. Тем самым подтверждается правильность предположения о том, что зрелое социалистическое общество может существовать и на основе одной общенародной формы собственности, а колхозно-кооперативная собственность не обязательно должна существовать, и развиваться вплоть до полного построения коммунизма. Колхозно-кооперативная собственность развивается непосредственно не в коммунистическую, а в общенародную социалистическую собственность32.
Развитие и сближение двух форм социалистической собственности на средства производства лежит в основе стирания социально-экономических различий между классами и социальными группами трудящихся. Поскольку за двумя формами собственности на средства производства стоят два дружественных социалистических класса — рабочий класс и колхозное крестьянство, то перерастание двух форм общественной собственности в единую общенародную социалистическую собственность и может служить экономической основой процесса становления социальной однородности, бесклассовой структуры общества, о котором на XXVI съезде КПСС был сделан вывод, что это становление вероятно «в главном и основном произойдет в исторических рамках зрелого социализма»33.
Углубленное исследование в 60—70-х годах процессов, происходящих в отношениях социалистической собственности и во всей системе социалистических производственных отношений, позволило более четко определить место первой во второй. Продолжавшаяся длительный период дискуссия среди советских экономистов о месте собственности в системе производственных отношений, выявила два направления в трактовке проблемы34.
32 См.: Развитие социалистической общественной собственности, с. 53.
33 Материалы XXVI съезда КПСС, с. 53.
34 См.: Хесс ин Н. В. О двух направлениях в исследовании социалистической собственности и ее месте в системе социалистических производственных отношений.— Вести. Моск, ун-та, 1973, № 3, с. 58—72.
5 Заказ № 278
129


Представители первого из них выделяли собственность па средства производства как ядро, основу, па которой строится вся система социалистических производственных отношений35. Представители второго отождествляли собственность со всей системой социалистических производственных отношений. Однако всесторонний анализ социалистических производственных отношений по фазам процесса воспроизводства показал, что помимо отношений собственности па средства производства в систему социалистических производственных отношений входит много других элементов, отражающих: развитие общественного разделения труда и обобществления производства, происходящие в нем процессы специализации и кооперирования, отношения распределения, обмена и потребления. В Конституции СССР юридически закреплено место общественной собственности на средства производства в качестве основы экономической системы социализма. Тем самым определена решающая роль собственности на средства производства не только в жизни общества, но и во всей субординированной системе его экономических отношений.
Важным новым моментом в развитии теории социалистической собственности является данная в Конституции СССР характеристика собственности профсоюзных и других общественных организаций. При этом следует подчеркнуть, что определяющей выступает социалистическая собственность на средства производства в двух формах: государственной (общенародной) и колхозно-кооперативной собственности. Но и собственность общественных организаций также является социалистической, ибо она способствует более полному удовлетворению потребностей трудящихся, всестороннему развитию личности. Ее развитие неразрывно связано с развитием двух форм социалистической собственности на средства производства. Характеристика собственности общественных организаций расширила и углубила представление о социалистической собственности, о единстве и многообразии ее различных форм и видов, а вместе с тем и обо всей экономической системе социализма, о взаимосвязи и взаимодействии между собой ее отдельных элементов.
35 См.: Колесов Н. Д. Общественная собственность па средства производства — основа социалистических производственных отношений. Л., 1967.


Глава шестая
ХАРАКТЕР ТРУДА ПРИ СОЦИАЛИЗМЕ
Проблемы характера общественного труда привлекали внимание советских экономистов на всех этапах формирования и развития социалистического общества в СССР.
В переходный от капитализма к социализму период изучение этих проблем связывалось с теоретическим обоснованием путей и методов преобразования капитализма в социализм, осуществления на практике принципа всеобщности труда, воспитания и укрепления новой социалистической дисциплины труда, подъема его производительности.
Сразу же после победы революции возникла безотлагательная необходимость широкого государственного руководства трудовой деятельностью народа. Для этого были созданы специальные органы регулирования трудовых отношений. Новыми советскими законами закреплялись права трудящихся на труд, его охрану, социальное страхование. Конституция РСФСР провозгласила труд на благо общества обязанностью граждан и лишила избирательных прав тех, кто эксплуатирует чужой труд. В этих условиях развернулся процесс выработки и усвоения большинством рабочих и сознательных трудящихся новых норм трудовой дисциплины и принципов организации труда1. Складывался новый исторический тип общественного труда. В массах начало формироваться новое отношение к труду.
Вопрос о том, какие изменения происходят в организации и характере труда в процессе перехода к социализму, активно обсуждался в первые послереволюционные годы в экономической литературе2. Труд, освобожденный от капиталистической эксплуатации, чаще всего трактовался как обладающий целым рядом существенных специфических свойств, отличающих его от наемного труда: «свободный и равный», «добровольный», «коллективный», «труд — творчество» и т. п. Такие характеристики не были достаточно теоретически обоснованы и в большей мере отражали представления о труде самих революционных трудящихся масс, не имевших еще опыта его новой организации. Однако ’ См.: Лепи п В. И. Поли. собр. сон., т. 36, с. 260.
2 См.: Милютин В. П.: 1) Современное экономическое развитие России и диктатура пролетариата. 1914—1918 гг. М., 1918; 2) Народное хозяйство Советской России: Краткий очерк организации управления и положения промышленности Советской России. М., 1920; Ломов А. Чье банкротство? К вопросу о падении производительности труда.— Народное хозяйство, 1918, № 5. с. 16 — 20; Осинский И. Строительство социализма: Общие задачи. Организация производства. М., 1918; Ларин Ю., Кри циан Л. Очерки хозяйственной жизни и организации народного хозяйства Советской
5* 131


с них начиналось изучение социалистического труда. Значение подобных определений заключалось в том, что они способствовали постановке вопроса о характере общественного труда как политико-экономической категории.
В. И. Ленин тщательно изучал изменения, происходящие в общественном труде. Уже в декабре 1917 г. в статье «Как организовать соревнование?» он высказал ряд мыслей о том, каким будет труд при социализме, как будет происходить смена труда подневольного трудом на себя* 3. В. И. Ленин отмечал, что такая смена возможна лишь в условиях завоевания пролетариатом политической власти. К этому положению он возвращался неоднократно. В 1920 г. он писал о коммунистическом труде: «Это — важнейший вопрос строительства социализма. И надо прежде всего хорошенечко уяснить себе, что этот вопрос мог быть поставлен практически только после завоевания политической власти пролетариатом, только после экспроприации помещиков и капиталистов...»4.
В. И. Ленин обращался к анализу характера социалистического труда во многих статьях, докладах и выступлениях5 6. Им разработана методология такого анализа; введено понятие «социалистический труд»; поставлен вопрос о социалистическом и коммунистическом труде как особых формах общественного труда; раскрыто их содержание как экономических категорий, отражающих совокупность производственных отношений, свойственных соответственно низшей и высшей стадиям «нового общественного уклада», выявлены закономерности становления коммунистического труда, намечены этапы его развития; дана характеристика коммунистического труда как непосредственно-общественного; раскрыто значение категории «общественная форма труда».
В. И. Ленин, как К. Маркс и Ф. Энгельс, исходил из противоположности социально-экономических типов труда при капитализме и коммунизме и единства общественной природы труда на низшей и высшей фазах коммунистической формации. Важнейшая особенность свободного от эксплуатации труда на низшей фазе коммунизма, принципиально отличающая его от наемного труда, состоит в том, что из «подневольной работы на эксплуататоров» он превращается в «работу на себя», на «общественную пользу»8. Соответственно принцип всеобщности труда при социализме становится господствующим. В отличие же от коммунизма при социализме непосредственно-общественный труд, России: 1917—1920. М., 1920; А ник ст А. М.: 1) Трудовая повинность.— Правда, 1920, 18 февр.; 2) Организация распределения рабочей силы. М.. 1920; Г р о д е с к у л Н. А. Наши ближайшие трудовые задачи. Пг., 1920, и др.
3 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 198—199.
4 Там же, т. 40, с. 314.
5 См. там же, т. 39, с. 1—29, 271-282; т. 40, с. 32-38, 314—316 и др.
6 См. там же, т. 35, с. 198—199.
'132


который является одновременно трудом и на себя, и на общество, совершается не безвозмездно, а за плату7. В. И. Лепин подробно анализировал и другие отличительные признаки коммунистического труда по сравнению с социалистическим, вытекающие из его свойства бесплатности, безвозмездности. В работе «Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата» В. И. Ленин указывал, что в Советской России труд является «коммунистически объединенным» постольку, поскольку он основан, во-первых, на социалистической собственности на землю, фабрики и заводы, во-вторых, — на государственной организации в общенациональном масштабе крупного производства, распределении рабочей силы между его отраслями и предприятиями и принадлежащих государству продуктов потребления между трудящимися8. Отсюда ясно, что для В. И. Ленина коммунистически объединенный труд является трудом непосредственно- общественным.
Становление марксистско-ленинской теории социалистического труда проходило в острой идейной борьбе.
• Крайне реакционные взгляды на характер труда, освобожденного от эксплуатации, проповедовали буржуазные идеологи. Еще до Октябрьской революции буржуазная пресса обвиняла рабочих в снижении производительности труда, в утрате чувства гражданского долга. После победы Октября нападки па рабочий класс усилились. Появилось немало статей и брошюр, авторы которых утверждали, будто процесс социалистического обобществления неизбежно приводит к падению производительности труда.
В дальнейшем идея о «благотворном» влиянии наемной системы организации труда на его производительность была использована при создании откровенно антимарксистской концепции о якобы принудительном характере общественного труда при социализме9 *. Освобождение рабочих от принудительной работы на капиталистов и переход их к «работе на себя» буржуазные и мелкобуржуазные экономисты рассматривали как уничтожение единственно возможных при уже достигнутом уровне экономического развития стимулов к труду.
Советские экономисты выступили с критикой подобных идей. Так, Ю. Ларин опроверг нападки на рабочих и доказал, что падение производительности труда, о котором писали буржуазные экономисты, было связано с условиями первой мировой войны. Он отмечал, что только благодаря самоотверженности 7 «...Коммунизм... есть безвозмездная работа на общественную пользу» (там же, т. 39, с. 360).
8 См. там же, с. 272-273.
9 Не только идейные противники Советской власти, по и некоторые из сотрудничавших с нею специалистов видели главную причину упадка производительности труда в том, что пролетарской революцией была устранена
«прежняя многовековая принудительная форма необходимости труда для рабочего человека».— Г ре дескул II. А. Рабочий день с психологической, культурной и экономической точек зрения,— Вопросы изучения и воспитания личности, 1919, № 1, с. 83.
133


пролетариата выработка не падала еще ниже, что сразу же после свержения царизма рабочие добились стабилизации, а в ряде случаев—и возрастания производительности10.
А. Ломов на основе данных отчетов крупных заводов показал, что неуклонное падение производительности труда, имевшее место во времена царизма и керенщины, после перехода власти к Советам сменилось тенденцией к росту выработки на национализированных предприятиях. Этот факт он связывал с изменением характера труда, происходившим в процессе социалистической национализации промышленности. С момента, когда предприятия перешли в руки Советского государства, писал он,11 12
рабочий работает уже не на капиталистов, а на всю республику, вследствие чего у него появляются новые импульсы к повышению напряженности труда, к проявлению инициативы. А. Ломов подчеркивал принципиальное значение изучения влияния социально-экономических перемен на трудовые процессы. Изменение общественной формы труда он рассматривал как отправной пункт исследований по проблемам труда.
В процессе налаживания в народном хозяйстве трудовой дисциплины, руководство которым осуществляли государственные органы и профсоюзы при поддержке передовых рабочих, встала задача создания принципиально новой дисциплины труда. Меньшевики, левые эсеры, «левые коммунисты» выступали против введения сдельной заработной платы, использования системы Тейлора и осуществления других мер по укреплению трудовой дисциплины. Идейная суть и содержание их теоретических позиций по данному вопросу были очень близки, так как объективно в них отражались взгляды на труд, господствовавшие среди отсталых групп пролетариата и крестьянства. Переход к сдельной заработной плате они расценивали как средство принуждения; приемам и методам поддержания трудовой дисциплины, выработанным крупным машинным производством, они противопоставляли идею «свободы труда», «самодисцнпли- нированности» рабочих и т. п.; дисциплину труда отрывали от условий производства и ставили в зависимость либо от законодательства, либо от уровня культуры и грамотности рабочих.
В. И. Ленин в ряде работ и выступлений дал развернутую критику позиций защитников «мелкобуржуазной недисциплинированности» 1 2.
Дискуссии об укреплении трудовой дисциплины поставили в порядок дня теоретическую разработку вопроса об изменении самого ее характера в условиях социализма. Эта работа была начата В. И. Лениным.
<0 См.: Лурье М. [Ю. Ларин]. Трудовая повинность и рабочий контроль. Пг., 1918, с. 89.
*' См.: Ломов Л.: 1) Чье банкротство... с. 18; 2) Творчество буржуазного гения и посрамление коммунистов. М., 1918, с. 5—7.
12 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 259—260, 311 — 313; т. 41, с. 369-370.
134


О создании при коммунизме новой общественной дисциплины он писал еще в своем труде «Государство и революция». Важнейшей ее характеристикой он считал соблюдение элементарных правил общежития без насилия и принуждения13. В «Черновом наброске проекта программы РКП» В. И. Ленин указывал как на одну из задач Советской власти па «развитие и укрепление товарищеской дисциплины трудящихся»14. В принятую VIII съездом партии Программу РКП(б) вошло положение о «новой, социалистической дисциплине труда»15. Ее развернутая характеристика была дана В. И. Лениным в докладе V Всероссийскому съезду Советов16.
В дискуссиях о трудовой дисциплине подвергались исследованию, по сути дела, проблемы выработки у людей, свободных от эксплуатации, нового отношения к труду, а в конечном счете — проблемы характера социалистического труда.
Исторически сложилось так, что реализация принципа всеобщности труда, а в связи с ним и основных черт социалистического труда как свободного и обязательного для всех членов об- гДества, первоначально приняла форму всеобщей трудовой повинности. В ней отразились как экономическая природа социализма17, так и особенности экономической политики партии в годы гражданской войны. Если антибуржуазная направленность этой меры, обеспечивавшей всеобщность и обязательность труда, имела явно выраженную социалистическую окраску, то связанные с ее проведением элементы принуждения к труду, военнб- адмипистративпые методы его организации, уравнительность в распределении были обусловлены спецификой условий «военного коммунизма».
Распространившаяся в годы гражданской войны идеализация военно-адмипистративпых методов привлечения людей к общественному производству на основе всеобщей трудовой повинности нашла отражение в теории милитаризации труда. Под милитаризацией труда понимали перенесение методов военной работы в организацию трудовых процессов. Некоторые сторонники этой теории пытались доказать, что в переходную эпоху без применения таких методов невозможно привлечь к труду непролетарские слои населения. Свою позицию они обосновывали тем, что якобы без принуждения человек вообще не способен к труду. Они утверждали также, будто социалистическая национализация объективно требует централизованного распределения рабочей силы без учета интересов и желаний работников. В данной концепции получило отражение непонима13 См. там же, т. 33, с. 82—83, 89—90.
14 'Гам же, т. 38, с. 96.
15 См. там же, с. 436.
16 См. там же, т. 36, с. 500.
17 «...Общая трудовая повинность—это нечто новое, такое, что составляет часть социалистического целого...» (там же, т. 31, с. 443).
135


ние разницы между трудовой повинностью как специфическим элементом экономической политики Советского государства в условиях «военного коммунизма» и всеобщностью и обязательностью труда как свойствами общественного труда при социализме.
Теория милитаризации труда основывалась на ложном тезисе, согласно которому национализация средств производства должна дополняться обобществлением рабочей силы18. Убедительная критика методов милитаризации давалась в работах С. И. Гусева, С. Г. Струмилина19 и др. Практически милитаризация труда (трудовые армии, трудовые мобилизации и пр.) оказалась неэффективной и была прекращена.
Троцкистская идея о том, что непосредственно-общественная природа социалистического труда может проявиться лишь в условиях его милитаризации, была развенчана и отброшена. В теории прочно утвердилась другая точка зрения: труд при социализме, несмотря на свою непосредственно-общественную природу, не может прямо распределяться государством; гораздо целесообразнее использовать опосредствующие связи между работниками и обществом в виде особых методов привлечения к труду, основанных на принципе материальной заинтересованности, вытекающем из свойства платности социалистического труда.
В 20-е годы еще не было работ, специально посвященных исследованию характера социалистического труда. Более того, само понятие «характер труда» как категория политической экономии социализма еще не сформировалось окончательно и в разных случаях подменялось рассмотрением какого-либо его аспекта: «отношение к труду», «стороны (или черты) труда», «стимулы к труду» и др. Однако проблемы характера труда поднимались в ходе обсуждения важнейших вопросов экономики переходного периода. Так, участники дискуссии но проблемам измерения стоимости в советском хозяйстве исходили из представления о возможности уравнивания различных видов конкретного труда. Тем самым ими, хотя и в косвенной форме, был поставлен вопрос о всеобщности социалистического труда и формах ее выражения.
В ходе обсуждения природы абстрактного труда встал вопрос и о том, имеет ли общественный труд при социализме двойственный характер. Ответ на него в 20-е годы, как правило, давался отрицательный. При рассмотрении этого вопроса подчеркивалось, что в планово-регулируемом обществе труд работников является непосредственно-общественным в своей кон18 См., наир.: Рубинштейн М. Очерки по организации труда в переходный период. М., 1924, с. 43.
19 См.: Гусев С. И. Очередные вопросы хозяйственного строительства: О тезисах ЦК РКП (б). Материалы к IX съезду РКП (б). Саратов, 1920; С т р V м и л и в С. Г. Трудовые армии и производительность труда.— Экономическая жизнь, 1920, № 37.
136


кретной форме и не принимает формы абстрактного труда20. Впоследствии советские экономисты отошли от такого взгляда и признали двойственность социалистического труда, но уже сама постановка этого вопроса в рассматриваемый период имела положительное значение.
Большой вклад в разработку теории социалистического труда внес С. Г. Струмилин21. Не занимаясь специально изучением характера труда, он осветил в своих работах важные аспекты связи этой категории с другими экономическими категориями (производительность труда, планирование, распределение по труду, социалистическое соревнование), что способствовало выявлению политико-экономического содержания данного понятия и его места в системе категорий политической экономии социализма22.
Перелом, происшедший в советской экономической науке в конце 20-х годов, благотворно сказался на политико-экономи- .ческой разработке проблем общественного труда. Заметно увеличилось число публикаций, возрос их теоретический уровень. Все это было подготовлено большой исследовательской работой в области научной организации труда, социалистической рационализации производства, технического нормирования и т. д., проделанной в 20-е годы. Именно тогда был накоплен богатый фактический материал и сделан ряд частных выводов об особенностях социалистического труда. Решающее значение для правильной постановки и успешной разработки проблем характера труда в 30-е годы имело то обстоятельство, что их анализ в экономической литературе уже прочно базировался на применении марксистско-ленинской методологии.
По мере развертывания социалистической реконструкции народного хозяйства СССР росло число исследований, посвященных комплексному изучению проблемы кадров. В. А. Бородин, И. А, Краваль, Б. Л. Маркус, А. А. Павлов, И. А. Толстопятов и другие экономисты23 изучали вопросы учета и использования трудовых ресурсов страны, подготовки квалифицированных рабочих и специалистов, анализировали контрольные цифры первого пятилетнего плана и итоги выполнения пятилетки по труду. Вместе с тем в их работах решались также важные теоретические и методологические вопросы, содержалась критика бур20 См.: Вознесенский А. А, К вопросу о понимании категории абстрактного труда.— Под знаменем марксизма, 1925, № 12, с. 123—134.
21 О вкладе С, Г. Струмилина в экономику труда см.: Актуальные проблемы экономической науки в трудах С. Г. Струмилина. М., 1977, с. 251—270.
22 См.: Струмилин С. Г. Проблемы экономики труда: Очерки и этюды. М., 1925.
23 См.: Толстопятов И. А. Перспективы труда в свете развития народного хозяйства СССР. М., 1929; Маркус Б. Л. Основные вопросы труда в пятилетке. М., 1929; Бородин В. А. Труд: Первый год пятилетки и контрольные цифры второго года. М,, 1930; Павлов А. Вопросы труда на новом этапе.— Большевик, 1930, № 21, с. 62—69; № 22, с. 78—85; Краваль И. А. Труд в системе планового хозяйства СССР. М., 1931.
137


жуазных и мелкобуржуазных идей. А. А. Павлов и И. А. Краваль одними из первых использовали термин «характер труда» для анализа социально-экономической сущности труда, правда, применительно к капитализму24. Категория «форма труда» применялась в исследованиях по проблеме формирования социалистического труда. Ее содержание сводилось к обозначению конкретных видов трудового соревнования25.
Большое значение для разработки теоретических проблем общественного труда имели исследования Э. Н. Бронштейн, Н. А. Вознесенского, О. Е. Губаревой, М. М. Кривицкого, Т. А. Тирзбанурта26 и др. Несмотря на то, что в те годы большое место в литературе по труду занимало рассмотрение этапов становления новой организации труда в СССР, названным авторам удалось дать обобщенную характеристику признаков социалистического труда (их частичное описание содержалось уже в литературе 20-х годов). Впервые это была сделано Н. А. Вознесенским в статье «К вопросу об экономике социализма». Он рассматривал характер труда как один из элементов его организации, а эту последнюю — как одну из основных категорий политической экономии социализма. Важнейшими сущностными характеристиками социалистического труда он, в частности, считал его всеобщность, коллективный, непосредственно-общественный характер. Хотя системного изложения вопроса о социалистическом труде у Н. Вознесенского еще не было, именно он впервые увязал рассмотрение его существенных свойств с анализом формы собственности на средства производства.
В первой половине 30-х годов появились работы И. С. Бутаева, К. С. Бутаева, М. С. Драгилева, А. И. Боткина, Н. А. Ца- голова и др., в которых анализировалась категория «характер общественного труда»27 и раскрывались свойства социалисти- 24 См.: Краваль И. А. Труд в системе планового хозяйства СССР, с. 9; II а в л о в А. Вопросы труда на новом этапе, с. 46.
25 См., папр.: Константинов Ф. Ленинское учение о социалистических формах труда и политотделы.— Под знаменем марксизма, 1933, № 6, с. 122, 125 и др.
26 См.: Вознесенский Н. А.: 1) К вопросу об экономике социализма.— Большевик, 1931, № 23-24, с. 33—55; 2) Маркс и Энгельс о социалистической организации труда.— Большевик, 1933, № 6, с. 28—48; Тирзба- нурт Т. К вопросу о социалистических формах организации труда.— Ударник, 1932, № 3-4, с. 20—32; Бронштейн Э. Ленин об организации труда,—Проблемы экономики, 1934, № 1, с. 86—105; Кривицкий М. Вопросы организации труда в учении К. Маркса,— Заочные курсы марксизма- ленинизма, 1934, № 2, с. 1 — 17; см.: Губарева О. Е. [Рец. на кн.:] Эскин М. Социалистические формы труда (Л., 1932).— Проблемы экономики, 1933, № 3, с. 183—190, и др.
: 27 См.: Бутаев, Инал. Марксистско-ленинское учение о коммунисти-
' ческом труде,—И КП, 1934, № 2, с. 59—81; Бутаев, Казбек. Маркс о ха- , рактере общественного труда при капитализме и социализме.— Проблемы эко- I номики, 1933, № 1, с. 67—97; Драгилев М. О характере труда при •капитализме и социализме.— ИКП, 1934, № 5, с. 127—139; Нотки н А., ^Цаголов Н. Стахановское движение и социалистический труд.— Плановое хозяйство, 1936, № 2, с. 126—145.
138


ческщ-о труда. Работы К. С. Бутаева и М. С. Драгилева посвященье первой из указанных проблем, работы И. С. Бутаева, А. ИЛ Боткина и Н. А. Цаголова — второй. К. С. Бутаев и М. С. '(Драгилев, исследуя теорию К. Маркса об общественном труде Как таковом, не сводили свой анализ к выяснению лишь его общих, абстрактных моментов, а подчеркивали зависимость общественного характера труда от господствующей формы производства и уровня развития средств труда, и на этой основе давали характеристику социалистического труда28.
К. С. Бутаевым были тщательно проанализированы различия между понятиями «общественный характер труда» и «характер общественного труда». Если первое из них, по его мнению, отражало отношения разделения труда, то второе — отношения обобществления труда, определяемые формой собственности на средства производства. В таком же аспекте он рассматривал и категорию «характер общественного труда» при социализме2 9.
В середине 30-х годов была поставлена проблема изучения социалистического труда на завершающем этапе его формирования. А. И. Боткин и Б. А. Цаголов показали, что труд стахановцев уже сочетает в себе все главные черты социалистического труда в их наиболее развитой форме. Важное методологическое значение имела постановка ими вопроса об особенностях социалистического труда. Отвечая на него, они подвели некоторые итоги изучения проблемы характера труда в переходный период. В частности, они указали па такие специфические черты социалистического труда, отличающие его от труда при капитализме, как социалистическое отношение к труду, социалистическая система оплаты труда, превращение рабочего из элемента производства в хозяина и организатора производства30.
В Конституции СССР 1936 г. была зафиксирована важнейшая особенность социалистического труда — его всеобщность (в смысле обязанности трудиться и права на труд каждого способного к труду гражданина). Перед экономической наукой встали новые задачи исследования сложившейся общественной формы социалистического труда и закономерностей ее дальнейшего развития.
Одним из важных итогов развития политической экономии социализма в переходный период явилось создание советски28 О вкладе Н. А. Вознесенского и К. С. Бутаева в разработку проблемы характера труда см.: Кащенко А. И. Из истории вопроса о методологии анализа общественного труда,— В кн.: Общественный труд при социализме. Ярославль, 1975, с. 66—74.
29 См.: Бутаев, Казбек. Маркс о характере общественного труда при капитализме и социализме, с. 73, 86, 92.
30 См.: Н о т к и п А., Цаголов 11. Стахановское движение и социалистический труд, с. 130.
139


ми экономистами концепции социалистического труда в С^СР, коренным образом отличающегося от наемного труда при капитализме. Были получены существенные научные результаты по таким фундаментальным вопросам, как природа и характер социалистического труда, основные его свойства, выработаны методологические принципы исследования важнейших категорий общественного труда, не утратившие своего научного значения и на последующих этапах развития советской экономической науки, дана критика антимарксистских взглядов по этим вопросам.
В период построения развитого социализма (конец 30-х — середина 60-х годов) новая общественная форма труда продолжала совершенствоваться, развивался социалистический характер труда. Главным направлением теоретических исследований, как и в переходный период, был анализ характера труда при социализме путем сравнения его с характером труда в докоммунистических формациях и при полном коммунизме.
На этом этапе завершилось вычленение общей теории социалистического труда из комплекса проблем, относящихся к различным сторонам общественной организации труда, социалистического соревнования, стахановского движения и т. д. Увеличилось число специальных работ, посвященных проблемам характера социалистического труда31.
В эти годы в теории социалистического труда происходило дальнейшее становление ее категориального аппарата. Из категорий, охватывающих широкий круг понятий, например «общественная организация труда», выделялись категории более узкие по смыслу и в то же время выражавшие наиболее глубинные основы общественного труда. К числу последних относилась и категория «характер социалистического труда». Этот термин стал уже широко применяться в литературе.
Экономическая дискуссия 1951 г. и выход в свет первого учебника политической экономии, включавшего раздел «Социализм», способствовали дальнейшему развитию теории социалистического труда. Проблемы общественного труда при социализме в новом учебнике излагались в специальной главе, категория же «характер труда» анализировалась в особом параграфе32. Тем самым было подчеркнуто ее значение как основной катего31 См.: Маркус Б. Л. Труд в социалистическом обществе. М., 1939; Леонтьев А. Социализм и труд. М., 1940; Кузьминов И. И. Стахановское движение в период Отечественной войны. М., 1942; Ляпин А. П.: 1) Социалистическая организация общественного труда. М., 1945; 2) Труд при социализме. М., 1951; 3) Социалистическая организация общественного труда. М., 1956; Евстафьев Г. Н. Социалистическое сорвнование — закономерность и движущая сила экономического развития советского общества. М... 1952; Маневич Е. Л. Общественный труд при социализме.— Социалистический труд, 1956, № 1, с. 13—21; Рауд В. М. Общественный труд при социализме. Л., 1958.
32 См.: Политическая экономия: Учебник. М., 1954, с. 427—450 ь
140


рии, ‘характеризующей общественную форму труда, и положено началу ее специальным исследованиям3 3. Содержание этой категории раскрывалось через понятие «черты», т. е. свойства труда свободного, всеобщего, непосредственно-общественного и др. Вследствие того, что тема «Общественный труд при социализме» рассматривалась после главы об экономическом законе распределения* по труду, связи характера труда с системой категорий и законов социализма анализировались лишь со стороны отношений распределения. Такое решение было известным отступлением от более широкого подхода к оценке значения этой категории на предыдущем этапе.
Проблемы истории становления социалистического труда не получили отражения в учебнике, авторы которого сосредоточили внимание на анализе изменений в характере общественного труда, происходивших вследствие изменения формы собственности на средства производства при переходе от капитализма к социализму. В учебнике проведено разграничение также между трудом при социализме и трудом при коммунизме, показаны условия перерастания первого во второй.
Социалистический труд авторы учебника трактовали как непосредственно-общественный, поскольку, по их мнению, труд каждого работника при социализме не окольным путем, не через рынок, а непосредственно в производстве составляет часть всего общественного труда, планомерно организованного в масштабе всего народного хозяйства.
Авторы учебника не поддержали имевшую хождение в 20— 30-е годы концепцию о том, что при социализме нет абстрактного труда, а конкретный труд является формой непосредственно-общественного труда. В то же время они не смогли объяснить, почему при непосредственно-общественном характере труда при социализме сохраняются производство товаров и деньги.
После выхода учебника трактовка вопроса о характере социалистического труда стала приобретать все более догматический оттенок вследствие отрыва политико-экономических исследований от анализа реальных экономических процессов. Полемика почти совсем исчезла из работ на данную тему.
Основной научной проблемой в эти годы являлось изучение различий между наемным трудом при капитализме и свободным трудом при социализме. Несмотря на широкое применение термина «характер труда», формирование представлений о данной экономической категории еще не было завершено, не проводились различия между понятиями, выражающими, с одной стороны, общие свойства труда, а с другой — формы их проявления. Проблему характера труда трактовали односторонне, сводя 33
33 См.: Эпштейн Л. Е. Характер и положение труда в социалистическом обществе. Свердловск, 1954; Байтов М. А. Марксистско-ленинское учение о характере общественного труда при социализме. М., 1955.
111


ее к выяснению зависимости характера труда от формы собственности па средства производства, сам процесс труда в его) развитии под влиянием научно-технического прогресса не подвергался политико-экономическому анализу. I
И все же в 50-е годы советскими экономистами были Достигнуты значительные результаты в изучении общественного труда, выразившиеся в признании экономической категории «характер труда», в попытках определить ее место в системе категорий политической экономии социализма. Были сформулированы общие черты, характеризующие социалистический труд в качестве общественной формы труда на первой стадии коммунистической формации.
На рубеже 50 — 60-х годов в экономической науке заметно усилился интерес к проблемам общественного труда в связи с проходившей тогда дискуссией о законе стоимости и его роли при социализме.
Вопрос о характере труда, главным образом о взаимосвязи между характером труда и формой собственности, рассматривался в выступлениях участвовавших в дискуссии экономистов — К. В. Островитянова, М. В. Колганова, И. И. Козодоева, В. Н. Чер- ковца и др.34. Было признано, что характер труда в форме разделения труда первичен по отношению к форме собствен ности, которая, раз возникнув, оказывает обратное влияние па характер труда и определяет его социальную форму, специфически исторический характер. Анализ взаимосвязи этих категорий имел положительное значение как для решения вопроса о причинах товарно-денежных отношений при социализме, так и для более глубокого понимания сущности категорий собственности и характера труда.
В связи с принятием ХХП съездом партии Программы КПСС на первый план в исследовании процесса развития общественного труда выдвинулась проблема его постепенного превращения в коммунистический. Вопросу о путях перерастания социалистического труда в его высшую форму посвящены многие работы начала 60-х годов35. Однако разработка этого и других вопросов о перспективах развития общественного труда носила в значительной степени абстрактный характер. Процесс развития труда представлялся в виде простого количественного роста технической вооруженности и производительности труда, уровня квалификации работников и т. и.
Большой вклад в развитие теории социалистического труда 34 См.: Закон стоимости и его роль при социализме. М., 1959.
35 См.: Зворыкин А. О некоторых проблемах изменения характера труда в условиях развернутого строительства коммунистического общества.— В кн.: От социализма к коммунизму. М., 1962; Ляпин А. Общественный труд и коммунизм. М., 1962; Леонтьев Л. Коммунизм и труд. М., 1962; Общественный труд в период развернутого строительства коммунизма /Под ред. О. В. Козловой. М., 1963, и др.
142


был \сделан в рассматриваемый период в ходе работы по созданию ряда учебных пособий по политической экономии социализма. Авторы некоторых из них освободили категорию «характер труда»^ от многих элементов, непосредственно к ней не относящихся' (право на труд, трудовое воспитание и т. п.), хотя, разумеется, связанных в конечном счете с данным понятием. Это способствовало уточнению содержания характера труда как чисто экономической категории. В ряде учебных пособий были намечены новые аспекты анализа проблем характера труда, его общественной формы, связи последней не только с собственностью, но и с содержанием трудового процесса, уровнем развития орудий и средств труда, со всеми социально-экономическими условиями жизни людей36.
Значительную роль в формировании научных представлений о характере труда как экономической категории сыграла дискуссия о структуре курса политической экономии социализма. В ее ходе, в частности, были преодолены крайние точки зрения по вопросу о месте, которое должно занимать в структуре этого курса изучение проблемы общественного труда. Что же касается категории «характер труда», то одни экономисты предлагали вообще исключить ее из программы курса, другие же отводили ей «центральное место», рассматривая ее сразу после формы собственности на средства производств37.
Именно в соответствии с последней точкой зрения и было определено место вопроса о характере труда в программе курса политической экономии 1967 г. Взаимосвязанное изучение обеих категорий подчеркивало социально-экономическую сторону общественного труда, однако при этом затушевывалось значение другой его стороны — непосредственного процесса труда и отдельных элементов последнего.
Исследованию проблемы непосредственно-общественного характера труда было уделено значительное внимание в дискуссии о формах экономических связей в общественном производстве при социализме. В работах, посвященных товарно-денежным отношениям при социализме, указанная проблема ставилась в плане раскрытия содержания понятия непосредственно-общественного труда, определения его признаков, анализа противоречий труда, производящего товары. В ряде специальных работ о непосредственно-общественном труде были подведены итоги раз-
36 См.: Политическая экономия социализма /Под ред. М. С. Атлас и др., 2-е изд. перераб. М.. 1962, с. 203—207; Политическая экономия социализма: Курс лекций /Под ред. Я. С. Кумаченко и др. М., 1963, с. 155— 162; Курс политической экономии, т. 2 /Под ред. Н. А. Цаголова. М., 1963; Курс лекций по политической экономии: Коммунистический способ производства /Под ред, В. А. Пешехопова. Л., 1963, с. 175—199.
37 См.: Цаголов Н. А, Некоторые вопросы структуры курса политической экономии социализма.— Вопросы экономики, 1962, № 6, с. 85; Сулимов И. А. Центральная тема курса (там же, с. 117).
143


работки проблем его характера, развиты отдельные аспекты последнего38. Во второй половине 60-х годов особую актуальность приобрел вопрос о степени развитости непосредстренно- общественного труда в связи с анализом механизма взаимодействия планомерных и товарно-денежных связей. /
В 70-е годы в результате серьезных исследований в области труда продвинулось вперед формирование целостного представления об общественном труде периода зрелого социализма, произошла переоценка взглядов на роль и значение вопросов труда в экономической науке. Исходным пунктом этих исследований становится принцип единства отношений собственности и труда в экономических процессах.
Огромное значение для развития теории социалистического труда имели выводы XXIV и XXV съездов КПСС о влиянии научно-технической революции на форму труда, которые делали необходимой еще более углубленную разработку этой проблемы, в особенности вопросов содержания и характера труда39.
В эти годы был опубликован ряд монографий, тематических сборников, статей экономистов, социологов, философов, посвященных вопросу о характере труда в условиях развитого социализма. Это работы Г. В. Бадеевой, И. В. Буяна, Н. К. Забродина, Р. К. Ивановой, Л. Д. Логинова, М. М. Макеенко, Е. Л. Маневича, Н. С. Новоселова, П. Ф. Петраченко, В. Я. Суслова, П. В. Томчука, Н. К. Тяпкина, И. И. Чангли и многих других.
Большой вклад в решение этого вопроса внесли экономисты, разрабатывающие методологические основы политэкономии или ее общетеоретические проблемы: Е. И. Капустин, И. И. Кузьминов, И. И. Конник, В. П. Лозовой, В. А. Медведев, М. П. Осадь- ко, А. И. Пашков, А. М. Румянцев, Д. К. Трифонов, В. Н. Черковец и др.
Среди множества вопросов, оказавшихся в поле зрения исследователей, первостепенное значение имели следующие: трактовка основных понятий и категорий, отражающих структуру общественного труда, и анализ взаимосвязей между материально-вещественной и социально-экономической сторонами труда; сущность непосредственно-общественного труда и его взаимосвязь с формой производства; характеристика социалистического труда и закономерностей его изменений в процессе развития материально-технической базы и производственных отношений социализма.
Более глубокое овладение советской экономической наукой методологией, выработанной классиками марксизма-ленинизма, 38 См.: Заостровцев П. Г. О непосредственно-общественном труде при социализме и коммунизме. Л., 1965; Конник И. Характер непосредственно общественного труда при социализме.— Экономические науки 1968, № 9, с. 3-10.
39 См.: Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976, е. 72; Ч е к н п В. В. XXIV съезд КПСС об изменении характера труда в условиях НТР. Рига, 1972.
144


позволило проанализировать возросшее в условиях зрелого социализма влияние на ход общественного развития непосредственной трудовой деятельности людей и выяснить особенности современного процесса труда.
В экономической литературе характер социалистического тру^а долгое время рассматривался в отрыве от реальной трудовой деятельности людей. Переход к изучению характера труда как важнейшего элемента системы общественного труда и, следовательно, производственных отношений основывался на различении двух сторон процесса труда: социально-экономической и производственно-технической. Отношения между людьми по поводу их участия в труде в современной литературе выражаются понятиями «форма труда» (это понятие часто встречается в работах классиков марксизма-ленинизма40) или «характер труда», взаимодействие человека с орудиями и средствами труда — понятием «содержание труда», условия, при которых совершается труд,— понятием «условия труда»41. В этой системе категорий определяющая роль отводится категории «характер труда».
В современных условиях особо сложным представляется вопрос о структурной характеристике категории «характер труда».
Достигнув единства в понимании социально-экономической определенности труда42, исследователи расходятся в трактовке вопроса об особенностях взаимодействия этой категории с содержанием и формой труда. Основные точки зрения по данному вопросу таковы: характер труда — элемент «общественной формы труда»43; характер труда — элемент содержания или формы труда44; содержание и форма труда определяют характер труда45; характер труда выражает форму труда; форма труда выражает характер труда46. Ряд авторов категорию «форма труда» не включают в систему категорий общественного труда47.
Многообразие предложенных решений вопроса позволило
40 См., напр.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. I. с. 139; Л е и и н В. И. Поли. собр. соч., т. 7, с. 45 и др.
41 См.: Иванова Р. К. Научно-техническая революция и развитие общественного труда в СССР. М., 1976, с. 95—111; Врублевский В. К. Труд па пороге третьего тысячелетия: Труд и НТР. Политико-экономический аспект. Киев, 1980.
42 См.: Социально-экономические проблемы труда: Организация, планирование, управление. М., 1977, с. 21.
43 См.: Том чу к П. В. Общественная форма труда при социализме: Вопросы методологии и теории. Львов, 1972, с. 20.
44 См.: Ч а п г л и И. И. Труд: Социологические аспекты теории и методология исследования. М., 1973, с. 98.
45 См.: Бадеева Г. В. Социальные проблемы труда в коммунистическом обществе. М., 1971, с. 87—88.
46 См.: Суслов В. Я. Труд в условиях развитого социализма: Социально-философские вопросы. Л., 1976, с. 107; Кондрашов В. 3’. Коммунистическая форма труда. М., 1978, с. 10.
47 См.: Рвоздева Н. Характер труда и его особенности в период развитого социализма,— Экономические науки, 1976, № 8, с. 8—17.
145


полисе выявить сущность категорий «характер труда» и «форма труда» и глубже проанализировать структуру общественного труда в целом, общую систему экономических отношений (Социализма. Поскольку в реальной действительности содержание, форма и характер труда органически взаимосвязаны, провести четкое разграничение между этими понятиями оказалось весьма сложной задачей, которая до сих пор не может считаться окончательно решенной. Тем не менее вопрос о месте данных понятий в системе категорий политической экономии социализма в настоящее время получил гораздо более глубокую разработку, чем ранее. Ряд авторов полагают, что общественная форма труда, являясь выражением единства содержания и характера труда, обусловливает наряду с формой собственности на средства производства способ соединения факторов производства48, т. е. относится к числу наиболее фундаментальных категорий политической экономии.
Своеобразие характера труда как экономической категории определяется рядом признаков, которые вместе выражают диалектическое единство социально-экономических свойств труда, обусловленных исторически определенной формой труда и формой собственности на средства производства.
Следует отметить, что интенсивная разработка методологических проблем труда в последние десятилетия способствовала более глубокому пониманию сущности социалистического труда как всеобщего, лишенного социальных антагонизмов, планомерно организованного; утверждению концепции труда при социализме как непосредственно-общественного; исследованию законов функционирования общественного труда как непрерывно развивающегося процесса; исследованию изменений в характере труда, происходящих в процессе становления коммунистического труда49.
Вопрос о непосредственно-общественном труде — не только важнейшая часть проблемы комплексного изучения социалистического труда. Его успешная разработка является необходимой предпосылкой решения ряда коренных методологических проблем политической экономии социализма и прежде всего проблемы непосредственно-общественного характера социалистического производства.
В 70-х — начале 80-х годов исследованием проблемы непосредственно-общественного труда занимаются В. В. Радченко, И. В. Пусенкова, В. И. Ланцов и др.50.
48 См.: Суслов В. Я. Труд в условиях развитого социализма... с. 107; Кондрашов В. Т. Коммунистическая форма труда, с. 10—16.
49 См.: Труд в условиях развитого социализма: Социально-экономические проблемы /Под ред. Е. И. Капустина, М., 1977; Экономические и социальные проблемы становления коммунистического труда/ Под ред. В. В. Закульской. Воронеж, 1981, и др.
50 См.: Ланцов В. И. О непосредственно-общественном труде при социализме.— Изв. АН СССР. Сер. эконом., 1972, № 6, с. 16—33; Рад- 146


Центральное место в литературе 70-х годов занимал вопрос - о сущности непосредственно-общественного характера социалистического труда. В его обсуждении приняли участие Л. М. Га- товский, В. П. Корниенко, Я. А. Кронрод, П. А. Скипетров, Д. К. Трифонов и др. Последовательный ответ на этот вопрос, по-видимому, дали те экономисты, которые исходили из необходимости разграничения непосредственно-общественного характера труда и непосредственно-общественной формы его проявления51. Именно первая из этих двух категорий была положена в основу определения сущности непосредственно-общественного труда и характеристики его специфических свойств на стадии социализма5 2.
В данном определении были преодолены недостатки распространенных в 60-е годы трактовок этой категории. Сторонники одной из пих связывали непосредственно-общественный труд с одной лишь планомерностью, осуществляемой в масштабе всего общества53, сторонники другой ограничивали его рам- ; ками той или иной формы собственности, вследствие чего отри Цался его непосредственно всеобщий характер54 55.
Одно из наиболее распространенных в конце 70-х — начале 80-х годов определений непосредственно-общественного труда гласит, что это — труд «всеобщий, лишенный социальных антагонизмов и планомерно организованный»''5. В этой характеристике указаны наиболее общие черты непосредственно-общественного труда, объединяющие социалистический труд с коммунистическим, подчеркивающие их неразрывную связь и преем ственность. Вместе с тем автор этого определения И. Я. Об ломская указывает на наличие социально-экономических раз личий в труде отдельных групп работников социалистического производства, отражающих в конечном счете различия в содержании и условиях их труда. Эти социально-экономические различия проявляются в использовании наряду с прямой формой связи — формой общественного разделения труда — косвенч е п к о В. В. Непосредственно-общественный труд при коммунизме,- Изв. АН СССР. Сер. эконом., 1976, № 6, с. 20—51; II у с е и к о в а И. В. Непосредственно-общественный труд и необходимый продукт при социализме. М„ 1976; Рошаль Б. М. Структура общественного труда и его непосредственно-общественный характер. Ростов п/Д. 1977.
51 См.: Трифонов Д. К. Категории и законы политической экономии социализма. Л., 1973, с. 181 — 186.
52 См. там же, с. 183.
53 См.: Политическая экономия: Учебник, 4-е изд. М., 1962. с. 419- Курс политической экономии, т. 2 /Под ред. Н. А. Цагалова, с. 116, и др.
"Корниенко В. П. О природе труда, создающего товары при социализме,— Вести. Лепингр. ун-та, 1956, № 23, с. 33—44; Наровлянский Н. Т. Общественная потребность и труд при социализме. Ярославль 1967, с. 92-99.
55 Развитие общественного труда в условиях зрелого социализма /Под ред. И. Я. Обломскон. М., 1980, с. 26.
147


ной, товарно-стоимостной формы56. Хотя н предложенном толковании остаются непроясненными отдельные аспекты проблемы, шагом вперед является новый подход к анализу реального процесса функционирования общественного труда и объективно обусловленной зависимости социально-экономических изменении в труде от технико-экономических и производственно-технических в рамках данной исторической формы труда. Это позволяет направить внимание ученых на изучение новых аспектов непосредственно-общественной природы труда в условиях зрелого социализма и развития социалистического труда в коммунистический57.
XXVI съезд КПСС выдвинул задачу поднять на более высокий уровень организацию общественного труда, осуществить глубокие преобразования в важнейшей сфере жизнедеятельности людей — в труде, составляющем основу социалистического образа жизни и главное — гармоничного развития личности58. Преобразования в области труда составляют главное звено социального развития советского общества в ближайшем десятилетни и будут осуществляться па основе научно-технического пресса и совершенствования производства по следующим направлениям: повышение производительности, содержательности труда и улучшение его условий; возрастание интеллектуальной насыщенности труда, слияние его творческих и физических функций; усиление взаимозависимости между трудом, его конечными результатами и ростом уровня жизни трудящихся; развитие коммунистического отношения к труду. Важную роль во всем этом будет играть сокращение доли и массы ручного, малоквалифицированного и тяжелого физического труда.
Преобразования в общественном труде будут способствовать стиранию существенных различий между умственным и физическим трудом, превращению аграрного труда в разновидность индустриального, а также превращению труда в первую жизненную потребность всех членов общества — строителей коммунизма.
56 См. там же, с. 25—26.
57 См.: Труд и социалистическое соревнование в условиях развитого социализма: Материалы Всесоюзного координационного совещания. 5—6 марта 1975 г. М., 1976, е. 11 — 18.
58 См.: Материалы XXVI съезда КПСС. М„ 1981, е. 63.


Глава седьмая
ОСНОВНОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЗАКОН СОЦИАЛИЗМА*
Изучение основного экономического закона социализма, как и других важнейших теоретических проблем политической экономии социализма, в конечном счете всегда вызывалось необходимостью решения насущных и постоянно усложняющихся практических задач по организации механизма функционирования нового способа производства. Вот почему исследование истории разработки данного вопроса не может не отразить всей сложности процесса формирования и развития социалистических производственных отношений, всей противоречивости идеологического отражения этого процесса.
В первые десятилетия после Великой Октябрьской социалистической революции сам термин «основной экономический закон» не употреблялся. Однако, не будучи четко сформулированной, рассматриваемая проблема (точнее, некоторые ее важнейшие аспекты) все же получила весьма существенную разработку еще в переходный период.
Исследование проблемы основного экономического закона социализма в 20-х — первой половине 30-х годов тормозилось обстоятельствами двоякого рода. Во-первых, отсутствием объективных предпосылок для системного подхода к анализу экономических законов социализма в связи с недостаточной степенью зрелости социалистических производственных отношений. Проблема же основного экономического закона может быть правильно поставлена и действительно глубоко разрешена лишь как часть более широкого вопроса о системе экономических законов соответствующего способа производства.
Во-вторых, важнейшим препятствием явилось довольно широкое распространение в переходный период различного рода извращений марксистской методологии. Одним из них был субъективизм. Значительное влияние на формирование субъективистских тенденций в политической экономии 20-х годов оказал Н. Бухарин. В своих работах, написанных в первые годы после Великой Октябрьской социалистической революции, он защищал неокантианское деление законов на идеографические и номо- тетические. Смешивая объективность со стихийностью, Бухарин отрицал действие объективных экономических законов в усло* I часть данной главы (с. 149—163) написана д-ром эконом, наук Л. Д. Ши- рокорадом. II часть (с. 163—176) — проф(~Д~. К. Трифоновым?]
149


виях социализма, не признавал возможности политико-экономического изучения «организованной экономики» и утверждал, что после победы социализма политическая экономия должна быть заменена определенной системой описания экономических процессов и системой норм. Эти идеи лежали в основе волюнтаристских представлений о характере экономического развития при социализме, особенно активно и прямолинейно защищавшихся Л. Коном и Л. Стецким1.
Субъективизм оказал очень сильное влияние даже на неко торых видных советских экономистов, в целом внесших значительный вклад в развитие советской экономической науки. Так, в 1929 г. Б. Борилин писал: «В той мерс, в какой растет и крепнет плановое начало в нашем хозяйстве, движение вещей перестает управлять отношениями между людьми. Наоборот и то и другое устанавливается и регулируется сознательной волей»2. Отрицание объективного характера экономических законов социализма и науки, долженствующей изучать эти законы, не позволяло правильно поставить проблему основного экономического закона.
Однако признание объективных основ регулирования социалистической экономики является хотя и необходимым, все же недостаточным условием правильного решения данной проблемы. ■ Некоторые экономисты 20-х годов не отрицали, что «основной закон» советского хозяйства по своей природе должен быть объективным, ш тем не мепее были весьма далеки даже от того, чтобы напасть на след этого закона. В указанный период, например, немало сторонников имела концепция, в соответствии с которой «основным законом» советского хозяйства является закон стоимости. Эта точка зрения защищалась, в частности, некоторыми активными троцкистами (И. Смилгой, Г. Сокольниковым), а также рядом участников дискуссии по докладу Е. Преображенского «Закон ценности в советском хозяйстве». Так, Кац заявлял, что в СССР «и частное накопление, и социалистическое накопление идут, ориентируясь на основной закон, на закон стоимости». По мнению Берина, «в СССР... закон трудовой стоимости остается основным регулятором общественных отношений» и соответственно «роль и задача регулирующих органов сводится к тому, чтобы облегчить закону трудовой ценности проявить себя». Персиц утверждал, что «в... первый пе- | риод нэпа... развитие производительных сил будет определяться... । законом стоимости...» и потому якобы нужно «усиливать плановость... посредством приспособления» к «законам ценности»3.
1 См.: Записки Коммунистического университета им. Я. М. Свердлова, т. 2 М., 1924, с. 327; Вестник Коммунистической академии, 1926, кн. 15, с. 159
2 Борилин Б. К вопросу о теоретическом изучении советской эко номики,—Большевик, 1929, № 11, с. 14.
, 3 См.: Вестник Коммунистической академии, 1926, кн. 15, с. 172, 208-
209, 202.
150


Трактовка закона стоимости как основного закона была органически связана с глубоко ошибочным представлением о госка- питалистическом характере советской экономики, лежавшем в основе экономической и политической платформы «повой оппозиции». Основной порок данной концепции состоял в том, что опа основывалась на недооценке существенных различий между капиталистической и социалистической экономикой, на неумении выявить специфически социалистические экономические закономерности.
Идейные истоки указанной интерпретации основного закона следует искать также в работах Н. Бухарина, который полагал, что регулирующее значение в социалистической экономике должен иметь «закон трудовых затрат» как дефетишизировап- ный закон стоимости. В конечном же счете эта интерпретация смыкалась с теми представлениями о механизме функционирования и основной направленности развития советского хозяйства, которые были выдвинуты буржуазными экономистами Н. Кондратьевым, Н. Макаровым, Д. Литошепко.
Не менее ошибочной была концепция «двух регуляторов», с обоснованием которой выступил троцкист Е. Преображенский. В переходный период эта концепция была подвергнута острой и развернутой критике. В частности, уже в эти годы указывалось па ее несостоятельность с методологической точки зрения. Так, в одном из наиболее распространенных в начале 30-х годов учебнике по политической экономии отмечалось: «Своей „теорией двух регуляторов”, признанием наличия в нашей экономике двух самостоятельных основных законов Преображенский отрицает единство нашей экономики, ее целостность. Если существуют два самостоятельных основных закона, то это означает, что существуют две самостоятельно развивающиеся хозяйственные системы; тогда пропадает переходная экономика как особое единство, как особая система. И наоборот, признание переходной экономики как особого единства, особой системы (а вне этого, повторяем, нет самой переходной экономики) требует признания того, что в ней может быть лишь один основной закон движения; никаких двух основных законов движения ни в какой определенной хозяйственной системе быть не может»* 4.
Коренной перелом в социально-экономическом и политическом развитии СССР, который произошел на рубеже 20—30-х годов и который обеспечил вступление страны в полосу развернутого наступления социализма по всему фронту, не мог не затронуть советскую экономическую науку. Именно в этот период с полной очевидностью обнаружилась несовместимость различного 4 Политическая экономия: Учебник для комвузов и вузов, т. 1,
ч. 1, 3-е изд. /Под ред. Б. Д. Кофмана. М.; Л., 1932, с. 161 (см. также: Вестник Коммунистической академии, 1926, кп. 15, с. 165, 176, 188—189; Большевик, 1929, № 13—14, с. 96; Под знаменем марксизма, 1930, .№ 6, с. 80—81; Проблемы экономики. 1930, № 1, с. 50—62)..
151


рода оппортунистических концепций с задачами социалистического переустройства общества, всевозможные отступления от марксизма были подвергнуты острой и развернутой критике. Однако некоторые ошибки в теории так и не были преодолены до конца. Одним из наиболее серьезных препятствий в развитии советской экономической мысли продолжал оставаться субъективизм.
В самом начале 30-х годов, как и в 20-е годы, субъективизм в теории часто проявлялся в форме прямого признания в качестве регулятора экономического развития при социализме человеческой воли и сознания. Так, И. Лапидус и К. Островитянов писали: «...поскольку... крестьянское натуральное и коммунистическое хозяйства являются организованными и управляются сознательной человеческой волей, в них не находится материала, который могла бы изучать политическая экономия»5. Такой же, по существу, точки зрения придерживался и Б. Раскин, который хотя и признавал существование закономерностей социалистического хозяйства, считал эти закономерности не экономическими, а «технико-директивными». Планируя народное хозяйство, писал он, придется исходить из технических законов самого производства и из тех директив, которые в отношении динамики народного дохода и его распределения ставятся руководителями народного хозяйства6. Здесь в качестве единственно возможной альтернативы чисто стихийному регулированию мыслится регулирование волевое. Что же касается подмены экономических закономерностей техническими и нормативными законами, то в данном случае Раскин просто повторял Бухарина.
Ошибочное отождествление закона стоимости как такового со стихийной формой его проявления, широко распространенное па первых этапах развития советской экономической науки7, зачастую приводило исследователей к противопоставлению этого закона плану. В условиях острой борьбы против недооценки социалистического характера процесса экономического развития в СССР, когда происходила крутая ломка старых пропорций, нормальных с точки зрения рыночной стихии, такое противопоставление зачастую принимало особенно резкий характер.
С конца 1929 г. доминирующее положение в советской экономической науке приобретает представление о решающей роли плана в регулировании переходной экономики. Так, Г. Дукор и И. Капитонов отмечали, что «ведущим началом переходной экономики является... плановое начало... Закон стоимости, который для товарно-капиталистических слоев советского хозяйства 5 Лапидус И., Островитянов К. Политическая экономия в связи с теорией советского хозяйства. М.; Л., 1928, с. 12.
6 См.: Раскин Б. О некоторых категориях н закономерностях социалистического хозяйства,— Проблемы экономики, 1930, № 6, с. 131.
7 Такое представление, однако, не было всеобщим (см., наир.: Мендельсон А. С. Категория стоимости в условиях переходного периода.— Плановое хозяйство, 1927, № 6, с. 109—134).
152


все еще остается „высшим экономическим разумом , оказывается подорванным в своей основе тем, что он сам включен в систему планового регулирования»*. В данной связи особенно важно подчеркнуть, что, по мнению этих авторов, действительно научный план должен базироваться на объективных экономических законах. «Принципом регулирования в нашем хозяйстве будет план,— писали они,— но такой план, который „вбирает” в себя закономерности советского хозяйства, под влиянием которых складывается процесс воспроизводства всех укладов»8 9.
Мысль об объективной обусловленности планов подчеркивалась, в частности, в многочисленных работах Л. Гатовского конца 20-х — начала 30-х годов. При этом он прямо указывал на связь плана с совершенно определенным экономическим законом, а именно с законом пропорциональности трудовых затрат: «Абсолютно неверна, конечно, точка зрения, „отменяющая” необходимость пропорциональности трудовых затрат для нашего переходного хозяйства, то есть, иными словами, возводящая в принцип беспочвенное планирование... Регулятором хозяйства СССР является народнохозяйственный план, как особая, вытекающая из советской социальной структуры, форма осуществления „закона” пропорциональных трудовых затрат»10.
Признание зависимости планов от объективных экономических законов, однако, в значительной степени носило формальный характер. Оно обесценивалось отождествлением планирования, которое всегда имеет субъективную сторону, с основным экономическим законом, который, как и всякий закон, является объективным.
После опубликования ленинских «Замечаний на книгу Н. И. Бухарина „Экономика переходного периода”», когда для всех стала вполне очевидной ошибочность ограничения предмета политической экономии рамками лишь одного капиталистического способа производства, в советских вузах было введено преподавание теории советского хозяйства. Одной из центральных идей этого курса было положение о плане как «основном законе дви8 Дукор Г., Капитонов И. О «регуляторах» и «кризисах» в советском хозяйство,— Большевик, 1929, № 13-14, с. 99.
9 Там же, с. 102 (ср.: Островитянов К. План и стихия на разных этапах нэпа,— Проблемы экономики, 1931, № 3, с. 23).
10 Гатове кий Л. О народнохозяйственном плайе: К вопросу о регуляторе советской экономики,— Большевик, 1929, № 19, с. 84 (ср.: Батовский Л. О предмете и методе теории советского хозяйства.— Проблемы экономики, 1930, № 1, с. 76). Л. Батовский отмечал, что форма народнохозяйственного плана, «заключающаяся в соответствующем непосредственном управлении хозяйственными процессами (в пределах социалистического сектора) и в их регулировании (в отношении социалистических и несоциалистических форм)», соответствует его содержанию, каковым, по его мнению, «является процесс приспособления трудовых затрат к новым, по сравнению с капитализмом, социальным потребностям» (Большевик, 1929, № 19, с. 84).
153


жения» советского хозяйства11. При подобном понимании основного экономического закона теория советского хозяйства неизбежно отождествлялась с «общей теорией народнохозяйственного планирования в СССР»12.
Волюнтаристский характер этой концепции вскоре стал столь очевиден, что рассмотрение плана как «закона движения» советского хозяйства уже в 1931 г. было признано ошибочным. План стал трактоваться как важнейшая имманентная форма проявления этого закона13. Это, однако, не означало, что его перестали отождествлять с закономерностью. И. Вайнштейн, например, даже назвал один из разделов своей работы о закономерностях переходной экономики — «План как закономерность»14.
Что касается вопроса о том, как следует понимать «закон движения» советского хозяйства, то в самом начале 30-х годов он решался по-разному. Одни экономисты утверждали, что именно «закон расширенного воспроизводства социалистического сектора в переходной экономике лежит в основе нашего движения к социализму»15. Логика сторонников данной концепции была ясна и проста: поскольку социалистический сектор является ведущим сектором переходной экономики, постольку «законом движения» этого типа хозяйства может быть лишь закон расширенного воспроизводства социалистических, а не каких-либо иных производственных отношений. Чрезмерная абстрактность данного решения вопроса о «законе движения» не воспринималась в тот период как сколько-нибудь крупный недостаток. Особенно важно подчеркнуть, что хотя формально сторонники рассматриваемой точки зрения признали закономерный характер экономического развития в советском хозяйстве16, фактически они его отрицали, так как предавали забвению важнейший признак закономерности — объективность. Н. Вознесенский, например, считал, что национализация средств производства означает «революционный переход от эпохи стихийных законов к эпохе эконо11 «Регулятором советского хозяйства,—писал Л. Гатовский,—является план» (см.: Гатовский Л. О предмете и методе теории советского хозяйства, с. 80). При этом Л. Гатовский отождествлял регулятор и «основной закон движения» (там же, с. 49—50, 82) (ср.: Перииов А. и Быстрицкий В. К некоторым вопросам теории переходной экономики, § 2. План как закон движения переходной экономики.— Проблемы экономики, 1930, № 10, с. 108—118).
12 См.: Гатовский Л. О задачах теории советского хозяйства.- Проблемы экономики, 1931, № 1, с. 48.
13 Подобный подход проявился, например, в докладе Л. Гатовского «О характере советской торговли на современном этапе» (см.: Проблемы экономики, 1931, № 7-8, с. 190).
14 См.: Вайнштейн И. Закономерности переходной экономики.— Под знаменем марксизма, 1931, № 4-5, с. 156.
15 См.: А. С. [Рец. на кн.:] Леонтьев А. Экономическая теория правого уклона (М., 1929).—Большевик, 1930, № 3-4, с. 106.
16 См.: Вознесенский Н. К вопросу об экономике социализм-’ — Большевик, 1931, № 23-24, с. 34, 44.
154


мических законов, сознательно устанавливаемых господствующим пролетариатом»17.
Представление о законе расширенного социалистического воспроизводства как о «законе движения» переходной экономики не получило сколько-нибудь широкого распространения. Многие экономисты считали его недостаточно обоснованным. Раскин, например, утверждал, что, поскольку основным экономическим процессом в советском хозяйстве является социалистическое обобществление, его и следует признать основным экономическим законом18. Защищая эту концепцию, он писал: «Когда мы говорим, что основным „законом” нашего хозяйства является „закон” обобществления хозяйства, то этим мы уже 1) охарактеризуем наше хозяйство как состоящее из разных „секторов” или элементов. 2) указываем, что эти „элементы” находятся в определенном соотношении между собой, образуя единое хозяйство, и 3) подчеркиваем, что эти элементы находятся между собой в соотношении обобществления, превращения в социалистическое хозяйство»19.
• В учебнике по политической экономии под редакцией В. Коф- мана подчеркивалось, что, с одной стороны, расширенное воспроизводство социалистического сектора является одним из трех способов осуществления социалистического обобществления, а с другой — «план пролетарской диктатуры является формой, в которой реализуется закон социалистического обобществления. В этом смысле и сам план может быть назван основным законом движения переходной экономики»20. Здесь, таким образом, содержится попытка взаимной увязки всех трех точек зрения по вопросу об «основном законе движения», которые существовали в начале 30-х годов, хотя на первый план выдвигался именно «закон социалистического обобществления»21. Весьма ценной для того времени была постановка вопроса о соотношении плана и «основного закона движения», а также значительно больший упор на объективную природу «основного закона движения» (сравнительно с тем, как решался этот вопрос в 1930 г.).
17 Там же, с. 40.
18 См.: Раскин Б. К анализу переходного хозяйства,— Проблемы экономики, 1930, № 4-5, с. 49—50 (см. также: В а й и ш тейп И. Закономерности переходной экономики. Статья первая «Социалистическое обобществление»,—Под знаменем марксизма, 1931, № 1-2, с. 115—120, 126).—Данная интерпретация основного экономического закона переходного хозяйства проникла и в учебную литературу (см.: Политическая экономия, т. 1, ч. 1, 3-е изд., гл. V, § 2).
1 9 Р а с к и п Б. К анализу переходного хозяйства, с. 50.
20 Политическая экономия, т. 1, ч. 1. 3-е изд. /Под ред. Б. Д. Кофма- па, с. 164.
21 Ср.: Партигул С. Об одной оппортунистической теории,—Большевик, 1931, № 14, с. 90. Ср.: Иванов С.. Эскин М. Маркс, и строительство социализма,—Проблемы марксизма, 1933, № 1-2, с. 115, 125—130.
155


Поскольку и расширенное социалистическое воспроизводство, и процессы социалистического обобществления и планирования организуются и направляются органами диктатуры пролетариата, в конечном счете основным экономическим законом переходной экономики была признана диктатура пролетариата. Мысль о том, что не план, а диктатура пролетариата является законом движения советского хозяйства, была высказана еще в 1930 г. С. Ро- зептулом в ходе дискуссии на тему «Методологические проблемы теории советского хозяйства»22. Однако тогда выступление Ро- зентула не привлекло к себе сколько-нибудь значительного внимания.
В 1932 г. эта концепция получает довольно детальную разработку в одной из работ Л. Гатовского. В ней, в частности, были выдвинуты важнейшие методологические принципы, из которых следует исходить при определении основного экономического закона. Гатовский, в частности, писал: «Основной закон развития экономики переходного периода является ее сущностью, ее основой. Все же многообразие экономики переходного периода, разумеется, не может быть исчерпано основным законом, который лежит в основе целой системы более частных законов... Основной экономический закон развития СССР представляет собой сущность советской экономики, т. е. основу развития производственных отношений и производительных сил СССР, следовательно, основу развития и разрешения внутренних противоречий советской экономики... Это значит, что в нем сконцентрировано своеобразие единства экономики и политики, цель экономического развития, осуществлению которой подчинено распределение общественного труда»23.
В целом данная постановка вопроса об основном экономическом законе явилась значительным шагом вперед в его разработке. Заслуга Гатовского состояла в том, что он рассматривал основной экономический закон как основу определенной системы экономических законов, органически увязывая его с внутренними противоречиями советской экономики и с целью экономического развития. Уже тот факт, что он привлек внимание к методологическим аспектам данной проблемы, не мог не сыграть положительной роли, ибо безрезультатность поисков основного экономического закона на предшествующих этапах развития советской экономической науки в значительной степени была связана как раз с неразработанностью методологии исследования вопроса.
Однако правильная постановка научной проблемы еще не гарантирует правильности ее решения. Исходя в целом из правильных предпосылок, Гатовский тем не менее в конечном счете 22 См.: Плановое хозяйство, 1930, № 4, с. 150.
23 Гатовский Л. О некоторых вопросах теории Советского хозяйства,— Проблемы экономики, 1932, № 8, с. 39.
156


пришел к выводу, что основным экономическим .законом советского хозяйства является диктатура пролетариата. План же в силу своей производпости от диктатуры пролетариата теперь не признавался основой переходной экономики. Имея в виду основной экономический закон советского хозяйства. Гатовский отмечал, что его специфика «должна найти свое отражение во включении в его определение в качестве момента, подчиненного пролетарской диктатуре,— „народнохозяйственного плана” и во включении момента „уничтожения экономических основ существования классов”». Указывалось также на необходимость включения в понятие основного закона положения о руководящей роли Коммунистической партии в системе диктатуры пролетариата. Соединив все эти элементы основного экономического закона, Гатовский сформулировал следующее его определение: «Основной закон экономического развития в переходный период» — это «пролетарская диктатура, осуществляющая под руководством ленинской партии народнохозяйственный план построения социализма, уничтожения экономических овнов существования классов»24.
Анализируя указанное определение, следует прежде всего отметить, что сферой действия основного экономического закона может быть лишь формация в целом, но не отдельная стадия ее развития, ибо этот закон выражает как раз то, что является общим для всей формации и отличает ее от других формаций. Поэтому неправильно было бы искать особый основной экономический закон развития переходной экономики. Вместе с тем нельзя забывать, что в первой половине 30-х годов именно переходная экономика являлась тем реальным объектом, который только и могли изучать советские экономисты. О закономерностях же социализма в целом можно было тогда судить лишь по конкретным формам их проявления в переходном хозяйстве.
Многие экономисты 30-х годов недостаточно четко разграничивали экономические и политические законы. Так, диктатура пролетариата, руководящая роль партии являются основными политическими закономерностями и поэтому они играют определяющую роль в развитии социалистической экономики. Наиболее очевидным этот факт представляется, если учесть особый характер механизма действия экономических законов социализма, особую экономическую роль социалистического государства. Однако из этого вовсе не следует, что указанные политические закономерности являются в то же время и экономическими закономерностями социализма, что они представляют самую основу экономики переходного периода. Тем более неправильным было отождествлять диктатуру пролетариата с определенной системой производственных отношений и с особым характером производительных сил25.
24 Там же, с. 39—40.
25 См. там же, с. 40.
157


Решающую роль в утверждении представления о диктатуре пролетариата как основном экономическом законе переходного периода сыграли выступления А. Стецкого26, в особенности его доклад «Ленин и социалистический план», прочитанный им на торжественном вечере, посвященном девятой годовщине со дня смерти В. И. Ленина, и статья «Пролетарская диктатура и экономическая теория»27.
Стецкий, который еще в 20-е годы защищал субъективистские позиции, резко критиковал тех экономистов, которые считали, что «у пас, подобно тому как в капиталистическом обществе, есть некий свой объективный закон, объективная закономерность, независимая от нашей воли»28. По его мнению, признание объективного характера экономических законов, действующих в переходный период от капитализма к социализму, есть лишь замаскированная форма протаскивания в экономическую пауку разбитых партией буржуазных и оппортунистических теорий советского хозяйства. Стецкий исходил из несовместимости диктатуры пролетариата и объективных экономических законов. Именно поэтому в конечном счете он пришел к заключению, что, во-первых, «все эти разговоры относительно какого-то объективного... закона Движения, который действует в... советской экономике, являются еще и еще раз неправомерными,— и нам нужно с ними покончить»29, а, во-вторых, «если уже говорить о том законе движения, который был и есть у нас в настоящее время... то нужно сказать, что этим „законом движения” пашей экономики, основой этого движения является пролетарская диктатура...»30.
В действительности ошибкой различного рода оппортунистов, а также мелкобуржуазных экономистов было не то, что они признавали действие объективных экономических закономерностей в советском хозяйстве, а то, что они отождествляли их с экономическими законами капитализма. Коренной методологический порок их концепций состоял в смешении объективного со стихийным, в непонимании соотношения объективного и субъективного факторов в условиях господства общественной собственности на средства производства. Но эту же ошибку, только в иной форме, повторил сам Стецкий. Разница состояла лишь в том, что Стецкий делал из этой методологической предпосылки противоположные выводы. Если в результате такого отождествления объективного со стихийным некоторые экономисты 20-х годов переносили на советскую экономику стихийные закономерности ка- 28 См. об этом: Вестник Коммунистической академии, 1933, кп. 4, с. 10; Проблемы экономики, 1933, № 4, с. 165.
27 См.: Стецкий А. И.: 1) Ленин и социалистический план. М., 1933; 2) Пролетарская диктатура и экономическая теория,— Правда, 1933, 29 марта.
28 Стецкий А. И. Ленин и социалистический плап, с. 17.
29 Стецкий А. И. Пролетарская диктатура и экономическая теория.
30 Стецкий А. И. Ленин и социалистический план, с. 19.
158


нигилистической экономики, то у Стецкого такое отождествление лежало в основе абсолютизации субъективного фактора и игнорирования фактора объективного.
Концепция диктатуры пролетариата как основного закона движения советской экономики была логическим завершением и наиболее яркой формой проявления субъективистских тенденций в развитии советской экономической науки 30-х годов. Начиная с 1933 г. эта концепция получает широкое распространение в экономической литературе31. В марте 1933 г. на кафедре теории советского хозяйства Экономического института красной профессуры состоялась дискуссия «О законах движения в переходный от капитализма к коммунизму период». Основной итог, к которому пришли ее участники, состоял в следующем: «Исходным должно быть понимание диктатуры пролетариата как основы того экономического переворота, который происходит в эпоху пролетарской революции, как основы всего движения в переходный период. Содержанием борьбы является уничтожение классов, расширенное социалистическое воспроизводство, осуществляемое диктатурой пролетариата в обостренной классовой борьбе. Экономическая политика пролетарского государства становится решающей силой, которая определяет развитие экономики. Социалистический план сам является орудием пролетариата, его экономической политики, опираясь на общественную социалистическую собственность... Такова суть закона движения в переходный период»32.
В ходе дискуссии высказывались и другие мнения о законе движения переходной экономики. Одни экономисты пытались представить в качестве такого закона производственные отношения, другие доказывали, что им является закон экономим рабочего времени. Эти концепции выражали стремление некоторых экономистов выйти за пределы того порочного субъективистского круга, в котором оказалась экономическая мысль начала 30-х годов. Некоторые участники дискуссии отстаивали старую точку зрения, согласно которой основным законом переходной экономики является план. Однако все эти высказывания не получили признания и были отвергнуты33.
31 См., напп.: Петропавловский С. Об основах теории социалистического планирования,— Проблемы экономики, 1933, № 5, с. 111—139; Островитянов К: 1) К вопросу об научении закономерностей советской экономики.— Вестник Коммунистической академии, 1933, № 4, с. 10—24; 2) Сталин о периоде социализма.— Вестник Коммунистической академии, 1934, № 3, с. 65 — 69; Бутаев К. Диктатура пролетариата как основа экономического развития советского хозяйства к социализму.— Проблемы экономики, 1933, № 6, с. 33 — 60; О преподавании экономической политики в вузах: Краткий реферат лекции, прочитанной т. Батовским преподавателям экономического цикла Комакадемии 8 октября 1934 г.— ИКП, 1934, № 11-12, с. 109— 112; Б о р и л и н Б. Задачи преподавания политической экономии.— Проблемы экономики, 1936, № 1, с. 78.
32 Проблемы экономики, 1933, № 4, с. 164.
33 См. там же, с. 164—165.
159


В изданном в 1934 г. Институтом экономики Коммунистической академии сборнике «Этапы экономической политики СССР» указывалось, что «пролетарская диктатура, руководимая Коммунистической партией, лежит в основе развития советской экономики»34. Это положение являлось исходным методологическим принципом, главной идеей и объединяющим началом множества статей, опубликованных в этом сборнике. В том же году Институт экономики развернул активную деятельность по подготовке к изданию другого сборника — «Этапы развития экономики СССР», рассматривавшегося как наиболее фундаментальная и крупная экономическая работа Коммунистической академии. «Основной идеей „Этапов”, проходящей через всю книгу,— отмечал Островитянов 28 июня 1934 г,,— должно быть выяснение на конкретном материале роли диктатуры пролетариата в деле построения социализма»35.
Отмечая исключительную роль диктатуры пролетариата в создании социалистической экономики, Савельев, как и многие другие экономисты, одновременно подчеркивал, что ее развитие и укрепление «строго обусловлены историческим развитием самого общества»36. В то же время объективный характер производственных отношений, которые якобы «создаются» диктатурой пролетариата, по его мнению, обусловливался объективностью самой диктатуры пролетариата. Логика автора такова: если диктатура пролетариата объективно обусловлена, значит любые решения, которые она принимает, также не могут не быть объективными. Но в действительности вопрос об объективности решений, принимаемых органами диктатуры пролетариата, и вопрос об объективной обусловленности существования самой диктатуры пролетариата не тождественны. Диктатура пролетариата объективно обусловлена, но тем не менее среди решений, принимаемых ее органами, могут быть и неправильные, субъективистские. Автор смешивал эти два вопроса и потому полностью не сумел преодолеть субъективистские извращения в понимании механизма функционирования переходной экономики.
Эта проблема волновала и других экономистов. Н. Вознесенский, указывая, что «именно диктатура пролетариата определяет в переходный период законы развития», тут же добавлял: «Законы движения, определяемые диктатурой пролетариата, являются объективно истинными законами. Почему эти законы объективно истинны, объективно значимы в философском смысле 34 Этапы экономической политики СССР /Под ред. Р. Е. Вайсберга, Э. И. Квиринга, М. А. Савельева. М., 1934, с. 4.
35 Шустерман С. В Институте экономики Коммунистической академии. Обсумадепие книги «Этапы развития экономики СССР»,— Вестник Коммунистической академии, 1935, № 6, с. 31.
36 Савельев М. А. Диктатура пролетариата и строительство социалистической экономики, — В кн.: Этапы экономической политики СССР, с, 18.
160


слова? Потому, что они опираются на „ объективные” возможности победы социализма и уничтожения классов. Какие это „объективные” возможности? Господство диктатуры пролетариата — это первая „объективная” возможность победы социализма. Далее, миллионы рабочих, творягцнх историю революции, поддерживающих режим пролетарской диктатуры. Затем партия коммунизма — мотор истории, орудие диктатуры пролетариата. Она тоже „объективная” возможность построения социализма. Вся система советской экономики, исключающая кризисы, обеспечивающая возможность планового ведения хозяйства,— это тоже „объективная” возможность. Наконец, естественные производительные силы, которыми располагает страна для победы коммунизма и уничтожения классов»37.
Таким образом, отвечая на вопрос, почему экономические законы, «определяемые» диктатурой пролетариата, являются все же объективными, автор ссылался прежде всего на тот факт, что само господство диктатуры пролетариата заключает в себе объективную возможность победы социализма. В данном ‘случае Вознесенский оказывался в порочном кругу: от диктатуры пролетариата он снова возвращался к диктатуре пролетариата, а объективный характер экономических законов социализма так и оставался недоказанным. Да это и невозможно было сделать в условиях, когда в качестве основного экономического закона социализма рассматривалась диктатура пролетариата, ибо из этого положения неизбежно следовало субъективно-волюнтаристское представление о характере экономических законов социализма, представление, несовместимое с признанием объективного характера этих законов.
О трудностях решения этой проблемы свидетельствуют высказывания и других экономистов. Так, А. Пашков, утверждая, что в советской экономике действуют объективные экономические законы, вместе с тем отмечал, что объективность этих законов отличается от объективности экономических законов капитализма. По его мнению, объективность «наших законов» состоит в том, что «они необходимы для осуществления сознательно поставленной пролетариатом цели»38.
Во второй половине 30-х годов произошел резкий спад в исследовании теоретических и особенно методологических проблем политической экономии. В Институте экономики АН СССР, который и тогда уже был центром советской экономической науки, как отмечал в 1938 г. К. Островитянов, «не бывает теоретических дискуссий. Большие вопросы теории политической эконо37 Вознесенский Н. Диктатура пролетариата и экономика социализма.— Большевик, 1933, № 20, с. 92—93.
38 Пашков А. О политической экономии в широком смысле.— Большевик, 1934, № 12, с. 65.
6 Заказ № 278
161


мии находятся в Институте на задворках»39. Господствующим было представлению, в соответствии с которым «закономерности развития социалистической экономики создаются самим социалистическим государством рабочих и крестьян»40. В этой обстановке и при таком понимании закономерностей вопрос об основном экономическом законе перестает привлекать внимание советских экономистов.
С конца 30-х годов интерес к теории вновь усиливается. Особенно он возрастает после опубликования в 1943 г. в журнале «Под знаменем марксизма» редакционной статьи «Некоторые вопросы преподавания политической экономии». В этой статье были рассмотрены принципиальные теоретические проблемы, от решения которых зависело дальнейшее успешное развитие политической экономии социализма как науки. В частности, обращалось внимание на то, что политическая экономия занимается изучением экономических законов, специально ставился, хотя и не очень четко, вопрос об объективном характере экономических законов социализма4Г С этого времени начинается более обстоятельное изучение важнейших экономических законов социализма, которые в 1944—1951 гг. часто называли «основными». К таковым относили: закон планомерного развития, закон распределения по труду, закон непрерывного подъема производства, закон неуклонного роста материального и культурного уровня трудящихся, закон стоимости42. Таким образом, в 40-е годы, по сути дела, не существовало никакой концепции основного экономического закона, а сам термин «основной закон» употреблялся не в том строго определенном смысле, в каком он используется в настоящее время.
Однако анализ целого ряда экономических закономерностей социалистического способа производства в конечном счете создал необходимые условия для четкой постановки вопроса об основном экономическом законе социализма. Эго было сделано И. Сталиным в ходе экономической дискуссии 1951 г. По его мнению, «существенные черты и требования основного экономического закона социализма можно было бы сформулировать примерно таким образом: обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потреб- 39 Островитянов К. Проблемы политической экономии в курсе истории В К 11(6).—Проблемы экономики, 1938, № 6, с. 52.
40 Борилин Б. О предмете политической экономии социализма и ее преподавании.— Большевик. 1937, № 1, с. 24.
41 См.: Некоторые вопросы преподавания политической экономии,— Под знаменем марксизма, 1943, № 7-8, с. 58, 64—66.
42 См.: Островитянов К.: 1) Об основных закономерностях развития социалистического хозяйства.— Большевик, 1944, № 23-24, с. 50—59 (см. также: Народное хозяйство СССР. М., 1947, с. 73—85); 2) Социалистическая система хозяйства и законы ее развития.—Пропагандист, 1944, № 18, с. 11 —18; Леонтьев Л. А. И. В. Сталин — создатель политической экономии социализма. М., 1950, с. 26 и др.
162


ностсй всего общества путем непрерывного роста социалистического производства на базе высшей техники»43.
Сталинская трактовка основного экономического закона социализма имела свои положительные и отрицательные стороны. Положительным являлось то, что основной экономический закон был поставлен на центральное место в системе экономических категорий и законов политической экономии социализма.
В дальнейшем началось критическое обсуждение формулировки основного экономического закона социализма, данной Сталиным: одни экономисты утверждали, что на первое место необходимо поставить производство, другие предлагали ограничить эту формулировку только характеристикой специфики социалистического производства, третьи доказывали, что основной закон социализма должен выражать только цель социалистического производства, четвертые ограничивались внесением в вышепри- •веденпое определение изменений частного характера. Однако в целом вся критика не выходила за рамки сталинской формулы.
.Некоторые экономисты вообще отрицали концепцию «цель производства и средства ее осуществления», усматривая в этой формуле отход от материалистического понимания истории44.
* * *
Дискуссия, развернувшаяся на страницах журнала «Экономические науки» в 1958—1959 гг., не принесла сколько-нибудь значительных положительных результатов. Проблема основного экономического закона социализма не была решена. Не была отвергнута и концепция «цель производства и средства ее осуществления». В такой формулировке основной экономический закон продолжал с некоторыми видоизменениями воспроизводиться в учебных пособиях, учебниках и в устном изложении преподавателей в студенческих аудиториях. Это отчасти объясняется тем, что хотя основной экономический закон и цель производства не тождественные понятия, они неотделимы друг от друга.
В «Капитале» Маркс рассматривает основной экономический закон капитализма — производство прибавочной стоимости. Вместе с тем здесь раскрывается и цель капиталистического производства. Она заключается в производстве той же прибавочной стоимости. Однако Маркс не ограничился общими суждениями о цели капиталистического производства, о жажде наживы, той общей формулой основного экономического закона, которая дана в XXIII главе первого тома «Капитала»: «Производство прибавочной стоимости или нажива — таков абсолютный закон этого способа производства»45. Только глубокий и всесторонний 43 Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР. М., 1952, с. 94-95.
44 См.: Ширяев Н. Концепция цели производства в основном экономическом законе формации.— Экономические науки, 1958, № 3, с. 66—69.
45 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. т. 23, с. 632.
6*
163


анализ процесса производства прибавочной стоимости, ее капитализации, процесса ео обращения, превращения в прибыль и среднюю прибыль, в процент и земельную ренту позволили Марксу раскрыть действительное содержание основного экономического закона капитализма. В таком исследовании основного экономического закона капитализма содержатся исходные методологические позиции для анализа основного экономического закона любой формации.
Основной экономический закон есть закон материального производства. Поэтому его содержание должно быть представлено в производстве общественного продукта в целом или его определенной части. Это зависит от формы собственности на средства производства, от специфики данного исторически определенного способа производства. Так, в эпоху феодализма, в силу господства феодальной собственности, основной экономический закон состоял в производстве феодальной ренты, а в буржуазном обществе, в силу господства капиталистической собственности,— в производстве прибавочной стоимости.
Советские экономисты не могли не обратить внимание па эти методологически исходные принципы при анализе основного экономического закона социализма. Дальнейшее поступательное развитие в разработке проблемы было связано с деятельностью тех экономистов, которые не ограничились общими рассуждениями о цели социалистического производства, а попытались раскрыть природу и содержание основного экономического закона социализма через анализ общественного продукта в целом или его определенной части, в которой наиболее полно представлен специфический результат социалистического производства и воплощены новая движущая сила и стимул его непрерывного совершенствования и развития.
Отмечая исключительно важную роль прибавочного продукта в развитии социалистического производства, некоторые экономисты, по аналогии с антагонистическими формациями, сочли возможным свести содержание основного экономического закона социализма также к производству прибавочного продукта, поскольку в нем представлен источник расширенного воспроизводства, создания общественных резервов, удовлетворения запросов непроизводственной сферы, всевозрастающих духовных потребностей членов социалистического общества. «Избыток продукта труда над издержками поддержания труда и образование и накопление из этого избытка общественного производственного и резервного фонда,— писал Ф. Энгельс,— все это было и остается основой всякого общественного, политического и умственного прогресса»46.
Однако как ни велико значение прибавочного продукта, его производство не может покрывать все потребности развивающе46 Там же, т. 20, а 199.
164


гося социалистического общества и, стало быть, полностью отвечать цели социалистического производства. Производство прибавочного продукта в строго определенной, специфически исторической форме, обусловленной характером частной собственности, было и остается основным экономическим законом для антагонистических формаций. Поэтому мнение И. Козодоева47, Н. Смолина48 и других экономистов о том, что основной экономический закон при социализме представлен в производстве прибавочного продукта, не нашло широкого признания.
Дальнейший значительный шаг вперед в теоретическом анализе содержания основного экономического закона социализма связан с работами А. Ноткина и сторонников развиваемой им концепции.
В статье «Общественный продукт и национальный доход в системе экономических категорий социализма»49 А. Ноткин удачно и методологически правильно поставил проблему основного экономического закона, связав ее со всей системой экономических категорий политической экономии социализма. Только такая постановка вопроса дает возможность найти правильное решение проблемы. Изолированное, оторванное от всей системы экономических отношений социализма выяснение природы основного экономического закона социализма бесплодно.
Известно, что из годового совокупного общественного продукта определенная его часть образует фонд возмещения и опять должна быть направлена в производство. Она не увеличивает дохода общества. Это израсходованные в процессе производства средства производства, которые были созданы прошлым трудом, в предыдущий или предыдущие годы. Если из годового совокупного общественного продукта вычесть фонд возмещения, то оставшаяся часть образует вновь созданную стоимость — национальный доход общества как единственный источник не только накопления, создания резервов, но и удовлетворения всех личных потребностей тружеников социалистического общества, а также потребностей непроизводственной сферы. Отсюда напрашивается вывод, что содержанием основного экономического закона социализма является производство не прибавочного продукта, а всего чистого продукта как совокупности общественных потребительных стоимостей. Таким образом, в соответствии с этой концепцией чистый продукт выступает как специфический результат социалистического производства и является основной экономической категорией социализма.
47 См.: Козодоев И. О содержании и формулировке основного экономического закона социализма.— Экономические науки, 1959, № 1, с. 131.
48 См.: Смолин Н. Об основном экономическом законе социализма,— Экономические науки, 1959, № 1, с. 118.
49 См.: Н о т к и и Л. Общественный продукт и национальный доход в системе экономических категорий социализма.— Вопросы экономики, 1962, № 9, с. 31-46.
165


С обоснованием такой трактовки основного экономического закона социализма выступали М. Кукушкин50, С. Ковалев51 и др.
Сторонники указанной точки зрения явно преуменьшают народнохозяйственное значение фонда возмещения. Они принимают во внимание лишь его стоимость и пренебрегают потребительной стоимостью. Однако не следует забывать, что в современных условиях, особенно в период научно-технической революции, речь идет не о простом восстановлении израсходованных средств производства, а о применении все более сложных и совершенных средств труда. Существенные изменения происходят и в предметах труда. Если учесть, что в фонд возмещения направляется большая часть общественного продукта, то станет очевидным его исключительное экономическое значение. Поэтому нельзя фонд возмещения рассматривать как простой вычет из совокупного общественного продукта. Такой подход был оправдан применительно к анализу капиталистического процесса воспроизводства. И потому таким приемом пользовался Маркс, поскольку решающее значение в этих условиях имела стоимость, а производство прибавочной стоимости было и остается основным экономическим законом капитализма. Механическое перенесение такого приема анализа составных частей общественного продукта на исследование социалистического воспроизводства не оправдано.
Следует отметить и другой существенный недостаток рассматриваемой концепции основного экономического закона социализма. Так, едва ли можно согласиться с тем, что основной экономической категорией, выражающей природу социалистической системы хозяйства, является чистый продукт. В действительности специфически исторический характер социалистического способа производства обусловливается природой социалистической собственности. К тому же не чистый продукт определяет сущность социалистической собственности, наоборот, специфически историческая природа чистого продукта, а равно и его денежной формы выражения — национального дохода, вытекает из особенностей социалистической собственности.
Форма собственности и основной экономический закон любой формации органически связаны друг с другом. В зависимости от формы собственности содержание основного экономического закона воплощается в производстве общественного продукта в целом или определенной его части.
В условиях социализма, в силу безраздельного господства общественной социалистической собственности, специфически об- 50 См.: Кукушкин М. С. Народный доход. Л., 1965, с. 7.
51 См.: Ковалев С. П. Социально-экономическое содержание социалистического соревнования и некоторые вопросы организации труда. Л. 1968, с. 7-11.
166


ществепный результат представлен не отдельной частью, а общественным продуктом в целом. Поэтому действительным содержанием основного экономического закона социализма, по мнению ряда советских экономистов, является производство не прибавочного продукта и даже не национального дохода, а всего совокупного общественного продукта.
Эта концепция основного экономического закона получила освещение в работах Я. Кропрода52, Я. Жуковского53, В. Чер- ковца54, Д. Трифонова55 и др.
Источником удовлетворения всесторонних потребностей развивающегося социалистического общества и отдельных его членов может быть только общественный продукт в целом, а не какая-либо его часть. В процессах производства, распределения, обращения и потребления совокупного продукта представлены все внутренние экономические связи и отношения социалистического общества. Производство материальных благ определяет развитие всех сторон общественной жизни. От размеров совокупного общественного продукта зависит благосостояние народа. Его движение выражает экономические связи и отношения между тружениками социалистического общества, отдельными предприятиями, различными отраслями и сферами общественного производства, между государственным и колхозным секторами. В многообразии потребительных стоимостей, образующих совокупный общественный продукт, проявляются специализация и кооперация общественного труда, направленного на удовлетворение потребностей социалистического общества.
Проблема основного экономического закона социализма продолжает оставаться в центре внимания советских экономистов. Она ставится и обсуждается на симпозиумах и научных конференциях. Значительным событием в этой области явилась сессия научного совета Института экономики АН СССР «Экономические закономерности развития социализма и его перерастания в коммунизм», проведенная в 1975 г.56 * 58 В целом ряде докладов был дан развернутый анализ общественной потребительной стоимости при социализме как важнейшей категории политической экономии социализма. При этом указывалось, что такой анализ способствует раскрытию содержания основного экономического закона социализма.
52 См.: К р о п р о д Я. А. Законы политической экономии социализма. Гл. V. М„ 1966.
53 См.: Жуковский Я. М. О категории совокупного общественного продукта.— Вопросы экономики, 1962, № 6, с. 78—80.
54 См.: Черковец Н. Основной экономический закон социализма и главная задача новой пятилетки,— Вопросы экономики, 1971, № 9, с. 3—14.
55 См.: Трифонов Д. К. Основной экономический закон социализ¬
ма и потребительная стоимость общественного продукта.— В ки.: Потреби¬
тельная стоимость продуктов труда при социализме. М„ 1978, с. 99—107.
58 Материалы конференции легли в основу книги «Потребительная стоимость продуктов труда при социализме» (М., 1978).
167


Вместе с тем в 70-е годы больше обращается внимания па методологические основы решения рассматриваемой проблемы, на исследование основной экономической категории и основного экономического закона каждой общественно-экономической формации. В отличие от общих экономических законов, которые действуют на всех стадиях исторического развития, специфические экономические законы с переходом от одного способа производства к другому теряют свою силу, сходят с исторической арены.
Общей методологической основой всех наук является диалектический материализм, а непосредственной методологической основой политической экономии — исторический материализм. И диалектический и исторический материализм имеют свою основную категорию и свой основной закон, которые играют решающую роль в становлении их как научных систем.
Без выявления основной категории и основного закона диалектического материализма эта наука о всеобщих законах развития природы, общества и человеческого мышления пе могла бы возникнуть, существовать и совершенствоваться. Основной категорией диалектического материализма является понятие «материя». Без определения его центрального места в системе категорий диалектического материализма была бы невозможна правильная постановка и решение основного вопроса философии и установление коренных различий между материализмом и идеализмом.
Основным законом диалектического материализма является закон единства и борьбы противоположностей. Раздвоение единого и познание противоречивых частей его В. И. Ленин называл сутью диалектики57. Примечательна ленинская характеристика данного закона как источника движения. Она проливает свет на любой основной закон, будь то закон природы или общества. Вместе с тем раскрывается определяющее влияние этого закона на все законы и категории диалектического материализма.
Исторический материализм как наука также имеет и основную социологическую категорию и основной социологический закон, установление которых К. Марксом только и позволило ему поставить социологию на научную основу.
Основной социологической категорией является понятие общественно-экономической формации. В. И. Лепин писал: «...Маркс положил конец воззрению на общество, как па механический агрегат индивидов, допускающий всякие изменения по воле начальства (или, все равно, по воле общества и правительства) , возникающий и изменяющийся случайно, и впервые поставил социологию на научную почву, установив понятие общественно-экономической формации, как совокупности данных 57
57 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 316.
168


производственных отношений, установив, что развитие таких формаций ость естественно-исторический процесс»58.
Исторический материализм определил не только основную социологическую категорию, но и раскрыл основной социологический .закон, согласно которому главной силой движения общества и его развития является производство материальных благ. «Подобно тому,— пишет Ф. Энгельс,— как Дарвин открыл закон развития органического мира, Маркс открыл закон развития человеческой истории: тот, до последнего времени скрытый под идеологическими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.; что, следовательно, производство непосредственных материальных средств к жизни и тем самым каждая данная ступень экономического развития народа или эпохи образуют основу, из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления данных людей и из которой они поэтому должны быть объяснены,— а не наоборот, как это делалось до сих пор»59 60. Этот закон Энгельс назвал основным законом, определяющим движение и развитие человеческой истории00.
Политическая экономия не только не может пренебрегать этими методологическими исходными положениями, но должна обязательно опираться на них для наиболее правильного и исчерпывающего раскрытия основной экономической категории и основного экономического закона формации.
Под основной экономической категорией данного исторически определенного способа производства следует понимать такую категорию, которая отражает его внутреннюю структуру, его специфически историческую природу и в то же время представляет наиболее обобщенное выражение данной исторически определенной системы производственных отношений. Такой категорией может быть только собственность на средства производства.
Собственность на средства производства, выражая внутреннюю структуру данного исторически определенного способа производства, вместе с тем является исходным и конечным пунктом его анализа. Не случайно К. Маркс называл капитал — эту специфически историческую форму частной собственности буржуазного общества — исходным и конечным пунктом анализа капиталистического способа производства61.
Установление основной экономической категории того или 58 Там же, т. 1, с. 139.
59 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 350—351.
60 См. там же, с. 348.
61 См. там же, 12, с. 733 — 731.
169


иного способа производства имеет решающее значение и для раскрытия его основного экономического закона. Подобно тому, как выявление основной философской категории — понятия материи позволило поставить диалектику на материалистическую основу и раскрыть основной закон диалектического материализма — закон единства и борьбы противоположностей, а установление основной социологической категории — понятия общественно-экономической формации — дало возможность поставить социологию на научную почву и раскрыть основной социологический закон развития общества, согласно которому производство материальных благ составляет основу развития любого общества, точно так же установление основной экономической категории капитализма — формы собственности в виде капитала позволило Марксу раскрыть основной экономический закон буржуазного общества — производство прибавочной стоимости. Этими методологическими принципами следует руководствоваться также при раскрытии основной экономической категории и основного экономического закона не только докапиталистических формаций, но и коммунистического общества.
Собственность и основной экономический закон формации неотделимы друг от друга. Исторически определенная форма собственности с естественной необходимостью обусловливает появление данного основного экономического закона и только благодаря его действию она умножается, укрепляется и развивается. Это со всей полнотой показано в «Капитале» Маркса. Только на основе капиталистической собственности производство прибавочного продукта в форме прибавочной стоимости становится основным экономическим законом капитализма. И только капитализация прибавочной стоимости умножает и развивает капиталистическую собственность. Основная экономическая категория — «капитал» и основной экономический закон капитализма — «производство прибавочной стоимости» неотделимы друг от друга. Их всесторонний анализ позволил Марксу раскрыть природу капиталистического способа производства и выполнить поставленную им цель — открыть «экономический закон движения» буржуазного общества62.
Форма собственности, выражая внутреннюю структуру способа производства, обусловливает возникновение и исторически определенного основного экономического закона. Формой собственности определяются цель производства и средства ее осуществления. То и другое имеет непосредственное отношение к основному экономическому закону7 любой формации.
Цель производства и основной экономический закон формации неотделимы друг от друга, но они и не тождественны. Цель — субъективна, закон — объективен. Цель ставится, вырабатывается и формируется субъектом. Таким субъектом может 6 2 См. там же, т. 23, с. 10.
170


быть отдельная личность, коллектив, класс, партия, государство, общество в целом. Экономический же закон не вырабатывается, не формируется и не создается не только отдельной личностью, коллективом, классом или партией, по и государством и даже обществом в целом. Это справедливо пе только в отношении экономических законов досоциалистических формаций, но и в отношении экономических законов социализма.
Целью социалистического производства является удовлетворение потребностей развивающегося общества. Ее единственно возможной материализацией, в силу господства общественной социалистической собственности, может быть только непосредственно-общественный продукт. Это — новая специфически историческая экономическая форма общественного продукта. Она возникает на базе коммунистического способа производства, представляя внутренне скрытые, сущностные производственные связи и отношения, которые являются определяющими и на низшей фазе коммунистического общества.
Внутренне скрытые, сущностные социалистические производственные отношения надлежит выразить через целый ряд экономических категорий, анализ которых позволил бы полнее раскрыть природу основного экономического закона социализма. К таким экономическим категориям, обусловленным безраздельным господством социалистической собственности на средства производства и выражающим социалистические производственные отношения, необходимо отнести: «непосредственно-общественное социалистическое производство», «непосредственно-общественный труд», «непосредственно-общественный социалистический продукт», «непосредственно-общественную социалистическую потребительную стоимость». Именно эти экономические категории, а не категории товарно-денежных отношений, должны занять центральное место в курсе политической экономии социализма, и только в свете этих сущностных категорий социалистического общественного производства могут быть правильно интерпретированы природа и характер товарно-денежных отношений в условиях социализма.
Целевая функция социалистического производства не может быть раскрыта без ее материализации в непосредственно-общественном продукте. Это убедительно показал В. А. Медведев: «По нашему мнению, сущность социалистической (можно сказать и коммунистической) формы производства всего глубже, обобщеннее и полнее выражается в производстве максимума непосредственно-общественного продукта, т. е. продукта как общего достояния ассоциированных производителей, предназначенного для удовлетворения их потребностей. Только на этой основе может быть правильно показана экономическая форма и функциональное назначение каждой из частей общественного продукта. Производство максимума непосредственно-общественного продукта, соответствующего потребностям общества, и
171


составляет содержание основного экономического закона со? циализма»63. /
В связи с этим требует уточнения точка зрения, в соответствии с которой «производство потребительной стоимости в общественном масштабе, т. е. в соответствии с количественно определенными общественными потребностями,— единственно возможное реальное выражение основного экономического закона социализма»64, сформулированная Д. К. Трифоновым еще в 1967 г. и поддержанная В. А. Медведевым65 и другими авторами. Прежде всего в определении основного экономического закона социализма необходимо указать на материальный носитель общественной потребительной стоимости. Таким материальным носителем может быть только непосредственно-общественный продукт. Развитие социалистического производства — непрерывный общественный процесс. Эта весьма существенная его черта также должна найти отражение в определении основного экономического закона социализма. Поэтому будет более правильным, с нашей точки зрения, сказать, что содержанием основного экономического закона социализма является производство непосредственно-общественного продукта, обладающего общественной потребительной стоимостью в соответствии с потребностями развивающегося социалистического общества в целом и его отдельных членов.
Такое определение основного экономического закона социализма, раскрывающее глубинную сущность социалистического производства, позволяет правильно подойти к анализу всех экономических процессов, лежащих ближе к поверхности явлений экономической действительности нашего общества, однако уходящих своими корнями в производство непосредственно-общественного продукта, предназначенного для удовлетворения потребностей непрерывно развивающегося социалистического общества.
При анализе более конкретных экономических категорий, таких, как фонд возмещения, чистый продукт (национальный доход), конечный продукт, валовой продукт, реализованный продукт и др., где применяются ценовые показатели, необходимо исходить из основного экономического закона социализма, так как все эти категории, по справедливому замечанию В. А. Медведева, «могут быть познаны только на основе самой глубокой сущности социалистического производства как производства непосредственно-общественного продукта для удовлетворения потребностей ассоциированных производителей»66.
63 Медведев В. Л. Социалистическое производство: Политико-экономическое исследование. М., 1976, с. 85—86.
64 Экономические проблемы строительства коммунизма. Л., 1967, с. 42.
65 См.: Медведев В. Л. Социалистическое производство... с. 86.
66 Там же, с. 87.
172


1 Основной экономический закон социализма — закон материального производства. Поэтому он не может охватить и непосредственно определить все многообразные формы общественных, политических и идеологических отношений развивающегося социалистического общества. Его сфера действия — экономика, а степень воздействия на другие общественные отношения определяется и вместе с тем ограничивается зрелостью экономического базиса. И было бы непростительной ошибкой определять все многообразные формы общественной жизни, включая надстроечные отношения, исходя только из основного экономического закона социализма. Вот почему, чтобы не впасть в крайность, не следует отождествлять цель социалистического производства, а стало быть и основной экономический закон социализма, с более широкими и многообразными целями, которые ставятся партией и Советским государством и осуществляются через использование целого ряда других законов. Всестороннее развитие челове- ' ка социалистического общества невозможно без использования таких законов исторического материализма, как основной социологический закон, согласно которому развитие всех сторон общественной жизни, начиная с экономического строя и кончая областью политики и идеологии, определяется производством материальных благ, равно как его развитие не может обходиться и без учета действия закона, согласно которому не общественное сознание определяет общественное бытие, а общественное бытие определяет общественное сознание.
Социалистический образ жизни и закономерности его развития, раскрывающие процесс становления человека коммунистического общества во всем его многообразии, безусловно находятся под известным воздействием основного экономического закона социализма. Но было бы неправильным включать их в содержание основного экономического закона социализма.
Всесторонне развитие человека охватывает все сферы его жизнедеятельности (семья, школа, общественное производство и др.). На формирование его личности оказывают воздействие система политического воспитания, имеющего целью помочь человеку приобрести коммунистическое миросозерцание, литература, искусство, многообразные средства информации (печать, радио, телевидение и т. д.). Все это никак не вмещается в цель социалистического производства и его основной экономический закон. И тем не менее такие попытки предпринимаются. На это ориентирует даже сама действующая программа курса политической экономии социализма, где рассмотрению основного экономического закона социализма предпосылается не анализ сущностных отношений коммунистического способа производства, а тезис о необходимости всестороннего развития человеческой личности.
В курсе политической экономии следовало бы, исходя из сущности экономической стратегии КПСС, разработанной XXIV, 173


XXV и XXVI съездами партии, дать развернутый анализ основного экономического закона социализма. К сожалению, приходится констатировать, что эта задача еще весьма далека от решения. Что произошло бы с политической экономией капитализма, если бы было предано забвению учение о прибавочной стоимости — этот, по выражению В. И. Лепина, краеугольный камень марксистской политической экономии капитализма? Она перестала бы существовать.
В наших же учебниках и учебных пособиях пока нет сколько- нибудь обстоятельного анализа основного экономического закона социализма. И, по-видимому, это трудно сделать без всестороннего исследования цели социалистического производства, единственно возможной формой материализации которой является непосредственно-общественный социалистический продукт, обладающий общественной потребительной стоимостью, соответствующей потребностям развивающегося социалистического общества.
Использование основного экономического закона социализма предполагает знание весьма сложной и разветвленной системы общественного производства в целом и столь же сложной системы общественных потребностей непрерывно развивающегося социалистического производства. Оно требует тщательной разработки новых показателей качества и эффективности социалистического производства, которые в конечном счете должны прийти на смену всем ценовым показателям.
В этой связи едва ли можно согласиться с утверждением Г. А. Козлова, что «замена товарного обращения прямым обменом продуктов (в форме прямого распределения) представляет собой переход от более сложных к более простым отношениям»67. Скорее наоборот, коммунистическая форма распределения общественных продуктов в соответствии с потребностями развивающегося коммунистического общества — процесс более сложный, чем товарное обращение. Товарное обращение с его ценовыми показателями, даже в условиях социализма, еще далеко не отражает, да и не требует знания всех экономических связей. В то же время прямое распределение обязательно предполагает точное знание общественных (как производственных, так и личных) потребностей, а равно и производственных возможностей в их многообразных связях и отношениях, взятых не в статике, а в динамике и на длительную перспективу с учетом непрерывного поступательного движения общества в целом. Выло бы неправильным предполагать, что экономические связи и отношения с переходом к коммунизму будут более простыми и прозрачными по сравнению с товарными отношениями и что они не потребуют теоретических исследований. Известно, что 67 Козлов Г. Принцип историзма в системе политической .экономии социализма,— Вопросы экономики, 1976, № 12, с. 21.
174


на этих посылках покоились в прошлом утверждения об отмирании вместе с капитализмом и политической экономии как Науки.
Не вдаваясь в детали этого вопроса, следует отметить, что с ^развитием общества, с переходом от социализма к коммунизму, экономические связи и отношения будут совершенствоваться и усложняться. Более сложными будут экономические категории и экономические законы, определяющие развитие коммунистического общества, и более сложным будет механизм их действия и использования.
«В будущем обществе,— писал Маркс, — где исчезнет антагонизм классов, где не будет и самих классов, потребление уже не будет определяться минимумом времени, необходимого для производства; наоборот, количество времени, которое будут посвящать производству того или другого предмета, будет определяться степенью общественной полезности этого предмета»68.
На определяющее значение общественной полезности не- • посредственно-общественного продукта в коммунистическом обществе указывал и Энгельс. Говоря о планировании в коммунистическом обществе, он писал: «Этот план будет определяться в конечном счете взвешиванием и сопоставлением полезных эффектов различных предметов потребления друг с другом и с необходимыми для их производства количествами труда. Люди сделают тогда все это очень просто, не прибегая к услугам прославленной „стоимости”»69.
Что касается простоты решения проблемы, то это не следует понимать в буквальном смысле слова. Нельзя забывать, что стоимостной механизм испытан и проверен многовековой практикой человечества. Необходимость его использования в условиях социализма обусловлена сохранением товарно-денежных отношений. К тому же его планомерное применение на данном этапе коммунистического строительства не находится в антагонизме с непосредственно-общественным характером социалистического производства, хотя противоречивость непосредственно-общественных и товарно-денежных отношений неизбежна и может быть устранена только после замены стоимости как косвенной формы выражения общественных затрат труда их непосредственной мерой — рабочим временем. Решение этой проблемы имеет огромное значение. Приходится только сожалеть, что исчислению рабочего времени в настоящее время не уделяется должного внимания. Наши статистические ежегодники не отражают движения этого показателя, имеющего решающее народнохозяйственное значение. Здесь вая;ен учет не только живого, но и овеществленного труда. Методика их исчисления не пред-
68 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 97.
69 Там же, т. 20, с. 321.
175


ставит особых трудностей. Между тем их динамика и соотношеу ние раскрывают характерные черты закономерного движения этой внутренней меры общественного продукта в условиях социализма70. /
Значительно сложнее найти меру для выражения общественной полезности продукта. Это одна из сложнейших пробДем, которая ждет своего решения. (
Общественная полезность непосредственно-общественного продукта рано или поздно найдет свое количественное выражение, которое позволит сравнивать различные потребительные стоимости исходя из возможности их взаимозаменяемости. Взаи- мозаменямость таких продуктов, как нефть, газ и казенный уголь, очевидна. Столь же очевидна взаимозаменяемость пищевых продуктов, тканей, средств передвижения и т. д. и т. и. В обществе в целом можно говорить о всеобщей взаимозаменяемости общественных продуктов, но лишь в том смысле, что исходя из потребностей развивающегося народного хозяйства планом будут взвешиваться и сопоставляться полезные эффекты различных продуктов с учетом затрат живого и овеществленного общественного труда. В этом случае мы будет иметь дело не с потребительной стоимостью вообще71, а с социалистической общественной потребительной стоимостью, характерной чертой которой является ее соответствие потребностям развивающегося социалистического общества.
Специфически общественный характер социалистической общественной потребительной стоимости состоит в том, что она является адекватным отражением многоотраслевого народного хозяйства, находится в полном соответствии с фундаментальными, долговременными целями общества, среди которых высшей целью был и остается неуклонный подъем материального и культурного уровня жизни народа. Динамичное и пропорциональное развитие общественного производства, повышение его эффективности, ускорение научно-технического прогресса, рост производительности труда, всемерное улучшение качества работы во всех звеньях народного хозяйства — таковы пути и средства осуществления высшей цели экономической стратегии Коммунистической партии.
70 См/. Трифонов Д. К. Общие экономические законы. Л., 1964, с. 245—250.
71 Подчеркивая специфически исторический характер общественной потребительной стоимости, Маркс называл рассуждения Родбертуса об «,,общественной потребительной стоимости” вообще» «чепухой» (см.: Маркс К., Э и гельс Ф. Соч., т. 19. с. 385).
176


Глава восьмая
ПЛАНИРОВАНИЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ
§ 1. СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ В ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД
Общее обоснование экономических и политических основ планирования при социализме содержится в работах К. Маркса и Ф. Энгельса. Однако развернутую теорию социалистического планового хозяйства дал только В. И. Ленин.
Неоценимая заслуга В. И. Ленина как теоретика состоит в том, что он не только продолжил великое учение Маркса — Энгельса, но и, тщательно обобщая первый в истории практический опыт организации социалистического хозяйства в нашей стране, всесторонне обосновал необходимость и раскрыл сущность его планомерного развития. В. И. Ленин — создатель основ теории социалистического планирования. Он блестяще соединил глубокую разработку теоретических проблем с решением практических задач по налаживанию планового хозяйства, определил методологические принципы планирования и его организационные формы, заложил основы особой отрасли прикладной экономической науки — социалистического планирования.
Ленинские положения по коренным теоретическим и практическим вопросам социалистического планирования являются надежными ориентирами в совершенствовании планового руководства общественным производством в социалистических странах и служат могучим идеологическим оружием в борьбе против буржуазных, ревизионистских и догматических теорий. Коммунистическая партия ^ащищала, развивала и углубляла их на всех этапах борьбы за построение социализма и коммунизма, тем самым поднимая на все более высокую ступень теорию и практику социалистического планирования1. Ленинские положения о социалистическом планировании развивались и в трудах советских экономистов.
С первых же дней Советской власти идеи регулирования и планомерной организации производства заняли в советской экономической литературе центральное место. Неимоверно сложные экономические и политические условия в стране, рабочий 1 См.: Захарова И. П. Развитие ленинских идей социалистического планирования в партийных документах 1917—1928 гг,— Вести. Ленингр. ун-та, 1979, № 23, с. 22-31.
177


класс которой, завоевав власть, оказался перед тяжелейшей задачей преодолеть хаос, доставшийся в наследство от старого режима, требовали умения быстро решать текущие хозяйственные вопросы, которые выдвигала сама жизнь, и практически учитывать новые открывшиеся благодаря революции возможности, широчайшие перспективы развития социалистической экономики. Все это обусловливало необходимость проведения систематической, постоянной работы по планомерной организации социалистического производства. Именно поэтому огромное внимание уделялось популяризации новых плановых идей, новых приемов регулирования производства и распределения. Не случайно редакционные коллегии первых советских экономических журналов рассматривали свои издания прежде всего в качестве проводников этих идей в широкие слои трудового народа2.
В советской экономической литературе того периода обсуждались две неотложные проблемы — национализация и рабочий контроль как основные предпосылки для перехода к подлинно плановому социалистическому хозяйству.
Буржуазные экономисты, естественно, полностью отвергали национализацию и рабочий контроль. Не приемля социализм, они не допускали саму возможность планомерного развития. Характерны в этом отношении труды I Всероссийского кооперативного съезда (февраль 1918 г.). Демонстративно не замечая революционных перемен в жизни Советской России, докладчики В. И. Гриневецкий, А. Н. Долгов, С. Н. Прокопович, А. В. Чаянов, Л. Б. Кафенгауз, В. И. Зейгейм и др. всячески превозносили частный капитал, предпринимательскую инициативу, строй частнохозяйственных отношений. По их мнению, национализация и рабочий контроль приведут к полному разрушению хозяйства, к неминуемой гибели страны, так как рабочие-де никогда не смогут ни организовать производство, ни управлять им. Буржуазные экономисты, утверждая, будто при социализме планирование практически невозможно, приходили к выводу, что для «спасения» России необходимо привлечь иностранные капиталы. Они верили только во всемогущую роль частной собственности и рынка, а потому не выдвигали никакой иной экономической программы, кроме «возврата к капитализму!»
Буржуазной «программе» марксисты противопоставили подлинно революционный план строительства нового общества. Обсуждение путей преодоления экономической разрухи на I съезде СНХ (май 1918 г.) показало, что большевики единодушно признавали необходимость планомерного развития народного хозяйства. В намеченной съездом экономической программе одной из важнейших задач провозглашалось завершение национализа2 См.: Экономическое положение и революция,— Народное хозяйство, 1918, № 1, с. 1; От редакции.— Новый путь, 1918, № 1, с. 1.
178


ции как необходимого условия планомерной организации производства.
Идею социалистической национализации и рабочего контроля, их экономическую и политическую целесообразность и значение для налаживания планового хозяйства последовательно отстаивали в своих работах И. Скворцов-Степанов, В. Милютин, М. Смит3.
Наряду с этим в советской экономической литературе сразу же началось обсуждение вопроса об едином хозяйственном плане4, о необходимости привлечения науки для его разработки5. В этих целях в мае 1918 г. был учрежден Всероссийский союз экономистов-организаторов.
Работа по созданию единого хозяйственного плана началась с планирования одной из важнейших сторон общественного воспроизводства — распределения продуктов между производителями. Первоочередность решения данной проблемы была обусловлена тяжелым экономическим положением в стране, острым товарным дефицитом, сложной обстановкой военного времени. В работах И. Скворцова-Степанова, А. Кактыня, Г. Крумина »и др. развивались ленинские идеи об учете и контроле, о налаживании рационального распределения в условиях гражданской войны6.
Защищая от буржуазных нападок идею планомерного развития экономики, марксисты намечали конкретные пути построения единого хозяйственного плана. В этом отношении очень интересна работа С. И. Гусева «Очередные вопросы хозяйственного строительства», которая была написана до составления плана ГОЭЛРО и до IX съезда РКП (б), сыгравшего большую роль в становлении теории социалистического планирования. Эту работу высоко оцепил В. И. Ленин. В докладе на IX съезде РКП (б) он отметил, что брошюра С. И. Гусева, несмотря на имевшиеся в ней ошибки,— «лучшая вещь, потому что в ней в центре Внимания поставлен основной хозяйственный план восстановления промышленности и производства всей страны, 3 См.: Степанов И. От рабочего контроля к рабочему управлению в промышленности и земледелии. М., 1918; М илютин В.: 1) Внешняя торговля России.— Народное хозяйство, 1918, № 1, с. 3 — 4; 2) К вопросу о национализации промышленности.— Народное хозяйство, 1918, № 5, с. 5 — 7; 3) Товарообмен и новые твердые цены.— Народное хозяйство, 1918, № 8-9, с. 3 — 6; 4) Два года экономической диктатуры пролетариата в России,— В кн.: Два года диктатуры пролетариата. М., 1919; Смит М. Организация отдела периодических обследований при ВСНХ.— Народное хозяйство, 1918, № 2, с. 18.
4 См.: Л. III. Мобилизация пауки.— Народное хозяйство, 1918, № 1, с. 5 — 6; Смит М. Быть или не быть хлебной монополии? — Народное хозяйство, 1918, № 4, с. 5 — 6.
5 См.: Павлович М. Государственные сооружения и их значение в хозяйственной жизни страны.— Народное хозяйство, 1918, № 2, с. 9.
6 См.: Степанов И. От рабочего контроля к рабочему управлению в промышленности и земледелии; Кактынь А. Основные моменты в ходе развития Главков и Центров.— Новый путь, 1918, № И, с. 2 — 5; Крумип Г. Организация и управление производством. М., 1920.
179


потому что в ней основному хозяйственному плану подчинено все»7. В период наибольшего упадка производительных сил С. И. Гусев четко сформулировал основные способы преодоления разрухи и подчеркнул огромную роль в этом деле единого хозяйственного плана. Его работа оказала большое влияние и на разработку постановления IX съезда РКП (б) по вопросу об едином хозяйственном плане. В резолюцию съезда в несколько измененном виде был внесен целый параграф, взятый из данной брошюры8.
К моменту открытия IX съезда РКП (б) гражданская война подходила к концу. Поэтому хозяйственные проблемы стали приобретать все большую актуальность и партия должна была своевременно наметить основные задачи в области хозяйственного строительства. Не случайно вопрос об едином хозяйственном плане как самый важный в строительстве социализма стал предметом глубокого, творческого обсуждения на съезде. Подведя итоги проделанной после Октября работы в области планирования, съезд дал директивы по разработке первого единого хозяйственного плана, которые и легли в основу плана ГОЭЛРО. Определенные им главные пропорции развития экономики сохранились и в первом пятилетием плане. Решения IX съезда РКП (б) наметили основные этапы планового строительства и сыграли большую роль в развитии теории социалистического планирования.
Уже в разработке первого единого плана восстановления и развития народного хозяйства на основе электрификации страны — а именно таким и был план ГОЭЛРО — нашел отражение один из важнейших моментов, определивших содержание и целенаправленность социалистического планирования — необходимость перевода народного хозяйства на новую техническую базу. Данное положение подчеркивали советские экономисты, особенно И. И. Скворцов-Степанов и С. И. Гусев. В ориентации на подведение под народное хозяйство новой технической базы С. И. Гусев видел «основную черту нашего хозяйственного плана»9.
Среди работ, развивавших идею о необходимости планомерного развития народного хозяйства, особенно выделялись работы Г. М. Кржижановского. Он отмечал исключительное значение общественной социалистической собственности как основополагающего начала социалистического планирования10.
Наиболее тяжелое положение в стране сложилось к 1920— 1921 гг., когда в результате войны и иностранной интервенции упадок народного хозяйства достиг наивысшего предела. Это 7 Л с п п п В. И. Поли. собр. соч., т. 40, с. 257.
8 См. там же, с. 403 (примечания).
9 Гусев С. И. Единый хозяйственный план и единый хозяйственный аппарат. Харьков, 1920, с. 12—13. 1
10 См.: Кржижановский Г. М. Доклад па VIII съезде Советов «Об электрификации».— Соч., т. 1. М.; Л., 1933, с. 6, 61. 1
180


создало огромные трудности при переходе к мирному социалистическому строительству. Учитывая, что Советская Россия была единственной страной социализма, находившейся во враждебном капиталистическом окружении, можно попять, как остро встала задача восстановления и развития народного хозяйства в самый короткий срок. «Если не умеешь хозяйство строить, власть не сохранишь, — говорил Орджоникидзе, — И наши враги, после того, как они были разбиты на полях сражений, всю свою надежду возлагали на то, что нам не удастся наладить хозяйство, с экономикой мы, мол, не справимся и свернем па этом себе шею»11.
В решении этой сложнейшей задачи большую роль призвана была сыграть плановая работа, которая развертывалась уже в условиях новой экономической политики, разработанной В, И. Лениным, принятой X съездом партии и рассчитанной па весь переходный период.
Именно в этот момент на первый план выдвинулась необходимость защиты самой идеи планового хозяйства, поскольку, с одной стороны, буржуазные и мелкобуржуазные экономисты пытались представить нэп как политику, неизбежным следствием которой должно быть возрождение капитализма12, а с другой стороны, и среди советских экономистов и части хозяйственных работников в связи с переходом к нэпу наметилась тенденция к преуменьшению значения идеи единого хозяйственного плана.
В данной связи особое значение имело правильное понимание сущности нэпа, на что прямо указывал В. И. Лепин, советуя Г. М. Кржижановскому внести в подготовленную им работу — отчет Госплана IX Всероссийскому съезду Советов — добавление о том, что «новая экономическая политика не меняет единого государственного хозяйственного плана и не выходит из его рамок, а меняет подход к его осуществлению»13.
Защита идеи социалистического планирования в начальный период нэпа занимала большое место в названной и в других работах Г. М. Кржижановского. В речи на пленуме Госплана в январе 1923 г., выступая против нападок антимарксистов на плановое хозяйство, он отмечал, что плановое начало, безусловно, является основным моментом социалистического строительства и что значение национализации «свелось бы на пет, если бы мы отказались от идеи осторожного, но последовательного и неуклонного проведения планового хозяйства»14. «Ни на минуту мы не 11 Орджоникидзе Г. К. Наша страна непобедима.— Избр. статьи п речи: 1911-1937. М„ 1939, с. 505-506.
12 Выступая против такой трактовки нэпа, партия указывала, что новая экономическая политика не изменяет существа рабочего государства (см.: Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам, т. 1. М,, 1958, с. 320).
13 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 54, с. 101.
14 К р ж и я; а и о в с к и й Г. М. Госплан за два года работы.— Бюллетени Госплана, 1923, вып, 3—4, с. 5.
181


должны упускать из виду,— подчеркивал он в другой работе,— что капиталисты и их идеологи могут оправдать свое историческое право па существование, только борясь с идеей планового хозяйства, лишающего их всех ... преимуществ»15. Поэтому нужно всегда показывать «те особенности нашей хозяйственной ситуации, которые властно требуют от нас специфически планового подхода для удачного решения целого ряда не терпящих отлагательства хозяйственных проблем»16.
Г. М. Кржижановскому принадлежит немалая заслуга в том, что он, стоявший у истоков планирования и тесно общавшийся с В. И. Лениным, был первым и одним из наиболее активных пропагандистов огромного ленинского вклада в становление и развитие теории и практики социалистического планирования17 18. Начавшееся в 1924 г. издание первого собрания сочинений В. И. Ленина, а с 1925 г. выход Ленинских сборников способствовали процессу усвоения ленинского наследия многими работниками планового фронта.
Большую роль в отстаивании основополагающих начал социалистического планирования сыграли также видные деятели Коммунистической партии и Советского государства: В. В. Куйбышев, Л. Б. Красин, Ф. Э. Дзержинский, Г. К. Орджоникидзе, А. Д. Цюрупа, В. Я. Чубарь, Я. Э. Рудзутак и др., а также видные советские ученые, теоретики и практики планирования: И. Г. Александров, С. Г. Струмилин, Ю. Ларин, Л. Н. Крицман и др.
Мысль о необходимости и преимуществах социалистического планового хозяйства обстоятельно и последовательно развивалась в работах Л. Б. Красина. Одну из экономических предпосылок плановой организации производства он видел в монополии внешней торговли. Защите этой командной высоты социалистической экономики он уделил наибольшее внимание, и его работы по данному вопросу принадлежат к лучшим образцам советской экономической литературы1 8.
Заслуживает внимания также интересная работа И. Скворцова- Степанова «Электрификация РСФСР в связи с переходной фазой мирового хозяйства», которую горячо поддержал В. И. Ленин. В ней убедительно доказывалось наличие в советском хозяйстве всех предпосылок для составления единого хозяйственного плана.
Следует отметить, что до 1923 г. марксистских теоретических работ по планированию было немного. В речи Г. М. Кржижанов 15 Кржижановский Г. М, Пять лет борьбы за план,— Плановое хозяйство, 1926, № 3, с. 9.
1 6 Там же.
17 См., наир.: Кржижановский Г. М.: 1) Товарообмен и плановая работа. М., 1924; 2) К теории и практике планового хозяйства.— Плановое хозяйство, 1925, № 3, с. 7 — 25; 3) Пять лет борьбы за план, с. 8—46.
18 Колее подробно см.; Захарова И. Вопросы социалистического планирования в работах Л. Б. Красина.— Экономические науки, 1973, № 8, с. 89 — 94.
182


ского «Госплан за два года работы» говорилось о пашей «бедности» в этой области. Естественное стремление 5гдовлетворить прежде всего запросы практики приводило иногда к тому, что разработке теоретических проблем планирования уделялось меньше внимания19.
С 1923 г. теоретической работе в области социалистического планирования придается все большее значение20. На этот момент обращается внимание во многих плановых документах. Так, в «Контрольных цифрах развития народного хозяйства на 1927/28 г.» подчеркивалась настоятельная потребность в глубоком уяснении специфических черт социалистической экономики и законов ее развития. «В ходе работы над контрольными цифрами, как и в перспективном планировании вообще, все более настойчиво выявляется необходимость вовлечения в это дело наряду с практиками экономического строительства также и теоретиков .советской экономики»21.
Одной из важных теоретических проблем, тесно связанной с практической деятельностью, являлось раскрытие самого содержания таких понятий, как план и плановое хозяйство. Споры по этим вопросам имели принципиальный характер.
Социалистический план экономисты-марксисты рассматривали как единый перспективный план, отмечая, что лишь при наличии такового можно правильно решать кардинальные народнохозяйственные проблемы, такие, как проблемы капиталовложений, развития энергетики, транспорта, подготовки кадров и др. Кроме того, перспективный план должен представлять собой прочную базу для всей текущей плановой работы, которая на нем основывается и из него исходит.
План, подчеркивали экономисты-марксисты, должен охватывать все отрасли, все сферы народного хозяйства, в том числе и ценообразование. Он не может ограничиваться лишь промышленным производством, как предлагали троцкисты. С. Г. Струми- лин, например, в статье «К финансовой „реформе”» обращал внимание на недопустимость такого положения, когда Наркомфин, по инициативе Сокольникова, предпочитает работать без плана22.
Экономисты-марксисты были единодушны во мнении, что в основе построения плана должно лежать обеспечение пропорциональности, бескризисного развития важнейших отраслей нашего 19 См.: Кржижановский Г. М. Госплан за два года работы, с. 5.
20 На большую роль теоретической работы в решении сложных вопросов экономической жизни одной из первых в советской экономической литературе указала М. Смит. Опа считала, что «„экономисты-разведчики” должны вести творческую работу по теоретическому освещению проблем нашей экономики с обязательными элементами социального анализа» (см., наир.: С м и т М. Организация отдела периодических обследований при ВСНХ, с. 18).
21 Контрольные цифры развития народного хозяйства СССР па 1927/28 г. М., 1927, с. 5.
22 См.: С тру мил ин С. Г. К финансовой «реформе».— Экономическая жизнь, 1922, 18 июня.
183


хозяйства, причем каждый показатель плана должен выявить «динамику развития того или иного явления во времени». Идею пропорциональности в плане никогда «не следует упускать из виду»23, писал С. Г. Струмилин.
План обязательно должен иметь конкретное цифровое выражение и основываться на детальных расчетах. Это постоянно подчеркивали Г. М. Кржижановский, С. Г. Струмилин, В. П. Милютин, Л. Н. Крицман и другие марксисты-ленинцы, выступая против тех, кто ратовал за «план вообще», за план без конкретных, количественно выраженных плановых заданий.
Определяя сущность планового хозяйства, Г. М. Кржижановский писал, что в нем «в максимальной мере должны быть выражены учет, предвидение и сознательная воля всего того коллектива, интересы которого мы представляем»24. Г. М. Кржижановский активно выступал против любой трактовки плана и планового хозяйства, в которой теряются отличительные признаки социализма. «В борьбе за плановое хозяйство мы, во-первых, стремимся к такому построению народного хозяйства, при котором благодаря соразмерности частей и научной выработанности методов производства и распределения, при правильном согласовании с объективными материальными ресурсами и наличной рабочей силой, достигается максимальный производственный успех с минимумом затрат и в минимальные сроки времени, во-вторых, вся хозяйственная система конструируется таким образом благодаря гармоничности своих частей, что обеспечивает плавный ход всего механизма, без кризисов и срывов, причем весь трудящийся коллектив является сознательным участником общественного производства в целом, ясно отдающим себе отчет в методах и степенях возможности подчинения мертвой природы его нуждам»25.
Плановое государственное хозяйство, писал Л. Б. Красин, составляет основу и сущность советской системы и оно необходимо для перехода к коммунизму. Справедливо критикуя определения плана и планового хозяйства, в которых план выступал лишь как техническая, счетная категория, доступная любому обществу, Л. Б. Красин раскрыл сущность плановой работы как коллективного творчества трудящихся масс.
Советские экономисты отчетливо видели, что в плановом хозяйстве по мере развития экономики, в связи с изменением хозяйственной ситуации, будет всегда возникать много проблем, требующих своего правильного решения. Для этого, как показал
2 3 С т р у м и л и и С. Г. На плановом фронте. М., 1958, с. 33 (см. также: К р и ц м а и ,П. Единый хозяйственный план и Комиссия использования. М., 1921, с. 29—30).
24 Кржижановский Г. М. К итогам работы Госплана за период с. марта 1921 г. по январь 1924 г,— В кн.: Краткий отчет Госплана, 1921 — 1923. М„ 1924, с. 4.
25 Там же, с. 4—5.
184


В. В. Куйбышев, нужно критически подходить к проделанной плановой работе, анализируя ее по нескольку раз с разных сторон, еще и еще раз с критических позиций все оценить и подробно рассмотреть — только такой подход даст возможность правильно решать все плановые проблемы26.
Одна из наиболее сложных дискуссионных проблем этого периода — правильное сочетание плана и рынка. Поставленная уже в 20-е годы, она затем, вплоть до 50-х годов, почти не разра батывалась.
Во многих работах, изданных в первые годы нэпа, планирование противопоставлялось товарному производству. Буржуазные экономисты, вообще скептически относившиеся даже к самой возможности социалистического планирования, открыто пропагандировали лозунг «не план, а рынок!», уверенные в том, что рыночная стихия будет ограничивать и в конце концов «поглотит» социалистический план. План преодолеет стихию капиталистического товарного производства — такую мысль развивали в своих работах Л. Б. Красин, В. В. Куйбышев, Г. М. Кржижановский, С. Г. Струмилин, И. Г. Александров и другие экономисты-ленинцы. Опи ставили вопрос о необходимости правильного сочетания плана и рынка и о научном предвидении в планировании. «Эта борьба за план с нашей стороны против буржуазных влияний, боровшихся за торжество рыночной стихии в нашем народном хозяйстве, проходит красной нитью через все наши „методологические” дискуссии и практические опыты первых лет в области планирования»27.
В условиях многоукладной экономики задача социалистического планирования состояла в обеспечении победы социализма, что не только не исключало, а более того — предполагало использование товарно-денежных отношений в интересах строительства нового общества. Сам социалистический рынок не отрицает планирования.
С. Г. Струмилип в своих работах разграничивал стихию капиталистического рынка и товарно-денежные отношения в социалистическом обществе, говорил о развитии социалистических товарно-денежных отношений. Это положение, высказанное еще в 20-е годы, длительное время оставалось актуальным, ибо даже в 40—50-х годах многие советские экономисты считали, что для товарных отношений всегда характерна стихийность, что товарных отношений при социализме нет, что для него характерны лишь нетоварные связи.
Из необходимости «сложного планирования», т. е. комплексного использования директивного, перспективного планирования 26 См.: Куйбышев В. В. Пересмотр пятилетиего промышленного плана и текущие задачи промышленности.— Экономическая жизнь, 1927, 13 ноября,
2 7 С т р у м и л и и С. Г. На плановом фронте, с. 252.
185


и рыночных мероприятий, предлагал исходить И. Г. Александров28 29. Эта в принципе верная идея перекликается с современными представлениями об учете в централизованном планировании механизма использования рыночных рычагов. Однако в специфических условиях 20-х годов применение такой системы было затруднительно.
На значение экономических рычагов в развитии советского хозяйства переходного периода указывал и Г. М. Кржижановский в докладе о проблеме «ножниц цен» на заседании фракции РКП (б) III сессии ЦИК Союза ССР, подчеркивая, что одними административными методами обеспечить развитие социалистической экономики невозможно.
Особенно важной является его попытка отразить в перспективном плане два начала социалистической экономики, две формы связи: с одной стороны, товарно-денежные (т. о. рынок, конъюнктуру и т. д.), а с другой — непосредственно планомерные (это положение, выдвинутое Г. М. Кржижановским, до сих пор является актуальным). Посредством анализа соотношения этих двух начал он и предлагал строить научное предвидение, определять перспективы развития экономики.
«...У нас все более и более нарастает уверенность в целесообразности оперирования двояким методом: с одной стороны, путем прощупывания емкости рынка, рыночных цен и коммерчески правильной постановки учета прибыльности данного производства, с другой — учетом данных специального технико-экономического анализа, долженствующего выявить относительную роль этого производства в экономике, связанных с ним горизонтально и вертикально других подразделений хозяйства, и притом в строго определенных координатах времени. Тем самым мы шаг за шагом продвигаемся вперед к такому нащупыванию отношений между различными отраслями нашего хозяйства, которое только одно может обеспечить нам в дальнейшем возможность не только видеть и маневрировать, но и предвидеть и дирижировать»2-9.
Для переходного периода важное значение имела ленинская идея директивности в социалистическом планировании. Наибольшее развитие этот принцип получил в работах Г. М. Кржижановского п С. Г. Струмилина. Для них директивный характер плана вытекал из самой природы социализма, когда на смену стихийному экономическому развитию приходит созидательный, сознательно направляемый, планомерный процесс. Не случайно Г. М. Кржижановский мысль о плане-директиве развивал в противовес буржуазной концепции плана-прогноза. Вместе с тем, по его мнению, разработка директив может быть лишь исходным 28 См.: Александров И. Г. Основные предпосылки и развитие плана районирования,— Бюллетени Госплана, 1923, вып. 3—4, с. 9—11.
29 Бюллетени Госплана, 1923, вып. 3 — 4, с. 7 — 8.
186


пунктом плановой работы, которая должна опираться также и на экономические методы ведения хозяйства. Г. М. Кржижановский выступал за реализм в планировании, неоднократно предупреждал о недопустимости составления производственных программ, имеющих «характер безответственных проектов, составленных, быть может, и с добрыми намерениями, но с хозяйственной точки зрения, висящих в воздухе», обращал внимание на необходимость строгого соизмерения затрат и результатов производства (даже в условиях дефицитности продукции). Он справедливо критиковал «стремление получить возможно большее количество продуктов без учета того, какой ценой дается их выработка и экономично ли при этом расходуются наши ограниченные ресурсы». Г. М. Кржижановский подчеркивал, что это «приводило к пуску в работу несоразмерно большого количества предприятий, распыленности производства, крайне низкой экономичности работы фабрик и заводов»30. Он настоятельно требовал, чтобы вопросы экономической эффективности социалистического производства всегда находились в поле зрения плановиков, так как только при* помощи плана социалистическое общество может достичь максимального производственного успеха с минимальными затратами и в минимальные сроки31.
Мысль о достижении наибольшей экономической эффективности как об одной из важнейших целей всех плановых расчетов проходит красной нитью через труды И. Г. Александрова. Он считал, что планирование надо поставить так, чтобы от всех средств получать наибольшую пользу, «наиболее полный хозяйственный эффект», и прежде чем вкладывать куда-то денежные средства, знать экономический эффект капитальных вложений. Именно такой, по его мнению, должна быть основная позиция Госплана32.
Повышению эффективности социалистического производства уделяли большое внимание в своих работах В. В. Куйбышев, Ф. Э. Дзержинский, А. Д. Цюрупа, Л. Б. Красин и другие видные партийные и государственные деятели.
Повышение эффективности социалистического производства Г. М. Кржижановский связывал с непрерывностью и преемственностью планирования и в этой связи высказал ряд оригинальных идей. В 1926 г. на съезде плановых органов СССР он предложил следующую систему непрерывного, преемственного планирования— генеральный, перспективный, годовой планы33. Так на30 Кржижановский Г. М. Хозяйственные проблемы РСФСР и работы Государственной общеплановой комиссии (Госплана). Вып. 1. М., 1921, с. 64 — 65.
31 См.: Кржижановский Г. М. К итогам работы Госплана за период с марта 1921 г. по январь 1924 г., с. 5, 8.
32 Александров И. Г. Экономическое районирование СССР,— Бюллетени Госплана, 1923, вып. 3—4, с. 108, 112.
33 См.: Кржижановский Г. М. Текущие проблемы планирования.— Плановое хозяйство, 1926. № 4. с. 10—30.
187


зываемая «цепочка Кржижановского» в дальнейшем широко использовалась на всех этапах строительства нового общества, и ее практическое значение неоценимо.
Занимаясь данной проблемой, Г. М. Кржижановский в последующем научно обосновал необходимость разработки перспективного плана на пять лет, подчеркивая, что именно этот срок — наилучший для решения крупных хозяйственных задач34. Как известно, именно пятилетпие планы с конца 20-х годов стали основой всей системы социалистического планирования.
В переходный период особенно сложным и вместе с тем исключительно острым был вопрос о ведущем звене в социалистическом плане. Ожесточенные дискуссии по этой проблеме заполнили многие страницы экономической литературы. Генеральная линия социалистического планирования была направлена на преимущественное развитие тяжелой промышленности, которая и являлась ведущим звеном в плане. Роль тяжелой промышленности особенно возросла в связи с курсом на индустриализацию страны, взятым XIV съездом партии. Социалистическая индустриализация обеспечивала решение таких кардинальных задач, как создание материально-технической базы социализма и достижение экономической независимости страны.
Враги социализма обрушились с нападками на такую установку в планировании и предложили свою концепцию ведущего звена, реализация которой означала бы укрепление позиций капиталистического уклада хозяйства.
В советской экономической литературе переходного периода большинство авторов сходилось во мнении, что выделение ведущего звена в плане обеспечивает в каждый данный исторический момент концентрацию сил и средств на самом важном участке социалистического строительства, а значит и успешное продвижение вперед по пути к окончательной победе социализма.
«Подлинным рыцарем индустриализации» назвал Г. М. Кржижановский Ф. Э. Дзержинского за его последовательно марксистскую позицию по данному вопросу, за ту неистощимую энергию, с которой он защищал ленинское положение о необходимости социалистической индустриализации. Ф. Э. Дзержинский показал все внутренние источники социалистической индустриализации, предложив, в частности, выпустить заем хозяйственного восстановления и развернуть за него широкую агитацию среди населения. В связи с этим он критиковал позицию Сокольникова, выступавшего против такого способа мобилизации внутренних средств для социалистической индустрии.
Идеи социалистической индустриализации защищал и развивал в своих работах В. В. Куйбышев. Выступая на заседании СТО 4 ноября 1927 г. против «аграрной» позиции Сокольникова, 34 См.: Кржижановский Г. М. К построению перспективной пятилетки.— Плановое хозяйство, 1927, № 3, с. 7—16.
188


