Русский сборник. Выпуск 9 - Шинаков Е.А., Чубур А.А., Гурьянов В.Н.

Автор: Шинаков Е.А. Чубур А.А. Гурьянов В.Н.

Теги: методология истории вспомогательные исторические науки методы изучения, основанные на письменных источниках, записях, надписях история история средних веков история науки археология этнология источниковедение

ISBN: 978-5-

Год: 2019

Похожие

Русский сборник. Выпуск 5

Жалованные грамоты русских царей светским лицам 1613–1696. Опыт реконструкции корпуса источников

Булгарское село X-XIII веков низовий Камы

Кыргызы на Енисее

Текст

Брянский государственный университет им. академика И.Г.Петровского
НИИ фундаментальных и прикладных исследований
НИЦ Комплексного изучения Среднедеснинского региона
НОЦ Археолого-этнологических исследований

ББК 63.3
УДК 930.2
Р47
Редакционная коллегия:
Е.А. Шинаков – доктор исторических наук, профессор, директор НОЦ АЭИ
В.Н. Гурьянов – начальник отдела организации научных исследований БГУ
А. А. Чубур – кандидат исторических наук, Dr s.h.c. EANH, профессор РАЕ, директор
НИЦ КИСР

Рецензенты:
А.С. Минаков – доктор исторических наук, Московский педагогический
государственный университет
Н.А. Тропин – доктор исторических наук, профессор Елецкого государственного
университета им И.А. Бунина.

На титульном листе: медная походная казачья чернильница (каламарь) с изображением
льва и единорога. XVI-XVII вв. Юг Брянской обл. (быв. Черниговская губ.), случайная находка.

Тексты всех материалов даны в авторской редакции.

Научное издание

Р47 Русский сборник. Выпуск 9 / Научное издание. Брянск: РИО БГУ – 2019.
– 248 с.
ISBN 978-5Название сборника связано с основателями древнейшего восточнославянского государства –
этносоциальной группой, известной как русь. Оно отражает положение Брянского региона на стыке
ареалов трех современных восточнославянских народов – наследников Киевской Руси. В сборник
включены труды, написанные исследователями из России, Украины, Беларуси, Польши. Традиционные
разделы посвящены археологии, средневековой истории, источниковедению, этнологии, истории
науки. Девятый выпуск посвящается недавно прошедшему 50-летнему юбилею одного из редакторов и
основателей продолжающейся серии «Русский сборник», известного археолога, историка, палеонтолога
и барда Артура Артуровича Чубура. Предназначен для научных работников, преподавателей, студентов и всех кто интересуется проблемами истории, этнологии, антропологии и археологии.

ББК 63.3
ISBN 978-5© 2019 – коллектив авторов

Русский сборник

Содержание

Правила для авторов ……….………………………………………………………………….......…4
ЮБИЛЕЙ
Гурьянов В.Н., Шинаков Е.А., Сафронова А.Н., Султанова О.Р., Северинова М.В. (Брянск,
Москва) «Бледный Лис»: странствуя по ста путям
Библиография научных трудов Артура Артуровича Чубура за период 1991-2018 годов
Библиография публикаций А.А. Чубура в периодической печати
Аникин В.Ю. (Курск) «Не острова сирен родили наш напев…»
Gorczyca К., Schellner K., Lipovczhik N. (Konin, Poznan) Oboz archeologiczny 2007-2018:
współpraca międzynarodowa
АРХЕОЛОГИЯ
Ляпин Д.А., Седова О.В. (Елец) Изображение «птенца-лыжника» на сосуде Шиловского
поселения периода бронзы: попытка мифологической интерпретации
Арсенева И.А., Щеглова О.А., Казарницкий А.А. (Санкт-Петербург) Сравнительное изучение
антропологических материалов из некрополей Гочевского археологического комплекса
Гурьянов В.Н., Чубур А.А. (Брянск) Обработка кости в раннем железном веке в ДеснинскоИпутьском междуречье (по материалам городища Рассуха 2)
Дядечко О.А. (Чернигов) Варганы послемонгольского периода на территории ЧерниговоСеверщины
Пазинич В.Г. (Киев) Соотношения культурных слоев средне- и верхнепалеолитических стоянок и
палеонтологических находок с валунным суглинком в бассейнах Десны и Среднего Днепра
Приймак В.В. (Сумы) О древностях золотоордынского времени в Лубенском микрорегионе на
средней Суле
Черненко О. Є., Новик Т. Г. (Чернигов) Мозаїка Благовіщенської церкви в Чернігові
Чубур А.А.(Брянск) Дарил ли неандерталец цветы питекантропу? Некоторые соображения
о возможности сосуществования разных видов человка в Деснянском рефугиуме
Шафенкова Ю.В. (Брянск) Остеологический материал и обработанный рог с раннесредневекового поселения Макча
Шинаков Е.А., Миненко В.В. (Брянск, Москва) Острия с кольцом из древнерусского Вщижа
ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ
Васюта О.О. (Чернигов) К вопросу об интерпретации известия Ипатьевской летописи о Чёрной
могиле (1147 г.)
Цеунов И.А. (Киев). Польові дослідження палеолітичних пам’яток Наддніпрянської України за
часів Російської імперії
Лифанова Т.Е. (Брянск) Социально-просветительская деятельность православного духовенства в
России в середине XIX века: историко-архивное исследование
Стародубцев Г.Ю., Чубур А.А. (Курск, Брянск) Римов – Мужеч – Гочево: три имени одного
комплекса?
Поликарпович К.М. (Минск) О землекопных орудиях эпохи палеолита
ИСТОРИЧЕСКОЕ КРАЕВЕДЕНИЕ
Стародубцев Г.Ю. (Курск) «Старец Иона»: легенды и реальность
Никулина С.А. (Брянск) Брянский краевед и учитель Игнатий Евстафьевич Благодатский
(1883-1938). Материалы к биографии
Зубцова Е.В. (Карачев) Становление и развитие женского образования, как один из факторов
женской эмансипации (на примере Орловской губернии второй половины XIX в.)
Бирюкова А.С., Ковеля В.В. (Брянск) Служба частного пристава г. Брянска в начале ХХ в.

7
35
62
67
68

83
88
108
112
116
132
139
157
168
172

179
185
198
201
210

213
216
224
235

ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ
Горолевич И.Е. (Калуга) Противоположные взгляды на сражение, имевшее место у Калуги в мае
1512 года

239
248

Принятые сокращения

Правила для авторов «Русского сборника»
«Русский сборник» публикует работы научно-исследовательского характера по вопросам археологии, этнологии и истории, историографии и истории науки, археологические материалы Подесенья и сопредельных регионов, критические статьи и рецензии на публикации по указанной тематике, а также исследования по истории и
археологии территории входившей в состав Древнерусского Киевского государства и геополитически связанной с ним.
 Рукопись подается в электронной версии (только на CD или по электронной почте) в формате rtf иди doc.
Формат docx не принимается. Все нестандартные обозначения в тексте должны быть разборчиво вписаны
от руки и введены в текст в виде картинок.
 резюме до 200 слов и список ключевых слов/словосочетаний (до 7 слов) на английском и русском языках,
 в начале статьи указывается УДК.
 На отдельном листе приводятся подробные сведения об авторах (полные фамилия, имя, отчество, ученая
степень, звание, должность, место работы, почтовый и электронный адреса, контактный телефон).
 Объем рукописи (включая таблицы, список литературы и подрисуночные подписи) до 40.000 знаков с пробелами, к-во иллюстраций не ограничено, но не должно выходить за рамки здравого смысла.
 Рисунки и чертежи должны быть отпечатаны на лазерном принтере. Не принимаются ксерокопии архивных
документов – только фотографии. Подписи к иллюстрациям даются на отдельном листе. Необходимо наличие электронных версий иллюстраций (разрешение не менее 200 dpi).
 Примечания даются внизу соответствующей страницы со сплошной нумерацией для всей рукописи (1,2,3)
 Ссылки на литературу и источники даются в квадратных скобках: фамилия автора (без инициалов, кроме
работ однофамильцев) или сокращенное название (если издание не имеет автора), страница, рисунок, таблица и т.п., например - [Шинаков, 2005, с.22, рис.3]
 Список литературы и источников дается общий, пронумерованный, в алфавитном порядке на отдельной
странице и состоит из двух частей: первая - работы на кириллице, вторая - на латинице. Работы одного автора располагаются в хронологическом порядке. При наличии публикаций одного года с ним проставляются литеры а, б, в, включая первое упоминание. Список сокращений прилагается на отдельной странице. Источником библиографического описания является титульный лист издания. Год издания в монографиях и
сборниках ставится после города издания и, по возможности, издательства. При ссылках на периодические
издания необходимо указать том, №, выпуск:
монография:
Петров П.П. Всё об Этом. – Брянск: РИО БГУ, 2003.
статья:
Иванов И.И. Кое-что кое о чём // Археология Полесской Республики. 2021 - №3.
источник:
Псковские летописи. Т.1. - М.-Л., 1941.
архивный материал: Шинаков Е.А. Отчет о раскопках Погарского отряда Деснинской экспедиции ИА
АН СССР в Брянской обл. (1985г.) // Архив ИА РАН, Р-1, №11047.
Просим Вас придерживаться при подготовке своих рукописей изложенных ниже правил оформления, это поможет редакции оперативно готовить Ваш материал к выходу в свет.
Статьи, оформленные с нарушением данных правил, редколлегия
не принимает и не рассматривает.

АРТУР АРТУРОВИЧ ЧУБУР
(К 50-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ)

Tabula gratulatoria
к авторам статей и рецензентам сборника с добрыми пожеланиями юбиляру присоединяются:
Александр Николаевич Бессуднов
Игорь Владиславович Горащук
Виктор Борисович Звагельский

Александр Васильевич Зорин
Артем Валентинович Иванцов
Виктор Николаевич Ковалевский
Александр Николаевич Ковальчук
Павел Андреевич Косинцев
Андрей Валентинович Кузьмин
Полина Сергеевна Курлович
Олег Анатольевич Макушников
Андрей Николаевич Наумов
Наталья Ивановна Наумова
Андрей Михайлович Обломский
Екатерина Юрьевна Пилютина
Владимир Александрович Покид
Иван Иванович Потворов
Валерий Владимирович Скирда
Валентина Серафимовна Сысоева
Арина Михайловна Хаценович
Дарья Владимировна Черкасская
Сергей Валерьевич Чернышов
Евгения Юрьевна Яниш
Здислав Яцашек

кандидат исторических наук, профессор, декан исторического факультета Липецкого государственного педагогического университета им. П.П.Семенова-Тян-Шанского (Липецк)
кандидат исторических наук, ведущий археолог АО «ВолгоНИИгипрозем», директор НПЦ «Бифас» (Самара)
кандидат филологических наук, главный редактор всеукраинского
журнала «Сумська старовина», почетный гражданин г.Путивля,
член Национальных союзов журналистов Украины и краеведов
Украины, Союза археологов Украины (Сумы)
кандидат исторических наук, главный хранитель Курского государственного областного музея археологии (Курск)
заведующий Лабораторией археологии Днепровского национального университета им. Олеся Гончара (Днепр)
кандидат исторических наук, директор Государственного археологического музея-заповедника «Костёнки» (Воронеж)
кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Отдела палеонтологии Национального музея естественной истории
НАН Украины (Киев).
кандидат биологических наук, старший научный сотрудник Института экологии растений и животных Уральского отделения
РАН (Екатеринбург)
кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Российской государственной библиотеки (Москва)
кандидат исторических наук, научный сотрудник Института истории НАН Республики Беларусь, преподаватель кафедры археологии Белорусского гос. университета (Минск)
доктор исторических наук, профессор Гомельского гос. университета им. Франциска Скорины (Гомель)
кандидат исторических наук, замдиректора по науке Государственного военно-исторического и природного музея - заповедника «Куликово поле», Лауреат Государственной премии (Тула)
главный хранитель Брянского государственного краеведческого
музея (Брянск)
доктор исторических наук, заведующий Отделом археологии эпохи великого переселения народов и раннего средневековья, Институт археологии РАН (Москва)
заместитель директора Государственного природного биосферного заповедника «Брянский лес» (Суземка)
кандидат исторических наук, первый заместитель директора Брянского областного губернаторского Дворца детского и юношеского
творчества им. Ю.А. Гагарина
начальник управления образования Брянской городской администрации (Брянск)
кандидат исторических наук, доцент Харьковского национального
университетв им. В.Н. Каразина (Харьков).
начальник отдела Центра оценки качества образования (Старый
Оскол)
кандидат исторических наук, научный сотрудник Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН (Новосибирск)
кандидат исторических наук, Институт археологии НАН Украины (Киев)
кандидат исторических наук, профессор РАЕ, заслуженный работник науки и образования, Брянский региональный Центр эстетического воспитания «Родники» (Брянск)
кандидат биологических наук, научный сотрудник Института зоологии им. И.И.Шмальгаузена НАН Украины (Киев)
Вице-президент Международной организации сотрудничества
«Польша-Восток» (Варшава)

УДК 929CHUBUR

«БЛЕДНЫЙ ЛИС»: СТРАНСТВУЯ ПО СТА ПУТЯМ
© 2019. В.Н.Гурьянов, Е.А.Шинаков,
А.Н.Сафронова, О.Р.Султанова, М.В.Северинова
Россия, Брянск,Брянский государственный университет им.академика И.Г.Петровского

в 2016-м сборник наконец выходит в свет.
Любой историограф скажет, что говоря о личности, следует знать её фундамет – предков. Среди
украинских предков Артура прямо по А.К. Толстому перемешались «казаки и поляки».
Дед по отцовской линии Федор Павлович Чубур (1912-1992), потомок сумских казаков, сын
кузнеца из Белополья, гвардии подполковник бронетанковых войск в отставке, прошел войну от Хасана до Кенигсберга. Выйдя в отставку, о войне и
подвигах рассказывать не любил, избегая традиционных для иных ветеранов походов в школы и
праздничных фанфар и цветов: слишком через
многое он прошел по дорогам войны от командира
артиллерийской батареи до комполка тяжелых самоходных орудий ИСУ-152 резерва Главного командования [Чубур, 2018]. Отсюда берет начало и
убежденность внука в том, что военные даты истории – дни памяти о прошедших сквозь войну и о
сгинувших миллионах людей, а не повод для празденств и, по его словам, «танкового шапито».
Дед хотел, чтобы внука назвали Иваном в
честь известного украинского борца Ивана Поддубного. Именно портрет Поддубного оказался на
листке отрывного календаря 18 октября 1966 г. – в
день рождения первого внука. Но назвали Артуром Артуровичем, как ранее отца – Артура Федоровича, которому дед дал имя после участия в боях
с японской армией на Хасане. Артур Федорович
Чубур (1940-2018) стал инженером-строителем, а
его сын – археологом, палеонтологом и историком,
а по совместительству поэтом, бардом, писателем.
Вопреки мнению некоторых знакомых, Артур,
несмотря на богатырский рост, не является прямым потомком Ивана Поддубного, но родственником ему приходится. На Марии Поддубной – сестре Ивана, тоже занимавшейся вольной борьбой на
цирковой арене – был женат брат деда Артура по
маминой линии – Яков (1905-1941). Вообще и сам
дед Стефан Ильич Матлаш (1907-1967) из польской диаспоры украинской столицы, был представителем известной цирковой династии – воздушным гимнастом Киевского цирка из трио Матлос
(фамилии изменили на цирковой немецкий манер)
в группе Донати. У него и у ставшей его женой
коренной киевлянки из старинного рода Нины Николаевны Дорогининой родились сын и дочь –
Владимир (р.1934) и Светлана (р.1938) – будущая
мама Артура Артуровича.

«Что мы знаем о лисе? Ничего. И то не все».
Борис Заходер

Трогательное отношения юбиляра к лисам
давно стало притчей во языцех. На вопрос «почему именно лисы?» Артур Артурович либо рассказывает о волшебных лисицах-демонах кицунэ из
восточных мифов, властных над любовью и самим
временем, либо шутит,что это был тотем его очень
далеких предков. А порой просто хитро усмехается. Так или иначе, самые ранние сохранившиеся в
домашнем архиве его детские рисунки – не солдатики, танки или домики, а именно лисички. Необъяснимо – но факт. А его любимое слово «лисюшка» с одобрения хозяина увековечил в потрясающем романе о каменном веке «Закон крови»
его учитель, друг и оппонент, ныне, увы, покойный
археолог Михаил Васильевич Аникович.
Не удивительно, что ещё со студенческих лет
в кругу своих друзей и близких знакомых Артур
получил прозвище Бледный Лис, или просто Лис.
Есть ли в нём что от Бледного Лиса - прибывшего
в ковчеге на Землю со звезды Сиги Толо героя
древнего эпоса африканского племени догонов, –
доподлинно не знаем. Об этом лучше судить самим знатокам космогонии догонам. Заметим только, что межзвездный культурный герой стал и
персонажем одной из стихотворных баллад Артура Артуровича. А вот что-то от Лиса из известной
всем доброй и грустной сказки Антуана де СентЭкзюпери в нем действительно есть.
Говорят, что обещанного три года ждут. Три
года с момента полувекового юбилея Артура Артуровича еще не истекли, а этот, запланированный
7

нуждающимся в гипотезе Бога» для объяснения
мироздания, он с пониманием относится к верующим и служителям любой конфессии (и даже читал лекции слушателям Брянского духовного училища). Но лишь при условии, что вера не порождает мракобесие, не навязывается как идеология и
не превращается в бизнес. Сам он еще в молодости
окончил библейские курсы нескольких христианских конфессий (важно было уловить отличия),
изучил не только «Библию» в разных переводах и
с разными толкованиями, но и другие «священные
писания» человечества: «Коран», «Бхагават-Гиту»,
«Книгу Мормона», «Агни-Йогу». В результате от
него нередко можно услышать, что вдумчивое
чтение «священных книг» – надежный путь к атеизму. Но возвратимся к биографии исследователя.
Итак, родился Артур в г. Белая Церковь (древнерусский Юрьев) под Киевом. Детство было
наполнено частыми переездами. Сначала Белая
Церковь, затем жизнь текла в красивом старом
прикарпатском городе Калуш (Ивано-Франковская
обл. Украины). Именно тут в 4 года только
научившийся читать Артур, прочтя принесенную
мамой книгу Е.И. Чарушина «Невиданные звери»
с шикарными изображениями динозавров и мамонта, решил, что станет палеонтологом или археологом.

Деды: Стефан (1957) и Фёдор (1985)

После падения из под купола Стефан получил
травму ног и, сменив профессию, стал радиомастером. В 1941-м большевики не эвакуировали
инвалида и его семью. В годы оккупации он вошел
в антинацистское подполье, боровшееся с оккупантами. Советская власть, освободившая Киев,
«отблагодарила» отважных подпольщиков, отправив их в ГУЛАГ. Дети попали на Урал, в детские
дома для детей «врагов народа», где их пытались
лишить памяти о своем прошлом и семье, меняя
даты рождения, фамилии и имена. Не случайно и
теперь Артур Артурович говорит: «У меня к Сталину и его черному режиму свой персональный
счет!». В годы перестройки Светлану Степановну
признали пострадавшей от незаконных политических репрессий, Стефан – её отец и дед Артура
посмертно полностью реабилитирован.
Артуру было и есть с кого брать пример – его
мама оказалась крепким орешком: вернула свое
истинное прошлое (в чем помог работавший
начальником на Московском телеграфе ее дядя
Владимир), участвовала в восстановлении и строительстве комсомольских шахт, за что награждена
почетным знаком ЦК ЛКСМ Украины, работая на
Белоцерковском домостроительном комбинате
получила страшную производственную травму,
пережила клиническую смерть и тяжелейшие операции, но вернулась к полоноценной жизни и потом родила сына. Долгое время она трудилась в
лаборатории Отдела ядерной безопасности и
науки на Курской атомной электростанции, а после выхода на пенсию стала активным правозащитником. Участвовал на общественных началах
в правозащите в середине – второй половине 1990х и Артур Артурович, но об этом позже.
Несмотря на свой просвещенный атеизм, из
чувства исторической справедливости Светлана
Степановна была инициатором создания Успенского храма в атомном городе Курчатове, на месте
поглощенного с. Успенка. Артур, искренне помогавший в этом деле, не случайно аналогично относится к религии, как к части культуры, но не как к
мировоззрению. Будучи ученым-атеистом «не

С дедушкой, мамой и бабушкой в дендропарке
«Александрия» (Белая Церковь,1970)

Затем несколько лет прошло в зелёных пригородах древнего Киева – близ Боярки – рядом с местом, где первые комсомольцы неумело прокладывали узкоколейку, увековеченную Островским в
хрестоматийной советской книге «Как закалялась
сталь», затем – в рабочем общежитии на малолюдном разъезде Троянда («троянда» по-украински
«роза»). В первый класс пошел в 6 лет в г. Борисполь – (древнерусский Летч, место гибели князя
Бориса, признанного затем первым святым Руси,
ныне – воздушные ворота Украины, международный аэропорт). Киев был в шаговой доступности.
Он поразил не только каштанами Хрещатика, высокими сводами Софии Киевской и просторами
8

Днепра-Славутича, но и продвинувшим его еще на
шаг к каменному веку Природоведческим музеем,
где были смонтированы скелеты ископаемых животных и два дома из костей мамонта из раскопок
И.Г. Пидопличко и И.Г. Шовкопляса – легендарных ныне украинских ученых. Тоже знак судьбы –
теперь Артур Артурович ведет многие палеонтологические исследования и публикует их результаты совместно с сотрудниками этого музея, ныне
– Национального музея естественной истории
НАН Украины [Чубур и др, 2015, Chubur et al,
2016].
Затем новый переезд – к строящейся Курской
атомной электростанции. С осени 1974 по 1983 гг.
Артур учится в школе в г. Курчатов Курской области, увлекался краеведением, астрономией (по поручению классного руководителя – физика и
бывшего лётчика Л.И. Пономарева даже вел у 10классников уроки астрономии –и в классе, и на
крыше с телескопом). Занимал призовые места на
олимпиадах по физике и биологии.
В 1981 г., еще школьником, Артур впервые
принял участие в работе археологической экспедиции МГУ и ЛОМА АН СССР в селе Авдеево
под руководством Г.П. Григорьева и М.Д. Гвоздовер. Исследовалась стоянка охотников на мамонта.
Мечта начала сбываться. Тесная связь с Авдеевской экспедицией длилась многие годы, а «авдеевская школа» помогла начать самостоятельные исследования. Именно из Авдеево берет начало и
многолетняя дружба с Геннадием Стародубцевым
– ныне директором Курского государственного
областного музея археологии.

его произведениям. Да, тогда уже вышла первая
(уже посмертная) книга стихов Владимира Семеновича «Нерв» (тираж
был смехотворен), но
негласно
творчество
поэта оставалось под
запретом. Не укладывался он в прокрустово
ложе затхлого мирка
советского социализма.
Работавший в приемной комиссии известный фольклорист и
филолог (кстати тоже
родом из-под Киева)
проф. Юрий Иванович
Юдин1 сказал тогда:
«Это писал очень наивный или очень смелый человек». И вместо того, чтобы передать текст курирующему институт сотруднику КГБ, предложил
поставить «отлично». Эту историю Артур Артурович узнал от профессора в доверительной беседе
уже спустя пять лет, после получения диплома. А
тогда, спустя всего полгода после поступления, он
чуть не вылетел из института за то, что 25 января
вывесил в общежитии стенгазету ко дню рождения
всё того же Высоцкого с текстами песен и собственным посвящением поэту. И вновь повезло – в
руководстве вуза большинство оказалось на его
стороне, а не на стороне доносчиков – и всё ограничилось беседой в в деканате.
А после студент Чубур сам взял в руки гитару
и начал сам писать песни. И увлёк этим своего
друга и однокурсника Володю Аникина. Спустя
три года Артур и Владимир на свой страх и риск
давали уже бесплатные концерты в актовом зале
института, а потом ездили на фестивали и даже
представляли в Липецке команду Курского УВД,
«получив» на его время звания лейтенантов патрульно-постовой службы. В портфолио Артура
призы зрительских симпатий и лауреатские дипломы фестиваля «Студенческая весна» в Белгороде, всесоюзного бардовского фестиваля «Соловьиная трель» (подписан известным советским
украинским бардом Борисом Вахнюком) и Курского областного фестиваля солдатской песни.
Песни, спетые у костра, начинают странствовать
по миру много скорее, чем имена их сочинителей.
Его «Баллада о первых» звучала белыми ночами на
невских гранитных берегах, а «Баллада о пиратах»
стала гимном Клуба любителей фантастики в Волгограде. Один из основателей клуба – физик Юрий
Енуков, старший брат курского археолога В.В.
Енукова, был удивлен личным знакомством с автором давно известной ему композиции. У экспедиционного костра с гитарой в руках Артура и теперь нередко можно увидеть и услышать. Многие
его песни, стихи и проза еще ждут издания.

Раскопки в Авдеево. Г.Г.Сорокина, Г.П.Григорьев, Н.М.
Московцева, А.А.Чубур, Т.М.Михайлова (15.08.1982)

Перед окончанием средней школы Чубур
учился и в Заочной биологической школе МГУ
под руководством известного педагога и ученого
М.Б.Беркинблита, по окончании которой был приглашен на биофак Московского университета, но
решил избрать другой путь в науку. В 1983 г. он
поступил на естественно-географический факультет Курского госпединститута.
Будучи большим поклонником творчества
бардов, и в особенности Владимира Высоцкого, он
написал вступительное сочинение на свободную
тему «Герой моего времени» исключительно по

О Ю.И. Юдине см.: [Чистов, 1997]

заповеднике, но нам этот факт известен: тогда он
рискуя собой спас жизнь провалившемуся под лёд
товарищу по экспедиции и по клубу – Валерию
Зуеву. Друзья предпочли временный «обет молчания», чтобы ЧП не создало проблем преподавателю кафедры зоологии, руководившему группой.
Время прошло, огласка стала возможной.

Над замерзшим Хопром (Воронежская обл. 1988)
Справа налево: В.Зуев, А.Мезенцев, А.Чубур, М.Самсоненко,
Т.Брижатова, Н.Лихушина, Н.Колесникова, А.Чернышев

На фестивале самодеятельной песни. 1988 г.

С его участием возникло на геофаке неформальное творческое объединение «Флаура» в которое вошли неординарные творческие студенты,
писавшие стихи и песни, организовывавшие отличные веселые розыгрыши, снимавшие кино,
сочиннявшие сценарии, лихо игравшие в бридж,
преферанс и Up and down (в просторечии «студенческий покер»), ездившие на маёвки с фотоаппаратами и футбольным мячом, и в экспедиции – на
археологические раскопки и разведки, на учет зверей и птиц в заповедники и заказники.
Артур Артурович не любит вспоминать эпизод, случившийся в январе 1988 года в Хопёрском

Торфяное озеро Клюквенник (заказник Махово, 1987)

Увлекшись модной в годы перестройки уфологией, Артур с двумя друзьями Геннадием Бурлаковым и Дмитрием Шинкарём совершил отчаянную
поездку в аномальную зону у с. Молебка Пермской
области с полным набором приключений: ночные
марш-броски по заснеженной тайге, брод по грудь в
воде через реку Сыльву, по которой плывут мартов10

ские льдины, бессонная ночь у костра и загадочные
огни в небе…
Официальный комсомол сначала пытался бороться с «неформалами», не вписывавшимися в
идеологическую линию, а порой шедшими перпендикулярным курсом, а затем постепенно стал
искать в них опору и новый стиль в работе с молодежью. Из «Флауры» вышли в итоге несколько
кандидатов наук в областях археологии, географии, философии, психологии, химии, педагогики,
два солидных бизнесмена, барды, поэты, режиссеры. И, конечно, замечательные школьные учителя.
Обучаясь на дневном отделении, одновременно Артур работал лаборантом Археологической
лаборатории Курского областного краеведческого
музея, созданной Н.А.Тихомировым (впоследствии – основателем и первым директором Курского государственного областного Музея Археологии), выезжал в экспедиции, начал вести самостоятельные полевые наблюдения и анализ коллекций. Артур считает Николая Алексеевича одним из своих Учителей – в науке и в жизни.
Еще студентом Артур знакомится и общается
как с известными, так и с молодыми в те времена
археологами - С.Н.Алексеевым, М.В. Аниковичем,
И.О.Гавритухиным, О.А.Горюновой, В.В. Енуковым, А.В.Кашкиным, Н.В.Лопатиным, Г.А. Массалитиной, Н.Д.Прасловым, А.Д.Пряхиным, О.В.
Сухобоковым, Р.В.Терпиловским, А.А.Узяновым,
О.А.Щегловой, М.Б. Щукиным и другими. Некоторые становятся его друзьями. С брянским исследователем Ф.М.Заверняевым (1918-1994) после
встречи и знакомства с его хотылевскими коллекциями в 1987 г. завязалось творческое общение, не
прерывавшееся до рокового 1994 года. Такое же
общение связывало Чубура с директором Трубчевского музея, патриархом брянской археологии
В.А. Падиным (1908-2003). А курский археолог
В.В. Енуков в 1990 г. дал Артуру рекомендацию
на получение первого Открытого листа.

Вместе со своими друзьями А.А. Чубур создал
в Курске первый в СССР археологический стройотряд «Русич», несколько лет воспитывавший историей молодежь и способствовавший реализации
научных программ. Силами «Русича» были проведены спасательные раскопки нескольких поселений у с.Гочево в 1986-1987 гг. и древнего Курска в
1988-м [Чубур, 2004б].
Уже 2004 г. А.А. Чубур вместе с другом – педагогом и этнографом С.В. Чернышовым принял
участие в проходившем в Кремле форуме, посвященном возрождению студенческих отрядов, рассчитывая поддержать историческое направление
движения в Брянске. Увы, к реальному возрождению стройотрядов с их романтикой в России помпезный старт не привел, а жаль.
В студенческие годы Артур впервые побывал
в Брянске на студенческой научной конференции и
с первого взгляда влюбился в этот зелёный город
на холмах, окруженный старинными монастырями, городищами и всемирно известными палеолитическими стоянками. Позже приезжал сюда он
много раз, работал, находил друзей, влюблялся…

Впервые в Брянске (1986 г.)

Успешно окончив КГПИ с сентября 1988 г.
работал школьным учителем (преподавал географию, биологию, астрономию, основы производства, природоведение), затем методистом по краеведческой работе и руководителем кружка археологии на Курчатовской станции юных туристов,
привлекая школьников к археологическим исследованиям Брянской, Курской, Липецкой областей
России, Черниговской и Киевской областей Украины, где проводил самостоятельные археологические разведки и знакомился с известными уже памятниками, общался с местными археологами и
музейщиками. Остались в памяти участников и
участниц организованные им байдарочные водные
маршруты по Судости и Десне. При станции туристов его руками был создан небольшой музей и
камеральная лаборатория, к сожалению прекратившие существование вскоре после ухода Артура
Артуровича на другую работу. Его разработка по

Справа-налево: д.и.н. Р.В. Терпиловский (Институт
археологии, Киев) А. Замякин (школьник), А.А.Чубур
(командир первого в СССР археологического
стройторяда «Русич»), д.и.н. М.Б.Щукин (Эрмитаж),
В.В. Лукьяновский (учитель-краевед), Д.Л..Яблоник
(ЛОИА). Гочево, август 1987 г.
11

поискам и описанию местонахождений мамонтовой фауны для краеведческих кружков заняла 1
место на областном конкурсе методических работ
по краеведению в 1991 г. в Курске [Юделева,
1995]. Многие кружковцы, давно ставшие взрослыми, помнят руководителя, переписываются с
ним, а порой и наведываются в гости в Брянск.

рович выбрал анализ стратегии расселения палеолитических людей на Русской равнине. В апреле
1997-го он в диссертационном совете Института
Археологии РАН защитил кандидатскую диссертацию «Расселение верхнепалеолитического человека в центре Русской равнины (географический
аспект)» [Чубур, 1997].
Основные положения диссертации, отражающие ее научную новизну были таковы:
Во-первых исследователь попытался провести
сверку и ревизию хронологии памятников позднего палеолита центра Русской равнины [Чубур,
1996]. Во-вторых, опираясь на построенную хронологическую схему рассмотрел как менялась во
времени и в связи с изменениями природной среды
стратегия расселения палеолитического человека
[Чубур, 2007г, 2008д, 2009б]. Эти работы обратили
на себя внимание украинских геоморфологов, отстаивающих концепцию серии гидрологических
катастроф в плейстоцене Поднепровья [Пазинич,
2010; Стецюк, 2016, Стецюк и др. 2012].
Но важнейшей частью диссертационного исследования было, безусловно, обоснование стратегии «мамонтового собирательства» (без отрицания
охоты на мамонта, но с критикой хищнических
масштабов и способов такой охоты), как одной из
адаптационных стратегий людей эпохи палеолита
[Чубур, 1991, 1993а,б, 1995, 1998а]. На основании
анализа материалов множества стоянок, случайных находок древней фауны, собственных полевых наблюдений (а Чубур к середине 1990-х лично
посетил почти все известные тогда палеолитичес
кие памятники бассейна Десны, Сейма, Псла,
Среднего Днепра, верхнего Дона и Окского бас-

С младшим составом кружковцев на валу городища
Кузина гора (Курская область, 1993)

В конце 1989 г. он поступил в аспирантуру
Института Археологии АН СССР, его научным
руководителем стал один из крупнейших российских палеолитоведов – Хизри Амирханович
Амирханов, только что блестяще защитивший
докторскую диссертацию по каменному веку Аравийского полуострова. Темой работы Артур Арту-

В экспедиции с археологическим кружком (с. Ксизово Липецкой обл) и в музее ЦДЮТ г. Курчатов (1993).
12

Таблица.1.Участие А.А.Чубура в археологических экспедициях
Годы
1981-1985, 1988,
1995,1998, 1999.

Экспедиция
Авдеевская палеолитическая экспедиция МГУ и ЛОИА АН СССР

1985, 1986, 1987
1986, 1987, 1989

Среднерусская палеолитическая экспедиция МГУ
Археологическая экспедиция Курского областного краеведческого
музея (при участии Р.В.Терпиловского, М.Б.Щукина, В.В. Енукова)
Днепровский левобережный отряд ЛОИА АН СССР

1986, 1987, 1991
1989, 2013, 2014, 2015
1990-2004
1988-1991
1988
1989, 1990
1990
1995-1997
1994-1996, 2000- 2004,
2008-2011, 2013-2014
2000, 2005, 2006, 2009,
2012-2017
1999, 2006, 2007
2008, 2009
2009
2009, 2010, 2011, 2012
2017
2007-2018

Раннеславянская экспедиция ИА АН СССР – ИА РАН
Сеймско-Деснинская первобытная экспедиция (до 1994 г. Курский
палеолитический отряд)
Посемьская экспедиция Курского госпединститута
Костенковская экспедиция ЛОИА АН СССР
Пушкаревская экспедиция ЛГУ.
Юдиновская экспедиция ЛОИА АН СССР
Зарайская экспедиция ИА РАН
Хотылёвская палеолитическая экспедиция ИА РАН
Брянская древнерусская экспедиция БГУ.
Гочевская экспедиция Курского государственного областного музея
археологии.
Экспедиция Познаньского университета Адама Мицкевича.
Шестовицкая экспедиция Черниговского национального университета
Новгород-Северская экспедиция Нежинского университета и ИА
НАН Украины
Отряд «АрхГео», Кошкинский район Самарской области
Конинская международная археологическая экспедиция

сейна), молодой археолог пришел к выводу об активном и широком использовании палеолитическими людьми естественно образовавшихся скоплений костных остатков мамонта – мамонтовых
«кладбищ». Такие скопления остатков древних
гигантов были одним из ведущих факторов в выборе стратегии расселения верхнепалеолитического человека центра Русской равнины [1993]. Практически синхронно с Чубуром к выводу об использовании мамонтовых «кладбищ» палеоиндейцами Северной Америки пришел профессор Гарри
Хейнес из университета Рино (Невада, США). Исследователи встретятся и смогут плодотворно пообщаться в Рино в сентябре 1999 г., когда
А.А.Чубур посетил Соединенные Штаты по приглашению Библиотеки Конгресса США в рамках
программы лидерства «Открытый мир».
Гипотезу «мамонтового собирательства» Артур Артурович продолжает разрабатывать, совершенствовать и отстаивать, находя новые факты и
документы в течение всей своей научной карьеры
[Зимина, 2006;Чубур, 2006а, 2012, 2018]. Оппоненты порой, вероятно для укрепления собственных позиций, приписывают Артуру Артуровичу
точку зрения никогда им не высказывавшуюся:
полное отрицание охоты на мамонта [Аникович,
Анисюткин, Платонова, 2010]. На деле в его работах и даже в художественных произведениях отрицается лишь бессмысленное уничтожение целых мамонтовых стад, но при этом детально реконструируется охота на мамонта, более всего
напоминающая поединок гарпунера-китобоя и

Руководитель
М.Д. Гвоздовер,
Г.П.Григорьев,
Е.В.Булочникова
С.Н. Алексеев
Н.А.Тихомиров
О.А. Щеглова,
В.М. Горюнова
А.М. Обломский
А.А. Чубур
В.В. Енуков
Н.Д. Праслов
В.И. Беляева
Г.В. Григорьева
Х.А. Амирханов
К.Н. Гаврилов
Е.А. Шинаков,
В.Н. Гурьянов
Г.Ю.Стародубцев,
Зорин
П. Макарович
В.П. Коваленко

А.В.

И.С. Кедун
И.В. Горащук
К.Я. Горчыца, К. Шёльнер, А.А. Чубур

кита. Тесно связана с охотой на мамонта и мамонтовым собирательством проблема вымирания этих
гигантских животных ледникового периода. А.А.
Чубур [2013] предложил интересную версию причин вымирания мамонтового териокомплекса:
гидрологическая катастрофа конца плейстоцена
Отвлекаясь от научной деятельности, заметитм,
что А.А. остро воспринял политические перемены
1990-х и некоторое время занимался активной политической деятельностью, а в полтора года даже
возглавлял Курскую областную организацию Либерально -демократической партии России. Вместе с
В.В. Жириновским совершил турне по Курской и
Белгородской областям, был выдвинут кандидатом
в депутаты Государственной Думы на выборах 1993
г. (по первоначальным данным избиркома – второй
результат среди 8 кандидатов по Льговскому одномандатному округу №97). Предвыборная кампания,
по словам Артура, помогла ему и в работе над диссертацией: регулярно отвозя документы в московскую штаб-квартиру он одновременно работал в
архивах и библиотеках столицы, а агитацию в регионе сочетал с посещением местных и школьных
музеев и изучением их фондов и экспозиций. Осенью 1994 г. он покинул ЛДПР в связи с несогласием
по ряду принципиальных вопросов – идеологических и кадровых – с В.В.Жириновским и частью его
окружения. Большой резонанс вызвало опубликованное в газете «Российские вести» его открытое
письмо Владимиру Вольфовичу.
В 1996 г. Чубур поддержал на губернаторских
выборах в Курске опального вице-президента А.В.
13

Руцкого, войдя в его предвыборную команду. Руцкой не забыл о помощи и посодействовал выходу в
свет многотомного издания «Курский край», в создании которого Артур принял активное участие
[Ахметгалеева, Чубур, Шпилев, 1999; Чубур 2000а].
С 1995 г. Артур Артурович занялся правозащитной
деятельностью и до 2001 гг. на общественных
началах исполнял обязанности замдиректора по
науке Центрально-черноземного исследовательского центра по правам человека [Чубур, 1997б]. Осенью 1999 г. он в качестве номинанта российскоамериканской программы международного обмена
и народной дипломатии «Открытый мир», проводившейся по инициативе академика Д.С.Лихачева и
директора Библиотеки Конгресса США Дж. Биллингтона, совершил визит в Соединенные Штаты
Америки, познакомившись с жизнью американцев,
устройством американской демократии и финансовой системы и с большой пользой пообщавшись с
палеонтологами и антропологами из Невады.
Еще в 1996 г. Артур Артурович приступил к
стационарным раскопкам в палеолитическом микрорегионе близ с. Быки на р.Сейм [Чубур, 1998б].
Итоги четырех сезонов раскопок в Быках были
подведены им в фундаментальной монографии
[Чубур, 2001а] и серии статей.
По результатам этих раскопок А.А. одним из
первых среди российских археологов установил
бесспорное наличие лука и стрел в позднем палеолите благодаря методической помощи известного
украинского археолога Дмитрия Юрьевича Нужного (1959-2016) [2000б]. На выполнявших функцию
наконечников микролитах-треугольниках исследователем были выявлены характерные следы макрои микроизноса [Чубур, 2008а]. Следующие в кильватере открытия исследователи в полной мере подтвердили, дополнили и расширили данные А.А.
Чубура, привлекая материалы уже соседних памятников [Демиденко, Ахметгалеева, 2015]. А Артур
выдвинул, тем временем, любопытную гипотезу о
путях распространения треугольных микролитических наконечников стрел в эпиграветте Русской
равнины и Кавказа [Чубур, 2007б].
Стоянка Быки 1 принесла немало интересного:
возможные свидетельства приручения песца в
верхнем палеолите [Chubur, Kuznetsova, Pilyusova,
2018], новые произведения палеолитического искусства [Чубур, 2004б, 2005а]. Наконец, исследованные там остатки капитального жилища нашли
интереснейшие аналогии в этнографии крайнего
севера [Чубур, 2009а, 2010а] и привели Артура Артуровича к созданию новой версии типологии палеолитических жилищ и пониманию отдельных
типов жилищ как маркеров миграциронной активности [Чубур,2006г,д, Chubur,2016].
Параллельно с исследованиями палеолита в
Быках, Артур Артурович по приглашению своего
научного руководителя Х.А. Амирханова участвует
в изучении палеолита в Зарайске. Это были не
только раскопки стоянки охотников на мамонта у
входа в Зарайский кремль, но и изучение финально-

На раскопках в Быках. (1997)

палеолитического памятника Белый Колодезь – самого северо-восточного пункта распространения
Иеневской культуры. На Белом Колодезе Чубур в
1996 г. руководил изучением культурного слоя
[Амирханов, 1996; Леонова, 2014]. Здесь же он имел
возможность стажировки у известнейших палеотехнологов Брюса Брэдли (археологический центр
«Crow Canion», Колорадо, США) и Е.Ю. Гири
(ИИМК РАН), общения с крупнейшими палеолитоведами России (М.В.Аникович, Л.М.Тарасов, М.В.
Александрова, А.В.Трусов, Л.В.Грехова), с известной испанской исследовательницей археологического наследия Марибель Мартинез-Наваретте. В
Зарайской экспедиции работали в течение этих лет
не только российские археологи и школьники из
Зарайска, но и волонтеры и археологи из США,
студенты из Италии. Здесь же на глазах Артура Артуровича началась и археологическая карьера палеолитоведа Александра Константиновича Очередного, ныне исследующего деснинский средний палеолит. Для всех Зарайск стал и прекрасной научной школой, местом для дискуссий и «обкатки»
смелых гипотез.
14

Что же касается финального палеолита и мезолита – с «зарайской поры» эти доисторические эпохи прочно вошли и сферу интересов Артура Артуровича. В окрестностях села Хотылево под Брянском им открыта и исследуется группа финально-

палеолитических стоянок [Гурьянов, Чубур, 2002,
Чубур, 2002, 2008, Шинаков и др., 2009], предложена версия генезиса памятников финального палеолита Подесенья на местной эпиграветтийской
подоснове [Чубур, 2013].

Разведочный раскоп на стоянке Белый Колодезь в Зарайске, 1996 г. Слева направо: Х.А.Амирханов (ИА РАН),
М.В.Аникович (ИИМК РАН), А.В.Камакин (краевед из Зарайска), А.А.Чубур, зарайские школьницы.

Вскоре после защиты диссертации, летом 1997
года, преодолев сопротивление местной власти,
Артур Артурович был избран независимым
депутатом I созыва Курчатовской городской Думы.
На этом посту он сумел помочь многим людям, но
главное – добился создания краеведческого музея в
Курчатове, третьем по величине городе Курской
области. Пробыв почти год безработным (депутаты
работали на общественных началах) он возглавил
основанный им музей и руководил им до 2000 года.
За два сезона с энтузиастом-краеведом Александром Афанасьевичем Катуниным удвоил число
памятников археологии на карте Курчатовского
района (их стало там более 100), выявили место
сторожи у Гусина Брода времен Ивана III, крупный
микрорегион раннего железного века у с.Чечевизня.
Во время монтажа мамонта (1997). Фото Г.Б.Егоркина

зависть некоторых людей, особенно после визита в
США, отравляли жизнь. Дважды проведя по
месяцу на больничной койке в отделении хирургии
(и тут продолжая обработку материала раскопок и
готовя черновики будущей монографии) и осознав,
что в полузакрытом «атомном городе» даже при
наличии музея у ученого мало перспектив, он, вняв
любимому стихотворению Редьярда Киплинга «If»,
решил начать с нуля. Оставив создаваемый,
бывший в полном смысле слова его детищем,
музей, Артур, уже ничем не связанный, уехал в
Брянск, осуществляя лелеемую полтора десятилетия мечту. Здесь его ждали друзья.
В Брянске начался самый напряженный и
плодотворный период в жизни Артура Артуровича,
продолжающийся до сих пор: полевые исследования, многочисленные научные конференции, разра-

Депутатское удостоверение А.А. Чубура за №1

Не терялись и брянские связи: помимо участия
в Хотылевской экспедиции, в конце 1997 г. Артур с
И.В. Головачевой и Н.Е. Ющенко в зале Брянского
краеведческого музея смонтировал композитный
скелет мамонта на каркасе, изготовленном спонсорами из фирмы «Брянсквтормет» (А.Д. Руденок),
попутно обработав большой объем коллекций и
приняв участие во 2-х Заверняевских чтениях.
Несмотря на успехи на «музейном фронте»,
нарастающий конфликт с мародерами-копателями,
произвол мстительного мэра, которого Артур отказался поддержать на перевыборах, и банальная
15

Во время раскопок и подъема Вщижского челна

Еще одной гранью исследований Артура Артуровича стало изучение памятников раннего палеолита (напомним, что эпоха мустье в фундаментальном издании «Археология СССР» [1984] относится
к раннему палеолиту). В 2000 г. вместе с друзьями
и коллегами В.Н.Гурьяновым и В.В.Миненко, он
открыл в с.Неготино новое палеолитическое местонахождение, которое по его мнению может быть
отнесено (по крайней мере типологически) к домустьерской эпохе [Чубур, Миненко, 2006]. В поисках разрешения загадки так называемого «аморфного комплекса», первым после Ф.М. Заверняева, после 30-летнего перерыва в исследованиях Артур
Артурович заложил новый спасательный раскоп 8
на потихоньку размываемом Десной местонахождении Хотылево 1 [Чубур, 2007а]. Интересно, что
работы на раскопе велись не только при участии
студентов БГУ, но и, как прежде у Ф.М. Заверняева,
«семейным подрядром»: в процессе полевых исследований активно участвовали мама Артура и его
первая супруга Юлия Журавлёва3, годовалый сын
Степан наблюдал за раскопками из коляски. Эти
работы и знакомство с прежними результатами исследований калужского друга и коллеги Б.В. Грудинкина, позволило А.А. поставить проблему более
раннего заселения Среднерусской возвышенности и
прилегающих территорий [Чубур, 2007в]. В настоящее время им, после пересмотра концепции, выдвинута весьма смелая гипотеза существования в
Брянском Подесенье рефугиума, где периодически
могли сосущетсвовать виды человека, не связанные
генетически, но в традиционных представлениях
занимавшие разные хронологические ниши.
В области первобытного искусства после публикации и интерпретации находок, сделанных в
Быках, А.А.Чубура, как и многих палеолитоведов
заинтересовал основной сюжет: человек и зверь.
Полиэйконическая фигурка-амулет из Быков 1 обратила внимание на особую группу изображений:
зооантропоморфов, «оборотней». Ретроспективно

Фото на память с секретарем штата Невада Дином
Хеллером – ныне сенатором-республиканцем (1999)

ботка и создание музейных экспозиций, участие в
экспертной группе Минкульта по проблемам вывоза за рубеж палеонтологических и археологичеcких материалов.
В 2000-2002 гг. он заведовал отделом природы
Брянского музея, где монтировал мамонта и в
фонды которого официально передал материалы
своих раскопок и часть личной библиотеки. Его
заслугой стало описание, реставрация и публикация
палеонтологических и археологических коллекций
музея, в чем помогали ему сотрудники музея Н.Е.
Ющенко, Г.П. Поляков, И.Е. Головачева, В.Е.
Симоненко, К.В. Сычев и Г.Б. Егоркин.
В 2001 г. на восточной окраине летописного
Вщижа А.А.Чубуром и его экспедицией поднята из
Десны и доставлена в краеведческий музей древнерусская долбленая ладья середины XIII в. 2 [Чубур,
2004а], сообщения о которой пронеслись по региональным и федеральным СМИ [Карпов, 2001, 2003;
Корнеева, 2001; Ривкинд, 2001; Федосов, 2001; Лебедев, 2003]. Это судно, судя по конструктивным
особенностям, прибыло под Брянск из Новгородских земель [Журавлева, 2006]. Находка послужила
толчком к систематизации сведений о находках
древних речных судов на территории ЧерниговоСеверщины и Юго-Востока Руси в целом и выделению общих и особенных черт в региональном
средневековом судостроении [Чубур, Журавлева,
2005, 2007а,б, 2010, Чубур, 2008г] и пользующихся
вниманием специалистов [Рагунштейн, 2015].
В работах участвовали Е.А. Шинаков, Г.П.Поляков (БГУ), К.В.
Сычев и Г.Б Егоркин (Брянский краеведческий музей), а также
офицеры и солдаты из воинской части г. Сельцо.
2

Нельзя не отметитьи их помощь и в организации издания монографии, посвященной палеолитическому микрорегиону Быки
3

анализируя эволюцию образа человекозверя в искусстве разных времен, Артур Артурович пришел к
выводу, что мы имеем дело с одним из древнейших
архетипов, который широко присутствует даже в
современном мире, в частности в виде «пушистой
субкультуры» («фурри-арт, «йифф-арт») и в повседневности – в рекламе, мультипликации и т.д. [Чубур, 2007д, 2009д] Таким образом, удалось протянуть связующую нить в далёкое прошлое и попытаться понять духовный мир далеких предков и
отыскать корни более поздних мифологических
систем и праобразы их ключевых персонажей [Чубур, 2018б]. Оригинальная гипотеза привлекла и
его учениц, сделавших свой вклад в её аргументацию [Чубур, Султанова, 2015; Шафенкова, 2017], а
анализ субкультуры обратил на себя внимание социологов и дал им повод считать Артура Артуровича коллегой по цеху [Лапшин, 2015]. Наверное к
социологии (точнее социоантропологии) можно
отнести и работу в сборнике ИАЭ РАН о гендерном
факторе в отечественной археологии [Чубур, Чубур, 2008]. Но вернемся к первобытному искусству
и гендерному фактору в нём.

польских статуэток, и римские лары и пенаты [Чубур, 2013в, 2017а, 2018д]. Отсюда – резонные сомнения в наличии культа плодородия в доаграрных
обществах и нетривиальные трактовки символов
плодородия в обществах аграрных [Чубур, Касимчук, 2014, 2015]. Изложена им собственная концепция возникновения первобытного искусства как
способа отражения мифологической картины мира,
а мифологии, как способа фиксации протонаучных
знаний об устройстве мира [Чубур, 2016а].
С 2002 г. Чубур начал преподавать историю,
антропологию, концепции современного естествознания и демографию в Брянском филиале Московского государственного социального университета,
он выезжает со студентами МГСУ и Брянского государственного университета на полевые практики.
В течение 2002–2004 гг. он возглавлял созданную кафедру общеобразовательных и гуманитарных дисциплин БФ МГСУ. Доцент МГСУ Чубур
разработал авторские курсы лекций и семинаров. В
2004-2006 гг. сотрудничал и с Брянским представительством Московского государственного университета сервиса, для которого также разработаны
авторские курсы по ряду дисциплин. Набранный
педагогический опыт позволил в 2005 г. окончательно перейти на постоянное место работы в Брянский государственный университет на кафедру
Отечественной истории древности и средневековья,
возглавляемую одним из авторов [Шинаков, Чубур,
2006]. Здесь Артур Артурович трудится по настоящее время.
На рубеже XXI века А.А.Чубур оказался в числе первых в СНГ археологов, начавших публиковать результаты своих исследований во «всемирной
паутине» [Чубур, 1999, 2000в, 2001б, 2002; Кокунько, Чубур, 2003]. В те времена в России и сопредельных странах электронные публикации на WEB
многим казались еще странным иноземным новшеством, которое вряд ли приживется в «истинной
науке», оставшись в ранге развлечений и популяризации. Время рассудило в пользу первопроходцев:
теперь существуют не только сетевые издания, но и
электронные библиотеки, включающие сотни тысяч
научных статей и монографий. Не случайно Артур
Артурович стал на общественных началах одним из
операторов системы Science Index Национальной
Электронной Библиотеки, размещая в сети труды
сотрудников БГУ, уточняя библиографические сведения, разыскивая и привязывая цитирования, не
замеченные поисковой системой НЭБ. Работа непростая, отнимает время, но, по словам Артура Артуровича, приносящая ему, как и верстка книг и
журналов удовлетворение4: приятно видеть, что все
больше работ коллег становятся доступными пользователям планеты, а наукометрические показатели
вуза растут. Тут уместно привести его слова: «Я
корпоративный патриот. То есть патриот своей
профессиональной корпорации и научного миро-

У энеолитических мегалитов Ветжиховице (Польша)
и Гизы (Египет)

Проанализировав все основные и даже экзотические и дилетантские версии трактовки назначения палеолитических «Венер», А.А.Чубур развивает точку зрения на них выдающегося советского
этнографа С.А.Токарева как на изображения «духов
очага», «домашних духов». Именно от этих фигурок, по его мнению, берут начало и наборы три-

как тут не вспомнить «чемоданного мастера» Дмитрия Менделеева!

воззрения. Патриот вуза, в котором тружусь. Иных
версий патриотизма для меня не существует».

работ молодых ученых, проводившихся Брянской
областной администрацией. Десятки студентов
(среди них Е. Семенчук, Е. Шевцова, О. Василенко,
Е. Касимчук, В. Медведева, Ю. Таперо, Ю. Булаева,
М. Зайцева, М. Блошенкова, Е. Турлакова, А. Карпухин и многие другие) занимавшихся с ним исследованиями, опубликовали результаты своей работы
в сборниках международных научных конференций
(Брянск, Чернигов, Киев, Санкт-Петербург, Калуга,
Курск, Москва и др.) и в солидных научных журналах, в том числе рекомедованных ВАК. Под его руководством защищены десятки дипломов и магистерских диссертаций, написано множество статей.

Гроза в начале мая. Со студентами истфака БГУ
на этнографической экскурсии (май, 2010).

Коль уж заговорили о работе в вузе, остановимся на том, как видят своего преподавателя студенты (а бывшие его студенты, ученицы есть и среди авторов статьи). Артур Артурович, несмотря на
прожитые годы, поражает студентов своей юношеской душой и непосредственностью. В суровом на
вид преподавателе скрывается юнец, жаждущий
новых знаний и новых приключений. Его воодушевлённость заставляет тех, кто оказывается рядом
влюбляться в археологию. С первой встречи со студентами он даёт настолько интересную информацию, что не увлечься невозможно. Повествование о
различных племенах, культурах, раскопках, сдобренные порой веселыми, а порой и предельно серьезными экспедиционными былями не могут оставить слушателей равнодушными.
Это не просто научный руководителель, дающий задание и потом способный скрупулезно и
требовательно вычитывать написанный студентом
текст, вдаваться в каждую его деталь. Это всё есть,
и все-таки он скорее вдохновитель, дарящий интересные яркие темы исследований всем, готовым за
них взяться всерьёз («Жизнь коротка, идей много,
материала еще больше, но всего самому не успеть –
так что я тут помечтаю, а потрудиться извольте
Вы» - говорит он).
Не всегда это легко для делающих первые шаги в науку. Но когда, казалось бы, нет никаких идей
и новых мыслей, Артур Артурович легко и непринуждённо направляет в нужное русло. А если
начать работать с коллекциями… К примеру, рогатые кирпичи с городищ лесных балтов: с первого
взгляда ничего интересного, в музейных фондах от
них в основном сохранились невзрачные керамические обломки. Но А.А. обратил внимание на такие
детали, что родились и гипотезы об их назначении,
и даже типология [Недоля, 2012]. Есть в Артуре
Артуровиче особая теплота, близко к сердцу он
принимает и достижения, и промахи своих подопечных,в которых часто видит младших коллег.
Три его ученицы – О.Р. Султанова, А.Н. Недоля и
Ю.В. Шафенкова стали победителями конкурсов

Общая радость. С ученицей-магистранткой Лесей
Султановой, получившей диплом за I место на
областном конкурсе работ молодых ученых.

На международной молодежной конференции
«Древности средневековья и раннего нового времени Центральной и Восточной Европы», проходившей под эгидой Черниговского национального университета и Института археологии НАН Украины
А.А.Чубур в течение 7 лет входил в состав оргкомитета [Чугаєва, 2013]. Активно участвует он и в
организации международных молодежных археолого-этнологических конференций в Брянске.
В повседневных буднях и в каждой поездке со
студентами, будь то научная конференция или раскопки, он старается помочь, подсказать, посоветовать. На истфаке для многих стало привычным его
доброе жизнерадостное обращение «Ну что, Лисцы
и Лисюшки?» Для многих он становится не только
преподавателем и наставником, но еще и настояшим другом, к которому можно доверительно обратиться в любое время суток. Его огромной души
хватает на всех всех: на коллег, на учеников, на
близких, и все эти три категории плавно переходят
одна в другую. Так что поговорка из знаменитого
армянского мультфильма про говорящую рыбу:
«Делай добро и бросай его в воду» – это о нём.
С 2007 г. с зарубежной полевой практики по
археологии началось не прекращающееся по сей
день сотрудничество с Конинским окружным музе18

ем (Великопольское воеводство, Польша) и Организацией международного сотрудничества «Польша-Восток» и крепнущая дружба с Начальником
Отдела археологии музея магистром Кшыштофом
Яном Горчыцей, его коллегами и вице-президентом
ОМСПВ Здиславом Яцашеком.

приобретенных на естестенно-географическом факультете порой оказывается куда важнее.
«Была у нас на занятиях по анатомии человека,
которые вела чудесный педагог и человек Лидия
Александровна Силакова, такая игра, - вспоминает
Артур Артурович, - Брали мешок с костями, завязывали водящему глаза – и он, вытащив вслепую
кость, должен был на ощупь определить что за
часть скелета в его руках. Потом это мне пригодилось – ведь человек – это всего лишь один из видов
животных класса млекопитающих». Существенно
помогло еще в студенческие годы и позже общение
за анализом остеологических коллекций со знатоком древних носорогов и хоботных – Ниной Вадимовной Гарутт и ее отцом – всемирно известным
«слоноведом» Вадимом Евгеньевичем Гарутт. Да и
сейчас Артур Артурович не стесняется не только
учить других работе с костями, но и постоянно
учиться у коллег – ведь у каждого есть свои наблюдения, свои know how.
Обмен опытом к тому же укрепляет научные
связи. С представителями немногочисленной (как и
всюду археозоологи – в некотором смысле научная
элита), но весьма сильной и помолодевшей в настоящее время украинской архезоологической школы
А.А. нередко совместно обрабатывает материал и
затем публикует результаты [Ковальчук, Чубур,
2013; Чубур, Ковальчук, Горобец, 2015; Чубур, Горобец 2018; Чубур, Стародубцев, Горобец, 2018;
Chubur etc., 2016]. В планах – создание археозоологического «среза» всего средневекового Подесенья.

Друзья:А.А.Чубур, К.Я. Горчыца и собака Лисица
(сканесен Мровки, август 2007).

За минувшие 12 сезонов совместная, сначала
Конинско-Брянская, а затем, усилиями Артура,
Кшыштофа и Здислава, российско-украинско-белорусско-польская экспедиция изучала древности от
каменного века до позднего средневековья. Участвовавшие в ней студенты и аспиранты (а ради них
изначально все и было затевалось) не только работают на раскопках селиш, замков, стоянок, некрополей [Горчыца, Чубур, 2016], но и знакомятся со
старинными городами, культурой и бытом Польши,
свободно общаются без пропагандистских шор на
глазах, находят друзей, а порой и любовь на всю
жизнь. А для Артура Артуровича, согласно его интервью Великопольскому телевидению, Польша
постепенно стала еще одной родиной (тем более,
что в роду его польские корни действительно есть).
Помимо изучения эпохи первобытности с основным акцентом на палеолит, еще одним нап равлением исследований Артура Артуровича стала
археозоология. Если среди археологов о палеолитоведении говорят, что это «наука в науке», то археозоология заслуживает аналогичного «элитарного»
статуса – мало специалистов в этой области, непроста методика. Чубуру и в палеолитоведении, и тут
проще ориентироваться, чем выпускникам исторических факультетов – багаж знаний и навыков,

Во время изучения остеологических материалов в
Хотылевской экспедиции (2010)

Через его руки прошли многие тысячи костей –
коллекции древнерусских Дебрянска, Новосиля,
Римова, Новгорода-Северского, Вщижа, ТроицеИльинского монастыря, польского замка Пшеволока, черняховских Пен, Выдрина, античных Кудеярки, Лбища, Курово и др. [Радюш, Чубур, 2013; Стародубцев, Зорин, Чубур, 2009; Новик, Чубур, 2009;
Тропин, Чубур, 2017 и др.]. Изучено немало коллекций с памятников палеолита, в первую очередь
Хотылёво 1 и 2 [Чубур и др. 1997; Чубур, 2010,
2013аб; 2015а; Chubur, 2007]. Аргументированная
А.А.Чубуром гипотеза о доместикации песца в
позднем палеолите Русской равнины [Чубур, 2001а;
19

раз к нему обращались за консультациями и отзывами на диссертации и авторефераты по истории
археологии (часто по рекомендации своих научных
руководителей) аспиранты из университетов и НИИ
Минска, Киева, Чернигова, Днепра и других мест.
Некоторые из них публикуют свои работы и в данном сборнике.

Chubur etc., 2018], привлекла внимание известного
биолога из Новосибирска (ИЦиГ СО РАН) О.В.
Трапезова [Trapezov, 2014], с которым разработана
совместная программа исследований.

С уральским зоологом и палеонтологом П.А. Косинцевым
на палеолитической стоянке Павлов (Чехия, 2014)

Вплотную с археозоологией стыкуется и палеонтология более удаленных эпох - увлечение, пропронесенное через всю жизнь. С 2016 г. А.А.Чубур
- действительный член Палеонтологического общества при РАН. Его доклады на сессиях общества и
других научных конференциях посвящены ископаемым хоботным, носорогам и копытным, морским
ящерам и флоре мелового периода [Чубур, Симоненко, 2002б; Чубур, Краснощекова, 2003; 2016б
Чубур, 2017в; 2018г]. Удалось объединить дочетвертичную палеонтологию с археологией палеолита в теме палеоарта – использования фоссилий человеком ледниковой эпохи [Киселев, Чубур, 2002].
Еще одно направление научной деятельности
Артура Артуровича – история археологии, начавшееся с небольшой статьи, скорее даже заметки, об
истории исследований Хотылевско-Бетовского палеолитического района, написанной с бывшей тогда студенткой Брянского истфака Ириной Токаревой (ныне доцент БГУ И. В. Малашенко), [Чубур,
Токарева, 1997] вылилось в итоге в несколько фундаментальных монографий [Чубур, 2003а, 2005в,
2009а] и докторскую диссертацию по историографии – написанную, успешно, без единого черного
шара защищенную в РГСУ, но так и не доведенную
до финиша – диплома ВАК. Не в первый и, наверное, не в последний раз видим мы подобные ситуации в науке, можно вспомнить о выдающемся теоретике археологии Д.А. Мачинском, вообще не
явившемся на собственную защиту. Отсутствие
формальной докторской степени (при наличии таковой Honoris Causa) не отменяет факта, что Артур
Артурович признан одним из крупных специалистов по истории археологии не только в России, но
и в других восточнославянских государствах. Не

Дружеский шарж (автор Геннадий Лобанов)

Основной взглядов Артура Артуровича на историю российской археологии стала концепция
«двух крыльев»: взаимодействия столичной академической науки с одной стороны и науки региональной (в начале – губернских ученых архивных
комиссий, краеведения, а затем и полноценных
научных школ). «Не бывает двух разных наук!» горячатся некоторые оппоненты, не понимая, что
речь идет лишь о двух путях к единой науке археологии.
Обнаруженный в 2000 г. в с. Юдиново Брянской обл. и спасенный заслуженным работником
культуры РФ Л.И. Гришиным и разобранный и систематизированный А.А.Чубуром архив патриарха
белорусской археологии Константина Михайловича
Поликарповича, считавшийся до того безвозвратно
утраченным, подтолкнул к созданию полноценной
научной биографии ученого.В итоге она внесколько
сокращенной версии, вышла в виде монографии в
Минске в серии «Люди белорусской науки» под
эгидой Института истории НАН Республики Беларусь [Чубур, 2009в].
Эпизодам научной деятельности, научным связям, эпистолярному и публицистиечскому наследию, истории семьи К.М. Поликарповича посвящен
ряд статей. Прилагает усилия Артур Артурович и
для публикации неизданных при жизни работ Константина Михайловича. Так, статья о кремневом инвентаре стоянки Елисеевичи вышла в сборнике
20

Со студентками истфака на крыльце Юдиновского музея:
В центре директор музея Л.И. Гришин, слева – Е.А.Шинаков, справа – А.А. Чубур. (июль, 2015).

Кунсткамеры под редакцией Г.А.Хлопачева [Поликарпович, 2006].
Часть публикаций историографического цикла
закономерно посвящена памяти учителей и исследователей, с которыми связывали дружба и близкое общение [Чубур и др., 2003; Чубур,2012а; Чубур, Стародубцев, 2006, 2008; Чубур, Гурьянов, 2018].
В историографической проблематике одна из задач, которые ставит перед собой Артур Артурович,
выходит за чисто научные рамки: это восстановление
добрых имен незаконно репрессированных и оболганных советским режимом (а иногда и «идейно и
политически грамотными» коллегами, как без этого?)
археологов, краеведов, музейных работников. В их
числе Всеволод Протасьевич Левенок, Елизавета Арсеньевна Калитина, Николай Иосифович Лелянов,
Игнатий Евстафьевич Благодатский и другие исследователи [Чубур, 2005б; 2006б, 2008е; Чубур, Поляков, Наумова, 2006; Чубур, Поляков, 2013].
Родные репрессированных археологов часто сами находят Артура Артуровича после его публикаций
и с благодарностью предлагают для дальнейшей работы новые, часто уникальные сведения из семейных
архивов и воспоминания. Иногда весьма неожиданно:
Артур вспоминает, как после выхода книги о Всеволоде Левенке (1906-1985) он испытал шок, когда в
воскресенье его разбудил телефонный звонок и бодрый старческий голос осведомился: «Это Артур Артурович? С вами говорит Левенок». Конечно это был
младший брат покойного археолога, но... Артур не
склонен к мистике, но человек по натуре впечатлительный. Чего не бывает, когда погружаешься в чтение старых дневников, ветхих от времени писем и
неопубликованных рукописей, общаясь так с людьми,
кого давно уже нет. То заглянет в сон Константин
Поликарпович, предлагая попить горячего чайку, то
во время визита на Кветуньский некрополь мелькнет
меж курганов длинный силуэт в кепке и с тростью,
так похожий на копавшего тут Василия Падина, с ко21

торым много лет общался вживую, а затем, после
кончины ученого, готовил к изданию главную его
рукопись. «У моих героев, - говорит Артур, - я
учусь оптимизму: если они даже в черные годы государственного террора могли сохранять чувство
юмора, достоинство и желание и способность искать и творить до самой последней черты – то и нам
не пристало опускать руки».

В гостях у младшего брата археолога В.П.Левенка П.П.Левенка и его дочери (г.Электросталь, 2007 г.)