а также всей платформы объединенной оппозиции, полемизируя па этом же заседании с Рыковым, он говорил, что курс на аграрное развитие принципиально ошибочен с точки зрения перспектив развития нашего хозяйства, что, если не сделать крутого поворота к производству средств производства, то в конце концов будет поставлено в очень трудные условия и окажется под угрозой срыва строительство социализма35. В речи на заседании комиссии ВСНХ СССР 12 сентября 1927 г. В. В. Куйбышев резко критиковал буржуазных экономистов (Л. Гинзбурга и ДР-), составлявших первый проект промышленной пятилетки ВСНХ, в котором не нашли отражения насущные нужды индустриализации и недоучитывались возможности социализма36 37.
Важную роль в разгроме антимарксистских воззрений и в развитии марксистского взгляда на ведущее звено в социалистическом плане сыграли выступления С. Г. Струмилина по поводу вышедших в 1925 г. «Контрольных цифр развития народного хозяйства на 1925/26 г.». В отличие от предыдущих планов, которые составлялись только по отдельным отраслям народного хозяйства, это был план развития всего народного хозяйства, что явилось большим шагом вперед в практике социалистического планирования. Ведущим звеном в нем выступала тяжелая индустрия.
Враги социализма вновь попытались резко изменить генеральную линию нашего планирования. Так, Сокольников в противовес данному плану предложил «крестплан», в соответствии С которым задача планирования состояла якобы в том, чтобы следовать за рыночной стихией и приспосабливаться к пей, что на деле способствовало бы укреплению капиталистического уклада в экономике. С пропагандой своего плана он выступил, в частности, и на XIV съезде ВКП(б).
Все эти чуждые марксизму взгляды были подвергнуты убедительной критике С. Г. Струмилиным в статьях «О контрольных цифрах Госплана на 1925/26 г.», «Индустриализация СССР и эпигоны народничества», в заключительном слове по докладу о перспективном плане развития народного хозяйства на 2-м Всесоюзном съезде плановых органов и в других работах3 7.
Накапливаемый опыт плановой работы послужил базой для формирования определенных методов социалистического планирования, в частности балансового, ярко воплотившего учет цеп35 См.: Куйбышев В. В. Коренные задачи индустриализации страны.— Илаи, 1936, № 3, с. 7—8.
36 См.: Куйбышев В. В. Пересмотр пятилетпего промышленного плана и текущие задачи промышленности.— План, 1936, № 3, с. 9—11.
37 И в своих более ранних работах, критикуя «аграрную» позицию Н. Кондратьева и П. Попова, он писал о социалистической индустрии как отправной точке социалистического планирования (см.: Струмилин С. Г. Проблема высоких хлебных цен,—Экономическое обозрение, 1923, № 4, с. 6—13).
189


ных связей и новых пропорций в развитии социалистического хозяйства.
Методы плановой работы развивались и совершенствовались но мере роста социалистического хозяйства. Оперирование средними числами, итоговыми результатами, применявшееся на первых порах, в дальнейшем уже не могло удовлетворять растущие запросы народного хозяйства.
Много цепных идей по методике планирования содержалось в первом едином хозяйственном плане — ГОЭЛРО. В частности, здесь нашла свое первоначальное воплощение мысль о методе последовательных вариантных приближений. Значение этого метода защищали в своих работах Э. И. Квирипг, С. Г. Струмилин и другие экономисты, выступая против тех, кто сомневался в его целесообразности38. За использование метода последовательных вариантных приближений высказывался Г. М. Кржижановский. Он понимал, что развитие данного метода ведет к повышению уровня научности и надежности планирования. «Пусть это только рабочая гипотеза для той теории, которой мы будем придерживаться в конце... пути борьбы за плановое хозяйство. Временность службы не помешает действительности ее»39.
Надежным способом для выбора наилучшего варианта и достижения сбалансированности, пропорциональности в социалистическом плане служит балансовый метод планирования. На его исключительное значение в плановой работе указывал В. И. Ленин.
Разработка балансового метода планирования началась с решения проблемы материальных балансов. Большие успехи в составлении последних были достигнуты в период функционирования ВСНХ и Комиссии использования материальных ресурсов. Задача этой Комиссии как раз и заключалась по существу в составлении материальных балансов. В условиях гражданской войны она занималась организацией определенного порядка использования продуктов. Эта работа практически была очень важна и вместе с тем послужила фундаментом, на котором впоследствии развился балансовый метод социалистического планирования.
Широко был применен балансовый метод при составлении плана ГОЭЛРО, когда разрабатывалась уже целая система балансов: металла, топлива, строительных материалов, рабочей силы и финансовый баланс электрификации. Эти убедительные достижения явились базой для последующих работ Госплана по совершенствованию балансового метода и обеспечили возможность успешного решения задачи по выработке единого народнохозяйственного баланса. Материальные, трудовые и стоимостные ба38 См.: Струмилин С. Г. Индустриализация СССР и эпигоны народничества.— Плановое хозяйство, 1927, № 7, с. 7—32; № 8, с. 7—34.
39 Кржижановский Г. М. К итогам работы Госплана... с. 10.
190


лансы в совокупности отражают все стороны общественного производства, что и делает возможным объединение всех заданий единого государственного плана в единый баланс народного хозяйства. Он позволяет проследить все главные связи и пропорции общественного производства. Кроме того, с помощью балансового метода выявляются неувязки в плане, а это в свою очередь дает возможность своевременно принять меры к их ликвидации.
При подготовке контрольных цифр развития народного хозяйства на 1926/27 и 1927/28 гг. балансовый метод признавался основным в социалистическом планировании, и была поставлена задача разработки целостного баланса народного хозяйства40.
Идея балансового метода планирования получила свое дальнейшее развитие в пятилетних планах. Большую роль при составлении первой и второй пятилеток играли отчетные балансы. ..Как подчеркивалось в «Контрольных цифрах развития народного /хозяйства СССР на 1927/28 г.», «балансовое выражение динамики ‘Народного хозяйства за предыдущие годы окажется действительно плодотворным... лишь в том случае, если оно будет произведено с полным учетом своеобразия советской экономики и на основе большой теоретической работы по уяснению ее специфических черт и законов ее развития»41.
Первый отчетный баланс народного хозяйства за 1923/24 г. был опубликован в 1926 г.42 Эта работа была проделана под руководством П. И. Попова, стоявшего во главе ЦСУ СССР. Ее значение хорошо раскрыто в статье Ш. Турецкого, показавшего, что зарубежные экономисты заимствовали у Попова идеи и методологические приемы при разработке современных математических методов баланса «затраты—выпуск» и, несмотря на это, беззастенчиво рекламируют свой «приоритет» в разработке шахматного баланса43.
Большой вклад в разработку балансового метода планирования внес С. Г. Струмилин. Его предложения по этому вопросу нашли применение в продовольственном плане на 1921/22 г. в виде хлебофуражного баланса. Последний имел в тех условиях огромное значение и служил базой для обоснования путей развития сельскохозяйственного производства44.
40 При разработке балансового метода планирования советские экономисты исходили из известных указаний К. Маркса, сделанных в «Критике Готской программы» и во II томе «Капитала» (см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 13-19; т. 24, с. 394-396).
41 Контрольные цифры развития народного хозяйства СССР па 1927/28 г. М., 1927, с. 5.
42 См.: Баланс народного хозяйства СССР за 1923/24 г,—Труды ЦСУ СССР, т. 29. М., 1926.
43 См.: Турецкий Ш. Прогноз, оптимальность, директивность в первых хозяйственных планах,— Экономические пауки, 1970, № 2, с. 70—71.
44 См.: Струмилин С. Г. К хозяйственному плану на 1921/22 г.— Народное хозяйство, 1921, № 5, с. 10—33.
191


Сразу же после образования Госплана С. Г. Струмилин предложил подготавливать ежегодные проекты «общего перспективного баланса народного хозяйства по планомерному использованию и распределению труда в пределах республики на предстоящий год»45 46. По его инициативе экономико-статистическая секция Госплана интенсивно занималась разработкой схемы построения баланса народного хозяйства48. В феврале 1923 г. С. Г. Струмилин выступил с докладом о разработанной схеме. Разделив предварительно народное хозяйство на 3 большие группы: а) все виды частного хозяйства, б) государственное хозяйство, в) здравоохранение, народное просвещение, вооруженные силы и др., он предложил общий для всех этих сфер и отраслей метод исчисления баланса, определяющий: народное богатство к началу года, затраты за год, валовой доход в производстве, валовой расход, оборот ценностей, налоги, пошлины и пр., а затем — народное богатство на конец года. Эта схема была положена в основу последующих работ и дополнена отдельными частными балансами47.
Под руководством С. Г. Струмилина экономико-статистическая секция занималась исчислениями народнохозяйственных балансов России за 1913, 1920—1923 годы. Итоговыми результатами этих исчислений при решении важнейших частных проблем Госплан все время пользовался в своей текущей работе. Так, данные народнохозяйственных балансов служили базой для определения размеров продукции, динамики производительности труда и заработной платы, емкости рынка и для решения многих других проблем4 8.
С. Г. Струмилин уделял большое внимание разработке методов построения баланса. Он писал, что задача баланса — обеспечить перераспределение производительных сил в пользу социализма49. Такая постановка вопроса в те годы имела большое значение, ибо фиксировала внимание на целевом, директивном характере социалистического планирования, помогала направить экономическую политику на создание таких условий хозяйствования, которые обеспечивали бы полную победу нового общественного строя.
О настоятельной потребности составления общего баланса народного хозяйства писал И. Г. Александров. Он отмечал, что эту задачу можно решить путем межтерриториальной увязки хозяйственных показателей после выяснения роли каждого района в производстве и потреблении, т. е. проведя экономическое
45 Струмилин С. Г. На плановом фронте, с. 256.
46 См. заключительную речь Г. М. Кржижановского на январском пленуме Госплана 1923 г.— Бюллетени Госплана, 1923, вып. 2, с. 32 — 34.
47 См.: С т р у м и л и н С. Г. Экономико-статистическая секция: Схема народнохозяйственного баланса.— Бюллетени Госплана, 1923, вып. 3 — 4, с. 73 — 74.
48 См.: Струмилин С. Г. Экономико-статистическая секция,—В кн.: Краткий отчет Госплана, 1921 —1923, с. 34—40.
49 См.: Струмилин С. Г. О методах построения баланса народного хозяйства и, в частности, «народного дохода».— Вестник статистики, 1927 № 1, с. 56—64.
192


районирование. Вопрос о балансовом методе планирования по инициативе И. Г. Александрова разрабатывался также и в секции районирования Госплана, которую он возглавлял.
Следует отметить, что с переходом к нэпу некоторые экономисты стремились ограничить балансовую работу лишь составлением стоимостных балансов. Не удивительно, что И. Г. Александров выступил за поиск законов соотносительности не только ценностного баланса, но и материального. Он высказал очень важную мысль о том, что ценностный баланс должен дополняться материальным балансом и балансом рабочей силы. Доказывая необходимость двух последних, он подчеркивал, что, поскольку в СССР рынок не играет такой роли, как при капитализме, составлением ценностного баланса наша задача не может исчерпываться. Общий баланс народного хозяйства можно составить только в результате увязки всех прочих балансов, когда известны удельный вес в производстве и потребности каждого района, а также формы и методы экономического подъема, которые надо применить по отношению к каждому отдельному району50.
Ценностный, материальный и трудовой балансы, говорилось в резолюции Президиума Госплана «О районировании России», принятой по докладу И. Г. Александрова, должны быть обязательно построены по каждому району и по всей федерации в целом, что создаст базу для разработки баланса народного хозяйства. Для правильного построения последнего надо составить и изучить балансы за довоенный период (1913 г.) и за последующие годы. Причем баланс народного хозяйства в переходный период должен охватывать не только социалистический сектор, как предлагали некоторые экономисты, по все народное хозяйство в целом51.
На большое значение народнохозяйственного баланса постоянно указывал Г. М. Кржижановский: «Нам кажется, что в философии итогов народнохозяйственного баланса следует еще раз вернуться ко всей работе в целом и сказать, что, вероятно, большинство из нас даже не в состоянии ясно оценить гигантское значение проделанного нами опыта, имеющего колоссальное мировое значение, опыта борьбы за плановое хозяйство, опыта специфических общественных методов подхода к вопросам народного хозяйства»52. Он показал, что только с помощью народнохозяйственного баланса можно определить варианты ежегодных фондов накопления, которые необходимо знать при исчислении целевых статей расходов. Без балансовой работы невозможно правильное планирование. Успехи в разработке част-
50 См.: Александров И. Г. Экономическое районирование СССР.— Бюллетени Госплана, 1923, вып. 3—4, с. 110 — 111.
51 См.: Бюллетени Госплана, 1923, вып. 2, с. 36—37 (см. там же заключительную речь Г. М. Кржижановского на январском пленуме Госплана, с. 31-33).
52 К р ж и ж а и о в с к п й Г. М. К пересмотру плана ГОЭЛРО,— Плановое хозяйство, 1925, № 7, с. 25.
7 Заказ № 278
193


Ных балансов позволяют начать работу по составлению народнохозяйственного баланса, но вначале лишь за прошедшие годы. Последние дают возможность выявить закономерности экономического развития и использовать эти знания для определения Направлений и темпов строительства социализма53.
Теория и практика социалистического планирования формировались в острой идеологической борьбе марксистско-ленинского Направления со всеми враждебными ему течениями. Буржуазные экономисты, «левые» и правые оппортунисты по существу смыкались в своей «критике» как самих принципов плановой организации народного хозяйства, так и направленной па это конкретной деятельности Коммунистической партии и Советского государства. В условиях ожесточенных схваток па плановом фронте марксисты-ленинцы видели свою задачу в разоблачении реставраторской сущности всех антимарксистских течений. В повседневном опыте этой идейно-теоретической борьбы, как отмечал С. Г. Струмилин,«выковывались новые плановые идеи»54.
Экономисты-ленинцы разоблачали враждебную сущность прежде всего буржуазного направления, представленного в экономической литературе не только откровенно буржуазными идеологами, но и теми, кто маскировался под марксизм. Представители этой последней группы Н. Кондратьев, Н. Макаров, А. Оганов- ский, И. Калинников, А. Неопиханов и другие активизировали свою деятельность по мере того, как уменьшались их надежды На самоперерождение социализма в капитализм. Взгляды названных экономистов разделяли и экономисты меньшевистского направления, плановые «установки» которых наиболее активно пропагандировали В. Базаров и В. Громап.
Социально-классовый смысл программы, с которой выступали буржуазные экономисты на плановом фронте, состоял в том, чтобы, используя временные хозяйственные трудности, посеять неверие в саму возможность строительства социализма, подорвать усилия Советской власти по налаживанию плановой организации народного хозяйства, навязать пролетарскому государству такое «планирование», которое способствовало бы восстановлению позиций частного капитала.
Разработка социалистического плана требовала предварительного решения вопроса о природе нэпа вообще и о природе восстановительного и реконструктивного периодов в частности. Особенно острая идеологическая борьба разгорелась при переходе к реконструктивному периоду, когда практически встал вопрос о разработке единого хозяйственного плана, рассчитанного не На один год, а на более длительное время.
Наши враги утверждали, что нэп дает простор рыночной стихии и якобы вообще несовместим с планированием народного 53 См.: Кржижановский Г. М. К итогам работы Госплана... с. 4—10.
54 Струмилин С. Г. На плановом фронте, с. 273.
194


хозяйства. Громам и Базаров все содержание плановой работы сводили к выявлению и поддержанию рыночного равновесия, которое-де и выступает в качестве «регулятивных норм» хозяйства55, иначе говоря, последнее и при социализме мыслилось, как арена, где господствует товарный рынок с его стихийными приливами и отливами56. Это научно несостоятельное и политически вредное положение подводило к выводу о том, что годовые планы следует базировать на текущих конъюнктурных «заминках».
В ноябре 1923 г. в Президиуме Госплана при обсуждении выдвинутых В. Базаровым положений о роли рынка в механизме регулирования социалистической экономики марксистами был дан отпор содержавшейся в его выступлении безудержной апологетике рыночной стихии в качестве регулятора народного хозяйства57.
Рассматривая весь хозяйственный процесс при социализме как исключительно стихийный, экономисты буржуазно-меньшевистского направления призывали составлять такие «планы», которые учитывали бы лишь направление стихийного развития экономики. Именно так, по Базарову, следовало «планировать» сельское хозяйство. Он вообще выступал против «социализации», утверждая, что увеличение доли социалистического сектора в хозяйстве лишь затормозит развитие производительных сил58.
В экономической литературе 20-х годов возникла дискуссия о том, какой метод должен лежать в основе плановой работы — метод, базирующийся на учете в основном стихийного развития (генетический), или метод, для которого исходным пунктом является целевая установка плана (телеологический)59. Велось много споров о цели, роли и содержании плана.
Марксисты, помня указание В. И. Ленина о том, что, «начиная социалистические преобразования, мы должны ясно поставить перед собой цель, к которой эти преобразования, в конце концов, направлены, именно цель создания коммунистического общества...»60, доказывали необходимость целевой установки в плане и активной роли последнего. Буржуазные экономисты отводили плану пассивную роль, отрицая, по существу, само социалистическое планирование. Вскрывая несостоятельность позиции бур55 См.: ГроманВ. Г. О некоторых закономерностях, эмпирически обнаруживаемых в нашем народном хозяйстве,— Плановое хозяйство, 1925, № 1, с. 88-101; № 2, с. 125-141.
58 См.: Базаров В. А.: 1) К методологии перспективного планирования. М., 1924; 2) К вопросу о хозяйственном плане.— Экономическое обозрение, 1924, № 6, с. 10—14.
57 См.: С тру мп л ин С. Г. На плановом фронте, с. 273.
58 См.: Базаров В. А. Принципы построения перспективного плана.— Плановое хозяйство, 1928, № 2, с. 38— 63.
59 Термины «генетика» и «телеология» были введены в планирование Базаровым (см.: О методологии построения перспективных планов.— Плановое хозяйство, 1926, № 7, с. 7—21).
90 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 44.
7*
195


жуазных экономистов в данном вопросе, А. Леонтьев писал, что там, где нет цели, не может быть и речи о плане, ибо бесцельный план — это такое же внутреннее противоречие, как и «бесплановый план»61.
То, чем занимались буржуазные экономисты, с методологи- • ческой точки зрения было не чем иным, как подменой социалистического планирования прогнозированием в чисто буржуазной трактовке. По их мнению, план просто должен улавливать стихийно совершающиеся процессы, которые протекают без плана и ход развития которых уже предопределен заранее62. Такой взгляд нашел наиболее яркое выражение в работах Н. Кондратьева, в его концепции плана-прогноза. Всячески раздувая значение чисто стихийных процессов в советской экономике, он в итоге всех рассуждений заключал, что и предвидения, по существу, при социализме достичь невозможно63. Поэтому и прогноз может содержать лишь качественное описание, в нем не должны фигурировать цифры64 *. Теория прогноза в буржуазной трактовке вела к отказу от всех новых идей, служила для обоснования низких темпов развития и сводила на нет плановую работу6 5.
Многочисленные попытки буржуазных экономистов низвести роль социалистического планирования до простых ориентировок предположительного характера встречали дружный отпор экономистов-марксистов. Концепция плана-прогноза, призванного Лишь угадать направление стихийного развития производительных сил, была подвергнута критике и па XV съезде партии как направленная на безраздельное господство рыночной стихии и в конечном счете на реставрацию капитализма в нашей стране.
Итак, совершенно умалчивая о социально-экономических задачах плана, буржуазные экономисты и экономисты меньшевистского направления целью плана считали достижение рыночного равновесия. Н. Огановский к тому же распространял этот принцип только на сельское хозяйство, полагая, что именно оно 61 См.: Леонтьев А. К вопросу о целевой установке в деле планирования.— Плановое хозяйство, 1928, № 1, с. 24—32.
82 См.: Базаров В. А. О наших хозяйственных перспективах и перспективных планах.— Экономическое обозрение, 1927, № 5, с. 31 — 53.
83 См.: Кондратьев Н. Д.: 1) План и предвидение: К вопросу о Методах составления перспективных планов развития народного хозяйства и сельского хозяйства в частности.— Пути сельского хозяйства, 1927, № 2, с. 3 — 36; 2) Критические заметки о плане развития народного хозяйства.— Плановое хозяйство, 1927, № 4, с. 1—33.
64 Положение о том, что план должен содержать лишь качественное описание, было, по нашему мнению, впервые выдвинуто С. Шаровым (см. его статьи: 1) Хозяйственный план и бюджет,— Паше хозяйство, 1923. № 13, с. 16—20; 2) Еще раз о хозяйственном плане и бюджете,— Там же, № 14, с. 7-10).
85 См.: Струмилин С. Г. На плановом фронте, с. 376.
196


и должно быть ведущим звеном перспективного плана88. На практике это означало бы предоставление приоритета мелкотоварному укладу и ориентацию сельского, а с ним и всего народного хозяйства, на развитие по капиталистическому пути.
С этих же реставраторских позиций буржуазные экономисты подходили и к использованию балансового метода, видя его назначение в обеспечении все того же рыночного равновесия87. В балансовых отчетах за прошлые годы они прежде всего выискивали ошибки в осуществленных экономических мероприятиях с целью показать, будто Советское государство направляет развитие хозяйства по неправильному пути. В их работах мы встречаемся с трактовкой баланса как определенной системы постоянных, вечных соотношений88.
Поскольку балансовая работа была, по выражению Г. М. Кржижановского, фундаментом для основных работ Госплана89, такая позиция буржуазных экономистов и экономистов меньшевистского направления разоблачалась в трудах советских ученых. И. Г. Александров писал, что нельзя надеяться на регулирующую •роль рынка, неоднократно подчеркивал роль народнохозяйственного баланса в социалистической организации хозяйства66 67 68 69 70.
Экономисты буржуазно-меньшевистского направления выступали против ленинского курса на социалистическую индустриализацию страны, за сохранение аграрного направления ее дальнейшего развития. В то время как марксисты в своих работах отмечали явную недостаточность развития нашей промышленности, ее отсталость, из-за которой она не могла удовлетворить запросы народного хозяйства и поэтому возникали различного рода «заминки», тормозящие его рост, эти экономисты видели в индустриализации причину всех хозяйственных затруднений. О якобы «сверхиндустриализаторском» характере всех наших экономических трудностей твердил Н. Кондратьев. Ему вторили И. Калинников, В. Базаров, В. Громан и др., предлагавшие развивать лишь легкую промышленность71. Против социалисти66 См.: Огановен ий Н. П. Равновесие сельского и народного хозяйства СССР в аспекте перспективного плана.— Экономическое обозрение, 1927, № 6, с. 21-42.
67 См., наир.: Калинников И. Л.: 1) Промышленный план и его осуществление,— Бюллетени Госплана, 1923, вып. 3 — 4, с. 24; 2) Промышленная секция,— В кн.: Краткий отчет Госплана, 1921 — 1923, с. 19 — 25.
68 См., напр.: Громан В. Г. О некоторых закономерностях, эмпирически обнаруживаемых в нашем народном хозяйстве.— Плановое хозяйство, 1925, № 1 с. 88—101; № 2, с. 125 — 141; Базаров В. Л. О методологии построения перспективных планов.— Плановое хозяйство, 1926, № 7, с. 7 — 21.
69 См.: Кржижановский Г. М. Пять лет борьбы за план, с. 31.
70 См.: Александров И. Г. Организационные вопросы нашего хозяйства.—Россия, 1924, № 1, с. 141—142.
71 См.: Кондратьев И. Д. Современное состояние народнохозяйственной конъюнктуры в свете взаимоотношений индустрии и сельского хозяйства.— Социалистическое хозяйство, 1925, № 6, с. 40—66 (см. также: Калинников И. А. Промышленный план и его осуществление, с. 23—25; 197


ческой индустриализации, за аграризацию страны активно выступал В. Громан. Его поддерживали то буржуазные экоио.мш ты, которые ведущим звеном в плане-прогнозе считали сельское хозяйство. Некоторые из них (Кондратьев, Макаров) открыто высказывались даже за восстановление частной собственности на землю72. Взгляды и рекомендации этих «теоретиков» подвергались критике в выступлениях Ф. Э. Дзержинского, В. В. Куйбышева, Г. К. Орджоникидзе, в работах Г. М. Кржижановского, С. Г. Струмилина, Л. Н. Крицмапа, Л. Леонтьева, Р Е. Вайсберга и др.
Находясь в плену собственной догмы о «подвижном экономическом равновесии», экономисты буржуазно-меньшевистского направления придавали большое значение изучению и построению «кривых развития предшествующих периодов». Все закономерности «кривой развития» выводились ими из капиталистического опыта дореволюционной России. Основной вывод — о «затухающей кривой» — был сделан В. Базаровым73. В соответствии с этим выводом он предлагал во всех вопросах социалистического планирования отталкиваться от концепции «затухающей кривой», которая-де сама определит содержание плана, все конкретные плановые мероприятия, а самое главное — неуклонно падающий темп развития народного хозяйства74. Базаров особенно активно выступал против планирования якобы «утопических темпов» экономического роста75.
Теория «затухающей кривой» получила развитие в работах В. Громана, Н. Кондратьева, И. Калинникова и других экономистов буржуазно-меньшевистского направления. Опа служила фундаментом для всех попыток превратить нашу страну в придаток капитализма, закрепить ее технико-экономическую отставав а р о в В. Л. Принципы построения перспективного плана, с. 38—63; Громан В. Г.: 1) Выступление в прениях по информационному докладу промсекцни «Динамика промышленности».— Бюллетени Госплана, 1923, вып. 2, с. 5 — 6; 2) О некоторых закономерностях,эмпирически обнаруживаемых в пашем народном хозяйстве, с. 88—101).
72 Критику буржуазной программы в земельном вопросе см.: Основные начала землепользования и землеустройства. М., 1927 (выступление М. Ку- баннна, с. 70—77).
73 Автором идеи «затухающей кривой», как писал позже Р. Вайсберг, был, однако, не Базаров, а его соратник Авилов, который, будучи сотрудником Госплана, усиленно ее пропагандировал (см.: Вайсберг Р. Этапы народнохозяйственного планирования.— В кн.: Этапы экономической политики СССР/ Под ред. Р. Е. Вайсберга, Э. И. Квнрипга, М. А. Савельева М., 1934, с. 121). С. Г. Струмилин также отмечал, что па практике это положение начало применяться значительно раньше, чем оформилось в теорию (см.: Струмн- лин С. Г. На плановом фронте, с. 298).
74 См.: Базаров В. А.: 1) «Кривые развития» капиталистического п советского хозяйства,- Плановое хозяйство, 1926, № 4, с. 87 — 119; № 5, с. 71 — 90; № 6, с. 51 — 94; 2) Капиталистические циклы и восстановительный процесс в СССР. М., 1927.
75 См.: Базаров В. А. О перспективах хозяйственного н культурного развития.— Экономическое обозрение, 1928, № 6, с. 54—66
198


лость на долгие годы и воспрепятствовать социалистическому пути развития СССР.
Буржуазные экономисты стремились свести социалистическое планирование только к составлению текущих планов, доказывали невозможность перспективного научного планирования. Н. Кондратьев предлагал вообще заменить план отдельными регулирующими мероприятиями по устранению конъюнктурных трудностей в экономике.
В то время как В. И. Ленин учил смотреть вперед, видеть перспективы нашего развития, экономисты буржуазно-меньшевистского направления все время оглядывались назад. Основным методом планирования они считали учет тенденций прошлого и экстраполяцию их на будущее. Для обоснования данного метода служили «теория эмпирических закономерностей», «статические и динамические коэффициенты» В. Громана76. Эти экономисты заявляли, что нужно «улавливать» тенденции развития дореволюционной экономики России, которые якобы внутренне присущи и советской экономике переходного периода, и на этой основе строить народнохозяйственный план. Так, В. Громан предлагал базировать план на постоянных дореволюционных пропорциях между стоимостными объемами продукции промышленности и сельского хозяйства. По мнению В. Базарова, при планировании следует ориентироваться на данные развития экономики капиталистических стран с поправкой на худшее хозяйствование в условиях социализма.
Порочность методологии планирования, предложенной экономистами буржуазно-меньшевистского направления, заключалась в механическом перенесении на будущий период выхваченных из всеобщей связи прошлого таких явлений, как темпы развития н соотношение (по стоимости продукции) между сельскохозяйственным и промышленным производством в царской России, в совершенном игнорировании принципиально новых советских условий хозяйствования, в абстрагировании от всех преимуществ, которые обусловливались господством общественной собственности на средства производства, руководящей ролью диктатуры пролетариата в построении социалистической экономики на плановых основах.
Экономисты буржуазно-меньшевистского направления стремились свести планирование к технике составления планов77. Они отрицательно относились к идее разработки нескольких вариаи- 76 См.: Громан В. Г.: 1) О некоторых закономерностях, эмпирически обнаруживаемых в нашем народном хозяйстве, с. 88—101; 2) Тезисы к пересмотру контрольных цифр на 1925/26 г,— Плановое хозяйство, 1926, № 2, с. 83—91.— Критике выдвинутых Громаном положений посвящена статья Р. Вайсберга «Буржуазные извращения в области планирования» (см.: Плановое хозяйство, 1930, № 1, с. 11—41).
77 См.: Базаров В. Л. К методологии перспективного планирования. М„ 1924.
199


тов плана, по понимая, что лишь таким путем можно наилучшим образом учесть изменяющиеся условия хозяйствования. Например, В. Базаров считал, что точно разработать перспективный план вообще невозможно, а потому совсем ни к чему заниматься разработкой нескольких вариантов плана78.
Будучи сторонником метода экстраполяции, Л. Неопиханов в 1923 г. предложил планировать народное хозяйство, ориентируясь на «узкие» места. Главное в плане, утверждал он,-— взвесить «специфическое влияние тех факторов, которые могут оказаться в минимуме», исходить из учета «разряда минимальных хозяйственных факторов»79.
Буржуазные экономисты пропагандировали также метод экспертных оценок в плановой работе. Сами же экспертные оценки возможных экономических и технических достижений в отдельных отраслях народного хозяйства на предстоящий период проводились ими тенденциозно, с ориентацией на капиталистическую перспективу развития страны. Естественно, что такая позиция встречала резкую критику советских экономистов. С. Г. Струмилин в своих работах показал, что в роли экспертов сплошь и рядом подвизались лица, не имевшие достаточной квалификации, ибо среди них и тех, кто их привлекал, бытовало мнение, будто планирование не та наука, которая требует знания, опыта и чувства ответственности за порученное дело. «В области плановой работы „экспертные” оценки, к сожалению, еще слишком часто не имеют под собой никакого научного фундамента»80.
Таким образом, методология планирования, предложенная буржуазными экономистами, была научно несостоятельной и политически вредной. В речи на торжественном заседании, посвященном 15-летию Госплана СССР, возвращаясь к периоду становления теории социалистического планирования, А. И. Микоян подчеркнул, что метод экстраполяции применялся без достаточного обоснования, очень плохо. «Как ничего не знают, так делают экстраполяцию»81. В «Контрольных цифрах развития народного хозяйства на 1926/27 г.» отмечалось, что научная теория не дает нам права экстраполировать на будущее динамические тенденции прошлого. В этом документе был подвергнут справедливой критике и метод экспертных оценок.
Следует отметить, что па формирование взглядов русских буржуазных экономистов оказали большое влияние Д. Кларк и Г. Кассель82. Вместе с тем многие современные буржуазные экономисты Запада в своей трактовке социалистического пла-
78 См.: Базаров В. А. Принципы построения перспективного плана.— Плановое хозяйство, 1928, № 2, с. 38—63.
79 См.: Неопиханов А. Транспортная секция,— В кн.: Краткий отчет Госплана, 1921-1923, с. 55—61.
80 Струмилин С. Г. На плановом фронте, с. 373.
81 Микоян Л. И. Речь на торжественном заседании, посвященном 15-летию Госплана СССР,— Плановое хозяйство, 1971, № 2, с. 94.
82 См.: Леонтьев А. Борьба советских экономистов за марксистского!)


пирования продолжают опираться на основные положения, высказанные в 20-е годы представителями антимарксистского направления относительно развития советской экономики' в период построения социализма. Так, теоретические построения В. Базарова полностью разделяют и пропагандируют американские «советологи» А. Эрлих (занимающийся вопросами истории советской экономической мысли), Р. Кэмпбэлл и др.83
Из всего сказанного видно, что буржуазные экономисты выступали против ленинской линии в планировании и толкали страну к потере перспективы в экономическом развитии. Опи не учитывали объективных условий хозяйствования при переходе к социализму, не понимали и не желали принимать в расчет специфику нового общественного строя, его огромные преимущества. Такие вопросы, как экономическая роль социалистического государства, значение творческой инициативы трудящихся масс, выпускались ими совсем из поля зрения. «Генетическая концепция плана» и «теория рыночного равновесия» служили средством для обоснования попыток искусственно создать диспропорции в народном хозяйстве, сорвать социалистическую индустриализацию и реставрировать капитализм. Эти экономисты предлагали методы разработки планов, противоречащие марксистскому пониманию социалистического планирования, экономической политике партии.
Суть враждебной буржуазно-меньшевистской идеологии очень образно охарактеризовал Г. К. Орджоникидзе в речи на I Московской областной конференции ВКП(б), сказав следующее о Громане: «Если вы меня спросите о Громане, то я скажу без всякого колебания: при решении всех наших хозяйственных вопросов он их будет решать по-своему. Ни в какой социализм он не верит... Когда большевики говорят о построении социализма и тому подобные вещи, то Громан считает это фантазией, он считает, что никакого социализма у пас не выйдет и что большевиков надо постепенно спускать со ступеньки на ступеньку па демократически-капиталистические рельсы. Его идеология самая опасная, самая вредная для нас»31*. Эти слова с полным основанием можно отнести ко всем буржуазным экономистам, выступавшим на страницах нашей экономической печати в 20-е годы.
Среди антимарксистских теорий большую опасность представляла троцкистская концепция, тем более, что в первые годы нэпа в плановых органах и в ВСНХ работало немало троцкистов, стремившихся практически реализовать свои идеи.
ленинские основы народнохозяйственного планирования (1921 — 1927 гг.).— В кн.: Некоторые проблемы политической экономии. Науч, труды Новосиб. ун-та. Сер. эконом., вып. 6. Новосибирск, 1965, с. 237—264.
83 См.: О л е г и и а И. Н. Индустриализация СССР в английской и американской историографии. Л., 1971.
84 Орджоникидзе Г. К. Избр. статьи и речи: 1911 —1937, с. 252.
201


Краеугольным камнем концепции «левых» оппортунистов служила старая социал-демократическая догма о невозможности построения социализма в одной стране. Отсюда их искаженные представления о роли и задачах социалистического планирования, а следовательно, о его характере и методах.
Неверие в победу социализма обусловливало капитулянтскую позицию троцкистов по коренным вопросам социально-экономического развития в переходный период (преувеличение роли капиталистического уклада в экономике переходного периода, убеждение в неодолимости рыночной стихии, в неизбежности столкновения диктатуры пролетариата с крестьянством, отрицание возможности перевода его на рельсы социализма и т. д.), с которой были органически связаны их гибельные по своим последствиям установки в экономической политике (ставка на эксплуатацию крестьянства путем неэквивалентного обмена между городом и деревней, теоретически оправдываемая фальшивым и надуманным «законом первоначального социалистического накопления», предложения о закрытии из-за нерентабельности крупнейших промышленных предприятий, попытки ликвидировать монополию внешней торговли, навязать безудержную эмиссию бумажных денег и т. д.).
Все это находило отражение и в отношении троцкистов к плановой работе, в котором сочетались, с одной стороны, неверие в возможности плановой организации хозяйства, а с другой — крайний субъективизм в планировании, волюнтаристский подход к этому важнейшему делу, подмена тщательной, поставленной на научную основу разработки планов трескучей болтовней по поводу планирования.
Концепция «левых» оппортунистов, во многом отразившая их предпочтение методов военного командования производством, их преклонение перед безудержным администрированием, по сути исключала подлинное планирование. Они считали, что в плане можно намечать что угодно, без учета объективных обстоятельств, реальных условий хозяйствования. Произвол в планировании особенно откровенно проповедовал В. Смирнов, ссылаясь на то, что раз плановое хозяйство является волевым, то заложенная в нем воля и должна быть облечена в форму плана. Сам Троцкий сводил планирование к арифметическим выкладкам и манипулированию ими, полагая, что план — это простое и непрерывное сочетание производственных отраслей друг с другом.
Как справедливо отмечал В. И. Ленин, «много блеску и шуму в фразах Троцкого, но содержания в них нет»85. На XIII партконференции И. В. Сталин, критикуя плановую платформу троцкизма, подчеркивал, что Троцкий и его единомышленники только много говорят о плане, но на самом деле они против планового 85 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 190.
202


хозяйства86. Я. Э. Рудзутак, выступая с критикой троцкистской концепции по вопросам планирования, которую отстаивали па XIII съезде РКП(б) Пятаков и Троцкий, говорил: «Недостаточно кричать на всех перекрестках, что нужно плановое хозяйство, а нужно строить план в зависимости от тех условий, которые предопределяют возможность построения реального хозяйственного плана»87.
Ряд положений «левые» оппортунисты заимствовали у правых и буржуазных экономистов. Вместе с тем следует подчеркнуть, что ко времени составления первых контрольных цифр развития народного хозяйства первоначальный эклектизм троцкистов в их взглядах на социалистическое планирование стал все более уступать место чисто буржуазным воззрениям. Особенно это касалось понимания роли, характера и содержания планирования.
В то время как партия в своих решениях исходила из принципиального отличия советской экономики от капиталистической и делала акцент на социалистическом характере планирования, троцкисты отрицали, по существу, плановую природу социалистического производства и не видели коренной разницы между социалистическим народнохозяйственным планированием и организацией производства на отдельном капиталистическом предприятии. Это отчетливо проявилось в выступлении Троцкого па XII съезде партии, доказывавшего, будто надо в хозяйственном строительстве исходить прежде всего из прибыльности пред приятий и на этом основании сделавшего предложение, грозившее, в случае его принятия, опаснейшими последствиями для пролетарского государства, — закрыть являвшиеся в то время нерентабельными Путиловский и другие крупные заводы. На XII съезде и XIII конференции РКП (б) такой позиции был дан резкий отпор.
Ярким воплощением троцкистской установки на получение наивысшей прибыли была также их политика повышения цен па промышленные товары, которую, начиная с 1923 г., Троцкий вкупе с Преображенским, Пятаковым, Смилгой и др. пытались навязать партии и внедрить в хозяйственную практику и которая привела к «ножницам цен», нанеся в результате немалый ущерб народному хозяйству88. Лозунг «бери как можно дороже, бери как можно больше!» преподносился при этом как метод социалистического накопления и планового управления советской экономикой.
Такую вульгарную установку — решать хозяйственные проблемы, руководствуясь исключительно соображениями прибыли, рыночными критериями, означавшую фетишизацию роли рынка в советской экономике, троцкисты заимствовали из арсенала 86 См.: С т а л п и П. В. Соч., т. С, с. 39.
87 XIII съезд РКП (б): Стеиогр. отчет, М., 1963, с. 195.
88 См. об этом подробно: Малафеев Л. И. История ценообразования в СССР (1917—196:! 1-г.). М.. 1961, с. 34-15.
203


буржуазных экономистов, смыкаясь с ними как по этому вопросу, так и в отношении к целевой установке плана, к социалистическому планированию вообще.
Сводя все к стихийным процессам, Троцкий усматривал основную задачу плана в отражении равнодействующей этих процессов. Планирование при этом лишалось научного, партийного характера. Вслед за буржуазными экономистами он подчеркивал, что, когда речь идет о перспективе хозяйственного развития, неизбежно надо отвлекаться от надстроечных (прежде всего от политического) факторов, и тем самым полностью фальсифицировал природу социалистического планирования.
С признанием якобы господствующей роли рыночной стихии, ее неодолимости связано было и неприятие троцкистами самой ленинской идеи планового хозяйства, принижение ими плановых возможностей советской экономики. Так, на XIII партконференции Каменев вместе с Рыковым предостерегали от слишком радужных надежд на организацию планового хозяйства, говорили, что не может быть никакого оптимизма в отношении планирования. Смилга в предисловии к «Контрольным цифрам развития народного хозяйства на 1925/26 г.» пытался очернить уже накопленный в стране плановый опыт. Разработанный Госпланом проект контрольных цифр на 1925/26 г. объявлял полной неудачей и Сокольников. С утверждением о том, что мы переоценили свои силы и наличные возможности планового руководства народным хозяйством, он выступил на XIV съезде партии. Во всех его работах и выступлениях красной нитью проходит мысль о том, что всесильный рынок вытеснит план.
Отвергая пренебрежительное отношение к имеющемуся опыту планирования, С. Г. Струмилин и другие экономисты-марксисты показали, во-первых, что контрольные цифры на 1925/26 г. были ценной попыткой определить общую перспективу всего хозяйственного развития на следующий год с учетом состояния экономики в данном году89, во-вторых, что Сокольников, по существу, выступает против планового хозяйства, что недооценка плановых возможностей и фетишизация рынка, на чем и осно вывались троцкистские рецепты Сокольникова, ведут к капи тали.зму, а пе к социализму90.
Троцкисты рьяно выступали против ленинской идеи единого хозяйственного плана. Еще на IX съезде РКП (б) Троцкий противопоставил плану ГОЭЛРО «план хозяйственного возрождения» России и принцип милитаризационной организации труда как основной метод планового строительства. Будучи активным противником плана ГОЭЛРО, он неоднократно призывал к «освобождению от идеи электрификации».
89 Нс случайно в политическом отчете ЦК XIV съезду партии И. В. Ста лин пользовался данными этих контрольных цифр.
90 См.: Струмилин С. Г. На плановом фронте, с. 225.
204


Столь же враждебную позицию троцкисты занимали по отношению к проводимой партией политике социалистической индустриализации. Они не верили в ее осуществление в нашей стране. Преображенский, например, писал в 1922 г., что и через 50 лет Советская Россия, перегнавшая Европу в области политической, скромно займет свое место экономически отсталой страны.
Выдавая себя за «сверхиндустриалистов», троцкисты на деле всегда выступали против высоких темпов развития народного хозяйства и, где только могли, намечали при разработке планов самые низкие показатели роста. Практическое осуществление их рекомендаций могло привести лишь к тому, что наша страна так и осталась бы аграрной.
В соответствии с воспринятой ими буржуазной теорией «затухающей кривой» троцкисты разработали под руководством Пятакова «План ОСВОК» (Особого совещания по воспроизводству основного капитала), в который были заложены именно затухающие темпы развития и который был направлен на пре- вр’ащение нашей страны в аграрный придаток международного капитала.
Вопреки курсу партии на социалистическую индустриализацию страны, Троцкий в 1927 г. выступил с планом развития экономики Сибири по колониальному образцу, а его единомышленники, работавшие в плановой комиссии Сибирского края, полностью разделяя этот план, ратовали за отделение Сибири, за скорейший ввоз туда иностранного капитала, за полную самостоятельность края в экспорте91.
Эти планы и предложения непосредственно перекликались с неоднократными утверждениями Троцкого об отсутствии принципиальной разницы между советской и капиталистической экономиками, о том, что в силу международного разделения труда развитие нашего хозяйства находится в прямой зависимости от мирового рынка, что поэтому надо считаться с его законами и «ориентироваться на Запад».
Отсюда и наскоки троцкистов на монополию внешней торговли, пх попытки сделать внутренний рынок «открытым», т. е. и в этом вопросе они полностью смыкались с буржуазными экономистами. В конце 1922 г. с проектом постепенной ликвидации монополии внешней торговли выступили Каменев и Зиновьев. Их предложение получило решительный отпор в работах В. И. Ленина, а также Л. Б. Красина и других марксистов. Однако вопрос о ликвидации или смягчении монополии внешней торговли троцкисты поднимали и в последующие годы, ибо подобно буржуазным экономистам считали ее искусственным мероприятием. В 1926 г, 91 См.: Тиунов В. Ф. Пятнадцать лет работы плановых органов Союза и задачи третьей пятилетки.— Социалистическое хозяйство Западной Сибири, 1936, № 3, с. 13—14.
205


при обсуждении контрольных цифр развития народного хозяйства на 1926/27 г, в Коммунистической академии они предлагали «смягчить» монополию внешней торговли под предлогом лучшего сбалансирования плана.
Отрицая необходимость создания технико-организационных основ планирования, троцкисты выступали против стабилизации валюты. Вразрез с проводимыми в этом направлении мероприятиями партии и правительства Преображенский выдвинул свою «теорию» эмиссионного хозяйства, заимствованную у С. А. Фаль- кнера92 и рассчитанную на перенос в советскую экономику типично капиталистической инфляционной практики. По его утверждению, социалистическое государство не нуждается в твердой валюте, а может поддерживать свое существование путем выпуска новых миллиардов бумажек, присоединяя каждый год по нулю или больше к номинальной стоимости своих бумажных денег. Он кичливо утверждал, будто «открыл» в бумажноденежной эмиссии свойство косвенного налогового обложения, и пытался выдать все это за социалистический метод хозяйствования.
Троцкистской теории эмиссионного хозяйства был дан достойный отпор со стороны советских экономистов, которые последовательно боролись за экономико-организационные основы планирования, защищая от вражеских вылазок ленинское положение о необходимости функционирования при социализме твердой денежной единицы.
Вообще авантюристический характер, поверхностный, лишенный всякой научной обоснованности, бюрократический подход к делу отличали все «идеи» и предложения троцкистов по вопросам организации и содержания плановой работы. Они отрицали значение тщательного учета и ведения статистики, изучения и анализа фактов, обобщения практического, коллективного опыта при разработке планов, на что неоднократно указывал В. И. Ленин93. Они отрицали принцип демократического централизма в планировании. Вопреки ленинскому требованию об участии «профсоюзов во всех плановых органах пролетарского государства»94 Троцкий настойчиво добивался отстранения тру- 92 См.: Фалькнер С. А.: 1) Система эмиссионных финансов. — Народное хозяйство, 1919, № 3, с. 14—18; № 4, с. 5—6; 2) Эмиссионное хозяйство Как экономическая категория.— Народное хозяйство, 1920, № 11, с. 15 — 22.
93 Например, в статье «Об едином хозяйственном плане» (Поли. собр. соч., т. 42) В. И. Ленин призывал «научиться ценить науку... научиться работать систематично, используя свой же опыт, свою же практику!» (с. 344); «не нужно допускать общих разглагольствований и споров о „принципах” (построения плана), когда надо взяться за изучение данного, единственно научного плана и за исправление его на основании указаний практического опыта и па основании более детального изучения» (там же); «надо, чтобы экономисты, литераторы, статистики не болтали о плане вообще, а детально изучали выполнение наших планов, наши ошибки в этом практическом деле, способы исправления этих ошибок» (там же), и т. д.
94 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 347.
20(5


, дящпхся от любой плановой работы, считая последнюю прерогативой вождей.
> Такая позиция была подвергнута резкой критике экономиста- Ми-лепинцами. На V Всероссийской конференции профессиональных союзов (сентябрь 1922 г.), выступая против предложения троцкистов об участии лишь верхушки профсоюзов в хозяйственной жизни страны, Я. Э. Рудзутак говорил, что надо вовлечь в хозяйственное строительство всех трудящихся без исключения, что только активное участие масс в составлении и выполнении наших планов обеспечит построение социализма. В. И. Ленин отметил ценность этого предложения как одного из наиболее важных во всем споре о профессиональных союзах95.
Все основные элементы троцкистской концепции планирования нашли свое концентрированное выражение в их отношении к перспективному плану. Они вовсе отрицали его необходимость. На заседании Президиума Госплана 4 февраля 1924 г. Смирнов утверждал, что поскольку-де главную роль в регулировании нашего хозяйства играет рынок, а его влияние возможно учитывать лишь в текущем плане, то пе к чему заниматься составлением перспективного плана. Текущий же план должен быть чисто административным документом и не следует тратить время на тщательную разработку цифровых показателей,
С критикой такой точки зрения выступил А. Д. Цюрупа, вскрыв ее антимарксистский характер, политический вред и методологическую несостоятельность9 ®.
Заимствуя из арсенала буржуазных экономистов положение о решающей роли рынка, о всесилии рыночной стихии и в соответствии с этим не веря в возможность планирования при социализме, «левые» оппортунисты допускали лишь прогнозирование, да и то в буржуазной его трактовке, как «улавливание» равнодействующей развития, поддержание «внутреннего хозяйственного равновесия». Рассматривая экономическую стихию как якобы вечную и всеобщую закономерность, Троцкий призывал к составлению планов, учитывающих лишь направление стихийного развития экономики, а составление перспективного плана объявлял заведомо нереальной задачей.
Критикуя троцкистские доводы о невозможности перспективного планирования при социализме, Г. М. Кржижановский показал классовый характер такой позиции и подчеркнул, что это буржуазная точка зрения, ибо все, кто ее разделяют, просто «судорожно держатся за пуповину капиталистических отношений»97. Положение о необходимости перспективного планирования защищали в своих работах А. Д. Цюрупа, Л. Б. Красин, 85 См.: Лепин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 235.
86 См.: Цюрупа Л. Д. Задачи Госплана по методологии перспективного планирования: Выступление на заседании президиума Госплана 4 февраля 1924 г. (архивные материалы).— Плановое хозяйство, 1971, № 1, с. 35—38.
97 Кржижановский Г. М. Пять лет борьбы за план, с. 3.
207


В. В. Куйбышев, И. Г. Александров, С. Г. Струмилин и многие другие советские экономисты, о чем уже говорилось выше.
Как «левые», так и правые оппортунисты отвергали руко(- водящую роль единого хозяйственного центра, призванного быт> главным штабом социалистического планирования. На XI съезде РКП (б) Троцкий пытался посеять сомнение в необходимости такого центра, запугивая рискованностью крутого и непримиримого разрыва с буржуазным прошлым. Когда же был образован и начал действовать Госплан, Троцкий стал обвинять его в академизме. Отвергая эти необоснованные нападки, В. И. Ленин в статье «Ответ на замечания, касающиеся работы замов (заместителей председателя СНК)», отмечая действительные трудности в работе Госплана, показал, что Троцкий не понимает сущности плановой работы, не имеет правильных представлений о функциях единого хозяйственного центра и не представляет себе его значения для строительства социализма98.
Все антимарксистские положения оппозиции подвергались глубокой и принципиальной критике в решениях партии и Советского правительства, в трудах советских экономистов. На XII съезде РКП(б), XIII партконференции, XIII съезде РКП(б) Троцкизм был разоблачен как мелкобуржуазный уклон, осужден за ревизию ленинизма, а на XIV съезде ВКП(б) —потерпел сокрушительное поражение и был разгромлен. Апрельский пленум ЦК ВКП(б), объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) (июль — август 1927 г.) и XV съезд ВКП(б), подводя итоги Партийных дискуссий, навязанных троцкистами, еще раз вскрыли антимарксистскую, оппортунистическую сущность оппозиции, разоблачили ее «революционную» маскировку и единогласно осудили ее. Партия в своих решениях указала, что все предложения оппозиции, в том числе и в области организации социалистического планирования, на практике вели к созданию дополнительных трудностей в развитии народного хозяйства, ослабляли союз рабочего класса с крестьянством, были направлены на укрепление капиталистического уклада в советской экономике.
С завершением восстановительного периода все большую опасность стал представлять правый уклон. Концепция правых оппортунистов основывалась на выведенном Бухариным внеисто- рическом «законе трудовых затрат», который якобы регулирует распределение труда и средств производства во всех формациях, с той лишь разницей, по его мнению, что при капитализме этот общий закон реализуется как закон стоимости, а в условиях социализма он действует непосредственно, «в чистом виде»; в переходный же период происходит якобы «линяние» закона стоимости, т. е. постепенное превращение его в «закон трудовых затрат» как таковой. Отсюда видно, что Бухарин, отводивший «закону трудовых затрат» роль регулятора производства. 98 См.: Л с п и и В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 181 — 182.
208


по существу смыкался с буржуазными экономистами, считавшими таким регулятором стихийно действующий закон стоимости.
Бухарин полагал, что протекающие на основе «закона трудовых затрат» экономические процессы в обществе, строящем социализм, носят тоже стихийный характер, и задача планирования состоит в том, чтобы создать условия для нормального действия этого «закона». Он при этом подчеркивал, что в плановом хозяйстве происходит лишь «предварительная антиципация (предвосхищение)» того, что при стихийном развитии отрегулировалось бы само собой.
Методологической основой экономических взглядов Бухарина была метафизическая теория равновесия Л. Л. Богданова, раскритикованная еще В. И. Лениным. Опираясь на эту теорию, Бухарин поддерживал идею «подвижного экономического равновесия», считая, что на достижение последнего и должны быть направлены все усилия социалистического планового хозяйства. Характерно, что модель «динамического равновесия» стала излюбленным детищем буржуазных экономистов и социологов на Западе, занятых разработкой рецептов обеспечения «устойчивости» буржуазного общества.
Еще одно положение буржуазных экономистов было взято на вооружение правым уклоном — о равнении в планировании па «узкие места». Практически это требование означало равнение на самые отсталые отрасли, в частности па сельское хозяйство, т. е. на частнохозяйственный сектор. Тем самым не только отвергался путь социалистического преобразования сельского хозяйства, по и подрывалась, ставилась под угрозу реализация взятого партией курса на социалистическую индустриализацию.
Смыкаясь с буржуазными экономистами и объединенной оппозицией, правые отрицали необходимость высоких темпов экономического развития. Так, Рыков, исходя из идеи рыночного равновесия, в противоположность пятилетнему плану выдвинул «двухлетку», в которой центральная роль отводилась сельскому хозяйству, т. е. частновладельческому укладу.
На опасность проповедуемых правыми в условиях реконструктивного периода минималистских установок указывали В. В. Куйбышев, Г. К. Орджоникидзе99 и другие марксисты- ленинцы, подчеркивая необходимость «расшивать узкие места», а не ориентироваться на них.
Против рыковской «двухлетки» решительно выступил В. В. Куйбышев. В речи на заседании СТО 4 ноября 1927 г. он показал ее несостоятельность и оппортунистическую направленность100.
Из вышеизложенного видно, что позиция правых была не99 См.: Орджоникидзе Г. К. Генеральная линия партии и правый уклон,— Избр. статьи и речи (1911 —1937), с. 246 — 258.
,0° См.: Куйбышев В. В. Коренные задачи индустриализации страны, с. 7 — 8.
209


совместима с марксистским пониманием как закона стоимости, так и необходимости и сущности планирования при социализме. Она во многом совпадала с точкой зрения буржуазных экономистов. Для правых были характерны преувеличение регулирующей роли рынка, па опасность чего указывал XII съезд РКП (б), забвение директивного, централизованного характера социалистического планирования, что неизбежно вело к самотеку в плановой работе. Признавая на словах плановый характер нашего хозяйства, они на деле его отрицали. Правооппортунистическое понимание плана сводилось к признанию лишь отдельных мероприятий по ликвидации конъюнктурных затруднений. Сам Бухарин призывал не переоценивать плановое начало, его возможности противостоять стихии, а наоборот, сделать основой работы по построению плана задачу нормализовать рынок, дать простор рыночной стихии, прежде всего учитывать крестьянский рынок. Активную роль социалистического планирования и все положительные моменты планового роста советской экономики отрицал и Рыков.
Пе случайно правые активно выступали против плана ГОЭЛРО в союзе не только с буржуазными экономистами, но и с «левыми» оппортунистами. Рыков считал его «большим, нереальным планом». На IX съезде РКП (б) при обсуждении вопроса об едином хозяйственном плане он старался показать его якобы полную несостоятельность. Из материалов съезда видно, что с большим сомнением относился к первому перспективному хозяйственному плану и Бухарин.
Рыков фактически саботировал реализацию плана ГОЭЛРО, вместо того, чтобы, будучи председателем ВСНХ, организовать его выполнение. Так, на заседании СТО в феврале 1921 г., посвященном созданию Госплана, он пытался сорвать претворение в жизнь единого хозяйственного плана. Такая позиция получила достойную отповедь со стороны В. И. Ленина, указавшего, что дело выполнения плана ГОЭЛРО во многом затемняется недопустимым бюрократизмом Рыкова.
Отвергая централизованный характер социалистического планирования и идею единого хозяйственного плана, Рыков подкреплял свою позицию таким «запугивающим» (по существу, типично капитулянтским) аргументом: слигаком-де рискованное это дело, ибо в случае ошибки, допущенной не в каком-либо отдельном, частном плане (где ее можно устранить), а в едином хозяйственном плане, охватывающем экономику всей страны, последствия окажутся катастофическими, непоправимыми.
В своем негативном отношении к идее централизации правые оппортунисты Полностью смыкались с «левыми». Так, Бухарин утверждал, что мы «перецентрализовали» в плановой работе, что у нас господствует «гиперцентрализация». По его мнению, централизация вела к привилегированному положению промышленности, что, как следовало из его рассуждений, ущемляло 210


роль рынка, на которую и необходимо было всецело полагаться при планировании.
В вопросах методологии планирования правые также во многом смыкались и с буржуазными экономистами и с «левой» оппозицией. Постоянно подчеркивая доминирующее влияние элементов стихийности в советском хозяйстве, Бухарин по сути отождествлял планирование с предвидением равнодействующей стихийных факторов такого развития и в связи с этим рассматривал планирование как технико-организационную проблему. В некоторых своих работах он высказывался за балансовый метод планирования, но и его трактовал лишь как метод обеспечения равновесия, реализации указанной стихийной равнодействующей, не признавал его значения для активного изменения существующих пропорций. Вообще же правые пытались использовать балансовый метод планирования для обоснования .политики равнения на «узкие» места. Это буржуазное положение развивал, в частности, Фрумкин, точку зрения которого разделял и Бухарин.
* Правые и «левые» оппортунисты отвергали роль Госплана как единого руководящего хозяйственного центра. При обсуждении вопроса о функциях Госплана и СТО 18 февраля 1921 г. В. И. Ленин подверг резкой критике оппортунистов всех мастей за их стремление превратить единый хозяйственный центр в обыкновенный дискуссионный клуб101 102.
После образования Госплана Рыков, отрицательно относившийся к идее централизованной экономики и единого перспективного хозяйственного плана, естественно, отказывался и в Госплане видеть единый хозяйственный центр, призванный осуществлять планирование развития всей экономики. В своем вы- ступлении на XIII партконференции он прямо объявил саму мысль о таком центре предрассудком. Экономисты-марксисты показали всю несостоятельность и политический вред подобных представлений, антимарксистскую сущность методологии планирования, предложенной правыми. Большую роль в этой борьбе сыграли решения XV съезда ВКП(б), призвавшего к полному развенчанию всех попыток ревизии марксизма-ленинизма как «слева», так и справа.
Все теоретические построения правых получили достойный отпор в партийных решениях. Как справедливо отметил Г. К. Орджоникидзе, «правые оказались безжалостно разгромленными жизнью по всей линии. Ни одна оппозиция не была так быстро развенчана, как оппозиция правых. Года не понадобилось, чтобы она оказалась абсолютно расколоченной, идейно разгромленной» 10 2.
101 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 338.
102 Орджоникидзе Г. К. Генеральная линия партии и правый уклон. с. 24Э.
211


Таким образом, анализ становления теории социалистического планирования в 20-е годы показывает, во-первых, что она складывалась в ожесточенной классовой борьбе, и, во-вторых, что она являлась сплавом теоретической и практической работы, проведенной в труднейшей экономической и политической обстановке тех лет.
На рубеже 20 —30-х годов произошел коренной перелом в развитии всей советской экономической науки, который, естественно, отразился и на разработке проблем теории социалистического планирования. Разгром антимарксистских концепций способствовал созданию благоприятных условий для сосредоточения усилий экономистов на решении конструктивных задач в этой области, для дальнейшего прогрессирующего сближения теории социалистического планирования с практикой социалистического строительства.
Характерный для советской экономической литературы 30-х годов всевозрастающий интерес к теории социалистического планирования проявлялся в нескольких аспектах. Одним из них было осознание необходимости дальнейшей разработки теоретических основ планирования103. В постановлениях партии и Советского правительства, на научных сессиях Коммунистической академии отмечалось, что размах хозяйственного строительства в период первой и второй пятилеток требовал все более глубоких и разносторонних научных исследований экономических процессов. Вместе с тем обращалось внимание на сложное положение в области экономических наук, на отставание теории от потребностей хозяйственной жизни. Данной проблеме отводилось значительное место в монографиях и статьях советских экономистов, отмечавших, что «без теории, без изучения практики и освещения ее теорией мы не можем вести дело планирования с тем успехом и пользой, которых требует растущее социалистическое хозяйство страны»104 105. Попытки обойтись в плановой работе без теории подвергались резкой критике10 5.
На научной сессии Коммунистической академии, посвященной 10-летию со дня смерти В. И. Лепина, в докладе М. Л. Савельева «Десять лет борьбы за ленинскую теорию» подчеркивалось, что громаднейшие запросы народного хозяйства привели к созданию ряда новых экономических дисциплин и новых ра103 Еще в конце 1928 г. в одной из своих статей Г. М. Кржижановский, выражая озабоченность отставанием теории от практики, предупреждал работников планового фронта: «...там, где практическая деятельность опережает теорию, безошибочное творчество невозможно» (см.: К ржи жанов с к и й Г. М. О контрольных цифрах 1928/29 г.— Плановое хозяйство, 1928, № 11, с. 15).
104 Панфилов В. П. К истории развития планирования в СССР.— Коммунистическое просвещение, 1933, № 1, с. 37,
105 См., наир.: Вайсберг Р. Е. Проблемы народнохозяйственного планирования.— Проблемы экономики, 19.34, № 1, с. 27, 30.
212


бот, в том числе и работ по планированию народного хозяйства; отмечались, в частности, теоретические исследования Госплана106. В докладе обращалось также внимание на необходимость безотлагательных усилий по преодолению отставания теоретической работы от социалистической практики.
Возросший интерес к теории социалистического планирования проявился и в том, что в этот период резко увеличилось число исследований, освещающих вклад В. И. Ленина, Коммунистической партии в разработку данного вопроса. Особенно много работ появилось в связи с 10-летней годовщиной со дня смерти В. И. Ленина, а также в связи с 15-летием планирования, разработки плана ГОЭЛРО и создания Госплана СССР.
Усилился интерес и к истории социалистического планирования. В многочисленных публикациях подчеркивалась необходимость обобщения накопленного опыта хозяйствования и планирования экономики, раскрывалось значение изучения истории социалистического планирования для повышения эффективности общественного производства107. Среди этих публикаций наиболее йнтересны статьи В. В. Куйбышева, В. И. Межлаука, а также исследования Г. М. Кржижановского, Р. Е. Вайсберга, И. А. Гладкова, Б. М. Сухаревского и др. В них были, в частности, предприняты попытки выявить этапы строительства социализма, этапы развития социалистического планирования в СССР. Большинство экономистов исходило из следующей периодизации: от Октября до начала «военного коммунизма», «военный коммунизм», восстановительный период нэпа, реконструктивный период, первая и вторая пятилетки108. Другие авторы давали более обобщен^ ную периодизацию109.
Нам представляется, что наиболее верпую периодизацию истории социалистического планирования в переходный период предложил В. И. Межлаук. Он выделил лишь два этапа: до 1928 г. и с 1928 г., когда плановое руководство народным хозяйством стало осуществляться на основе пятилетних планов110. Выбор 1928 года в качестве вехи в развитии социалистического планирования имеет особое значение, так как позволяет четко разграничить период становления и формирования теории социалистического планирования, который предшествовал составлению пятилетних планов, и период пятилеток. Подчеркивая роль опыта, накопленного на первом этапе, В. И. Межлаук отмечал 106 См.: Савельев М. А. Десять лет борьбы за ленинскую теорию.— Вестпик Коммунистической академии, 1934, № 3, с. 45.
107 См., наир.: Турецкий III. Социалистическое хозяйство и директивность плана.— План, 1936, № 4, с. 50.
108 См., папр.: Вайсберг Р. Ленин, Сталин и этаны социалистического строительства.— Вестпик Коммунистической академии, 1934, № 2, с. 59 — 65.
109 См., наир.: Тиунов В. Ф. Пятнадцать лет работы... с. 10—12.
110 См.: Межлаук В. И. Большевистский план.— План, 1936, № 4, с. 5-9.
213


в речи па торжественном заседании, посвященном 15-летию Госплана СССР: «Из этой богатейшей сокровищницы опыта мы почерпнули силы для составления первого пятилетнего плана»111.
Резко возрос интерес и к другим теоретическим проблемам, в частности, к таким, как необходимость, сущность планомерного развития, его предпосылки.
Хотя закон планомерного развития в переходный период ■сформулирован еще не был, понимание самой объективной обусловленности планомерного развития, сущности такого развития в те годы было выражено довольно отчетливо. Не нужно забывать, что об этом писали в общих чертах К. Маркс и Ф. Энгельс, а главное, по различным аспектам этих проблем неоднократно высказывался В. И. Ленин. О том, что необходимость планомерного развития сознавалась и имелось определенное представление о ее сущности при социализме, можно судить по экономической литературе 30-х годов. Все это означает, что основное содержание закона планомерного развития было ясно уже в переходный период, и, как показывает практика, при строительстве нового общества он использовался сознательно.
Вопрос о категориях «пропорциональность» и «планомерность» в литературе переходного периода не ставился. Тем не менее экономисты-ленинцы писали о необходимости установления «новых социалистических пропорций», во многих работах основное внимание уделялось именно этой проблеме112. Некоторые авторы даже сводили планирование к установлению правильных пропорций между различными сферами общественного производства и различными отраслями народного хозяйства.
Понятие «планомерность» широко использовалось в экономической литературе в значении планирования. В этом же смысле обычно употреблялось и понятие «плановое начало»113.
Вопрос о предпосылках социалистического планирования был разработан еще в 20-е годы. Однако он не потерял своей актуальности и в 30-е годы в связи с возникновением на Западе теорий «планового капитализма». Еще в период составления первого пятилетнего плана большинство экономистов и политических деятелей Запада вообще не верили в возможность планомерного развития114. Но вскоре успехи планирования в СССР, особенно впечатлявшие иа фоне жесточайшего мирового экономического кризиса, привели к тому, что в 1935 г. Лига *11 М е ;к л а у к В. И. Речь па торжественном заседании, посвященном 15-летпю Госплана СССР,— Плановое хозяйство, 1971, № 1, с. 89.
112 См., наир.: Вознесенский Н. А. К вопросу об экономике социализма,— Большевик, 1932, № 1-2, с. 42.
113 См., папр.: М о ж л а у г: В. И. Большевистский план.— План, 1930, А? 4. с. 7.
114 См.: Стецкий А. Ленин п социалистический план. М., 1933, с. 11.
214


наций созвала в Лондоне конференцию специалистов ио планированию1 15.
В связи с этим приобрел значение и вопрос о предпосылках планирования. В. В. Куйбышев указывал, что оно возможно лишь при наличии определенны?; предпосылок: экономических (общественная собственность на средства производства) и политических (диктатура пролетариата). Он подчеркивал, что при капитализме таких предпосылок для планирования нет и быть не может* 116.
Вопрос о невозможности планирования при капитализме подробно рассматривался в работах Р. Е. Вайсберга. В них же содержалась критика троцкистской трактовки этого вопроса. Вайсберг анализировал также организационные предпосылки планирования. Он обосновывал обязательность учета при планировании международной обстановки117.
• Однако многие вопросы теории социалистического планирования в переходный период еще не были решены. Не было, например, определено, что такое «методология планирования». Сам этот термин широко употреблялся, но содержание его не раскрывалось118. Не разграничивались понятия «регулирование» и «планирование». Уточнить их соотношение пытался Р. Е. Вайсберг, по ему не удалось удовлетворительно справиться с данной задачей. Более того, провозгласив в начале своей работы, что регулирование отличается от планирования, но не пояснив, в чем же состоит это отличие, он в дальнейшем изложении отождествил оба понятия119 120.
Из более поздних работ, авторы которых пытались внести ясность в данный вопрос, можно отметить статьи А. А. Андреева. В них указывалось, что регулирование — это простейшие плановые мероприятия: рабочий контроль, рабочее регулирование, перерастающее в государственное регулирование, и лишь затем возникает планирование. Таким образом, по мысли А. А. Андреева, регулирование характерно для начального этапа развития социалистической экономики1 20.
Не разграничивались также понятия «планирование» и «уи- 1,5 См.: Тиупов В. Ф. Пятнадцать лет работы... с. 10—11.
116 См.: Куйбышев В. В. Ленин и Сталии о социалистическом планировании.— Большевик, 1934, № 1, с. 13—22.
1,7 См.: Вайсберг Р Е.: 1) Проблемы народнохозяйственного планирования, с. 22; 2) Этапы народнохозяйственного планирования, с. 88—149; 3) Марксизм и планирование социалистического строительства.— В ки.: К пятидесятилетию смерти К. Маркса /Под ред. Э. Квирипга. М., 1933, с. 34—37.
116 См., панр.: Турецкий III. Социалистическое хозяйство и директивность плана, с. 48—50; Мендельсон Л. К десятилетию контрольных цифр,— План, 1936, № 4, с. 31 — 33.
119 См.: Вайсберг Р. Этапы народнохозяйственного планирования, с. 94, 95, 112.
120 См.: Андреев А. А. Лепин о социалистическом планировании.— Социалистическое строительство, 1936, № 1-2, с. 16 — 19.
215


равлеиис». Недостаточное внимание в первой половине 30-х годов уделялось и балансовому методу планирования. Лишь в очень немногих работах подчеркивалось, что недооценка балансового метода вредна и опасна. Отрицательное отношение к этому методу было подвергнуто справедливой критике Г. Л. Косячепко, отмечавшего значение балансового метода для координации различных звеньев плана121.
В 30-е годы значительное распространение получила субъективистская точка зрения на экономические законы социализма, согласно которой отрицались их объективный характер и даже само существование. А. И. Стецкий, например, утверждал, будто наши планы «направлены против равнения на объективные законы»122. Однако ограничиться только констатацией этого факта нельзя. Вопрос был очень сложный, и решался он неоднозначно, а иногда и противоречиво. Дело в том, что почти все авторы фактически признавали действие объективных экономических законов, даже когда некоторые из них заявляли в своих работах, что таких законов при социализме нет. Их отрицание носило в значительной мере формальный характер. Тот же А. Стецкий подчеркивал, что мы не можем «выпрыгнуть из объективных условий», что надо тщательно изучать «объективно данные возможности» и т. д.123 В работах 30-х годов встречаются и прямые утверждения, что планирование опирается «на действительно существующие, материалистические законы развития»124, а также положения, в которых подвергался критике тезис об отрицании экономических законов социализма12 5. Р. Е. Вайсберг специально подчеркивал, что нельзя объективность отождествлять со стихийностью, а планирование с субъективизмом, что «субъективная» политика рабочего класса есть осознанная объективная необходимость исторического движения126.
Одним из наиболее сложных в связи с этим вопросов, которые пытались решить советские экономисты в первой половине 30-х годов, был вопрос о соотношении объективного и субъективного в планировании, о роли субъективного фактора в планировании127. Субъективной стороне планирования уделялось 121 См.: Косячепко Г. К вопросу о балансовом методе планирования.— Проблемы экономики, 1932, № 6, с. 33 — 61.
122 Стецкий А. В борьбе за ленинскую теорию. М., 1938, с. 22.
123 Стецкий А. Ленин и социалистический план, с. 19.
124 См., напр.: Вайсберг Р. Проблемы народнохозяйственного планирования, с. 26.
125 См.’. Вознесенский П. А. К вопросу об экономике социализма.— Волыиевик, 1931, № 23-24, с. 44.
126 См.: Вайсберг Р. Проблемы народнохозяйственного планирования, с. 35.
127 См., иаир.; Вайсберг Р. Е.: 1) Марксизм п планирование социалистического строительства, с. 34—37; 2) Проблемы народнохозяйственного планирования, с. 26 — 35; 3) Этапы народнохозяйственного планирования, с. 88—149; 4) Ленин, Сталин и этапы социалистического строительства, с. 59—65.
216


большое внимание. Успехи в выполнении первого пятилстиего плана привели к преувеличению субъективного аспекта планирования, что в свою очередь породило субъективистские трактовки плана и планирования.
План рассматривался некоторыми авторами как основной закон движения советского хозяйства переходного периода128. Позднее «законом движения нашей экономики» была провозглашена диктатура пролетариата129. Здесь мы сталкиваемся с переплетением (а подчас даже со смешением) двух разных, хотя, безусловно, тесно взаимосвязанных, предметов исследования: во-первых, основного экономического закона социализма и социалистического планирования, а также, во-вторых, объективных экономических законов и субъективной деятельности пролетарского государства. Задача разграничения этих понятий в экономической литературе переходного периода тогда еще не была решена.
Многие экономисты 30-х годов сводили планирование лишь к составлению плана. Так, Р. Вайсберг писал, что планирование— это оформленный плановый документ130. Однако большинство советских авторов выступали против подобной упрощенной трактовки, подчеркивая, что планирование включает борьбу десятков миллионов людей за выполнение плана131.
Правильное определение планирования давал в своих работах В. В. Куйбышев132. Он включал в это понятие и составление, и корректировку планов, и борьбу трудящихся масс под руководством партии за их осуществление133.
Много верного в трактовку планирования внес Н. А. Вознесенский. Он не отождествлял экономическую политику с планированием, как это делали многие экономисты в 30-е годы134, а считал, что «план является выражением... экономической политики пролетарского государства». Н. А. Вознесенский рассматривал план как основную форму движения при социализме. «Социалистическое воспроизводство,— писал он,— базируется на плановых законах движения»135.
Надо отметить, что в последующих работах и Р. Вайсберг изменил свою точку зрения по данному вопросу. Он уже рас128 См., папр.г Тпирот Г. А. О ленинизме в планировании,—Нижнее Поволжье, 1932, № 5-7, с. 11, 13—15.
129 См.: Стецкий Л. Ленин и социалистический план, с. 19.
130 См.: Вайсберг Р. Этапы народнохозяйственного планирования, с. 94.
131 См., наир.: Тиунов В. Ф. Пятнадцать лет работы... с. 7.
132 Более подробно об этом см.: Евсеев М. В. В. Куйбышев — председатель Госплана СССР,— Плановое хозяйство, 1971, № 3, с. 57 — 62.
133 См.: Куйбышев В. В. Ленин и Сталин о социалистическом планировании, с. 13—22.
134 См.: Вайсберг Р. Проблемы народнохозяйственного планирования, с. 44, 45, 48.
135 Вознесенский Н. А. К вопросу об экономике социализма, с. 48.
217


сматривал планирование как составление, борьбу за осуществле пне н проверку выполнения плана, подчеркивая, что планирование не ограничивается работой плановых органов. Составление и выполнение плана, писал он, это единый процесс. При выполнении плана выявляется ряд новых моментов, которые не могли быть учтены заранее. Они заставляют вносить коррективы в уже принятый план, изменять и улучшать его «па ходу». Выполнение плана требует большой оперативной работы на предприятиях, развернутого и усовершенствованного низового планирования136. Последнее положение, отмеченное Р. Вайсбергом, имело большое значение для развития теории социалистического планирования, так как, по существу, здесь речь шла об одном из важнейших принципов последнего.
В работах 30-х годов встречаются и такие характеристики плана, планирования, которые вовсе не отражали сущность явления, а свидетельствовали о субъективистском подходе к нему и страдали схематизмом. Тот же Р. Вайсберг, например, писал, что «план играет подчиненную роль по отношению к диктатуре пролетариата»137.
Из сказанного видно, что раскрытие в экономической литературе 30-х годов диалектики объективного и субъективного в планировании носило весьма противоречивый характер. Даже такой видный теоретик планирования, как Р. Вайсберг, не всегда занимал последовательную позицию по данному вопросу.
Разработка проблемы о роли объективного фактора в планировании была тесно связана с развитием положения о научных основах последнего. И здесь прежде всего надо отметить работы В. В. Куйбышева и В. И. Межлаука138. По мнению В. В. Куйбышева, научность планирования обеспечивается не только тем, что к разработке плана привлекаются лучшие ученые, инженеры и техники, но и наличием в каждом звене хозяйственной системы знающих свое дело специалистов, а также теснейшей связью науки и практики в условиях диктатуры пролетариата. В. И. Межлаук, говоря о научности планирования, подчеркивал, что оно должно основываться на марксизме-ленинизме, на достижениях науки и техники, на крепкой статистической базе139. Научности планирования большое внимание уделял и Р. Вайсберг. Он, в частности, отмечал, что уровень научности планирования зависит от степени социалистического обобществления п во многом ею определяется140.
136 См.: Вайсберг Р. Проблемы народнохозяйственного планирования, с. 27, 33, 35.
137 Вайсберг Р. Этапы народнохозяйственного планирования, с. 95.
138 Более подробно см.: Межлаук Ф. К. Командарм социалистической экономики.— Плановое хозяйство, 1971, № 4, с. 62—73.
139 См.: Межлаук В. И. Большевистский план. с. 8.
140 См.: Вайсберг Р. Проблемы народнохозяйственного планирования, с. 20.
218


В 30-е годы дискутировался и вопрос об объекте планирования. Что должен охватывать социалистический план — только- производительные силы или также производственные отношения? Большинство советских экономистов совершенно справедливо утверждали, что, поскольку задача, решаемая посредством социалистического планирования,— это строительство социализма, то план в целом должен охватывать как производительные силы, так и производственные отношения. Поэтому они подчеркивали важность и социального аспекта плана141.
На социальный аспект плана в 30-е годы обращалось особое1 внимание. В этом отношении интересны работы В. И. Межлаука, который рассматривал план как программу социалистического наступления и в связи с этим подчеркивал, что большевистский план должен учитывать изменяющиеся условия и быть гибким142.
В эти же годы дискутировался вопрос и о задачах социалистического планирования. Наиболее правильная его трактовка, на наш взгляд, содержится в работах В. И. Межлаука. Он отмечал, что партия ставит перед рабочим классом особые задачи На каждый период строительства социализма исходя из конечной цели — построения коммунистического общества, из уже достигнутых результатов, из учета особенностей данного периода и главных трудностей, с которыми придется столкуться в ходе выполнения плана143. Позднее он пришел к выводу, что существо плана всегда одно и то же, так как план всегда должен быть направлен на решение задачи построения социализма, меняться же могут лишь формы и методы осуществления этой задачи144. Таким образом, суть плана, его главное содержа пне он рассматривал с точки зрения глобальной, перспективной задачи, которая решается с помощью плана, с точки зрения его нацеленности на построение социализма. Такую направленность плана в условиях переходного периода особенно важно было не упускать из виду, без чего нельзя было успешно решать стоявшие на повестке дня важнейшие социальные задачи.
В 30-е годы разрабатывались и другие методологические проблемы социалистического планирования. Например, принципы партийности и директивности социалистического планирования получили глубокое освещение в работах В. В. Куйбышева и В. И. Межлаука.
Принцип партийности В. В. Куйбышев рассматривал широко, отмечая, что успешное выполнение плана, его реальность определяются тем, что партия руководит его составлением и осу- 141 См., напр.: Тим рот Г. А. О ленинизме в планировании, с. 10—33; Вайсберг 1’.: 1) Проблемы народнохозяйственного планирования, с. 36; 2) Этапы народнохозяйственного планирования, с. 116.
142 См.: Межлаук В. И. Большевистский план, с. 5—9.
143 См.: Межлаук В. И. О второй пятилетке,— Большевик, 1934, № 2, с. 30-41.
144 См.: Межлаук В. И. Большевистский план, с. 7.
219


ществлеиием. Партийность он считал основной чертой социалистического планирования, подчеркивая, что план на всех этапах социалистического строительства должен выражать политику партии, что плановая работа может быть успешна лишь при условии, если ею во всех звеньях руководит партия145. Стремление оппортунистов представить планирование как беспартийную науку встретило отпор со стороны советских экономистов. Особенно интересны в этом отношении работы Р. Вайсберга146.
Принцип партийности В. В. Куйбышев связывал с принципом демократического централизма. Об участии широких масс в народнохозяйственном планировании, об огромном значении в этом деле инициативы, почина трудящихся он писал во многих работах, подчеркивая, что это — главная гарантия создания классово-четкого планирования147.
Возникшее и получившее широкий размах в первой половине 30-х годов движение встречного планирования представляло собой не что иное, как одно из ярких воплощений на практике и дальнейшее развитие принципа демократического централизма. В экономической литературе тех лет велась оживленная дискуссия о роли этого массового движения. В работах В, И. Межлаука и других экономистов-ленинцев доказывались необходимость встречного планирования, заложенные в нем большие возможности и разоблачалась оппортунистическая недооценка его, как якобы нежизненного и ненужного148.
В связи с успехами в выполнении первой и второй пятилеток значительное место в экономической литературе заняла разработка вопроса о преимуществах социалистического планового хозяйства. Об этом писали К. Е. Ворошилов, С. М. Киров, В. В. Куйбышев, В. И. Межлаук, Г. К. Орджоникидзе, а также известные советские экономисты Г. М. Кржижановский, И. Л. Гладков, Э. Квиринг, А. Леонтьев и др.149. В своих работах они 145 См.: Куйбышев В. В. Статьи и речи, т. 5. М., 1937, с. 77, 112, 445, 446.
146 См.: Вайсберг I’.: 1) Проблемы народнохозяйственного нлань ровання, с. 20; 2) Марксизм и планирование социалистического строитель ства, с. 31—33.
147 См.: Куйбышев В. В. Статьи и речи, т. 5, с. 98, 445.
148 См.: Межлаук В. И. Большевистский план, с. ”5—9.
149 См.: Ворошилов К. Е. Об итогах первой пятилетки. М., 1933; Киров С. М. На историческом рубеже между первым и вторым пятилетиям планом. М.; Л., 1932; Куйбышев В. В. Статьи и речи, т. 5, с. 48—58, 76—84, 225—226, 459—463; Межлаук В. И. Народнохозяй-
ствепный план 1934 года, второго года второй пятилетки. М., 1934; Орджоникидзе Г, К. Избр. статьи и речи, с. 179—193, 333—356, 368—415; Кржижановский Г. М.: 1) К десятилетшо ГОЭЛРО.—Плановое хозяйство, 1930, № 12, с. 39-62; Большевик, 1930, № 23-24, с. 17-35; Пар- типи[>[й работник, 1931, № 1, с. 26—36; 2) Академия наук и проблемы третьей пятилетки,—Плановое хозяйство, 1936, № 8, с. 5—8; Гладков И. А. К истории первого нятилетнего народнохозяйственного плана.— Плановое хозяйство, 1935, № 4, с. 106—142; Квиринг Э. Задачи построения социализма в СССР. М., 1931; Леонтьев А. Основные установки пятилетки. М.; Л., 1930.
220


уоедителыю показывали, что степень использования преимуществ социализма определяется уровнем народнохозяйственного планирования.
Среди наиболее актуальных методологических проблем социалистического планирования, обсуждавшихся в первой половине 30-х годов, следует выделить вопрос о территориальном разрезе плана. Советские экономисты неизменно обращали внимание на необходимость осуществлять планирование районов только комплексно. Эта идея развивалась и реализовывалась в процессе разработки и выполнения первых пятилетиях планов, что в значительной мере и позволило нашей стране решить крупные народнохозяйственные задачи. Положение о значении комплексного планирования районов разрабатывалось в трудах В. В. Куйбышева, В. И. Межлаука, Р. Вайсберга, в редакционных статьях журналов «План», «Плановое хозяйство» и др.150.
В годы первых пятилеток особенно актуальной становится проблема непрерывности и преемственности в планировании. Г. М. Кржижановский подчеркивал, что темпы развития народного хозяйства, возросший экономический потенциал страны требуют, чтобы планирование было непрерывным и преемственным, чтобы оно базировалось на органическом сочетании генерального, перспективного и текущего планов.
О необходимости обеспечения диалектической взаимосвязи пятилетнего и годового планов писал Р. Вайсберг, подчеркивая, что надо всегда помнить последовательность работ:’ годовые планы следует разрабатывать исходя из пятилетнего плана151. В первой половине 30-х годов (как и в конце 20-х) велись работы по составлению генерального плана152.
Для экономической литературы 30-х годов характерно также исследование реальных достижений в выполнении плана ГОЭЛРО и первых пятилеток. Экономисты-ленинцы подчеркивали огромное историческое значение этих планов, отмечали, что их жизненность подтверждена всей практикой социалистического строительства. Результаты их выполнения широко освещались в партийных документах, в отчетах Госплана, в работах К. Е. Ворошилова, С. М. Кирова, В. В. Куйбышева, Г. К. Орджоникидзе и других руководителей партии и Советского государства153.
150 См.; Куйбышев В. В. Об организации пла[1ировапия и учета,— Плановое хозяйство, 1931, № 4, с. 5—9; Межлаук В. И. Большевистский план, с. 5—9; Вайсберг Р. Проблемы пароднохсзяйстве!шого планирования, с. 43, 45; Пятнадцать лет планирования,—Плановое хозяйство, 1932, № 6-7, с. 3-21.
151 См.: Вайсберг Р. Проблемы народнохозяйственного планирования, с. 44.
152 См.: Погреб и нс кая В. Л. Разработка методологии генерального плана в конце 20-х — начале 30-х годов. М., 1979.
153 См., напр.: Резолюции XVI съезда ВКП(б), XVII конференции ВКП(б), объединенного Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) (10 января 1933 г.), XVII съезда 221


Об итогах выполнения плана ГОЭЛРО, первого и второго пятилетиях планов писали в последующие годы И. А. Гладков, И. А. Евенко, А. Д. Курский, Г. М. Сорокин и другие авторы. В этих широко известных работах рассматриваются также вопросы истории народного хозяйства в 30-е годы154. Все авторы, занимавшиеся изучением данных вопросов, подчеркивали преемственность планов, более высокий уровень разработки второго пятилетнего плана и тот факт, что его структура в основных чертах повторялась и в последующих пятилетних планах.
Дальнейшее развитие социалистического государства еще более наглядно продемонстрировало жизненность основных принципов планирования, его организационных и методологических основ, которые впервые в истории были разработаны в нашей стране.
§ 2. РАЗВИТИЕ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПЛАНИРОВАНИЯ с конца 30-х до начала 80-х годов
Выполнение второго пятилетнего плана знаменовало победу социализма в нашей стране, вступление ее в новую полосу развития — в период завершения строительства социалистического общества и постепенного перехода к коммунизму. В этих условиях по-новому ставились и решались многие экономические проблемы, в том числе и проблемы планирования народного хозяйства.
При разработке третьего пятилетнего плана (1938—1942 гг.) усилилось внимание Госплана СССР к синтетическим плановым показателям, к более полному охвату ими различных отраслей и сфер расширенного социалистического воспроизводства, к более тщательной увязке всех разделов и показателей единого народнохозяйственного плана. В первые послевоенные годы Госплан усиленно занимался проблемами обеспечения форм и методов разработки народнохозяйственных планов. Для этого в 1947 г. были утверждены формы годового плана и впервые в истории планирования методические указания к его составлению155.
В экономической литературе в эти годы широко обсуждались вопросы о сущности и формах проявления планомерности. На хаВКП(б) и др.— В кн.: Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам, т. 2. М., 1957; Киров С. М. Выполним великую программу третьего года пятилетки. М., 1931; Куйбышев В. В. Избр. статьи и речи. М., 1944, с. 5—7, 14—28, 124 — 201; Орджоникидзе Г. К. Избр. статьи и речи, с. 279—293, 368 — 415.
154 Среди этих работ можно выделить наиболее ранние работы И. А. Гладкова: 1) К истории первого пятплетнего народнохозяйственного плана.— Плановое хозяйство, 1935, № 4, с. 106—142; 2) Первые шаги планирования хозяйства СССР,— План, 1936, № 1, с. 33—37; 3) Очерки по истории социалистического планирования. М., 1939.
155 См.: Брагинский Б. Плановая система в первой послевоенной пятилетке,— Плановое хозяйство, 1971, № 1, с. 68—69.
222


рактер их решения в 40-х годах немалое влияние оказали субъективистские взгляды значительной части экономистов, отрицавших объективный характер экономических законов и объявлявших экономическим законом само планирование156 157 158.
Такое мнение в науке господствовало до начала 50-х годов. В 1951 г. по инициативе ЦК ВКП(б) была проведена экономическая дискуссия по обсуждению макета учебника политической экономии социализма, одним из важнейших результатов которой явилось признание объективности экономических законов социализма, в том числе и закона планомерного, пропорционального развития.
Однако по вопросу о конкретном содержании этого закона споры велись еще долгое время. Особенно остро ставилась проблема соотношения планомерности и пропорциональности. Многими авторами планомерность и пропорциональность рассматривались как тождественные понятия, планомерность характеризовалась как «постоянно» или «систематически поддерживаемая пропорциональность»157. Эта точка зрения подвергалась критике. Так, И. И. Кузьминов писал: «Односторонняя трактовка закона планомерного развития, сводящая его содержание к поддержанию пропорций, имеет своим источником ограничение сферы его действия преимущественно областью работы наших Госпланов. Это своеобразный остаток того заблуждения, которое в свое время было широко распространено, которое смешивало практику планирования с законом планомерного, пропорционального развития и рассматривало планирование как закон»158.
Л. Любошиц, А. Пашков, В. Черковец и другие экономисты также подчеркивали, что сознательно поддерживаемая пропорциональность, будучи главным, основным в планомерности, все же не исчерпывает всего ее содержания, а является лишь одним (хотя и очень важным) из ее элементов. Другим элементом планомерности, по их мнению, является руководство народным хозяйством: без такого руководства не может быть и постоянно поддерживаемой пропорциональности. Поэтому многие авторы
156 См.: Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М., 1948, с. 151; Курский А. Д. Планирование народного хозяйства СССР. М., 1947, с. 13; Сорокин Г. М. Социалистическое планирование народного хозяйства. М., 1946, с. 5; Ширин- с к и й И. Д. Народнохозяйственное планирование в СССР. М., 1951, с. 4.
157 См.: Шири некий И. Д. О содержании закона планомерного пропорционального развития народного хозяйства.— В кп.: Вопросы политической экономии социализма. М., 1961, с. 295 (см. также.: Сорокин Г. М. Об экономических основах планирования социалистического народного хозяйства.— В кн.: Проблемы политической экономии социализма. М., 1959, с. 309—310; Бреев М. В. Общие вопросы теории народнохозяйственного планирования. М., 1957, с. 18; Рачинский Ю. М. Экономический закон планомерного (пропорционального) развития народного хозяйства. М.. 1959, с. 22-23).
158 См.: Кузьминов И. И. Вопросы политической экономии социализма. М., 1961, с. 24.
223


отмечали, что планомерность шире пропорциональности. «Планомерно осуществляются у нас не только... пропорции разных частей, элементов народного хозяйства,—говорил А. И. Пашков,— но решительно все моменты, звенья развития народного хозяйства: темпы роста производства, рост техники и производительности труда, ценообразование, подготовка кадров, внутренняя и внешняя торговля и т. д.»159.
В этой связи ряд авторов (А. И. Пашков, Л. И. Любошиц, В. Н. Черковец, Я. А. Кронрод и др.) высказали мысль о существовании двух самостоятельных экономических законов: закона планомерного и закона пропорционального развития народного хозяйства. При этом одни рассматривали пропорциональность как форму, присущую лишь социалистическому способу производства. Наиболее категорично эту точку зрения выразил А. И. Пашков, заявив, что «до социализма не существовал закон пропорционального развития»160 161. Для капиталистического общества, по его мнению, характерно именно диспропорциональное развитие. Та временная, частичная пропорциональность, которая складывается здесь стихийно как средняя величина из ряда постоянных колебаний, не может рассматриваться в качестве объективного закона. К тому же понятие экономического закона, утверждал А. И. Пашков, включает не только необходимость, но и возможность. Поскольку возможности систематического целенаправленного распределения труда по отдельным отраслям в определенных пропорциях в досоциалистических формациях не существует, постольку этот закон в них не действует. Следовательно, он не является общим законом.
Другие исходили из положения К. Маркса о том, что «необходимость распределения общественного труда в определенных пропорциях никоим образом не может быть уничтожена определенной формой общественного производства,— измениться может лишь форма ее проявления»*в*. Планомерность, в соответствии с этой второй концепцией, как раз и является имманентной для социализма формой проявления пропорциональности. Устойчивой формой пропорциональности при социализме, отмечал В. Н. Черковец, «становится планомерная форма. Вследствие этого пропорциональность превращается в плановую пропорциональность, которая приобретает характер закономерной специфической связи в социалистическом хозяйстве и поэтому может рассматриваться как особый специфический закон социализма, через который проявляется действие соответствующего общего закона. Его
159 См.: Пашков А. И. О всеобщих и специфических .законах при социализме.— В кп.: Проблемы политической экономии социализма. М., 1960, с. 25.
160 См.: Пашков А. И. Всеобщие и специфические экономические законы ири социализме.— Вопросы экономики, 1960, № 9, с. 26.
161 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 32, с. 460—461
224


че надо смешивать с универсальным среди специфических законов социализма законом планомерного развития, имеющим всеобщее значение как определитель господствующей формы действия законов в социалистическом обществе»162.
Представляется, что вывод о необходимости выделения двух самостоятельных экономических законов — закона планомерного и закона пропорционального развития — приводит вольно или невольно к противопоставлению пропорциональности планомерности. Планомерность как форма организации, имманентная социалистическому обществу, обязательно включает в себя и пропорциональность как внутренний, органичный элемент этой формы. Видимо, более последовательны те авторы, которые исходят из существования единого закона планомерного развития, предопределяющего объективную необходимость не только возникновения определенного механизма формирования плановых пропорций, но и соответствующую организацию всего общественного производства, которая исключает кризисы и диспропорции. Характерной особенностью этой точки зрения является то, что отношения по формированию плановых пропорций рассматриваются как часть общей системы планомерных отношений по организации общественного производства. Отсюда следует, что планомерность как форма поддержания пропорциональности включает в себя все формы организации общественного производства.
Дискуссия по вопросу о соотношении планомерности и пропорциональности не завершена по сей день.
В рассматриваемый период обсуждался и вопрос о соотношении планомерности и планирования. В 40-е годы закон планомерного, пропорционального развития отождествлялся с планированием народного хозяйства. В 50-е годы эта ошибка была преодолена. Экономический закон планомерного развития рассматривался в этот период как объективная основа, создающая возможность планомерной организации общественного производства, а его осуществление связывалось с сознательной деятельностью Коммунистической партии, государственных органов и всех трудящихся. Планирование провозглашалось важнейшим проявлением сознательной деятельности общества по руководству экономическими процессами.
Серьезное внимание в экономической литератур»' рассматриваемого периода уделялось вопросам балансового метода планирования народного хозяйства. Об этом свидетельствует большое количество публикаций по этой теме163. Особенно большое
162 См.: Черковец В. И. Планомерность социалистического производства. М., 1965, с. 174. >
163 См.: Бор М. 3.: 1) Баланс народного хозяйства СССР. М., 1956;
2) К вопросу о схеме планового баланса народного хозяйства,— Учен. зап. по статистике, т. 4. М., 1959, с. 50—63; Курский А.: 1) Материальны»
8 Заказ № 278
>225


значение придавалось разработке синтетического баланса народного хозяйства как важнейшего инструмента анализа экономического развития СССР и составления текущих и перспективных народнохозяйственных планов.
Укрепление социалистических основ народного хозяйства объективно создало возможности для усиления активного воздействия на его развитие. В этой связи потребовалось усовершенствовать методы разработки народнохозяйственного плана — важнейшего орудия такого воздействия. Применение метода вариантных приближений, который долгое время был единственным методом обоснования народнохозяйственных планов, в новых условиях оказалось недостаточным.
Все более очевидной становилась необходимость в процессе разработки народнохозяйственных планов идти не от отраслевых проектировок к народнохозяйственным показателям, а наоборот — от общих проектировок по народному хозяйству в целом к конкретным заданиям по отдельным отраслям народного хозяйства. Для этого требовалось использовать баланс народного хозяйства уже на начальной стадии составления народнохозяйственного плана. «Нельзя составить грамотно план развития народного хозяйства СССР,— подчеркивал Н. А. Вознесенский,— не начав с баланса народного хозяйства. Исходным пунктом является определение основных хозяйственно-политических задач предстоящего периода. Но раз это определено, надо начать составление плана с баланса. Это означает необходимость определить не только складывающиеся фактически отношения и пропорции, но определить и необходимые нам, большевикам, отношения и пропорции, чтобы выправить положение и направить развитие народного хозяйства в соответствии с хозяйственно- политическими задачами плана»164.
Первые попытки разработать баланс народного хозяйства относятся к самому начальному периоду становления советского общества. Однако в то время решить эту проблему не удалось. Только в середине 20-х годов был разработав (опубликован в 1926 г.) первый отчетный баланс народного хозяйства за 1923/24 г. В 1932 г. был составлен второй отчетный баланс народного хозяйства за 1928/30 г. Заметно усилилась работа по составлению
балансы в народнохозяйственном плане.— Плановое хозяйство, 1940, № Г>, с. 103—115; 2) Вопросы баланса народного хозяйства.— Плановое хозяйство, 1951, № 5, с. 10—26; Немчинов В.: 1) Статистические и эко[юмические вопросы построения баланса народного хозяйства.— В кп.: Учен. зап. по статистике, т. 3. М., 1957, с. 11—31; 2) Балансовый метод в экономической статистике.— В кн.: Учен. зап. по статистике, т. 4, с. 5 — 20; Новиков В. Перспективы развития баланса народного хозяйства.— В кн.: Учен. зап. по статистике, т. 3, с. 65—78; Соболь В. О схеме баланса народного хозяйства.— Плановое хозяйство, 1940, № 6, с. 3—12.
164 Вознесенский И. Три сталинские пятилетки строительства социализма.— Большевик, 1940, № 1, с. 84.
226


отчетного баланса народного хозяйства в 30-е годы, особенно в период подготовки третьего пятилетнего плана.
В 1936 г. С. Г. Струмилин опубликовал схему баланса народного хозяйства СССР165. Принципиальным отправным положением, определившим его содержание, было рассмотрение социалистического общества как бесклассового, однородного, как единого комбината, «который, распадаясь на целый ряд производственных и обслуживающих „цехов”, возглавляется общей для всех их „конторой”, осуществляющей плановое управление всем комбинатом»166. Исходя из этого, С. Г. Струмилин пришел к выводу о нецелесообразности выделения в общей схеме баланса социальных секторов народного хозяйства в зависимости от господствующих в них форм собственности. Это, по его мнению, лишь усложнило бы схему, сделало бы ее малопонятной. Рассматривая труд в сфере обслуживания как труд по воспроиз- - водству рабочей силы, т. е. как производительный труд, С. Г. Струмилин включал эту сферу в баланс народного хозяйства. Соответственно в схеме отсутствовал раздел «Перераспределение национального дохода», а в состав общественного продукта наряду с продукцией отраслей материального производства были также включены и различного рода услуги. Сфера управления была выделена в самостоятельный раздел баланса. По существу, эти три сферы (производственная, сфера обслуживания и сфера управления) составляют отраслевое членение народного хозяйства в схеме С. Г. Струмилина.
Вопрос о схеме баланса народного хозяйства, предложенной С. Г. Струмилиным, о ее содержании и методах разработки оживленно обсуждался в экономической литературе. При этом отмечались неприемлемость концепции народного хозяйства как единого комбината, отсутствие в схеме социального и финансового разрезов, фонда потребления, баланса труда. Вызвала возражение и расширительная трактовка производительного труда.
Начиная с 1939 г. Госплан СССР разрабатывает баланс народного хозяйства по схеме Н. А. Вознесенского, включавшей балансы общественного продукта, народного дохода, основных фондов, финансовый баланс, баланс кадров в целом по народному хозяйству, по отдельным отраслям и социальным секторам. С этого же года Госплан СССР систематически работал над составлением планового баланса народного хозяйства. В 1940 г. были разработаны балансы народного хозяйства на 1940 г., 1941 г. и 1943—1957 гг. Работа в этом направлении не прекращалась и в военное время. В послевоенный период деятельность Госплана СССР и ЦСУ СССР по совершенствованию методики составления баланса народного хозяйства получила особенно * 168
165 См.: Струмилин С. Г. К теории баланса народного хозяйства.— Проблемы экономики, 1936, № 5, с. 43—74.
168 Там же, с. 45.
227
8*


широкий размах, что обусловило интенсивное обсуждение соответствующего круга проблем в печати. Наибольший интерес в этой связи представляют работы Н. А. Вознесенского, С. Г. Стру- милина, В. С. Немчинова.
«Баланс народного хозяйства как выражение процесса расширенного социалистического воспроизводства,— писал Н. А. Вознесенский,— включает в себя: во-первых, производство и распределение общественного продукта; во-вторых, производство и распределение основных фондов; в-третьих, баланс и распределение рабочей силы; в-четвертых, производство и распределение народного дохода; в-пятых, баланс денежных доходов и расходов населения; в-шестых, баланс и распределение материальных фондов»167 * *. Им были выявлены структурные изменения которые претерпевает баланс народного хозяйства в условиях военного времени.
С. Г. Струмилин, исходя из решающего значения Марксовых схем воспроизводства для построения баланса народного хозяйства СССР, вместе с тем подчеркивал, что, поскольку речь идет о социалистическом способе производства, все основные пропорции производства и распределения должны получить более конкретную и развернутую форму выражения, чем в Марксовых схемах.
Если Маркс для характеристики воспроизводства ограничивался лишь производственной сферой, в разрезе двух ее основных подразделений, отвлекаясь от всех прочих ее связей и пропорций, то «наш баланс,— говорил С. Г. Струмилин,— не может ограничиться лишь двумя подразделениями... Он должен представить состояние народного хозяйства в его отраслевой структуре и при этом не только в начальный и в конечный моменты отчетного периода, но и в процессе всех изменений, по всем ступеням воспроизводства, вплоть до выявления его конечных результатов в виде итогов потребления и накопления ^народного дохода за отчетный период». По его мнению, «народнохозяйственный баланс, отвечающий этим основным требованиям, может быть представлен в виде статистической таблицы, -Вл,подлежащем которой (в горизонтальных строках) даются основные отрасли труда, а в сказуемом (в вертикальных графах) -показана движение ценностей в пределах каждой отрасли труда, .поСвСёмЦступеням их воспроизводства»168.
/I I ? В: р.той'Чсхеме получили дальнейшее развитие принципы по- аотрооницнбцланса народного хозяйства, разработанные С. Г. Стру- -апйтипыэяыйп.й'Ййб г. и ранее. Отличительной ее особенностью был й5оади’эшир©кий|оохват всех отраслей народного хозяйства, всех оннейоэо вг.мнупоп
167 См.: Вознесенский II. Л. Военная экономика СССР н период -О^ечовтшенгнойоидаднд вэц&4.в-(>5.
108 Струм ил и и С. Г. К схеме баланса народного хозяйства СССР.—
В кп. Учен. зап. но статистике, т. 1. М., 1955 с. 224.
«Й8


элементов и стадий воспроизводства. При разработке схемы были учтены критические замечания, высказанные в ходе обсуждения и того ее варианта, который был представлен С. Г. Стру- милиным в 1936 г. В делом С. Г. Струмилин внес серьезный вклад в решение теоретических и методологических вопросов, связанных с разработкой баланса народного хозяйства.
В 1957 и 1959 гг. были опубликованы схемы баланса народного хозяйства В. С. Немчинова, в которых он, тукже исходя из схем расширенного воспроизводства К. Маркса, пытался представить их в виде экономической матрицы чисел16 9 Однако, как справедливо отмечал позже А. Петров, «практика показала, что матричная форма таблиц получила полезное применение для анализа связей лишь по производственному потреблению, что составляет содержание межотраслевого баланса. Структура же всего баланса народного хозяйства многоплановая и более сложная»170.
В 1957 г. состоялось Всесоюзное совещание статистиков, на котором среди других обсуждались основные методологические проблемы построения отчетного баланса народного хозяйства, а также вопросы о содержании п структуре схемы баланса народного хозяйства, разработанной ЦСУ СССР. Эта схема включала сводную таблицу, в которой содержалась характеристика воспроизводства общественного продукта ио формам собственности и по отраслям народного хозяйства с выделением в национальном доходе фонда накопления и потребления; баланс производства, потребления и накопления общественного продукта и национального дохода; баланс производства, распределения и перераспределения общественного продукта и национального дохода (финансовый баланс); баланс трудовых ресурсов и баланс основных фондов. Кроме перечисленных основных таблиц схема баланса народного хозяйства содержала: баланс денежных доходов и расходов населения, натуральные балансы продуктов промышленности и сельского хозяйства, таблицы для исчисления доходов рабочих, служащих, крестьян и др. На совещании было решено принять представленную схему за основу дальнейшей работы по развитию и совершенствованию баланса народного хозяйства171.
К настоящему времени сложилась схема баланса народного хозяйства, в которой выделяют три главных раздела: баланс производства и потребления материальных благ (материальный 188 См.: Немчинов Б.: 1) Статистические и экономические вопросы построения баланса народного хозяйства, с. 11 — 31; 2) Балансовый метод в экономической статистике, с. $—20.
1,0 Петров А. Баланс народного хозяйства как научная система и метод анализа социалистического воспроизводства.— Плановое хозяйство, 1976, № 10. с. 61.
171 См.: Всесоюзное совещание статистиков.— Плановое хозяйство, 1957 № 8, с. 92-96.
229


баланс); баланс распределения и перераспределения общественного продукта и национального дохода (финансовый баланс); баланс трудовых ресурсов. Однако, как справедливо отмечал В. Соболь, неизменной схемы баланса народного хозяйства, в принципе, быть не может. Эта схема должна изменяться и совершенствоваться по мере все более глубокого осмысления природы и закономерностей социалистического воспроизводства1 7 2.
В рассматриваемый период широко обсуждались вопросы совершенствования показателей планирования и учета промышленной продукции. Почти все экономисты, участвовавшие в этой дискуссии, отмечали недостатки показателя валовой продукции, который использовался как главный оценочный показатель работы промышленных предприятий. При этом одни предлагали вообще отказаться от планирования валовой продукции и устанавливать предприятиям задания только по товарной продукции* 173. По мнению других, для того, чтобы существующая система показателей более точно отражала результаты производственной деятельности предприятий, необходимо дополнить ее показателем валового дохода, который определялся бы как разность между валовой или товарной продукцией и стоимостью материальных затрат174. Некоторые экономисты доказывали, что работу промышленных предприятий необходимо оценивать на основе сочетания показателей товарной продукции и себестоимости продукции, сохраняя в плане показатель валовой продукции175. Были высказаны и другие точки зрения по данному вопросу.
Общим во всех предложениях, сделанных различными авторами, было стремление найти такие показатели, с помощью которых можно было бы точнее оценивать трудовой вклад каждого коллектива в общие народнохозяйственные результаты, обеспечивать органичное соединение интересов отдельного предприятия и общества, слаженное пропорциональное развитие производства в целях максимального удовлетворения потребностей общества.
Однако в ходе дискуссии проблема разработки показателей оценки деятельности предприятий ставилась и решалась преимущественно не в политико-экономическом, а в технико-организационном плане.
В середине 60-х годов советское общество вступило в период развитого социализма. В постановлении ЦК КПСС «О 60-й го-
1,2 См.: Соболь В. Очерки по вопросам баланса народного хозяйства. М., 1960, с. 120—121.
173 См.: Глускер Б. К вопросу о показателях планирования промышленной продукции.— Плановое хозяйство, 1957, № 6, с. 35, 40.
”4 См.: Любимов Н., Петров А. О показателях планирования и учета промышленной продукции.— Плановое хозяйство, 1957, № 1, с. 34—46.
’75 См.: Володарский А. О показателях планирования и учета промышленной продукции,— Плановое хозяйство, 1957, № 4, с. 41 — 50.
230


довтцине Великой Октябрьской социалистической революции» отмечается, что «развитое социалистическое общество — закономерный этап в становлении коммунистической формации. На этом этапе социализм, развиваясь уже на собственной основе, все более полно раскрывает свои творческие возможности, свою глубоко гуманистическую сущность. Развитой социализм характеризуется соединением достижений научно-технической революции с преимуществами социалистической системы хозяйства, решительным поворотом к интенсивным методам развития . экономики, качественно новым уровнем и масштабами производства, позволяющими непосредственно решать задачи создания материально-технической базы коммунизма, обеспечивать непрерывный рост благосостояния трудящихся, добиваться важных успехов в экономическом соревновании с капитализмом. Развитой социализм знаменует высокую степень зрелости всей системы общественных отношений, постепенно перерастающих в коммунистические»176.
В* условиях, когда более глубоко и полно проявляют свое действие объективные экономические законы социализма, новые черты приобретает и планомерность, повышается ее роль в общественном развитии. Все это делает настоятельно необходимым совершенствование форм и методов планового руководства хозяйством.
Особенно большое значение приобретает совершенствование планирования как важнейшей формы планомерности, посредством которой обеспечиваются слаженное, гармоничное развитие народного хозяйства, единство интересов членов социалистического общества, реализуется политика партии и государства, направленная на подъем благосостояния пар.ода, создание условий для всестороннего развития личности. В Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду партии отмечалось: «Центральное звено, сердцевина руководства народным хозяйством в условиях социализма — это планирование... надо продолжать интенсивно работать над совершенствованием как теории, так и практики народнохозяйственного планирования... С плановым ведением хозяйства... неразрывно связаны все успехи нашей социалистической экономики. От качества планирования в значительной мере будут зависеть и ее будущие достижения. Вот почему его совершенствование должно и впредь находиться в центре нашего внимания»177.
В этих условиях начавшаяся еще в 50-е годы дискуссия .< по вопросам теории народнохозяйственного планирования приобрела исключительно важное значение. В ее ходе, в частности, рассматривался вопрос о сущности народнохозяйственного пла- 176 О 60-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции: Постановление ЦК КПСС от 31 января 1977 г. М., 1977, с. 8—9.
<” Материалы XXIV съезда КПСС. М„ 1971, с. 66-68.
231


пирования. Обнаружились различные подходы к ее трактовке. Например, 10. М. Рачинский утверждал, что «социалистическое народнохозяйственное планирование представляет собой важнейшую функцию социалистического государства»178. Но мнению Л. Д. Курского, «планирование народного хозяйства является важнейшим проявлением хозяйственно-организаторской функции социалистического государства»179. Недостатком приведенных определений было то, что в них не раскрывалась специфика хозяйственно-организаторской функции, выполняемой планированием, т. е. не раскрывалась сущность самого процесса планирования.
Довольно распространенной являлась трактовка планирования как формы государственного руководства народным хозяйством180. Это определение, однако, как отмечал М. 3. Бор181 и другие авторы, будучи правильным для социализма, неприменимо ко второй фазе коммунизма, когда государства уже не будет. Оно приводит к ошибочному заключению, будто отмирание государства, обусловленное продвижением нашего общества к коммунизму, неизбежно приведет и к отмиранию планирования. Между тем коммунистическое общество несомненно будет высокоорганизованным и, следовательно, значение планирования как важнейшего элемента такой организованности должно в нем возрастать, а не падать.
Некоторые экономисты рассматривали народнохозяйственное планирование как деятельность общества по руководству народным хозяйством, как систему руководства182. Были высказаны п другие точки зрения на сущность народнохозяйственного планирования. Все они страдали односторонностью. Окончательно рассматриваемый вопрос не решен до сих пор.
Тем не менее в конце 60-х и в 70-х годах па страницах экономической литературы все чаще стала утверждаться мысль о том, что планирование является процессом, организующим общественное развитие. Наиболее полно и последовательно опа была развита А. Петровым183. Сущность народнохозяйственного планирования он рассматривает «как экономико-организа178 Рачинский Ю. М. Экономический закон планомерного (пропорционального) развития... с. 37.
179 Курский А. Д. Экономические основы народнохозяйственного планирования в СССР. М.. 1959, с. 34.
,8° См.: Коваль Н. С., М и р о ш н и ч е н к о Б. П. Планирование народного хозяйства СССР. М., 1965, с. 6.
181 См.: Бор М. Очерки по методологии и методике планирования. М„ 1964, с. 8.
182 См.: Планирование народного хозяйства СССР /Под ред. Л. Я. Берри. М., 1968, г. 5; К о т о в Ф. И. Организация планирования народного хозяйства, М., 1974, с. 12.
183 См.: Петров А.: 1) Планирование: его формула и объективные основы,— Плановое хозяйство, 1973, № 10, с. 84 —94; 2) Развитие социально- экономического планирования. М., 1979.
232


ционный процесс, порожденный экономическим базисом коммунистической формации, определяющий организационные основы, перспективу и основные направления развития общества, а также пути и средства достижения этой перспективы»184.
Важнейшим моментом рассматриваемого определения является указание на то, что народнохозяйственное планирование порождается экономическим базисом коммунистической формации в целом. Отсюда следует, что оно присуще обеим фазам коммунизма, что именно социалистическое обобществление средств производства и существование единого общественного интереса как следствие такого обобществления составляют объективную экономическую основу зарождения и развития планирования народного хозяйства. Такая характеристика имеет принципиальное значение с точки зрения решения вопроса о сущности народнохозяйственного планирования, так как и в настоящее время отдельные экономисты ошибочно полагают, что планирование порождено либо законом планомерного развития, либо всей совокупностью экономических законов185.
• Нельзя не согласиться с А. С. Петровым и в том, что планирование выполняет функции — аналитическую, научного прогнозирования, моделирования, программирования, организации выполнения плана, а также в том, что совокупность этих функций образует механизм планирования, а их реализация — процесс планирования как таковой186.
Различные точки зрения были высказаны и по вопросу о соотношении процессов управления и планирования. Так, С. Г. Струмилин писал: «Наука планирования — это прежде всего наука об управлении народным хозяйством»187. Как бы возражая ему, А. М. Бирман утверждал, что «планирование... не тождественно понятию управления и не включает его в себя, хотя они, конечно, близки друг к другу... Под „организацию выполнения планов” подходит очень значительная часть работы по хозяйственному руководству. И тем не менее планирование — лишь часть, один из элементов управления народным хозяйством»188. В отличие от А. М. Бирмана М. 3. Бор полагал, что «планирование должно обеспечить возможность выполнения плана, используя для этого специфические методы разработки планов, но оно вовсе не может включать в себя специфическую функцию орга- 184 Петров Л. Развитие социально-экономического планирования, с. 30.
185 См., наир.; Экономические законы социализма и планирование в странах СЭВ. М., 1967, с. 58, 84; Экономическое планирование в СССР. М„ 1967, с. 29. ।
186 См.: Петров А. Развитие социально-экономического планирования, с. 44—45.
187 Струмилин С. Предисловие к монографии Г. М. Сорокина «Планирование народного хозяйства СССР». М., 19(>1, с. 6.
1,8 Бирман А. М. Некоторые проблемы пауки об управлении народным хозяйством. М.. 1965 <■_ 8, 23.
233


пизации выполнения плана. Это дело всей системы народного хозяйства и государственного руководства»189.
Постепенно в ходе дискуссии утвердилось представление об органической связи планирования и управления. В то же время подчеркивалось, что эти понятия не являются тождественными, что по своему логическому объему планирование не может исчерпываться управлением. «Планомерность, — писал, например, Г. X. Попов, — основа управления, плановость — принцип управления, планирование — важнейшая функция управления, централизованные плановые задания — главный метод управления, разработка и реализация народнохозяйственного плана — основное содержание процесса управления. Поэтому планирование — центральное, основное звено, сердцевипа социалистического управления производством»190.
Возрастание роли централизованного планирования в условиях развитого социализма обусловило необходимость более глубокого теоретического осмысления природы, содержания, форм социалистической централизации. К тому же именно в этот период усилились нападки буржуазных и мелкобуржуазных экономистов на теорию и практику социалистического планового руководства народным хозяйством. Социалистическое планирование и управление хозяйством рассматривалось ими как противоестественное ограничение «хозяйственной свободы», а социалистическая хозяйственная система — как «командная», «бюрократическая».
В то же время защитники государственно-монополистического регулирования, программирования и даже «планирования» капиталистического хозяйства, отрицая наличие взаимной связи между формой собственности на средства производства и планированием, стремились обосновать принципиальную возможность как «планирования» (в сочетании с рыночной конкуренцией) в капиталистическом обществе, так и «соединения» общенародной собственности с механизмом стихийного рыночного регулирования в социалистических странах. Тем самым они пытались выхолостить главное в планировании — его социально-классовую сущность, свести его к формальной совокупности определенных методов, приемов, которые могут применяться в любом обществе, в том числе и капиталистическом.
В тесной связи с этими буржуазными концепциями находи лись идеи правых ревизионистов, противопоставлявших централизм демократии, пытавшихся под флагом борьбы за «чистую» демократию, против «бюрократического централизма» очернить 189 Вор М. 3. Эффективность общественного производства и пробле мы оптимального планирования. М., 1972, с. 178.
,9° Попов Г. X. Проблемы теории управления. М., 1974, с 187 (с.м. также: Немчинов В. С. Экономико-математические методы и модели. М., 1965, с. 44; Планирование народного хозяйства СССР 1 Под ред. Л Я. Берри, с. 21).
234


основополагающие принципы социалистического планового хозяйства, навязать социалистическим странам такие «модели» управления экономикой, которые подорвали бы государственное централизованное руководство, вызвали бы анархию в различных областях хозяйственного и культурного строительства, вели бы к реставрации капитализма.
Давая отпор буржуазным и ревизионистским нападкам па теорию и практику социалистического планирования, марксистско-ленинская экономическая наука в 60-е годы углубленно исследовала принцип демократического централизма в управлении хозяйством. Советские ученые убедительно доказали, что централизованное планирование — это специфическая черта социалистической экономики, форма выражения принципиально новых производственных отношений, возникающих на базе социалистического обобществления средств производства, и вместе с тем это величайшее преимущество социалистического общества. Поэтому ни о каком планировании в рамках капиталистического общества по аналогии с планированием в условиях социализма не может быть и речи. Социалистическое централизованное планирование выражает коренные интересы, цели всего общества. Субъектом этой деятельности выступает социалистическое государство как собственник основных средств производства. Особое значение его деятельность в области централизованного планирования приобретает в условиях развитого социализма, когда увеличивается ответственность социалистического государства, Коммунистической партии за более полное познание и правильное использование всей системы объективных экономических законов, за формирование на этой основе долговременных целей развития общества и определение главных средств их достижения.
XXIV съезд КПСС сформулировал задачу исторической важности — органически соединить достижения научно-технической революции с преимуществами социалистической системы хозяйства. К числу важнейших из этих преимуществ относится возможность планомерного руководства научно-техническим прогрессом в интересах всего народа. «Именно благодаря социализму и только в рамках нашего общественного строя научно-техническая революция получает полное и всестороннее развитие, результаты которого являются достоянием всех трудящихся»191. И не случайно в рассматриваемый период возрастает роль централизованного планирования как мощного рычага научно- технического прогресса. Вместе с тем план развития науки и техники все в большей мере становится основой для разработки других разделов народнохозяйственного плана.
С развертыванием научно-технического прогресса в современных условиях Коммунистическая партия в значительной мере 191 Материалы XXIV съезда КПСС, с. 140.
235


связывает и проблему интенсификации общественного производства. «Основной упор в народнохозяйственных планах будет сделан на углубление интенсификации производства иа основе научно-технического прогресса и всемерного режима экономии»192. Эта установка получила свое дальнейшее развитие в документах XXVI съезда КПСС, где указывается, что обеспечение дальнейшего роста благосостояния парода будет происходить на основе устойчивого поступательного развития народного хозяйства, ускорения научно-технического прогресса и перевода экономики на интенсивный путь развития, более рационального использования производственного потенциала страны, всемерной экономии всех видов ресурсов и улучшения качества работы. В докладе Н. А. Тихонова на XXVI съезде КПСС отмечается: «По своим историческим масштабам, значению и последствиям осуществляемый перевод нашего народного хозяйства на рельсы интенсивного развития ио праву может быть поставлен в один ряд с таким глубочайшим преобразованием, как социалистическая индустриализация, которая коренным образом изменила облик страны»193.
Такой путь Коммунистическая партия рассматривает в качестве важнейшего направления развития материального производства, та'Ста его эффективности, основы претворения в жизнь программы подъема народного благосостояния.
Повышение благостостояния народа в современный период осуществляется в условиях более полного проявления действия основного экономического закона. Это нашло свое выражение в том, что общество на базе роста экономического н технического потенциала страны получило возможность не только более тщательно учитывать общественные потребности, но и сделать их исходным пунктом планирования.
В связи с этим вряд ли можно считать оправданными появившиеся в 70-е годы высказывания отдельных авторов о том что в прошлом существовал ресурсный подход к планированию в отличие от целевого, присущего современному этапу развития. На каждом этапе развития общества поставленные цели увязывались с ресурсами. Отличительная особенность планирования па современном этапе состоит в том, что формирование ресурсов осуществляется под заранее определенные общественные потребности. Поэтому изучение общественных потребностей, в том числе потребностей, связанных с жизнью и бытом населения, его физическим и духовным развитием, становится важнейшим звеном народнохозяйственного планирования. Отражением такого подхода явилась, в частности, разработка с 1966 г. в дополнение к производственным планам планов социального развития коллективов. Постепенно такие планы стали разрабатываться 192 Материалы XXV съезда КПСС. М„ 1976, с. 120.
193 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981 с. 107.
236


и по колхозам, совхозам, селам, городам, районам, областям, в целом по стране.
Методические вопросы разработки планов социального развития нашли широкое отражение в литературе194. Однако по мере развития социального планирования возникла острая необходимость в разработке его общей теории195.
В первую очередь надо было определить, что такое социальное планирование вообще, каковы его объект и цель, как оно связано с экономическим планированием и какое место занимает в системе управления. Эти и другие вопросы рассматривались в работах многих советских ученых196.
Обосновывая необходимость социального планирования, они исходили из того, что объектом планирования объективно во все большей степени становятся не только хозяйственные, но и другие общественные процессы, которые раньше либо слабо регулировались планом, либо вообще не планировались. Поэтому большинством авторов было предложено дополнить народнохозяйственное планирование социальным и более четко их разграничить. Наиболее категорично эту мысль высказал В. Я. Ельме- ев, считая необходимым различать объекты экономического и социального планирования, т. е. сферы общественных явлений и(процессов, охватываемых этими видами управления197.
Многие авторы, однако, придерживались иной точки зрения. Они доказывали, что речь должна идти не о создании «социаль194 См.: Методика социального планирования коллектива предприятия. Пермь, 1969; Методика планирования социального развития коллектива промышленного предприятия. Л., 1970; Лузан П. Планирование социального развития производственного коллектива. М., 1972; Планиро- в а и и е социального развития коллектива предприятия. М., 1975; С а з о и о - в а О. Социальное планирование на селе. М., 1974; План социального развития коллектива колхоза имени Ленина Токаревского района Тамбовской области па 1971 — 1975 годы. Тамбов, 1971; Айтов II. Методология планирования социального развития городов. Уфа, 1973; Загорский Б. Технический прогресс и социальное планирование на железнодорожном транспорте. М., 1974; Краткие методические рекомендации по разработке планов социального развития научно-исследовательских, проектных и конструкторских организаций. Пермь, 1974.
195 Первые планы социального развития коллективов предприятий разрабатывались в условиях, ■ когда еще отсутствовала общая теория социального планирования.
199 См.: Ельмеев В. Я.: 1) Проблемы социального планирования. Л., 1973; 2) Методические основы планирования социального развития. М., 1974; Афанасьев В. Научное управление обществом. М., 1968; То- щ е н к о Ж.: 1) Социальное планирование в системе научного управления обществом. М., 1967; 2) Социальное планирование. Красноярск, 1971; Ланин II., К о р ж е в а Э., Наумова В. Теория и практика социального планирования. М., 1975; Керимов Д. и др. Проблемы социального планирования. М., 1974; К е р и м о в Д , Т о щ е п к о ИС Социальное планирование: итоги и перспективы.— В кн.: Планирование социального развития. М., 1976, с. 3-23.
197 См.: Ельмеев В. Я. Проблемы социального планирования, с. 17.
237


ного» планирования, более или менее обособленного от плани рования экономического, а о развитии социального аспекта пла нирования. В частности, М. Бор, С. Логвинов и В. Палеха отмечали, что народнохозяйственное планирование ни в теории, ни на практике никогда не было и не могло быть чисто экономическим. И не только потому, что наряду с заданием по произ водству в народнохозяйственном плане всегда устанавливались и устанавливаются задания по развитию просвещения, здравоохранения, жилищного строительства, социального обеспечения и т. д. Саму возможность планирования в рамках всего общества, отмечали они, классики марксизма связывали с единством целей, интересов всех членов социалистического общества1 9 8.
Именно это единство прежде всего и характеризует социальную сущность планирования. Поэтому народнохозяйственный план надо рассматривать не только с точки зрения установления определенных пропорций в развитии экономики, опреде ленной согласованности, увязки развития различных отраслей и регионов, но и с точки зрения заложенной в данном плане социальной сущности. Воплощаемое ею единство интересов всех членов общества находит свое выражение в народнохозяйствен ном планировании через совокупность целей, которые общество ставит перед собой в тот или иной период развития (независимо от того, связаны ли эти цели с созданием материально-технической базы общества или же с удовлетворением непосредственных потребностей его членов).
Главным недостатком планов социального развития, как указывалось на состоявшейся в 1975 г. в Ленинграде Всесоюзной научно-практической конференции «Социально-экономическое планирование и идеологическая работа», является то, что они разрабатываются параллельно с техпромфинпланами. На конференции было признано необходимым перейти к разработке единых планов комплексного развития коллективов* 199.
В связи с усиливающимся значением долгосрочных планов в реализации долговременной экономической политики партии, направленной на подъем благосостояния народа, все большее внимание советских экономистов стали привлекать вопросы народнохозяйственного прогнозирования как средства экономического и научно-технического обоснования долгосрочных перспективных планов. И снова, как в 20-е годы, на страницах экономической литературы развернулась дискуссия по проблемам плана и прогноза. Правда, сегодня никто из экономистов не противопоставляет план и прогноз. Споры ведутся главным обра’98 См.: Бор М., Логвинов С., Палеха В. Социальный аспект планирования.— Плановое хозяйство, 1977, № 9, с. 133.
199 См.: Социально-экономическое планирование и идеологическая работа. М., 1976, с. 36.
238


зом об их соотноше1Ц1и, о месте прогноза в системе народнохозяйственного планирования.
При этом выявились два принципиально разных подхода к решению данного вопроса. Одни экономисты рассматривают прогнозирование как органическую составную часть народнохозяйственного планирования2 00. Другие, предупреждая об опасности переоценки значения прогнозирования, о недопустимости подмены системы планов системой прогнозов, определяют прогнозирование как вспомогательный инструмент народнохозяйственного планирования2 0 1.
С критикой второго из указанных подходов выступил В. Н. Кириченко. «Противопоставление плана и прогноза возникает тогда,— писал он, — когда они рассматриваются как конкурирующие результаты плановой работы или когда процесс планирования, имеющий ряд стадий, отождествляется с планом как директивным документом... Прогноз и план-директива — результаты хотя и разных, но дополняющих друг друга ступеней единого процесса планирования, одна из которых является подготовительной, на- • чальной, а другая окончательной. Каждая из этих стадий имеет специфические функции, реализовав которые, в совокупности можно создать экономически обоснованный народнохозяйственный план»202.
Поскольку «прогнозы разрабатываются для того, чтобы предпослать созданию плана-директивы научное исследование перспективного развития экономики» 2 0 3, план не может отождествляться с прогнозом. Нельзя рассматривать перспективный (любой долгосрочный и тем более среднесрочный) план как прогноз па том основании, что показатели годового плана могут не совпадать с погодовыми показателями пятилетнего плана. Такое несовпадение является естественным. Ни один народнохозяйственный план, разработанный даже самым тщательным образом, не может учесть всего того, что рождает жизнь в ходе его выполнения. На это в свое время указывал В. И. Ленин. Определяя план ГОЭЛРО как вторую программу партии, он ■подчеркивал, что «эта программа каждый день, в каждой мастер-
2 00 См.: Анчишкин А., Ершов Э. Методологические вопросы народнохозяйственного прогнозирования,— Вопросы экономики, 1967, № 5. с. 52; Ефимов А., Кириченко В. Научное прогнозирование развития экономики СССР,— Коммунист, 1967, № 5, с. 87—88.
201 См.: Белик Ю.: 1) Народнохозяйственное планирование и экономическое прогнозирование.— Плановое хозяйство, 1968, № 3, с. 33; 2) Научное прогнозирование в перспективном планировании.— Плановое хозяйство, 1973, .№ 5, с. 31; Конник И. План и прогноз,— Плановое хозяйство, 1968, № 4, с. 18.
2 02 Кириченко В. Н. Научные основы экономического прогноза, М., 1971, с. 34-35.
2 03 Кириченко В. Н. Долгосрочный план развития народного хозяйства СССР. М., 1974, с. 124.
239


ской, в каждой волости будет улучшатся, разрабатываться, совершенствоваться и видоизменяться»* 2 *?4. Все это, конечно, не означает, что народнохозяйственные йланы могут быть не директивными. у
Особенно важное значение в условиях развитого социализма приобрели проблемы комплексности народнохозяйственного планирования. Необходимость комплексного подхода к решению плановых задач была подготовлена всем ходом общественного, прежде всего экономического развития страны. Возросшие объемы производства, углубление общественного разделения труда, усложнение структуры народного хозяйства, превращение экономики •страны в единый народнохозяйственный комплекс, усиление взаимосвязи и взаимозависимости всех сторон общественной жизни: экономики, политики, социальных условий, науки и техники, всех видов и форм общественных отношений и т. д.— обусловили необходимость обеспечения более тщательной согласованности, слаженности в развитии общества. Этого можно было достичь прежде всего путем придания планированию комплексного характера.
На XXIV съезде КПСС отмечалось, что в современных условиях «все более важным становится комплексный подход к планированию и принятию крупных народнохозяйственных решений. Сам характер стоящих перед нами задач таков, что их реше- ■ ние, как правило, требует согласованных усилий многих отраслей и экономических районов, включает осуществление целой системы различных мероприятий» 2 0 5.
Проблемы комплексного народнохозяйственного планирования, в частности, содержания этой комплексности, активно обсуждались в экономической литературе 70-х годов. В связи с усилением социального аспекта народнохозяйственного планирования к определению комплексности нередко подходили лишь с позиции сочетания экономического и социального планирования206. В действительности это лишь одна из сторон комплексно сти, не выражающая комплексного подхода в целом.
По мнению В. П. Кириченко, комплексность народнохозяйственного планирования означает: во-первых, осуществление планирования в масштабе всей страны, когда его объектом оказываются все решающие звенья народного хозяйства и все экономические районы; во-вторых, согласование целевых установок социально-экономического развития для различных уровней экономической системы (на основе социально-экономических задач развития общества в целом); в-третьих, обеспечение согла-
2 0 4 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 158.
2 05 Материалы XXIV съезда КПСС, с. 67.
2 0 6 См/. Майес В., Панченко Е., Сенченко В. Комплексное
планирование экономического и социального развития городов и районов. -
М„ 1978, с. 5.
210


•совапности различных аспектов общественного воспроизводства: натурально-вещественного, стоимостного и трудового; в-четвертых, охват планом всех4'сторон развития социалистического производства в целом: экономики и техники производства, его организации и методов управления, социальных аспектов производства207. \
Такая характеристика комплексности народнохозяйственного планирования, если не считать отсутствия в ней взаимосвязи всех ее составляющих во временном разрезе, исчерпывающе раскрывает содержание этого понятия. Понимать иначе комплексность народнохозяйственного планирования — значит обеднять ее содержание.
Следует отметить, что при всей безусловной важности всех элементов комплексности степень их значимости в отдельные периоды развития народного хозяйства различна.
Особенность современного этапа планирования состоит в первую очередь в расширении его границ. Объектом планового руководства становятся такие сферы и стороны экономического развития и жизнедеятельности общества в целом, которые раньше не планировались или слабо регулировались планом. На- ’пример, десятый пятилетний план развития народного хозяйства был представлен такими новыми разделами, как: повышение экономической эффективности общественного производства, охрана природы и рациональное использование природных ресурсов, совершенствование управления народным хозяйством. В одиннадцатый пятилетнпй план впервые введен сводный раздел по всему комплексу мероприятий социального развития и др. Объектом планирования все в большей мере становится общество в целом как сложный организм, отдельные части которого тесно взаимосвязаны.
В 70-е годы исключительно важное значение приобрели проблемы сбалансированности всех разделов народнохозяйственного клана, тщательной увязки общественных потребностей с ресурсами па всех уровнях народнохозяйственного планирования, формирования оптимальных народнохозяйственных, межотраслевых и внутриотраслевых пропорций с учетом достигнутого уровня развития производительных сил, сочетания отраслевого и территориального планирования и т. д.
Большое значение в совершенствовании планирования на основе комплексного подхода к решению плановых задач имело также усиление целевой направленности народнохозяйственных планов.
Надо сказать, что любой народнохозяйственный план предполагает наличие цели и поэтому не может не быть целевым.
207 См.: Кириченко В. II. Долгосрочный план развития народного хозяйства СССР, с. 225—230.
241


Когда говорят о целевой направленности народнохозяйственных планов в современный период, имеют в виду их ориентацию на конечные народнохозяйственные результат}/ На XXV съезде КПСС отмечалось: «Управленческая и прежде всего плановая деятельность должна быть нацелена на конечные народнохозяйственные результаты. Такой подход стаповит/я особенно актуальным по мере роста и усложнения экономней, когда эти конечные результаты все больше зависят от множества промежуточных звеньев, от сложной системы внутриотраслевых и межотраслевых связей. В таких условиях в погоне за промежуточными результатами, которые сами по себе еще не решают дела, легко упустить главное — результаты конечные. И, наоборот, не уделив должного внимания каким-то промежуточным звеньям, можно подорвать коночный, суммарный эффект больших усилий и вложений»208.
Вопросы о том, что следует понимать под конечным результатом — валовой или конечный общественный продукт, каково содержание понятия «конечный общественный продукт», можно ли па его основе строить схемы воспроизводства, широко обсуждались в экономической литературе.
В ходе дискуссии одни авторы (М. 3. Бор, Б. М. Смехов, А. И, Петров, С. Г. Струмилин) предлагали учитывать наряду с валовой также конечную продукцию, хотя определяли ее по-разному. Другие (Я. А. Кронрод, А. И. Боткин, С. М. Никитин) вообще ставили под сомнение необходимость выделения категории «конечный общественный продукт».
С начала 70-х годов показатель конечной продукции находит все большее признание в литературе, хотя зачастую ему еще отводится довольно скромная роль в планировании. Например, М. 3. Бор предлагал использовать его для специальных расчетов, для измерения динамики роста специализации в народном хозяйство и т. д.209
К концу 70-х годов советские экономисты пришли к выводу о неправомерности противопоставления показателей единого народнохозяйственного плана. Каждый из них, отмечали они, может выполнять лишь совершенно определенные функции. Поэтому для разных целей могут и должны использоваться различные показатели: например, для решения задач обеспечения пропорционального развития народного хозяйства, сбалансированности плана,— «валовой общественный продукт», для измерения и оценки эффективности производства, его конечной результативности,— «конечный общественный продукт». Именно этот последний показатель было предложено использовать для оценки конечных результатов на уровне всего народного хозяйства.
2 08 Материалы XXV съезда КПСС, с. 59.
2 00 См.: Бор М. 3. Эффективность общественного производства и проблемы оптимального планирования, с. 265—266.
242


На данном уровне средства производства, потребленные в процессе производства, выступают как промежуточный продукт210.
Что касается отдельных предприятий, то определение показателей, ориентирующих их на достижение конечных результатов, было предметом специального обсуждения в экономической литературе. При этом, с одной стороны, отмечалась необходимость учета специфических особенностей производства в различных отраслях народного хозяйства и на различных предприятиях. С другой — подчеркивалось, что «на них полностью распространяются общие принципы, согласно которым результаты хозяйственной деятельности находят выражение в степени удовлетворения общественных потребностей. Из этого следует, что при оценке конечных результатов на первом месте должна стоять потребительная стоимость товара (номенклатура, ассортимент и качество продукции)»211.
Большинство экономистов, принявших участие в обсуждении этой проблемы, пришло к выводу, что показатель поставок продукции может лучше, чем какой-либо другой, не только па- целйть промышленные предприятия на достижение конечных результатов их деятельности, но и способствовать установлению более тщательной сбалансированности и согласованности в народном хозяйстве. Вместе с тем ставился вопрос о необходимости дальнейшего совершенствования натуральных показателей путем лучшего отражения в них потребительских свойств продукции212.
В центре дискуссии находился и вопрос о стоимостных показателях, характеризующих конечные результаты хозяйственной деятельности. Практика показала, что хотя оценка деятельности промышленных предприятий с помощью показателя «объем реализованной продукции» имеет определенные достоинства, в то же время она имеет и некоторые существенные недостатки. В частности, названный показатель менялся в зависимости от изменений в структуре производства и в величине материальных затрат, что побуждало предприятия к повышению материалоемкости продукции и искажало результаты их хозяйственной деятельности. В связи с этим были высказаны'! предложения о замене показателя реализованной продукции показателем товарной продукции.
Однако многие экономисты выступили за использование в качестве главного оценочного показателя деятельности предприятий показателя чистой продукции. С 1973 г. вх стране проводился эксперимент по проверке целесообразностц его применения. Обоб- 210 См.: Абалкин Л. И. Конечные народнохозяйственные резуль-- тэты: Сущность, показатели, пути повышения. М., 1978, с. 19.
211 Там же, с. 34—35.
212 См.: Гаретовский Н. Совершенствование системы показателей планов.— В кн.: Совершенствование механизма хозяйствовании в уело виях развитого социализма. М., 1975, с. 91.
243


щепие результатов эксперимента позволило Улуб/ко изучить экономическую сущность данного показателя/ проанализировать его положительные свойства и недостатки, результаты эксперимента широко освещались в литературе213. 1/дло признано, что главные преимущества показателя нормативной чистой продукции состоят в его независимости от искажающего влияния материальных затрат, в том, что его использование дает возможность более объективно оценивать вклад коллективов предпрятий в развитие общественного производства, Существенно повышать уровень планирования производительности труда, осуществлять более эффективный контроль за расходованием заработной платы.
Одним из достоинств показателя чистой продукции, по мнению Л. И. Абалкина, является то, «что он адекватен показателю национального дохода, принятого для измерения конечных результатов на уровне народного хозяйства. Это позволяет применять единую сквозную систему расчетов на всех уровнях социалистического хозяйствования, в частности, для планирования и измерения производительности труда»214.
Однако наряду с достоинствами отмечались и недостатки этого показателя. В частности, указывалось, что применение показателя чистой продукции вызывает рост трудоемкости продукции, что разповыгодпость изделий при этом не устраняется, выгодными становятся не материалоемкие, а трудоемкие изделия. Обращалось внимание и на то, что применение данного показателя может отрицательно сказаться на развитии специализации и кооперирования производства.
В подобном понимании рассматриваемого показателя проглядывает стремление отдельных авторов найти какой-то один- едннственный показатель, с помощью которого можно было бы дать адекватную оценку всей многообразной хозяйственной деятельности предприятия. Видимо, это не совсем правильная постановка вопроса. Каждый показатель выполняет свои специфические функции. II только стимулирующее действие всей системы показателей способно создать условия, при которых деятельность отдельного предприятия будет приведена в соответствие с общегосударственными интересами.
213”(Тм.: Роговский Н., Киперман Г. Опыт применения показателя чистой продукции,—Вопросы экономики, 1976, № 2, с. 107—116; Хромов П. О чистой продукции и других показателях производительности труда.—Вопросы экономики, 1976, № 5, с. 124 —134; Крылов П., Кротов Ю., Гришин К. Чистая продукция в системе плановых показателей.— Плановое хозяйство, 1978, № 3, с. 78—90; Гаврилов Р., Нефедова А. О чистой продукции с усредненными нормативами.- Плановое хозяйство, 1978, Л4 1, с. 54 — 63; Кротов 10. Материалоемкость производства и чистая продукция.— Плановое хозяйство, 1978, № 11, с. 70—90; Бачурин А. Совершенствование плановых показателей и критериев оценки.— Плановое хозяйство, 1976, № 3, с. 10 — 21; Озноб ин Н., Кипер- м а п. Г. Совершенствование показателей планирования промышленной продукции.— Плановое хозяйство, 1978, № 2, с. 73—81.
2,4 Абалкин Л. И. Конечные народнохозяйственные результаты... с. 44. ,
244