Обобщение сведений о непоправимом уроне и
унижении, нанесенном отечественной науке в годы
сталинского правления, вероятно, еще впереди. Но
в историографических работах А.А.Чубура уже
имеются обобщения и, более того, появляются злободневные параллели, касающиеся влияния (и далеко не позитивного, несмотря на финансирование
ряда мегаэкспедиций) на археологию периодов расцвета державно-националистической идеологии в
СССР и в постсоветское время [Чубур, 2015б].
Казалось бы, мы детально показали так характерные для А.А. Чубура многогранность и широту
охвата проблем. Но это не всё. Одна из отличающих
исследователя способностей – быстрое и результа-

тивное вникание в любую новую для него тему, будь
то первые русские святые и отшельники или вещевые
клады [Чубур, 2010в,г,д; 2014б, 2015вг; Шинаков,
Чубур, 2014], историческая география или творчество
Н.М.Карамзина, Л.Н. Гумилёва, А.К. Толстого, Ф.И.
Тютчева [Чубур, 2013г, 2014в, 2015де, 2017е; Гурьянов, Чубур, 2016], реформы Дмитрия Самозванца,
1917-й год [Чубур, Чернышов, 2012; Чубур, 2017д]
или всё ещё неполноценно изученная в силу закрытости архивных фондов история брянских партизан
[Поляков, Чубур, 2015]. Так получилось, например, с
идеей комплексного исследования гутного промысла,
предложенной белорусской коллегой Полиной Курлович-Белявской. Полученный международный грант
БРФФИ-РГНФ был успешно реализован, итогом стала серия интересных публикаций по истории, распространению и технологии стеклоделия в позднем средневековье и раннемодерновом времени [Чубур, Курлович, Гурьянов, 2017, 2018, Чубур, Курлович, 2017].

рии публикаций по ювелирному искусству раннего
железного века. Следует отметить созданную им и
получившую признание специалистов типологию
булавок с листовидным ажурным навершием, характерных для расселявшихся в бассейнах Десны,
Сейма и Верхних Оки и Днепра древних балтских
и, отчасти, скифоидных племен [Чубур, 2012].

У скифской золотой пекторали. Выступление на
конференции по ювелирному искусству в Музее
исторических драгоценностей Украины (Киев, 2011).

Не сговариваясь и практически синхронно (так
бывает, когда тема «витает в воздухе») с ведущим
археологом-славистом д.и.н. А.М.Обломским (с
которым Артура тоже связывает дружба берущая
начало в годы, когда Андрей Михайлович был аспирантом, а Артур студентом) они взялись, что
называется, с разных концов, за особый тип амулетов, массово провявившийся при раскопках и в виде
«случайных находок» – привески в форме змеевидных коньков. Каждый ввел в оборот и систематизировал известные ему находки (в основном не пересекавшиеся), изложил свою трактовку – теперь публикации – первые в Киеве и Брянске, вторые - в МоНа конференции «История сталинизма» в Твери (2014)
скве – дополняют друг друга [Чубур, 2011аб; ОбВо время охранных раскопок микрорегиона Ку- ломский и др., 2012]. Собирая сведения, Артур Аррово (А.А. руководил там Левобережным отрядом
экспедиции) столкнулся с интересными поселенческими структурами рубежа эр (то есть фактически
времени формирования славян, а также исследовал
насыщенные культурные слои эпохи неолита и бронзы [Чубур, 2014, 2017б]. На Куровских материалах
Чубур, детализировав культурную среду региона
обосновал свои представления о формах диффузии
культуры в первобытном обществе лесной и лесостепной полосы, связав единые комплексы кремневого инвентаря и мозаичные керамические комплексы и
патрилокальностью браков в общинах [Чубур, Шинаков, 2012].
Острая дискуссия о том, стоит ли изучать и вводить в оборот вещи из грабительских раскопок и
вызввшая со стороны некоторых собратьев по цеху
безосновательные обвинения и агрессию позиция:
«вещь не виновата, что вырвана из земли мародёром,
и потому наша святая обязанность как ученых изС А.М. Обломским на базе Суземского отряда
влечь из «пострадавшей» максимум информации,
Раннеславянской экспелиции ИА РАН (2013).
пока это возможно» привела в итоге к рождению се22

С редактором «Археологических открытий»
Н.В. Лопатиным на раскопках в Хотылёво (2002)

В.Н. Гурьянов, В.Н. Ковалевский (с 2013 г.. – лиректор
музея-заповедника «Костёнки») и А.А.Чубур исполняют
песню «Как на поле Куликовом…». На переднем плане В.В.
Енуков (директор НИИ Археологии Юго-востока Руси).
Дружеский вечер на симпозиуме в Ельце, 2005 г.

турович совместно с одним из авторов обратил внимание на концентрацию «варварских выемчатых эмалей», закрывающую лакуну ареала в среднем Подесенье [Шинаков и др., 2015].
Предложив студентке Насте Подшивайло проанализировать типологтю стеклянных браслетов с
Покровской горы средневекового Брянска [Подшивайло, 2010], увлекся сам. В результате родились на
свет две содержательных работы о стеклянных изделиях из летописных Трубеча и Вщижа [Чубур, 2009г;
Шинаков, Гурьянов, Чубур, 2018]. А интерес к древнему стеклу привел к исследованиям гутного дела.
Примеры можно множить и множить…
Не обойти стороной просветительскую работу.
Артура Артуровича часто приглашают прочитать
публичные лекции в школах, библиотеках, на туристических слётах и газетных фестивалях, его научнопопулярные материалы и интервью нередко появляются в прессе и во Всемирной Паутине. А.А. Чубур –
соавтор пяти учебников в выпущенной под эгидой
Департамента образования Брянской области по
предложению И.И.Потворова линейке пособий по
краеведению для средних школ. Практически каждый
год без его участия в качестве эксперта не обходятся
23

ни областной конкурс школьных краеведческих
работ в Дворце детского творчества им. Ю.А. Гагарина и международная конференция школьников
«Первые шаги в науку» в Брянском городском лицее №1. Более того, видя действительно яркие работы, Артур Артурович способствует их продвижению и, после «шлифовки» – публикации в научных
изданиях [Сидоренко, Курашова, 2017; Сильванович, Голованова, 2018]. Особенно же его радует,
когда замеченная им талантливая молодежь оказывается затем в числе его студентов.
А вот совсем не радует его расцветшие последние десятилетия лженаука и средневековое мракобесие. Полки исторических отделов книжных магазинов завалены творениями новых хроноложцев
Фоменко и Носовского, профессор Чудинов творит
чудеса, читая на солнечном диске и на бивнях мамонта надписи на русском языке. Многие ученые
брезгуют прикасаться к таким печатным продуктам
жизнедеятельности, а тем более комментировать их
– и тем самым дают мракобесию картбланш. Артур
старается просвещать не только студентов (некоторые его занятия специально посвящены разоблачению «новой хронологии», «зарождения человечества в Подмосковье», «русского языка эпохи палеолита», но и гораздо большую аудиторию. Его аналитические разоблачающие публикации, разгромные рецензии на псевдонаучные издания, выступления на форумах «Ученые против мифов» и «Лженаука в современном мире», на научных конференциях метко бьют в цель [Чубур, 2012в, 2013д].
Правда, будучи человеком, мыслящим самостоятельно, владеющим хорошим багажом знаний и
привыкшим составлять собственное мнение по всем
заинтересовавшим вопросам, Артур Артурович порой не во всем соглашается и с мнениями других
экспертов. К примеру, работы Марка Солонина,
отвергаемые адептами советской историографии, он
считает одними из лучших историко-аналитических
исследований о трагедии 1941 года. Не относит он к
лженауке военную беллетристику В.Суворова (Резуна) хотя бы потому, что, цитируем с сетевого форума: «её автор и не претендует на статус ученого и
исследователя. В противном случае к лжеисторикам
следовало бы причислить, к примеру, Льва Толстого с «Войной и миром» или А.А. Фадеева с его всё
перевравшей «Молодой гвардией», кстати, еще недавно вбивавшейся в головы школьников». К не
заслуживающей никакого внимания историков макулатуре он относит 99% современной «сталинианы», стряпаюящейся в коммерческих и идеологических целях.
Особый интерес у Артура Артуровича к работам творца пассионарной теории этногенеза Л.Н.
Гумилёва. Замечая в текстах немало фантазий и
фактологических ошибок (возможно и намеренных), он всё же полагает, что сам цикл этногенеза
интуитивно «пойман» исследователем, но еще не
нашел адекватного объяснительного механизма. И
всё же, по мнению А.А., это еще один шаг к созда-

нию «Института экспериментальной истории» из его
любимых произведений братьев Стругацких, ко времени, когда история станет способна не только описывать и анализировать минувшие события, но и прогнозировать возможный их ход в будущем.

дам». Похожая установка и у Артура: «Радует, что
некоторым людям, подличавшим за моей спиной и
желавшим мне зла, все равно приходится читать и
многократно цитировать мои работы. Этого лучшая
сатисфакция».

Президент Российской Академии естествознания
М.Ю. Ледванов вручает награды
(осенняя сессия РАЕ 2017 г., Москва)

Естественно, что защита науки вызывает у героев
его метких и порой весьма язвительных рецензий и
статей ожидаемую болезненную реакцию – от истерии, депрессии и жалоб в инстанции «от ООН до
Спортлото» до сочинения фантасмагорических пасквилей, вполне похожих на остальное их «творчество».
К подобным опусам Артур Артурович относится с
юмором и расценивает их как боевую награду за доблесть мракобоорца, добавляя, что у большинства персонажей примечательно сходная клиническая картина
восприятия реальности, на анализе коей мог бы сделать себе имя и диссертацию талантливый психиатр.
У Артура есть редкий в наши дни дар: он способен посмеяться и над собой. Да, мы, его друзья, знаем,
что у него вспыльчивый, а порой взрывной характер
(недостаток это или, напротив, продолжение достоинств? Артур остро воспринимает несправедливость
и подлость, и готов немедленно броситься в бой, защищая обиженных), в случаях касающихся его лично
неожиданно компенсируется философским отношением к жизни. Наверное тоже школа, преподанная
теми, чьи биографии изучает Артур. Он часто вспоминает, что Всеволод Левенок, освободившись из
сталинских лагерей, встретил человека, который донёс на него, чтобы сохранить за собой полученную
должность. Тот, увидев, что Всеволод не стёрт в лагерную пыль, испугался не на шутку, но от Левенка
услышал: «Я тебе мстить не собираюсь, живи, работай спокойно. Но руки тебе больше никогда не по24

На самом деле есть у Артура Артуровича
настоящие награды: несколько папок, набитых под
завязку благодарственными письмами, почетными
грамотами, дипломами – за научные и творческие
успехи, за содействие сохранению культурного
наследия, за экспертную и просветительскую работу, за участие в организации международных экспедиций в Польше и в Украине. Хранятся у него
несколько медалей и орденов, врученных за заслуги
президиумом Российской Академии естествознания
(не путать со ставшей одиозной РАЕН!) и особая –
хрустальная медаль – в знак благодарности за более
чем десятилетнее сотрудничество с Конинским
окружным музеем (Великопольское воеводство).
Надеемся, что пространной статьей о юбиляре
– друге, коллеге (а для части авторов и учителе) мы
сумели ответить на вопрос из взятых в эпиграф его
любимых строк поэта Бориса Заходера: «Что мы
знаем о лисе?» Сам юбиляр, со свойственным ему
порой черным юморком, заметил, что мы доставили
ему доступное не всякому смертному удовольствие:
прочесть еще при жизни собственный некролог. Ну
что ж, видит Бог, мы старались как могли.
Археология разных эпох – от палеолита до
раннемодернового времени, палеонтология, археозоология, историография и история науки, этнология, топонимика, социология, история космонавтики и судостроения, любительская астрономия, проза
и поззия, бардовская песня и журналистика, просве-

Хрустальная медаль Конинского окружного музея

Интервью Великопольскому телевидению. Слева направо:
магистр Кшыштоф Горчыца, магистр Катажина
Шёллнер, проф. РАЕ Артур Чубур. (2018)

тительская деятельность, практически профессиональная вёрстка книг и журналов…
Он конечно большой, ростом под два метра, но
как всё это в него помещается? И ведь даже перечисленное выше - это далеко-далеко не всё. Однако, невзирая на широкий (смело скажем – энциклопедический) спектр интересов и увлечений, в том числе – и в
археологии, основным для А.А. Чубура остается любимый им каменный век, время мамонтов. В этом
направлении он продолжает вести основные теоретические и полевые изыскания.

Юбиляр безусловно состоялся и как ученый, и
как личность. Но это не повод расслабляться и почивать на лаврах. Пожелаем ему удачи, вдохновения и новых открытий и достижений на всех его
«ста путях» и «ста полях», по которым он старается
странствовать одновременно. И пусть конечной
целью на каждом из путей всегда будет горизонт,
как пел Владимир Высоцкий…
25

8.
9.
10.
11.

12.
13.

14.
15.

16.

В Кордильерах. Калифорния, США, сентябрь 1999 г.
1.

2.
3.
4.

Литература
Амирханов Х.А. Отчет об исследованиях Зарайской
стоянки и разведочных работах на мезолитической
стоянке Белый Колодец в 1996 году // Архив ИА
РАН. Р.1. № 20299.
Аникович М.В., Анисюткин Н.К., Платонова Н.И.
Человек и мамонт в Восточной Европе: подходы и
гипотезы // Stratum plus. 2010. № 1. С. 99-136.
Ахметгалеева Н.Б., Чубур А.А., Шпилев А.Г. Курский
край. Том 1: Каменный век. – Курск: КИСО, 1999. –
384 с.
Горчыца К., Чубур А. Рекогносцировочные раскопки
средневекового Конина (поселение Старе Място 5,
Конинский повят Великопольского воеводства) // Город Средневековья и раннего Нового времени II(V):
археология, история. Материалы V всероссийского
семинара. Ноябрь, 2013 г. – Тула, 2016. C.161-170.
Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Город, который Н.М. Карамзин вернул на карту государства Российского //
История в подробностях. 2016. № 11-12 (77-78). С.3843.
Демиденко Ю.Э., Ахметгалеева Н.Б. Функциональное
назначение и индустриальная роль треугольников
позднего верхнего палеолита стоянок Быки (Посеймье): возможности и перспективы комплексного
анализа морфологии и типологии, технологии, следов
износа // Методы изучения каменных артефактов.
Материалы междунар. конф. – СПб: ИИМК РАН,
2015. С. 155-159.
Журавлёва Ю.Б. К вопросу о происхождении Вщижской ладьи // Деснинские древности, IV (Материалы
межгос. науч. конф. памяти Ф.М. Заверняева «История и археология Подесенья»). – Брянск, 2007.
27

17.

18.
19.

20.

21.

22.

23.

Зимина Т. Мамонты: и стол, и дом // Наука и жизнь
2006 - № 12.
Карпов Д. Мировая сенсация под Вщижем // Брянское время, 11-17.10.2001
Карпов Д. Сенсация из одного бревна. Найденной в
Десне древнерусской ладье 750 лет // Корабельная
сторона (Северодвинск), 28.02.2003.
Киселев Г.Н., Чубур А.А. Находки окаменелостей в
палеолите Русской платформы // Вестник СанктПетербургского государственного университета,
Серия 7, Науки о Земле. 2002. №1 (март). С.10-16.
Ковальчук А.Н., Чубур А.А. Новое «мамонтовое
кладбище» в Подесенье // Успехи современного
естествознания, 2013. №11. С.121-123.
Кокунько О.А., Чубур А.А. Информационные технологии в краеведческой работе Брянской областной
научной универсальной библиотеки // Десятая
Международная конференция «Библиотеки и ассоциации в меняющемся мире: новые технологии и
новые формы сотрудничества». Тема 2003 г.: «Библиотека и доступность информации в современном
мире: электронные ресурсы для науки, культуры и
образования». – Судак, 2003. С.1081-1083.
Корнеева О. Доисторический улов!//Окрошка, 2001.
№12.
Курлович-Белявская П.С., Чубур А.А., Гурьянов В.Н.
Ландшафтная приуроченность и динамика распространения гутного промысла в Верхнем Поднепровье // Успехи современного естествознания, 2017 № 12. С.273-277.
Курлович П.С., Чубур А.А., Гурьянов В.Н. Гутный
промысел в среднем Подесенье по материалам раскопок крепости Стародуба // Археология восточноевропейской лесостепи: сборник материалов международной науч.-практ. конференции, посв. 80летию со дня рождения А.Г. Николаенко (г. Белгород, 14-16 декабря 2017 года) / отв. ред. В.А. Сарапулкин. – Белгород: ИД «Белгород» НИУ «БелГУ»,
2018. С.454-466.
Лапшин В.А. Фурри // Социология молодежи: электронная энциклопедия под ред. проф. В.А. Лукова.
– М.: Московский гуманитарный универистет,
2015.
URL:
http://www.socmol.ru/encyclopaedia/subcultures/223-furri.html
Лебедев С. Вщижский раритет // Брянский рабочий
от 28 февраля 2003.
Леонова Е.В. Мезолитическая стоянка Белый Колодец 1: пространственный анализ // Проблемы археологии эпохи камня. СПб. МАЭ РАН, 2014.
С142-163
Недоля А.Н. Рогатые кирпичи юхновской культуры
// Деснинские древности VI. Материалы межгос.
науч. конф. «История и археология Подесенья»,
посв. памяти брянского археолога и краеведа, Заслуженного работника культуры РСФСР Ф.М. Заверняева. – Брянск: Десяточка, 2012. C.131-135.
Новик Т.А., Чубур А.А. Остеологические материалы
древнерусского времени из раскопок на территории
Елецкого монастыря в Чернигове // Чернiгiвськi
старожитностi (випуск III). – Чернигов, 2009. С.121126
Обломский А.М., Сыроватко А.С., Сапрыкина И.А.
Об одном типе подвесок-коньков на территории
лесной и лесостепной зон Восточной Европы //
КСИА, № 226, - М., 2012. С. 169-178.
Пазинич В.Г. Локальные аномалии аллювия левого
берега Днепра в районе г. Канева // Заповідна справа в Україні 2010 № 1. С.77-82

24. Подшивайло А. Стеклянные браслеты древнерусского
слоя Покровской горы Брянска // Середньовічні старожітності Центрально-Східноі Европі: Матеріали IX
Міжнародної студентскої навукової археологічної
конференціі (Чернігів, квітень 2010 р.) / Ин-т археологии НАН Украины, Чернігівський держ. педуніверситет імені Т.Г. Шевченка, Інстітут археологіі та стародавньоі історіі Північного Лівобережжя. – Чернігів:
ЧНПУ, 2010. – 296 c/
25. Поликарпович К.М. Кремневая индустрия стоянки
Елисеевичи 1 (по материалам раскопок 1948 г.) / Подгот. к публ., предисл., рис. и табл.: А.А. Чубур // Свод
археологических источников Кунсткамеры / Отв. ред.
Г.А. Хлопачев; РАН. МАЭ им. Петра Великого
(Кунсткамера). Вып. 1. – СПб.: МАЭ РАН, 2006. С.
26–57: ил. — Предисловие / Чубур А.А.: С. 26-29.
26. Поляков Г.П., Чубур А.А. К вопросу о боевом содружестве представителей народов СССР в партизанском
движении на Брянской земле в годы нацистской оккупации // Великая Отечественная война в региональном измерении. Материалы докладов и сообщений
Всероссийской науч. конф., посв. 70-летию Победы в
Великой Отечественной войне 23-24 апреля 2015 г. –
Орел: Орлик, 2015. С.91-98.
27. Рагунштейн А.Г. За три моря за зипунами. Морские
походы казаков на Черном, Азовском и Каспийском
морях. – М.: Вече, 2015.
28. Радюш О.А., Чубур А.А. К зооархеологической характеристике Новосильского городища // Материалы XV
Всероссийской научной конференции. Калуга, 2-4 апреля 2013 г. – Калуга: Фридгельм, 2013. С.53-57.
29. Ривкинд Т.Я. Древний челн будет установлен в музее
// Культура. 2001, декабрь.
30. Сидоренко М., Курашова Н. Культура изразцов Беларуси на примере найденных в Гомеле изделий из Копыся // Древности Средне-Западной России и сопредельных территорий. Материалы XXXIII международной молодежной археолого-этнологической конф.
18-19 мая 2017 г. – Брянск: РИО БГУ, - 2017. С.77-92.
31. Сильванович В.К., Голованова В.И. Две Родины
Людвига Пшибло // История. Общество. Политика.
2018. №2 (6). С.89-98.
32. Стародубцев Г.Ю., Чубур А.А. Недопетая песня. Памяти Александра Антоновича Узянова // Русский
сборникю. Вып.4. – Брянск, 2008. С.230-235.
33. Стародубцев Г.Ю., Зорин А.В., Чубур А.А. Посад Гочевского археологического комплекса: археозоологическая характеристика по материалам раскопок 20032005 гг.//Верхнее Подонье: Археология. История.
Вып. 4 – Тула: Гос.музей-заповедник «Куликово поле», 2009.
34. Стецюк В. Проблеми палеогеографії антропогену
України // Проблеми геоморфології і палеогеографії
Українських Карпат і прилеглих територій. - 2016. Вип. 1. - С. 215-233.
35. Стецюк В.В., Пазинич В.Г., Ткаченко Т.І. Природна та
етнокультурна спадщина України. Новітні дослідження. – Київ: Вища школа, 2012. – 341 с.
36. Тропин Н.А., Чубур А.А. Археозоологические исследования на многослойном поселении Целыковка-2 в
округе города Ельца // История: факты и символы.
2017. № 2 (11). С. 86-94
37. Федосов А. На чем плавал Илья Муромец? На берегу
Десны найдена уникальная лодка, на которой плавали
еще в ХII веке // Труд, 15.09.2001, №170.
38. Чистов К.В. Юрий Иванович Юдин (1937-1995) //
Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Былинная история. СПб.,
1997. С. 566-579
28

39. Чубур А.А. Мамонт в верхнем палеолите: добыча
охотников или жертва половодий? // VI координационное совещание по изучению мамонтов и мамонтовой фауны. Тез. док. Л., 1991, С.57-58
40. Чубур А.А. «Мамонтовое собирательство» в бассейне Десны // Природа 1993а - №7. С.54-57.
41. Чубур А.А. Система «человек-мамонт» в бассейне
Десны (культурная адаптация в верхнем палеолите).
– Курск, ЦДЮТ. 1993б. - 60 с.
42. Чубур А.А. О тектонической и геоморфологической
приуроченности местонахождений остатков мамонта в центре Русской равнины // Цитология.1995.
Т.37. – №7: Первое международное мамонтовое совещание. (16–22 октября 1995 г., СПб, Россия).
С.652.
43. Чубур А.А. К вопросу периодизации и хронологии
верхнего палеолита бассейна Десны // Археологiя,
1996, №3, Киев. С.97-104.
44. Чубур А.А. Расселение верхнепалеолитического
человека в центре Русской равнины (географический аспект). Авт. дисс. к.и.н. Институт Археологии
РАН. – М., 1997а. – 20 с.
45. Чубур А.А. Столкновение религиозных и культурных институтов в постперестроечной России: промах президента или государственная политика? //
Права человека в условиях становления гражданского общества. – Курск: РОСИ, 1997б. С.113-115.
46. Чубур А.А., Токарева И.В. История изучения Хотылевско-Бетовского палеолитического района // Песоченский историко-археологический сборник.
Вып.3, т.1. – Киров, 1997. С.21-25.
47. Чубур А.А. Головачева И.В., Тимошкин В.М. Хищные, копытные и непарнопалые с палеолитической
стоянки Хотылево 2 // Песоченский историко- археологический сборник. Вып.3, т.1. – Киров, 1997.
С.14-20.
48. Чубур А.А. Верхнепалеолитическая стоянка Быки на
Сейме (предварительное сообщение) // Российская
археология, 1998 - № 1. С.107-116.
49. Чубур А.А. Роль мамонта в культурной адаптации
верхнепалеолитического населения Русской равнины в осташковское время // Восточный граветт. –
М.: Научный мир, 1998. С.309-329.
50. Чубур А.А. Исследования палеолитического микрорегиона Быки (Курчатовский район Курской области) // Археологическое обозрение 1998. / Сервер
«Древности» кафедры археологии Воронежского
государственного университета, 1999. [Электр.
публикация]
URL:
http://www.hist.vsu.ru/antiq/arho/arho98_5.html
51. Чубур А.А. Курский край. Том 2: Эпоха раннего
металла. – Курск, КИСО. 2000а. – 275 с.
52. Чубур А.А. Палеолитические лучники с берегов
Сейма // Природа, 2000б - № 12. С.37-40.
53. Чубур А.А. Всеволод Протасьевич Левенок: жизнь и
судьба археолога // Commentarii de historia. 2000в.
№ 6. [электронный сетевой журнал] URL:
http://www.hist.vsu.ru/cdh/Articles/06-05.htm
54. Чубур А.А. Быки. Новый палеолитический микрорегион и его место в верхнем палеолите центра Русской равнины. – Брянск: «Брянск-сегодня», 2001а. –
136 с.
55. Чубур А.А. Проколки и шилья палеолитической
стоянки Быки // Восточноевропейский археологический журнал. 2001б. № 4(11) Киев [электронный
ресурс]
URL:
http://archaeology.kiev.ua/journal/040701/chubur.htm
56. Чубур А.А. Микрорегионы Чечевизня, Дроняево и

57.

58.
59.

60.

61.
62.

63.
64.
65.

66.
67.
68.

69.

70.
71.
72.

73.

Колпаково в верхнем Посеймье (по результатам разведок 1999 года) // Археология.Ру. 2002а. URL:
http://arh2.
instarcom.org/ONLINE/Chubur/microregion.html
Чубур А.А., Симоненко В.Е. Позднемезозойская древесная флора из окрестностей Брянска // Вопросы археологии, истории, культуры и природы Верхнего
Поочья: материалы IХ конф. В 2-х ч. Ч.2. – Калуга:
Гриф, 2002б. С.153-155.
Чубур А.А. Михаил Вацлавович Воеводский: страницы биографии (к 100-летию со дня рождения). –
Брянск, 2003а – 44 с., илл.
Чубур А.А., Краснощекова С.Д. Зубы древнего лесного слона Palaeoloxodon antiquus Falconer (1847) с юга
Орловской области // Вопросы археологии, истории,
культуры и природы Верхнего Поочья: тез. док. Х
конф.. Калуга, 2003. С.651-653.
Чубур А.А., Гурьянов В.Н., Шинаков Е.А., Дубровский
А.М., Поляков Г.П., Карпов Д.А. Падин Василий Андреевич (1908-2003) (некролог с библиографией трудов) // Российская археология, 2003. № 4. С.180-182.
Чубур А.А. Древнерусская ладья-однодревка из летописного Вщижа//Российская археология. 2004а. № 3.
С.171-174
Чубур А.А. Отражение первобытной мифологии в
искусстве и архитектуре поселения Быки 1 // Изобразительные памятники. Стиль, эпоха, композиция. Материалы тематической научной конференции. – СПб.,
2004б. С.61-64.
Чубур А.А. Из истории археологических стройотрядов
// Вестник Научного студенческого общества БФ
МГСУ. Вып.1. – Брянск,2004в. С.4-11
Чубур А.А. Первобытное искусство стоянки Быки 1 и
духовный мир палеолита // Искусство и ритуал ледниковой эпохи. – Луганск, 2005а, С.100-108.
Чубур А.А. Николай Лелянов - «последний из могикан» довоенной краеведческой археологии // Вопросы
археологии, истории и культуры Верхнего Поочья.
Матераилы XI науч. конф. – Калуга, 2005б. С.58-61.
Чубур А.А. Деснянский палеолит: проблемы истории
исследований, историографии, источниковедения –
М.: РГСУ, 2005в, - 116 с.
Чубур А.А. К историографии исследований палеолита
бассейна Десны // Вестник Брянского государственного университета. 2005г. № 2 С.63-69.
Чубур А.А., Журавлёва Ю.Б. Средневековое судостроение в Юго-Восточной Руси (бассейны Десны и Оки)
по археологическим источникам // Куликово поле и
Юго-Восточная Русь в XII-XIV веках. – Тула, 2005.
С.176-191.
Чубур А.А. Эксплуатация мамонтовых «кладбищ» как
элемент адаптации палеолитического человека к природным условиям Эпохи Экстремальных Затоплений
// Позднекайнозойская геологическая история севера
аридной зоны. Изд-во ЮНЦ РАН: Ростов-на-Дону
2006а, С.348-352
Чубур А.А. Елизавета Арсеньевна Калитина // Российская Археология. 2006б. №2. С.157-161.
Чубур А.А., Поляков Г.П., Наумова Н.И. Трубчевский
самородок (к 100-летию со дня рождения Всеволода
Протасьевича Левенка). – Брянск, 2006в, 54 с.
Чубур А.А. Новая типология палеолитических жилищ
Восточной Европы // Интеграция археологических и
этнографических исследований. Материалы XIV
международного научного семинара. Омск, 2006г.
С.99-102
Чубур А.А. Палеолитическое искусство микрорегиона
Быки: сравнение контекста находок // Современные
29

74.

75.

76.

77.

78.

79.

80.

81.

82.

83.

84.

85.

86.

проблемы археологии России: Сб. науч. тр. [Труды
1 (XVII) Всероссийского археологического съезда]
В 2-х т. Т.1. – Новосибирск: Ин-т археологии и этнографии СО РАН, 2006д. С.155-157.
Чубур А.А., Стародубцев Г.Ю. Начальник. Памяти
Марианны Давыдовны Гвоздовер // Историко - археологические исследования в Азове и на Нижнем
Дону в 2005 г. Вып.22. Азов, 2006. С.427-438
Чубур А.А., Миненко В.В. Новое нижнепалеолитическое местонахождение в Неготино // Археологические исследования центральной России. – Липецк, 2006. С.46-49.
Чубур А.А. Новые исследования раннепалеолитического местонахождения Хотылево 1 // Деснинские
древности. Вып.4. Материалы межгосударственной
научной конференции памяти Ф.М. Заверняева. –
Брянск, 2007а, С.63-70.
Чубур А.А. На межі Кавказу і Європи. Епізод геометричних мікролітів в Середньодніпровської історико-культурної області верхнього палеоліту: можливі джерела й причини // Интеграция археологических и этнографических исследований. Материалы
XV международного научного семинара. – Одесса,
2007б, С.278-282
Чубур А.А. Первоначальное заселение человеком
Среднерусской возвышенности: к постановке проблемы // Успехи современного естествознания.
2007в. №7, С.5-9
Чубур А.А. Поселенческая стратегия человека в
верхнем палеолите бассейна Десны // Вестник антропологии, Вып. 15. – М., Институт этнологии и
антропологии РАН, 2007г, С.128-137.
Чубур А.А. К вопросу о феномене субкультуры
фурри // Folk-art-net: новые горизонты творчества.
От традиции к виртуальности. – М.: Государственный республиканский центр русского фольклора,
2007д. С.105-116.
Чубур А.А., Журавлева Ю.Б. Реконструкцiя давньоруського моноксила по археологiчним, iсторiчним i
етнографiчним даним // Интеграция археологических и этнографических исследований. Материалы
XV международного научного семинара. – Одесса,
2007а. С.282-285.
Чубур А.А., Чубур (Журавлева) Ю.Б. Середньовічне
суднобудування на території Чернігівського князівства // Чернігів у середньовічної та ранньомодерної
історії Центрально-Східної Європи. – Чернігів,
2007б, С.379-388.
Чубур А.А. Микроинвентарь палеолитического
микрорегиона Быки: назначение, типология, реконструкция // Деснинские древности, вып.5. Материалы межгосударственной научной конференции памяти Ф. М. Заверняева. – Брянск, 2008а. С.49-58.
Чубур А.А. Новые следы палеолита в с. Хотылево на
Верхней Десне // Труды II (XVIII) Всероссийского
археологического съезда в Суздале в 3-х томах. Т.1.
(Суздаль, 20-25 октября 2008 г.). – М.: ИА РАН,
2008б. С.172-176.
Чубур А.А. К проблеме выделения аморфного комплекса раннепалеолитического местонахождения
Хотылево 1 // Российско-Белоурусско-Украинское
пограничье: проблемы формирования единого социокультурного пространства – история и перспективы. – Брянск, Ладомир, 2008в, С.264-266.
Чубур А.А. О предполагаемом парусном вооружении Вщижской ладьи // Деснинские древности.
Вып.V. Материалы межгосударственной научной
конф. памяти Ф. М. Заверняева. – Брянск, 2008г.