Что касается пойдзателя нормативной чистой продукции, то его применение все же'4 позволяет решить довольно значительную часть этой большой Задачи. В Методических указаниях о порядке разработки и применения в планировании данного показателя четко очерчен круг его функций. Его рекомендовано использовать для определения динамики (темпов роста) физического объема производства, производительности труда, для планирования фонда заработной платы и контроля за его использованием, а также для расчетов фондоотдачи и других показателей2 15.
Усиление целевой направленности народнохозяйственных планов было бы невозможно без разработки комплексных долговременных программ. Хотя эти программы применялись в народнохозяйственном планировании давно (но существу, с момента его зарождения), методологические основы их построения были разработаны еще недостаточно. Требовалось дальнейшее обобщение и развитие уже накопленного в данной области опыта.
•В этой связи в экономической литературе широко обсуждались такие вопросы, как сущность программного подхода, понятия «программа» и «объект программирования», методы разработки комплексных программ решения важнейших народнохозяйственных проблем и т. д. Однако главными были все же вопросы о содержании комплексных программ и их месте в народнохозяйственном плане. Большинство экономистов определяли программу как комплекс различных мероприятий, направленных па достижение определенных целей. Но такая характеристика в принципе означала отождествление народнохозяйственного плана с программой, ибо план на любом уровне народнохозяйственного планирования включает заранее определенные цель и средства ее достижения.
Более глубокое и убедительное понимание комплексных программ было разработано Е. Д. Новиковым и Ю. М. Самохиным. По их мнению, необходимость в программах возникает тогда, когда для реализации поставленной цели требуются серьезные структурные изменения в народном хозяйстве. Здесь, таким образом, программа рассматривается как плановый инструмент, обеспечивающий резкое изменение сложившихся тенденций экономического развития, что не могло бы быть реализовано в рамках устоявшейся методологии и технологии планового управления215 * * 218.
По-разному решался и вопрос о месте комплексных программ в народнохозяйственном плане, о соотношении плана и про-
215 См.: Методические указания о порядке разработки и приме¬
нения в планировании показателя чистой продукции (нормативной)Плано¬
вое хозяйство, 1979, № 11, с. 117.
21 6 См.: II о в и к о в Е. Д. С а м о х п и 10. М. Комплексные народнохозяйственные программы. М.. 1976 с. 32.
245


/
граммы. Одни экономисты утверждали/ что программами должно охватываться все народное хозяйство, т. е. народнохозяйственный план представлялся /как сумма программ. Другие доказывали, что программы должны разрабатываться для достижения лишь наиболее важных целей развития общества в планируемой перспективе. Именно эта последняя точка зрения оказалась господствующей.
Комплексные программы не отменяют и не заменяют, а лишь существенно дополняют народнохозяйственные планы. Находясь в рамках отношений планомерности, комплексные программы дают возможность не только строить народнохозяйственный план исходя из конечных потребностей общества, но и обеспечивать более целенаправленное распределение ресурсов, комплексное развитие хозяйства, преодоление ведомственных и административных барьеров.
Работа по составлению комплексных программ особенно активизировалась в период подготовки девятого, десятого и одиннадцатого пятилетних планов. В числе первоочередных на ближайшую перспективу предусматривалось разработать программы по экономии топлива и металла, развитию зоны БАМа, сокращению применения ручного труда, увеличению производства новых товаров народного потребления и др.
Особое значение и место в системе комплексных программ занимает разработанная партией в соответствии с решениями XXVI съезда и одобренная майским (1982 г.) Пленумом ЦК КПСС «Продовольственная программа СССР на период до 1990 года». На Пленуме Центрального комитета КПСС отмечалось, что сама цель Продовольственной программы — в возможно более короткие сроки надежно обеспечить население страны продуктами питания — «это не только первостепенная экономическая, но и актуальная социально-политическая задача», что Продовольственная программа «по своему характеру, масштабности... призвана обеспечить прогресс всего народного хозяйства»217. Вместе с тем «подготовка и осуществление такой программы — это принципиально новый шаг в системе нашего планирования, в управлении социалистической экономикой»218.
Отличительной особенностью Продовольственной программы является ее комплексность. В ней органично представлены все отрасли экономики, которые обеспечивают производство продуктов питания и доведение их до потребителя: сельское хозяйство, обслуживающие его отрасли промышленности, транспорта и торговли.
Впервые агропромышленный комплекс выступает как самостоятельный объект планирования и управления и как единое целое.
2,7 Продовольственная программа СССР на период до 1990 года и меры по ее реализации. Материалы майского Пленума ЦК КПСС 1982 года. М., 1982, с. 5,23.
2,3 Там же, с. 9.
246


Позволяя болео эффективно сочетать отраслевое, территориальное и программно-целевое планирование, такой подход направлен на обеспечение пропорционального и сбалансированного развития всех отраслей агропромышленного комплекса, причем деятельность каждой из них подчиняется достижению общего конечного результата, отвечающего главной цели программы. Поэтому отправным моментом ее разработки является определение потребностей общества в продуктах питания, реальных возможностей производства и их органической увязке. Конечный результат, цель программы становятся исходными при определении плановых заданий как для сельского хозяйства, так и для обслуживающих его отраслей.
Однако совершенствование методов планирования само по себе еще недостаточно для того, чтобы обеспечить согласованное развитие всех отраслей агропромышленного комплекса, заинтересовать всех его работников в достижении конечных результатов. Необходимо и наличие соответствующих социально-экономических условий.
В этой связи майский (1982 г.) Пленум ЦК КПСС предусмотрел систему мер по улучшению управления агропромышленным комплексом, совершенствованию экономического механизма в сельском хозяйстве, усилению материальной заинтересованности его работников, ускорению социального переустройства села.
Намеченные меры направлены не только на развитие производительных сил сельского хозяйства и связанных с ним других отраслей, но и на совершенствование производственных отношений. Осуществление этих мер призвано создать условия для высокопроизводительного труда, улучшения производственно-экономических связей между отраслями, способствовать экономному использованию ресурсов, снижению себестоимости производимой продукции, всемерной интенсификации и повышению эффективности общественного производства.
Исключительно важное значение в рассматриваемый период имело совершенствование балансового метода планирования как важнейшего средства обеспечения пропорциональности в развитии народного хозяйства. Особо большую роль в этой связи приобрел баланс народного хозяйства как обобщенное выражение всей системы балансов, применяемых в планировании. И все же совершенствованию методологии и методики разработки баланса народного хозяйства уделялось незаслуженно мало внимания. Достаточно интенсивно исследовались лишь проблемы построения межотраслевого баланса. Первые попытки решения этих проблем в нашей стране относятся еще к 20-м годам. Работа по построению межотраслевых балансов вновь возобновилась в конце 50-х — начале 60-х годов. Первый отчетный межотраслевой баланс был разработан за 1959 год, а порый плановый межотраслевой баланс — на 1962 год.
247


Особенно активизировалась деятельность по разработке межотраслевых балансов в 70-е годы. Именно в этот период советскими учеными была проделана большая работа по развитию теории и методологии построения таких балансов. В ее ходе были достаточно полно раскрыты сущность межотраслевого баланса, его значение и место в системе средств, с помощью которых разрабатывается народнохозяйственный план. В частности, отмечалось, что межотраслевой баланс обеспечивает сбалансированность экономического развития, является методом научного обоснования народнохозяйственных планов, ценнейшим инструментом анализа синтетических и межотраслевых пропорций общественного производства. Использование межотраслевого баланса при составлении народнохозяйственного плана позволяет формировать плановые задания по отдельным отраслям на основе предварительно определяемых конечных потребностей.
Подчеркивая, что межотраслевой баланс имеет широкую сферу применения, некоторые экономисты в то же время явно преувеличивают его значение. Так, Г. Шевяков и А. Амбарцумов пишут: «Метод межотраслевой, межпродуктовой сбалансированности важнейших видов продукции народного хозяйства с некоторой модификацией должен прийти на смену материальным балансам»219. Абсолютизируя метод межотраслевого баланса, эти авторы не учитывают, что с его помощью невозможно охватить все межотраслевые связи. В ходе обсуждения проблем межотраслевого баланса отмечалось, что он может дать представление лишь об относительно укрупненной совокупности межотраслевых связей «и поэтому не обеспечивает той степени достоверности расчетов, которая может быть достигнута прямым счетом» 2 2 0.
Выявление реальных возможностей и границ применения межотраслевого баланса привело многих экономистов к выводу о том, что этот баланс является лишь вспомогательным средством народнохозяйственного планирования221 222. По словам В. Воробьева, «модели межотраслевого баланса не отменяют и ни в какой мере не заменяют сложившихся методов народнохозяйственного планирования и не исключают разработку ни баланса народного хозяйства, ни материальных балансов, а служат лишь некоторым дополнением к существующим балансовым методам планирования» 2 2 2 .
219 Шевяков Г.. Амбарцумов Л. Совершенствование методов планирования с применением экономико-математических методов и электронной вычислительной техники.-— Плановое хозяйство, 1972, № 7, с. 68. ‘
2 2 0 Бор М. 3. Эффективность общественного производства... с. 333 (см.' также: Орлов Б., III и и п е р В. Экономическая реформа и территориальное планирование. М., 1969, с. 7; Воробьев В. О применении межотраслевого баланса в практике планирования. — Плановое хозяйство 1973 № 7, с. 55).
221 Бор М. 3. Эффективность общественного производства... с. 333
222 Воробьев В. О применении межотраслевого баланса в практи ке планирования.— Плановое хозяйство, 1973, № 7, с. 56
248


Усиление комплексного подхода к решению плановых задач, потребности во все более тщательной сбалансированности народнохозяйственных планов обусловили объективную необходимость дальнейшего развития экономико-математических методов, их широкого применения в практике народнохозяйственного планирования. В Отчете ЦК КПСС XXIV съезду отмечалось: «Наука серьезно обогатила теоретический арсенал планирования, разработав методы экономико-математического моделирования, системного анализа и другие. Необходимо шире использовать эти методы, быстрее создавать отраслевые автоматизированные системы управления...» 2 2 3.
60-е годы и первая половина 70-х годов были периодом жарких споров о роли и месте экономико-математических методов в народнохозяйственном планировании, их использовании в практике разработки планов.
В начале 60-х годов основные усилия исследователей были направлены на более глубокое изучение самих методов, раскрытие возможностей их практического применения. Широкое развитие в этот период получило математическое моделирование экономических процессов, включая балансовые модели. Однако во второй половине 60-х годов значительная часть экономистов пришла к выводу о том, что расчеты по моделям вне рамок целостной системы оптимального планирования и управления не дают достаточно эффективных научных результатов и что в связи с этим особенно актуальной является задача построения системы оптимального функционирования социалистической экономики на базе подхода к народному хозяйству «как к единой, целостной, иерархически организованной, планомерно управляемой системе»223 224 225.
По существу речь здесь шла о необходимости создания теории оптимального функционирования социалистической экономики. Характеризуя ее суть, II. II. Федоренко, в частности, подчеркивал, что эта теория, выражая конструктивный подход к анализу социалистической экономики, не сводится к совокупности определенных технических приемов, позволяющих улучшить планирование. «Речь идет о новом подходе к экономическим проблемам развития социалистического общества, о создании такой экономической теории социализма, которая позволила бы дать точный механизм функционирования экономики...»2 2 5. Эта концепция была поддержана Е. Майминасом, В. Пугачевым, С. Шаталиным и другими экономистами. Таким образом, сторонники системы оптимального функционирования экономики (СОФЭ) рассматривали применение математических методов в унравле- 223 Материалы XXIV съезда КПСС, с. 67.
224 Проблемы оптимального функционирования социалистической экономики. М„ 1972, с. 7.
225 Дискуссия об оптимальном планировании. М., 1968, с. 27 — 28.
249


нии народным хозяйством как создание новой экономической науки, определяющей основы для принятия оптимальных решений по вопросам планирования и управления в общегосударственных масштабах.
Однако .значительная часть экономистов (М. 3. Бор, Л. Я. Боярский, Л. М. Батовский, М. В. Колганов, С. Г. Струмилин. Т. С. Хачатуров и др.) не разделяли основных положений теории оптимального планирования, в частности, представлений ее сторонников о роли экономико-математических методов в планировании и управлении народным хозяйством. По их мнению, указанные методы имеют сугубо прикладной характер. Наиболее категорично эту точку зрения выразил М. В. Колганов, который заявил, что математика и кибернетика могут претендовать в экономике лишь на механизацию, но не на уничтожение существующей системы общественного учета и планирования. «На этом поприще, — отмечал он, — они действительно могут принести большую пользу, высвободить большое количество труда»226. По существу, на тех же позициях стоял академик В. С. Немчинов. Он считал, что «ЭВМ в отношении к народнохозяйственному планированию как системе хозяйственных и политических мероприятий является вспомогательной, прикладной отраслью знания»227 228.
Особенно острой была дискуссия по вопросу о критерии оптимальности народнохозяйственного плана и о роли математики в его определении и использовании. Сторонники СОФЭ утверждали, что таким критерием может и должен быть максимум полезности всего производимого набора благ. Эта точка зрения была подвергнута острой критике. В частности, указывалось, что нельзя измерять потребительные стоимости по их общей полезности. Учение о двойственном характере труда базируется на том, что потребительные стоимости как таковые, как общественные полезности качественно различны и соответственно количественно несравнимы. «...Даже с помощью математики нельзя измерить то, что не имеет объективной меры» 2 2 8.
Далее отмечалось, что оптимум народного хозяйства — многомерное, многозначное явление. Поэтому он не может быть получен путем максимизации одноразмерной целевой функции. Из того обстоятельства, что существующий математический аппарат приспособлен для исчисления одной одномерной целевой функции, «вовсе не следует, что под этот именно аппарат надо подгонять иное по природе явление народнохозяйственного оптимума. В действительности дело обстоит иначе: специфика объекта 226 Экономисты и математики за круглым столом. М., 1965, с. 165.
2 2 7 Немчинов В. Экономико-математические методы и модели. М., 1963, с. 12.
228 Боярский А. Математические методы и оптимальное планирование.— Плановое хозяйство, 1973, № 11, с. 28.
250


оптимизации требует адекватного математического аппарата»228 229. Многие советские экономисты (А. Бачурин, М. Бор, А. Кулаков, В. Немчинов, В. Новожилов, А. Ноткин, С. Струмилин и др.) исходили из того, что критерий оптимальности определяется системой экономических отношений и законов социализма. «Математика сама по себе не дает готового критерия народнохозяйственного оптимума; он объективно обусловлен законами развития экономики и прежде всего основным экономическим законом»,—писал, например, А. Бачурин2 3 0.
Развернутой критике были подвергнуты и попытки абсолютизации значения экономико-математических методов. «В свете научного понимания сущности планирования и путей его совершенствования,— отмечал Н. Байбаков, — может вызвать лишь недоумение выдвигаемая некоторыми экономистами — сторонниками так называемой теории СОФЭ — концепция замены всей накопленной совокупности плановых методов лишь одним экономико-математическим моделированием, которому приписывается роль универсального методологического средства»231.
Начало новому важному этапу в развитии теории и практики народнохозяйственного планирования было положено постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма па повышение эффективности производства и качества работы» от 12 июля 1979 г. Оно было подготовлено всем предшествующим развитием экономической мысли, опиралось на результаты творческого обобщения огромного практического и теоретического опыта в области народнохозяйственного планирования, накопленного КПСС и Советским государством на стадии зрелого социализма.
В постановлении от 12 июля 1979 г. предусмотрен комплекс взаимосвязанных мер, направленных на дальнейшее совершенствование всей системы социалистического планирования и нацеливающих управленческую и плановую деятельность на обеспечение динамичного и сбалансированного развития народного хозяйства, высоких конечных народнохозяйственных результатов.
Впервые установлены сроки и порядок составления перспективных планов экономического и социального развития. В целях наиболее полного отражения в них достижений научно-технического прогресса предусмотрена разработка комплексной программы научно-технического прогресса на 20 лет (с разбивкой по пятилетиям). При этом обеспечивается непрерывность ее 228 Крон род Я. Теоретические проблемы оптимального развития на¬
родного хозяйства,— Плановое хозяйство, 1973, № 5. с. 82.
230 Бачурин Л. Планово-экономические методы управления. М., 1973, с. 409.
231 Байбаков Н. Дальнейшее совершенствование планирования — важнейшая народнохозяйственная задача.— Плановое хозяйство, 1974, № 3, с. 11.
251


действия, поскольку через каждые пять лет в программу предполагается вносить необходимые уточнения и составлять ее на новое пятилетие. Это способствует не только более тщательному обоснованию народнохозяйственного плана, но и непрерывности народнохозяйственного планирования.
Непрерывный характер народнохозяйственного планирования закрепляется также решением разрабатывать проекты Основных направлений экономического и социального развития СССР на 10 лет (с разбивкой по пятилетиям). Для первого пятилетия показатели должны составляться с разбивкой по годам, а для второго — на последний год пятилетки. Через каждые пять лет в Основные направления предполагается вносить необходимые уточнения и составлять их на новое пятилетие. Таким образом, всегда будет просматриваться десятилетняя перспектива развития. В свою очередь разработанная десятилетняя перспектива явится основой повышения научной обоснованности и сбалансированности пятилетних планов, которые продолжают оставаться главной формой директивного планирования.
Постановлением предусматриваются конкретные меры, направленные на повышение роли пятилетних планов. В частности, начиная с одиннадцатой пятилетки, решено разрабатывать и утверждать стабильные пятилетние планы (с распределением заданий по годам), сбалансированные с необходимыми ресурсами на всех уровнях народнохозяйственного планирования вплоть до предприятий. В этих целях в составе государственного пятилетнего плана экономического и социального развития СССР будут разрабатываться на каждый год пятилетки балансы материальных и трудовых ресурсов производственных мощностей, финансовый баланс и баланс денежных доходов и расходов населения. Меняется и роль годовых планов, которые все в большей степени становятся органической составной частью пятилетнего народнохозяйственного плана, средством, орудием его выполнения. Усиливается взаимосвязь пятилетних и годовых планов, разработка которых теперь будет осуществляться на основе заданий и экономических нормативов пятилетнего плана на данный год пятилетки.
В комплексе мер, направленных на дальнейшее совершенствование народнохозяйственного планирования, большое значение имеют определение и утверждение показателей, ориентирующих народнохозяйственную деятельность на достижение высоких конечных результатов. Примечательно, что ими все в большей мере становятся натуральные показатели. В соответствии с постановлением в пятилетиях, и особенно в годовых, планах расширяется номенклатура планируемой продукции. Главным оценочным показателем хозяйственной деятельности производственных объединений (предприятий) в промышленности становится выполнение планов поставок продукции производственно-технического назначения и товаров народного пот252


ребления по номенклатуре (ассортименту) и в сроки, соответствующие заключенным договорам.
Важнейшими стоимостными показателями, характеризующими конечные. народнохозяйственные результаты, становится рост чистой (нормативной), а в отдельных отраслях — товарной продукции в сопоставимых ценах. Установление в качестве директивного показателя роста нормативной чистой продукции способствует более объективной оценке деятельности предприятия, его вклада в общенародные результаты. Именно поэтому данный показатель становится основой для расчета многих других показателей, в частности, производительности труда, численности работников, средней заработной платы и т. д. Несколько меняется роль показателя объема реализованной продукции. Он сохраняется только в годовых планах, однако в методику его расчета вносятся изменения. Объем реализованной продукции теперь должен рассчитываться с обязательным учетом планируемой номенклатуры и, следовательно, он может применяться и для оценки выполнения заданий по поставкам продукции в соответствии 'с заключенными договорами и заказами-нарядами на продукты для экспорта. Невыполнение плана поставок продукции автоматически приводит и к невыполнению плана реализации.
В постановлении указаны конкретные пути совершенствования таких важнейших методов народнохозяйственного планирования, как программно-целевой, нормативный, балансовый.
Как отмечала редакция журнала «Плановое хозяйство», «данное постановление, по существу, является программой более полного использования преимуществ социалистической плановой системы в преодолении негативных тенденций и усилении роли интенсивных факторов развития экономики в повышении эффективности общественного труда и качества работы» 2 3 2.
На XXVI съезде КПСС указывалось, что в ходе осуществления одиннадцатого пятилетпего плана необходимо внедрить и полностью реализовать разработанный в постановлении ЦК КПСС и СМ СССР комплекс мер по улучшению планирования и усилению воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы.
Выдвигая в качестве главной задачи одиннадцатой пятилетки обеспечение дальнейшего роста благосостояния советских людей, партия обращает внимание на то, что решить ее можно только па основе развития материального производства, всемерного повышения его эффективности, которое, как указывалось на XXVI съезде КПСС, и есть «принципиальная основа современного экономического развития, важнейшая хозяйственно-политическая задача нынешнего этапа коммунистического строительства»* 233.
’32 Решения XXVI съезда КПСС — в жизнь. Плановое хозяйство, 1981, № 4. с. 8.
2зз Материал ы XXVI съезда КПСС, с 107.
253


Из документов съезда видно, что партия одним из важнейшие условий реализации этой задачи считает повышение всего уровня хозяйствования, совершенствование планирования как централь ного звена в управлении народным хозяйством, усиление роли пятилетнего плана как главного инструмента реализации экономической политики КПСС. На съезде подчеркивалась необходимость поднять уровень централизованного планирования, обеспечить правильное определение очередности задач и выбор наиболее эффективных путей достижения высоких народнохозяйственных результатов, шире использовать целевые комплексные программы, повысить обоснованность перспективных планов экономического и социального развития, обеспечить разработку сбалансированных плановых заданий, используя для этих целей прогрессивные технико-экономические нормативы, и т. д.
За время, прошедшее после принятия постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении планирования и уси лении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы», проделана большая работа по его реализации. Усилия ученых в значительной мере были направлены на методическую отработку отдельных элементов хозяйственного механизма. В основном уже созданы методические предпосылки для совершенствования планиро вания. Это позволило, например, определить задачи на одиннадцатую пятилетку в увязке с десятилетней перспективой и тем самым обеспечить преемственность экономической политики.
Однако многие проблемы планирования народного хозяйства еще ждут своего решения. Вот лишь некоторые из конкретных задач в этой области, требующие участия экономической науки в их реализации — выработать обоснованные рекомендации по улучшению планирования и материального стимулирования внедрения научно-технических достижений; создать надежную систему экономических измерителей и плановых показателей ориентирующих производителей на максимизацию конечного народнохозяйственного эффекта; правильно в методологическом и теоретическом отношении определить конечный результат применительно к различным уровням планирования; повысить уровень научно-исследовательской работы по определению потребностей населения, их структуры. Нуждается в улучшении нормативная база планов на всех уровнях народного хозяйства234.
Дальнейшие исследования советских ученых в области народнохозяйственного планирования являются одним из условий практической реализации задач, выдвинутых XXVI съездом КПСС.
2 34 См.: Шаталин С. Улучшая методы социалистического хозяйствования.— Коммунист, 1980, № 17, с. 29—32 (см. также: Федоренко Н. Задачи экономической науки в свете решений XXVI съезда КПСС.— Вопросы экономики, 1981, № 4, с. 4).
254


Глава девятая
ТОВАРНО-ДЕНЕЖНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ЗАКОН СТОИМОСТИ
§ 1. ТОВАРНО-ДЕНЕЖНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
И ЗАКОН СТОИМОСТИ В ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД
Одним из основных вопросов теории и практики социалистического строительства, который в общих чертах был решен В. И. Лепиным еще до Великой Октябрьской социалистической революции, был вопрос о роли товарно-денежных отношений и путях их использования в народном хозяйстве при диктатуре пролетариата.
В. И. Ленин, так же как К. Маркс и Ф. Энгельс, считал, что в условиях переходного периода от капитализма к социализму сохраняется товарное производство, которое является неизбежным продуктом ряда досоциалистических хозяйственных укладов и используется пролетариатом для построения нового общества. В одной из крупнейших своих работ послеоктябрьского периода — «Очередные задачи Советской власти» он особо подчеркивал, что «при переходе от капиталистического общества к социалистическому обойтись без денежных знаков или заменить их в короткий промежуток времени новыми — представляется вещью совершенно невозможной»1. При этом важно иметь в виду, что уже тогда В. И. Ленин говорил не о сохранении товарно-денежных отношений в их капиталистическом варианте, а о необходимости использовать их новое содержание, связанное с изменившейся социально-экономической обстановкой. В частности, в этой же работе впервые указывалось на то, что товарное производство в условиях господства общественной собственности приобретает ограниченный характер, утрачивает всеобщность, присущую ему при капитализме, так как из сферы свободной купли-продажи в условиях советского строя выпадают основные средства производства — земля, заводы, фабрики и т. Д.2 С полным основанием можно утверждать, что ленинская работа «Очередные задачи Советской власти» положила начало теоретическому анализу товарного производства в условиях общественной собственности на средства производства.
Вместе с тем изучение теоретического наследия В. И. Ленина убеждает и в том, что в первые годы Советской власти он рас-
1 Л г» и н В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 134.
2 См. там же, с. 135.
255


сматривал социализм как строй, несовместимый с товарно-денежными отношениями, и полагал, что переход к безденежному продуктообмену произойдет уже в период строительства социализма.
Рассматривая товарно-денежные отношения как один из важных экономических рычагов социалистических преобразований. Коммунистическая партия и Советское правительство к весне 1918 г. в рамках общего плана хозяйственного строительства разработали программу восстановления финансового хозяйства страны путем проведения денежной реформы и реорганизации банковского дела. Однако, исходя из перспективы отмирания товарно-денежных отношений в рамках переходного периода и ограниченного характера их проявления в новых социально-экономических условиях, план приступа к социалистическому строительству, разработанный к весне 1918 г., в качестве основной формы экономических связей внутри национализированного сектора предусматривал натуральный обмен, всецело регулируемый государством, а отношения между промышленностью и мелкотоварным крестьянским хозяйством предполагалось строить в форме товарообмена. При этом последний рассматривался не просто как форма торговли, а как переходная ступень от торговли к продуктообмену. Ожидалось, что к концу переходного периода товарообмен превратится в продуктообмен, свойственный уже социализму — низшей фазе коммунизма3.
В этот период еще пе шла речь о хозрасчете и общенародный сектор рассматривался как нечто абсолютно целое, находящееся в собственности и одновременно во владении социалистического государства. Вполне естественно, что в этих условиях между государственными предприятиями и не могли использоваться товарно-денежные отношения, а затраты общественного труда мыслилось вполне возможным измерять непосредственно в единицах рабочего времени. Предполагалось, что товар окончательно превратится в продукт уже тогда, когда крестьянское хозяйство будет полностью обобществлено. Социалистическое государство станет при этом единственным собственником как в промышленности, так и в сельском хозяйстве.
Декретом от 2 апреля 1918 г. Совет Народных Комиссаров РСФСР постановил организовать товарообмен с деревней на основе хлебной монополии и твердых цен. Для его проведения было намечено выделить товары широкого потребления, наиболее необходимые в крестьянском хозяйстве. Они должны были передаваться производящими организациями Наркомпроду4.
Попытка организовать товарообмен предпринималась прежде 3 Вопрос о сущности и задачах товарообмена обстоятельно освещен в работе 3. В. Атласа «Социалистическая денежная система» (М., 1969) и в статье Н. Б. Заостровцевой и II. Г. Заостровцева «В. И. Ленин о товарообмене (1918—1921 гг.)Экономические науки, 1969, № 9, с. 17—23.
4 См.: СУ, 1918, № 30, ст. 398.
256


всего для того, чтобы удовлетворить наиболее насущные потребности населения в продуктах питания и одежде в условиях крайней ограниченности их фондов. Однако Коммунистическая партия и Советское правительство связывали с товарообменом решение и другой задачи — построение социализма, ибо товарообмен рассматривался как социалистическая форма отношений между городом и деревней, обеспечивающая прочную экономическую связь рабочего класса с крестьянством. На это неоднократно указывал В. И. Ленин5. Об этом писали и говорили многие советские ученые и хозяйственные работники. Так, на I Всероссийском съезде Советов народного хозяйства в специальном докладе о товарообмене М. Н. Смит характеризовала его как форму непосредственного перехода к социализму6.
Усилия Наркомпрода организовать товарообмен в масштабе страны не имели успеха. Промышленных товаров, которые удалось выделить для товарообмена, было недостаточно для получения необходимого количества продуктов сельского хозяйства, работа товарообменных органов из-за отсутствия опыта и квалифицированных кадров была нечеткой. К тому же она нередко срывалась из-за действий контрреволюции. Серьезным препятствием товарообмену являлся вольный рынок.
В силу всех этих причин товарообменные операции не обеспечивали потребности государства в сельскохозяйственных продуктах. А потребности эти значительно возросли в связи с началом гражданской войны. В этих условиях Советская власть вынуждена была встать на путь реквизиции хлеба. Декретом от 11 января 1919 г. «О разверстке между производящими губерниями зерновых хлебов и фуража, подлежащих отчуждению в распоряжение государства»7 Совет Народных Комиссаров РСФСР постановил ввести продразверстку.
Введение продразверстки означало переход Советского государства к экономической политике, вошедшей в историю как политика «военного коммунизма», продолжавшейся с января 1919 по март 1921 г.8 Этот период в истории советской экономики чрезвычайно интересен не только своеобразием существовавших хозяйственных форм, но и теми теоретическими идеями, которые объясняли их возникновение и развитие.
В первую очередь это относится к воззрениям, касавшимся 5 См.: Лени н В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 215.
6 Труды I Всероссийского съезда Советов народного хозяйства: Степогр. отчет. М., 1918, с. 55, 291—292.
7 См.: СУ. 1919, № 1, ст. 10.
8 Естественно, нельзя сводить политику «военного коммунизма» к продразверстке. Экономическая политика периода гражданской войны имела более сложный характер и включала специфические меры хозяйствования не только в сельском хозяйстве, но и в промышленности, изменения в системе управления общественным производством, в системе распределения и т. д.
9 Заказ № 278
257


использования товарно-денежных отношений в условиях пролетарской диктатуры.
В марксистской экономической литературе, как и прежде, господствовал тезис о несовместимости социализма и денег. Однако если раньше перспективы их отмирания представлялись достаточно отдаленными, то в годы «военного коммунизма», когда широкое распространение получила идея о возможности форсированного перехода к социализму-коммунизму, исключение товарно-денежных отношений из народнохозяйственных связей многие экономисты стали рассматривать как одну из первоочередных экономических задач. Вынужденная хозяйствен пой разрухой натурализация экономической жизни страны представлялась естественным, закономерным процессом, а это на практике приводило к еще большей натурализации хозяйственных связей и уменьшению роли денег в экономическом обороте.
В. И. Ленин позднее указывал, что в период «военного коммунизма» была сделана попытка «произвести непосредственный переход к коммунистическому производству п распределению. Мы решили, что крестьяне по разверстке дадут нужное нам количество хлеба, а мы разверстаем его по заводам и фабрикам,— и выйдет у пас коммунистическое производство и распределение»9.
За уничтожение денег высказался, в частности, II Всероссийский съезд Советов народного хозяйства, состоявшийся в декабре 1918 г. Резолюция съезда гласила: «Развитие социалистического переустройства экономической жизни необходимо требует отрешения от прежних частнокапиталистических взаимоотношений в производстве и устранения в конечном итоге всякого влияния денег на соотношение хозяйственных элементов»10. Насколько серьезно в то время стоял вопрос об отказе от товарных отношений, особенно убедительно говорит тот факт, что ликвидация денег была предусмотрена даже Программой партии, принятой на VIII съезде РКП (б)1 *. Опираясь на программные положения в области финансовой политики, III Всероссийский съезд Советов народного хозяйства, проходивший в январе 1921 г., также рекомендовал приступить к уничтожению денег12.
Несовместимость товарно-денежных отношений с социалистической системой хозяйства была настолько общепризнанной, что вопрос об их развитии в годы «военного коммунизма» в марксистской экономической литературе вообще не ставился. В существовании денежной системы некоторые авторы склонны были 3 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 157.
10 Т руды II Всероссийского съезда Советов народного хозяйства: Степогр. отчет. М., 1919, с. 192.
11 См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 2. М., 1970, с. 55-56.
12 См.: Известия Народного комиссариата финансов, 1920, № 1, с. 1.
258


усматривать чуть ли не источник многих бед и затруднений, которые переживало тогда советское хозяйство.
Учитывая особенности хозяйственного положения страны в не риод «военного коммунизма» и поставленную практически задачу ликвидации товарно-денежных отношений в 1919 — 1920 гг., многие советские экономисты направили свои усилия на разработку вопросов организации безденежного хозяйства. Одна из наиболее актуальных проблем, которую необходимо было решить для полного исключения денег из экономического оборота, состояла в нахождении новой формы хозяйственного учета, не требующей применения стоимостных показателей. Эта задача была тем более настоятельной, что в условиях обесценения денег и расстройства всего финансового хозяйства денежный учет не давал должного эффекта, так как не только не отражал, а нередко и искажал результаты производственной деятельности предприятий. В резолюции IX съезда РКП (б) указывалось на «чрезвычайную неточность» существовавшей системы хозяйственного учета. Съезд усматривал в этом одну из причин чудовищных форм «волокиты, которые наносят непоправимый ущерб нашему хозяйству»13.
Для разработки новых форм и методов народнохозяйственного учета по решению Советского правительства была создана специальная межведомственная комиссия при Народном комиссариате финансов под председательством С. Г. Струмилипа, а также комиссия при Главном управлении Народного комиссариата путей сообщения. Проблемой народнохозяйственного учета занимались также Институт экономических исследований при НКФ и Высший семинарий сельскохозяйственной экономики и политики при Петровской! сельскохозяйственной академии. Большое внимание проблемам народнохозяйственного учета уделяли и отдельные экономисты.
В процессе работы выявились самые различные, подчас противоположные точки зрения. Тем не менее подавляющее большинство экономистов во главе с С. Г. Струмилиным и Е. С. Варга выступили с предложением об организации непосредственного учета трудовых затрат в единицах рабочего времени (тредах). Это объяснялось в первую очередь тем, что в своей работе советские экономисты, исходя из задачи перехода к социализму, ориентировались на разработку метода хозяйственного учета для экономики безденежного социалистического хозяйства. Такую задачу они и не могли решать иначе, как предложив непосредственный учет затрат труда в единицах рабочего времени. Ведь согласно марксистскому учению рабочее время является «естественной мерой для функции рабочей силы» и с отмиранием товарно-денежных отношений становится непосредственной формой выражения затрат общественного труда.
3 КПСС в резолюциях... т. 2, 155.
9*
259


В этом смысле тс, кто предлагал учет в тредах, сделали шаг вперед по сравнению с другими экономистами, также занимавшимися проблемами безденежного учета и искавшими выход, например, в организации непосредственного материального учета производственных затрат и результатов или в учете энергетических затрат как живого, так и овеществленного труда14.
В годы «военного коммунизма» натуральные отношения стали господствующей формой хозяйственных связей15. В резолюции XI съезда РКП (б) о финансовой политике отмечалось, что в период гражданской войны «экономические ресурсы Советского государства были в то же время непосредственно и его финансовыми ресурсами: как снабжение рабочих, служащих и армии, так и обеспечение государственной промышленности сырьем, полуфабрикатами и прочими материалами происходило в натуральной форме; соответственно этому финансовая политика исчерпывалась вопросами распределения денежных знаков, совершенно второстепенное значение которых определялось крайне узкими пределами рыночного оборота»16.
О степени натурализации, например, оплаты труда говорят такие данные: на выплаты в натуральной форме в 1917 г. приходилось 5 % заработной платы, в 1918 г.—48, в 1919 г. — 80. а в 1920 г,—93%17.
В 1920 г. функции финансовых и кредитных органов свелись к изготовлению и распределению денежных знаков, предназначенных в основном для частного рынка. В этой связи отпала необходимость в существовании банковской системы. После ряда реорганизаций, направленных на интеграцию финансовых и банковских органов, постановлением СНК РСФСР от 19 япва- 14 Подробнее об этом см.: Богомазов Г. Г. Марксизм-ленинизм и проблемы товарно-денежных отношений в период строительства социализма в СССР. Л., 1974, с. 64-67.
15 Речь, конечно, может идти лишь о преобладании натуральных форм хозяйственных связей над товарно-денежными, ибо в условиях «военного коммунизма» рынок существовал и даже поддерживался Советской властью. Ограничение рыночного оборота касалось только нормируемых продуктов, па которые была объявлена монополия государства,— хлеба, табачных изделий, кондитерских изделий, чая, кофе, соли, спичек и т. д. (см. постановление ВСПХ и Паркомпрода «О государственной монополии па торговлю некоторыми продуктами и предметами»,— СУ, 1918, № 84, ст. 884). Неиормируемые же продукты — овощи, яйца, молоко, предметы домашнего обихода, одежда — могли свободно продаваться (см. декрет СНК «О свободном провозе всеми гражданами неиормируемых продуктов».— Экономическая жизнь, 1918, 12 декабри). На вольном рынке, наряду с использованием местных, локальных товаров-эквивалентов — хлеба, соли, мыла, керосина, спичек и т. д.,— применялись н бумажные деньги выпусков разных лет — царские, думские, корейские, Советские денежные знаки и др. Все это свидетельствует о том, что в годы «военного коммунизма» товарные отношения сохранились и денежный оборот существовал.
16 КПСС в резолюциях... т. 2, с. 328.
17 См.: На новых путях социалистического строительства, М. 1923 с. 108.
260


ря 1920 г. Государственный банк был упразднен18 19, а единичные операции по кредитованию частных предприятий и кооперации стали производиться органами управления промышленностью. При этом кредиты предоставлялись непосредственно в форме сырья и материалов, необходимых для производства.
Поскольку товарно-денежные отношения сохранялись, материальные ценности имели стоимостную оценку. При этом существовало два уровня цен — более высокие рыночные, не отражавшие стоимость в силу явного и постоянного превышения спроса над предложением, и более низкие, устанавливаемые государством, также не отражавшие затрат труда.
Задача государственного регулирования цен была возложена на Комитет цен, который уже в 1918—1919 гг. занимался установлением цен на большое количество разнообразных продуктов. В чем же состояла методологическая основа определения фиксированных цен? Комитет свои функции определял так: «а) установление' правильного взаимоотношения продуктов при организованном распределении и заготовлении, а также при снабжении в целях производства; б) учет деятельности предприятий и отдельных отраслей промышленности, выражаемый в оценке затрат и получений; в) внешний продуктообмен; г) поскольку существует денежная система — сохранение в государстве денежного баланса» 1 9.
При этом делалась оговорка, что денежная система будет существовать недолго, поэтому задача ценообразования по балансированию финансовых отношений в стране рассматривалась как далеко не первостепенная и временная. Кроме того, отмечалось, что и при отсутствии денежной системы ценообразование сохраняет свое значение. В этом проявилась противоречивость взглядов руководителей Комитета цен, ибо они допускали существование цены, являющейся, как известно, денежным выражением стоимости, без товарных отношений и денег.
В то же время, и это весьма ценно, Советское государство не уповало на стихию рынка и рассматривало цены и деньги как эффективный инструмент учета деятельности предприятий, их затрат и результатов.
Анализ практики ценообразования, партийные и хозяйственные документы первых лет Советской власти показывают, что Коммунистическая партия и Советское правительство в условиях даже разрушенного денежного обращения активно использовали цены для утверждения завоеваний революции, укрепления союза рабочего класса и трудового крестьянства, для борьбы с буржуазией. Исключительно важное значение в этом отношении имело введение государственной монополии и твердых цен на основные товары народного потребления. Эти шаги позволили
18 См.: СУ, 1920, № 4-5, ст. 25.
19 См.: Народное хозяйство, 1919, № 7, с. 11.
261


Советской власти, с одной стороны, прокормить в тяжелые годы войны и разрухи огромное население городов н рабочих поселков, а с другой — лишить сельскую и городскую буржуазию важнейшего и традиционного источника ее обогащения, подчинить ее Советской власти.
Государственное регулирование цеп рассматривалось как непременное условие построения социализма. «Только тогда, когда Комиссариат продовольствия, вместе с Комиссариатом земледелия, национализировал все товары, установил цены,— только тогда,— подчеркивал В. И. Ленин,— мы вплотную подходим к социализму»20.
Именно в этот период сформировались основные черты социалистического ценообразования — плановость, классовый характер, демократизм, стимулирующее влияние цен на развитие общественного производства, качество продукции и потребление. Политика пролетарского государства в области ценообразования во многом способствовала укреплению союза рабочего класса и трудового крестьянства, упрочению позиций социалистического сектора в экономике страны.
В конце 1920 г. закончилась гражданская война и перед советским народом встала задача организации мирного хозяйственного строительства. Внутреннее положение Советской республики, как известно, было чрезвычайно тяжелым. Вслед за экономическими возникли и политические трудности. Сложившаяся в годы гражданской войны военно-политическая форма союза рабочего класса и крестьянства оказалась неприемлемой в мирных условиях. В стране назревал серьезный политический кризис. Сама жизнь требовала изменения хозяйственной политики Советской власти — ликвидации продразверстки, с тем чтобы предоставить крестьянину возможность свободно распоряжаться излишками продукции своего труда и дать ему стимулы к развитию сельскохозяйственного производства.
В. И. Ленин указывал: «Основной и главнейшей причиной этого изменения (замены продразверстки продналогом.— Г. Б.) является необыкновенно обострившийся кризис крестьянского хозяйства, очень тяжелое положение его, которое к весне 1921 года оказалось гораздо более тяжелым, чем можно это было предвидеть, а, с другой стороны, последствия этого положения сказались как на восстановлении нашего транспорта, так и на восстановлении нашей промышленности»21.
Первые шаги к изменению хозяйственной политики были сделаны Советским правительством еще в конце 1920 г. на VIII съезде Советов, в связи с мероприятиями по подъему сельскохозяйственного производства. Однако вопрос об отмене продразверстки и о торговле тогда еще не возникал Впервые он был Ле и и н В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с 509.
21 'Гам же, т. 43, с. 147.
262


поставлен на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 8 февраля 1921 г. при обсуждении вопроса «О посевной кампании и положении крестьянства». Для выработки мер по улучшению положения крестьян была создана специальная комиссия. На этом же заседании В. И. Лепин подготовил для нее «Предварительный, черновой набросок тезисов насчет крестьян», предложив «удовлетворить желание беспартийного крестьянства о замене разверстки (в смысле изъятия излишков) хлебным налогом»22.
Это — первый документ, в котором намечался переход от «военного коммунизма» к новой экономической политике. Он был положен в основу проекта решения о замене разверстки натуральным налогом, принятого X съездом РКП (б) 15 марта 1921 г.
По решению Политбюро РКП(б) в газете «Правда» открылась дискуссия по вопросу о замене продразверстки продналогом. В появившихся дискуссионных статьях идея продналога была поддержана23 24. Позднее В. И. Ленин отмечал: «Кризис начался, мне кажется, в феврале 1921 года. Уже весной того же года мы единогласно решили — больших разногласий но этому поводу я у нас не видел — перейти к новой экономической политике» 2 4.
Однако для значительной части партийных работников переход к новой экономической политике был мероприятием непредвиденным. Наиболее убедительным доказательством этого может служить тот факт, что именно в течение 1920 г. и в начале 1921 г., т.е. незадолго до введения нэпа, принципы «военного коммунизма» получили свое наибольшее развитие. В частности, национализация промышленности охватила уже не только средние, но и самые мелкие предприятия. Натурализация экономических отношений наибольшее свое развитие получила именно в этот период, благодаря принятию ряда декретов, установивших бесплатное пользование многими бытовыми услугами (почтой, телеграфом, жилищем и др.) и бесплатное снабжение трудящихся города продуктами питания, предметами первой необходимости и топливом. В число продуктов сельского хозяйства, подлежащих разверстке, были дополнительно включены мясо, лен, пенька, шерсть, кожи и другие виды сырья. В эти же годы возросла трудовая мобилизация.
Значительная часть важнейших элементов нэпа (государственный и частнохозяйственный капитализм, допущение частного капитала в оптовую и розничную торговлю, свобода торговли для огромной массы мелкотоварных производителей) вела к возрождению и развитию капиталистических тенденций, активизации старой и возникновению новой буржуазии в городе и де2 2 Там же, т. 42, с. 333.
23 См., папр.: Сорокин И., Рогов М. Разверстка или налог?— Правда, 1921, 17 и 26 февр.
24 Лепин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 282.
263


ревне. Поэтому требовались специальные меры государственного контроля над частным капиталом, регулирование его деятельности, допускавшее развитие капитализма лишь в тех масштабах, которые позволяли успешно использовать его «как посредствующее звено между мелким производством и социализмом, как средство, путь, прием, способ повышения производительных сил»2 5.
Решающим обстоятельством, ограничившим развитие капитализма, являлось сохранение в руках пролетарского государства ключевых экономических позиций. «...Пока транспорт и крупная промышленность остаются в руках пролетариата...— учил В. И. Ленин,— развитие капитализма под контролем и регулированием пролетарского государства... выгодно и необходимо...»25 26.
Намечая меры ограничения капиталистических тенденций, В. И. Ленин считал, что они должны осуществляться в первую очередь по следующим направлениям: ограничение эксплуататорских стремлений кулачества, сохранение и укрепление монополии внешней торговли, разработка таких условий концессий, которые не давали бы иностранной буржуазии никаких преимуществ по сравнению с государственным хозяйством, строгий контроль за соблюдением частным капиталом норм советского законодательства2 7.
Мера допущения капитализма в значительной степени зависела от форм использования товарно-денежных отношений. Поэтому к вопросам развития последних партия подходила с особой осторожностью. В. И. Ленин писал в работе «О продовольственном налоге»: «Оборот есть свобода торговли, есть капитализм. Он нам полезен в той мере, в которой поможет бороться с распыленностью мелкого производителя, а до известной степени и с бюрократизмом. Меру установит практика, опыт»28.
Нужно отметить, что вопрос о развитии торговли в советском хозяйстве впервые был поставлен именно в 1921 г. При этом одновременно решалась задача ее подчинения государственному регулированию в целях исключения возможности развития рыночной стихии и использования торговли в интересах строительства социализма. Разработка государственной торговой политики в этом направлении была возложена на учрежденный 9 мая 1924 г. Народный комиссариат по внутренней торговле СССР и соответствующие Наркоматы союзных республик29.
Для организационного оформления торговых отношений между различными предприятиями и организациями в конце декабря 1921 г. в Москве была открыта Центральная товарная биржа. Президиум ВСНХ предложил всем главным управле25 Там же, т. 43, с. 229.
26 Там же, т. 44, с. 8.
27 См. там же, т. 45, с. 44, 220-223, 336-337, 208-216; т. 44, с. 397, 399.
28 Там же, т. 43, с. 244.
28 См.: СУ, 1924, № 62, ст. 619.
264


ниям, трестам, объединениям, отдельным предприятиям, губсов- нархозам вступить в «члены биржи»30. Это позволяло правительственным учреждениям контролировать объем рынка, направление движения товаров и уровень цен31.
Изучение партийных и правительственных документов, законодательных актов Советского правительства по вопросам внутренней торговли показывает, что ее легализация проходила постепенно. Первоначально в резолюции X съезда РКП (б) было записано, что излишки продуктов, остающиеся у крестьян после выполнения продовольственного налога, могут быть использованы «для обмена па продукты фабрично-заводской и кустарной промышленности и сельскохозяйственного производства». При этом оговаривалось, что «обмен допускается в пределах местного хозяйственного оборота»32.
На съезде было внесено предложение установить еще большее ограничение — разрешить использование излишков продуктов только для личного потребления или предоставления государству в обмен на предметы личного потребления и хозяйственного обихода33, но при голосовании оно было отклонено.
Вопрос о развитии торговли на съезде решен не был. К середине 1921 г. основной формой обменных операций, как и весной 1918 г., предполагался товарообмен. Однако объективных условий для его осуществления по-прежнему не было34. Производители все в большей мере прибегали при обмене к деньгам, и уже к осени 1921 г. преобладающей его формой стала торговля.
В первых декретах СНК, изданных в порядке реализации решений X съезда РКП (б),— «О свободном обмене, покупке и продаже сельскохозяйственных продуктов в губерниях, закончивших разверстку» (28 марта 1921 г.)35, «Об обмене» (24 мая 1921 г.)36, «Инструкции о порядке открытия и производства всякой торговли и правила надзора за ней» (19 июля 1921 г.)37 — 30 См.: Сборник приказов по ВСНХ и его главным функциональным управлениям за 1922 г. М., 1923. Приказ № 1 от 2 января 1922 г.
31 25 марта 1922 г. газета «Экономическая жизнь» сообщала, что на 20 марта 1922 г. в разных городах страны функционировали 24 товарные биржи.
32 КПСС в резолюциях... т. 2, с. 257.
33 Десятый съезд РКП (б). Степогр. отчет. М., 1963, с. 431—434, 445.
34 В августе 1921 г. государственный фопд промышленных изделий, которые удалось выделить для проведения товарообмена, в суммарном выражении равнялся 35 млн. золотых рублей. На пих должно было быть получено продуктов сельского хозяйства не менее чем па 150 млн. золотых рублей (см. Вестник агитации и пропаганды, 1921, № 20-21, с. 18). Понятно что такое соотношение товарных фондов и потребной стране продукции сельскохозяйственного производства не могло привести к успешной реализации товаро обменных операций.
35 См.: СУ, 1921, № 26, ст. 149.
36 См.: СУ, 1921, № 40, ст. 212.
37 См.: СУ, 1921, № 57, ст. 356.
265


речь шла лишь о праве отдельных граждан продавать излишки сельскохозяйственной продукции, изделия кустарной, мелкой и фабрично-заводской промышленности (исключая товары, на которые была установлена государственная монополия). Все же ограничения торговли «местным хозяйственным оборотом» декреты не устанавливали.
Декретом СНК от 16 августа 1921 г. «О расширении прав государственных предприятий в области финансирования и распоряжения материальными ресурсами»38 было разрешено покупать на рынке продукты кустарного и мелкого производства и лишь декретом СНК от 27 октября 1921 г. «О свободной реализации продукции предприятиями, снятыми с государственного снабжения»39 государственные предприятия впервые получили право продажи части произведенной продукции по рыночном ценам, в пределах норм, установленных для каждой отрасли промышленности.
Таким образом, к осени 1921 г. Советское правительство встало на путь более широкого использования товарно-денежных отношений, включая и торговлю. Однако это еще не означало признания ошибочности попытки организации безденежного товарообмена, так как и в те годы советская экономическая наука по-прежнему отрицала необходимость товарно-денежных отношений для социалистического хозяйства. В заключительном слове на VII Московской губпартконференции В. И. Лепин, в частности, указывал: «Было бы гораздо приятнее, если бы можно было взять капиталистическую торговлю штурмом, н при известных условиях (неразрушенпость фабрик, высокая экономика и культура) в попытке „штурма”, т. е. непосредственного... товарообмена, никакой ошибки нет»40. Использование товарных отношений торговли в первые годы нэпа рассматривалось в советской экономической литературе лишь как обходной путь построения социализма, вызванный специфическими социально-экономическими условиями России — се экономической отсталостью и преобладанием мелкотоварного хозяйства. Эта точка зрения нашла свое четкое отражение в работах В. И. Ленина, относящихся к 1921 —1922 гг.41
С переходом экономики на путь нэпа изменялись формы и методы хозяйственного руководства, происходила неуклонная денатурализация экономических отношений, развивались взгляды советских экономистов по вопросам товарного производства.
Огромную работу по переводу советской экономики на новые принципы хозяйствования проделал В. И. Ленин. Итог ее — ряд 38 См.. СУ, 1921, № 63, ст. 458.
39 См.: СУ, 1921, № 72, ст. 577.
18 Ленив В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 217
41 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 43, с. 57, 79 228’ т 44 с. 168; т. 45, с. 112. ’ ’
266


важнейших документов, в том числе: «Наказ от СТО (Совета Труда и Обороны) местным советским учреждениям», «Проект постановления СТО о местных экономических совещаниях, об отчетности и о руководстве Наказом СТО»42, многочисленные выступления па партийных съездах и конференциях. Основная идея ленинских работ этого периода состоит в том, что нэп — это такая экономическая политика, которая максимально соответствует объективному положению страны и задачам социалистп ческого строительства.
Существо нэпа в области руководства социалистической промышленностью в значительной степени состояло во внедрении товарно-денежных рычагов вместо преобладавших в период «военного коммунизма» административных принципов хозяйствования. В этой связи на повестку дня встал вопрос о хозяйственном расчете, который сочетал бы в себе интересы государства, производственных коллективов и отдельных работников. В резолюции XI Всероссийской конференции РКП (б) (декабрь 1921 г.) указывалось, что «хозяйственный расчет должен лежать в основе ве- • депия всей государственной промышленности»43.
Принципы хозяйственного расчета как метода хозяйствования социалистических предприятий в условиях нэпа были разработаны В. И. Лениным. По своему содержанию и значению его идеи о хозяйственном расчете выходят далеко за рамки новой экономической политики. Внедренные в практику, они сыграли огромную роль в быстром и эффективном развитии советской экономики на различных этапах ее истории.
Ленинская теория хозяйственного расчета явилась крупным шагом вперед в признании необходимости нахождения форм использования товарно-денежных отношений в практике социалистического хозяйствования.
Большое значение для решения проблемы социалистического строительства имела разработка В. И. Лениным вопроса о кооперации. Если в момент перехода к нэпу кооперация рассматривалась как государственно-капиталистическое предприятие, то уже в 1923 г. в работе «О кооперации» он определил ее как предприятие социалистического типа. Исходя из этого принципиального положения, В. И. Ленин писал: «Теперь мы вправе сказать, что простой рост кооперации для нас тожественен... с ростом социализма, и вместе с этим мы вынуждены признать коренную перемену всей точки зрения нашей на социализм»44. Характеристика кооперации как социалистической формы хозяйства означала признание двух форм социалистической собственности и наличия между различными собственниками товарно- денежных отношений.
4 См.: Лепин В. И. Поли. собр. соч.. т. 43, с. 266—291; 264 — 265.
43 КПСС в резолюциях... т. 2, с. 305.
44 Лепин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 376.
267


Начиная с осени 1921 г. в выступлениях и статьях В. И. Ленина не содержится свидетельств в пользу отрицания товарного характера отношений, существовавших между общественным и частным хозяйством и внутри обобществленного, государственного сектора.
Таким образом, последние произведения В. И. Ленина значительно продвинули советскую экономическую мысль в обосновании объективной обусловленности товарно-денежных отношений при социализме. Развитие его взглядов на проблемы товарных отношений в советском хозяйстве явилось логическим результатом обобщения практики, связанной с их использованием во всем народном хозяйстве. Следовательно, именно В. И. Ленин научно доказал, что преодоление товарно-денежных отношений вовсе не является исходным условием построения социалистической экономики. Напротив, только с развитием социалистического общественного производства отомрут товарно-денежные отношения.
Положения В. И. Ленина, развитые в его трудах 1921 — 1923 гг., послужили базой для дальнейшей работы советских исследователей по выяснению сущности товарно-денежных отношений и форм их использования в социалистической экономике. Потребовались многолетняя напряженная работа, опыт социалистического строительства, прежде чем подавляющее большинство советских экономистов признало объективный характер товарно-денежных отношений при социализме.
Развитие рынка и необходимость его регулирования, денатурализация заработной платы, допущение частного предпринимательства, наконец, перевод государственных предприятий на хозяйственный расчет требовали изменения принципов ценообразования. Поэтому цены на продукцию государственных предприятий стали устанавливать с учетом рыночной конъюнктуры так, чтобы они были «не ниже себестоимости товаров и не выше рыночных цен»45.
Функции регулирования цен были возложены на Комитет цен, который в соответствии с «Положением о Комитете цен» явился высшим межведомственным органом по установлению оптовых и розничных цен на все товары государственных предприятий и цен на заготавливаемые для государства продукты, если такие цены предусматривались декретами СПК46.
Условие возмещения себестоимости непосредственно вытекало из принципа самоокупаемости и обеспечивало безубыточную работу трестов.
Предусмотренная «Положением о Комитете цен» практика ценообразования просуществовала недолго и была заменена системой установления «ориентировочных» цен, а с января 1922 г.
45 Известия Пар» диого комиссариата финансов, 1921, № 12, с. 18.
46 См.: СУ, 1921, № 60, ст. 406.
268


Комитету цен было предписано устанавливать лишь минимальные цены. Это объяснялось необходимостью предоставить трестам «хозяйственную автономию»: право свободной продажи производимой продукции по складывающимся на рынке ценам47. Принятый порядок ценообразования означал допущение известной стихийности в действии законов товарного производства.
В то же время именно такая практика ценообразования позволила в кратчайший срок перевести большую часть промышленности на хозяйственный расчет, значительно сократить государственные расходы и увеличить поступления в государственный бюджет, что в свою очередь способствовало оздоровлению финансового хозяйства страны и интенсивному сокращению бюджетного дефицита.
Развитие торговли и рынка требовало признания денег. На повестку дня встал вопрос о восстановлении государственной финансово-кредитной системы, находившейся в состоянии крайнего расстройства. Для разработки необходимых мер по оздоровление денежного хозяйства страны ЦК РКП (б) по решению X съезда партии создал специальную комиссию, которая занималась проблемами кредита, денежного обращения, денежных налогов, государственного бюджета и т. д. Ее работу направлял В. И. Ленин. Он внимательно изучал полученные ею результаты48.
Вопросы восстановления денежного хозяйства страны обсуждались на XI Всероссийской конференции РКП (б), которая признала главной хозяйственной задачей Советской власти овладение рынком и денежным обращением страны, и Всероссийском съезде финансовых работников. В принятых съездом решениях указывалось на необходимость стабилизации рубля, уменьшения роли эмиссии и увеличения значения денежных налогов и доходов промышленности.
Работа по нормализации сферы обращения осложнялась тем, что требовалось не просто восстановить старую финансово-кредитную систему, а сделать ее отвечающей природе нового социально-экономического строя, поставить деньги на службу социалистическому строительству. Для этого необходимо было решить целый ряд теоретических проблем.
Особенно важно было ответить на вопрос о том, как, на каких принципах следует восстанавливать финансовую систему пролетарского государства, что должно являться основой денежной единицы. В конечном счете, предстояло решить вопрос о роли золота в новых социально-экономических условиях. Теоретическая разработка этого вопроса приобретала тем большее значение, что в первые годы нэпа в советской экономической литературе был довольно широко распространен номиналисти47 См.: Атлас 3. В. Социалистическая денежная система, с. 200— 201.
48 См.: Л е и и н В. И. Поли. собр. соч., т. 53, с. 275—276.
269


ческий взгляд на природу бумажных денег в условиях диктатуры пролетариата, полное или частичное отрицание роли золота как всеобщего эквивалента й меры стоимости.
Начало разработке вопроса о роли золота в советском хозяйстве было положено В. И. Лениным. В работе «О значении золота теперь и после полной победы социализма», написанной в ноябре 1921 г., он впервые в советской экономической литературе указал на то, что в условиях диктатуры пролетариата, при наличии торговли и товарных отношений золото продолжает выступать в качестве денег.
Дальнейшую разработку вопрос о роли золота в советском хозяйстве и путях восстановления государственных финансов получил в документах IX Всероссийского съезда Советов49 и XI съезда РКП (б), отметившего, что «для данного момента необходимо, нисколько не ставя задачи немедленного возвращения к золотому обращению, твердо установить, что наша экономическая и финансовая политика решительно ориентируется на восстановление золотого обеспечения денег...»50.
Вопрос о роли золота в советском хозяйстве широко обсуждался в экономической литературе. В 1922—1923 гг. состоялась дискуссия о золотом и «товарном» рубле, в ходе которой обнаружился самый различный подход к пониманию сущности бумажных денег и роли золота в условиях новой хозяйственной системы.
Группа экономистов старой буржуазной школы — Л. Волин, С. Киселев, М. Цейтлин, Н. Деревенко, С. Первушин и др.— выступила с идеей о том, что, поскольку в условиях советского хозяйства существуют товарно-денежные отношения и, следовательно, роль всеобщего эквивалента может выполнять золото, проблему государственных финансов следует решить путем установления неразрывной связи между золотом и бумажными деньгами. Такая позиция для названных экономистов была естественной, ибо они рассматривали советскую денежную систему как вариант финансового хозяйства товарно-капиталистической экономики.
Существовали и другие точки зрения, согласно которым золото или вообще не признавалось в качестве меры стоимости, или признавалось формально. Высказывались эти мнения экономистами различных идейно-политических направлений.
Одним из первых с идеей создания свободной от золота «товарной» валюты выступил С. Г. Струмилин51. Он исходил 49 См.: Съезды Советов Всероссийские и Союза ССР в постановлениях и резолюциях. М., 1935, с. 186.
50 КПСС в резолюциях... т. 2, с. 329.
51 Об установлении твердой учетной единицы. Доклад С. Г. Струмили- на в Президиуме Госплана.—Экономическая жизнь, 1922, 5 мая; С тру милин С. Г. К финансовой реформе,—Экономическая жизнь, 1922, 1,2 и 18 нюня
270


из того, что в новых социально-экономических условиях золото не является мерой стоимости, его функции могут выполнять бумажные деньги, оно не будет играть никакой роли в регулировании хозяйственных процессов, так как эта функция якобы целиком перейдет к пролетарскому государству.
К числу экономистов, также отрицавших золото в роли меры стоимости, относился и заведующий отделом хозяйственных расчетов Госплана А. Дембо. Он утверждал, что «в обстановке современной экономической действительности правильный и прочный хозяйственный расчет может быть построен лишь на основе товарного рубля»52.
С так называемой «теорией воспоминаний» выступил Е. Преображенский. Он пытался доказать, что не реальное, а абстрактное идеальное золото или, как он писал, «воспоминание о довоенном золоте и соотношении довоенных цен» играло и играет в советском хозяйстве роль меры стоимости.
Попытку решить проблему восстановления советских финансов путем создания «товарных», не связанных с золотом денег можно объяснить тремя причинами.
Дело в том, что после окончания первой мировой войны аналогичные попытки предпринимались большинством стран с обесценивающейся валютой, следовательно, вызывались стремлением упорядочить финансовую систему, потребностью иметь какую-либо твердую единицу учета для нормализации хозяйственной деятельности. Примеры этому можно найти в Германии, Польше, Литве и некоторых других странах, государственные финансы которых находились в особенно расстроенном состоянии.
Второй не менее важной причиной распространения идей номинализма среди советских экономистов было влияние буржуазных номиналистических теорий денег, получивших широкое распространение с начала XX в. во всех основных капиталистических странах. Влияние этих теорий в наибольшей степени и проявилось в дискуссии о золотом и «товарном» рубле. В частности, С. Г. Струмилин прямо ставил вопрос об использовании идей И. Фишера.
И, наконец, третья, самая главная причина возникновения номиналистических представлений о советских деньгах заключалась в том, что в первые годы нэпа многие советские экономисты находились еще под сильным влиянием тех идей «военного коммунизма», в соответствии с которыми экономическая политика периода гражданской войны рассматривалась как путь непосредственного и закономерного перехода к безденежному социалистическому и далее коммунистическому хозяйству. Действительный смысл новой экономической политики был понят далеко не сразу и не всеми. Еще долгое время после ее введения большинству 52 В Президиуме Госплана: К переходу на товарный рубль.—Торгово- промышленная газета, 1922, 3 нояб.
271


советских экономистов социализм представлялся хозяйством безденежным. В связи с этим и период перехода к социализму, т. е. период новой экономической политики, рассматривался как период подготовки к ликвидации товарных отношений, торговли и денег, которые считались для условий диктатуры пролетариата чем-то временным и в значительной степени условным, доставшимся в наследство от капитализма, являющимся его рудиментом.
Из сказанного видно, что теории товарных денег, выдвинутые советскими экономистами, отнюдь не являлись простым повторением буржуазных номиналистических теорий денег, а имели и собственные причины возникновения. Сходство между ними во многом формальное.
Попытки решить проблему советских денег, минуя золото, встретили серьезную научную критику со стороны многих советских экономистов. К их числу относились И. А. Трахтенберг, А. Леонтьев, В. Е. Мотылев, С. Е. Губерман и др.
Решающее влияние на ход дискуссии о золотом и «товарном» рубле оказала политика Коммунистической партии и Советского правительства в области финансового строительства. Учитывая происходящие в стране социально-экономические изменения, вызываемые ими изменения роли и функции денег в народнохозяйственном обороте, Советское правительство взяло твердый курс на восстановление советской денежной единицы на основе ее золотого содержания. Он лег в основу проводившейся денежной реформы. Это было единственным возможным решением проблемы, ибо в соответствии с теорией Маркса до тех пор, пока существуют товарно-денежные отношения, действует закон стоимости и функционируют деньги, они не могут не выступать в качестве всеобщего эквивалента, не могут не быть товаром, не могут не иметь стоимости. Эта функция по объективной логике экономического развития общества принадлежала и принадлежит золоту.
Первый крупный практический шаг к осуществлению реформы был сделан уже осенью 1922 г., когда в соответствии с декретом СПК от И октября «О предоставлении Государственному банку права выпуска банковских билетов»53 была введена в обращение первая устойчивая советская денежная единица — червонец, имеющая полное обеспечение, причем не менее 1/4— драгоценными металлами и устойчивой иностранной валютой по золотому курсу, а остальная часть — легко реализуемыми товарами, краткосрочными векселями и иными обязательствами.
Постановлением 2-й сессии ВЦИК от 7 июля 1923 г. впервые в истории советских финансов ограничивался выпуск обесценившихся бумажных денежных знаков54, по декрету ЦИК и 53 См.: СУ, 1922, № 64, ст. 827.
54 См.: СУ, 1923, № 66, ст. 637.
272


СНК СССР от 5 февраля 1924 г. в целях создания устойчивых денег достоинством менее одного червонца в обращение начали выпускать казначейские билеты купюрами в 1, 3 и 5 рублей, приравненных к их золотому содержанию55, а в постановлении 2-й сессии ЦИК СССР от 29 октября 1924 г. указывалось, что с 1 июля того же года прекратилась казначейская эмиссия для покрытия бюджетного дефицита56.
В представлениях некоторой части экономистов о советской денежной системе была и другая крайность. В поисках путей нормализации денежного обращения некоторые финансовые работники предлагали перейти к золотому обращению или хотя бы к свободному размену бумажных денег на золото. С этим предложением выступала группа бывших буржуазных экономистов, представлявших металлическую теорию денег,— М. Соболев, Д. Кузовков, Е. Кнорре и др. По их миопию, введение золотого .обращения должно привести к «самооздоровлению» денежной системы и решению всех финансовых проблем.
Однако практика золотого обращения в Азербайджане и в Дальневосточной республике показала, что, во-первых, эта мера сама по себе не является достаточной для восстановления финансового хозяйства страны, а во-вторых, она могла привести к еще большему расстройству денежной системы, так как при отсутствии золотого обращения и размена бумажных денег па золото в странах Европы введение такового в Советской республике привело бы к утечке золота за границу, т. е. к потере золотого запаса.
Учитывая все это, Советское правительство в ходе денежной реформы встало на единственно правильный путь — организацию в стране бумажноденежного обращения на золотой основе. Денежная реформа 1922—1924 гг. была одной из крупнейших экономических побед молодого Советского государства, обеспечившей успешное социалистическое строительство в последующие годы.
Исходя из факта использования товарно-денежных отношений в народном хозяйстве (в том числе и в социалистическом секторе) нужно было определить их действительное место и роль в системе отношений переходного периода. Однако при решении этих вопросов возникало еще одно серьезное препятствие, заключавшееся в том, что тогда еще не были ясны многие основные методологические проблемы политической экономии. В частности, не был решен вопрос о предмете политической экономии, т. е. политическая экономия социализма как наука еще не получила прав гражданства, отрицалось действие объективных экономи55 См.: СУ, 1924, № 32, ст. 288.
58 См.: СЗ, 1924, № 20, ст. 191,— В этом же постановлении отмечалось, что удельный вес эмиссии в доходах бюджета, неуклонно сокращаясь, составил: в I квартале 1922 г,—47%, в IV квартале 1922 г,—43%, в целом за 1922/23 бюджетный год—27%, а в 1923 г,—5,5%.
273


ческих законов в социалистической экономике, не был решен вопрос о соотношении объективного и стихийного, объективного и субъективного. Действие закона стоимости в социалистическом секторе экономики было трудно признать хотя бы потому, что он представлялся как стихийная сила, стихийный регулятор частнокапиталистического хозяйства. Такое толкование существа законг3, стоимости, естественно, закрывало ему дорогу в социализм, тем более что вообще отрицалось наличие каких-либо экономических законов для социалистической экономики. Лишь после дискуссии 1925 г. по докладу И. И. Степанова-Скворцова «Что такое политическая экономия?» в работах советских экономистов все настойчивее стала проводиться мысль о том, что и в советской экономике, в т. ч. в социалистическом секторе хозяйства, действуют объективные экономические законы.
Суть проблем, касавшихся товарно-денежных отношений, а также характер их решения в то время наиболее наглядно показала экономическая дискуссия по докладу Е. Преображенского «Закон ценности в советском хозяйстве», проведенная в 1926 г. в Коммунистической академии. Следует отметить, что в процессе обсуждения доклада речь шла не только о законе стоимости в экономике переходного периода (действие этого закона Преображенский признавал только для досоциалистических форм хозяйства). Острой научной критике была подвергнута вся система экономических взглядов Преображенского, представлявшего в экономической теории троцкистские концепции.
Дискуссия имела большое положительное значение для развития советской экономической науки. Во-первых, она существенно подорвала теоретическую базу программных лозунгов троцкистов по вопросам социалистического строительства: неограниченная эмиссия денежных знаков, переход к уравнительным принципам распределения, нещадная эксплуатация крестьянского хозяйства путем повышения цен на продукцию промышленности и снижения цен на продукцию сельскохозяйственного производства, и т. д.57
Во-вторых, в ходе дискуссии был сделан еще один шаг в развитии политической экономии социализма. В целом ряде выступлений, по существу впервые, речь шла о действии в социалистическом секторе хозяйства экономических законов, включая действие закона стоимости. Это приблизило экономическую мысль к признанию закона стоимости в социалистическом хозяйстве. Тем не менее в литературе этот закон все еще продолжали рас57 Правда, сам Преображенский ничуть не отступил от своих троцкистских взглядов. В 1930 г. в журнале «Под знаменем марксизма» (№ 4) он выступил со статьей, в которой, исходя из троцкистской концепции двух регуляторов, утверждал, что внутри социалистического сектора деньги уже перестали быть деньгами, а вне его сохранили капиталистический характер. Для дальнейшего успешного социалистического строительства и изживания капиталистически.'; улемоптов он призывал к проведению широкой эмиссионной политики.
274


сматривать как стихийный закон частнокапиталистической экономики, а социализм характеризовать как хозяйство безденежное.
Особенно большую сложность представил вопрос о соотношении в советской экономике сознательного начала — плана и стихийного — закона стоимости. С одной стороны, было ясно, что в социалистическом секторе действуют экономические законы, в том числе и закон стоимости. С другой стороны, нельзя было не принять во внимание огромную роль, которую уже тогда играл план. Однако определить соотношение, взаимосвязь плана и закона стоимости было очень трудно. И в результате одни экономисты считали регулятором советского хозяйства закон стоимости и логически приходили к выводу, что план должен лишь предвосхищать, антиципировать действие законов товарного производства. В данном случае план ставился в зависимость от стихии рынка, лишался своего активного характера. Другие же ученые отдавали предпочтение планированию и при этом впадали в иллюзию о всесилии Советского государства, о его полной свободе от каких-либо объективных закономерностей развития. Такая позиция открывала путь волюнтаризму и субъективизму в экономической жизни.
Обсуждение вопроса о существе товарно-денежных отношений в советском хозяйстве не было ограничено рамками дискуссии по докладу Преображенского. По материалам дискуссии вышло в свет множество работ, посвященных этой проблеме. Однако почти все они не вносили ничего нового в разработку проблем по сравнению с тем, что было высказано в ходе дискуссии. Исключение составляли лишь отдельные публикации и в их числе работы В. Мотылева. Для того времени позиция В. Мотыле- ва по вопросу о существе экономики переходного периода представляла несомненный интерес. В отличие от большинства советских экономистов, признававших товарные отношения в социалистическом секторе хозяйства, но видевших в них лишь бессодержательную форму производственных отношений, В. Моты- лев считал, что «хозяйство СССР является товарно-меновым по форме, но в значительной степени и по существу. Тот факт, что сельское хозяйство представляет собою миллионы распыленных мелких хозяйств, превращает торговлю в главный путь связи между государственной промышленностью и миллионами крестьянских хозяйств. Благодаря этому и связь между отраслями промышленности регулируется через рынок — торговлю»58.
Однако появлялись публикации, авторы которых шли назад от достигнутого уровня развития науки.
Так, в 1927 г. была опубликована работа А. Леонтьева и Е. Хмельницкой «Очерки переходной экономики», в которой вообще не признавалось действие закона стоимости, как, впрочем, 58 Моты ле в В. Е. Краткий курс, политической экономии. М.; Л., 1926, с. 36.
275


и каких-либо других экономических законов, в социалистическом секторе хозяйства. Использование же стоимостных категорий в социалистической национализированной промышленности объяснялось большим удельным весом несоциалистических форм хозяйства. «Поскольку социалистический сектор,—писали А. Леонтьев и Е. Хмельницкая,— включен в одну общую народнохозяйственную систему с элементами досоциалистических формаций, он должен принять „защитный цвет”, свойственный этому полю борьбы, или, если угодно, надеть костюм, принятый в этом обществе»59.
Несмотря на отрицание в теории товарно-денежных отношений в социалистическом секторе народного хозяйства, они в реальной практике довольно активно использовались в интересах построения социалистического общества. В этой связи одной из наиболее важных и сложных задач, которая стояла перед советскими экономистами, было овладение механизмом планового ценообразования. Однако в тот период еще не были разработаны многие методологические проблемы планового ценообразования, а теоретические исследования в этой области практически не велись, что и порождало серьезные просчеты в установлении цен на продукцию промышленности и сельского хозяйства.
Эти недостатки можно объяснить и известным влиянием троцкистско-бухаринских экономических концепций, в частности, пресловутого тезиса о «законе первоначального социалистического накопления», выдвинутого Е. Преображенским. Согласно этому «закону» основным источником социалистического накопления должно быть крестьянское хозяйство. Влияние данной концепции на практике выразилось в завышении цен на продукцию промышленных предприятий и соответственно в занижении цен на сельскохозяйственные продукты и привело к возникновению «ножниц цен». Коммунистическая партия, Советское правительство провели в первой половине 20-х годов большую работу по ликвидации «ножниц цен», добившись заметного снижения цен на промышленные товары и повышения цен па сельскохозяйственные продукты. Еще в 1923 г. были снижены отпускные цены государственной промышленности, а в начале 1924 г,— железнодорожные тарифы и т. д.60 Это в значительной степени способствовало укреплению союза рабочего класса с крестьянством и послужило залогом дальнейшего успешного социалистического строительства.
В конце 20-х — начале 30-х годов Советское государство вступило в новый этап своего развития. К этому времени были достигнуты серьезные успехи в социалистическом строительстве, 59 Леонтьев А., Хмельницкая Е. Очерки переходной экономики. Л., 1927, с. 102.
60 Подробнее об этом см.: Малафеев А. Н. История ценообразования в СССР (1917-1963). М„ 1964.
276


ускорились темпы индустриализации, возросла роль государства в руководстве экономической жизнью страны, повсеместно развернулась коллективизация сельского хозяйства. От советской экономической науки требовалось дать теоретический анализ происходящих процессов, охарактеризовать переживаемый этап хозяйственного развития, осмыслить его дальнейшие перспективы.
Успехи, достигнутые в социалистическом переустройстве народного хозяйства, натолкнули многих советских экономистов и хозяйственных работников на мысль о том, что нэп уже «отжил свое время», что теперь речь может идти только о его «добивании» и «изживании».
В качестве мероприятия первостепенной важности для изменения экономической политики предлагалась ликвидация товарно- денежных отношений. И это было вполне логично, если принять во внимание, что новая экономическая политика непосредственно связывалась с использованием товарно-денежных отношений. Ярким примером здесь может служить опубликованная в газете «Правда» статья «О некоторых новых формах оппортунисти- ’ческих шатаний», в которой указывалось, что нэп будет «несомненно существовать до тех пор, пока не будет в основном решен вопрос о переходе от товарооборота к организованному продуктообмену»61.
О новом этапе развития советского хозяйства и его социально-экономической характеристике писали в то время многие авторы: Т. Берин, В. Богушевский, К. Бутаев, Р. Вайсберг, А. Винокуров, Л. Гатовский, К. Розенталь и др. Все они связывали использование товарно-денежных отношений с новой экономической политикой и считали, что с ее ликвидацией должны исчезнуть и товарно-денежные отношения. Однако по вопросу о сроках отказа от нэпа обнаружились разногласия. В. Богушевский, в частности, объявил в своих статьях62 о начале конца нэпа, Л. Гатовский, указывая на усиление планового начала в руководстве советской экономикой и организации товарооборота, усматривал в этом ликвидацию сферы обращения, поглощение ее сферой производства63. Другие же авторы, например, Р. Вайсберг64, К. Розенталь65, полагали, что нэп пока 61 Правда, 1930, 5 марта.
62 См.: Богушевский В. 1) О новом этапе.— За индустриализацию. 1930, 21 янв., 9, 11 февр. и др.; 2) Нзп, какого не было, и такой же«новый этап».— Большевик, 1930, № 7-8, с. 76—94.
63 См.: Гатовский Л. О меновых связях па новом этапе.— В кн.: На новом этапе социалистического строительства, т. 2. М., 1930. — Нужно отметить, что через год, на дискуссии о природе советской торговли, Л. Гатовский отказался от этих своих взглядов.
64 См.: Вайсберг Р. Идеология и практика «левых» загибов.— Большевик, 1930, № 7-8, с. 65—75.
65 См.: Розенталь К. На новом этапе.— Большевик, 1930, № 5, с. 60—84; О барабанном бое и полемическом задоре.— Большевик, 1930, № 7-8, с. 95-117.
277


себя не изжил и что отце рано отказываться от использования стоимостных показателей, а Б. Борилин66 призывал к укреплению хозяйственного расчета, развертыванию торговли, повышению роли денег в хозяйственном обороте.
Разногласия, таким образом, были лишь по вопросу о времени отказа от товарных отношений, тогда как сама идея о неизбежном их отмирании в рамках переходного периода представлялась, как и прежде, бесспорной. Убедительным подтверждением всеобщей распространенности этой идеи служит тот факт, что она нашла отражение даже в Программе Коминтерна, принятой VI Конгрессом в Москве 1 сентября 1928 г. и объяснявшей необходимость использования «рыночных форм хозяйственной связи» наличием в советском хозяйстве «значительного количества мелких производственных единиц». В Программе указывалось, что «связанные с рыночными отношениями, по внешности капиталистические формы и методы хозяйственной деятельности (ценностный учет, денежная оплата труда, купля-продажа, кредит и банки и т. д.) играют роль рычагов социалистического переворота, поскольку эти рычаги обслуживают во все большей степени предприятия последовательно социалистического типа, т. е. социалистический сектор хозяйства»67. В Программе при этом подчеркивалось, что «рыночные; отношения в условиях пролетарской диктатуры при правильной политике со стороны Советского государства несут в своем развитии собственную гибель: способствуя вытеснению частного капитала, переделке крестьянского хозяйства, дальнейшей концентрации и централизации средств производства в руках пролетарского государства, они способствуют тем самым преодолению рыночных отношений вообще»68.
При обсуждении в экономической литературе вопроса о социально-экономической характеристике переживаемого момента последний был определен как завершающий период нэпа и начальный период социализма. Из этого стали исходить в дальнейших теоретических исследованиях и при разработке мероприятий практического характера.
Нигилистическое отношение к товарно-денежным категориям в теории привело к попытке претворить идею их уничтожения в жизнь. Как только в стране началась сплошная коллективизация сельского хозяйства, заготовки сельскохозяйственных продуктов были заменены контрактацией, а затем обязательными поставками по ценам, оторванным от стоимости. Отношения между городом и деревней стали строиться тем самым на основе 66 См.: Борилин Б. Вступление в период социализма и завершение построения фундамента социалистической экономики,— Проблемы экономики, 1931, № 4-5, с. 142-153.
67 Программа Коммунистического Интернационала.— Коммунистический Интернационал в документах (1919—1932). М., 1933, с. 24.
68 Там же, с. 24—25.
278


прямого п притом неэквивалентного обмена. В ряде мест и районов страны были даже закрыты базары и рынки. Предполагалось, что это будет стимулировать крестьян к сдаче излишков продуктов государству, однако ожидаемого результата указанные мероприятия не дали, а лишь ухудшили снабжение населения городов и поселков. Сокращение свободного рыночного оборота было проведено явно но инициативе местных органов и не отвечало основным принципам хозяйственной политики партии. Подтверждение тому мы находим в «Ответе тов. свердловцам» И. В. Сталина. Так, на вопрос о судьбе нэпа и условиях его ликвидации он писал 9 февраля 1930 г.: «...мы отбросим нэп... когда уже не будем нуждаться в допущении известной свободы частной торговли... когда мы получим возможность наладить хозяйственные связи между городом и деревней через свои торговые организации, без частной торговли с ее частным оборотом, с ее допущением известного оживления капитализма»69. Из этого ответа следовало, во-первых, что еще не наступило время отхода от нэпа, а во-вторых, что задача заключалась в ликвидации лишь частной торговли и замене ее торговлей через государственные организации. Об этом же говорил И. В. Сталин и на XVI съезде ВКП(б)70.
Для исправления допущенных на местах ошибок Коммунистическая партия п Советское правительство в течение 1930 — 1932 гг. приняли ряд мер, направленных на восстановление нормального хозяйственного оборота и дальнейшее развитие торговли. Курс на свертывание товарно-денежных отношений получил резкое осуждение партии. Так, объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) (1930 г.) призвал объявить «решительную борьбу с недооценкой роли и значения финансовой системы на данном этапе социалистического строительства»71. XII конференция ВКП(б) подчеркнула «антибольшевистский характер „левой” фразы о переходе к „продуктообмену” и об „отмирании денег” уже на данной стадии строительства социализма»72.
Вопросами развития советской торговли занимался мартовский (1930 г.) Пленум ЦК ВКП(б), принявший постановление «О борьбе с искривлениями нартлинии в колхозном движении». Шестой пункт резолюции Пленума гласил: «Воспретить закрытие рынков, восстановить базары и не стеснять продажу крестьянами, в том числе колхозниками, своих продуктов на рынке»73. Эти же проблемы обсуждались и на XVI съезде ВКП(б).
10 мая 1931 г. ЦК ВКП(б), СНК СССР и Центросоюз приняли обращение ко всем партийным, советским, хозяйственным, кооперативным, профсоюзным и комсомольским организациям «О по69 Сталин И. В. Соч., т. 12, с. 187.
70 См. там же, с. 307.
71 КПСС в резолюциях... т. 4. с. '196.
7 2 Там же, т. 5, с. 40.
73 Там же; т. 4, с. 397.
279


требительской кооперации»74, призывавшее к всемерному развитию советской государственной торговли и увеличению сети магазинов.
В конце мая — начале июня 1931 г. в Институте экономики Коммунистической академии была проведена открытая дискуссия «О природе советской торговли на современной этапе», в ходе которой была признана необходимость сохранения и дальнейшего развития в советской экономике товарно-денежных отношений. Некоторые авторы, например Г. Дементьев, уже тогда указывали, что «социализм сохраняет в течение некоторого времени стоимостные показатели, категории товара, денег и хозяйственного расчета»75.
С наступлением нового этапа в развитии советской экономики перед экономической наукой все отчетливее стала выдвигаться задача исследования социалистических производственных отношений и создания на этой основе политической экономии социализма. К этому призвал советских ученых, в частности, Н. А. Вознесенский в статье «К вопросу об экономике социализма», опубликованной в 1931 г.76, хотя сам термин «политическая экономия социализма» он еще брал в кавычки. Определяя предмет этой науки, он писал, что опа должна изучать «материальное производство, т. е. производственные отношения социализма в их возникновении и развитии»77.
В качестве одной из наиболее актуальных проблем, стоявших перед экономической наукой, Н. Вознесенский считал проблему товарооборота и денежного обращения. Справедливо указывая на существенное изменение роли денег и цены в советской экономике, он, однако, не считал их социалистическим инструментом хозяйствования и утверждал, что «социалистическое общество не будет прибегать к услугам денег»78. По мнению Н. Вознесенского, «хозрасчет — это путь к натуральному учету и контролю, точно так же, как советская торговля с денежной куплей и продажей — путь к социалистическому продуктообмену»79. Наличие же товарной формы хозяйства в советской экономике Н. Вознесенский объяснял незавершенным, в той мере, в какой еще существует мелкотоварное производство, процессом социалистического обобществления средств производства и труда.
О качественно новом подходе к изучению проблем товарно-денежных отношений в советской экономике особенно ярко свидетельствует доклад Л. Гатовского на дискуссии «О природе советской торговли». Как и все экономисты того времени, Л. Га- 74 Правда, 1931, 12 мая.
75 О природе советской торговли на современном этапе. М., Л., 1931, с. 91—98 (см. выступление Г. Дементьева).
76 См.: Большевик, 1931, № 23-24, с. 33—67.
7 7 Там же, с. 35.
78 Там же, с. 52.
” Там же, с. 50.
280


товский считал, что советское хозяйство через товарооборот и денежное обращение неуклонно движется к «прямому социалистическому продуктообмену» и «прямому социалистическому распределению». В силу этого анализ существа товарно-денежных отношений давался им только применительно к своеобразному периоду конца нэпа и начала социализма. И все же он пошел дальше других экономистов, ибо при освещении этих проблем исходил из анализа труда и тех социально-экономических условий, в которых оп осуществлялся. Л. Гатовский четко видел различия «товарной формы» в условиях воспроизводства капиталистических, мелкотоварных и социалистических производственных отношений. «За внешне единой товарной формой,— говорил он,—скрывается различная ее природа в зависимости от того, в каких классовых условиях товарная форма функционирует, какой способ производства она представляет»80. Говоря о продуктах социалистического предприятия, он указывал, что они имеют «черты товара».
• В докладе прозвучала обстоятельная критика широко распространенной в то время концепции, согласно которой использование товарно-денежных отношений в социалистическом секторе хозяйства объяснялось наличием в экономике значительной доли мелкотоварного производства. По мнению Л. Гатовского, нельзя рассматривать использование товарных отношений в социалистическом секторе «как нечто чисто „внешнее”, существующее только благодаря наличию необобществленного еще хозяйства рядом с госпредприятиями»81. Несостоятельность этой концепции докладчик видел, во-первых, в том, что она ведет к чисто механическому соединению различных секторов производства, из которых одному — социалистическому—присущи планомерность, непосредственно общественный характер труда, другому же — мелкотоварному — стихия, закон стоимости. Защита подобных взглядов, подчеркивалось в докладе, укрепляет позиции троцкистской теории «двух регуляторов». Во-вторых, по мнению докладчика, критикуемая концепция приводит к отрыву товарно-денежной формы от социалистических производственных отношений, игнорирует единство процесса воспроизводства в советской экономике, отрывает «форму советского товарооборота от его социального содержания»82.
Специально анализу характера труда в советском хозяйстве посвятил свою работу М. Драгилев83. Он исходил из того, что в условиях социализма труд выступает как непосредственно 80 Гатовский Л. О природе советского товарооборота иа современном этапе.— В кн.: О природе советской торговли на современном этапе, с. 41.
81 Там же, с. 60.
82 Там же, с. 61.
83 См.: Драгилев М. О характере труда при капитализме и социализме.— ИКП, 1934, № 5, с. 130—132.
281


общественный, ибо «здесь каждая трудовая затрата воплощается в потребительной стоимости, идущей в непосредственно общественное потребление не через рынок»84. Что касается экономики переходного периода, то и здесь отсутствует двойственный характер труда; хотя степень его обобществления меньше, чем в социалистическом хозяйстве, он все же является непосредственно общественным трудом. То, что продукты труда, производимые даже в социалистическом секторе, поступают на рынок, по мнению М. Драгилева, не давало права отождествлять их с товарами в собственном смысле этого слова. Наконец, коль скоро М. Драгилев отрицал двойственный характер труда, он утверждал, что советские деньги не являются воплощением абстрактного труда.
Таким образом, взяв верное направление в исследовании проблем товарно-денежных отношений, советские экономисты далеко не сразу пришли к правильным выводам, раскрывающим действительную связь этих отношений с внутренними закономерностями социалистического хозяйства, и долгое время не могли отказаться от отождествления товарного производства с капиталистическим, а товар и деньги, как тогда говорили, «в собственном смысле слова» относили исключительно к капиталистической экономике. Непризнание советских денег как экономического феномена, внутренне связанного с природой социалистического производства, приводило к тому, что при определении их сущности многие советские экономисты, правильно подчеркивая принципиально новую по сравнению с капитализмом роль денег, отрицали их в качестве всеобщего эквивалента.
В 30-е годы складывается пользовавшаяся признанием и в послевоенный период учетно-распределительная концепция объяснения причин существования товарно-денежных отношений при социализме. Стремясь найти их внутреннюю обусловленность и связывая их с особенностями труда в социалистическом хозяйстве, многие авторы установили тогда следующий порядок взаимосвязи: качественная неоднородность труда — товарный обмен — деньги. Именно так, например, определял взаимосвязь производства и денег Н. Вознесенский в статье «О советских деньгах»85. Выясняя своеобразие товарных отношений и признавая, по существу, впервые в советской экономической науке наличие товаров в социалистическом хозяйстве, он отметил, что это — товар особого рода, когда товарная форма не распространяется на средства производства и рабочую силу. В этом большая заслуга и достоинство статьи Н. Вознесенского. Этой работой он значительно продвинул вперед советскую экономическую науку в признании необходимости товарно-денежных отношений при социализме и анализе их содержания в новых исторических 84 Там же, с. 130.
85 См.: Большевик, 1935, № 2, с. 33 — 45.
282


условиях. Отдавая дань времени, Н. Вознесенский говорил также о том, что «основой существования советских денег является товарооборот»86 и в первую очередь товарооборот между городом и деревней. Однако он искал причину существования товарооборота между различными отраслями социалистической промышленности и находил ее в различном уровне организации и механизации производства, различной производительности труда и различной квалификации работников. Впоследствии эту концепцию восприняли многие советские экономисты.
Таким образом, к концу переходного периода практикой и теорией был положительно решен вопрос о необходимости использования товарно-денежных отношений в социалистической экономике. В Отчетном докладе XVII съезду ВКП(б) подчеркивалось: «...деньги останутся вплоть до завершения первой стадии коммунизма, социалистической стадии развития»87.
§ 2. ТОВАРНО-ДЕНЕЖНЫЕ ОТНОШЕНИЯ, ЗАКОН СТОИМОСТИ
. И ЦЕНООБРАЗОВАНИЯ ПРИ СОЦИАЛИЗМЕ
Со второй половины 30-х годов, особенно в связи с отменой карточной системы, товарно-денежные отношения вступили в полосу интенсивного развития.
На XVII съезде ВКП(б), состоявшемся в феврале 1934 г., резко критиковалась идея преодоления товарных отношений и отмирания денег, подчеркивалась необходимость укрепления советского рубля и развертывания экономических связей между городом и деревней. Эти обстоятельства способствовали углубленной теоретической разработке проблем товарно-денежных отношений, при которой обойти вопрос о действии закона стоимости было невозможно.
В 1937 г. началась работа над макетом учебника по политической экономии, в котором впервые была предпринята попытка дать систематическое изложение экономических закономерностей социализма. Авторы макета, в соответствии со сложившейся традицией, анализируя особенности товарных отношений в СССР, отрицали действие закона стоимости в социалистическом хозяйстве.
Затем, в январе 1941 г., на совещании экономистов, созванном в ЦК ВКП(б), состоялось обсуждение этого макета. Отрицание действия закона стоимости подверглось критике как несовместимое с наличием и развитием при социализме таких категорий, как цена, себестоимость, деньги и т. д. Совещание, вслед за которым последовал ряд обсуждений проблем товарно- денежных отношений, оказало значительную помощь экономи86 Там же, с. 36.
87 XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков): Стеногр. отчет. М., 1934, с. 26.
283


ческой науке, в том числе в выяснении роли закона стоимости при социализме и путей его использования государством.
«...Новое,— писал К. В. Островитянов,— как известно, не сразу воспринимается людьми. Не сразу дошел до сознания экономистов и тезис о действии закона стоимости в социалистической экономике. Чтобы как-то примирить прежнюю позицию экономистов с положениями, сформулированными на совещании в ЦК ВКП(б), первые его комментаторы и, в частности, авторы редакционной статьи „Некоторые вопросы преподавания политической экономии” в журнале „Под знаменем марксизма” выдвинули положение о действии закона стоимости „в преобразованном виде...”88. Такая трактовка позволяла оправдать многолетнее отрицание закона стоимости; она как бы подчеркивала, что экономисты отрицали лишь старую форму стоимости и признавали ее новый, преобразованный, социалистический вариант»89 90.
Формула о действии закона стоимости в «преобразованном виде», имевшая широкое хождение и просуществовавшая вплоть до 1951 г., несмотря на свой половинчатый характер (под преобразованием понималось не только изменение социального содержания закона, но и всякого рода «ограничения»), сыграла в общем положительную роль, положив начало новому этапу его разработки.
В послевоенные годы большое внимание уделялось исследованию вопроса о причинах существования при социализме товарного производства (производства товаров).
Одно из первых объяснений его необходимости было дано в концепции, получившей название учетно-распределительной. В соответствии с этой концепцией существование закона стоимости считалось обусловленным распределением по труду. «Пока существуют различия труда на государственных предприятиях и в колхозах, труда квалифицированного и неквалифицированного, умственного и физического, пока продукты распределяются по количеству и качеству труда,— писал в 1948 г. Н. А. Вознесенский,— существует необходимость приводить различные виды труда к единому показателю — стоимости, определяемой общественно необходимым трудом»99. Закон же стоимости требует вести денежный, а не только натуральный учет и планирование издержек производства.
Учетно-распределительная концепция была популярной примерно в 1943—1951 гг. Ее достоинства состояли в том, что она органически связывала товарное производство с социализмом, с элементами его производственных отношений, включала в состав 88 Под знаменем марксизма. 1943, № 7-8, с. 75 (редакционная статья).
89 О с т р о в и т я и о в К. В. К вопросу о товарном производстве при социализме. М., 1971, с. 32—33.
90 Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М., 1948, с. 145 — 146.
284


товаров продукцию обоих подразделений общественного производства.
В ноябре 1951 г. состоялась организованная ЦК КПСС дискуссия по новому макету учебника политической экономии, который впервые имел большой раздел, посвященный социализму. Дискуссия сыграла важную роль в развитии политической экономии социализма: были подвергнуты критике субъективистские взгляды на развитие социалистического хозяйства, сформулированы основной экономический закон социализма, закон планомерного развития, дано более глубокое обоснование других экономических законов.
Дискуссия оказала большое влияние на формирование взглядов и по проблемам товарного производства. После этой дискуссии и выхода в свет в 1952 г. работы И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» получили новое объяснение причины существования товарного производства при социализме.
И. В. Сталин считал, что социалистическое производство по своей природе не является товарным, а товарно-денежные отношения представляют собой простое наследие капитализма. Причина сохранения товарных отношений при социализме — наличие двух форм общественной собственности на средства производства: государственной и кооперативно-колхозной. В этих условиях государство может распоряжаться лишь продукцией государственных предприятий, тогда как колхозной продукцией, как своей собственностью, распоряжаются лишь колхозы. Но поскольку колхозы отчуждают свою продукцию только в обмен на промышленные товары, постольку товарное производство и товарооборот являются такой же необходимостью, как и в начальный период нэпа. Сталин считал, что в условиях социализма существует товарное производство особого рода и сфера его действия ограничена предметами личного потребления. Он обосновывал нетоварный характер средств производства тем, что при их обмене не происходит смены собственника. Стоимость, себестоимость и цены на средства производства — якобы лишь формальная сторона дела.
Объяснение необходимости товарного производства существованием двух форм общественной собственности на средства производства было доминирующим в нашей научной и учебной литературе до середины 50-х годов91.
Такое объяснение было более прогрессивным по сравнению с учетно-распределительной концепцией, поскольку существование товарного производства связывалось уже не с распредели91 См.: Политическая экономия: Учебник. М., 1954; МайзенбергЛ. И. Ценообразование в народном хозяйстве СССР. М., 1953; Дьяченко В. П. О товарном производстве и законе стоимости при социализме. М., 1953; Вязьмин И. А. И. В. Сталин о товарном производстве и законе стоимости при социализме. М., 1953; Подоров Г. М. Товарное производство и закон стоимости при социализме. Л., 1953, и др.
285


тельными, а собственно производственными отношениями. Вместе с тем оно исключало из сферы товарных отношений средства производства.
Под прямым воздействием решений XX съезда КПСС, который уделил много внимания состоянию экономической науки и задачам ее развития, в мае 1957 г. в Институте экономики АН СССР состоялось научное совещание по вопросу о законе стоимости и его использовании в народном хозяйстве СССР. Это совещание сыграло большую роль в развитии теории товарного производства на основе обобщения опыта использования товарно-денежных отношений в практике реального социализма. Оно положило начало широкому, подлинно творческому, базирующемуся на учении марксизма-ленинизма, обсуждению стоимостных проблем в печати, на дискуссиях в научных учреждениях, учебных заведениях, хозяйственных организациях.
В'ходе совещания обсуждался широкий круг теоретических и практических вопросов. В докладе «Товарное производство и его особенности в условиях социализма» К. В. Островитянов отстаивал положение о том, что необходимость товарного производства объясняется существованием двух форм общественной собственности на средства производства. Наряду с этим он критиковал положение о том, что средства производства не являются, по существу, товарами, а имеют чисто внешнюю оболочку товаров92.
Указанное объяснение поддержали лишь немногие участники совещания (Н. С. Спиридонова, Б. Ю. Ахундов, И. А. Вязьмин). Большинство же выступавших обращали внимание на непоследовательность позиции К. В. Островитянова.
В качестве главной причины, обусловливающей существование товарного производства при социализме, Я. А. Кронрод назвал особенности всенародной формы собственности. По мнению В. П. Дьяченко, общественное разделение труда и социалистическая собственность на средства производства обусловливают специфический характер общественного труда, который и определяет как необходимость товарного производства, так и особый характер противоречий товара при социализме.
В. Г. Венжер не ограничился одними логическими аргументами, а привел довод «от практики». «Сорокалетний опыт строительства социализма в СССР,— говорил он,— показал, что социалистическое производство является товарным производством особого рода, что социализм без товарной формы продуктов труда немыслим»93.
Уважительно относиться к фактам призывал и А. И. Пашков, говоря, что, может быть, и нам пора принимать всерьез товарное производство, которое существует в советском хозяйстве уже 92 Закон стоимости и его использование в народном хозяйстве СССР /Под ред. Я. А. Кронрода. М., 1959, с. 12.
93 Там же, с. 265.
286


не один десяток лет, исходить из того, что необходимость товарно-денежных отношений давно доказана самой практикой.
«Вся практика СССР и стран народной демократии,— отмечал А. И. Пашков, — убедительно и неопровержимо доказывает, что без товарного производства, без рыночных форм связи города и деревни, промышленности и сельского хозяйства, других отраслей народного хозяйства не может быть успешного хозяйствования ни в переходный период от капитализма к социализму, ни в социалистическом обществе. Необходимость товарного производства для переходного периода практически и теоретически была доказана давно, еще в 1921 году, в работах В. И. Ленина, в решениях Коммунистической партии Советского Союза. Необходимость товарного производства для социалистического общества также доказана, практически и теоретически, уже давно — в самом начале 30-х годов, в борьбе с так называемыми „левыми болтунами”, которые в связи с наступлением последнего этапа нэпа стали твердить о будто бы наступившем тогда конце торговли, денег, банковской системы и других элементов и рычагов товарного производства. И вся последующая практика показала, что и при социализме не только для колхозного крестьянства, но и для рабочего класса необходимой формой хозяйственной связи является торговля, рынок, что па первой стадии колгмунистического общества ничего лучшего партия и не может предложить трудящимся взамен этой формы связи, испытанной и проверенной опытом человечества на протяжении многих тысячелетий. Политическая экономия социализма должна исходить из этого факта, раскрывать особенности товарного производства при социализме»94.
После выступления А. И. Пашкова в его адрес были высказаны упреки, будто он вообще отрицает необходимость доказывать, почему производство товаров существует при социализме. Он на это ответил, что речь идет не о том, нужно ли доказывать или не нужно. Вопрос состоит в другом: как доказывать — «схоластически, вымученными логическими конструкциями, как это у нас часто делается, или же очевидными, понятными фактами, как это делали В. И. Ленин и наша партия?»95 С этим нельзя не согласиться.
После совещания 1957 г. обсуждение данного вопроса было продолжено на конференции в МГУ96 и на Межвузовской конференции в Ростове-на-Дону в октябре 1959 г.97, па страницах книг и журналов.
94 Там же, с. 181—182.
95 Пашков А. И. Экономические проблемы социализма. М., 1970 с. 219.
96 См.: Закон стоимости и его роль при социализме. М., 1959 (см. выступления К. В. Островитянова, Н. В. Хессипа, И. И. Козодоева, Н. А. Вязьмина, Н. А. Цаголова).
97 См.: Экономические проблемы перехода от социализма к коммунизму: Материалы межвузовской научной конференции, проведенной в г. Ро-
287


Было высказано много новых точек зрения. Обзор и характеристика их содержания даны в книге Г. Б. Правоторова98, по мнению которого каждая из рассмотренных точек зрения содержала немало ценных обобщений, но ни одна не давала исчерпывающего решения проблемы. Все это, заключал автор, требует продолжения исследовательской работы, связанной с поиском причин товарно-денежных отношений в социалистической экономике.
Как видно из сопоставления различных объяснений, приведенных Г. Б. Правоторовым, они имеют общую черту: в подавляющем большинстве случаев объяснение необходимости товарного производства при социализме связывается с какой-либо отдельной стороной социалистических производственных отношений. Но ведь причину существования производства товаров, поскольку оно охватывает оба подразделения общественного производства, следует усматривать во всей системе производственных отношений социализма и в уровне развития производительных сил. Все же такой ответ носит слишком общий характер, ибо ведь и сами товарно-денежные отношения — элемент производственных отношений социализма. Но нашему мнению, непосредственной причиной, обусловливающей необходимость товарного производства при социализме, является существование социалистического общественного разделения труда и относительной обособленности социалистических предприятий и их работников99.
В 1960 г. вышли в свет две монографии: И. С. Малышева и В. А. Соболя, в которых отрицалось наличие товарного производства и действие закона стоимости при социализме100. Отчасти ошибка этих экономистов объяснялась реакцией на упрощенную трактовку многими авторами действия закона стоимости, рассматриваемого как некое «родимое пятно» капитализма, как нечто чуждое производственным отношениям социализма. Главное же состояло в том, что И. С. Малышев и В. А. Соболь необоснованно отождествляли товарное производство с капиталистическим. Действительно, В. А. Соболь ссылался на то, что продукты труда в СССР не являются результатом независимых друг от друга частных работ, что цены устанавливаются не под воздействием конкуренции. И. С. Малышев также правильно писал, что продукты труда при социализме выражают социалистические стове-иа-Дону в октябре 1959 г. М., 1960 (см. выступления 3. Атлас, К. Погре- бинской, А. Кащенко, А. Малафеева).
"Правоторов Г. Б. Стоимостные категории и способ производства: Проблемы теории и методологии. М., 1974, с. 155 — 182.
99 Подробнее об этом см.: Малафеев А. Н. Прошлое и настоящее теории товарного производства при социализме. М., 1975, с. 103.
100 См.: Малышев И. С. Общественный учет труда и цена при социализме. М., 1960; Соболь В. А. Очерки по вопросам баланса народного хозяйства. М„ 1960.
288


производственные отношения и не являются носителями стихии. Из этих правильных посылок следовало сделать вывод о том, что товарное производство и закон стоимости при социализме и при капитализме существенно отличаются друг от друга. Однако В. Л. Соболь и И. С. Малышев вместо этого пришли к отрицанию товарного производства при социализме, а закон стоимости подменили вечным законом экономии времени, действие которого освобождено от противоречий реального экономического процесса.
Концепция И. С. Малышева и В. А. Соболя подверглась обстоятельной и аргументированной критике в специальной работе К. В. Островитянова, в которой была показана несовместимость их взглядов с задачами использования товарно-денежных отношений в коммунистическом строительстве101.
Чем же можно объяснить некоторое распространение во второй половине 50-х и в начале 60-х годов представлений о несовместимости товарного производства и закона стоимости с социализмом? Ведь это был период продолжавшейся денатурализации хозяйственных отношений. Нам кажется, что подобные взгляды были связаны, с одной стороны, с трудностями, возникшими при осуществлении партией мер по широкому использованию товарно-денежных отношений в плановом руководстве народным хозяйством, а с другой — с дальнейшим развитием социалистического содержания товарно-денежных отношений и усилением их планомерного характера, которое воспринималось названными экономистами как отрицание их товарного характера (поскольку в их представлении истинно товарное производство есть производство товарно-капиталистическое).
Экономическая наука в период 1945—1965 гг. не только обосновала необходимость товарного производства при социализме, но и многое сделала для выяснения его особенностей.
В эти годы получила признание формула о том, что при социализме существует товарное производство особого рода102, экономической основой которого является общественная собственность на средства производства.
В отличие от товарного производства, основанного на частнокапиталистической собственности на средства производства, товарное производство при социализме не порождает отношений эксплуатации человека человеком. Его конечная цель — не получение капиталистической прибыли, а наиболее полное удовлетворение постоянно растущих потребностей членов общества.
Производство и обмен товаров осуществляются социалисти101 См.: Островитянов К. В. Строительство коммунизма и товарно-денежные отношения. М., 1962, с. 1 —150.
102 См.: Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР. М., 1952, с. 17—18; Политическая экономия: Учебник, 3-е изд., перераб. и доп. М„ 1959, с. 510; Пашков А. И. Экономические проблемы социализма, с. 217 и многие другие работы.
10 Заказ № 278
289


ческими предприятиями и тружениками социалистического об щества и поэтому они представляют собой составной элемент производственных отношений социализма, не являются чуждой ему формой103. Если литература 30-х годов рассматривала совет скую торговлю как форму распределения материальных благ в ус ловиях социализма, то уже в конце 40-х годов она рассматрива лась как форма обмена. «Советская торговля,— писал Н. А. Воз несенский,— форма обмена товаров, основная и преобладающая масса которых произведена на социалистических предприятиях Сделки товар — деньги и деньги — товар в своей основной массе означают в социалистическом обществе обмен товаров между социалистическими предприятиями (в том числе между государ ственными предприятиями и колхозами) или форму реализации рабочими, крестьянами и интеллигенцией своей доли в обществен ном продукте»104.
Важная особенность товарного производства при социализме состоит также в том, что в отличие от товарного производства основанного на частной собственности, оно развивается не сти хийно, а планомерно. Это значит, что общество в плановом порядке определяет общественные потребности и в соответствии с ними и имеющимися ресурсами устанавливает объем произ водства планирует товарооборот и т. д.
Товар как экономическая категория в социалистическом хо зяйстве также характеризуется целым рядом специфических осо бенностей, к познанию которых наша наука пришла не сразу Так, в конце 40-х годов считалось, что при социализме су гцествует противоречие между потребительной стоимостью и сто имостью товара, но не существует противоречия между кон кретным и абстрактным трудом. В дальнейшем был сделал вывод, что и при социализме существует такое противоречие, но, в от личие от капитализма, оно носит неантагонистический характер (разрешается путем плановой реализации товаров). Это объясняется тем, что при социализме и конкретный и абстрактный труд представляют собой стороны непосредственно-обществен ного труда.
При капитализме противоречие между индивидуальным и об щественно необходимым рабочим временем носит антагописти ческий характер. При социализме противоречие сохраняется но устраняется антагонизм, вследствие чего сведение индивидуального рабочего времени к общественно необходимому происходит не путем конкурентной борьбы, а в порядке распростране 103 См.: Закон стоимости и его использование в народном хозяйстве СССР. с. 174-207.
104 Вознесенский И. А. Военная экономика СССР в период Оте чественпой войны, с. 121. - Заметим, кстати, что II. А. Вознесенский к кате гории товаров относил не только предметы личного потребления, но и средства производства, в том числе обращающиеся между государственными пред нриятиями.
290


ния передового опыта, развертывания социалистического соревнования за повышение производительности труда и улучшение использования средств производства, трудовых ресурсов.
Значительно продвинулась вперед и разработка теории денег: была вскрыта их новая природа, показано, что они служат интересам коммунистического строительства, выражают социалистические производственные отношения; разработан вопрос о функциях денег при социализме, показаны их особенности. До экономической дискуссии 1951 г. значительная часть экономистов отрицала связь советских денег с золотом. После дискуссии их подавляющее большинство стало на путь признания того, что в Советском Союзе и в других странах социалистического содружества роль всеобщего эквивалента играет золото.
Вместе с тем товарное производство в социалистическом хозяйстве, по представлениям этих лет, является ограниченным. В пользу такого утверждения приводились следующие доводы: не является товаром рабочая сила, не может быть предметом купли-продажи земля с ее недрами, не продаются и не покупаются 'фабрики и заводы. Однако при этом упускались из виду весьма важные обстоятельства. Действительно, при социализме не является товаром рабочая сила, но рабочие получают заработную плату не в натуральной, а в денежной форме и покупают па нее необходимые им товары. Земля также не товар, но для ее рационального использования, как это будет признано позднее, она должна иметь денежную оценку. Фабрики и заводы, конечно — не предмет купли-продажи. Но этот довод казался убедительным до середины 50-х годов, пока сродства производства считались не товарами. В середине же 50-х годов было признано, что не только предметы личного потребления, но и средства производства являются при социализме товарами. Поскольку производство первых (продукция II подразделения общественного производства) и производство вторых (продукция I подразделения) охватывают все общественное производство, постольку формулу об ограниченности сферы товарного производства при социализме уже в середине пятидесятых годов нельзя было считать логичной и достоверной.
В рассматриваемый период (1945—начало 60-х гг.) большое внимание уделялось также роли различных категорий товарного производства, особенно проблеме действия закона стоимости при социализме, и в связи с этим — вопросам ценообразования.
Одним из первых экономистов, обстоятельно анализировавших в послевоенный период действие закона стоимости, был Н. А. Вознесенский.
Действие закона стоимости проявляется, по Вознесенскому, в следующих направлениях: во-первых, в необходимости вести не только натуральный, но и денежный учет и планирование издержек производства; во-вторых, в том, что государственный план использует закон стоимости для осуществления необходи10*
291


мых пропорций в производстве продукции; в-третьих, в том, что государственный план использует закон стоимости для правильного распределения общественного труда между различными отраслями хозяйства в интересах социализма; в-четвертых, в том, что обмен продуктов происходит с помощью цен, являющихся денежным выражением их стоимости105. Таким образом, закон стоимости действует не только в обмене, но также в производстве и распределении продуктов. «Закон стоимости в социалистической экономике,— писал Вознесенский,— является преобразованным и наиболее элементарным законом издержек производства, распределения и обмена продуктов, поставленным на службу государственного планирования»106. Мы видим, что он признавал регулирующую роль закона стоимости в развитии производства, распределении труда и средств производства между отраслями и сферами народного хозяйства, тем самым предвосхитив концепции 60-х и 70-х годов.
Н. А. Вознесенский дал представляющую научный интерес характеристику принципиальных различий действия закона стоимости в социалистической экономике СССР и в капиталистических странах.
Одной из элементарных истин марксистской политической экономии является положение о том, что стоимость является законом цен, что закон стоимости, следовательно, проявляется через цены. Однако применимость этого положения к советской экономике в течение длительного времени отрицалась. Вознесенский же по данному вопросу предложил утвердительный ответ. «Цена товара,— читаем мы в его книге,— в социалистическом обществе СССР основана на его стоимости или издержках производства»107. Вознесенский убедительно обосновал действие при социализме закона денежного обращения, правда, не называя его «по имени». Оп писал, что излишние деньги в обращении создают повышенный спрос и, не находя достаточного предложения товаров, снижают материальные стимулы к повышению производительности труда, приводят к чрезмерному росту цен на колхозно-крестьянском рынке108.
На ноябрьской дискуссии 1951 г. в Центральном Комитете партии было отвергнуто, как неправильное, положение о преобразовании закона стоимости, подчеркнут его объективный характер. Это было сделано И. В. Сталиным в его работе «Экономические проблемы социализма в СССР», что сыграло в дальнейшем положительную роль в анализе действия закона стоимости.
Сталин выводил необходимость действия закона стоимости из факта существования товарного производства и обращения.
105 См.: Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны, с. 145—148.
106 Там же, с. 148.
107 Там ;ке, с. 122.
108 См. там же, с. 129.
292


Вместе с тем он писал, что сфера действия закона стоимости ограничена и распространяется прежде всего на товарное обращение, на обмен товаром через куплю-продажу, на обмен главным образом товаров личного потребления. Через цены на потребительские товары закон стоимости воздействует на производство. Происходит это следующим образом: цены па потребительские товары влияют на уровень номинальной заработной платы; расходы предприятий на ее выплату рабочим и служащим входят в состав себестоимости в качестве ее важнейшего элемента; от уровня себестоимости зависят размеры прибыли и норма рентабельности. В связи с этим для социалистических предприятий имеют актуальное значение хозяйственный расчет и рентабельность, себестоимость, цены и т. п. Поэтому наши предприятия не могут и не должны обходиться без учета действия закона стоимости.
Что касается колхозов, то применимость хозрасчета к их деятельности, по существу, отрицалась. Это и понятно, если вспомнить заниженность тогдашнего уровня заготовительных цс'н на основные виды продукции сельского хозяйства, который Сталин считал обоснованным. Не случайно на вопрос: «является ли воздействие закона стоимости на цену сырья, производимого в сельском хозяйстве, регулирующим?»,— он дал отрицательный ответ.
Сталин назвал совершенно неправильным утверждение о том, что в условиях экономического строя, присущего первой фазе коммунистического общества, закон стоимости регулирует пропорции распределения труда между различными отраслями производства. В качестве довода он сослался на то, что в нашей стране малорентабельная тяжелая промышленность развивается более быстрыми темпами, чем высокорентабельная легкая промышленность. Правда, он сделал оговорку, что не отвергает принцип рентабельности, а берет его не в разрезе одного года, а с точки зрения всего народного хозяйства в течение 10—15 лет.
Такая постановка вопроса была более или менее приемлема для 30-х годов и периода войны, когда существовали два уровня цен и большинство предприятий тяжелой промышленности были нерентабельными. Но к началу 50-х годов картина стала меняться: была проведена реформа оптовых цен с 1 января 1949 г., ликвидирована система дотаций, возрос уровень рентабельности значительной массы предприятий тяжелой промышленности, особенно машиностроения. Формула о народнохозяйственной рентабельности в разрезе 10—15 лет становилась анахронизмом.
Сталин считал, что общественная собственность якобы ограничивает сферу действия закона стоимости и степень его «воздействия» на производство, что в этом же направлении действует и закон планомерного развития народного хозяйства.
Исходя из вышеизложенных представлений о месте и роли товарно-денежных отношений при социализме, Сталин сделал
293


вывод о несовместимости товарного обращения с перспективой перехода от социализма к коммунизму и о необходимости перехода к продуктообмену между городом и деревней. Зачатки продуктообмена он видел в системе «отоваривания», хотя в действительности эта система была порождена дефицитом промышленных товаров, пользующихся спросом у сельского населения. Он писал, что систему продуктообмена надо вводить неуклонно, без колебаний, шаг за шагом сокращая сферу действия товарного обращения и расширяя сферу действия продуктообмена. Эту меру Сталия рассматривал как средство поднятия колхозной собственности до уровня общенародной. Здесь по существу имели место отрицание ведущей роли производства и признание изменений в сфере обмена решающим средством перехода от социализма к коммунизму.
Концепция товарно-денежных отношений, изложенная Сталиным в «Экономических проблемах социализма в СССР», была шагом вперед но сравнению с представлениями 20-х и 30-х годов. Действительно, необходимость товарного производства объяснялась условиями социалистической экономики СССР. Сталин обоснованно критиковал формулу о «преобразовании» закона стоимости, как ведущую к субъективистскому его толкованию. Но эта концепция имела и ряд минусов: сфера товарного производства ограничивалась им предметами личного потребления, а закон стоимости трактовался как закон сферы обращения, лишь воздействующий на производство и не участвующий в регулировании его развития.
Поскольку в действительности сфера товарного производства при социализме не ограничена, то столь же неправомерно было считать ограниченной и сферу действия закона стоимости. Что касается ограничивающей по отношению к закону стоимости роли общественной собственности, то она, в сущности, не ограничивает сферу действия этого закона, а изменяет его общественное содержание и делает возможным преодоление стихийного характера его действия, придает последнему планомерный характер. Представления же Сталина относительно ограничения степени «воздействия» закона стоимости на производство отражали особенности ценообразования и хозрасчета того периода, когда система цен характеризовалась гипертрофией перераспределительной функции, хозрасчет по этой причине во многом носил формальный характер, а значение принципа рентабельности было принижено.
Истинное значение теории во многом определяется тем, как па нее «реагирует» практика. Что же получилось на практике? Сталин предлагал свертывать товарное обращение. Однако после выхода его книги товарно-денежные отношения развивались. Он категорически возражал против повышения заготовительных цен на зерно и продукты животноводства, а в соответствии с решениями сентябрьского (1953 г.) Пленума ЦК КПСС их уровень 294


был изменен в сторону резкого повышения и т. д. и т. п.
^аким образом, па практику, конкретнее — на направление экономической политики, концепция Сталина влияния не оказала. Но этого нельзя сказать об экономической теории, на развитие которой она оказала противоречивое воздействие: с одной стороны, стимулировала разработку ряда вопросов о действии закона стоимости, а с другой — наталкивала па доктринерское его толкование.
Положение стало меняться после XX съезда КПСС, решения которого способствовали оздоровлению обстановки в экономической науке. В выступлении на съезде М. Л. Суслов дал принципиальную оценку состояния дел в экономической пауке и указал на ее недостатки, которые необходимо было решительно пре одолеть. Он говорил о том, что среди некоторой части экономистов получили распространение начетничество и догматизм, наблюдается отрыв от практики коммунистического строительства.
«Суть дурной болезни, называемой начетничеством,- сказал М 4. Суслов - состоит не просто в том, что зараженные ею к делу и не к делу приводят цитаты а в том, что верховным критерием своей правоты они считают не практику... У них теряется вкус к изучению конкретной действительности. Всякое малейшее отступление от цитаты считается ревизией основ. Эта деятельность начетчиков не только бесплодна, но и вредна»109. М. А. Суслов справедливо отметил, что «экономисты плохо изучают действие закона стоимости в социалистическом производстве. В том, что наши архитекторы, увлекаясь излишествами, не считали народную копейку, что в МТС и колхозах часто еще не считают, во что обходится центнер зерна, мяса, несомненно сказалась и неразработанность экономистами вопроса о том, как конкретно действует закон стоимости в пашем хозяйстве»11 °. М. А. Суслов ориентировал экономистов на творческое развитие экономической теории на основе обобщения гигантского опыта строительства социализма в Советском Союзе и странах социалистического содружества, подчеркнув при этом, что речь идет «о дальнейшем развитии и обогащении марксизма-ленинизма на базе его незыблемых принципов, в непримиримой борьбе со всеми попытками ревизии этих принципов»111.
Важной, в определенной мере итоговой вехой в разработке проблемы действия закона стоимости явилось уже упоминавшееся нами совещание в мае 1957 г. в Институте экономики АН СССР. С докладом «Роль закона стоимости в народном хозяйстве СССР» выступил Л. М. Гатовский. Он подчеркнул, что использование 109 XX съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стеногр. отчет т 1 М„ 1956, с 284.
1 10 Там же с 283 — 284.
111 Там гке с 285
295


закона стоимости социалистическим обществом является объективной необходимостью. Социалистическое общество располагает особой формой планового ведения хозяйства предприятий, основанной на использовании закона стоимости. Эта форма — хозяйственный расчет. Он критиковал отрицание применимости категорий хозяйственного расчета к колхозному производству, которое было широко распространено до совещания, раскрыл значение рентабельности, которая должна учитываться как при оценке работы предприятий, так и при определении экономической эффективности капитальных вложений и новой техники.
На совещании было высказано мнение (которое не встретило возражений), что закон стоимости является в первую очередь законом производства. Не соглашаясь с формулой о «воздействии» закона стоимости на производство, М. И. Волков говорил: «Выходит, что где-то в стороне от производства находится закон стоимости и оттуда „обстреливает” производство. Получается, что закон стоимости как бы не является законом производства. Очевидно, следует говорить не о воздействии закона стоимости на производство, а о действии закона стоимости в сфере социалистического производства»11 2.
Положение о том, что закон стоимости сознательно используется социалистическим государством в интересах планомерного расширения и совершенствования всего общественного производства и подъема народного благосостояния, было поддержано, пожалуй, всеми, кто затрагивал этот вопрос.
В развитом товарном производстве закон стоимости, как известно, проявляется в процессе ценообразования. Использование закона стоимости, следовательно, возможно только через инструмент цены. До совещания 1957 г. в течение длительного времени проблема ценообразования разрабатывалась совершенно недостаточно. После совещания наступил резкий перелом — развернулось интенсивное и плодотворное исследование процесса ценообразования. Сам этот поворот означал приближение теоретической разработки стоимостных проблем к нуждам практики.
На совещании в содержательном докладе, с которым выступил А. Г. Куликов, действие закона стоимости было представлено не в виде худосочных формул, а во всей его сложности, отражающей реальные противоречия экономического процесса.
В докладе на основе обстоятельного и глубокого исследования процесса ценообразования эа 40 лет Советской власти были рассмотрены 4 вопроса: соотношение цены и стоимости товаров и динамика цен в СССР; соотношение цен на средства производства и предметы потребления; система цен на средства производства; розничные цены на товары народного потребления.
Докладчик показал, что динамика цен не только во многих 112 Закон стоимости и его использование в народном хозяйстве СССР, с. 277.
296


случаях не совпадает с динамикой стоимости, но что иногда изменения цен и стоимости происходят в разных направлениях. История развития советской экономики свидетельствует о том, что существенные изменения в пропорциях распределения национального дохода в отдельные периоды оказывали большое влияние на движение товарных цен, не затрагивая общей величины стоимости.
Л. Г. Куликов выяснил причины возникновения и существования двух уровней цен в советской экономике: низких цен на средства производства и более высоких — на предметы потребления. Он показал, что в послевоенный период наблюдается тенденция сближения обоих уровней. В связи с этим приобрела актуальность проблема планового приближения цен к стоимости продукции. Эту проблему нельзя решать по шаблону, не учитывая, например, того, что налог с оборота на некоторые товары содержит в себе элементы косвенного обложения, а не только часть стоимости прибавочного продукта.
Докладчик обосновывал идею о том, что экономической осно- вей цен на средства производства является их стоимость, конкретно выступающая в форме себестоимости и чистого дохода. Планирование оптовых цен должно строиться на базе себестоимости продукции и нормы чистого дохода (рентабельности), устанавливаемой по отношению к себестоимости с учетом условий воспроизводства в каждой отрасли промышленности. Оптовые цены на продукцию отраслей добывающей промышленности сле- , довало, по мнению А. Г. Куликова, устанавливать с учетом диф- ■' ференциальной ренты.
Розничные цены на потребительские товары, говорилось в докладе, должны определяться их стоимостью, отклонения же цен от стоимости — соотношением спроса и предложения и их воздействием на формирование потребительского спроса.
Соотношение спроса и предложения — одна из важнейших народнохозяйственных пропорций, обусловленная в основном развитием производства потребительских товаров, размерами денежных доходов населения. Но в случаях, когда увеличение производства тех или иных товаров встречается с непреодолимыми трудностями, допустимо использование для воздействия на соотношение спроса и предложения розничной цены.
Доклад А. Г. Куликова вызвал оживленный обмен мнениями, особенно по вопросу об экономической основе цен на средства производства и принципах их планирования в связи с необходимостью укрепления и совершенствования хозяйственного расчета в промышленности, сельском хозяйстве, на транспорте и в торговле.
Совещание явилось важным этапом в формировании различных концепций ценообразования при социализме. Большая часть участников совещания придерживалась «стоимостной» концеп- ‘ ции, согласно которой непосредственной основой цеп должна быть 297


стоимость продукции (К. В. Островитянов, Л. М. Гатовский, С. Г. Струмилин, Я. А. Кронрод, Г, А. Козлов, М. И. Волков и др.). Другие участники (Д. Д. Кондрашев, А. В. Бачурин А. Г. Куликов, Л. И. Майзспбсрг) отстаивали действовавший принцип ориентации на себестоимость с присоединением к пей чистого дохода, рассчитанного пропорционально себестоимости. При этом Д. Д. Кондрашев предлагал единую норму рентабельности для всего народного хозяйства, А. Г. Куликов, Л. И. Май- зенберг — дифференцированную по отраслям. Выдвигалась и концепция «цены производства» (И. С. Малышев, Л. А. Ваагидр.).
Во второй половине 50-х и первой половине 60-х годов пробле мы ценообразования активно обсуждались не только на совещаниях, конференциях, но и в печати113.
В конце 1961 г. при Отделении экономических наук АП СССР был создан Научный совет по проблемам ценообразования, который в течение более десяти лет осуществлял научно-методологическое руководство и координацию исследовательской работы по этим проблемам.
Основными направлениями теоретической работы над проблемами ценообразования в этот период были: разработка методологии определения общественно необходимых затрат труда как основы ценообразования и единой научной методики их измерения; установление системы ценообразующих факторов и методики их учета при определении плановых цен; разработка критериев для построения оптовых цен на средства производства; исследование влияния этих цен на цены в сельском хозяйстве, на капитальные вложения и на цены предметов потребления; разработка методов активного влияния с помощью цен на ускорение технического прогресса; установление основных принципов и критериев дифференциации закупочных цеп по видам сельскохозяйственной продукции и по отдельным районам; изучение факторов, определяющих уровень, соотношения и динамику розничных цен на предметы народного потребления; исследование научных основ использования межотраслевого баланса для ценообразования и научных критериев установления цен на новую продукцию.
В первой половине 60-х годов Научный совет по проблемам ценообразования провел ряд сессий, материалы которых были опубликованы114.
В дискуссиях конца 50-х и первой половины 60-х годов были выявлены недостатки действовавшей в тот период системы цеп. Основные из них таковы: ориентация цен лишь на текущие 113 Подробнее об этом см.: Малафеев А. II. История ценообразования в СССР (1917-1963). М„ 1964.
114 В числе этих публикаций: Общественно необходимые затраты труда, себестоимость и рентабельность /Под ред. В. П. Дьяченко. М., 1963; Учет потребительских свойств продукции в ценообразовании /Под ред. В. II. Дьяченко. М., 1964; Учет соотношения спроса и предложения в ценообразовании /Под ред. В. П. Дьяченко. М„ 1964.
298


затраты и игнорирование капитальных затрат; отрыв цен от общественно необходимых затрат труда; включение в цены чистого дохода на основе принципа минимальной, а не нормальной рентабельности; совершенно недостаточное отражение в ценах потребительских свойств и качества продукции; инертность системы цеп, которая выражалась в ее слабой и «неохотной» реакции на изменение пропорций общественно необходимых затрат труда и соотношение спроса и предложения па товары народного потребления и особенно на средства производства. Анализ недостатков системы цен явился одним из необходимых условий осуществления их реформы с 1 июля 1967 г.
Коммунистическая партия на основе научного обобщения опыта экономического развития нашей страны сделала всесторонне аргументированный, зафиксированный в ее Программе, принятой XXII съездом КПСС, вывод: «В коммунистическом строительстве необходимо полностью использовать товарно-денежные отношения в соответствии с новым содержанием, присущим им в период социализма. Большую роль при этом играет применение таких инструментов развития экономики, как хозяйственный расчет, деньги, цена, себестоимость, прибыль, торговля, кредит, финансы» 11 5.
Это положение, отразив также основные результаты, полученные к тому времени нашей экономической наукой по проблемам товарно-денежных отношений, определило вместе с тем главное направление исследования данных проблем в последующий период (60—70-е годы).
Большинство советских экономистов в начале 60-х годов сходились на том, что при социализме существует производство товаров, а товарно-денежные отношения должны использоваться в плановом управлении хозяйством. При этом все ученые неизменно подчеркивали новое по сравнению с капитализмом общественное содержание стоимостных связей и планомерный характер их развития.
Социалистическое производство товаров основано на общественной собственности на средства производства, и потому оно не может стать питательной средой для развития капиталистической эксплуатации, для развязывания стихийных элементов в хозяйстве.
Подавляющая масса товаров производится при социализме на планомерно функционирующих социалистических предприятиях и реализуется на плановом, организованном рынке. По этой причине товары при социализме являются носителями отношений товарищеского сотрудничества и взаимопомощи, взаимосвязи предприятий между собой, государства и работников производства. Все это и значит, что при социализме товарно-денежные *
115 Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., 1970, с. 89.
299


отношения имеют новое общественное содержание, а развитие товарного производства в силу этого имеет своим постоянным результатом не только увеличение совокупного общественного продукта, ио и расширенное воспроизводство социалистических производственных отношений.
Вступление нашей страны в этап развитого социализма выдвинуло новые задачи, породило новые проблемы, требовавшие исследования. Правда, и прежние проблемы, казавшиеся в пред- 1 шествующий период решенными, становились порой предметом новых дискуссий. Тем не менее, центр тяжести экономических дискуссий стал все более перемещаться с академических проблем о необходимости товарного производства, о характере социалисти- ; ческого производства (товарное оно или нетоварное) к таким насущным не только для теории, но и для практики, вопросам, как место закона стоимости в системе экономических законов социализма, пути совершенствования ценообразования, улучшения методов расчета эффективности капитальных вложений и повой техники, укрепления хозяйственного расчета, усиления материального и морального стимулирования и т. д. Словом, речь шла и идет о формах и методах всестороннего использования товарно-денежных отношений для планового управления социалистическим хозяйством, повышения эффективности общественного производства, перевода экономики по преимуществу на интенсивные методы ведения хозяйства.
В конце 60-х и начале 70-х годов обрела, так сказать, второе дыхание дискуссия о товарном производстве. Она продолжается с перерывами и до сих пор.
В научной экономической литературе по-прежнему наиболее распространенной остается точка зрения, признающая социалистическое производство товарным. Так, в своей совместной статье А. М. Румянцев, Т. С. Хачатуров и А. И. Пашков указывали на товарность производства при социализме116 117. Формула «товарный характер производства» при социализме использовалась в работах В. А. Пешехонова111. Вполне определенную позицию занимал в этом вопросе и Д. К. Трифонов. «Товарное производство при социализме,— писал он,— стало непреложным фактом. Вопрос о том, сохраняется или не сохраняется товарное производство, относится к области истории. Лишь небольшая группа советских экономистов все еще продолжает придерживаться того взгляда, будто товарное производство и социализм несовместимы»118. П. М. Павлов также считает, что «существенной особенностью производства при социализме является то, что 116 См.: Румянцев А. М., Хачатуров Т. С., Пашков А. И. План и товарное производство при социализме.— Правда, 1968, 4 марта.
117 См.: II е ш е х о ц о в В. А. Планомерность и стоимость в социалистическом обществе. Л., 1971, с. 5.
118 Трифонов Д. К. Категории и законы политической экономии. Л., 1973, с. 165.
300


оно сохраняет форму товарного производства, придавая ему новое содержание, выступает как процесс производства товаров»119. В учебнике политической экономии для экономических вузов и факультетов справедливо утверждается, что «одной из важных особенностей, характеризующих непосредственно-общественное производство на стадии социализма, является необходимость производства продуктов как товаров»120 121 122. Такое же мнение по этому вопросу высказано нами в экономической энциклопедии1 2 *. Четко излагает свою позицию Д. А. Смолдырев: «...нельзя согла-- ситься с точкой зрения, что при социализме есть товарно-денежные отношения, но нет товарного производства... Если признать наличие при социализме товарного производства, то надо признать также, что... его можно назвать социалистическим товарным производством»12 2.
Можно привести ссылки и на работы многих других советских экономистов, также считающих социалистическое производство не натуральным, а товарным, чтобы убедиться в широком распространении этой точки зрения в экономической литературе й в наши дни123.
Однако некоторые экономисты продолжают придерживаться мнения, будто товарное производство и социализм несовместимы124. При этом приводятся уже знакомые по прежним дискуссиям доводы. Об одном из них — ссылке на то, что при социализме рабочая сила не является товаром, уже говорилось выше. Другой, часто повторяемый довод сводится к тому, что, поскольку социалистические производственные отношения по своей сущности не являются товарными125, то товар, деньги, цена, вообще категории товарного производства при социализме — это лишь мундиры, внешние, лишенные содержания формы, доставшиеся нам от капитализма.
Такой подход — результат отрыва формы от содержания, недиалектической трактовки каждой из этих категорий и связи между ними. Форма не может быть безразлична к содержанию.
119 II а в л о в II. М. Социалистическое производство: сущность, критерии. М., 1977, с. 14.
120 Политическая экономия: Учебник, т. 2. М., 1980, с. 124.
121 См.: Экономическая энциклопедия. Политическая экономия, т. 4. М., 1980 [статьи: Товар в социалистическом хозяйстве (с. 138—141), Товарно-денежные отношения при социализме (с. 141 — 144), Товарное Производство (с. 147)].
122 Смолдырев Д. А. Роль стоимостных форм в развитии социалистической экономики. М., 1980, с. 62—63.
123 Вызывает недоумение утверждение А. И. Еремина о том, что «можно считать преодоленными представления о якобы товарном характере социалистического производства» (см.: Вопросы экономики, 1981, X» 2, с. 12).
124 См. послесловие в кн.: Минц 1>. Политическая экономия социализма. М., 1965, с. 547; Товарно-денежные отношения в системе планомерно организованного социалистического производства. М., 1971, с. 14; Курс политической экономии: Социализм, т. 2. М., 1974, с. 263.
125 См.: Курс политической экономии: Социализм, т. 2, с. 263.
301


Опа всегда содержательна. Это значит, что социалистические предприятия — фабрики, заводы, объединения, совхозы, колхозы производят продукцию не для собственного потребления, а для продажи; что в основе цен находятся общественно необходимые затраты труда; что обмен продуктов труда происходит па базе принципа эквивалентности, что в хозяйстве действует закон стоимости и т. д., т. е. что продукты социалистического производства являются товарами не только по форме, но и по существу. Вместе с тем товарно-денежные отношения при социализме — не просто наследие капитализма, а составной элемент системы социалистических производственных отношений и таковыми они становятся именно потому, что имеют новое общественное содержание, принципиально отличающее их от товарно-денежных отношений при капитализме.
В экономической литературе противопоставление товарного производства социалистическому критиковалось не только логически, но и с позиций практики. Вот что писал, например, А. В. Бачурин: «Практический опыт свидетельствует о том, что развитие хозяйственной инициативы предприятий и объединений, укрепление хозрасчета, внедрение действенных стимулов тесно связаны с планомерным использованием товарно-денежных отношений и стоимостных категорий. Вот почему совершенствованию хозяйственного механизма не способствует позиция тех экономистов, которые отрицают товарное производство, недооценивают роль товарно-денежных отношений»126. И далее автор конкретно показывает, что отрицание товарного производства никак не может помочь хозяйственной практике в решении таких актуальных проблем, как укрепление хозрасчетных отношений, усиление роли цен и прибыли, улучшение организации оптовой и розничной торговли и многие другие.
Наряду с вопросом о характере социалистического производства в современный период активно обсуждается проблема взаимосвязи непосредственно-общественного характера социалистического производства и его товарной формы, сочетания планомерности и товарно-денежных отношений.
Характерная черта экономики развитого социалистического общества — возрастание степени ее планомерности, повышение научного уровня планирования на основе комплексного, системного подхода к принятию плановых решений. Этот процесс идет параллельно, в органической взаимосвязи с развитием товарно-денежных отношений: ростом масштабов товарооборота, возрастанием роли денег и их функций, стоимостных показателей в деятельности социалистических предприятий, НИИ и КБ и 128
128 Бачурин А. В. Планово-экономические методы управления. М., 1973, с. 161,—Такого же мнения придерживается С. П. Первухин (см.. Эко- п о м и ч е с к и е законы в развитом социалистическом обществе М 1974 с. 175).
302


т Д- Другими словами говоря, производство становится все более непосредственно-общественным и в то же время растут масштабы и сфера товарно-денежных связей, они все шире используются В практике планового управления хозяйством. Это реальное противоречие экономического процесса в недалеком прошлом озадачивало многих экономистов. Но времена меняются.
Ныне все больше экономистов утверждается во мнении, что товарно-денежные отношения при социализме естественно сочетаются с непосредственно-общественным характером социалистического производства. Это уже не кажется парадоксом. В чем реальный смысл этой формулы? Он состоит в том, что социалистическое хозяйство развивается планомерно, что в народнохозяйственных планах производства той или иной продукции заранее до ее реализации на рынке, а рпог! учитываются потребности общества в ней. Реализация продукции, так сказать, лишь дорисовывает, окончательно удостоверяет общественный характер труда, затрачиваемого на ее производство. Взаимосвязь, сочетание планомерности и товарности удачно раскрывает Л» И. Абалкин. «Планомерность,— пишет он,— характеризует систему производственных отношений со стороны способа ведения хозяйства, способа функционирования экономики. Что касается товарно-денежных отношений, то они характеризуют форму экономических отношений. Противопоставление их друг другу — это результат неумения различить два названных аспекта: способ установления и поддержания экономических связей и отношений и их форму. Если антиподом планомерности является стихийный способ ведения хозяйства, то антиподом товарно-денежных отношений является натуральная форма экономических отношений»12 7.
Специальное внимание уделил в своей работе вопросу о единстве непосредственно-общественного содержания и товарных форм социалистического производства Д. А. Смолдырев. «Признание собственных товарных отношений социализма отнюдь не предполагает изменения понимания социалистической экономики как непосредственно-общественной, планомерной. Наоборот, это помогает понять сущность социалистической фазы коммунистической формации. При капитализме товарность подчиняет себе растущие обществсшные связи. При социализме же непосредственно-общественный характер производства подчиняет себе подсистему товарных отношений, придает ей адекватный социализму характер. В этом состоит принципиально новое содержание товарных отношений социализма. Непосредственно-общественный характер производства не может быть реализован вне товарных отношений»128. 127 128
127 Абалкин Л. И. Хозяйетвгппын механизм развитого социалист!! веского общества. М., 1973, с. 64.
128 Смолдырев Д. А. Роль стоимостных форм в развитии социалистической экономики, с. 210.
зо:


На тесную связь непосредственно-общественного характера экономических связей и товарно-денежных отношений при социализме обращает внимание и П. Федосеев. Он пишет: «На про-/ тяжепии многих лет среди части экономистов велись спорь^ о характере товарно-денежных отношений при социализме: имеют ли они определенное экономическое содержание или являются просто унаследованной от капитализма формой и следует ли их развивать или свертывать? Но мало сказать, что они представляют объективную реальность. Есть и реальные проблемы совершенствования товарно-денежных отношений в русле экономических связей и отношений социалистического общества, важнейшие из которых носят непосредственно-общественный характер, поскольку оплата труда, оценка стоимости товаров, расчеты между предприятиями, хозяйственными органами и многие другие операции осуществляются в денежной форме и оказывают стимулирующее или тормозящее воздействие на рост производительности труда, качество продукции»129.
Между тем в экономической литературе все еще встречается трактовка товарно-денежных отношений просто как унаследованной от капитализма формы, как пережитка, чужеродного непосредственно-экономическим связям, присущим социализму, хотя и используемого в интересах его развития. В этом случае социалистическая экономика трактуется как механическое соединение двух разнородных частей, что, разумеется, нельзя признать правильным.
Ряд устаревших (но отнюдь не безобидных) положений, возникших на почве искусственного противопоставления товарно- денежных и непосредственно-общественных отношений при социализме, находит себе приют на страницах учебной и даже научной литературы. Например, считается, что производственные отношения людей при социализме не принимают формы отношений между вещами. Тем самым всякое овеществление производственных отношений отождествляется с товарным фетишизмом. На самом же деле товарный фетишизм ость следствие овеществления лишь стихийных, а не планомерно организованных производственных отношений. Отрицание вещного характера социалистических производственных отношений принижает значение социалистических товарно-денежных связей как объекта политико- экономического анализа.
Еще недавно почти что аксиомой слыла формула о количественном ограничении сферы товарного производства и товарно-денежных отношений при социализме, так как товарами признавались только предметы потребления, а средства производства, обращающиеся внутри государственного сектора хозяйства, не считались таковыми. Но во второй половине пятидесятых 129 Федосеев П. Зрелый социализм и общественные пауки,—Коммунист, 1981, № 16, е. 41.
304


годов экономическая наука преодолела такое представление о средствах производства. Причем дело было не просто в том, что раньше допускалась ошибка, айв том, что цены на средства производства стали устанавливаться с учетом действия закона стоимости, что государственные предприятия получили право реализовывать ненужное им оборудование, что были реорганизованы МТС и колхозы получили право покупать тракторы, автомобили, сельскохозяйственные машины. Изменение позиции экономистов отражало реальные сдвиги, которые произошли в плановом использовании стоимостных отношений в самом хозяйстве.
Однако несмотря на то, что по современным представлениям продукция обоих подразделений, охватывающих все социалистическое производство, признается имеющей характер товаров, формула о количественном ограничении товарного производства при социализме все еще встречается в литературе (иногда со ссылкой на нетоварный характер рабочей силы, о неправомерности которой уже говорилось выше).
И^ею о всеобщем характере товарно-денежных отношений обосновал Л. И. Абалкин. «Товарно-денежные отношения,— пишет он,— представляют собой форму экономических отношений, опосредующих движение совокупного общественного продукта. Поскольку в социалистическом обществе все производимые продукты (за исключением части продукции личного подсобного хозяйства) принимают форму товаров, постольку все экономические связи и отношения выступают в товарно-денежной форме»130.
Таким образом, производство товаров при социализме отличается от товарного производства при капитализме не количественно, а качественно — своей изменившейся социальной природой, новым экономическим содержанием, иным общественным характером.
Наряду с недооценкой товарно-денежных отношений, товарного призводства (производства товаров) и его категорий, в советской экономической литературе появлялись высказывания, в которых преувеличивалась их роль в социалистическом плановом хозяйстве. Одним из проявлений этого был взгляд, согласно которому социалистическое производство, будучи товарным, не является непосредственно-общественным. Отсюда следовало, что при социализме якобы существует антагонистическое противоречие между общественным и частным трудом, а вследствие этого и планы должны носить не директивный, а всего лишь рекомендательный характер.
Переоценка роли товарно-денежных отношений лежит также в основе мнения о том, будто в планировании и учете хозяйственной деятельности, в оценке ее результатов можно ограничиться одни130 Абалкин Л. И. Хозяйственный механизм социалистического общества, с. 63.
305


ми стоимостными показателями. Подобное представление, чрева-/ тое негативными последствиями для хозяйственной практики, связано с непониманием объективного характера и стоимостных и натуральных связей. Поэтому при научно обоснованном планировании социалистического производства нельзя отказываться ни от натуральных, ни от стоимостных показателей, каждая группа которых выполняет свои функции. Только при умелом, правильном сочетании тех и других деятельность социалистических предприятий направляется на производство продукции высокого качества в заданном объеме и ассортименте в соответствии с общественными потребностями и с минимальными затратами.
Первые шаги хозяйственной реформы, начало которой было положено решениями мартовского и сентябрьского (1965 г.) Пленумов ЦК КПСС, привели и к другим неожиданным последствиям в теории: раздались голоса о том, что необходимо признать, будто рабочая сила при социализме тоже является товаром (хотя и специфическим), поскольку и здесь имеет место наем рабочей силы. Но поддержки подобные высказывания не получили, напротив,— они были единодушно подвергнуты аргументированной критике131.
Как известно, рабочая сила является товаром при капитализме потому, что работник лишен средств производства, отделен от них буржуазной собственностью. При социализме же работник не отделен от собственности на средства производства, а является ее сохозяином. Объем необходимого продукта определяется .здесь не стоимостью рабочей силы, а уровнем развития производительных сил и необходимостью всестороннего развития работника социалистического производства. Соединение рабочей силы со средствами производства в процессе производства носит непосредственный характер.
Что же тогда представляет собой «наем') рабочей силы при социализме? На этот вопрос ясный ответ дали А. Румянцев, Т. Хачатуров и А. Пашков: «В отличие от капитализма „наем” не представляет при социализме отношения между представителями двух антагонистических классов, а имеет другой социальный смысл — определенный порядок включения членов общества в планомерно организованный процесс общественного производства. Указанного социального смысла этого явления не меняет и 131 См., наир.: Румянцев А. М., Хачатуров Т С., П а ш- к о в А. И. План и товарное производство при социализме. - Правда, 1968, 4 марта; Бачурин А. В. Планово-экономические методы управления. М., 1973, с. 169—171. На Всесоюзной конференции «Социально-экономические проблемы рабочей силы при социализме», состоявшейся в ноябре 1972 г. в Ленинграде, многие выступавшие критиковали утверждение о товарном характере рабочей силы. Из более чем пятисот участников, выступивших на конференции или представивших свои тезисы, никто не поддержал это утверждение (см.: С о ц и а л ь н о-э ко и омические проблемы рабочей силы при социализме: Тезисы докладов. Л., 1972, с. 504).
306


тот факт, что работник производства получает за свой труд заработную плату; последняя представляет собою... денежную форму доли общественного продукта, соответствующую участию работника в труде по его производству»132.
Переоценка (как и недооценка) роли товарно-денежных отношений в социалистическом плановом хозяйстве связана с неумением разграничивать тип (непосредственно-общественный) и форму (товарную) экономических связей, свойственных социалистической стадии развития, с метафизическим, антидиалектическим подходом к противоречиям реального экономического процесса.
Экономика развитого социализма характеризуется ускоренными темпами роста производства товаров народного потребления, насыщением потребительского спроса многими товарами первой необходимости, массовым производством товаров длительного пользования. В связи с этим резко изменилась рыночная конъюнктура. Быстро растущее производство и импорт потребительских товаров предоставляют покупателю возможность выбора. Некачественные, немодные товары покупаются плохо, а то и вовсе залеживаются.
Одной из актуальных проблем теории стали вопросы реализации, изучения рынка и потребительского спроса, повышения качества продукции. Появились специальные работы, посвященные этим проблемам, да и в общих исследованиях им начали уделять значительно больше внимания133. Если раньше в экономической литературе план и рынок в условиях социализма нередко необоснованно противопоставлялись, то теперь все реже рынок рассматривается как олицетворение стихийных сил, которые приходится укрощать с помощью плана. Рынок стали рассматривать как сферу обмена товаров, базирующуюся на социалистческих производственных отношениях, характеризующуюся планомерным управлением рыночными процессами и содействующую установлению правильных народнохозяйственных пропорций134.
Выяснение особенностей товарного производства и товарно- денежных отношений при социализме занимает видное место в исследованиях экономистов в современный период, но центральное внимание все же уделяется действию закона стоимости и проблемам ценообразования.
Хорошо известна общая формулировка закона стоимости, со-
132 План н товарное производство при социализме.— Правда, 1968, 4 марта.
133 См.: Каганов Е. Д. Социалистическое воспроизводство и рынок. М., 1966; Левин А. И. Социалистический внутренний рынок: Закономерности и проблемы развития. М., 1973; Шишов А. П., Бу хари нов П. Г. Методы определения оптимального качества продукции. Л., 1970; А л и м о- в а Т. Д. Закон спроса и предложения при социализме: Некоторые аспекты теории и истории. Л., 1974; Товарно-денежные отношения в условиях развитого социализма: Тенденции и закономерности /Под ред. А. Н. Малафеева. Л., 1979, и др.
134 См.: Левин А. И. Социалистический внутренний рынок... с. 23; Бачурин А. В. Планово-экономические методы управления, с. 173—174.
307


гласно которой цены определяются затратами абстрактного, общественно необходимого труда, а обмен товаров в связи с этим осуществляется на основе принципа эквивалентности. И при социализме в соответствии с законом стоимости цены на товары определяются количеством абстрактного, общественно необходимого труда, затрачиваемого на их производство в процессе планомерной деятельности социалистических предприятий, а плановый обмен товаров осуществляется на основе эквивалентности. Эквивалентный обмен позволяет возмещать издержки производства и получать определенную прибыль каждому нормально работающему предприятию, обеспечивает материальное стимулирование снижения себестоимости и повышения качества продукции.
К каким же выводам уже пришла наука об экономических результатах планового установления цен в соответствии с общественно необходимыми затратами труда, т. е. с учетом действия закона стоимости?
Прежде всего такой метод установления цен играет важную роль в экономическом стимулировании роста производительности общественного труда, повышении эффективности производства. Это и понятно. Ведь индивидуальная стоимость продукции на предприятиях, где применяется передовая техника, а труд организован на современной научной основе, ниже общественной, по которой эта продукция реализуется. Такие предприятия оказываются более доходными, более прибыльными и эффективными. Они, как правило, получают больше возможностей для расширения производства, материального поощрения своих работников и улучшения условий их жизни. Охарактеризованный порядок выгоден не только данному предприятию и его работникам, но и обществу в целом, поскольку поощрение передовых предприятий способствует более быстрому их развитию, а это служит одним из факторов роста эффективности народного хозяйства в целом.
В ином положении находятся предприятия, не поспевающие за прогрессом науки и техники. Индивидуальная стоимость их продукции оказывается выше общественной, и они получают невысокие доходы. Но они должны выполнять плановые задания по объему реализуемой продукции, по производительности труда, по прибыли и рентабельности, по отчислениям в бюджет, вносить плату за фонды. У них нет иного пути, кроме максимального использования опыта передовых предприятий, внедрения хозрасчета, оснащения цехов новой техникой, полного использования наличного оборудования, словом, повышения эффективности производства. Стимулирующая роль закона стоимости при социализме общепризйана в нашей научной и учебной литературе.
Так, К. В. Островитянов писал, что закон стоимости при социализме сознательно используется для материального стимулирования производства и что «задача заключается в том, чтобы глубоко изучить механизм действия закона стоимости и широко 308


использовать его в целях учета общественно необходимого труда, стимулирования технического прогресса и совершенствования материальной заинтересованности работников в подъеме социалистического производства»135. Д. В. Валовой отмечал, что цены, основанные на общественно необходимых затратах труда, «обеспечивают достоточную прибыль большинству производителей того или иного товара, в разумных пределах поощряют лучшие предприятия и заставляют подтянуться худшие»136. Это же подчеркивает А. В. Бачурин137.
Далее, закон стоимости используется как один из важных плановых критериев распределения капиталовложений, а значит, также труда и средств производства между сферами и отраслями народного хозяйства. Решая вопрос о том, как распределять капиталовложения, плановые органы руководствуются следующим принципом: обеспечить достигаемое данным вложением средств удовлетворение определенных общественных потребностей при минимуме затрат на производство.
Использование стоимостного критерия при расчете эффективности капиталовложений предусматривает и методика этого расчета, покольку она рекомендует сопоставлять различные варианты на основе приведенных затрат138.
Влияние действия закона стоимости на формирование народнохозяйственных пропорций получает все большее признание. Так, А. М. Румянцев, Т. С. Хачатуров и А. И. Пашков в уже цитированной выше статье писали: «Закон стоимости, несомненно, и при социализме играет большую роль в достижении необходимых народнохозяйственных пропорций, но он, как и другие экономические законы, используется в качестве одного из орудий планирующей деятельности социалистического государства»139. Аналогичной точки зрения придерживается и Д. В. Валовой, справедливо утверждавший, что «социалистическое общество... сознательно использует закон стоимости в планировании отраслевых и территориальных пропорций»140. Об этом пишет и С. П. Первушин141.
135 Островитянов К. В. К вопросу о товарном производстве при социализме, с. 40.
136 Политическая экономия социализма: Учебное пособие. М., 1971, с. 174.
137 См.: Бачурин А. В. Планово-экономические методы управления, с. 176.
138 См.: Типовая методика определения экономической эффективности капитальных вложений и новой техники в народном хозяйстве СССР. М., 1960; Методика (Основные положения) определения экономической эффективности использования в народном хозяйстве новой техники, изобретений и рационализаторских предложений. М., 1977.
139 План и товарное производство при социализме.— Правда, 1968, 4 марта.
140 Политическая экономия социализма: Учебное пособие, с. 176 (см. также: Валовой Д. В., Лапшина Г. Е. Социализм и товарные отношения. М„ 1972, с. 116).
141 См.: Первушин С. П. Экономические законы в развитом социалистическом обществе. М., 1974, с. 173—174.
309


Известно, что в условиях социализма экономические законы действуют не стихийно, а планомерно. Не представляет в этом отношении исключения и закон стоимости.
Проблема действия закона стоимости весьма сложна. Закон стоимости есть закон цен, а цена отражает в своеобразной форме различные стороны производственных отношений, действие других экономических законов, затрагивает экономические интересы работников социалистического производства, коллективов предприятий и хозяйственных организаций, интересы дружественных классов социалистического общества и классовых прослоек, интересы общества в целом. По этой причине в нашей экономической литературе вряд ли найдется другая проблема, которая вызывала бы столько различных толкований и споров.
Как уже отмечалось выше, некоторые экономисты в прошлом вообще отрицали действие закона стоимости при социализме, считая товарное производство несовместимым с социализмом. Такого рода взгляды высказывались и сравнительно недавно. Например, Н. В. Хессип, повторяя уже знакомую формулу о том, что социализм и товарное производство — антиподы, сделал заключение, что в нашей экономике не остается места и условий для действия закона стоимости, что «закон стоимости... сходит со сцены, уступая место закону планомерного развития»142. При этом существо планового руководства, как справедливо писал К. В. Островитянов, Хессин сводил «к чрезмерной централизации, не оставляя никакого места для самостоятельности и развития творческой инициативы предприятий и их коллективов»143. Добавим к этому, что подобная позиция теоретически обосновывает гипертрофирование административных методов управления экономикой и принижение роли экономического стимулирования.
Отрицает действие закона стоимости при социализме и А. И. Еремин. В статье «Цена как форма непосредственно-общественного социалистического производства»144 он на основе чисто умозрительных построений путем искусственного противопоставления товарно-денежных и непосредственно-общественных отношений делает вывод о том, что цена при социализме не является формой стоимости. Но такой вывод опровергается практикой: каждый раз, когда цены отрывались от стоимости, они подвергались изменениям с целью ликвидации этого отрыва. Таков смысл реформ оптовых цен в 1949, 1967 гг., изменений, внесенных в цены и тарифы в промышленности с 1 января 1982 г., а также повышения закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию с 1 января 1983 г., предусмотренного решениями майского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС.
Среди экономистов, признающих действие закона стоимости '"Хессип II. В. В. И. Ленин о сущности и основных признаках товарного производства. М., 1968, с. 183.
143 Островитянов К. В. К вопросу о товарном производстве при социализме, с. 54.
144 См.: Экономические основы плановой цены при социализме. Ярославль, 1977, с. 3 и др.
310


в социалистической экономике, некоторые все же считают это действие ограниченным. По поводу неправомерности такой трактовки можно привести доводы, которые уже приводились выше относительно количественного ограничения сферы товарного производства при социализме. Если же иметь в виду ограничение интенсивности действия закона стоимости, то и это нелогично. Что значит ограничивать интенсивность действия закона стоимости, имеющего социалистическое общественное содержание и действующего не стихийно, а планомерно? Это значит — отказаться от стоимостных расчетов при составлении планов, от полного использования механизма цен для планового руководства социалистической экономикой, отдавая предпочтение административным методам воздействия па ее развитие, ограничить внедрение полного хозрасчета и борьбу за снижение трудовых затрат на единицу продукции, за повышение производительности труда. С этих позиций формулу об ограничении закона стоимости критиковал еще С. Г. Струмилин четверть века тому назад145
Оценивая формулу об ограничении закона стоимости, надо иметь в виду и ее «родословную»: она приняла эстафету от устаревшей и отвергнутой формулы о «преобразовании» закона стоимости.
Конечно, закон стоимости действует не в «сольном варианте», а в системе экономических законов социализма, во взаимодействии с ними. (Однако воздействие других законов на закон стоимости также неправомерно расценивать, как его ограничение, поскольку закон стоимости, регулируя цепы, сам воздействует на другие законы.) И это именно система, а не простая совокупность законов. В экономической литературе рассматриваемого периода146 показана ведущая роль основного экономического закона социализма, значение специфических экономических законов, место и роль закона стоимости и его взаимодействие с другими законами.
Закон стоимости при социализме имеет социалистическое содержание, характер его действия планомерный, его использование (при научно обоснованной его трактовке) служит интересам повышения производительности труда и подъема благосостояния парода. Это объективный закон, и задача состоит не в его «ограничении», а в изучении особенностей его действия в условиях социалистического хозяйства и использовании результатов этого изучения в практике планового руководства развитием последнего.
145 См.: Промышленно-экономическая газета, 1956, 23 дек.
146 См.: Румянцев Л. М О категориях п законах политической экономии коммунистической формации, 2-е изд. М., 1966; Крон род Я. А. Закон стоимости и социалистическая экономика. М., 1970; Т о в а р н о-д е и е ж- н ы е отношения в системе планомерно организованного социалистического производства /Под ред. II. А. Цаголова М 1971; II р а в о т о р о в Г. Б. Стоимостные категории и способ производства Проблемы теории и методологии; Т о варно-денежные отношения в условиях развитого социализма: Тенденции и закономерности, и др.
311


Наряду с принижением роли закона стоимости, в экономической литературе встречались и противоположные трактовки, когда эта роль ошибочно переоценивалась, когда закон стоимости представлялся чуть ли не единственным регулятором развития социалистической экономики. Рынок в такой трактовке рассматривался как сфера «здоровой» конкуренции социалистических предприятий за получение наибольшей прибыли. Подобные взгляды теоретически оправдывают принижение централизованного начала в управлении экономикой, противопоставление ведомственных и местных интересов интересам общенародным, выпячивание первых в ущерб вторым. В известной мере эти взгляды представляют собой ошибочную реакцию на некоторые недостатки в теории и практике централизованного планирования и отражают стремление некритически использовать опыт некоторых зарубежных стран.
В связи с исследованием действия закона стоимости в условиях социализма в рассматриваемый период развивалась и теория ценообразования.
Цена, как гласит самое общее, абстрактное ее определение, представляет собой денежное выражение стоимости товара. Однако в реальном экономическом процессе закон стоимости (а с ним и цена) испытывает на себе влияние всей совокупности экономических условий, в которых он действует. Цена — это фокус производственных отношений, своего рода нервная система хозяйственного организма. Проблема цен всегда затрагивала и ныне затрагивает все кардинальные проблемы экономического и социального развития пашей страны. Именно этим объясняются острота и накал непрекращающихся вот уже в течение почти двадцати лет дискуссий по вопросам ценообразования. Решаются одни проблемы, появляются новые.
В полемике 60-х годов были не только выяснены недостатки действовавшей системы цен, но и продолжено начатое в 1957 г. обсуждение теоретических основ ценообразования. Этого требовали интересы назревавшей реформы оптовых цен, которая и была проведена во второй половине 60-х годов. Новые прейскуранты были введены в действие с 1 июля 1967 г.
В Программе КПСС, принятой XXII съездом КПСС, записано: «Цены должны во все большей степени отражать общественно необходимые затраты труда, обеспечивать возмещение издержек производства и обращения и известную прибыль каждому нормально работающему предприятию»147. А что же следует понимать под общественно необходимыми затратами труда? На этот вопрос экономисты дают различные ответы.
Многие из них накануне реформы оптовых цен 1967 г., как и в предшествующие годы, отстаивали стоимостную концепцию. Между тем известно, что даже применительно к капитализму 147 Программа Коммунистической партии Советского Союза, с. 90.
312


соответствие цен стоимостям носит характер научной абстракции, ибо непосредственной их основой являются цены производства.
Оппоненты С. Г. Струмилина, К. В. Островитянова, Л. М. Га- товского, Я. А. Кронрода и других сторонников стоимостной концепции справедливо писали, что ориентация цен на стоимость, как их непосредственную основу, поставила бы в привилегированное положение отрасли технически отсталые и в трудное положение отрасли передовые.
Д. Д. Кондрашев, А. Г. Зверев и др. доказывали, что наилучшими будут цены, основанные на усредненной стоимости. Как отмечал в своих работах и выступлениях Д. Д. Кондрашев, такие цены имеют два главных достоинства: первое — они явятся преградой субъективизму в планировании цен, второе — простота их расчета. Критики усредненной стоимости указывали на отсутствие функциональной зависимости между чистым доходом и себестоимостью и на то, что такие цены якобы ориентируют на выпуск материалоемкой продукции.
.Немало новых сторонников приобрела концепция цены производства. Ее большое достоинство состоит в том, что такие цены учитывают фондоемкость производства. Однако цены на продукцию трудоемких отраслей не обеспечивали бы предприятиям необходимых накоплений.
В начале 60-х годов было выдвинуто предложение о том, чтобы планировать цены на основе цены воспроизводства. Это предложение поддержали В. С. Немчинов, В. П. Дьяченко, А. В. Степанов, Р. А. Белоусов, М. Г. Габриэли, К. Н. Плотников, А. С. Гусаров и др.148 Концепция цены воспроизводства представляет собой своего рода «гибрид» стоимостной концепции и концепции цены производства. Она больше других трактовок общественно необходимых затрат труда напоминает цену производства в том виде, в каком ее дал К. Маркс. Действительно, по Марксу, прибыль присоединяется к издержкам производства пропорционально всему капиталу, как постоянному, так и переменному. В принятой же у нас формуле цены производства чистый доход исчисляется пропорционально лишь постоянным производственным фондам (основные производственные фонды плюс стоимость материальных оборотных средств). Заработная плата в этот расчет не попадает. В цене воспроизводства чистый доход присоединяется к себестоимости пропорционально как заработной плате, так и постоянным фондам; правда, в отличие 148 См., напр.: Немчинов В. С. Общественная стоимость и плановая Цена. М., 1970, с. 395 — 396 и др.; Научные основы планового ценообразования.' теория, методология. М., 1968, с. 63—64; Белоусов Р. А. Общественно необходимые затраты труда и уровень оптовых цен. М., 1969, с. 103; Г а б- р и э л и М. Г. Проблемы совершенствования ценообразования на продукцию машиностроения: Автореф. докт. дис. М., 1967, с. 31—32; Плотников К. Н., Гусаров А. С. Современные проблемы теории и практики ценообразования при социализме. М., 1971, с. 150.
313
У!


от Марксовой формулы, норма начислений на постоянные фонды и заработную плату берется разная.
Преимущество цены воспроизводства состоит в том, что она обеспечивает возможность нормального воспроизводства в тру доемких и в фондоемких отраслях. В отраслях добывающей про мышленности, в сельском хозяйстве, ввиду возможной ориента ции цен на «замыкающие» затраты, предприятия, функционирую щие на лучших и средних участках земли могут получать диф ферепциальную ренту
В связи с разработкой проблем оптимального планирования начиная с конца 50-х годов появилось значительное число работ в которых обосновывались так называемые цены оптимального плана. Важнейшие особенности таких цен их органическая взаимосвязь с народнохозяйственными пропорциями и отражение совокупности факторов, влияющих на цену В. В. Новожилов предлагал планировать цены на основе дифференциальных затрат представляющих собой приращение стоимости общественного продукта, обусловленное производством данного товара149 150
Проблема оптимизации планирования и ценообразования исследуется также в трудах Л. В. Канторовича, Н. П. Федорен ко и других представителей экономико-математического направле ния в пашей науке'5 0
Кроме перечисленных основных выдвигались и другие кон цепции ценообразования и трактовки категории общественно необходимых затрат труда.
Какой же из них следует отдать предпочтение? Что по этому вопросу сказала практика? Получили ли, и какое, преломление предложения теоретиков в реформе оптовых цен 1967 года?
В ходе реформы в систему цен внесены существенные из менеиия. Многие из них сделаны, конечно, под влиянием дис куссий, в которых принимали участие не только теоретики но и плановые работники к хозяйственники.
Один из главных результатов реформы состоит в том, что цены были приближены к общественно необходимым затратам труда, как бы они ни трактовались. Новые цены обеспечили возможность рентабельной работы всех отраслей промышленности, резко сократили количество планово-убыточных предприятий. А ведь возмещение ценами себестоимости предусматривает каждая из концепций.
Распределение прибыли по отраслям производства проходило пропорционально стоимости основных производственных фондов и материальных оборотных средств, а по изделиям — в соответствии с их себестоимостью. В отличие от реформы 1949 г. цепы 146 См.: Новожилов В. В. Проблемы измерения затрат и результатов при оптимальном планировании. М., 1967
150 См.: Канторович Л. В. Экономический расчет наилучшего использования ресурсов. М., 1959; Федоренко Н. Н. О разработке оптималь ного функционирования экономики. М 1968, и многие другие работы
314


планировались на основе нормальной, а не минимальной рентабельности. Нормальная рентабельность — примерно 15% — обеспечивает расширенное воспроизводство за счет средств самих отраслей.
Прейскуранты на некоторые изделия, в том числе предметы потребления и средства производства, отражали их потребительские свойства и качество. В результате реформы повышена гибкость системы цен: предоставлены большие права местным органам в планировании цен.
В этих оптовых ценах нашли отражение как ряд общих для всех участников дискуссий предложений (приближение цен к общественно необходимым затратам труда, ориентирование их на нормальную рентабельность, на учет в определенной мере потребительских свойств и качества продукции), так и кроме того некоторые предложения сторонников концепций цены производства и усредненной стоимости (например, включение в цены чистого дохода пропорционально производственным фондам и себестоимости).
Пдсле реформы цен 1967 г. продолжалась разработка нерешенных проблем, появились новые. Обсуждается вопрос о модификации действия закона стоимости, о содержании категории общественно необходимых затрат труда. В связи с подготовкой мер по совершенствованию оптовых цен и тарифов в промышленности высказывалось мнение, согласно которому общественно необходимые затраты в оптовых ценах целесообразно ограничивать в основном отраслевыми издержками производства151.
Применительно к розничным ценам содержание категории ОНЗТ имеет свою специфику. Представляется, что научно обоснованными, т. о. отражающими общественно необходимые затраты, следует считать такой уровень и динамику розничных цен и тарифов на услуги, которые в сочетании с динамикой денежных доходов населения обеспечивают непрерывный подъем уровня ' народного благосостояния. При этом не имеет существенного | значения метод, при помощи которого достигается эта цель. ; Выбор метода зависит от конкретных условий того или иного ' периода развития народного хозяйства. Так, в течение первого послевоенного десятилетия жизненный уровень населения повы- , шалея преимущественно путем массового систематического сни- $ женин розничных цен при относительно невысоких темпах роста ■денежных доходов населения. Начиная с 1955 г. общетоварный индекс розничных цен, по данным ЦСУ, практически остается стабильным, но при этом быстрыми темпами растет заработная плата и другие денежные доходы населения. В свете сказанного неправомерно усматривать противоречие между положением
151 См.: Глушков Н. Т. Проблемы совершенствования планового ценообразования в свете решений XXV съезда КПСС — В кн.: Теоретические проблемы ценообразования в условиях развитого социализма. М., 1977, с. 13.
315


Программы КПСС о систематическом экономически обоснованном снижении розничных цен на базе роста производительности труда и снижения себестоимости продукции и политикой стабилизации розничных цен па основные товары народного потребления и снижения цен па отдельные виды товаров по мере создания необходимых условий и накопления товарных ресурсов, определенной XXIV, XXV и XXVI съездами КПСС.
Здесь нет противоречия, поскольку экономический результат той и другой политики цен — непрерывный подъем уровня народного благосостояния. Важный аспект проблемы розничных цеп — это их роль в балансировании спроса и предложения, а также взаимосвязь динамики розничных цен и денежного обращения, являющиеся объектом теоретической разработки.
С динамикой розничных цен и денежных доходов работников производства связаны изменения оптовых и заготовительных цен. В теоретическом исследовании этих видов цен имеются положительные результаты. Они получили концентрированные выражения в решениях партии и правительства, в политике закупочных и оптовых цен. «Политика в области закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию и отпускных цен на средства производства для деревни, — записано в Программе КПСС,— должна учитывать интересы расширенного воспроизводства как в промышленности, так и в сельском хозяйстве»152.
Цепы как выражение результатов затрат общественно необходимого труда призваны сочетать интересы производителей и потребителей тех или иных товаров. При социализме сочетание интересов воплощается в плановой цене. Оптовые цены в определенной мере и поныне односторонне ориентированы на интересы производителя. Такое положение питает тенденцию к необоснованному их завышению. В связи с этим большое теоретическое и практическое значение имеет вывод, сделанный XXV съездом КПСС, о снижении цен на новые изделия, особенно на машины и оборудование, в расчете на единицу полезного эффекта.
Важный вклад в теорию и практику использования товарно-денежных отношений в условиях развитого социализма вносят решения XXVI съезда КПСС, а также принятое 12 июля 1979 года постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы».
Эти решения предусматривают дальнейшее совершенствование системы натуральных и стоимостных показателей (в частности, использование показателя нормативной чистой продукции), улучшение организации материального стимулирования роста производительности общественного труда и повышения эффективности производства. Основное направление совершенство- 52 Программа Коммунистической партии Советского Союза, с. 82.
316


вапия системы цен — их приближение к ОНЗТ, отражение в ценах не только затрат на производство, но и полезного эффекта изготовляемой продукции.
* * Г *
Теория товарно-денежных отношений и планового ценообразования прошла в пашей стране большой путь. На этом пути было немало препятствий и сложностей. Тем не менее развитие шло от этапа к этапу в общем по восходящей линии. Основные выводы теории, нашедшие отражение в решениях Коммунистической партии Советского Союза, прошли проверку в горниле практического опыта. Залогом новых успехов теории товарно-денежных отношенй и планового ценообразования является ее развитие путем исследования практического опыта планового использования товарно-денежных отношений, планирования и регулирования цеп в Советском Союзе и других странах социалистического содружества на основе марксистско-ленинской теории трудовой стоимости.


Глава десятая
ВОСПРОИЗВОДСТВО ГЛАВНОЙ
ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОЙ СИЛЫ ОБЩЕСТВА
Воспроизводство главной производительной силы общества с первых дней существования Советского государства было центральным вопросом социалистического строительства.
Трудно назвать съезд партии или партийную конференцию, на которых бы в той или иной степени не рассматривались проблемы личного фактора производства как решаюгцего в хозяйственном строительстве. Исключительное внимание рабочему, трудящемуся уделяли В. И. Ленин, Н. К. Крупская, Ф. Э. Дзержинский, В. В. Куйбышев, Г. К. Орджоникидзе, М. И. Калинин и другие видные деятели партии и Советского государства.
В решениях партии, в работах В. И. Ленина рабочий рассматривается не только как главная производительная сила, но и как самая передовая, наиболее организованная, ведущая сила общества в строительстве социализма и коммунизма. На всех этапах социалистического строительства воспроизводство рабочей силы рассматривалось как важнейшая социально-экономическая и политическая задача.
В любом обществе проявлением рабочей силы служит труд. Но лишь его общественная форма является экономической категорией, выражающей исторически определенные производственные отношения. В. И. Ленин писал: «Определенной политико- экономической категорией является не труд, а лишь общественная форма труда, общественное устройство труда, или иначе: отношения между людьми по участию их в общественном труде»1.
В советской экономической литературе при рассмотрении проблемы воспроизводства рабочей силы исходным является положение о том, что рабочая сила при социализме как новая экономическая категория имеет специфические особенности, которых еще не знала история. Ее носители — трудящиеся не отделены от средств производства, владеют всей полнотой политической власти, работают па себя, на свое общество, используя все завоевания новейшей техники и культуры.
Известный деятель в области организации труда и подготовки рабочих кадров А. К. Гастев писал: «Рабочий становится твор-
1 Л с в и и В. И. Поли. собр. соч., т. 7, с. 45.
318


: цом, полным распорядителем этих средств производства, которой он не храпит просто в сберегательной кассе социализма, а для того же социализма все время совершенствует и развивает...»2.
Проблема сохранения и воспроизводства рабочей силы особенно остро встала в первые годы существования Советской вла- , сти, в условиях голода и разрухи.
| В этот период возникла опасность распыления рабочего класса 5 и деклассирования некоторой его части. В. И. Лепин считал это главной опасностью, причем не только экономической, но и политической: «...в этом наша главная экономическая опасность, главная опасность всего существования советского строя»3. На I Всероссийском съезде по внешкольному образованию в мае 1919 г В. И. Ленин, говоря об этой смертельной опасности для , социализма, подчеркивал что если мы спасем рабочего, то «мы ’ спасем страну, общество и социализм. Если не спасем, то ска- тимся назад, в наемное рабство»4. В. И. Ленин утверждал, что для избавления рабочего от. деклассирования мы никаких жертв , жалеть не должны.
Вместе с тем уже в первые годы Советской власти в рабо- тах В. И. Ленина, в решениях партии и правительства повышение культурно-технического уровня рабочих, их умения работать рас- « сматривалось как первоочередная социально-экономическая задача, как решающее условие социалистического строительства.
XII съезд партии (апрель 1923 г.) в своих решениях отметил, что «обучение технике должно быть для новых поколений не только вопросом специализации, по и делом революционного долга. В условиях рабочего государства весь тот энтузиазм, который расходовался ранее рабочей молодежью на революционнополитическую борьбу должен направляться па овладение наукой и техникой»5.
Подчеркивалось также, что в Советской стране овладение наукой и техникой, приобретение квалификации — не частное дело; но своему значению в социалистическом строительстве оно должно приравниваться к борьбе с буржуазией в условиях капитализма. На XII съезде указывалось, что учащийся, относящийся небрежно к занятиям, должен встречать к себе «такое же отношение, как дезертир или штрейкбрехер в борьбе против буржуазии»6. Определяя направление подготовки нового коммунистического поколения рабочих, съезд отметил, что они должны быть не только квалифицированными, но и классово-сознательными людьми.
2 Гастев А. Социальное знамя ЦИТа,— Организация труда, 1925, № 4-5, с 14.
;| Леви и В. И. Поли. собр. соч., т 43, с. 310.
4 Там же. т. 38, с. 359.
5 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т 2. М., 1970, с. 427
• Там же.
319


Социалистическая национализация предприятий изменила их социально-экономическую природу и роль в воспроизводстве квалифицированных кадров. Еще в 1920 г. В. И. Ленин на VIII Всероссийском съезде Советов говорил, что «надо добиться того, чтобы каждая фабрика, каждая электрическая станция превратилась в очаг просвещения...»7.
Эту идею В. И. Ленин развивал также в «Проекте резолюции по докладу об электрификации» (декабрь 1920 г.). IX съезд РКП (б) указал на необходимость открывать на предприятиях различные курсы, трудовые школы и проч., с тем чтобы каждое образцовое предприятие становилось школой промышленного воспитания. К этому вопросу партия возвращалась неоднократно.
В работах В. И. Ленина и решениях партии и правительства ставилась задача правильно распределять и перераспределять рабочие кадры и планировать их подготовку. На это же указывалось в Программе партии, принятой в 1919 г. VIII съездом РКП (б). На необходимость увязки между перспективами развития промышленности и подготовкой рабочей силы соответствующей квалификации обратил внимание XIII съезд РКП(б) (май 1924 г.). В его решении высказана, по существу, идея перспективного планирования подготовки рабочих кадров.
В первые годы существования Советского государства В. И. Ленин писал о ликвидации купли-продажи рабочей силы: «Мы сдвинули с места глыбу неслыханной тяжести, глыбу косности, невежества, упорства в отстаивании привычек „свободной торговли” и „свободной” купли-продажи человеческой рабочей силы, как любого другого товара»8.
В экономической литературе 20—30-х годов была подвергнута критике концепция о существовании в советской экономике товара — рабочей силы. Один из теоретиков троцкизма — Преображенский — пытался «доказать» его наличие существованием в нашей экономике заработной платы, утверждая, будто во всем хозяйстве существует продажа рабочей силы как товара.
Антиленинский характер, политический вред и научную несостоятельность троцкистской концепции о существовании товара — рабочей силы были убедительно показаны в работах Б. Л. Маркуса, Г. И. Крумина, А. А. Леонтьева и др. Значительный вклад в обоснование ликвидации в советской экономике категории рабочей силы как товара внес Н. А. Вознесенский в своих трудах 30—40-х годов. Исходя из ленинского положения о том, что у трудящихся благодаря победе социалистической революции впервые после столетий подневольного труда на эксплуататоров появляется возможность работы на себя, он показал, что социалистическая кооперация труда устанавливается свободно самими же рабочими, организованными в пролетарское 7 Л е н и и В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 161.
8 Там же, т. 41, с. 109.
320


государство. Вследствие этого рабочая сила уже не является товаром, предметом капиталистической купли-продажи. Социалистическая кооперация труда, как далее отмечал Н. А. Вознесенский, уничтожает присвоение прибавочного труда другим классом и ликвидирует противоположность необходимого и прибавочного труда9. Положение о нетоварности рабочей силы в советской экономике отстаивали также И. Лапидус и К. Островитянов. Они писали: «В пролетарской советской промышленности средствами производства владеет коллективный рабочий... он не может сам себя ни эксплуатировать, ни продавать самому себе свою коллективную рабочую силу»10.
С первых лет существования Советского государства создается социалистическая система профессионально-технического образования. В январе 1920 г. ленинским декретом был создан Глав- профобр РСФСР во главе с А. В. Луначарским. В дискуссиях о характере подготовки квалифицированных рабочих А. В. Луначарский и Н. К. Крупская отстаивали марксистско-ленинский принцип единства общего, профессионального и политехнического образования. Опи выступали против тезиса о монотехническом образовании, за который ратовали отдельные работники Глав- профобра РСФСР, профсоюзов (Б. Г. Козелов и др.). В. И. Ленин резко осуждал попытки заменить политехническое образование монотехническим. В 1921 г. он писал, что «эти рассуждения в корне неверны, для коммуниста прямо недопустимы...»11.
II. К. Крупская отмечала, что «профессиональное образование должно подготовлять теперь не только исполнителя, механического работника,— оно должно также подготовлять из того же работника хозяина производства»12. А. В. Луначарский также подчеркивал, что человек труда должен соединять в себе «вполне обученного рабочего и вместе с тем хозяина жизни»13.
Подлинным детищем социалистической революции были школы фабрично-заводского' ученичества, начавшие свое существование в 1920 г. На их роль в воспроизводстве квалифицированных рабочих, их новое социалистическое содержание указывалось в решениях XII съезда партии: «Подготовляя квалифицированного и классово-сознательного рабочего, они выполняют важнейшую роль в деле восполнения рядов передового промышленного пролетариата»14. Съезд подчеркнул необходимость связи этих школ с производством, усиления в них вос9 См.: Вознесенский Н. Л. Маркс и Энгельс о социалистической организации труда.— Большевик, 1933, №' 6, с. 28—48.
10 Л а н и д у с И., Остров и тип о» К. Политическая экономия в связи с теорией советского хозяйства. М.; Л., 1930, с. 481—482.
11 Лепи н В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 323.
12 К рулевая Н. К. Педагогич. соч., т. 10. М., 1962, с. 44.
13 Луначарский А. В. О народном образовании. М., 1958, с. 157.
14 КПСС в резолюциях... т. 2, с. 485.
11 Заказ № 278
321


питательной работы и потребовал всемерного их развития и укрепления. О том, как развивались школы ФЗУ — предшественники современной системы государственного профессионально-технического образования, видно из того, что уже в 1922/23 г. количество учащихся в них превысило на 56,7% количество учащихся различных профшкол России в 1914/15 г.15 16 17
Важная роль в решении теоретических и практических проблем воспроизводства рабочих кадров в эти годы принадлежит Центральному институту труда (ЦИТ), который был создай в 1920 г. и декретом Совета Труда и Обороны за подписью В. И. Ленина был признан центральным учреждением республики. Всецело посвятил себя работе по руководству ЦИТом А. К. Гастев. Он писал: «Мучительно рожденная, в боях выношенная дума сотен тысяч пролетариата — реализуется в ЦИТе»18. Деятельность ЦИТа одобряли и поддерживали Ф. 3. Дзержинский, В. В. Куйбышев, Г. К. Орджоникидзе, Г. М. Кржижановский, А. М. Горький.
Какие же социально-экономические проблемы решал ЦИТ? Первая и основная из них — подготовка рабочих кадров.
Известно, что в восстановительный период, и особенно в период социалистической реконструкции народного хозяйства, требовалась быстрая подготовка большого количества квалифицированных рабочих. Такую подготовку ЦИТ организовывал по заказам ВСНХ, трестов, предприятий на основе заключаемых с ними договоров. Важную роль сыграли договоры на подготовку рабочих для новых крупнейших машиностроительных предприятий, затем для предприятий всей текстильной промышленности. Например, в 1931 г. Магнитострой и Кузнецккоксострой по указанию ЦК ВКП(б) заключили договор с ЦИТом на подготовку 8 тысяч рабочих для своевременного вступления этих предприятий в строй действующих.
Изучение опыта хозрасчетной деятельности ЦИТа имеет важное значение и для нашего времени. ЦИТ отказался от государственных средств и организовал акционерное общество «Установка». Акционерами были: ЦИТ, ВЦСПС, Наркомтруд, Бюро правления железных дорог, ВСНХ и ряд центральных комитетов профсоюзов. «Капитал» акционерного общества вначале составлял 100 тыс. руб., а затем (1926 г.) достиг 1 млн. руб. А. К. Гастев на III Пленуме ВЦСПС (1926 г.) говорил по этому поводу, что если нам «будут давать соответствующие заказы, то мы совершенно не будем ставить вопрос не только о какой-либо государственной субсидии, но будем давать определенного рода прибыль кроме той методической прибыли, которую производим не в порядке компенсации»*7.
15 Культурное строительство СССР: Стат, сборник. М., 1940, с. 107.
16 Гастев А. Социальное знамя ЦИТа, с. 10.
17 Научная организация труда двадцатых годов: Сборник документов
и материалов. Казань, 1965, с. 721.
322


Важная экономическая проблема, которую также решал ЦИТ,— это планирование рабочей силы, проектирование рабочего состава и его подготовка. По словам А. К. Гастева, в ЦИТ поступали заказы на подготовку рабочей силы без сколько-нибудь точных определений ее квалификации и более или менее определенной номенклатуры. Эту задачу решал сам ЦИТ. Проектирование рабочего состава выражалось в составлении квалификационных характеристик и разбивке рабочих на функциональные группы. Это давало возможность установить определенное соотношение между группами производственных квалификаций.
Важным направлением работы ЦИТа была разработка методики подготовки рабочих, которая дала возможность готовить квалифицированных рабочих в сокращенные сроки.
Работу ЦИТа очень высоко оценивали Ф. Э. Дзержинский и В. В. Куйбышев.
Говоря о воспроизводстве квалифицированных рабочих кадров, Ф. Э. Дзержинский В 1925 г. подчеркивал: «Точно так же, как, стоит перед нами вопрос восстановления основного капитала и переоборудования, точно так же перед нами стоит колоссальная задача восстановления квалификации рабочих»18. Вот почему Ф. Э. Дзержинский считал необходимым поощрять ЦИТ.
В речи на юбилейном заседании, посвященном пятилетию ЦИТа, В. В. Куйбышев отмечал, что при наличии некоторой безработицы страна ощущает острый недостаток квалифицированных рабочих. Он подчеркивал, что методика, созданная ЦИТом, является совершенно новой, невиданной в мире. Она «дает возможность значительно быстрее и значительно дешевле создать эти нужные для промышленности квалифицированные рабочие руки»19. Работу ЦИТа В. В. Куйбышев назвал грандиозной, плодотворной и своевременной.
Во второй половине 20-х годов развернулась дискуссия по проблемам подготовки рабочих кадров. На Всесоюзном совещании по этим проблемам, состоявшемся в феврале 1929 г., по адресу А. К. Гастева и ЦИТ прозвучала критика за то, что они преувеличили значение краткосрочной подготовки кадров и стремились превратить ее в единственную форму обучения рабочих. Тем самым, как отмечалось на совещании, игнорировалось значение повышения общей культуры рабочих, глубокого изучения ими техники и технологии производства.
Вопрос о соотношении обучения рабочих в школах ФЗУ и краткосрочной их подготовки был решен XVI съездом партии (1930 г.), который определил место и роль краткосрочной подготовки, как формы обучения рабочих кадров, необходимой наряду с основной формой — фабзавучами. В резолюции съезда указывалось, что «наряду с расширением школ ФЗУ, как основ18 Цит. по: Научная организации труда двадцатых годов, с. 456—457.
19 Там же, с. 459.
11» 323


ной формы подготовки квалифицированных рабочих из подростков, на ближайшие годы должны получить широкое развитие краткосрочные формы подготовки и переподготовки рабочей силы (курсы и учебно-установочные базы ЦИТ, бригадное ученичество, курсы по повышению квалификации и переквалификации безработных и т. д.), с обязательным, однако, последующим повышением производственно-технического и культурно-политического уровня подготовленных через эти формы рабочих»20. В послевоенные годы, как справедливо отмечает Е. Г. Осовский, рядом авторов к идеям ЦИТа было высказано отрицательное отношение. «Лишь в последние годы предприняты попытки объективной оценки идей А. К. Гастева в области научной организации труда, теории культуры, опубликованы его работы»21. Е. Г. Осовский подчеркивает, что в годы разрухи и перехода к восстановлению народного хозяйства страны ЦИТ первым взялся за практическую реализацию ленинского призыва «учиться работать».
Большой вклад в разработку социально-экономических проблем воспроизводства рабочих кадров внес академик С. Г. Струмилин. Его с полным основанием можно назвать родоначальником новой науки — экономики образования (которая в настоящее время получила свое дальнейшее развитие) и одного из ее важнейших разделов — экономики профессионально-технического образования.
С. Г. Струмилин в работе «Квалификация труда и выучка рабочих» (доклад II Всероссийскому статистическому съезду, апрель 1919 г.) на основе проведенных обследований и группировок полученных материалов установил связь между квалификацией и образованием рабочих (с учетом их возраста и стажа). Год школьного образования, как доказал С. Г. Струмилин, дает примерно в 2,6 раза большую прибавку квалификации, чем год заводского стажа. При этом выгоды от повышения продуктивности труда превышают соответствующие затраты государства па школьное обучение в 27,6 раза. Кроме того, выгоды получает и рабочий, заработок которого повышается вместе с ростом производительности труда22.
В 1925 г. был опубликован сборник трудов С. Г. Струмилина по проблемам экономики труда23. Новое издание сборника, пересмотренное и дополненное многими другими работами и некоторыми дополнительными данными, вышло в свет в 1957 г.24 Публикация сборника пмела важное методологическое значение 20 КПСС в резолюциях... т. 4. М., 1970, с. 442—443.
21 См.: Осовский Е. Г. Развитие теории профессионально-технического образования в СССР (1917—1940). М., 1980, с. 143—44.
2 2 См.: Струмилин С. Г. Проблемы экономики труда. М. 1957, с 79— 105, 155, 163.
23 См.: С т р у м и л и и С. Г. Проблемы экономики труда: Очерки и этюды. М., 1925.
24 См.: Струмилин С. Г. Проблемы экономики труда., М., 1957. *
324


для решения задач но воспроизводству квалифицированной рабочей силы в современных условиях. На это справедливо указывал С. Г. Струмилин в предисловии к сборнику. Он писал, что «центральные для нас проблемы рациональной организации и тарификации труда в связи с еще более общей задачей планового воспроизводства квалифицированной рабочей силы ставят перед нашими регулирующими органами ежедневно и ежечасно целый ряд более частных проблем экономики труда...»25. С. Г. Струмилин отмечал также методологическую значимость предложенных им еще в первый год деятельности Госплана плановых расчетов динамики трудовых ресурсов на перспективу26.
Большое значение в обеспечении растущих потребностей народного хозяйства в подготовленных трудовых ресурсах имели организованный набор рабочей силы в порядке договоров с колхозами, борьба с текучестью, ликвидация уравниловки в заработной плате, преодоление обезлички и улучшение организации труда. На важность этих и других задач в данной области и на пути их решения обратил внимание И. В. Сталин в речи на совещании хозяйственников в июне 1931 г.
В переходный период, как показано выше, в экономической литературе преимущественно рассматривались актуальные проблемы воспроизводства квалифицированной рабочей силы. Важное место занимали также вопросы ликвидации неграмотности, повышения общекультурного и общеобразовательного уровня трудящихся. Все это было обусловлено реализацией ленинского плана построения социализма, предусматривавшего социалистическую индустриализацию страны, преобразование мелкотоварного производства в сельском хозяйстве, осуществление культурной революции.
С победой социализма происходило дальнейшее углубление исследований проблем воспроизводства квалифицированных рабочих кадров. Это, в частности, было связано с вступлением системы профессионально-технического образования в новый этап своего развития — создание и укрепление системы государственных трудовых резервов СССР.
Разумеется, как справедливо отмечает А. А. Булгаков, «значительный опыт подготовки квалифицированных рабочих в школах ФЗУ и других формах подготовки кадров был использован при создании системы государственных трудовых резервов»27.
Были созданы ремесленные, железнодорожные училища и школы фабрично-заводского обучения. Подготовляемые в них рабочие находились в распоряжении правительства и направлялись на работу в важнейшие отрасли народного хозяйства.
2 5 Там же, с. 3.
29 Там же, с. 4.
27 Булгаков А. А. Профессионально-техническое образование в СССР на современном этане. М„ 1977, с. 61.
325


Новая форма привлечения людей к труду отвечала задачам развития народного хозяйства на данном этапе, а также условиям, сложившимся затем в годы Великой Отечественной войны. Характеризуя социально-экономическое значение создания новой системы подготовки и распределения рабочих кадров, М. И. Калинин указывал, что «мы хотим сделать нашу молодежь хорошими профессиональными рабочими, а с другой стороны — хорошими советскими гражданами»28.
Система государственных трудовых резервов и подготовка рабочих па предприятиях с успехом выдержали испытания военного времени, продемонстрировали свои большие возможности в деле воспроизводства квалифицированных рабочих кадров. М. И. Калинин в беседе с работниками государственных трудовых резервов 23 октября 1942 г. говорил, что Родина добрым словом помянет «доблестный труд наших юношей и девушек — учащихся ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗО, которые помогают фронту, стараются как можно лучше учиться и работать в тылу»29.
В работе Н. А. Вознесенского «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» был дан глубокий анализ путей решения проблемы рабочих кадров в условиях войны. Автор показал, что для перестройки народного хозяйства была мобилизована рабочая сила, переквалифицированы рабочие в промышленности и подготовлены новые кадры взамен призванных в Советскую Армию. «Воспроизводство трудовых кадров — труднейшая проблема военной экономики — успешно решено Советским государством»30.
Раскрытию роли социалистической системы профессионально- технического образования в обеспечении победы над врагом были посвящены работы, появившиеся еще в годы войны31.
В послевоенный период заметно расширился круг политико- экономических проблем воспроизводства главной производительной силы, которые исследовались в экономической литературе. Следует отметить прежде всего попытки экономистов определить само содержание процесса социалистического воспроизводства рабочей силы. По этому вопросу в нашей экономической литературе не было единой точки зрения.
Многие экономисты в той или иной форме в понятие социалистического воспроизводства рабочей силы включали: рост численности работников, занятых в народном хозяйстве; плапо- 28 Калинин М. И. О коммунистическом воспитании: Избр. речи и статьи. Л., 1947, с. 167.
2 9 Там же, с. 164.
30 Вознесенский Н. А. Военная :>кономика СССР в период Отечественной войны. М., 1948, с. 115.
31 См.: Соиин М. Я. 1) Новые квалифицированные кадры промышленности,— Плановое хозяйство, 1941, № 6-7, с. 46—54; 2) Подготовка и использование рабочей силы. М.; Куйбышев, 1942, и др.
326


мерную подготовку и распределение, а также рациональное использование рабочей силы; повышение культурно-технического уровня рабочих32. Такой же точки зрения придерживались авторы учебника политической экономии, подготовленного Институтом экономики АН СССР33, С. М. Путято34 и другие экономисты.
Авторы указанных выше работ сужали содержание социалистического воспроизводства рабочей силы, исключая из него важнейший момент — воспроизводство самой рабочей силы как способности к труду. Ведь еще классики марксизма-ленинизма показали, что в процессе функционирования рабочей силы, т. е. в труде, затрачивается определенное количество энергии человеческих мускулов, нервов, мозга и т. д. Эти затраты имеют место в любом общественном производстве, и они должны возмещаться. Такую точку зрения последовательно развивал М. Я. Сонин. Он подчеркивал, что «первым необходимым элементом воспроизводства рабочей силы является поддержание и восстановление'трудоспособности человека, которая в процессе производства постоянно расходуется, теряется»35.
На аналогичной позиции стоял также Ф. М. Волков. Он писал, что воспроизводство рабочей силы «предполагает поддержание и непрерывное возобновление трудоспособности людей, замену выбывающих из производства работников...»36.
Эта концепция разрабатывалась и в исследованиях автора данной главы настоящей книги. В них показано, что расширенное социалистическое воспроизводство рабочей силы включает воспроизводство самой способности к труду, которое происходит на расширенной основе, так как социалистическая экономика развивается в направлении все более полного удовлетворения материальных и культурных потребностей всех членов общества (социалистическое воспроизводство самой рабочей силы осуществляется путем удовлетворения личных материальных и культурных потребностей за счет всевозрастающего необходимого продукта); непрерывное увеличение численности работников, происходящее на основе расширения производства и непроизводственной сферы; расширенное воспроизводство квалифицированной рабочей силы, означающее неуклонное повышение удельного веса квалифицированных рабочих, а отсюда и рост культурно- технического уровня всего рабочего класса. Все эти моменты воспроизводства рабочей силы органично взаимосвязаны, подчинены основному экономическому закону социализма, осуществляют32 См., напр.: Курс лекций по политической экономии социализма. М„ 1961, с. 498.
33 См.: Политическая экономия: Учебник, 4-е изд., перераб. и доп. М„ 1962, с. 629.
34 См.: Путято С. М. Социалистическое воспроизводство. М., 1959, с. 62.
35 Сонин М. Я. Воспроизводство рабочей силы в СССР и баланс труда. М„ 1959, с. 8.
30 Волков Ф. М. Расширенное воспроизводство квалифицированной рабочей силы в СССР. М„ 1961, с. 7.
327


ся планомерно и являются необходимым и важнейшим условием процесса расширенного социалистического воспроизводства 3 7.
В условиях развитого социализма, дальнейшего научно-технического прогресса всевозрастающее экономическое и социальное значение приобрело повышение культурно-технического уровня трудящихся, использование закона перемены труда. Необходимость поддержания соответствия между личным и вещественными факторами производства потребовала перестройки системы профессионально-технического образования. В соответствии с постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по дальнейшему улучшению подготовки квалифицированных рабочих в учебных заведениях системы профессионально-технического образования» (1969 г.) были созданы профтехучилища нового типа, в которых учащиеся вместе с профессией получают общее среднее образование.
В средних профтехучилищах наиболее полно реализуются марксистско-ленинские принципы соединения обучения с производительным трудом и сочетания профессионального, общего и политехнического образования. Средние профтехучилища — новая форма воспроизводства рабочих кадров, соответствующая развитому социализму.
Процесс формирования нового человека, всестороннего развития личности, качественные сдвиги в науке и технике, сопровождающиеся созданием новых орудий и предметов труда, новых методов производства, выдвинули новые экономические и социальные задачи в области воспроизводства личного фактора производительных сил.
XXIV съезд КПСС отметил, что современное производство предъявляет быстро растущие требования не к одним лишь машинам, технике, но прежде всего к самим работникам, к тем, кто эти машины создает и этой техникой управляет. На съезде был поставлен вопрос о создании условий, благоприятствующих всестороннему развитию советских людей, всех трудящихся, т. е. о развитии главной производительной силы общества.
XXV съезд КПСС указал на важность углубленного исследования характера и содержания труда в условиях зрелого социализма, проблем народонаселения и разработки эффективной демографической политики. Съезд подчеркнул необходимость совершенствования систем народного образования и профессиональной подготовки, что имеет важное значение в условиях научно-технической революции, которая придает иной характер ТРУДУ» а стало быть, и подготовке человека к труду.
В 70-е годы проводились всесоюзные и региональные научно- практические и научные конференции, посвященные различным 37
37 См.: П л и и е р М. Д. Воспроизводство рабочей силы в промышленности СССР. Л., 1964, с. 26.
328


аспектам проблем развития главной производительной силы в условиях зрелого социалистического общества.
Важную роль в разработке теории воспроизводства главной производительной силы сыграла Всесоюзная научная конференция «Социально-экономические проблемы рабочей силы при социализме», состоявшаяся в Ленинграде в 1972 г.38 На конференции развернулась дискуссия по вопросу о собственности на рабочую силу при социализме.
Среди экономистов выявились три точки зрения. Одни (В. П. Корниенко, Е. И. Лавров и др.) утверждали, что существует индивидуальная собственность работника на рабочую силу. Другие (А. М. Еремин, И. М. Мусатов) полагали, что рабочая сила находится в общественной собственности. М. С. Кукушкин пытался примирить указанные противоположные точки зрения, считая, что рабочая сила при социализме в одно и то же время есть достояние общества и ее владельца. Н. Д. Колесов, М. Д. Плинер, П. М. Павлов, 3. Ф. Григорьева и другие экономисты показали, что социализм воссоединил на новой социально- экономической основе не только работника со средствами производства, но и рабочую силу с личностью, положил конец ее отчуждению В этих условиях вопрос о собственности на рабочую силу потерял всякий смысл. Эта точка зрения в дальнейшем получила в экономической литературе широкую поддержку.
На конференции большое внимание было уделено законам воспроизводства рабочей силы. Была подвергнута критике попытка некоторых экономистов возродить отвергнутую ранее концепцию о сохранении товарной формы рабочей силы39, отмечена несостоятельность трактовки найма рабочей силы при социализме как отношений ее купли-продажи между обществом — собственником средств производства и отдельными членами общества— собственниками своей рабочей силы40.
В 1975 г. в Эстонской ССР состоялась научная конференция «Воспроизводство и рациональное использование рабочей силы в народном хозяйстве республики»41.
В октябре 1976 г. в Ленинграде была проведена конференция «Главная производительная сила развитого социалистического общества», на которой были рассмотрены методологические проблемы исследования рабочей силы при социализме, социально- экономические проблемы ее воспроизводства. Значительное вни38 См.: Социальн о-э кономические проблемы рабочей силы при социализме: Тезисы докладов. Л., 1972.
39 См.: Корниенко В., Пахомов Ю. Экономическая реформа и методологические проблемы политической экономии.— Экономика Советской Украины, 1966, № 9, с. 30.
40 См.: Социальн о-э кономические проблемы рабочей силы при социализме, с. 4, 79.
41 См.: Воспроизводство и рациональное использование рабочей силы в народном хозяйстве республики: Тезисы. Таллин, 1975.
329


мание было уделено обоснованию ведущей и определяющей роли личного фактора в системе производительных сил социалистического общества. Обсуждались вопросы совершенствования подготовки и использования квалифицированных рабочих. Материалы конференции отражены в межвузовском сборнике42.
В апреле 1978 г. в Москве состоялась Всесоюзная научно- практическая конференция «Основные направления повышения эффективности использования трудовых ресурсов в свете решений XXV съезда КПСС». В докладах на пленарном заседании были рассмотрены принципиально важные для развития нашего общества демографические проблемы, вопросы повышения эффективности использования трудовых ресурсов на современном этапе. На заседаниях проблемных секций обсуждались вопросы о путях улучшения формирования и повышения эффективности использования рабочей силы в разных отраслях народного хозяйства, социально-экономические проблемы совершенствования системы подготовки квалифицированных кадров и др.
Конференция дала конкретные рекомендации, направленные на улучшение подготовки и использования квалифицированных кадров, совершенствование формирования трудовых ресурсов и обеспечение их рациональной занятости. Были разработаны также основные направления исследований в области трудовых ресурсов. Материалы конференции и ее научные итоги были опубликованы в специальной монографии43.
В экономической литературе 70-х годов было выдвинуто положение о необходимости рассмотрения процесса воспроизводства рабочей силы по аналогии с процессом воспроизводства общественного продукта — в единстве фаз производства, распределения и потребления44. Такой подход к воспроизводству рабочей силы некоторые авторы считают неприемлемым, поскольку в условиях социализма трудящийся выступает не просто как рабочая сила, а как целостная личность, в качестве которой он воспроизводится и развивается45.
В последние годы в экономической литературе широко обсуждается вопрос о законах воспроизводства рабочей силы при социализме. Большой интерес вызвала монография И. И. Чапгли, в которой, в частности, обстоятельно раскрывались содержание и формы проявления закона перемены труда. Автор полемизирует со многими экономистами по вопросу о взаимодействии законов 4 2 См.: Социальн о-э к о н о м и ч е с к и е проблемы развития первой производительной силы социалистического общества. Л., 1978.
43 См.: Трудовые ресурсы СССР /Под общ. ред. Л. А. Костина. М. 1979.
44 См.: Котляр А. Э. Рабочая сила в СССР. М., 1967, с. 5—24; Социально-экономические проблемы рабочей силы при социализме, с. 88 — 92; Я г о д к и н а И. А. Воспроизводство рабочей силы при социализме М„ 1979, и др.
45 См., нацр.: Пуляев В. Т. Главная производительная сила социалистического общества и экономические законы ее развития. Л., 1979, с. 73—74
330


разделения и перемены труда46. Законы воспроизводства главной производительной силы рассматривались и в других работах47.
В работах Е. Л. Маневича была предпринята попытка обосновать положение о действии общего закона возмещения затрат рабочей силы48. Эта концепция получила широкую поддержку в экономической литературе49. Однако у нее нашлись и противники50. Получила распространение также концепция о законе соответствия личного и вещественных факторов производства51.
Широко обсуждались проблемы высвобождения и перераспределения рабочей силы52, взаимосвязи понятий «рабочая сила», «личность», «личный фактор производства», «совокупный рабочий» и «совокупная рабочая сила». Эти и некоторые другие актуальные социально-экономические проблемы воспроизводства главной производительной силы развитого социалистического общества получили отражение как в упоминавшихся исследованиях, так и в других работах, вышедших в последние годы53.
' 46 См.: Ч англ и И. И. Труд. М., 1973, с. 286—291.
47 См.: Воспроизводство рабочей силы и повышение эффективности использования трудовых ресурсов. М., 1971, с. 3—32; Моисеев Л. А. Закон перемены труда в социалистическом производстве. М., 1976; П л и- н е р М. Д. Главная производительная сила общества и законы ее воспроизводства в условиях развитого социализма.— В ки.: Социально-экономические проблемы подготовки квалифицированных рабочих в условиях развитого социализма. М., 1977, с. 5—12, и др.
46 См.: Маневич Е. Л.: 1) Актуальные вопросы теории и организации заработной платы в СССР,— В кн.: Проблемы политической экономии социализма. М., 1959, с. 181; 2) Проблемы общественного труда в СССР. М., 1966, с. 103-114.
49 Я годки и В. Н., Радаев В. Т. Закон возмещения затрат воспроизводства рабочей силы.— В кн.: Воспроизводство рабочей силы и повышение эффективности использования трудовых ресурсов. М., 1971, с. 3—22.
50 См.: Кузьминов И. И. Очерки политической экономии социализма. М., 1971, с. 289—297; Социально-экономические проблемы рабочей силы при социализме, с. 102—106; Тихонов Н. М. Необходимый продукт в условиях развитого социализма. Л., 1974, с. 28—36.
51 Экономические проблемы строительства коммунизма. Л., 1967, с. 87—97; Социально-экономические проблемы подготовки квалифицированных рабочих в условиях развитого социализма. М., 1977, с. 5—12; Якимов В. Н. Технический прогресс и воспроизводство рабочей . силы в колхозах. М., 1976, с. 6—10; Социальн о-э кономические проблемы использования рабочей силы. М., 1973, с. 136—153; Данилов А. М. Технический прогресс и некоторые социально-экономические проблемы общественного разделения труда. Куйбышев, 1974, с. 222—225.
52 См., наир.: Б а ронен ко ва Т. А. Высвобождение рабочей силы и улучшение ее использования при социализме. М., 1974; Маслова И. С. Экономические вопросы распределения и перераспределения рабочей силы при социализме. М., 1976; Котляр А. Э., Трубин В. В. Проблемы регулирования перераспределения рабочей силы. М., 1978.
53 См.: Москович В. М. Проблемы подготовки рабочих кадров. М., 1974; Нуга ев Р. А. Совокупная рабочая сила и закономерности ее развития. Казань, 1975; Цыпин Б. Л. Рабочая сила и ее особенности в период развитого социалистического общества. М., 1978; Ягодки на И. А. Воспроизводство рабочей силы при социализме; Сорокина И. Ф. Особенности воспроизводства рабочей силы в условиях развитого социализма. М., 1979.
331


Своего рода «квинтэссенцией» многих опубликованных в 70-е годы трудов М. Я. Сонина по проблемам воспроизводства населения и трудовых ресурсов явилась его монография54.
Большое внимание проблемам воспроизводства главной производительной силы общества уделено в постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 июля 1979 г. «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы», в котором содержится долговременная программа улучшения планирования и повышения эффективности использования трудовых ресурсов, а также обеспечения народного хозяйства рабочей силой.
Установлено, например, что в проектах основных направлений экономического и социального развития на 10 лет, пятилетних и годовых планов должны представляться балансы трудовых ресурсов по СССР, республикам, краям, областям и городам, а в РСФСР — также по экономическим районам. В планах должны намечаться меры по обеспечению народного хозяйства рабочей силой.
Постановление предусматривает разработку и проведение экономических и организационных мероприятий, направленных на усиление планомерности в распределении и перераспределении рабочей силы, на сокращение ее текучести и на закрепление кадров. Министерства и ведомства совместно с местными плановыми органами и органами по труду, подведомственными производственными объединениями (предприятиями) и организациями должны разрабатывать планы обеспечения их рабочей силой. Для повышения заинтересованности трудовых коллективов в ускорении роста производительности труда и в сокращении текучести кадров намечено осуществление ряда мероприятий: повышение в одиннадцатой пятилетке действующих тарифов взносов на государственное социальное страхование, с тем чтобы обеспечить более полное возмещение затрат на воспроизводство трудовых ресурсов, стимулирование рационального использования рабочей силы.
Реализация мероприятий, предусмотренных постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 июля 1979 г., служит необходимым условием совершенствования процесса воспроизводства главной производительной силы в развитом социалистическом обществе.
Повышение эффективности и качества работы, научно-технический прогресс требуют непрерывного роста уровня образования и квалификации трудящихся. В связи с этим все большее значение приобретают подготовка и повышение квалификации рабочих непосредственно на производстве. Принятое в ноябре 1979 г. постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР “Сонин М. Я. Развитие народонаселения: Экономический аспект. М., 1980.
332


направлено на дальнейшее развитие системы профессионального обучения кадров на производстве, на улучшение качества подготовки и воспитания рабочих, создание условий для непрерывного совершенствования их мастерства55.
Основные направления дальнейшего совершенствования воспроизводства первой производительной силы общества в условиях зрелого социализма определил XXVI съезд КПСС. В Отчете ЦК партии съезду говорилось о все более тесной взаимосвязи экономического, социально-политического и духовного развития' советского общества в 70-е годы и в десятой пятилетке, отмечались произошедшие за это время важные сдвиги в жизни людей труда, в процессе дальнейшего сближения всех классов и социальных групп. Укрепилась ведущая роль рабочего класса, что «связано с ростом его идейно-политической зрелости, образованности и профессиональной квалификации»56. Меняется характер труда современного рабочего. Этот труд все больше наполняется интеллектуальным содержанием. Труд колхозников постепенно сближается с трудом рабочих. В производственной деятельности рабочих и колхозников все теснее переплетаются физический и умственный труд. Одним из факторов, усложняющих экономическое развитие в 80-е годы, является сокращение естественного прироста трудовых ресурсов. В этих условиях, как отмечалось на съезде, особое значение приобретает бережное, экономное отношение к ним, а также разработка и осуществление эффективной демографической политики.
Главной проблемой, охватывающей все сферы народного хозяйства, является завершение перевода социалистической экономики на преимущественно интенсивный путь развития. В связи с этим, как отмечалось на съезде, имеет не только экономическое, но и серьезное социальное значение решение такой проблемы, как ликвидация ручного, малоквалифицированного и тяжелого физического труда, и вместе с тем совершенствование использования трудовых ресурсов, всей системы подготовки квалифицированных кадров и обеспечения ими производства. Съезд указал на необходимость достижения сбалансированности имеющихся и создаваемых рабочих мест с трудовыми ресурсами, создания условий для обеспечения кадрами вновь вводимых и действующих предприятий. Съезд подчеркнул важность дальнейшего развития сети профессионально-технических учебных заведений, а также совершенствования подготовки и повышения квалификации кадров непосредственно на производстве.
Развитие теории воспроизводства главной производительной силы социалистического общества, как было показано выше, неразрывно связано с решением задач строительства социализма 55 См.: Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах но дальнейшему совершенствованию подготовки и повышения квалификации рабочих на производстве».— Экономическая газета, 1979, № 45.
56 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 52.
333


н коммунизма. В решениях КПСС и Советского правительства, в экономической литературе, наряду с исследованием методологических проблем, разрабатываются конкретные экономические и социальные проблемы повышения эффективности подготовки и использования личного фактора производства как условия и органической составной части процесса формирования нового человека, всестороннего развития членов социалистического обще ства.
Важнейшие аспекты воспроизводства главной производительной силы органически вошли в структуру курса политической экономии социализма.


Глава одиннадцатая
НЕОБХОДИМЫЙ ПРОДУКТ ПРИ СОЦИАЛИЗМЕ
Деление труда и продукта на необходимый и прибавочный носит объективный характер. Оно присуще различным способам производства, в том числе и коммунистическому. В советской экономической литературе эта точка зрения стала ныне господствующей.
Однако к такому мнению ученые пришли не сразу. Поэтому представляется важным выяснить эволюцию взглядов советских экономистов на необходимый продукт при социализме.
В начале переходного периода — в 20-е годы — вопрос о составных частях вновь созданного продукта1 рассматривался в основном в учебной литературе и лишь иногда в специальных работах. Так, в «Курсе политической экономии», изданном в 1925 г., утверждалось, что вновь созданная стоимость делится на заработную плату и социалистическую прибавочную стоимость. При этом подчеркивалось отличие социалистической прибавочной стоимости от прибавочной стоимости при капитализме2. В то же время в литературе тех лет по вопросу о необходимом и прибавочном продукте встречались противоположные мнения. Например, в одном учебном пособии категорически отрицалось деление вновь созданного продукта на необходимый и прибавочный3, а в другом — с не меньшей категоричностью утверждалось обратное: «...необходимость и неизбежность существования прибавочного продукта и в социалистическом, и в переходном хозяйстве является совершенно бесспорной азбучной истиной»4.
Некоторые экономисты деление вновь созданного продукта на необходимый и прибавочный подменяли делением его на фонд потребления и фонд накопления5. В других работах необходимый
* Здесь и далее под «вновь созданным продуктом» понимается продукт, в котором овеществлен живой труд.
2 См.: Моты лев В. Е. Курс политической экономии. М.; Л., 1925, с. 342.
3 См.: Начальный курс политической экономии. М., 1927, с. 323.
4 Леонтьев А., Хмельницкая Е. Очерки переходной экономики. Л., 1927, с. 302.
5 См.: Леонтьев А. Начальный курс политэкономии. М.; Л., 1929, с. 123.
335


/ продукт отождествлялся с заработной платой, а прибавочный продукт — с накоплением6. /
В конце 20-х годов в журнале «Проблемы экономики» проводилась дискуссия по вопросу о народном (некоторые называли его национальным) доходе. Один из участников дискуссии — Я. Герчук — заявил: «Я действительно не считаю так называемый „национальный доход” экономической категорией...»7. В. Кац показал несостоятельность данной позиции. После статьи В. Каца было опубликовано мнение редакции: «Редакция в основном присоединяется к точке зрения тов. Каца и полагает, что успешная разработка теории народного дохода и методологии его исчисления — разработка, необходимость которой с возрастающей остротой выдвигается ростом планового хозяйства в нашей стране, возможна лишь на основе признания реальности категории народного дохода...»8.
Признание народного дохода экономической категорией открыло путь и к исследованию его структуры. В эти же годы делается попытка более точного определения прибавочного продукта: необходимый продукт ограничивается только денежной заработной платой9. Такое определение явилось шагом назад по сравнению с теми, в которых к необходимому продукту относили наряду с денежной индивидуальной заработной платой и так называемую «социализированную зарплату» (ныне эту часть необходимого продукта называют общественными фондами потребления.— И. Д., А. Р.).
Анализ работ советских экономистов 20-х годов свидетельствует о том, что категория необходимого продукта в этот период не получила сколько-нибудь законченной разработки.
Новый этап в развитии политической экономии был связан с опубликованием в 1929 г. ленинских «Замечаний на книгу Бухарина „Экономика переходного периода”», сделанных еще в 1920 г. Эти «Замечания...» открывали широкий простор для разработки методологических вопросов политической экономии социализма. Огромное методологическое значение имело, в частности, указание В. И. Ленина на то, что при социализме прибавочный продукт существует, принципиально отличаясь, однако, от прибавочного продукта при капитализме.
К сожалению, в экономической литературе 30-х годов это ленинское указание не получило развития, более того, оно фактически было предано забвению. Так, в одном из учебников 6 См.: Экономическая политика СССР /Под ред. Г. Крумина. М. 1929, с. 244.
7 Герчук Я. Национальный доход.— Проблемы экономики 1929 № 12 с. 33.
8 Ответ Я. Герчуку. Теоретико-экономическое содержание национального дохода,— Проблемы экономики, 1929, № 12, с. 58.
9 См.: Бутаев К. К вопросу о постановке теоретических проблем переходной экономики,— Большевик, 1928, № 9. с. 69.
336


по политической экономии утверждалось: «В социалистическом обществе производитель работает весь рабочий день на себя и на коллектив, на все общество, неотделимой частью которого он является, в котором ему не противостоит чуждый, враждебный класс капиталистов. Поэтому все время здесь является необходимым продуктом, необходимым для жизни и развития социалистического общества. Всякая разница между необходимым и прибавочным трудом, необходимым и прибавочным продуктом исчезает»10. Вместо деления на необходимый и прибавочный продукт предлагалось «деление вновь созданной чистой продукции или в масштабе всего народного хозяйства народного дохода... па фонды потребления и накопления»11.
В вышедших несколько позднее учебниках по политической экономии также отрицалось деление вновь созданного продукта па необходимый и прибавочный12.
В 30-е годы много внимания уделялось проблемам разработки теории баланса народного хозяйства и в связи с этим дискутировалась возможность применения известных схем вос- * производства Маркса к социалистическому хозяйству. Естественно, при этом возникал вопрос о стоимостной структуре общественного продукта. Вот что по этому поводу писал С. Г. Стру- милип: «... у нас в СССР, где нет ни капитала, ни отношений эксплуатации, «с» обозначает просто обобществленные средства производства, «V» — долю общественного продукта, поступающую в виде средств существования непосредственно в текущее потребление трудящихся, и «ш» — ту долю общественного продукта, которая в интересах коллектива трудящихся обращается им в плановом порядке на расширение производственных фондов и всякого рода резервов»13. Такая «модернизация» политико-экономических категорий К. Маркса (вместо необходимого продукта — текущее потребление, вместо прибавочного продукта — расширение производственных фондов) была характерна для 30-х годов.
В этот период многими экономистами отрицалось деление вновь созданного продукта на необходимый и прибавочный и предлагалось деление его на фонд потребления и фонд накопления. Наиболее яркое выражение это положение получило у Б. Борилипа14.
Таким образом, оценивая разработку категории необходимого продукта в конце переходного периода, следует сказать, что наша 10 Политическая экономия: Учебник для комву.зов п вузов. М.; Л„ 1932, с. 296.
11 Там же.
12 См.: Лапидус И., Островитянов К. Политическая экономия, ч. 1. М.. 1934, с. 155; Сегаль Л. Краткий курс политической экономии. М., 1934, с. 108—109.
’3 Струмилин С. Г. К теории баланса народного хозяйства.— Проблемы экономики. 1936, № 5, с. 44.
14 См.: Борилин Б. О предмете политической экономии социализма и ее преподавании,— Большевик, 1937, № 1, с. 31.
337


экономическая паука не только не продвинулась вперед, а сделала в известной мере шаг назад по сравне^йпо с 20-ми годами, когда отдельные экономисты признавали деление вновь созданного продукта на необходимый и прибаво/шый, а индивидуальную и так называемую социализированную заработную плату рассматривали в связи с необходимым Продуктом, с процессом воспроизводства рабочей силы.
Это можно объяснить в основном тремя причинами.
Во-первых, 30-е годы — зто начало «утверждения» политической экономии социализма как самостоятельного раздела политической экономии в широком смысле слова. Тогда главный упор делался на противопоставление экономических категорий социализма и капитализма, но при этом не учитывалось, что есть экономические категории, общие для всех формаций. Так случилось и с категориями необходимого и прибавочного продукта. Вместо выяснения сущности и специфики, коренного различия деления вновь созданного продукта на необходимый и прибавочный в условиях капитализма и социализма такое деление попросту отрицалось при социализме и для него «изобретались» новые «категории».
Во-вторых, не способствовало разработке категории необходимого продукта в эти годы, как, впрочем, и в последующие, догматическое понимание положения К. Маркса о том, что «устранение капиталистической формы производства позволит ограничить рабочий день необходимым трудом»15, хотя совершенно очевидно, что здесь К. Маркс не отрицал необходимый продукт при социализме, а подразумевал только ликвидацию капиталистической его формы. В то же время он подчеркивал, что лишенный антагонистической формы «прибавочный труд вообще, как труд сверх меры данных потребностей, всегда должен существовать»16. К. Маркс также указывал, что труд, затраченный на производство необходимого продукта, является «необходимым для рабочих потому, что он независим от общественной формы их труда»17. При этом содержание его в разных формациях неодинаково.
В-третьих, нельзя не согласиться с А. Пашковым, который, характеризуя общее состояние политической экономии в 30-е годы, писал: «Замечания В. И. Ленина на полях книги Бухарина, что экономические законы и изучающая их политическая экономия будут и при коммунизме, были восприняты односторонне, в субъективистском плане: экономические законы при социализме признавались, но объявлялись творениями социалистического государства»18. Это обстоятельство не могло не ска15 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 23, с. 539.
,е Там же, т. 25, ч. II, с. 385 — 386.
17 Там же, т. 23, с. 228.
18 Пашков А. Развитие в СССР политической экономии социализма.— В кн.: Развитие революционной теории Коммунистической партией Советского Союза. М., 1967, с. 108.
338


заться и на разработке категории необходимого продукта при социализме. '
В конце 40-х годов в советской экономической литературе, как и в 20-е годы,\ высказывалось мнение о том, что вновь созданная стоимость делится не „а стоимость необходимого и стоимость прибавочного продукта, а на стоимость прибавочного продукта и стоимость продуктов потребления. В последнюю включалась заработная плата работников материального производства 19.
К началу 50-х годов проблема необходимого продукта осталась неразработанной.
Известно, что экономическая дискуссия 1951 г. значительно продвинула вперед понимание многих вопросов политической экономии социализма. Что же касается категории необходимого продукта, то она в работе И. В.Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» излагалась противоречиво: с одной стороны, ее существование отрицалось, с другой — признавалось2 °.
Категория необходимого продукта при социализме получила глубокую разработку в период развитого социалистического общества21. Повышенный интерес к этой теме вызван главным образом потребностями нашего дальнейшего развития. Велика роль необходимого продукта в формировании социалистического расширенного воспроизводства рабочей силы. Познание его сущности позволяет определить структуру и пропорции общественного производства и продукта, тенденции их изменения и совершенствования и на этой основе повысить научность и обоснованность народнохозяйственных планов, эффективность производства, полнее раскрыть экономическую стратегию партии. Природа и особенности необходимого продукта социалистического общества ярко выражают коренные преимущества социализма перед капитализмом.
Коммунистическая партия и Советское государство с первых дней Советской власти делали все возможное для повышения уровня жизни народа. Однако на протяжении довольно длительного времени в силу известных исторических причин эти возможности были сравнительно ограничены. Построение зрелого социализма, как отмечепо в решениях XXIV, XXV, XXVI съездов КПСС, создало материальные предпосылки для крутого поворота к ускоренному повышению благосостояния народа, улучшению условий его труда. Государственные планы стали полнее учитывать необходимость решения социальных задач. Высшая цель 19 Нот кин А. И. Очерки теории социалистического воспроизводства. М., 1948, с. 73-77.
20 См.: Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР. М„ 1952, с. 43 - 44, 188.
21 Лишь отдельные экономисты продолжали отрицать необходимый продукт при социализме (см., иапр.: Прохоренко И. Д. Развитие социалистических производственных отношений. М., 1972, с. 170—173; Агеев В. М. Производство вновь созданной стоимости. М., 1970, с. 69).
339


экономической стратегии партии ярко выражейа и в Конституции СССР: «На основе роста производительности труда государство неуклонно осуществляет курс на' повышение уровня оплаты труда, реальных доходов трудящихся».
Первоначально сущность необходимого продукта связывалась многими экономистами с какой-либо одной стороной социалистических производственных отношений. Так, в конце 50-х и начале 60-х годов ряд исследователей определяли сущность необходимого продукта отношениями распределения22. Они утверждали, что необходимый продукт — это то, что распределяется среди работников материального производства по труду в форме заработной платы. Эта концепция теперь почти не имеет сторонников23.
В действительности необходимый продукт определяется всей совокупностью производственных отношений, а не только распределительными отношениями. Формы распределения необходимого продукта могут быть различными как в разных формациях, так и в пределах одной и той же формации. Кроме того, по логике названных авторов, при полном коммунизме, когда распределение по труду сойдет со сцены, весь вновь созданный продукт примет форму только прибавочного продукта. В. И. Ленин подчеркивал, что и при полном коммунизме сохранит свое значение деление чистого продукта на необходимый и прибавочный24.
Вскоре была доказана несостоятельность распределительной концепции и некоторые экономисты в начале 60-х годов стали связывать необходимый продукт с потреблением и потребностями работников материального производства. Сторонники этого направления делили все потребление и потребности общества на личные и общественные. Личное потребление и потребности работников материального производства якобы определяют необходимый продукт, а общественные вызывают к жизни прибавочный продукт25 26 *. Примерно такой же точки зрения какое-то время придерживался М. Осадько28.
Некоторые экономисты расходы работников материального 22 См.: Аганбегян А., Майер В. Заработная плата в СССР. М., 1959, с. 10; С о б о л ь В. Очерки по вопросам баланса народного хозяйства. М„ 1961, с. 101; П л ы ш е в с к и й Б. Распределение национального дохода в СССР. М., 1960, с. 90; Политическая экономия: Учебник. М., 1962, с, 418; Капустин Е. Экономические законы социализма и их использование. М., 1960, с. 321; Политическая экономия социализма: Учебник, М., 1962, с. 594, и др.
23 См.: Кузьминов И. И. Очерки политической экономии социализма. М„ 1974, с. 54.
24 См.: Ленинский сборник XI. М., 1931, с. 349; Ленинский сборник XXXVIII. М., 1975, с. 86-91.
25 См.: Егиазаряи Г. Материальная заинтересованность в период строительства коммунизма. М., 1962, с. И.
26 См.: Осадько М. Необходимый и прибавочный продукт при соция
лизме. М., 1962, с. 10.
340


производства на покупку товаров длительного пользования относят к необходимому продукту в размере годового их потребления.27 Заработная плата производителей при этом представляется формой выражения и необходимого и прибавочного продукта. С таким пониманием категории необходимого продукта согласиться нельзя.
Классики марксизма-ленинизма отмечали, что потребление и потребности людей обусловлены общественными отношениями производства. Между производством, потреблением и потребностями людей существуют взаимная связь и зависимость, но определяющим моментом при этом является производство.
Несостоятельной оказалась и попытка некоторых экономистов подменить (или отождествить) необходимый продукт фондом потребления28. Деление вновь созданного продукта на необходимый и прибавочный, с одной стороны, и на фонд потребления и фонд накопления — с другой, обусловлены различными причинами, а потому они не могут заменить друг друга.
Нельзя также считать рост производительности общественного •труда главным условием появления необходимого рабочего времени, необходимого продукта. Необходимый продукт существует не только при незначительной производительности труда, по и тогда, когда она падает или остается неизменной. Рост производительности труда может оказывать влияние лишь на величину необходимого продукта, да и то по-разному в различные экономические эпохи.
Некоторые экономисты необходимый продукт связывают с личной формой его присвоения29. Форма присвоения продукта имеет, конечно, решающее значение для характеристики его сущности, однако при этом необходимо принимать во внимание господствующую форму собственности. Личная собственность при социализме не может характеризовать содержание необходимого продукта социалистического общества.
Ряд экономистов (например, коллектив авторов Курса политической экономии под редакцией Н. А. Цаголова30), наряду с признанием необходимого и прибавочного продукта при социализме, делят еще вновь созданный продукт на «продукт для себя» и «продукт для общества». «Продукт для себя», по их мнению, равен заработной плате, а все остальное составляет «продукт для общества». Такое деление не является политико- экономическим и научным, вносит путаницу и противоречит функциональному назначению отдельных частей продукта, установленных К. Марксом. В. И. Ленин писал: «Главное разделе27 См.: Сорокин Г. О необходимом и прибавочном продукте при социализме,— Вопросы экономики, 1971, № 1, с. 53.
28 См.: Викентьев А. К вопросу о необходимом и прибавочном продукте при социализме.— Вопросы экономики, 1960, № 10, с. 146.
29 См.: Колганов М. В. Национальный доход. М., 1969, с. 249.
30 Курс политической экономии. Социализм, т. 2, М., 1974, с. 248.
341


ние продукта, по Марксу, есть разделение на необходимый и прибавочный продукты»31. Мы отдаем предпочтение терминологии, введенной К. Марксом, выражающей реальные процессы, складывающиеся в общественном производстве.
Во второй половине 60-х годов ряд советских экономистов стали рассматривать необходимый продукт как категорию общественного производства и воспроизводства, выражающую социалистические производственные отношения32.
К. Маркс показал, что разделение рабочего времени па необходимое и прибавочное, а соответственно и вновь созданного продукта на необходимый и прибавочный, обусловлено прежде всего самим общественным производством, является его необходимым условием и предпосылкой. Процесс производства в любом обществе включает вещественные и личные факторы, последний при этом представлен совокупным производительным рабочим.
Расходование рабочей силы требует ее восстановления и развития. Для этого часть произведенного продукта должна известным образом, в определенной форме быть обращена в фонд жизненных средств или рабочий фонд, который необходим рабочему для поддержания и воспроизводства его жизни.
Итак, производство включает личный фактор или субъекта, по отношению к которому продукт выступает как необходимый. Таким субъектом является работник, занятый производительным трудом. Производство определяет функциональное назначение необходимого продукта — воспроизводство рабочей силы совокупного производительного рабочего и то рабочее время, в течение которого он создает этот продукт — необходимое рабочее время. Производство в конечном счете определяет круг потребностей, удовлетворение которых за счет необходимого продукта обеспечивает воспроизводство соответствующей рабочей силы. Оно же определяет характер обмена, распределения и потребления необходимого продукта.
К. Маркс связывал необходимый продукт с воспроизводством рабочей силы. «Итак, ту часть рабочего дня, в продолжение которой совершается это воспроизводство, я называю необходимым рабочшм временем, а труд, затрачиваемый в течение этого времени,— необходимым трудом»33. В связи с этим важное значение приобретает содержание социалистического воспроизводства рабочей силы.
В нашей литературе широкое распространение получила огра31 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 7, с. ИЗ.
32 См.: Денисенко И. Д. Необходимый продукт в период развернутого коммунистического строительства. Л., 1966; Осадько М. П. Производство и распределение необходимого и прибавочного продукта в коммунистическом обществе. М., 1967; Тихонов Н. М. Необходимый продукт в условиях развитого социализма. Л., 1974; Ревайкин А. С. Необходимый продукт, его величина и структура при социализме. Петрозаводск, 1974, и др.
33 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 228.
342


ничительная трактовка воспроизводства рабочей силы, его часто сводят к восстановлению способности к труду34.Некоторые из авторов считают, что воспроизводство рабочей силы, вновь вовлекаемой в процесс производства, содержание пенсионеров, детей, расходы общества на среднее и высшее образование, на приобретение квалификации осуществляются за счет прибавочного продукта35 36.
Верно, что расходы общества на увеличение численности занятых в материальном производстве могут временно авансироваться из прибавочного продукта. Но бесспорно и то, что эти вновь вовлекаемые в производство работники своим трудом производят чистый продукт, в том числе и необходимый, из которого затем возмещаются эти расходы.
Отдельные авторы считают, что необходимый продукт «призван удовлетворять такие потребности трудящихся, которые выходят за пределы воспроизводства рабочей силы, диктуемые развитием самого производства»38. При таком подходе необходимый продукт перестает быть категорией производства.
Необходимый продукт обеспечивает конкретный тип воспроизводства рабочей силы, обусловленный господствующими производственными отношениями. За счет него, как отмечал К. Маркс, покрываются определенные расходы по содержанию не только работника, но и его семьи, расходы на воспитание и обучение детей, приобретение квалификации, на пенсии тем работникам, которые уже не могут работать, и др.37 Необходимый продукт — фонд жизненных средств и определенное производственное отношение, содержание и формы проявления которого могут быть неодинаковыми в различные исторические эпохи.
Советские экономисты большое внимание уделяют качественной и количественной характеристикам необходимого продукта социалистического общества.
Необходимый продукт социалистического общества в основном создается работниками социалистических предприятий, является общественной собственностью и выражает социалистические производственные отношения. В настоящее время основная масса необходимого продукта производится на общественных предприятиях и лишь незначительная часть его создается в личном подсобном сельском хозяйстве рабочих, служащих и колхозников. Бурное развитие производства, рост и сближение двух форм социалистической собственности определяют непрерывное увеличение массы необходимого продукта.
34 См.: Гарибян Г. Необходимый продукт в социалистическом обществе.— Экономические науки, 1971, № 12, с. 5—6.
35 См.: Сорокин Г. О необходимом и прибавочном продукте при социализме, с. 13, и др.
36 Обломская И. Необходимый продукт в условиях развитой социалистической экономики.— Вопросы экономики, 1976, № 3, с. 91.
37 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 580; т. 25, ч. II,
с. 449.
343


Необходимый продукт социалистического общества, как справедливо считает большинство советских экономистов, подчинен цели социалистического производства.Производство при социализме направлено не только на удовлетворение нужд членов общества, но и на обеспечение «полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества»38. Действием основного экономического закона социализма в конечном счете обусловливается объективный критерий, по которому в конкретных исторических условиях и происходит разделение чистого продукта на необходимый и прибавочный продукт. При этом именно необходимый труд является исходной основой деления рабочего дня на необходимое и прибавочное время.
Необходимый продукт социалистического общества есть продукт, планомерно создаваемый на социалистических предприя тиях производительным трудом в необходимое рабочее время и обеспечивающий по мере роста и развития производства расширенное воспроизводство рабочей силы, ведущее к повышению благосостояния, свободному всестороннему развитию работников и членов их семей.
Величина необходимого продукта не может быть сведена ни к прожиточному минимуму39, ни к обеспечению простого воспроизводства рабочей силы40. Обе эти категории не выражают цели социалистического производства, воплощенной в основном экономическом законе, который и обусловливает количественную определенность каждой из частей чистого продукта. Это положение принципиально важно. Нельзя согласиться с теми, кто либо отрицает значение данной проблемы41, либо считает определяющим в социалистическом обществе прибавочный продукт42.
Социалистическое производство (характеризуемое, как и вся кое производство, не только определенной целью, но и средства ми, которые ведут к ее достижению) не может сводиться к производству только необходимого или только прибавочного продукта. Подчеркивать определяющую роль необходимого продукта вовсе не значит становиться на позиции теории остаточного характера прибавочного продукта. При социализме нет антагонистического противоречия между необходимым и прибавочным продуктом, поэтому возможно и необходимо обеспечивать их рост при оптимальном сочетании необходимого и прибавочного продукта. И тот и другой подчинены удовлетворению постоянно растущих 38 Лепин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 232.
39 См.: Фигурнов С. П. Экономический закон распределения по труду и оплата труда при социализме. М., 1961, с. 321.
40 См.: Парамонов В. Сокращение рабочего дня — важнейшая программная задача Коммунистической партии.— Социалистический труд, 1962, № 3, с. 14.
“Обломская И. Необходимый продукт в условиях развитой социалистической экономики, с. 92.
42 См.: Осадько М. Необходимый и прибавочный продукт при социализме. М., 1962, с. 13—14.
344


потребностей членов общества. Л это и значит, что определяющая роль принадлежит необходимому продукту.
Новые условия социалистического производства, как отмечал К. Маркс, определяют и новые по сравнению с капитализмом закономерности роста необходимого продукта, более широкие границы необходимого времени.
При социализме между средствами производства и рабочей силой существуют непосредственно-общественные, прямые, планомерные, нетоварные связи. Общественное производство и его продукт принадлежат трудящимся и используются в их интересах. Рабочая сила перестала быть товаром. В этих условиях социалистическое воспроизводство рабочей силы уже не регулируется ее стоимостью, как это имеет место при капитализме. Работники социалистических предприятий получают за свой труд по способностям определенную долю в продукте своего труда. Таким образом, величина необходимого продукта при социализме зависит от степени участия трудоспособных членов общества в общественном производстве, их трудовой активности, развития производительных сил и роста производительности общественного труда, потребностей всестороннего развития личности. Социализм объективно заинтересован в повышении уровня жизни народа. В этом одно из его коренных преимуществ перед капитализмом.
Следует различать объективную величину необходимого продукта и его фактическую, реализованную величину, равную сумме определенных форм дохода семей работников материального производства. Необходимый продукт и формы его проявления выражают разные уровни абстракции. В силу известных причин они могут не совпадать43.
В нашей стране уже накоплен опыт оценки объективной величины необходимого продукта. Этому служит составление полных семейных нормативных бюджетов на текущий период и на перспективу. К. Маркс писал: «...для определенной страны и для определенного периода объем и состав необходимых для рабочего жизненных средств в среднем есть величина данная»44. Это положение сохраняет свою силу и для социализма с учетом его особенностей.
Изменилась и форма проявления необходимого продукта в условиях социализма. В настоящее время большинство советских экономистов считают, что необходимое рабочее время делится: на время, в течение которого производится продукт, распределяемый по труду, принимающий форму заработной платы работников материального производства и оплаты труда колхозников в общественном хозяйстве; на время, затрачиваемое 43 См.: Тихонов Н. М. Необходимый продукт в условиях развитого социализма, с. 26—27.
44 Маркс К., Э и г е л ь с Ф. Соя., т. 23, с. 182.
345


на производство продукта, который распределяется через общественные фонды потребления и принимает форму различных доходов работников материального производства; на время, в течение которого производится необходимый продукт, создаваемый в личном подсобном хозяйстве рабочих, служащих и колхозников, где он принимает своеобразную форму вознаграждения за труд.
Формы необходимого продукта и формы его распределения нельзя выводить из существования уже сложившихся и новых, индивидуальных и, так сказать, общественно необходимых потребностей45. Удовлетворение сложившихся и новых потребностей может происходить как за счет фонда распределения по труду, так и за счет общественных фондов потребления. Нет также никаких оснований потребности, удовлетворяемые за счет заработной платы, считать только индивидуальными, а потребности, удовлетворяемые за счет общественных фондов потребления,— только общественно необходимыми.
Формы необходимого продукта следует выводить из сущности социалистического производства. Они должны обеспечивать рациональную и эффективную реализацию функций необходимого продукта социалистического общества, способствовать ускоренному строительству коммунизма.
К. Маркс ввел для капитализма понятие нормы прибавочной стоимости, выражающей степень эксплуатации наемного труда, сущность капиталистических отношений. Для социалистического способа производства закономерно исчисление нормы необходимого и нормы прибавочного продукта, что обусловлено целью социалистического производства. Однако формулы их должны выражать сущность социалистических производственных отношений и потому не могут быть аналогичны тем, которые применимы к капитализму.
При социализме трудящиеся владеют средствами производства и продуктом своего труда, между ними установлены отношения товарищества и социалистической взаимопомощи, поэтому стоимость необходимого и прибавочного продукта должна выражаться в виде частей стоимости чистого продукта. Норма необходимого продукта социалистического общества есть отношение необходимого рабочего времени или стоимости необходимого продукта к рабочему дню или ко всей стоимости чистого продукта, выраженной в процентах. Она показывает долю стоимости необходимого продукта в стоимости чистого продукта.
При социализме (в отличие от всех эксплуататорских обществ) норма необходимого продукта имеет тенденцию к повышению. Только в условиях индустриализации (да и то лишь в отдельные годы) и во время войны опа несколько уменьшалась. После войны, 45 См.: Об ло мекая И. Необходимый продукт в условиях развитой социалистической экономики, с. 97.
346


достигнув довоенного уровня, она продолжала расти. Эта тенденция сохраняется в период развитого социализма. В СССР доля необходимого продукта примерно в 3—4 раза больше, чем в развитых капиталистических странах. Социализм предоставляет трудящимся огромные возможности для свободного и всестороннего развития, чего лишает их капитализм.
Деление рабочего времени на необходимое и прибавочное при социализме носит планомерный характер, находится под контролем общества, выражает интересы народа. Между необходимым и прибавочным продуктом возможны лишь ноантаго- пистические противоречия, так как первый обеспечивает рост текущего потребления трудящихся, а второй — служит предпосылкой роста благосостояния народа. Социалистическое общество обеспечивает планомерный рост необходимого и прибавочного продукта при оптимальном их соотношении.


Глава двенадцатая
ЭФФЕКТИВНОСТЬ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПРОИЗВОДСТВА
Экономическая эффективность производства — одна из важнейших проблем политической экономии социализма.
Достижение наибольших результатов при наименьших затратах составляет содержание эффективности производства в любом обществе. Однако характер результатов и затрат, как и их оптимизация, предопределяются не только состоянием производительных сил, по главным образом природой исторически определенного типа производственных отношений.
Основные принципы теории эффективности социалистического производства были сформулированы в трудах классиков марксизма-ленинизма. «В будущем обществе,— писал К. Маркс,— где исчезнет антагонизм классов, где не будет и самих классов... количество времени, которое будут посвящать производству того или другого предмета, будет определяться степенью общественной полезности этого предмета»1. Ф. Энгельс, характеризуя коммунизм как общество, развивающееся на основе плана, писал: «Этот план будет определяться в конечном счете взвешиванием и сопоставлением полезных эффектов различных предметов потребления друг с другом и с необходимыми для их производства количествами труда»2.
В работах В. И. Ленина неоднократно подчеркивалась необходимость народнохозяйственного подхода к оценке результатов и затрат. На это обстоятельство он, в частности, указывал и в письме Г. М. Кржижановскому от 14 марта 1920 г.3 В. И. Ленин обосновал необходимость единой технической политики и принцип оценки прогрессивности техники ее способностью повышать производительность совокупного общественного труда.
Идеи В. И. Ленина об основных принципах эффективности социалистического производства получили свое дальнейшее развитие в решениях партийных съездов, конференций, пленумов ЦК партии. «Достижение в интересах общества наибольших ре-
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 4, с. 97.
Там же, т. 20, с. 321.
См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 51, с. 159—160. 348


зультатов при наименьших затратах — таков непреложный закон хозяйственного строительства»4,—указывается в Программе КПСС.
Для раскрытия содержания столь сложной и обобщающей категории, какой является эффективность социалистического производства, необходимо знание сущности эффективности капитальных вложений, основных фондов, трудовых ресурсов. Только после того, как выяснены содержание и количественная определенность этих частных форм эффективности затрат и установлены взаимосвязи между ними, становится возможным исследование содержания и количественных параметров категории эффективность социалистического производства, поскольку она в обобщенном виде выражает эффективность и капитальных вложений, и основных фондов, и трудовых ресурсов. Поэтому не случайно развитие теории данного вопроса происходило постепенно и от частного к общему.
Сначала под влиянием запросов практики планирования и прцектировапия стали интенсивно разрабатываться проблемы эффективности капитальных вложений: индустриализация страны, а затем разработка первых пятилетних планов потребовали серьезных экономических обоснований развития народного хозяйства. В решениях партийных съездов вопросам эффективности капитального строительства уделялось все больше внимания5 6. Научно-исследовательские институты приступили к изучению фактической эффективности капитальных вложений8. В печати развернулась дискуссия по актуальным проблемам данной темы7.
4 Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., 1970, с. 86.
5 Вопросы повышения эффективности капитальных вложений освещались в решениях партийных съездов: XV съезда ВКП(б) (см. резолюцию «О директивах по составлению пятилетнего плана народного хозяйства»,— КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 4. М., 1970, с. 31—51); XVI съезда ВКП(б) (см. резолюцию «О выполнении пятп- летнего плана промышленности».— Там же, с. 433—448); XVII съезда ВКП(б) (см. резолюцию «О втором пятилетием плане развития народного хозяйства СССР».—Там же, т. 5. М., 1971, с. 129—150); XVIII съезда ВКП(б) (см. резолюцию «Третий пятилетний план развития народного хозяйства СССР».— Там же, с. 335-336).
6 Материалы Особого совещания по воспроизводству основного капитала при Президиуме ВСНХ СССР. Сер. 3. М.; Л., 1928; Материалы к изучению эффективности капитальных вложений в промышленности. М., 1930, и др.
7 См.: Юшков Л. Основной вопрос плановой методологии.— Вестник финансов, 1928, № 10, с. 27; Струмилин С. Г. Очерки советской экономики.
М., 1930; 3 и с е р м а и Е. И. К проблеме эффективности капитальных вложений в промышленности. Киев, 1930; Голощапов В. А. О финансировании капитальных вложений. Л., 1935; Гребнев Б. Методика анализа эффективности капитальных вложений. Л., 1933; Протодьяконов М. М. Изыскание и проектирование железных дорог. М., 1934; К у к е л ь-К р а е в с к в й С. А. Обобщенный метод выбора оптимальных параметров энергетических установок.— Электричество, 1940, № 8, с. 39, и др.
349


К числу важнейших проблем, которые обсуждались в литературе в довоенные годы, относятся следующие: взаимосвязь между приращением капитальных вложений на осуществление мероприятий научно-технического прогресса и снижением себестоимости продукции; содержание и количественная определенность экономического эффекта капитальных вложений; необходимость и назначение нормативного коэффициента эффективности; условия сопоставимости вариантов п некоторые другие.
Впервые проблему взаимосвязи между приращениями капитальных вложений и снижением текущих затрат сформулировал Л. Юшков. Он писал: «Идя на большие затраты, получаем более дешевую себестоимость продукции; мирясь с более высоким уровнем издержек производства, имеем возможность сэкономить на капитальных затратах»8.
Эта мысль, раскрывающая содержание сравнительной эффективности капитальных вложений, получила дальнейшее развитие в трудах С. Кукель-Краевского. Обобщая опыт выбора оптимальных параметров энергетических установок, он пришел к следующему выводу: «Потери но мере роста параметров машин уменьшаются с убывающей скоростью, и потому выгоды от их снижения при изменении параметра на одинаковую величину уменьшаются, тогда как затраты, связанные с увеличением параметра, растут с увеличивающейся скоростью»9. Здесь достаточно четко определена зависимость между приращением вложений и снижением себестоимости продукции при укрупнении техники на базе данного технологического принципа ее функционирования.
Значительный вклад в теорию эффективности внес в эти годы С. Струмилин. В его трудах дается анализ фактической эффективности работы отраслей и предприятий10.
В годы первых довоенных пятилеток советские экономисты обосновали необходимость норматива сравнительной эффективности капитальных вложений. Такой норматив, отражая общественно нормальный эффект на единицу затрат, нужен для того, чтобы проектные и плановые организации имели возможность, руководствуясь народнохозяйственными интересами, отклонять варианты, эффективность которых оказывалась ниже нормативного уровня. «Идея заключается в том,— писал Л. Юшков,— чтобы плановый центр сосредоточил свои силы на действительно глубокой экономической проработке и на выборе каркаса строящегося громадного здания социалистического хозяйства, отдельные части которого будут выполняться в соответствии с местными условиями в порядке свободного комбинирования руководителями отдельных хозяйственных единиц, которые автоматически направляются на путь целесообразных вариантов наличием дирек- 8 Юшков Л. Основной вопрос плановой методологии, с. 27.
9 К у к е л ь-К раевский С. А. Обобщенный метод... с. 15. I
10 См.: Струмилин С. Г. Очерки советской экономики. М.,' 1930.
350


тивпой нормы эффективности»11. Здесь еще не раскрываются методы построения норматива, но правильно формулируется его назначение.
М. Протодьяконов доказал, что норматив эффективности должен находиться на уровне «тех сравнительно второстепенных по значению и эффективности объектов... которые в общей очередности осуществления лежат близ грани, отделяющей объекты первой очереди от объектов, возможность осуществления которых стоит в зависимости от размера выделенных на новое... строительство фондов»12.
Следует отметить, что исследование эффективности производства в тот период в определенной степени тормозилось рядом догматических подходов к отдельным проблемам политической экономии социализма: отрицание действия закона стоимости, морального износа техники и др.
Дальнейшее развитие теория эффективности капитальных вложений и ее использование в практике капитального строительства получают в послевоенный период. Следует выделить два основных этапа этого периода: восстановление народного хозяйства и строительство развитого социалистического общества (со второй половины 40-х примерно до середины 60-х годов), этап равитого социализма.
Послевоенное восстановление народного хозяйства и строительство развитого социализма требовали улучшения проектирования и качества строительно-монтажных работ. В решениях партийных съездов, конференций, пленумов ЦК подчеркивалась необходимость и определялись пути рационального использования капитальных вложений для решения задач экономического и социального развития страны13. В связи с этим активизировалось исследование проблем экономической эффективности14. При этом основное внимание уделялось разработке следующих вопросов:
11 Юшков Л. Основной вопрос плановой методологии, с. 37.
12 Протодьяконов М. М. Изыскание и проектирование железных дорог, с. 126.
13 См.: Резолюция XIX съезда КПСС «Директивы по пятилетнему плану развития СССР па 1951 — 1955 годы»,— КПСС в резолюциях... т. 6. М., 1971, с. 342 — 366; О задачах по дальнейшему подъему промышленности, техническому прогрессу и улучшению организации производства: Постановление пленума ЦК КПСС от 12 июля 1955 г.,— там же, т. 7, с. 71 — 91; постановление XX съезда КПСС «Директивы XX съезда КПСС по шестому пятилет- пему плану развития народного хозяйства СССР на 1956—1960 годы»,— там же, т. 7, с. 115—181; постановление Внеочередного XXI съезда КПСС «О контрольных цифрах развития народного хозяйства па 1959—1965 годы»,— там же, т. 7, с. 373—495, и др.
14 В 1949—1954 гг. журналом «Вопросы экономики» была проведена дискуссия по проблемам эффективности капитальных вложений в социалистическом обществе. В 1956 г. вышла в свет «Временная типовая методика определения эффективности внедрения техники», утвержденная Государственным комитетом Совета Министров СССР по новой технике (Гостехпикой СССР). В 1958 г. после большой подготовительной работы состоялась Всесоюзная научно-техническая конференция, созванная Институтом экономики
351


связи эффективности капитальных вложений с, производительностью труда, действием закона стоимости и стоимостными категориями; связи эффективности с народнохозяйственным планированием, методам определения нормативных сроков окупаемости или коэффициентов эффективности; роли фактора времени при выборе направлений капитальных затрат; границам учета сопряженных капитальных вложений; методам учета морального износа при определении экономической эффективности техники; методам определения экономичности вековых сооружений и др.
В 1946 г. Т. Хачатуров предложил дополнить сравнительную эффективность абсолютной эффективностью капитальных вложений15. Постановка данной проблемы была не случайной. Сравнительная эффективность необходима для проектирования, для выбора наилучших вариантов технических решений, в то время как абсолютная необходима для планирования, для отражения результатов затрат на показателях хозяйственной деятельности предприятий, народного хозяйства в целом.
Если сравнительная эффективность сводится к сопоставлению различных вариантов решения одной и той же задачи для выбора наилучшего, то с помощью абсолютной эффективности оценивается результативность данного конкретного варианта общей отдачи, приходящейся на единицу единовременных затрат.
Дальнейшее развитие теории эффективности было связано в этот период с выходом в свет работы А. Лурье, в которой освещались теоретические и методологические вопросы обоснования норматива сравнительной эффективности капитальных вложений16. В работе предлагался единый нормативный коэффициент эффективности и высказывалась необходимость приведения при помощи сложных процентов текущих единовременных затрат будущих периодов к текущему периоду. Целесообразность введения единого норматива объяснялась следующим образом: капиталовложения должны направляться в первую очередь на обеспечение производства при данном техническом базисе, а оставшаяся часть выделяемых обществом вложений может направляться на дальнейшее совершенствование технической базы, т. е. для интенсификации. Эта часть вложений, представляющая объект сравнительной эффективности, должна использоваться в той отрасли, где отдача будет больше. Для этого, по мнению автора, ЛИ СССР, на котором были одобрены основные положения первого издания Типовой методики определения эффективности капитальных вложений и новой техники, которая после утверждения ее правительственными органами вышла в свет в 1960 г. (см.: Т п п о в а я методика определения экономической эффективности капитальных вложений и новой техники в народном хозяйстве СССР. М„ 1960).
15 См.: Хачатуров Т. С. Основы экономики железнодорожного транспорта. М., 1946.
16 См.: Лурье А. Методы сопоставления эксплуатационных расходов и капитальных вложений при экономической оценке технических мероприятий.— В кп.: Вопросы экономики железнодорожного транспорта. М„ 1948.
352


необходим единый норматив. Такое утверждение, равно как н предложение о приведении текущих и единовременных затрат последующих лет к исходному периоду при помощи сложных процентов, стали предметом дискуссии, в ходе которой высказывались различные мнения.
С. Струмилин одним из первых подверг критике теорию процентирования капитальных вложений. «Апологетической идее самовозрастания капитала, унаследованного от прошлого,— писал он, — нужно противопоставить реальный факт хронического обесценения всех материальных фондов в меру возрастания производительности труда»17. С. Струмилин предложил учитывать разновременность затрат не на основе возрастания их вследствие накопления эффекта, а на основе морального износа, т. е. обесценения техники под влиянием роста производительности общественного труда.
В 1953 г. выходит в свет работа А. Ноткина «Вопросы определения экономической эффективности капитальных вложений в промышленности СССР», в которой получили дальнейшее •развитие важные политико-экономические проблемы. В работе по-новому освещался ряд актуальных проблем: сущность критерия эффективности капитальных вложений и экономического эффекта, количестванная определенность норматива эффективности единовременных затрат. Критерием эффективности капитальных вложений, по мнению автора, является максимальное удовлетворение народнохозяйственных потребностей на базе расширения производства и возможно большей экономии затрат общественного труда на единицу продукции. А. Ноткин подверг критике многих авторов за оценку эффекта лишь по сумме накоплений и обосновал необходимость определения экономического эффекта при помощи оценки прироста национального дохода, вызванного данными капитальными вложениями.
Продолжались исследования многих узловых вопросов теории эффективности, дискуссии по новым актуальным проблемам. Получила дальнейшее развитие теория сравнительной эффективности капитальных вложений. Особенно следует отметить вклад В. Новожилова, в трудах которого дано фундаментальное обоснование так называемых «правил тождества эффекта»18. Много внимания уделялось исследованию таких важнейших обобщающих показателей, как коэффициент эффективности, срок окупаемости, приведенные затраты, а также методам их практического использования в проектировании и планировании. Предлагались различные подходы к оценке коэффициента эффективности капитальных
17 Струмилин С. Г. Фактор времени в проектировках капитальных вложений.— Изв. АН СССР. Отд. экономики и права, 1946, № 3, с. 20.
1 8 См.: Новожилов В. В.: 1) Способы нахождения максимума эффек- та капитальных вложений в социалистическом хозяйстве.— Труды Ленингр. фин.-эконом, ин-та, 1947, вып. 3, с. 4; 2) Измерение затрат и результатов,
12 Заказ № 278
353


Вложений. Т. Хачатуров рассматривал коэффициент эффективности капитальных вложений как отношение прироста национального дохода к капитальным вложениям, вызвавшим этот прирост19. Высказывалось мнение (С. Струмилин), что коэффициент эффективности представляет собой отрицательную величину, отражает понижение стоимости орудий производства вследствие повышения Производительности труда при их изготовлении20. Другие авторы (например, 3. Чуханов) считали, что коэффициент эффективности должен измеряться величиной ежегодного прироста продукции21. Весьма различными были точки зрения по вопросу о том, должны ли быть коэффициент эффективности и срок окупаемости едиными для всего народного хояйства или дифференцированными По отраслям производства.
Ряд авторов подверг критике целесообразность соизмерения Капитальных вложений и эксплуатационных расходов. Например, П. Мстиславский предлагал при сравнении вариантов оценивать их по минимуму капитальных вложений в данную отрасль производства и сопряженные с ней отрасли, игнорируя текущие Издержки производства22. Такая точка зрения в ходе дискуссии была отвергнута. Подчеркивалось, что предложение учитывать так называемые сопряженные капитальные вложения является правильным, но оно не отменяет необходимости учета текущих издержек производства.
Предметом дискуссии в течение длительного времени были вопросы экономического содержания и практического использования таких обобщающих показателей, как годовые и суммарные Приведенные затраты. Многие экономисты, в том числе Л. Вааг, рассматривали приведенные затраты как специфическую форму цены производства. Сравнительная эффективность сводится, по его мнению, к выбору варианта с наименьшей ценой производства23. Такая трактовка приведенных затрат вызвала возражения у многих экономистов и не была поддержана. Цена производства является категорией буржуазной экономики и потому Неприменима в социалистическом хозяйстве. Что касается приведенных затрат, то они с ценой производства ничего общего не имеют. Как годовые, так и суммарные приведенные затраты представляют сумму текущих и единовременных затрат. Причем, когда речь идет о годовых приведенных затратах, то единовременные вложения приводятся к годовой размерности путем 19 Экономическая эффективность капитальных вложений и новой Техники. М., 1959, с. 15.
20 Там же, с. 46.
21 Там же, с. 15.
2 2 См.: Мстиславский П. С. Некоторые вопросы эффективности Капитальных вложений в советском Хозяйстве.- Вопросы экономики, 1949, № 6, с. 106.
23 См.: Вааг Л. А. Вопросы оценки экономической эффективности капитальных вложений.— В кн.: Экономическая эффективность капитальных вложений и новой техники. М., 1959, с. 45.
354


уменьшения их общей суммы в соответствии с нормативным коэффициентом эффективности, а когда речь идет о суммарных затратах, т. е. затратах за весь период эффективного функционирования того или иного объекта, то здесь текущие вложения приводятся в сопоставимый с единовременными вид путем перемножения среднегодовой себестоимости продукции на нормативный срок окупаемости. Таким образом, приведенные затраты представляют собой не сумму себестоимости и средней прибыли, а сумму текущих и единовременных затрат, приведенных к сопоставимому виду при помощи нормативных коэффициентов.
Большое внимание уделялось выяснению экономической природы методов количественной оценки разновременности затрат («фактор времени»). Однако предлагавшиеся методы учета во многом зависели от того, какое содержание вкладывалось в понятие «экономическая оценка фактора времени». Группа специалистов во главе с С. Струмилиным предлагала учитывать разновременность затрат по влиянию производительности труда на результаты производства будущих периодов. Технический про- ** гресс, повышая производительность живого труда, тем самым в результате так называемого морального устаревания действующей техники столь же неуклонно обесценивает овеществленный труд. Поэтому рубль капитальных вложений текущего и будущего периодов неравноценны24.
Другая группа экономистов, возглавляемая Т. Хачатуровым, придерживалась иного мнения по указанной проблеме25. Они полагали, что экономический смысл оценки «фактора времени» . при сравнительной эффективности капитальных вложений со- ; стоит в выявлении «ущерба», который несет народное хозяйство .1. в связи с так называемым «омертвлением» материальных, фи- ' нансовых и трудовых ресурсов в незавершенном строительстве, или же, наоборот, в выявлении того эффекта, который оно получает от любого сокращения такого периода. При этом ущерб в данном случае имеет условный характер, так как капитальное строительство всегда требует определенного времени. Речь идет ■ о методах корректировки расчетного объема капитальных вложений по вариантам с более высокими сроками отвлечения ресурсов в составе незавершенного производства. Эти последние методы получили отражение в Типовой методике определения эффективности капитальных вложений.
С завершением строительства в нашей стране развитого социалистического общества КПСС разработала экономическую стратегию, направленную на всестороннее совершенствование экономики зрелого социализма и получившую наиболее глубокое 24 См.: Струмилин С. Г. Фактор времени в проектировках капиталь- ■ ных вложений, с. 22 — 23.
См.: Шустер Д, И. Фактор времени в оценке экономической эффективности капитальных вложений. М., 1969; Фактор времени в плановой экономике /Под ред. В. П. Красовского. М., 1978.
12*
355


отражение в документах XXIV, XXV и XXVI съездов партии. Курс на интенсификацию экономики, ускоренное развитие восточных районов и инфраструктуры, осуществление мероприятий по охране окружающей среды, приведение в действие территориальных источников роста эффективности производства и другие особенности нового этапа развития экономики обусловили необходимость дальнейшего совершенствования теории и практики обоснования эффективности капитальных вложений.
В соответствии с новыми требованиями получили развитие и новые направления исследований. Усиливается их комплексность, расширяется сфера анализа и обоснований.
После длительных дискуссий создана Методика определения эффективности затрат в непроизводственную сферу, разработанная академиком Т. Хачатуровым, Б. К. Вайнштейном, И. Жаворонковым26. Предложены методы сопоставления получаемых социальных и социально-экономических результатов с затратами, необходимыми для их осуществления. Рекомендовано осуществлять расчеты сравнительной эффективности и выбор оптимального варианта па основе максимума достигнутого социального результата, а при тождественности результатов в различных вариантах — на основе минимума приведенных затрат.
Много внимания уделяется исследованию влияния социальных факторов па экономический эффект и экономическую эффективность. Обращается внимание на следующие социальные факторы: совершенствование профессионально-квалификационной структуры кадров; повышение производственной квалификации и уровня образования работников; улучшение условий труда и техники безопасности; улучшение жилищных и культурно-бытовых условий работников; коммунистическое воспитание трудящихся и развитие их общественной активности. Разрабатываются методы количественной оценки влияния социальных факторов на экономические эффекты и методы приведения капитальных вложений к сопоставимому виду с учетом социальных факторов. Наиболее полное отражение данные проблемы получили в работах Л. Батовского, М. Виленского и др.27
К новым направлениям исследований в 70—80-е годы относится обоснование эффективности капитальных вложений в охрану окружающей среды. Этой проблеме посвящен ряд монографий и статей28. Экономический эффект, вызванный капитальными 26 См.: Методика определения эффективности затрат в непроизводственную сферу. М., 1979.
2 7 См.: Методологические вопросы определения социально-экономической эффективности повой техники /Под ред. М. А. Виленского. М., 1977; Гатовский Л. М. Социально-экономическая эффективность новой техники.— Вопросы экономики, 1979, № 2, с. 57.
28 См.: Эффективность капитальных вложений и экология. М., 1977; Хачатуров Т. С. Экономические проблемы экологии.— Вопросы
356


вложениями экологического назначения, предлагается подразделять на две части: а) предотвращенный ущерб, т. е. такие положительные результаты производства, которые не имели бы места, если бы не были осуществлены затраты на охрану окружающей среды; б) прямая экономия живого и овеществленного труда в связи с повторным использованием отходов производства, т. е. топлива, сырья и т. п., которые «улавливаются» при помощи соответствующих очистных устройств и повторно используются.
Результаты исследования отражены в Методике по определению эффективности капитальных вложений экологического назначения2 9.
В связи с ориентацией капитальных вложений на реконструкцию и техническое перевооружение действующих предприятий разрабатываются Методические рекомендации по определению экономической эффективности капитальных вложений в действующее производство* 30. Эффективность нового строительства .рекомендуется обязательно сопоставлять с эффективностью реконструкции и технического перевооружения действующих предприятий. При этих сопоставлениях предлагается учитывать весь объем капитальных вложений — производственных и непроизводственных, а также затраты (или экономию), связанные с дополнительным привлечением трудовых ресурсов.
Новые теоретические разработки, а также задачи в области планирования и использования капитальных вложений, вытекавшие из постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 июля 1979 г. «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы», потребовали уточнения действующих методических документов и других нормативных актов. В 1980 г. вышло в свет третье издание Типовой методики31.
В 60-х годах начало оформляться новое направление в научных исследованиях — эффективность основных фондов. По содержанию оно шире проблем использования орудий труда и имеет свои особенности по сравнению с эффективностью капитальных вложений. Главным содержанием этого направления исследоваэкопомики, 1978, № 6, с. 3; С о ц и а л ь п о—э копомическая эффективность охраны окружающей среды. М„ 1978; Балацкий О. Ф. Экономика чистого воздуха. Киев, 1979; Охрана окружающей среды и ее социально- экономическая эффективность. М., 1980; Социалистическое природопользование: экономические и социальные аспекты. София; Москва, 1980.
Временная методика определения эффективности капитальных вложений по охране окружающей среды. М., 1980.
30 См.: Методические рекомендации по определению экономической эффективности капитальных вложений в действующее производство. Свердловск, 1980.
31 См.: Типовая методика определения экономической эффективности капитальных вложений. М., 1980.
357


ний является обоснование методов интенсификации воспроизводства и использования основных фондов, методов качественной оценки общественной потребительной стоимости основных фондов. Впервые В. Красовский в своих работах подверг критике так называемую «фондовую интерпретацию инвестиционного процесса», суть которой состоит в отождествлении эффективности капитальных вложений и основных фондов. «Фондовая концепция,— писал В. Красовский,— неприемлема, ибо она крайне упрощает экономические проблемы капитального строительства и проблемы экономики. Прежде всего сторонники этой концепции, увлекшись практическими и расчетными удобствами, упустили главную проблему инвестиционного процесса — проблему длительного отвлечения из текущего оборота средств, направляемых на капитальное строительство»32.
Подверглось критике также отождествление эффективности основных фондов с фондоотдачей.
В опубликованных работах подчеркивается, что эффективность основных фондов, т. е. их способность повышать производительность общественного труда, представляет определенное и весьма сложное общественно-производственное отношение33. Оно проявляется в способности овеществленного труда прошлых лет, воплощенного в машинах и оборудовании, повышать производительность труда работников в текущем периоде. Прирост производительности труда, обусловленный качественными преобразованиями в техническом базисе производства, образует материальную основу экономического эффекта, а сопоставление этого последнего со стоимостью основных фондов — их экономическую эффективность.
Много внимания уделяется разработке показателей эффективности основных фондов. По мнению Д. Палтеровича, обобщающим показателем эффективности основных фондов является процентное отношение прироста производительности труда к приросту фондовооруженности одного работника34. Такое отношение показывает, сколько процентов прироста производительности труда приходится на один процент фондовооруженности. В дан- 32 Красовский В. П. Проблемы экономики капитальных вложений. •М„ 1967, с. 23.
33 Вопросы эффективности основных фондов анализируются во многих работах: Хачатуров Т. С. Советская экономика на современном этапе. М., 1974; Аракелян А. Л. Научно-технический прогресс в СССР. Ереван, 1979; Смышляева Л. М. Экономический рост и пропорции капитальных вложений. М., 1976; Воробьева В. А. Хозяйственный расчет и эффективность основных фондов. М., 1970; М е Т о д о л о г и ч е с к и е вопросы определения социально-экономической эффективности новой техники /Под ред. М. А. Виленского; Захаров В. Г. Особенности воспроизводства основных фондов в условиях научно-технической революции. М., 1973; С е н ч а го в В. К. Эффективность использования основных фондов. М., 1974, и др.
34 Палтерович Д. М. Технический прогресс и эффективность основных фондов,— Плановое хозяйство, 1971, № 6, с. 13 — 21.
358


пом случае речь идет об одной из модификаций показателя фондоотдачи.
Е. Осипова, отмечая, что фондоотдача и рентабельность не характеризуют эффективность основных фондов, предлагает определять эту последнюю перемножением индексов трудоемкости, материалоемкости и фондоемкости продукции, приведенных в равномасштабное измерение35.
В качестве обобщающего показателя использования основных фондов рекомендуется коэффициент эффективности основных фондов, представляющий отношение эффекта, вызванного качественным совершествованием и улучшением Использования орудий труда, к их восстановительной стоимости36.
Исследование эффективности основных фондов дополняется исследованием эффективности трудовых ресурсов. Речь идет о методах оценки влияния на результаты хозяйственной деятельности (приросты национального дохода, снижение издержек производства и т. и.) качественного улучшения рабочих кадров и их использования. Исследованию данных проблем посвящены работы С. Струмилина, В. Жамина, Г. Егиазаряна и др.37
Первая методика расчета эффективности затрат на повышение квалификации работника была предложена С. Струмили- ным в 1962 г.38 Эффект, вызванный повышением квалификации и образования, предлагалось определять через прирост заработной платы работника в связи с повышением его квалификации.
Эффективность капитальных вложений, основных фондов, трудовых ресурсов представляют составные части более общей и комплексной политико-экономической проблемы — эффективности социалистического производства.
Упор на эффективность и интенсификацию становится в развитом социалистическом обществе объективной необходимостью и важнейшей составной частью экономической стратегии партии39.
В экономической литературе 70—80-х годов развернулась дискуссия по актуальным вопросам интенсификации и эффективности производства. Обсуждались прежде всего следующие проблемы: место эффективности производства как экономической категории в системе отношений развитого социализма, содержание и слагаемые эффекта и затрат, критерии и система показателей эффективности производства.
35 См.: Осипова Е. И. Эффективность основных производственных фондов. Л., 1972, с. 61.
36 См.: В о р о т и л о в В. Л., Г а й д а е н к о Ю. К. Эффективность основных фондов и методы ее экономической оценки. Л., 1975.
37 См.: Ж а м и и В. А., Е г и а з а р я и Г. А. Эффективность квалифицированного труда. М., 1969.
38 Экономическая газета, 1962, № 14, с. 29.
39 См.: Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 40.
359


Как отмечал Т. Хачатуров, категория эффективности производства по своему существу «выражает качество хозяйствования, свойственное данной формации, и присущее для нее соотношение между затратами общественного труда и получаемыми результатами»40. При этом эффективность не является простым соотношением затрат и результатов — в ней находят отражение п социалистические принципы удовлетворения потребностей и социальные достижения. Стало общепризнанным, что рост валового общественного продукта и национального дохода сам по себе не характеризует эффективность производства как таковую. ,
В литературе усилилось внимание к важной особенности эффективности производства как экономической категории — ее связи с научно-техническим прогрессом и расширенным воспроизводством интенсивного типа. Указывалось, что эффект — это не любой результат производства, а такой, который получен па основе совершенствования техники, технологии и организации труда, т. е. овеществления в производстве творческих идей науки. Отсюда делался Вывод: эффект производства не имеет «затратного» содержания; он представляет не затраты, а экономию, получаемую в результате снижения материалоемкости, трудоемкости, фондоемкости продукции и услуг, а также устранения различного рода потерь41.
Подверглась критике концепция «субстанционной тождественности затрат результатам», как не выдерживающая практической проверки. «Если затратам и результатам,— писал В. Н. Богачев,— вменяется общая „соизмеримая субстанция”, то это делает проблему эффективности затрат простой, но и бессодержательной. Так как субстанцию „эффекта” образуют затраты, то большим затратам соответствует и больший эффект. Задача измерения эффективности затрат, направляемых на разные цели, получает такое решение, при котором сама задача лишается смысла»42.
При социализме весь добавочный продукт, поскольку он является результатом технического прогресса, качественного совершенствования производства, принимает экономическую определенность эффекта. При этом следует учитывать прирост не только прибавочного, но и необходимого продукта. Значит, границы данной категории расширяются ио сравнению с капиталистическим хозяйством.
40 Хачатуров Т. С. О критериях и показателях эффективности общественного производства,— Коммунист, 1975, № 7, с. 84.
41 В. С. Немчинов писал, что «не весь прирост чистой продукции должен считаться эффектом, ибо часть прироста чистой продукции есть результат роста рабочей силы. Поэтому эффектом следует считать лишь ту часть прироста чистой продукции, которая связана с ростом производительности труда» (Немчинов В. С. Экономико-математические методы и модели. М., 1962, с. 232).
42 Богачев В. Н. «Срок окупаемости»: Теория сравнения плановых вариантов. М., 1966, с. 12—13.
360


Дискуссионными продолжают оставаться критерий и показатели эффективности социалистического производства. Под критерием эффективности понимают обычно принцип оптимизации затрат при ограниченности ресурсов. Экономисты сходятся во мнении, что критерий не следует отождествлять с показателями эффективности и что его надо выводить из сущности социалистических производственных отношений.
В литературе по экономической кибернетике критерий эффективности социалистического производства обычно отождествляют с оптимальным планом или с народнохозяйственным оптимумом43. Но составление плана, в том числе и оптимального, представляет субъективную деятельность, в то время как критерий эффективности — категория объективная. Его не следует выводить из плана. Наоборот, план следует строить с учетом принципа оптимизации текущих и единовременных затрат.
Многие авторы отождествляют критерий эффективности с максимальным удовлетворением постоянно растущих и усложняю- . щихся материальных и культурных потребностей членов социалистического общества или с максимизацией фонда потребления44. При этом они утверждают, что в данном случае критерий выводится из цели социалистического производства. Однако в действительности цель социалистического производства не ограничивается увеличением потребительских благ, расширением фонда потребления. Кроме того, как справедливо отмечает Я. Кронрод, критикуя целевую функцию потребления в качестве критерия оптимальности, «примат производства во взаимосвязи фаз воспроизводства, и в частности производства и потребления, означает, что невозможно реально определить фонд потребления и его структуру, исходя из абстрактно заданных потребностей, вне связи с реальными условиями производства и воспроизводства»45.
В 60-е годы широкое распространение в литературе имело мнение о том, что критерием эффективности производства является рост производительности общественного труда46. Действительно, технический прогресс является средством экономии 43 См., напр.: Дадаян В. С. Экономические законы социализма и оптимальные решения. М., 1970, гл. 2—4.
44 См.: Смехов Б. М. О применении народнохозяйственного критерия эффективности затрат в планировании и проектировании капитальных вложений,— Методы и практика определения эффективности капитальных вложений и новой техники. Сб. научной информации, вып. И. М., 1967, с. 106.
45 Вестник статистики, 1965, № 3, с. 14.
46 См.: Сухотин Ю. В. Производительность общественного труда — критерий экономической эффективности капитальных вложений.— В кн.: Эффективность капитальных вложений в различных отраслях социалистической промышленности. М., 1963; Сатыбалдин Н. С. Проблемы нормативов эффективности капитальных вложений и выбора оптимальных вариантов. Алма-Ата, 1969, с. 81; Е г назарян Б. Оценка экономической эффективности капитальных вложений в промышленности. Ереван, 1968, с. 16.
361


живого труда. «Производительность труда,— как указывал В. И. Лепин,—это, в последнем счете, самое 'важное, самое главное для победы нового общественного строя»47. Оптимизация затрат и результатов всегда осуществляется с учетом этого требования. Тем по менее многие экономисты рассматривают рост производительности общественного труда как показатель эффективности использования лишь живого труда, а не как критерий эффективности общественного производства.
В литературе обосновывалось также мнение, согласно которому критерием эффективности общественного' производства является максимум объема национального дохода по отношению к затратам на его производство при оптимальном соотношении фонда накопления и фонда потребления48. Такое понимание критерия получило наибольшее признание. Однако его применение осложняется отсутствием общепринятой методики обоснования оптимального соотношения фондов потребления и фонда накопления.
Критерий эффективности является важным условием выбора показателей, характеризующих соотношение затрат и результатов. Но каковы эти показатели? Необходимы ли для измерения эффективности производства один показатель или система показателей? Следует ли дифференцировать показатели эффективности для различных звеньев экономики? По этим вопросам в экономической литературе высказывались и продолжают высказываться различные мнения,
Многие экономисты доказывают необходимость единого обобщающего показателя эффективности производства, который отражал бы влияние на уровень и динамику эффекта и затрат всей совокупности частных показателей эффективности. Е. Громов, например, предложил в качестве такого показателя увеличение массы и доли национального дохода в общественном продукте49.
Эта рекомендация базируется на предположении, что технический прогресс и улучшение качества хозяйственной деятельности должны сопровождаться не только абсолютным, но и относительным снижением материальных затрат в издержках производства. Данное положение является спорным. К тому же вряд ли можно согласиться с тем, что рост эффективности достигается только при ресурсоемком типе технического прогресса. В действительности же он происходит и тогда, когда растут и фондоемкость и производительность, но последняя растет быстрее. В этих условиях доля материальных затрат в совокупном общественном продукте повышается, что, однако, не исключает роста эффективности производства.
47 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 39, с. 21.
48 См.: Н о т к и н А. Критерий экономической эффективности социалистического производства,— Вопросы экономики, 1974, № 5, с. 109.
49 См.: Громов Е. А. О факторах повышения эффективности общественного производства. М., 1964, с. 11.
362


Высказывается мнение, что в качестве обобщенного показателя эффективности социалистического производства следует рассматривать прирост фонда потребления в расчете па одного работника производственной сферы50 или в расчете на одного жителя51.
Ряд экономистов для обоснования динамики эффективности производства считает возможным использовать производственные функции. Так, например, Ю. Сухотин конструирует обобщающий показатель перемножением фондоотдачи и производительности труда5 2
Р _ Р Р Р-Р
Ф Т Ф • т ’
После соответствующего преобразования величин получаем Р2 = ЕФТ, или Р = у/Е • д/ФТ . Обозначив д/Р через а, можно записать функцию в виде Р = а • Ф0,5 • Г0,5.
Это выражение представляет частный случай так называемой агрегатной производственной функции Коббса — Дугласа, которая имеет следующий вид: Р = а • Фа • Тв, где Р ~ продукция; а — постоянная величина; Ф — затраты капитала; Т — затраты труда. Коэффициент а показывает прирост продукции при увеличении на единицу затрат капитала, коэффициент б характеризует прирост продукции вследствие дополнительной затраты труда. Предполагается, что а + б = 1.
Однако методологическая база так называемых производственных функций во многих отношениях остается неясной. Здесь не отражены все затраты труда на производство продукции и национального дохода, так как не учитываются текущие материальные затраты и расходы на накопление.
Оригинальную гипотезу общего показателя экономической эффективности социалистического производства обосновывает А. Ноткип 53. Экономический эффект рассматривается им как суммарный результат ресурсоемкой и ресурсоэкономной форм расширенного воспроизводства, проявляющийся в приросте физического объема чистого продукта общества, или национального дохода Д(Ф + пг). Затраты же, вызывающие этот эффект, предлагается оценивать по совокупности дополнительных производственных материальных расходов (&с), дополнительных совокупных затрат на рабочую силу ('Ан) и дополнительного накопления прибавочного продукта на прирост производственных 50 См.: Смехов Б. Планирование капитальных вложений. М.. 1961, с. 69.
51 См.: Феодоритов В. Л. Экономическая эффективность производственного аппарата. М., 1955, с. 43.
52 См.: Сухотин Ю. Эффективность капитальных вложений и межотраслевой баланс. М., 1966, с. 57.
53 Факторы экономического развития СССР /Под ред. А. И. Ноткниа. М., 1970, с. 15.
363


основных и оборотных фондов (т2). Тогда формула эффективности производства принимает следующий вид:
г Ь(у + т)
ас + Да -ь т2
Высказываются и иные гипотезы. Так, И. Шилин предлагает рассчитывать народнохозяйственную эффективность производства (Эях) на основе частных показателей по формуле:
_ * к .К К
Э„ , = А у «1 + Лф “2 + «3-
л* л*
При — = Р, — = р, —= м формула примет вид:
Э„ х = \Ри + \Ри + ДМ , н. х и, 1 и% 1
где К — физический объем общественного продукта (конечного, реализованного или валового); Т — затраты живого труда в сфере материального производства; Ф — величина основных производственных фондов; С — затраты сырья и материалов в сфере производства; Р — народнохозяйственная производительность труда за период, на который определяется эффективность производства; их — удельный вес затрат оплаченного живого труда, воплощенного в совокупных затратах; Р — фондоотдача на единицу (рубль) основных производственных фондов; и2 — удельный вес овеществленного труда, перенесенного с основных фондов на реализованный общественный продукт в совокупных затратах; М — материалоемкость; и3 — удельный вес сырья и материалов в стоимости продукции: Л — прирост величины соответствующих показателей54.
Но сложение, как и перемножение, частных показателей эффективности, т. е. производительности, фондоемкости, материалоемкости, в силу их равномерности и разнокачественности вызывает обоснованные возражения.
Представляют интерес рекомендации использовать в качестве обобщающего показателя эффективности отношение полного эффекта к полным затратам, рассчитанным при помощи межотраслевого баланса55.
Однако единый обобщающий показатель имеет ряд существенных недостатков. Он не дает ответа на вопрос о том, за счет каких частных показателей произошло изменение обобщающего показателя. При планировании интенсификации производства этот вопрос имеет важное значение. Под влиянием данного и других обстоятельств (в том числе несовершенства предла54 См.: Шилин И. Эффективность производства и планирование темпов экономического развития.— Плановое хозяйство, 1970, № .3, с. 26 — 27,
55 См.: Аракелян А. А., Воротилов В. А., Кантор Л. М., Павлов П. М. Воспроизводство основных фондов в СССР. М., 1970, с. 300— 307.
364


гаемых конструкций единого обобщающего показателя) после долгих дискуссий при составлении плана на десятую пятилетку была рекомендована для практического использования система обобщающих показателей эффективности, которая затем получила отражение в Методических рекомендациях к разработке государственных планов экономического и социального развития СССР, Система аналогичных показателей была предложена Госпланом СССР и при разработке одиннадцатого пятилетнего плана58,
К обобщающим показателям эффективности производства в соответствии с действующими методическими рекомендациями относятся: рост произведенного национального дохода на душу населения; производство национального дохода на 1 рубль затрат; относительная экономия в сфере производства материальных, финансовых и трудовых ресурсов; рентабельность; издержки производства и обращения на 1 рубль общественного продукта,
Единая система показателей дифференцируется с учетом специфики различных сфер экономики: в целом по народному хозяйству и союзным республикам она базируется на приростах; произведенного национального дохода; по отраслям (министерствам), объединениям и предприятиям—на приростах чистой (нормативной) продукции, а в отдельных отраслях — товарной продукции в сопоставимых ценах.
Исследование проблем эффективности производства продолжает оставаться одной из важнейших- задач политической экономии социализма. Значение этой проблемы будет возрастать в связи с ускорением перевода нашей экономики на интенсивный путь развития, требующий неуклонного подъема эффективности и качества работы. 56 *
56 См.: М етодические указания к разработке государственных пла¬
нов развития народного хозяйства. М,, 1974, с. 33; то же. М., 1980, с. 47,


Глава тринадцатая
ПРОБЛЕМЫ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ
§ 1. ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОБЛЕМ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ В ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД
В первые послереволюционные годы в советской экономической литературе проблемы социалистического распределения еще не стали предметом самостоятельной теоретической разработки. Если они как-то и затрагивались в отдельных работах, то главным образом лишь попутно, в связи с критикой антинаучных взглядов по вопросам распределения при капитализме. Заметный перелом наметился во второй половине 20-х годов, когда успехи в восстановлении народного хозяйства, в развитии социалистического сектора вплотную подводили к решению задач непосредственно социалистического строительства. Внимание экономистов все в большей степени начали привлекать теоретические вопросы социалистической экономики, в том числе связанные с распределительными отношениями (их сущность и место в системе производственных отношений, характер и принципы распределения в социалистическом обществе, экономическая природа заработной платы, ее формы и т. п.).
Для успешной разработки этих вопросов необходимо было завершить критическое преодоление влияния антимарксистской по существу «социальной теории распределения», имевшей в начале 20-х годов еще довольно широкое распространение в советской экономической литературе. Как известно, проповедником ее в России являлся М. Туган-Барановский, а в наиболее законченном виде эта теория была изложена в работе С. Солнцева «Заработная плата как проблема распределения», опубликованной в 1911 г. и переизданной в 1925 г. Распределение было представлено в ней как процесс борьбы классов за долю в общественном доходе. Образование заработной платы, прибыли и ренты, по мнению С. Солнцева,— результат единого процесса раздела общественного дохода, поэтому закон и принципы, определяющие размеры доходов как рабочих, так и капиталистов, совершенно одинаковы. Регулятором величины заработной платы, как и всех других видов доходов (прибыли, ренты), является сила. Доля каждого класса в национальном доходе 366


зависит только от соотношения борюшихся сил; экономические законы, в том числе и закон стоимости, но утверждению С. Солю цева, никакого влияния на процесс распределения не оказывают. Советские экономисты проделали большую работу по разоблачению буржуазной сущности данной концепции. Одним из первых ее критиков был Е. Грановский. Еще в 1923 г. он вскрыл основную методологическую ошибку С. Солнцева, заключавшуюся в отрыве теории распределения от учения о производстве и обмене. «Солнцев,— писал Грановский,— ошибочно рассматривает распределение как самостоятельную сферу, имеющую свои собственные законы (закон взаимоотношения социальных сил), не стоящие ни в какой связи с законами производства и обмена. Между тем исходным пунктом для правильного понимания про- < цесса распределения служит форма участия в производстве, определяемая распределением средств производства и распределением членов общества по отраслям производства...»1.
Грановский далее указывал, что главным для понимания сущности заработной платы при капитализме является как раз ’ то, от чего абстрагировался Солнцев,— отношения производства и товарная природа рабочей силы. Основными регуляторами уровня заработной платы выступают законы стоимости и прибавочной стоимости, а отнюдь не борьба за дележ национального дохода, как это утверждали сторонники «социальной теории распределения».
Отрицательное влияние этой теории в переходный период проявилось в неправильном решении некоторыми представителями молодой советской экономической мысли таких важных вопросов теории распределения, как предмет ее исследования, основа, определяющая характер распределительных отношений, экономические категории, в которых отношения распределения представлены, материализованы, и др.
Одни экономисты сводили всю сложную, многостороннюю систему распределения только к распределению национального дохода. Другие приходили к выводу, что никаких особых проблем распределения пет, т. е., по существу, отрицали саму, теорию распределения. Так, Д. Розенберг писал: «Итак, никаких особых проблем распределения нет, и это потому, что производство и обращение, изучаемые в политической экономии,— это не производство вещей и не обращение вещей, а общественные отношения людей в производстве, общественный строй производства»2.
При этом Розенберг ссылался на В. И. Ленина, который, критикуя Сисмонди, писал: «Если же мы последовательно будем 1 Грановский Е. К постановке проблемы распределения у Маркса,— Под знаменем марксизма, 1923, № 2-3, с. 235.
2 Р о з е н б е р г Д. Меновая концепция в различных ее вариантах,— Проблемы экономики, 1932, № 4-5, с. 35.
367


смотреть на „производство”, /как на общественные отношения по производству, то и „распределение”, и „потребление” потеряют всякое самостоятельное значение»3. Однако данное положение было выдвинуто В. И. Лениным в связи с его критикой мелкобуржуазного социализма, представители которого рассматривали распределительные отношения самостоятельно, т. е. совершенно независимо от способа производства, и трактовали их в качестве основных, определяющих весь экономический строй общества. Следовательно, по В. И. Ленину, теряет значение не сама по себе проблема распределения, как это утверждал Розенберг, а лишь ее исследование в отрыве от производства.
Некоторые авторы опубликованных работ по теории распределения, хотя и не отрицали ее права на существование, фактически все проблемы распределения «растворяли» в теории воспроизводства, поскольку за объект исследования брали только распределение совокупного общественного продукта. Наиболее отчетливо эта точка зрения была выражена В. Кацем. Полагая, что отношения распределения могут складываться только по поводу всего совокупного общественного продукта, он утверждал, что «теория воспроизводства является решающим критерием для понимания всех проблем, связанных с.теорией распределения, и вне ее и без нее она вообще не существует»4. Он критиковал А. Удальцова, который доказывал, что «распределение средств производства (вещественных условий производства) нельзя рассматривать входящим в область собственного распределения, куда относится, следовательно, лишь распределение продуктов как средств потребления»5 6.
Ни та, ни другая точки зрения не согласуются с логикой «Капитала», где анализ распределительных отношений начинается с процесса производства, а не воспроизводства; с распределения вновь созданной стоимости, а Цх^ всегб общественного Продукта; с распределения вновь созданной стоимости между основными участниками производства — рабочим и промышленным капиталистом, а не с дележа национального дохода между Всеми классами и группами общества. Именно такой метод исследования позволяет выявить закономерности распределения в чистом виде, абстрагируясь от усложняющих и затемняющих Эти отношения моментов последующих перераспределений. Одна- Ко это не исключает необходимости исследования отношений, связанных с распределением всего совокупного общественного продукта, в том числе и национального дохода. Но в этом случае Части вновь созданной стоимости, будучи обособленными и отчужденными от непосредственного процесса производства, вы’ Лепив В. И. Поли. собр. соч., т. 2, с. 196.
4 Кац В. Отношения распределения при капитализме и в СССР,—
Проблемы экономики, 1931, № 9, с. 47.
6 Удальцов А. К теории классов у Маркса и Энгельса.—Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, кн. 1. М., 1924, с. 404.
368


ступают в универсальной форме дохода. Л в форме дохода, как указывал Кац, «отношения распределения выступают как классово обезличенные, различимые лишь количественно, по уровню доходов, но не по их природе, индифферентные один по отношению к другому вследствие отчужденности их от отношений производства»8.
Этот правильный вывод Каца противоречит, тем не менее, его собственной точке зрения о том, что предметом изучения теории распределения является якобы только распределение совокупного общественного продукта и что, следовательно, без теории воспроизводства и вне ее никаких проблем распределения не существует. Совершенно очевидно, что при таком подходе невозможно раскрыть действительную сущность распределительных отношений. Те же экономисты, которые, подобно Удальцову, ограничивали область исследования распределением только предметов потребления, тем самым значительно сужали и упрощали проблему распределения в целом.
Из сказанного видно, что уже в переходный период советские экономисты ставили и широко обсуждали наряду с другими вопросами и общеметодологические аспекты проблемы распределения, хотя и не смогли дать им научного решения. Последнее в какой-то степени объяснялось также сложностью самих вопросов, поскольку и до сих пор некоторые из них продолжают оставаться дискуссионными.
В экономической литературе рассматриваемого периода встречалось немало работ, посвященных социалистическому распределению по труду, но — в чем сказывалось влияние субъективистской методологии — ни в одной из них этот способ распределения не рассматривался как объективный экономический закон социализма.
Типичный для того времени взгляд на природу экономических законов социализма выразила Е. Хмельницкая. Признавая наличие в социалистической системе Хозяйства внутренних закономерностей, она трактовала их как продукт сознательной воли людей6 7.
Серьезную ошибку в понимании экономических законов, в том числе и закона распределения, допускали Л. Богданов и И. Степанов— авторы «Курса политической экономии», получившего широкое распространение в первой половине 20-х годов. Во втором томе курса, названном «Коллективистический строй», подчеркивалось: «Распределение подчиняется условиям и потребностям производства. Его абстрактный закон состоит в том, что каждый элемент общества — группа или отдельный член — должен получать все необходимое для выполнения их производст6 Кац В. Отногаения распределения при капитализме и в СССР, с. 52.
7 См.; Хмельницкая Е. О теоретическом подходе к изучению нашего народного хозяйства.— Экономическое обозрение, 1925, № 3, с. 66.
369


венной функции. Закон этот/ действующий до сих нор лишь как стихийная тенденция, (/постоянными колебаниями и нарушениями,— в эпоху коллективизма становится принципом научно сознательной организации общества»8.
Механистический подход к исследованию экономических процессов, внеисторическая трактовка экономических законов и категорий, столь характерные для мировоззрения Богданова, здесь проявились со всей определенностью. Закон распределения возведен в учебнике в ранг общего экономического закона, одинакового для всех способов производства.
Таким образом, советские экономисты в переходный период еще не выработали правильного, научного понимания природы экономического закона распределения по труду как закона специфического, объективно существующего.
Значительно плодотворнее были результаты исследований отдельных экономических категорий распределения, среди которых наибольшее внимание экономистов привлекала заработная плата. Существовавшие в тот период взгляды по вопросам о сущности заработной платы при социализме, ее отличиях от заработной платы при капитализме, формах и системах заработной платы в СССР, основных принципах ее дифференциации были весьма различны. Наряду с подлинно научным пониманием этих категорий в литературе высказывались взгляды и буржуазного толка. Поэтому и по вопросам заработной платы при социализме, равно как и по многим другим, экономистам-марксистам приходилось вести решительную борьбу с антинаучными направлениями. Особую опасность и здесь представляла механистическая концепция, сторонники которой, в том числе троцкисты, игнорируя коренные социально-экономические отличия социалистического уклада от капиталистического, утверждали, будто рабочая сила, хотя ее «покупает» пролетарское государство, все равно продолжает оставаться товаром, а поэтому-де заработная плата при социализме остается по существу той же экономической формой стоимости, цены рабочей силы.
Ярким примером вульгаризации марксизма явилась книга С. Гожанского «Очерки по политической экономии», вышедшая в 1924 г.9 Ее первый выпуск был посвящен теории заработной платы. Одно то, что заработная плата при капитализме рассматривалась Гожанским до анализа стоимости и прибавочной стоимости, заключало в себе отступление от марксистской методологии и лишало возможности правильно попять и научно обосновать сущность данной экономической категории.
Нисколько не лучше освещал Гожанский и вопрос о сущ8 Богданов Л., Степанов И. Курс политической экопомип, т. 2. Вып. 4. М„ Пг., 1923, с. 292-293.
9 См.: Гожанский С. Н. Очерки по политической экономии, вып. 1. М„ 1924, с. 61-66.
379


ности заработной платы при социализме. Все принципиальное отличие ее от заработной платы при капитализме он видел лишь в том, что опа повышается не в результате классовой борьбы, что рост безработицы не влияет на ее уровень, исчисление ведется в твердой, а не в падающей валюте, и т. и., хт. е. все существо этих различий он свел к количественным, а не к качественным изменениям.
Критикуя подобный подход к исследованию экономических категорий, Л. Мехлис писал: «Попытка же Гожанского... путем количественной характеристики получить ответ на социальную природу „зарплаты” в госпромышленности — не увенчалась успехом... Механистический подход к вопросам теории заработной платы за себя мстит. Характеристику экономической категории необходимо дать на анализе формы социальной связи, отношений классов в процессе производства. Лишь потом на основе качественной характеристики необходимо переходить к количественной стороне проблемы»10.
Большое внимание в статье Мехлиса уделено критике взглядов Е. Шатана — автора монографии «Теория заработной платы», изданной в 1927 г. Подобно Гожанскому, Шатан подходил к анализу поставленной проблемы механистически, с количественной, а не с качественной стороны. «...Социально-экономическая сущность всякой системы заработной платы,— заявлял он,— определяется... по характеру изменения ее относительной величины... При капитализме сущность зарплаты характеризуется... фактом ее относительного понижения,— точно так же социальная природа зарплаты в советской промышленности может определяться... фактом ее относительного роста»11.
Доказывая несостоятельность теоретических положений Шатана и его единомышленников по данному вопросу, Мехлис правильно видел их основной порок в том, что «социальную природу заработной платы в госпромышленности Шатан... выводит не на основе ее качественной характеристики,— анализа скрывающихся за ней производственных отношений, а только из количественных пропорций. Он рассматривает распределительные отношения, как совершенно независимые от способа производства»12.
Обзор экономических работ по теории заработной платы, изданных в конце 20-х — начале 30-х годов, показывает, что многие из авторов, считая заработную плату, равно как и стоимость, цену, деньги, категориями только капиталистического хозяйства, полагали, что с окончательной ликвидацией частного сектора в СССР перестанет существовать и заработная плата13.
10 Мехлис Л. Вопросы теории зарплаты в СССР.—Большевик, 1930, № 3-4, с. 38.
11 Шатан Е. О. Теория заработной платы. Харьков, 1927, с. 203.
12 Мехлис Л. Вопросы теории зарплаты в СССР, с. 35.
13 См.: Кривицкий М. К вопросу об экономике переходного периода.— Проблемы экономики, 1931, № 1, с. 66—70.
371


Как «несомненно иррациональную и чуждую для социалистического сектора форму»характеризовал заработную плату В. Кац14. Авторы популярного в тот период учебника политической экономии И. Лапидус, и К. Островитянов рассматривали в нем категории социалистического сектора — заработную плату, прибыль, цену и т. п. лишь «как внешние формы, которые помогают нам осуществлять учет в наших госпредприятиях»15. Такую же трактовку заработной платы мы встречаем и в другом учебнике политической экономии, авторами которого являлись аспиранты и научные сотрудники Ленинградского отделения Коммунистической академии16, а также во многих журнальных статьях и монографиях.
Отрицание существования производства товаров в социалистической экономике, выхолащивание социально-экономического содержания стоимостных категорий — эти глубоко ошибочные положения, как известно, еще долгие годы были широко распространены среди экономистов и преодолены, да и то не полностью, лишь к концу 50-х годов.
Подобного рода заблуждения тормозили разработку теории заработной платы. Тем не менее и в этой сфере политико-экономических исследований в целом происходило поступательное развитие.
Близко к научному пониманию сущности заработной платы при социализме подошел М. Ямпольский. «В условиях социализма,— писал он,— оплата по труду не выражает стоимость рабочей силы. Рабочая сила не товар и не имеет стоимости. Оплата по труду определяется ростом материального богатства, производительных сил социалистического общества в целом и находится в зависимости от количества и качества труда каждого рабочего»17. Этот автор одним из первых дал определение заработной платы при социализме. «Заработная плата в переходной экономике и в период социализма представляет с.обою часть общественного продукта, принадлежащего рабочему классу в целом, идущего на личное потребление в зависимости от количества и качества труда»18. Данное определение не является полным и исчерпывающим, ио, будучи в своей основе правильным, оно получило широкое распространение в советской экономической литературе и остается признанным до настоящего времени.
Положительным в работе Ямпольского являлось также то, 14 Кац В. Отношения распределения при капитализме и в СССР, с. 69.
15 Лапидус И., О с т р о в ц т я п о в К. Политическая экономия в связи с теорией советского хозяйства. М., 1928, с. 441.
16 См.: Учебник политической экономии /Под ред. Б. Кофмапа. М.; Л., 1931.
17 Ямпольский М. Вопросы заработной платы на современном этапе.— Проблемы экономики, 1931, № 6, с. 11.
18 Там же, с. 12.
372


что заработную плату он рассматривал не,только как категорию распределения и связанного с ним потребления, но прежде всего как фактор производства. Последовательно развивая идею Ленина о том, что «распределение есть метод, орудие и средство для повышения производства», Ямпольский говорил о необходимости «наилучшим образом использовать заработную плату как один из факторов развития производительности труда, как один из факторов закрепления рабочей силы и борьбы с теку.честью, как один из факторов, стимулирующих повышение квалификации, стимулирующих дальнейшее развитие соцсоревнования и ударничества, рационализацию производства, лучшую организацию труда. Зарплата является не только проблемой уровня благосостояния, но и проблемой организации труда»19.
Глубокая разработка вопроса о стимулирующей роли заработной платы, пропаганда и отстаивание ленинского принципа материальной заинтересованности были особенно важны потому, что, как справедливо замечал Ямпольский, «троцкиствующие» элементы и «левые» загибщики утверждали, будто создание материальных личных стимулов противоречит социалистическим формам организации труда20 21.
Раскрывая новое социально-экономическое содержание категории заработной платы, исследователи не могли обойти и вопроса о ее количественной определенности, т. е. о закономерностях, регулирующих абсолютную ее величину и динамику в процессе развития социализма. Правда, этим вопросам не уделялось того внимания, которого они заслуживали, но, во всяком случае, такая проблема была поставлена, и попытки ее решения на научной основе предпринимались рядом авторов. Одним из них был С. Струмилин. В одной из статей он указывал, что средний уровень заработной платы определяется издержками воспроизводства рабочей силы, но, в отличие от капитализма, заработная плата при социализме должна «обеспечить каждому рабочему в отдельности достойную его норму средств существования» 2 1.
В весьма образной форме автор далее конкретизировал свое понимание этой «нормы». По его мнению, она должна быть достаточна, чтобы обеспечить: «1) производство сырой рабочей силы работника, т. е., говоря проще, его личное содержание, 2) обработку этой сырой силы в более квалифицированную, т. е. школьное и профессиональное обучение рабочего, 3) текущий и капитальный ремонт его рабочей силы, т. е. нормальный отдых и лечебную помощь, 4) „амортизацию” нормального износа, т. е. содержание семьи и подготовку себе смены в лице 19 Там же, с. 16.
20 См. там же, с. 9.
21 Струмилин С. Г. К методологии изучения заработной платы и производительности труда,— Плановое хозяйство, 1925, № 8, с. 35.
37.3.