С.151-155.
87. Чубур А.А. Деснянський палеоліт в епоху екстремальних затоплень («потопу») // Сіверянський літопис.
2008д. №8, Чернигов, С.26-30.
88. Чубур А.А. Растоптанная наука: археологи Подесенья
и политические репрессии // Вестник Брянского государственного университета.2008е. №2. С.58-66.
89. Чубур А.А., Чубур Ю.Б. Археологи и археология
центра Европейской России: взгляд сквозь призму гендера // Антропология академической жизни: адаптивные процессы и адаптивные стратегии/ Отв. ред.
Г.А. Комарова. Т.1. – М.: Институт антропологии и
эт-нологии РАН. 2008. С.224-235
90. Чубур А.А. К вопросу о реконструкции палеолитического жилища в Быках // Працi центру
пам‘яткознавства. Вип.16. – Киев, 2009а. С.79-90.
91. Чубур А.А. Великий потоп в археологическом контексте Восточной Европы // Проблеми и предизвикательства на археологическите и културноисторическите прочувания Том 1. Археология и култура – Пловдив, 2009б, С.44-53.
92. Чубур А.А. К.М. Поликарпович: жизнь, открытия,
ученики. – Минск: «Белорусская наука», 2009в. – 244
с. (серия «Люди белорусской науки»).
93. Чубур А.А. Стеклянные браслеты и бусы с Соборной
горы Трубчевска // Средневековый город ЮгоВосточной Руси. Предпосылки возникновения, эволюция, материальная культура. Материалы междунар. науч. конф. – Курск, 2009г. С.258-263
94. Чубур А.А. Furry-art: от цифровой графики до сводов
пещер. Попытка осмысления. // Вестник Брянского
государственного университета. 2009д. №2. С.78-85.
95. Чубур А.А. О палеоазиатских этнографических аналогиях некоторых жилищ верхнего палеолита Восточной Европы // Вестник Нижневартовского государственного гуманитарного университета (исторические
науки). 2010а - № 4, С.15-22
96. Чубур А.А. Палеонтология, археозоология и тафономия верхнепалеолитического поселения Хотылево 2
(по материалам раскопок 1994-2003 гг.) // Ежегодник
НИИ фундаментальных и прикладных исследований
за 2010 год. – Брянск, 2010б, С.115-128.
97. Чубур А.А. Домонгольський скарб ювелiрних виробiв
iз Трубчевська // Сумська старовина, вып. ХХХ. –
Сумы, 2010в. С.135-143.
98. Чубур А.А. Трубчевский домонгольский клад ювелирных изделий (предварительное сообщение) // Материалы по истории и археологии России. Т.1. – Рязань, 2010г, С. 247-255.
99. Чубур А.А. Древнерусский обруч из Трубчевского
клада 2009 г.: аналогии, сюжет, семантика // Русское
наследие в странах Восточной и центральной Европы.
Материалы межгосударственной научной конференции 5–8 июля 2010 года, приуроченной к 600-летию
битвы при Грюнвальде. – Брянск, 2010д. С.357-366
100. Чубур А.А., Журавлева Ю.Б. Средневековое судостроение в Юго-Восточной Руси (бассейны Десны и Оки)
по археологическим источникам // Вопросы подводной археологии. 2010. № 1. С. 25-43.
101. Чубур А.А. Образ лошади в металлопластике племён
раннего железного века бассейна Десны // Музейні
читання. матеріали наукової конференції "Ювелірне
мистецтво - погляд крізь віки" 15-17 ноября 2010 г. –
Киев: Фенікс, 2011. С.134-142.
102. Чубур А.А. Мифы, отраженные в кости и металле:
образ небесной лошади в пластике праславянских
племен и их соседей на территории Подесенья // Проблемы взаимодействия славянских языков и культур в
30

их истории и современном состоянии. – Брянск,
2011, С.305-311.
103. Чубур А.А. Григорьев Геннадий Павлович
(26.01.1937 - 27.01.2012) // Праці Центру пам'яткознавства: Зб. наук.пр. / О.М. Титова (гол. ред.). - К.:
Центр пам'яткознавства НАН України і УТОПІК,
2012а. - Вип.22. С.328-334.
104. Чубур А.А. Булавки с ажурным листовидным
навершием в раннем железном веке Восточной Европы: типология, ареал, семантика // Древности
Днепровского Левобережья (к 80-летию со дня
рождения А.И. Пузиковой). Сб. научных трудов
«Материалы и исследования по археологии Днепровского Ле-вобережья». Вып. IV. – Курск, 2012б.
С.117-135.
105. Чубур А.А. «Дети поручика Классена» или «Древнейшее Русское государство» в отечественной
псевдоистории XXI века // Начало Русской государственности в IX веке и её возрождение в первой
четверти XVII века. Материалы межд. науч. конф.
25-27 ноября 2012 года. – Брянск: «Курсив», 2012в.
С.95-102.
106. Чубур А.А., Чернышов С.В. Государь Дмитрий II
Иоаннович: самозванец-неудачник или нереализованная европейская альтернатива Российского государства? // Начало Русской государственности в IX
веке и её возрождение в первой четверти XVII века.
Материалы международной научной конференции
25-27 ноября 2012 года. – Брянск: «Курсив», 2012.
С.86-95
107. Чубур А.А., Шинаков Е.А. Неолит нижнего течения
Судости // Мезолит и неолит Восточной Европы:
хронология и культурное взаимодействие. – СПб:
ИИМК, МАЭ, 2012. С. 241-251.
108. Чубур А.А. Мамонты из палеолитического местонахождения Хотылево 1 (Брянская область, Россия) //
Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований, 2013а - №10. С.167-170.
109. Чубур А.А. Териофауна палеолитического местонахождения Хотылёво 1 (Брянская область) // Международный журнал прикладных и фундаментальных
исследований, 2013б - №3, С.122-124.
110. Чубур А.А. «Венеры палеолита» и древнейшие религиозные верования в Подесенье: культ БогиниМатери или поклонение духам очага? // Русский
сборник. – Брянск: Курсив, 2013в, Вып.7, С. 13-21.
111. Чубур А.А. Леса Воронокские, Гусин брод и слободы Ахматовы. Об исторической географии Курского Посемья и его округи в XIII-XV веках // История
в подробностях: 2013г. № 8 (38). Золотая Орда.
С.38-43.
112. Чубур А.А. Каменный век Восточной Европы в кривом зеркале российской лженауки // Лженаука в современном мире: медиасфера, высшее образование,
школа. Сборник материалов Международной научно - практической конференции, посвящённой памяти академика Э.П. Круглякова, проходившей в
Санкт-Петербургском государственном университете 21-22 июня 2013 г. – СПб: ВВМ, 201д3. С.269280.
113. Чубур А.А., Поляков Г.П. Археологи-краеведы в
западной России в предвоенное десятилетие // История в подробностях. 2013. № 2 (32). С.62-71.
114. Чубур А.А. Округлые жилища поселения Курово-7
и их место в культурной мозаике верхнего Поднепровья на рубеже новой эры // Труды IV(XX) Всероссийского археологического съезда в Казани. Т.2.
– Казань, 2014а. С.440-443.

115. Чубур А.А. Из истории духовного подвига пустынножительства. Мифы, факты и «белые пятна» в житие
преподобного Нила Столобенского // История в подробностях. 2014б. № 5 (47). С. 50-56.
116. Чубур А.А. Великорусский цикл пассионарного этногенеза: неожиданный финал? // Культурное наследие
Северной Евразии: проблемы и перспективы освоения. Материалы междунар.науч.конф., посв. 100летию со дня рожд. Л.Н. Гумилева. – Якутск, 2014в.
С. 323-328.
117. Чубур А.А., Касимчук Е.А. Ярило – Месяц Ясный?
Лунницы как символы плодородия и магическая защита праславян // История в подробностях. 2014.
№7(49). С.46-51.
118. Чубур А.А. Археозоологические и палеонтологические наблюдения в раскопе «Б» пункта «В» верхнепалеолитического поселения Хотылево // Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г. –
Брянск: РИО БГУ, 2015а. С.100-110.
119. Чубур А.А. Державно-националистический этап идеологизации советской археологии // Советское государство и общество в период позднего сталинизма
1945–1953 гг.: Материалы VII междунар. науч. конф.,
Тверь, 4-6 декабря 2014 г. – М.: РОССПЭН; Президентский центр Б.Н.Ельцина, 2015б. (История сталинизма. Дебаты). С.335-347.
120. Чубур А.А. Глеб и Борис — небесные покровители
рода Давыдовичей в Чернигово-Северской земле: археологические свидетельства // История в подробностях. 2015в. № 7(61). С. 62-67.
121. Чубур А.А. Скарб доби пiзньої бронзи з околиць Путивля // Путивльський краєзнавчий збірник, вип.7. –
Суми: Університетська книга, 2015г. С. 4-8.
122. Чубур А.А. Николай Карамзин и Лев Гумилев: два
взгляда на парадигму российской истории // Н.М. Карамзин в развитии гуманитарного сознания современного общества. – Ульяновск, 2015д.
123. Чубур А.А. Свинь Брянская и Свинь Черниговская //
Studia internationalia Материалы IV международной
научной конференции «Западный регион России в
международных отношениях X-XX вв.». Брянский
государственный университет имени академика И. Г.
Петровского. – Брянск, 2015е. С. 75-77
124. Чубур А.А., Ковальчук А.Н., Горобец Л.В. Новое о зооархеологии окольного окольного града града Вщижа
// Вопросы археологии, истории, культуры и природы
верхнего Поочья. Материалы XVI Всероссийской
научной конференции. Калуга, 2-4 апреля 2015 г. Калуга: «Фридгельм», 2015. C.70-73.
125. Чубур А.А., Султанова О.Р. Антропозооморфные
произведения искусства в палеолите бассейна Десны
// Фундаментальные исследования. 2015. № 2-27.
С.6115-6119.
126. Чубур А.А., Касимчук Е.А. Существовал ли культ плодородия в каменном веке Верхнего Поднепровья? //
Фундаментальные исследования. 2015. № 2-21.
С.4790-4793.
127. Чубур А.А. Протонаука – мифология – искусство //
Международный журнал экспериментального образования. 2016а. № 11-2. С.232-236.
128. Чубур А.А. Морфология и филогенетическое положение шерстистого мамонта (Mammuthus primigenius
Blumenbach 1799) из окрестностей Конина (бассейн
Варты) // 100-летие палеонтологического общества
России. Проблемы и перспективы палеонтологических исследований. LXII юбилейная сессия палеонтологического общества. – СПб: ВСЕГЕИ, 2016б. С.279281.
31

129. Чубур А.А. Антропоморфная кремневая скульптура
палеолита // V (XXI) Всероссийский археологический съезд [Электронный ресурс] : сб. науч. тр. /
АлтГУ; отв. ред.: А.П. Деревянко, А.А. Тишкин. –
Барнаул: АлтГУ, 2017а. № гос. рег. 0321703484.
С.1140-1141
130. Чубур А.А. Горизонт древностей Полужье – Почеп
на многослойном поселении Курово 7 // Верхнедонской археологический сборник. Вып.8 / Отв.
ред. А.Н. Бессуднов. Липецк, Воронеж: Новый
взгляд, 2017б. С.180-192.
131. Чубур А.А. Первая находка Anancus arvernensis
(Probscidea, Mammalia) на территории Польши //
Интегративная палеонтология: перспективы развития для геологических целей. LXIII сессия Всероссийского палеонтологического общества (3-7 апреля 2017 года, Санкт-Петербург). – СПб, 2017в.
C.222-223.
132. Чубур А.А. Из истории гутного дела в Орловской
губернии. От кустарных мануфактур к промышленному производству // Россия в эпоху политических и культурных трансформаций. Сб. научных
статей / Под общ. ред. В.Ф. Блохина. – Брянск: Курсив, 2017г. – Вып.III. С.10-20.
133. Чубур А.А. Отражение событий 1917 года в памятниках культурного наследия Брянского края // 1917
год в российской провинции / Материалы международной научной конференции. – Орёл, 2017д.
С.157-173.
134. Чубур А.А. Русь Норманнская versus Русь Ордынская. Воззрения Алексея Константиновича Толстого на историческую преемственность русской государственности // «О Родине песни и думы его…»
А.К. Толстой в мировой культуре: материалы научно-практических конференций, посвященных 200летию А.К. Толстого (17 мая 2017 г., 31 августа – 1
сентября 2017 г., г. Брянск). – Брянск, 2017е. С.6284.
135. Чубур А.А. Боевой путь участника прорыва «Голубой линии» гвардии полковника Федора Павловича
Чубур // Год 1943-й. Освобождение Кубани: Время.
События. Люди / Сб. материалов науч.-практ. конф.
19 октября 2018 г. / ред. С.С. Зенгин и др. – Краснодар: Краснодарский гос. Ин-т культуры, 2018а.
С.184-188.
136. Чубур А.А. Три очерка о зооморфных образах из
Авдеево: «мамонты-оборотни, мамонты-мишени»,
«неусыпный страж» и «лошадь без головы» // Материалы и исследования по археологии Днепровского Левобережья. Вып. 5. Междуречье Днепра и
Дона: пересечение культур : к 25-летию Курского
государственного областного музея археологии :
сборник научных трудов. – Курск: КГОМА, 2018б.
С.19-37.
137. Чубур А.А. Вновь о «мамонтовом собирательстве»
Восточной Европы: новые факты, версии и интерпретации// Стратегии жизнеобеспечения в каменном веке, прямые и косвенные свидетельства рыболовства и собирательства. Материалы междунар.
науч. конф., посв. 50-летию В.М. Лозовского. СПб,
15-18 мая 2018 г. – СПб: ИИМК РАН, 2018в. С.110112.
138. Чубур А.А. Остатки позднемеловых ихтиоптеригий
и завроптеригий из окрестностей Брянска // Фундаментальная и прикладная палеонтология. Материалы LXIV сессии Палеонтологического общества
при РАН (2-6 апреля 2018 г., Санкт-Петербург). –
СПб.: ВСЕГЕИ, 2018г. С.242-244.

139. Чубур А.А. «Венеры» палеолита: взгляд с четырех 154. Chubur A., Kuznetsova M., Pilyusova O. On possible
сторон // История. Общество. Политика. 2018д. № 3
arctic fox domestication in the upper Paleolithic // Jour(7). С.67-83.
nal of Historical Archaeology & Anthropological Sci140. Чубур А.А., Горобец Л.В. К археозоологической хаences. 2018; 3(4): 590-594.
рактеристике предполагаемого окольного града лето- 155. Trapezov O.V. Domestication as the earliest intellectual
писного Дебрянська (верхнее селище в урочище Чаachievement of humankind // Russian Journal of Genetшин курган) по матераилам раскопок Ф.М. Заверняеics: Applied Research. 2014. Т.4. № 3. С. 227-235.
ва // Город Средневековья и раннего Нового времени
VI: археология, история. – Тула: Куликово поле, 2018.
С.56-68.
141. Чубур А.А., Гурьянов В.Н. Жизнь, посвященная камню... (памяти археолога Бориса Вячеславовича Грудинкина [10.15.1955 - 04.19.2018]) // История. Общество. Политика. 2018. № 2(6). С.104-122.
142. Чубур А.А., Стародубцев Г.Ю., Горобец Л.В. Археозоологические наблюдения по материалам раскопок
феодальной усадьбы «Городище Жидеевка» // Материалы и исследования по археологии Днепровского
Левобережья. Вып. 5. Междуречье Днепра и Дона:
пересечение культур : к 25-летию Курского государственного областного музея археологии : сборник
научных трудов. – Курск: КГОМА, 2018. С.147-158.
143. Чугаєва І. ХІІ Міжнародна студентська наукова археологічна конференція «Середньовічні старожитності Центрально-Східної Європи» // Сiверянський
лiтопис. 2013. №3. С.130-131.
144. Шафенкова Ю.В. "Евангелисты-фурри": средневековые зооантропоморфы на узких перекрестках мирозданья // История. Общество. Политика. 2018. №2(6).
С.35-42
145. Шинаков Е.А., Чубур А.А. Предыстория и история
Кафедры Отечественной истории древности и средневековья // Русский сборник вып.2-3. – Брянск: РИО
БГУ, 2006. С.32-38.
146. Шинаков Е.А., Гаврилов К.Н., Чубур А.А. Древние
поселенческие агломерации на территории села Хотылево // Русский сборник. Вып.5. – Брянск, РИО
БГУ, 2009. С.33-39.
147. Шинаков Е.А., Чубур А.А. Клады, найденные дважды
// Наследие народов Российской Федерации. 2014 №2. C.42-46.
148. Шинаков Е.А., Чубур А.А., Пискунов В.О. К вопросу о
деснинской лакуне в ареале «варварских выемчатых
эмалей» // Грани гуманитарного знания. Сборник статей к 60-летию профессора Сергея Павловича Щавелева. – Курск: КГМУ, 2015, С.70-75.
149. Шинаков Е.А., Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Стеклянные
изделия с окольного града летописного Вщижа по материалам охранных раскопок 2005-2014 гг. // Вестник
Брянского государственного университета, 2018. № 1.
С.172-177.
150. Юделева И. Загляни в глубь веков // Курчатовское
время 31.01.1995.
151. Chubur A.A. Paleontology, archeozoology and taphonomy of mammoth fauna of a site Chotylevo 2 (Excavations
of 1994-2003) // Тезисы докладов IV Международной
мамонтовой конференции. – Якутск, 2007, С.192-193
152. Chubur A. The settlement structure in the upper paleolithic as a migration marker // Gardarika. 2016. №1(6). С.1125.
153. Chubur A., Gorczyca K., Kovalchuk O., Gorobets L.,
Schellner K. Osteological remains from the feudal castle На раскопе. Щепидло, Великопольское воеводство (2009)
Przewłoka (13-14th centuries AD, Poland) // Journal of
Archaeological Science: Reports 9 – 2016, p.646-653

Приложение 1
36. Киселев Г.Н. (Санкт-Петербург)
37. Клоков А.Ю. (Липецк)
38. Клюшникова М.Н. (Брянск)
39. Ковалева О.А. (Ульяновск)
40. Ковальцов Г.А. (Санкт-Петербург)
41. Ковальчук А.Н. (Киев)
42. Кокунько О.А. (Брянск, Москва)
43. Кондратенко И.К. (Полтава)
44. Краснощекова С.Д. (Орёл)
45. Кузнецов С.В. (Брянск)
46. Кузнецова М.М. (Брянск)
47. Куприянов А.С. (Санкт-Петербург)
48. Курлович-Белявская П.С. (Минск)
49. Левин А.И. (Курск)
50. Левина Л.В. (Курск)
51. Липовчик Н. (Конин)
52. Лобанов Г.В. (Брянск)
53. Лукша Е.И. (Минск)
54. Медведева Е.М. (Курск, Москва)
55. Миненко В.В. (Москва)
56. Наумов А.Е. (Тула)
57. Наумова Н.И. (Брянск)
58. Недоля (Сафронова) А.Н. (Брянск)
59. Недоля Ю.Н. (Брянск)
60. Николаева (Ахметгалеева) Н.Б. (Курчатов)
61. Новик Т.А. (Чернигов)
62. Новожеев Р.В. (Брянск)
63. Обломский А.М. (Москва)
64. Обыденнова Т.А. (Трубчевск)
65. Пилюсова О.М. (Брянск)
66. Пискунов В.О. (Брянск)
67. Подшивайло А.И. (Брянск, Москва)
68. Поляков Г.П. (Брянск)
69. Потворов И.И. (Брянск)
70. Праслов Н.Д. (Санкт-Петербург)
71. Приймак В.В. (Сумы)
72. Прокофьева Т.И. (Брянск)
73. Протасова А.П. (Брянск)
74. Радюш О.А. (Москва)
75. Расторгуева Г.Е. (Брянск)
76. Рябчевский Н.Г. (Брянск)
77. Симоненко В.Е. (Брянск)
78. Скороход Г.Н. (Брянск)
79. Соболев А.В. (Брянск)
80. Стародубцев Г.Ю. (Курск)
81. Султанова О.Р. (Брянск, Москва)
82. Титова О.В. (Брянск)
83. Тихонова С.В. (Саратов)
84. Токарева (Малашенко) И.В. (Брянск)
85. Тришкин Б.В. (Брянск)
86. Тропин Н.А. (Елец)
87. Турлакова Е.С. (Брянск)
88. Ужакина А.П. (Брянск)
89. Фатьков А.М. (Москва)
90. Федоров П.П. (Москва)
91. Филимоненко Ю.С. (Санкт-Петербург)
92. Чеплянская Е.А. (Брянск)
93. Черненко Е.Е. (Чернигов)
94. Чернышев С.В. (Брянск)
95. Чубур С.С. (Брянск)
96. Шафенкова Ю.В. (Брянск¸ Москва)
97. Шинаков Е.А. (Брянск)
98. Шпак Н. (Нежин)
99. Шпилёв А.Г. (Курск)
100. Шёллнер К. (Конин)

Свежие публикации. А.А. Чубур и Н.А. Тропин
на конференции (Куликово поле, 2018)

Справа налево: А.А. Чубур,В.Н .Гурьянов и Г.Ю. Стародубцев, работа с коллекциями (Елецкий университет, 2005)

1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.

Соавторы А. А. Чубура
Алексеев В.П. (Брянск)
Алфёрова И.В. (Брянск)
Антонова Н.И. (Москва, Трубчевск)
Ахмедов И.Р. (Санкт-Петербург)
Блохин В.Ф. (Брянск)
Блошенкова (Северинова) М.В. (Брянск)
Брешков Р.В. (Королёв)
Буланкин В.М. (Рязань)
Василенко О.К. (Жуковка)
Виноградова Е.П. (Санкт-Петербург)
Воловикова М.Л.(Ростов-на-Дону)
Воскресенская Е.А. (Москва)
Гавриленко И.Н. (Полтава)
Гаврилов К.Н. (Москва)
Головачева И.В. (Брянск)
Гольцев В.Н. (Курчатов)
Горбачева С.Я. (Брянск)
Горобец Л.В. (Киев)
Горчыца К. (Конин)
Грачев С.Ю. (Брянск)
Грудинкин Б.В. (Калуга)
Гурьянов В.Н. (Брянск)
Дашкова Е.С. (Брянск)
Дубровский А.М. (Брянск)
Епифанова С.В. (Брянск, Санкт-Петербург)
Журавлева (Чубур) Ю.Б. (Брянск)
Зверева А.Ю. (Брянск)
Зорин А.В. (Курск)
Иванов Д.А. (Рязань)
Ивлева Е.В. (Брянск)
Канищев К.А. (Новосибирск)
Капустин К.Н. (Киев)
Карпов Д.А. (Брянск)
Касимчук Е.А. (Клинцы, Могилёв)
Кедун И.С. (Нежин)
33

Приложение 2

География публикаций А.А. Чубура

Россия
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.

Барнаул
Белгород
Брянск
Великий Новгород
Воронеж
Дятьково
Елец
Иркутск
Казань
Калуга
Кемерово
Киров
Краснодар
Курск
Липецк
Москва
Нижневартовск
Новозыбков
Новосибирск
Омск
Оренбург
Орёл
Пенза
Погар

25. Ростов-на-Дону
26. Рязань
27. Самара
28. Санкт-Петербург
29. Саранск
30. Смоленск
31. Суздаль
32. Ульяновск
33. Унеча
34. Тамбов
35. Трубчевск
36. Тула
37. Якутск
Украина
38. Глухов
39. Днепр
40. Киев
41. Луганск
42. Нежин
43. Одесса
44. Полтава
45. Путивль
46. Судак
47. Сумы
48. Харьков

49. Чернигов
Польша
50. Варшава
51. Вроцлав
52. Конин
53. Краков
Беларусь
54. Гомель
55. Минск
56. Могилёв
Германия
57. Ной-Изенбург
58. Саарбрюкен
Болгария
59. Пловдив
Чехия
60. Брно
Казахстан
61. Алматы
США
62. Эдмонт (Оклахома)
Великобритания
63. Ливерпуль

Приложение 3

Динамика публикационной активности А.А. Чубура

БИБЛИОГРАФИЯ НАУЧНЫХ ТРУДОВ
АРТУРА АРТУРОВИЧА ЧУБУРА
ЗА ПЕРИОД 1991-2018 ГОДОВ
11. Чубур А.А. Стоянка Савлуково 1 (материалы

1991
1. Чубур А.А. Мамонт в верхнем палеолите: добыча охотников или жертва половодий? // VI
координационное совещание по изучению
мамонтов и мамонтовой фауны. Тез. док. Л.,
1991, С.57-58

к своду памятников) // Деснинские древности.
Вып.1. Материалы межгосударственной научной конференции, посвященной памяти Ф.М.
Заверняева. – Брянск. 1995 С.36-37.
12. Чубур А.А. Энергомаяки каменного века //
Техника-молодежи. 1995 - № 6.
13. Чубур А.А. О тектонической и геоморфологической приуроченности местонахождений
остатков мамонта в центре Русской равнины //
Цитология.1995. Т.37. – №7: Первое международное мамонтовое совещание. (16–22 октября 1995 г., Санкт-Петербург, Россия). С.652.
14. Chubur А. Tectonic and geomorphological characteristic of localities of mammoth finds in the
centre of the Russian plain // Цитология.1995.
Т.37. – №7: Первое международное мамонтовое совещание. (16–22 октября 1995 г., СанктПетербург, Россия). С.668-669.

1992
2. Чубур А.А. Некоторые особенности расселения верхнепалеолитического человека в бассейне р.Десна // Теория и методика исследований археологических памятников лесостепной зоны. – Липецк, ЛГПИ, 1992. С.57-59.
3. Чубур А.А., Николаева Н.Б. О проблемах поисков палеолита на территории Курской области // Теория и методика исследований археологических памятников лесостепной зоны.
– Липецк, ЛГПИ, 1992. С.59-61
4. Чубур А.А., Клоков А.Ю. Находки позднечетвертичной фауны на территории Липецкой
области // Теория и методика исследований
археологических памятников лесостепной зоны. – Липецк, ЛГПИ, 1992. С.100-113.

1996
15. Чубур А.А. О культурной адаптации и возможных миграциях носителей костенковскоспицынской верхнепалеолитической культуры
// Юг России в прошлом и настоящем: история, экономика, культура. – Белгород, 1996.
С.32-34.
16. Чубур А.А. «Мезолитический кризис» - первая глобальная экологическая катастрофа в
истории человечества // Человек в философской картине мира. – Курск, 1996. С.34-35
17. Чубур А.А., Левин А.И., Левина Л.В. «Неолитическая революция» - экологический кризис,
ставший историей // Человек в философской
картине мира. – Курск, 1996. С.35-36
18. Чубур А.А. Поиски следов палеолита на территории Брянской и Курской областей // Археологические открытия 1995 года. – М., 1996.
С.200-201.
19. Чубур А.А. Памятники археологии, погибшие
при строительстве Курской АЭС // Российская
археология, 1996. № 3. С.167-170.
20. Чубур А.А. К вопросу периодизации и хронологии верхнего палеолита бассейна Десны //
Археологiя, 1996, № 3, Киев. С.97-104.
21. Чубур А.А., Чубур С.С. Изменения природной, социальной и культурно-исторической
среды в районе строительства и действия Курской АЭС // На путях к духовно- экологической цивилизации. – Казань, 1996. С.104-106.
22. Чубур А.А. Распределение остатков гигантских фитофагов и возможные пути заселения
среднего Поочья в осташковское время

1993
5. Чубур А.А. «Мамонтовое собирательство» в
бассейне Десны // Природа 1993. №7. С.54-57.
6. Чубур А.А. Система «человек-мамонт» в бассейне Десны. Культурная адаптация в верхнем палеолите. – Курск, ЦДЮТ. 1993. - 60 С.
7. Чубур А.А. К вопросу о «мегатеории» и миграциях верхнепалеолитического человека в
центре Русской равнины // Археологические
памятники Среднего Поочья, вып.3. – Рязань,
1993. С.3-14.
1994
8. Чубур А.А. О геологическом возрасте и условиях залегания Пенской верхнепалеолитической стоянки (Курская область) // Памятники
археологии центральной России: охранное
изучение и музеефикация. / Материалы всероссийской конференции. – Рязань, 1994.
С.65-68.
1995
9. Чубур А.А. О новой находке эпохи камня
близ Рязани // Археологические памятники
Среднего Поочья, вып.4. – Рязань, 1995. С.3-5.
10. О мамонтах с верхнепалеолитической стоянки Хотылево 2 (по материалам раскопок Ф.М.
Заверняева) // Деснинские древности. Вып.1.
Материалы межгосударственной научной
конференции, посвященной памяти Ф.М. Заверняева. – Брянск. 1995 С.28-31.
35

//Археологические памятники Среднего Поочья. Вып.5. – Рязань, 1996. С.8-12.

Быки на Сейме (предварительное сообщение)
// Российская археология, 1998. №1. С.107-116
34. Чубур А.А. Мамонты Верхнего Поочья: особенности популяций и связь с палеолитическим человеком // Вопросы археологии, истории, культуры и природы Верхнего Поочья.
VII конф. – Калуга,1998. С.3-5.
35. Чубур А.А. Роль мамонта в культурной адаптации верхнепалеолитического населения
Русской равнины в осташковское время // Восточный граветт. – М.: Научный мир, 1998.
С.309-329.
1999
36. Чубур А.А. Первый жилой комплекс стоянки
Быки 1 и его место в палеолите Курского Посеймья // Археология Центрального Черноземья и сопредельных территорий. Тез.док. –
Липецк, 1999. С.32-33.
37. Чубур А.А., Гольцев В.Н. Микрорегион раннего железного века в зоне строительства третьей очереди Курской атомной электростанции // Археология Центрального Черноземья и
сопредельных территорий. Тез.док. – Липецк,
1999. С.106-107.
38. Чубур А.А., Шпилев А.Г., Ахметгалеева Н.Б.
Курский край. Том 1: Каменный век. – Курск:
КИСО, 1999. – 384 с.
39. Чубур А.А. Жилище верхнепалеолитической
стоянки Быки 1 // Особенности развития верхнего палеолита Восточной Европы. Тез. док.
междунар. конф., посв. 120-летию открытия
палеолита в Костенках. – СПб., 1999 С.74-76.
40. Чубур А.А. Палеолитический микрорегион
Быки в Посеймье // 60 лет кафедре археологии
МГУ им. М.В. Ломоносова / Тезисы докладов
юбилейной конференции, посвященной 60летию кафедры археологии Исторического
факультета МГУ имени М.В. Ломоносова. –
М., 1999. С. 63-65.
41. Чубур А.А. Исследования палеолитического
микрорегиона Быки (Курчатовский район
Курской области) // Археологическое обозрение 1998. / Сервер «Древности» кафедры археологии Воронежского государственного
университета, 1999. [Электронная публикация]
URL:
http://
www.hist.vsu.ru/antiq/arho/arho98_5.html

1997
23. Чубур А.А. Расселение верхнепалеолитического человека в центре Русской равнины
(географический аспект). Авт. дисс. к.и.н. Институт Археологии РАН. – М., 1997. – 20 с.
24. Чубур А.А. Расселение верхнепалеолитического человека в центре Русской равнины
(географический аспект). Дисс. к.и.н. Институт Археологии РАН. – М., 1997. – 170 с.
25. Чубур А.А. Столкновение религиозных и
культурных институтов в постперестроечной
России: промах президента или государственная политика? // Права человека в условиях
становления гражданского общества. – Курск:
РОСИ, 1997. С.113-115.
26. Чубур А.А. Мезолитические памятники
окрестностей С. Хотылево Брянской области
// Песоченский историко-археологический
сборник. Вып.3, т.1. – Киров, 1997. С.8-13
27. Чубур А.А., Токарева И.В. История изучения
Хотылевско-Бетовского
палеолитического
района // Песоченский историко - археологический сборник. Вып.3, т.1. – Киров, 1997.
С.21-25.
28. Чубур А.А. Головачева И.В., Тимошкин В.М.
Хищные, копытные и непарнопалые с палеолитической стоянки Хотылево 2 // Песоченский историко-археологический сборник.
Вып.3, т.1. – Киров, 1997. С.14-20.
29. Чубур А.А. Буланкин В.М., Грудинкин
Б.В.Сведения о находках верхнеплейстоценовой фауны на территории Орловской, Калужской, Тульской и Рязанской областей России
// Труды Рязанского исторического общества,
вып.1. – Рязань, 1997. С.10-26.
30. Чубур А.А. О возможном происхождении топонима Липино в Посемье // Материалы для
изучения селений России : докл. и сообщ. шестой рос. науч.-практ. конф. "Российская деревня: история и современность", Нижний
Новгород, ноябрь. 1997 г.: В 2 ч. - Ч.II : Язык
российской деревни: Говоры. Лингвофольклористика. Ономастика / сост. и отв. ред. З.В.
Рубцова. – М.: Всерос. науч. и культпросвет.
о-во «Энциклопедия российских деревень».
1997. С.91-92.
31. Чубур А.А. Работы Курского палеолитического отряда // Археологические открытия
1996 года. – М. 1997. С.189-190
32. Чубур А.А. Мамонты верхнего Поочья. Особенности популяции и связь с палеолитическим человеком // Археологические памятники Среднего Поочья. – Рязань, 1997, Вып.6.
С.3-9.

2000
42. Чубур А.А. Палеолитические лучники с берегов Сейма // Природа, 2000 - № 12. С.37-40
43. Чубур А.А. Курский край. Том 2: Эпоха раннего металла. – Курск, КИСО. 2000. – 275 с.
44. Чубур А.А. Головачева И.В. Скелет мамонта и
плейстоценовая фауна в экспозиции Брянского краеведческого музея // Музей на рубеже
веков. Опыт прошлого, взгляд в будущее. –
М., 2000. С.78-79.
45. Чубур А.А. Раскопки палеолитической стоян-

1998
33. Чубур А.А. Верхнепалеолитическая стоянка
36

ки Быки // Археологические открытия 1997
года. – М. 2000. С.153-154.
46. Чубур А.А. Всеволод Протасьевич Левенок:
жизнь и судьба археолога // Commentarii de
historia. 2000. № 6. [Электронное издание]
URL: http:// www.hist.vsu.ru/cdh/Articles/0605.htm

58.

2001
47. Чубур А.А. Медведева Е.М. Хищники палеолитической стоянки Быки. Археозоологические зарисовки // Вопросы археологии, истории, культуры и природы Верхнего Поочья:
материалы VIII конференции. – Калуга, 2001.
С.10-13.
48. Чубур А.А. Каменные сверленые топоры на
территории Брянщины // Вопросы археологии, истории, культуры и природы Верхнего
Поочья: материалы VIII конференции. – Калуга, 2001. С.27-30
49. Чубур А.А. Проколки и шилья палеолитической стоянки Быки // Восточноевропейский
археологический журнал. 2001. № 4 (11) Киев
[электронный ресурс] URL: http://archaeology.
kiev.ua/journal/040701/chubur.htm.
50. Чубур А.А. Головачева И.В. Плейстоценовая
фауна бассейна р.Болвы // С.И. Мальцов и история развития Мальцовского промышленного района. Вып. 3. – Брянск, 2001. С.134-136
51. Чубур А.А. Симоненко В.Е. Палеонтологические находки из Фокинских карьеров (по материалам фондов Брянского краеведческого
музея) // С.И. Мальцов и история развития
Мальцовского промышленного района. Вып.
3. – Брянск, 2001. С.131-133
52. Чубур А.А. Быки. Новый палеолитический
микрорегион и его место в верхнем палеолите
центра Русской равнины. – Брянск: «Брянсксегодня», 2001. – 136 с., илл.
53. Чубур А.А. Карпов Д.А. Городище Кудеярка
у с.Хотылево (по материалам Ф.М. Заверняева) // Песоченский историко- археологический
сборник, вып.4, - Киров, 2002. С.26-30.
54. Чубур А.А. Териофауна нижнепалеолитического местонахождения Хотылево 1: путь к
пониманию природной обстановки прошлого
// Песоченский историко-археологический
сборник, вып.4, - Киров,2002. С.21-25
55. Чубур А.А. Исторические и памятные места
Брянской области. Раздел «Археология» //
Сервер Брянской областной научной универсальной библиотеки им Ф.И. Тютчева,
Брянск, 2001 [электронный ресурс], URL:
www.scilib.debryansk.ru
56. Чубур А.А. Были и небылицы о мамонтах //
Муравейник. 2001. №10 (88). С.36-38.

59.

60.

61.

62.

63.

64.

65.

66.

67.