детей, и 5) „страхование” от преждевременного износа...— в форме некоторых сбережений на „черный день”»22.
Рассматривая в связи с анализом заработной платы вопрос ■о «прожиточном минимуме» и его динамике, Струмилин писал: •«По мере того, как возрастает культурный уровень, профессиональная квалификация и классовая организованность пролетариата», возрастает и прожиточный минимум. «...Имеется... закономерная тенденция непрерывного роста потребностей пролетариата...»23.
Одним из наиболее интересных и оригинальных в статье Струмилина является раздел, посвященный анализу проблемы общественных фондов потребления. Ценным здесь является, во- первых, выявление автором очень важной черты социалистического распределения необходимого продукта — распределения не только в форме заработной платы, но и путем «коллективного обслуживания», во-вторых, указание на некоторые существенные различия между данными формами распределения. «Особенностью этого коллективного обслуживания,— писал Струмилин,— мы считаем то, что здесь услуги государства отдельным рабочим совершенно лишены характера обычного вознаграждения за труд. По общему правилу они вовсе не пропорциональны количеству и качеству труда обслуживаемых рабочих... Здесь, стало быть, начинает получать свое осуществление уже коммунистический принцип распределения: каждому по его потребностям»24. И наконец, в-третьих, Струмилин открыл закономерность постепенного изменения в соотношении указанных выше форм распределения: «...за счет заработной платы будет со временем, по мере приближения к коммунизму, покрываться относительно все меныная доля потребностей рабочего, так как все большая их часть будет обслуживаться в порядке социального страхования и социального обеспечения»25.
Эти правильные положения имели для того времени особенно важное значение, поскольку некоторые экономисты, ведя борьбу с уравниловкой, впадали в другую крайность, предлагая принципы сдельной оплаты труда применять не только к заработной плате, но и к общественным фондам потребления. М. Ямпольский, например, требованием «уничтожения уравниловки в области использования обобществленного фонда заработной платы — соцстраха, фубра [фонда улучшения быта рабочих] и т. д.» прямо обосновывал необходимость использовать «этот обобществленный фонд для максимального стимулирования ударничества п борьбы с текучестью»26. Совершенно очевидно, что это привело бы к стиранию различий между двумя самостоятельными фор22 Там же, с. 3(>—37.
23 Там же, с. 31.
24 Там же, с. 36.
25 Там же, с. 39.
26 Ямпольский М. Вопросы заработной платы... с. 19.
,374


мами распределения необходимого продукта, каждая -из которых- имеет свою специфику и свое объективное обоснование.
В рассматриваемый период экономисты занимались исследованием проблемы распределения не только в сугубо теоретическом плане. Наоборот, своевременно откликаясь на нужды хозяйственного строительства, они ставили и решали также вопросы непосредственно практического характера, вели решительную борьбу с мелкобуржуазной концепцией уравнительного распределения, которая в тот период получила определенное распространение, причем не только в теории, но и на практике. С защитой уравнительного принципа распределения па профсоюзной дискуссии выступил Троцкий. Его точку зрения разделяли Преображенский, Каменев, Рязанов и др. «левые» оппортунисты.
Последовательно отстаивая и пропагандируя марксистско-ленинские идеи о необходимости распределения но труду, экоиомисты-марксисты рассматривали борьбу с уравниловкой как одну из важнейших форм классовой борьбы: «Уравниловка является типичной формой проявления мелкобуржуазных извращении представлений о социализме... Знамя уравниловки в условиях соцстроительства служит знаменем классовых врагов пролетариата, пытающихся сорвать борьбу за социализм игрой на несознательности отсталых слоев трудящихся. Таким образом, борьба против уравниловки есть одна из важнейших форм классовой борьбы за создание новой дисциплины труда»27 28.
Большую актуальность приобретал вопрос о соотношении производительности труда и заработной платы. И это ые случайно. В первой половине 20-х годов сложилось настолько неблагоприятное соотношение между темпами роста производительности труда и заработной платы, что оно явилось наряду с другими вопросами предметом рассмотрения на Пленуме ЦК РКП (б) (август 1924 г.). Во вводной части постановления Пленума «О политике заработной платы» приводились следующие данные: в то время как средняя выработка одного рабочего в 14 важнейших отраслях национализированной промышленности возросла с 1922 по 1924 г. на 23,3%, средний заработок одного рабочего увеличился на 90%. «...Длительное состояние такого соотношения между ростом зарплаты и производительности,— говорится в постановлении Пленума,—угрожает интересам промышленности и государства. Развитие промышленности, мощь государства, возможность длительного роста самой зарплаты и закрепление ее нынешнего уровня требуют обратного отношения... рост производительности труда должен обгонять рост зарплаты» 2 8.
27 Леонтьев Л. Социализм в СССР,— Проблемы экономики, 1931, № 3, с. 17.
28 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций н пленумов- ЦК, т. 3. М., 1970, с. 131.
37.»


Против разработанной Центральным Комитетом партии политики заработной платы выступили представители троцкистско- зиповьевской оппозиции. В своих контртезисах к XV партсъезду •они требовали обеспечить одинаковые темпы роста производительности труда и заработной платы, добиваясь тем самым замедления темпов социалистического накопления и в конечном «чете срыва строительства социализма.
Попытки ревизии революционной экономической теории предпринимались и сторонниками буржуазной теории производительности, утверждавшими, что-де и при капитализме рост производительности труда сопровождается ростом заработной платы. В свое время эту теорию в России развивал Тугап-Барановский. В переходный период подобные взгляды нашли отражение в работах А. Гинзбурга. «Экономический опыт всех стран показывает,— писал он, — что между производительностью труда и высокой заработной платой существует прямая зависимость»28 29. Таков экономический закон, который, по его убеждению, действует не только в социалистическом обществе, но и в буржуазном.
С резкой критикой взглядов Гинзбурга и других сторонников теории производительности выступил Л. Мехлис. Он не только вскрыл сущность этой теории как учения буржуазного, проповедующего гармонию интересов между капиталистами и рабочими, но и показал ее полную несостоятельность30.
Научную обоснованность политики партии в области заработной платы показал М. Ямпольский. Более быстрый рост производительности труда по сравнению с ростом заработной платы он определял как закономерность развития социализма, подчеркивая при этом в качестве особенности и огромного преимущества социалистической системы хозяйства ее возможность обеспечивать одновременно и высокие темпы накопления, и неуклонное улучшение материального положения трудящихся31.
Эти же положения отстаивали в своих «Очерках переходной экономики» А; Леонтьев и Е. Хмельницкая32.
Неудовлетворительное соотношение между темпами роста заработной платы и производительности .труда было не единственным недостатком в организации заработной платы в то время. На социалистических предприятиях в течение 20-х годов господствовали уравниловка, повременная форма оплаты труда, заработок рабочего определялся не в зависимости от количества и качества затраченного им труда, а в значительной мере зависел от степени рентабельности предприятия, на котором он работал. Это приводило к тому, что работники, занятые в от28 Гинзбург А. М. К вопросу о производительности труда и зара¬
ботной плате в промышленности. М., 1924, с. 10.
30 См.: Мехлис Л. Вопросы теории зарплаты в СССР, с. 42—45.
31 См.: Ямпольский М. Вопросы заработной платы... с. 14.
32 См.: Леонтьев А., Хмельницкая Е. Очерки переходной экономики. Л., 1927, с. 293.
.376


раслях тяжелой промышленности — угольной, металлургической, горнодобывающей и т. п., которые были тогда, как правило, убыточными, зарабатывали намного меньше, чем рабочие легкой и пищевой промышленности. Ненормальность такого положения станет совершенно очевидной, если учесть принятую в тот период систему ценообразования, при которой цены на продукцию тяжелой промышленности устанавливались ниже ее стоимости. Именно этот не зависящий от усилий самих работников фактор и определял в решающей степени высокую рентабельность в легкой промышленности и убыточность в тяжелой.
Осознавая несовершенство сложившейся поотраслевой дифференциации заработной платы, советские экономисты пытались внести свой вклад в решение возникшей проблемы. Наиболее правильными были рекомендации М. Ямпольского. Оп предложил «коренным образом изменить соотношение между уровнями 'заработка в различных отраслях промышленности и обеспечить рабочим решающих отраслей промышленности (угольная, металлургия, химия, транспорт) более высокую оплату труда в соответствии с их ролью в нашей экономике»33. Таким образом,- автор признавал в качестве одного из принципов организаций заработной платы поотраслевую дифференциацию оплаты труда и за основу этой дифференциации брал степень важности данной) отрасли для развития всего народного хозяйства. Правильность такого подхода в условиях, исторически сложившихся в СССР в рассматриваемый период, подтвердила последующая практика социалистического хозяйствования.
Особенно большое практическое значение в тот период приобретал вопрос о формах заработной платы и их соотношении. В научных исследованиях, равно как и в самой жизни, четко определились два принципиально различных направления: сторонники уравнительного распределения ратовали исключительно за повременную форму заработной платы, экономисты-марксисты пропагандировали в качестве преобладающей сдельную форму оплаты труда. Наиболее категорически против сдельщины выступали Преображенский, Рязанов, Ерманский и др., мотивируя это, в частности, тем, что сдельная оплата может привести к увеличению интенсивности труда, которое противоречит якобы принципам его социалистической организации34.
Полемизируя с Ерманским и отстаивая правомерность применения сдельной формы заработной платы при социализме, М. Ямпольский в то же время по вопросу об интенсивности труда допустил серьезную ошибку. Он утверждал, что «социализм представляет собою более высокую интепсивность труда, 33 Ямпольский М. Вопросы заработной платы... с. 16.
34 См.: Ерманский О. А. Теория и практика рационализации, т. 1. М., 1930, с. 189.
377


чем капитализм»35. При этом он ссылался па известное положение Маркса о том, что «чем сильнее растет производительная сила труда, тем больше может быть сокращен рабочий день, а чем больше сокращается рабочий день, тем сильнее может расти интенсивность труда»36. Приведя высказывание Маркса, Ямпольский «не заметил», что в данном случае Маркс не сопоставлял и не сравнивал уровни интенсивности труда между различными экономическими системами хозяйства, а имел в виду один и тот же способ производства, но на разных этапах его развития. Бесспорно, сокращение продолжительности рабочего дня при социализме позволяет увеличить интенсивность труда, по последняя не может перейти границу, при которой она угрожала бы нормальному воспроизводству рабочей силы и вела бы к преждевременному ее износу. Что же касается капитализма, особенно на современной стадии его развития, то такое положение стало обычным явлением.
Наряду со многими другими экономистами-марксистами правильно решал проблему соотношения форм заработной платы Н. Вознесенский. «В период социализма,— писал он,— еще будет сдельная оплата труда, так как она наиболее соответствует принципу оплаты по количеству и качеству труда, она повышает производительность труда и обеспечивает социалистическое накопление. Формы сдельщины, несомненно, будут меняться, пока не перейдем уже при коммунизме к распределению продуктов по потребности»37. Следует подчеркнуть, что здесь не только дано научное обоснование значения и роли сдельной оплаты для строительства социализма, но и показана динамичность самой этой формы, неизбежность ее совершенствования, изменения отдельных систем такой оплаты по мере развития социализма.
Пропагандируя установку партии на всемерное развитие и внедрение сдельщины, экономисты-марксисты 20—30-х годов раскрывали ее преимущества перед повременной оплатой; при этом они учитывали конкретные условия производства того периода — относительно невысокую степень механизации, значительный удельный вес ручных работ и т. п. Поэтому их позиция для своего времени была правильной и экономически оправданной. Широкое распространение в начале 30-х годов сдельной формы заработной платы наряду с другими мероприятиями позволило вести успешную борьбу с уравниловкой, значительно усиливало материальную заинтересованность рабочих в увеличении их индивидуальной выработки, повышало общественную производительность труда.
55 Ямпольский М. Вопросы заработной платы... с. 15.
36 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 23, с. 539.
37 Вознесенский II. К вопросу об экономике социализма.— Большевик, 1931, № 23-24, с. 54.
378


§ 2. РАЗВИТИЕ ТЕОРИИ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ПО ТР.УДУ в 40 —70-е годы
Анализируя развитие политической экономии социализма в послевоенный период, И. И. Кузьминов отмечал: «Экономическая литература уделяла сфере распределения большое внимание и некоторые важные обобщения здесь были сделаны раньше, чем в других областях»38. Это утверждение не лишено основания. Уже в 40-е годы распределение но труду характеризовалось как экономический закон первой фазы коммунизма. Так, рассматривая законы социалистической организации труда и заработной платы, II. А. Вознесенский в книге «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» прежде всего выделял «закон распределения продуктов по труду, в зависимости от количества и качества труда, затрачиваемого рабочими на государственных предприятиях, крестьянами в колхозах»39. Данный подход развивается также в публикациях первой половины 50-х годов, в которых раскрываются положения классиков марксизма-ленинизма, показываются необходимость и значение распределения по труду, его формы, коренные отличия от распределения в капиталистическом обществе, анализируются мероприятия КПСС и Советского государства в области распределения40. В некоторых работах (В. Г. Лопаткина, Е. И. Капустина,. П. М. Павлова) характеризуется связь распределения по труду с использованием товарно-денежных отношений, развитием торговли.
Значительным событием явилось издание в 1954 г. учебника «Политическая экономия». Основные его положения по вопросам распределения по труду, его чертах и функциях, заработной плате, принципах и механизме ее организации прочно вошли в научную и учебную литературу, оказали положительное влияние на дальнейшие исследования. Однако в литературе тех лет все же главный акцент делался на комментирование и популяризацию положений классиков марксизма-ленинизма, выступлений руководителей партии и правительства, характеристику сложившейся практики организации заработной платы.
38 Кузьминов И. И. Очерки политической экономии социализма. М., 1971. с. 287.
39 Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М., 1948, с. 108 (см. также: Островитянов К. В. Социалистическая система хозяйства и ее преимущества перед капиталистической системой. М., 1947; Ляпин А. Н. Распределение по труду — экономический закон социализма. М., 1949).
40 См.: Капустин Е. И. Заработная плата в социалистическом обществе. М., 1955; Конаков Д. М. Организация заработной платы и нормирования труда в промышленности СССР. М., 1953; Лопаткин В. Г. Советская торговля — основная форма распределения предметов потребления при социализме.— Вопросы экономики, 1954, № 3, с. 75—85; Маневич Е. Л. Заработная плата в промышленности СССР. М., 1951; Павлов П. М. Плановые рычаги социалистического государства. Л., 1950, гл. II, III, V; Ч и г в и н- ц е в И. Н. Заработная плата при социализме. М., 1955.
379


После XX съезда КПСС, особенно в 60-е годы, широко развернулись исследования в области распределения по труду, что выразилось в появлении целого ряда монографий, сборников, многочисленных статей, диссертаций как по проблеме в целом, так и по ее различным теоретическим и научно-прикладным аспектам. При этом усилились творческое начало, критический подход, проникновение в сущность и формы распределения по труду, связь теории с практикой.
Основополагающее значение для развития теории и практики распределения по труду имели решения съездов, пленумов ЦК КПСС и другие партийные документы, особенно Программа КПСС, принятая ХХИ съездом партии, положения XXIII, XXIV, XXV, XXVI съездов КПСС, новая Конституция СССР. В них содержится глубокая теоретическая разработка марксистско-ленинских положений о значении распределения по труду, его несовместимости с мелкобуржуазной уравниловкой, обосновывается необходимость сохранения распределения по труду в качестве основного способа распределения на весь период до построения полного коммунизма. Учитывая потребности практики, КПСС, ее Центральный Комитет на всех этапах развития социалистического общества определяли на основе марксистско- ленинского учения, обобщения опыта социалистического и коммунистического строительства важнейшие направления совершенствования механизма распределения по труду, улучшения дифференциации заработной платы, тарифной системы, нормирования труда, форм и систем заработной платы, сочетания материального и морального стимулирования.
В Отчете ЦК КПСС XXVI съезду Коммунистической партии Советского Союза подчеркивается: «Главным критерием распределения при социализме может быть только труд — его количество и качество... Наша система материальных и моральных стимулов должна всегда и повсеместно обеспечивать справедливую и объективную оценку трудового вклада каждого. Надо всемерно поощрять добросовестных работников, не оставлять лодырям и бракоделам никаких лазеек для хорошей жизни при никудышной работе. Кто хочет жить лучше, должен больше и лучше работать»41.
В 40—70-е годы значительное место занимали исследования взаимосвязи распределения по труду и товарно-денежных отношений. Уже в 50-е годы отчетливо обозначились два методологических подхода к этой проблеме и соответственно две ее трактовки, две концепции.
Согласно первой концепции (она' нередко называется учетно- распределительной) одна из главных причин существования товарного производства при социализме заключается в характере труда, необходимости его материального стимулирования. Рас- 41 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 59.
380


пределепие но труду требует учета труда, контроля за его мерой и мерой потребления. В силу социально-экономической неоднородности труда этот учет при социализме невозможно осуществлять непосредственно в рабочем времени, становится необходимой денежная, стоимостная форма. Отсюда — неизбежность товарно-денежных отношений. Распределение по труду представляется, таким образом, как товарно-стоимостное по самой своей природе. «Исходным пунктом для понимания роли и значения закона стоимости в социалистическом обществе,— писал Л. Л. Леонтьев,— служит руководящий принцип общественной жизни: „От каждого — по его способностям, каждому — по его труду”»42.
Концепция в разных вариациях получила широкое распространение в 40—50-е годы. Она была, в частности, положена в основу объяснения причин товарного производства при социализме в макете учебника «Политическая экономия», который обсуждался на дискуссии 1951 г.43
Многие советские экономисты, не разделяя этой точки зрения, выступали с обстоятельной ее критикой44. По их мнению, распределение по труду само по себе не является товарно-стоимостным, не содержит в себе объективных причин существования товарного производства и обмена. Товарно-денежная форма распределения по труду — не причина, а результат, следствие товарно-денежных отношений. «Если бы на стадии социализма,— отмечал К. В. Островитянов,— не было товарно-денежных отношений, то принцип материального стимулирования мог бы осуществляться и в натуральной форме. К. Маркс в „Критике Готской программы” исходит из того, что принцип распределения по труду при социализме должен осуществляться без товарно-денежных отношений, в натуральной форме»45. Недостаточная позитивная разработка вопроса о причинах существования товарно-денежных отношений при социализме оживила в 70-е годы интерес к учетно-распределительной концепции, что нашло отражение и в учебнике для вузов, хотя и не в явной фор42 Леонтьев Л. А. Политическая экономия социализма в трудах Ленина и Сталина. М., 1948, с. 31.
43 См. также: Закон стоимости и его роль при социализме. М., 1959, с. 64; Закон стоимости и его использование в народном хозяйстве СССР. М., 1959, с. 15.
44 См.: Макарова М. Ф. О товарном производстве и законе стоимости при социализме. М., 1958, с. 29—31; Закон стоимости и его роль при социализме, с. 23, 74, 76, 103, 107; Вопросы политической экономии социализма. М., 1961, с. 43—45, 119—120, 167; Медведев В. А.: 1) Закон стоимости и материальные стимулы социалистического производства. М., 1966; 2) Социалистическое производство. М., 1976, гл. V, VI; Лопаткин В. Г. Товарные отношения и закон стоимости при социализме. М., 1966, гл. 1, § 4; Куз ь- минов И. И. Очерки политической экономии социализма, гл. VII, § 3—4; гл. X, § 4; Ч у х н о А. А. Распределение предметов потребления в социалистическом обществе. М., 1967.
45 См.: Закон стоимости и его использование в народном хозяйстве СССР. с. 493.
381


ме46 47. Возобновление дискуссии может способствовать дальнейшей разработке проблемы, но лишь при наличии новых теоретических и практических соображений по сравнению с теми, которые уже обсуждались и были отвергнуты в .50—60-е годы.
Разновидностью так называемой учетно-распределительной концепции, ее логическим продолжением является точка зрения, согласно которой распределение по труду в условиях товарного производства есть распределение пропорционально стоимости, созданной каждым работником. Наиболее отчетливо такой взгляд сформулировал С. Г. Струмилин: «Мы еще не достигли высшей фазы коммунизма, а находимся на той его фазе развития, на которой действует принцип распределения: каждому по количеству и качеству его труда, или, что то же, пропорционально овеществленному каждым в производственной сфере рабочему времени, то есть созданной им стоимости»^. Эта же идея, по существу, проводится и авторами, утверждающими, что «сущность экономического закона распределения по труду заключается в планомерном распределении между всеми трудящимися материальных и духовных благ на основе эквивалентности»48.
Утверждение, будто распределение по труду есть распределение пропорционально стоимости, созданной каждым работником, не нашло поддержки в нашей литературе. Это и понятно. Распределение по стоимости означает в принципе отказ от распределения по труду, замену его законом стоимости, противоречит тем реальным экономическим отношениям, которые возникают на основе социалистической собственности на средства производства.
Во второй половине 60-х годов, в связи с хозяйственной реформой, усилилось внимание к данной проблеме в несколько ином аспекте: с позиции выяснения функций товарно-денежных отношений, закона стоимости в процессе образования и распределения фонда материального поощрения. Одни авторы полагали, что использование здесь закона стоимости, по существу, ничем не отличается от его роли в процессе формирования основной заработной платы. Другие придерживались иной позиции, считая, что товарно-денежные отношения, закон стоимости в этой области более активно воздействуют на материальное вознаграждение работников, коллективов, корректируют его размеры в зависимости от экономических, стоимостных результатов деятельности предприятия. Одновременно подчеркивалась решающая, опреде46 См.: Политическая экономия: Учебник, т. 2 /Под ред. А. М. Румянцева. М., 1976, с. 123.
47 Струмилин С. Г. Избр. произв.: Статистика и экономика, т. 1. М., 1964, с. 104 (см. также: Колганов М. В. Национальный доход. М., 1959, с. 246—247; Закон стоимости и его роль при социализме, с. 171 — 172).
48 Политическая экономия социализма /Под ред. М. С. Атлас и др. М., 1960, с. 310; см. также: Кроврод Я. А. Законы политической экономии социализма. М., 1966, с. 453 — 454.
382


ляющая роль закона распределения по труду в процессе формирования и использования фонда материального поощрения49.
И. В. Можайскова, одна из первых поставившая проблему, писала о наличии наряду с распределением по труду «дорас- пределенпя по стоимости», «дораспределения по стоимостным результатам деятельности предприятий»50. Эти положения вызывали справедливые возражения. Вместе с тем нельзя, обоснованно выступая против так называемого «дораспределения по стоимости», впадать в другую крайность — не видеть некоторые существенные особенности формирования и распределения фонда материального поощрения, таких видов материального стимулирования, как премирование за разработку и внедрение новой техники, рационализацию и изобретательство и т. и. Речь идет о формах распределения по труду, но товарно-денежные отношения, закон стоимости здесь играют более активную роль по сравнению с формированием основной заработной платы. Переход ’к нормативному методу планирования фонда заработной платы еще более усиливает воздействие товарно-денежных отношений, закона стоимости на формирование также и основной заработной платы.
Большое внимание в литературе 40 — 70-х годов уделяется исследованию заработной платы как основной формы распределения по труду, ее анализу как экономической категории.
В учебнике, подготовленном Институтом экономики ЛН СССР, подчеркивается, что «заработная плата при социализме есть выраженная в денежной форме доля работника в той части общественного продукта, которая выплачивается государством рабочим и служащим в соответствии с количеством и качеством труда каждого работника»51. Такое определение заработной платы появилось еще в 30-е годы, но стало наиболее распространенным в послевоенный период. В. Ф. Майер аргументированно утверждает: «Оно отражает ее социально-экономическую природу, сущность ее как определенной экономической категории социалистического производства. Именно с этой точки зрения заработная плата при социализме представляет коренную противоположность заработной плате в условиях капитализма»52.
Другие стороны заработной платы как экономической категории не сразу получили признание и освещение в литературе, чему мешало, в частности, распространение концепции о так назы-
49 См.: Медведев В. Л.: 1) Закон стоимости и материальные стимулы социалистического производства. М., 1966; 2) Социалистическое производство. М„ 1976, гл. V, § 2.
50 Можайскова И. В.: 1) Экономические интересы и материальное стимулирование производства.— В кн.: Проблемы политической экономии социализма. М., 1961, с. 211 — 212; 2) Себестоимость, прибыль, премия. М.. 1964, с. 25, 53, 55; 3) Социалистическое предприятие в структуре общественного производства. М., 1970, с. 171.
51 Политическая экономия: Учебник. М., 1954, с. 453.
52 Майер В. Ф. Заработная плата в период перехода к коммунизму. М., 1963, с. 50—51 (см. также: Курс политической экономии, т. 2. М., 1963, с. 265, 267).
383


ваемом остаточном распределении, остаточном формировании фонда заработной платы53.
Указанная концепция была обоснованно подвергнута критике в работах И. Д. Денисенко, В. В. Корочкина, Н. А. Моисеенко, Г. Р. Романченко, В. Н. Ягодкипа. Фонд оплаты по труду, в том числе в колхозах, должен формироваться не в виде какого-то остатка, а наряду, одновременно с другими общественными фондами, па равных с ними основаниях (в смысле очередности). Неправомерны и ссылки сторонников остаточного распределения на положения К. Маркса в «Критике Готской программы». К. Маркс в этой работе отнюдь не имел в виду порядок и последовательность распределения совокупного общественного,.продукта, а лишь доказывал необходимость образования всех общественных фондов, требуемых для расширенного социалистического воспроизводства.
Преодоление теории остаточного распределения имело важное значение для исследования заработной платы при социализме как основной формы необходимого продукта, которая в совокупности с выплатами и льготами из общественных фондов потребления призвана обеспечить расширенное воспроизводство рабочей силы, всестороннее, гармоничное развитие ассоциированных производителей. Некоторые авторы, обосновывая определение заработной платы как основной формы необходимого продукта, несколько его абсолютизировали, противопоставили другим определениям. В результате дискуссии было признано, что заработная плата — это сложная, многогранная экономическая категория, что нельзя абсолютизировать ее различные стороны, а тем более противопоставлять их друг другу.
Широкое признание в советской экономической литературе 60 —70-х годов получили положения о заработной плате как категории не только распределения, но и производства, а также обмена, потребления. Заработная плата — прежде всего „форма функционирования закона распределения по труду. Вместе с тем ее уровень, дифференциация, динамика неразрывно связаны с использованием целой совокупности экономических законов: основного экономического закона социализма, планомерного развития, повышающейся производительности труда, возвышающихся потребностей, стоимости и некоторых других. В настоящее время наметился переход от анализа взаимосвязи заработной платы с тем или иным экономическим законом к рассмотрению субординированного взаимодействия ряда экономических законов в процессе формирования и движения оплаты по труду.
Осуществление хозяйственной реформы, проводившейся в со53 «...В распределение по труду поступает та часть всего общественного продукта, которая остается после создания экономически необходимых общественных фондов для возмещения и расширения производства, для совместного удовлетворения потребностей трудящихся» (Политическая экономия: Учебник. М„ 1958, с. 320).
384


ответствии с решениями сентябрьского (1965 г.) Пленума ЦК КПСС и ХХШ съезда партии, сопровождалось образованием на предприятиях фонда материального поощрения, который существенно усилил зависимость заработка трудящихся, коллективов от экономических результатов их труда. Это привлекло внимание к исследованию данного вида распределительных отношений. В работах А. В. Вачурина, Б. М. Сухаревского, В. А. Медведева, Г. А. Егиазаряна, Л. С. Бляхмана, А. И. Милюкова, С. И. Шкурко подробно рассматривается природа фонда материального поощрения, пути совершенствования его формирования и использования. Исследование социально-экономической природы фонда материального поощрения способствовало утверждению в научной и учебной литературе положений, согласно которым заработная плата как экономическая категория при социализме выражает производственные отношения трудящегося как с обществом (государством) в целом, так и с трудовым коллективом предприятия, между трудовым коллективом и обществом54.
Крупномасштабные мероприятия по повышению уровня жизни йарода, прежде всего путем увеличения заработной платы, активизировали исследование факторов, определяющих ее уровень, экономические границы, дифференциацию55. В этой связи возникла дискуссия по поводу «закона возмещения затрат рабочей силы», его роли в формировании заработной платы. Начало полемике положила статья Е. Л. Маневича, опубликованная в 1959 г., в которой утверждалось, что при социализме, как и в любом обществе, действует всеобщий закон возмещения затрат рабочей силы, который «требует не только полного восстановления затрат рабочей силы, то есть простого воспроизводства, но п учета исторического фактора»56. 5
5 4 См.: Курс политической экономии, т. 2, с. 268; Сухаревский Б. М. Стимулирование производства и экономика социализма. М., 1968, с. 85—86; Труд и заработная плата в СССР. М.. 1968, с. 267; Медведев В. А. Предприятие в социалистической хозяйственной системе. М., 1969, с. 55—56; Политическая экономия социализма /Под род. 11. М. Павлова и Д. К. Трифонова. Л., 1970, с. 118; О б л о м с к а я И. Я. Система личных материальных стимулов при социализме. М., 1972, гл. II, §2; Л у т о х и н а Э. А. Заработная плата; Закономерности и проблемы формирования. Минск, 1978.
65 См.: Аганбегян А. Г., Майер В. Ф, Заработная плата в СССР. М., 1959; Фигурнов С. II. Строительство коммунизма и рост благосостоянии народа. М., 1962; Саркисян Г. С., К у з и е ц о в а Н. П. Потребности и доходы семьи. М., 1967; Саркисян Г. С. Уровень, темпы и пропорции роста реальных доходов при социализме. М., 1972; Раб ни па Н. Е._ Р а м и- шевская Н. М. Основы дифференциации заработной платы и доходов населения. М., 1972; К у п е л ь с к и й Л. У. Социально-экономические проблемы заработной платы. М., 1972; Майер В. Ф. Уровень жизни населения СССР. М., 1977; Сухаревский Б. М. Управление заработной платой.—В кп.: Система управления трудом в развитом социалистическом обществе. М., 1980, гл. VI.
56 Маневич Е. Л. 1) Актуальные вопросы теории (организации) заработной платы в СССР.— В кн.: Проблемы политической экономии социализма. М., 1959, с. 103; 2) Проблемы общественного труда в СССР. М., 1966 с. 103-104.
13 Заказ № 278
385


Среди советских экономистов до сих пор нет единого мнения по данному вопросу. Одни разделяют и поддерживают точку зрения Маневича. Другие резко критикуют, не соглашаются с постановкой проблемы по самой ее сути57. Речь может идти, по их мнению, не о возмещении работнику затрат рабочей силы, а о восстановлении, воспроизводстве рабочей силы, так как «ежедневные издержки по ее сохранению и ее ежедневная затрата — это две совершенно различные величины»58. Обращается внимание на большой разнобой в трактовке закона, его черт, многообразие формулировок, названий.
Многолетняя полемика связана, на наш взгляд, отнюдь не с вопросом: признавать или не признавать объективную необходимость воспроизводства рабочей силы. Суть расхождений заключается в ином: многие сторонники указанной концепции, утверждая, что «закон возмещения затрат отражает тот элементарный факт, что затраченная на производство рабочая сила необходимо должна быть воспроизведена»59 60, затем наделяют этот закон такими чертами, функциями, которые выходят далеко за пределы констатации отмеченного элементарного факта. Противники концепции правильно подчеркивают, что всеобщая объективная необходимость воспроизводства рабочей силы сама по себе еще не предопределяет количественную величину необходимого продукта, заработной платы, ее дифференциацию. Последние в решающей мере зависят от экономического строя общества, прежде всего специфических экономических законов, экономической формы необходимого продукта, а в этих рамках — от количества производимой продукции, уровня производительности общественного труда.
Исследование закона распределения по труду, заработной платы неразрывно связано с изучением категорий качества и количества труда. Значительный вклад в разработку проблемы качества труда при распределении предметов потребления внес Е. И. Капустин. В понятие «качество труда» он включает сложность труда, квалификацию работника, условия и народнохозяйственное значение труда. Эти положения сформулированы автором в 50-е годы и получили развитие в его последующих работах80. Аналогичной точки зрения придерживаются многие
57 См.: Вопросы политической экономии социализма, с. 62 — 67, 318— 321; К у з ь м и и о в И. И. Очерки политической экономии социализма, с. 289— 297; Ч ух и о А. А., С а я п и н И. Г., Лиходей В. Д. Вознаграждение за труд при социализме. Киев, 1968, с. 47; Гуляев Г. И. Научно-технический прогресс и вопросы оплаты труда. Л., 1973, с. 22—24; Тихонов II. М.: 1) Необходимый продукт в условиях развитого социализма. Л., 1974, с. 28 — 35; 2) Источник народною благосостояния. Л., 1979, гл. 2, § 1.
58 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 204.
59 Крон род Я. А. Законы политической экономии социализма, с. 451.
60 См.: Капустин Е. И. 1) Экономический закон распределения по труду и заработная плата при социализме. М„ 1958; 2) Качество труда и за- работнаи плата. М., 1964; 3) Тарифная система и ее роль в организации 38о


экономисты. Но высказываются различные суждения о правомерности рассмотрения условий труда, его народнохозяйственной значимости как элементов качества труда.
Большой интерес вызвали работы С. Г. Струмилина, Ф. М. Волкова, Е. И. Капустина, К. И. Куровского, Я. И. Гомберга, Э. Л. Лутохиной, в которых анализируется измерение качества труда, его сложности, квалификации, использование в этих целях аналитического метода, учета затрат времени на подготовку работника, а также других методов.
Разработка проблемы предполагает дальнейшее исследование социально-экономических свойств труда, определяющих пропорцию при распределении жизненных благ, более четкое разграничение категорий «мера труда», «количество труда» и «качество труда» в системе распределения, с одной стороны, и в системе товарно-денежных отношений — с другой, а также анализ соотношения, взаимосвязи этих аспектов. По этим проблемам еще нет специальных монографических исследований. Нередко указанные аспекты вообще не выделяют, между ними не проводят различий,
Принципиальное методологическое значение для разработки проблемы качества труда в системе распределительных отношений имеет признание двух форм общественно необходимых затрат труда (ОНЗТ) в социалистическом производстве: ОНЗТ непосредственно-общественного производства и ОНЗТ товарного производства. Каждая из них имеет свою качественную и количественную определенности, свой механизм общественного признания, оценки, измерения. Основу распределения по труду составляют прежде всего ОНЗТ непосредственно-обтДественного производства в их диалектическом взаимодействии с ОНЗТ товарного производства* 61.
Общественная оценка и измерение количества труда в процессе его материального вознаграждения осуществляются на основе норм труда, различных их видов. Г. А. Пруденский в 1958 г., подчеркивая большую роль нормирования труда в социалистическом обществе, отметил, что данная проблема все еще недостаточно разрабатывается в методологическом отношении и это отрицательно сказывается на развитии нормирования труда, его совершенствовании62. В последующие годы внимание к нормированию труда, его политико-экономическим аспектам усилилось. Так, в монографии А. Г. Аганбегяна и В. Ф. Майера ставился вопрос о наличии внутренней органи-
и регулировании заработной платы,— В ки.: Труд и заработная плата в СССР М., 1968, с. 309—337; 4) Материальное и моральное стимулирование труда, гл. VIII.— В кн.: Экономика развитого социалистического общества. М., 1977.
61 См.: Медведев В. А. Социалистическое производство, с. 172—179, 218-226.
62 См.: Пруденский Г. Л. О резервах социалистического производства.— В кн.: Вопросы строительства коммунизма в СССР. М., 1959, с. 315.
13*
387


ческой связи нормирования труда с рядом экономических законов и их использованием в социалистическом обществе, содержался вывод о том, что «в условиях социализма норма труда становится экономической категорией, носителем определенных общественно-экономических отношений». Аналогично характеризуют нормы труда А. М. Румянцев, 10. М. Толыпин, А. И. Кащенко63.
В 1964 г. вышла в свет монография П. Ф. Петроченко «Нормирование труда в СССР». В ней обобщался опыт совершенствовании нормировании труда в нашей стране, ставился ряд важных вопросов его дальнейшего развития, убедительно показывалось, что научное обоснование норм труда шире их технического обоснования, включает также физиологическое, экономическое, социальное обоснование. Попытка специального анализа нормирования труда как экономической категории, его взаимосвязи с экономическими законами, действующими при социализме, в том числе законом распределения по труду, была предпринята автором настоящего раздела данной главы04. Однако политико-экономические аспекты нормирования труда и в настоящее время еще редко являются предметом специальных исследований.
Вплоть до конца 50-х годов было общепризнано, что основная, ведущая форма заработной платы — сдельная, что она в наибольшей степени соответствует распределению по труду, более эффективна, чем повременная.
В условиях быстрого научно-технического прогресса, существенных изменений в организации труда и заработной платы подобное понимание оказалось в нвном противоречии с потребностями развития общественного производства, которые диктовали целесообразность более широкого применения повременной заработной платы на многих работах. На основе обобщении практики в конце 50-х — начале 60-х годов в советской литературе утвердилось положение, что основными формами заработной платы являются и сдельная и повременная формы, причем на одних видах работ более эффективна сдельная оплата, на других — повременная оплата. Были обстоятельно проанализированы единство и различие сдельной и повременной заработной платы при социализме, их системы, условия и пути эффективного использования6 5. * В
63 См.: Аганбегян А. Г., Майер В. Ф. Заработная плата в СССР, с. 89—90; Толыпин Ю. М. Действие закона экономии времени и повая методология его экономического анализа. М., 1964, с. 91 — 94; Румянцев А. М. О категориях н законах политической экономии коммунистической формации. М., 1965, с. 265.
64 См.: Котелкин В. И. Совершенствование нормирования труда в промышленности: Экономические проблемы. Л., 1966.
65 См.: Шкурко С. И.: 1) Развитие форм и систем заработной платы.—
В кн.: Заработная плата в промышленности СССР и ее совершенствование. М„ 1961; 2) Формы и системы заработной платы. М., 1965; 3) Совершенство- 388


Постепенно преодолевалось и другое одностороннее представление, будто повременная заработная плата применяется там, где невозможно нормирование труда. Теория и практика подтвердили, что труд всех категорий работников может и должен быть охвачен обоснованными нормами, хотя их вид, методы определения могут быть различными.
В решениях съездов КПСС, в постановлениях ЦК КПСС и Советского правительства неоднократно подчеркиваются необходимость и значимость сочетания роста заработной платы с усилением ее стимулирующего воздействия на развитие производства, повышение его эффективности. Успешное решение этой стержневой задачи требует совершенствования механизма распределения по труду, организации заработной платы, ее основных элементов — тарифной системы, нормирования труда, форм и систем заработной платы, премирования, планирования фонда заработной платы. Существенный вклад в разработку этих проблем, наряду с уже упоминавшимися авторами, внесли также Р. А. Баткаев, Ф. С. Веселков, Г. И. Гуляев, Д. Н. Карпухин, Ю. П. Кокин, Н. А. Мальцев, В. И. Марков, Н. С. Маслова, В. В. Радаев, А. А. Рубан, А. Н. Тихонов, С. С. Шаталин и др. Важная роль в обобщении и освещении передового опыта материального стимулирования принадлежит журналу «Социалистический труд», методическим разработкам НИИ труда.
Большой интерес вызвали монографии В. П. Грузинова, в которых обобщается практика распределения по труду в социалистических странах — членах СЭВ, показано общее и особенное в механизме распределения по труду, пути его совершенствования* 66. Это направление исследования получило свое продолжение в трудах II. Т. Варзипа, К. И. Микульского, в ряде крупных совместных публикаций экономистов стран — членов СЭВ, что знаменует начало нового этапа в развитии научно- исследовательской работы в данной области67.
Советская экономическая наука имеет значительные положительные результаты в исследовании распределения по труду. Но задачи коммунистического строительства требуют дальнейшей ванне форм и систем заработной платы. М., 1975; Б л я х м а и Л. С. Производительность и оплата труда в период развернутого строительства коммунизма. Л., 1964; Костил Л. А. Планирование труда в промышленности. М., 1967; Гендлер Г. X. Заработная плата и техническое совершенствование производства. М., 1965; К у и е л ь с к и й Л. Э. Социально-экономические проблемы заработной платы. М., 1972.
66 См.: Грузинов В. П.: 1) Заработная плата в промышленности социалистических стран. М., 1963; 2) Материальное стимулирование в странах социализма. М., 1968.
07 Среди них следует отмстить: Материальное стимулирование в промышленностп стран — членов СЭВ. М., 1971; Тарифные системы оплаты труда в промышленности стран — членов СЭВ. М., 1974; Формы заработной платы в промышленности стран — членов СЭВ. М., 1975; Оплата труда при социализме: Вопросы теории и практики. М., 1977; Социализм и народное благосостояние. М., 1976.
389


разработки многих аспектов теории и практики. Среди экономических проблем социализма, которые нуждаются в дальнейшем углубленном изучении, XXV и XXVI съезды КПСС указали на совершенствование распределения по труду, сочетание материального и морального стимулирования.
Принципиальное значение имеет дальнейшая разработка положений об определяющей роли социалистической собственности на средства производства как основы распределения по труду08, анализ распределения по труду как отношения непосредственно- общественного производства, как экономического закона не только распределения, но и самого производства68 69.
Исходя из общности, однотипности собственности на средства производства, характера труда, а потому и отношений распределения жизненных благ при социализме и полном коммунизме, П. С. Щетинников, М. П. Осадько, В. И. Загородний, Я. С. Якушкин выдвинули идею о законе распределения жизненных благ коммунистического способа производства. Постановка и обсуждение данной проблемы будут способствовать дальнейшему изучению взаимосвязи и взаимодействия распределения по труду и распределения через общественные фонды потребления, исследованию диалектики их перерастания в распределительные отношения полного коммунизма.
Намеченные XXVI съездом КПСС мероприятия по совершенствованию распределения по труду требуют более обстоятельного изучения политико-экономических аспектов нормирования труда, экономической и социальной эффективности распределения по труду, фонда заработной платы предприятия и его места в системе хозрасчетных отношений, бригадной формы организации труда и заработной платы и других вопросов70.
68 См.: Крон род Я. А. Законы политической экономии социализма, с. 431; Трифонов Д. К. Категории и законы политической экономии. Л., 1973, гл. III, § 4.
89 См.: Кузьминов И. И, Очеркп политической экономии социализма, с. 299; Медведев В. А, Социалистическое производство, гл. VI, § 1.
70 Рамки главы не позволили отразить, даже в самом общем виде, исследование советскими экономистами распределения по труду и его особенностей в колхозном секторе, а также в непроизводственной сфере, роли распределения по труду в сочетании материальных интересов, соотношения распределения по труду и общественных фондов потребления и ряда других проблем.
390


Глава четырнадцатая
ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ РАСЧЕТ
Наша страна первой вступила на путь социалистических Преобразований. Понятно поэтому, что в первые послереволюционные годы, когда опыт социалистического строительства был еще. невелик, программа построения социализма не могла быть разработана во всей полноте и конкретности. В. И. Ленин еще в сентябре 1917 г. писал: «Мы не доктринеры. Наше учение не догма, а руководство к деятельности. Мы не претендуем на то, что Маркс или марксисты знают путь к социализму во всей его конкретности. Зто вздор. Мы знаем направление этого пути, мы знаем, какие классовые силы ведут по нему, а конкретно, практически, это покажет лишь опыт миллионов, когда они возьмутся за дело»1. Именно на это неоднократно указывал В. И. Ленин, подчеркивая необычайную трудность и вместе с тем острейшую неотложность поиска таких форм организации хозяйствования, которые соответствовали бы природе нарождавшихся социалистических отношений. «Конкретного плана по организации экономической жизни, —'говорил он в декабре 1917 г.,— нет и быть не может. Его никто не может дать. А сделать это может масса снизу, путем опыта. Будут, конечно, даны указания и намечены пути, по начинать нужно сразу и сверху и снизу»г.
Призывая к опоре па творчество масс, В. И. Ленин при этом последовательно и настойчиво указывал на важность вовлечения самих трудящихся в управление производством, организации строжайшего учета и контроля, укрепления трудовой дисциплины, соблюдения режима экономии, развития социалистического соревнования, утверждения в экономике принципа демократического централизма. Его работа «Очередные задачи Советской власти», по существу, была первой в истории человечества конкретной программой хозяйственного строительства на социалистических началах.
'Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 116.
2 Там же, т. 35, с. 147—148.
391


Практически проведение социалистического переустройства осложнялось не только отсутствием опыта, знаний, по и разрухой, гражданской войной. Естественно, что и вопросы хозрасчетной организации производства не могли быть решены сразу же после установления Советской власти.
Вопрос о хозяйственном расчете в нашей стране впервые встал лишь в августе 1921 г. в связи с осуществлением новой экономической политики в промышленности. Первым документом, в котором шла речь о проведении хозрасчета, было Положение о выделении групп льняных фабрик и порядке управления ими. Это Положение готовилось более месяца и было подписано В. И. Лениным 8 августа 1921 г. Оно предусматривало объединение фабрик в один трест и работу па началах хозрасчета. О необходимости распространения хозрасчета на другие отрасли промышленности говорилось в «Наказе СНК о проведении начал новой экономической политики» от 9 августа 1921 г. и в «Основных положениях о мерах к восстановлению крупной промышленности и поднятию и развитию производства», утвержденных СТО 12 августа 1921 г. Таким образом, хозрасчет в экономике нашей страны начал складываться не сразу после свершения социалистической революции, а лишь в связи с реорганизацией управления промышленностью применительно к условиям новой экономической политики.
Решение практических вопросов подсказало выбор методов управления социалистическими предприятиями. Теоретические вопросы хозрасчета стали разрабатываться лишь после его внедрения. На разработку теории хозрасчета определяющее воздействие оказали два фактора: во-первых, развитие самого хозрасчета и, во-вторых, состояние экономической теории социализма. В целом становление и развитие теории хозрасчета — процесс сложный и противоречивый. Его нельзя рассматривать как зеркальное отражение изменения конкретных форм организации хозрасчета. По существу, это был противоречивый процесс познания хозрасчета и комплекса взаимосвязанных с ним экономических категорий (прежде всего стоимости, цены, прибыли, рынка, плана, предприятия, экономического интереса и т. д.). Очевидно, что формирование теории хозяйственного расчета является важной составной частью становления и развития политической экономии социализма. Примечательно и то, что начало развитию теории хозрасчета было положено В. И. Лениным, который разработал и его исходные положения.
В. И. Ленин рассматривал хозяйственный расчет прежде всего как объективно необходимый и единственно правильный метод ведения социалистического хозяйства. Это, в частности, видно из известного его положения о том, что строить социализм, подготовить переход к коммунизму, подвести к нему миллионные массы можно и необходимо «не на энтузиазме непосредственно, а при помощи энтузиазма, рожденного великой революцией, на 392


личном интересе... на хозяйственном расчете...»3. Весьма характерно, что В. И. Ленин при рассмотрении хозрасчета всегда исходил из признания его связи с товарно-денежными отношениями, регулируемыми социалистическим государством, поставленными под его контроль. «Перевод госпредприятий на так называемый хозяйственный расчет,— писал он,— неизбежно и неразрывно связан с новой экономической политикой, и в ближайшем будущем неминуемо этот тип станет преобладающим, если не исключительным. Фактически это означает, в обстановке допущенной и развивающейся свободы торговли, перевод госпредприятий в значительной степени на коммерческие... основания»4,
О признании В. И. Лениным связи хозрасчета с развитием товарного производства, торговли свидетельствует его заключительное слово на VII Московской губпартконференции в октябре 1921 г. «В настоящее время,— говорил В. И. Ленин,-» небольшое число предприятий уже переведено на коммерческий расчет, •оплата рабочего труда производится в них по пенам вольного рынка, в расчетах перешли на золото. Нй число таких хозяйственных единиц ничтожно, в большинстве же господствует хаос, полное несоответствие между заработком и условиями существования; часть предприятий снята с государственного снабжения, часть осталась на неполном снабжении»5. Далее он предлагал не чуждаться коммерческого расчета, а строить хозяйство на основе его использования, призывал к овладению торговлей и коммерческим расчетом.
Будучи инициатором введения хозрасчета, В. И. Ленин признавал особую его роль в использовании экономических интересов, в организации экономического стимулирования труда на социалистических предприятиях. Он неоднократно указывал на то, что хозрасчет вводится для обеспечения «безубыточности и прибыльности каждого госпредприятия». С решением этой задачи он связывал укрепление завоеваний социализма, защиту интересов рабочего класса. В. И. Ленин очень категорично писал о том, что хозрасчет должен использоваться в интересах победившего пролетариата. «Если мы, создав тресты и предприятия на хозяйственном расчете, не сумеем деловым, купцовским способом обеспечить полностью свои интересы, то мы окажемся круглыми дураками»6. Большое значение В. И. Ленин придавал хозрасчету и как средству развития демократического централизма в хозяйственной жизни.
Ленинские положения о хозрасчете, высказанные в очень сложной экономической и политической обстановке (вторая половина 1921 г. и первая половина 1922 г.), были направлены, 1 Там же, т. 44, с. 151.
4 Там же, с. 342 - 343.
6 Там же, с. 218—219.
6 Там же, т. 54, с. 151.
393


с одной стороны, против тех, кто подходил к строительству социализма с левацких позиций, прежде всего троцкистов, а с другой — против буржуазных экономистов. Троцкисты, как известно, выступали против принципа материального стимулирования, который рассматривали как пережиток буржуазных отношений, подрывающий революционные устои страны. Поэтому они, по существу, не признавали объективной обусловленности хозрасчета.
В отличие от троцкистов буржуазные экономисты выступали за развитие хозрасчета, но в этом они видели, так же как и во всей новой экономической политике, не что иное, как возврат к стихийной капиталистической экономике. Для буржуазных экономистов был аксиомой тезис о том, что развитие товарно-денежных отношений ставит экономику страны па рельсы, по которым она неизбежно будет скатываться к капитализму. Именно поэтому они утверждали, что нэп вместе с хозрасчетом означает автоматическое «сползание на тормозах» хозяйственного строя от социализма к капитализму. Буржуазные экономисты не видели различий между хозрасчетом и капиталистическим коммерческим расчетом.
Исключительное значение положений В. И. Ленина о хозрасчете состояло прежде всего в том, что они раскрывали несостоятельность различного рода нападок на экономическую политику партии. Кроме того, они являлись надежным ориентиром для научной разработки теории хозрасчета, особенно по таким вопросам, как связь хозрасчета с системой централизованного управления, планомерным использованием товарно-денежных отношений п реализацией экономических интересов.
На начальном этапе становления хозрасчета определенное распространение получила учетная его трактовка. «Хозрасчет,— писал в конце 1921 г. Ю. Ларин,— это учет всех издержек и результатов производства»7. Такому пониманию хозрасчета способствовала острая постановка вопроса об организации на предприятиях строжайшего учета и контроля. Однако уже сам факт связи хозрасчета с развитием товарно-денежных отношений,— а он в то время ни у кого не вызывал сомнения, — с самого начала делал очевидной ограниченность учетной трактовки хозрасчета. Не случайно поэтому обсуждение проблем хозрасчета сразу было направлено па уяснение существа и особенностей проявления социалистических производственных отношений.
Одним из основных вопросов теории хозрасчета, который наиболее интенсивно обсуждался в 20-е годы, был вопрос о соотношении плана и хозрасчета, плана и стоимости. Характерно, что в начале 20-х годов весьма распространенным было мнение, согласно которому хозрасчет означает предоставление предприя7 Л а р и и Ю. Проект декрета о промышленных предприятиях и объединениях предприятий,— Труд, 1921, 14 дек.
394


тиям ничем не ограниченной свободы действий, а следовательно, и развязывания рыночной стихии. Н. Святицкий, например, так характеризовал состояние экономики первых лет нэпа: «Вскоре получилось такое положение, что все фабрики и заводы фактически начали вести самостоятельную жизнь, словом, были предоставлены как бы самим себе. Они подпадали под исключительное влияние рынка»8. В. Голутвин утверждал, что с переводом объединений на хозрасчет они должны были «работать за свой страх и риск»9. Подобные мнения о хозрасчете начального периода нэпа высказывались и в конце 20-х годов. Так, на дискуссии 1929 г. по вопросам теории советского хозяйства А. Вейсброд выступил с концепцией, по которой план и хозрасчет в начальный период исключали друг друга. «Принцип хозрасчета...,— говорил он,— явился, по существу, на первых порах отрицанием планового начала». Он полагал, что хозрасчет того периода являлся, по существу, «своеобразной формой использования рыночной ,,стихии”... для восстановления промышленности и отбора наиболее приспособленных, наиболее жизнеспособных хозяйственных единиц... ценой отказа от общехозяйственного плана...»10.
Мнение о том, что хозрасчет отрицает план, даже на начальных этапах его развития разделялось далеко не всеми. Оно прежде всего расходилось с высказываниями В. И. Ленина. Он считал, что допущение и развитие торговли в условиях нэпа не означает отказа от планового руководства экономикой. В записке к Г. Кржижановскому в ноябре 1921 г. В. И. Ленин писал, что «новая экономическая политика не меняет единого государст- ! венного хозяйственного плана и не выходит из его рамок, а меняет подход к его осуществлению»1 К Это положение еще раз было подчеркнуто в решениях XII съезда РКП (б), где указывалось, что «плановое начало при нэпе по объему немногим отличается от планового начала в эпоху военного коммунизма. Но оно радикальнейшим образом отличается по методам»12.
С ленинских позиций вопрос о соотношении плана и хозрасчета решался в работах Н. Вознесенского. Так, при рассмотрении хозрасчета начального периода нэпа Вознесенский специально подчеркивал, что «коммерческий расчет ни в коей мере не мыслился как развязывание „частнокапиталистической стихии”»13.
3 Святицкий Н. В. Организация российской государственной промышленности. М., 1924, с. 9.
“Голутвин В. А. Промышленность при военном коммунизме и при нэпе. М.; Л., 1926, с. 6.
10 Вейсброд А. В. Препия по докладу Л. М. Гатовского: Методологические проблемы теории советского хозяйства.— Плановое хозяйство, 1930, № 4, с. 152.
11 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 54, с. 101.
12 КПСС в резолюциях и. решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 2. М., 1970, с. 415.
13 Вознесенский П. А. Хозрасчет и планирование на современном этапе. Детское Село, 1931, с. 5.
395


Бесспорно, что роль планового начала в развитии экономики на различных этапах переходного периода не оставалась неизменной. В первые годы нэпа она действительно была довольно слабой. Но она постоянно возрастала. Особенно интенсивно процесс укрепления планового начала стал протекать после хозяйственных затруднений осени 1923 г., что, естественно, не могло не сказаться на характеристике хозрасчета. Последний все больше стал рассматриваться в неразрывном единстве с планом, и уте к концу 20-х годов положение о единстве хозрасчета и плана фактически стало общепризнанным. Это было существенное достижение в разработке теории хозрасчета.
Наряду с вопросом о соотношении плана и хозрасчета в 20-е годы много внимания уделялось также различиям между коммерческим и хозяйственным расчетом.
Эту проблему, в частности, поставил и пытался разрешить А. Гинзбург. «Принцип хозяйственного расчета,— писал он,— глубоко отличается от принципа коммерческого расчета. Последний представляет собой дальнейшее развитие хозяйственного расчета в применении к условиям товарно-капиталистического хозяйства. Коммерческий расчет — это не только самоокупаемость, это не только стремление избежать лишних, ненужных расходов и пе упускать возможных доходов,— это стремление действовать подобно капиталистическому предприятию, то есть... ,,с целью извлечения прибыли”. Если у предприятия, действующего на хозяйственном расчете, извлечение прибыли играет второстепенную роль и является лишь побочным результатом деятельности предприятия, то для предприятия коммерческого типа извлечение прибыли, наоборот, выдвигается на первый план и становится руководящей идеей»14.
Следовательно, Гинзбург считал, что коммерческий расчет — это частнохозяйственный принцип, направленный на извлечение прибыли, а хозяйственный расчет совсем не обязательно связан с прибылью. Он признавал наличие в советской экономике предприятий, действующих и на хозрасчете (военная промышленность, аптеки), и на коммерческом расчете (тресты в 1923 г.). При этом он оговаривался, что в условиях советской экономики нельзя преувеличивать значение прибыли и упускать из виду другие, не менее существенные моменты, например, план. Он совершенно справедливо утверждал, что главная цель социалистической промышленности — не извлечение прибыли15.
Мысль о том, что извлечение прибыли есть признак не хозяйственного, а именно коммерческого расчета, имела много сторонников. Ее разделяли И. Боев, И. Чернявский и др. Боев рассуждал примерно так: сначала у нас действовал хозяйствен14 Гинзбург А. М. Экономия промышленности, ч. 1. М.; Л., 1925, с. 224.
15 См. там же, с. 227.
396


ный расчет; в 1923 г., когда перед трестами была поставлена задача извлечения прибыли, возник коммерческий расчет; затем, по мере усиления планового начала и ослабления роли прибыли, постепенно коммерческий расчет вновь переродился в хозрасчет* 17 18. Чернявский, в отличие от Боева, исходил из того, что в советской экономике в чистом виде нет ни коммерческого расчета, ни хозяйственного расчета, потому что социалистические предприятия, хотя и не ставят перед собой цель извлечения прибыли, в практической деятельности вынуждены это делать. По этой причине, утверждал он, «нельзя точно разграничить, какие предприятия советской промышленности находятся на хозяйственном расчете и какие на коммерческом...»17.
Сама постановка вопроса о различной роли прибыли в хозрасчете и в коммерческом расчете была правильной. Она отражала признание принципиальных различий между движущими •силами капиталистического и социалистического хозяйств. Но поскольку она не дополнялась признанием необходимости безубыточной и рентабельной работы социалистических предприятий, то объективно вела к принижению (и даже к отрицанию) роли прибыли в социалистическом хозяйствовании. А это было уже неправильно.
Следует отметить, что в 20-е годы далеко пе все экономисты отрицали или принижали роль прибыли в системе хозрасчета. Известно, что в Положении о трестах от 1927 г. пе содержалось указания относительно извлечения прибыли. В связи с этим В. Шретер писал: «Значит ли это... что тресты отныне не должны стремиться к извлечению прибыли? Конечно, нет... Трест обязан стремиться к извлечению прибыли лишь методами и средствами, при помощи которых он одновременно выполняет общественные функции, на него возложенные»18.
С резкой критикой тех, кто отрицал связь хозрасчета с прибылью, выступил Г. Зайцев. В противоположность утверждению Боева о том, что «счет прибылей и убытков больше не может служить критерием успешности деятельности хозяйственных единиц»19, Зайцев выдвинул тезис, согласно которому «счет прибылей и убытков... есть вместе с тем показатель участия предприятий в деле социалистического накопления, т. е. тем самым и в строительстве социализма... Если предприятие в результате производственной деятельности выходит с убытками, значит его помощь социалистическому строительству или была недостаточной, или, что еще хуже, опо впитывало обратно в себя часть накоплений из общего фонда; если же за это время имеются 18 См.: Боев И. Эволюция понятия хозрасчета в промышленности.— Пути индустриализации, 1929, № 8, с. 30—33.
17 Чернявский И. II. Промышленное предприятие и хозяйственный расчет. Харьков, 1930, с. 20.
18 Шретер В. Советское хозяйственное право. М.; Л., 1928, с. 107.
19 Боев И. Эволюция понятия хозрасчета в промышленности, с. 32.
397


прибыли, значит предприятие помогает нашему строительству»20. Зайцев последовательно и настойчив? выступал за то, чтобы социалистические предприятия зани10лись вопросами прибыли. Такое понимание проблемы полностью соответствовало ленинским установкам по развитию хозрасчета. В. И. Ленин писал: «„Безубыточность" и „прибыльность” государственных предприятий. Тоже защита интересов рабочего класса»21.
Существенное значение для разработки теории хозрасчета имело развитие положения об изменении в условиях перехода к социализму социально-экономического содержания таких категорий, как коммерческий расчет, прибыль и др. Так, Г. Сахаров специально обращал внимание на условность понятия коммерческого расчета в советской промышленности (даже применительно к трестам 1923 г.). По его мнению, советские экономисты в 20-е годы «по сути дела., оперировали частнохозяйственной терминологией, за которой скрывалось принципиально иное содержание»22. Он утверждал, что уже в первые годы нэпа «за термином коммерческий расчет мы имели хозяйственный расчет как метод управления предприятиями последовательно социалистического типа, не преследующий, понятно, цели извлечения прибыли как таковой, а имеющий в виду достижение наибольшего хозяйственного эффекта и обеспечение соответствующих размеров и темпов накопления»23.
Очень последовательно проводил мысль об изменении содержания прибыли социалистических предприятий Г. Зайцев. Он утверждал, что эта прибыль «по своей социальной природе принципиально отлична от капиталистической прибыли, ибо она основывается не на эксплуатации, а... на обобществлении орудий и средств производства»24.
Положение об изменении в условиях перехода к социализму социально-экономического содержания стоимостных категорий имело большое значение для последующего развития теории хозрасчета.
В истории хозрасчета, как и всей политической экономии социализма, особое место занимает конец 20-х и начало 30-х годов. Коренные преобразования в экономике, в системе хозяйствования, происшедшие к этому времени, не могли не вызвать повышенного интереса к теоретическим аспектам экономики социализма, включая проблему хозрасчета.
На основе анализа изменений в практике организации хоз20 Зайцев Г. Хозрасчет па последнем этапе папа.— Советское государство и революция права, 1931, № 7, с. 86, 87.
21 Л е п и н В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 494.
22 Сахаров Г. Хозяйственный расчет и его эволюция.— Пути индустриализации, 1930, № 17-18, с. 49.
23 Сахаров Г. На рельсы хозрасчета,—Пути индустриализации, 1931, № 7, с. И.
24 Зайцев Г. Хозрасчет на последнем этапе нэпа, с. 86.
398


расчета и подведения' итогов десятилетнего развития страны в условиях нэпа в 1929—1931 гг. была опубликована серия статей по вопросу о развитии хозрасчета (И. Боева, Г. Сахарова, А. Золотарева, Л. Гитщбурга и др.). Характерно, что хозрасчет почти всеми авторами рассматривался в основном с позиции противопоставления его коммерческому расчету. Схематично эволюция хозрасчета изображалась так.
На заре нэпа на первый план выдвигалась самоокупаемость, суть которой практически сводилась только к возмещению текущих затрат. Об этом периоде Г. Сахаров писал: «Поставленные в условия рыночных связей самоокупаемые предприятия должны были в первую очередь овладеть Самыми элементарными основами хозяйственной работы, научиться хозяйствовать в условиях рыночных отношений». В то время, «грубо говоря, задача заключалась, в том, чтобы научиться элементарно правильно вести хозяйственную работу, хотя бы и бесприбыльно, но во всяком случае безубыточно и без обременения госбюджета требованиями покрытия дейЬицитов»25.
. Из требований самоокупаемости и самоснабжения уже в начальный период нэпа возникает хозрасчет, который к 1923 г. принимает форму коммерческого расчета. Подтверждением этого являлось наличие у предприятий (трестов) широкой коммерческой самостоятельности. В последующем по мере укрепления планового начала и ослабления роли прибыли коммерческий расчет постепенно преобразуется в хозрасчет. К концу 20-х годов этот процесс заканчивается. Во всяком случае, начиная с этого времени хозрасчет в советской экономической литературе, как правило, уже не рассматривается как коммерческий расчет.
Нетрудно заметить, что основное различие между коммерческим и хозяйственным расчетом усматривалось в их разной связи с товарно-денежными отношениями. Признавалось, что коммерческий расчет связан прежде всего с законом стоимости и направлен на извлечение прибыли, тогда как для хозрасчета определяющей считалась связь с планом. По существу, это была совершенно правильная характеристика развития хозрасчета в нашей стране в 20-е годы. Однако с точки зрения теоретической опа содержала тенденцию к недооценке значения в системе хозрасчета товарно-денежных отношений и стоимостных категорий, поскольку в ней не подчеркивалось, что хозрасчет обязательно предполагает не свертывание товарно-денежных отношений, а пла- номернос их 'развитие и использование.
Интересна с точки зрения развития теории хозрасчета попытка ряда экономистов дать его общее определение. Она была предпринята в 1929-1931 гг. и конкретно выразилась в раз-, работке концепции, согласно которой хозрасчет рассматривался 25 Сахаров Г. На рельсы хозрасчета, с. 10.
399


как такая система управления хозяйством, которая сочетает един- ство руководства хозяйственным цельна и известную самостоятельность составных частей этого целрго. Одним из первых эту концепцию выдвинул Г. Дукор. Однако в его интерпретации содержание хозрасчета сводилось к абстрактному принципу соединения руководства целым и руководства составными его частями. «Проблема хозрасчета,—писал оп,— возникает всегда, когда устанавливаются определенные отношения между хозяйственным целым и его частями. Это такие отношения, которые сочетают в себе как единство руководства всем хозяйственным целым, так и известную самостоятельность каждой отдельной, хозяйственной единицы в текущей работе...»26. По его мнению, хозрасчет возникает уже при капитализме, в частности хозрасчетными являются отношения внутри капиталистического треста. Правда, он признавал, что с изменением социально-экономических условий содержание и форма связей между целым и его составными частями меняются, но при этом принцип хозрасчета сохраняется даже независимо от товарно-денежных отношений. «Мы можем себе представить хозяйство, — писал он,— управляемое на основе хозяйственного расчета, где нет ни рынка, ни денег и тем более прибыли»27. Дукор категорически отрицал, что хозрасчету имманентно присуща прибыль. При таком понимании хозрасчета он, по существу, сводился к внеисторическим абстрактным отношениям.
Против внеисторической характеристики хозрасчета выступали Г. Сахаров, Л. Гинцбург и др. Гинцбург, в противоположность Дукору, доказывал, что хозрасчет «не пустая абстракция, годная для всех времен и народов»28. Он признавал, что сущность хозрасчета состоит в единстве планового руководства с оперативно-имущественной самостоятельностью, но считал такое определение слишком общим, поскольку хозрасчет, по его мнению, это специфический метод управления хозяйством в условиях нэпа. Поэтому сущность хозрасчета он непосредственно связывал со спецификой самостоятельности хозрасчетных предприятий, материальной базой которой являлась «имущественная обособленность». Соглашаясь с тем, что хозрасчет обязательно предполагает соблюдение экономии, учета, контроля, эквивалентного обмена, Гинцбург и здесь указывал на необходимость конкретно-исторического подхода. «Хозрасчет,— писал он,— не всеобщий закон экономии труда, обязательный для всякого хозяйственного строя». И далее оп подчеркивал, что «сведение хозрасчета к учету издержек и результатов — вредная идея... ибо смазывает качественное отличие советской экономики от капиталистической, 26 Дукор Г. О нэпе, реконструктивном периоде, хозрасчете и ошибках г. Боева.— Пути индустриализации, 1929, № 13-14, с. 14.
27 Там ;ке, с. 15.
28 Гинцбург Л. О хозрасчете.—Советское государство и революция права, 1931, № 5-6, с. 123.
400


с одной стороны, и от будущей, коммунистической — с другой»29. Бесспорно, что подобная характеристика хозрасчета представляла научный интерес. Она методологически правильно определяла подход к анализу хозрасчета. К сожалению, всесторонний анализ хозрасчета еще не был сделан главным образом в силу особенностей развития практики хозрасчета и состояния экономической теории.
Как известно, в конце 20-х и'начале 30-х годов особенно резко усилилось централизованное.управление. В экономической теории тогда наблюдалось весьма нигилистическое отношение к товарно-денежным отношениям и стоимостным категориям. В те годы господствовала мысль о том, что при социализме не будет товарно-денежных отношений и что страна уже вступила в полосу их отмирания. «При законченном построении социализма, — писал в 1928 г. С. Струмилин, — у нас уже не будет рыночного распределения общественной продукции. И потому вопрос о „ценах” вообще потеряет всякий смысл и актуальное содержание»30. Г. Козлов в 1929 г. утверждал, что «деньги, функционирующие внутри охваченного планом участка, не являются уже деньгами»31. Л. Гатовский в 1930 г. писал, что в обороте между предприятиями «мы уже имеем по существу социалистический продуктообмен»32. «Сохраняемая ценностная оболочка,— читаем в одной из статей Ш. Турецкого,— выполняющая исключительно счетную функцию, является прямым выражением... перерождения рыночных отношений в функции распределения»33. Некоторые авторы уже тогда предлагали в порядке опыта переходить к «тредам» (трудовым единицам.— А. С.). Например, Н. Вознесенский рекомендовал «приступить к опытному составлению трудовых коэффициентов» и более широко применять трудовые показатели, «готовясь к тому времени, когда червонцы заменятся трудоднями»34.
Исходя из отрицания товарно-денежных отношений, некоторые экономисты утверждали, что при социализме хозрасчет отомрет. Наиболее отчетливо эту мысль выразил К. Бутаев. «Хозрасчет как основной метод управления социалистическим предприятием при нэпе,— писал он,— заменится при полном социализме другой формой руководства и управления предприятием»35. Л. Гатов-
29 Там же, с. 124.
"Струмилин С. Г. Процессы ценообразования в СССР.— Плановое хозяйство, 1928, № 5, с. 46.
31 Козлов Г. А. К вопросу о природе денег и законах денежного обращения.— Плановое хозяйство, 1929, № 8, с. 120.
32 Гатовский Л. О природе меновых связей па новом этапе.— Плановое хозяйство, 1930, № 5, с. 136.
33 Турецкий III. Сфера обращения в свете перспективного развития.— Проблемы экономики, 1930, № 2, с. 31.
34 Вознесенский Н. А. Хозрасчет и планирование на современном этапе, с. 11 —12.
33 Бутаев К. К десятилетию нэпа,—Проблемы экономики, 1931, № 3, с. 19.
401


скип резко возражал тем, кто переносил/«нынешнюю категорию хозрасчета и денег в завершенное социалистическое общество со свойственной ему системой прямого безденежного распределения»36. /
Вместе с тем уже в то время Некоторые экономисты наряду с утверждением, что товарно-дуйежные отношения вступили в стадию своего отмирания, указывали и па недопустимость преждевременного отхода от них. дротив недооценки роли товарно- денежных отношений выступав, например, Л. Гатовский. «Совершенно ошибочно мнение тех, кто рассматривает цену и элементы купли-продажи в наших социалистических предприятиях как некую техническую операцию»37.
Очень последовательно и настойчиво за необходимость развития и укрепления хозрасчета на основе использования денег, а затем и торговли выступали руководители Коммунистической партии и Советского государства. Так, на Всесоюзной конференции работников промышленности в январе 1931 г. Г. Орджоникидзе говорил о том, что «мы должны твердо провести в жизнь хозрасчет». И. Сталин в качестве одного из обязательных условий развития промышленности выдвинул требование «внедрить хозрасчет, снизить себестоимость и поднять внутрипромышлен- ное накопление»38. В. Куйбышев в докладе на XVII партконференции в феврале 1932 г. говорил о том, что «нельзя... теперь же перейти к прямому продуктообмену, отмене продажи, торговли, отмене рубля и т. д. и т. п. Для дайкой стадии социалистического строительства, для периода второй пятилетки подобные лозунги „отмены” являются не чем иным, как „левой” фразой, антибольшевистский характер которой несомненен. Экономические предпосылки социализма как первой фазы коммунизма таковы, что по необходимости сохраняют свое значение и советская торговля, и рубль, и хозрасчет». И далее он отмечал, что «хозрасчет имеет величайшее оздоровляющее значение для работы наших предприятий, заводов, совхозов, транспорта, ибо через него на деле осуществляются учет и контроль, на деле создается возможность проверки качества работы»39.
Однако, несмотря на неоднократные высказывания руководителей партии и правительства о необходимости укрепления хозрасчета, постоянной, фиксирование большинством экономистов внимания на отмирании товарно-денежных отношений не могло не сказаться на общей его характеристике. Хозрасчет стали рассматривать только лишь как основной рычаг планирования, как метод реализации плановых заданий, как средство выявления внутрипроизводственных резервов и осуществления режима экономии.
36 Гатовский Л. О характере советской торговли на современном этапе.— Проблемы экономики, 1931, № 7, с. 169.
37 Там же.
38 Сталин И. В. Соч., т. 13, с. 78. х
38 Куйбышев В. В. Избр. произв. М., 1958, V. 377—378.
402


\
«Хозрасчет сегодняшнего дня,— читаем в монографии М. Вайнзофа,— йе тот, который мы наблюдали в период первого периода нэпа, это уже не метод, обеспечивающий успешность выступления на рыице, а метод борьбы за план...»40. Г. Сахаров отмечал, что если раньше хозрасчет связывался прежде всего «с задачами борьбы за рынок», то сейчас он имеет «своим центром тяжести, в первую очередь, всю производственно-техническую область работы предприятия...»41. «Хозрасчет первого периода нэпа,— писал Л. Гннцбург,— делал упор на рыночные условия работы. Хозрасчетное предприятие должно было в рыночной борьбе доказать свою жизнеспособность... В связи с ростом плана хозрасчетное предприятие проявляет свою самостоятельность и инициативу в первую голову не в области рыночной борьбы, а в области борьбы за производственно-технические показатели, за выполнение и перевыполнение промфинплана... Вопросы рыночной борьбы для огромной массы хозрасчетных единиц потеряли свою остроту»42. ,
Во всех этих характеристиках явно обнаруживается недооценка роли товарно-денежных отношений, закона стоимости в системе хозрасчетаЛ'Эта недооценка на практике зачастую приводила к тому, что хозрасчет носил формальный характер, а в теории создавала благоприятные условия для распространения различного рода учетных его трактовок. Автором одной из них был Н. Вознесенский. Он исходил из того, что решающими среди проблем социалистической революции являются учет и контроль, формы и методы которых не остаются неизменными. Необходимо, утверждал Н. Вознесенский, различать по крайней мере три этапа в развитии этих форм: 1) контроль и учет первого этапа нэпа («коммерческий расчет»); 2) контроль и учет последнего этапа нэпа («хозрасчет»); 3) контроль и учет развитою социалистического общества («прямой социалистический учет и контроль»). Следовательно, хозрасчет Вознесенским рассматривался прежде всего кай особая (денежная) форма учета и контроля, которая должна подготовить условия для перехода к прямому социалистическому учету и контролю производства, к обмену и распределению непосредственно в трудовых единицах43.
Типичной для учетной трактовки хозрасчета была распространенная тогда мысль о том, что главным в хозрасчете являются учет затрат, их сопоставление с результатами, обеспечение рентабельной работы каждого предприятия. При этом конкретные вопросы развития товарно-денежных отношений и стимулирования труда на основе всестороннего использования экономических интересов отодвигались па второй план и как бы оставались в топи.
40 Вайнзоф М. И. Теория и практика хозрасчета. М.; Л., 1932, с. ,7.
41 Сахарой Г. Хозяйственный расчет и его эволюция, с. 50.
42 Гннцбург Л. О хозрасчете, с. 121.
43 См.: Вознесенский II. А. Хозрасчет и планирование йа современном этапе, с. 16, 18, 49.
403


Недооценка товарно-денежных отнот^ений и принижение роли экономических стимулов — это лишь оДна сторона характеристики хозрасчета, получившей распространение в начале 30-х годов. Другая ее сторона — признание ведущей и определяющей роли плана — бесспорно явилась заметным достижением в разработке теории хозрасчета, поскольку непосредственно была связана с огромными достижениями в укреплении нового общественного строя и усилением планомерности как специфически социалистической формы экономического развития. Но, к сожалению, в раскрытии ее содержания, так же как и в анализе социалистических товарно-денежных отношений, имелись существенные недостатки, выражавшиеся прежде всего в преувеличении роли субъективного фактора в экономическом развитии социализма, в допущении элементов субъективизма в трактовке экономических законов социализма. В то время, например, сам народнохозяйственный план рассматривался как «экономический закон движения советского хозяйства». Все это способствовало формированию такого представления о хозрасчете, согласно которому он определялся прежде всего как метод планового руководства социалистическими предприятиями, который в свою очередь рассматривался преимущественно как элемент экономической политики.
В начале 30-х годов очень активно обсуждался вопрос о соотношении хозрасчета предприятия и хозрасчета его структурных подразделений, выдвинутый самой практикой развития хозрасчетных отношений. Вопрос о содержании внутризаводского хозрасчета одним из первых поставил Г. Сахаров. В 1930 г. он выдвинул тезис о том, что хозрасчет в развитой и полной форме характеризует работу лишь самостоятельных хозяйственных единиц (объединения, треста, предприятия в зависимости от того, кто выступает юридическим лицом и самостоятельно решает вопросы снабжения и сбыта), по отношению же к их структурным подразделениям хозрасчет принимает форму внутрихозяйственного расчета, имеющего свое специфическое содержание44.
Это положение сразу было подвергнуто критике и не получило поддержки. В то время утвердилось мнение, что хозрасчет во всех звеньях производственного организма имеет одинаковое содержание, и признавалось, что он может быть доведен до рабочего места, «Принципиально нет препятствий,— писал В. Тор- жевский,— к распространению начал хозрасчета до первичных производственных звеньев завода, от планирующих центров до вспомогательных ячеек — бригад и станка»45.
Вопрос о цеховом хозрасчете, его содержании подробно рассматривался А. Тимашевым. Он освещал этот вопрос так. Интен 44 См.: Сахаров Г. Хозяйственный расчет н его эволюция, с. 51.
“Торжевский В. Я. Основы структуры и хозрасчета в промышленности. М.; Л., 1930, с. 90.
404


сивнос внедрение хозрасчета внутри предприятия в начале 30-х годов привело к изменению его понимания. В характеристике хозрасчета юридическая сторона отодвинулась на задний план, и он стал трактоваться как «орудие... оперативного управления заводом, цехом, бригадой, рабочим местом», как «новая и наиболее совершенная форма организации производства и труда». «Принципиальных... отличий хозрасчета цеха от хозрасчета завода,— утверждал Тимашов,— не существует...». «Внутризаводский хозрасчет,— писал он далее,— есть также хозрасчет в развернутой форме и... даже в более „развернутой”, нежели это имеет место в объединениях», поскольку хозрасчетные отношения «в заводе, в цехе, бригаде и в рабочем месте проникают в самую глубину, в самое существо повседневной оперативной работы непосредственных исполнителей промфинплана»46. Тимашев критиковал Сахарова за чрезмерное преувеличение правовых форм хозрасчета. По существу, Тимашов и в этом вопросе ' был неправ, поскольку, абстрагируясь от правовых форм хозрасчета, он тем самым игнорировал и те специфические условия, которые характерны для хозрасчета п выражаются через его правовые нормы.
Отождествление содержания хозрасчета всех звеньев производства явилось теоретической основой для копирования форм его организации на практике. В конце 30-х годов признавалось, что цехи и бригады, как и предприятия в целом, должны строить свои взаимоотношения на договорных началах, широко используя при этом систему материальных санкций. Отдельные экономисты, правда, уже тогда указывали на ошибочность такого подхода. Г. Козлов, например, отмечал, что это «только дезорганизует плановость, дискредитирует идею хозрасчета...»47. Но он так же, как и другие экономисты, не вскрывал при этом корней подобной практики.
Уровень, достигнутый в начале 30-х годов теорией хозрасчета во всей совокупности ёе проблем, одновременно свидетельствовал о достижениях в развитии экономической теории социализма и о ее недостатках. Это вполне объяснимо. В самом деле, практически лишь в начале 30-х годов советские экономисты признали правомерность развития политической экономии социализма как самостоятельной науки. Конкретного опыта развития социализма на собственной основе еще не было. Не случайно поэтому и политическая экономия не могла пока дать глубокого и всестороннего анализа явлений и процессов социалистического развития. Для нее были характерны элементы описательности и в какой-то степени даже декларативности.
46 Тимашев Л. К. Система внутризаводского хозрасчета. М.; Л., 1933, с. 9.
47 Козлов Г. О контроле рублем и о самом рубле.—Большевик, 1931, № 8, с. 58.
405


В этом отношении является показательной, например, книга И. Ларина «Хозрасчет в советской торговле», вышедшая в свет в 1934 г. В пей правильно подчеркивалась связь хозрасчета с товарно-денежными отношениями. «Хозрасчетная система управления социалистическим хозяйством,— читаем в этой работе,— обусловлена товарно-денежной формой связей между социалистическими организациями». Ларин обращает внимание на то, что даже на последнем этапе нэпа хозрасчет обязательно предполагает «известную рыночную самостоятельность» и порождает известные противоречия между планом и самостоятельностью. «Хозрасчетную самостоятельность,— писал он,— хозяйственные организации могут и используют подчас вразрез с плановым руководством пролетарского государства». Заслуживало внимания выдвинутое автором положение о том, что «хозрасчет па данном этапе призван осуществлять соревнование между частями единого социалистического хозяйства»48. К сожалению, все эти положения фактически лишь констатировались и аргументированно не раскрывались.
Отмеченные особенности экономической теории вовсе не означали замедления и тем более приостановки или кризиса ее развития. Напротив, достижения в области социалистического строительства ставили перед наукой все новые проблемы. Практика 30-х годов убедительно показала, что товарно-денежные отношения и хозрасчет сохранятся и после завершения переходного периода. Естественно, что это требовало научного осмысления содержания хозрасчета и его роли применительно к условиям победившего социализма. Характерно, что на этапе упрочения социализма, повышения уровня его зрелости развитие теории хозрасчета находилось под определяющим воздействием практики, ее потребностей.
Так, в 1935—1936 гг. очень остро встал вопрос о повышении рентабельности, особенно на предприятиях тяжелой промышленности. «Мы будем драться за то, чтобы наши предприятия были рентабельны»,— говорил в своей речи 12 мая 1935 г. Г. Орджоникидзе. И далее он отмечал: «...мы не можем ставить вопрос так: нерентабельно — значит закрывай. Но значит ли это, что не должна быть открыта бешеная борьба за рентабельность? Конечно, не значит!»49. В связи с настоятельной необходимостью роста рентабельности производства внимание экономистов вновь было обращено на вопросы, связанные с укреплением хозрасчета. Из опубликованных в то время работ особый интерес представляет статья Б. Стражевского, в которой рассматривались причины «отсутствия вкуса у хозяйственника к экономике сбыта и снабжения предприятия, к правильной организации 48 Ларин И. И. Хозрасчет в советской торговле. М.; Л., 1934, с. 32-34.
‘“Орджоникидзе Г. К. Статьи и речи, т. 2. М., 1957, с. 663—665.
406


финансового дела». По его мнению, причины такого положения коренились, с одной стороны, в очень плохой организации сбыта и снабжения, что проявилось, в частности, в том, что спаб- женческо-сбытовые организации «продолжали работать распре- деленческими методами», а с другой — в слабом развитии хозрасчетных стимулов. Он предлагал «создать положение, при котором каждый работник предприятия, к какой бы категории он ни относился, был кровно (через систему заработной платы) заинтересован в непрерывном улучшении экономики и финансов предприятия»50. При этом он солидаризировался с теми, кто считал, что если из 1000 работников предприятия заинтересованы в результатах его деятельности только 900, то такое предприятие не является подлинно хозрасчетным. Для усиления хозрасчетного стимулирования Стражевский предлагал перейти к оценке деятельности предприятий не по размеру производственной экономии, исчисленной как разность между плановой и фактической себестоимостью, а по величине чистой прибыли. Определенная заслуга Стражевского состояла в том, что он одпим-из первых при рассмотрении хозрасчета в центр внимания поставил вопросы усиления экономического стимулирования, в том числе и за счет повышения роли прибыли. Такой подход был правильным, он соответствовал ленинской оценке роли хозрасчета.
Во второй половине 30-х годов наряду с предложениями об усилении роли хозрасчета в стимулировании производства высказывались предложения и по совершенствованию показателей деятельности хозрасчетных предприятий и расширению их самостоятельности. Г. Орджоникидзе, например, в 1936 г. говорил: «Пора нам отказаться от планирования выполнения плана по валовой продукпии. Надо планировать выполнение программы но по валовой продукции, а по товарной»51. Более того, по данному вопросу принимались решения. Так, в постановлении ЦИК и СНК СССР «О народнохозяйственном плане СССР на 1937 год» было установлено, что «выполнение плана предприятием должно оцениваться не по валовой продукции, а по выпуску готовой и комплектной продукции...»52.
Все это свидетельствовало о том, что уже в предвоенные годь^ назревала необходимость изменения сложившихся форм хозрасчета, что, конечно, не могло не сказаться и на развитии его теории. Однако Великая Отечественная война прервала нормальный ход этого процесса. Интерес к вопросам хозрасчета вновь стал расти лишь после войны. Вышли в свет работы Г. Козлова: в 1945 г.— «Хозяйственный расчет в социалнстиче- 50 Стра ж ('вс кий Б. Рентабельность, финансы, хозрасчет предприятия и система зарплаты служащих.— Предприятие, 1936, № 7, с. 29.
51 Орджоникидзе Г. К. Статьи и речи, т. 2, с. 798.
52 СЗ, 1937, № 24, с. 209-210.
407


ском общество», а в 1948 г,— «Теоретические основы хозрасчета». Автор этих исследований исходил из необходимости использования в социалистической экономике закона стоимости. Хозрасчет он рассматривал как метод планового руководства или систему управления, основанную на использовании закона стоимости и денег. «На основе закона стоимости построена вся система хозяйственного расчета»,53—писал Козлов. В другой работе он утверждал, что «хозрасчет основан на денежном хозяйстве, на контроле рублем»54. Сам хозрасчет Козлов характеризовал как такую форму организации деятельности предприятий, при которой источником его средств служит реализованная «по плановым ценам» продукция и предприятие заинтересовано в росте накоплений. В работах Козлова подчеркивалась подчиненная по отношению к плану роль хозрасчета. «Хозрасчет только тогда выполняет свои задачи,— писал Козлов,— когда он всецело подчинен плану, когда он служит делу борьбы за план, за его выполнение. Правильное сочетание хозрасчета и социалистического плана не создается самотеком, но возникает автоматически»55. Вместе с тем Козлов необходимость товарного производства выводил из распределения по труду, закон стоимости трактовал как «преобразованный», признавал, что уже в то время у нас планировались общественно необходимые затраты труда. Всо это указывало на то, что в 40-е годы общие вопросы содержания и роли товарно-денежных отношений в условиях социалистического производства были разработаны еще крайне слабо.
Значительное место вопросы хозрасчета занимали в работе П. М. Павлова «О плановых хозяйственных рычагах социалистического государства», изданной в 1950 г. В ней обращалось внимание на особую роль хозрасчета в системе экономических рычагов. «Хозрасчет,— писал Павлов, — не просто экономический рычаг, а такой метод планового управления социалистическим предприятием, при помощи которого используются все другие экономические рычаги: стоимость, деньги, цена, прйбыль, кредит»56. Плодотворным являлось обоснование тезиса о неправомерности выведения хозрасчета из закона стоимости57. Вместе с тем в работе Павлова, как и в работах других авторов, недостаточно четко и последовательно раскрывались объективные основы хозрасчета. «Хозрасчет,— утверждал Павлов,— прямо и непосредственно вытекает из народнохозяйственного планирования, социалистического принципа оплаты по труду...»58.
53 Козлов Г. А. Теоретические основы хозрасчета. Пермь, 1948, с. 6.
54 Козлов Г. Л. Хозяйственный расчет в социалистическом обществе. М„ 1945, с. 24.
55 Там же, с. 13—14.
56 Павлов II. М. О плановых хозяйственных рычагах социалистического государства. Л., 1950, с. 162.
57 См. там же, с. 166.
58 Там же.
408


Значительную роль в развитии теории хозрасчета сыграла подготовка Институтом экономики АН СССР учебника по политической экономии, изданного в 1954 г. В ходе этой подготовки выявилась недостаточность оценки хозрасчета только лишь как метода планового руководства предприятиями и их внутренними подразделениями, поскольку она как бы выводил^ хозрасчет за рамки предмета политической экономии (в то время 'все, что было связано с управлением, однозначно рассматривалось только как элементы экономической политики). Авторскому коллективу требовалось найти новое решение. И оно было предложено руководителем научного коллектива К. Островитяновым. Выступая в марте 1951 г. на конференции но проблемам внутризаводского хозрасчета, организованной Институтом экономики АН СССР, он выдвинул тезис о том, что хозрасчет — это экономическая категория социализма. «Хозяйственный расчет,— говорил К. Островитянов,— это новая экономическая категория, порожденная социалистическим способом производства. В основу хозяйственного расчета положен принцип соизмерения затрат и результатов производства в денежном выражении, возмещения расходов предприятия и обеспечения денежных накоплений собственными доходами. Он строится на использовании фактора материального стимулирования... Специфической чертой хозяйственного расчета является то, что он основан на сознательном использовании закона стоимости»59. Такая характеристика хозрасчета не совсем совпадала с той, которую давали Козлов, Павлов и др., поскольку у Островитянова речь уже не велась о «преобразованном» законе стоимости и хозрасчет рассматривался прежде всего как экономическая категория социализма.
Признание хозрасчета экономической категорией имело принципиальное значение. Оно вносило существенные уточнения в сложившиеся представления о хозрасчете, в которых преувеличивалась роль субъективного фактора, предопределенная преимущественным рассмотрением хозрасчета как метода планового управления, как метода реализации экономической политики социалистического государства. Оценивая хозрасчет как экономическую категорию, Островитянов вместе с тем признавал его и как метод планового хозяйствования. Это означало, что хозрасчет трактовался одновременно и как категория, п как метод социалистического хозяйствования "^йланового управления).
В дальнейшем трактовка хозрасчета, данная Островитяновым, получила широкое распространение. Она воспроизводилась во многих публикациях, в частности, вошла и в первый учебник по политической экономии социализма. Но она еще не решала проблемы, поскольку ограничивалась пока лишь общими исходными положениями, связанными с признанием хозрасчета 59 Внутризаводской хозрасчет: Материалы научно-производственной конференции ИЗ АН СССР. М„ 1952, с. 13.
409


экономической категорией. Развернутую характеристику хозрасчета, которая содержала бы в себе всесторонний анализ данного явления, требовалось еще создать.
В последующие годы развитие теории хозрасчета как раз и шло по линии ее углубления, конкретизации и развертывания. Это, в частности, выразилось в попытке экономистов раскрыть внутреннюю связь хозрасчета с экономическими законами социализма. По этому вопросу высказывались различные мнения. Я. Кронрод в монографии «Основы хозяйственного расчета» писал: «В ряде работ хозяйственный расчет характеризуется как порождение и орудие закона стоимости. В действительности хозрасчет хотя и связан с системой стоимостных отношений, ко связь эта... совершенно иная, чем связь причины (стоимость) п следствия (хозрасчет)...»60. При такой постановке вопроса, во-первых, справедливо подчеркивалась связь хозрасчета не с одним только законом стоимости и, во-вторых, раскрывался сам характер связи хозрасчета с экономическими законами.
Существенное влияние па развитие теории хозрасчета оказала Всесоюзная межвузовская научная конференция 1958 г. Обмен мнениями на ней был весьма плодотворным, несмотря па высказанные участниками конференции по ряду основных вопросов различные точки зрения.
Например, В. Готлобер выступил со следующей концепцией: хозрасчет отражает единство экономики и политики и имеет объективную и субъективную стороны. В связи с этим он должен рассматриваться как экономическая категория (объективная сторона) и как метод хозяйствования (субъективная сторона). Хозрасчет как категория порожден «общественной собственностью на сродства производства» и обусловлен «действием закона экономии времени»61. Сущность же категории сводится к возможности и необходимости «экономного, расчетливого ведения хозяйства в интересах всего общества с помощью товарно-денежных отношений и материальной заинтересованности каждого в результатах своего труда»62. Хозрасчет как метод — это совокупность приемов и средств, с помощью которых возможность и необходимость экономного хозяйствования реализуются на деле. Как метод хозяйствования он связан с экономической политикой, с сознательным использованием всех экономических законов, действующих при социализме.
Готлобер поставил вопрос о форме и содержании хозрасчета. Содержание хозрасчета, утверждал он, определяется законом экономии времени, а форма связана со стоимостными отношесо Кронрод Я. Л. Основы хозяйственного расчета. М., 1952, с. 30.
61 Готлобер В. М. Хозяйственный расчет как экономическая категория и социалистический метод хозяйствования. Свердловск, 1958, с. 10.
62 Там ;ке, с. 13.
410


ниями, материальной заинтересованностью. Подчеркивая единство формы и содержания, он дал отрицательный ответ на вопрос о том, сохранится ли хозрасчет при коммунизме.
Готлобер высказал свое несогласие с теми, кто связывает «хозрасчет лишь с действием закона стоимости», а также с теми, кто ограничивает его применение «лишь рамками государственного сектора».
С. Татур, как и Готлобер, признавал, что «хозрасчет наряду с объективной имеет и субъективную сторону». Он также предлагал рассматривать хозрасчет как экономическую категорию и как элемент хозяйственной политики. По его мнению, связь хозрасчета с политикой наиболее отчетливо обнаруживается при решении вопроса о сфере применения хозрасчета. Татур признавал особую связь хозрасчета с законом стоимости, но считал, что его сущность определяется «содержанием различных экономических законов, действующих при социализме». Свои взгляды на хозрасчет Татур подробно изложил в книге «Хозяйственный расчет в промышленности», изданной в 1959 г.
Выступая на конференции, Ш. Турецкий выразил несогласие с теми, кто выводит содержание хозрасчета либо из всех, либо из какого-то одного закона, например закона экономии времени или даже закона стоимости. Хозрасчет, по его мнению, «перестает существовать одновременно с законом стоимости и законом распределения по труду...»63.
На конференции 1958 г. обсуждался также вопрос о хозрасчете в колхозах. С докладом по этому вопросу выступил В. Слободин. Он выдвинул положение о том, что колхозы «с момента своей организации... всегда работали на основе хозрасчета. Однако в течение долгого времени хозрасчет в колхозах не применялся сознательно». Известно, что это положение не все сразу признали. Кронрод в 1952 г. в книге «Основы хозяйственного расчета» доказывал, что хозрасчет не распространяется на кооперативный сектор.
В целом конференция показала, что вопросы теории социалистического хозрасчета разработаны еще недостаточно. Причин такого положения было много. Одна из них состояла в том, что товарно-денежные отношения ле признавались органическим элементом социалистических производственных отношений. И дело, конечно, не сводилось к признанию связи хозрасчета только с законом стоимости. Это было бы неправильно. Требовалось вместо общих определений дать развернутую и конкретную характеристику социалистических производственных отношений со всеми их особенностями и противоречиями и на этой основе научно объяснить социалистический механизм хозяйствования. Это можно было сделать лишь при условии полного признания социа- ' 03 Теория и практика хозяйственного расчета/Под ред. А. Д. Смир нова. М., 1958, с. 97.
411


диетических товарно-денежных отношений. Однако в конце 50-х и начале 60-х годов при разработке вопросов хозрасчета все еще недооценивались товарно-денежные отношения, закон стоимости. В то время И. Малышев и В. Соболь, например, пропагандировали учетную концепцию хозрасчета. Они утверждали, что «хозрасчет есть не что иное, как общественный учет производства и затрат труда». По их мнению, хозрасчет социалистических предприятий проистекает из необходимости общественного учета и контроля над производством. Понимая хозрасчет таким образом, они доказывали, что он сохранится и при коммунизме. «Как же,— спрашивали они,— может развиваться коммунистическое хозяйство без хозрасчета?»64 65. Естественно, что их взгляды не получили поддержки и распространения.
Положительное влияние на развитие теории хозрасчета оказали работы Н. Спиридоновой, опубликованные в начале 60-х годов. В них подчеркивалась необходимость анализа хозрасчета с позиций всей системы экономических законов социализма, и прежде всего основного экономического закона социализма и закона планомерного развития народного хозяйства. Автор признавал связь хозрасчета с законом стоимости и разделял мнение тех, кто не считал эту связь причинно-следственной. «Отличительная особенность планового ведения хозяйства в условиях социализма,— писала она,— состоит в использовании товарно- денежных отношений, закона стоимости. Однако из этого отнюдь пе вытекает, что между товарно-денежными и хозрасчетными отношениями имеется причинно-следственная зависимость»05. По мнению Спиридоновой, сущность хозрасчета сводится к планомерной организации взаимодействия всех предприятий на основе применения демократического централизма в интересах всего общества и каждого его члена66. Одно из бесспорных достоинств этой концепции состояло в том, что она всем своим существом была направлена против одностороннего подхода к анализу хозрасчета, преимущественно с позиций его связи с товарно-денежными отношениями.
Крупной вехой в развитии хозрасчета в экономике нашей страны явилась хозяйственная реформа, начатая в середине 60-х годов. Ее особое значение состояло в том, что она положила начало практической деятельности по созданию системы хозяйствования, соответствующей условиям и потребностям нового этапа в развитии социалистического общества — этапа зрелого социализма. Соответственно в это время наблюдается за64 Малышев И„ Соболь В. О научной основе изучения социалистической экономики.— Коммунист, 1961, № 8, с. 86 — 87.
65 Спиридонова Н. С. Хозяйственный расчет в условиях развернутого строительства коммунизма.— Вопросы экономики, 1961, № 6, с. 18.
ее См.: Спиридонова И. С. Хозяйственный расчет и материальное стимулирование социалистического производства.— Вопросы экономики, 1963, № 9, с. 43.
412


метная активизация разработки проблем политической экономии социализма. Все более углубленным становится раскрытие внутренней организации социалистической экономики, сущности и противоречивости экономических явлений и процессов, что довольно отчетливо проявилось и в дальнейшем развитии теории хозрасчета.
Уже сама подготовка к реформе послужила толчком к дальнейшей разработке проблем хозрасчета, прежде всего такого вопроса, как оценка деятельности социалистических предприятий. В ходе дискуссии, предшествовавшей реформе, обнаружился различный подход к его решению. Часть экономистов высказывалась за увеличение числа директивных показателей, связывая это с перспективой разработки единой народнохозяйственной автоматизированной системы управления. Большинство же экономистов высказывались за сокращение числа директивных показателей и усиление экономических методов воздействия па производство.
Сентябрьский (1965 г.) Пленум ЦК КПСС, обобщив итоги и проанализировав основные тенденции развития экономики, признал необходимым расширить самостоятельность хозрасчетных предприятий, усилить материальное стимулирование их работы. В то же время было признано необходимым сохранить систему директивных показателей (сократив их общее количество). При этом заметно повышалась роль стоимостных показателей, прежде всего прибыли и рентабельности. Впервые в практике хозяйствования в нашей стране была введена плата за фонды. Были намечены и меры по расширению границ хозрасчетной самоокупаемости.
Само осуществление экономической реформы, естественно, не могло не активизировать развития экономической теории и в первую очередь теории хозрасчета. Тем более что в то время развитие хозрасчета объективно выступало главным средством повышения роли экономических методов управления экономикой. В годы реформы советские экономисты стали заметно больше внимания уделять раскрытию содержания хозрасчета, анализу его связи с отношениями собственности, экономическими интересами и законами социализма, уяснению специфики хозрасчетных отношений и их места в системе социалистических производственных отношений, а также теоретическому обоснованию конкретных вопросов его организации. Очевидно, что такой подход позволил в значительной мере преодолеть упрощенные трактовки хозрасчета, согласно которым его суть сводилась только к учету затрат, их соизмерению с результатами производства, возмещению и т. д. По поводу этих определений П. Бунич писал, что они по вскрывали специфику хозрасчета67.
67 См.: Бунич П. Г. Хозяйственный расчет в управлении производством.— Вопросы экономики, 1969, № 8, с. 93.
413


Одна из определяющих особенностей развития теории хозрасчета в годы реформы состояла во все большем признании того, что хозрасчет характеризует прежде всего экономическое положение предприятий в системе социалистического хозяйства и их многосторонние экономические отношения. Все это требовало уяснения сущности и специфики отношений общественной собственности на стадии социализма. В связи с решением этих вопросов в литературе были высказаны различные мнения. Среди них наибольшее распространение получило положение о том, что общественной собственности в условиях социализма внутренне присущи элементы относительного экономического обособления, конкретно выражающегося в обособлении социалистических предприятий в качестве товаропроизводителей. При этом особо подчеркивалось, что положение об относительном экономическом обособлении социалистических предприятий не имеет ничего общего с анархо-синдикалистскими представлениями о социализме, поскольку исключает какое-либо дробление общественной собственности. Такое решение рассматриваемых вопросов создавало наиболее благоприятные условия для укрепления хозрасчета и развития его теории, в частности, оно позволяло конкретно раскрыть внутреннюю связь между социалистической общественной собственностью с присущими ей элементами относительного экономического обособления и хозрасчетными отношениями. Однако непосредственно по вопросу о сущностной содержании хозрасчета в экономической литературе продолжали высказываться самые различные мнения.
Многие экономисты, например, полагали, что сущность хозрасчета сводится к самоокупаемости и рентабельности. В наиболее развернутом и аргументированном виде эта точка зрения представлена в работах А. Смирнова68. В отличие от многих других авторов, он не сводит самоокупаемость и рентабельность только к учету затрат, их соизмерению с результатами производства, и в этом он, безусловно, прав. По существу, Смирнов под самоокупаемостью и рентабельностью понимает процесс возмещения расходов предприятий и получения прибыли за счет их доходов, объективную основу которого составляет использование всей совокупности экономических законов. Именно этот процесс, по его мнению, и отражает содержание хозрасчета как метода хозяйствования. Положительным здесь является признание того, что хозрасчет как метод хозяйствования имеет объективные основы. Данное положение по сравнению с весьма распространенным мнением о том, что хозрасчет как метод хозяйствования — это лишь элемент экономической политики, являлось еще одним шагом вперед в разработке научной теории хозрасчета.
Сравнительно широкое распространение в годы реформы по68 См.: Смирнов А. Д. Основы хозяйственного расчета. М., 1969.
414


лучила концепция, согласно которой сущность хозрасчета сводится к стимулированию производства, обеспечению единства экономических интересов. Сторонниками ее являлись П. Гужвин, А. Куликов, Л. Колныньш, И. Суслов, И. Сигов и др. В качестве примера приведем характеристику хозрасчета, данную Гужвиным. «...Необходимость соблюдения принципа материальной заинтересованности людей в результатах своего труда,— писал он,— является главной причиной хозяйственного расчета. Отсюда вытекает и существо хозрасчета. Оно... заключается в материальном стимулировании коллективов предприятий в лучшем использовании имеющихся в их распоряжении ресурсов»69.
Положительным в этой концепции являлось признание особой роли хозрасчета в стимулировании производства. Само ее возникновение отражало резко возросшую в те годы объективную потребность в усилении действенности экономических стимулов, о. чем, в частности, свидетельствовало и весьма активное обсуждение широкого круга конкретных вопросов, связанных с совершенствованием механизма именно хозрасчетного стимулирования. Главный же недостаток данной концепции состоял в ее односторонности.
В условиях реформы вновь встал вопрос о соотношении плана л хозрасчета. Жизнь заставила занять по данному вопросу более гибкую и более аргументированную, чем раньше, позицию. Это выразилось не в отказе от положения об определяющей роли плана в системе хозрасчета. Новое заключалось в признании того, что рынок — не внешний и не пассивный элемент социалистической экономики, а ее органическая составная часть, играющая к тому же активную роль. В отличие от 20-х годов, вопрос о соотношении плана и хозрасчета решался уже не с позиции противопоставления планомерности и товарно-денежных отношений, а с позиции признания их органического единства. В этом отношении значительный интерес представляет трактовка хозрасчета, данная В. Тельновым.
В своих рассуждениях он исходит из положения о том, что одной из характерных черт социализма является органическое сочетание товарно-денежных отношений с планомерностью. Само это единство возможно потому, что планомерность при наличии товарно-денежных отношений может быть реализована только через использование стоимостных категорий. В то же время при социализме в силу господства общественной собственности товарно-денежные отношения неизбежно приобретают планомерный характер. При этом органическое слияние планомерности и товарно-денежных отношений объективно необходимо. По мнению Тельнова, хозрасчет как раз и является результатом и отражением этого слияния. «При социализме,—пишет он,—плано-
89 Гужвин П. Ф. Планирование и хозрасчет в сельском хозяйстве.— В кн.: Хозрасчет и стимулирование в сельском хозяйстве. М., 1968, с. 14.


мерность и товарно-денежные отношения представляют единое (противоречивое) целое и взаимно проникают друг в друга, модифицируясь в категорию „хозяйственный расчет” образуют его субстанцию»70.
С точки зрения развития теории хозрасчета, концепция Тельнова заслуживала внимания, поскольку в ней обстоятельно анализировалась одна из существенных сторон хозрасчета, а именно — взаимосвязь и взаимопроникновение планомерности и товарно-денежных отношений. Однако цельного представления о хозрасчете она все-таки не давала, страдая определенной односторонностью. Открытым оставался вопрос о механизме взаимодействия планомерности и товарности и их различии.
Трактовка хозрасчета с позиций единства планомерности и товарно-денежных отношений давала- наиболее убедительные аргументы для признания хозрасчета специфически социалистическим явлением. Это было тем более важно, что экономисты, рассматривавшие хозрасчет как общекоммунистическую категорию, считали несущественной его связь с товарно-денежными отношениями. А. М. Румянцев, например, высказывал мнение, что содержанием хозрасчета является взаимный обмен производственных коллективов результатами своей деятельности. Исходя из этого, он писал: «Отношения хозяйственного расчета — отношения постоянные, присущие всей коммунистической формации в целом... Товарно-денежные отношения, в форме которых выступает хозяйственный расчет при социализме не меняют и не могут изменить его сущность»71.
Характерно, что в годы реформы заметно расширился круг рассматриваемых вопросов теории хозрасчета. Много внимания уделялось принципам хозрасчета. Стал обсуждаться вопрос о полном хозрасчете. Был поставлен вопрос и о функциях хозрасчета. Все это отражало усиление связи теории хозрасчета с практикой хозяйствования.
Интенсивное развитие теории хозрасчета, характерное для второй половины 60-х годов, заметно обогатило политическую экономию социализма. Вместе с тем отчетливо обнаружились существенные недостатки в методологии исследования хозрасчета: явно преобладали односторонние подходы к проблеме, что и предопределило одновременное развитие различных концепций хозрасчета72. К началу 70-х годов стало очевидным, что даль70 Тельнов В. II. Основы экономической теории и практики хозрасчета. Саратов, 1968, с. 118.
71 Румянцев А. М. О категориях и законах политической экономии коммунистической формации. М., 1966, с. 276.— Тезис о том, что хозрасчет сохранится и при полном коммунизме, наиболее развернутое изложение получил в работе А. А. Кравцова «Хозяйственный расчет в системе закономерностей коммунистического способа производства» (Горький, 1972).
72 О концепциях хозрасчета, сложившихся к началу 70-х годов, см.: С и б и р е в А. И. Хозрасчет и его развитие в современных условиях; Вопросы теории п методологии. Л., 1974, с. 45—54.
416


нейшее развитие теории хозрасчета требует критического рассмотрения накопленных знаний и их систематизации на основе выработки такого подхода к оценке и анализу хозрасчета, который позволил бы более конкретно и глубоко раскрыть его содержание, определить место и роль в экономической системе развитого социализма и вместе с тем дать целостное представление о нем. Решение этой задачи предполагало также и научное осмысление всего нового в развитии социалистической экономики, что придавало ей качественную определенность экономики зрелого социализма.
В 70-е годы усилилось внимание к раскрытию самого содержания хозрасчета как объективной экономической категории. Стала подвергаться критике упрощенная трактовка хозрасчета но схеме: хозрасчет как экономическая категория — это совокупность отношений как таковых; хозрасчет как метод хозяйствования — элемент политики, отражающей сознательное использование хозрасчета как категории. Основным недостатком такой характеристики является прежде всего неопределенность содержания хозрасчета как категории. И в самом деле, само утверждение о том, что хозрасчет как категория есть совокупность отношений, еще ровным счетом ничего не говорит о его содержании. Для того чтобы раскрыть содержание хозрасчета как экономической категории, требовалось дать четкие ответы на следующие вопросы: с какими объективными явлениями, процессами или их сторонами связаны хозрасчетные отношения; каковы специфика этих отношений и их место в общей системе производственных отношений; каковы конкретные формы проявления хозрасчета как объективного экономического явления (процесса)?
Поскольку все попытки раскрыть содержание хозрасчета посредством выделения какой-то одной стороны социалистического хозяйствования (например, режима экономии, самоокупаемости, планомерности, использования товарно-денежных отношений, стимулирования и т. д.) не дали убедительных решений, в литературе постепенно стал утверждаться комплексный подход к его анализу. Конкретно это выразилось в признании того, что хозрасчет — особая объективная форма хозяйствования социалистических предприятий. В последующем данная оценка была уточнена в том смысле, что хозрасчет стали рассматривать как особую воспроизводственную форму. Все это в свою очередь неизбежно вело к признанию связи хозрасчета с индивидуальным воспроизводством. При этом не отрицалось, что хозрасчет есть и экономическая категория. Но в таком качестве он выступает лишь теоретическим выражением (абстракцией) экономических отношений, через которые (посредством которых) он реализуется как объективная форма хозяйствования (или воспроизводственная форма). Далее отмечалось, что, поскольку хозрасчет используется обществом сознательно, постольку он является и методом социалистического хозяйствования.
14 Заказ № 278
417


Новое в этих разработках состояло в том, что хозрасчет как экономическая категория не декларировался, а выводился из анализа объективных явлений и процессов, а хозрасчет как метод руководства и хозяйствования не рассматривался однозначно, только как некая его субъективная сторона. Признавалось, что в этом втором качестве он включает в себя и все объективно обусловленные конкретные формы проявления хозрасчетной деятельности.
Признание хозрасчета воспроизводственной формой, естественно, не решало всех вопросов его содержания, структуры, форм, места и роли, перспектив развития. К тому же проблема усложнялась непрерывным развитием самого хозрасчета и хозрасчетных отношений.
В 70-е годы, наряду с хозрасчетом предприятия и внутрипроизводственным хозрасчетом, значительное развитие стал получать хозрасчет комплексов: промышленных объединений (подотраслей) и министерств (отраслей). Это был принципиально новый момент в практике хозрасчета, который как бы завершал распространение хозрасчетных отношений па различные уровни общественного производства. В этом развитии хозрасчета ряд экономистов усмотрели формирование таких его форм и такой его системы, которые адекватны природе развитого социализма, а следовательно, являются наиболее зрелыми, «завершенными». Л. Абалкин писал, что для развитого социализма «характерен переход к системе полного хозрасчета». «Полнота хозрасчета,— утверждал он,—показатель зрелости социалистических производственных отношений», и она «в решающей степени зависит от комплексного применения его принципов во всей цепи хозяйственных отношений»73. Еще более определенно высказался В. Радаев. По его мнению, в развитом социализме хозрасчетные отношения проявляются в зрелых, «завершенных» формах. «Хозрасчетные отношения в этих условиях,— писал он,— приобретая свою завершенность, выступают как единая система отношений предприятий (производственных объединений), промышленных объединений, отраслевого звена, а также „внутреннего” (для предприятий) хозрасчета»74.
Очевидно, что в этих условиях нельзя было решать вопросы хозрасчета, игнорируя или даже недооценивая сам факт распространения хозрасчета йа различные уровни (следовательно, и различные звенья) общественного производства.'
Б. Ракитский, основываясь па многочисленных высказываниях о единство содержания хозрасчета всех структурных звеньев, выдвинул гипотезу общей теории хозрасчета, согласно которой 73 Абалкин Л. И. Хозяйственный механизм развитого социалистического общества. М., 1973, с. 159—160.
74 Радаев В. О сущности хозрасчетных отношений и их развитии в современных условиях.— В кн.: Совершенствование системы хозяйственного расчета в отраслях промышленности. М., 1975, с. 48.
418


хозрасчет — это форма хозяйствования любого структурного звена социалистического производства и как категория он выражает общие для всех звеньев условия хозяйствования75. С этих же позиций рассматривает хозрасчет и Л. Кондратьев. Он исходит из того, что хозрасчет — это «подсистема экономических отношений» любого структурного звена (от бригады до отрасли), связанная с воспроизводством отдельных частей (элементов) общественного продукта. Особо подчеркивается, что сущность его во всех производственных звеньях единая и сводится к обеспечению общности экономических интересов. Признается, что степень реализации сущности хозрасчета по отдельным звеньям может быть различна, что и предопределяет его «полноту». Кондратьев отрицает какую-либо связь хозрасчета с экономической обособленностью. «...Если признать,— пишет он,— что причиной существования хозяйственного расчета является относительная экономическая обособленность, то из этого следовал бы вывод, что на различных уровнях хозяйствования существо- . ванне хозяйственного расчета обусловлено различными причинами, что он (хозрасчет) имеет различную сущность»76.
Уязвимость изложенного подхода заключается в необычайно общей характеристике сущности хозрасчета, игнорирующей специфику экономического положения отдельных звеньев общественного производства и прежде всего его основного и первичного звена.
Иной подход развивал в своих работах автор данной главы настоящей книги77. Он исходил из того, что хозрасчет — это форма хозяйствования прежде всего предприятий всех типов, а не любого структурного звена социалистического производства. По его мнению, для социалистических предприятий хозрасчет является тем, чем для капиталистических предприятий — коммерческий расчет. Содержание хозрасчета определяется единством экономических условий, в которых находятся социалистические предприятия (относительное экономическое обособление в рамках общественной собственности), и совокупностью тех приемов, элементов хозяйствования, которые объективно предопределяются этими условиями (особый порядок разработки техпромфинилана, учет затрат и результатов, обеспечение самоокупаемости и т. д.). Специфика хозрасчетных отношений усмат75 См.: Ракитский Б. В. Методологические проблемы разработки и гипотеза общей теории хозяйственного расчета,— В кн.: Вопросы хозяйственного расчета н механизма социалистического хозяйствования. М., 1973, с. 75 — 84.
76 Кондратьев Л. Ф. Экономические законы и хозрасчет. М., 1979, с. 37-64.
77 См.: С ибнре в Л. И.: 1) Хозрасчет и его развитие в современных условиях...; 2) Развитие системы хозрасчета в промышленности: Опыт истории, теория.— Экономические пауки, 1977, № 9, с. 3—12; 3) Хозрасчет в экономике развитого социализма.— В кн.: Проблемы развития хозяйственного расчета и материального стимулирования на современном этапе. Л., 1978, с. 3-16.
14*
419


ривается в единстве непосредственно-общественных и товарно- денежных отношений при ведущей и определяющей роли первых. Функциональная роль хозрасчета сводится к экономическому стимулированию развития производства посредством обеспечения единства экономических интересов. Такой подход к оценке и анализу хозрасчета, как полагал автор, создавал возможности сведения многочисленных разрозненных положений о хозрасчете в единую систему и позволял правильно оценить роль социалистических предприятий как основных и первичных звеньев народного хозяйства. В этой связи остро вставал вопрос о содержании хозрасчета тех звеньев производства, которые не являются предприятиями, т. е. хозрасчета внутренних подразделений предприятий (производственных единиц, цехов и т. д.) и хозрасчетных комплексов (промышленных объединений и министерств). Автор предложил следующее его решение.
Все виды (формы) хозрасчета действительно представляют единую систему и имеют нечто общее, что придает им качественную определенность хозрасчета. Но их единство не означает тождества содержания и той роли, которую они играют. Исходным и определяющим во всей системе хозрасчетных отношений является хозрасчет предприятия (производственного объединения). Другие его виды выступают как производные от хозрасчета предприятия, и в них используются лишь отдельные элементы хозрасчета. При этом обнаруживается такая закономерность: чем дальше звено удалено от предприятия, том меньше элементов хозрасчета используется в нем (например, в хозрасчете бригады по сравнению с хозрасчетом производственной единицы или в хозрасчете отрасли по сравнению с хозрасчетом промышленного объединения). Особо обосновывается тезис о тодг, что каждый вид хозрасчета реализуется через свою, свойственную только ему подсистему экономических отношений социализма. Внутрипроизводственный хозрасчет, например, реализуется посредством тех отношений, которые складываются внутри предприятий, где нет ни элементов экономического обособления, ни товарно-денежных отношений. Различия в содержании хозрасчета на разных уровнях общественного производства предопределяют необходимость строго дифференцированного подхода к его организации на каждом из этих уровней.
В итоге система хозрасчетных отношений, охватывающая различные уровни общественного производства, представлялась в виде совокупности различных сфер хозрасчетных отношений, основой (ядром) которой выступает хозрасчетное предприятие (производственное объединение). Причем каждая из этих сфер, будучи органически взаимосвязанной с другими (например, хозрасчет предприятия с хозрасчетом промышленного объединения, а последний, в свою очередь,— с хозрасчетом отрасли), имеет наряду с общими моментами свое особое содержание и конкретное функциональное назначение. Все это рассматривалось 420


как неизбежное следствие особенностей экономического поло женин и роли отдельных звеньев общественного производства.
Изложенное понимание хозрасчета не получило однозначной оценки. По мнению некоторых экономистов, ему свойственна недооценка единой субстанциональной основы хозрасчета как такового, рассматриваемого безотносительно к его связи с тем или иным звеном, в результате чего якобы единая система хозрасчетных отношений предстает как механическая совокупность различных видов хозрасчета.
В связи с выяснением общих основ и различий хозрасчета отдельных звеньев общественного производства в середине 70-х годов была выдвинута идея о родовых и видовых признаках хозрасчета, которые как будто раскрывали общее содержание хозрасчета и содержание его конкретных форм. Однако единства мнений в этом вопросе тоже не было, Г. Егиазарян, например, выделил семь родовых признаков (централизованное управление, производство продукции в товарной форме, закрепление фондов их особый кругооборот и т. п.), вся совокупность которых, по его мнению, свойственна только хозрасчету предприятия (производственного объединения).
Именно данную форму хозрасчета он считал «основной, ведущей, наиболее развитой». При этом он особо подчеркивал, что «реальная хозрасчетная форма есть вся совокупность родовых признаков, а не один (или группа их)»78. Тем самым признавалось, что содержание хозрасчета в различных звеньях нетождественно, хотя в чем-то и совпадает (в той мере, в какой тому или иному звену свойственны родовые признаки).
В последующем, развивая идеи относительно единой отраслевой системы управления (или комплексного развития отраслевого хозяйственного механизма), Егиазарян выделил особую сферу хозрасчетных отношений, а именно «систему внутреннего хозрасчета отрасли»79. Это давало возможность наряду с хозрасчетом предприятия (производственного объединения) и внутрипроизводственным хозрасчетом рассматривать и «внутриотраслевой хозрасчет». Единство всей системы хозрасчетных отношений при этом не подвергалось сомнению. В то же время признавалась специфика экономического положения, функциональной роли различных звеньев общественного производства и различных сфер хозрасчетных отношений. Для практики это имело первостепенное значение.
78 Егиазарян Г. А. Основные направления развития хозяйственного расчета и экономического стимулирования в промышленности.— В кн.: Совершенствование системы хозяйственного расчета в отраслях промышленности. М„ 197.г>, с. 8.
79 Егиазарян Г. А, Основные проблемы развития хозрасчета в промышленности СССР.— В кн.: Проблемы хозяйственного расчета и экономического стимулирования в социалистической промышленности/Под ред. Г. А. Егиазаряна, Э. Кнауте. М., 1979, с. 5.
421


В 1975 г. по проблемам хозрасчета были опубликованы работы В. Радаева80. В них основной акцент был сделан на раскрытие «глубинной природы хозяйственного расчета как совокупности производственных отношений в социалистической экономике»81. Обращалось особое внимание на анализ природы, сущности и специфики хозрасчетных отношений. Главная особенность позиции Радаева по этим вопросам сводилась к признанию того, что хозрасчетные отношения суть превращенная, модифицированная форма проявления коренных черт социалистических производственных отношений. При этом подчеркивалось, что социалистические отношения в своей глубинной сущности, характеризуемой общекоммунистическими чертами, не содержат никаких элементов, признаков хозрасчета. Последние проявляются лишь как следствие трансформации глубинных, основополагающих отношений социализма на уровне конкретной деятельности звеньев общественного производства — прежде всего предприятий (объединений). Причина трасформации — элементы относительного экономического обособления звеньев, наличие которых объективно обусловлено состоянием производительных сил, материально-технической неоднородностью общенародной кооперации труда. В итоге все стороны отношений, выражающие общекоммунистические основы социализма (основное отношение, цель общественного производства, планомерность и т. д.), в конкретной деятельности отдельных звеньев производства полу чают особые, а именно хозрасчетные, формы выражения. «Подобная трансформация экономических отношений в деятельности отдельных звеньев... — пишет Радаев, — и образует логическую основу хозрасчетных отношений»82. Специфика последних, или их видовое отличие, усматривается в органической связи с особенными интересами того или иного звена. Соответственно их сфера ограничивается воспроизводством отдельных частей непосредственно-общественного продукта в этих производственных звеньях. Подобное понимание природы и сущности хозрасчетных отношений, по мнению Радаева, дает возможность более отчетливо подчеркнуть их связь с общенародным началом и окончательно преодолеть односторонность в трактовке связи хозрасчета с товарно-денежными отношениями.
Одновременно с этим было предложено «новое понимание структуры хозрасчетных отношений, которая обнаруживается лишь в условиях развитого социалистического общества»83. Суть этой гипотезы в общих чертах сводится к следующим моментам.
80 См.: Радаев В. В.: 1) О природе и сущности хозрасчетных отношений,— В кн.: Хозрасчетные отношения в развитом социалистическом обществе. М., 1975, с. 13—33; 2) О сущности хозрасчетных отношений и их развитии в современных условиях, с. 41—54.
81 Радаев В. В. О сущности хозрасчетных отношений... с. 41.
82 Там же, с. 44.
83 Там же, с. 48.
422


Признавая, что хозрасчетные отношения — это экономическая форма социалистического индивидуального воспроизводства, Радаев выдвинул положение о том, что само индивидуальное воспроизводство есть материальная база (основа) развития хозрасчетных отношений, и поэтому их структура объективно определяется изменениями, происходящими в этой базе. До тех пор, пока индивидуальное воспроизводство ограничивалось рамками предприятия, хозрасчетные отношения функционировали лишь на этом уровне и, по мнению Радаева, их вполне обоснованно можно было рассматривать с позиции только хозрасчета предприятия. На этапе развитого социализма положение существенно меняется. Здесь индивидуальное воспроизводство выходит за рамки отдельного предприятия. В этот процесс все более вовлекаются другие звенья общественного производства (подотрасли и отрасли), что и приводит к формированию единой, целостной системы хозрасчетных отношений, охватывающей все уровни общественного производства. В рамках этой целостной системы признается наличие различных форм хозрасчета, но при этом особо Оговаривается тезис о единой сущности данной системы отношений и коренном единстве содержания хозрасчета различных уровней.
В изложенной гипотезе центральное место занимал тезис об индивидуальном воспроизводстве как материальной основе развития хозрасчета. В последующих работах Радаев именно этот тезис подверг наибольшей конкретизации. Он высказался в том смысле, что индивидуальное воспроизводство есть следствие и выражение частного разделения труда: «Объективной основой, предполагающей само существование индивидуального воспроизводственного процесса и при капитализме и при социализме, выступает частное разделение труда»84. Тем самым индивидуальное воспроизводство, по существу, отождествлялось с особенными видами производства, специализированными на изготовлении отдельных видов готовой продукции. Сам факт усложнения отраслевых связей по изготовлению готовых продуктов рассматривался как показатель расширения границ индивидуального воспроизводства до масштабов подотрасли и отрасли. Все это, по мнению Радаева, теоретически объясняет обоснованность распространения действия хозрасчетных отношений как целостной системы на подотрасли и отрасли85. В этой позиции обращает на себя внимание игнорирование связи индивидуального воспроизводства с отношениями собственности, что, по существу, ведет к трактовке индивидуального воспроизводства нс как экономического (воспроизводство капитала или фон84 Радаев В. Сущность хозрасчетных отношений,— Вопросы экономики, 1978, № 1, с. 89; см. также: Методологические основы теории хозяйственного расчета/Под ред. В. В. Радаева. М., 1981, с. 61 — 72.
85 См.: Радаев В. Теоретические вопросы хозяйственного расчета на современном этапе,— Плановое хозяйство, 1977, № 8, с. 30—33.
423


дов), а как натурально-вещественного (изготовление продукта) процесса.
Следует заметить, что Радаев, характеризуя хозрасчет как единую, целостную систему отношений, охватывающих все уровни производства, выделял при этом особую роль хозрасчета предприятия. Он рассматривал ее как интегрирующую часть всей системы хозрасчетных отношений, постоянно подчеркивая, что и на стадии развитого социализма индивидуальное воспроизводство в основном осуществляется на предприятии (в объединении) . Данное обстоятельство свидетельствовало об определенной противоречивости позиции автора.
Основные положения и выводы Радаева получили поддержку и развитие в книге Л. А. Наконечной, основная цель которой состояла в обобщении «в политико-экономическом аспекте новых явлений практики хозяйственного расчета, характерных для зрелого социализма...»8 в.
Л. Наконечная определяет хозрасчет как «специфически социалистическое общественно-производственное отношение, посредством которого осуществляется индивидуальное воспроизводство»86 87. Само это отношение она, подобно Радаеву, рассматривает как модифицированное (трансформированное) глубинное отношение социализма. Только причина трансформации усматривается ею не в экономической обособленности (поскольку последняя, мол, свойственна только частной собственности), а в незавершенности реального обобществления труда. Понимая таким образом хозрасчет, она объясняет его развитие преобразованиями в индивидуальном воспроизводстве, которое, по ее мнению, есть не что иное, как форма разделения труда внутри общества. Следует отметить, л что конкретным выражением разделения труда внутри общества' Наконечная считает формирование не предприятий, а видов производств в форме предметно-специализированных звеньев безотносительно к их масштабам. На этом основании она отрицает качественные различия между отраслью и предприятием: «Отрасль и предприятие с качественной стороны относятся к одной группе явлений, обладают единым системным качеством, так как в их основе лежит единая субстанция— общественное разделение труда внутри общества»88. Исходя из такого понимания разделения труда внутри общества (соответственно и индивидуального воспроизводства), Наконечная уточняет и дополняет ряд положений Радаева и тем самым фактически признает определенную его непоследовательность. Прежде всего она считает необоснованным отнесение таких звеньев, как предприятие (объединение), подотрасль и отрасль, к звеньям различных уровней. Все это, как она утверждает, 86 Наконечная Л Л. Хозяйственный расчет. Ростов н/Д, 1977, с 4.
87 Там же, с. 51.
88 Там же, с. 40
424


суть явления одного и того же порядка (предметно-специализированные звенья), и все они относятся к одному уровню общественного производства — индивидуальному воспроизводству. По той же причине она объявляет необоснованным признание в единой системе хозрасчетных отношений особой роли хозрасчета предприятия. Целостность системы хозрасчетных отношений, характерная для зрелого социализма, по мнению Наконечной, обусловливается интегральным типом индивидуального воспроизводства, который является субстанцией этой системы и выступает в качестве определяющего и интегрирующего начала новой структуры хозрасчетных отношений89.
Идеи хозрасчета отрасли как наиболее развитой его формы, адекватной условиям зрелого социализма, нашли отражение в работах Г. Мергелова, посвященных преимущественно обобщению опьгГа реализации хозрасчетных принципов в масштабе юдной из промышленных отраслей — приборостроении. В обоснование тезиса о едином содержании хозрасчета на различных урцвнях хозяйствования Мергелов выдвинул положение об отрасли как экономически обособленном глобальном товаропроизводителе, в отличие от предприятия (объединения) — непосредственного товаропроизводителя90. Однако должного обоснования данное положение не получило.
Давая общую оценку тому направлению развития теории хозрасчета, которое представлено прежде всего в работах Радаева и Наконечной, следует признать, что оно действительно позволяет полнее выразить в хозрасчете общенародное начало, не допустить рассмотрения единой системы хозрасчетных отношений как механической совокупности различных форм хозрасчета. Вместе с тем оно выступает в качестве теоретического обоснования особой роли «хозрасчета отрасли» как наиболее совершенной и перспективной формы хозрасчета, адекватной природе развитого социализма. Такая ориентация объективно ведет к недооценке особой роли предприятий (объединений) в качестве1 основных структурных звеньев социалистической экономики. По существу, она отвлекает внимание от решения конкретных вопросов укрепления хозрасчета и усиления его воздействия на производство, а они как раз связаны главным образом с дальнейшим развитием хозрасчета предприятий (объединений), а не министерств. Отсюда понятно, почему идеи о едином содержании хозрасчета различных производственных звеньев и о хозрасчете отрасли как высшей его форме были подвергнуты критике. Характерно, что наиболее последовательно против этих идей выступали те экономисты, которые рассматривали хозрасчет в основном с точки зрения повышения его действенности.
89 См. там же, с. 101—102.
90 См.: Мергелов Г. С. Хозрасчет в системе управления отраслью. М., 1980, с. 15, 86.
425


Решая конкретные вопросы совершенствования организации хозрасчета, они настойчиво проводили мысль о существенных различиях хозрасчета разных звеньев.
«Существует три вида хозрасчета, — писал В. Ситпин,— принципиально отличающиеся друг от друга: внутрипроизводственный хозрасчет, хозрасчет основного производственного звена и хозрасчет вышестоящих звеньев. Между ними должна быть проведена четкая грань, нарушение которой может подорвать весь механизм хозяйствования»91. На существенные различия в видах хозрасчета указывали и многие другие экономисты. Так, В. Стародубровский, Ю. Субоцкий, анализируя хозрасчет промышленных объединений, пришли к выводу, что здесь создается «хозрасчет особого рода»92. Против тезиса о единой сущности хозрасчета различных звеньев очень последовательно выступал Р. Карагедов. «Когда говорят о единстве содержания и родовых признаков хозрасчета на всех уровнях управления — от рабочего места до министерства,— писал он,— то очевидна не терминологическая неточность. Такого единства просто не существует...» По мнению Карагедова, «хозрасчетным... может считаться, в строгом смысле этого понятия, только одно звено управления». И таким звеном является предприятие (производственное объединение). «В других звеньях, - утверждал Карагедов,— могут и, видимо, должны применяться отдельные принципы хозрасчетного метода, но метод в целом невозможен»93. Практически с этих же позиций рассматривал хозрасчет Н. Федоренко. Оп определял хозрасчет как «систему экономических возмездно-эквивалентных товарно-денежных отношений относительно обособленных товаропроизводителей» и его сущность усматривал «в объективной необходимости самофинансирования... на основе народнохозяйственного плана»94. Если учесть, что внутри предприятий (объединений) самофинансирования не может быть, а подотрасли и отрасли не выступают товаропроизводителями, то станет понятным, что требованиям, указанным Федоренко, в полной мере соответствует только хозрасчет предприятий (объединений).
Следует особо отметить, что экономисты, выступавшие против отождествления содержания хозрасчета всех структурных звеньев, признавали настоятельную необходимость и целесообразность распространения хозрасчетных отношений на различные 91 Ситнин В. К., Я к о в е ц Ю. В. Экономический механизм повышения эффективности производства. М., 1978, с. 72—73.
92 Стародубровский В. Г., Субоцкий Ю. В. Особенности хозяйственного расчета различных типов объединений.— В кн.: Проблемы развитого социализма в политической экономии. М., 1977, с. 325.
93 См.: Карагедов Р. Г. Хозрасчет, эффективность и прибыль: Очерки теории. Новосибирск, 1979, с. 55, 57.
94 Федоренко Н. П. Некоторые вопросы теории и практики планирования и управления. М., 1979, с. 237.
426


уровни общественного производства. Дискуссионным, следовательно, был вопрос не о том, расширять или нет сферу хозрасчетных отношений, а о содержании данного процесса. Правильное его решение для практики имело принципиальное значение. Если бы, например, все согласились с тем, что именно «хозрасчет отрасли» является высшей его формой, адекватной природе развитого социализма, то в этом случае все развитие хозрасчета должно было бы идти в направлении превращения отраслей (министерств) в основное хозрасчетное звено со всеми вытекающими отсюда последствиями. Однако практика хозяйствования 70-х годов предопределила иные решения. Анализ этой практики свидетельствовал о том, что главные проблемы дальнейшего развития хозрасчета были связаны прежде всего с укреплением хозрасчета производственных объединений (предприятий). Все это нашло свое отражение в постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы», принятом 12 июля 1979 г. Раздел о хозрасчете в данном постановлении так и начинается: «Признать необходимым обеспечить дальнейшее развитие хозяйственного расчета в производственных объединениях (на предприятиях)...».
Особое значение развития хозрасчета производственного объединения (предприятия) было признано и теми, кто анализировал его с позиций единой целостной системы отраслевых отношений. В этом плане очень показательны монографии, изданные в начале 80-х годов под редакцией В. Радаева95 *. В них получили дальнейшую конкретизацию идеи, высказанные Радаевым в середине 70-х годов, о том, что экономике зрелого социализма адекватна единая система хозрасчетных отношений отрасли в целом. Вместе с тем в этих работах последовательно признается особая роль предприятия в формировании хозрасчетной системы. Отмечается, что индивидуальное воспроизводство реально осуществляется все-таки в первичных звеньях, т. е. в объединениях (предприятиях). Вышестоящие звенья, такие как подотрасль и отрасль, лишь подключаются к нему и призваны обслуживать его. С точки зрения развития хозрасчета это означает признание того, что «хозрасчетные отношения, очевидно, должны быть прежде всего связаны с функционированием именно первичных ячеек...»98 и тем самым «главное внимание практика должна уделять осуществлению хозрасчетных процессов на уровне предприятий (объединений)»97. В методологическом плане очень важным было следующее положение, 95 См.: Хозяйственн м п расчет как система отношений/Под ред. В. В. Радаева. М., 1980; Методологические основы теории хозяйственного расчета.
98 Методологические основы теории хозяйственного расчета, с. 72.
97 Хозяйственный расчет как система отношений, с. 26.
427


высказанное В. Радаевым: «В логическом аспекте сравнительно новая трактовка хозрасчетных отношений не только не отвергает „традиционную” трактовку (связь хозрасчета с, предприятием), но, наоборот, тесно с ней связана и является ее про-= должением»98.
Таким образом, к началу 80-х годов стала очевидной предпочтительность дальнейшего развития теории и практики хозрасчета с позиций признания особого положения и особой роли производственных объединений (предприятий) в экономике социализма. Но это, конечно, не означало недооценки и тем более отрицания важности разработки вопросов хозрасчета других звеньев и формирования единой отраслевой системы хозрасчетных отношений.
В связи с оценкой развития теории хозрасчета в 80-е годы важно учесть и такой фактор, как постоянное повышение требований к эффективности производства и качеству работы. Данное обстоятельство не могло не сказаться на характере исследования проблем хозрасчета. Конкретно это выразилось прежде всего в усилении тенденции к рассмотрению вопросов хозрасчета в органической связи с проблемами социалистического хозяйственного механизма. Выло признано, что хозрасчет — это составная часть (определенная подсистема) хозяйственного механизма. Следовательно, все конкретные вопросы развития хозрасчета должны решаться с учетом более общих вопросов совершенствования социалистического хозяйственного механизма.
Одновременно с признанием связи с хозяйственным механизмом в исследовании хозрасчета все больше стал утверждаться системный подход. Необходимость этого диктовалась задачами усиления воздействия хозрасчета на эффективность производства и качество работы. Для успешного решения этих задач было недостаточно рассматривать хозрасчет только как воспроизводственную форму. Требовалось раскрыть ее структуру, организацию, характер взамосвязи всех элементов.
На важность системного подхода к исследованию хозрасчета специальное внимание обращал В. Тельнов. «Системный подход к исследованию хозрасчета,— писал он,— предполагает, во-первых, раскрытие его сущностных черт как единой целостной системы; во-вторых, анализ поэлементного состава хозрасчета, взаимосвязи и взаимодействия этих элементов, образующих его содержание; в-третьих, изучение внутренней структуры и организации хозрасчета как специфического способа взаимосвязи его элементов и их взаимодействия с внешней средой»99.
Системный подход довольно четко был представлен в книге А. Селезнева, в которой, как он сам отмечал, «особое внимание 98 Методологические основы теории хозяйственного расчета, с. 131.
"Тельнов В. Системный подход к исследованию хозяйственного рас чета.— Вопросы экономики, 1978, № 12, с. 12.
428


уделено проблеме развития хозрасчета как системы»100. В отличие от других авторов, Селезнев в анализе хозрасчета основной упор делает на его связь с кругооборотом и оборотом фондов. «Хозрасчет возможен лишь там,— пишет он,— где результат деятельности реализуется в стоимостной форме и процесс воспроизводства протекает в форме кругооборота фондов»101. Сам кругооборот и оборот фондов связывается с экономическим обособлением, и рассматривается как особая экономическая форма процесса воспроизводства, лежащая в основе хозрасчета и обеспечивающая субординацию всей совокупности хозрасчетных категорий. Хозрасчет, будучи в свою очередь формой индивидуального воспроизводства, по мнению Селезнева, представляет единство следующих подсистем (элементов): хозрасчетного планирования; общественной оценки деятельности с помощью совокуп ности показателей; хозрасчетного стимулирования; нормативов; организации средств и хозрасчетного присвоения. При этом Селезнев особо подчеркивает, что «ни одна из... подсистем хозрасчета не существует вне использования категорий, связанных с кругооборотом фондов»102.
Вычленение в хозрасчете подсистем (у В. Тельнова — «функциональных элементов») открыло новые возможности для его исследования. Прежде всего это делало правомерной постановку вопроса о «механизме хозрасчета» («хозрасчетном механизме») Конкретно здесь имеется в виду уяснение субординации структурных элементов хозрасчета, а также характера их взаимосвязей как внутри единой системы хозрасчета, так и с соответствующими подсистемами хозяйственного механизма в целом. Все это в свою очередь позволяет более конкретно представить сущность и содержание хозрасчета, его организацию и тем самым более целенаправленно воздействовать на его развитие с учетом первоочередности решаемых задач.
Отмеченные особенности развития теории хозрасчета наиболее отчетливо обнаружились в связи с реализацией постановлений партии и правительства о совершенствовании хозяйственного механизма, принятых в 1979 г. и развитых XXVI съездом. И это не случайно. Все более настоятельная необходимость повышения эффективности общественного производства на основе его интенсификации требовала качественной перестройки хозяйственного механизма. Надо было существенно усилить планомерность развития экономики, в том числе и за счет включения в систему хозрасчета заданий пятилетнего плана и долговременных экономических нормативов. Но одновременно требовалось и повысить действенность использования всей совокупности стоимостных рычагов хозяйственного расчета.
100 Селезнев А. 3. Хозяйственный расчет в условиях развитого социализма. М„ 1979, с. 3.
101 Там же, с. 76.
102 Там же, с. 96, 98.
429


/ /
Одной из первых, наиболее значительных работ, специально посвященных проблемам развития хозрасчета в связи с реализацией постановлений о совершенствовании хозяйственного механизма, явилась монография В. Стародубровского103. Разделяя идею о хозрасчете как воспроизводственной форме прежде всего предприятия, автор конкретизировал ее в том смысле, что связал хозрасчет с модификацией отношений хозяйствования за счет всего общества, которое в действительности проявляется в известном смысле через свою противоположность — хозяйствование за счет «собственных» результатов. Для практики особо важное значение имела постановка таких вопросов, как научная разработка модели объективно необходимых форм хозрасчета; развитие в хозрасчете системы нормативных отношений; научный анализ этапов и условий совершенствования хозрасчетных отношений, повышения их роли в развитиии экономики. Решение этих вопросов призвано создать условия для более эффективного управления самими процессами совершенствования хозяйственного механизма и его важнейшего звена — хозрасчета.
Необходимость перестройки хозяйственного механизма, обеспечивающей завершение в 80-е годы перевода экономики страны на преимущественно интенсивный путь развития, предопределила и такую особенность совершенствования хозрасчета, как расширение самостоятельности предприятий (объединений), создание экономических условий, повсеместно исключающих элементы формального хозрасчета. Это нашло отчетливое отражение в документах майского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС, одобрившего «Продовольственную программу СССР на период до 1990 года». На Пленуме Центрального комитета подчеркивалась необходимость «всемерно укреплять колхозы и совхозы, повышать их организационно-хозяйственную самостоятельность... Необходимо решительно избавляться от администрирования и мелочной опеки в отношении колхозов и совхозов». И далее отмечалось: «Подъем эффективности сельского хозяйства невозможен без устойчивых экономических условий для подлинного, неформального хозрасчета»104. В самой Продовольственной программе зафиксировано положение о всемерном развитии хозяйственной инициативы и социалистической предприимчивости колхозов и совхозов, всех других предприятий и организаций агропромышленного комплекса.
Особый смысл ориентации на приоритетное развитие хозрасчета в основном звене народного хозяйства состоит в повышении роли трудовых коллективов, развитии их творческой активности как непременного условия наиболее полной реализации преимуществ и возможностей зрелого социализма.
’03 См.: Стародубровский В. Г. Хозяйственный расчет объединений в условиях развитого социализма. М., 1981.
104 Продовольственная программа СССР на период до 1990 года н меры по ее реализации. Материалы майского Пленума ЦК КПСС 1982 года. М., 1982, с. 17—18.
430


Г лава пятнадцатая
УПРАВЛЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННЫМ ПРОИЗВОДСТВОМ
Еще ла .заре Советской власти В. И. Ленин указывал, что управление — «это самая трудная задача, ибо дело идет об организации по-новому самых глубоких, экономических, основ жизни десятков и десятков миллионов людей. И это — самая благодарная задача, ибо лишь после ее решения (в главных и основных чертах) можно будет сказать, что Россия стала не только советской, но и социалистической республикой»1.
Сразу после перехода к мирному строительству в пашей стране развернулось широкое движение за научную организацию труда (НОТ), в котором и делала первые шаги советская наука управления производством. Этому движению партия придавала государственный размах, поскольку нельзя «управлять без компетентности, управлять без полного знания, без знания науки управления»2. При непосредственном содействии В. И. Ленина в стране были созданы многочисленные институты, лаборатории, бюро рационализации, исследовавшие нотовско-управлеп- ческую проблематику3. При всей своей занятости он находил время для личных встреч с руководителями институтов, откликался на их нужды, оказывал всемерную поддержку4.
В. И. Ленни поставил вопрос о том, что «должна быть переведена и издана вся лучшая новейшая литература, особенно американская и немецкая, об организации труда и управления»5, неоднократно подчеркивая при этом необходимость критического подхода к зарубежному опыту и непременно с классовых позиций. Образцом такого подхода являются ленинские работы 'Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 172—173.
2 Там же, т. 40, с. 222.
3 Подробнее об этом см.: Дейнеко О. А. Наука управления в СССР М., 1967; Беркович Д. М. Формирование науки управления производством. М., 1973; Лавриков Ю., К о р и ц ки й Э. Организационные формы развития науки управления в 20—30-х годах.—Экономические науки, 1976, № 11, с. 72-79.
4 Так, узнав от директора Центрального института труда А. К. Гастева об отсутствии в институте необходимого оборудования, В. И. Ленин тотчас же распорядился «исхлопотать ему известную сумму» (см.: Ленин В. И. Ноли. собр.'соч., т. 52. с. 244—245).
5 Лепин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 154—155.
431


о тейлоризме. Первая статья В. И. Ленина с оценкой системы Тейлора появилась в газете «Правда» 13 марта 1913 г., вторая — в газете «Путь Правды» от 13 марта 1914 г. В центре внимания статей — античеловеческая эксплуататорская сущность тейлоризма как прогресса в искусстве выжимать пот6. Вместе с тем В. И. Ленин сформулировал и другой очень важный тезис: «Система Тейлора — без ведома и против воли ее авторов — подготовляет то время, когда пролетариат возьмет в свои руки все общественное производство и назначит свои, рабочие, комиссии для правильного распределения и упорядочения всего общественного труда»7. После революции В. И. Ленин вновь возвращается к оценке тейлоризма, подчеркивая возможность заимствования всего рационального, что выработано в его системе, и необходимость отбрасывания всего того, что направлено на усиление эксплуатации рабочих. «Учиться работать, — писал он,— эту задачу Советская власть должна поставить перед народом во всем ее объеме. Последнее слово капитализма в этом отношении, система Тейлора,— как и все прогрессы капитализма,— соединяет в себе утонченное зверство буржуазной эксплуатации и ряд богатейших научных завоеваний... Надо создать в России изучение и преподавание системы Тейлора, систематическое испытание и приспособление ее»8.
По рекомендации В. И. Ленина многие советские специалисты (А. Гастев, П. Керженцев, П. Попов, Е. Розмирович и др.) выезжали в заграничные командировки для ознакомления с постановкой НОТ и рационализацией управления в капиталистических странах. В. И. Ленин внимательно следил за всей выходящей по управленческой проблематике литературой и предложил объявить конкурс на работы по организации труда вообще и специально труда управленческого9.
Обосновывая необходимость централизованного руководства всем нотовским движением, В. И. Ленин выдвинул идею реорганизации существовавшей рабоче-крестьянской инспекции (РКИ) и объединения ее органов с партийным контрольным органом ЦКК в единый центр, направляющий и координирующий всю деятельность по перестройке государственного аппарата на основах научной организации труда и управления. Этот центр, по его мысли, призван был взять под свое наблюдение и регулирование всю научно-исследовательскую работу в указанной области, проводившуюся в стране. XII съезд РКП (б), как известно, эту идею поддержал и принял соответствующее решение10.
6 См. там же, т. 23, с. 18—19.
7 Там же, т. 24, с. 371.
8 Там же, т. 36, с. 189-190.
9 См. там же, т. 45, с. 395.
10 См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 2. М., 1970, с. 444—448.
432


Роль В. И. Ленина, разумеется, не ограничивалась лишь оказанием организационного содействия делу развития науки управления. Чрезвычайно велик его вклад и в непосредственную разработку важнейших методологических положений, лежащих в основе теории управления социалистическим производством. Во многих своих трудах: «Очередные задачи Советской власти», «Великий почин», «О кооперации», «Лучше меньше, да лучше», «Как нам реорганизовать Рабкрин» и др. В. И. Ленин разработал основные принципы социалистического управления, выдержавшие испытание временем, подтвержденные всей практикой реального социализма. Это — демократический централизм в управлении, единство политического и хозяйственного руководства, сочетание единоначалия и коллегиальности, материального и морального стимулирования труда, научного подхода к управлению. Много ценных идей В. И. Ленин оставил в области методов управления, кадровой политики, стиля руководства1 *.
Взгляды В. И. Ленина получили дальнейшую конкретизацию в работах видных партийных и государственных деятелей — представителей ленинской школы управления того периода. Так, огромное внимание вопросам теории и практики управления экономикой уделял Ф. Э. Дзержинский, занимавший с апреля 1921 г. пост Наркома путей сообщения, а с февраля 1924 г. — пост председателя ВСНХ. По его инициативе было созвано Первое Всесоюзное совещание по рационализации производства, на котором он указал, что дальнейшее увеличение темпов хозяйственного развития невозможно без научной организации промышленности11 12. В поле зрения Ф. Э. Дзержинского находились самые разнообразные проблемы управления, которые он призывал решать комплексно. Критикуя односторонние толкования управления как организационно-технической деятельности, оп писал, что «центр тяжести должен заключаться... в противопоставлении организационному фетишизму живых людей»13.
У истоков советской науки управления стоял и другой выдающийся деятель партии и государства — В. В. Куйбышев, возглавлявший Наркомат РКП, затем ВСНХ и, наконец, Госплан СССР. Находясь у руля руководства всем нотовским движением в стране, В. В. Куйбышев много и плодотворно трудился над разработкой функций ЦКК — РКП. Он подчеркивал, что Наркомат РКП должен стать не только контрольно-проверочным ор11 К величайшему сожалению, В. И. Ленин не успел написать задуманной им книги, специально посвященной нотовско-управленческой проблематике (см.: Милютин В. П. История экономического развития СССР: 1917 — 1927 гг. М.; Л., 1928, с. 21).
12 См..‘ К итогам совещания по рационализации производства.— Время, 1925, № 14/26, с. 4.
13 Дзержинский Ф. Э. Основные вопросы хозяйственного строитель ства СССР. М.; Л., 1928, с. 178.
433


ганом, но и центром, занимающимся вопросами управления и его рационализации14. Куйбышев руководил работой Второй Всесоюзной конференции по НОТ, имевшей огромное значение для формирования науки управления. Он глубоко анализировал такие узловые проблемы управления производством, как демократический централизм, неразрывность политического и хозяйственного управления, организационная структура управления и многие другие15.
Видную роль в становлении социалистической науки управления сыграли Г. К. Орджоникидзе и другие видные партийные и хозяйственные руководители.
С переходом страны к мирному социалистическому строительству стало появляться все больше работ советских ученых по проблемам теории управления. В стенах институтов, на страницах многочисленных книг и журналов в тот период развернулись жаркие дискуссии по таким вопросам, как методологические основы управления, закономерности и принципы последнего, выделение теории управления в самостоятельную отрасль науки и др. Как же решались эти вопросы в 20-е годы?
Изучение материалов дискуссий и литературы показывает, что в методологических изысканиях того времени акцент делался на исследовании организационно-технической стороны управления производством, присущей, по К. Марксу, любому кооперированному в крупных масштабах труду. Преобладающим тогда был подход к управлению с позиций выявления общих признаков, свойственных любым управляемым процессам: в живой и неживой природе, в обществе.
Наиболее активным представителем этого направления был А. А. Богданов. Считая, что все виды управления — в природе, обществе, технике — имеют общие черты, он пытался создать «особую организационную науку», определить ее предмет, законы, основные категории. Автор поставил перед собой задачу отыскать принципы, свойственные любым организованным системам.
Сегодня уже нет нужды доказывать, что сама постановка вопроса о законах организации была правомерна. Такие современные пауки, как кибернетика, теория систем, теория организации, возникшие позже, подтверждают это.
В советской социально-экономической литературе «организационная наука» А. Богданова оценивается весьма противоречиво.
14 См., наир.: Куйбышев В. В. Задачи ЦКК и РКИ по рационализации госаппарата в плане работ РКИ на 1925/26 гг.— Техника управления, 1925, № 6, с. 3-4.
15 Указанным вопросам посвящена работа В. В. Куйбышева «Система промышленного управленяя». М.; Л., 1927 (см. также: Собченко 3. 11., Корицкий Э. Б.. X о д з и и с к и й К. Г. Проблема принципов социалистического планирования и управления в работах В. В. Куйбышева.— Экономика Советской Украины, 1978, № 6).
434


С одной стороны, опа справедливо подвергается критике (подчас настолько острой, что под сомнение ставится вся она целиком). С другой стороны, в последние годы некоторые ученые обращают внимание лишь на позитивные выводы Л. Богданова, называют его «отцом» кибернетики и теории организации и забывают о допущенных им ошибках. Представляется, что и те и другие подходы грешат односторонностью. Для научной оценки концепции А. Богданова необходимо четко разграничивать два внешне сходных, но по существу глубоко различных понятия: кибернетизм и механицизм. И именно второе должно быть объектом действительно научной критики. Если само по себе наличие признаков, общих для всех видов управления, теперь не вызывает сомнений (кибернетизм), то механический перенос организационных принципов одного какого-либо вида управления на все другие, включая социальные, в которых они либо вообще не действуют, либо не являются основными, представляет собой серьезную методологическую ошибку. Иначе говоря, отрицание специфики управления, определяемой его объектом, гипертрофия значения общих организационных принципов управления в теории и практике руководства народным хозяйством означают механицизм. Используется ли, например, в управлении социалистическим хозяйством закон «слабого звена», как это доказывал Богданов? Безусловно. Но можно ли руководить экономикой, зная только этот общий (и ему подобные) закон? Двух мнений здесь быть не может — конечно, пет.
Любая прогрессивная идея остается таковой лишь до тех пор, пока она не абсолютизируется. А. Богданов не сумел избежать подобной крайности. Его «тектология», едва родившись, зачахла, поскольку тесно переплелась с механицизмом. И это не случайно. Философские и политико-экономические воззрения А. Богданова, пропитанные грубым энергетизмом и субъективным «физическим» идеализмом, закономерно привели автора к механицизму и в его теоретико-организационных разработках.
В своей работе «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленин дал глубокую оценку эволюции взглядов А. Богданова и отметил, что последний из «естествсиноисторического» (т. е. наполовину бессознательного и стихийно-верного духу естествознания) материалиста трансформировался в половинчатого идеалиста, собрав вместе, «в одну китайскую косу», «энергетику» Оствальда и основные посылки субъективного идеализма Маха10. Резко выступая против попыток механического перенесения законов биологии, физики, физиологии и т. д. в область общественных явлений, что, собственно, предрешило механицизм А. Богданова в теории управления, В. И. Ленин писал: «Нет ничего легче, как наклеить „энергетический” или „биолого-социологический” ярлык на явления вроде кризисов, революций, борьбы *
6 См.: Л е п и и В. И. Поли. собр. соч., т. 18, с. 243 —244.
435


классов и т. и., но нет и ничего бесплоднее, схоластичнее, мертвее, чем это занятие»17.
Абсолютизируя свой подход к анализу явлений живой и неживой природы, Богданов любую деятельность сводил в конечном итоге к организационной. По его мнению, у человечества нет иной деятельности, кроме организационной, нет иных задач, иных точек зрения на жизнь и на мир, кроме организационных18. Анализ общественной организации он совершенно не связывал с типом господствующих производственных отношений, увлекшись нанизыванием «биологических и энергетических словечек, ровно ничего па дающих и не могущих дать в области общественных наук», что явилось «переодеванием уже раньше добытых... исследованием результатов в наряд биологической и энергетической терминологии»19.
Изучая наиболее общие законы организации, лежащие, по мнению автора «тектологии», в основе человеческого бытия, А. Богданов пришел к выводу, что эта наука должна запять особое место среди всех наук, стать их общей методологической основой, заменив, таким образом, философию. В. И. Ленин рассматривал все это как «сплошную издевку над марксизмом».
«Всеобщая организационная наука» не получила широкого распространения прежде всего потому, что, будучи в своей основе механистической и в высшей степени абстрактной теорией, она никак не была связана с актуальными проблемами практики управления.
Па это обратил внимание и современник А. Богданова, видный советский ученый А. К. Гастев, подчеркнув, что «попытки создания так называемой организационной науки вне связи с конкретными тенденциями машинизированного массового производства неминуемо обрекаются на неудачу»20.
В основе гастевского подхода лежала его идея «узкой базы», суть которой заключалась в том, что всю работу но научной организации труда и управления следует начинать с упорядочения труда отдельного человека — как непосредственного исполнителя у станка, так и руководителя. А. Гастев изучал управленческие процессы, не «вообще» существующие, а происходящие в различных сферах общественного производства. Управление производством автор вполне четко разделял на два самостоятельных объекта: управление вещами и управление людьми. «В общей системе... движения вещей,— писал он,— передвижение человека и его воздействия на других... оказалось небольшим, но часто определяющим оазисом»21. Констатируя наличие двух 17 Там же, с. 348.
18 См.: Богданов Л. А. Всеобщая организационная паука (тектоло- гия), ч. 1, 3-е изд. Л.; М., 1925, с. 27-28.
19 Ленин В. И. Ноли. собр. соч., т. 18, с. 347—348.
20 Гастев А. К. Как надо работать, 2-е изд. М., 1972, с. 299.
2 1 Там же, с. 26—27
436


видов управления, он находил у них общие черты: «...рабочий, который управляет станком, есть директор предприятия, которое известно под именем станка (машины — орудия)»22.
Исходя из методологии разработанной им «узкой базы», А. Гастев к вопросам управления подходил, таким образом, с точки зрения рабочего места. Что такой подход плодотворен, автор сумел убедительно доказать, выявив ряд функций, неизбежно выполняемых любым работником на любом рабочем месте. Этими функциями, выстраивающимися в непрерывный ряд, являются, по его мнению, «расчет — установка — обработка — контроль — анализ — систематика, расчет — установка —...»23. Прилагая .эту формулу к рабочему и администратору, Л. Гастев, по существу, распространил ее на управление как вещами (непосредственное производство), так и людьми. Тем самым он показал известную общность производственного и управленческого процессов, предвосхитив ряд кибернетических и праксеоло- гическпх идей тождественности различных видов деятельности.
Свои теоретические построения А. Гастев основывал на анализе реальной управленческой деятельности, постоянно соизмеряя их с ней. Он отчетливо видел сложность и многогранность проблемы научной организации труда и управления, выделив в пей несколько аспектов: технический, психофизиологический, педагогический, экономический. Очертив круг конкретных задач перед каждой соответствующей отраслью знаний, он пришел к очень важному выводу о необходимости выделения «совершенно новой», синтетической науки24. Предметом последней, по его мнению, должны явиться «законы общественной механики и общественного управления»25. В понимании содержания этой науки А. Гастев проявил некоторые элементы схематизма, полагая, что опа должна математизировать все без исключения экономические, психофизиологические и другие процессы управления, стать наукой точных измерений, формул и чертежей. Как показал опыт, формализация сферы всех общественных явлений, к которым принадлежит и управление производством, при данном уровне математической науки имеет все еще ограниченные пределы.
Тем не менее он заложил основу комплексного подхода к теории управления, явившись одним из пионеров советской науки управления производством.
После Второй Всесоюзной конференции по НОТ сформировалось и другое теоретическое направление, весьма близкое к школе А. Гастева. Основоположником нового направления, получившим в литературе название «производственная трактовка
22 Гастев Л. К. Трудовые
23 Там же, с. 269.
24 Гастев Л. К. Как надо
25 См.: Орга-календарь ЦИТа
установки. М„ 1973, с. 208.
работать, с. 30.
на 1924 год. М., 1924, с. 53.
437


управленческих процессов», была Е. Ф. Розмирович (Трояновская), по оценке В. И. Ленина, очень крупный и ценный для партии работник20.
Исходной посылкой ее концепции явилось положение о наличии общих черт в производственном и управленческом про цессах. Общность усматривалась в том, что, во-первых, в производственной и управленческой деятельности взаимодействуют одни и те же элементы (сырье, орудия труда, рабочая сила); во- вторых, строение производственных и управленческих звеньев основано на одних и тех же принципах. Совершенствование и автоматизация производства приводят к тому, что труд ра бочих, управляющих машинами (управление вещами), сводится к ряду простейших движений по регулированию их работы. Л поскольку управленческие процессы (управление людьми) аналогичны производственным, то их можно также заранее расчленить на составные части, рассчитать и механизировать. Развивая этот тезис, Е. Розмирович, правда, впала в крайность, считая, что зрелая механизация сделает излишним труд по руководству людьми, который со временем заменится «системой управления вещами» и исчезнет вовсе, как «особая функция особого рода людей».
«Производственная трактовка управленческих процессов», начиная с 30-х годов, подвергалась в литературе резкой критике, нередко, к сожалению, упрощенной.
Выбранное автором направление поисков само по себе не являлось ошибочным, более того, и сегодня оно весьма актуально. Изучение управленческого процесса как органической части производственного создавало методологическую основу для рассмотрения управления в качестве функции, не противостоящей производству, а имманентной ему, и, кроме того, благоприятствовало делу практической рационализации и механиза ции управления.
Однако Е. Розмирович не сумела избежать ошибок. Главная из них состояла отнюдь не в провозглашении технического подхода к управлению, а в том, что все другие возможные подходы объявлялись ложными, ненаучными. Технический же представлялся единственным, исключающим все другие. «...Только такой подход,— утверждала она,— ...даст нам нужные результаты»26 27. Подобная гипертрофия повлекла за собой забвение социально-экономической природы управления производством. Создание автоматических конвейеров якобы приведет к тому, что не потребуются «никакие руководители людьми», руковод ство будет осуществляться... самими машинами28. Отсюда V 26 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 52, с. 132—1.33.
27 Розмирович Е. Ф. Техника управления.—Техника управления 1925, № 1, с. 9.
28 См.: Розмирович Е. Ф. НОТ, РКИ и партия. М., 1926, с. 204—207.
438


делался неверный вывод о ненужности науки «об особых способах по управлению людьми»29, о том, что управление будет становиться «все проще и проще», пока не умрет не только «как специфическая командная функция, но и вообще как функция» 3 °.
Абстрагировавшись от социального аспекта, Е. Розмировпч вместе с развитием техники «умертвила» и управление обществом. Марксистский тезис об исчезновении противоположности между физическим и умственным трудом истолковывался ею излишне прямолинейно: она «растворила» управление людьми в управлении вещами, превознеся технический аспект31.
Концепция «производственной трактовки» управления, хотя и явилась шагом вперед в управленческой мысли, несла на себе отпечаток механицизма.
Другой подход к теории управления отличал видного представителя нотовского движения 20-х годов П. М. Керженцева. Научную организацию управления он понимал прежде всего как «цзучение организационных приемов и определение наиболее рациональных методов организационной работы»32. Но, к сожалению, П. Керженцев ограничивал свои искания одним видом управления — управлением людьми, человеческими коллективами, независимо от сферы их деятельности.
В теоретических построениях он отталкивался от положения о том, что применение научных принципов возможно не только по отношению «к хозяйственному труду человека или к производству, но и ко всякой организационной работе вообще»33. Тем самым автор, по существу, сформулировал основную идею современной праксеологии, правда, применительно лишь к организационной деятельности. На основании этого был сделан вывод о полезности перенесения организационного опыта из одних областей в другие, например, «опыт военный в какой-то мере использовать в промышленности или организационные методы индустрии использовать в деле культурной работы и т. д.»34.
Все яге главное в концепции II. Керженцева состояло в том, что анализ организационных форм управления связывался с типом производственных отношений. Прекрасно понимая, что только с ликвидацией частной собственности становится возможной научная организация управления всем народным хозяйством на 29 Розмировпч Е. Ф. Оргбюро, профсоюзы и партячейки в деле организации нашего госаппарата,— Техника управления, 1925, № 2, с. 4.
30 Р о з м п р о в и ч Е. Ф. К итогам работы РКИ по НОТ,—Вопросы советского хозяйства и управления, 1924, № 4-5, с. 114.
31 По этому поводу см.: Лавриков 10., Корицкий Э. О «производственной трактовке» управленческих процессов.— Экономические науки, 1978, № 3.
32 Керженцев П. М. НОТ,— 15 кн.: Научная организация труда и управления/Под ред. А. Н. Щербапя. М., 1965, с. 55.
33 Там же, с. 50.
34 Там же, с. 54.
439


плановых началах, и указав па неизбежные пороки НОТ в капиталистической системе, автор сделал вывод о том, что «именно в Советской России будут заложены истинные научные основы НОТ»35.
Близко примыкала к изложенной выше концепция Н. А. Витке, хотя она и вызвала оживленную дискуссию. Автор полагал, что управление «состоит в целесообразном сочетании людских воль (отнюдь не интеллектов) и через их посредство различных орудий для достижения определенных, свойственных данной организации целей»36. Руководитель, пояснял он, «это прежде всего социальный техник или инженер — в зависимости от его положения в организационной системе, — строитель людских отношений»37. Существо же управленческой работы и состоит в создании благоприятной социально-психологической атмосферы пли климата в коллективах, так называемого «духа улья».
Этот тезис не разделяли многие современники автора, подвергая его критике за абсолютизацию психологических методов управления. Действительно, сводить к этому всю суть управления нельзя. Если одни авторы гипертрофировали технико-кибернетический аспект, то Витке допускал не менее грубую ошибку, абсолютизируя психологический и оттесняя, таким образом, «на задворки» экономический, политический и прочие аспекты.
В связи с этим представляет интерес подход к проблеме сущности управления, предложенный Ф. Р. Дунаевским. Он пришел к важному выводу о необходимости как социально-экономических, так и технических разработок в области управления и преодолел крайности многих своих современников. Особенно тонко он подошел к оценке роли технических средств управления (что актуально и сегодня), назвав машины лишь «электрическими чернорабочими мышления»38 39, которые не вытесняют человека из управления, а лишь «освобождают мозг от черной работы, передавая ее автомату, но требуют от мозга работы руководящей»3 9.
Комплексность — научное кредо Ф. Дунаевского, постоянно подчеркивавшего преимущество «интегрального подхода к управлению перед „фрагментарным”». Он считал, что различие между ними «примерно такое же, как различие между невеждой и фанатиком, утверждающими за одним каким-либо снадобьем универсальное целительное действие от всех болезней, и научнообразованным врачом, прописывающим лечение на основании 35 Керженцев П. М. Организуй самого себя, 5-е изд. М.; Л., 1927, с. 68-69.
36 Научная организация техники управления, М., 1924, с. 3.
М И Т К е А. Организация управления и индустриальное развитие.
38 Дунаевский Ф. Р. Об индустриализации в управленческой работе.— Производство, труд, управление, 1925, № 4-6, с. 64.
39 Там же, с. 66.
440


всестороннего исследования больного и учета всех индивидуальных особенностей случая»40.
Ф. Дунаевский горячо ратовал за создание науки организации и управления и отмечал, что «эти устремления, к сожалению, не больше понятны сейчас многим, чем в свое время была понятна необходимость химии или науки об электричестве»41. На основе интегрального подхода он выделил технические, экономические, физиологические и психологические аспекты управления, входящие в предметы соответствующих наук42.
Но и эта комплексная трактовка не была исчерпывающей, ибо автор недооценивал значение политико-экономического подхода как фундамента теории управления, без которого все здание не обретает необходимой прочности.
Из приведенного обзора концепций можно заключить, что в трудные годы восстановительного периода советская наука весьма энергично откликнулась на нужды практики управления, формируя необходимую теоретическую базу. В этот период были заложены основы кибернетического, теоретико-организационного, праксеОлогического, технического, психологического аспектов теории управления производством и высказана мысль о комплексном характере этой науки. Кроме того, О. А. Ерманским проводились исследования в области психофизиологии, К. К. Кек- чиевым — в области психотехники, П. А. Поповым — в области организации НИР43. Однако специфические особенности управляемого объекта — социалистического общественного производства — учитывались еще далеко не в полной мере, что объяснялось неразвитостью новых производственных отношений и все еще механистическим подходом к их анализу
В реконструктивный период в развитии науки управления наметился существенный перелом. Он был обусловлен прежде всего тем, что возросла зрелость самого общественного производства. Бурными темпами шла индустриализация страны, выполнялись первые советские пятилетки и на передний план выдвинулось освоение новых производств, новых предприятий. Начали складываться крупные производственные коллективы, особенно в тяжелой промышленности. В этих условиях центр научных исследований проблем управления переместился в область организации производства, что повлияло и на характеристику самого предмета теории управления.
Начала формироваться принципиально отличная концепция 40 Позиция Харьковского института труда относительно организации труда.— Труды Всеукраинского ин-та труда, вын. 1. Харьков, 1923, с. 3.
41 Дунаевский Ф. Р. Комплексность в организации,—Труды Всеукраинского ин-та труда, вып. 2. Харьков, 1928, с. 42.
42 Позиция Харьковского института труда относительно организации труда, с. 4—7.
43 См. подробнее: Научная организация труда и унравления/Под ред. А. Н. Щербаня, 2-е изд. М., 1966.
441


управления, которую условно можно назвать организационнопроизводственной. Ее авторами стали сотрудники Центрального научно-исследовательского института организации производства и управления промышленностью Наркомтяжпрома СССР. По их единодушному мнению, предметом науки управления социалистическим производством «является непосредственный процесс производства во всей его целостности, охватывающий как совместное функционирование средств производства, так и самый процесс труда и кооперацию носителей его, субъектов производства— рабочих»44. Содержание науки организации производства авторы видели в решении проблем: организации труда; организации средств производства; организации управления производством4 5.
По мнению авторов названной концепции, «организация производства пе имеет своих собственных независимых закономерностей»46, а должна основываться на научном познании тех закономерностей, которые управляют общественным производством (экономика), и тех законов естествознания, которые технология прилагает к производству. Наука об организации и управлении производством, таким образом, становилась дисциплиной технико-экономической, связующей экономические науки и различного рода технологии47. Кроме того, утверждалось, что теория организации не может не учитывать законы психофизиологии труда, а также данные правовых дисциплин — хозяйственного и трудового права48.
Авторы непомерно расширили содержание науки организации и управления и пришли к отрицанию ее закономерностей, ввели в оборот терминологические нечеткости, процесс управления производством подменили выполнением лишь одной из его функций—организацией49. Субъект и объект управления оказались тождественными.
Однако организационно-производственная трактовка имела и свои сильные стороны. В ее основе лежали законы развития социалистического общественного производства. Мысль о подчинении управления и организации законам развития производства имела важное значение для дальнейшего становления пауки 44 К о р и и ц к и й К. Я. Три года работы ЦИО,—Организация управления, 1935, № 1, с. 13.
45 См.: Каценбоген Я. Я. К вопросу о теории социалистической организации производства,— Организация управления, 1936, № 3, с. 9.
46 К о р п н ц к и й К. Я. Три года работы ЦИО, с. 13.
47 См.: Каценбоген Б. Я. К вопросу о теории социалистической организации производства, с. 11.
48 См. там же.
49 Так, И. М. Бурдянский утверждал: «...сказать: управление производством или сказать: организация производства — пожалуй, будет одно и то же» (см.: Бурдянский И. М. Задачи теоретического фронта в области рационализации производства.— Вестник Коммунистической академии, 1931, № 8-9, с. 8).
442


управления. Это придавало новый характер управленческой деятельности, которая все меньше базировалась на методе «проб и ошибок» и все больше — па использовании законов развития экономики. Это приблизило теорию управления к пониманию механизма использования объективных законов социализма. В данной связи можно сказать, что организационно-производственная концепция имела в известной мере политико-экономический характер. Однако отрицание некоторыми авторами объективного характера экономических законов сдерживало дальнейшее развитие самой науки управления, не позволяло методологически верно решить такие важнейшие вопросы, как природа и сущность управленческих отношений, экономический механизм управления и др.
В годы Великой Отечественной войны и первых послевоенных пятилеток советская управленческая мысль продолжала успешно 'развиваться. Правда, разработки этого периода велись в основном в прикладном плане. Многое было сделано в исследовании проблем диспетчирования оперативного управления и учета производства, внутризаводского планирования, в частности, в разработке техпромфинплана, организации поточного производства и целого ряда других не менее важных вопросов.
На этом этапе окончательно сформировалась научная система политической экономии социализма, давшая необходимые для теории и практики управления знания об экономических законах развития общества. Поскольку на изучение этих законов уже была ориентирована, нацеливала и организационно-производственная трактовка, она послужила трамплином для последующих методологических обобщений в области науки управления социалистическим общественным производством.
Среди крупных работ первых послевоенных лет, глубоко затрагивающих управленческую проблематику, следует назвать труды А. А. Аракеляна, Н. А. Вознесенского, А. В. Венедиктова и др.
П. А. Вознесенский указал на ряд важнейших особенностей планирования, управления и организации социалистического производства и специально рассмотрел проблемы управления военной экономикой. Им были сформулированы особенности социалистического планирования, четко определены взаимозависимости стоимостных и плановых методов управления производством, детально обоснована необходимость создания материальных и трудовых резервов для ликвидации возможных частичных диспропорций социалистического воспроизводства, изложена концепция долгосрочного планирования.
Н. А. Вознесенский выдвинул тезис о том, что «в советской экономике, где нет стихийных законов развития, где движение определяется самими людьми (рабочим классом под руководством партии), успехи и недостатки организации и управления немедленно дают о себе знать на развитии экономики. Если правиль- 443


нал организация управления решает теперь на девять десятых цели хозяйственного строительства, то бюрократическое „руководство” губит дело развития социалистической экономики»50.
Но главная заслуга Н. Л. Вознесенского состоит в решении методологических проблем управления. Организацию и управление он рассматривал как функцию совокупного (в масштабах страны) работника и считал, что в структуре социалистических производственных отношений «необходимо различать производственные отношения, отражающие процесс обобществления труда, и производственные отношения, характеризующие отношения собственности на средства производства»51, т. е. две группы или два слоя отношений. При этом под обобществлением понимался процесс специализации и кооперирования предприятий и целых районов, комбинирования производства па базе электрификации, механизации и химизации как решающих факторов роста производительности труда.
Концентрируя свое внимание на организационных факторах и планово-экономических методах управления, Н. Л. Вознесенский, тем не менее, внес значительный вклад в развитие целого ряда таких конкретных направлений советской управленческой мысли, как специализация и кооперирование, комбинирование производственных процессов, поточные методы организации производства, формирование территориально-производственных комплексов. Вместе с тем им разрабатывались сложные общетеоретические категории: система экономических отношений, предмет и метод политической экономии социализма, преодоление противоположности между умственным и физическим трудом и т. д. С позиций нынешних достижений экономической науки удивительно современно звучат не только многие термины и определения, но и сами формулировки проблем управления, зорко подмеченных ученым многие десятилетия назад.
Нельзя не остановиться на работе А. В. Венедиктова «Государственная социалистическая собственность». Хотя она специально не посвящена рассмотрению вопросов управления, в ней автор сформулировал ряд интересных и принципиально новых подходов, обогативших теорию управления социалистической экономикой. Так, им высказана важная мысль о том, что социалистическое государство есть уже не только организация политической власти, но и непосредственно хозяйствующая организация, осуществляющая управление общественным производством52. А. В. Венедиктов впервые предложил классификацию государственных органов на хозяйственные, социально-культурные и административные, причем предпринял попытку вы50 Вознесенский Н. Л. Избр. произв. М., 1979, с. 270.
51'Там же, с. 102.
52 См.: Венедиктов А. В. Государственная социалистическая собст венность. М., 1948.
444


явить специфические признаки хозяйственных органов, изложил свое, весьма интересное, понимание последних53. Позднее А. В. Венедиктов своей фундаментальной двухтомной работой «Организация государственной промышленности в СССР» внес крупный вклад в обобщение накопленного опыта управления за период 1917—1934 гг.
Видимо, первой монографией послевоенного периода, специально посвященной управленческой проблематике, явилась монография Л. Л. Аракеляна. В ней автор так определяет задачи управления и его суть: «Оно организует производство, обеспечивает его трудовыми и материальными ресурсами, координирует многочисленные элементы производства; оно организует процесс создания продукта, переработку предметов труда путем целесообразного действия человека с помощью средств труда»54. А. А. Аракелян проанализировал особенности управления в условиях капитализма и социализма, охарактеризовал основные принципы управления социалистической промышленностью. Обращает на себя внимание указание автора на недопустимость противопоставления хозрасчета плану. «Он (хозрасчет.—ТО. Л., Э. К.) подчиняется единому государственному плану и осуществляется в его рамках с целью обеспечения выполнения плановых заданий»55.
Таким образом, если в 20-е годы интенсивно изучались управленческие процессы, «сходные в основном», независимо от сферы их осуществления, то в 30—50-е годы доминировало другое, более плодотворное направление, целью исследований которого были особенности объекта управления — социалистического общественного производства, тем самым подводящее гносеологический фундамент под науку управления.
В 60—70-е годы проблема управления общественным производством приобрела такую популярность, что ее все чаще стали называть «проблемой века». В СССР только в 1965—1975 гг. было издано 670 книг и брошюр и около трех тысяч статей по вопросам управления. Чем обусловливается в современных условиях такая актуальность проблемы? С общеметодологических позиций очевидно, что это веление времени, а не зигзаг истории. Общество не может себе позволить огромных затрат материальных средств и интеллектуальных сил для решения проблем, которые бы и не возникали при более совершенной организации управления.
Современный этап развития социалистической экономики характерен тем, что повышение эффективности производства, его интенсификация связаны прежде всего с совершенствованием управления всем хозяйственным механизмом. Речь идет 53 См. там же, с. 591, 597 и др.
54 См.: Л р а к е л я и Л. Л. Управление социалистической промышленностью. М. 1947, с. 4.
55 Там же, с. 132.
445


о создании таких организационно-экономических условий, такой прогрессивной структуры управления народным хозяйством, которые бы обеспечили максимально эффективное функционирование производительных сил. На октябрьском (1976 г.) Пленуме ЦК КПСС указывалось: «...каждый руководитель и специалист обязан овладевать ленинским стилем в работе, ленинской наукой управления, утверждать современные методы планирования и организации производства, быть активным проводником научно-технического прогресса»56. Решительное улучшение управления общественным производством на этапе развитого социализма стало центральным звеном экономической политики партии, что нашло свое выражение в документах XXIV, XXV и XXVI съездов КПСС, в решениях пленумов ЦК КПСС, в специальных постановлениях ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 30 сентября 1965 г. «Об улучшении управления промышленностью» и от 12 июля 1979 г. «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы».
Возрастание роли управления на современном этапе предопределило значение углубленной разработки всего комплекса вопросов науки управления и прежде всего — методологических.
Главная особенность современных методологических разработок заключается в том, что анализ управления производством как организационно-технической деятельности (преобладавший в 20—50-е годы) дополнился исследованием управления как системы отношений, характеризующих его социально-экономическую сущность. Иначе говоря, начиная с 60-х годов исследование процесса управления все чаще выходит за рамки описания управленческой деятельности и направляется на выявление природы управленческих отношений и их закономерностей, на активный поиск новых форм и методов управления.
Вопрос о природе и структуре управленческих отношений явился одним из наиболее дискуссионных. Само же управление народным хозяйством вошло в ряд важнейших категорий политической экономии социализма.
В ходе полемики высказывались самые различные мнения о месте управления в системе производственных отношений социализма. Одни авторы относили управленческие отношения к надстроечным (например, Ю. Н. Козлов57, В. П. Шкредов58), другие — к производственным (например, Л. И. Абалкин59, 56 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам, т. 11. М., 1977, с. 451.
57 См.: Козлов 10. И. Управление народным хозяйством СССР, ч. 1. М., 1969, с. 14, 55 и др.
58 Шкредов В. П. О разграничении предмета политической экономии и теории управления производством,— В кн.: Организация управления. М., 1972, с. 58, 61, 62 и др.
59 См.: Абалкин Л. И. Хозяйственный механизм развитого социалистического общества. М., 1973, с. 17, 30 и др.
446


О. В. Козлова60), третьи — к системе отношений, вбирающей в себя и базисные и надстроечные элементы (например, Г. X. Попов61, В. Н. Черковец62 63 64 65). Широкий диапазон позиций (а в рамках каждой из них мнения также существенно варьируют) свидетельствует о сложности проблемы, имеющей важное значение для разработки как теории управления, так и политической экономии в целом.
Дискуссия позволила установить, что волевые элементы и правовое воздействие в управлении не могут служить достаточным основанием для отождествления управленческих отношений с надстроечными, ибо любые виды производственных отношений регулируются различными отраслями права.
Следует сказать, что «надстроечная» концепция преобладала до второй половины 50-х годов, т. е. до тех пор, пока экономисты не приступили к активному исследованию отношений, складывающихся в процессе управления производством. Правда, рецидивы субъективистского толкования управления встречаются до настоящего времени, что дает лишний повод буржуазным экономистам объявлять социалистическую экономику «искусственной», развивающейся якобы принудительно «под нажимом» сверху. Этот момент очень точно подмечен В. И. Олигипым- Нестеровым6 3.
Более весомыми оказались аргументы сторонников «базисной» концепции. Уже во второй половине 50-х годов в печати появились высказывания о том, что управление производством, несмотря на то что его формы могут меняться, остается экономической категорией, внутренне присущей плановому социалистическому хозяйству. «Тот факт,— пояснял Д. Черцомордик,— что управление осуществляется в определенных юридических формах, отнюдь не противоречит положению, что они имеют экономическое содержание»04.
Представители «базисной» концепции в своей аргументации опираются на положения К. Маркса. «Всякий непосредственно общественный или совместный труд, осуществляемый в сравнительно крупном масштабе, нуждается в большей или меньшей степени в управлении, которое устанавливает согласованность между индивидуальными работами и выполняет общие функции, возникающие из движения... его самостоятельных органов. Отдельный скрипач сам управляет собой, оркестр нуждается в дирижере»6 5.
60 См.: Козлова О. В., Кузнецов И. П. Научные основы управления производством. М., 1970, с. 16.
61 См.: Попов Г, X. Проблемы теории управления, 2-е изд. М., 1974, с. 141-142.
62 См.: Черковец В. Н. К вопросу о характере управления производством при социализме.— Экономические науки, 1959, № 4.
63 См.: Использование экономических законов социализма п управление производством, 2-е изд. М., 1974, с. 46—47.
64 Ч е р и о м о р д и к Д. О хозяйственном расчете как экономической категории, — Вопросы экономики, 1956, № 8, с. 80.
65 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е нзд., т. 23, с. 342.
447


Несмотря на видимость «отдаления» от производства, управление остается и всегда будет его органической частью, необходимым условием. «Это — производительный труд, выполнять который необходимо при всяком комбинированном способе производства»6 6. Таким образом, нельзя считать производительной лишь ту деятельность, которая связана с непосредственным воздействием на предмет труда. Для этого достаточно быть органом совокупного рабочего, выполнять одну из его подфункций66 67. И поскольку труд по управлению неотделим от самого материального производства, является составной частью совокупного общественного труда, постольку отношения, возникающие между людьми в процессе управления, также неотделимы от базисных отношений. Руководители производства входят в состав совокупного рабочего общества, без них в условиях разделения труда и его кооперации создание материальных благ невозможно.
Признание управления экономикой важной стороной производственных отношений — бесспорная заслуга авторов «базисной» концепции. Произведя сложный политико-экономический анализ, они показали экономическую природу управленческих отношений. Благодаря этому «надстроечные» концепции, в соответствии с которыми деятельность по управлению рассматривалась как исключительно «властно-волевая», субъективная, были подвергнуты научной критике и существенно пересмотрены. Как справедливо отмечал А. Годунов, жизнь требует, чтобы теория и практика обращались с управленческими решениями как с базисной категорией, и сознавали, что в экономику может быть отдана не всякая команда, а только такая, «которая диктуется самим ходом производственного процесса, т. е. является объективно необходимой»68.
В ходе экономической дискуссии, развернувшейся на страницах печати в 60-х годах, а также на пленумах партийных комитетов и на хозяйственных активах, глубокому анализу были подвергнуты выявившиеся к этому времени недостатки и упущения в развитии производства, в значительной мере объяснявшиеся недостатками руководства, преобладанием административных методов хозяйствования. Обсудив в сентябре 1965 г. эти проблемы, Пленум ЦК КПСС отметил в своем постановлении, что «существующая организационная структура управления, методы планирования и экономического стимулирования в промышленности не отвечают современным условиям и уровню развития производительных сил»69.
66 Там же, т. 25, ч. I, с. 422.
67 См. там же, т. 23, с. 517.
68 Годунов А. А. Введение в теорию управления. М., 1967, с. 110.
69 Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства: Постановление сентябрьского (1965 г.) Пленума ЦК КПСС. М., 1965, с. 5.
448


Существо изменений действовавшего хозяйственного механизма, получивших название хозяйственной реформы, заключалось главным образом в усилении экономических методов управления, в сочетании централизованного начала с расширением хозяйственной инициативы снизу.
Таким образом, более глубокое понимание природы управленческих отношений явилось теоретической предпосылкой совершенствования хозяйственного механизма, отвечающего возросшим масштабам производства, усложнившимся экономическим связям.
Однако дальнейшее развитие теории и практики управления показало, что признание управленческих отношений экономической категорией еще не решает всех проблем управления. Политические, правовые, психологические методы и формы управления также важны и требуют комплексного подхода. По этому поводу Г. X. Попов резонно замечает, что «те, которые хотят ограничить управление производством экономикой, пытаются разделить его как отсеки подводной лодки. Эти бдительные вахтеры за проходную завода склонны пропустить только производственные, в крайнем случае экономические отношения, а правовые отвезти па трамвае через два квартала в здание горисполкома или профсовета»70.
Управленческие отношения в производстве — сложный многоаспектный комплекс. Одним из первых тезис комплексности в 60-е годы выдвинул В. Н. Черковец71. И производство, и управление им — процессы социальные, в которых переплетаются самые разнообразные производственные и надстроечные отношения, или сеть политических, психологических, юридических форм и связей. Но и у такого подхода появились противники, считающие, что рассмотрение управления в качестве комплекса отношений не только «не вносит ясность в исследуемый предмет, по и запутывает, усложняет его...»72. Однако подобная трактовка все явственнее сдает свои позиции, поскольку, как показывает практика, больше следует опасаться не усложнения, а упрощения проблемы. Управление необходимо рассматривать как сложное, комплексное явление, представляющее собой единство базисных и надстроечных элементов, а также организационно-технических факторов73.
Выработанная в ходе полемики 60—70-х годов комплексная 70 Попов Г. X. Проблемы теории управления, 2-е изд. М., 1974, с. 141-142.
7 1 См.: Ч е р к о в е ц В. П. К вопросу о характере управления производством при социализме.— Экономические науки, 1959, № 4. •
72 См.: Волович В. Управленческие отношения: природа и структура.— Экономические науки, 1976, № 2, с. 53.
73 См.: Проблемы научной организации управления социалистической промышленностью: По материалам Второй Всесоюзной научно-технической конференции. М., 1974, с. 99—100,
15 Заказ № 278
449


концепция — крупное методологическое достижение советской управленческой мысли. «В противовес господствовавшим ранее различным вариантам экономических, правовых, кибернетических и т. д. характеристик управления, в противовес имевшим место отрицаниям самостоятельного значения проблем управления появился и успешно развивается комплексный подход к анализу этого сложного социального явления»74.
В полном соответствии с такой интерпретацией управления сторонники комплексной концепции выделяют в нем самые различные аспекты: экономический, политический, психологический, правовой, кибернетический и т. д., разрабатываемые политической экономией, конкретными и функциональными экономиками, теорией научного коммунизма, теорией государства и права, психологией, кибернетикой и другими науками. Каждая из них находит свой собственный подход к управлению, изучает свою часть управленческих отношений, свой фрагмент управленческой деятельности. Безусловно, все эти подходы важны. Любые попытки абсолютизации того или иного аспекта должны сегодня, учитывая опыт 20—50-х годов, рассматриваться критически, как тормозящие успешное изучение управленческой проблематики.
осталось ли место для самостоятельной теории управления социалистическим производством в условиях все усиливающейся специализации и дифференциации наук?
Даже на самых ранних этапах своего развития советская управленческая мысль положительно отвечала на этот вопрос. Но не означает ли это обеднение смежных с нею наук, вторжение в их область знаний или подмену их предмета? Кстати, именно к такому выводу и пришли некоторые исследователи, считающие политическую экономию единственной теорией управления социалистическим производством.
Наиболее убедительной представляется точка зрения, признающая науку управления комплексной.
По мнению сторонников комплексной концепции (например, Д. Г. Гвишиани, Г. Г. Джавадова, Г. X. Попова й ДР-), управление необходимо изучать таким, каким оно выступает в реальной практике: <В одних случаях за управлением по преимуществу стоят экономические отношения, в других — психологические отношения и т. д. Но гораздо чаще в конкретных явлениях управления сочетаются (на основе ведущей в конечном счете роли производственных отношений) те или иные комбинации разных аспектов или даже комплекс всех их»75.
В реальной действительности управление выступает как дея74 Попов Г. X. Развитие комплексного подхода к анализу управления социалистическим производством.— В кн.: Организация управления. М., 1973, с. 50.
75 Попов Г. X. Проблемы теории управления, с. 142.
450


тельность руководителей, в которой все отношения переплетаются в тугом узле. Безусловно, анализ может и должен вычленять отдельные отношения, но их первоосновой являются отношения производственные, поэтому методологические основы теории управления являются важнейшим разделом политэкономии социализма, они не могут развиваться в отрыве от других категорий этой пауки. Политэкономия вскрывает экономические законы и закономерности этих отношений. Более того, она намечает и пути использования добытых ею знаний, ибо в силу достаточно высокого уровня развития социалистической системы хозяйства от политэкономии требуется не только общее описание законов и категорий, но и максимально четкие и в то же время достаточно детальные определения, позволяющие теории управления базировать свои исследования на их основе. Речь идет о первичных и вторичных отношениях и категориях. Это-то и есть управленческий аспект политической экономии социализма, все больше превращающий ее в непосредственную преобразующую творческую силу, определяющую совершенство организационно-экономических отношений и форм управления.
Вместе с том политэкономия не способна, не нарушая границ своего предмета, заменить комплексную науку управления. Если она выясняет содержание экономических законов, то наука управления исследует те специфические организационно-экономические закономерности, которым подчиняется управленческая деятельность, те принципы, которые необходимо блюсти работникам управления, те методы (экономические, административно- правовые, общественно-политические), с помощью которых осуществляется воздействие на управляемый объект и достигается оптимальное использование объективных экономических законов. Наука управления, таким образом, изучает соотношение сознательной деятельности людей и объективных законов, управляющих производством, которыми эти люди руководствуются. Например, политэкономия изучает закон планомерного развития, а наука о планировании еще более детально изучает форму проявления этого закона, разрабатывая различные методы планирования. Теорию же управления планирование интересует уже как функция управления, причем взятая не изолированно, а в тесной взаимосвязи с другими функциями: организацией, учетом, анализом, контролем, каждая из которых исследуется специальной отраслью знаний. Наука управления изучает механизм сочетания всех этих составляющих управленческого цикла, дающий качественно новую функцию руководства, интегрирующую все прочие функции.
Исходя из всего этого, многие исследователи справедливо утверждают, что без политической экономии успешное формирование науки управления социалистическим производством невозможно. «Только теория политической экономии социализма 15*
451


может быть надежной опорой теории управления»70. Но эта опора цементируется и целым блоком таких неэкономических наук, как философия, научный коммунизм, теория государства и права, психология, кибернетика. И только на стыке этих и многих других наук (при ведущей роли политической экономии) может развиваться теория управления социалистическим производством. «Новые возможности для плодотворных исследований как общетеоретического, фундаментального, так и прикладного характера,— говорилось в Отчете ЦК КПСС XXV съезду партии,— открываются на стыке различных наук... естественных и общественных. Их следует использовать в полной мере»* * * 77.
С учетом всего сказанного можно заключить, что исследования советскими учеными в 60—70-х годах специфического содержания предмета науки управления социалистическим производством развиваются в нужном направлении, идет поиск, осмысление и формулирование закономерностей управления. Общеизвестно, что любая область знаний лишь тогда гармонично включается в систему наук, когда начинает открывать и формулировать собственные законы. Вопрос о закономерностях управления был поставлен еще в 20-е годы, а в настоящее время подавляющее большинство представителей советской управленческой мысли безоговорочно признает наличие особых специфических закономерностей, присущих управлению социалистическим производством, ибо не может быть науки без своих законов.
Одну из первых попыток сформулировать эти закономерности предприняла О. В. Козлова. К числу таких закономерностей она относит следующие: сохранение пропорциональности, оптимальной соотносительности частной системы; единство принципов управления па всех ступенях народного хозяйства; поддержание непрерывности, ритмичности движения производственных фондов, оптимальной скорости их кругооборота и оборота; оптимальное сочетание централизации и децентрализации в управлении; единство системы управления; единство системы интересов78. Вместе с тем экономистами вносятся предложения и другого характера: выделить общие законы и принципы управления (соотношение политики и экономики; планомерное развитие; демократический централизм; распределение по труду) и специфические (обратная связь, надежность управляющей подсистемы и др.)79.
70 См.: Проблемы совершенствования планомерной организации
и управления социалистическим производством /Под ред. Н. Л. Цаголова.
М„ 1968, с. 27.
77 Материалы XXV съезда КПСС. М„ 1976, с. 72.
78 См.: Методология и организация управления производством /Под ред. О. В. Козловой. М., 1972. с. 26—37; Козлова О. В., Кузнецов И. П. Научные основы управления производством, с. 22—29.
78 См.: Годунов А. А. Социально-экономические проблемы управления социалистическим производством. М., 1975, с. 48—55.
452


Сами по себе эти первые попытки были встречены с одобрением, однако многие из предложенных формулировок подверглись справедливой критике. В частности, было обращено внимание па то, что авторы зачастую не соблюдают обязательного условия — выделять только такие закономерности, которые бы не входили в предмет ни одной из существующих наук. В качестве закономерностей управления производством они рассматривают одновременно либо экономические законы социализма, изучаемые политической экономией (планомерного развития, распределения по труду), либо принципы организации производственных процессов па предприятиях, изучаемые наукой организации промышленного производства (пропорциональность, непрерывность, ритмичность), либо законы кибернетики (обратная связь, надежность управляющей подсистемы), либо, наконец, принципы и методы самой теории управления производством (демократический централизм, стимулирование).
Более решительную позицию занял Д. Крук, выделив общие и частные закономерности управления производством. К первым он Ютнес преимущественную эффективность сознательного, планомерного типа управляющего воздействия; соотносительность управляющей и управляемой систем; соответствие форм обратной связи в системе управления общественным производством экономической природе взаимоотношений между его подсистемами; единство действия закономерностей управления; ко вторым — изменение функций управления по мере повышения или понижения ступени управления; сокращение числа ступеней управления; концентрацию функций управления; распространенность контроля80.
Таким образом, сложный путь методологических исканий советской управленческой мысли в настоящее время идет по пути исследования закономерностей формирования и развития целостной системы управленческих отношений, причем в качество основного требования выдвигается необходимость комплексного подхода как к изучению управления, так и к его практическому совершенствованию.
Гармоничность функционирования народного хозяйства определяется прежде всего тем, насколько синхронно, комплексно решаются задачи управления, насколько точно система управления производством отражает механизм действия объективных законов его развития.
Комплексный подход к руководству экономикой партия признает генеральным на длительную перспективу. В этой связи па XXIV и XXV съездах КПСС была разработана целостная комплексная программа совершенствования хозяйственного механизма, учитывающая все грани, все стороны управления как 80 См.: Крук Д. М. Управление общественным производством при социализме. М., 1972, с. 18—19.
453


сложного социального явления. В качестве основных звеньев этой программы были выделены следующие: улучшение планирования — сердцевины управления; совершествование организационного механизма управления; совершенствование методов хозяйствования; рационализация техники и технологии управления; улучшение подготовки и переподготовки кадров для народного хозяйства; более активное вовлечение трудящихся в управленческие процессы; социалистическое соревнование и т. д.
Значение этой работы в условиях 80-х годов еще раз было подчеркнуто в Отчете ЦК КПСС XXVI съезду партии: «Решение проблем, которые перед нами стоят, использование возможностей, которыми мы располагаем, во многом зависят от уровня руководства народным хозяйством, уровня планирования и управления»81. Ярким примером творческого развития теории и практики управления экономикой в соответствии с задачами, поставленными в данной области XXVI съездом партии, являются решения майского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС. Одобренные им «Продовольственная программа СССР па период до 1990 года» и комплекс мер по ее реализации указывают направления совершенствования всех сторон управления, его методов и организации, всех звеньев управленческой деятельности социалистического государства па современном этапе применительно к агропромышленному комплексу страны как единому целому. Вместе с тем очевидно огромное принципиальное значение содержащихся в документах Пленума мер для дальнейшего совершенствования руководства и управления всей социально-экономической сферой жизни общества зрелого социализма.
81 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 49.


Глава шестнадцатая
ЗЕМЕЛЬНАЯ РЕНТА.
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА ЗЕМЛИ
Земельная рента является важной и весьма сложной проблемой политической экономии. Ее значение определяется ролью и местом рентных отношений в аграрных отношениях ряда общественно-экономических формаций.
Правильное решение аграрного вопроса в период диктатуры пролетариата, на различных этапах социалистического и коммунистического строительства, укрепление союза рабочего класса и трудового крестьянства в значительной степени зависят от использования марксистско-ленинской теории земельной ренты.
В трудах классиков марксизма-ленинизма даны исходные положения для плодотворной разработки проблемы земельной ренты в условиях социализма, в частности, в работах В. И. Ленина «Развитие капитализма в России», «Аграрный вопрос и „критики Маркса”», «Аграрная программа русской социал-демократии», «Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905—1907 гг.», «Новые данные о законах развития капитализма в земледелии». Однако ни К. Маркс, ни В. И. Лепин специально исследованием проблемы земельной ренты при социализме не занимались.
Известно, что К. Маркс отрицал существование земельной ренты в обществе, которое придет на смену капитализму,— обществе «ассоциированных производителей», базирующемся на единой общенародной собственности на все средства производства, где не будет монополии на землю как на объект хозяйства и исчезнет товарное производство.
Строительство социалистического общества — сложный и относительно длительный исторический процесс. Естественно, что на развитии марксистско-ленинской аграрной теории вообще и теории земельной ренты при социализме в частности не могли не сказаться сложность и противоречивость этого процесса.
Первые обсуждения советскими экономистами отдельных вопросов земельной ренты в переходный от капитализма к социализму период относятся к 1920 г., когда па страницах газеты «Экономическая жизнь» развернулась дискуссия о хозяйственном расчете1.
1 См.: Экономическая жизнь, 1920, 9, 16 окт., 18 пояб., 24 дек.
455


Однако значительные и оригинальные исследования по проблеме в целом стали появляться лишь в середине 20-х годов2.
Оживленная дискуссия о ренте в советских условиях проходила на страницах ряда периодических изданий того времени, в том числе журналов «На аграрном фронте», «Под знаменем марксизма», «Проблемы экономики». Широкий обмен мнениями по различным аспектам аграрных отношений велся в секции теоретических аграрных проблем Первой Всесоюзной конференции аграрников-марксистов (1929 г.)3. Завершился этот этап исследований выходом в свет работ Л. Любимова «Очерки теории земельной ренты» (1930 г.) и Н. Смолина «Стоимость сельскохозяйственных продуктов и закон национализации земли» (1931 г.).
В большинстве работ данного периода авторы стремились, с одной стороны, уточнить представления о методологических принципах теории земельной ренты вообще, с другой — решить проблемы ренты применительно к конкретным условиям СССР, т. е. к периоду после национализации земли пролетарским государством и возникновения новых хозяйственных укладов. Никто из советских экономистов тогда не сомневался в отсутствии при социализме всех видов ренты. Споры шли о судьбе и природе земельной ренты в переходный от капитализма к социализму период.
Я. Берзтыс не связывал существование ренты с какой-либо определенной формой земельной собственности. Он обращал внимание на то, что национализация земли пролетарским государством не упраздняет таких условий существования дифференциальной земельной ренты, как ограниченность земли, различия в плодородии и местоположении земельных участков, различия в производительности последующих затрат капитала в земледелии, рынок. «Крестьяне, пользующиеся лучшими участками,— писал Я. Берзтыс,— хотя и не имеют на них права собственности, получают известный излишек против нормального вознаграждения их труда, который и является дифференциальной рентой»4. Дифференциальная рента существовала не только в мелкокрестьянском, но, как считал Я. Берзтыс, и в государственном секторе хозяйства, она также имелась на землях, отводимых под городское строительство и железные дороги.
Национализация земли, по Я. Берзтысу, сама по себе не упраздняет и абсолютной ренты. Возможность существования 2 См.: Берзтыс Я. Теория земельной ренты: В связи с этапами развития капитализма в земледелии. М., 1925; Любимов Л. Учение о ренте. М., 1927; Островитянов К. К вопросу о земельной ренте в советском хозяйстве. М., 1929; Солнцев С. Земельная рента в крестьянском хозяйстве. Л., 1929.
3 См.: Труды Первой Всесоюзной конференции аграрников-марксистов, т. 2. ч. 2. М„ 1930.
‘Берзтыс Я. Теория земельной ренты, с. 141.
456


этого вида земельной ренты «в условиях переходного от капитализма к коммунизму хозяйства СССР» он аргументировал следующим образом. Во-первых, пролетарское государство фактически реализует свое право земельной собственности через изъятие натурального и сельскохозяйственного налогов. Во-вторых, государство все шире использует свое право на ренту посредством декретированного 12 ноября 1923 г. сессией ВЦИК закона о взимании ренты с городских и в полосе отчуждения (железнодорожного транспорта) земель, а также введением рентных платежей в горной промышленности. При этом он обращал внимание на тот факт, что государство отчуждает ренту со всех земель по минимальной ставке, соответствующей ренте с худших земель, находящихся в обработке. По своему содержанию — это абсолютная рента, хотя в законе она именуется основной рентой. В-третьих, в народном хозяйстве СССР существует так называемая директивная норма прибыли, которую можно рассматривать как среднюю норму прибыли. Но коль скоро существует средняя норма прибыли, может существовать и излишек сверх этой нормы. Он-то и образует абсолютную ренту5. Часть производимого в страпе хлеба реализуется ио ценам мирового капиталистического рынка. Через эти цепы государство извлекает и присваивает абсолютную ренту. В случае социалистического переворота в «основном ядре мирового хозяйственного организма» или «если бы продукция сельского хозяйства СССР была настолько значительна, что обеспечила бы за ним решающее влияние на определение мировых хлебных цен, то в этом случае абсолютная земельная рента могла бы исчезнуть»®. Абсолютная рента, сохраняющаяся в переходный от капитализма к социализму период, имеет отличное от капиталистической ренты содержание и назначение: она присваивается пролетарским государством, служит источником социалистического накопления, повышает конкурентоспособность советского хозяйства.
Анализируя взгляды Я. Берзтыса, нельзя не согласиться с ним в том, что национализация земли пролетарским государством сама по себе не ликвидирует все виды ренты. Однако его позиция отличалась противоречивостью и непоследовательпостью. Зачастую Я. Берзтыс не замечал принципиальной разницы между социалистической и буржуазной национализацией земли. Подчеркивая, что рента всегда — экономическая форма реализации земельной собственности, он допускал присвоение ее и несобственниками земли. Указывая, что земельная рента в советских условиях лишь по форме представляется капиталистической, он не делал никаких попыток вскрыть ее социальную сущность. Более того, некоторые высказывания Я. Берзтыса давали основание для обвинения его в «неисторизме», в том, что оп рассматривает 5 См. там же, с. 145.
0 Там же, с. 143.
457


земельную ренту как «вечную» категорию. Что же касается аргументаций существования в условиях переходного периода абсолютной земельной ренты, то опа была настолько слабой, что уже в конце 1929 г. Я. Берзтыс признал ошибочность своих взглядов по этому вопросу.
В целом концепцию о существовании в пролетарском государстве дифференциальной земельной ренты поддерживали Л. Шанин, К. Розенталь, С. Солнцев7.
Заметным событием в развитии советскими экономистами марксистско-ленинской теории аграрных отношений явился выход в свет работы К. Островитянова «К вопросу о земельной ренте в советском хозяйстве». В ней автор определил два методологических принципа исследования исторически нового и «оригинального» объекта — советского хозяйства: при его анализе в качестве решающего фактора должно учитываться сознательное, планомерное воздействие государства на производственные отношения (государственная власть — составная часть последних); советское хозяйство должно исследоваться как некоторое единство разлйчных укладов с учетом специфики каждого из них в рамках означенного единства.
Существование абсолютной земельной ренты К. Островитянов выводил из частной собственности на землю и капиталистических производственных отношений. «Категория абсолютной ренты,— писал он,— не может быть применена к советскому хозяйству, во-первых, потому, что в нем отсутствует частная собственность на землю, а во-вторых, потому, что советское хозяйство не регулируется капиталистическими законами средней прибыли и цены производства»8. Абсолютной земельной ренты, таким образом, по его мнению, нет и не может быть в государственно-социалистическом секторе. Поскольку мелкотоварное производство не способно удержать рыночные цены выше цен производства, постольку проблема снимается и по отношению к данному сектору. Даже в капиталистическом секторе в условиях СССР могли бы возникнуть лишь «элементы абсолютной ренты». К сожалению, автор не объяснил, что он понимает под «элементами абсолютной ренты». Рассматривался в работе и вопрос о природе того излишка стоимости, который Советское государство может получить при продаже хлеба по мировым ценам. По мнению К. Островитянова, получение этого излишка весьма проблематично и маловероятно из-за больших издержек производства в земледелии СССР. Если зтот излишек все же извлекается, то его 7 См.: III а и и и Л. Рента в условиях советской экономики.— На аграрном фронте, 1926, № 9, с. 34—49; № 10, с. 30—40; № 11-12, с. 14—34; 1927, № 1, с. 35—44; Розенталь К. Абсолютная рента и национализация земли.— Под знаменем марксизма, 1927, № 2-3, с. 119—144; Солнцев С. И. Земельная рента в крестьянском хозяйстве.
8 Островитянов К. В. К вопросу о земельной ренте в советском хозяйстве, с. 77.
458


социальная природа претерпевает такие изменения, которые не позволяют относить его к абсолютной ренте вне зависимости от того, сохраняется ли он в руках государства или передается трудовому крестьянству, или, наконец, попадает государственнокапиталистическим и кулацким элементам9.
Анализируя дифференциальную ренту, К. Островитянов подчеркивал недопустимость отождествления дифференциального дохода, обусловленного различиями условий хозяйствования независимо от способа производства, и собственно дифференциальной ренты как особой формы прибавочной стоимости. По его мнению, в государственно-социалистическом секторе имеет место дифференциальный доход, но отсутствует дифференциальная рента, поскольку отсутствуют прибавочная стоимость, капиталистические производственные отношения.
К. Островитянов также подчеркивал, что нельзя отождествлять мелкотоварное производство при капитализме и в переходный от капитализма к социализму период. В последнем случае оно испытывает решающее и всевозрастающее воздействие социалистического государства, социалистических производственных отношений. «Если в условиях капитализма мы могли еще говорить о некоторых зачатках дифференциальной ренты по отношению к мелкому крестьянскому земледелию и, как выражается Маркс, ,,не без известной правильности” подводить доходы крестьянина под капиталистические категории, то в условиях советского хозяйства мы этого делать не можем. Итак, мы приходим к тому выводу, что категория дифференциальной ренты по отношению к простому товарному хозяйству крестьянского мелкого земледелия, находящемуся в условиях советского хозяйства, оказывается неприменимой даже в том условном и ограниченном смысле, в каком мы применяем ее к мелкому земледелию, действующему в капиталистическом окружении»10.
Решая вопрос о дифференциальной ренте в концессионных и кулацких хозяйствах, К. Островитянов выделял те части прибавочной стоимости, которые присваиваются государством, и те, которые достаются концессионеру или кулаку. Изъятая пролетарским государством часть прибавочной стоимости возвращается рабочему классу. «Следовательно, тут отсутствуют отношения эксплуатации и категория дифференциальной ренты по этой причине здесь оказывается неприменимой. Что же касается второго случая, т. е. того, когда излишек прибавочной стоимости, созданный рабочими на лучших землях, остается в кармане концессионера или кулака, то этот излишек можно считать одним из видов капиталистической дифференциальной прибыли, имеющей некоторые черты сходства с дифференциальной рентой, но вместе с тем отличающейся, поскольку излишек здесь улавливается 9 См. там же, е. 103.
10 Там же, с. 93 — 94.
459


не собственником земли, а тем, кто временно ею пользуется»11.
Таким образом, К. Островитянов считал, что в советском хозяйстве отсутствует как абсолютная, так и дифференциальная рента, «за исключением очень немногих концессионных предприятий и кулацких хозяйств, где имеются некоторые элементы дифференциальной ренты»12. Под абсолютной и дифференциальной земельной рентой он подразумевал капиталистическую земельную ренту.
На Первой Всесоюзной конференции аграрников-марксистов по было дано новых формулировок ренты в условиях СССР. Некоторые экономисты (например, И. Воропаев) говорили о том, что «вопрос о ренте в советских условиях не представляет самостоятельной проблемы» и что необходимо «прекратить беспредметный спор о ренте в советских условиях»13. На заключительном пленарном заседании конференции выступил И. В. Сталин, который подчеркнул, что в СССР абсолютная земельная рента уничтожена 14.
Конференция аграрников-марксистов не определила своего отношения к дискуссии по проблеме земельной ренты в СССР и по высказалась за необходимость исследования этой проблемы. Однако в выступлениях участников и в документах конференции подчеркивалась необходимость срочного издания произведений классиков, и особенно произведений В. И. Ленина, освещающих основы аграрной теории марксизма-ленинизма вообще и ее рентные аспекты в частности.
Попытка подвести итоги дискуссии па основе критического анализа и оценки взглядов ее участников была предпринята в вышедшей в свет в 1930 г. монографии Л. Любимова «Очерки теории земельной ренты», один из разделов которой назывался «Рента в пролетарском государстве». Свои выводы автор формулировал следующим образом: «В пролетарском государстве нет и не может быть абсолютной ренты, это относится как к социалистическому, так и к частнохозяйственному сектору. В государственном и вообще социалистическом секторе нет и не может быть дифференциальной ренты... В хозяйствах, как правило, не применяющих наемного труда, нет дифференциальной ренты.. В концессионных, кулацких предприятиях, словом, в пред приятиях, применяющих наемный труд, вполне возможна диф ференциальная рента и притом, разумеется, как в первой, тан и во второй форме своей»15.
Эти выводы в целом отражали итоги первого этапа дискуссии. Однако следует еще раз подчеркнуть, что, говоря об абсолютном 11 Там же, с. 95—96.
1 2 Там же, с. 97.
13 Труды Первой Всесоюзной конференции аграрников-марксистов т. 2, ч. 2, с. 280.
14 См. там же, т. 1. М., 1930, с. 437.
“Любимов Л. Очерки теории земельной ренты. М., 1930, с. 294
460


и дифференциальной ренте, советские экономисты имели в виду капиталистическую, ренту в переходный от капитализма к социализму период. При этом, естественно, отсутствие такой ренты в социалистическом обществе представлялось «азбучной истиной»16. Проблема же земельной ренты как экономической категории социализма в этот период вообще не ставилась. Это и понятно, если учесть, что вопрос о политической экономии социализма как науке в теоретическом плане был решен положительно лишь в середине 30-х годов.
Большое значение для исследовательской работы советских ученых-экономистов имело решение ЦК ВКП(б) о программе и учебнике политической экономии, принятое в 1936 г. В соответствии с этим решением в конце 30-х и в 40-е годы велась разработка новых программ и учебника, которые должны были включать раздел «Социалистический способ производства». В экономической литературе тех лет рассматривался ряд важных теоретических проблем политической экономии социализма.
В 1944 г. была опубликована статья И. Лаптева, в которой впервые в советской литературе дифференциальная земельная рента рассматривалась как экономическая категория социализма17. Идеи автора статьи получили дальнейшее развитие в учебнике политической экономии, изданном в 1954 г. В нем констатировалось, что в колхозах имеются экономические и естественные условия для образования дифференциальной ренты18. Причину этого видели в существовании колхозной собственности и товарного производства. Дифференциальная рента в колхозах определялась как «дополнительный чистый доход в натуральной или денежной форме, реализуемый колхозами, располагающими лучшими по плодородию или более удобно расположенными участками земли, а также более продуктивно использующими землю по сравнению с колхозами, пользующимися худшими участками земли, более отдаленными землями или менее про-, дуктивно использующими землю»19 20. Подчеркивалось, что дифференциальная рента при социализме коренным образом отличается от дифференциальной ренты при капитализме, поскольку она не является результатом эксплуатации наемных рабочих.' «При социализме она не принимает форму арендной платы за землю и достается не классу крупных земельных собственников,1; а колхозам, колхозникам и частично социалистическому государ-, { <■> л ству» .
Наличие в колхозах СССР дифференциальной земельной ренты но аргументировалось достаточно убедительно, а ее опреде- 16 Там же, с. 287. >
17 См.: Лаптев И. Колхозные доходы и дифференциальная рента.- Большевик, 1944, № 16, с. 8—22.
18 См.: Политическая эконолшя: Учебник. М., 1954, с. 494.
19 Там же, с. 495.
20 Там же.
461


лепие как в статье И. Д. Лаптева, так и в учебнике политической экономии 1954 г. страдало описательностью.
С середины 50-х годов советские экономисты начали всестороннюю и интенсивную разработку проблемы дифференциальной земельной ренты как экономической категории социализма. Повышенный интерес к этой проблеме объяснялся не только теми благоприятными условиями для теоретических исследований в области общественных наук, которые создались после XX съезда КПСС, но и необходимостью решения конкретных экономических задач, предусмотренных обширной программой дальнейшего развития сельскохозяйственного производства в нашей стране. Стало очевидным, что исследование теоретических и методологических вопросов земельной ренты является необходимой предпосылкой для разработки научно обоснованной системы экономических мероприятий по стимулированию рационального использования земельных угодий, совершенствованию экономических отношений между государством и землепользователями.
Исследованию рентных отношений при социализме посвящено много работ21. Интересные положения по отдельным вопросам теории ренты при социализме были высказаны участниками дискуссий, проведенных на экономическом факультете МГУ (1958 г.)22 и на страницах журналов «Вопросы экономики» (1960—1962 гг.)23 * и «Экономика сельского хозяйства» (1964— 1965 гг.)2 4.
Советские экономисты были единодушны в том, что национализация земли и утверждение социалистических производственных 21 См.: Козодоев И. И.: 1) Земельная рента в социалистических
странах. М., 1958; 2) Земельные отношения в социалистических странах. М., 1900; Б а с ю к Т. Л. Дифференциальная рента в социалистическом сельском хозяйстве. М.. 1959; Веи ж е р В. Г. Вопросы использования закона стоимости в колхозном производстве. М., 1960; Болгов А. В. Дифференциальная земельная рейта в условиях социализма. М., 1963; Логвинов Л. Д. Дифференциальная рента и экономика колхозов. М., 1963; Емельянов А. М. Дифференциальная рента в социалистическом сельском хозяйстве. М., 1965; Седы ш е в 10. А. Дифференциальная рента и выравнивание экономических условий хозяйствования в колхозах. М., 1966; Шкредов В. П. Социалистическая земельная собственность. М., 1967; Беляев И. Т. Дифференциальная рента в СССР. М., 1967; Карнаухова Е. С.: 1) Земельные
отношения в социалистическом обществе. М., 1967; 2) Дифференциальная рента и экономическая оценка земли. М., 1977; Бычков А. П. Экономические связи колхозов с социалистическим государством и развитие отношений собственности. Томск, 1969; М н х о л а п Ф. Р. Дифференциальная земельная рента при социализме. Минск, 1971; Загайтов И. Б. Эффективность дополнительных вложений в земледелие и дифференциальная рента II. М., 1972; Виноградов Е. А. Земельная собственность и проблемы ренты при социализме. Л., 1978, и др.
22 Материалы дискуссии нашли отражение в коллективной монографии: Земельная рента в социалистическом сельском хозяйстве. М., 1959.
23 Вопросы экономики, 1960, № 5, 7, 8, 10, 11, 12; 1961, № 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8; 1962, № 3, 10.
14 Экономика сельского хозяйства, 1964, № 3, 5, 7, 8; 1965, № 1, 6.
462


отношений обусловили отпадение в нашей стране абсолютной земельной ренты. По проблемам дифференциальной ренты такого единодушия не наблюдалось. Споры шли (и продолжаются до сих пор) по поводу возможности и причин существования дифференциальной ренты в социалистическом обществе, ее сущности и социальных границах, количественной определенности, принципах и механизме изъятия.
Некоторые экономисты (С. Струмилин, А. Гуревич, М. Соколов, И. Марков и др.) отрицали дифференциальную земельную ренту при социализме. Аргументировалось это национализацией земли, отсутствием прибавочной стоимости и капиталистического закона средней прибыли, механизма внутриотраслевой и межотраслевой конкуренции, стихийного ценообразования на продукты земледелия, ложной социальной стоимости, отрицанием ограниченности земли как объекта хозяйствования и даже отрицанием худших земельных участков25. Эти аргументы во многом совпадают с доводами тех, кто отрицал капиталистическую земельную ренту в переходный от капитализма к социализму период. Но тогда эти аргументы действительно «работали», поскольку речь шла о капиталистической земельной ренте. Отрицать же специфическую экономическую категорию социализма на том основании, что она не обладает определенностями капиталистической земельной ренты, бессмысленно.
По-иному доказывал отсутствие дифференциальной земельной ренты при социализме И. Козодоев. Он отправлялся не от специфических определенностей капиталистической земельной ренты, а от того общего, что объединяет ее специфические формы: «...общее для различных форм ренты — то, что она есть экономическая реализация земельной собственности...»26. С точки зрения И. Ко- зодоева, та или иная форма земельной собственности (государственная, кооперативная, частная, единолично-крестьянская) ннка- кого отношения к причине образования ренты в период диктатуры пролетариата не имеет27. В социалистическом же обществе, где «земельная „рента” выражает отношения дружественных классов, „рентные” отношения являются не экономической формой реализации собственности на землю, а экономической формой реализации колхозниками пользования землею как объектом социалистического хозяйства»28. Таким образом, по И. Козодоеву, в социалистическом обществе нет земельной ренты потому, что ; земельная собственность здесь либо вообще экономически не реали25 См.: Струмилин С. О дифференциальной ренте при социализме.— Вопросы экономики, 1960, № 7, с. 81—82; Марков И. Дифференциальная рента или дифференциальный доход в колхозах.— Вопросы экономики, 1960, Л» 11, с. 125—135.
26 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 25, ч. II, с. 184.
27 См.: Козодоев И. И. Земельная рента в социалистических странах, с. 30.
2 8 Там же, с. 66.
463


зуется, либо реализуется в какой-то иной, отличной от ренты форме. Однако и первое и второе положения нуждаются в доказательствах, которых И. Козодоев не приводит.
В настоящее время большинство советских экономистов признают дифференциальную земельную ренту в качестве экономической категории социализма. Однако между ними имеются расхождения в определении причин ее существования и сущности.
Одни экономисты основную причину существования дифференциальной земельной ренты при социализме видят в монополии на землю как на объект хозяйства29.
Другие, соглашаясь с ними, пе считают эту причину единственной. Так, по мнению Е. Карнауховой, «причины образования дифференциальной ренты при социализме кроются в следующем: 1) в сложившейся известной монополии социалистических хозрасчетных предприятий на пользование разнокачественной землей как объектом хозяйства при ограниченности лучших и худших земель; 2) в сохранении товарного производства и действия закона стоимости, обусловливающих соизмерение затрат на продукцию на общественно необходимом уровне»30.
А. Пашков предлагает различать общие условия и причину существования дифференциальной ренты. К условиям существования дифференциальной ренты он относит ограниченность земли и лучших участков, различия в плодородии, товарный характер производства и особенности действия закона стоимости в сельском хозяйстве. Причиной существования дифференциальной рейты он считает наличие колхозного производства и двух форм собственности31.
Авторы «Курса политической экономии» видят специфику рентных отношений при социализме в том, что «отношения по поводу дифференциальных доходов, связанных с природным невоспроизводимым фактором,— это не только экономическая реализация земельной собственности, но и централизация избыточного прибавочного продукта в руках всего общества»32.
«...Рентные отношения в условиях социализма,— пишет Е. Карнаухова,—это отношения всего социалистического общества, являющегося хозяином земли, и хозрасчетных коллективов колхозов по поводу: а) предоставления социалистическим обществом в исключительное вечное пользование колхозов разнокачественных земель; б) производства на этих землях в условиях товарного производства избыточного дохода; в) его распределения 20 См.: С а с ю к Т. Л. Дифференциальная рента в социалистическом сельском хозяйстве, с. 19.
30 Карнаухова Е. С. Земельные отношения в социалистическом обществе, с. 60.
31 См.: Пашков А. И. О дифференциальной ренте при социализме.— В кн.: Земельная рента в социалистическом сельском хозяйстве, с. 2.
32 Курс политической экономии, т. 2. М., 1963, с. 395.
464


между обществом и хозрасчетными социалистическими предприятиями— колхозами и совхозами»33.
Разное понимание сущности рентных отношений и причин существования дифференциальной земельной ренты при социализме обусловливает различные позиции советских экономистов и в определении ее социальных границ. Одни экономисты ,(А. Болгов, М. Ковалева и др.), считая, что рентные отношения складываются только между собственником земли и землепользователями, признают наличие дифференциальной земельной ренты только в колхозном секторе. Другие (Д. Валовой, Е. Карнаухова, А. Пашков), обращая внимание на то, что дифференциальная земельная рента является категорией не только распределения, но и производства, признают ее существование и в общенародном секторе.
Разное понимание рентных отношений при социализме приводит к множественности определений самой категории «социалистическая земельная рента». Они либо слишком общи, либо односторопии, либо носят описательный характер. Так, определяя социалистическую дифференциальную земельную ренту, авторы одного из учебных пособий по политической экономии социализма пишут: «Последняя есть разность между общественной стоимостью продукта и более низкой индивидуальной стоимостью его при производстве на лучшем или среднем участке»34. Это . чисто количественная определенность дифференциальной ренты. «По своему экономическому содержанию,— пишут авторы учебни- ка политической экономии, — она (дифференциальная земельная рента при социализме.— И. С. и Е. В.) является специфической формой распределения части прибавочного продукта»35. Но, во- первых, дифференциальная рента — это не только и не просто ' категория распределения части прибавочного продукта, она вы- ’ ражает и отношения производства, а, во-вторых, задача определения как раз в том и состоит, чтобы раскрыть специфику ренты как формы определенных производственных отношений.
Среди советских экономистов нет единства мнений и по вопросу о действии закона стоимости в социалистическом сельском хозяйстве. Так, В. Корочкин, М. Соколов, Е. Соллертинская полагают, что общественная стоимость сельскохозяйственных продуктов в социалистическом обществе определяется затратами при средних условиях производства. Это не мешает им придерживаться различных взглядов при определении относительно худших из обрабатываемых земельных участков. Последнее, равно как и определение общественно нормального уровня интенсификации земледелия, имеет очень важное значение для разра-
33 Карнаухова Е. С. Земельные отношения в социалистическом обществе, с. 60.
34 Политическая экономия социализма: Учебное пособие. М., 1970, с. 407.
35 Политическая экономия: Учебник. М., 1980, с. 354.
465


ботки методов количественного учета дифференциальной ренты.
В настоящее время эти методы отличаются большим разнообразием. Ренту предлагают определять как разность себестоимостей продукции лучшей и худшей земли; как соответствующую разность стоимостей; как разность дифференцированных в зональном и межзональном аспектах закупочных цен; как разность чистого дохода предприятий, функционирующих в различных природных условиях, и т. д.36 Продолжает оставаться дискуссионным и вопрос о принципах распределения и механизме изъятия дифференциальной ренты. Поиски советских экономистов в данной области направлены к тому, чтобы реализация этих принципов обеспечивала оптимальное сочетание общенародных интересов и интересов отдельных производственных коллективов, необходимое для наиболее рационального, эффективного использования земельных ресурсов.
В условиях советского социалистического общества сложилась система изъятия государством дифференциальной ренты через государственные закупки сельскохозяйственной продукции, механизм зональных закупочных цен и подоходный налог с колхозов. Многолетняя практика социалистического хозяйствования подтвердила действенность этой системы. Вместе с тем обнаружились и ее недостатки. Базой для построения зональных закупочных цен являются среднезональные издержки производства той или иной продукции. Отсюда внутри природно-экономической зоны создаются существенные объективные различия в уровне доходности предприятий, хозяйствующих в различных условиях. Не ликвидирует и не может ликвидировать этих различий и подоходный налог. Таким образом, действующая система в должной (а подчас и в значительной) мере не обеспечивает обоснованного изъятия у сельскохозяйственных предприятий дифференциальной земельной ренты и создания равных объективных условий получения доходов.
В связи с этим некоторыми экономистами предлагается дальнейшая дифференциация закупочных цен внутри зон. Однако, сколь бы широкой ни была эта дифференциация, опа не может дойти до отдельного сельскохозяйственного предприятия. В противном случае закупочная цепа превратилась бы в простую расчетную цену, т. е. лишилась бы своего содержания.
Имея в виду несовершенство действующей системы изъятия 30 О методах определения величины дифференциальной земельной ренты см. работы: Карлюк И. Я. Влияние природных условий ка образование дифференциальной ренты в колхозах.— Вопросы экономики, 1960, № 12, с. 104— 110; К а н т о р о в и ч Л. В. Экономический расчет наилу чшего использования ресурсов. М., 1960; Малышев М. Методы исчисления дифференциальных доходов.— Вопросы экономики, 1961, № 5, с. 97—102; Беляев И. Т. Дифференциальная рента в СССР. М., 1967; Рагозин В. В. Модификация стоимости, цепа и расширенное воспроизводство в сельском хозяйстве. Л., 1974; Карнаухова Е. С. Дифференциальная рента и экономическая оценка земли. М., 1977.
466


дифференциальной земельной ренты, А. Д. Кузнецов, В. П. Шкредов предложили заменить ее системой прямых фиксированных рентных платежей37. Другие экономисты рассматривают систему рентных платежей не как замену действующей системы изъятия дифференциальной ренты, а как ее дополнение38.
Дискуссия по проблеме земельной ренты при социализме продолжается. В ее ходе пе только обнаружились расхождения во взглядах, но и определились направления решения принципиальных теоретических, методологических и методических вопросов, выявилось единство взглядов советских экономистов по целому ряду важных положений теории земельной ренты при социализме.
В настоящее время для большинства советских экономистов бесспорно положение о том, что в условиях социалистического общества отсутствуют причины образования абсолютной и монопольной ренты. Подавляющее большинство признает экономическую категорию «социалистическая дифференциальная земельная рента». Действительно, при социализме сохраняются естест- ' венные (различные по плодородию и местоположению земельные участки) и социально-экономические (товарно-денежные отношения н особенности действия закона стоимости в сельском хозяйстве) предпосылки дифференциальной ренты. При этих предпосылках па относительно лучших землях образуется разностный доход, который фиксируется и становится постоянным в силу монополии сельскохозяйственных предприятий на землю как па объект хозяйства. Этой монополией обладают относительно обособленные кооперативные хозяйства и государственные предприятия. Их работники своим прибавочным трудом и создают кроме обычного чистого дохода дополнительный дифференциальный доход. Он принимает форму ренты при его передаче землепользователями государству, которое его и аккумулирует как собственник земли. Одна часть рейты остается в хозяйствах, а другая — через государственный бюджет расходуется на нужды всего общества, в том числе на дальнейшее развитие сельского хозяйства. Таким образом, дифференциальная рента при социализме выражает отношения между обществом в целом и землепользователями в лице государственных и кооперативных предприятий по поводу земли как главного средства производства в сельском хозяйстве, т. е. отношения сотрудничества и взаимопомощи двух дружественных классов — рабочего класса и колхозного крестьянства. По своей сущности, источнику, характеру образования, распределения и использования дифференциальная земельная рента при социализме коренным образом отличается от капиталистической земельной ренты.
37 См.: Методологические основы экономической оценки земли. М., 1967, с. 175.
38 См.: Смирнов И. К., Бугаев Н. Ф., Юровский В. А. Маркова М. В. Экономическая оценка земли. М., 1968, с. 21.
467


Дифференциальная рента образуется не только в сельскохозяйственном производстве, но и в других отраслях материального производства, непосредственно эксплуатирующих ограниченные природные ресурсы (добывающая промышленность, лесное и водное хозяйство, строительство). Закономерности ее образования здесь те же, что и в сельском хозяйстве.
Национализация земли и утверждение социалистических производственных отношений исключают землю из сферы товарооборота. Она перестает быть товаром, утрачивает форму капитала. Вместе с тем земля, равно как и вообще природные ресурсы, приобретает новую экономическую форму. Определение этой формы становится одной из важнейших проблем политической экономии социализма. Одним из направлений решения данной проблемы является экономическая оценка земельных угодий (природных ресурсов). Развитие теории экономической оценки земли при социализме предполагает прежде всего определение самого понятия оценки, ее объективной необходимости и конкретного содержания (задач). Оно предполагает далее нахождение предмета, критерия и показателей оценки.
Обращение земли в государственную собственность с первых же дней Советской власти поставило вопрос о ее количественном и качественном учете.
Задачи оценки земли в тот период определялись проведением в жизнь аграрных завоеваний социалистической революции и прежде всего землеустроительными работами по распределению земельных угодий среди трудового крестьянства. Статья 169 Земельного кодекса РСФСР 1922 г. гласила: «Участникам землеустройства отводится то количество земли, на которое они имеют право по настоящему кодексу. При этом вместо бывших в их пользовании земель им могут отводиться другие земли из угодий того же рода по их сравнительной расценке»39. В 1925 г. декретом Совнаркома РСФСР «О мерах по улучшению землеустройства» Народному комиссариату земледелия было предложено «разработать и преподать в руководство земельным органам подробные правила о сравнительной расценке земель при землеустройстве»40. Актуальной являлась и дифференциация ставок налога с крестьянских хозяйств в соответствии с количеством и качеством находящейся в их пользовании земли.
; В 20-е годы появились первые научные исследования советских авторов, посвященные обобщению опыта и решению некоторых новых вопросов методики оценки сельскохозяйственных угодий в условиях переходного от капитализма к социализму периода41. Вместе с тем, несмотря на принципиально иные задачи и клас-
30 Декреты Советской власти, т. 1. М., 1967, с. 411.
40 Сборник документов по земельному законодательству СССР и РСФСР (1917-1954). М., 1954, с. 243.
41 См.: Брук Б. Л. Оценка земель при землеустройстве. Воронеж, 1925; Пол юта Е. С. Основы земельного кадастра. Воронеж, 1926; Ди- 468


совую направленность, первые работы по оценке сельскохозяйственных земель в пашей стране по своей методике в большинстве случаев не отличались оригинальностью по сравнению с дореволюционными кадастровыми работами в России и аналогичными работами за рубежом,
В переходный от капитализма к социализму период осуществлялся сложный процесс трансформации социально-экономической формы земли.
Юридически земля исключалась из сферы товарного обращения. В Декрете о земле от 8 ноября 1917 г. говорилось: «Право частной собственности на землю отменяется навсегда; земля по может быть ни продаваема, пи покупаема, пи сдаваема в аренду либо в залог, пи каким-либо другим способом отчуждаема»42.
Однако положение в деревне того времени было таково, что, несмотря на вводимое Декретом о земле и Законом о социализации земли равенство между крестьянами в отношении пользования .основным средством производства в сельском хозяйстве — землей, между ними существовало значительное неравенство в отношении собственности па другие средства производства — средства обработки земли. В силу этого значительные группы крестьян экономически были вынуждены либо арендовать средства производства у кулаков, либо сдавать свою землю им в аренду.
Объективная экономическая необходимость, реальная обстановка в деревне с ее мелкотоварным производством заставили законодателя пересмотреть свое отношение к аренде земли в условиях ее социалистической национализации. Постановлением ВЦИК от 22 мая 1922 г., Земельным кодексом РСФСР 1922 г. и постановлением III съезда Советов СССР (май 1925 г.) разрешалась сдача в аренду земель отдельных частных землепользователей, земель используемого фонда крестьянских обществ и участков государственных фондовых земель.
В этот же период практиковалась сдача земли в пользование колхозам и совхозам на договорных началах за определенную плату. Декретом СНК РСФСР от 23 августа 1923 г. советским хозяйствам разрешалось сдавать землю за денежную плату в пользование учреждениям, предприятиям и отдельным лицам. В числе так называемых «доходных (арендных) статей» дозволялась возмездная сдача в аренду земель с торгов.
Таким образом, на протяжении довольно длительного периода земля в нашей стране, будучи государственной социалистической собственностью, являлась в то же время объектом гражданско- правовых сделок, т. е. в известных пределах сохраняла товарную форму.
тяк ин Ф. Т. Расценка земель при землеустройстве. М.; Л., 1929; Ш у л ь- г н и М. Е. Инвентаризация земель. Вып. 1. М.; Л., 1930.
42 Ленин В. И. Поли собр. соч., т. 35, с. 25.
409


Вопрос об экономической форме земли тогда вообще пе ставился. Опа оценивалась по ее материальным естественным свойствам как элемент природы.
Предметом оценки являлась почва (почвенная разность), ее естественное плодородие. В качестве критерия оценки признавалась способность почвы обеспечить растение необходимыми элементами питания. Показатели этой способности почвы различны. Их выбор определялся теми конкретными задачами, которые решались при оценке земельных угодий. Продовольственный налог на крестьянские хозяйства требовал применения натурального показателя оценки земли. В качестве такового выступала урожайность основных сельскохозяйственных культур.
С переходом от продовольственного к денежному налогу встал вопрос о дополнении натурального показателя стоимостным. После небольшой дискуссии стоимостным показателем оценки земли был признан условно-чистый доход, который включал в себя заработную плату сельскохозяйственных работников, ренту и прибыль. Таким образом, условпо-чистый доход являлся, по существу, валовым доходом. В 1928/29 г. основным показателем оценки сельскохозяйственных угодий становится не валовой, а собственно чистый доход.
Практические работы по оценке сельскохозяйственных земель в СССР проводились до 1929 г. включительно.
Глубокие социалистические преобразования, сплошная коллективизация сельского хозяйства сопровождались полным исчезновением всех элементов досоциалистических экономических форм земли. Постановлением ЦИК и СНК СССР от 1 февраля 1930 г. было признано необходимым отменить в районах сплошной коллективизации действие закона о разрешении аренды земли. С победой колхозного строя основным пользователем сельскохозяйственных земель стали колхозы. В соответствии с Конституцией СССР, принятой в 1936 г., земля, занимаемая колхозами, закреплялась за ними в бесплатное и бессрочное пользование. Тем самым решался вопрос и об аренде земли. В дальнейшем этот вопрос был конкретизирован в постановлении ЦИК и СНК СССР от 4 июня 1937 г. «О воспрещении сдачи в аренду земель сельскохозяйственного значения». Земля утратила старую экономическую форму. Решение же вопроса о ее новой экономической форме было задержано и осложнено отрицанием необходимости эконо мической оценки земли при социализме. В Большой Советской Энциклопедии, например, утверждалось, что в «Советском Союзе, где нет частной собственности на землю, нет оснований и для ведения кадастра»43.
Между тем практика социалистического строительства не толь ко не сняла с повестки дня проблему оценки земли в условиях социализма, но, наоборот, с каждым годом все очевиднее стано43 Большая Советская Энциклопедия, т. 19, 2-е изд. М., 1953, с. 287.
470


вилась необходимость скорейшего решения этой важной проблемы.
Первые предложения по экономической оценке сельскохозяйственных угодий и земель, отводимых под строительство, были выдвинуты в конце 50-х годов в статьях С. Д, Черемушки- на, С. Е. Ефремова, И. К. Смирнова44. Различные вопросы теории и методики оценочных работ и использования' их результатов исследовались П. К. Белобородовым, К. К. Бривкалном, М. Л. Бронштейном, П. Ф. Веденичевым, В. П. Ефимовым, А. Г. Зиночкиным, Э. П. Игнатьевой, Е. С. Карнауховой, В. И. Левштейн, П. П. Маракулиным, И. Р. Михасюком, Г. С. Николенко, Н. В. Пахомовой, С. Г. Струмилиным, М. П. Федосеевой и др.
Большинство опубликованных исследований по экономической оценке сельскохозяйственных угодий посвящено специальным вопросам методики, техники и организации оценочных работ, одпако до сих пор единая общепризнанная методика оценки не создана. Это объясняется в значительной степени теоретической (политико-экономической) неразработанностью проблемы в целом..
Дискуссионными остаются все те же основные положения, которые обсуждали советские экономисты в 20-е годы, решая проблему кадастровой оценки сельскохозяйственных земель в переходный от капитализма к социализму период.
Это прежде всего вопрос о понятии или сущности экономической оценки земли вообще и в социалистическом обществе в особенности.
Экономическая оценка часто отождествляется с бонитировкой почв, с денежной оценкой или ценой земли45. Между тем это разные понятия. Бонитировка почв — это их сравнительная оценка по естественным материальным свойствам. Будучи необходимой предпосылкой экономической оценки земли, она все же находится за ее пределами. Денежная же оценка и цена являются лишь частными случаями, специфическими формами экономической оценки земли.
Более правильное, на наш взгляд, определение общего понятия экономической оценки земли дается А. Д. Кузнецовым: «Экономическая оценка земель,— пишет он,— есть не что иное, как 44 См.: Черемушкин С. Д. Качественный учет и экономическая оценка земли.— Экономика сельского хозяйства, 1957, № 6, с. 35—46; Е ф р е- м о в С. Е. Об экономической оценке земель.— Экономика сельского хозяйства, 1957, № 8, с. 60—70; Смирнов И. К.: 1) Учет и распределение народнохозяйственных затрат и потерь при создании водохранилищ гидроэлектростанций.— Гидротехническое строительство, 1958, № 6, с. 48—50; 2) К вопросу экономической оценки земли в социалистическом обществе,— Вести. Ленингр. ун-та, 1959, № 17, с. 17-52.
45 См.: Черемушкин С. Д. Клопотовский А. П., Крючков В. Г., Маркова М. В. Экономическая оценка земли. М., 1961, с. 5; М етодо логические основы экономической оценки земли, с. 135.
471


исторически определенное оформление общественно-экономических отношений по поводу земли...»46. Другими словами, экономическая оценка земли вообще есть выражение ее общественной, социально-экономической формы.
Такая формулировка общего понятия экономической оценки земли дает возможность правильно ответить на вопрос о ее объективной необходимости. Последнюю некоторые экономисты связывают с определенной системой производственных отношений, с определенными формами земельной собственности. Так, М. Терентьев считает, что «если признать правомерность осуществления экономической оценки земельных угодий при социализме, то, по логике вещей, должна существовать и цена земли, а следовательно, и абсолютная рента, т. е. все категории, присущие капиталистическому способу производства с его частной собственностью на землю»47. Таким образом, чтобы ответить на вопрос, необходима или нет экономическая оценка земли при социализме, М. Терентьев обращается к тем специфическим функциям, с выполнением которых связано ее осуществление в капиталистическом обществе. Ее единственной формой он считает цепу земли как капитализированную земельную ренту. Поскольку же в условиях социалистического общества земля не является объектом частной собственности и товаром, то здесь, по логике М. Терентьева, отсутствует и необходимость ее оценки.
Другие экономисты выводят необходимость экономической оценки земельных угодий не только из определенной системы производственных отношений, но и из определенного уровня развития производительных сил48.
Наконец, выдвигается положение о том, что объективная необходимость экономической оценки земли обусловлена ее ролью и местом в общественном процессе производства вне зависимости от его определенной формы49. Все факторы общественного производства объективно получают определенную экономическую форму. Получает ее и земля. Нахождение этой формы и есть ее экономическая оценка. Что же касается уровня развития производительных сил, то он определяет степень необходимости экономической оценки земли (остроту общественной потребности в ней), но не саму эту необходимость. Чем выше этот уровень, тем насущнее необходимость. Данное положение полностью согласуется с приведенной выше формулировкой общего понятия экономической оценки земли.
40 Методологические основы экономической оценки земли, с. 174.
47 Терентьев М. Торжество ленинских методов руководства сельским хозяйством.— Вопросы экономики, 1965, № 4, с. 7.
48 См.: Пахомова Н. В. Экономическое содержание оценок природных ресурсов и пути их количественного определения: Автореф. канд. дис. Л., 1974, с. 8.
49 См.: Смирнов И. К. К вопросу экономической оценки земли в социалистическом обществе, с. 43.
472


Если объективная необходимость экономической оценки земли обусловливается ее ролью и местом в процессе производства вне зависимости от какой-либо его определенной формы, а степень этой необходимости — уровнем развития материального производства, то конкретное содержание, задачи и формы оценки всецело определяются господствующими’ в обществе производственными отношениями50.
Каковы же задачи экономической оценки земли в социалистическом обществе?
По мнению А. Д. Кузнецова, они сводятся к экономическому оформлению всенародной собственности на землю51. С. Д. Чере- мушкин основной задачей экономической оценки сельскохозяйственных земель считал их сравнительную оценку как средств производства52. Имея в виду, что средство производства всегда является объектом собственности, обе задачи следует признать одинаково важными.
На вопрос о предмете экономической оценки земли исследователи также дают различные ответы. Многие считают таковым почву и ее естественное плодородие. Действительно, то и другое — важнейшие свойства земли как главного средства производства в сельском хозяйстве. Однако они исследуются и оцениваются специальными науками, например почвоведением. Экономическая наука, политическая экономия имеют дело не с землей как природным телом, не с почвой и почвенным плодородием как таковыми, а с их общественной формой.
Непосредственным предметом экономической оценки сельскохозяйственных земель является почвенное плодородие в форме плодородия экономического. Анализ этой формы не только необходимый шаг в построении теории экономической оценки земли, но он имеет огромное значение для решения ряда принципиальных положений теории ренты и рентных отношений.
Экономическое плодородие — понятие сложное. Неудивительно, что в советской экономической литературе мы встречаемся с различными его определениями. В большинстве случаев оно отождествляется с естественным почвенным плодородием, иногда — с искусственным53.
Правильное его определение, на наш взгляд, дает Л. И. Григорьева. «Экономическое плодородие почвы — способность человеческого общества использовать естественное и создавать более повышенное плодородие при данном уровне производительных сил и данных производственных отношениях»54.
50 См. там же, с. 44.
51 См.: Методологические основы экономической оценки земли, с. 174.
52 См.: Черемушкин С. Д., Клопотовский А. П., Крючков В. Г., Маркова М. В. Экономическая оценка земли, с. 7—8.
53 См.: Экономика социалистического сельского хозяйства. М., 1970, с. 110.
54 Григорьева Л. И. К вопросу о марксистско-ленинской теории экономического плодородия: Автореф. канд. дис. Свердловск, 1958, с. 8.
473


Таким образом, экономическое плодородие почвы — это особая экономическая форма выражения действительного почвенного плодородия, степень проявления которого в форме экономического плодородия обусловливается не только потребительскими свойствами земли и уровнем развития общественных производительных сил, но и производственными отношениями. Действительное плодородие становится экономическим тогда, когда труд, направленный на использование его в процессе производства сельскохозяйственных продуктов, получает общественное признание в качестве производительного труда. Один и тот же земельный участок при данном уровне развития производительных сил может обладать различным экономическим плодородием в зависимости от общественной формы процесса, в котором земля участвует как средство производства, и характера производственных отношений, господствующих в обществе55.
Экономическое плодородие может быть абсолютным и относительным, т. е. разностным.
Всесторонний анализ различных видов почвенного плодородия и понимание экономического плодородия как экономической категории дают возможность правильно определить общественную потребительную стоимость земли как главного средства производства в сельском хозяйстве. Общественная потребительная стоимость земли определяется общим экономическим эффектом, который достигается в результате использования ее потребительских свойств как источника сельскохозяйственных культур в объеме, удовлетворяющем наличную общественную потребность в них с минимумом народнохозяйственных затрат.
Экономическое плодородие и общественная потребительная стоимость земли — однопорядковые понятия. Однако последнее шире первого, поскольку определяется и совокупностью социально-экономических свойств почвы, и совокупностью всех социально-экономических условий потребления земли как средства производства.
Земля не только средство, но и предмет труда обрабатывающего ее земледельца. Обработанная земля есть продукт труда и в этом своем качестве она в условиях товарного прозводства становится вещественным носителем стоимости. «Возделанная земля,— писал К.Маркс, — больше стоит, чем невозделанная, обладающая такими же естественными свойствами»56. К сожалению, длительное 55 Подробнее об экономическом плодородии и различных видах почвенного плодородия см.: Першин П. Н. Проблемы плодородия в учении К. Маркса.— На аграрном фронте, 1930, № 2, с. 57 — 71; Гурвич Л.-И. Роль природных богатств в развитии производительных сил. М., 1961; Л а- р и н Г. В. Экономическое плодородие почвы. М„ 1964; Смирнов И. К. Экономическое плодородие земли и факторы его роста. Л., 1970; Жидкова Л. П. Экономическое плодородие почвы и факторы его роста. Саратов, 1975; Крутова П. И. Экономическое плодородие почвы. Саратов, 1982.
56 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. II, с. 168.
474 /


время проблеме стоимости земли в экономической литературе не уделялось должного внимания. Пытаясь определить ее количественно, некоторые экономисты предлагают исходить из средних по стране затрат на освоение новых земель или же из какого-либо другого усредненного норматива57. С этим предложением трудно согласиться. Земля не является свободно воспроизводимым средством производства. Поэтому затраты на освоение конкретных земельных участков, на сохранение и расширенное воспроизводство их экономического плодородия являются индивидуальными. Они определяют индивидуальную стоимость этих участков, а не сельскохозяйственных земель вообще. Такие затраты признаются общественно необходимыми в том случае, если их экономическая эффективность не ниже предельной, определяемой нормативным коэффициентом.
Стоимость земли находит денежное выражение в ее цене. Цену земли как продукта труда следует отличать от цепы земли как продукта природы. Во втором случае цена есть выражение иррациональное, которое объективно возникает там и тогда, где и когда утверждается свободная частная собственность на землю и возникает экономическая и юридическая возможность ее отчуждения путем купли-продажи. Все советские экономисты единодушны в отрицании этой категории в условиях социалистического общества. Вместе с тем некоторые из них предлагают рассматривать цену земли-природы не как экономическую категорию социализма, а как условную «расчетную единицу», как инструмент экономической оценки земли. Формулы конструирования такой расчетной цены весьма разнообразны. Есть предложения капитализировать дифференциальную земельную ренту, или чистый доход, или валовой доход, или стоимость валовой продукции растениеводства и животноводства. В качестве «капитали- заторов» в различных сочетаниях рекомендуются банковский процент, норматив платности за производственные фонды, норматив эффективности капиталовложений в народное хозяйство СССР, срок оборачиваемости основных и оборотных фондов, срок службы возведенного па земле объекта и др. Ряд специалистов предлагали определять цену земли на основе ее стоимости и различных коэффициентов, учитывающих плодородие почв58.
57 См.: Струмилин С. О цене «даровых благ» природы.—Вопросы , экономики, 1907, №8, с. 61; Карнаухова Е. Экономическая оценка ? земель в сельском хозяйстве,— Вопросы экономики, 1968, № 8, с. 88; Б а к а- : ревич 11., Сагайдачный А. О стоимостной оценке земли.—Эноно- ; мика сельского хозяйства, 1968, № 8, с. 95.
Г 58 См.: Земельный кадастр СССР, с. 257; Червинский В., Додонов И., Фесенко Ф. Экономическая и стоимостная оценка земель в Молдавии.—Экономика сельского хозяйства, 1968, № 7, с. 81—88; Вилен- 5 с кий М. Земле — денежную оценку. — Вопросы экономики, 1968, № 3; 1 Бронштейн М. Л. К вопросу о цене земли. — Вопросы экономики, 1968.
№ 5; К а р н а у х о в а Е. Экономическая оценка земель в сельском хозяйстве.
47,'


Наиболее полное обоснование цены земли-природы дал В. П. Ефимов59. Его позиция, равно как и других сторон- ников такой цены, критиковалась И. К. Смирновым, который ' считал, что в условиях социализма в пей нет необходимости6 °.
Возражения против цены земли-природы отнюдь не направлены против цепы как денежного выражения стоимости земли-продукта труда. Вместе с тем трудно согласиться с экономистами, которые считают, что именно стоимость и должна являться основой экономической оценки земли. В этом случае оценка земли ничем не отличалась бы от денежного выражения стоимости любых других созданных трудом средств производства. Между тем земля — оригинальное средство производства. Стоимость земли не «привязана» к единице ее потребительной стоимости, как во всех других свободно воспроизводимых продуктах труда. Малоплодородная земля может обладать большой стоимостью и, наоборот, высокоплодородная — низкой стоимостью. Поэтому и возникает наряду с ценой как денежным выражением ее стоимости необходимость в особой форме экономической оценки. В основе последней лежит потребительная стоимость земли как средства производства, ее экономическое плодородие61 62.
Общее понятие экономической оценки земли дополняется, таким образом, новой определенностью. В социалистическом обществе экономическая оценка земли, равно как и других природных ресурсов, есть непосредственно-общественное выражение их потребительной стоимости. К такому пониманию экономической оценки природных факторов производства приходит все большее число советских экономистов8 2. Однако и это определение все же недостаточно полное. Понятие экономической оценки земли должно включать в себя и критерий оценки.
В качестве критерия экономической оценки сельскохозяйственных земель разными авторами предлагаются: урожайность основных сельскохозяйственных культур в центнерах или условных (кормовых) единицах с гектара; валовая продукция растениеводства; чистый доход; дифференциальная земельная рента; себестоимость 1 ц продукции, полученного па оцениваемом участке; затраты живого труда в человеко-днях на 1 ц продукции; валовая продукция растениеводства в денежном выражении в расчете на одного работника; валовая продукция растениеводства в расчете 59 См.: Ефимов В. П. Интенсификация сельского хозяйства в колхозах и совхозах. М., 1965, с. 84.
60 См.: Смирнов И. К., Бугаев Н. Ф., Юровский В. Л., Маркова М. В. Экономическая оценка земли, с. 77—92.
61 Рассматривать экономическое плодородие как непосредственный предмет экономической оценки земли впервые предложил И. К. Смирнов (см.: Учет и оценка сельскохозяйственных земель. М., 1963, с. НО).
62 См.: Медведев В. А. Социалистическое производство: Политико- экономическое исследование. М., 1976, с. 68—70.
476


на единицу капиталовложений и текущих затрат; чистый доход в расчете на эти величины и т. д.вз
Представляется, что подобный разнобой в рекомендациях есть результат смешения понятий: критерий и показатель, бонитировка почв и экономическая оценка земли.
Критерий определяется прежде всего предметом оценки. Он — признак истинности знаний о предмете. Если экономическая оценка земли есть непосредственно-общественное выражение ее потребительной стоимости, то критерием такой оценки является экономия общественного труда при производстве продуктов, удовлетворяющих общественную потребность в них при заданных общественно необходимых условиях производства63 64.
Наиболее полную количественную характеристику общественная потребительная стоимость земли как главного средства производства в сельском хозяйстве получает при оценке ее в составе оптимального народнохозяйственного плана.
Конкретным выражением критерия являются показатели. Показатели экономической оценки земли должны быть стоимостными. Возйикает вопрос: насколько правомерно измерение потребительной стоимости земли стоимостью? Само по себе отношение стоимости к потребительной стоимости — выражение иррациональное, ибо это несоизмеримые величины. Но, подчеркивая иррациональность этого отношения, следует иметь в виду, что оно является формой выражения определенных действительных производственных отношений, т. е. существует объективно65.
В социалистическом обществе земля — не просто средство производства материальных благ, а средство производства товаров, потребительная стоимость которых является носителем стоимости. Разница в количестве продуктов, произведенных на землях различной производительности, выступает и как разница в величине созданной стоимости.
В условиях товарно-денежных отношений в натуральных единицах невозможно выразить результаты хозяйственной деятельности предприятия, эксплуатирующего различные земли, различные природные ресурсы в целом, и сравнить их с результатами другого предприятия.
63 См.: Учет и оценка сельскохозяйственных земель; Методологические основы экономической оценки земли.
64 См.: С м и р н о в И. К. Социально-экономические основы оценки земли в социалистическом обществе. Л., 1975, с. 74.
65 «Отношение части прибавочной стоимости, денежной ренты,— потому что деньги суть самостоятельное выражение стоимости,— к земле само по себе нелепо и иррационально,— писал К. Маркс,— потому что здесь измеряются одна другой несоизмеримые величины: с одной стороны, определенная потребительная стоимость, участок земли во столько-то квадратных футов, и стоимость, точнее прибавочная стоимость,— с другой. В действительности это является лишь выражением того, что при данных отношениях собственность на квадратные футы земли дает земельному собственнику возможность улавливать определенное количество неоплаченного труда, реализованного капиталом...» (М а ркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. II, с. 340).
477


При разнообразии возделываемых сельскохозяйственных куль- гур внутри предприятия и в разных природно-экономических зонах страны применение натурального показателя для характеристики экономического плодородия почвы приводит к несоизмеримости различных по качеству земель. Перевод урожая разных культур в условные кормовые единицы представляется весьма сложным, а сами условные единицы — измерители очень приблизительные. В них невозможно, например, выразить урожай технических культур, садовых плантаций, овощей. Натуральный показатель не может учитывать и такой немаловажный фактор, определяющий народнохозяйственное значение земель, как их местоположение.
Как средство производства земля фунционирует только в совокупности с другими средствами производства. Взаимозаменяемость последних предполагает их соизмеримость. Поскольку измерителями экономической ценности всех материальных фондов социалистического общества в условиях товарно-денежных отношений являются стоимостные показатели, то и экономическая ценность земли должна измеряться стоимостным (денежным) показателем.
Наконец, экономическая ценность различных природных ресурсов определяется экономией общественного рабочего времени при их эксплуатации, которое в социалистическом обществе получает количественный учет через стоимость. Поэтому экономия, характеризующая производительность оцениваемого природного ресурса, также выражается стоимостным показателем.
Непосредственным предметом экономической оценки земли является относительное и абсолютное экономическое плодородие. Показателем относительного экономического плодородия является дифференциальный земельный доход. Другого показателя не существует. Показатели абсолютного экономического плодородия — стоимость валовой продукции растениеводства и чистый доход в расчете на единицу земельной площади.
Данные стоимостные показатели не являются неизменными. На определенной ступени зрелости коммунистических производственных отношений товарно-денежные отношения отомрут. Общественная потребительная стоимость земли и природных ресурсов тогда будет измеряться непосредственно рабочим временем, характеризующим экономию труда при использовании их в качестве факторов производства.
Работы советских экономистов по теории и методике экономической оценки земли в социалистическом обществе способствовали решению важных практических задач.
В 1968 г. Верховный Совет СССР принял закон «Основы земельного законодательства Союза ССР и союзных республик». В статье 46 этого закона говорится: «Для обеспечения рационального использования земельных ресурсов ведется государственный земельный кадастр, содержащий совокупность достоверных и 478


необходимых сведений о природном, хозяйственном и правовом положении земель. Государственный земельный кадастр включает данные регистрации землепользователей, учета количества и качества земель, бонитировки почв и экономической оценки земли»6 в. Таким образом, вопрос о необходимости оценки земли в условиях СССР нашел законодательное оформление.
Согласно постановлению Совета Министров СССР от 10 июня 1977 г. «О порядке ведения государственного земельного кадастра» основными формами кадастровой документации в нашей стране являются: земельно-кадастровая книга предприятия, организации и учреждения, которым земля предоставлена в постоянное или долгосрочное пользование; государственная земельно-кадастровая книга района (города); государственный земельный кадастр области, края, автономной и союзной республики; государственный земельный кадастр СССР66 67.
.Общие методологические принципы оценки земли применимы И для оценки других природных ресурсов.
: Огромное значение для развертывания работ по исследованию Социально-экономических проблем социалистического природопользования имели постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об усилении охраны природы и улучшении использования природных ресурсов» (декабрь 1972 г.) и «О дополнительных мерах по усилению охраны природы и улучшений) использования природных ресурсов» (декабрь 1979 г.). Социалистические Принципы природопользования закреплены статьей 18 Конституции СССР.
Наряду с земельным кадастром в нашей стране разрабатывается водный, лесной кадастр, а также кадастр месторождений Полезных ископаемых.
.1 «Основными направлениями экономического и социального развития СССР на 1981 —1985 годы и на период до 1990 года» предусматривается созданиэ системы кадастров природных ресурсов, что будет способствовать рациональному использованию элементов окружающей природной среды, ее охране и воспроизводству.
Важным шагом в дальнейшем развитии аграрной теории, укреплении материально-технической базы и совершенствовании производственных отношений в сельском хозяйстве зрелого социалистического общества является «Продовольственная программа СССР на период до 1990 г.», а также комплекс мер по ее реализации, принятые майским (1982 г.) Пленумом ЦК КПСС. Выполнение его решений предполагает дальнейшее улучшение использования сельскохозяйственных угодий, рост культуры и интенсивности земледелия, повышение эффективности всего общественного производства.
66 См.: Сборник нормативных актов по охране природы. М., 1978, с. 88.
67 См. там же, с. 130.
479


Глава семнадцатая
ВОСПРОИЗВОДСТВО СОВОКУПНОГО ОБЩЕСТВЕННОГО
ПРОДУКТА
Теоретическое исследование воспроизводства совокупного общественного продукта началось с первых дней социалистического строительства. Разработка данной проблемы велась по двум главным направлениям: конкретизация сущности, категорий и закономерностей формирования совокупного общественного продукта в социалистическом хозяйстве; выявление путей роста продукции с учетом специфики конкретного исторического этапа. В единстве и взаимосвязи этих двух направлений осуществлялось развитие теории и практики воспроизводства совокупного общественного продукта. Обобщая богатый опыт социалистического и коммунистического строительства, марксистско-ленинская экономическая наука создала стройную теорию расширенного воспроизводства совокупного общественного продукта и развивает ее применительно к условиям зрелого социалистического общества.
Сущность и общие закономерности воспроизводства совокупного общественного продукта были научно обоснованы классиками марксизма-ленинизма. «Какова бы ни была общественная форма процесса производства,— писал К. Маркс,— он во всяком случае должен быть непрерывным, т. е. должен периодически все снова и снова проходить одни и те же стадии. Так же, как общество не может перестать потреблять, так не может оно и перестать производить. Поэтому всякий общественный процесс производства, рассматриваемый в постоянной связи и в непрерывном потоке своего возобновления, является в то же время процессом воспроизводства»1.
В любых общественных условиях воспроизводство распространяется на производственные отношения, производительные силы и совокупный общественный продукт.
В переходный период от капитализма к социализму в экономической литературе обсуждались общие принципиальные проблемы воспроизводства общественного продукта.
Выяснение особенностей совокупного продукта в плановом социалистическом обществе осуществлялось в борьбе с реви 'Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 23, с. 578.
480


зионистскими концепциями. Представитель одной из них М. Адлер писал, что «сами экономические отношения представляют собой нечто духовное и вообще могут быть поняты только как явления духовной жизни»2. Тем самым отрицался объективный характер закономерностей воспроизводства. К такому же выводу приходили и те, кто, подобно Бухарину, Рубину и др., полагал, что политическая экономия — это наука о стихийно развивающемся капиталистическом хозяйстве, что она теряет свою базу, коль скоро прекращается этот способ производства. Исходя из такого понимания сущности экономических отношений в плановом хозяйстве, А. Сагацкий утверждал, что в условиях социализма «продукты труда, средства производства и предметы потребления выполняют лишь материальную роль, поэтому они не принимают какой-либо социальной формы и существуют в этом обществе как общественные продукты именно потому, что выполняют определенные материальные функции в своей натуральной форме как потребительные стоимости»3.
В работах советских экономистов 20—30-х годов не только отстаивалось марксистско-ленинское положение о совокупном общественном продукте как экономической категории, выражающей производственные отношения людей, но и критиковались концепции буржуазной политической экономии относительно источников создания общественного продукта.
В буржуазной политической экономии издавна господствует расширительное объяснение источников создания общественного продукта. Согласно ему, такими источниками являются не только труд, но и капитал независимо от сферы применения. Тем самым апологеты капитализма пытаются обосновать ложное представление, будто производительной силой, создающей общественный продукт и национальный доход, выступают наряду с трудящимися, занятыми в сфере материального производства, также и другие социальные группы общества, занятые в обслуживании и управлении, военнослужащие, полицейские, служители культа и т. д.4
Последовательная критика буржуазных концепций источников создания совокупного общественного продукта содержится в работах следующих экономистов того периода: С. Г. Струмилина, 2 Адлер М. Маркс как мыслитель. Л.; М., 1924, с. 75.
3 Сагацкий А. Теория стоимости Маркса. Л., 1931, с. 28.
4 Подобная апологетическая направленность буржуазной политической экономии в объяснении источников создания совокупного общественного продукта проявляется в современный период еще более отчетливо. П. Самуэльсон по существу данного вопроса пишет: «Точно так же, как мы включаем потребление хлеба и чистые капитальные вложения в национальный доход, мы включаем туда и государственные расходы: затраты на реактивные бомбардировщики, на оплату услуг метеорологов, судей, полицейских, пилотов реактивных самолетов, пожарников и химиков, ведущих работу в области сельского хозяйства» (С а- м у л л ь с о и П. Экономика: Вводный кург. М., 1964, с. 219).
16 Закаа № 278
481


М. Н. Смит, М. В. Колганова, А. И. Петрова, Г. П. Косяченко, Т. А. Авдалгебяна и др.
Воспроизводство совокупного общественного продукта непосредственно затрагивалось в дискуссии 1929—1930 гг. по'проб- лемам производственных отношений и производительных сил5. В работах советских экономистов подчеркивалось, что совокупный общественный продукт понимается в марксистско-ленинской политической экономии как сумма материальных благ, созданных трудом работников производственной сферы за определенный период времени (обычно—за год). Деление всей деятельности людей на две большие сферы — материальное производство и непроизводственную сферу — имеет принципиальное значение для выяснения сущности рассматриваемой категории6.
В работах С. Г. Струмилина наиболее четко и последовательно доказывалось, что главным признаком отраслей материального производства (или производственной сферы) является воздействие труда на природу, на материю и ее силы, приспособление вещества природы к удовлетворению человеческих потребностей. Сюда относится совокупность отраслей (промышленность, сельское хозяйство, строительство, транспорт, связь, материально- техническое снабжение, торговля, общественное питание), в которых создаются и с помощью которых доставляются потребителям материальные блага.
Вопрос о производительном труде в экономической литературе переходного периода оставался дискуссионным. Многие экономисты отождествляли производительный труд со всяким полезным трудом. Однако преобладало мнение о том, что производительный труд — это труд людей, занятых в производственной сфере. Именно он создает совокупный продукт и национальный доход. Что касается труда работников непроизводственной сферы, то он представляет собой общественно полезный и необходимый труд, создающий услуги. Общество не может обойтись без услуг непроизводственной сферы, точно так же как оно не в состоянии существовать без средств производства и предметов потребления, т. е. без совокупного общественного продукта. Но все же прежде чем создавать услуги, необходимо иметь вещественные материальные блага.
Марксистско-ленинская теория расширенного воспрозводства послужила основой для разработки межотраслевого баланса производства и распределения продукции. Основы анализа межотраслевых связей были заложены в процессе составления первого баланса народного хозяйства СССР на 1923/24 г. Материалы ба6 См.: Вестник Коммунистической академии, 1930, № 39.
6 См.: Струмилин С. Г. Очерки советской экономики. М., 1930; Смит М. И. Экономические основы калькуляции. М., 1925; К о с и ч е н- к о Г. П. Проблемы воспроизводства и планирования в СССР. М.; Л., 1930; Авдалгебян Т. А. Основные гипотетические схемы расширенного воспроизводства. М., 1931.
482


лансов производства и распределения продуктов широко освещались в печати. Однако разрабатываемые балансы имели еще значительные недостатки. Они, в частности, не отражали социальных аспектов воспроизводства продукции. Поэтому такие работы не получили необходимого развития.
В 30-х годах политико-экономические исследования расширенного воспроизводства совокупного общественного продукта теснее увязывались с потребностями практики социалистического строительства. Совершенствовались методы планомерного управления воспроизводством общественного продукта в условиях индустриализации страны и кооперирования сельского хозяйства.
В эти годы началась дискуссия о содержании показателя, измеряющего общественный продукт. Многие экономисты считали, что показателем, действительно выражающим экономическое содержание совокупного общественного продукта как категории воспроизводства, является так называемый показатель реальной продукции или продукции без «повторных оборотов».
«Для определения реального объема... годового продукта,— писал А. И. Петров,— и соответственно для определения доли отраслей в производстве годового продукта нами было выдвинуто предложение: исчислять валовую продукцию без повторного счета. Для народного хозяйства это будет чистая продукция, плюс запас средств производства, имеющихся на начало года. Запас средств производства, поступающий в производственное потребление в данном году, составит реальную сумму перенесенного прошлого труда (в эту величину должна входить амортизация основных производственных фондов, имевшихся на начало года)»7.
Известно, что на величину совокупного общественного продукта непосредственно влияет объем незавершенного производства. Проблема включения (или исключения) незавершенного производства как элемента совокупного общественного продукта широко дискутировалась в экономической литературе. По данному вопросу были высказаны три точки зрения. Одна группа экономистов доказывала, что незавершенное производство, поскольку оно не является еще продуктом законченного производства, вообще не подлежит включению в продукцию8. Другая группа экономистов обосновывала необходимость включения в состав совокупного общественного продукта всего объема незавершенного производства. Аргументируя эту точку зрения, А. И. Петров писал: «Единственно правильным является такой метод учета продукции, когда в пего входят полностью все незаконченные изделия и вся сумма незавершенного производства на конец го7 Петров А. О методах учета продукции промышленности.— Проблемы экономики, 1939, № 5, с. 87.
8 См., наир.: Болгов А. Сельское хозийство.— В ки.: Народный доход СССР. М„ 1939, с. 112-113.
16*
483