2002
57. Чубур А.А. Микрорегионы Чечевизня, Дроняево и Колпаково в верхнем Посеймье (по
37

результатам разведок 1999 года) // Археология.Ру. 2002. [электронный ресурс] URL:
http://arh2.instarcom.org/
ONLINE/Chubur/microregion.html
Чубур А.А. Неолит Окско-Сеймского водораздела // Вопросы археологии, истории, культуры и природы Верхнего Поочья: материалы
IХ конф. В 2-х ч. Ч.1. – Калуга: Гриф, 2002.
С.77-81.
Чубур А.А., Симоненко В.Е. Позднемезозойская древесная флора из окрестностей Брянска
// Вопросы археологии, истории, культуры и
природы Верхнего Поочья: материалы IХ
конф. В 2-х ч. Ч.2. – Калуга: Гриф, 2002.
С.153-155.
Чубур А.А. Работы Сеймско-Деснинской палеолитической экспедиции в Курской области
// Археологические открытия 1999 года. – М.,
2002. С.138-139.
Чубур А.А. Финальнопалеолитическая стоянка Хотылево 8 // Деснинские древности. Вып.
2. Материалы межгосударственной научной
конференции, посвященной памяти Ф.М. Заверняева. – Брянск. 2002. С.48-52.
Чубур А.А., Головачева И.В. Плейстоценовая
фауна из собрания Брянского областного краеведческого музея // Деснинские древности.
Вып. 2.
Материалы межгосударственной
научной конференции, посвященной памяти
Ф.М. Заверняева. – Брянск. 2002 С.56-61.
Чубур А.А., Гаврилов К.Н., Чеплянская Е.А.
Верхние слои многослойного поселения Хотылево 2 на Десне // Деснинские древности.
Вып.2. Материалы межгосударственной научной конференции, посвященной памяти Ф.М.
Заверняева. – Брянск. 2002 С.74-84.
Чубур А.А., Гурьянов В.Н. Новые данные об
ареале иеневской культуры // Н.И. Троицкий и
современные
исследования
историкокультурного наследия центральной России. –
Тула, 2002, С.28-37.
Чубур А.А. Экспозиция Брянского краеведческого музея в преподавании курса концепций
современного естествознания // Экспозиционная и экскурсионно-массовая работа в естественнонаучных музеях (материалы конф.,
посв. 95-летию Государственного Дарвиновского музея, 17-18 октября 2002) - М., 2002.
С.97-98.
Киселев Г.Н., Чубур А.А. Находки окаменелостей в палеолите Русской платформы // Вестник Санкт-Петербургского государственного
университета, Серия 7, Науки о Земле. 2002.
№1 (март). С.10-16. (Список ВАК РФ)
Гавриленко И.М., Кондратенко И.К. Чубур
А.А. Плейстоценова мегафауна лісостепового
лівобережжя Дніпра. Деякі підсумки вивчення
// Археологічний літопис Лівобережної
України. - 2002. - №1. С. 121-130.

Скрябино 1 в Выгоничском районе Брянской
области // Сборник статей сотрудников филиала МГСУ в г. Брянске. – Брянск: МГСУ, 2003
С.70-76.
80. Чубур А.А. Феномен краеведческой археологии в СССР на примере Брянской области //
Сборник статей сотрудников филиала МГСУ
в г. Брянске. – Брянск, МГСУ: 2003 С.77-85.
81. Чубур А.А. Плейстоценовая фауна и археозоология бассейна р. Осётр (по материалам Зарайского историко-художественного музея и
раскопок Зарайской верхнепалеолитической
стоянки в 1981-1996 гг.) // Проблемы древней
и средневековой археологии Окского бассейна. – Рязань, 2003. С.10-20.
82. Чубур А.А. Краткий курс истории естествознания (в 20 лекциях). Учебное пособие. –
Брянск: МГСУ, 2003. – 168 с.
83. Чубур А.А., Симоненко В.Е. Из глубины веков [о находке древнерусской долбленой ладьи] // Муравейник. 2003. №5 (107). С.41-42.
84. Чубур А.А. «Фигурные кремни» из Верхнего
Подесенья // Вопросы археологии, истории,
культуры и природы Верхнего Поочья: Материалы Х конф. – Калуга: Гриф, 2003. С.74-76.
85. Чубур А.А. Краснощекова С.Д. Зубы древнего
лесного слона Palaeoloxodon antiquus Falconer
(1847) с юга Орловской области // Вопросы
археологии, истории, культуры и природы
Верхнего Поочья: тез. док. Х конф.. Калуга,
2003. С.651-653.
86. Чубур А.А., Гурьянов В.Н., Шинаков Е.А.,
Дубровский А.М., Поляков Г.П., Карпов Д.А.
Падин Василий Андреевич (1908-2003)
(некролог с библиографией трудов) // Российская археология, 2003 - №4. С.180-182.
2004
87. Алексеев В.П., Чубур А.А. Поляков Г.П.,
Прокофьева Т.И., Горбачева С.Я., Брянский
краеведческий музей. Фотопутеводитель [фото Г.Б. Егоркина] – Брянск, 2004. – 130 с.
88. Чубур А.А. Древнерусская ладья - однодеревка из летописного Вщижа // Российская археология, 2004 - № 3. С.171-174.
89. Чубур А.А. Работы в Выгоничском и Брянском районах Брянской области // Археологические открытия 2002 года. – М., 2004. С.120121.
90. Чубур А.А. Жиздринский период биографии
К.М. Поликарповича // Песоченский историко-археологический сборник, вып.5. – Киров,
2004. С.214-217.
91. Чубур А.А. От Хотылево до Гренска: взгляд
на развитие палеолитической культуры в центре Русской равнины // Деснинские древности,
вып.3. Материалы межгосударственной научной конференции памяти Ф. М. Заверняева. –
Брянск, 2004. С. 43-50.
92. Чубур А.А. Симоненко В.Е. Шерстистый но-

2003
68. Чубур А.А. Мамонт Mammuthus primigenius
Blumenbach (1799) c верхнепалеолитической
стоянки Хотылево 2 // Труды Государственного Дарвиновского музея. Вып. VI. Фондовая работа в естественнонаучном музее, - М.,
2003. С.226-237.
69. Чубур А.А. Работы в Выгоничском и Жуковском районах Брянской области // Археологические открытия 2001 года. – М., 2003, С.240241.
70. Чубур А.А. Место и роль женщин в российской науке на примере истории полевой археологии в бассейне Десны // Вопросы истории и теории социальной работы. М., 2003.
С.83-93.
71. Чубур А.А. Приходской священник и просветитель Иаков Рышков, его жизнь и потомки //
Вопросы истории и теории социальной работы. – М.: МГСУ, 2003. С.69-83.
72. Чубур А.А. Михаил Вацлавович Воеводский:
страницы биографии (к 100-летию со дня
рождения). – Брянск, 2003. – 44 с., илл.
73. Чубур А.А. К вопросу о локализации Курскаго городища // Межславянские связи и взаимодействия в Восточной Европе: история,
проблемы, перспективы (Труды центра славяноведения). Брянск, 2003. С.68-72.
74. Чубур А.А. Спустя столетие. Философия В.В.
Розанова в свете новейшей истории восточнославянских государств // Состояние и проблемы развития гуманитарной науки в центральном регионе России. – Брянск, 2003 С.61-65.
75. Чубур А.А. Овстуг и Вщижская археологическая экспедиция 1949 гг. в воспоминаниях и
судьбах советских диссидентов и историков //
Тютчев и тютчеведение в начале III тысячелетия. – Брянск. 2003. С.331-339
76. Кокунько О.А., Чубур А.А. Информационные
технологии в краеведческой работе Брянской
областной научной универсальной библиотеки // Десятая Международная конференция
«Библиотеки и ассоциации в меняющемся
мире: новые технологии и новые формы сотрудничества». Тема 2003 г.: «Библиотека и
доступность информации в современном мире: электронные ресурсы для науки, культуры
и образования». – Судак, 2003. С.1081-1083.
77. Чубур А.А. Монастырь Троицкая Льпиновская Пустынь по археологическим данным //
Куликово поле. Исторический ландшафт.
Природа. Археология. История. Тула, 2003.
С.113-133.
78. Чубур А.А. Сугровское городище // Сборник
статей сотрудников филиала МГСУ в г. Брянске. – Брянск: МГСУ, 2003, С.62-69
79. Чубур А.А., Журавлева Ю.Б., Потворов И.И.,
Новожеев Р.В. Многослойное поселение
38

сорог Coelodonta antiquitatis Blumenbach
(1799) на территории Брянской области //
Деснинские древности, вып.3. Материалы
межгосударственной научной конференции
памяти Ф.М. Заверняева. – Брянск, 2004. С.6775.
93. Чубур А.А. Связи населения бассейнов Дона
и Десны в верхнем палеолите // Верхнее
Подонье. Природа, археология, история. В 2-х
т. Т.1., Тула. 2004,. С.75-93.
94. Чубур А.А. Из истории археологических
стройотрядов // Вестник Научного студенческого общества БФ МГСУ. Вып.1. –
Брянск,2004 С.4-11
95. Чубур А.А., Журавлева Ю.Б. Реставрация, реконструкция и экспониование Вщижской
древнерусской ладьи-моноксила // Вестник
Научного студенческого общества БФ МГСУ.
Вып.1. – Брянск, 2004 С.22-26
96. Чубур А.А., Клюшникова М.Н. Функциональная асимметрия мозга палеолитического
человека по материалам поселений Быки 1 и
Елисеевичи (бассейн Десны) // Вестник Научного студенческого общества БФ МГСУ.
Вып.1. – Брянск, 2004 С.27-31
97. Чубур А.А., Расторгуева Г.Е. Народные театры Брянщины: исторический обзор // Вестник
Научного студенческого общества БФ МГСУ.
Вып.1. – Брянск,2004. С.32-35.
98. Чубур А.А., Хараборкин А.В. Из истории
Лихвинского краеведения 1930-х гг. // Вестник Научного студенческого общества БФ
МГСУ, вып.1. – Брянск,2004 С.49-51.
99. Чубур А.А. Семья в верхнем палеолите по археологическим источникам бассейна Десны //
Мир семьи. Материалы науч.-практ. конф. БФ
МГСУ. – Брянск, 2004. С.27-33.
100. Чубур А.А. Семейная научная династия Ефименко и её роль в изучение древнейшей истории Подесенья // Мир семьи. Материалы
науч.-практ. конф. БФ МГСУ. – Брянск, 2004.
С.89-97.
101. Чубур А.А. Древнерусская ладья из летописного Вщижа // Проблемы сохранения исторических городов и объектов историкокультурного наследия Брянской области. –
Брянск, 2004. С.79-87.
102. Чубур А.А. По следам «тундровых курян».
Роль Ю.А. Липкинга в изучении каменного
века Посеймья // Курские тетради. Курск и
Куряне глазами ученых. Тетрадь пятая. К 100летию со дня рождения Ю.А. Липкинга (19041983). Часть 1. – Курск: КГУ, 2004. С.21-26.
103. Чубур А.А. Константин Михайлович Поликарпович (1889-1963) и исследования Курских древностей // Курские тетради. Курск и
Куряне глазами ученых. Тетрадь пятая. К 100летию со дня рождения Ю.А. Липкинга (19041983). Часть 2. Курск, 2004. С.33-39.

104. Чубур А.А. Василий Андреевич Падин: порт-

рет на фоне двух веков // В.А. Падин «Среднее
Подесенье (Трубчевская округа) в VI в. до н.э.
– XIII в.н.э. по археологическим данным». –
Брянск, 2004. С.3-31.
105. Чубур А.А. О структурном единстве жилищно-бытовых комплексов верхнего палеолита
Центральной и Восточной Европы // Экология
и демография человека в прошлом и настоящем. Тезисы докладов III антропологических
чтений к 75-летию со дня рождения академика
В.П. Алексеева, - М., 2004. С.50-51
106. Чубур А.А. Отражение первобытной мифологии в искусстве и архитектуре поселения Быки 1 // Изобразительные памятники. Стиль,
эпоха, композиция. Материалы тематической
научной конференции. – СПб., 2004. С.61-64.
107. Чубур А.А. Родственные связи патриарха белорусской археологии Константина Поликарповича // Генеалогический вестник, № 18,
СПб, 2004. С.53-69.
108. Чубур А.А. Из истории науки: К.М. Поликарпович и Кабинет Антропологии ВУАН // Через высшее социальное образование к профессионализму и устойчивому экономическому
развитию общества. – Брянск, 2004. С.117-127
109. Чубур А.А., Стародубцев Г.Ю. Гвоздовер Марианна Давыдовна (1917–2004) // Большая
Курская энциклопедия. Т.1. Кн. 1. – Курск:
Курское обл. краеведческое общество, 2004.
С.169-170.
110. Чубур А.А. «Курское городище» и его округа
(по данным разведок 1995-1999 гг.) // Исторический город. Материалы научно- практической конференции. – Брянск, 2004. С.26-36.
111. Чубур А.А., Журавлёва Ю.Б. Сделай работу
удовольствием для себя (пособие для начинающего пользователя персонального компьютера). – Брянск, Центр компьютерного обучения, 2004. – 64 с.
2005
112. Чубур А.А. К типологии жилищ верхнего палеолита (по материалам бассейнов Сейма,
Десны и Дона) // Ю.А.Липкинг и археология
Курского края. – Курск, 2005. С.28-31.
113. Чубур А.А., Журавлева Ю.Б. Летопись
Сеймско-Деснинской палеолитической экспедиции // Ю.А.Липкинг и археология Курского
края. – Курск, 2005. С.25-28.
114. Чубур А.А. Завершена обработка архива археолога К. М. Поликарповича // Отечественные архивы, 2005 - № 2. С.135-136. (список
ВАК РФ)
115. Чубур А.А. Первобытное искусство стоянки
Быки 1 и духовный мир палеолита // Искусство и ритуал ледниковой эпохи. – Луганск,
2005, С.100-108.
116. Чубур А.А. Николай Лелянов - «последний из
39

могикан» довоенной краеведческой археологии // Вопросы археологии, истории и культуры Верхнего Поочья. Матераилы XI науч.
конф. – Калуга, 2005 С.58-61.
117. Чубур А.А. Деснянский палеолит: проблемы
истории исследований, историографии, источниковедения – М.: РГСУ, 2005, - 116 с.
118. Чубур А.А. Мамонт и мамонтовая териофауна
Курского Посеймья // Проблемы палеонтологии и археологии южной России и сопредельных регионов. Ростов-на-Дону, 2005. С.111113
119. Чубур А.А. К историографии исследований
палеолита бассейна Десны // Вестник Брянского государственного университета. 2005.
№ 2 С.63-69.
120. Чубур А.А. О численности населения бассейна Десны в верхнем палеолите // Фундаментальные исследования, 2005 - №10, С.98-99
(список ВАК РФ)
121. Чубур А.А., Журавлёва Ю.Б. Средневековое
судостроение в Юго-Восточной Руси (бассейны Десны и Оки) по археологическим источникам // Куликово поле и Юго-Восточная
Русь в XII-XIV веках. – Тула, 2005. С.176-191
122. Чубур А.А. Археозоология древнерусского
Брянска по материалам раскопа на Петровской горе // Куликово поле и Юго-Восточная
Русь в XII-XIV веках. – Тула, 2005 С.59-61
123. Чубур А.А. Работы Сеймско-Деснинской палеолитической экспедиции в Брянской области // Археологические открытия 2004 года. –
М.: ИА РАН, 2005. С.254-255.
124. Чубур А.А. Микрорегион Чечевизня и некоторые вопросы этнокультурных процессов в
раннем железном веке бассейна Днепра //
Славянский мир Полесья. Материалы международной научной конференции 19-20 октября 2004 г. – Гомель, 2005. С.186-190.
125. Чубур А.А. Археолог Елизавета Калитина (к
110-летию со дня рождения) // Третьи Яхонтовские чтения. - Рязань, 2005. С.538-543.
126. Круглый стол «Рязанское культурное гнездо:
время С.Д. Яхонтова» // Третьи Яхонтовские
чтения. - Рязань, 2005. С.548-567. [Стенограмма выступления А.А. Чубура С.558-559].
127. Чубур А.А., Шинаков Е.А. К археозоологической характеристике древнерусских поселений Верхнего и Среднего Подесенья // Археология Юго-Востока Руси. Тезисы докладов
всероссийской конференции. Елец 2005. С.11
128. Чубур А.А. В.А. Городцов и история открытия брянского палеолита // Материалы и исследования по рязанскому краеведению:
сборник научных работ. Т.8. – Рязань: Политех, 2005 С.16-28.
129. Чубур А.А. К.М.Поликарпович – первооткрыватель древнейших страниц истории Погарского района // Я прикасаюсь ладонью к

истории… Материалы научно-практической
краеведческой конференции, посвященной 60летию начала партизанского движения в крае
и подготовке к 850-летию основания р.п. Погар 02003-ЧШ.2001. – Погар, 2005. С.11-13.
130. Чубур А.А. Основы антропологии (учебное
пособие). – Брянск: Центр компьютерного
обучения, 2005. – 96 с.
131. Чубур А.А. Древнекаменный век бассейна
Десны: историографический и источниковедческий аспекты изучения. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических
наук / Российский государственный социальный университет. М., 2005. – 450 с.
132. Чубур А.А. Древнекаменный век бассейна
Десны (историографический и источниковедческий аспекты изучения). Автореферат дис.
... доктора исторических наук / Рос. гос. соц.
ун-т. М., 2005. – 30 с.
2006
133. Чубур А.А. Елизавета Арсеньевна Калитина //
Российская Археология. 2006. №2. С.157-161.
134. Чубур А.А. Эксплуатация мамонтовых «кладбищ» как элемент адаптации палеолитического человека к природным условиям Эпохи
Экстремальных Затоплений // Позднекайнозойская геологическая история севера аридной
зоны. Изд-во ЮНЦ РАН: Ростов-на-Дону
2006, С.348-352
135. Шинаков Е.А., Чубур А.А. Предыстория и история Кафедры Отечественной истории древности и средневековья // Русский сборник
вып.2-3 (Тр. кафедры отеч. истории древности
и средневековья). – Брянск: РИО БГУ, 2006.
С.32-38
136. Чубур А.А. Собирательство в палеолите бассейна Десны // Русский сборник. Вып.2-3 (Тр.
каф. отеч. истории древности и средневековья). – Брянск: РИО БГУ, 2006. С.39-46.
137. Чубур А.А. Охота в палеолите: историография
и современное состояние источников (по материалам бассейна Десны) // Русский сборник.
Вып.2-3 (Тр. каф. отеч. истории древности и
средневековья). – Брянск: РИО БГУ. 2006.
С.105-115.
138. Чубур А.А. Проблема незаконных раскопок и
подпольной торговли древностями и возможные пути ее решения // Право: история, теория, практика. Вып.10. – Брянск: РИО БГУ.
Брянск, 2006 С.392-399
139. Чубур А.А. В защиту старых приятелей. Российские динозавры и мамонты вновь вымирают //Древности и старина 2006. №2(7). С.2-4
140. Чубур А.А., Поляков Г.П., Наумова Н.И.
Трубчевский самородок (к 100-летию со дня
рождения Всеволода Протасьевича Левенка).
– Брянск, 2006, 54 с.
141. Чубур А.А. «Археология – моя страсть»
40

(Трубчевский период биографии В.П. Левенка) // Археологические исследования центральной России. Материалы международной
конференции к 100-летию со дня рождения
В.П. Левенка. – Липецк, 2006, С.10-14.
142. Чубур А.А., Миненко В.В Новое нижнепалеолитическое местонахождение в Неготино
// Археологические исследования центральной России. Материалы международной конференции к 100-летию со дня рождения В.П.
Левенка. – Липецк, 2006. С.46-49
143. Праслов Н.Д., Чубур А.А. Библиография
научных трудов В.П. Левенка // Археологические исследования центральной России. Материалы международной конференции к 100летию со дня рождения В.П. Левенка. – Липецк, 2006, С.26-27.
144. Чубур А.А. Палеолитическое искусство микрорегиона Быки: сравнение контекста находок // Современные проблемы археологии
России: Сб. науч. тр. [Труды 1 (XVII) Всероссийского археологического съезда] В 2-х т.
Т.1. – Новосибирск: Изд-во Ин-та археологии
и этнографии СО РАН, 2006. С.155-157.
145. Чубур А.А., Шинаков Е.А. О современном
состоянии археозоологической изученности
роменско-древнерусских поселений Брянского Подесенья // Археология Юго-Востока Руси. Материалы конференции. Елец, 2006.
С.248-264
146. Чубур А.А. Новая типология палеолитических жилищ Восточной Европы // Интеграция
археологических и этнографических исследований. Материалы XIV международного
научного семинара. Омск, 2006. С.99-102.
147. Чубур А.А. Могилевская юность археолога
К.М. Поликарповича // Материалы II Международной научной конференции «Романовские чтения», Могилев, 2006.
148. Чубур А.А. Первопоселенцы окрестностей
Овстуга, Неготино и Речицы и их исследователи (к истории археологического изучения
Тютчевской земли) // Тютчевские чтения на
Брянщине. Материалы VI чтений. Брянск,
2006 С.160-182.
149. Чубур А.А., Стародубцев Г.Ю. Начальник.
Памяти Марианны Давыдовны Гвоздовер //
Историко-археологические исследования в
Азове и на Нижнем Дону в 2005 г. Вып.22.
Азов, 2006. С.427-438
150. Чубур А.А. История музеефикации Юдиновского палеолита // Четвертые Яхонтовские
чтения. Материалы межрегиональной научнопрактической конференции, Рязань, 24–27 октября 2006 года – Рязань, 2006. С.225-234.
151. Чубур
А.А. Микролитический эпизод
среднеднепровской историко-культурной области верхнего палеолита: возможные истоки
и причины // Гуманитарная наука в изменяю-

щейся России: состояние и перспективы развития. – Курск, 2006/ на CD.
152. Чубур А.А. К методике раскопок палеолитического культурного слоя и отбора из него
остеологического материала // Вестник Брянского государственного университета им. академика И.Г.Петровского. Вып. 3. – Брянск,
2006.
153. Поликарпович К.М. Кремневая индустрия
стоянки Елисеевичи 1 (по материалам раскопок 1948 г.) / Подгот. к публ., предисл., рис. и
табл.: А.А. Чубур // Свод археологических источников
Кунсткамеры
/
Отв.
ред.
Г.А. Хлопачев; РАН. МАЭ им. Петра Великого (Кунсткамера). Вып. 1. – СПб.: МАЭ РАН,
2006. С. 26–57: ил. — Предисл.[о К.М. Поликарповиче] / Чубур А.А.: С. 26-29.
2007
154. Чубур А.А. Новые исследования раннепалеолитического местонахождения Хотылево 1 //
Деснинские древности. Вып.4. . Материалы
межгосударственной научной конференции
памяти Ф. М. Заверняева. – Брянск, 2007,
С.63-70
155. Чубур А.А., Пискунов В.О. Первобытная археология устья Болвы // Деснинские древности. Вып.4. . Материалы межгосударственной
научной конференции памяти Ф. М. Заверняева. – Брянск, 2007, С.155-164
156. Чубур А.А. Учитель и ученик: переписка Ф.М.
Заверняева с К.М. Поликарповичем // Деснинские древности. Вып.4. Материалы межгосударственной научной конференции памяти
Ф.М. Заверняева. – Брянск, 2007, С.7-28
157. Чубур А.А., Журавлева Ю.Б. Реконструкцiя
давньоруського моноксила по археологiчним,
iсторiчним i етнографiчним даним // Интеграция археологических и этнографических исследований. Материалы XV международного
научного семинара. Одесса, 2007. С.282-285
158. Чубур А.А. На межі Кавказу і Європи. Епізод
геометричних
мікролітів
в
Середньодніпровської історико-культурної області
верхнього палеоліту: можливі джерела й причини // Интеграция археологических и этнографических исследований. Материалы XV
международного научного семинара. – Одесса, 2007, С.278-282
159. Чубур А.А. Первоначальное заселение человеком Среднерусской возвышенности: к постановке проблемы // Успехи современного
естествознания. 2007 - №7, С.5-9.
160. Чубур А.А. К вопросу о культурнохронологической и этнической интерпретации
круглых полуземлянок Подесенья // VII Конгресс этнографов и антропологов России: доклады и выступления (Саранск, 9-14 июля
2007 г.). – Саранск, 2007. С.326.
41

161. Чубур А.А. Роль палеоэтнологии в истории

Mammuthus в бассейнах Десны и Верхней Оки
// Современные проблемы биологической эволюции. К 100-летию Государственного Дарвиновского музея. – М., 2007, С.72-73
173. Чубур А.А. Письма из ледникового периода (о
методике поиска и консервации останков
плейстоценовой фауны) // Древности и старина. 2007. № 1 (10). С.62-65.
174. Чубур А.А. Письма из ледникового периода (о
методике поиска и консервации останков
плейстоценовой фауны) (окончание) // Древности и старина. 2007. №2(11). С.48-51.

исследований палеолита Подесенья // VII
Конгресс этнографов и антропологов России:
доклады и выступления (Саранск, 9-14 июля
2007 г.). – Саранск, 2007. С.70-71.
162. Чубур А.А., Чубур Ю.Б. Археологи центра
Европейской России: гендерный аспект // VII
Конгресс этнографов и антропологов России:
доклады и выступления (Саранск, 9-14 июля
2007 г.). – Саранск, 2007. С.412-413.
163. Чубур А.А. Жилища-поселения палеолита
Восточной Европы как маркер мигрантов //
VII Конгресс этнографов и антропологов России: доклады и выступления (Саранск, 9-14
июля 2007 г.). – Саранск, 2007. С.237-238.
164. Чубур А.А. О судьбе архива археолога Константина Михайловича Поликарповича // I
Тихановские чтения. Материалы краеведческой научно-практической конференции. –
Брянск, 2007. С.293-304.
165. Чубур
А.А. Микролитический эпизод
среднеднепровской историко-культурной области верхнего палеолита: возможные истоки
и причины // Гуманитарная наука в изменяющейся России: состояние и перспективы развития. Материалы VIII Региональной научнопрактической конференции РГНФ. – Курск,
2007. С.882-890.
166. Чубур А.А., Чубур Ю.Б. Середньовічне суднобудування на території Чернігівського
князівства // Чернігів у середньовічної та
ранньомодерної історії Центрально-Східної
Європи. – Чернігів, 2007, С.379-388.
167. Чубур А.А. К вопросу о феномене субкультуры фурри // Folk-art-net: новые горизонты
творчества. От традиции к виртуальности. –
М.: Государственный республиканский центр
русского фольклора, 2007. С.105-116.
168. Чубур А.А. Поселенческая стратегия человека
в верхнем палеолите бассейна Десны // Вестник антропологии, Вып. 15. – М., Институт
этнологии и антропологии РАН, 2007, С.128137.
169. Наумов А.Н., Чубур А.А. Плейстоценовая мегафауна Тульской области // Верхнее Подонье: Природа, археология, история. Т.1. – Тула, 2007. С.59-78
170. Чубур А.А. Палеонтология, археозоология и
тафономия мамонтовой фауны поселения Хотылево 2 (по материалам раскопок 1994-2003
гг.) // Тезисы докладов IV Международной
мамонтовой конференции. – Якутск, 2007, С.
97-98
171. Chubur A.A. Paleontology, archeozoology and
taphonomy of mammoth fauna of a site
Chotylevo 2 (Excavations of 1994-2003) // Тезисы докладов IV Международной мамонтовой
конференции. – Якутск, 2007, С.192-193
172. Чубур А.А. Судьба филетической линии

2008
175. Чубур А.А. Случайные находки эпохи бронзы
на северо-западе и западе Брянской области //
Случайные находки: хронология, атрибуция,
историко-культурный контекст. Материалы
тематич. науч. конф. – СПб., 2008. C.65-69.
176. Наумов А.Н., Чубур А.А. Плейстоценовая мегафауна бассейна р. Плавы // Плавский край,
Вып.3. – Тула, 2008.
177. Чубур А.А. Роменское селище Большая Долженкова 2 (к своду памятников Курской области) // Славяно-Русские древности Днепровского левобережья. Материалы конференции
посвященной 75-летию со дня рождения К.Ф.
Сокола. – Курск, 2008, С.186-188.
178. Чубур А.А. Чубур Ю.Б. Половцы в Подесенье.
Археологический аспект // «Слово о полку
Ігоревім» та його епоха. (Словознавство. Вип.
II). Матерiали XIII мiжнароднoї наукової конференцiї (Суми-Путивль, 7-9 червня 2007 р.).
Збірник наукових праць /За ред. В.Б. Звагельського. – Киев - Сумы - Путивль: СумДУ,
2008. С.27-30.
179. Чубур А.А. «Нижче Гусіна броду, на усть Ревута ріки». Середньовічний мікрорегіон Дроняєво: структура й історична доля // Слово о
полку Ігоревім” та його епоха. (Словознавство. Вип. II). Матерiали XIII мiжнароднoї наукової конференцiї (Суми-Путивль, 7-9 червня
2007 р.). Збірник наукових праць / За ред.
В.Б.Звагельського. – Киев- Сумы - Путивль:
СумДУ, 2008. C.51-58.
180. Чубур А.А. Микростратиграфия верхнепалеолитической стоянки Быки // Русский сборник,
вып.4. (Тр. кафедры Отечественной истории
древности и средневековья. Т.9), Брянск, 2008.
С.9-22.
181. Стародубцев Г.Ю., Чубур А.А. Недопетая
песня. Памяти Александра Антоновича Узянова // Русский сборник, вып.4. – Брянск,
2008. С.230-235.
182. Чубур А.А., Чубур Ю.Б., Пискунов В.О.
Неолитическая стоянка Стаево на верхней
Десне // Вопросы археологии, истории и культуры Верхнего Поочья. Материалы XII науч.
конф. Калуга, 2008 С.85-88.
42

183. Чубур А.А. О судьбе филетической линии

194. Чубур А.А. Деснянський палеоліт в епоху екс-

Mammuthus в бассейне верхней Десны // Вопросы археологии, истории и культуры Верхнего Поочья. Материалы XII науч. конф. Калуга, 2008 С.377-379.
184. Чубур А.А. Отечественная археология на изломе российской истории: от науки академической к науке вузовской // Исторический выбор и судьбы России в ХХ веке. Материалы
межвуз. науч.- практ. конференции «Постсоциалистическая Россия», посв. памяти первого президента РФ Б.Н. Ельцина. (Кемерово, 2
ноября 2007 г.). – Кемерово, 2008.
185. Чубур А.А. К проблеме выделения аморфного
комплекса раннепалеолитического местонахождения Хотылево 1 // Российско- Белоурусско-Украинское пограничье: проблемы формирования единого социокультурного пространства – история и перспективы. – Брянск,
Ладомир, 2008, С.264-266
186. Чубур А.А. Новые следы палеолита в с. Хотылево на Верхней Десне // Труды II (XVIII)
Всероссийского археологического съезда в
Суздале в 3-х томах. Т.1. (Суздаль, 20-25 октября 2008 г.). – М.: ИА РАН, 2008. С.172-176.
187. Чубур А.А., Миненко В.В. Археозоология
позднесредневекового Смоленска (по данным
раскопок 2004-2005 гг.) // Верхнее Подонье:
археология, история. Вып.3. – Тула, 2008.
С.42-52
188. Чубур А.А. Васіль Падін – дослідник стародавньої Сiверщини (до 100-річчя від дня
народження) // Сiверщина в iсторiï Украïни. –
Суми, 2008, С.188-191
189. Чубур А.А. О предполагаемом парусном вооружении Вщижской ладьи // Деснинские
древности. Вып.5. . Материалы межгосударственной научной конференции памяти Ф. М.
Заверняева. – Брянск, 2008. С.151-155.
190. Чубур А.А. Микроинвентарь палеолитического микрорегиона Быки: назначение, типология, реконструкция // Деснинские древности,
вып.5. Материалы межгосударственной научной конференции памяти Ф.М. Заверняева. –
Брянск, 2008. С.49-58.
191. Е.А. Шинаков, В.Н. Гурьянов, Д.А. Карпов,
В.В. Миненко, Чубур А.А. Охранные раскопки у села Курово на Судости // Археологические открытия 2006 года. – М., 2008. С.322325
192. Чубур А.А. Этноархеологические данные о
повторной утилизации терочных камней на
поселении Курово 7 в Подесенье // Современные проблемы науки и образования. 2008. №
6-S3 (Исторические науки). С.3-4
193. Чубур А.А. Растоптанная наука: археологи
Подесенья и политические репрессии // Вестник Брянского государственного университета.2008. №2. С.58-66

тремальних затоплень («потопу») // Сіверянський літопис. 2008. №8, С.26-30.
195. Чубур А.А., Чубур Ю.Б. Археологи и археология центра Европейской России: взгляд сквозь
призму гендера // Антропология академической жизни: адаптивные процессы и адаптивные стратегии/ Отв. ред. Г. А. Комарова. Т.1. –
М.: Институт антропологии и этнологии РАН.
2008. С.224-235.
2009
196. Чубур А.А. Геолог Петр Армашевский // II
Тихановские чтения. – Брянск, 2009. С.73-82.
197. Чубур А.А. Страницы истории брянской археологии. Любовь Артишевская: дороги без
конца // Тютчев и тютчеведение в начале третьего тысячелетия. Материалы III научнопрактической конференции. – Брянск, 2009.
С.156-171
198. Чубур А.А. Субкультура фурри: краткая характеристика и корни явления // VIII Конгресс
этнологов и антропологов России. – Оренбург.
2009. С.236-237
199. Чубур А.А. Федор Михайлович Заверняев //
Календарь знаменательных дат по Брянской
области на 2009 год. – Брянск, 2009. С.30-31.
200. Чубур А.А. Сергей Сергеевич Деев // Календарь знаменательных дат по Брянской области
на 2009 год. – Брянск, 2009. С.32-34
201. Чубур А.А. Василий Андреевич Падин // Календарь знаменательных дат по Брянской области на 2009 год. – Брянск, 2009. С.36-37
202. Чубур А.А. Животный мир плейстоцена в
мелкой пластике древних обитателей бассейна
Десны // Русский сборник. Вып.5. – Брянск,
РИО БГУ, 2009. С.22-34
203. Шинаков Е.А., Гаврилов К.Н., Чубур А.А.
Древние поселенческие агломерации на территории села Хотылево // Русский сборник.
Вып.5. – Брянск, РИО БГУ, 2009. С.33-39
204. Шинаков Е.А., Миненко В.В., Грачев С.Ю.,
Пискунов В.О., Соболев А.В, Чубур А.А.
Средневековые копья Среднего Подесенья (VI
– XV вв.) // Русский сборник. Вып.5. – Брянск,
РИО БГУ, 2009, С.84-97
205. Чубур А.А. От редактора // Летопись Трубчевского края. Материалы 1-3 чтений. –
Брянск, 2009. С. 3-6
206. Чубур А.А. Палеолит на окраине Трубчевска.
Об одной забытой находке // Летопись Трубчевского края. Материалы 1-3 чтений. –
Брянск, 2009.С.7-14
207. Чубур А.А. Всеволод Левенок – исследователь Деснинской археологии // Летопись
Трубчевского края. Материалы 1-3 чтений. –
Брянск, 2009. С.124-147.
208. Чубур А.А. Стеклянные браслеты и бусы с
Соборной горы Трубчевска // Средневековый
43