да... Исчисленная таким образом продукция включает все готовые продукты труда, вышедшие в течение данного периода из различных стадий производства, независимо от того, что часть из них начата производством еще в предшествующем периоде, а часть произведенных в данном периоде продуктов осталась на конец года как незавершенное производство»9.
Третья группа экономистов, рассматривая проблему включения незавершенного производства в состав совокупного общественного продукта, доказывала, что в общую стоимость созданного в течение года продукта следует включать остатки незавершенного производства на конец года, остатки же незавершенного производства на начало года должны исключаться из продукта, так как их стоимость создана не в текущем году10. (Существующая в настоящее время практика учитывает разность средних остатков незавершенного производства на начало и конец года).
Завершение переходного периода, построение основ социализма в СССР потребовало проведения научных исследований особенностей и закономерностей воспроизводства совокупного общественного продукта в новых исторических условиях. Однако Великая Отечественная война затормозила эту работу11.
В послевоенный период (включая первую половину 60-х годов) происходит дальнейшее развитие теории и методологии исследования совокупного общественного продукта. Восстановление народного хозяйства, развернувшийся процесс строительства развитого социалистического общества сопровождались увеличением объемов совокупного Продукта, изменением его натурально-вещественной структуры, а также соотношений производственного накопления и потребления. Проблемы социалистического воспроизводства стали объектом глубоких исследований, направленных на решение не только теоретических, но и конкретноприкладных вопросов. Следует выделить при этом работы А. И. Ноткина, Я. А. Кронрода, А. И. Пашкова, С. С. Шаталина, Т. В. Рябушкина, А. И. Анчишкина, Ю. В. Яременко, П. М. Павлова и др.12
Для дальнейшего улучшения практики исчисления национального дохода и калькулирования себестоимости продукции продол9 Петров А. О методах учета продукции промышленности, с. 82—83.
10 См.: Колганов М. Учет валовой и товарной продукции в промышленности.— Проблемы экономики, 19,38, № 4, с. 73.
11 Об особенностях воспроизводства совокупного общественного продукта в годы Великой Отечественной войны см.: Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М., 1948.
12 См.: Нотки н А. И.: 1) Очерки теории социалистического воспроизводства. М., 1948; 2) Темны и пропорции социалистического воспроизводства. М., 1961; Кронрод Я. А. Общественный продукт и его структура при социализме. М., 1958; Шаталин С. С. Пропорциональность общественного производства. М., 1968; Р я б у ш к и и Т. В. Темпы и пропорции развития народного хозяйства социалистических стран. М., 1966; Анчишкин А. И., Яременко Ю. В. Темпы и пропорции экономического развития. М., 1967, и др.
•484


жались исследования сущности и источников создания общественного продукта, анализировалась взаимосвязь воспроизводства материальных благ и услуг непроизводственной сферы, уточнялась роль науки и научных исследований в умножении богатства социалистического общества. Преодолевалось сложившееся ранее представление о тождественности общественного продукта с совокупностью вещественных благ. Такое отождествление было широко распространено в экономической литературе. Так, например, А. И. Петров писал: «Общественный продукт — это совокупность вещественных благ: именно производство материальных, вещественных благ является основным условием существования общества»13. Аналогичное мнение высказывал П. С. Москвин: «К сфере материального прозводства,— писал он,— относятся отрасли, отличительной особенностью которых является то, что занятый в них труд создает потребительные стоимости, т. е. вещи, которые служат удовлетворению человеческих потребностей»14.
В работах А. И. Ноткина, Я. Л. Кронрода и других авторов убедительно показано, что материальные блага представляют вещественную основу совокупного общественного продукта. Однако при этом имеется в виду, во-первых, не любая совокупность вещественных благ, а лишь такая, которая воспроизводится трудом человека. Вещь, данная природой, если она не воспроизводится трудом человека, вещественной субстанции совокупного продукта не образует. Во-вторых, совокупный общественный продукт включает и такие материальные блага, которые не имеют вещественной формы: производство электроэнергии, холода, транспортные перевозки и т. д. Электрическая, световая, тепловая энергия, производственные услуги (транспортировка продукции, ремонт орудий труда и т. д.) — тоже материальные блага и тоже входят в совокупный продукт, но они не имеют вещественной формы. Поэтому нельзя отождествлять материальные блага с совокупностью вещей.
Но если не следует ограничивать совокупный общественный продукт только лишь совокупностью воспроизводимых трудом людей вещественных благ, то также неправомерно расширять его рамки, включая в совокупный общественный продукт различного рода потребительские услуги. В нашей литературе в послевоенный период получила довольно широкое распространение концепция, в соответствии с которой любой полезный труд рассматривается как производительный, а следовательно, как создающий стоимость и потребительную стоимость. Эта точка зрения до сих пор высказывается в отдельных работах. Некоторые авторы полагают, что граница материального производства расши- 13 Петров А. И. Что такое социалистическое накопление. М., 1956, с. 9.
14 Москвин П. Некоторые вопросы построении баланса народного хозяйства,— Вопросы экономики, 1954, № 12, с. 14.
485


рястся за счет потребительских услуг, затрат труда научных работников и т. д. Однако такая расширительная трактовка совокупного продукта была подвергнута обстоятельной и справедливой критике15.
В советской экономической литературе 50—60-х годов обсуждалась проблема взаимосвязи совокупного общественного продукта, валового и конечного общественных продуктов. Необходимость конкретизации сущности и служебной роли этих категорий диктовалась потребностями совершенствования планирования, разработки более действенных форм народнохозяйственных, отраслевых и межотраслевых балансов. В процессе научных обсуждений и дискуссий высказывались три возможных подхода к решению данной проблемы.
Одна группа экономистов (Л. И. Абалкин, Я. А. Кронрод, А. М. Румянцев) обосновывала взаимосвязь совокупного и валового продукта следующим образом: валовой продукт — это продукт отдельных предприятий и отраслей, а совокупный общественный продукт — это сумма всех валовых продуктов отраслей и предприятий. Следовательно, совокупный продукт представляет собой объединенный, согласованный, взаимоувязанный результат производственной деятельности за определенный период времени всех отраслей материального прозводства. Каждая отрасль производит тот или иной валовой продукт. Но только все они вместе создают совокупный общественный продукт. При этом учитываются результаты общественно полезного труда независимо от того, принимают ли они форму готового к потреблению или форму незавершенного, т. е. неготового для потребления продукта.
Вторая группа специалистов несколько иначе объясняла взаимосвязь указанных категорий. Например, Е. А. Громов, С. С. Шаталин полагали, что совокупный продукт, в отличие от валового продукта, не включает повторный счет предметов труда, изготовленных и производительно потребленных в течение года. По сути дела, они отождествляли совокупный и конечный общественный продукт.
Третья группа экономистов (А. И. Анчишкин, В. 11. Красовский, В. II. Плышевский и др.) доказывала, что совокупный продукт не следует противопоставлять ни валовому, ни конечному продукту. И тот и другой представляют лишь форму проявления совокупного общественного продукта. Поэтому совокупный продукт социалистического общества можно исчислять и как валовой и как конечный продукт. Все зависит от стадий его воспроизводства. На стадии производства совокупный общественный продукт выступает как валовой, а на стадии его использования — как конечный продукт. Дело в том, что продукт, выходящий 15 Критика расширительной концепции дается во многих работах, в частности, в монографии: Сфера обслуживания при социализме /Под ред. Е. И. Капустина. М., 1968.
486


из процесса производства, не тождествен продукту, который функционирует в этом процессе, поскольку определенная часть его (в виде так называемого «промежуточного» продукта) остается в самом производстве и принадлежит ему. Валовой продукт за вычетом промежуточного, т. е. стоимости потребленных в данном воспроизводственном цикле предметов труда, и составляет конечный продукт, воплощающий в себе созданные в текущем хозяйственном году потребительные стоимости, которые поступают в личное потребление или идут на накопление. Одним словом, валовой и конечный продукты представляют функциональные формы совокупного общественного продукта, категории воспроизводства. Такое объяснение различий и взаимосвязи рассматриваемых категорий получило среди экономистов наибольшее признание.
Одним из дискуссионных вопросов в рассматриваемый период являлся вопрос о III подразделении общественного производства.
Как известно, совокупный общественный продукт в натуральной форме состоит из средств производства и предметов потребления*. Средства производства создаются на предприятиях I подразделения общественного производства, а предметы потребления — на предприятиях II подразделения.
Имея в виду специфичность продукции военного производства, а именно ту ее особенность, что она не составляет в собственном смысле слова ни средств производства, ни предметов потребления, было предложено выделить эту продукцию в особое подразделение16.
Однако такие рекомендации экономистами не были поддержаны. Военное производство не представляет самостоятельного подразделения совокупного общественного продукта. Да и выделение такого рода продукции из общих объемов производства практически вряд ли возможно. Поэтому правомерно относить расходы на военное производство частично к I подразделению (металл, уголь, электроэнергия), частично ко II (продукты питания и т. д.).
Некоторые экономисты, учитывая специфику потребления данной продукции, высказывали предложения об отнесении всей продукции военного производства ко II подразделению (П. М. Павлов, Е. Д. Каганов, Я. А. Кронрод и др.) с выделением ее в самостоятельную подгруппу. Это предложение обосновывалось следующим образом: данная продукция не входит в производительное потребление. Она, как и предметы личного потребления, выпадает из кругооборота17.
Противоположного мнения придерживались А. А. Соболь, П. С. Москвин и др. Они доказывали необходимость учета воен16 См.: Петров А. К вопросу о социалистическом воспроизводстве.— Плановое хозяйство, 1947, № 2.
17 См.: Павлов П. М., Каганов Е. Д. Социалистическое воспроизводство на современном этапе. М., 1963; Кронрод Я. А. Общественный продукт и его структура при социализме, с. 173.
487


ной продукции в составе продукции I подразделения общественного производства на том основании, что она не поступает в личное потребление и не имеет отношения к воспроизводству работника.
В экономической литературе 70-х годов вопрос о III подразделении общественного производства снова стал предметом дискуссии в связи с исследованием роли и места производственной инфраструктуры в социалистическом воспроизводстве.
В. А. Жамин следующим образом доказывает необходимость постановки данной проблемы: К. Маркс выделил в общественном производстве I и II подразделения с точки зрения материальновещественного содержания соответствующих продуктов труда (производство средств производства и производство предметов потребления). Но отрасли производственной инфраструктуры (торговля, транспорт, материально-техническое снабжение, инженерные коммуникации и т. д.) не имеют самостоятельного конечного продукта. Обмен продуктами труда этих отраслей происходит внутри I и II подразделений. Таким образом, пишет В. Жамин, «общественное воспроизводство составляют: I подразделение—производство средств производства, II подразделение— производство предметов потребления и III подразделение — производственная инфраструктура. Социальная инфраструктура, имея огромное значение для производства национального дохода, непосредственного участия в этом не принимает»18.
Однако и такая рекомендация не получила поддержки, так как услуги производственной инфраструктуры относятся частично к I, частично ко II подразделению.
На всех этапах формирования и развития политической экономии социализма много внимания уделялось разработке применительно к конкретным этапам социалистического строительства теории и методологии реализации совокупного общественного продукта.
Теория реализации общественного продукта создана классиками марксизма-ленинизма. Они исследовали ее закономерности, разработали схемы воспроизводства. Для использования последних в практике планирования возникла необходимость в дальнейшей их конкретизации. Как известно, при построении схем воспроизводства К. Маркс и В. И. Ленин абстрагировались от ряда побочных обстоятельств, которые лишь «затемняют дело» и мешают раскрытию в чистом виде условий и закономерностей реализации продукции. В частности, делались такие допущения: продолжительность воспроизводственного цикла равна одному году, весь основной капитал требует замены в течение одного года, отсутствуют ввоз и вывоз товаров, непроизводственная сфера из анализа исключена.
Поэтому конкретизируя схемы, необходимо было не только 18 Жамин В. Инфраструктура при социализме.— Вопросы экономики, 1977, № 2, с. 18.
488


учитывать усложняющие их моменты, от которых ранее приходилось абстрагироваться, но и исходить при построении схем из специфики социалистических производственных отношений.
Эти две задачи практического использования научного наследия классиков марксизма-ленинизма в области конкретного применения схем воспроизводства предопределили два направления исследований. Содержание первого, представленного в работах А. Я. Боярского, Е. Д. Каганова, А. И. Боткина, Г. М. Сорокина и др., состоит в выявлении специфики построения схем воспроизводства совокупного общественного продукта в условиях социалистического хозяйства. Второе направление представлено трудами В. С. Немчинова, В. С. Дадаяна, А. Г. Занегина и характеризуется изучением количественных характеристик схем, применением современных математических методов и ЭВМ.
Один из законов расширенного воспроизводства совокупного общественного продукта — закон преимущественного роста производства средств производства по сравнению с производством предметов потребления. Использованию этого закона в практике социалистического строительства всегда уделялось большое внимание в решениях партийных съездов, в директивных документах. Преимущественный рост производства средств производства предусматривался всеми пятилетними планами.
Развивая учение К. Маркса о соотношении двух подразделений общественного производства, В. И. Ленин писал, что в условиях технического прогресса «всего быстрее возрастает производство средств производства для средств производства, затем производство средств производства для средств потребления и всего медленнее производство средств потребления»19. Прежде чем расширять производство, необходимо иметь дополнительные средства труда и предметы труда. Изготовление дополнительных средств производства (сверх потребности в возмещении изношенных) представляет обязательную предпосылку расширенного воспроизводства вообще, предметов потребления в частности.
Закон преимущественного роста производства средств производства и особенности его использования обстоятельно исследуются в работах А. И. Пашкова, Г. М. Сорокина, А. Я. Кошелева и других авторов20.
Во второй половине 60-х годов развернулась дискуссия по вопросу об особенностях действия закона преимущественного роста производства средств производства в условиях современной научно-технической революции. В ходе дискуссии, в целом способствовавшей углублению наших представлений о действии этого 19 Ленин В. И. Поли собр. соч., т. 1, с. 80.
20 См.: Пашков А. И. Экономический закон преимущественного роста производства средств производства. М., 1958; Кошелев А. Я. Экономический закон преимущественного роста производства средств производства. М., 1965; Сорокин Г. М. Закономерности расширенного социалистического воспроизводства. М„ 1977.
489


закона на современном этапе, были высказаны и различного рода ошибочные мнения. Отдельные экономисты стали вообще отрицать действие закона преимущественного роста производства средств производства в социалистическом обществе. Например, Л. Довгань писал: «...закон преимущественного роста производства средств производства является специфическим экономическим законом, характерным для капиталистической системы хозяйства и теряющим свое действие в условиях развитого социалистического хозяйства»21. Появились утверждения, что этот закон в условиях социалистической системы хозяйства действует лишь в переходный период, являясь, так сказать, «законом индустриализации» страны, и что «после создания материально-технической базы развитого социалистического общества... необходимость по-\ стоянно опережающих темпов роста первого подразделения может отпасть»2 2.
Высказывалось также мнение, что в социалистическом обществе в зависимости от экономических и социальных условий развития могут складываться различные соотношения между двумя подразделениями общественного воспроизводства. В этой связи Я. Певзнер писал, что в условиях научно-технической революции «отнюдь не следует необходимость более быстрого количественного (по стоимости) развития производства средств производства. Вопреки утверждениям о необходимости постоянного преимущественного роста производства средств производства не только теория, но и практика показывают, что прогресс производства возможен и при сближении темпов роста I и II подразделений и при более быстром росте II подразделения»23.
В ходе дискуссии обосновывалась и скрытая форма отрицания действия закона. Предлагалось заменить преимущественный рост производства средств производства обеспечением приоритетного развития прогрессивных отраслей24.
Отрицание действия закона в условиях современной научно- технической революции доказывалось некоторыми авторами снижением фондоемкости и материалоемкости продукции под влиянием научно-технического прогресса. Полагали также, что опережающий рост производства средств производства вступает якобы в противоречие с основным экономическим законом социализма и с законом растущей эффективности общественного производства.
В действительности, как убедительно показала дискуссия, научно-техническая революция не устраняет первоочередного 21 Довгань Л. И. О темпах роста двух подразделений общественного производства. М., 1965, с. 68—69.
22 Кудров В., Шапиро А. О соотношении между обоими подразделениями общественного производства в СССР.— Вопросы экономики, 1973, № 4, с. 51.
23 Певзнер Ф. С. Методология «Капитала» К. Маркса и современный капитализм. М., 1969, с. 130.
24 См.: Никитин П. Н. Структурные изменении в капиталистической экономике. М., 1965, с. 103.
490


развития производства средств производства по сравнению с производством предметов потребления. В работах А. И. Ноткина, Т. С. Хачатурова, Я. А. Кронрода, П. М. Павлова и других экономистов убедительно показано, что снижение материалоемкости, фондоемкости, а также сокращение нормы производственного накопления ни в коей мере не отменяют действия закона. Как раз наоборот, условием качественного совершенствования производства, а следовательно, предпосылкой снижения материалоемкости и фондоемкости является первоочередное развитие производства средств производства.
К тому же следует иметь в виду и следующее обстоятельство. Снижение удельных затрат средств производства сопровождается уменьшением удельных затрат живого труда, причем в большей степени, чем снижаются затраты труда овеществленного. Наконец, как справедливо отмечал П. М. Павлов, нельзя ставить в прямую связь темпы роста органического строения производства и темпы опережающего роста I подразделения по сравнению со II25.
Отрицание закона преимущественного роста производства средств производства не соответствует объективной действительности, противоречит хозяйственной практике и наносит вред экономической науке.
Особенно актуальным становится учет особенностей действия этого закона в условиях развитого социалистического общества. Ускорение темпов научно-технического прогресса в еще большей степени превращается в предпосылки роста производительности труда, повышения эффективности производства, осуществления огромной программы социального развития общества. Интенсификация производства по всем его основным направлениям взаимосвязана с действием закона преимущественного роста, так как «весь смысл и все значение этого закона о быстрейшем возрастании средств производства в том только и состоит, что замена ручного труда машиным,— вообще прогресс техники при машинной индустрии,— требует усиленного развития производств... „средств производства для средств производства”»26.
Преимущественный рост I подразделения не исключает возможностей более высоких темпов роста продукции отраслей промышленности группы «Б>> по сравнению с продукцией отраслей группы «А». Такие соотношения групп промышленного производства планировались во второй пятилетке и определены для одиннадцатой пятилетки.
По стоимости общественный продукт распадается на стоимость потребленных средств прозводства и вновь созданную стоимость, которая представляет собой национальный доход, являющийся источником потребления и накопления.
25 См.: II а в л о в П. Органическое строение социалистического производства.— Вопросы экономики, 1975, № 1, с. 115.
28 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 100.
491


Исследованию национального дохода, его сущности и факторам роста в экономической литературе всегда придавалось первостепенное значение.
Советские экономисты подвергают аргументированной критике буржуазные концепции национального дохода как суммы всех доходов в обществе и отстаивают марксистско-ленинскую методологию разработки этой проблемы, обосновывая положение о том, что национальный доход, как и совокупный общественный продукт, создается производительным трудом в сфере материального производства. Опираясь на труды К. Маркса, В. И. Ленина, они рассматривают национальный доход как категорию воспроизводства и реализации всего совокупного общественного продукта.
В трудах советских экономистов получает дальнейшее развитие теория модификации национального дохода, согласно которой национальный доход принимает различные формы на различных стадиях воспроизводства. На стадии создания продукции он выступает в стоимостной форме как сумма вновь созданной стоимости в I и II подразделениях производства. На стадии первичного распределения совокупного продукта национальный доход проявляет себя как сумма первичных доходов государства, предприятий, трудящихся, занятых в сфере материального производства. После вторичного распределения (перераспределения первичных доходов) национальный доход выступает в форме конечных доходов населения, предприятий, государства. Наконец, на стадии потребления — как сумма фондов потребления и накопления.
По вопросу о соотношении двух составных частей совокупного общественного продукта (стоимости потребленных средств производства и национального дохода) в экономической литературе продолжается дискуссия. Одни авторы полагают, что в условиях технического прогресса более быстрыми темпами должна расти перенесенная на продукт стоимость средств производства27. Доказывается, что не только масса, но и доля перенесенной стоимости в составе совокупного общественного продукта увеличивается. Причины данной закономерности таковы: растет органическое строение производства, преимущественно увеличивается масса средств производства, происходит повышение производительности общественного труда. Причем производительность труда по-разному влияет на переносимую стоимость средств производства и вновь созданную стоимость: уменьшается вновь созданная стоимость, приходящаяся на каждую единицу продукции. Однако стоимость средств производства входит в стоимость продукта, сложившуюся в предшествующие воспроизводственные циклы.
Другие авторы доказывают, что требованием технического прогресса является повышение удельного веса национального 27 См.: Кронрод Я. Л. Общественный продукт и его структура при социализме, с. 383—414.
492


дохода в совокупном общественном продукте28. Данное соотношение, по их мнению, регулируется прогрессирующим снижением фондоемкости и материалоемкости продукции при относительно стабильных затратах общей массы живого труда.
Высказывается мнение о том, что национальный доход по стоимости и по физическому объему имеет различную динамику. Под влиянием производительности труда его доля по физическому объему увеличивается, а в стоимостном измерении уменьшается2 9. Это положение также остается дискуссионным. Например, Н. Ф. Шатилов отмечает, что физический и стоимостной объемы национального дохода относятся к одному и тому же составу потребительных стоимостей. Поэтому динамика физического и стоимостного объемов будет иметь одно и то же направление30.
Национальный доход подразделяется на фонд потребления и фонд накопления. Исследованию сущности и закономерностей формирования составных частей национального дохода, а также обоснованию наиболее эффективных пропорций между ними уделяется много внимания. Речь идет об актуальных для народного хозяйства проблемах, значение которых все более возрастает в связи с растущими объемами капитального строительства и необходимостью ускоренного решения программы социального развития социалистического общества.
В работах советских экономистов уточняются вопросы, касающиеся количественной определенности вышеперечисленных фондов. Фонд потребления включает ту часть национального дохода, образующуюся в процессе завершения распределительных отношений, которая направляется для удовлетворения индивидуальных и общественных потребностей населения в предметах потребления и услугах. Примерно 3/4 национального дохода используется на эти цели. Источником фонда потребления является прежде всего необходимый продукт, а также определенная часть прибавочного продукта. Этот фонд используется для оплаты по труду работников производственной и непроизводственной сфер народного хозяйства и для выплат из общественных фондов потребления.
Фонд накопления представляет вторую часть национального дохода социалистического общества, которая предназначена для роста и совершенствования социалистического производства, увеличения основных и оборотных фондов, создания необходимых 28 См.: Ноткпя Л. И. 1) Очерки теории социалистического воспроизводства, с. 141; 2) Темпы и пропорции социалистического воспроизводства, с. 118—121; Бор М. 3. Вопросы методологии планирования баланса народного хозяйства СССР. М., 1960, с. 99—101; Викентьев А. И. Очерки развития народного хозяйства СССР. М., 1959, с. 192.
29 См.: Курс :>копомической статистики /Под ред. А. И. Петрова. М., 1954, с. 407.
30 См.: Шатилов Н. Ф. Моделирование расширенного воспроизводства, М„ 1967, с. 73-94.
493


материальных запасов и резервов. Без фонда накопления расширенное воспроизводство совокупного продукта было бы невозможно. Источником фонда накопления выступает прибавочный продукт. Капитальные вложения представляют главную форму использования фонда накопления.
В экономической литературе данной проблеме уделялось значительное внимание. Определенный вклад в ее решение внесен С. Г. Струмилипым, А. И. Ноткиным, С. П. Первушиным, В. Г. Венжером, В. Д. Дадаяном, В. С. Немчиновым, К. К. Валь- тухом и др.
«Задача нахождения оптимальных пропорций между фондами накопления и потребления, — писал С. Г. Струмилин,— имеет вполне определенное решение. Этот оптимум достигается как раз в том варианте, в котором ежегодный прирост народного дохода за счет эффектов фондовооруженности и производительности труда обращается на потребление и накопление в равных долях»3 ’.
А. И. Ноткин предложил и обосновал важный инструмент оптимизации данной пропорции — так называемый коэффициент производственного накопления (он же «коэффициент нормы отдачи производственного накопления»), представляющий отношение прироста совокупного продукта (или национального дохода), в процентах к предыдущему году, к норме производственного накопления (в процентах)31 32. Уровень и динамика данного показателя позволяют количественно оценивать влияние приращений фонда накопления па темпы роста национального дохода.
Фонд возмещения — обязательная составная часть совокупного общественного продукта и важная категория воспроизводства, исследованию которой особое внимание стали уделять в 70-е годы. Он представляет значительную часть совокупного общественного продукта (примерно 50%), предназначенную для возмещения средств производства, израсходованных в предшествующих воспроизводственных циклах. В количественном отношении фонд возмещения измеряется разностью между стоимостью совокупного общественного продукта и национальным доходом.
Как справедливо отмечает Е. Каганов, не следует отождествлять фонд возмещения и перенесенную стоимость средств производства33. Фонд возмещения больше перенесенной стоимости, так как включает и затраты прибавочного продукта на возмещение непроизводственных фондов. Иначе говоря, фонд возмещения — это перенесенная стоимость для возмещения производственных 31 Струмилин С. Г. К проблеме оптимальных пропорций.— Плановое хозяйство, 1962, № 6, с. И.
32 См.: Ноткин А. И. Темпы развития социалистического производства и подъем народного потребления,—В кн.: Производство, накопление, потребление. М., 1965, с. 72—73.
33 См.: Каганов Е. Д. Социалистическое воспроизводство и рынок. М„ 1966, с. 95.
494


фондов и часть прибавочной стоимости для возмещения непроизводственных фондов.
Ускорение темпов научно-технического прогресса сопровождается повышением массы и доли амортизационных отчислений в общей стоимости фонда возмещения. В массе перенесенной средствами производства стоимости более быстрыми темпами увеличивается доля амортизации по сравнению с долей стоимости, перенесенной предметами труда.
В работах В. С. Немчинова для оптимизации пропорции предлагается использовать эффект вложений, измеряемый отношением прироста национального дохода к объему производственных фондов34. К. Вальтух для этих же целей рекомендует использовать предельные нормы эффективности накопления35 36. Методические подходы к оптимизации потребления и накопления содержатся и в других работах советских экономистов38.
. Важным инструментом анализа и планирования воспроизводства совокупного общественного продукта становятся межотраслевые балансы, характеризующие процесс формирования и использования последнего в детальном отраслевом разрезе. Интенсивное развитие этого метода началось во второй половине 50-х годов усилиями Лаборатории экономико-математических методов (ныне Центральный экономико-математический институт) Академии наук СССР, Научно-исследовательского экономического института при Госплане СССР и ЦСУ СССР. Основные показатели межотраслевого баланса отражаются в публикациях ЦСУ СССР37. Теоретические и методологические проблемы построения таких балансов получили освещение в работах советских экономистов38.
34 См.: Немчинов В. С. Избр. произв., т. 3. М., 1967, с. 304.
35 Вальтух К. Проблемы оптимизации накопления.—В кп.: П р о б л е- м ы народнохозяйственного оптимума. М., 1969, с. 98—234.
36 См.: Залег ин А. Г. Оптимальная пропорция между накоплением и потреблением. М., 1970; Дадаян В. С. Оптимум в экономике. М., 1966; В е и ж е р В. Г., Кваша Я. Б., Н о т к и и А. И. и др. Производство, накопление, потребление. М., 1965.
37 В капиталистических странах межотраслевой баланс как инструмент изучения структуры американской экономики впервые был применен в 30-х годах американским буржуазным экономистом В. Леонтьевым. Этот метод получил за рубежом название «затраты — выпуск». Как справедливо отмечает Ш. Я. Турецкий, этим названием «вуалируются все социально-классовые противоречия капиталистического воспроизводства, создается видимость, будто суть воспроизводства в увязке затрат ...с выпуском ...Но ведь в самих капиталистических „затратах и выпуске” при возрастающей норме эксплуатации, с одной стороны, и стремлении к неорганизованному выпуску — с другой, скрываются необходимые диспропорции капиталистического хозяйства» (см.: Расширенное социалистическое воспроизводство и баланс народного хозяйства. М., 1964, с. 25).
38 См.: Немчинов В. Некоторые теоретические вопросы межотраслевого и межрайонного баланса производства и распределения продукции.— Плановое хозяйство, 1960, № 1; Аганбегян А. Г., Гранберг А. Г. Экономико-математический анализ межотраслевого баланса СССР. М., 1968; Коссов В. В. Межотраслевой баланс. М., 1966, и др.
495


Вступление советского общества в период развитого социализма выдвинуло перед экономической наукой новые вопросы в области теории и методологии воспроизводства совокупного общественного продукта. В решениях XXIV, XXV, XXVI съездов КПСС разработан курс на дальнейшую интенсификацию расширенного воспроизводства совокупного общественного продукта. Курс на интенсификацию производства и упор на повышение эффективности и качества работы знаменуют новые рубежи зрелости социалистического народного хозяйства.
Народнохозяйственные и отраслевые проблемы все в большей степени сочетаются с региональными проблемами воспроизводства совокупного общественного продукта. Углубление территориального разделения труда сопровождается формированием сложных территориально-производственных комплексов, в границах которых осуществляется относительно самостоятельный процесс общественного воспроизводства. Такие территориальные комплексы, характеризующиеся более или менее однородными природными условиями, наличием отраслей специализации, отраслей обслуживания, производственной и социально-бытовой инфраструктурой, характеризуются относительной экономической обособленностью. Эта последняя проявляется в том, что в границах экономических регионов происходит относительно самостоятельное движение закрепленных за ними средств производства. Из произведенного в регионе общественного продукта осуществляются возмещение потребленных средств производства и возмещение затрат на воспроизводство рабочих кадров, занятых в производственной и непроизводственной сферах, а также накопление производственных фондов и резервов.
Воспроизводство в регионе имеет открытый характер и сопровождается ввозом и вывозом продукции. Поэтому при обосновании объемов и структуры совокупного общественного продукта региона необходимо учитывать не только местные, но и народнохозяйственные потребности3 9.
Если при индивидуальном воспроизводстве (предприятие, отрасль) вопрос о том, где будут приобретены предприятиями необходимые средства производства, а работниками — необходимые предметы потребления и услуги, не ставится, то при рассмотрении регионального воспроизводства без ответа на эти вопросы обойтись нельзя.
На формирование регионального совокупного общественного продукта и его функциональных форм — валового и конечного продуктов — оказывают влияние структура хозяйства, дифференциация по зонам страны оптовых и розничных цен и другие факторы.
39 См.: Некрасов Н. Н. Региональная экономика. М., 1975; Эффективность производства в регионе: Резервы роста и прогнозы. Л., 1976; Методология социально-экономического планирования города. Л., 1980, и др.
496


Расширенному воспроизводству совокупного общественного продукта в масштабе всего народного хозяйства способствует также реализация «Продовольственной программы СССР на период до 1990 года», одобренной майским (1982 г.) Пленумом ЦК КПСС, которая предусматривает ускоренное и сбалансированное развитие агропромышленного комплекса страны, тесно увязывающего в единое целое все входящие в пего звенья сельское хозяйство, обслуживающие его отрасли промышлен пости, транспорта и торговли.
Сочетание и согласование народнохозяйственного, отраслевого и регионального аспектов воспроизводства совокупного общественного продукта — одна из актуальных проблем политической экономии социализма па современном этапе.


Глава восемнадцатая
ТОВАРНЫЙ ОБМЕН ПРИ СОЦИАЛИЗМЕ*
Обмен продуктами труда как фаза общественного воспроизводства — особый экономический процесс, содержанием которого с материально-вещественной стороны является замещение продукта одного вида полезного труда продуктом другого вида. Вместе с тем обмен — это общественное отношение, форма связи между производителями, посредством которой обеспечивается функционирование как каждого отдельного хозяйствующего субъекта, так и общественного производства в целом. Отношения обмена присущи всем социально-экономическим системам, производственным отношениям любого способа производства.
Будучи необходимой фазой воспроизводственного процесса, обмен всегда носит производный характер по отношению к производству, и поэтому его конкретные общественные формы всегда зависят от уровня развития последнего, от типа отношений, господствующих в производстве. Не подлежит сомнению, что если производство носит товарный характер, то и движение материальных благ из сферы производства в сферу потребления осуществляется в виде товарного обмена. Его категориями являются товарообмен {ТI — Тг), товарное обращение (7\ — Д — Гг), торговля (Д—Т —Д). Между ними, конечно, существует теснейшая взаимосвязь, но все же это различные категории, отражающие различные структурные элементы в совокупности производственных отношений. Итак, производственные отношения в сфере обмена предствавляют собой одну из важнейших составных частей системы производственных отношений в целом. Поэтому трудно представить политическую экономию социализма в отрыве от теории товарного обмена.
Проблемы теории товарного обмена при социализме всегда интересовали советских экономистов. Советская экономическая мысль прошла весьма сложный и противоречивый путь от отрицания товарного обмена в условиях общественной социалистической собственности к признанию его.
Создание и развитие теории товарного обмена при социализме позволяло более полно и всесторонне раскрывать и анализиро* I раздел главы (с. 498—514) написан доц. Л. П. Федоровой, 11 раздел (с. 514—535) — проф. Е. А. Целыковской.
498


вать систему социалистических производственных отношений в целом, а также ее различные структурные элементы, что трудно переоценить для формирования политической экономии социализма как науки. Вместе с тем становление теории товарного обмена при социализме имело большое практическое значение, так как позволяло находить пути к совершенствованию экономического оборота совокупного общественного продукта, а следовательно, и социалистического строительства в целом.
Из всех теоретических проблем товарного обмена советской экономической наукой прежде всего разрабатывались такие вопросы, как сущность и объективная обусловленность товарного обмена при социализме, его функции и формы проявления, механизм его функционирования, его экономичееккие законы и категории.
К моменту Великой Октябрьской социалистической революции и в первые годы переходного периода в советской экономической •науке господствовало мнение о неприемлемости товарно-денежных отношений и товарного обмена при социализме. Практически это нашло свое выражение в том, что сразу же после революции был взят курс на прямой, непосредственно-общественный, организованный в общегосударственном масштабе обмен продуктов. Однако хозяйственная практика вскоре показала, что отказ от товарного обмена просто невозможен. Поэтому с весны 1921 г. главной формой обмена между городом и деревней предполагался товарообмен (7’| — Т2), осуществляемый на основе натуральных эквивалентов. Но товарообмен также не выдержал испытания практикой. К осени 1921 г. он был вытеснен товарным обращением (Г, -Д-Тг).
Начиная с сентября 1921 г. В. И. Ленин в своих работах и выступлениях прямо указывал, что политика, предполагавшая ^■^непосредственный переход старой российской экономики к го- " сударственпому производству и распределению продуктов на ком- ; Мунистических началах, оказалась в действительности неприемле- ,< мой и что требуется «ряд переходных ступеней» (госкапитализм и ! социализм), чтобы подготовить переход к коммунизму1. «С товаро- । обменом ничего не вышло, частный рынок оказался сильнее нас, и вместо товарообмена получилась обыкновенная купля-продажа, торговля. Потрудитесь приспособиться к ней, иначе стихия купли- продажи, денежного обращения захлестнет вас»2,— говорил В. И. Ленин на VII Московской губпартконференции в октябре ; 1921 г.
■. Поэтому план социалистического строительства, разработанный под руководством В. И. Ленина, строился на необходимости активного использования товарного обмена, денег, кредита, финансов. Причем особая роль отводилась торговле. В. И. Ленин 'Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 151.
2 Там же, с. 208.
499


определял торговлю как «главное звено», единственно возможную форму экономической связи миллионов мелких крестьян с крупной промышленностью3. «В центре всего сейчас торговля, в первую очередь внутренняя, потом внешняя,— писал В. И. Ленин в январе 1922 г.,— в связи с торговлей, на базе торговли — восстановление рубля. На это всё внимание. К этому практически подойти — главное, главнейшее, коренное»4. XI конференция РКП (б) (декабрь 1921 г.) поставила задачу «овладеть» рынком, «взять в свои руки регулирование рынка и денежного обращения»5.
Таким образом, с переходом к новой экономической политике, требовавшей наиболее полного использования товарно-денежных отношений в социалистическом строительстве, задача овладения торговлей была одной из сложнейших в хозяйственном развитии, а следовательно, и важнейшей теоретической проблемой.
В работах советских экономистов 20-х годов обсуждались причины сохранения торговли, ее формы, характер, функции, роль в экономике переходного периода от капитализма к социализму и перспективы развития. Однако следует признать, что в тот период закладывался лишь фундамент для разработки теории товарного обмена в условиях социализма. Полное и всестороннее ее развитие возможно было лишь при условии признания товарно-денежных отношений органически присущими социализму. К этому выводу советские экономисты пришли несколько позже, преодолев многие положения и схемы, не подтвержденные жизнью, практикой социалистического строительства.
В 20-е годы, как уже говорилось, в советской экономической литературе господствовало представление о несовместимости товарно-денежных отношений с социализмом. В соответствии с этим представлением трактовалась и провозглашенная нэпом необходимость их использования в социалистическом строительстве. Товарный обмен, торговля, а равно и вся совокупность товарно- денежных отношений рассматривались как явления временного порядка. Так, по обшему признанию экономистов, по мере социалистического строительства и всемерного использования товарного обмена последний должен модифицироваться в некий производственно-распределительный аппарат6. «Совершенно понятно, что эта обособленность капитала и специфичность функций (речь идет о торговом капитале и его функциях.— Л. Ф.) в значительной мере условны для советского хозяйства; сбли3 См. там же, с. 226, 322.
4 Ленинский сборник XXXVI, с. 404 —405.
5 См.: КИСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 2. М„ 1970, с. 301-302.
6 См.: С т е ц к и й А. Основные вопросы внутренней торговли,— Большевик, 192'1, № 3-4, с. 45—59; Наровчатов С. Организация торговли и торговых предприятий. Л., 1927, с. 21; Виноградский Н. Некоторые вопросы товарооборота в перспективном плане.— Вопросы торговли, 1929, № 4, с. 18—27; Крон Ц. О пятилетием плане посреднической торговли.— Вопросы торговли, 1929, .№ 4, с. 28—38, и др.
500


жение аппаратов производства и обращения является характерной чертой не только для промышленности... но и для сельского хозяйства; даже в наиболее ,, торговой” системе потребительской кооперации функции обмена переплетаются с производственными... Подчиненность функции обмена становится в условиях советского хозяйства особенно заметной»7.
При анализе меновых связей в переходный период советские экономисты исходили из того, что здесь якобы происходит постепенное «падение роли чисто торговых функций при резком возрастании роли производственных функций», что «потребкооперация отражает процесс постепенного растворения сферы обращения в процессе производства, с одной стороны, и непосредственной организации распределения и потребления, с другой... Потребкооперация постепенно превращается в производственно-распределительный аппарат»8. Казалось, что обмен как фаза воспроизводственного процесса ио мере строительства социализма должен исчезнуть, а продукты по мере их распределения будут прямо поступать в сферу потребления.
Подобные положения, как видно, строились на отождествлении обмена с товарным обменом и, в частности, с товарным обращением. Поэтому и отрицался обмен в условиях социализма.
Товарное обращение как категория товарного производства, выражающая отношения обмена посредством купли-продажи с использованием денежной формы стоимости, рассматривалось как явление, свойственное лишь досоциалистическим формам хозяйства и ггрежде всего капитализму.
«Дело вовсе не в том,— говорил, например, И. В. Сталин на XIV съезде партии,— что торговля и денежная система являются методами „капиталистической экономики”. Дело в том, что социалистические элементы нашего хозяйства, борясь с элементами капиталистическими, овладевают этими методами и оружием буржуазии для преодоления капиталистических элементов, что они с успехом используют их против капитализма...»9.
Если товарное обращение представлялось как категория досоциалистических форм хозяйства, то необходимость его существования в переходный период объяснялась наличием капиталистического и мелкотоварного укладов хозяйства. Логика рассуждения сводилась к тому, что социалистический сектор «с исторической неизбежностью должен войти и не может не входить в совокупное общественное разделение труда с досоциалистическими формами хозяйства. Иначе он не может расширенно воспроизводиться па собственной основе. А для того, чтобы войти в общественное разделение труда, он должен принять па себя товарную форму, 7 Крон Ц. О пятилетием плане посреднической торговли, с. 28.
8 Гатовский Л. О природе меновых связей па новом этапе,— В кн.: На новом этапе социалистического строительства, т. 2. М., 1930, с. (5—64.
9 XIV съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б): Стеногр. отчет. М„ 1926, с. 496.
501


которая свойственна досоциалистическим производителям»10.
Таким образом, товарное обращение с его функцией купли-продажи рассматривалось как явление, не свойственное социалистическому производству. Использование якобы чисто внешних форм товарно-денежных отношений, существовавших между общественным и частным хозяйством и внутри обобществленного государственного сектора, объяснялось необходимостью установления хозяйственных связей с несоциалистическими укладами хозяйства. Товарно-денежные отношения формалистически толковались большинством экономистов. В эти годы выдвигался тезис (впоследствии много раз повторявшийся) о несоответствии старых форм и нового содержания товарно-денежных отношений при социализме. Чисто умозрительные рассуждения о наполнении старых форм новым содержанием не резрешали проблемы экономической сущности товарного обмена в условиях социалистической собственности на средства прозводства. Формалистический отрыв товарных форм от содержания производственных отношений переходного периода уже тогда подвергался критике некоторыми экономистами. Так, К. Бутаев, возражая против постановки вопроса, при которой формы внешне, механически противопоставлялись содержанию, писал: «Формы проявления производственных отношений в переходный период — товарно-денежные, стоимостные. Но это вовсе не значит, что эти формы должны быть обязательно капиталистическими формами и служить формами проявления диаметрально противоположной сущности отношений... Она [форма] должна быть адекватной этим отношениям, им присущей, чтобы через изучение и истолкование ее можно было попутно изучать и исследовать самую сущность, т. е. производственные отношения переходного хозяйства»11. Здесь автор принципиально правильно ставил вопрос о соотношении сущности и форм товарно-денежных отношений в переходный период.
В экономической литературе 20-х годов существование товарного обмена строго ограничивалось историческими рамками переходного от капитализма к социализму периода. Поэтому, теоретически осмысляя задания первого пятилетнего плана в области торговли, советские экономисты утверждали, что «аппарат обращения должен в пятилетием плане сделать дальнейшие шаги по замене посреднических функций непосредственным обслуживанием произ водственно-потребительских нужд народного хозяйства на основе планового учета его потребностей и организационного сращения с соответствующими секторами», что одной из задач плана является «дальнейшая замена рыночных отношений такими формами, которые, влияя на производственные планы промышленности
10 О природе советской торговли на современном этапе. М., 1931. с. 152 (см. выступление К. Трошина).
1 * 1 Б у т а е в К. К вопросу о постановке теоретических проблем пер" ходкой экономики. ■ - Большевик, 1928, № 8, с. 93—94.
502


(предварительные заказы) и сельского хозяйства (контрактация), устраняют анархию спроса и предложения и подчиняют аппарат обращения непосредственно производственно-распределительным нуждам народного хозяйства»12.
Представление о несовместимости плановой социалистической экономики и товарного обмена, о превращении последнего при социализме в особый производственно-распределительный аппарат было общепризнанным в 20-е годы. Ясно, что в этих условиях не могли возникнуть проблемы теоретической разработки категорий и законов товарного обмена при социализме. Это обстоятельство усугублялось еще и тем, что в тот период вообще отрицались объективные экономические категории и законы социалистической экономики.
Экономистов, занимавшихся теорией товарного обмена, волновали другие проблемы и главным образом превращение товарного обмена в непосредственно-общественный обмен13. Спор шел прежде всего о путях отмирания торговли: пойдет ли процесс отмирания через продуктообмен по формуле торговля — товарообмен — продуктообмен — распределение или минует товарообмен и продуктообмен как промежуточные ступени и осуществится по формуле торговля — прямое распределение. Причем продуктообмен, который должен прийти на смену торговле, рассматривался как явление производственного порядка. Так, Л. Гатовский утверждал, что по мере перехода к продуктообмену торговые функции будут утрачиваться и резко возрастут производственные (плановый заказ производству, целевое производственное снабжение, организованное снабжение предметами личного потребления участников производственного процесса и т. д.)14.
Обмен в данном случае рассматривался как одна из разновидностей производственной деятельности. Материально-техническое снабжение внутри государственного сектора представлялось вообще как выражение чисто технической функции по доведению до потребителей средств производства.
Различие между собственно производством и продуктообменом проводилось в основном лишь по видам производственной деятельности (транспортировка, хранение, переработка и т. д.), а не по фазам общественного воспроизводства. С этих позиций развитие рабочих кооперативов, главным образом закрытых (ЗРК), виделось как явление, которому принадлежит будущее. Эти кооперативы называли цехами снабжения, как бы подчеркивая тем самым их производственную направленность.
Таким образом, обмен представлялся только как материальновещественный процесс, содержанием которого является замеще12 Крон Ц. О пятилетием плане посреднической торговли, с. 38.
13 См.: Смушков В. Товарооборот и торговля.— Плановое хозяйство, 1928, № 12, с. 108.
14 См.: Гатовский Л. О природе меновых связей на новом этапе, с. 6-64.
503


ние продукта одного вида полезного труда продуктом другого вида (без учета его общественной стороны как выражения отношений между производителями), как форма связи между ними, посредством которой обеспечивается функционирование каждого отдельного хозяйствующего субъекта и общественного производства в целом.
Идея о том, что существование и использование товарного обмена, в том числе и обобществленной социалистической торговли, связано лишь с переходом от капитализма к социализму, а что собственно социализм предполагает продуктообмен, господствовала до первой половины 30-х годов. Интересно, что объединенный Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) (21—23 октября 1927 г.) рассматривая первый пятилетний план и обсуждая хозяйственную политику партии, отмечал, что обобществление обращения и усиление в связи с этим планового начала в сфере товарооборота «закрепит все громадные экономические преимущества новой социальной системы распределения и в дальнейшем, в меру успехов социалистического строительства, преобразуется в аппарат социалистического распределения продуктов»15.
Характерен и такой факт. В феврале 1930 г. было издано постановление «О реорганизации Наркомторга», в котором подчеркивалось, что одной из его важнейших задач является организация социалистического продуктообмена между городом и деревней и руководство этим обменом. В мае 1930 г. Наркомторг СССР принял решение о создании научно-исследовательского института потребления, обмена и распределения, основной целью которого провозглашалось изучение экономики, политики и организации потребления, обмена и распределения на всех стадиях перехода от рыночного товарооборота к плановому продуктообмену, в частности, вопросов рабочего снабжения, организации питания и планового продуктообмена между городом и деревней.
Первая половина 30-х годов была временем ломки многих укоренившихся ошибочных взглядов по политико-экономическим проблемам социализма, в том числе и по теории товарного обмена. Полностью подтвердились слова В. И. Ленина о периоде социалистического строительства: ((...наступил именно тот исторический момент, когда теория превращается в практику, оживляется практикой, исправляется практикой, проверяется практикой, когда в особенности верны слова Маркса: „всякий шаг практического движения важнее дюжины программ”»16.
Практика социалистического строительства показала, что с окончанием переходного периода товарный обмен не исчезает. Переход в 1933 г. от контрактации к обязательным поставкам сельскохозяйственной продукции и натуральной оплате колхозами работы машинно-тракторных станций придал стабильность * 14
15 КПСС в резолюциях... т. 3, с. 516.
14 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 35, с. 202.
504


системе заготовок, но не отменил их товарного характера. Он объективно оставался таковым, несмотря на то, что одновременно была предпринята попытка построить обмен между городом и деревней по принципу прямого, неэквивалентного обмена. Это нашло свое конкретное выражение в том, что цены на сельскохозяйственную продукцию, реализуемую в порядке обязательных поставок, были значительно оторваны от стоимости. При этом товарная форма связи между городом и деревней не отрицалась, хотя ей, в отличие от производственной, придавалось второстепенное значение.
Ограниченность ресурсов для развития производства, прежде всего промышленного, обусловливала строжайшее фондирование обращения средств производства в общенародном секторе хозяйства, что наиболее явственно подчеркивало непосредственнообщественный характер обмена средствами производства в отличие от товарного их обращения. Тем не менее социалистические предприятия в общенародном секторе, по существу, функционировали как хозрасчетные предприятия.
Однако в экономической литературе по-прежнему отрицалась не только торговля, но и товарная природа связей между социалистическими государственными предприятиями по обмену средствами производства. Последние рассматривались как нетоварный продукт труда. Заготовки же сельскохозяйственных продуктов представлялись как особый вид товарного обращения, хотя и отличный от торговли предметами потребления.
Между темполитико-экономический анализ материально-технического снабжения и заготовок сельскохозяйственных продуктов отодвигался на задний план. Зато особенно остро в тот период ставились вопросы теории и практики торговли предметами потребления. На это обращалось внимание во многих партийных документах: резолюции XVI съезда партии (1930 г.), решении декабрьского (1930 г.) Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б), резолюции XVII партконференции (1932 г.) и т. д. Например, в резолюции XVII партконференции отмечалось, что развертывание товарооборота, прежде всего розничного, является важнейшим стимулом для выявления имеющихся в хозяйстве и далеко еще не использованных внутренних резервов, способствующих ускорению роста социалистического накопления и тем самым укреплению материальной базы социализма. Вместе с тем указывалось и на другую роль торговли — дальнейшее улучшение снабжения населения на основе развертывания товарооборота17.
Необходимость теоретического анализа вопросов торговли предметами личного потребления усиливалась и в связи с разработкой второго пятилетнего плана, одной из важнейших задач которого являлась подготовка к отмене карточной системы и переход, как указывалось в решении XVII партконференции, к раз- 17 См.: КПСС в резолюциях... т. 5, с. 39—40.
505


верпутой советской торговле. В то же время конференция подчеркнула «антибольшевистский характер „левой” фразы о переходе к „продуктообмену” и об „отмирании денег” уже на данной стадии строительства социализма»18.
В мае — июне 1931 г. в Институте экономики Коммунистической академии была организована дискуссия по вопросам теории советской торговли. Её участники (Л. Гатовский, М. Лифиц, В. Смушков, К. Трошин и др.) уже не связывали необходимость социалистической торговли с существованием капиталистического и мелкотоварного укладов, поскольку их ликвидация практически была уже близка. Существование и использование торговли ставилось теперь в зависимость от характера труда. «Когда труд станет полностью непосредственно-общественным, станет возможным прямое непосредственное выражение труда, законченный трудовой учет, прямой контроль и прямое безденежное распределение»19. И далее: «...невозможность введения прямого распределения продуктов потребления означает необходимость денежной оплаты труда... Необходимость денежной оплаты труда, а следовательно, денежного учета и контроля означает, что существует необходимость в советской торговле, в продаже, а не в безденежном распределении продуктов»20 21.
Несмотря на то, что здесь использование торговли связывалось с характером труда и распределением по труду и сама она рассматривалась как следствие денежной формы стоимости, нетрудно заметить значительный шаг вперед в объяснении ее необходимости, которая обосновывалась в данном случае отнюдь не внешними факторами, а специфическими особенностями социалистической системы хозяйства.
Некоторые экономисты пытались отстоять положение о том, что «для перехода от торговли к прямому распределению недостаточно еще иметь единый социалистический способ производства; для этого необходимо иметь соответствующий уровень производительных сил и соответствующее накопление, на базе чего возможно будет перейти от торговли к прямому распределению»2 1 .
В этот период впервые возникла идея о том, что торговлю надо рассматривать как следствие существования колхозной формы производства. Доказательство велось следующим образом: поскольку колхозы являются собственниками произведенной продукции, то, распоряжаясь ею, они отчуждают свои продукты как товары, в обмен на которые получают другие нужные им товары. В таких условиях государственные предприятия вынужде18 Там же, с. 40.
19 О природе советской торговли па современном этапе, с. 48 (см. доклад Л. Гатовского).
20 Там же, с. 50.
21 О природе советской торговли на современном этапе, с. 166 (см. выступление К. Трошина).
506


ны также выстукать как товаропроизводители. Эта трактовка явилась также известным шагом вперед в решении проблемы товарного производства и торговли при социализме, несмотря на то, что она серьезно ограничивала сферу торговли обменом между колхозами и государственными предприятиями. (Как известно, позже на эту трактовку опирался и И. В. Сталин при обосновании причин существования товарного обмена при социализме.)
В ходе дискуссии была сделана попытка объяснить сохранение торговли необходимостью эквивалентного обмена между государством и колхозами. Например, Н. Новаковский утверждал, что «в тот момент, когда мы сможем прийти в колхоз и дать колхознику товар в неэквивалентном в его пользу обмене, когда вместо 100 руб. мы сможем ему дать 110 руб.— в этот момент торговля уступит место продуктообмену»22 23. Такая позиция справедливо подвергалась критике. Многие участники дискуссии (М. Лифиц, Л. Гатовский, В. Смушков) доказывали, что переход к продуктообмену обусловлен «изменениями в производстве», а не'«изменением цен», и определяли такой подход как вытекающий из правооппортунистических «теорий» эквивалентного обмена2 3.
В ходе дискуссии подробно обсуждались вопросы о природе и функциях социалистической торговли и ее особенностях.
Большинство экономистов рассматривали торговлю в условиях побеждающего социализма уже не как категорию, свойственную лишь хозяйству, основанному на частной собственности на средства производства. Социалистическая торговля представлялась как явление, имеющее двойственную природу: с одной стороны, сохраняющее нечто от досоциалистических форм хозяйства (прежде всего обмен, причем эквивалентный), с другой же, приобретающее свойство, сообщаемое ей социалистической системой хозяйства (в первую очередь планомерное развитие).
«Что содержится в советской торговле, что имеется в ней от „торговли” и что имеется в ней от „советского”? От торговли имеется непринудительное, добровольное распределение, имеется форма проявления субъективного фактора постольку, поскольку тут добровольный обмен. Обмен этот имеет эквивалентную форму. Эта форма эквивалентных отношений между трудом и трудом, между трудом и продуктами труда, эта форма соответствует принципу оплаты по количеству и качеству труда. Здесь имеются элементы борьбы в виде соревнования, имеются, следовательно, и элементы первенства... Вот что есть от торговли... Советского в советской торговле есть прежде всего план, который является 22 Там же, с. 91 (см. выступление Н. Новаковского).
23 Там же, с. 114, 134—135 (см. выступления В. Смушкова), а также см.: В. Носов, А. Сергиевский, С. Федоровский. По поводу книги «О природе советской торговли на современном этапе».— Проблемы экономики, 1932, № 4 — 5, с. 147.
507


обязательным для эквивалентного обмена, для договора, который является определяющим моментом, который является на данном этапе не только регулирующим, не только доминирующим, по и превалирующим, преобладающим фактором. Это первое. И второе — это советское право, это диктатура пролетариата, социалистическая политика и ответственность перед Советским государством за исполнение договора»24.
Некоторые экономисты рассматривали торговлю в условиях завершения переходного периода от капитализма к социализму как «диалектическое единство элементов продуктообмена, прямого распределения и торговли»25. Такой подход к анализу сущности и природы социалистической торговли предопределил направление научных поисков в дальнейшем, когда советские экономисты стали считать двойственной природу товарного обмена при социализме, где, по их мнейию, он приобретает черты непосредственно- общественного обмена и в то же время характеризуется чертами обмена, опосредованного товарно-денежными отношениями.
Таким образом, в первой половине 30-х годов было преодолено ранее существовавшее представление о социалистической торговле как особом виде производственной деятельности. Определение торговли как некоего производственно-распределительного аппарата справедливо подвергалось критике. «Товарооборот не исчезает, не растворяется, не поглощается в производстве, мало того, он развивается, крепнет, развертывается в форме советской торговли»2 в.
Однако в ряде случаев при раскрытии сути социалистической торговли из нее выхолащивалось экономическое содержание как категории, связанной с наличием производства товаров, ибо она рассматривалась лишь с формальной стороны.
Непризнание товарно-денежных отношений, закона стоимости и всех других категорий товарного производства при социализме не могло не сказаться на определении сущности социалистической торговли. Последняя рассматривалась прежде всего и главным образом как форма распределения материальных благ, а отнюдь не как выражение товарного обмена. «Прямого соцраспределения мы еще пе имеем. Соцраспределение принимает форму советской торговли»... «Анализ советской торговли следует вести, непосредственно исходя из анализа распределения»27.
Обмен же в условиях социализма многими экономистами по-прежнему исключался из воспроизводственного процесса. 24 О природе советской торговли па современном этапе, с. 85 — 86 (см. выступление Н. Новаковского).
25 Там же, с. 104—109 (см. выступление Н. Долинского).
26 Там же, с. 17 (доклад Л. Гатовского), см. также: Д а н и л ь ч е н- к о И., Нейман Г., Печатников М. Вопросы развития советской торговли,— Проблемы экономики, 1932, № 1, с. 26.
27 О природе советской торговли па современном этапе, с. 105, 99 (см. выступления И. Данильченко, П. Долинского).
508


«Между распределением и потреблением в социалистическом обществе уже не стоит обмен... Таким образом, понятие распределения в условиях социалистического общества значительно шире адекватного понятия в досоциалистический период, где оно (распределение) фиксирует только отношение (количество), в котором продукты достаются индивиду»28. Таким образом, как и в 20-е годы, обмен отождествлялся с товарным обменом. Последний рассматривался в качестве единственной исторической формы обмена.
Определение торговли как формы распределения материальных благ и прежде всего предметов потребления оставалось общепризнанным вплоть до 50-х годов. Вместе с тем нельзя пройти мимо того факта, что и в рассматриваемое время в литературе появились весьма интересные определения сути торговли, в какой- то степени предвосхищавшие ее понимание современными экономистами. Так, в ходе дискуссии в Коммунистической академии В. Смушков, пытаясь дать определение торговли, утверждал, что «товарооборот — это процесс, а торговля — организационная форма этого процесса... Форма должна соответствовать содержанию и делжна быть построена наиболее целесообразно на основе экономического процесса, который она оформляет»29. С такой трактовкой вопроса в значительной степени перекликается понимание торговли в 50-е годы, когда впервые была сделана попытка рассмотреть ее с двух сторон: экономической и организационной, т. е. как экономическую категорию, выражающую совокупность отношений купли-продажи между продавцами и покупателями с использованием посредствующего звена — торгового агента, и как обособившуюся отрасль народного хозяйства по обслуживанию оборота товарного продукта.
Изменив свое отношение к определению сущности социалистической торговли, многие экономисты первой половины 30-х годов по-прежнему пытались теоретически обосновать необходимость немедленного перехода от торговли к продуктообмену30. «Рыночная форма отнюдь не имманентна социалистическому сектору хозяйства... Советская торговля на современном перевале представляет собой этап перехода к плановому продуктообмену и социалистическому распределению»31.
Попытка обосновать преждевременный переход к продуктообмену в какой-то степени представляла собою опасность. Торговлю надо было всемерно использовать в интересах социалистического строительства. Поэтому указанные попытки подвергались довольно резкой критике на XVII съезде ВКП(б) (1934 г.). В Отчетном докладе ЦК съезду партии обращалось внимание на то, что «продуктообмен может прийти лишь на смену и в ре28 Там же, с. 132 (выстунлене М. Лпфица).
29 Там же, с. ПО (выступление В. Смушкова).
30 См. там же, с. 12, 129—135, 110—115 (выступления Л. Гатовского, ЭД. Лифнца, В. Смушкова, Н. Ноиаковского и др.). <
31 Там же, с. 130 (выступление М. Лифнца).
509


зультате идеально налаженной советской торговли, чего у нас нет и в помине, и что не скоро будет у нас»32.
Поскольку торговля и в условиях завершения переходного периода от капитализма к социализму не рассматривалась как выражение отношений товарного обмена посредством купли-продажи, постольку ошибочно трактовались ее экономические законы (например, закон спроса и предложения) и категории.
Категории рынка и его конъюнктуры применительно к обобществленной, социалистической торговле не признавались вообще. Экономисты избегали даже употреблять термин «рынок» как нечто порочащее социализм.
Отрицалась и проблема реализации общественного продукта при социализме. Это обосновывалось тем, что социалистическое государство, планируя объем и структуру общественного продукта в натуральной форме и по стоимости, тем самым якобы обеспечивает полное соответствие между производством и потреблением, достигая будто бы автоматической реализации произведенного продукта.
Отрицанию проблемы реализации способствовала и не совсем правильная трактовка вопроса о спросе и предложении и об особенностях их соотношения при социализме. Например, как на одну из особенностей социализма указывалось на опережающий рост покупательского спроса по сравнению с предложением.
В основу этой версии было положено само по себе правильное положение о том, что противоречие между производством и потреблением при социализме имеет качественно иной характер, чем при капитализме, и что нельзя отрицать реальность противоречия при социализме между непрерывно растущими потребностями масс и уровнем производства. Но, как видно, в данном случае отождествлялись потребности и покупательский спрос.
Такой точки зрения при анализе соотношения спроса и предложения при социализме советские экономисты придерживались вплоть до 50-х годов. «Живучесть» этого взгляда обусловливалась рядом причин. Прежде всего тем, что положение об опережающем росте покупательского спроса по сравнению с предложением как органической особенности социализма впервые было выдвинуто И. В. Сталиным на XVI съезде ВКП(б) (1930 г.).‘ «...у нас, в СССР, рост потребления (покупательной способности) масс все время обгоняет рост производства, толкая его вперед...»33.
Более быстрый по сравнению с предложением рост спроса возводился в ранг закономерности развития социалистической торговли, в преимущество социалистической системы хозяйства 32 XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б): Стеногр. отчет. М„ 1934, с. 26.
33 XVI съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б): Стеногр. отчет. М., 1930, с. 41.
510


вообще. Это мнение подтверждалось и хозяйственной практикой того периода, условиями длительного товарного дефицита, когда у нас действительно допускалась диспропорция между ростом покупательского спроса населения на многие товары и их недостаточным предложением. Эта диспропорция отражала также нарушения соответствия между ростом производительности труда и ростом заработной платы (первая отставала от второй), что носило временный характер, будучи следствием трудностей хозяйственного строительства. Например, за* годы первой пятилетки производительность труда в промышленности выросла на 41%, а средняя заработная плата — примерно на 70%, во второй пятилетке — соответственно на 82% и более чем на 100%. В результате указанных тенденций за период с 1928 по 1940 г. годовой •фонд заработной платы рабочих и служащих увеличился почти в 20 раз, а розничный товарооборот государственной и кооперативной торговли вырос (в сопоставимых ценах) в 2,3 раза. В подобных условиях многие экономисты и приходили к выводу, что специфической особенностью социализма является более быстрый рост покупательной способности масс по сравнению с производством, которому остается «все время догонять непрерывно растущий и изменяющийся спрос населения»34.
В экономической литературе 20-х и начала 30-х годов при исследовании такой важнейшей экономической категории товарного обмена, как издержки обращения, чистые издержки связывались только с существованием частной торговли, стихии и конкуренции. Многие экономисты высказывались за то, что сам термин «чистые издержки» в советском хозяйстве неприемлем. «Чистые издержки обращения как выражение 1аих Гга18 стихийно рыночных отношений с ликвидацией в результате ожесточенной классовой борьбы стихийных тенденций должны окончательно исчезнуть»35. Некоторая неточность положений, характеристик и оценок, допускавшаяся советскими экономистами в разработке теории товарного обмена и торговли,— естественное следствие специфических условий того времени — начального периода формирования политической экономии социализма. Кроме того, на протяжении довольно длительного периода в методологии анализа проблем политической экономии социализма допускались ревизионистские извращения механистического и идеалистического толка, служившие методологической основой для правого и «левого» оппортунизма.
Правые оппортунисты (Бухарин и др.) доказывали возможность построения социализма только посредством использования товарного обмена, сферы обращения. Они рассматривали торговлю в переходный период от капитализма к социализму как единст-
34 Корягин А. Социалистическое воспроизводство. М., 1955, с. 68.
35 Турецкий Ш. Социал-фашистская апологетика в вопросах советской торговли.— Плановое хозяйство, 1931, № 5—6, с. 128.
511


венно возможный путь социалистического преобразования крестьянства. Бухарин, например, утверждал, что по мере того, как через процесс обращения крестьянское хозяйство будет втягиваться в социалистическую орбиту, постепенно будут стираться классовые грани, которые «потонут» в бесклассовом обществе.
«Левые» оппортунисты выступали против товарного обмена, усматривая в нем источник роста капиталистических тенденций. Троцкий, Пятаков, Смилга и др, предлагали, например, провести изъятие средств у потребительской кооперации административными мерами и направить их в промышленность. Это означало бы, по существу, попытку уничтожения торговли.
Итак, по вопросам товарного обмена, торговли в переходный от капитализма к социализму период (как в 20-е годы, так и в первой половине 30-х годов) шла острая идеологическая борьба. Советские экономисты в этих условиях вносили значительный вклад в защиту и развитие ленинских идей о необходимости использования товарно-денежных отношений и торговли в интересах социалистического строительства, в отстаивание чистоты марксистско-ленинской экономической теории, в критику и разоблачение несостоятельности концепций правого и «левого» оппортунизма.
С завершением переходного периода и началом строительства развитого социализма теорией и практикой был положительно решен вопрос о необходимости использования товарного обмена во всех его видах. Начались активный научный поиск, разработка проблем товарного обмена применительно к условиям социалистической системы хозяйства.
Переход от карточной системы, а следовательно, в какой-то мере от механического распределения товаров к развернутой торговле в январе 1935 г. обусловил необходимость углубленного изучения покупательского спроса, исследования его закономерностей, возможных форм взаимодействия торговли и производства, роли качества производимого продукта в дальнейшем развитии производства и удовлетворении потребностей людей и других вопросов.
Теоретическая разработка этих вопросов приобретала еще большее значение в связи с признанием того, что торговля сохранится на протяжении всей первой фазы коммунизма.
«Советская товарно-денежная форма — необходимый элемент социалистического воспроизводства,— писал Л. Гатовский.— Пока существуют остатки старого разделения труда, различие между умственным и физическим трудом, между городом и деревней, общественный труд, являясь уже непосредственно-общественным, должен еще иметь денежную форму выражения, естественно сохраняется сфера обращения, товарооборот. Пока труд не превратился в первую жизненную потребность, сохраняется необходимость денежной формы контроля над мерой тру512


да и мерой потребления»36. Интересно, что Л. Гатовский здесь впервые поставил вопрос о месте товарного обмена в системе воспроизводства и сделал попытку объяснить его необходимость целым рядом факторов. Это был значительный шаг вперед. В то >ке время в экономической литературе в какой-то степени предвосхищалось и современное решение вопроса о необходимости товарного обмена при социализме. Так, по мнению Н. Вознесенского, высказанному еще в 1935 г., «деньги необходимы в силу различной организации труда и форм социалистической собственности на государственных предприятиях и в колхозах»37. Все это значительно продвигало советскую экономическую мысль по пути признания товарно-денежных отношений при социализме,
Однако поначалу такое признание все же носило формальный характер, поскольку при этом по-прежнему отрицались стоимость, закон стоимости, товарная природа денег. Торговля все т^кже рассматривалась как выражение отношений распределения и представлялась как основная форма распределения предметов потребления в социалистическом обществе. Лишь позже, в 1947 г., Н. ВЪзнесепский впервые определил торговлю как форму товарного обращения, выражение отношений обмена при социализме38.
Во второй половине 30-х годов систематизируется и оформляется теория социалистической торговли, создается самостоятельная научная дисциплина — экономика торговли. Это явилось началом нового этапа научной разработки проблем товарного обмена при социализме. Однако 40-е годы отмечены некоторым «затишьем» в развитии теорий социалистического товарного обмена и торговли в частности.
В январе 1941 г. при обсуждении макета учебника политической экономии были в какой-то мере отброшены схемы, не подтвержденные жизнью, и экономисты пришли к выводу о том, что товарно-денежные отношения, товарный обмен и его категории, закон стоимости не отмирают при социализме.
Правда, среди экономистов почти общепризнанным было ограничение торговли лишь предметами потребления. Заготовки сельскохозяйственных продуктов рассматривались как особый вид товарного обращения, отличный от торговли. Реализация средств производства внутри государственного сектора исключалась из товарного обмена вообще, так как они не признавались товаром в политико-экономическом смысле слова. Применительно к средствам производства экономисты вообще избегали унотреб- 36 Гатовский Л. О советском рубле и советской торговле.— Проблемы экономики, 1935, № 2, с. 45.
37 В о з н е с о в с к и й Н. О советских деньгах.— Большевик, 1935, № 2, с. 36.
38 См.: Вознесенский II. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М., 1947, с. 121
17 Заказ № 278
513


ления термина «обращение», заменяя его термином «экономический оборот». Соответственно и движение совокупного общественного продукта представлялось опосредованным в определенной части товарным обменом, а в другой — распределением. Это в какой-то степени тормозило разработку теории социалистического Воспроизводства, других проблем политической экономии социализма.
Для признания объективного характера товарно-денежных отношений при социализме и товарного обмена во всех его видах потребовалась многолетняя напряженная работа, новый опыт социалистического и коммунистического строительства. В дальнейшем теория товарного обмена обогатилась новыми выводами И положениями. Это особенно характерно для 50-х годов.
* *
*
На направление разработки теории социалистического обмена В 50-е и последующие годы определенное влияние оказали замечания по вопросам обмена при социализме, роли закона стоимости в сфере товарного обращения, а также перспектив его развития при переходе к коммунизму, высказанные И. В. Сталиным в связи с обсуждением проекта учебника по политической экономии в ноябре 1951 г. и получившие отражение в его работе «Экономические проблемы социализма в СССР».
Из всей совокупности отношений обмена И. В. Сталин относил к товарному обращению три вида связей: обмен предметами личного потребления между населением и государственными, кооперативными и колхозными предприятиями; обмен предметами личного потребления между различными группами населения; продажу («сдачу») колхозами сельскохозяйственного сырья государству. Таким образом, товарная форма обмена распространялась преимущественно на предметы личного потребления и лишь частично на сельскохозяйственное сырье, производимое в колхозах. Товарная форма остальной части экономического оборота и прежде всего средств производства, выпускаемых государственными предприятиями, отрицалась39.
Наряду с товарной формой обмена, а именно товарным обращением, И. В. Сталин признавал и действие закона стоимости40. Однако он отрицал воздействие этого закона на продажу («сдачу») колхозами сельскохозяйственного сырья государству41.
И. В. Сталин различал два вида влияния закона стоимости На обращение: во-первых, воздействие на цены, проявляющееся в учете стоимости как одного из факторов ценообразования (при 39 См.: Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР. М„ 1952, с. 19-20, 51-52.
40 См. там же, с. 19.
41 Там же, с. 55.
514


этом производство данной продукции определяется планом и цены не влияют на его объем); во-вторых, в известных пределах регулирующее воздействие, когда закон стоимости не только является фактором ценообразования, но и влияет па производство. К первому виду относится воздействие закона стоимости на товарное обращение сельскохозяйственного сырья, ко второму — на товарное обращение предметов личного потребления.
Ограничение товарного обращения предметами личного потребления, а также сельскохозяйственным сырьем колхозов означало, что подавляющая часть совокупного общественного продукта не рассматривалась как товар. Движение нетоварной части совокупного общественного продукта, по мнению И. В. Сталина, не опосредовалось обменом и имело форму распределения. Таким образом, «экономический оборот» всего совокупного общественного продукта представлялся как нечто неоднородное, как сочетание товарного обращения и распределения42.
В работе И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» содержались следующие положения по теории обмена, ’в том числе и социалистического обмена: товарный обмен — форма общественной связи между товаропроизводителями кан собственниками средств и результатов производства; товарное обращение при социализме ограничено главным образом предметами личного потребления и сельскохозяйственным сырьем, производимым в колхозах; категории товарное обращение, товар, стоимость, цена «изменились у нас коренным образом применительно к потребностям развития социалистического народного хозяйства»43 44, выражают и обслуживают социалистические производственные отношения; в сфере товарного обращения «существует и действует» закон стоимости; внешняя торговля — форма товарного обмена; постепенная замена товарного обращения системой продуктообмена — одно из главных предварительных условий перехода к коммунизму.
В 1953—1960 гг. основными проблемами теории обмена, на исследование которых направлялось главное внимание, были: общее политико-экономическое содержание обмена; формы товарного обращения при социализме и его роль в признании общественного характера труда; сущность торговли как экономической категории; соотношение спроса и предложения и его взаимосвязь с ценой4 4.
Изложенная И. В. Сталиным трактовка обмена как формы общественной связи между товаропроизводителями-собственниками 42 Наиболее четкое представление о такой неоднородности экономического оборота нашло отражение в работе И. Д. Злобина «Деньги ври капитализме и деньги при социализме» (М., 1955, с. 87—88).
43 Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР, е. 53-54.
44 Вопрос о соотношении спроса и предложения здесь не рассматривается, так как ему посвящена отдельная (девятнадцатая) глава.
17*
515


средств производства и результатов труда сохранялась в работах советских экономистов еще некоторое время45 *. Так, В. II. Дьяченко писал: «Продукт, предназначенный для обмена, есть товар. Обмен товаров всегда означает переход продуктов труда от одного собственника к другому»48. Товарный обмен признавался единственно возможной формой обмена и обязательно связывался с переходом права собственности на товар от продавца к покупателю. Кстати, И. В. Сталин не сводил обмен только к товарному обмену и рассматривал последний как одну из исторических форм обмена вообще47. Однако вскоре тезис о том, будто обязательным признаком товара, товарного обмена служит смена собственников, был взят под сомнение и стал предметом самого широкого обсуждения. Это показали научные дискуссии по закону стоимости, состоявшиеся в Институте экономики АН СССР в мае 1957 г., и по товарному производству при социализме, организованная МГУ в январе 1958 г. На дискуссии в Институте экономики выявились две позиции. Сторонники первой из них экономическое содержание товарного обмена по-прежнему трактовали как смену собственников продуктов труда. Эту позицию защищали Л. М. Вайнштейн, И. В. Вязьмин, М. И. Волков и др.48 Сторонники второй позиции видели содержание товарного обмена в эквивалентном возмещении стоимости. Например, Я. А. Крон- род утверждал, что купля-продажа не обязательно предполагает смену собственников, что переход права собственности па товар не имеет отношения к экономическому содержанию последнего, а только фиксирует правовое выражение товарных отношений.
На дискуссии в МГУ вопросы о признаках товара, о содержании товарного обмена особенно широко затрагивались в выступлениях И. И. Козодоева, П. А. Скипетрова, И. В. Хессипа, И. В. Вязьмина, Н. С. Спиридоновой. Так, И. В. Вязьмин, оставаясь в целом на старой позиции, в своем выступлении дал уже более расширительную характеристику товарного обмена по сравнению с той, которая была им дана в дискуссии 1957 г. Для любой сделки купли-продажи, говорил он, характерны три момента: «а) отчуждение продукта, т. е. смена собственности на него; б) соблюдение при этом необходимой эквивалентности; в) опосредование этой смены собственности деньгами»49. И все же большая часть экономистов важнейшим признаком товарного обмена на- 45 См., напр.: Вязьмин И. В. О товарном производстве и законе стоимости при социализме. М., 1953; Подоров Г. М. Товарное производство И закон стоимости при социализме. Л., 1953.
'“Дьяченко В. П. О товарном производстве и законе стоимости при социализме. М., 1953, с. 4.
47 См.: Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР, с. 73.
48 См.: Закон стоимости и его использование в народном хозяйстве СССР. М., 1959, с. 258, 274.
49 Закон стоимости п его роль при социализме. М.. 1959, с. 99.
516


’ зывала, как и прежде, смену собственников-производителей.50 Таким образом, вопрос об общем политико-экономическом содержании товарного обмена в 50-е годы не был окончательно решен. Тем не менее его обсуждение показало, что трактовка обмена только как отношения различных собственников средств и ре- • зультатов производства нуждается в известном уточнении.
Рассматриваемое десятилетие было периодом, когда в экономической литературе неуклонно шел процесс постепенного «утверждения в правах» применительно к социализму целого ряда категорий товарного производства и обмена, отражающих не только внешние, но и содержательные признаки этой специфической формы производственных отношений. Это касалось и категорий «товарное обращение» и «торговля».
Казалось бы, после опубликования целого ряда работ по товарному производству и закону стоимости при социализме на- . званные категории должны были уже прочно войти в научный обиход и применяться в соответствии с их внутренним экономическим смыслом. Однако это произошло не сразу. Примером тому мбгут служить учебники по политической экономии, изданные Институтом экономики АН СССР в 1954 —1959 гг. В первом издании учебника (1954 г.) глава, посвященная фактически товарному обращению, называлась «Товарооборот при социализме». Из ее содержания можно было заключить, что авторы под товарооборотом понимали торговлю. Дело, очевидно, в том, что хотя глава в основном и посвящена торговле предметами личного потребления, в ней речь шла и о заготовках сельскохозяйственной продукции колхозов и колхозников, и о продаже колхозам товаров производственного назначения, т. е. о таких связях, которые еще не было принято относить к различным формам товарного обращения. Не исключено, что в этом проявились известная инерция частого употребления понятия товарооборот как синонима товарного обращения или торговли, а также отсутствие четкого разграничения содержания данных категорий51.
Мы остановились на этом, на первый взгляд формальном, моменте не случайно. Название главы свидетельствовало о том, что такая категория товарного обмена, как «товарное обращение», по отношению ко всем хозяйственным связям в социалистической экономике еще не «прижилась». Вместе с тем авторы отмечали, что торговые и заготовительные организации выполняют функцию товарного обращения. В третьем издании того же учебника (1959 г.) глава по товарному обращению именовалась уже «Торговля при социализме». Но и здесь ее авторам не удалось избежать нечеткости в изложении соотношения между категориями «товарное обращение» и «торговля». Последнюю они связывали только с предметами личного потребления. Известным оправда- 00 См. там же, с. 131.
51 См.: Политическая экономия; Учебник. М., 1954, с. 505—517.
517 >


пием данного названия главы может быть только то, что в ней действительно в основном рассматривалась торговля предметами личного потребления.
Такое же понимание проблемы отразилось и в учебнике, вышедшем под редакцией К. Н. Шафиева. Например, материально- техническое снабжение авторы учебника рассматривают то как одну из форм товарного обращения, то как особую организационно-экономическую форму торговли или даже как «планирование распределения средств производства и организацию их доведения от производителя до потребителя»52.
Постепенное вхождение в научный оборот категорий «товарное обращение» и «торговля» в соответствии с их подлинным научным содержанием было связано иногда с необходимостью преодоления прямых теоретических заблуждений. Так, в первом издании учебника ИЭ АН СССР торговля при социализме рассматривалась как основная форма распределения предметов потребления между членами общества. Такая формулировка сущности торговли содержалась в материалах пятой сессии Верховного Совета СССР 1953 г. и затем в течение известного времени использовалась в некоторых работах при определении роли торговли в народном хозяйстве53. Нередко, когда раскрывалось это определение, речь шла, по существу, о торговле как условии «завершения» распределения по труду. Именно так освещался данный вопрос все в том же первом издании учебника ИЭ АН СССР54.
Определение торговли при социализме как основной формы распределения находилось в явном противоречии с учением Маркса о товарном обращении и его формах и поэтому не могло не вызывать возражений. «Пренебрежение спецификой товарного обращения, недооценка роли закона стоимости — вот к чему объективно ведет определение советской торговли как формы распределения»55,— отмечали А. Левитас и Я. Орлов.
Однако, несмотря на преодоление ошибочного определения торговли как основной формы распределения предметов потребления, в вопросе о ее сущности и соотношении с категорией «товарное обращение» оставалось еще много неясного. Можно ли отождествлять товарное обращение и торговлю? Б. Лаврушин по этому поводу писал: «Понятия „торговля” и „товарное обращение” очень близки и являются во многих случаях взаимозаменяемыми или взаимодополняющими». По его утверждению, 52 Политическая экономия /Гл. ред. К. И. Шафиев. М., 1960, с. 312.
53 «Торговля при социализме есть и надолго останется основной формой распределения предметов потребления между членами социалистического общества, основной формой, посредством которой будут удовлетворяться растущие личные потребности трудящихся»,— Заседания Верховного Совета СССР (пятая сессия) 5—8 августа 1953 г.: Стеногр. отчет. М., 1953, с. 271.
54 См.: Политическая экономия, с. 506, 509.
55 Левитас А., Орлов Я. Советская торговля — форма обмена товаров при социализме.— Советская торговля, 1957, № 7, с. 15.
518


в ряде работ Маркса термин «развитое товарное обращение» дополняется через запятую термином «торговля»56. Другие авторы рассматривали торговлю как форму товарного обращения, но при этом имели в виду не сравнительную характеристику этих категорий вообще, а реальную конкретную структуру товарного обращения в нашей стране57. Определяя торговлю как форму товарного обращения, они тем самым подчеркивали только то, что в экономике СССР есть еще и другие его формы: материально- техническое снабжение и государственные заготовки колхозной продукции.
Трактовка вопроса о роли товарного обращения в признании общественного характера труда в советской экономической литературе претерпела существенную эволюцию. В работах по товарному производству, опубликованных в начале 50-х годов, труд рассматривался как непосредственно-общественный в абсолютном Смысле этого слова58. Это относилось и к затратам труда на предприятиях группы «Б», хотя их продукция рассматривалась как товарная, поступающая в личное потребление через товарное обращение. Таким образом, возникало явное противоречие: с одной стороны, весь труд, т. е. затраченный на производство как средств производства, так и предметов потребления, определялся как полностью непосредственно-общественный труд, который по своей природе вообще не предполагает товарное обращение, с другой стороны, считалось, что часть экономического оборота имеет форму товарного обращения59.
Взгляд на труд при социализме как непосредственно-общественный в абсолютном смысле этого слова вскоре был подвергнут критическому анализу. Так, М. Ф. Макарова доказывала, что труд при социализме «еще не полностью непосредственно-общественный» и «продукты такого труда, хотя их производство и потребление заранее спланированы, должны пройти стадию обмена и свое окончательное общественное признание получить в процессе купли-продажи»60. Этот тезис, как справедливо отмечалось в работе, логически согласуется с выводом о товарном характере производства при социализме. Позднее, в 60-е годы, он использовался для теоретического доказательства применения показателя реализованной продукции в оценке хозяйственной деятельности предприятий.
В 60-е годы обсуждались (за исключением роли товарного 56 См.: Лаврушин Б. Неправильная классификация.—Советская торговля, 1960, № 10, с. 34.
57 См.: Мякотин И. По поводу некоторых определений советской торговли.— Советская торговля, 1960, № 3, с. 50.
58 См.: Дьяченко В. II. О товарном производстве и законе стоимости при социализме, с. 23.
59 Такого рода противоречие содержалось и в учебнике, изданном в 1954 г. ИЭ АН СССР (см.: Политическая экономия, с. 427, 442—443).
60 Макарова М. Ф. О товарном производстве и законе стоимости. №., 1958, с. 76.
519


обращения в «общественном признании» продуктов труда при социализме) и другие вопросы теории социалистического обмена, занимавшие внимание экономистов в предыдущее десятилетие. К ним относились: общее политико-экономическое содержание товарного обмена, формы товарного обращения и сущность торговли как экономической категории. Когда в 1965 г. началась хозяйственная реформа, то в ходе подготовки к ней, проведения и обобщения практических результатов становилась очевидной также значимость многих вопросов, теоретической разработкой которых советские экономисты до этого занимались мало или совсем не занимались, в частности таких, как проблема реализации при социализме и соотношение плана и рынка61.
Рассмотрим сначала первую группу вопросов. Их критический анализ в 60-е годы сохранил свое значение в связи не только с тем, что не были еще преодолены различия в их трактовке, по и с новыми попытками возродить концепцию полного отрицания товарной сущности социалистического обмена и торговли. Имеются в виду выступления в печати И. С. Малышева и В. Л. Соболя62. Исходя из положения, согласно которому товарное производство всегда предполагает частную собственность и поэтому якобы несовместимо с социализмом, эти авторы доказывали, что товар, торговля, деньги, денежное обращение и т. д. имеют при социализме иное политико-экономическое содержание, чем в товарном производстве, поскольку выражают иные общественные отношения, чем отношения и закономерности товарного производства.
В советской экономической печати сразу же была дана критическая оценка взглядов И. С. Малышева и В. А. Соболя и прежде всего их исходного положения о несовместимости социализма и товарного производства, утверждений о том, что будто бы последнее возможно только при частной собственности на средства производства и товарный обмен — это обмен между частными, юридически независимыми производителями63. Сторонников у И. С. Малышева и В. А. Соболя нашлось немного. Большинство экономистов признавало товарное производство при социализме, а следовательно, и товарную сущность обмена и торговли. По при этом по-прежнему не наблюдалось сколько-нибудь единого понимания содержания этих категорий и их' своеобразия в социалистической экономике.
Что касается общего политико-экономического содержания 61 См.: Пашков А. Развитие в СССР политической экономии социализма.- Вопросы экономики, 1967, № 10, с. 23.
62 См.: Малышев И. С. Общественный учет труда и цена при социализме. М., 1960; Соболь В. А. Очерки по вопросам баланса народного хозяйства. М., 1960; Малышев И., Соболь В. О научной основе изучения социалистической экономики,— Коммунист, 1961, № 8, с. 82—88.
63 См.: По поводу статьи И. Малышева, В. Соболя.— Коммунист 1961, № 8, с. 89-97.
520


товарного обмена, то, как уже отмечалось, обсуждение этого вопроса было связано с дискуссией (1958 г.) о товарном производстве при социализме, о том, являются ли средства производства в государственном секторе товаром. Критически анализируя эту дискуссию, И. В. Хессин спустя 10 лет подчеркивал, что она «по существу не завершена...»64. Не вдаваясь здесь в рассмотрение анализа дискуссии, данного Н. В. Хессиным, подчеркнем одно важное соображение, высказанное им и имеющее прямое отношение к исследованию общего политико-экономического содержания товарного обмена. По его мнению, товар не только выражает отношения, складывающиеся в сфере обмена, и не только характеризуется признаками, относящимися к этой сфере (цена, обмен через куплю-продажу, эквивалентность), но прежде всего выступает носителем отношений производства65. Если исходить из производства, то товар всегда, при всех способах производства, выражает одно и то же производственное отношение —«отношение обособленных производителей на базе общественного разделения тру^а»66. Это положение, на наш взгляд, имеет непосредственное отношение к общему политико-экономическому содержанию товарного обмена, а именно: наиболее глубокий и сущностный признак товарного обмена заключается в том, что он прежде всего представляет собой определенную форму связи между обособленными производителями (не обязательно собственниками!).
Видное место в исследованиях общей экономической природы обмена и его формы при социализме в 60-е годы заняли работы Л. Е. Ключева67. На основе всестороннего изучения марксистско-ленинского наследия по теории обмена им были сделаны следующие выводы. Во-первых, товарный обмен не является всеобщей и единственно возможной формой обмена; он представляет лишь одну из его исторических форм. Во-вторых, обмен как особый экономический процесс — необходимая фаза всякого общественного воспроизводства, в том числе и коммунистического. В-третьих, обмен и распределение имеют разное содержание. Различение общественных функций обмена и распределения позволяет вскрыть несостоятельность взглядов тех авторов, которые полагают, что якобы при переходе к коммунизму обмен трансформируется в распределение и тем самым изживает себя.
64 X е с с п и Н. В. В. И. Лепин о сущности и основных признаках товарного производства. М., 1968, с. 56.
65 См. там же, с. 58.
66 Там же.
67 См.: Ключей А. Е.: 1) К вопросу о месте и роли обмена в общественном воспроизводстве.— В кн.: Сборник научных работ Ленингр. ип-та советской торговли, вып. 14. Л., 1958, с. 3 — 31; 2) О содержании обмена как экономического процесса.— В ки.: Сборник науч, работ Ленингр. ин-та советской торговли, вып. 18. Л., 1961, с. 5—33; 3) Некоторые вопросы анализа социалистического обмена.— В кн.: Сборник трудов Ленингр. цн-та советской торговли, вып. 24. Л., 1965, с. 3-41.
521


В-четвертых, при социализме обмен — качественно новая историческая форма. По своему экономическому содержанию — это непосредственно-общественный процесс, но в условиях товарного производства он сохраняет еще товарную форму и осуществляется как товарное обращение. Л. Е. Ключевым была предпринята попытка выяснить признаки непосредственно-общественного обмена как особой исторической формы обмена.
В 60-е годы продолжал дебатироваться вопрос о формах товарного обращения и сущности торговли как экономической категории. Одну из точек зрения высказал Г. С. Григорьян. Он писал, что «обмен, товарное обращение и торговля представляют различные исторические ступени развития товарных отношений и вместе с тем разные ступени познания их, различные звенья перехода от абстрактного к конкретному... Торговля является посреднической отраслью, осуществляющей реализацию товарной продукции общества»68. Такую трактовку торговли подверг критике А. Е. Ключев, который указывал, что важнейшее отличие торговли от товарного обращения состоит в ее опосредованности рынком69. Своего же определения рынка он, однако, не дал.
И. И. Конник, определяя торговлю как форму товарного обращения, в виде особого, специфического ее признака рассматривал свободу купли-продажи. По его мнению, содержанием торговли служит свободная купля-продажа70. Очевидно, такой вывод объясняется тем, что в тот период понятие торговли связывалось преимущественно с обращением товаров личного потребления, которому в действительности свойственна свобода купли-продажи, если рассматривать этот процесс со стороны населения. И все-таки свобода купли-продажи не может считаться специфическим признаком торговли вообще. Во-первых, этот признак присущ не всей совокупности актов купли-продажи, а только той ее части, которая связана с куплей товаров населением. Что же касается операций между промышленными и оптовыми торговыми организациями, а также между последними и розничными организациями, то их товарооборот, как известно, является объектом государственного планирования. Во-вторых, определенная свобода купли-продажи в принципе свойственна и другой форме товарного обращения — купле-продаже, происходящей непосредственно между производителями и потребителями.
Безусловно, обсуждение сущности торговли в 60-е годы велось на более высоком теоретическом уровне, чем в предшест68 Григорьян Г. С. Вопросы товарного обращения при социализме. М„ 1961, с. 71-73.
89 См.: Ключев А. Е. Некоторые вопросы анализа социалистического обмена, с. 34.
70 См.: Конник И. И. Закономерности и взаимосвязи товарного и де нежного обращения при социализме. М., 1968, с. 6.
522


вующее десятилетие. Экономистами были развиты важные выводы ио наиболее принципиальным вопросам, в частности, о товарной сущности социалистической торговли, а также о том, что торговля является одной из форм товарного обращения, хотя конкретные признаки ее как особой формы товарного обращения определены окончательно не были. Но этот вопрос имел большое практическое значение, так как XXIII съезд КПСС указал на необходимость развития оптовой торговли средствами производства7 1.
При всей важности для развития теории обмена при социализме исследования его общего политико-экономического содержания и отличительных признаков различных форм товарного обращения в литературе 60-х годов, как отмечалось выше, на первый план все более выдвигались другие вопросы: проблема реализации при социализме, соотношение плана и рынка.
Применительно к социалистической экономике проблема реализации была впервые поставлена именно в эти годы. Отрицание наличия данной проблемы при социализме уходит своими корнями еще в 30-е годы, на что указывал Е. Д. Каганов, ссылавшийся, в частности, на работу Г. К. Косяченко «Марксистско-ленинская теория капиталистического воспроизводства». Автор последней доказывал при этом, будто проблема реализации свойственна только стихийному процессу товарного обращения, в социалистической же экономике производство и обращение планируются, вследствие чего в народнохозяйственном плане заранее фиксируются условия реализации совокупного общественного продукта71 72. Такой взгляд был взят под сомнение только в самом конце 50-х — начале 60-х годов.
Этому способствовало два обстоятельства. Первое — к началу данного периода стали наиболее явственно обнаруживаться известные трудности в развитии торговли предметами личного потребления; второе связано с развитием взглядов советских экономистов на характер социалистического труда и производства. Отрицание наличия проблемы реализации при социализме было следствием трактовки социалистического труда как зрелого непосредственно-общественного, не содержащего никаких противоречий, и социалистического производства как такого, при котором (в силу его непосредственно-общественного характера) произведенная продукция находит общественное признание до рынка, в самом процессе производства73. Подобное объяснение, по существу, было близко к тому, которое давалось когда-то Г. К. Косяченко.
71 См.: Материалы XXIII съезда КПСС. М., 1966, с. 232.
72 См.: Косяченко Г. К. Марксистско-ленинская теория капиталистического воспроизводства. М., 1939, с, 82.
73 См.: Григорьян Г. С. Некоторые проблемы товарного обращения в свете экономического учения К. Маркса,— В кн.: К. Маркс и социалистическая экономика. М., 1968, с. 314.
523


Уже отмечалось, что существовавший в начале 50-х годов ошибочный взгляд на труд как непосредственно-общественный в абсолютном смысле этого слова, к концу 50-х годов был изжит, вследствие чего за товарным обращением была признана определенная роль в утверждении общественной природы труда. Следовательно, изменения во взглядах на уровень зрелости непосредственно-общественного труда неизбежно должны были привести и привели к постановке и признанию проблемы реализации при социализме.
Указанная проблема в эти годы разрабатывалась прежде всего Г. С. Григорьяном, Е. Д. Кагановым, И. И. Конником, Г. К. Ко- сячепко, Б. М. Мочаловым, П. М. Павловым и другими экономистами74. Основные итоги этих разработок можно резюмировать следующим образом:
1. Доказана применимость к социалистическому производству марксистского определения общей экономической сущности проблемы реализации, которая, как известно, заключается в том, чтобы найти для каждой части общественного продукта по стоимости и материальной форме замещающую ее на рынке другую часть продукта75.
2. Вскрыты причины существования проблемы реализации в социалистическом хозяйстве. Противоречие между производством и реализацией совокупного общественного продукта — специфическое противоречие товарного хозяйства. Его общей объективной основой, указывал Е. Д. Каганов, является несовпадение условий производства и реализации продукта76. «Планомерный характер развития производства и обращения в социалистическом обществе освобождает последнее от кризисов перепроизводства и т. д. Но он отнюдь не снимает проблемы реализации...», так как продукция каждого предприятия включается в процесс воспроизводства только в результате ее купли, и поэтому в социалистическом обществе не может быть автоматического совпадения производства и обращения77.
Советские экономисты, признав в подавляющем большинстве наличие проблемы реализации при социализме, пока еще расходились в трактовке ее роли в выявлении общественного характера труда. Одни из них считали, что во время реализации
74 См.: Григорьян Г. С. Некоторые проблемы товарного обращения в свете экономического учения К. Маркса.— В кн.: К. Маркс и социалистическая экономика; Каганов Е. Д. Социалистическое воспроизводство и рынок. М„ 1966; Конник И. И. Закономерности и взаимосвязи товарного и денежного обращения при социализме; К о с я ч е и к о Г. К. Реализация как показатель планомерного развития социалистического хозяйства,— Вопросы экономики, 1966, № 1; М о ч а л о в Б. М. Товарное обращение в эпоху коммунистического строительства. М., 1965; Павлов П. М. Деньги в период строительства коммунизма. М., 1962, и др.
75 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 3, с. 30.
76 См.: Каганов Е. Д. Социалистическое воспроизводство и рынок, с. 4.
” Там же, с. 68—71.
524


«произведенный продукт получает как бы дополнительное под* тверждение своей общественной значимости»78, другие — что реализация — это «единственная экономическая форма проверки соответствия продукта общественным потребностям»79.
К числу основных результатов разработки проблемы реализации при социализме можно отнести также выводы об ее органическом единстве с вопросом о соотношении спроса и предложения. Если применительно к капиталистическому товарному обращению тезис о внутренней связи указанных категорий не вызывал сомнения, то для социализма эта связь некоторыми экономистами отрицалась80. Г. С. Григорьян, Е. Д. Каганов и другие экономисты обратили внимание на ошибочность отрицания внутренней связи соотношения спроса и предложения и реализации при социализме. Здесь, как отмечал Е. Д. Каганов, по существу речь идет о двух различных вопросах: 1) имеет ли значение спрос и предложение при разработке абстрактной теории реализации всего совокупного продукта и 2) каковы конкретные исторические условия реализации совокупного продукта в твй или иной стране? Действительно, соотношение спроса и предложения не имеет никакого отношения к абстрактной теории реализации ни при капитализме, ни при социализме, так как она предполагает их совпадение. Применительно же к конкретным историческим условиям соотношение спроса и предложения — составная часть проблемы реализации, поскольку совокупный продукт может беспрепятственно реализоваться только при такой пропорции. Более детальное изучение проблемы реализации вылилось в 60-е годы в исследование конкретноэкономических вопросов о методах изучения спроса, способах организации связей между предприятиями, формах воздействия торговли на производство, конкретных мерах по повышению стимулирующей роли цен в производстве необходимых товаров.
В 50-е годы плановый характер товарного производства при социализме был признан одной из его особенностей. И это положение уже тогда, казалось бы, должно было распространиться на все товарные категории производства и обмена, в том числе и на проблему соотношения плана и рынка. Но именно в 60-е годы последняя проблема стала усиленно обсуждаться и разрабатываться в экономической литературе.
Это был период подготовки и проведенйя экономической реформы сначала в промышленности, а затем и в других отраслях народного хозяйства. Главная задача реформы заключалась в совершенствовании планового руководства экономикой, повышении 78 См., иапр.: Косячепко Г. К. Реализация как показатель планомерного развития социалистического хозяйства, с. 3.
79 Каганов Е. Д. Социалистическое воспроизводство и рынок, с. 59,
80 См.: Зак М. Л. Спрос и предложение товаров при социализме. М., 1961, с. 41.
525


научного уровня государственного планирования81. К числу мер по улучшению руководства народным хозяйством относилось и расширение прав предприятий промышленности и торговли по производству и реализации продукции. Практическое осуществление этой меры потребовало научного решения вопроса о соотношении плана и рынка, природе и роли рынка в социалистической экономике.
Пожалуй, ни один другой вопрос теории товарного производства п обмена при социализме не вызывал столько споров.
В 1966 г. в журнале «Вопросы экономики» была опубликована статья И. И. Конника «План и рынок в социалистическом хозяйстве», в которой в некоторой степени подводились итоги обсуждения данного вопроса и высказывалось собственное мнение автора. В статье рассматривались три «версии» в трактовке соотношения плана и рынка82.
1. По первой из них при социализме отсутствует проблема рынка (проблема реализации, соответствия спроса и предложения), так как централизованное планирование обеспечивает полное соответствие между спросом и предложением, а следовательно, И автоматическую реализацию произведенного продукта.
2. Согласно второй «версии» все экономические отношения искусственно делились на две сферы: исключительно планомерных связей, осуществляющихся вне влияния товарно-денежных отношений; стоимостных связей, в том числе рыночных, которые являются дополнительными к первым, как основным. «Версия» строилась на противопоставлении планомерности и товарно-денежных отношений.
3. Третья «версия» заключалась в отрицании регулирующей роли закона стоимости, а следовательно, и рынка в развитии социалистического хозяйства. Подобная концепция, отмечалось В статье, противопоставляет план рынку как два противоречащих ДРУГ другу начала.
По мнению И. И. Конника, в конечном счете все три «версии» базировались на неправильной трактовке сущности, роли и места рынка в системе социалистического народного хозяйства83. В статье подчеркивалось, что «социалистический рынок как составная часть планового хозяйства подчиняется его закономерностям и, в свою очередь, планомерно воздействует на весь Ход социалистического воспроизводства через механизм планирования народного хозяйства»84.
81 См.: Об улучшении управления промышленностью, совершенствовании планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства: Постановление сентябрьского (1965 г.) Пленума ЦК КПСС.—- В кн.: Решения партии и правительства но хозяйственным вопросам, 1962 — 1965 годы, т. 5. М„ 1968, с. 641.
82 См.: Конник И. И. План и рынок в социалистическом хозяйстве. Вопросы экономики, 1966, № 5, с. 18—30.
83 См. там же, с. 20.
84 Там же.
526


Обилие публикаций по вопросу о плане и рынке при социализме, в самом названии которых иногда обнаруживалось их скрытое противопоставление, невольно могло создать ложное впечатление об исключительном значении самого вопроса. А он, по существу, дублировал проблему реализации при социализме, был одним из аспектов более общей проблемы—о товарно-денежных отношениях и плановом ведении хозяйства.
Против противопоставления товарно-денежных отношений и планового руководства социалистической экономикой, а следовательно, плана и рынка выступало большинство советских экономистов: Г. А. Козлов, Л. А. Леонтьев, М. Ф. Макарова, П. М. Павлов, В. А. Пешехонов, П. А. Скипетров, В. Н. Черковец и многие другие. «Концепция противопоставления плана закону стоимости,— отмечал Л. А. Леонтьев — ошибочна. Аналогичным образом обстоит дело с вопросом о взаимоотношении между планом и рынком, если понимать рынок в марксистском смысле слова...»85.
Дальнейшая разработка проблемы соотношения плана и рынка при социализме предполагала уточнение содержания категории «рынок» и его социально-экономической специфики в социалистическом хозяйстве. Между тем четких представлений об этой категории еще не имелось. Так, И. И, Конник определял рынок как «совокупность экономических отношений, связанных с реализацией товаров, с переходом их от производителей к потребителям»86. Для Л. А. Леонтьева рынок—«совокупность условий реализации общественного продукта»87. Ф. А. Крутиков отождествлял рынок со сферой товарного обращения («в сфере обращения, т. е. на рынке потребности выступают в форме спроса»)88. В «Рекомендациях по анализу товарных рынков» ВНИИКСа давалось следующее определение рынка: «Рынок предметов потребления страны— это сфера деятельности отраслей промышленности по производству товаров народного потребления, а также организаций и предприятий советской торговли, реализующих эти товары путем продажи населению»89.
Общая характеристика рынка как категории товарного обращения должна отражать: субъекты отношений; объекты, по поводу которых эти отношения существуют; конкретное содержание отношений между субъектами. Безотносительно к конкретной социально-экономической форме рынок можно кратко определить как совокупность отношений между покупателями и продавцами 85 Леонтьев Л. А. План и стоимость. М., 1905, с. 7.
86 Конник И. И. План и рынок в социалистическом хозяйстве, с. 18,
87 Леонтьев Л. А. Процессы реализации в социалистической экономике,— Коммунист, 1967, № 3, с. 65.
88 Крутиков Ф. А. Теоретические основы определения емкости рынка. М„ 1966, с. 7.
89 Сборник материалов по вопросам изучения спроса и конъюнктуры торговли. М., 1968, с. 93.
527


по поводу купли-продажи товаров. Соответствие спроса и предложения является наиболее общим законом рынка. Именно общим, так как в действительности эта объективная необходимость проявляется в виде конкретных законов (примером могут служить количественные — по стоимости и качественные — по материальной форме пропорции реализации составных частей совокупного общественного продукта, названные В. И. Лепиным «основными законами реализации»90).
Какие же отношения выражает рынок товаров при социализме? Социалистический рынок — совокупность отношений между относительно экономически обособленными покупателями и продавцами по поводу определенной в основном централизованным планом купли-продажи товаров. Отсюда предлагавшаяся некоторыми экономистами трактовка плана как главной формы связей, а рынка — как другой, дополнительной формы, была несостоятельной91. Е. Д. Каганов в связи с этим отмечал, что В социалистическом хозяйстве все моменты производства в широком смысле, в том числе и обмен, купля-продажа товаров, планируются. Планирование имеет дело не просто с натуральной формой продукта, общественной потребительной стоимостью, а и со стоимостной формой. Из этого следует, что Народнохозяйственные планы должны отражать единство и Взаимообусловленность потребительной стоимости и стоимости92.
Итак, план и рынок - это по два вида (главный и дополнительный) экономических связей. Это свойства одной и той же Экономической связи: всякий акт купли-продажи обладает одновременно свойствами и непосредственно-общественной, планомерной связи, и связи товарной, причем сама плановость реализуется в товарной форме93.
Логический вывод из анализа формы связей между социалистическими предприятиями состоял в том, что формула «план и рынок» оказалась несостоятельной, так как она предполагала если не прямое их противопоставление, то расчленение единой связи между предприятиями на два вида связей (главную, планомерную— прямую и дополнительную, товарную — косвенную). Сочетание товарно-денежных отношений и планомерности выра90 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 2, с. 153.
91 См.: Козлов Г. Социализм и товарно-денежные отношения.— Вопросы Экономики, 1960, № И; Кос ячея ко Г. Важные инструменты развития экономики, - Экономическая газета, 1962, № 14.
92 См.: Каганов Е. Д. Социалистическое воспроизводство и рынок, с. 20.
93 В связи с этим нельзя не присоединиться к мнению И. С. Малышева, Высказанному в работе «Общественный учет труда и цена при социализме»: «Материально-техническое снабжение, обмен это не косвенная, не добавочная связь к плану, а важнейшая его составная часть... плана не может быть без обмена. Вез цен, без закупок и „других экономических рычагов” нет плана» (с. 39).
528


жала другая формула, которая в 70-е годы прочно пошла в научный обиход под названием «плановый рынок»94.
Конечно, это не означало еще, что все без исключения экономисты поддерживали данную формулу. Так, К. В. Хессин считал неправоме.рным, противоречащим природе рынка его определение как планового: «Товарное производство и „известный” рынок — это совершенно несовместимые понятия, неизвестность рынка — есть лишь иное выражение обособленности производителей» 9 5.
Таким образом, главным результатом исследования вопроса о социалистическом рынке было преодоление в основном взглядов на него как на нечто стихийное, противостоящее плану и соответственно утверждение положения о рынке при социализме как планируемом в основе своей, хотя планомерность отдельных составных частей общей совокупности отношений купли-продажи различна. В то же время еще не было достигнуто единство в понимании содержания самого понятия «рынок», его соотношения с такими категориями, как товарное обращение, торговля, реализация. Доказательством может служить относительно обособленное обсуждение двух рассмотренных выше вопросов: проблемы реализации и соотношения «план — рынок» при социализме.
Довольно часто в литературе освещение проблем товарного обмена приобретало альтернативный характер96. И это имело свое объяснение. В 60-е годы па основе опыта построения и функционирования экономики развитого социализма только еще развертывалось исследование непосредственно-общественной природы социалистического производства97. Потребность же во всесторонней разработке основных признаков непосредственнообщественного производства была весьма настоятельна и для исследования социалистического обмена, для глубокого раскрытия соотношения в его содержании элементов, образующих, с одной стороны, то общее, что составляет экономическую сущность товарного обмена, а с другой — особенное, обусловленное тем, что он находится в системе социалистических производственных отношений. Становилось очевидным и то, что постепенность пере94 См., панр.: Крутиков Ф. Плановый социалистический рынок.— Экономическая газета, 1968, № 26.
95 Хессин Н. В, В. И. Лсчшн о сущности п основных признаках товарного производства, с. 93.
96 Наиболее наглядно этот момент подмечен Д. В. Валовым и Г. Е. Лапшиной в книге «Социализм и товарные отношения» (М., 1972), в которой некоторые параграфы имеют названия, вроде, «Товар — не товар, деньги — не деньги» (с. 396).
97 В числе изданий 60-х годов, посвященных непосредственно-общественному труду и производству, см., наир.: Трифонов Д. К. Общие экономические законы. Л., 1964; Заостровцев II. Г. О непосредственно-общественном труде при социализме. Л., 1965; Андреев В, А. Непосредственно-общественный продукт — исходная экономическая категория. Пенза, 1969, и др.
529


растания социалистических отношений в коммунистические, как одна из закономерностей становления последних, действует также применительно к форме производства и обмена. Перерастание товарной формы производства и обмена в непосредственно-общественную происходит путем изменения структуры этой формы в соответствии с совершенствованием их непосредственно-общественного содержания. Вследствие этого форме производства и обмена на первой фазе коммунизма свойственны элементы и старой, и новой формы (т. е. формы непосредственно-общественного и товарного производства).
Все это привело к тому что ведущее место в политико-экономических исследованиях 70-х годов заняло пристальное изучение непосредственно-общественного производства, особенностей социально-экономического содержания товарных категорий, методов совершенствования их планового использования и на основе этого — разработка практических рекомендаций по улучшению управления экономикой. «В области экономической науки,— указывалось на XXIV съезде КПСС,— сосредоточить внимание на разработке наиболее эффективных форм и методов использования объективных экономических законов в практике планового управления народным хозяйством...»98.
Обобщение результатов научных исследований социалистического обмена в этот период позволяет выделить три главные их особенности. Во-первых, у большинства экономистов сложилось вполне устойчивое мнение по таким имеющим принципиальное значение для теории обмена вопросам, как новое социально-экономическое содержание товара и товарного обращения, новая социально-экономическая структура товарного обращения, планомерный характер социалистического рынка и система методов его планового регулирования; проблема реализации совокупного общественного продукта. Выводы, полученные в результате многолетних обсуждений, нашли отражение в учебниках по политической экономии. Правда, в трактовке некоторых вопросов сохранялись и различия. Так, о проблеме реализации в учебнике под редакцией Н. А. Цаголова говорилось следующее: «Социализм снимает проблему реализации как основную проблему общественного воспроизводства, поскольку производство ведется планомерно... Однако при социализме также возникают трудности реализации продукции, обусловленные сложностью согласования в товарно-денежной форме производства и обмена»99. В учебнике, подготовленном под руководством А. М. Румянцева, этот же вопрос освещался несколько иначе: «Однако это не означает, что проблема реализации совокупного продукта как проблема возмещения его составных частей при ” Материалы XXIV' съезда КПСС. М., 1971, с. 245.
” К у р с политический экономии, 2-е изд., дои. /Под ред. И. А. Цаголова М„ 1970, с. 308-309.
530


социализме отсутствует... Бескризисное, планомерное развитие экономики и неуклонное повышение благосостояния народа определяют новое социально-экономическое содержание процесса реализации...»100. 'Го же самое можно было бы сказать и по вопросу о плановости социалистического рынка.
Во-вторых, тематика научных разработок в области обмена пополнилась вопросами, непосредственно связанными с мерами по совершенствованию управления экономикой и перестройкой хозяйственного механизма, намеченными «Основными направлениями развития народного хозяйства СССР на 1976—1980 годы». Научное обоснование предложений по улучшению планирования, оценке хозяйственной деятельности, более полному использованию экономических стимулов и рычагов, повышению ответственности предприятий за выполнение плановых заданий по поставке товаров и других, связанных с выполнением решений XXV съезда КПСС, заняло одно пз ведущих мест в экономической печати, в том числе и в работах по товарному обращению.
• Из множества вопросов, которые в то время разрабатывались и в которых, по сути дела, конкретизировалось указанное направление исследований, следует выделить такие, как совершенствование системы методов планового регулирования рынка, в частности определение роли цены в обеспечении планового соответствия спроса и предложения, пути повышения эффективности воздействия товарного обращения на производство, содержание и показатели социально-экономической эффективности труда в данной сфере, время обращения товаров и факторы его оптимизации101. Основной интерес вызвала проблема социально- экономической эффективности труда в сфере товарного обращения. В 50—60-е годы категория эффективности общественного труда связывалась, как правило, только с собственно производством. После XXIII съезда КПСС ее изучение активизировалось п по другим направлениям, в том числе и применительно к товарному обращению102.
100 Политическая экономия: Учебник, т. 2 /Под ред. Л. М. Румянцева. М„ 1976, с. 382 — 383.
101 К наиболее значительным монографическим публикациям 70-х годов, специально посвященным социалистическому обмену, относится: Реформа и эффективность торговли. Киев, 1971; Крутиков Ф. А. Изучение рынка товаров народного потребления. М., 1972; Леви н А. И. Социалистический внутренний рынок. М., 1973; Обмен при социализме: Учен. заи. кафедр обществ, паук вузов Ленинграда. Политическая экономия, вып. 17. Л., 1976; Проблемы совершенствования внутреннего рынка в развитом социалистическом обществе: Сборник науч, трудов Леиингр. нп-та сов. торговли им. Ф. Энгельса, вып. 66. Л., 1977; Прауде В. Р. Хозрасчет и эффективность торговли. М„ 1977, и др.
102 См.: Григорьян Г. С. Об экономической эффективности торговли.— Советская торговля, 1968, № 3, с. 6—10; Белов А. Затраты общественного труда в сфере обращения.— Советская торговля, 1968, № 3, с. 11 —16; II е- с т е р е и к о В. Г. Экономическая эффективность общественных затрат в со- 531


В 70 е годы развернулось активное изучение эффективности всех форм товарного обращения, включая материально-техническое снабжение и заготовки сельскохозяйственной продукции. Существенно новое заключалось и в том, что стало изживать себя изолированное от других фаз общественного воспроизводства изучение эффективности, причем последняя стала рассматриваться как категория социально-экономической эффективности. Если во второй половине 60-х и начале 70-х годов имелись лишь отдельные высказывания о недостаточности локального рассмотрения эффективности товарного обращения, то интенсивное ее исследование в последующее время дало основание участникам состоявшейся в декабре 1979 г. Всесоюзной научной конференции по проблемам экономической эффективности социалистического воспроизводства отметить успехи и в разработке теории эффективности сферы товарного обращения103.
Наконец, в-третьих, развитие теории социалистического обмена в 70-е годы было связано с продолжавшимся в экономической науке в этот период углубленным исследованием непосредственно-общественного производства, уровней и форм его обобществления на стадии зрелого социализма. В результате создались значительные теоретические возможности для уточнения ранее выдвинутых положений, касающихся всей совокупности отношений воспроизводства, в том числе и обмена, постепенного изживания отмеченного выше альтернативного оттенка обсуждений. Все чаще экономическая наука склонялась к тому, что форма производства, являясь в основе своей непосредственно-общественной, заключает в себе и элементы товарного производства и в этом смысле носит двойственный характер. При таком подходе обмен продуктами труда выступает не только, хотя и главным образом, непосредственно-общественным процессом, но в известной степени и товарно-денежным обменом, адекватным товарному производству с его законами и категориями, планомерно применяемыми в управлении экономикой104.
Подтверждением этому служит система мер по совершенствованию плановой организации рынка, определенная постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 июля 1979 г. «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы».
вотской торговле.— В кп.: Вопросы развития экономики торговли в СССР. М„ 1965, с. 96-134, и др.
103 См.: Марти н кевич Ф., Кунявский М. О критерии экономической эффективности социалистического производства.— Вопросы экономики, 1974, № 12, с. 111 — 115; Теоретические и методологические проблемы экономической эффективности социалистического воспроизводства.— Вопросы экономики, 1980, № 8, с. 151.
104 См.: Атлас М. С. В. И. Лепин о роли денег, кредита и банков в коммунистическом строительстве.— Деньги и кредит, 1980, № 4, с. 15.
532


Еще XXV съезд КПСС указал на необходимость «повысить роль предприятий-потребителей в формировании планов производства, широко используя систему заказов и хозяйственных договоров. Совершенствовать хозяйственные отношения между предприятиями... в целях достижения наибольшего народнохозяйственного эффекта»105.
В 1976—1979 гг. была проделана значительная работа но повышению роли хозяйственного договора на поставку товаров: увеличено количество предприятий, формирующих планы выпуска продукции на основе заказов, повышена экономическая ответственность поставщиков за невыполнение заказов и др. Однако от этих мер не могло еще быть полной отдачи, поскольку существовавший порядок планирования и экономического стимулирования не всегда способствовал этому. Улучшение планирования и экономического стимулирования, предусмотренное постановлением от 12 июля 1979 г., создает благоприятные условия для дальнейшего совершенствования связей между предприятиями промышленности, материально-технического снабжения и торговли.
•Вся система вышеуказанных мер основывается, с одной стороны, на улучшении централизованного планирования производства и обмена между предприятиями, с другой — на усилении их коммерческой самостоятельности, что выразилось в дальнейшем повышении роли договора на поставку товаров. И это не случайно. Поскольку производство выступает как непосредственно-общественное в своей основе, то главные параметры обмена товаров носят плановый характер, устанавливаются централизованно, и уже на их основе предприятия определяют другие, более конкретные обязательства сторон. Практически это происходит через заключение договоров на поставку (куплю-продажу) товаров. Такой механизм обмена между предприятиями позволяет сочетать централизованное плановое руководство с хозяйственной инициативой предприятий, с их определенной производственной и коммерческой самостоятельностью.
Постановление от 12 июля 1979 г. и направлено на дальнейшее совершенствование этого механизма. Так, к числу важнейших мер, связанных с улучшением централизованного планирования обмена товаров, относятся следующие. В связи с превращением пятилетнего плана в главную форму планирования указано на необходимость разработки пятилетних плановых балансов денежных доходов и расходов населения и в составе их — годовых балансов. До этого, как известно, разрабатывались только годовые балансы денежных доходов и расходов населения. Отсутствие перспективных плановых расчетов такого рода осложняло регулирование доходов и расходов населения и тем самым обеспечение устойчивой пропорциональности в сфере товарного обращения предметов личного потребления.
105 Материалы XXV съезда КПСС, с. 172.
533


Предусмотрено внедрение планирования перспективных плановых балансов (на 10 и 5 лет) по важнейшим видам продукции, которые позволят предвидеть изменение основных отраслевых и межотраслевых пропорций и своевременно принимать меры по их поддержанию.
Постановлением намечены также меры по повышению роли хозяйственного договора. Устанавливается, что предприятия- производители уже при составлении проектов пятилетних планов экономического и социального развития должны проводить предварительную работу со своими потребителями и поставщиками по определению номенклатуры продукции для предстоящего в будущем заключения с ними договоров. Прежде такая работа проводилась только в связи с текущим заключением договоров и далеко не всеми предприятиями. Осуществление этой меры позволяет предприятиям-изготовителям заранее учитывать в своих планах производства ожидаемые изменения в спросе на их продукцию. Номенклатура (ассортимент) производимой предприятиями продукции в годовых планах должна определяться па основе заказов потребителей в соответствии с заключенными договорами. До принятия постановления такой порядок был принят лишь в отдельных отраслях и при этом не всегда строго соблюдался.
Оценка результатов хозяйственной деятельности предприятий и их экономического стимулирования должна производиться прежде всего исходя из выполнения плана поставок по номенклатуре и в сроки, предусмотренные договорами. Раньше эта сторона деятельности вообще не учитывалась при оценке работы предприятий и при создании фондов экономического стимулирования. Еще более возрастает значение хозяйственного договора в области материально-технического снабжения, где выполнение обязательств ио поставке становится главным критерием оценки деятельности его органов и основным показателем для премирования их работников.
Абсолютная сумма отчислений в фонд материального поощрения ставится в зависимость от выполнения плана поставок по номенклатуре и в сроки, предусмотренные договорами. С выполнением договоров по поставке связывается и порядок использования этого фонда: его средства прежде всего направляются на поощрение за улучшение качественных показателей и выполнение договоров. Повышается материальная ответственность предприятий за выполнение договоров: с этой целью устанавливается обязательность применения санкции в случае невыполнения планов поставок но ассортименту, качеству, срокам и другим показателям106.
106 В соответствии с постановлением от 12 июля 197!) г. с 1 июля 1981 г. введено в действие новое Положение о поставках товаров народного потребления (см.: Экономическая газета, 1981, № 21).
534


Данная система мер является наглядным примером планомерного использования в управлении социалистическим обменом его новой социально-экономической природы, отражающей соответствующую развитому социализму форму общественного производства. Вместе с тем в ней закреплены и выводы теории социалистического обмена за предшествующие годы.
Комплексная система мер, предусмотренная постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 июля 1979 г., которая получила подтверждение и дальнейшую разработку па XXVI съезде партии, органически вошла в принятую съездом программу совершенствования планирования и всего хозяйственного механизма на одиннадцатую пятилетку и период до 1990 г. Ее реализация способствует всестороннему развитию и социалистического обмена, улучшению управления им в соответствии с потребностями и возможностями экономики зрелого социализма.


Глава девятнадцатая
ЗАКОН СПРОСА И ПРЕДЛОЖЕНИЯ
Основоположники марксизма показали, что законы товарно- денежных отношений не определяют сущности ни капитализма, ни какого-либо другого способа производства, что «производство... и обращение товаров представляют собой явления, свойственные самым разнообразным способам производства, хотя объем и значение их далеко не одинаковы»1.
Для исследования истории развития экономической мысли и, в частности, советской экономической мысли по вопросу о законе спроса и предложения особое значение имеют выводы основоположников марксизма об объективном характере экономических законов общественного развития, о специфичности категорий и законов товарно-денежных отношений в каждой из социально-экономических формаций, о роли отношений спроса и предложения в капиталистическом товарном производстве и их влиянии на ценообразование, о действии при капитализме закона спроса й предложения наемного труда2 и др. В их учении наше внимание привлекает также ряд положений по анализу действия закона спроса и предложения на рынках предметов личного потребления3, средств производства, услуг, денег, акций и др.
Показывая, что взаимосвязи спроса и предложения характеризуют иные, по сравнению с законом стоимости, производственные отношения, К. Маркс отмечал: «В отношении между спросом и предложением товаров отражается, во-первых, отношение между потребительной стоимостью и меновой стоимостью, между товаром й деньгами, покупателем и продавцом; во-вторых,— отношение между производителем и потребителем, хотя оба последние могут быть представлены третьими лицами, торговцами»4. Положения К. Маркса о взаимодействии спроса и предложения, о характере производственных отношений, выражаемых отношением между спросом и предложением, и его роли в про1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 46, ч. 1, с. 194; см. также т. 23, с. 124 (примеч.), 180; т. 24, с. 126.
2 См. там же, т. 23, с. 651, 653, 654, 777 — 779.
3 Закон спроса и предложения, указывал К. Маркс, «в сфере предметов первой необходимости... действует несравненно резче и сильнее, нежели во всех остальных сферах,» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 70).
4 Там же, т. 25, ч. I, с. 211.


цессе воспроизводства показывают, что К. Маркс не отождествлял это отношение с законом стоимости, а признавал его относительную экономическую самостоятельность.
Критикуя буржуазных экономистов, объяснявших образование цеп и их движение только соотношением спроса и предложения, К. Маркс называл их утверждения «вздором» и путаницей. «Эта путаница, — писал он, — определение цен спросом и предложением и наряду с этим определение спроса и предложения ценами — осложняется еще тем, что спрос определяет предложение и, наоборот, предложение определяет спрос». Показывая несостоятельность буржуазной концепции закона спроса и предложения, К. Маркс анализировал такое состояние рынка, при котором спрос и предложение покрываются. Таким образом, для того чтобы показать, что такое стоимость и каково ее соотношение с ценами, он отвлекался, абстрагировался как от самого отношения между спросом и предложением, так и от воздействия его на рыночную стоимость и рыночную цену. «Действительные внутренние законы капиталистического производства,— указывал он,— очевидно, не могут быть объяснены из взаимодействия спроса и предложения (если даже оставить в стороне более глубокий анализ обеих этих общественных движущих сил, который сюда не относится), так как законы эти оказываются осуществленными в чистом виде лишь тогда, когда спрос и предложение перестают действовать, т. е. покрываются»5.
Закон спроса и предложения — закон товарного производства. Поэтому советская экономическая мысль по вопросу об этом законе прошла в основном через те же этапы развития, которые характерны и для теоретических представлений о товарно-денежных отношениях и законе стоимости в условиях социалистического строительства.
В переходный период считалось, что сфера действия закона спроса и предложения была ограничена лишь частнокапиталистическим и мелкотоварным укладами. Такой подход объяснялся распространенным в марксистской литературе как дооктябрьского периода, так и в первые годы Советской власти, положением о несовместимости социализма с товарно-денежными отношениями, в связи с чем многие советские экономисты представляли себе строительство социализма как процесс, направленный на вытеснение товарно-денежных отношений.
Подобное представление было в известной мере связано с вынужденным ограничением сферы действия товарно-денежных отношений в годы «военного коммунизма».
В докладе «О новой экономической политике», сделанном на VII Московской губпартконференции, В. И. Ленин, характеризуя ошибочность приемов экономической политики 1918— 1920 гг., направленных на внедрение продуктообмена, отмечал, 5 Там же, с 207-208.
537


что продуктообмен не получился, ибо вылился в обыкновенную куплю-продажу6. В. И. Лопни ставил перед пролетарским государством задачу не только развивать товарно-денежные отношения, но и овладевать ими, усиливая планомерное государственное регулирование торговли и денежного обращения. Эти ленинские положения нашли свое отражение в решениях XI Всероссийской конференции РКП (б), поставившей задачу проведения экономических мероприятий по регулированию рынка и денежного обращения на основе точного учета законов рынка7.
Необходимости нормализации денежного обращения страны В. И. Ленин придавал важное значение уже с первых шагов существования Советской власти. Следуя учению К. Маркса о законах денежного обращения, он разработал ряд положений об эмиссии денег социалистическим государством, о золотой основе советского рубля, о взаимосвязи товарного и денежного оборотов. Еще в марте 1918 г. он писал: «Можно считать, что в России выпущено в настоящее время около 30 миллиардов рублей денежных знаков. Из этой суммы, вероятно, не менее чем 20 миллиардов, а может быть, и значительно больше, представляют из себя запас, который совершенно не нужен для торгового оборота...»8. Без регулирования денежного обращения, отмечал В. И. Ленин, учет и контроль за производством и распределением продуктов не могут быть доведены до конца9. «Оборот денежный,— подчеркнул он на X съезде РКП (б),— это — такая штука, которая прекрасно проверяет удовлетворительность оборота страны, и когда этот оборот бывает неправильным, то получаются из денег ненужные бумажки»10. Этот тезис В. И. Ленина сохраняет свое научное и практическое значение по сей день и на весь период, пока наше общество будет нуждаться в товарно-денежной форме ведения хозяйства.
В годы гражданской войны и военной интервенции весь народнохозяйственный процесс был подчинен обеспечению нужд армии и тыла. Советское государство вынуждено было пойти па ломку основных устоев рыночного обращения. В этот период рушится торговый аппарат (от крупного оптовика до деревенского торговца), разрываются все старые пути товаропродвиже- ния и установившиеся до революции межрайонные торговые связи, падает роль денег. Тем не менее даже в годы наибольшего развития натуралистических начал в снабжении и распределении продуктов не произошло полной ликвидации товарного производства и обращения. «Частный рынок,— отмечал В. И. Ленин,—оказался сильнее нас...»11.
6 См.: Ленин В. И. Поли.
7 См.: КПСС в резолюциях и ЦК. т. 2. М„ 1970, с. 301.
3 Ленин В. И. Поли. собр.
9 См. там же
10 Там же, т. 43, с. 66.
11 См. там же. т. 44, с. 208.
собр. соч., т. 44, с. 208.
решениях съездов, конференций и пленумов
соч,, т. 36, с. 136.
638


На это обращалось также внимание в работах Д. Крицмана. II. Лященко, В. Милютина, и др. Так, в 1918—1919 гг. из 136,6 млн. пудов доставленного потребителям хлеба 40% приходилось на государственные распределительные органы и 60% — на «подпольный» рынок, где основной фигурой был «мешочник». Мешочничеством в те годы занималось около 40°,(1 населения. С такой формой торговли пролетарское государство вело непримиримую борьбу, стремясь ликвидировать ее административными мерами. Однако, поскольку оно не могло зачастую удовлетворить даже самых необходимых нужд рабочих, последние вынуждены были приобретать товары на частном спекулятивном рынке. Удельный вес этого рынка в бюджете рабочего составлял, по подсчетам Л. Крицмана и С. Гессена, 25—60%, по данным В. Милютина, —30—40% 12. Для остальных слоев городского населения эта доля была еще выше.
• Анализируя процесс ценообразования в социалистическом секторе, А. Мендельсон и А. Кактынь отмечали использование здесь двух различных, хотя и тесно между собой связанных законов: закона стоимости и закона спроса и предложения. Так, рассматривая взаимодействие между ценой, спросом и предложением, А. Мендельсон указывал, что «закон стоимости объясняет нам уровень цен за более или менее продолжительный период времени, а закон спроса и предложения — колебания цен»13. А. Кактынь, говоря о плановом регулировании цен, также писал об использовании здесь двух законов: закона ценности (стоимости) и «закона соотношений спроса и предложения»14.
Целый ряд высказываний о законе спроса и предложения содержится в работах С. Г. Струмилина, опубликованных во второй половине 20-х годов. В них затрагивались многие вопросы: о влиянии на цены не только закона стоимости, но и закона спроса и предложения; о различных экономических интересах классовых групп, проявляющихся на товарных рынках; о необходимости управления с учетом экономической политики социалистического государства взаимодействием экономического закона преимущественного роста производства средств производства и закона спроса и предложения; о возможности и необходимости управления рыночным равновесием путем планомерного регулирования спроса и предложения.
Так, при анализе процессов ценообразования в СССР
12 См.: Крицман Л. Героический период русской революции. М., 192ч, с. 133, 135; Гессен С. Товарооборот и цены. М., 1927, с. 16; М и л ю т и и В. Основы советской экономической политики. М.. 1926, с. 223.
13 Мендельсон А. Материалы к изучению ценообразующих факторов. М., 1923, с. 13.
14 Кактынь А. О политике цен. М., 1929, с. 9.
539


С. I1. Струмилин различал действие экономических законов в обобществленном и в частном секторах (отмечая, например, прекращение действия закона средней прибыли в обобществленном секторе). Наряду с этим он обращал внимание на различную роль классовых групп на товарном рынке. «Пролетариат,— писал он,— выступает на товарном рынке только как потребитель. Его интересует прежде всего потребительная стоимость приобретаемых им благ. Но если пропорции благ, выброшенных на рынок, не позволяют ему удовлетворить все свои потребности в пределах тех покупательных средств, которыми он располагает, то за дефицитные товары он готов будет под влиянием конкуренции заплатить и выше их стоимости, возмещая эти переплаты в ценах благ, изобилующих на рынке. В этом именно и сказывается так называемый закон спроса и предложения»15. Из приведенного высказывания видно, что С. Г. Струмилин закон спроса и предложения относил к рыночным факторам формирования цен16 и представлял его как исключительно стихийный экономический закон, свойственный капитализму.
Рассматривая социально-экономические проблемы первого пятилетнего плана, С. Г. Струмилин сгруппировал их в общие и частные. К общим он относил проблемы баланса производства и распределения рабочей силы и связанные с ним проблемы труда , а также баланса производства и распределения народного дохода. К частным, хотя и крайне важным, по его определению, он относил проблемы финансового и рыночного равновесия, подразумевая под последним общий баланс спроса и предложения и балансы по отдельным товарам: стройматериалам, хлебофуражу и т. д.17
С. Г. Струмилин отмечал, что все элементы, определяющие в последнем счете соотношение спроса и предложения, поддаются плановому регулированию. «Проблема рыночного равновесия в условиях планового хозяйства в последнем счете сводится к запроектированию таких цен реализации намеченных планом масс товарной продукции, при которой спрос широкого рынка покрывается полностью возможным предложением ...Поэтому, если в тот или иной момент мы переживаем кризис сбыта или товарный голод, то это следует рассматривать не в качестве какой-то вне нас стоящей объективной необходимости, а лишь как практически очень сложную плановую задачу, с которой мы до сих пор еще не всегда умеем справляться»18.
Осуществление огромной строительной программы ипдустриа- 15 Струмилин С. Г. Процессы ценообразования в СССР.—Плановое хозяйство, 1928, № 5, с. 43 (см. также: Тарифная проблема в СССР.— Плановое хозяйство, 1928, № 8, с. 34—35).
16 См.: Струмилин С. Г. Процессы, ценообразования в СССР, с. 47.
17 См.: Струмилин С. Г. Социальные проблемы пятилетки. 1928/29— 1932/33. М.; Л., 1929, с. 5-6.
18 Там же, с. 53.
540


лпзации страны создавало, как писал С. Г. Струмилин, значительный дополнительный спрос строительных рабочих па предметы широкого потребления, однако одновременное их производство в достаточном количестве для удовлетворения дополнительного спроса не обеспечивалось. «Если бы мы могли, — отмечал Струмилин, — пойти по линии более высоких темпов производства средств потребления, чем средств производства, то наша задача разрешалась бы много проще. Но такая „простота” была бы, по пословице, хуже воровства. Она облегчила бы нам сегодня рыночное равновесие внутри страны, но понизила бы вес нашей советской системы в решающий момент на весах международного равновесия»19. Правильное решение проблемы рыночного равновесия для того периода, по мнению С. Г. Струмилина, состояло в замедлении роста платежеспособного спроса за счет сдерживания роста заработной платы. В те годы в балансе производства и распределения народного дохода планировались повышающиеся темпы накопления, а в балансе спроса и предложения товаров на широком рынке цены, зарплата, налоги и другие изъятия планировались так, чтобы платежеспособный спрос пе превысил товарного предложения. При ЦСУ был создан специальный экспертный совет по изучению балансов спроса и предложения. При разработке таких балансов кроме цен учитывалась структура потребления трудящихся. Информацию о ней давал анализ бюджетов семей рабочих и служащих.
Изучение взглядов и деятельности С. Г. Струмилина позволяет сделать вывод о том, что теоретически он признавал действие экономического закона спроса и предложения только для капиталистического и мелкотоварного укладов, тогда как практически уже в 20-х годах принимал непосредственное участие в работе по созданию экономического механизма его использования в социалистическом укладе народного хозяйства. Что же касается сущности рассматриваемого закона, то, судя по всему, С. Г. Струмилин видел ее в отклонениях цен от стоимости, вызываемых соотношениями спроса и предложения. Позднее он писал, что закон спроса и предложения при социализме действует, но носит здесь характер «отмирающего» закона. «В условиях капитализма, как известно,— писал автор, — рыночные цены полностью определяются совместным действием закона стоимости и ограничивающего его в условиях рыночной конкуренции закона спроса и предложения... Совсем иные возможности ценообразования открываются в странах социализма. Здесь уже вполне сознательно и планомерно ликвидируются прежде всего все важнейшие производственные диспропорции. А по мере их ликвидации все более выравниваются случайные колебания спроса и предложения, все ничтожнее, значит, становятся и отклонения цен от стоимости. Иными словами, закон спроса и предложения 19 Там же, с. 54.
541


в этих условиях начинает терять свою силу», это «отмирающий уже закон»20. В данном случае закон спроса и предложения трактуется как зависимость цен от соотношений спроса и предложения и по сути признается лишь одна форма его проявления — стихийная, свойственная прежде всего капитализму и мелкотоварному хозяйству.
О необходимости разграничения законов стоимости и спроса и предложения писали на рубеже 20—30-х годов также И. Лапидус и К. Островитянов. Развивающаяся действительность, отмечали они, представляет собой нечто очень сложное. В реальной жизни действие одного закона переплетается с действием других законов. Задача науки и заключается в том, чтобы распутать этот клубок, в том, чтобы вскрыть отдельные противоречия и показать закон их единства, связи и перехода друг в друга. «Можем ли мы, наблюдая факты окружающей жизни, обнаружить действие закона стоимости в чистом виде? Отнюдь нет. Иногда мы наблюдаем факты, как будто даже противоречащие закону стоимости. Два товара, на которые потрачено одинаковое количество труда, могут иметь различную цену, потому что к действию закона стоимости присоединяется действие закона спроса и предложения, который может в значительной степени замазать, скрыть равенство стоимости обоих товаров»21.
Таким образом, признание действия экономического закона спроса и предложения имело место уже в переходный период. Что же касается толкования его сущности в 20-х годах, то многие советские экономисты принимали за нее (в соответствии с традиционным представлением об этом законе в буржуазной политэкономии22) объективные связи между рыночной ценой, с одной стороны, и соотношением спроса и предложения — с другой.
Непременным условием расширенного воспроизводства в товарном хозяйстве выступает единство натурально-вещественных и стоимостных связей. Поскольку общественная потребность при социализме выступает как платежеспособный спрос, а продукция производства как товары, вопрос о единстве натурально-вещественных и стоимостных связей спроса и предложения есть, по существу, вопрос об условиях реализации совокупного общественного продукта. Товарная масса и «покупательная сила» ие могут здесь быть независимыми величинами. Именно эта мысль высказывалась в литературе 20-х годов. «В народном хозяйстве,— отмечалось в экономическом бюллетене Конъюнктурного института,— покупательная сила... и национальная продукция связаны 20 Струмилин С. Г. Хозяйственный расчет п проблемы ценообразовании,— В кп.: Реформа ставит проблемы. М., 1968, с. 7—8.
21 Лапидус И., Островитянов К. Политическая экономия в связи с теорией советского хозяйства. М.; Л., 1930, с. 417 — 418.
22 См.: Милль Дж. С. Основы политической экономии, т. 2. М., 1980, с. 179—189, 195 и др.; Джевоне В. Политическая экономии. СПб., 1905, с. 89 — 90; П и х н о Д. И. Закон спроса и предложения. Киев, 1886, с. 128, и др.
542


друг с другом тесной и неразрывной зависимостью; нормальное состояние (или состояние равновесия) народного хозяйства характеризуется более или менее точным совпадением этих величин. Известное соответствие их в динамике (количественное и качественное) является одним из главнейших условий развития всего народного хозяйства и в то яге время рыночных связей»2 3.
Особое внимание во второй половине 20-х годов уделялось анализу самого отношения между спросом и предложением. Теоретические положения и практические выводы о необходимости соответствия между спросом и предложением не только по стоимости, но и по натурально-вещественной структуре, а также в течение; всего хозяйственного года и в каждом районе реализации товаров получили известное освещение в резолюции Пленума ЦК ВКП(б), состоявшегося в апреле 1926 г., в материалах Всероссийского торгового съезда (1928 г.), а также в монографиях и статьях советских экономистов второй половины 20-х годов.
В резолюции апрельского (1926 г.) Пленума ЦК ВКП(б) хозяйственные трудности переживаемого периода (усиление, в частности, диспропорции между спросом и предложением, обострение товарного голода) объяснялись неудачами в плановом руководстве хозяйством. Последние состояли в завышении хлебозаготовительного, экспортно-импортного, валютного и кредитного планов, а в связи с этим и программ развертывания промышленного капитального строительства. При этом происходило резкое возрастание платежеспособного спроса как города, так и деревни. Увеличение городского спроса вызывалось, во-первых, значительным повышением заработной платы (со второй половины 1925 г.) при массовом вовлечении в производство новых рабочих и приостановке роста производительности труда; во-вторых, ростом штатов и излишеств в содержании госбюджетных и хозрасчетных органов: в-третьих, началом осуществления программы капитального строительства, дающего увеличение товарной массы лишь через продолжительный срок, и быстрым развертыванием тяжелой индустрии, предъявляющей дополнительный спрос на готовые изделия. Возрастание спроса со стороны деревни вызывалось общим ростом продуктивности сельского хозяйства, увеличением его товарности, уменьшением обложения крестьянского населения и значительным ростом цен на хлеб. При этом, как отмечалось на Пленуме ЦК БКП(б), форсирование роста городского спроса, поглощавшего большую часть продукции промышленности, вносило расстройство в товарооборот между городом и деревней, сокращало приток в деревню фабрично-заводских изде-
23 Экономический бюллетень Конъюнктурного института, 1925, № 2, с. 30.
543


лий и тем уменьшало предложение продуктов крестьянского хозяйства2 4.
Исследование закономерного характера отношений спроса н предложения в рассматриваемый период носило в значительной степени эмпирический характер. Отрицание действия закона стоимости в социалистическом секторе переходной экономики и при социализме препятствовало четкой постановке вопроса о действии закона спроса и предложения в советском хозяйстве. В то же время развитие товарного обращения ставило перед экономистами все новые, более сложные практические проблемы, решение которых было невозможно без теоретического осмысления закономерностей сферы обращения. Вот почему, анализируя богатый фактический материал о динамике и структуре товарооборота 20 —30-х годов, советские экономисты приходили к важным теоретическим выводам, касающимся содержания закона спроса и предложения. Так, В. Смушков подошел к выяснению сущности соответствия между спросом и предложением на основе анализа причин и особенностей товарного голода в 1924—1928 гг. Он писал: «Товарным голодом или товарным дефицитом... мы называем диспропорцию между платежеспособным спросом и предложением на рынке, выражающуюся в систематически недостаточном предложении отдельных видов промышленных товаров», а также в предложении, «не соответствующем платежеспособному спросу населения». Основную причину товарного дефицита автор видел в несбалансированности развития различных отраслей производства. «Товарный голод,— писал он,— есть выражение в рыночных отношениях диспропорций хозяйства». Наряду с этим он обращал внимание на недостатки планирования товарного обращения. Так, анализируя причины товарного голода, автор отмечал, что при сопоставлении общих величин спроса и предложения затушевывается реальная величина товарного дефицита. Происходит это потому, что сам анализ итоговых цифр по спросу и предложению ничего не говорит о качественном соответствии или несоответствии предложения и спроса. В результате полученные данные реальный дефицит уменьшают. «При сбалансировании итоговых сумм спроса и предложения,— писал В. Смушков,— избыток достаточных товаров, выраженный в ценностных единицах, покрывает недостачу дефицитных товаров, хотя в действительности такого перекрытия может и не произойти». Сопоставление общих масс спроса и предложения, отмечал он далее, необходимо для получения общего представления о состоянии рынка, однако определять товарный дефицит следует вначале отдельно по каждому из недостающих товаров, а затем уже суммировать полученные результаты2 5.
24 См.: КПСС в резолюциях... т. 3. М., 1970, с. 316.
25 См.: Смушков В. Экономика товарооборота. М., 1929, с. 255—256, 263, 267.
544


Несоответствие между спросом и предложением во времени как фактор, обостряющий товарный голод, иллюстрировалось на Всероссийском торговом съезде следующими данными Нар- комторга:
1927/1928 г., в млн. руб.
1926/1927 г., в млн. руб.
I кв.
11 кв.
III кв.
IV кв.
Покупательный на промтовары
фонд
2161
1707
1901
2069
Предложение
2067
1962
1882
1767
Сальдо
-94
-1-255
-19
-302
Покупательный па промтовары
фонд
2282
1688
2168
2168
Предложение
2169
2181
2138
2015
(: а л ь д о
-ИЗ
+ 493
-30
-153
Эти данные свидетельствовали о наличии существенных различий в поквартальном распределении покупательного фонда населения при более или менее равномерном выпуске промышленной продукции в течение года26. Многие экономисты 20-х годов отмечали влияние на соотношение спроса и предложения одновременно множества факторов: разные темпы выхода промышленной и сельскохозяйственной продукции на рынок; несоответствие состава предложения спросу; неравномерное распределение промышленной товарной массы между городом и деревней и др.27
Развитие планирования в эти годы происходило не в отрыве от рынка, не против него, а с учетом необходимости использования рыночных отношений. «Ближайшей обязанностью Госплана,— отмечалось в постановлении XIII партийной конференции,—должно стать систематическое изучение текущей рыночной конъюнктуры и выработка основных мероприятий в целях воздействия на складывающиеся рыночные отношения»28. В 1924/25 хоз. г. в связи с необходимостью решения вопроса о методах проверки реальности контрольных цифр развития народного хозяйства Наркомторг впервые в нашей стране поставил проблему общего и текущего равновесия рынка. При этом была предпринята попытка прогноза перспектив такого равновесия при помощи баланса спроса и предложения. В то 26 См.: С т е но г р . отчет и материалы Всероссийского торгового съезда 25 - 28 апреля 1928 г. М., 1928, с. 258.
2 7 Подробнее об этом см.: Внутренняя торговля Союза ССР за X лет. М., 1928, с. 16-17.
28 КПСС в резолюциях... т. 2, с. 527.
18 Заказ № 278
545


время она была встречена всеобщим недоверием. Постепенно положение радикально изменилось. В конце 20-х годов прогноз развития рынка вошел в народнохозяйственный план как один из основных его элементов29.
В годы строительства развитого социализма действие закона спроса и предложения в социалистической экономике, по существу, в литературе не исследовалось. Такое отношение к теории спроса и предложения было одним из следствий субъективистской трактовки экономических законов и характера их действия, а также отрицания значения категорий и законов товарно-денежных отношений для планомерного развития народного хозяйства. Кроме того, теоретическая разработка вопроса о законе спроса и предложения сдерживалась в эти годы и недостаточной изученностью отношений личного потребления. Последнее в значительной мере объяснялось господствовавшей тогда концепцией структуры производственных отношений (общественная собственность на средства производства, вытекающие отсюда положение классов и социальных групп в производстве и их взаимоотношение, зависимые от этого формы распределения продуктов). В соответствии с этой концепцией считалось, что отношения потребления не являются предметом изучения политической экономии (подобная точка зрения была преодолена позднее, в начале 60-х годов).
Вместе с тем нельзя упускать из виду и объективные условия, сложившиеся в конце 30-х — начале 50-х годов и мало способствовавшие развитию теории спроса и потребления. Обострение международной обстановки в конце 30-х годов, еще недостаточно высокий уровень развития производительных сил, достигнутый к тому времени нашей страной, огромные трудности четырехлетней войны и связанные с ними людские и материальные потери, трудности послевоенного восстановления разрушенного хозяйства, начавшаяся вскоре «холодная война» — все это выдвигало в число первоочередных задач развитие и укрепление материального производства и прежде всего тяжелой промышленности, защиту завоеваний социализма от империалистической агрессии.
Конъюнктура внутреннего рынка страны в этот период характеризуется диспропорцией между предложением товаров личного потребления и платежеспособным спросом населения, невысоким уровнем удовлетворения последнего, что прежде всего указывало на необходимость резкого повышения производительности труда в легкой промышленности и сельскохозяйственном производстве.
Несмотря на нигилистическое отношение к категориям и законам товарно-денежных отношений, взаимосвязи спроса и предложения в самой практике хозяйствования изучались, ибо они 29 См.: Внутренняя торговля Союза ССР за X лет, с. 18.
546


постоянно давали о себе знать, причем в таких формах, которые свидетельствовали о недостаточном учете этих отношений в планировании производства и реализации как средств производства, так и предметов личного потребления: образование запасов товаров в одних районах, где они уже не пользовались спросом населения, и нехватка их в других; скопление излишних средств производства у одних предприятий при недостаточности их у других. Поэтому уже в 1932—1936 гг. во многих городах нашей страны при областных (краевых) отделах снабжения (торговли) были созданы и стали действовать бюро спроса и предложения, основная задача которых состояла в развитии посреднической деятельности по реализации залежавшихся товаров народного потребления и неиспользуемых средств производства.
С 30-х и до середины 50-х годов в советской экономической литературе было широко распространено ошибочное положение о необходимости при социализме опережающего роста платежеспособного спроса по сравнению с темпами роста производства. Фактически, таким образом, диспропорция между спросом и предложением рассматривалась как нормальное экономическое явление и тем самым оправдывалось постоянное отставание темпов развития производства от увеличения спроса населения. Данная концепция основывалась на не менее ошибочном представлении о возможности реализации в социалистическом обществе любого товара30, в соответствии с нею теоретически оправдывалось опережение роста денежной массы по сравнению с товарной. Именно в этом и состоял ее коренной порок. На практике диспропорция между массой товаров и денег вела к обесценению денег, дефицитности товаров, перебоям в торговле, оживлению спекуляции. Данная концепция могла возникнуть лишь в условиях недооценки роли законов товарно-денежных отношений в общей системе экономических законов, Действующей при социализме. Критика этого ошибочного в теоретическом отношении положения дана в монографии Н. А. Вознесенского «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» и несколько позднее в журнальных статьях А. Черняка и А. Станиславского, Б. Гоголя31 и других экономистов. «Количество денег в обращении,—отмечал еще в конце 40-х годов Н. Вознесенский,— не 30 См., наир.: Жуковский Я. Подъем материального и культурного уровня жизни трудящихся — закон развития социалистического общества.— Вопросы экономики, 1950, № 8, с. 65; Медведев Н. В. Об основном противоречии социалистического способа производства.— Вопросы философии, 1956, № 4, с. 157 —164, и др.
31 См.: Черняк А., Станиславский А. Платежеспособный спрос и производство при социализме: Об одной экономической догме,— Партийная жизнь, 1956, № 12, с. 40—45; Гоголь Б. О соотношении между спросом и предложением в социалистическом обществе.— Советская торговля, 1957, № 3, с. 6—10, и др.
18*
547


может увеличиваться безгранично. Чрезмерное увеличение денег в обращении может подорвать материальные стимулы роста производительности труда, особенно в сельском хозяйстве. Излишние деньги в обращении создают повышенный спрос и, не находя достаточного предложения товаров, снижают материальные стимулы к повышению производительности труда и приводят к чрезмерному росту цеп на колхозно-крестьянском рынке»32.
Обращает на себя внимание аргументация, приводимая авторами для доказательства отсутствия научной основы у данной концепции. Так, если Н. Вознесенский обосновал ошибочность последней исходя из негативных последствий диспропорции между спросом и предложением (снижение материальных стимулов роста производительности труда, рост цен на колхозном рынке), то А. Черняк и А. Станиславский отмечали, что несбалансированность спроса и предложения противоречит действию закона планомерного развития народного хозяйства и закономерностям расширенного воспроизводства. Что же касается действия закона стоимости и его проявлений через цены, деньги, платежеспособный спрос и товарное предложение, то на это внимание не обращалось, хотя концепция о якобы закономерном характере превышения денежного спроса над товарным предложением отрицает прежде всего субординированную связь между стоимостью и деньгами, а значит, и действие закона стоимости. Таким образом, на характере приводимой авторами аргументации, правильной самой по себе, очевидно, еще сказывалось влияние долгое время бытовавшего в экономической литературе «негативного» отношения к закону стоимости.
Специальная теоретическая разработка закона спроса и предложения начинается лишь со второй половины 60-х годов, т. е. в условиях зрелого социализма. Этому способствовали значительные успехи в развитии экономики и дальнейшее развитие экономической теории социализма в предшествующие годы (признание объективного характера действия экономических законов социализма и, в частности, закона стоимости), разработка ряда вопросов теории личного потребления.
В этот период преодолевается теоретическая концепция, исключавшая отношения потребления из предмета политической экономии, усиливается анализ производственных отношений не только в сферах производства, обмена и распределения, но и в сфере потребления, результатом чего явились специальные труды по теории потребления33. В реальной динамике единства производства и потребления достигается новая качественная ступень. «Реальные доходы на душу населения, — отмечалось 32 Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период, Отечественной войны. М., 1948, с. 139.
33 См.: О л да к П. Г. Взаимосвязь производства и потребления. М., 1966'; Степанов И. Г. Отношения социалистического потребления. М., 1969, и др.
548


на XXV съезде КПСС,— у нас в стране удваиваются примерно каждые 15 лет, иными словами, на протяжении человеческой жизни социалистическое общество несколько раз переходит к качественно новому уровню потребления»34. В соответствии с решениями XXIII, XXIV, XXV, XXVI съездов КПСС осуществляется курс на неуклонный подъем материального и культурного уровня жизни народа. Этот курс определяет экономическую стратегию нашего развития не только в текущем периоде, но и на длительную перспективу35.
Важной вехой в развитии теории личного потребления явилась и разработка советскими экономистами рациональных (научно обоснованных) нормативов потребления основных продуктов питания и предметов массового спроса (тканей, одежды, обуви, предметов культурно-бытового назначения и др.), а также рациональных бюджетов населения36 * 38. Эти нормативы используются хозяйственной практикой как для совершенствования текущего и 'перспективного планирования производства и личного потребления, так и в планомерном управлении отношениями распределения и продажей товаров в розничной торговле.
Платежеспособный спрос является объективно необходимой социально-экономической формой реализации потребностей и в условиях социализма. Поэтому уровень и структура личного потребления зависят здесь не только от уровня развития производства, но и от величины денежных доходов, уровня цен, ассортимента и качества товаров, их количества в каждом регионе, качества торгового обслуживания и т. д., т. е. от уровня планомерного использования законов товарно-денежных отношений.
Установление соответствия между спросом и предложением является важной народнохозяйственной проблемой. Суть ее решения состоит в том, чтобы в процессе расширенного социалистического воспроизводства величина и структура национального дохода по стоимости и по потребительной стоимости увязывались всякий раз с общественными потребностями. Эта проблема постоянно решается в процессе планирования производства и реализации как средств производства, так и предметов личного потребления. Острота этой проблемы в 60—70-е годы связывается не только с дефицитностью материальных ресурсов, но и с уровнем управления процессами производства и реализации товаров. Поэтому не случайно в работе партийных съездов 34 Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976, с. 114.
35 См.: Материалы XXIII съезда КПСС. М., 1966, с. 42, 122, 228;
Материалы XXIV съезда КПСС. М., 1971, с. 41—46, 198—202; Мате¬
риалы XXV съезда КПСС, с. 39—40, 215—223; Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 37-38, 102-107, 136-139.
38 Данная проблема освещалась в следующих монографических исследованиях: Мстиславский П. С. Народное потребление при социализме. М., 1961; Саркисян Г. С., Кузнецова Н. П. Потребности н доход семьи. М., 1967.
549


проблеме наиболее полного удовлетворения спроса населения уделяется постоянное внимание37. «Повышение благосостояния трудящихся,— отмечалось на XXV съезде КПСС,— неотделимо от более полного обеспечения спроса населения на разнообразные товары и услуги. Ведь сам по себе рост денежных доходов еще не означает реального подъема уровня жизни... Приходится признать, что с этой задачей в ее полном объеме справиться не удалось. Мы пока еще не научились, обеспечивая высокие темпы развития тяжелой промышленности, ускоренно развивать также группу „Б” и сферу обслуживания»38.
Исследователи проблем реализации совокупного общественного продукта в 60-е годы все чаще обращали внимание на закономерный характер экономических отношений между спросом и предложением, на функционирование в социалистической экономике закона спроса и предложения. При этом взгляды советских экономистов по данному вопросу не были едины. В ходе дискуссии об этом экономическом законе, наряду с отождествлением его либо с законом стоимости, либо с законом денежного обращения, высказывалось также мнение о действии при социализме самостоятельного закона спроса и предложения, не сводимого по своей сущности ни к одному из названных законов.
Наибольшее распространение в литературе 60-х годов имела трактовка спроса и предложения как категорий, не имеющих даже относительно самостоятельного значения. Поэтому во взаимосвязях спроса и предложения не усматривались такие существенно необходимые причинно-следственные постоянные связи, которые можно было бы характеризовать как самостоятельный экономический закон. Например, в наиболее обстоятельной теоретической работе — книге М. Зака «Спрос и предложение товаров при социализме», основные положения которой получили довольно широкое признание в экономической литературе, утверждалось, что «место и роль отношений спроса и предложения при социализме аналогичны в основном месту и роли закона стоимости в социалистической экономике»39. Однако эту точку зрения разделяли не все. Научный совет по проблемам ценообразования Академии наук СССР в 1963 г. провел сессию по проблемам ценообразования, на которой в числе факторов, влияю37 См.: Материалы XXIII съезда КПСС, с. 59—61, 138, 158—159; Материалы XXIV съезда КПСС, с. 51—53, 136, 179, 275; Материалы XXV съезда КПСС, с. 54-56, 194-196, 218-219; Материалы XXVI съезда КПСС, с. 136, 161, 176-177, 179-180 и др.
38 Материалы XXV съезда КПСС, с. 54.
39 Зак М. Спрос и предложение товаров при социализме. М., 1961, с. 19 (см. также: Конник И. Закономерности взаимосвязи товарного и денежного обращения. М., 1968, с. 67; Система экономических законов социализма. М., 1978, с. 166, и др.).
550


щих на цепы, особое внимание было уделено отношению спроса и предложения. Материалы сессии были опубликованы отдельным сборником40, основной мыслью которого явилось утверждение об относительной экономической самостоятельности отношений между спросом и предложением. Наиболее ярко это положение прозвучало в выступлениях Г. Дихтяра, В. Соколова, В. Будара тина и А. Белова.
Так, Г. Дихтяр фактически рассматривал связи спроса и предложения как относительно самостоятельное экономическое отношение (хотя прямо и пе писал об этом)41. Автор остановился на специфике данного отношения при социализме (по сравнению с капитализмом), проявляющейся в изменении социальной сущности категорий спроса и предложения, их роли в общественном воспроизводстве, характере влияния на различные стороны экономической жизни и, в частности, на процесс ценообразования. Отмечая, что плановое регулирование спроса и предложения при социализме направлено на обеспечение полной увязки стоимостной и материально-вещественной структур общественного производства, на удовлетворение общественных потребностей в целом и по отдельным товарам, на постепенное приближение потребления к научно обоснованным нормам, автор назвал основным методом, основным путем выравнивания спроса и предложения при социализме развитие производства. Механизм цен в этом выравнивании автор рассматривал лишь как временное, вспомогательное средство. Таким образом, по мнению Г. Дихтяра, регулирование отношений спроса и предложения осуществляется через механизм цен в условиях социализма лишь частично. В этой же статье анализировалась различная роль соотношения спроса и предложения на организованном и неорганизованном рынках, в обращении средств производства и предметов потребления, в экономическом обороте между государственным и колхозным секторами, в товарном обмене между социалистическими предприятиями и населением, между колхозами и колхозниками, с одной стороны, и городским населением — с другой.
В соотношении спроса и предложения Г. Дихтяр видел результат действия конкретных условий производства, распределения, обмена и потребления. При этом факторы, определяющие это соотношение, он предлагал разделить на две основные группы: факторы, влияющие на объем и структуру предложения (развитие общественного производства; изменение соотношения между I и II подразделениями; сдвиги в отраслевой структуре производства и ассортименте выпускаемой продукции; перемены 40 См.: Учет соотношения спроса и предложения в ценообразовании. М., 1964.
41 См.: Дихтяр Г. Соотношение спроса и предложения как фактор ценообразования.— В кн.: Учет соотношения спроса и предложения в ценообразовании. М„ 1964, с. 5 — 22.
551


в соотношении импорта и экспорта товаров и др.), и факторы, влияющие на объем и структуру спроса (рост национального дохода, его распределение на фонды накопления и потребления; распределение фонда оплаты труда по группам населения; соотношение между натуральной и денежной формами фонда потребления; уровень цен и их соотношение по различным товарам и др.). «В каждый данный момент,—писал автор,— одни факторы воздействуют на изменение спроса, другие — на изменение предложения, но нередко эти факторы действуют одновременно и на спрос и на предложение, но в разных направлениях или в одном и том же направлении, по в разной степени. В конечном счете соотношение спроса и предложения определяется действием всей совокупности факторов»42.
Г. Дихтяру удалось более полно, чем другим авторам, охарактеризовать содержание отношения между спросом и предложением, факторы, влияющие па формирование этих категорий, и их взаимосвязь. Не называя это отношение законом спроса и предложения, Г. Дихтяр, по существу, дал анализ его содержания и особенностей действия при социализме. Вместе с тем при характеристике объектов отношения спроса и предложения Г. Дихтяр фактически исключил из его сферы средства производства. В этом, видимо, сказалось влияние ошибочной трактовки социально-экономической формы средств производства имевшей место в учебной и научной литературе 50-х годов. Той же причиной объясняется и односторонность анализа проблем внутреннего рынка в экономической литературе 60-х годов освещавшей обычно лишь процессы товарного обращения пред метов личного потребления43. Эта односторонность анализа стала преодолеваться во второй половине 60-х и особенно в 70-х годах44.
На относительную экономическую самостоятельность отношений спроса и предложения обратили внимание также В. Буда- рагин и В. Соколов45. Последний, например, отмечал, что «из относительной самостоятельности спроса и предложения вытекает и возможность несоответствий между ними». К причинам, вызывающим диспропорции между спросом и предложением, он относил: недостаточный уровень производства данного товара; недочеты в планировании производства; невыполнение или недовыполнение плановых заданий; неправильное распределение товарных фондов по торгующим организациям; нечеткую оргапи- 42 Там же, с. 7. /
43 См.: К о р ж е и е в с к и й И. И. Емкость рынка и методы ее исчисления. М., 1962; Крутиков Ф. Л. Теоретические основы определения емкости рынка. М., 1965, и др.
44 См.: Каганов Е. Д. Социалистическое воспроизводство и рынок. М., 1966; Крутиков Ф. А. Конъюнктура рынка при социализме. М., 1968; Левин Л. И.: 1) Экономическое регулирование внутреннего рынка. М., 1967; 2) Социалистический внутренний рынок. М., 1973, и др.
45 См.: Учет соотношения спроса и предложения в ценообразовании, с. 25-26, 106.
552


зацию торговли. Характеризуя диспропорции между спросом и предложением, автор подразделял их по временному признаку (длительные, кратковременные, регулярно повторяющиеся, спорадические), а также и по фактору места (общие, охватывающие всю страну, и локальные, относящиеся к отдельным ее районам)46. Таким образом, В. Соколов существенно дополнил анализ отношений между спросом и предложением, данный Г. Дихтяром, охарактеризовав как причины диспропорций между спросом и предложением, так и их пространственно-временные формы.
Но наряду с оценкой отношений спроса и предложения как относительно самостоятельного экономического явления это отношение некоторыми экономистами прямо называлось законом спроса и предложения. Так, А. Белов, указывая на недостаточную теоретическую разработку особенностей его действия в условиях планового социалистического хозяйства, писал, что «экономический закон спроса и предложения определяет одну из важных и необходимых народнохозяйственных пропорций — соответствие между производством и потреблением. Это относится не только к товарам народного потребления, но и к средствам производства». Тем самым автор сферу действия закона спроса и предложения при социализме распространял на товарное обращение и предметов потребления, и средств производства. «Экономический закон спроса и предложения, так же как и закон стоимости и другие экономические законы, объективен, и ошибочно думать, что его действие можно приостановить путем изменения организационных форм в том или ином подразделении сферы обращения»47. Вместе с тем А. Белов отмечал, что «при социализме сущность закона спроса и предложения иная, чем при капитализме»48. Однако в чем же состоит эта его специфика, он так и не раскрыл.
Некоторые советские экономисты 60-х годов, так же как и экономисты 20-х годов, признавали действие закона спроса и предложения только в условиях капитализма, не видя возможности его функционирования в социалистической экономике49. В то же время высказывалось мнение, что закон спроса и предложения действует при социализме, но как отмирающий закон (С. Струмилин). Близкой к позиции С. Струмилина была точка зрения Л. Батовского. «Закон спроса и предложения,— писал он,— действующий в условиях частной собственности, исчезает при социализме. Однако некоторые моменты этого 46 См. там же.
47 Белов Л. Цены и соотпонюипя спроса и предложения.- В кн.: Учет соотношения спроса и предложения в ценообразовании, с. 97—98.
48 Там же, с. 95.
49 См.: Зак М. Спрос и предложение товаров при социализме, с. 6, 19, 21; Харбедия Р. Система экономических законов социализма и коммунизма и ее использование: Автореф. докт. дне. Тбилиси, 1968, с. 128.
553


закона при коренной их модификации сохраняются и в социалистической экономике... В условиях частной собственности действие этого закона в основном осуществляется через механизм цен, их колебания в связи с соотношением предложения и спроса. В условиях плановой социалистической экономики закон спроса и предложения сохраняется в модифицированном виде на так называемом неорганизованном рынке»50.
Все же наиболее распространенным становился вывод о безусловном действии закона спроса и предложения в условиях существующего при социализме производства товаров51. Тем не менее в учебной литературе по политической экономии вопрос о законе спроса и предложения не затрагивался вовсе даже при анализе капиталистического способа производства.
В 1966 г. вышла в свет монография Я. А. Кронрода «Законы политической экономии социализма», в которой наряду с Другими законами сферы товарного обращения анализировался и закон спроса и предложения. Действие этого закона, по мнению автора, объективно обусловлено характером социалистического обмена, при котором потребительные стоимости обмениваются как товары. Он считал также, что сфера действия закона спроса и предложения распространяется на обращение не только предметов потребления, но и средств производства. «Иногда полагают,— писал Я. А. Кронрод,— что действие этого закона распространяется лишь на сферу розничного товарооборота, где он дает себя знать в случае несовпадения спроса и предложения явлениями дефицита или затоваривания и т. д., прямо или косвенно оказывающими воздействие на движение цен. В действительности же он действует и в сфере обращения средств производства. Только здесь его действие при несбалансированности спроса и предложения ведет к специальным формам дефицитного обмена (фондирование или лимитирование снабжения, очередность его и т. д.)». Я. А. Кронрод отметил, что главная особенность действия закона спроса и предложения при социализме состоит в том, что здесь планирование обращения и плановое ценообразование усложняют его воздействие на ход производства52. Последнее положение представляется спорным. Дело в том, что специфика действия закона спроса и предложения в условиях плановой экономики состоит в том, что здесь, с од ной стороны, действительно в основном устраняется (а не услож- 50 Гатовский Л. Экономические законы и строительство коммунизма. М„ 1970, с. 139.
51 См.: Трифонов Д. Экономические законы, действующие при социализме, и их использование в практике коммунистического строительства.— В кн.: Экономические проблемы строительства коммунизма. Л., 1967, с. 30—35; Григорьян Г. Закон спроса и предложения и проблема реализации.— В кн.: К. Маркс и социалистическая экономика. М., 1968, с. 301 — 317, и др.
52 Кронрод Я. А. Законы политической экономии социализма. М., 1966, с. 488.
554


пяется, по-видимому) его стихийное функционирование в производстве и товарном обращении, а с другой стороны, создаются необходимые предпосылки для познания и использования в полной мере данного закона в планировании объема и структуры товарного предложения (в том числе и цен) в соответствии с платежеспособным спросом как предприятий, так и населения.
Экономисты, признающие действие закона спроса и предложения при социализме, трактуют его по-разному. Так, в середине 60-х годов В. Синютин и Д. Лахман (а позднее и другие авторы) доказывали, что сущность закона спроса и предложения состоит в объективной необходимости обеспечения строгой пропорциональности между товарной массой, поступившей для реализации, и объемом денежных средств53. Такое понимание данного закона равносильно искусственному ограничению его содержания, поскольку товарное предложение и денежная масса соноставимы только как стоимостные категории. При подобном сопоставлении из поля зрения выпадают связи спроса и предложение по общественной потребительной стоимости; закон спроса и предложения отождествляется, таким образом, с законом денежного обращения. Между тем исторически закон спроса и предложения возник раньше появления денежной формы стоимости. Закон спроса и предложения, как и закон стоимости, возникает с товарным производством и обменом. С появлением денег форма проявления закона спроса и предложения усложняется, так как спрос и предложение товаров опосредуются спросом на деньги и их предложением. Доказательством тому, что закон спроса и предложения возникает и действует раньше появления денег, является сама история развития меновой формы стоимости от такого ее вида, как простая, отдельная или случайная форма стоимости, до полной, развернутой и затем всеобщей формы стоимости, при которых происходит непосредственный товарообмен. Возврат к этим изначальным формам стоимости наблюдался в нашей стране в условиях войн и хозяйственной разрухи.
Так, в годы «военного коммунизма» золото (и бумажные деньги, представлявшие его) как всеобщий эквивалент уступало место другим товарам, своим историческим предшественникам. Произошла известная деградация товарно-денежного обращения, т. е. такой процесс, для которого характерен возврат к уже пройденному этапу исторического развития товарного производства. В эти годы в качестве всеобщего эквивалента выступало пе золото, а другие товары — хлеб, соль, керосин, ситец и пр.
53 См.: Синютин В. и Лахма и Д. Закон спроса и предложения.— Экономическая газета, 1964, № 40; Сергиевский В. Проблемы оптимального соотношении производства и потребления в СССР. М., 1969, с. 152; Макарова М. Проблемы формирования спроса и предложения на современном этапе.— В кп.: Экономические проблемы развитого социализма и его перерастания в коммунизм. М., 1977, с. 268, и др.
555


«Если бы Маркс жил в наше время,—писал Р. Вайсберг,— он не должен был бы сочинять предположительных примеров, а имел бы возможность заимствовать их из эмпирии»54. 3. Атлас приводил следующий пример возврата к простейшим формам товарного обмена, характерный для 1918—1920 гг., когда в роли эквивалента выступал хлеб:
30 фунтов керосина Л
10 фунтов мыла I
3 фунта махорки > = 1 пуду ржаной муки55. 10 аршин ситца
На многих местных рынках в те годы в качестве эквивалента выступали и другие товары, что объяснялось разобщенностью и даже замкнутостью отдельных рынков и изменчивостью как характера потребления, так и соотношения спроса и предложения товаров на «подпольном» рынке.
Итак, объективная необходимость установления определенной пропорциональности между товарной массой и деньгами не идентична сущности закона спроса и предложения потому, что, во- первых, пропорция эта не отражает натурально-вещественных форм спроса и предложения, т. е. форм, играющих весьма важную роль в реализации предложения в спросе, а спроса в предложении; во-вторых, потому, что сами категории «спрос» и «предложение» и необходимость соответствия между ними исторически возникают раньше, чем денежная форма стоимости. Отношение, складывающееся между товарной и денежной массами, является, по-видимому, прежде всего проявлением взаимодействия законов стоимости и денежного обращения.
В ходе дискуссии о сущности закона спроса и предложения наибольшее признание получили две концепции. В соответствии с одной из них закон спроса и предложения выражает взаимосвязи цен с соотношением спроса и предложения. В соответствии с другой концепцией этот закон выражает взаимосвязи между спросом и предложением как по стоимости, так и по общественной потребительной стоимости товаров.
Г. Григорьян, например, отмечал, что «самостоятельность закона спроса и предложения выражается в рыночных связях, показывающих зависимость цены от изменений спроса и предложения»56. «...Понижение цены,— писал И. Коржепевский,— вызывает повышение спроса и понижение предложения товаров. Наоборот, с повышением цены при прочих равных условиях наблюдается уменьшение спроса и увеличение предложения товаров. Указанные изменения спроса и предложения в зависимости от колебания цен и изменения цен в зависимости от спроса 54 Вайсберг Р. Деньги и цены. М., 1925, с. ИЗ.
55 См.: Атлас 3. Очерки по истории денежного обращения СССР (1917-1925). М„ 1940, с. 89.
58 Григорьян Г. Закон спроса и предложения и проблема реализации, с. 311.
556


и предложения, вызванные необходимостью восстановления непрерывно нарушаемых рыночных пропорций, носят объективный характер и названы законом спроса и предложения»57.
Зависимость цен от соотношений между спросом и предложением и наоборот — спроса и предложения от цеп является общепризнанным в экономической науке явлением, оно никем не оспаривается. В литературе 60—70-х годов дискутировался другой вопрос — представляет ли сама по себе эта зависимость (точнее — зависимости) сущность экономического закона спроса и предложения.
Уже само рассмотрение зависимости цен от соотношений спроса и предложения указывает па определенную самостоятельность существования последних. Коатому отношение спроса и предложения и выступает одним из факторов ценообразования. Но поскольку процесс ценообразования проявляет отношения, свойственные прежде всего закону стоимости, то и рассматриваемая зависимость характеризует в первую очередь действие дан- погд закона. К тому же принятие за сущность закона спроса и предложения зависимости цен от соотношений между спросом и предложением является ни чем иным, как отрицанием действия этого закона, тем более в плановой экономике. Дело в том, что отклонение уровня цен от стоимости вследствие влияния спроса и предложения происходит прежде всего при диспропорциях между последними. При нормальном же соотношении между спросом и предложением уровень цен соответствует стоимости. Получается, что закон спроса и предложения действует не постоянно, а как бы спорадически (только при образовании диспропорций), что никак не сообразуется с пониманием общественного .закона материалистической диалектикой.
Несколько иначе обстоит дело с зависимостью соотношений спроса и предложения от цен. Роль цены в этом случае определяется многими экономистами как одна из ее функций — функция согласования спроса и предложения. Но и эта зависимость не может быть признана самостоятельным законом спроса и предложения. Дело в том, что достижение пропорциональности между спросом и предложением при социализме осуществляется через механизм цен лишь частично, тогда как основным методом установления соответствия предложения спросу как по средствам производства, так и по предметам потребления является развитие производства. На это обстоятельство обраща-
57 Корже невский И. Основные закономерности развития спроса в СССР. М., 1971, с. 218 (см. также: Темкина И. Значение и пути использования закона спроса и предложения в период развернутого строительства коммунизма: Автореф. канд. дис. Свердловск, 1964, с. 7 — 8; Федоренко А. Денежное обращение и социалистическом хозяйстве. М., 1973, с. 29; Л е- в и н А. И. Социалистический внутренний рынок, с. 26—38; Мазурова А. Закон спроса и предложения при социализме.— Вести, обществ, наук. Ереван, 1973, с. 89, и др.).
557


лось внимание в литературе еще 60-х годов. Кроме того, зависимость соотношений спроса и предложения от цен по конкретным товарам не остается неизменной. По мере насыщения спроса (потребностей) на те или иные материальные блага эластичность спроса (связанная с уровнем цены) ослабевает. Последнее, например, по предметам культурно-бытового назначения наблюдается при насыщении потребностей уже на уровне 50—60% рациональных норм потребления соответствующих изделий58. В политико-экономическом анализе тех же проблем обращается внимание на то, что в условиях развитого социализма предъявление и удовлетворение платежеспособного спроса определяются не столько уровнем цен товаров, сколько ассортиментом и качеством предлагаемой продукции, т. е. факторами, характеризующими прежде всего потребительную стоимость товаров. Таким образом, трактовка зависимости спроса и предложения от цен в качестве закона спроса и предложения искусственно ограничивает его содержание, так же как и при отождествлении его с законом денежного обращения.
Итак, рассматриваемые зависимости: цен от соотношений спроса и предложения и соотношений спроса и предложения от цен — не могут быть признаны экономическим законом спроса и предложения. Первая из них — потому, что она выражает отношения, свойственные прежде всего действию закона стоимости; вторая — поскольку суть этой зависимости не идентична сущности экономических связей между спросом и предложением и поскольку зависимость эта по целому ряду товаров не является неизменной, устойчивой. Анализируемые зависимости скорее всего есть проявление взаимодействия закона стоимости с законом спроса и предложения.
Всякий закон — это, как известно, существенная, необходимая, относительно устойчивая связь между явлениями и процессами объективного мира. Выступая как отношение между явлениями, закон выражает определенный порядок причиннонеобходимой и устойчивой связи между ними, повторение таких существенных связей, при которых изменение одних явлений вызывает определенные изменения других. Поэтому не случайно многие экономисты в качестве закона спроса и предложения рассматривают само отношение между этими категориями59. Толкование данного закона как отношения между спросом и предложением находим и в учебной литературе начала 70-х
58 См.: Баранова Л., Левин А. Моделирование и прогнозирование спроса населения. М., 1978, с. 166.
59 См.: Немчинов В. Избр. произв., т. 5. М., 1968, с. 41; т. 6, М., 1969, с. 240—242, 321; Радько А. О сущности закона спроса и предложения и его роли в социалистическом производстве: Автореф. канд. дис. Киев, 1968; Абалкин Л. Экономические законы социализма. М., 1971, с. 123, 131 —132; Столмов Л. Изучение и прогнозирование покупательского спроса. М., 1972, с. 4; Турчине Я. Оптимизация социалистического производства. Рига, 1972, 558


годов. Например, но втором издании двухтомного «Курса политической экономии» сущность закона спроса и предложения трактуется как единство и внутренняя связь спроса и предложения товаров60.
Между спросом и предложением прослеживается объективно обусловленная необходимость соответствия, при котором экономические формы товарного предложения (стоимостные и по общественной потребительной стоимости) должны соответствовать формам спроса. В этом и заключается закон спроса и предложения как единство противоположностей, которому внутренне присущ причинно-следственный характер связей, наблюдаемый в отношениях между спросом и предложением по цене и денежным доходам, с одной стороны, по потребительной стоимости товаров (и услуг) и потребностям в них — с другой.
Сущность закона спроса и предложения — сложное экономическое отношение, имеющее определенную структуру. В нем экономические связи по общественной потребительной стоимости и стоимости проникают друг в друга, переплетаются, нерекре- щив’аются, взаимно определяют и в то же время противоречат друг Другу. При этом ведущими являются связи по общественной потребительной стоимости. Последние при социализме приобретают непосредственно-общественный характер. Дело в том, что в условиях социалистического обобществления производства платежеспособный спрос и товарное предложение выражают не только стоимостные, но и непосредственно-общественные отношения, т. е. отношения по поводу производства непосредственнообщественной потребительной стоимости. Поэтому и закон спроса и предложения в условиях социалистического общества выражает отношения, «вбирающие» в себя связи спроса и предложения как по стоимости, так и по непосредственно-общественной потребительной стоимости. В ведущей роли последних проявляются связь и взаимодействие закона спроса и предложения с основным экономическим законом социализма61. Такое понимание сущности закона спроса и предложения, обосновывающееся в литературе с конца 60-х годов, свидетельствует об определенной эволюции взглядов на этот закон, отражающей качественные сдвиги в производственных отношениях развитого социализма.
с. 81—86; Бурцев Л. Место и роль спроса и предложения в системе производственных отношений социализма: Автореф. канд. дис. М., 1974, с. 14—15; Ионов В., С м о т р о в В. О законе спроса и предложения. Саратов, 1979, с. 30—31, и др.
60 См.: Курс политической экономии, т. 2. Социализм /Иод ред. И. А. Цаголова. М., 1970, с. 321.
61 В литературе 70-х годов высказывались и другие мнения о сущности закона спроса и предложения. «Суть экономического закона спроса и предложения состоит в том, что в зависимости от соотношения спроса и предложения валовой доход товаропроизводителя изменяется» (Гатовский Л. Экономические законы и строительство коммунизма, с. 139); «Суть его (закона спроса 559


Изменение социально-экономической формы производства и труда в условиях социалистического обобществления изменяет и характер связей между спросом и предложением. Эти связи становятся планомерными, на основе чего изменяется и характер действия закона спроса и предложения. Основная форма его проявления при социализме не стихийная, а планомерная. Планирование материально-технического снабжения предприятий, оптового и розничного товарооборотов и выполнение принимаемых по ним планов служат неоспоримым тому доказательством.
Характерное для концепции «рыночного социализма» отрицание планомерного действия законов товарно-денежных отношений в условиях социалистического обобществления производства, стремление обосновать подмену централизованного планового управления экономикой хозяйствованием на основе стихийного действия законов стоимости, спроса и предложения и механизма рыночной конкуренции в целом — эти принципиальные ошибки были подвергнуты в экономической литературе рассматриваемого периода глубокой и обоснованной критике62.
В самом деле, для социализма характерна не стихийная, а планомерная форма действия законов товарно-денежных отношений, так как стоимость, деньги, цена, спрос, предложение и другие категории товарно-денежных отношений наполняются здесь новым содержанием. Что же касается возникающих время от времени негативных проявлений действия законов товарно- денежных отношений в социалистической экономике (образова ние диспропорций между товарной и денежной массами, спросом и предложением, задержки в реализации товаров, связанная с этим уценка последних и т. д.), то они вызываются отнюдь не какой-то якобы противоречащей социализму экономической природой товарно-денежных отношений, а еще недостаточно совершенным механизмом социалистического хозяйствования. В то же время качество последнего прежде всего зависит от степени познания сущности и форм проявления экономических законов, в том числе и законов товарно-денежных отношений.
В экономической литературе второй половины 70-х годов наряду с безоговорочным признанием объективного характера действия закона спроса и предложения встречается и отождествление последнего с законом стоимости. Так, в рецензии на политико-экономические работы по проблеме спроса и предложения при социализме, помещенной в журнале «Экономические и предложения.— Т. А.) состоит в том, что он выражает отношение (связь) между общественно необходимыми затратами труда на производство товаров п общественно необходимыми потребностями в данных товарах» (С е р е н к о В. Законы товарно-денежных отношений и их использование при социализме: Автореф. канд. дис. М., 1973, с. 8).
62 См.: Критика буржуазных и реформистских экономических теорий. М., 1969, с. 366—368; Критика антимарксистских экономических теорий социализма. Киев, 1978, с. 96—101; Аллахвердян Д. А. Финансово-кредитный механизм развитого социализма. М., 1976, с. 47—48, и др.
560


науки», отмечалось, что «действие при социализме закона спроса и; предложения... в настоящее время в советской экономической лйтературе можно считать доказанным»63. Противоположное мнение высказано в коллективной монографии о системе экономических законов социализма, где отмечается недостаточность аргументации для признания самостоятельного экономического закона спроса и предложения. Е. М. Бух по этому поводу пишет: «...более правомерно рассматривать соотношение спроса и предложения как проявление других экономических законов социализма и прежде всего закона стоимости»64. Однако такая позиция не отражает взглядов многих советских экономистов и практического состояния процессов обращения65. Об этом также можно судить и по материалам ряда широких совещаний, публиковавшимся на страницах ведущих экономических журналов пашей страны.
. Так, выступая на совещании по проблемам использования экономических законов в условиях развитого социализма, организованном редакцией журнала «Вопросы экономики», Р. Белоусова отмечал, что в нашей пауке совершенно необоснованно недооценивается закон спроса и предложения. «Мы, к сожалению,— говорил он,— порой слишком много спорим о товарном производстве и роли товарно-денежных отношений вообще. Между тем пора сделать дальнейший шаг к потребностям практики и, в частности, более конкретно раскрыть прямые и обратные связи между спросом и предложением в сфере обращения. От того, что мы недостаточно изучили тот или иной закон, он не перестает действовать. Однако в таком случае речь может идти не о сознательном использовании закона, а о стихийном проявлении его действия. Это относится и к закону соответствия спроса и предложения, о чем свидетельствуют имеющие место нарушения в розничной торговле»66.
Вскоре па совместном совещании, проведенном редакциями журналов «Вопросы экономики» и «Плановое хозяйство», состоялось конкретное обсуждение проблем развития производства и торговли предметами народного потребления. На этом совещании рассматривались вопросы совершенствования хозяйствеп-
63 Трубицына Т. Политико-экономические проблемы спроса и предложения при социализме.--Экономические пауки, 1977, № 6, с. 107.
64 Система экономических законов социализма /Нод общ. ред. А. Д. Смирнова. М., 1978, с. 166.
“5 Не случайно в рецензии Р. Акопова па эту книгу, опубликованную в «Вопросах экономики» (1979, № 12), отрицание действия закона спроса и предложения в социалистическом обществе оценивается в качестве спорного положения (с. 139).
66 Использование экономических законов в развитом социалистическом обществе: За круглым столом «Вопросов экономики».— Вопросы экономики, 1977, № 1, с. 7 — 8.
561


ного механизма, стимулирующего выполнение планов производства и повышения качества товаров для населения. ;
Обращалось внимание на необходимость критического осмысления элементов маркетинга, поскольку последний предусматривает разработку обоснованных прогнозов расширения производства и реализации товаров исходя из перспектив изменения запросов их потребителей67 68.
Предложение разработать комплексную программу полного удовлетворения к 1990 г. платежеспособного спроса населения обосновывалось С. С. Шаталиным в ходе обсуждения проекта основных направлений экономического и социального развития СССР на 80-е годы, организованного также редакцией журнала «Вопросы экономики». Необходимость такой программы он связывал с тем, что обеспечение сбалансированности спроса и предложения в потребительском секторе экономики является важнейшим условием устойчивого роста народного благосостояния и эффективности развития народного хозяйства в целом88.
Новые перспективы дальнейшей теоретической разработки проблем использования закона спроса и предложения открываются в связи с реализацией мер по улучшению планирования и усилению воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы, предусмотренных известным постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 июля 1979 г. и решениями XXVI съезда КПСС. Вся управленческая и плановая деятельность ныне нацеливается па достижение высоких конечных народнохозяйственных результатов, на более полное удовлетворение растущих общественных потребностей. «Считать важнейшей задачей,— говорится в «Основных направлениях экономического и социального развития СССР на 1981 — 1985 годы и на период до 1990 года»,— более полное удовлетворение спроса населения на разнообразные товары и услуги»69. Для этого расширяются возможности потребителей влиять на формирование планов производства. В ходе подготовки проектов последних объединения и предприятия на основе долговременных хозяйственных связей с потребителями и поставщиками определяют номенклатуру продукции и заключают хозяйственные договоры на пятилетний период. Выполнение плана поставок продукции по номенклатуре и в ассортименте, соответствующем заключенным договорам, становится важнейшим показателем оценки результатов работы коллективов. Для 67 См.: Проблемы развития производства и торговли предметами народного потребления в десятой пятилетке,— Вопросы экономики, 1977, № 3, с. 29—53; Плановое хозяйство, 1977, № 3, с. 92—111.
68 Обсуждение проекта ЦК КПСС к XXVI съезду партии «Основные направления экономического и социального развития СССР на 1981 — 1985 годы и на период до 1990 года»,— Вопросы экономики, 1981, № 1, с. 62—64.
69 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 176.
562


более полного удовлетворения спроса населения роль основного заказчика на товары народного потребления возложена на Министерство торговли СССР, введена практика пятилетних соглашений между главными управлениями этого министерства и промышленными объединениями; промышленным министерствам предоставлена возможность развивать сеть фирменных магазинов по продаже товаров народного потребления, выступать генеральными поставщиками товаров культурно-бытового назначения и хозяйственного обихода на оптовых ярмарках. Эти меры усиливают реакцию объединений и предприятий на изменения, про-, исходящие в платежеспособном спросе населения.
Изучение развития взглядов на закон спроса и предложения позволяет сделать вывод и о появлении нового подхода к оценке места и роли данного закона в системе экономических законов социализма. В экономической науке 70—80-х годов отчетливо наблюдается растущий интерес не только к изучению отдельных экономических законов, но и к исследованию системы законов, в частности, группы (подсистемы) законов товарно-денежных отношений, в связи с чем дается новая оценка места последних во всей системе экономических законов социализма. При анализе все большее внимание обращается, во-первых, на раскрытие принципиально нового социально-экономического содержания этих законов, благодаря которому они интегрируются в систему законов социализма70, во-вторых, на взаимосвязи и взаимодействие законов товарно-денежных отношений между собой, в-третьих, на взаимодействие группы законов товарно-денежных отношений с другими законами системы. О взаимодействии друг с другом самих законов товарно-денежных отношений писал И. Кузьминов: «Закон стоимости проявляется через другие законы товарного производства: закон спроса и предложения, закон, определяющий количество денег, необходимое для обращения, закон бумажно-денежного обращения и ряд других»71. При этом отмечается, что рациональное функционирование закона стоимости возможно лишь при осуществлении законов спроса и предложения и денежного обращения, тогда как нормальное функционирование последних возможно лишь на основе закона стоимости. Закон спроса и предложения, взаимодействуя в свою очередь с законом денежного обращения, действует в направлении разрешения противоречий между конкретным и абстрактным трудом, потребительной стоимостью и стоимостью, товаром и деньгами. Поэтому дальнейшее исследование закона спроса и предложения происходит в сфере анализа его взаимосвязей с законами стоимости, денежного обращения, а также взаимо70 См.: Абалкин Л. И. Диалектика социалистической экономики. М., 1981, с. 173-177.
71 Кузьминов И. Маркс и экономическая теория социализма.— В кн.: Маркс и современность. М., 1968, с. 283.
563


действия его со специфическими экономическими .законами социализма7 2.
Дискуссия по проблеме закона спроса и предложения, его месте в политической экономии социализма и значении для практики хозяйствования показала необходимость ее дальнейшей разработки в следующих направлениях: выявление специфики действия .законов товарно-денежных отношений в условиях развитого социализма; анализ подсистемы законов товарно-денежных отношений, ее места и роли в системе отношений социалистического расширенного воспроизводства; изучение взаимодействия между законами стоимости, спроса и предложения, денежного обращения и влияния этого взаимодействия па эффективность социалистического производства; исследование взаимосвязей законов товарно-денежных отношений с другими законами общей системы экономических законов; исследование характера эволюции законов товарно-денежных отношений в ходе перерастания социализма в коммунизм.
Теоретические исследования в названных направлениях необходимы как для дальнейшего развития теории экономических •законов, действующих при социализме, так и для совершенствования механизма социалистического хозяйствования в целях усиления его воздействия на повышение эффективности производства.
72 См.: С е р е н к о В. Законы товарно-денежных отношений и их использование при социализме; Алимова Т. Закон спроса и предложения и закон стоимости.— В ки.: Товарное производство и закон стоимости в условиях развитого социализма. Л., 1977, с. 154—169; Кириенко Н. Закон спроса и предложения и ого планомерное использование,— Экономика Советской Украины, 1975, № 6, с. 1 — 10, и др.


Глава двадцатая
СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА МИРОВОГО ХОЗЯЙСТВА
До середины 40-х годов нашего столения политическая экономия социализма занималась исследованием проблем советской экономики. В центре внимания экономистов находился процесс формирования социалистических производственных отношений в рамках одной, отдельно взятой страны (СССР).
. Во второй половине 40-х годов объект исследований существенно расширился. Возникла необходимость в изучении специфических условий применения общих принципов социализма в разных странах и закономерностей развития мировой социалистической системы. Анализ этих условий, сущности экономических отношений между социалистическими странами стал одной из самых актуальных проблем политической экономии. Политическая экономия социализма начала превращаться в науку о законах и закономерностях становления и развития мировой социалистической экономики. Углубление исследований процесса интернационализации социалистического производства — отличительная черта ее послевоенной истории.
Знакомство с историей изучения проблем мировой социалистической системы обогащает паше представление о социализме, о предмете политической экономии коммунистического способа производства, об успехах и недостатках в ее развитии. Оно позволяет лучше попять значение решаемых в этой области задач для развития политической экономии социализма в целом и успешнее бороться с проявлениями национализма и ревизионизма в теории и практике социалистического строительства.
Первоначально в литературе, посвященной проблемам мировой социалистической системы, историко-описательный подход преобладал над экономико-аналитическим. Это было связано не только с новизной объекта исследований, но и с общим состоянием экономической науки в СССР и других социалистических странах, в частности, с состоянием научных дискуссий по вопросам политической экономии.
В первых послевоенных работах (П. Резнова, К. Петросяна, П. Фигурнова и др.) анализировались отдельные стороны революционных преобразований в странах народной демократии. Проникновение в сущность процессов развития народно-демо565


критической революции и формирования мировой системы социализма не было достаточно глубоким. В результате вне анализа оставались некоторые их особенности, предопределившие существование и развитие народной демократии как особой формы диктатуры пролетариата, специфику социалистической индустриализации и организации экономики в странах народной демократии. В течение довольно длительного времени оставался мало исследованным вопрос о мирном характере перехода от демократических к социалистическим преобразованиям и, по существу, в должной мере не изучалась специфика перехода от международного капиталистического к международному социалистическому разделению труда.
О первоначальном аспекте изучения проблем мировой социалистической системы и последующих его изменениях можно судить по вузовским учебникам политической экономии, вышедшим в 50-е годы. Характер этих изданий — довольно точный показатель состояния той или иной науки, по крайней мере господствующих в ней представлений, и их анализ позволяет делать вполне объективные выводы о направлениях и общем уровне исследований в рассматриваемой области.
Так, в учебнике «Политическая экономия», подготовленном Институтом экономики АН СССР в 1954 г. и переизданном в 1955 г., народно-демократическая революция характеризовалась как антиимпериалистическая и антифеодальная (революция буржуазно-демократическая, хотя и нового типа), перерастающая в социалистическую революцию. Ее антимонополистическая направленность, антифашистский характер, мирное перерастание демократических преобразований в социалистические, особенности народной демократии как государственной формы не анализировались. Отмечались лишь постепенность установления диктатуры пролетариата и особенности, обусловленные использованием опыта и помощи СССР, отсутствием длительной гражданской войны и необходимости проведения политики «военного коммунизма»1,
Отмечая отличительные черты экономических отношений между социалистическими странами и международного социалистического разделения труда, авторы учебника рассматривали экономическое сотрудничество, отправляясь от выдвинутого И. В. Сталиным тезиса о распаде единого мирового рынка на два параллельных. В связи с этим специализация и кооперирование производства как формы экономического сотрудничества социалистических стран даже не упоминались. Необходимость международного разделения труда только констатировалась2. Практика косвенной (через сферу обращения) координации экономического развития отдельных стран мировой социалистической системы в этот период довлела над теорией.
1 См.: Политическая экономия: Учебник. М., 1955, с. 604, 610.
2 См. там жо, с. 612.
566


Соответственно выглядела и структура этого раздела учебника. Он включал следующие главы: «Экономический строй европейских стран народной демократии», «Экономический строй Китайской Народной Республики», «Экономическое сотрудничество социалистических стран» (мировой социалистический рынок, характер экономического сотрудничества, основные формы экономического сотрудничества).
Развитие экономического сотрудничества в мировой системе социализма, теоретические выводы московского Совещания представителей коммунистических и рабочих партий 1957 г. обусловили серьезные сдвиги в изучении социалистической системы мирового хозяйства. Отражая эти сдвиги, авторы третьего издания того же учебника (1958 г.) выделили специальную главу «Мировая социалистическая система хозяйства», а строительство социализма в странах народной демократии рассматривали как составную часть вопроса о переходном периоде от капитализма к социализму. Если раньше народно-демократиче- сцря революция трактовалась как антиимпериалистическая и антифеодальная, то теперь впервые был сделан акцент на мирном характере революционного перехода к социализму. Мировая социалистическая система хозяйства характеризовалась как новый тип международных отношений, более полно определялась сущность координации экономического развития социалистических стран. Однако в этом, а также в четвертом издании учебника не был раскрыт вопрос о месте и роли международного разделения труда в мировой экономической системе социализма и этапах ее развития.
Только в учебнике, выпущенном издательством «Высшая школа» в 1960 г. под редакцией М, Атлас, была предпринята попытка проанализировать формирование и развитие мировой социалистической системы как естественноисторический процесс и очертить его этапы. В этой работе давались достаточно четкие определения социалистической системы мирового хозяйства, международной специализации производства, координации народнохозяйственных планов. Специализация и кооперирование производства и координация планов рассматривались как формы экономического сотрудничества, ставился вопрос о закономерностях мировой социалистической системы, давалась полная характеристика народной демократии как особой формы социалистического государства.
Следующим шагом в освещении экономических проблем мировой социалистической системы явился «Курс политической экономии» под редакцией Н. Цаголова (1963 г.). Его авторы ввели понятие «мировое социалистическое хозяйство». Вопрос о международном социалистическом разделении труда был выделен в самостоятельную главу и рассмотрен в связи с проблемой повышения экономической эффективности общественного производства. Координация народнохозяйственных планов оце- 567


пивалась уже не просто как одна из форм сотрудничества, а как главный метод развития международного разделения труда в мировой социалистической системе3. Специально была выделена и проблема выравнивания уровней экономического развития стран социализма.
Таким образом, в марксистской политической экономии при изучении социализма как мировой системы совершалась определенная эволюция в направлении комплексной его оценки как специфического типа мирового хозяйства.
Учитывая особую роль общественного разделения труда в формировании экономических систем, исследователи социалистической системы мирового хозяйства прежде всего обратились к изучению проблем международного социалистического разделения труда.
Международное социалистическое разделение труда стало объектом достаточно широкой исследовательской работы примерно с 1956—1957 гг., когда страны — члены Совета Экономической Взаимопомощи начали подготовку прямой координации своих производственных планов. В 1957—1958 гг. по этому вопросу в европейских социалистических странах был опубликован ряд статей. В 1961 г. вышла коллективная монография советских экономистов «Социалистическое международное разделение труда»4.
В этой работе впервые предпринимается попытка развернутой характеристики предпосылок, принципов и основных форм международного разделения труда при социализме. Авторы книги (И. Олейник, С. Плаксин, И. Качалов, В. Сергеев и др.) обращают внимание на некоторые особенности и важнейшие направления развития разделения труда между социалистическими странами в топливно-энергетических отраслях, черной металлургии. машиностроении, сельском хозяйстве, на взаимосвязь международного социалистического разделения труда и внешней торговли. Однако, несмотря на достоинства конкретного отраслевого подхода, он не позволил в полной мере представить роль международного разделения труда как системообразующего фактора.
Широкая научная дискуссия по проблемам международного разделения труда получила дополнительный импульс в связи с разработкой «Основных принципов международного социалистического разделения труда», одобренных XV сессией СЭВ в 1962 г.5 Большое влияние на подготовку этого важного документа оказали теоретические установки XXI съезда КПСС и Совещания представителей коммунистических и рабочих пар3 См.'. Куре политической экономии, т. 2 /Под ред. Н. Л. Цаголова. М.. 1963, с. 534.
4 См.: С о ц и а л и е т и ч е с к о е международное разделение труда. М„ 1961.
■' См.: Основные принципы международного социалистического разделении труда. М., 1964.
563


тий 1960 г. по вопросам экономического сотрудничества6. «Основные принципы международного социалистического разделения труда» и потребности практики обусловили перенесение центра тяжести исследований на изучение экономической эффективности международного социалистического разделения труда. Необходимость в расширении международной специализации производства предопределила повышение интереса к вопросам методологии и методики определения экономической эффективности разделения труда.
Существенным вкладом в разработку данной проблемы явилась коллективная монография сотрудников научно-исследовательского экономического института Госплана СССР «Экономическая эффективность международного социалистического разделения труда»7. Значение этой работы в истории исследований мировой социалистической системы определили постановка и анализ таких вопросов, как: роль экономической выгоды в развитии международного социалистического разделения труда; выбор и построение расчетных показателей для оценки его эффек- тйвпости и экономической эффективности внешней торговли; сравнение хозрасчетной и очищенной себестоимости промышленной продукции; международные соизмерения капитальных вложений; выражение национальных затрат в мировых ценах.
Тем не менее и в названной работе политико-экономический анализ зачастую уступал место конкретно-экономическим характеристикам, не позволявшим делать выводы о диалектике становления и развития социалистической системы мирового хозяйства, о противоречиях развития международного социалистического разделения труда и мировой социалистической системы в целом.
Проблема противоречий в развитии мировой системы социализма обратила на себя внимание экономистов социалистических стран в связи с мероприятиями по международной специализации производства и проблемой сырья и топлива в рамках СЭВ. Правда, довольно долгое время она рассматривалась лишь как самый общий вывод из анализа экономического сотрудничества. Впервые достаточно конкретно эта проблема была поставлена в книге венгерского экономиста Т. Кишша «Экономическое сотрудничество социалистических стран»8, давшей толчок развитию исследований в данном направлении. Первоначально наибольший интерес в этой связи вызвала статья И. Дудинского9, 6 См.: Программные документы борьбы за мир, демократию и социализм. М., 1964.
7 См.: Экономическая эффективность международного социалисти ческого разделения труда /Под ред. О. Т. Богомолова. М., 1965.
8 См.: К н ш ш Т. Экономическое сотрудничество социалистических стран. М., 1963.
9 См.: Дудинский И. В. О соотношении национального и интерна циопалыюго в развитии мировой социалистической системы, — Вопросы философии, 1966, № 6, с. 14 — 26.
569


в которой автор указал на необходимость анализа объективных и субъективных факторов, обусловливающих противоречия национальных интересов, и сформулировал свою точку зрения по этой проблеме.
Вопросы, непосредственно связанные с проблемой международного разделения труда и противоречий мирового социалистического хозяйства, экономисты социалистических стран сделали предметом довольно широких и плодотворных дискуссий. Имеется в виду прежде всего обсуждение проблемы комплексного развития национального хояйства и структурных сдвигов в экономике. Ряд советских экономистов предпринял попытку определить направления оптимального решения проблемы с учетом общих и национальных интересов государств — членов СЭВ. В частности, С. И. Помазанов проанализировал процесс формирования национальных хозяйственных комплексов в отдельных странах — членах СЭВ с целью выявить основные недостатки в структуре их экономики и осуществить группировку социалистических стран по характеру национальных комплексов10.
Эти исследования способствовали поискам наиболее эффективных методов развития национальной экономики и экономического сотрудничества, путей разрешения объективных противоречий и преодоления трудностей становления социалистической системы мирового хозяйства.
Большую роль в изучении процесса разрешения противоречий новой системы мирового хозяйства играли исследования рыночных отношений в сфере сотрудничества социалистических стран.
Среди работ советских экономистов, посвященных изучению товарно-денежных отношений между странами — членами СЭВ, особое место занял коллективный труд под редакцией Б. Ваганова «Внешняя торговля социалистических стран. Вопросы теории»11. В этой работе на основе комплексного подхода были определены место и роль в социалистической системе мирового хозяйства: внешней торговли и государственной ее монополии; планирования внешней торговли; внешнеэкономической политики; международных расчетов и кредитных отношений; цен и ценообразования на мировом социалистическом рынке; расчетов экономической эффективности внешней торговли.
Анализ внешнеторговых отношений в социалистической системе мирового хозяйства потребовал теоретической оценки практики координации планов стран — членов СЭВ, изучения специфики действия и использования закона планомерного развития экономики в условиях, когда социализм вышел за рамки одной страны. Возникла необходимость в исследовании пропорций мирового социалистического хозяйства, показателей пропор- 10 См.: Помазанов С. И. Комплексное развитие народного хозяйства в странах социализма. М., 1966.
11 См.: Внешняя торговля социалистических стран: Вопросы теории /Под ред. В. С. Ваганова. М., 1966.
570


циональпости, основных соотношений в национальном доходе социалистических стран, взаимозависимости этих соотношений, темпов развития, структуры экономики и организации планирования12.
Исследование планомерности и товарно-денежных отношений в мировой социалистической системе значительно расширилось в связи с подготовкой и проведением хозяйственных реформ в отдельных странах — членах СЭВ. Стали анализироваться направления совершенствования координации национальных планов, вопросы экономического стимулирования сотрудничества, разрабатываться теоретические основы образования цен на экспортно-импортную продукцию. Экономисты впервые обратились к факторам повышения эффективности производства в мировой социалистической системе, обусловленным развитием международного социалистического разделения труда как планомерного процесса, предполагающего овладение механизмом товарно-денежных связей. Начали изучаться критерии и показатели эффективности международной специализации производства, рОЛь цен в расчетах эффективности, теоретические основы расчетов экономической эффективности вариантов специализации13.
Необходимость в эффективной координации народнохозяйственных планов стран — членов СЭВ предопределила расширение исследования специфических закономерностей развития экономики мировой системы социализма. Учитывая довольно существенные различия в уровнях экономического развития стран — членов СЭВ и влияние этих различий на согласование национальных экономических интересов в процессе координации планов, экономисты сосредоточили свои усилия прежде всего на изучении закономерности выравнивания уровней. Среди первых работ, посвященных этому вопросу, большой интерес вызвали коллективная монография «Сопоставление уровней экономического развития социалистических стран» (М., 1965), монография Ю. Н. Беляева «Сближение уровней экономического развития социалистических стран» (М., 1967) и другие работы советских авторов. В процессе исследования были рассмотрены теоретические основы сближения уровней экономического развития, его внутренние и внешние факторы, методологические вопросы сопоставления показателей развития народного хозяйства социалистических стран.
Изучение экономических закономерностей мировой системы социализма вплотную подвело к постановке ответственнейшей научной задачи — разработке единой научной концепции между12 Первыми крупными работами, посвященными данной проблеме, были монографии Л. И. Абалкина «Планомерное развитие и пропорции мирового социалистического хозяйства» (М., 1965) и Т. П. Рябушкина «Темпы и пропорции развития народного хозяйства социалистических стран» (М., 1966).
13 Значительным шагом в изучении этих вопросов явилась книга Ю. Ф. Кормнова «Международная специализация производства» (М., 1968).
571


народной социалистической экономической интеграции. Решающее значение для реализации этой задачи имели документы международного Совещания коммунистических и рабочих партий (5—17 июня 1969 г.), XXII, XXIII, XXIV съездов КПСС, материалы съездов и пленумов ЦК других компартий, выводы XXIII (специальной), XXIV и XXV сессий СЭВ. Вместе с тем созданию такой научной концепции способствовали исследования, обобщившие опыт предшествующего развития мировой системы социализма14, и исследования, в которых делался акцент на производственной стороне сотрудничества стран — членов СЭВ.
Существенным вкладом в разработку проблем теории международного социалистического разделения труда и интеграции как проблем интернационализации производства при социализме явилась монография О. Т. Богомолова «Теория и методология международного социалистического разделения труда» (М., 1967 г.), в которой был поставлен вопрос о социалистическом расчете в международном сотрудничестве. В вышедшей в том же году коллективной работе «Проблемы международного социалистического разделения труда» (под редакцией П. М. Аламииева и Н. Л. Черкасова) обращалось внимание на необходимость более глубокого изучения международного разделения труда как формы производства, более последовательной переориентации на среднемировые или региональные стоимостные критерии. В связи с этим был поставлен вопрос и о компенсации затрат социалистических стран на научные исследования, проекты и научно-техническую документацию, поступающую в сферу взаимного обмена.
Таким образом, в 50-е годы и особенно в 60-е годы сложились основы научного анализа социализма как мировой экономики. Однако политико-экономический аспект исследования в значительной мере был только намечен и представлен рядом довольно фрагментарных теоретических оценок.
После международного Совещания коммунистических и рабочих партий 1969 г. в научной литературе все большее внимание стало уделяться вопросам производственного сотрудничества, теории социалистической интеграции. Так, Ю. С. Ширяев подчеркивал, что интеграция есть в первую очередь проблема сотрудничества в сфере производства, что она предполагает «совершенствование внутренних элементов механизма международного экономического сотрудничества», т. е. тесно связана с развитием управления, планирования и экономического стимулирования в рамках национальных хозяйств, что «единство процессов производства и обращения в мировом хозяйстве при14 См.: Мировая социалистическая система хозяйства. В 4-х т. /Под ред. Г. М. Сорокина. М., 1966, 1967, а также: Фаддеев II. В. Совет Экономической Взаимопомощи. М., 1964, и др.
572


обретает качественно иной характер, который определяется тем, что побудительный мотив к углублению хозяйственных взаимосвязей возникает не в сфере обращения, а в сфере производства»15. Та же мысль развивалась Ю. Медведковым, Г. Прохоровым и другими экономистами. Г. Прохоров, в частности, отмечал, что установление непосредственных контактов между предприятиями разных стран, при сохранении контроля со стороны Министерств внешней торговли, «в полной мере соответствует сущности и духу декрета о монополии внешней торговли, подписанного В. И. Лепиным»16.
Научный интерес к проблемам международной производственной интеграции, разумеется, не был случайным. Конец 60-х годов для стран — членов СЭВ был переломным периодом: на первый план выдвинулись задачи интенсификации социалистического производства, в связи с чем в 1969 г. было принято решение о разработке комплексной программы развития социалистической экономической интеграции. Поэтому в теоретических работах особое значение приобрела интерпретация социалистической интеграции как проявления интернационализации производства и всей хозяйственной жизни, углубились определения интеграции, стали обосновываться главные направления ее развития. В исследованиях советских экономистов социалистическая экономическая интеграция начала рассматриваться как планомерное хозяйственное объединение отдельных стран путем использования их ресурсов в виде совместных капиталовложений, создания международных предприятий и организаций, проведения совместных мероприятий в области кредитования, внешнеторговой деятельности и других мероприятий, усиливающих, при сохранении и развитии обособленной национально-государственной собственности, планомерность в мировой социалистической системе.
Исследователи социалистической экономической интеграции как особой закономерности мировой социалистической экономики обращали внимание на ее взаимосвязь со строительством развитого социализма, поскольку последний предполагает использование всех факторов экономического роста и повышения эффективности общественного производства, в том числе интернациональных. Органическое соединение достижений научно-техпиче- ской революции с преимуществами социализма требует эффективного международного социалистического разделения труда, объединения ресурсов и потенциалов социалистических стран, 15 Ширяев 10. Совершенствование производственного сотрудничества стран СЭВ,— Вопросы экономики, 1969, № И, с. 115. 110.
16 См.: Медведков Ю. Научно-техническая революция и экономическое сотрудничество социалистических стран.— Мировая экономика и международные отношения, 1969, № 12, с. 27—37; Прохоров Г. Оптимизация внешних экономических связей социалистических стран, — Вопросы экономики, 1969, № И, с. 125-126.
573


совместного использования национально-государственной общественной собственности, новых форм совместной плановой деятельности социалистических государств. Естественно, экономическая паука должна была точно определить место и роль международной экономической интеграции в развитии социализма.
Большой интерес вызвала книга М. В. Сенина17, в которой социалистическая интеграция рассматривалась как объединительный процесс, выражающий такие межгосударственные отношения, которые обеспечивают воспроизводство национальной собственности и развитие интернационализации производительных сил и производственных отношений. Данная работа интересна и тем, что в ней были подвергнуты анализу различия и единство двустороннего и многостороннего сотрудничества и воздействие общих и специфических экономических законов на межгосударственные отношения. Вместе с тем автор в определенной мере отождествил процессы интеграции и интернационализации хозяйственной жизни.
Попытка комплексного анализа международной интеграции, в том числе и ее механизма, была предпринята в коллективной работе «Проблемы экономической интеграции стран — членов СЭВ». В ней указывалось и па необходимость обеспечения высокой эффективности внешнеэкономических связей «на уровне отдельных отраслей (министерств, ведомств, промышленных объединений)»18. Экономистами впервые делается акцент на социалистические международные производственные отношения как особую подсистему экономического базиса социализма.
Ретроспективный взгляд на рассматриваемый раздел экономической науки позволяет констатировать, что развитие политико-экономических исследований социалистических международных производственных отношений определялось в первую очередь изменениями в подходах к анализу планомерности и товарно-денежных отношений в мировой системе социализма.
В 50-е годы в центре внимания экономистов находилась косвенная координация планов отдельных стран, осуществлявшаяся через сферу обращения; несколько позднее — с начала 60-х годов — проблема повышения экономической эффективности внешней торговли. Интерес к сфере обращения был также далеко не случаен, так как изменение структуры экспорта и импорта и повышение валютной эффективности внешней торговли обещало быстрый выход из затруднений, связанных со сбалансированием платежей и оборота по отдельным видам товаров на мировом социалистическом рынке. Одчако при этом сложился, по существу, односторонний подход к решению задач координации планов 17 См.: Сенин М. В. Социалистическая интеграция. М., 1969.
18 Проблемы экономической интеграции стран — членов СЭВ. М., 1970, с. 166.
574


и повышения эффективности общественного производства, поскольку международное социалистическое разделение труда рассматривалось практически через призму внешнеторгового обмена (по итогам развития товарооборота). Такой подход оставил в значительной мере вне анализа тенденции изменения структуры и условий производства в социалистических странах и соответствующие функции их совместной плановой деятельности.
В 70-е годы основное внимание в исследованиях уделяется анализу международного социалистического разделения труда и интеграции как производственных и научно-технических проблем, что потребовало более глубокой и всесторонней разработки методологических и теоретических вопросов интернационализации производства и путей совершенствования планового экономического механизма интеграции, углубления исследований сложившейся системы цен, валютно-финансовых отношений, форм расчетов и т. д.
На разработку этих вопросов экономическую мысль ориентировала «Комплексная программа дальнейшего углубления и совершенствования сотрудничества и развития социалистической экономической интеграции стран — членов СЭВ», принятая в 1971 г. Программа интеграции, рассчитанная на период до 1990 г., явилась коллективным вкладом коммунистических и рабочих партий, ученых стран социализма в марксистско-ленинскую науку, крупным событием в истории исследований мировой социалистической системы хозяйства.
Большое значение с точки зрения конкретного анализа прогрессирующей интернационализации социалистического производства имело исследование комплекса проблем, связанных с развитием международной специализации и кооперации в новых условиях: сущности и форм международной внутриотраслевой специализации и кооперации в промышленности, управления международной специализацией и кооперацией, хозрасчетных стимулов в этой области, путей совершенствования цен на специализированную продукцию и т. д.19
В связи с развитием интеграции народных хозяйств стран — членов СЭВ экономисты обратились к разработке методологических основ использования экономических законов в мировой социалистической системе и совершенствования экономического механизма социалистической интеграции. Характеризуя этот механизм, Ю. С. Ширяев рассмотрел противоречия, обусловленные развитием национально-государственной социалистической соб-
19 См.: Корм нов 10. Ф. Специализация и кооперация производства стран СЭВ в условиях социалистической экономической интеграции. М., 1972; Науч п о-т е х н н ч е с к и й прогресс и сотрудничество стран СЭВ. М., 1973; Проблемы повышения экономической эффективности общественного производства в социалистических странах. М., 1973; Проблемы социалистической экономической интеграции. М., 1974, и др.
575


ственности, существованием наряду с интернациональными национальных экономических интересов. Им был сделан важный в методологическом отношении вывод о том, что сближение национальных и международного механизмов управления ведет к «конституированию элементов единого воспроизводственного комплекса социалистических государств»20.
Изменения в согласованной плановой деятельности стран — членов СЭВ и в управлении внешнеэкономическими связями, вызванные развитием социалистической интеграции, потребовали теоретического обоснования таких вопросов, как народнохозяйственная эффективность экспортной и импортной продукции; методика расчетов экономической эффективности комплексных форм сотрудничества; планирование внешнеэкономических связей; принципы управления интеграционным процессом, в том числе па уровне хозяйственных организаций; механизм совместной плановой деятельности и т. п.21
Громадный стимул развитию исследований политико-экономических проблем теории мирового социалистического хозяйства дал XXV съезд КПСС, сформулировавший ряд важнейших теоретических положений и выводов о дальнейшем углублении экономического сотрудничества и интеграции стран социализма.
Определяющее значение для рассматриваемого раздела политической экономии социализма имели и имеют следующие выводы съезда: о повышении роли внешних экономических связей в решении народнохозяйственных задач и ускорении научно-технического прогресса; об увеличении взаимодополняемости народных хозяйств стран — членов СЭВ и необходимости всемерного расширения международной кооперации и углубления специализации производства в области сотрудничества с социалистическими странами; о возрастающей общности в политике, экономике, социальной жизни, выравнивании уровней развития стран социализма как закономерности их постепенного сближения; о необходимости последовательного развития новых направлений совместной плановой деятельности, разработки долгосрочных целевых программ сотрудничества; о комплексном управлении внешнеэкономическими связями.
С середины 70-х годов центральными направлениями исследований становятся изучение отношений присвоения в условиях развития социалистической экономической интеграции, особенностей проявления и использования экономических законов 20 Ширяев Ю. С. Экономический механизм социалистической интеграции: Очерк теории. М., 1973, с. 33.
21 Среди крупных работ, посвященных этим вопросам, следует отметить монографии О. К. Рыбакова «Экономическая эффективность сотрудничества СССР с социалистическими странами: Теоретические и методологические проблемы» (М., 1975) и «Сотрудничество стран СЭВ в области плановой деятельности» /Под ред. Н. В. Баутиной (М., 1975).
576


социализма в сфере международного сотрудничества, специфика социалистического расширенного воспроизводства, определяемая прогрессирующей интернационализацией хозяйственной жизни, в том числе развитием экономического сотрудничества с несоциалистическими странами.
Несомненно интересными с этой точки зрения были монография Г. Кольмая «Обобществление и интеграция при социализме», переведенная на русский язык в 1976 г., и книга «Социалистическая интеграция: процесс развития и совершенствования»22. Наряду с другими вопросами в первой были рассмотрены причинно-следственная зависимость государственной социалистической собственности и государственной монополии на внешнеэкономическую деятельность, интеграционная функция этой монополии, формы перераспределения национального дохода при осуществлении интеграции; во второй обратила па себя внимание прежде всего характеристика отношений присвоения в совместных предприятиях социалистических стран.
После XXV съезда КПСС начинается более углубленная теоретическая разработка вопроса о содержании международных социалистических производственных отношений23.
В обстановке обостряющейся идеологической борьбы, в ходе которой центр тяжести антикоммунистической критики переместился в область сопоставления социалистической и капиталистической интеграции, получили развитие критические исследования буржуазных и ревизионистских концепций международных экономических отношений. Среди публикаций такого рода следует выделить книгу «Социалистическая экономическая интеграция: Критика буржуазных и ревизионистских теорий»24, в которой был дан анализ неокейнсианеких, неолиберальных и других антимарксистских концепций по проблемам социалистической интеграции и доказана несостоятельность антикоммунистических взглядов на сущность и перспективы сотрудничества стран — членов СЭВ.
В конце 70-х годов усилия экономистов социалистических стран сосредоточиваются на дальнейшей разработке вопросов совместной плановой деятельности, международной специализа22 См.: Кольмай Г. Обобществление и интеграция при социализме. М., 1976; Социалистическая интеграция: Процесс развития и совершенствования. М., 1976.
23 См.: Нижняя С., III а с т и т к о В. Методологические вопросы изучения международных социалистических производственных отношений.— Экономические науки, 1976, № 7, с. 60—70; Черкасов Н. Об анализе международных экономических отношений при социализме (там же, с. 71 — 78); Особенности и формы действия экономических законов социализма в мировом социалистическом хозяйстве. М., 1976.
24 Социалистическая экономическая интеграция: Критика буржуазных и ревизионистских теорий. М., 1976.
19 Заказ № 278
577


ции и кооперации как условиях совершенствования управления экономикой и социалистического расширенного воспроизводства. Получает необходимую конкретизацию вывод, сделанный ранее, в частности в монографии И. В. Дудинского25, о том, что планомерность охватывает производственные, научно-технические и рыночные связи социалистических стран, обеспечивая согласование их внутренних потребностей и развития международного социалистического разделения труда.
Особый акцент делается на изучении проблем совместного прогнозирования и планирования развития общественного производства, теоретическом обосновании долгосрочных комплексных целевых программ сотрудничества, сближения национальных систем управления и планирования.
Новым заметным вкладом в развитие теории интернационализации социалистического производства явились книга Ю. С. Ширяева «Международное социалистическое разделение труда», коллективные работы «Социалистические международные производственные отношения» и «Мировое социалистическое хозяйство»26. В них углубляются теоретические оценки тенденций международного разделения и кооперации труда, внешнеэкономической деятельности социалистических государств, отношений собственности в мировом социалистическом хозяйстве, направлений интенсификации хозяйственных связей стран — членов СЭВ. В ходе анализа делается вывод о том, что «процесс интернационализации в обозримой перспективе будет основываться не столько на „выпадении” из сферы отношений национальной собственности отдельных частных объектов, сколько на дальнейшем развитии процесса социалистического обобществления производства, перерастающего государственные рамки»27.
Основные задачи научного поиска при дальнейшем исследовании экономических проблем мировой социалистической системы были определены на международной научной конференции экономистов стран — членов СЭВ «Сущность и историческое место социалистической экономической интеграции в становлении и развитии мирового социалистического хозяйства», материалы которой были опубликованы в 1978 г.28 К таким задачам 25 См.: Дудинский И. В. Социалистическое содружество: Основные тенденции развития. М., 1976.
26 См.: Ширяев Ю. С. Международное социалистическое разделение труда: Вопросы теории. М., 1977; Социалистические международные производственные отношения /Под ред. Н. П. Варзина, В. Н. Кашина М., 1979; Мировое социалистическое хозяйство: Вопросы политической экономии /Под ред. О. Т. Богомолова. М., 1982.
27 Ширяев 10. С. Международное социалистическое разделение труда, с. 98.
28 Сущность и историческое место социалистической экономической интеграции в становлении и развитии мирового социалистического хозяйства: Материалы международной научной конференции. М., 1978.
578


конференция отнесла: анализ социалистической экономической интеграции как одного из признаков развитого социализма; изучение закономерности сближения социалистических стран, процесса возникновения международной социалистической собственности, проблемы сочетания интернациональных и национальных экономических интересов, структурных сдвигов в народном хозяйстве социалистических стран как следствия выравнивания уровней их экономического развития, проблемы повышения эффективности управления интеграционным процессом и совершенствования хозрасчетных отношений, ряда других экономических проблем.
Решая эти задачи, экономисты социалистических стран исходят из реальных изменений в условиях функционирования единых народнохозяйственных комплексов, из новых проблем, .рождаемых интернациональным обобществлением социалистического производства. В этой связи в монографии Ю. Н. Беляева29 эквивалентность рассматривалась как всеобщая основа достижений «взаимоуравповешенности» интересов, а интеграция — как материальная основа их сближения. Соответственно, при исследовании социалистической экономики определенным образом изменяются и оценки экономической эффективности — в направлении анализа эффективности интеграционных мероприятий и путей ее повышения30.
Учитывая возрастающее значение интернационализации производства для решения проблем зрелого социализма, XXVI съезд КПСС указал на необходимость дальнейшего исследования закономерностей развития мировой социалистической системы, проблем социалистической экономической интеграции и внешнеэкономических связей, в том числе проблем, обусловленных реализацией долгосрочных целевых программ сотрудничества, развитием экспортных производств, прямых связей между отраслевыми министерствами, производственными объединениями, предприятиями и организациями СССР и других стран — членов СЭВ. «Сама жизнь ставит задачу,— подчеркивалось в Отчете ЦК КПСС XXVI съезду партии,— дополнить координацию планов согласованием экономической политики в целом. В повестку дня ставятся и такие вопросы, как сближение структур хозяйственных механизмов, дальнейшее развитие прямых связей между министрествами, объединениями и предприятиями, участвующими в кооперации, создание совместных фирм, возможны и другие формы соединения наших усилий и ресурсов» 31.
История исследований мировой социалистической системы 29 Беляев Ю. И. Национальные экономические интересы в условиях социалистической интеграции. М., 1979, с. 53.
30 Планомерность социалистической экономической интеграции: Проблемы, перспективы. М., 1980.
31 Материалы XXVI съезда КПСС. М„ 1981, с. 8.
19*
579


убеждает не только в том, что без них нельзя составить полного представления о современном состоянии политической экономии социализма. Эти исследования делают возможным действительно комплексный анализ проблем и социалистической собственности, и социалистического разделения труда, и хозяйственного расчета, и товарно-денежных отношений в условиях социализма, и социалистического воспроизводства, и перехода от социализма к коммунизму, поскольку все названные и ряд других проблем, изучаемых марксистско-ленинской политической экономией, имеют чрезвычайно важный международный аспект.


Глава двадцать первая
КРИТИКА БУРЖУАЗНЫХ КОНЦЕПЦИЙ ИСТОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ СОЦИАЛИЗМА
В 20—30-х годах среди буржуазных экономистов на Западе господствовало представление о том, что социализм есть всего лишь утопия, возникновение же государства рабочих и крестьян в России — историческая аномалия. Л. фон Мизес еще в 1920 г. пророчествовал о скором крахе советской экономики, поскольку в ней рынок переставал выполнять функцию регулятора.
Введение нэпа буржуазные экономисты Запада восприняли как начало возврата к капиталистическим методам хозяйствования. В годы индустриализации и коллективизации сельского хозяйства в СССР они, используя антисоветские измышления русских белоэмигрантов, усердно распространяли вымыслы о социалистической действительности, ставшие излюбленными штампами реакционной советологии. Триумф плана первой пятилетки, особенно впечатлявший на фоне мирового экономического кризиса 1929 — 1933 гг., заставил все же кое-кого из них поближе «приглядеться» к теории и практике советского планового хозяйства; были предприняты даже попытки (потерпевшие, разумеется, неудачу) перенесения некоторых идей и опыта планирования в СССР на почву капитализма.
Историческая победа советского народа над фашизмом в Великой Отечественной войне, продемонстрировавшая незыблемость социалистического строя, способствовала заметному повышению «интереса» буржуазных экономистов и к истории советской экономики, и к экономической науке в СССР, и к марксизму в целом. Имея в виду буржуазную политическую экономию начала 50-х годов, буржуазный историк экономической мысли Э. Жамс писал: «Марксизм ... принят всерьез, является предметом анализа и комментариев даже со стороны тех, кто не верит в него или боится его влияния»* 1. Советологи все чаще стали выступать с объективистских позиций. При этом оставались неизменными общеклассовый подход, враждебный социализму, методология исследования, проникнутая идеализмом и метафизикой.
' 1 Л а м е в Ё. ШзГоЦе йе 1а репаёе ёсопоиндие аи XX.’' з1ес1е. Рапа, 1955,
I. 1, р. 16.
581


На первый взгляд представляется, что на Западе особый интерес к вопросам истории политической экономии социализма должны были проявить специалисты но истории экономической мысли. В действительности это ие так. В большинстве общих курсов истории экономической мысли, изданных буржуазными авторами в послевоенный период, о политической экономии социализма, о развитии экономической науки в СССР нет совершенно никаких упоминаний2.
В наиболее значительных работах такого рода все же чрезвычайно коротенькие экскурсы в историю советской экономической мысли производятся. Однако они настолько убоги по содержанию, что прежде всего свидетельствуют о некомпетентности их авторов в этих вопросах. Некоторые из них находят в себе смелость прямо признать это. Так, Й. Шумпетер писал: «Повторяю: я не знаю России. Последующие заметки основаны па а) русских работах, оказавшихся доступными для меня с точки зрения языков, которые я знаю, особенно английского и немецкого;3 б) беседах с коллегами, которые знают Россию, но не должны нести ответственность за то впечатление, которое я получил от этих бесед; в) вторичной литературе очень неодинаковой ценности, большая часть которой (хотя и не вся) имеет антибольшевистскую направленность»4.
Данное признание очень характерно. Оно свидетельствует о незнании даже крупнейшими буржуазными историками экономической мысли советской экономической литературы. Тем не менее некоторые из них, подобно Шумпетеру, все же решались высказать свои суждения о развитии экономической науки в СССР. Ясно, что эти суждения не могли не быть столь же «вторичны» и столь же тенденциозны, как и та «литература», из изучения которой они вытекали.
Каковы же они? Во-первых, обращает на себя внимание то обстоятельство, что раздел об экономической науке в СССР вместе с разделами об экономической «науке» в Германии и Италии времен фашистской диктатуры Шумпетер объединил в единую главу с названием «Экономическая наука в „тоталитарных” странах». Это свидетельствует о враждебном отношении Шумпетера к СССР, о полнейшем непонимании им самой сути социализма.
Во-вторых, Шумпетер утверждал, что ни К. Маркс, ни его последователи не смогли создать теорию социалистической эко2 См., напр.: В о 1 1 Е. А. ЫяГогу о! есопопнс 1ЬоиеЬ1. Ьопбоп, 1954;
Р. Н. Оп 1пе ЮвГогу апй теГЬой о( есопопнся. СЫса^о. 1956; С а I- 1 1 п IV. В. ТЬе рго^гевв о{ есопопнсв. А ЫвГогу о! есопопнс ГЬои^ЬГ. ГОеуу Уогк, 1962; Виг и Е. Л. 8ос1а1 регяресЫуев ш 1Ье Ыя1огу о! есопопнс гЬеогу.
Уогк, 1972, и др.
3 В основном, естественно, это были работы авторов немарксистского направления.
4 ЗсЬитреГег. Д. Н181огу о! есопопнс апа1у818. Уогк, 1955
р. 1157.
582


номики. «Три лидера — фон Визер, Парето и Бароне, не питавшие никаких симпатий к социализму, создали то, что в сущности является чистой теорией социалистической экономики, и тем самым оказали социалистической доктрине такую услугу, которую сами социалисты никогда не были способны оказать»6.
Положение об отсутствии марксистской теории социализма — старая буржуазная догма, которую Шумпетер целиком заимствовал у своих предшественников. Как известно, еще в 1922 г. один из основателей «теории логической и практической неосуществимости социализма» Б. Бруцкус заявил, что «научный социализм, целиком поглощенный критикой капиталистического строя, теории социалистического строя до сих пор не разработал». И подобно Бруцкусу, утверждавшему, что «в русской литературе ... попытка конструировать социализм как положительное учение ... принадлежит М. И. Туган-Барановскому, которого, конечно, нельзя назвать ортодоксальным марксистом»6, Шумпетер ищет создателей теории социализма среди буржуазных экономистов. Теоретические схемы Визера, Парето и Бароне привлекают его именно своей абстрактностью и формализмом. Как и искусственно сконструированный, надуманный «социализм» Туган-Барановского, они действительно «чисты» в том смысле, что не имеют никакого отношения к реальной практике социалистического строительства.
Эти, как, впрочем, и другие концепции «буржуазного социализма» отражают усиление влияния идей социализма на массы и в то же время объективно направлены на маскировку капитализма «под социализм», на отвлечение трудящихся от единственно возможного, революционного пути преобразования капиталистического общества в социалистическое, от опыта реального социализма.
Методологической основой указанных буржуазных «моделей социалистической экономики» (включая «модель» самого Шумпетера) является теория предельной полезности. Естественно, что на столь ненаучной теоретической базе, даже независимо от вышесказанного, в принципе невозможно было создать подлинно научную экономическую теорию социализма.
Система теоретических взглядов Шумпетера покоится на постулате, в соответствии с которым подлинная наука якобы должна быть свободна от какого бы то ни было влияния идеологии.
Этот по существу традиционный принцип буржуазной методологии — объективизм — Шумпетер возводит в абсолют и использует в процессе исследования истории экономического анализа как важнейший критерий отграничения якобы подлинно научных элементов экономического анализа от мнимонаучных 5 Пйй., р. 986.
'Бруцкус Б. Проблемы народного хозяйства при социалистическом строе,— Экономист, 1922, № 1, с. 49.
583


Поскольку в СССР экономическая наука максимально тесно связана с идеологией, советская экономическая литература в целом, с точки зрения Шумпетера, не представляет почти никакого теоретического интереса. Определенное исключение составляет, по его мнению, лишь литература 20-х годов, и то лишь постольку, поскольку она представлена работами буржуазных экономистов7, в те годы якобы имевших возможность полностью или частично избегать «идеологического давления». В последующие десятилетия подлинно научные подходы к анализу, как пишет он, проявляли себя лишь в отдельных случаях, исподволь и всегда в замаскированном виде8.
Несостоятельность механистического противопоставления науки и идеологии, объективности и партийности была всесторонне раскрыта еще классиками марксизма-ленинизма, которые показали, что в классовом обществе не может быть беспартийной науки, а претензии буржуазных профессоров на надклассовость и беспартийность есть лишь специфическая форма проявления буржуазной партийности. Тем не менее и в наше время принцип объективизма широко используется буржуазными идеологами, в частности, советологами, стремящимися во что бы то ни стало дискредитировать советскую науку.
«Все попытки современных буржуазных идеологов представить, что характерной чертой советской науки является принцип „партийность”, а западной — „объективность”,— пишет Б. А. Чагин,— означает не что иное, как, во-первых, фальсификацию понятия марксистско-ленинской партийности и, во-вторых, прикрытие своей действительной буржуазной партийности. Буржуазный объективизм противопоставляет познавательную функцию оценочной функции, к которой только и сводит марксистскую партийность»9.
Пренебрежительное отношение Шумпетера к советской экономической науке — убедительное подтверждение того, что его объективистская позиция в действительности очень далека от объективности, будучи проникнута классовой пристрастностью. Именно буржуазная ограниченность этого теоретика, проявившаяся прежде всего в отрицании им принципа партийности, явилась основной причиной того, почему он оказался совершенно неспособным оценить выдающийся вклад В. И. Ленина, КПСС, советских экономистов в развитие мировой экономической мысли.
Удручающе поверхностной, ненаучной является характеристика развития советской экономической науки в книгах Э. Жамса «История экономической мысли XX века» и Б. Селигмена «Основ7 Особенно он выделяет работы Н. Д. Кондратьева.
8 См.: ЗсйптреСег Л. ШвГогу о! есопопис апа1ув15, р. 1157—1159. Ср.: Датев Ё. Н1зю1ге Де 1а репвёе ёсопопнаие аи XX 9 в1ёс1е. Рапа, 1955, I. 1, р. 72; I. 2, р. 613-614.
9 Чагин Б. А. Марксистско-ленинский принцип партийности в философии. Л., 1974, с. 39.
584


ные течения современной экономической мысли»10. Проявив широкую эрудицию в области истории буржуазных экономических теорий, авторы демонстрируют полную беспомощность, когда речь заходит о В. И. Ленине и о разработке в СССР вопросов теории социалистической экономики.
В разделе своей книги, посвященном развитию экономической науки в СССР, Жамс в основном ограничивается изложением некоторых положений из книги И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР», интерпретируя их в характерной для буржуазных экономистов манере. Что касается Селигмена, то из многочисленных проблем, которые творчески исследовали советские экономисты 20-х годов, он выделяет лишь одну — проблему использования ограниченных («редких») ресурсов. По его словам, в 30—40-е годы экономическая мысль в СССР фактически не развивалась, «истинные проблемы экономики замалчивались ... экономические дискуссии сводились к простому комментированию трудовой теории стоимости»1 *. Понятно, что все это не имеет ничего общего с объективным освещением истории политической экономии социализма.
Создателями той вульгарной концепции истории политической экономии социализма, которая ныне широко пропагандируется в буржуазной литературе Запада и противопоставляется подлинно научной марксистско-ленинской концепции, являются буржуазные экономисты, специализирующиеся на «изучении» экономики и экономической науки в СССР, т. е. экономисты-советологи.
Здесь пет необходимости детально характеризовать эволюцию, социальные и классовые корпи советологии — это выходит за рамки нашей темы. Отметим лишь, что не все советологи одинаково оценивают отдельные частные вопросы жизни в социалистических странах, между ними идут споры и есть разногласия. Однако характерной для всех них чертой остаются антикоммунизм и антисоветизм. Советология ныне — поставщик наиболее «весомых», паукообразных идей и аргументов для империалистической пропаганды. Сказанное полностью относится и к советологическим концепциям истории экономической мысли в СССР.
Первые попытки построить буржуазную версию истории политической экономии социализма были предприняты на Западе в разгар «холодной войны» в статьях А. Заубермана12, А. Кауфмана13 и Дж. Миллера14. Особенно характерна в этом отношении статья Кауфмана «Происхождение „политической экономии со10 НеИдшап В. Ма1п сиггеМз 1п гпойегп есопопнся. Есопопнс ГЬоидЬт 81псе 1870. №» Уогк, 1963.
11 I Ы6., р. 125.
12 2 а и Ь е г П1 а п Л. Есопопнс 1П 1Ье 8оу,е1 Цюоп.— Неу1е\у
о! Есопопнс ЗГиЩея, 1948-1949, уо1. XVI (1); 1949-1950, уо1. XVI (2).
13 К а и I т а л А. ТЬе опщп о! «1Ье роКИса! есопоту о? .зоыаИзт».— 8оу1ег 81и<1|ез, 1953, уо1. IV, № 3, р. 243—272.
14 М111ег 3. А роИЫса! есопоту о! зослаПят т 1Ье тактд.— 8оУ1еГ 81и<Пе8, 1953, уо1. IV, № 4, р. 403-433.
585


циализма”». На ее критическом анализе поэтому имеет смысл остановиться несколько подробнее.
Как хорошо известно, предметом политической экономии с точки зрения марксизма-ленинизма является не один — капиталистический,—а все способы производства15 16. Концепция политической экономии в широком смысле слова представляет собой существеннейшую черту марксистско-ленинского понимания предмета этой науки, резко отличающегося от его буржуазных трактовок.
Представление о возможности и необходимости теоретического изучения коммунистического способа производства, а значит и существования политической экономии социализма, органически вытекает из признания концепции политической экономии в широком смысле слова. И не случайно В. И. Ленин подверг критике бухаринское утверждение о том, что политическая экономия изучает лишь товарное хозяйство и потому конец капитализма будет якобы и концом политической экономии. В противоположность Бухарину В. И. Ленин полагал, что «даже в чистом коммунизме» сохраняются объективные экономические законы и, следовательно, основа для существования политической экономии16.
Эти факты имеют первостепенное значение для правильного решения вопроса об истоках политической экономии социализма или, употребляя выражение Кауфмана, о «происхождении» этой науки. Сам Кауфман, однако, их либо игнорирует17, либо преуменьшает их значение18. Отрыв процесса формирования политической экономии социализма от действительных его корней дает возможность представить этот процесс как нечто искусственное, а указанную науку как псевдонауку. Не случайно сам термин «политическая экономия социализма» берется им в кавычки.
Другим грубейшим извращением, которое допускает Кауфман, является его утверждение, будто «первой послереволюционной формулировкой теории перехода от капитализма к социализму» была работа Бухарина «Экономика переходного периода»19. В действительности эта книга вышла в свет в 1920 г., т. е. уже после того, как появились ленинские работы — «Задачи проле15 См., напр.: Энгельс Ф. Анти-Дюринг, отдел второй, гл. I,— Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 150—161; Ленин В. И. Рецензия на книгу А. Богданова «Краткий курс экономической науки».— Л е- н и и В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 35—43.
18 См.: Ленинский сборник XI, 1931, с. 349.
17 Так, он полностью игнорирует марксистско-ленинскую концепцию политической экономии в широком смысле слова.
18 Констатируя то, что в «особенности Ленин был не согласен с Бухариным по вопросу об исторической ограниченности науки политической экономии» (8оу1е1 81и(Пев, 1953, уо1. IV, № 3, р. 245), А. Кауфман не придает этому какого-либо существенного значения.
19 8оу1е1 81ш11ез, 1953, уо]. IV, № 3, р. 244.
586


тариата в нашей революции», «Грозящая катастрофа и как с ней бороться», «Удержат ли большевики государственную власть?», «Государство и революция», «Как организовать соревнование?», «Очередные задачи Советской власти», «Главная задача наших дней», «О „левом” ребячестве и о мелкобуржуазности», «Набросок плана научно-технических работ», «Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата» и многие другие, в которых содержались основные положения научного плана построения социализма. Однако указанные работы В. И. Ленина Кауфманом даже не упоминаются.
Таким образом, книга Бухарина даже хронологически, не говоря уже об изобиловавших в ней принципиальных ошибках и о сугубо схоластической манере рассуждений ее автора, не может рассматриваться как первая попытка теоретического обоснования сущности переходного периода.
Изображая Бухарина пионером в создании теоретических основ перехода от капитализма к социализму, Кауфман утверждал, что «главные тезисы Бухарина (изложенные в «Экономике переходного периода».— М. Е. и Л. Ш.) получили поддержку» В. И. Ленина20. Тем самым он пытается навязать читателю мысль, будто в целом В. И. Ленин разделял бухаринские взгляды по вопросу о сущности и особенностях переходного периода. Это явное искажение исторической правды. И отнюдь не случайно Кауфман игнорирует многочисленные критические замечания В. И. Ленина на книгу Бухарина. Кроме того, он даже не упоминает об острейшей борьбе, которую В. И. Ленин вел против Бухарина по вопросу об основных принципах перехода к социализму весной 1918 г., о его критике левацкой идеи о немедленной отмене денег, с которой, в частности, даже в конце 1920 г. выступал Бухарин21, о полемике В. И. Ленина с ним на VII и VIII съездах партии по вопросу о Программе РКП (б) и т. д.
Что касается заключительной части ленинских «Замечаний на книгу II. И. Бухарина «Экономика переходного периода», на которую ссылается Кауфман, то она не случайно была названа В. И. Лениным «гесепзго асабеппса». Она написана в типичной бурлескной манере, пародирующей тяжеловесный, наукообразный, претендующий на академичность стиль Бухарина. Но этогото как раз и не понял Кауфман, плоско и прямолинейно истолковавший общий смысл рассматриваемого фрагмента, не заметивший, что именно некоторые элементы условности и гиперболизации (имитирующие квазинаучность изложения Бухарина) придают данному фрагменту характер блестящей и язвительной импровизации.
Известно, с какой непримиримостью В. И. Ленин относился 20 1Ый., р. 245.
21 Подробнее об этом см.: Г и м п е л ь с о н Е. Г. «Военный коммунизм»: Политика, практика, идеология. М., 1973, с. 117—118.
587


ко всяким проявлениям сползания с позиций материализма к идеализму, сколь громадное значение он придавал четкости классовых позиций в философии. Поэтому когда он пишет в рассматриваемой «гесепяю асайеппса», что Бухарин не дает «себе отчета, что многие неудачные формулировки и термины» попадают «зпЬ ярсше ,,Сгип<1§ес1апкеп” [под видом глубокомыслия] под линию ШеаИнпп рйПозорЫш яеп а^позПшяпн: (гесй1 о['1. ипЬеяейеп ипй ипкгШзсй уоп апбегеп йЬегпотшеп) [философского идеализма или агностицизма: (очень часто неосмотрительно и некритически заимствованного у других) ], отнюдь не ша- кепаИапн [материализма]», и называет этот его недостаток «небольшим»22, то такая оценка лишь на первый взгляд может представиться несогласующейся со всей системой взглядов В. И. Ленина. В действительности ленинское выражение «небольшой недостаток» в данном случае проникнуто тонким и глубоким сарказмом. Это органически вытекает из всего контекста ленинских «Замечаний...».
Нельзя забывать и о том, что, как справедливо отметил Е. Г. Гимпельсон, «В. И. Ленин не ставил перед собой задачи дать специальный критический разбор взглядов Н. Бухарина по вопросам переходного периода, а ограничился отдельными замечаниями и высказываниями»23. Именно поэтому он не подверг критике даже те бухаринские положения, которые прямо были направлены против выработанных им принципов построения социализма и которые в свое время вызвали с его стороны резкую отповедь2 4.
Обращает на себя внимание и другое: Кауфман ни словом не обмолвился о дискуссии, развернувшейся в советской литературе в связи с выходом в свет «Экономики переходного периода», и о той острой и принципиальной критике, которой была подвергнута эта работа, например, в статьях М. С. Ольминского2 5 и А. И. Елизаровой26.
Таким образом, уже в самом подходе Кауфмана к анализу, в принципах отбора им материала проявляются его классовые позиции, его неспособность к объективному исследованию, прикрытая объективистской формой изложения.
Кауфман полностью игнорирует основополагающее значение трудов В. И. Ленина для создания политической экономии соци22 См.: Ленинский сборник XI, с. 402.
23 Гимпельсон Е. Г. Указ, соч., с. 198. См. также: Генкина 3. Б. Государственная деятельность В. И. Ленина, 1921 —1923 гг. М., 1969, с. 140.
24 См.: Гимпельсон Е. Г. Указ, соч., с. 198—199.
25 Ольминский М. С. О книге т. Бухарина.— Красная новь, 1921, № 1.
26 Елизарова А. И. Нечто относительно экономики и психики переходного периода.— Народное хозяйство, 1921, № 8-9.— Как полагают видные советские исследователи Э. Б. Генкина, И. А. Гладков и Е. Г. Гимпельсон, В. И. Ленину было известно содержание статьи А. И. Елизаровой еще до ее напечатания (см. об этом: Гимпельсон Е. Г. Указ, соч., с. 210).
588


ализма как йауки27. Как подлинный ученый-марксист В. И. Ленин не спешил с выдачей готовых формулировок экономических законов социализма, делавшего в это время лишь первые шаги. Однако он верйо определил основные звенья нового хозяйственного механизма, магистральные направления экономической политики Советского государства и высказал фундаментальные идеи и положения по всем важнейшим разделам политической экономии социализма. Все это попросту замалчивается Кауфманом и другими советологами.
Несостоятельность и антикоммунистический характер буржуазных концепций сказываются, в частности, в содержавшейся в них оценке отдельных экономистов и направлений советской экономической мысли 20-х годов. Советологи игнорируют роль марксистов-ленинцев в становлении и развитии политической экономии социализма и в то же время всячески превозносят «научные заслуги» русских экономистов буржуазного и мелкобуржуазного толка, пытаются выдать за «яркие светила» экономической науки как раз тех, чьи взгляды В. И. Ленин и Коммунистическая партия беспощадно критиковали как антимарксистские и ненаучные. Кауфман, например, выпячивает на первый план произведения таких авторов, как А. Богданов, Бухарин, Преображенский, Рубин и др., пытаясь убедить читателя, будто именно они предопределили развитие советской экономической теории и хозяйственной практики. В частности, справедливо отмечая, что бухаринская «теория плановой социалистической экономики» рассматривалась ее автором как «общественная инженерия», как нечто среднее между «экономической» и «технической» наукой, и что в 30-е годы она «подверглась беспощадной критике», Кауфман в то же время утверждает: «Однако можно было бы легко показать, что действительное развитие советской экономической доктрины в последующие годы в значительной степени шло в направлении, указанном Бухариным»28.
Совершенно никаких доказательств в подтверждение этого положения не приводится. Да их и нельзя было бы найти, так как в действительности преодоление механистических извращений в политической экономии в конце 20-х годов означало одновременно и преодоление элементов натурализма в трактовке предмета науки, призванной изучать коммунистический способ производства. Политической экономии социализма на отдельных этапах развития были свойственны описательность, недооценка методо-
27 Буржуазные идеологи принижают роль В. И. Ленина не только в создании политической экономии социализма, но и в развитии экономической теории и методологии в целом. Так, Й. Шумпетер писал о «незначительности» ленинского вклада в развитие «экономического анализа»,—См.: 8 с Ь и т р е- 1ег .1. Н131огу о{ есопопнс апа1уз1в, р. 1159. Ср.: Латез Е. Н1з1о1ге <1е 1а репзёе ёсопоппдие аи XXе 51ёс1е, I. 1, р. 72 — 73.
28Каи{тап А. ТЬе оп$Цп о( «111е роНИса! есопоту о! зоааНят», р. 250.
589


логических проблем и некоторые другие недостатки, но отнюдь пе включение в предмет своего исследования технических проблем. После методологических дискуссий 20-х — начала 30-х годов эта идея Бухарина и других «механистов» уже /не могла получить признания и найти применение. I
Преображенского Кауфман называет «выдающимся экономистом-марксистом своего времени», сочинения которого якобы «оказали большое влияние на развитие советской экономической доктрины, особенно на ее методологический подход»29. В действительности же как раз в ходе острых экономических дискуссий второй половины 20-х годов, поводом для которых послужили статьи и книги Преображенского, был вскрыт антинаучный, вульгарный характер его основных идей, вошедших в экономическую платформу троцкизма. Наша партия решительно отвергла авантюристический курс, вытекавший из концепции «первоначального социалистического накопления», справедливо усматривая в нем угрозу классовому союзу рабочих и крестьян.
Вопреки этим общеизвестным фактам Кауфман, Л. Эрлих и другие советологи упрямо твердят, будто советский метод индустриализации страны и коллективизации крестьянства являлся реализацией (да еще «в гораздо более крутой форме») именно этой концепции, ориентировавшей на изъятие средств у крестьян и на инфляцию. На самом деле перегибы, допущенные в ходе массовой коллективизации, возникли вопреки ленинской теории кооперирования и были осуждены партией. Снижение покупательной силы рубля отражало неимоверные трудности строительства социализма в отсталой стране, в сложной международной обстановке. Скачок от отсталости к прогрессу потребовал от всех советских людей, а не только от крестьянства, немалых жертв и лишений30. Но это было совсем не то, на что ориентировала троцкистская теория «первоначального социалистического накопления».
Отмечая, что один из важнейших политических выводов из концепции «первоначального социалистического накопления» состоит в необходимости сохранения «ножниц цен» на промышленные и сельскохозяйственные товары, Кауфман далее пишет: «По существу Преображенский выражает здесь в теоретической формулировке то, что было- давно установленной практикой со29 КанГшап А. ТЬе огщш оГ «1Ье роННса! есопоту оГ зошаНзт», р. 250.— Аналогичную характеристику Преображенского дают и другие советологи. Так, Е. Домар объявил его «одним из наиболее ярких светил золотого века советской экономической мысли в 20-е годы XX в.», а его книгу «Новая экономика» — «шарпит орп.ч»! (См.: Оотаг Е. П. РгеоЬгагйепзку'в \е\с есоно- ппсз геугвНей.— 8оу1е1 ЗГиЛез, 1966, уо1. XVIII. № 2, р. 252).
30 «Вспомните, товарищи, как люди жили в тс годы: хлебные нанки, нехватка одежды и обуви, острая жилищная нужда и целый ряд других трудностей. И, несмотря на все трудности и лишения, страна буквально кипела трудовым энтузиазмом масс...» (Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 2. М., 1973, с. 86).
590


ветской экономической политики в условиях нэпа»31. В действительности партия категорически отвергла установку Преображенского на увеличение раствора «ножниц цен», на использование механизма ценообразования в качестве средства «экспроприации» крестьянства. Так, в одной из резолюций XV съезда ВКП(б) прямо указывалось на неприемлемость «политики высоких цен на промышленные товары или политики чрезмерно низких цен на продукты сельскохозяйственного производства»32.
В восстановительный период ликвидация «ножниц цен» рассматривалась в качестве одной из основных задач политики цен. По мере укрепления позиций социалистического сектора в советском хозяйстве усиливалось и регулирующее, а затем и прямое плановое воздействие Советского государства на общий уровень цен. В результате такого воздействия уже к концу восстановительного периода задача ликвидации «ножниц цен» в основном была решена. Так, соотношение промышленных и сельскохозяйственных цен по среднегодовым индексам оптовых цен Госплана (ЦСУ) СССР в 1922/23 г. составляло 1,91, а в (927/28 г.-1,2. На 1 января 1929 г. по Всесоюзному индексу розничных цеп Конъюнктурного института это отношение по общеторговому сектору было равно 92,5%33. Таким образом, приведенное выше утверждение Кауфмана не соответствует действительному положению вещей. Интересно, что даже некоторые буржуазные экономисты признают нереалистичность программы, выдвинутой Преображенским34.
По мнению Кауфмана, одним из наиболее прогрессивных направлений в развитии советской экономической науки 20-х годов было механистическое направление. Механистический способ мышления, пишет он, «знаменует собой начало полного переворота в позициях советских экономистов, проявившегося в расширении ими исторических границ применимости экономических категорий, разработанных Марксом, и привнесении этих категорий в социалистическую экономическую систему»35. Антиисторизм «механистов» 20-х годов действительно приводил их к выхолащиванию социального содержания экономических категорий капиталистического способа производства, к их натурализации и абсолютизации36. Но именно в этом и видит Кауфман критерий 31 К а и! та п Л. ТЬе огщт о Г «1йе роНЦса! есопоту о! яотаНят» р. 258.
32 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 4. М„ 1970, с. 36.
33 Вайнштейн Альб Л. Цены и ценообразование в СССР в восстановительный период 1921 —1928 гг. М., 1972, с. 92—94.
34 Например, о позиции А. Эрлиха по этому вопросу см.: О л е г и н а И. Н. Индустриализация СССР в английской и американской историографии. Л. 1971, с. 204 -205.
35 К а и 1 ш а п А. ТЬе опщп о! «Цю роНЦса! есопоту о! зотаЦят», р. 255.
36 Особенно ярко это проявилось в трактовке экономической природы абстрактного труда.
591


научности экономической теории. Не случайно он уазывает «реалистическими» те из концепций, выдвигавшихся в восстановительный период, в соответствии с которыми капиталистический и социалистический секторы советской экономики «должны подчиняться одним и тем же законам рыночной экономики»37. Классовый смысл такого понимания научности очевиден.
Что же касается преодоления «ограничительной версии» политической экономии, то этот процесс проходил не по линии автоматического перенесения на социалистическую экономику экономических категорий капитализма, как это пытается представить Кауфман, а по линии «восстановления в правах» марксистской концепции политической экономии в широком смысле слова. И это преодоление, вопреки мнению Кауфмана, происходило не благодаря «механистам», а наоборот, в острой борьбе с ними. Уместно напомнить, что наиболее активным среди пропагандистов «ограничительной версии» в 20-х годах был пе кто иной, как один из лидеров «механистов» Бухарин.
Особый раздел своей работы Кауфман посвящает «основным концепциям советского экономического планирования».
Рассматривая материалы дискуссии между сторонниками «генетического» и «телеологического» подходов к решению коренных вопросов методологии планирования, Кауфман правильно отмечает, что дискуссия не носила академического характера, что в ее ходе по существу обсуждалась актуальная, животрепещущая политическая проблема о путях и методах индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства. С этим утверждением, пожалуй, можно согласиться. Но нельзя не обратить внимания на то, как формулирует Кауфман альтернативу, перед которой якобы встала страна и которая обсуждалась участниками рассматриваемой дискуссии. «Должно ли,— пишет он,— государство совершать эти структурные преобразования путем использования экономических рычагов или оно должно использовать внеэкономическое принуждение и административное давление?» По его мнению, только буржуазные и мелкобуржуазные подходы к методологии планирования основывались на использовании экономических рычагов. Что касается программ, выдвигавшихся марксистами-ленинцами, то они, по Кауфману, представляли собой «насилие» над экономикой. Совершенно игнорируя созревание к концу 20-х — началу 30-х годов объективных экономических и политических предпосылок для перехода к осуществлению политики сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса, отождествляя эту политику с известными ее искажениями, которые выявились при ее практическом проведении на местах и которые были своевременно выправлены партией, Кауфман заявляет, что Советское государство якобы «за”Каи(шап А. ТЬе ог1§1п о( «(Лю ро!Шса1 есопоту оГ яоыаКят»), р. 259 260.
592


ставило» вступать в колхозы основную массу крестьянства «при помощи одних )гишь административных мер». Глубокий социально-экономический переворот в деревне, который произошел на рубеже 20—30-х \годов, он называет «административной революцией сверху»38. \
В заключение сйоей статьи Кауфман, оставляя без внимания достижения советских исследователей в создании основ теории социалистического планирования, заявляет, что советская экономическая наука сможет «разработать объективную, научно обоснованную теорию социалистического планирования» якобы только при одном единственном условии — если она «окажется ... способной преодолеть административный и политический контроль ...»39
Здесь Кауфман в типичных для буржуазного исследователя выражениях ополчается на принцип партийности, являющийся одним из основных принципов марксистской общественной пауки в целом. Вместе с тем его работы насквозь проникнуты духом буржуазной партийности. Именно это последнее обстоятельство помешало ему разобраться в сложном, исключительно динамичном процессе формирования политической экономии социализма как науки. Чем иначе объяснить то, что он «не заметил» фундаментального значения работ В. И. Ленина в становлении политической экономии социализма, прошел мимо деятельности крупнейших советских экономистов В. П. Милютина. И. И. Скворцова-Степанова, С. Г. Струмилина, Н. А. Вознесенского и многих других и в то же время попытался увязать этот процесс в основном с деятельностью ревизионистов? Развитие советской экономической науки в переходный период, по Кауфману, не содержало решительно ничего позитивного, являясь сплошной цепью ошибок и заблуждений. Грубо фальсификаторский характер этих выводов совершенно очевиден для всех, кто хоть немного знаком с историей советской экономической мысли.
Картина возникновения политической экономии социализма, нарисованная Кауфманом, поражает своим несоответствием действительности, надуманностью и уродливостью. Рассматриваемая работа является ярким примером того, сколь бессилен может быть исследователь истории экономической мысли, если он опирается на антинаучную методологию и находится в плену реакционных, буржуазных, антикоммунистических догм.
Основные элементы концепции Кауфмана, а также А. Заубер- мапа и Дж. Миллера впоследствии были «углублены» и дополнены в сочинениях таких известных советологов, как А. Ноув, Р. Кемпбелл, Р. Шлесинджер, Г. Гроссман, А. Эрлих, М. Левин, Н. Ясный, Г. Шерман и др.
Анализируя историю советской экономической мысли, все они 38 1Ыа., р. 268.
39 [ыа., р. 272.
593


исходят из теории и методологии вульгарной политической экономии, из традиционных буржуазных представлФшй о предмете и задачах экономического анализа. Неудивительно, что многие важные проблемы, волновавшие советских экономистов при теоретическом анализе нового способа производства, оставляются ими без внимания, зато явления и факты второстепенного, особенно негативного порядка афишируются и смакуются с особым удовольствием. Наиболее реакционные из Советологов взяли на вооружение и повторяют самые вздорные- вымыслы и штампы империалистической пропаганды, сфабрикованные врагами советского строя еще в период реконструкции.
В этом духе написаны и их работы, в которых предпринимаются попытки опровергнуть результаты научных исследований советских экономистов по самым различным вопросам экономической теории. Так, в одной из статей Ноува утверждается, что советские экономисты, обосновывая необходимость высоких темпов индустриализации страны и ускоренной коллективизации сельского хозяйства, «часто апеллируют к угрозе иностранного нашествия ... не замечая тот факт, что эти решения (курс на индустриализацию и коллективизацию.— М. Е. и Л. Ш.) были приняты пятью годами раньше прихода Гитлера к власти в Германии»40. Отсюда делается вывод: у Советов в конце 20-х годов была якобы возможность не торопиться с индустриализацией и коллективизацией, и если бы она была реализована, то не было бы тех трудностей и лишений, которые пришлось перенести советскому народу.
Такое «умозаключение» основано на искажении фактов в угоду предвзятой схеме. На самом деле необходимость высоких темпов индустриализации диктовалась, во-первых, не только внешними, но и внутренними обстоятельствами — необходимостью укрепления государственного сектора в экономике, повышения роли рабочего класса, острой потребностью всех отраслей хозяйства в индустриальных средствах производства. Во-вторых, хотя Гитлер пришел к власти в 1933 г., империализм бряцал оружием против СССР и в 1927 г. (нападение на АРКОС и ряд советских посольств), и в 1929 г. (события на КВЖД), и в 1931 г. (нападение Японии на пограничную с СССР Маньчжурию). Думать в этой обстановке, что война грянет не скоро, было бы близорукостью, чреватой опасными последствиями.. В-третьих, создание мощного промышленного потенциала — дело не четырех- пяти лет, а более продолжительного периода времени. Мудрость ленинской партии в том и проявилась, что курс на индустриализацию был принят своевременно. Без строительства тяжелой промышленности ударными темпами страна оказалась бы безоружной в 1941 г. Следовательно, история не давала нам той воз40 1У о V е Л. ТЬе реаяапСз, соПесЫуиаЫоп ап<1 Мг. Сагг.— 8оу1е1 81и- <Нез, 1959, уо1. X. № 4, р. 389.
594


можности, о которой твердят советологи41. При всем том нельзя забывать, что ^высокие темпы индустриального роста не были выражением од^их лишь пожеланий. Они коренились в огромных преимуществах Длановой системы хозяйства.
Что касаётся\ быстрых темпов массового кооперирования крестьян, то они обусловливались потребностями не только индустриализации, но И. создания в земледелии крупных хозяйств, способных эффективно применять машинную технику и быть потребителями индустриальных средств производства. Главной же причиной успеха коллективизации явилось стремление бедняцких и середняцких масс поскорее выбраться из нужды. Победа колхозного строя устранила социальные корни, порождавшие капиталистические элементы и эксплуатацию в деревне, обеспечила достижение монолитности советского общества.
Таким образом, буржуазные экономисты, характеризуя теоретические поиски и решения советских экономистов в период реконструкции, не учитывают всей совокупности конкретно-исторических обстоятельств, а потому рисуют искаженную картину процесса формирования экономической теории социализма в СССР.
Свою общую схему истории политической экономии социализма советологи пытаются конкретизировать и «подкрепить» фальсификаторскими оценками усилий советских экономистов по разработке отдельных политико-экономических проблем. В этой связи обращает на себя внимание поразительная бедность буржуазной литературы, посвященной анализу экономистами- ленинцами таких основных проблем, как общественная собственность, преимущества социалистической системы хозяйства, действие основного экономического закона социализма, законов распределения по труду, социалистического накопления, социалистического закона народонаселения и др.
Наибольший интерес советологи проявляют к проблемам ценообразования, планирования, размещения производства, эффективности затрат.
Абсолютизация значения проблем рынка характерна для буржуазной политической экономии на всех этапах ее развития. Неудивительно, что, оценивая теоретические труды экономистов СССР, советологи в первую очередь интересуются трактовкой именно этих проблем. В упоминавшихся уже статьях Заубермана, Кауфмана, Ноува и др. содержится признание отдельных достижений советских ученых в исследовании некоторых вопросов теории конъюнктуры и таких проблем, как условия равновесия рынка, пути стабилизации валюты. Однако в целом советологи преувеличивают заслуги вульгарных экономистов и принижают или вовсе отрицают заслуги экономистов-ленинцев. Между тем 41 См. об этом подробнее: Горбунов Э. П. Социалистическая индустриализация СССР и ее буржуазные критики. М., 1962.
595


в действительности, если говорить, например, о 20-х годах, то наибольший вклад в теоретическую разработку проблем стоимости в переходный период был внесен именно ленинцами — С. Струми- линым, К. Бутаевым, А. Мендельсоном и др. /
Столь же антинаучный подход к оценке деятельности мелкобуржуазных экономистов проявляют советологи и при анализе развития теории социалистического планирования. Р. Шлесинд- жер, Н. Ясный и др. приписывают главный' вклад в разработку данной проблемы прежде всего В. Базарову, В. Громану, «неонародникам» и лишь отчасти С. Г. Струмилину, отрицая, по существу, научные заслуги В. Куйбышева, Г. Кржижановского и многих других виднейших теоретиков советского планового хозяйства42. Экономическое планирование 30-х годов характеризуется большинством советологов исключительно как волевое, административное, эмпирическое и якобы не основанное па научной теории. Нет необходимости еще раз опровергать такого рода измышления, давно разоблаченные в советской печати43. Следует лишь заметить, что линия на дискредитацию, очернение теории и практики социалистического планирования в СССР проводится на Западе по сей день. Пример тому — две статьи в журнале «Совьет стадиз», в заглавие которых вынесен вопрос: «Имеет ли Советский Союз плановое хозяйство?»44
Формирование в СССР социалистической теории размещения производства специально исследовал американский советолог И. Коропецкий, опубликовавший несколько работ. Хотя ему удалось сделать ряд правильных замечаний (об отношении советских экономистов к теории А. Вебера и др.), в целом его анализ несет на себе печать буржуазной ограниченности: автор отрицает научную обоснованность новых идей и решений в области размещения производительных сил СССР, принятых Коммунистической партией в довоенный период45.
Теоретическое обсуждение в советской экономической литературе 60-х годов вопроса о хозяйственной реформе (начавшейся в 1965 г.), в соответствии с которой предприятия переводились на новые условия планирования и экономического стимулирования, привлекло значительное внимание советологов. Среди них выявились две различные позиции. Представители одной из них приветствовали идею реформы как якобы «прокрадывающийся» капитализм, как прямое доказательство «конвергенции» двух систем — капитализма и социализма, отмечали «возврат» советских экономистов к признанию рыночных методов хозяйствования.
42 См., напр.: 8сЬ1ея1П§егВ. Л МоГе оп ГЬе сопГехГ о Г еаг1у 8оу1е1 р1аптп§.— 8оу1еГ ЗЦкПея, 1964, уо1. XV, № 1; Еаяпу Ы. 8оУ1е1 есопопняЕя о! ГЬе ЬууепЫея. ^|цк 1о Ье гешетЬегей. СатЬпй^е, 1972.
43 См., напр.: Смоля некий В. Критика буржуазных «теорий» о советском плановом хозяйстве. М., 1962.
44 См.: 8оу(е1; ЗЕисПее, 1979, уо1. XXXI, № 2, р. 268—274; 1980, уо1. XXXII, № 1, р. 135-137.
45 См.: 8оу1е1 ЗЕисПея, 1967, уо1. XIX, № 1, р. 2.
596


Сторонники другой позиции утверждали, будто в советской «командной экономике» нет и не может быть настоящих товарно- денежных отношений, а поэтому установки хозяйственной реформы якобы ничего положительного в принципе дать не могли.
Обе точки зрения — наглядное свидетельство теоретического бессилия советологии, ее органической неспособности осмыслить новые исторические реальности, не укладывающиеся в окостеневшие рамки привычных для нее метафизических представлений. Дело нс только в том, что рисуемая советологами картина бесконечно далека от действительности. Их оценки хозяйственной реформы — не вывод из научного анализа объективных процессов, а следствие «примеривания» к последним некоего универсального шаблона, каковым выступает в данном случае признаваемый ими в качестве идеального и вечного капиталистический метод хозяйствования. Те, кто при таком «примеривании» «узнает» в советской экономике (по некоторым признакам внешнего сходства) рычаги и категории товарно-капиталистического хозяйства, видят в реформе «доказательство» «конвергенции», а те, кто считает «неправомерным» (с точки зрения капиталистической практики) планомерное использование товарно-денежных отношений, предрекали реформе неминуемый провал.
Выдающимся научным достижением Коммунистической партии, ученых-обществоведов СССР, обогатившим все составные части марксизма-ленинизма, в том числе политическую экономию социализма, явилась разработанная в 70-х годах концепция зрелого социализма. Представляя глубокое теоретическое обобщение реального опыта социалистического и коммунистического строительства в СССР и других странах социалистического содружества, эта концепция позволила с необходимой ясностью и полнотой определить историческое место современного этапа коммунистического строительства, осмыслить перспективы движения нашего общества к коммунизму и в соответствии с этим выработать научно-обоснованную стратегию экономического развития. Концепция развитого социализма органично вошла в политическую экономию социализма. Опа является методологической основой при рассмотрении всех экономических проблем реального социализма.
И не случайно эта концепция становится объектом все более ожесточенных атак со стороны буржуазных советологов и ревизионистов. «Факты последних лет свидетельствуют, что средства „пропагандистского прикрытия” наших идеологических противников активно переключаются на борьбу против развитого социализма,— указывается в редакционной статье журнала «Коммунист» «Победное знамя Октября».— Буржуазные советологи прибегают сегодня к довольно примитивному приему — сначала в псевдонаучной манере декларируется произвольное определение развитого социализма, а затем предлагается сжатый или пространный (в зависимости от рынка сбыта) фальсифицирован- 597


пый очерк его возникновения. Окарикатуренная даким образом история объявляется „закономерным” следствием победы Октябрьской революции»40.
Типичным образцом идейной продукции такого рода является статья А. Эванса «Развитой социализм, в советской идеологии»46 47. Ее автор утверждает, что концепция развитого социализма призвана в новых условиях обеспечить идеологическую поддержку политических институтов власти и продолжение индустриального роста — ценностей, занимавших «жизненно важное место в советской политике в течение десятилетий»48. Он с явным неудовольствием отмечает, что «идеологи развитого социализма совершенно определенно отвергают утверждения о необходимости плюрализма и рынка (имеется в виду рынок не планомерно организованный. а открытый для стихии и анархии.— М. Е. и Л. Ш.) в любом экономически развитом обществе»49.
С другой стороны, по его мнению, появление концепции развитого социализма подтверждает предположение Р. Ловенталя о том, будто для советской политики характерна борьба между двумя целевыми установками — национальным экономическим развитием и стремлением к достижению «коммунистической утопии»50 и что со времепем-де первая из этих целевых установок постепенно вытеснит вторую. «Современная советская идеология,— пишет Эванс,— отражает эрозию утопизма ... в советском режиме». Если в «ленинской модели» развития советского общества «политический контроль (очевидно, здесь Эванс имеет г. виду руководящую роль КПСС в советском обществе.— М. Е. и Л. Ш.) и экономический рост» были лишь средствами, которые необходимо использовать для преобразования социальных отношений, то в современных условиях они якобы постепенно приобретают качество конечных и самодовлеющих ценностей. Это, по словам Эванса, означает идентификацию идеала с «характерными чертами существующих институтов»51 и свидетельствует якобы о «явном пересмотре основ официальной идеологии»52.
В подтверждение этой наукообразной теоретической конструкции выдвигается один-единствепный «аргумент»: развитой социализм представляется новой «станцией на пути к коммунизму»53, он рассматривается советскими коммунистами как длительный исторический этап, что якобы равносильно ... откладыва46 Коммунист, 1981, № 15, с. И.
47 См.: Еуапа А. В. Беуе1оре<1 8ос1а118гп !п 8оу1е1 1йео1о§у,— 8оУ1е1 81ш11е8, 1977, уо1. XXIX, № 3.
48 1Ы<1., р. 426.
49 Пн<1., р. 427.
50 Так буржуазные советологи называют социалистический идеал.
51 Е у а п 8 А. В. Г)еуе1оре<1 яоыаВнт ш 8оу1е1 1<1ео1о§у, р. 427—428.
52 1Ы<1., р. 409.
53 1ЬЙ1., р. 414.
598


нию на неопределенное будущее задачи построения коммунистического общества.
Произвольный, фальсификаторский характер этого «аргумента» очевиден. КПСС рассматривает развитой социализм как «необходимый, закономерный и исторически длительный период в становлении коммунистической формации»54. «Из данной формулировки следует,— отмечает В. Медведев,— что ... это — общество, в рамках которого непосредственно решаются задачи коммунистического строительства, создается материально-техническая база коммунизма, формируются коммунистические общественные отношения и коммунистическая личность, т. е. общество, перерастающее в коммунистическое»55.
Материально-техническая база коммунизма создается в сфере экономики. «Именно здесь,— указывается в Отчете ЦК КПСС XXVI съезду партии,— создаются необходимые предпосылки успешного движения советского обтцества к коммунизму»56.
В условиях развитого социализма, в противоположность тому, , что пишет Эванс, КПСС продолжает отстаивать принципиальные ленинские позиции и по вопросу о руководящей роли Коммунистической партии в социалистическом обществе.
В наше время, отмечает секретарь ЦК КПСС И. Капитонов, этот «кардинальный вопрос революционного учения ... приобретает особую значимость для успешного решения задач социалистического и коммунистического строительства. Он давно стал узловым пунктом принципиальной теоретической, а нередко и острой политической борьбы марксистов-ленинцев с явными и скрытыми врагами нового строя на мировой арене. Классовый противник, будучи не в силах умалить в глазах трудящихся великие преимущества реального социализма, убедившись в бесплодности фронтальной борьбы против него, пускает в ход все средства, чтобы подорвать руководящую роль коммунистических партий в социалистических странах ... Наша точка зрения на этот счет общеизвестна. Она всесторонне обоснована в трудах классиков марксизма-ленинизма. Опа вытекает из огромного опыта КПСС, подтверждена исторической практикой борьбы рабочего класса, трудящихся с буржуазией, контрреволюцией и антисоциалистическими элементами в СССР и других странах, ставших па путь социализма. Объективная истина состоит в том, что руководство коммунистической партии в социалистическом обществе было и остается цементирующей основой, той направляющей силой, без которой социализм просто немыслим»57.
54 Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981, с. 78.
55 Медведев В. Выдающийся вклад в учение о коммунистическом строительстве.— Коммунист, 1981, № 9, с. 63.
56 Материалы XXVI съезда КПСС, с. 31.
57 Капитонов И. КПСС — авангард советского народа.— Коммунист, 1981, № 9, с. 10-11.
599


Говоря о «пересмотре основ официальной идеологии», Эванс, в частности, имеет в виду то влияние, которое оказала концепция развитого социализма на разработку проблемы периодизации процесса социально-экономического развития после социалистической революции. Он усматривает «противоположность» в решении данной проблемы, содержащемся, во-первых, в работах К. Маркса (первая и высшая фазы коммунизма), во-вторых, в трудах В. И. Ленина (период построения социализма, социализм, коммунизм), в-третьих, в документах КПСС и в советской экономической и философской литературе начиная со второй половины 60-х годов (период построения социализма; социалистическое общество, построенное в основном; развитой социализм; коммунизм).
К подобному выводу можно было прийти, только игнорируя подлинно творческий характер марксистско-ленинского учения. Классики марксизма-ленинизма никогда не занимались искусственным конструированием схем социально-экономического развития. Опи обобщали реальную практику этого развития. Естественно поэтому, что по вопросу о периодизации развития коммунистического общества выводы В. И. Ленина, имевшего, в отличие от К. Маркса и Ф. Энгельса, возможность руководить реальной практикой строительства социализма в стране, где впервые победила социалистическая революция, носили более конкретный характер по сравнению с соответствующими положениями, выдвинутыми основоположниками марксизма. Столь же естественно, что спустя более полувека после Великого Октября в условиях, когда богатый опыт построения реального социализма был накоплен не только в СССР, но и в целом ряде других стран, возникли необходимые предпосылки для дальнейшей конкретизации представлений об основных этапах в создании нового общества.
Выделение двух этапов в развитии социализма не только но противоречит учению классиков марксизма-ленинизма о социализме и коммунизме, но основано именно па нем. В частности, само понятие «развитой социализм» является видовым по отношению к родовому понятию «социализм» и просто немыслимо без последнего. «Глубоко анализируя процессы общественной жизни,— указывается в Постановлении ЦК КПСС о 110-й годовщине со дня рождения В. И. Ленина,— КПСС, братские партии творчески развивают марксизм-ленинизм. В последние годы сокровищница марксизма-ленинизма пополнилась учением о развитом социализме, существенно обогатившем и уточнившем наши представления о закономерностях становления новой общественно-экономической формации, о путях построения коммунизма»58.
Эванс утверждает, будто существует противоречие между 58 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т. 13. М„ 1981, с. 535.
600


коммунистическим идеалом и реальным социализмом в СССР п что концепция развитого социализма призвана якобы логически разрешить это противоречие путем «отсрочки достижения идеала, но не открытого отказа от него»59.
Позиция Эванса является характерной для современной советологии. Одним из новейших «изобретений» ее ведущих представителей, «своего рода квинтэссенцией антикоммунистической полемики с нами,— отмечалось в журнале «Коммунист»,—ныне является критика уже существующих социалистических обществ не извне, а как бы изнутри, с позиций ... социалистического идеала»60. При этом социалистический идеал, выработанный в произведениях классиков марксизма-ленинизма, рассматривается как некая догма, которой метафизически противопоставляется концепция развитого социализма.
Подвергая критике подобную методологию, журнал «Коммунист» подчеркивал: «В теоретическом предвидении, которое, правильно выражая основное содержание будущих событий, вместе с тем опережает их на десятки лет, некоторые задачи выглядят несколько иначе, чем потом в жизни. Однако лишь легкомысленные публицисты могут делать из этого вывод о якобы существующем разрыве между теорией и практикой научного социализма. Самое общее опровержение такого скороспелого вывода состоит в том, что теория Маркса — Энгельса — Ленина рассчитана на более длительный (и более содержательный) этап движения масс, чем тот, который уже пройден новым строем»61 62.
Сторонник теории «затухания» темпов экономического роста Эванс исходит из того, что к началу 60-х годов, «возможно, советская экономика достигла поворотного пункта»: направление капиталовложений преимущественно в тяжелую промышленность перестало обеспечивать прежние высокие темпы экономического роста и таким образом якобы потеряло смысл; распределение экономических ресурсов на нужды потребления, обороны и экономического развития стало более сбалансированным, а это-де неизбежно сопровождалось -сокращением темпов экономического роста. В таких условиях концепцию развитого социализма Эвапс истолковывает как попытку (по его мнению, безнадежную) «согласовать», «примирить» новые экономические реальности со старым «коммунистическим идеалом». Именно в этом плане он рассматривает и выработанный нашей партией стратегический курс экономической политики — курс на интенсификацию и повышение эффективности общественного производства, ускорение научно-технического прогресса6 2.
59 См.: 8<теГ 8Ги<Пез, 1977, уо1. XXIX, № 3, р. 414.
60 Социалистический идеал и реальный социализм,—Коммунист, 1979, № 11, с. 11 — 12.
61 Там же, с. 21.
62 См.: Еуапз А. В. Веуе1оре<1 8ос1а11зт 1п 8оу!е1 1<1ео1о8у, р. 418.
601


Объективистская по форме, теоретическая схема А. Эванса по существу носит утонченно-фальсификаторский характер. Определяющей особенностью экономического развития СССР в период развитого социализма (сам Эванс это понятие употребляет лишь как объект критики) является, по его мнению, не качественно новый уровень обобществления труда и производства на деле, а сокращение темпов экономического роста.
Действительно, в СССР после 1958 г. темны роста национального дохода и производительности труда начали снижаться и к 1980 г. уменьшились в три раза63. В определенной степени это было связано со значительным увеличением объемов производства. «При малых объемах незначительное абсолютное их (темпов роста.— М. Е. и Л. III.) увеличение обеспечивает высокий темп роста,— отмечает акад. Т. Хачатуров.— При большом объеме производства даже существенное абсолютное его увеличение дает небольшой прирост. Этим в известной мере объясняется то, что на ранних стадиях социалистического строительства темпы роста были очень высокими, а в последующие годы стали снижаться»64.
На понижение темпов экономического роста существенное влияние оказали и некоторые другие факторы объективного характера — вынужденный переход к освоению новых, относительно более труднодоступных и дорогих месторождений природного сырья и топлива; перемещение основных центров горнодобывающей и топливной промышленности на Восток и на Север; неблагоприятные погодные условия, отразившиеся прежде всего на производстве сельскохозяйственной продукции; ухудшение мировой экономической конъюнктуры; осложнение международной обстановки.
На темпах роста не могли не отразиться и определенные недостатки в работе. О них говорилось на XXV и XXVI съездах партии65, на последующих Пленумах ЦК КПСС. «Видимо, всё еще действуют сила инерции, привычка к старому»66,—отмечал на ноябрьском (1982 г.) Пленуме ЦК КПСС Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов. В качестве одной из важнейших на Пленуме была выдвинута задача «ускорить работу по совершенствованию всей сферы руководства экономикой — управления, планирования, хозяйственного механизма»67.
Партия не только вскрыла факторы, оказывающие негативное воздействие на темпы роста, но и разработала систему мер, направленных на создание необходимых условий для ускорения 63 См.: Трапезников В. Управление и научно-технический прогресс,— Правда, 1982, 7 мая.
84 Хачатуров Т. Эффективность социалистического общественного производства.— Вопросы экономики. 1980, № 7, с. 7.
85 См.: Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976, с. 39; Материалы XXVI съезда КПСС, с. 36—37.
88 Речь Генерального секретаря ЦК КПСС Ю. В. Андропова на Пленуме ЦК КПСС 22 ноября 1982 года.— Коммунист, 1982, № 17, с. 15.
87 Там же.


экономического развития. По существу именно на это нацелены «Основные направления экономического и социального развития СССР на 1981 1985 годы и на период до 1990 года», а также одиннадцатый пятилетний план, который предусматривает повышение темпов роста и прироста объемов продукции и производительности труда в ведущих отраслях материального производства88.
Производственные отношения развитого социализма создают необходимые объективные условия и предпосылки для увеличения темпов экономического роста. Эта возможность, однако, используется пока не в полной море. На разрешение данного, ключевого для нынешнего этапа коммунистического строительства противоречия направлены организаторская деятельность партии, усилия всего советского народа. И нет сомнения, что эта задача будет успешно решена.
Эванс (это видно из контекста его рассуждений) не допускает подобной перспективы, так как разделяет догму буржуазно!? политической экономии о том, что темпы экономического роста находятся в обратном отношении к степени «экономической зрелости» и не зависят от характера производственных отношений. В действительности существенные различия в динамике роста между социалистической и капиталистической экономиками неустранимы. Именно поэтому, например, хотя темпы расширенного воспроизводства в СССР в течение последних пятилеток были ниже, чем в довоенных и первых послевоенных пятилетках, все же они были выше, чем в развитых капиталистических странах (кроме Японии)68 69.
Другим коренным отличием темпов экономического развития при социализме по сравнению с капитализмом является их устойчивость. Капиталистическое же воспроизводство, как хорошо известно, может развиваться лишь циклически, что подтверждается всей историей капитализма, включая и современный ее этап.
Именно закономерным результатом устойчивого, непрерывного поступательного экономического развития явилось создание в нашей стране колоссального производственного потенциала, сформирование крупномасштабной экономики, представляющей собой единый, целостный народнохозяйственный комплекс.
Это великое, поистине всемирно-историческое достижение социалистического общества и послужило объективной предпосылкой для разработки нашей партией, советской экономической 68 См.: Ноткин А. Интенсификация и эффективность расширенного воспроизводства,—Вопросы экономики, 1981, № 9, с. 89; Абалкин Л. Перевод экономики на интенсивный путь развития.— Вопросы экономики, 1982, № 2, с. 6; Гаврилов Р. Темпы, факторы и новые показатели роста производительности труда,— Вопросы экономики, 1982, № 3, с. 23—24.
69 См.: История социалистической экономики СССР. Т. 7. М., 1980, с. 154.
603


наукой концепции зрелого социализма. Буржуазные же экономисты при помощи словесных спекуляций пытаются именно успехи социализма объявить его «неудачами», с тем, чтобы учение о повой, более высокой ступени его развития представить как отступление от социалистических идеалов.
Таким образом, трактовка советологами процесса формирования и развития политической экономии социализма в целом, как и отдельных проблем истории этой науки, носит антинаучный, вульгарный, буржуазно-апологетический характер. Задача экономистов-ленинцев — неустанно разоблачать такого рода фальсификации.


ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
Глава первая
Предмет политической экономии социализма 10
Глава вторая
Экономическая роль социалистического государства 48
Глава третья
Переходный период от капитализма к социализму 67
Глава четвертая
Общественное разделение труда 88
Глава пятая
Социалистическая собственность 111
Глава шестая
Характер труда при социализме 131
Глава седьмая
Основной экономический закон социализма 4 149
Глава восьмая
Планирование социалистической экономики 177
§ 1. Социалистическое планирование в переходный период .... —
§ 2. Развитие теории и практики социалистического планирования с конца_ 30-х до начала 80-х годов 222
Глава девятая
Товарно-денежные отношения и закон стоимости 255
§ 1. Товарно-денежные отношения и закон стоимости в переходный период —
§ 2. Товарно-денежные отношения, закон стоимости и ценообразование при социализме 283
Глава десятая Воспроизводство главной производительной силы общества 318
Глава одиннадцатая
Необходимый продукт при социализме 335
Глава двенадцатая
Эффективность социалистического производства 348
Глава тринадцатая
Проблемы распределения 366
§ 1. Исследование проблем распределения в переходный период . . —
§ 2. Развитие теории распределения по труду в 40—70-е годы . . 379 Глава четырнадцатая
Хозяйственный расчет ИИ
Глава пятнадцатая
Управление общественным производством 431
Глава шестнадцатая
Земельная рента. Экономическая оценка земли |55
605


Глава семнадцатая
Воспроизводство совокупного общественного продукта 480
Глава восемнадцатая
Товарный обмен при социализме 498
Глава девятнадцатая Закон спроса и предложения 536
Глава двадцатая
Социалистическая система мирового хозяйства 565
Глава двадцать первая
Критика буржуазных концепций истории политической экономии социализма 581


ИБ № 1258
История политической экономии социализма
Редакторы Р. К. Кондратьева, Е. И. Михлин
Художественный редактор А. Г. Голубев
Техн, редактор Е. Г. Учаева
Корректоры Е. К. Терентьева, Н. В. Ермолаева


Сдано в набор 01.03.82. Подписано в печать 31.12.82. М-28126. Формат бум. 60х90>/1в Бумага тип. № 2. Гарнитура обыкновенная. Печать высокая. Усл. печ. л. 38. Усл. кр.-отт. 38,13. Уч. изд. л. 43,8. Тираж 14000 экз.
Заказ 278. Цена 2 р. 80 к.
Издательство ЛГУ имени А. А. Жданова. 199164, Ленинград, Университетская наб., 7/9.
Набрано способом фотонабора и отпечатано с фотополимерных форм в Сортавальской книжной типографии Государственного комитета Карельской АССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли.
Сортавала, ул. Карельская, 42.