город Юго-Восточной Руси. Предпосылки
возникновения, эволюция, материальная
культура. Материалы междунар. науч. конф. –
Курск, 2009. С.258-263
209. Чубур А.А., Поляков Г.П. Славянские древности в исследованиях В.П.Левенка // Проблемы
истории Центральной и Восточной Европы
(Труды Центра славяновеленя). – Брянск.
РИО БГУ, 2009. С.156-162.
210. Стародубцев Г.Ю., Чубур А.А. Археозоология древнерусской усадьбы на посаде Гочевского археологического комплекса // Вестник
Елецкого государственного университета.
Вып.23. Серия Археология. – Елец, 2009,
С.167-178
211. Чубур А.А., Шинаков Е.А. Неолитический
комплекс многослойного поселения Курово 8
на Судости // Археологические памятники
Восточной Европы. Вып.13. –Воронеж, Научная книга, 2009. С.60-70
212. Чубур А.А., Шинаков Е.А. Неолит нижнего
течения Судости по материалам микрорегиона Курово // Взаимодействие и хронология
культур мезолита и неолита Восточной Европы. Материалы международной научной
конференции, посвященной 100-летию Н.Н.
Гуриной. – СПб, 2009, С.119-121
213. Чубур А.А. Денежное обращение в монастыре
Троице-Ильинская (Льпиновская) пустынь по
данным
археологических
сборов
//
Чернiгiвськi старожитностi (випуск II). – Чернигов, 2009. С.328-333.
214. Чубур А.А. К вопросу о реконструкции палеолитического жилища в Быках // Працi центру пам‘яткознавства. Вип.16. – Киев, 2009.
С.79-90. (список ВАК Украины).
215. Чубур А.А. К.М. Поликарпович: жизнь, открытия, ученики (научная монография в серии «Люди белорусской науки»). – Минск:
«Белорусская наука», 2009. – 244 с., илл.
216. Чубур А.А. Великий потоп в археологическом
контексте Восточной Европы // Проблеми и
предизвикательства на археологическите и
културно-историческите прочувания Том 1.
Археология и култура – Пловдив, 2009, С.4453
217. Чубур А.А. Furry-art: от цифровой графики до
сводов пещер. Попытка осмысления. // Вестник Брянского государственного университета. 2009. №2. С.78-85.
218. Чубур А.А., Новик Т.А. Остеологические материалы древнерусского времени из раскопок
на территории Елецкого монастыря в Чернигове // Чернiгiвськi старожитностi (випуск III).
– Чернигов, 2009. С.121-126
219. Стародубцев Г.Ю., Зорин А.В., Чубур А.А.
Посад Гочевского археологического комплекса: археозоологическая характеристика по материалам раскопок 2003-2005 гг. // Верхнее

Подонье: Археология. История. Вып. 4.– Тула:
Гос. музей-заповедник «Куликово поле»,
2009. С.75-84.
220. Чубур А.А. Из истории поисков палеолита
под Стародубом // Путивльський краєзнавчий
збірник. Вип.5. - Суми, 2009. С.23-28.
2010

221. Шинаков Е.А., Ивлева Е.В. Чубур А.А. По-

гребальная обрядность эпохи камня и бронзы
на территории Подесенья, как источник историко-археологических реконструкций // Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных
исследований за 2009 год. – Брянск, 2010,
С.85-96
222. Чубур А.А. Домонгольський скарб ювелiрних
виробiв iз Трубчевська // Сумська старовина,
вып. ХХХ. – Сумы, 2010. С.135-143. (Список
ВАК Украины).
223. Чубур А.А. Трубчевский домонгольский клад
ювелирных изделий (предварительное сообщение) // Материалы по истории и археологии
России. Т.1. – Рязань, 2010, С. 247-255
224. Чубур А.А. Новые исследования памятников
палеолита в Кладбищенской балке у села Хотылёво // Проблемы истории, методики и права: современные исследования. Сборник
научных трудов памяти Ю.В. Журова. –
Брянск: РИО БГУ, 2010, С.116-127.
225. Чубур А.А. О палеоазиатских этнографических аналогиях некоторых жилищ верхнего
палеолита Восточной Европы // Вестник
Нижневартовского государственного гуманитарного университета (исторические науки).
2010 - № 4, С.15-22.
226. Чубур А.А. Древнерусский обруч из Трубчевского клада 2009 г.: аналогии, сюжет, семантика // Русское наследие в странах Восточной
и центральной Европы. Материалы межгосударственной научной конференции 5–8 июля
2010 года, приуроченной к 600-летию битвы
при Грюнвальде. – Брянск, 2010. С.357-366
227. Поляков Г.П., Чубур А.А. Археологикраеведы музеев Орловской области в 19371941 гг. // Ученые записки Орловского государственного университета. 2010 - №3. Ч.1.
С.107-111 (Список ВАК РФ)
228. Чубур А.А. Палеонтология, археозоология и
тафономия верхнепалеолитического поселения Хотылево 2 (по материалам раскопок
1994-2003 гг.) // Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2010
год. – Брянск, 2010, С.115-128.
229. Чубур А.А. Совместный с Институтом археологии РАН научно-образовательный центр
комплексных исследований Среднедеснинского региона. Отчет за 2010 год // Ежегодник
НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2010 год. – Брянск, 2010, С.187-188
44

230. Чубур А.А. Неолитическая стоянка Глушково

2011 - Научно-инновационный центр, Красноярск С.11-15.
240. Чубур А.А. О доместикации песца в палеолите бассейна Десны // История и археология восточноевропейской деревни. Вып.1. – Кокино,
2011. С.62-67
241. Чубур А.А. Динамика заселенности центра
Восточной Европы в верхнем палеолите: к историографии вопроса // Исторические, философские, политические и юридические науки,
культурология и искусствоведение. Вопросы
теории и практики. – Тамбов: Грамота, 2011.
№ 2. Ч.1. С.202-204. (издание списка ВАК РФ)
242. Чубур А.А. Семья в верхнем палеолите центра
Восточной Европы: история взглядов и современные представления // Ученые записки
Орловского государственного университета.
Серия гуманитарные и социальные науки.
2011. №4 (42). С.129-138. (Издание списка
ВАК РФ)
243. Чубур А.А. Российско-украинское научное
сотрудничество в сфере изучения палеолита
Десны.// Studia internationalia (Материалы
международной научной конференции «Западный регион России в международных отношениях XVII-XX вв.») – Брянск, 2011
С.192-200
244. Чубур А.А. Новая палеоантропологическая
находка на Новгород-Северской верхнепалеолитической стоянке (Средняя Десна) // Труды
III (XIX) Всероссийского Археологического
Съезда. (Великий Новгород - Старая Русса).
Т.1 – СПб: ИИМК РАН, 2011, С.98.
245. Чубур А.А. Мифы, отраженные в кости и металле: образ небесной лошади в пластике
праславянских племен и их соседей на территории Подесенья // Проблемы взаимодействия
славянских языков и культур в их истории и
современном состоянии. – Брянск, 2011,
С.305-311
246. Чубур А.А., Чернышов С.В. Летопись Брянщины. Т.1 / Научно-популярная монография.
– Смоленск-Брянск: Эверест, 2011. – 120 с.
247. Чубур А.А. Топоры бронзового века из собрания Трубчевского краеведческого музея //
Русский сборник Вып.6. – Брянск: РИО БГУ –
2011.с.17-21
248. Gorczyca K., Lipowczyk N., Schellner K.,
Czubur A. Cmentarzysko kultury Łuzyckiej w
Jarotkach Stan 14, gmina Ostrowite, pow.
Koninski, woj. Wielkopolskie, (sprawozdanie
wstepne) // Русский сборник Вып. 6. – Брянск:
РИО БГУ – 2011. С.22-33
249. Шинаков Е.А., Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Погребальный обряд Среднего Подесенья как
источник для исторических реконструкций –
Брянск: Курсив, 2011. Сер. Труды кафедры
отечественной истории древности и средневековья БГУ Т.21. – 132 с., илл.

на Сейме (Курчатовский район Курской области, Россия) // Путивльський краєзнавчий
збірник. Вип.6. - Суми, 2010. С.10-14
231. Чубур А.А. Некоторые итоги изучения археологического комплекса Быки на Сейме: на перекрестке историко-культурных областей
верхнего палеолита Восточной Европы //
Проблемы истории и археологии Украины:
Материалы VII Международной научной
конференции (Харьков, 28–29 октября 2010
г.). — Харьков: ООО «НТМТ», 2010. С.25-26
232. Чубур А.А. Шерстистый носорог Coelodonta
antiquitatis Blumenbach (1799) из Калужского
краеведческого музея (к зооархеологии палеолитической эпохи Поочья) // «Археология
XXI века: синтез классических и современных
методов исследований – приоритетное
направление археологического изучения Калужской области». Материалы научного симпозиума – Калуга, 2010. С.18-21.
233. Чубур А.А. 70 лет с начала раскопок древнерусского Вщижа экспедицией Б.А. Рыбакова
// Календарь знаменательных дат по Брянской
области на 2010 год. – Брянск, 2010, С.60-61
234. Чубур А.А. Горизонт позднего бронзового века многослойного поселения Курово 7 в низовьях Судости (по материалам охранных раскопок 2006 года) // Проблемы изучения и сохранения археологического наследия Центральной России. (Материалы всерос. научнопракт. конф., посв. 150-летию со дня рождения В.А. Городцова). - Рязань, 2010, С.104-107
235. Чубур А.А. Лев Михайлович Тарасов – исследователь древнейших следов человека на территории музея-заповедника Овстуг // Здесь
души моей частица. Материалы III и IV Гамолинских научных чтений. – Овстуг, 2010.
С.161-177.
236. Чубур А.А., Журавлева Ю.Б. Средневековое
судостроение в Юго-Восточной Руси (бассейны Десны и Оки) по археологическим источникам // Вопросы подводной археологии.
2010. № 1. С. 25-43.
237. Чубур А.А. Пектораль раннього залiзного вiку
з Брянсько-Чернiгiвського прикордоння //
Музейные чтения. Материалы научной конференции "Ювелирное искусство – взгляд
сквозь столетия". 9-11 ноября 2009 г.– Киев,
2010, С.86-93
2011

238. Чубур А.А. Палеолит верхнего Поднепровья:

история исследований, экономика, жилище,
социум. – Saarbruken: Lambert Academic
publishing, 2011. – 340 с.
239. Чубур А.А. Обмен в позднем палеолите бассейна Десны // В мире научных открытий (гуманитарные и общественные науки), №4 (16)
45

250. Чубур А.А., Василенко О.К. Памятники скиф-

Музейнi читання. Материалы научной конференции «Ювелiрне мистецтво – погляд крiз
вiки» 14-16 листопада 2011 р. – Киев, 2012.
С.154-162
260. Чубур А.А., Турлакова Е.С. Новые находки
древностей круга выемчатых «варварских»
эмалей в междуречье Сейма и Десны // Музейнi читання. Материалы научной конференции «Ювелiрне мистецтво – погляд крiз вiки
14-16 листопада 2011 р. – Киев, 2012. С.242245.
261. Чубур А.А., Ковалева О.А. Фауна эпохи палеолита из музея в г. Турек // Приднепровский
научный вестник. 2012 - № 12 (134). Днепропетровск. С.28-31.
262. Czubur A., Polakow G., Breszkow R. Wies
dworska i zamek Loposz w XI-XVII w. Na
podstawie zrodel pisanych i archeologicznych
(сomunikat wstepny) // Koninskie zeszyty
muzealne. № 7. – Konin: Muzeum okregowe w
Konine, 2012. S.106-117
263. Чубур А.А. Кто убил «новозыбковских мамонтов»? К вопросу об интерпретации и истории изучения Ново-Бобовичского палеолитического местонахождения // Традиционная
культура на территории Российско- Белорусского пограничья: историко-этнографический
и лингвокультурологический аспекты (Материалы межгосударственной научной конференции). – Новозыбков, 2012. C.34-41.
264. Чубур А.А. Из истории археологии Брянской
области. Вщижский перекрёсток: от Карамзина до Шинакова // Проблемы сохранения
культурного наследия. Материалы международного семинара 8 декабря 2011 года. –
Брянск: РГСУ, 2012. С.153-181.
265. Чубур А.А., Фатьков А.М. Хотылёво 20 – новый памятник финального палеолита на Десне
// Деснинские древности. Вып. VI. Материалы
межгосударственной научной конференции,
посвященной памяти Ф.М. Заверняева. –
Брянск, 2012. С.119-130.
266. Чубур А.А., Шпак Н. Штрихи к археозоологической характеристике детинца домонгольского Новгорода-Северского (по материалам
раскопок 2011 г.)// Древности Средне- Западной России и сопредельных территорий. Материалы XXVIII международной студенческой археолого-этнологической конференции
24-25 мая 2012 г. – Брянск: Курсив, 2012 С.8490.
267. Чубур А.А. «Дети поручика Классена» или
«Древнейшее Русское государство» в отечественной псевдоистории XXI века // Начало
Русской государственности в IX веке и её возрождение в первой четверти XVII века. Материалы международной научной конференции
25-27 ноября 2012 года. – Брянск: «Курсив»,
2012. С.95-102.

ского времени (раннего железного века) в собраниях музеев Брянской области (обзор коллекций) // Историческое знание и музеи (Материалы всероссийской научно-практической
конференции 7-11 сентября 2009 г.) – М.,
2011. С.144-158.
251. Чубур А.А. Каким было жилище Пенской палеолитической стоянки? // Археологические
памятники Восточной Европы. Вып.14. – Воронеж: ВГПУ, 2011, С.4-9.
252. Чубур А.А. Образ лошади в металлопластике
племён раннего железного века бассейна Десны // Музейні читання. матеріали наукової
конференції "Ювелірне мистецтво - погляд
крізь віки" 15-17 ноября 2010 г. – Киев:
Фенікс, 2011. С.134-142.
253. Поляков Г.П., Чубур А.А. Археологикраеведы музеев восточной части Западной
области РСФСР в 1930-1937 годах // Известия
Смоленского государственного университета.
2011. № 4. С.321-330.
254. Кедун И.С., Чубур А.А. Новая палеоантропологическая находка в Среднем Подесенье:
геологический и археологический контекст
//Вестник антропологии. 2011. №19. С.77-84.
2012
255. Чубур А.А. Булавки с ажурным листовидным
навершием в раннем железном веке Восточной Европы: типология, ареал, семантика //
Древности Днепровского Левобережья (к 80летию со дня рождения А.И. Пузиковой). Сб.
научных трудов «Материалы и исследования
по археологии Днепровского Левобережья».
Вып. IV. – Курск, 2012. С.117-135.
256. Чубур А.А. О присутствии бутовской мезолитической культуры в Подесенье // Вопросы
археологии, истории и культуры Верхнего
Поочья. Материалы XIV всероссийской конференции. – Калуга: Полиграф-Информ, 2012.
С.24-27.
257. Чубур А.А. Инвентаризация материалов по
раннему железному веку из фондов Брянского
государственного объединенного краеведческого музея // Археологические исследования
в еврорегионе «Днепр» в 2011 году. Международный научный ежегодник. – Чернигов,
2012. С.117-121.
258. Воскресенская Е.А., Гаврилов К.Н., Чубур
А.А. Некоторые итоги изучения верхнего и
финального палеолита в районе села Хотылёво Брянской области. Разведки и раскопки
2004-2011 гг. // Ежегодник Научно - исследовательского института прикладных и фундаментальных исследований БГУ за 2011 год. –
Брянск, 2012. С.102-107.
259. Чубур А.А., Недоля Ю.Н. Булавки раннего
железного века с ажурным листовидным
навершием: к вопросу о типологии и ареале //
46

268. Чубур А.А., Чернышов С.В. Государь Дмит-

лы III Международной научно-практической
конференции. 28 декабря 2012 г. – Краснодар:
«Априори», 2012. С.66-74.
278. Чубур А.А. Григор'єв Геннадій Павлович
(26.01.1937 - 27. 01.2012) // Археологія. 2012.
№ 4. С.141-142.
279. Чубур А.А. Григорьев Геннадий Павлович
(26.01.1937-27.01.2012) // Праці Центру
пам'яткознавства: Зб. наук.пр. / О. М. Титова
(гол. ред.). - К.: Центр пам'яткознавства НАН
України і УТОПІК, 2012. - Вип.22. С.328-334.
280. Поляков Г.П., Чубур А.А. Летописные леса
Чернигово-Северской земли // Электронный
научный журнал "Историко-культурные исследования". - 2012. - Выпуск 2(2) МайАвгуст. С.3-8. [Электронный ресурс]. URL:
www.history-cultural-researchers. ingnpublishing.
com/archive/22012/release_2_2_may-august/
polyakov_g_p_chubur_a_a_letopisnye_lesa
_chernigovo-severskoj_zemli/
281. Чубур А.А., Епифанова С.В. Древнейшие обитатели Жуковского района Брянской области//
Электронный научный журнал "Историкокультурные исследования". - 2012. - Выпуск
3(3) Сентябрь-Декабрь. С.3-7. [Электронный
ресурс]. URL: http://www. history-culturalresearchers.ingnpublishing.com/archive
/22012/release_3_3_september-december/
chubur_a_a_epifanova_s_v_drevnejshie_obitateli
_zhukovskogo _rajona_bryanskoj_oblasti/
282. Чубур А.А., Шинаков Е.А. Неолит нижнего
течения Судости // Мезолит и неолит Восточной Европы: хронология и культурное взаимодействие. – СПб: ИИМК, МАЭ, 2012. С.
241-251.
283. Поляков Г.П., Чубур А.А. История Брянского
края: С древнейших времен до конца XVIII
века. Учебное пособие для 8 класса общеобразовательных учреждений, под ред. В.Ф. Блохина. – Брянск: «Курсив», 2012. – 288 с., ил..
284. Чубур А.А., Поляков Г.П. Брянские археологи
– школьникам об археологии. Учебное пособие для 7 класса общеобразовательных учебных заведений Брянской области. – Брянск:
«Курсив», 2012. -28 с., ил.
285. Чубур А.А. Введение в этнологию (избранные
лекции). – Брянск: «Курсив», 2012. – 60 с., ил.
286. Поляков Г.П., Чубур А.А., Шинаков Е.А. Основы восточноевропейской археологии. Учебное пособие. – Брянск: «Курсив», 2012 – 128
с., ил.
287. Чубур А.А. Проблема первоначального заселения Посеймья // Путивльський краєзнавчий
збірник, вип.7 - Суми: Університетська книга,
2013. С.61-70.

рий II Иоаннович: самозванец-неудачник или
нереализованная европейская альтернатива
Российского государства? // Начало Русской
государственности в IX веке и её возрождение
в первой четверти XVII века. Материалы
международной научной конференции 25-27
ноября 2012 года. – Брянск: «Курсив», 2012.
С.86-95
269. Чубур А.А. Феномен краеведческой археологии: от расстрелянных романтиков к региональным научным центрам // Современная
наука: тенденции развития. – Краснодар,
2012. С.59-67.
270. Чубур А.А., Михайлова Н.С. О социальных
функциях палеолитических жилищ // Московское научное обозрение. 2012. №9. С.46-49.
271. Чубур А.А., Турлакова Е.С. Несостоявшийся
ученик. Константин Поликарпович и Владимир Кравцов: малоизвестная страница краеведческой археологии Верхнего Поднепровья
// Вестник гуманитарного научного образования. 2012. № 9 (23). С.17-19.
272. Чубур А.А. Булавки раннего железного века
лесной-лесостепной зон Восточной Европы с
ажурным листовидном навершием // Славяне
Восточной Европы накануне образования
Древнерусского государства. Материалы
конференции к 110-летию со дня рождения
И.И. Ляпушкина – СПб, 2012, С.172-176.
273. Чубур А.А. Костенковско-авдеевские «лопаточки с навершием»: возможные этнографические аналогии // Материалы республиканской научно-практической конференции «IV
Оразбаевские чтения» на тему «Проблемы и
достижения Отечественной археологии и этнологии в ХХІ столетии», приуроченной к 90летию А.М. Оразбаева 26-27 апреля 2012 –
Алматы, 2012. С.138-140.
274. Поляков Г.П., Чубур А.А. Летописные леса
Северской земли. Меж Десной и Окой // Экология антропогенных ландшафтов: тенденции
изменения, проблема сохранения биоразнообразия Калужского края. Материалы научного
симпозиума 5-7 апреля 2011 года. – Калуга,
2012. С.56-62.
275. Чубур А.А. Человек и мамонт в палеолите
Подесенья. Продолжая дискуссию // Деснинские древности VII. Материалы межгосударственной научной конференции памяти Ф.М.
Заверняева. – Брянск, 2012, С.95-108.
276. Чубур А.А., Дашкова Е.С. Палеолит Подесенья и Болгарии: общее и особенное. Некоторые
штрихи к сравнительному анализу // Труды
совместной музейно-археологической экспедиции. Вып.1. Брянск–Пловдив, 2012. С.54-63
277. Чубур А.А., Дашкова Е.С. Палеолит Подесенья и Болгарии: общее и особенное // Современная наука: тенденции развития: Материа-

2013

288. Чубур

А.А. Ромб в древней восточноевропейской культуре: связанная нить тыся-

челетий или независимое мультиплицирование // Yearbook of Eastern European studies. №
2. 2013. (Russian-Polish Institute (Instytut
Polsko-Rosyjski, Wroclaw). С.75-90
289. Горчыца К., Чубур А.А., Турлакова Е.С.
Остеологический материал, как индикатор
статуса позднесредневекового поселения Старе Място 5 // История и археология восточноевропейской деревни. Вып.2. Материалы
международной научной конференции «Проблемы аграрной истории и археологии Восточной Европы». – Брянск: БГСХА, 2013.
С.55-58
290. Кедун И.С., Черненко Е.Е., Чубур А.А. Археозоологические наблюдения на детинце
средневекового Новгорода-Северского (по
материалам раскопок 2012 г.) // История и археология восточноевропейской деревни.
Вып.2. Материалы международной научной
конференции «Проблемы аграрной истории и
археологии Восточной Европы». – Брянск:
БГСХА, 2013. С.25-27.
291. Чубур А.А. Вщиж: город, возвращенный к истории Карамзиным // Наследие Н.М. Карамзина и современное состояние российской
науки и культуры. Сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции, 3-4 декабря 2013 г. –Ульяновск: АртБюро. 2013. С.177-181.
292. Чубур А.А., Радюш О.А. К зооархеологической характеристике Новосильского городища // Материалы XV Всероссийской научной
конференции. Калуга, 2-4 апреля 2013 г. – Калуга: Фридгельм, 2013. С.53-57.
293. Шинаков Е.А., Гурьянов В.Н., Чубур А.А.
Археологические исследования в Брянске и
области в 2012 году // Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за
2012 год. – Брянск: РИО БГУ, 2013. С.85-91.
294. Чубур А.А., Блошенкова М.В. Раннесредневековый культурный слой многослойного поселения Курово 8 (Погарский район Брянской
области) // Археологические исследования в
Брянске и области в 2012 году // Ежегодник
НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2012 год. – Брянск: РИО БГУ,
2013. С.92-96.
295. Чубур А.А. Научно-образовательный центр
комплексных исследований Среднедеснинского региона совместный с Институтом археологии РАН // Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2012
год. – Брянск: РИО БГУ, 2013. С.145-147.
296. Чубур А.А. Териофауна палеолитического
местонахождения Хотылёво 1 (Брянская область) // Международный журнал прикладных
и фундаментальных исследований, 2013 - №3,
С.122-124.
297. Чубур А.А. Каменный век Восточной Европы

в кривом зеркале российской лженауки //
Лженаука в современном мире: медиасфера,
высшее образование, школа. Сборник материалов Международной научно - практической
конференции, посвящённой памяти академика
Э.П. Круглякова, проходившей в СанктПетербургском государственном университете 21-22 июня 2013 г. – СПб: ВВМ, 2013.
С.269-280.
298. Виноградова Е.П., Воловикова М.Л., Канищев
К.А., Куприянов А.С., Ковальцов Г.А., Тихонова С.В., Чубур А.А. Краткий справочник
понятий лженауки // Лженаука в современном
мире: медиасфера, высшее образование, школа: Сборник материалов Международной
научно-практической конференции, посвящённой памяти академика Э.П.Круглякова,
проходившей в Санкт-Петербургском государственном университете 21-22 июня 2013 г.
– СПб.: ВВМ, 2013. С.281-286.
299. Чубур А.А. Вновь об охоте на мамонта и мамонтовом собирательстве в бассейне Десны:
продолжение дискуссии. Юдиново // VIII Всероссийское совещание по изучению четвертичного периода: «Фундаментальные проблемы квартера, итоги изучения и основные
направления дальнейших исследований».
Сборник статей. – Ростов-на-Дону, 2013.
С.681-683.
300. Чубур А.А. Проникновение геометрических
микролитов в среднеднепровскую историкокультурную область поздней поры верхнего
палеолита: миграция людей или миграция
идей? // Археология Восточноевропейской лесостепи / Сб. материалов. – Пенза: ПИРО,
2013. Вып.3. С.12-20.
301. Гурьянов В.Н., Чубур А.А., Шинаков Е.А.,
Разведочные работы на селище Лопушь // Археологические исследования в еврорегионе
«Днепр» в 2012 г. – Гомель: ГГУ им. Франциска Скорины, 2013. Вып.2. С.129-132.
302. Гурьянов В.Н., Чубур А.А., Шинаков Е.А.
Первые охранные разведочные работы на
Рождественской горе города Брянска // Археологические исследования в еврорегионе
«Днепр» в 2012 г. – Гомель: ГГУ им. Франциска Скорины, 2013. Вып.2. С.125-128.
303. Чубур А.А. Инвентаризация коллекций Трубчевского краеведческого музея, собранных
при раскопках памятников раннего железного
века // Археологические исследования в еврорегионе «Днепр» в 2012 г. – Гомель: ГГУ им.
Франциска Скорины, 2013. Вып.2. С.147-151.
304. Чубур А.А. Неолитическая стоянка Люботынь
(материал к своду памятников Брянской области) // Проблемы сохранения культурного
наследия – Брянск: Ладомир, 2013, С.178-183.
305. Чубур А.А., Ковальчук А.Н. Новое «мамонтовое кладбище» в Подесенье // Успехи со48

временного естествознания, 2013 - №11.
С.121-123.
306. Чубур А.А. Мамонты из палеолитического
местонахождения Хотылево 1 (Брянская область, Россия) // Международный журнал
прикладных и фундаментальных исследований, 2013 - № 10. С.167-170.
307. Chubur A.A. Some study results of the archaeological complex Byki on the Seim river at the
crossroads of the cultural regions in the upper
palaeolithic of Eastern Europe. International
Journal Of Applied And Fundamental Research.
2013. № 2 – URL: www.science-sd.com/45524279
308. Чубур А.А., Поляков Г.П. Археологикраеведы в западной России в предвоенное
десятилетие // История в подробностях. 2013.
№ 2 (32). Русская интеллигенция: что делать?
С.62-71.
309. Чубур А.А. Леса Воронокские, Гусин брод и
слободы Ахматовы. Об исторической географии Курского Посемья и его округи в XIII-XV
веках // История в подробностях: 2013. № 8
(38). Золотая Орда. С.38-43.
310. Чубур А.А. Место и роль династии Романовых в пассионарном этногенезе Российского
(Московского) суперэтноса // Династия Романовых и российская провинция. Материалы
всероссийской научной конференции, Орел,
17-18 апреля 2013 г. – Орёл: Издательский
дом «Орлик». 2013. С.40-47.
311. Чубур А.А. «Венеры палеолита» и древнейшие религиозные верования в Подесенье:
культ Богини-Матери или поклонение духам
очага? // Русский сборник. – Брянск: Курсив,
2013, Вып.7, С. 13-21.
312. Брешков Р.В., Поляков Г.П., Чубур А.А., Владельческое сельцо-замок Лопошь в XI-XVII
вв. по данным письменных источников и археологии (предварительное сообщение) //
Русский сборник. – Брянск: Курсив, 2013,
Вып.7. С.69-78.
313. Чубур А.А. Дорогами межславянского научного сотрудничества // Древности СреднеЗападной России и сопредельных территорий.
Материалы XXIX международной студенческой археолого - этнологической конференции 22-25 мая 2013 года. – Брянск: «Полиграм-Плюс», - 2013. С.3-6.
314. Чубур А.А. Ромб: путь сквозь тысячелетия
или дискретность доистории? // РоссийскоБелорусско-Украинское пограничье: проблемы взаимодействия в контексте единого социокультурного пространства - история и
перспективы. Международная научная конференция 17-18 октября 2013 года. – Брянск –
Новозыбков, РИО БГУ, С.325-331.
315. Чубур А.А. К исторической географии Посемья в период феодальной зависимости от Зо-

лотой Орды // Studia internationalia: Материалы II международной научной конференции
«Западный регион России в международных
отношениях X-XX вв.» 28-30 ноября 2013 г.) –
Брянск: РИО БГУ, 2013. С.47-55.
316. Чубур А.А. Лев Михайлович Тарасов и первобытная археология Верхнего Дона // ЗападРоссия-Восток: Археология. История. Философия. Юриспруденция Вып.3 Т.24 (2013)
Елецкий гос. ун-т. С.4-14.
317. Алферова И.В., Блохин В.Ф., Поляков Г.П.,
Чубур А.А. История Брянского края. XIX –
XX вв. Учебное пособие для 9 класса. –
Брянск: «Курсив», 2013. – 320 с., ил.
318. Алферова И.В., Блохин В.Ф., Поляков Г.П.,
Чубур А.А. Дополнительные материалы к истории Брянского края. – Брянск: «Курсив»,
2013. – 231 с., ил.
319. Поляков Г.П., Чубур А.А. Археология Брянского края. Учебное пособие для 7 класса
средней школы. – Брянск: «Курсив», 2013. –
112 с., ил.
320. Ковалева О., Чубур А. Плейстоценовая фауна
из музея в г. Турек (Великопольское воеводство). Обзор коллекции // Forum Wschodnie.
Rocznik interdyscyplinarny, 2013 - №1.
Warszawa. S.57-59.
2014

321. Чубур А.А., Миненко В.В. К характеристике и

локализации местонахождений плейстоценовой фауны бассейна верхней Десны (по материалам Жуковского района Брянской области)
// Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2013 г. – Брянск:
РИО БГУ, 2014, С.87-91.
322. Чубур А.А. Финальный палеолит Брянского
Подесенья: штрихи к портрету // Верхнедонской археологический сборник. Вып.6. – Липецк, 2014, С.96-103.
323. Чубур А.А. Влияние изменений природной
среды на судьбы населения центра Восточной
Европы на рубеже плейстоцен-голоцен //
Клиодинамика: комплексный системный анализ и математическое моделирование глобальной, региональной и страновой динамики.
Материала VII международной конференции.
– М.: Высшая школа экономики, 2014,с.117120.
324. Чубур А.А. Великорусский цикл пассионарного этногенеза: неожиданный финал? //
Культурное наследие Северной Евразии: проблемы и перспективы освоения. Материалы
международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Л.Н.
Гумилева. – Якутск, 2014. С. 323-328.
325. Чубур А.А. Из истории духовного подвига пустынножительства. Мифы, факты и «белые
пятна» в житие преподобного Нила Столобен49

ского // История в подробностях. 2014.
№ 5 (47). С. 50-56.
326. Чубур А.А., Касимчук Е.А. Ярило – Месяц
Ясный? Лунницы как символы плодородия и
магическая защита праславян // История в подробностях. 2014. № 7 (49). Ведическая Русь.
С. 46-51.
327. Arthur Chubur. A discussion concerning the exploitation of natural “Mammoth cemeteries” in
the Paleolithic of the Eastern Europe. – The Dolni
Věstonice Studies, vol. 20 - Mikulov Anthropology Meeting 2014. – Brno, 2014. p.19-22.
328. Artur Czubur. Nosorożec włochaty w zbiorach
Muzeum okręgowego w Koninie // Koniсskie
zeszyty muzealne. T.9. – Konin: Muzeum
okrкgowe w Koninie, 2014. s.131-136.
329. Чубур А.А. Научно-исследовательский центр
комплексного изучения Среднедеснинского
региона, совместный с Институтом археологии РАН // Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2013 г. –
Брянск: РИО БГУ, 2014, С.180-182.
330. Чубур А.А. Археозоология римского времени
(I-IV вв.н.э.) бассейна Нижней Судости по материалам многослойного поселения Курово 7
// Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2013 г. – Брянск:
РИО БГУ, 2014, С.113-120.
331. Чубур А.А. Металлические изделия из раскопок многослойного поселения Курово 7 //
Электронный научный журнал «Историкокультурные исследования» 2014 - №1 С.9-14.
[Электронный ресурс]. URL: http://www. history-cultural-researchers.
ingnpublishing.com/archive/2014/release_1
_7_januaryapril/chubur_a_a_metallicheskie _izdeliya_iz_
raskopok_mnogoslojnogo_poseleniya_kurovo_8/
332. Чубур А.А., Гурьянов В.Н. Археологические
исследования в бассейне Десны в годы Первой Мировой и Гражданской войн // Studia
internationalia: Материалы III международной
научной конференции «Западный регион России в международных отношениях X-XX вв»
2-4 июля 2014 г.) приуроченной к 100-летию
начала Первой мировой войны. – Брянск:
«Ладомир», 2014. C.261-272.
333. Чубур А.А. Борат в России: упущенный шанс
посмеяться над собой // Электронный научный журнал "Искусствоведение и культурология". 2014 - 1(5) Январь-Апрель. С.16-20.
[Электронный ресурс]. URL: http://www.artcriticism-and-cultural-science.ingnpublishing.
com/archive/2014/release_1_5_januaryapril/chub
ur_a_a_borat_v_rossii_upuwennyj_shans_posme
yat_sya_nad_soboj/
334. Чубур А.А. Округлые жилища поселения Курово-7 и их место в культурной мозаике верхнего Поднепровья на рубеже новой эры //
Труды IV(XX) Всероссийского археологиче-

ского съезда в Казани. Т.2. – Казань, 2014.
С.440-443
335. Чубур А.А. Собаки из загородной резиденции
Новгородсеверского князя. Штрихи к культуре повседневности древнерусской аристократии // Ученые записки Орловского государственного университета. 2014 - №1 (57). С.3640. (список ВАК).
336. Капустин К.Н., Чубур А.А. Археологические
памятники Брянщины (по материалам разведок В.И. Довженка 1954 г.) // Археологія та
давня історія України. Вип.1 (12). Колекції
Наукових фондів Інституту археології НАН
України. Результати досліджень. – К., 2014 –
С. 148–152
337. Чубур А.А., Гурьянов В.Н. История археологического изучения Куровского микрорегиона
на нижней Судости // Российско-белорусскоукраинское пограничье: научное взаимодействие в контексте единого социокультурного
пространства: Материалы Международной
научной конференции (г. Новозыбков, Брянская область, 23-24 октября 2014 г.). В 2-х ч.
Ч.1 Славяноведение в пограничном регионе:
Вторые Расторгуевские чтения. - Брянск: Ладомир, 2014. С.421-426.
338. Чубур А.А. Дорковские мастодонты и Севские мамонты. К проблеме возникновения
«кладбищ» древних хоботных // Труды совместной музейно-археологической экспедиции. Вып.2. – Брянск–Пловдив, 2014. С.38-51.
339. Чубур А.А. От палеолита до нового времени,
от лангобардов до хиппи… // Древности
Средне-Западной России и сопредельных территорий. Материалы XXX международной
студенческой археолого-этнологической конференции 22-24 мая 2014 года. – Брянск: РИО
БГУ, 2014. С.3-4.
340. Зорин А.В., Стародубцев Г.Ю., Чубур А.А.,
Шпилев А.Г. Курский край сквозь века. –
Курск: Полстар, 2014. – 254 c.
341. Чубур А.А. Средневековые собаки НовгородСеверского князя // Современные проблемы
биологической эволюции: материалы II Международной конференции. 11–14 марта 2014,
г. Москва. – М.: ГДМ, 2014. С.203-206.
342. Чубур А.А. Из средневековой церковной археологии Чернигово-Северской земли: лампадофоры летописного Вщижа // Археология и
охрана археологического наследия Центральной России. – Воронеж: ВГУ, 2014. С.226-231
343. Шинаков Е.А., Чубур А.А. Клады, найденные
дважды // Наследие народов Российской Федерации. 2014 - №2. C.42-46.
2015

344. Чубур А.А., Шинаков Е.А. К вопросу о дес-

нинской лакуне в ареале «варварских выемчатых эмалей» // Грани гуманитарного знания.
50

Сборник статей к 60-летию профессора Сергея Павловича Щавелева. – Курск,Изд-во
КГМУ, 2015, С.70-75.
345. Чубур А.А., Гурьянов В.Н., Шинаков Е.А.,
Титова О.В. Материал рубежа нашей эры с
многослойного поселения Курово 6 на нижней Судости // Международный журнал фундаментальных и прикладных исследований
2015 - №1, С.151-154.
346. Ахмедов И.Р., Обломский А.М., Радюш О.А.,
Гурьянов В.Н., Чубур А.А., Приймак В.В. Новые материалы раннего железного века и
средневековья в Суземском районе Брянской
области // Археологические исследования в
Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.: Научный
ежегодник. – Брянск: РИО БГУ, 2015. С.17-39.
347. Гурьянов В.Н., Шинаков Е.А.,Чубур А.А.
Охранные разведки на юго-западе Брянской
области // Археологические исследования в
Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.: Научный
ежегодник. – Брянск: РИО БГУ, 2015. С.51-61.
348. Подшивайло А.И., Чубур А.А. Обработанная
кость из древнерусских слоёв археологических комплексов Покровская гора, Чашин
курган и Кветунь // Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.:
Научный ежегодник. – Брянск: РИО БГУ,
2015. С.90-94.
349. Чубур А.А. Археозоологические и палеонтологические наблюдения в раскопе «Б» пункта
«В» верхнепалеолитического поселения Хотылево // Археологические исследования в
Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.: Научный
ежегодник. – Брянск: РИО БГУ, 2015. С.100110.
350. Чубур А.А., Антонова Н.И., Обыденнова
Т.А.К характеристике, локализации и картографированию местонахождений плейстоценовой фауны среднего течения Десны (по материалам Выгоничского и Трубчевского районов Брянской области) // Ежегодник НИИ
фундаментальных и прикладных исследований. 2015. № 1 (6). С.112-119.
351. Чубур А.А.Древности средневековых поселений в фондах Трубчевского краеведческого
музея (краткий обзор материалов по результатам сверки) // Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований. 2015.
№ 1 (6). С.129-132.
352. Чубур А.А., Касимчук Е.А. Существовал ли
культ плодородия в каменном веке Верхнего
Поднепровья? // Фундаментальные исследования. 2015. № 2-21. С.4790-4793.
353. Чубур А.А., Султанова О.Р. Антропозооморфные произведения искусства в палеолите бассейна Десны // Фундаментальные исследования. 2015. № 2-27. С.6115-6119
354. Чубур А.А. НИЦ Комплексного изучения
Среднедеснинского региона, совместный с

Институтом археологии РАН // Ежегодник
НИИ фундаментальных и прикладных исследований. 2015. № 1(6). C.193-195.
355. Чубур А.А. Ландшафтная гидрологическая
катастрофа как спусковой механизм вымирания плейстоценовой мегафауны в перигляциальной зоне Восточной Европы // Фундаментальные проблемы квартера. Итоги изучения и
основные направления дальнейших исследований. Материалы IX Всероссийского совещания по изучению четвертичного периода, г.
Иркутск, 15-20 сентября 2015 г. – Иркутск:
Изд. Института географии им. В.Б. Сочавы
СО РАН, 2015. С.487-489
356. Чубур А.А., Гурьянов В.Н. Судьбы археологов Западной области в годы Второй мировой
войны // Studia internationalia: Материалы IV
международной научной конференции «Западный регион России в международных отношениях X-XX вв.» – Брянск: РИО БГУ,
2015. С.280-295
357. Чубур А.А. Свинь Брянская и Свинь Черниговская // Studia internationalia Материалы IV
международной научной конференции «Западный регион России в международных отношениях X-XX вв.». Брянский государственный университет имени академика И. Г. Петровского. – Брянск, 2015. С. 75-77
358. Чубур А.А., Султанова О.Р. Место дидактической единицы «Первобытное искусство» в вузовском курсе «История древнего мира» по
материалам учебных и учебно-методических
изданий // Международный журнал экспериментального образования. 2015. № 6. С. 4448..
359. Чубур А.А., Недоля А.Н. Ранний железный
век лесного Поднепровья в вузовском курсе
археологии (по материалам учебных пособий)
// Международный журнал экспериментального образования. 2015. № 11-4. С. 562-565.
360. Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Дреговичская
ажурная бусина из Трубчевской округи // Региональные аспекты современных историкоправовых, филолого- культурологических,
психолого-педагогических, естественнонаучных и экономических исследований. Сборник
материалов международной научно- практической конференции, посвященной 85-летию
Брянского государственного университета
имени академика И.Г.Петровского и 20-летию
филиала университета в г. Новозыбкове : В 2х ч. Ч.1.– Брянск, 2015. С.146-150.
361. Чубур А.А. Николай Карамзин и Лев Гумилев: два взгляда на парадигму российской истории // Н.М. Карамзин в развитии гуманитарного сознания современного общества. –
Ульяновск, 2015. С.92-98.
362. Федоров П.П., Чубур А.А. Где ты, брат мой? //
Химия и жизнь – XXI век. 2015. №7. С.50-54.
51

363. Поляков Г.П., Чубур А.А. К вопросу о боевом

области. Виктор Яковлевич Сергин: земля костяных домов (к 75-летию со дня рождения) //
IV Тихановские чтения - Брянск: БОНУБ,
2015. С.323-339.
374. Чубур А.А., Ковальчук А.Н., Горобец Л.В.
Новое о зооархеологии окольного окольного
града града Вщижа // Вопросы археологии,
истории, культуры и природы верхнего Поочья. Материалы XVI Всероссийской научной
конф. Калуга, 2-4 апреля 2015 г. Калуга: Издво «Фридгельм», 2015. C.70-73.
375. Чубур А. А. Особенности локализации и картографирование местонахождений плейстоценовой фауны междуречья Десны и Оки // Оки
связующая нить: археология Среднего Поочья: Сборник материалов VII и VIII региональной научно-практической конференции
(Ступино. 2015 г.) под общ. ред. Э.Э. Фомченко; Муниципальное бюджетное учреждение
культуры «Ступинский историко- краеведческий музей» Ступинского муниципального
района. – Коломна : Инлайт, 2015. С.150-160.
376. Чубур А.А. Методические рекомендации по
поиску и описанию остатков плейстоценовой
фауны (для краеведов, учителей и педагогов
внешнкольного образования). – Брянск: ДДТ
им. Ю.А.Гагарина, 2015. – 20 с. (серия: Методика полевых краеведсеских исследований)

содружестве представителей народов СССР в
партизанском движении на Брянской земле в
годы нацистской оккупации // Великая Отечественная война в региональном измерении.
Материалы докладов и сообщений Всероссийской научной конференции, посвященной
70-летию Победы в Великой Отечественной
войне 23-24 апреля 2015 г. – Орел: Орлик,
2015. С.91-98.
364. Чубур А.А. Державно-националистический
этап идеологизации советской археологии //
Советское государство и общество в период позднего сталинизма 1945–1953 гг.: Материалы VII международной научной конференции. Тверь, 4–6 декабря 2014 г. – М.:
РОССПЭН; Президентский центр Б.Н. Ельцина, 2015. (История сталинизма. Дебаты).
С.335-347.
365. Шинаков Е.А., Гурьянов В.Н., Чубур А.А..
Работы Брянской древнерусской экспедиции
в 2011–2012 гг. // Археологические открытия
2011-2013 гг. – М., 2015. С.310-311.
366. Чубур А.А. Обработка бивня на верхнепалеолитической стоянке Быки 1: технология, планиграфия, типология // Қазақстан археологиясы мен этнологиясы: өткені, бүгіні және болашағы атты «VІІ Оразбаев оқулары» халықаралық ғылыми-тәжірибелік конференция
материалдары / жауапты ред. А.Б. Қалыш. –
Алматы: Қазақ университеті, 2015. С.138-141.
367. Чубур А.А. Глеб и Борис — небесные покровители рода Давыдовичей в ЧерниговоСеверской земле: археологические свидетельства // История в подробностях. 2015. №7 (61)
"Святые Борис и Глеб". С. 62-67.
368. Чубур А.А. Скарб доби пiзньої бронзи з околиць Путивля // Путивльський краєзнавчий
збірник, вип.7. – Суми: Університетська книга, 2015. С. 4-8.
369. Гурьянов В.Н., Шинаков Е.А., Чубур А.А.
Наблюдения за земляными работами на Рождественской горе // Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований.
2015. №2(7). Брянск. С.114-118.
370. Чубур А.А. О южной окраине ареала распространения «грузиков дьякова типа» // Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных
исследований. 2015. № 2 (7). С.130-133.
371. Чубур А.А. Овцебык из местонахождения
Сплавье (Великопольша) // Ежегодник НИИ
фундаментальных и прикладных исследований. 2015. №2 (7). С. 90-92.
372. Чубур А.А. НИЦ комплексного изучения
Среднедеснинского региона, совместный с
Институтом археологии РАН // Ежегодник
НИИ фундаментальных и прикладных исследований. 2015. № 2 (7). С.193-194
373. Чубур А.А. Из истории археологии Брянской

2016
377. Chubur A. The settlement structure in the upper

paleolithic as a migration marker // Gardarika.
2016. № 1 (6). С.11-25.
378. Чубур А.А. Взгляды Алексея Константиновича Толстого на этническую историю восточных славян в свете знаний, заблуждений и реалий XXI века (к 150-летию со дня рождения)
// Слово. Предложение. Текст: анализ языковой культуры. Вып.10. – Краснодар: Априори,
2016. С.3-21.
379. Скороход Г.Н., Чубур А.А. Директор и председатель правления Акционерного общества
Брянского завода Виктор Фёдорович Голубев,
как меценат Бежицы // Россия в эпоху политических и культурных трансформаций. Вып.1.
– Брянск: «Курсив», 2016. С. 63-85.
380. Чубур А.А. «Я хотел бы написать о том, что
пережил среди сосновых лесов и волнистых
полей...» Публикации К.М. Поликарповича в
советской периодической печати // Россия в
эпоху политических и культурных трансформаций. Вып.2. Материалы всероссийской
научной конференции "Печать и цензура в истории России". – Брянск: «Курсив», 2016.
С.90-104.
381. Чубур А.А. Морфология и филогенетическое
положение шерстистого мамонта (Mammuthus
primigenius Blumenbach 1799) из окрестностей
Конина (бассейн Варты) // 100-летие палеон52

тологического общества России. Проблемы и
перспективы палеонтологических исследований. LXII юбилейная сессия палеонтологического общества. – СПб: ВСЕГЕИ, 2016. С.279281.
382. Чубур А.А. Археологические свидетельства
становления культа Глеба и Бориса в Чернигово-Северской земле // Studia internationalia /
Материалы V международной научной конференции. – Брянск: РИО БГУ, 2016. С.32-40.
383. Скороход Г.Н., Чубур А.А. Брянские промышленники С.И.Мальцов и В.Ф. Голубев:
эстафета «русских американцев» или конкуренты и антиподы? // Studia internationalia /
Материалы V международной научной конференции. – Брянск: РИО БГУ, 2016. С.119131.
384. Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Обработка кости в
окольном граде средневекового Вщижа (по
материалам раскопок 2014 года) // Русский
сборник. Вып.8, Т.1. – Брянск: РИО БГУ,
2016. С.50-53.
385. Чубур А.А. Позднеледниковье в Верхнем
Поднепровье: интеграция археологических и
палеогеографических данных // Русский
сборник. Вып.8, Т.1. Брянск: РИО БГУ, 2016.
С.151-164.
386. Лобанов Г.В., Гурьянов В.Н., Чубур А.А.,
Тришкин Б.В. История освоения приречных
территорий Брянской области в доаграрную
эпоху (палеолит - железный век) // Русский
сборник. Вып.8, Т.2. – Брянск, 2016. С. 19-23
387. Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Керамическое яйцо-писанка из погребения в курганном некрополе Елисеевичи // Деснинские древности –
VIII / Материалы межгосударственной научной конференции, посвященной памяти брянского археолога и краеведа, Заслуженного работника культуры РСФСР Федора Михайловича Заверняева (28.II.1919 - 18.VI.1994). –
Брянск, 2016. С. 86-91.
388. Чубур А.А. Поздний бронзовый век нижней
Судости по материалам микрорегиона Курово
// Деснинские древности – VIII / Материалы
межгосударственной научной конференции,
посвященной памяти брянского археолога и
краеведа, Заслуженного работника культуры
РСФСР Федора Михайловича Заверняева
(28.II.1919 - 18.VI.1994). – Брянск, 2016. С.4664.
389. Чубур А.А. Протонаука – мифология – искусство // Международный журнал экспериментального образования. – 2016. – № 11-2. – С.
232-236;
390. Филимоненко Ю.С., Чубур А.А. Отечественные школьные учебники о древних славянах
и их происхождении. Этногенез славян
в школьном курсе «Истории России» // Международный журнал экспериментального об-

разования. 2016. №11-1. С.55-59
391. Лобанов Г.В., Чубур А.А., Гурьянов В.Н.,

Тришкин Б.В., Ужакина А.П., Зверева А.Ю.
Историко-географический атлас как средство
интеграции данных о природе, истории, хозяйстве региона на примере Верхнего Поднепровья // Вестник Брянского государственного
университета. 2016. № 2 (28). С. 68-74.
392. Chubur A., Gorczyca K., Kovalchuk O., Gorobets
L., Schellner K. Osteological remains from the
feudal castle Przewłoka (13-14th centuries AD,
Poland) // Journal of Archaeological Science: Reports 9 – 2016, p.646-653.
393. Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Рождественская
гора в городе Брянске // Город Средневековья
и раннего Нового времени II(V): археология,
история. Материалы V всероссийского семинара. Ноябрь, 2013 г. – Тула, 2016. C.212-218.
394. Горчыца К., Чубур А. Рекогносцировочные
раскопки средневекового Конина (поселение
Старе Място 5, Конинский повят Великопольского воеводства) // Город Средневековья и
раннего Нового времени II(V): археология, история. Материалы V всероссийского семинара. Ноябрь, 2013 г. – Тула, 2016. C.161-170.
395. Шинаков Е.А., Чубур А.А. Древнерусские города Вщиж и Дебрянск в кросскультурном аспекте // Модернизация культуры: от культурной политики к власти культуры / Материалы
IV Международной научно-практической
конференции 23–24 мая 2016 г. Часть 1. – Самара: СГИК, 2016. С.271-276.
396. Чубур А.А. Палеолит и мезолит Брянского течения Ипути // Наш край в истории Отечества
/ Сборник научно-исследовательских работ по
истории родного края. Вып.3. – Унеча, 2016.
С.7-16.
397. Чубур А.А. Позднеплейстоценовая лошадь
Брянского Подесенья // Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за
2016 г. – Брянск: РИО БГУ, 2016. С.71-75.
398. Иванов Д.А., Чубур А.А. Шерстистый носорог из местонахождения Глебово-Городище //
Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2016 г. – Брянск:
РИО БГУ, 2016. С.76-82.
399. Шинаков Е.А., Рябчевский Н.Г., Чубур А.А.,
Лобанов Г.В. О работах на комплексе памятников в урочище «Чашин Курган»// Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2016 г. – Брянск: РИО БГУ,
2016. С.90-94.
400. Чубур А.А. НИЦ комплексного изучения
Среднедеснинского региона, совместный с
Институтом археологии РАН // Ежегодник
НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2016 г. – Брянск: РИО БГУ, 2016.
С.177-179.
401. Чубур А.А., Гурьянов В.Н. Город, который
53

Н.М. Карамзин вернул на карту государства
Российского // История в подробностях. 2016.
№ 11-12 (77-78). С.38-43.

411. Чубур А.А. Сосуществовали ли степной и

шерстистый мамонты? Некоторые соображения о возможных типах видообразования
внутри рода Mammuthus // Современные проблемы биологической эволюции. Материалы
III международной конференции, к 130-летию
со дня рождения Н.И. Вавилова и 110-летию
со дня основания Дарвиновского музея, 16-20
октября 2017 года. – М.: Государственный
Дарвиновский музей, 2017, С.325-327.
412. Лобанов Г.В., Чубур А.А., Гурьянов B.H.,
Протасова А.П., Тришкин Б.В. Исторические
и географические закономерности освоения
долин рек бассейна Верхнего Днепра в палеолите-средневековье // Фундаментальные проблемы квартера: итоги изучения и основные
направления дальнейших исследований. Материалы X Всероссийского совещания по изучению четвертичного периода 25-29 сентября
2017 г., Москва. – М., 2017. С.237-239.
413. Лобанов Г.В., Чубур А.А., Гурьянов В.Н.,
Тришкин Б.В., Протасова А.П. Влияние геологической среды на историю заселения и хозяйственного освоения Верхнего Поднепровья
(на примере Брянской области) // Экологическая геология: теория, практика и региональные проблемы. V Международная научнопрактическая конференция. – Воронеж, 2017.
С.20-23.
414. Чубур А.А. Русь Норманнская versus Русь Ордынская. Воззрения Алексея Константиновича
Толстого на историческую преемственность
русской государственности // «О Родине песни и думы его…» А.К. Толстой в мировой
культуре: материалы научно-практических
конференций, посвященных 200-летию А.К.
Толстого (17 мая 2017 г., 31 августа – 1 сентября 2017 г., г. Брянск). – Брянск, 2017. С.6284.
415. Чубур А.А. Впадали ли мамонты в зимнюю
спячку? (обзор новых гипотез об известнейшем животном эпохи палеолита) // Граф Толстой. Научно-исследовательский журнал. 2017
- № 3. С.7-10.
416. Чубур А.А. Лагерь военнопленных и интернированных Стшалково: от Первой мировой
до польско-большевистской войны. События
и память // История. Общество. Политика.
2017. № 3 (3). С.86-97.
417. Чубур А.А. Реконструкция палеоклимата Авдеевской верхнепалеолитической стоянки с
помощью метода наложения ареалов животных // Евразия в кайнозое. Стратиграфия, палеоэкология, культуры. 2017. № 6. – Иркутск:
ИГУ. С.41-48.
418. Чубур А.А. Возможно ли датировать памятники палеолита по морфологии зубов мамонта? // Естественнонаучные методы в изучении
и сохранении памятников Костёнковско-

2017

402. Скороход Г.Н., Чубур А.А.Загадка капиталов

князя В.Н. Тенишева // История. Общество.
Политика. 2017. № 1 (1). С. 179-191.
403. Шинаков Е.А., Чубур А.А., Рябчевский Н.Г.
Новые данные о времени сооружения укреплений городища Чашин Курган // История.
Общество. Политика. 2017. № 1 (1). С. 93-101.
404. Чубур А.А. Первая находка Anancus
arvernensis (Probscidea, Mammalia) на территории Польши // Интегративная палеонтология: перспективы развития для геологических
целей. LXIII сессия Всероссийского палеонтологического общества (3-7 апреля 2017 года, Санкт-Петербург). – СПб, 2017. C.222-223.
405. Чубур А.А., Тропин Н.А. Археозоологические
исследования на многослойном поселении
Целыковка - 2 в округе города Ельца // История: факты и символы. 2017. № 2 (11). С. 8694
406. Шафенкова Ю.В., Чубур А.А. Голубевы и Тенишевы: состязание на ниве ктиторства // История. Общество. Политика. 2017. № 2 (2).
С.30-46.
407. Чубур А.А. Рец. на кн.: К.Н. Гаврилов. Верхний палеолит бассейна Десны. Преемственность и вариабельность в развитии материальной культуры. – СПб.: Нестор-история,
2016. – 132 С. // История. Общество. Политика. 2017. №2(2). С.141-146.
408. Чубур А.А. Антропоморфная кремневая
скульптура палеолита // V (XXI) Всероссийский археологический съезд [Электронный
ресурс] : сб. науч. тр. / АлтГУ; отв. ред.: А.П.
Деревянко, А.А. Тишкин. – Барнаул: АлтГУ,
2017. - 1 эл. опт. диск (DVD-ROM). - ISBN
978-5-7904-2196-9. - № гос. регистрации
0321703484. С.1140-1141
409. Чубур А.А. Археозоология комплекса Чашин
Курган (летописный Дебрянск) // V (XXI)
Всероссийский археологический съезд [Электронный ресурс] : сб. науч. тр. / АлтГУ ; отв.
ред.: А.П. Деревянко, А.А. Тишкин. – Барнаул
: АлтГУ, 2017. – 1 эл. опт. диск (DVD-ROM).
– ISBN 978-5-7904-2196-9. - № гос. регистрации 0321703484. С.1142-1143
410. Чубур А.А.Опыт реконструкции климата для
стоянок верхнего палеолита бассейна Десны и
Сейма по фаунистическим комплексам //
Фундаментальные проблемы квартера: итоги
изучения и основные направления дальнейших исследований. Материалы X Всероссийского совещания по изучению четвертичного
периода 25-29 сентября 2017 г., Москва. – М.,
2017. С.466-469.
54

Борщёвского археологического района : материалы международной научно-практической
конференции (Воронеж, 15-17 сентября 2016).
[Отв. ред. В.Н. Ковалевский]. – Воронеж,
2017. С.88-94.
419. Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Муравинская Гута
и ее первое археологическое обследование //
Studia internationalia / Материалы VI международной научной конференции «Западный
регион России в международных отношениях
X-XX вв.» (9-11 ноября 2017 г.). – Брянск:
РИО БГУ, 2017. С.44-51.
420. Шафенкова Ю.В., Чубур А.А. Жучина Слобода Трубчевска: след Орды, форпост Руси
или память о купеческой собаке? // Studia
internationalia / Материалы VI международной
научной конференции «Западный регион России в международных отношениях X-XX вв.»
(9-11 ноября 2017 г.). – Брянск: РИО БГУ,
2017. С.31-36.
421. Чубур А.А. Глобализация как позитивный
движущий фактор сохранения и пропаганды
национального историко-археологического
наследия европейских стран // Проблемы модернизации современного российского государства : Материалы IV заочной Всероссийской электронной научно-практической конференции. – Стерлитамак: Стерлитамакский
филиал БашГУ, 2017. С.57-61.
422. Шинаков Е.А., Чубур А.А. Меж Моравией и
Мавераннахром: вновь о происхождении лучевых височных колец и гетерогенности русской культуры // Модернизация культуры: от
человека традиции к креативному субъекту.
Материалы V Междунар. науч.-практ. конф.,
Самара, 2017 г.: в 2 ч. / под ред. С.В. Соловьевой, В.И. Ионесова, Л.М. Артамоновой. – Самара: СГИК, 2017. – Ч. I. – С.225-232.
423. Чубур А.А. Горизонт древностей Полужье –
Почеп на многослойном поселении Курово 7
// Верхнедонской археологический сборник.
Вып.8 / Отв. ред. А.Н. Бессуднов. Липецк, Воронеж: Новый взгляд, 2017. С.180-192.
424. Чубур А.А., Гурьянов В.Н. Обработка кости в
окольном граде средневекового Вщижа (по
материалам раскопок 2014 года) // Матэрыялы
па археалогіі Беларусі. Вынікі даследаванняў
першабытных і сярэдневяковых старажытнасцей Беларусі (памяці Таццяны Мікалаеўны
Каробушкінай) / Навук.рэд.: А.М.Мядзведзеў.
– Вып.28. – Мінск: Беларуская навука, 2017.
С.286-290.
425. Чубур А.А., Курлович-Белявская П.С., Гурьянов В.Н. Ландшафтная приуроченность и динамика распространения гутного промысла в
Верхнем Поднепровье // Успехи современного естествознания, 2017 - № 12. С.273-277.
426. Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Провинциальный
вуз в российской археологии (на примере

Брянского государственного университета) //
Университетская археология: прошлое и
настоящее / Материалы научной конференции, СПбГУ 19 -21 октября 2016 г.,- СПб,
2017. С.97-102.
427. Чубур А.А. Отражение событий 1917 года в
памятниках культурного наследия Брянского
края // 1917 год в российской провинции / Материалы международной научной конференции. – Орёл, 2017. С.157-173.
428. Чубур А.А. Из истории гутного дела в Орловской губернии. От кустарных мануфактур к
промышленному производству // Россия в
эпоху политических и культурных трансформаций. Сборник научных статей / Под общей
редакцией В.Ф. Блохина. – Брянск: Курсив,
2017. – Выпуск III. С.10-20.
429. Чубур А.А., Курлович-Белявская П.С. На пограничье земель и эпох. Зарисовка об импорте
гутного стекла в Курское Посеймье (на примере монастыря Льпиновская Троицкая пустынь) // Россия в эпоху политических и культурных трансформаций. Сборник научных
статей / Под общей редакцией В.Ф. Блохина. –
Брянск: Курсив, 2017. – Вып.IV. С.135-140.
430. Чубур А.А. «Русское кладбище» в Стшалково:
история и современность // «Русский некрополь в Белграде»: Материалы международного историко-патриотического Форума и международной научно - практической конференции «Историко-правовой опыт сохранения
воинских захоронений в Российской Федерации и за рубежом», город Курск, 22-25 ноября
2017 года. – Курск: ЗАО Университетская
книга, 2017. С.171-176.
431. Лобанов Г.В., Гурьянов В.Н., Тришкин Б.В.
Чубур А.А. Динамика территориальной
структуры местного самоуправления в Брянской области и соседних областях в XIX –
XXI веке // Проблемы сохранения культурного наследия: материалы VI международного
семинара (2 декабря 2016 г.) – Брянск: ООО
«Новый проект», 2017. С.171-175.
432. Курлович П.С., Чубур А.А., Гурьянов В.Н.,
Кузнецов С.В., Лукша Е.И. Ильянская Гута и
ее место в истории гутного промысла Восточной Европы (предварительные результаты
комплексного исследования) // Ежегодник
НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2017 г. – Брянск: РИО БГУ, 2017.
С.91-105
433. Гурьянов В.Н., Шинаков Е.А., Чубур А.А.,
Рябчевский Н.Г. Охранные раскопки на Петровской горе в Брянске (предварительное сообщение) // Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2017 г. –
Брянск: РИО БГУ, 2017. С.111-116.
434. Чубур А.А. Особенности локализации местонахождений плейстоценовой мегафауны в
55

междуречье Десны и Оки // Ежегодник НИИ
фундаментальных и прикладных исследований за 2017 г. – Брянск: РИО БГУ, 2017. С.7484.
435. Чубур А.А. НИЦ комплексного изучения
Среднедеснинского региона, совместный с
Институтом археологии РАН // Ежегодник
НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2017 г. – Брянск: РИО БГУ, 2017.
С.182-183.
436. Чубур А.А. Дмитрий Иванович Щербаков
(1893 – 1966) // Календарь знаменательных
дат по Брянской области на 2018 год. –
Брянск: БОНУБ им.Ф.И. Тютчева, 2017. С.4144.
437. Чубур А.А. Владимир Ильич Иоффе (1898 –
1979) // Календарь знаменательных дат по
Брянской области на 2018 год. – Брянск:
БОНУБ им. Ф.И. Тютчева, 2017. С.44-46.
438. Чубур А.А. Александр Федорович Диесперов
(1883-1931) // Календарь знаменательных дат
по Брянской области на 2018 год. – Брянск:
БОНУБ им.Ф.И. Тютчева, 2017. С.58-59.
439. Чубур А.А. Самый секретный завод Брянска //
Календарь знаменательных дат по Брянской
области на 2018 год. – Брянск: БОНУБ им.
Ф.И. Тютчева, 2017. С.78-79
440. Чубур А.А. Михаил Вацлавович Воеводский
(1903-1948) // Календарь знаменательных дат
по Брянской области на 2018 год. – Брянск:
БОНУБ им.Ф.И. Тютчева, 2017. С.64-65.
441. Чубур А.А. О разорении Вщижа Батыем //
Календарь знаменательных дат по Брянской
области на 2018 год. – Брянск: БОНУБ им.
Ф.И. Тютчева, 2017. С.68-70
442. Чубур А.А. К 725-летию основания Свенского
монастыря // Календарь знаменательных дат
по Брянской области на 2018 год. – Брянск:
БОНУБ им. Ф.И. Тютчева, 2017. С.70-72.
443. Чубур А.А. Бежицкие краеведы: Игнатий Благодатский и Николай Лелянов // Календарь
знаменательных дат по Брянской области на
2018 год. – Брянск: БОНУБ им. Ф.И. Тютчева,
2017. С.72-74

446. Чубур А.А. Остатки позднемеловых ихтио-

птеригий и завроптеригий из окрестностей
Брянска // Фундаментальная и прикладная
палеонтология. Материалы LXIV сессии Палеонтологического общества при РАН (2-6
апреля 2018 г., Санкт-Петербург). – СПб.:
ВСЕГЕИ, 2018. С.242-244.
447. Чубур А.А. «Теперь в палеолитическом вопросе СССР может соперничать с Францией»:
из истории советско-французского археологического сотрудничества в Деснинском регионе // История. Общество. Политика. 2018. №
1 (5). С.117-131.
448. Шинаков Е.А., Гурьянов В.Н., Чубур А.А.
Стеклянные изделия с окольного града летописного Вщижа по материалам охранных раскопок 2005-2014 гг. // Вестник Брянского государственного университета, 2018 - № 1.
С.172-177.
449. Чубур А.А. Вновь о «мамонтовом собирательстве» Восточной Европы: новые факты, версии и интерпретации// Стратегии жизнеобеспечения в каменном веке, прямые и косвенные
свидетельства рыболовства и собирательства.
Материалы международной научной конференции, посвященной 50-летию Владимира
Михайловича Лозовского. Санкт-Петербург,
15-18 мая 2018 г. – СПб: ИИМК РАН, 2018.
С.110-112.
450. Чубур А.А. Рец. на кн.: Курочкин, Сергей
Алексеевич. Русское слово: Слово о плъку
Игорєвѣ, Игорѧ Свѧтъславлѧ, внука Ольгова :
исследования / Ч.1. - Клинцы: Клинцовская
гор. тип. - 2015. - 319 С.; ISBN 978-5-88898531-1 // История. Общество. Политика. 2018.
№ 2 (6). С. 128-135
451. Чубур А.А., Гурьянов В.Н. Жизнь, посвященная камню... (памяти археолога Бориса Вячеславовича
Грудинкина
[10.15.1955
04.19.2018]) // История. Общество. Политика.
2018. № 2 (6). С. 104-122.
452. Чубур А.А. «Венеры» палеолита: взгляд с четырех сторон // История. Общество. Политика.
2018. № 3 (7). С.67-83.
453. Chubur A., Kuznetsova M., Pilyusova O. On possible arctic fox domestication in the upper Paleolithic // Journal of Historical Archaeology & Anthropological Sciences. 2018; 3(4): 590-594.
454. Чубур А.А. Три очерка о зооморфных образах
из Авдеево: «мамонты-оборотни, мамонтымишени», «неусыпный страж» и «лошадь без
головы» // Материалы и исследования по археологии Днепровского Левобережья. Вып. 5.
Междуречье Днепра и Дона: пересечение
культур : к 25-летию Курского государственного областного музея археологии : сборник
научных трудов / Комитет по культуре администрации Курской области, Курский государственный областной музей археологии,

2018

444. Чубур А.А., Курлович П.С., Лукша Е. И. О

приусадебном хозяйстве в деревнях-центрах
кустарного производства стекла (на примере
Ильянской Гуты)// Аэкономика: экономика и
сельское хозяйство, 2018. № 1 (25). URL:
http://aeconomy.ru/science/economy/opriusadebnom-khozyaystve-v-derevn/
445. Чубур А.А., Курлович П.С. Распространение
производства гутного стекла в XVII – XIX веках по результатам анализа ойконимов Верхнего Поднепровья и сопредельных земель//
История: факты и символы. 2018. № 1 (18).
С.27-45.
56

АНО Центр археологических исследований. –
Курск: КГОМА, 2018. С.19-37.
455. Чубур А.А., Стародубцев Г.Ю., Горобец Л.В.
Археозоологические наблюдения по материалам раскопок феодальной усадьбы «Городище Жидеевка» // Материалы и исследования
по археологии Днепровского Левобережья.
Вып. 5. Междуречье Днепра и Дона: пересечение культур : к 25-летию Курского государственного областного музея археологии :
сборник научных трудов / Комитет по культуре администрации Курской области, Курский государственный областной музей археологии, АНО Центр археологических исследований. – Курск: КГОМА, 2018. С.147158.
456. Чубур А.А. Боевой путь участника прорыва
«Голубой линии» гвардии полковника Федора
Павловича Чубур // Год 1943-й. Освобождение Кубани: Время. События. Люди / Сб. материалов науч.-практ. конф. (19 октября 2018
г.) / ред. С.С. Зенгин и др. – Краснодар: Краснодарский государственный институт культуры, 2018. С.184-188.
457. Шинаков Е.А., Чубур А.А. Волынцевские
древности Брянского Подесенья и их место в
историческом контексте VIII – IX веков на
юге Восточной Европы // Старожитності
Лівобережжя Дніпра = Antiquities of the
Dnieper Left Bank Region: збірник наукових
праць / ЦП НАН України і УТОПІК; ІКЗ
«Більськ»; [відп. ред. – І.І.Корост, наук. ред. –
О.Б.Супруненко; ред. колегія: О.М.Титова,
І.Б.Шрамко та ін.]. – Київ-Котельва: ЦП НАН
України і УТОПІК, 2018. С.183-199.
458. Гурьянов В.Н, Чубур А.А. Древности волынцевского типа в микрорегионе Курово (нижнее течение Судости) // Старожитності Лівобережжя Дніпра = Antiquities of the Dnieper
Left Bank Region: збірник наукових праць /
ЦП НАН України і УТОПІК; ІКЗ «Більськ»;
[відп. ред. – І.І.Корост, наук. ред. –
О.Б.Супруненко; ред. колегія: О.М.Титова,
І.Б.Шрамко та ін.]. – Київ-Котельва: ЦП НАН
України і УТОПІК, 2018. С.200-205.
459. Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Ландшафтный
фактор в славянском освоении Среднего и
Верхнего Подесенья в IX–XI веках // Этнокультурные процессы на территории Беларуси в I – начале II тысячелетия нашей эры. Материалы международной научной конференции, посвященной 90-летию профессора Э.М.
Загорульского. Минск, 6-7 декабря 2018 г. –
Мн.: БГУ 2018. С.77-82.
460. Чубур А.А. Архив К.М. Поликарповича: из
научной и деловой переписки археолога //
Миллеровские чтения – 2018: Преемственность и традиции в сохранении и изучении
документального академического наследия :

Материалы II Междунар. науч. конф., 24-26
мая 2018 г., Санкт-Петербург. – СПб.: Реноме,
2018. (Ad fontes. Материалы и исследования
по истории науки; вып.14). С.672-678.
461. Чубур А.А. Археозоология и обработанная
кость городища Кудеярка в селе Хотылёво //
Деснинские древности: материалы IХ межгос.
научной конференции «История и археология
Подесенья», посвященной памяти Ф.М. Заверняева. – Брянск. 2018. С.61-77.
462. Чубур А.А. Новые музейные изобразительные
источники из раннего железного века Восточной Европы (по материалам Трубчевского
краеведческого музея) // Вестник Музея Археологии и Этнографии Пермского Предуралья: (научный журнал). Вып. 8. 2018. С.5-9.
463. Гурьянов В.Н., Шинаков Е.А., Чубур А.А.,
Рябчевский Н.Г. Спасательные раскопки на
Петровской горе в Брянске // Археологические
исследования в Центральном Черноземье
2017. – Липецк, Воронеж: Новый взгляд, 2018.
С.22-25.
464. Брянский клад украшений с выемчатой эмалью восточноевропейского стиля (III в. н. э.) //
Раннеславянский мир. – Вып. 18. – М. - Вологда: ИА РАН, 2018. – 562 С.: ил. (коллективная монография, авторский коллектив 19
авторов, включая А.А. Чубура).
465. Чубур А.А. Особенности земледельческого
освоения Трубчевского ополья в раннем железном веке (по материалам городища Лбище)
// Вестник Брянского государственного университета, 2018 - № 4. С.162-167.
466. Чубур А.А., Горобец Л.В. К археозоологической характеристике предполагаемого окольного града летописного Дебрянська (верхнее
селище в урочище Чашин курган) по матераилам раскопок Ф.М. Заверняева // Город Средневековья и раннего Нового времени VI: археология, история. – Тула: Куликово поле,
2018. С.56-68.
467. Чубур А.А. 85 лет со дня рождения известного
археолога, кандидата исторических наук Галины Васильевны Григорьевой // Календарь
знаменательных дат по Брянской области на
2019 год / отдел краеведческой литературы;
ГБУК «Брянская областная научная универсальная библиотека им. Ф.И. Тютчева». –
Брянск, 2018. С.47-49.
468. Чубур А.А. 100 лет со дня рождения выдающегося брянского археолога и краеведа Федора Михайловича Заверняева // Календарь знаменательных дат по Брянской области на 2019
год / отдел краеведческой литературы; ГБУК
«Брянская областная научная универсальная
библиотека им. Ф.И. Тютчева». – Брянск,
2018. С.55-57.
469. Чубур А.А. 110 лет со дня рождения археолога Василия Андреевича Падина (1909-2003),
57

уроженца г. Трубчевска // Календарь знаменательных дат по Брянской области на 2019 год
/ отдел краеведческой литературы; ГБУК
«Брянская областная научная универсальная
библиотека им. Ф.И. Тютчева». – Брянск,
2018. С.57-59.
470. Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Новые раскопки
средневекового курганного могильника Елисеевичи // Археологически хоризонти. – Пловдив: Университетско издателство "Паисий
Хилендарски", 2018. С.153-162.
471. Чубур А.А. «Я – самодеятельный художник и
стихотворец» (к 110-летию со дня рождения
А.П. Левенка // Россия в эпоху политических
и культурных трансформаций. Сборник научных статей / Под общей редакцией В.Ф. Блохина. – Брянск: Курсив, 2018. – Выпуск V.
С.190-199.
472. Чубур А.А. О пользе умения читать и пробелах в памяти – исторической и человеческой
(о статье Е.Г. Калечиц и А.В. Колосова «В
поисках истины. Некоторые страницы истории палеолитоведения в Беларуси» // Каменный век российско-белорусского порубежья.
– СПб.: МАЭ РАН, 2017. Замятнинский сборник. вып. 5) // История. Общество. Политика.
2018. №4(8). С.118-149.
473. Курлович П.С., Чубур А.А., Гурьянов В.Н.
Гутный промысел в среднем Подесенье по
материалам раскопок крепости Стародуба //
Археология восточноевропейской лесостепи:
сборник материалов международной науч.практ. конференции, посв. 80-летию со дня
рождения А.Г. Николаенко (г. Белгород, 14-16
декабря 2017 года) / отв. ред. В.А. Сарапулкин. – Белгород: ИД «Белгород» НИУ «БелГУ», 2018. С.454-466.
474. Чубур А.А. «Я вспомнил о былом печальной
сей земли...»: археология в поэтической философии Ф.И. Тютчев // Ф.И. Тютчев и тютчеведение в начале третьего тысячелетия : материалы IV-й науч.-практ. конф.: 19 ноября

2013 г. / Брян. обл. науч., универс, б-ка им.
Ф.И. Тютчева. – Брянск, 2018. С.221-228.
2019

475. Чубур А.А. О косвенных свидетельствах сим-

патрического видообразования и межвидовых
контактах в эволюции рода Mammuthus в
плейстоцене Восточной Европы // Научное
обозрение. Биологические науки. 2019. № 1.
476. Чубур А.А. Охота и животноводство в раннем
железном веке Трубчевского ополья по остеологическим материалам городища Лбище //
Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2018 г. – Брянск,
2019. С.59-62.
477. Шинаков Е.А., Гурьянов В.Н., Чубур А.А.,
Рябчевский Н.Г., Басов А.А. Археологические
полевые исследования НОЦ археологоэтнологических исследований в 2018 году //
Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2018 г. – Брянск,
2019. С.69-78.
478. Чубур А.А. НИЦ комплексного изучения
Среднедеснинского региона, совместный с
Институтом археологии РАН // Ежегодник
НИИ фундаментальных и прикладных исследований за 2018 г. – Брянск, 2019. С.181-182.
479. Чубур А.А. Шерстистый носорог (Coelodonta
antiquitatis) среднего течения Варты // Морфологическая эволюция и стратиграфические
проблемы. LXV сессия палеонтологического
общества. 1-5 апреля 2019 г. – СПб: ВСЕГЕИ,
2019. С.286-288.
480. Шинаков Е.А., Чубур А.А. Лунницы круга
«варварских выемчатых эмалей» в Среднедеснинском регионе // Германия-Сарматия /
Germania-Sarmatia Т.III. – М., 2019. С.215-226.
481. Чубур А.А. Я помню его таким. Слово о Геннадии Павловиче. // Гена. Геннадий Павлович.
Григорьев. Сборник воспоминаний о Г.П.
Григорьеве. – М.: Узорочье, 2019. С.20-25.

Продолжающиеся и периодические научные издания,
членом редколлегий которых является А.А. Чубур:
1. «Русский сборник» (непериодическое продолжающееся научное издание, Брянск) – с 2005 г. (РИНЦ).
2. Научно-издательский центр «Apriori» (Краснодар) – 2008-2018 гг.
3. «Середньовични старожитності Центрально-Східної Європи» (Чернигов, Украина, ежегодник) 2008-2015 гг.
4. «Вестник магистратуры» (ежемесячный всероссийский научный журнал, OOO «Коллоквиум», Йошкар-Ола) – с
2010 г.
5. «Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований» (Брянск, БГУ) – с 2010 г. (РИНЦ).
6. «Археологические открытия в Еврорегионе “Днепр”» (международный научный ежегодник) – 2011-2015 гг.
(РИНЦ, издание временно приостановлено).
7. Yearbook of Eastern European Studies (IPR. ul. Legnicka 65, 54-206. Wrocław, Polska) – с 2011 г.
8. «Древности средне-западной России и сопредельных территорий» (ежегодник молодежной археологоэтнологической конференции) – с 2012 г. (РИНЦ).
9. «История, общество, политика» (периодический рецензируемый сетевой научный журнал, Брянск, БГУ, факультет истории и международных отношений) – с 2017 г. (РИНЦ).
10. «История: факты и символы» (периодический научный рецензируемый журнал, Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина) – с 2017 г. (включен в список изданий, рекомендованных ВАК РФ, РИНЦ).

Научные монографии
автором или членом авторских коллективов которых является А.А. Чубур

Учебники, учебные пособия и путеводители
автором или членом авторских коллективов которых является А.А. Чубур

Видеопроект Брянской областной научной универсальной библиотеки имени Ф.И. Тютчева «Год с Алексеем
Константиновичем Толстым» Роман А.К.Толстого «Князь Серебряный» зрителям читает А.А. Чубур.
61

Список публикаций А. А. Чубура в прессе

25.8.1984.
19. Чубур А. Соприкосновение с древностью (Авдеево-84) // Ленинский призыв № 118 (5842) от
6.10.1984.
20. Чубур А. Смерч – грозное явление природы //
Ленинский призыв №122(5846) от 16.10.1984.
1986
21. Чубур А. «Русич» на связи с Русью // Молодая
гвардия от 20.08.1986 (об археологическом
стройотряде).
1989
22. Чубур А. Загадочная «киса» (из истории курской археологии) // Курская правда от
10.10.1989 (о раскопках Авдеевской стоянки).
23. Чубур А. Метим в Бонапарты? // Молодая
гвардия от 12.12.1989 (о Народном фронте
Курской области).
1990
24. Чубур А., Покрасов В. Дорогу – молодым //
Ленинский призыв от 3.3.1990 (о создании молодежного блока на местных выборах).
25. Чубур А. Свастика начинается с нас? О межнациональных конфликтах, народных фронтах и
уроках истории // Молодая гвардия 19.5.1990.
26. Чубур А. Неоправданное обвинение (отклик на
статью А. Королева «Заявляю о выходе») //
Энергостроитель № 24 (751) от 14.6.1990.
27. Чубур А. Записки начинающего сталкера // Ленинский призыв 129-134 (6791-6796) от 18, 20,
24, 27, 31.10 и 4.11.1990 (репортаж из Пермской аномальной зоны).
28. Чубур А. Посмотрим друг другу в глаза // Ленинский призыв № 136 (6798) от 13.11.1990 (о
политическом противостоянии).
29. Федоров П. (здесь и далее – журналистский
псеводоним А.А. Чубура) Нужен музей // Ленинский призыв № 137 (6799) от 15.11.1990.
30. Чубур А. Остается надежда // Ленинский призыв № 138-139 (6800-6801) от 17.11.1990 (об
охране археологического наследия).
31. Чубур А. Во время великого холода // Ленинский призыв № 140 (6802) от 20.11.1990 (о
плейстоценовом оледенении).
32. Чубур А. Северный олень у Сейма // Ленинский призыв № 142 (6805) от 29.11.1990.
33. Чубур А. Природа – первый физик. // За мирный атом № 44 (135) от 2.12.1990.
34. Чубур А. Человека создала радиация? // За
мирный атом № 46 (137) от 16.12.1990.
1991
35. Чубур А. Возвращение правды // Ленинский
призыв № 3 от 10.1.1991 (об областной краеведческой конференции и политических репрессиях).
36. Чубур А. Самые древние // Молодая гвардия от
2.2.1991 (Летопись, вып.1) (о древнем палеолите в Курской области).
37. Чубур А. Не повторяйте Невзорова // Молодая
гвардия от 20.02.1991.

1982
1. Чубур А. Прошлое Авдеева //
Ленинский призыв № 29 (5441)
от 11.3.1982.
2. Чубур А. Кудеяры: легенда и
быль // Ленинский призыв от
19.3.1982.
3. Чубур А. Время
половодий
//
Ленинский призыв № 37 (5449)
от 30.3.1982.
4. Чубур А. Наследие
скифских
времен // Ленинский призыв №
39 (5451) от
03.4.1982.
5. Чубур А. Лесной великан // Ленинский призыв
№ 46 (5458) от 17.4.1982 (о лосе).
6. Чубур А. Дерзкий рейд В.М. Примакова (из
истории Гражданской войны) // Ленинский
призыв № 59 (5471) от 18.5.1982.
7. Чубур А. Город древности // Ленинский призыв № 71 (5483) от 15.6.1982.
8. Чубур А. Дарящие здоровье // Ленинский призыв № 80 (5492) от 6.7.1982 (о лекарственных
растениях).
9. Чубур А. Декабрист А.Е. Мозалевский // Ленинский призыв № 85 (5497) от 17.7.1982.
10. Чубур А. И вновь Авдеево (археологическая
экспедиция за работой) // Ленинский призыв
№ 107 (5519) от 7.9.1982..
11. Чубур А. Сколько же лет Курску? // Ленинский призыв № 143 (5560) от 11.12.1982.
1983
12. Чубур А. Зимние птицы // Ленинский призыв
№ 2 (5570) от 4.1.1983.
13. Чубур А. Рыцарь науки. К 80-летию со дня
рождения И.В. Курчатова // Ленинский призыв №6 (5574) от 13.1.1983.
14. Чубур А. Древности села Лебяжье // Ленинский призыв № 12 (5576) от 22.1.1983.
15. Чубур А. По следам древних гигантов // Ленинский призыв № 16 (5584) от 5.2.1983.
16. Чубур А. Вестники весны // Ленинский призыв № 34 (5602) от 19.3.1983 (о птицах).
17. Чубур А. Раскопки продолжаются // Ленинский призыв № 103 (5671) от 27.8.1983 (о
раскопках Авдеевской стоянки).
1984
18. Чубур А. Раскопки продолжаются (Авдеево84) // Ленинский призыв № 100 (5824) от
62

38. Чубур А. Ветру и Солнцу братья // Ленинский
призыв от 14.3.1991 (об археологическом
кружке).
39. Чубур А. О предках наших// Ленинский призыв от 14.3.1991 [о курских древностях эпохи
бронзы].
40. Сталкер (здесь и далее – журналистский
псевдоним А.А. Чубура). Есть такая партия //
Наша газета. 21.3.1991 [о японской партии
НЛО].
41. Чубур А. Гороскоп «Нашей газеты» // Наша
газета от 21.3.1991.
42. Сталкер. Инопланетный корабль в Лукашевке
еще не установил контакт // Наша газета от
14.5.1991.
43. Здоровеньки булы, пан Аттила! // Наша газета
№ 48-49 (52-53) от 25 мая 1991.
44. Чубур А. …Поэты ходят пятками по лезвию
ножа… // Ленинский призыв от 8.6.1991 [о
бардовском фестивале «Соловьиная трель»].
45. Убить робота // Наша газета №55(59) от
22.6.1991 (без подписи).
46. Сталкер. Пришельцы над карьерами КМА //
Наша газета от 19.7.1991.
47. Федоров П. Стой! Кого ведешь? Для братьев
меньших комендантский час? // Наша газета
от 15.07.1991.
48. Сталкер. Карусели над городом // Наша газета
от 8.8.1991 [о наблюдении НЛО над Курчатовом].
49. Чубур А. Пращуры австрийских кровей //
Наша газета от 16.08.1991 и 20.08.1991 (об
археологических разведках на Дону).
50. Наша газета от 22.8.1991 – спецвыпуск сделан во время переворота ГКЧП совместно с
и.о. редактора Сергеем Кудрявцевым.
51. Чубур А. Великая мистификация о великой
катастрофе. Светлой памяти оч-чень смелой
гипотезы. // Наша газета от 12.9.1991 [о произведениях писателя-фантаста В. Щербакова]
52. Чубур А. Комментарий к материалу ТАСС о
раскопках Ратского городища. // Наша газета
от 31.8.1991.
53. Фокс А. (здесь и далее – журналистский
псевдоним Чубура) Что пророчит гороскоп?
// Слово от 28.9.1991 [гороскоп газеты].
54. Чубур А. Пророчества? Случайность? // Слово от № 13 (112) от 12.10.1991 (о Нострадамусе).
55. Чубур А. Грудинка мамонта на ужин Чингисхану // Наша газета от 12.10.1991.
56. Чубур А. Проводим эксперимент // Слово №
16 (115) от 22.10.1991 [психологический
розыгрыш читателей].
57. Чубур А. Старая сказка (политический памфлет) // Слово от 26.10.1991.
58. Чубур А. Сурск: «Курский Китеж» или русское «авось»? // Наша газета от 30.11.1991.
59. Спросите разрешение археолога // Слово от

5.12.1991 (под псевдонимом В.Петров).
1992
60. Чубур А. Куда и почему развернул ракеты Борис Ельцин? Версия // Наша газета от 6.2.1992.
61. Чубур А. Ваш сосед – «зомби»? // Наша газета
от 20.2.1992 [о психотронном оружии].
62. Чубур А. Заимка «У дуба» // Наша газета от
27.2.1992 (МИА «Коллеги»).
63. Федоров П. Критическая масса // Наша газета
от 12.3.1992 [о противостоянии работников
бюджетной сферы и атомной энергетики].
64. Чубур А. Баста! // Наша газета от 02.04.1992 [о
забастовке учителей].
65. Чубур А. Аве, Иуда! // Попытка новой газеты
или «Кот в мешке», июль 1992, г. Курчатов
Курской обл. [о роли Иуды в евангельском
сюжете].
66. Чубур А. Сервис… «по-демократически» //
Наша газета от 14.10.1992.
67. Чубур А. Мой край родной (викторина). // Курчатовское время от 19.12.1992.
68-70. Чубур А. Горожане, будьте бдительны!;
Государственный «пирог» разрезан?; «Неизвестный» в Курчатове (городские новости) //
Курчатовское время № 102-104 от 26.12.1992.
71. Чубур А. Вокзал… на троих. Не лирическая
зарисовка // Курчатовское время № 102-104 от
26.12.1992.
72-76. Чубур А. «Русь изначальная», историкокраеведческий альманах, вып.1 (Здравствуй,
читатель!; Хроника; Город съел шесть деревень, Не пора ли поставить памятник?; Имя для
города; Ученые улыбаются, комплектование и
редактирование альманаха) // Курчатовское
время Курчатовское время № 102-104 от
26.12.1992.
77. Чубур А. Восемь дней в поисках летающей тарелки // Курчатовское время № 104 от
26.12.1992 и №№ 1-2 от 1.1993 [о путешествии
на мыс Меганом].
1993
78-82. Чубур А. Городской телетайп (Их нравы;
Приватизация – бесплатно; Слабо ли Курской
АЭС опередить Черномырдина?; Где начинается заграница?; Луч света в темном царстве) //
Курчатовское время от 20.1.1993.
83. Чубур А. Комбинировать? Тогда по крупному!
// Курчатовское время от 24.2.1993 [о создании
кремниевого производства в Курчатове].
84-89. Чубур А. Городской телетайп (Почта на
страже демократического режима?; Партизаны
на чердаке; Ударим по воровству закрытым
светильником; Гримасы рынка; Поберегите
наши нервы; Уточните, пожалуйста) // Курчатовское время от 3.3.1993.
90. По просторам Украины // Курчатовское время
от 1.4.1993 (без подписи).
91. В Баккардии есть все! // Курчатовское время от
01.04.1993 (без подписи, материал-розыгрыш).
63

92. Чубур А. Так зачем приватизироваться? //
Курчатовское время от 1.4.1993.
93. Чубур А. Взгляд из провинции // Курчатовское время от 9.4.1993 [о всероссийском референдуме].
94-97. «Русь изначальная», историко - краеведческий альманах, вып. 2 (Здравствуй, читатель!;
Хроника; Спасите музей!; Как хоронили героя, комплектование и редактирование альманаха) // Курчатовское время №29 (244)
16.4.1993.
98. Чубур А. Кто предает Руцкого? // Курчатовское время 21.4.1993.
99 Чубур А. Страсти по Жириновскому // Курчатовское время 28.04.1993.
100-104. Городской телетайп (Проповедники в
Курчатове; Эфир молчит. Временами; Дроняево: межобластные соревнования туристов;
Приватизация дает свободу. Слова; О ценах
на рынках города) // Курчатовское время от
19.5.1993. (под псевдонимом П.Федоров).
105. Чубур А. С чего начинается свастика?
Письмо разгневанному читателю // Курчатовское время 26.5.1993.
106-107 Чубур А. «Русь изначальная», историкокраеведческий альманах, вып. 3 (Здравствуй,
читатель!; Имя для города, комплектование и
редактирование альманаха) // Курчатовское
время от 26.5.1993.
108. Федоров П. Безводный марафон или сухие
плоды приватизации // Курчатовское время
от 2.6.1993.
109. Чубур А. Комментарий к полемической заметке Н. Цыкина «Былое и думы» // Курчатовское время от 2.6.1993.
110-111. Федоров П. Прогулка по городу (Почем
мухи?; Князю Потемкину на заметку) // Курчатовское время от 12.6.1993.
112. Какая Конституция нам нужна? Экспрессопрос // Курчатовское время от 12.6.1993 (без
подписи).
113. Чубур А. О бардах, «козлах» и трелях соловья. Заметки с фестиваля // Курчатовское
время № 45, 46 (255-256) от 19 и 22.6.1993.
114-115. Чубур А. «Русь изначальная», историкокраеведческий альманах, вып. 4 (Хроника;
Наш календарь, редактирование и составление) // Курчатовское время № 46 (256) от
22.6.1993.
116. Чубур А. Маленький психологический экскурс, или Принимаем удар на себя // Слово от
22.9.1993.
117. Чубур А. Космодром за околицей // Слово от
13, 20, 27.10 и 3, 10.11.1993 (репортаж из
аномальной зоны на верхнем Дону).
118. Чубур А. В штаб-квартире ЛДПР // Слово от
3.11.1993.
119. Чубур А. Право выбирать не дает права
ошибаться // Слово от 24.11.1993. перепечат-

ка в районных газетах Глушково, Льгова,
Рыльска, Коренево.
1994
120. Чубур А. В Курчатовском небе – серебристые
облака // Курчатовское время № 50-51 (302303) от 25.6.1994.
121. Чубур А. «Друзья мои, я опечален…» // Курчатовское время № 63 (315) от 9.8.1994 (о подпольном производстве водки в Курчатове).
122. Чубур А. 15000 лет назад на берегу большой
реки… // Курчатовское время № 66 (318) от
19.8.1994.
1995
123. Чубур А. Второе пришествие Шарикова. //
Российские вести 09.02.1995. № 25 (698).
124. Чубур А. Оружие победы // Курчатовское
время № 35 (381) от 28.4.1995 (о самоходках
ИСУ-152 и 122).
125. Чубур А. Первым обитателям Успенки – 3500
лет. // Курчатовское время № 45 (395) от
6.06.1995.
126. Чубур А. Пишу вам из града Зарайска… //
Курчатовское время № 53-54 (402-403) от
4.7.1995 и 8.7.1995.
127. Чубур А. Три недели с «машиной времени»
Курчатовское время №№ 59-60 (408-409) от
27.7.1995 и 30.7.1995.
128. Федоров П. Квартплата «по Петьке» или Из
чего складывается квартплата? // Курчатовское
время от 3.10.1995.
129. Чубур А. Звезды и судьбы. Астрологический
прогноз. // Курчатовское время №№ 103-104
(553-554) от 29.12.1995.
1996
130. Трагедия на Садовой. Курчатовское время №
14 (595) от 20.02.1996 (подпись – ИРС – информационно-репортерская служба).
131. Федоров П. Отголосок «чужой войны» // Курчатовское время № 15 (597) от 23.02.1996 (о
воинах - интернационалистах).
132. Чубур А. Светя другим, сгораю сам // Курчатовское время № 17 (599) от 27.2.1996 (памяти
Г.Г.Викулина, участника штурма дворца Амина в Афганистане, зам. директора Курской
АЭС).
133. Чубур А. Смерть войдет к вам через дисплей.
// Курчатовское время № 17 (599) от 27.2.1996.
134. Федоров П. Провокация с подписями // Курчатовское время от 3.1996.
135-137. Дни города («Юные партизаны» подпустили «красного петуха»; Благородная миссия;
Одно лечим – другое калечим) (подпись ИРС)
// Курчатовское время от 3.1996.
138. Чубур А. В горком вернулись коммунисты? //
Курчатовское время № 20 (602) от 13.3.1996,
повтор в № 29 (612).
139. Водяной пистолет «на завтрак» // Курчатовское время № 23 (605) от 20.3.1996 (без подписи).
64

140. Чубур А. Комета приближается // Курчатовское время № 23 (605) от 20.3.1996.
141. Чубур А. Программа КПРФ с комментариями корреспондента «КВ». // Курчатовское
время № 25 (607) от 1.4.1996.
142. Федоров П. Грозит ли нам подземная буря?
// Курчатовское время № 25 (607) от
1.04.1996.(о вероятности тектонических катастроф в районе Курской АЭС).
143. Чубур А. Имя для города (главы из книги) //
Курчатовское время №№ 9, 10, 27, 28, 29
(592-593, 610-611) от 12.04.1996.
144. Чубур А. Конец курской «ДемРоссии» //
Курчатовское время № 37 (620) от 3.05.1996.
145. Федоров П. Война в тылу врага (из истории
наших мест) // Курчатовское время № 36
(618) от 7.05.1996.
146. Чубур А. Хасан – Бородино - Кёнигсберг
(страницы одной биографии) // Курчатовское
время № 36 (618) от 7.05.1996 (о гвардии
полковнике Федоре Павловиче Чубур).
147. Чубур А. Будни и праздники ветеранов войны // Курчатовское время № 37 (619) от
9.05.1996.
148. Чубур А. Цена победы // Курчатовское время № 37 (619) от 9.05.1996.
149. Чубур А. От Курчатова до каменного века
18000 лет и… семь километров. // Курчатовское время № 42 (623) от 14.05.1996.
150. Чубур А. Быки-96: шаг в прошлое // Курчатовское время № 56 (639) от 16.06.1996.
151. Чубур А. От Курчатова до каменного века
18 тысяч лет и… семь километров // Курская
правда № 148 (21900) от 4.9.1996 (о раскопках стоянки Быки).
152. Чубур А. Приглашение в прошлый век //
Курчатовское время № 78 (682) от 10.10.1996
(о раскопках автора в с. Большое Долженково).
153. Чубур А. Памяти жертв ГУЛАГа. // Курчатовское время № 88 (692) от 31.10.1996.
154. Федоров П. Кто обидел Ильича? // Курчатовское время № 88 (692) от 31.10.1996.
155. Чубур А. Как в России родился класс «номенклатуры». // Курчатовское время № 89
(693) от 5.11.1996.
156. Комментарий ученого к статье Олега Золотова «Каннибализм: паталогия или «откат к
истокам»?» (перепечатка из «Труда») в Курчатовском времени № 91 (695) от 14.11.1996.
157. Чубур А. Возвращение к истокам (авторский
вариант названия - «Возвращение в Зарайск»
- продолжение материала «Пишу вам из града Зарайска»), Курчатовское время № 93
(697) от 19.11.1996.
158. Чубур А. Отпуск медикам – по закону //
Курчатовское время № 157 (671) от
3.12.1996.
159. Чубур А. Время личностей (о Ю.С. Косыре-

ве, кандидате в мэры города) // Курчатовское
время № 163 (677) от 24.12.1996.
1997
160. Выступают кандидаты в депутаты. Кандидат в
депутаты городской Думы А.А.Чубур. // Курчатовское время № 51 (729) от 24.7.1997.
161. Чубур А. Самоуправление начинается с гражданина. // Курчатовское время № 72 (750) от
4.9.1997.
162. Чубур А. Реформа? Не пущать! // Курчатовское время № 75 (753) от 18.9.1997 (об извращении жилищно-коммунальной реформы в
Курчатове).
163. Чубур А. Для кого закон не писан… // Курчатовское время от 24.9.1997 [о мэре Курчатова
В.Михальчеве].
164. Чубур А. Древняя стоянка в Быках. // За мирный атом № 34 (528) от 13.10.1997.
165. Чубур А. Курчатов: мертвый сезон. Открытое
письмо редактору «КВ». // Курчатовское время
№ 84 (761) от 16.10.1997.
166. Чубур А. Грядет эпоха инквизиции? // Курчатовское время № 85 (763) от 21.10.1997.
167. Чубур А. Правозащитники поддерживают
журналистов. // Курчатовское время № 88 (766)
от 3.11.1997.
1998
168. Чубур А., Головачева И. Гость из ледниковых
прерий. //Брянский рабочий. 01.01.1998, №1
(18567).
169. Чубур А. В музее родился… мамонт. // Брянские известия № 10 (1635) от 20.1.1998.
170. Чубур А. К вопросу «Ху из ху?» // Курчатовское время № 17 (799) от 25.02.1998 (ответ депутату И.Русанову).
171-174. Чубур А. «Русь изначальная», историкокраеведческий альманах, вып.5 (Здравствуй,
Читатель!; Культура не беззащитна (под псевдонимом А. Матлош); Быки 98: новые открытия; Фактограф; Наш музей рожден под знаком
весов; Шпионские страсти, редактирование и
подбор материалов). // Курчатовское время от
2.12.1998.
1999
175-180. Чубур А. «Русь изначальная», историко краеведческий альманах, вып. 6 (Здравствуй,
читатель; Земельному вандализму – правовой
барьер!; Здорово, отцы! или Белое Солнце
Курчатова; Фактограф; Сугровское городище;
По законам геральдики; редактирование и подбор материалов). // Курчатовское время № 6
(898) от 20.1.1999.
181. Чубур А. Что ждать от рыжего кота? Попытка
прогноза событий в 1999 году. // Курчатовское
время № 17 (903) от 23.2.1999.
182. Чубур А. Чтобы хранились вечно. // Курчатовское время № 23 (909) 16.3.1999 (О судьбе
архива умершего курчатовского художника и
поэта Василия Горбачева).
65

183. Чубур А., Букреева Ю. Взгляд доброго барса
// Земля и дело № 17 (102), 25-31.03.1999.
184-186. Чубур А. «Русь изначальная», историко
- краеведческий альманах, вып. 7 (Здравствуй, читатель; Фактограф; Липецк принимает гостей) // Курчатовское время № 43-44
(929-930) от 18.5.1999.
187. Чубур А., Букреева Ю. Памятник… мамонту! // Земля и дело № 20 (105) май 1999.
188. Чубур А. Необычная экспедиция. // За мирный атом от 9.6.1999.
189. Чубур А. Отчет депутата Городской Думы //
Курчатовское время от 23.6.1999.
190. Лисюшкин Н. (псевдоним) Черная метка
власти // Огни Курчатова от 15.7.1999.
191. Чубур А. Америка становится ближе? // За
мирный атом №№ 27 и 29 (584 и 586) от 22.9
и от 7.10.1999.
192. Чубур А. Америка, как она есть. Путевые
заметки // Курск. №№29(30) - 4(36) от 14, 21,
28.12.1999 и 4, 11, 18, 25.01.2000.
2000
193. Чубур А. Брянская область: последнее убежище мамонтов // Твоя Володарка.
01.12.2000. №46 (167). С.2
2001
194-195. Чубур А. Исчезнувший монастырь.
Троицкая Льпиновская пустынь // Районные
вести (Октябрьский р-н Курской обл.). 05 и
12.09.2001. № 72, 74 (4161, 4163).
196. Чубур А. Краеведческая конференция в Калуге // Культура. 2001. Май
197. Чубур А. Посланец из глубины веков //
Брянск. 2001, сентябрь.
198. Чубур А. У княжеской пристани // Брянские
известия, 2001, сентябрь.
199. Чубур А. «Титаник» затонул в Десне //
Культура. 2001. № 41 (7298). 25-31.10.2001.
200. Чубур А. Записки из мертвого города //
Брянское время, 22-28.11.2001. №68 (823).
С.4.
201. Чубур А. Не надо злиться на детей // Брянское время, 22-28.11.2001.
202. Чубур А. «Куликово поле» бьет тревогу. //
Культура №45 (7302) 29 ноября - 5 декабря 2001.
203. Чубур А. Перпендикулярная история //
Брянское время, 6-12 декабря 2001. № 70
(825).
2002
204. Чубур А. Лошадь или конь? // Брянское время. 14-20.03.2002 № 11 (839) [о выставке в
Брянском краеведческом музее, посвященной
году лошади].
205. Чубур А. Перпендикулярная история или
Почему Россию называют страной с непредсказуемым прошлым // Культура. 21-27.
03.2002. № 12 (7319)
206. Чубур А. Очарованный наукой (о К.М. По-

ликарповиче) // Вечерний Минск от 17.01.2002.
207. Чубур А. Недорого продается кусочек Родины
// Брянская народная газета 26.08.2002, №15 [о
незаконном строительстве на детинце древнерусского города Вщиж]
208. Чубур А. Хотылевские неандертальцы просятся в заповедник // Брянская народная газета,
02.09.2002 № 16.
209. Чубур А. Откуда есть пошел град Брянск //
Брянская народная газета, 16.09.2002 № 17 [об
урочище Чашин Курган].
210. Чубур А. Женский вызов или призыв к гармонии? // Деловой Брянск, 2002 № 9 [о круглом
столе по гендерным проблемам и его участниках].
211. Чубур А. Каменные деревья // Брянская
народная газета, 01.10.2002, № 18, октябрь,
2002.
212. Чубур А. Молот Люцифера ударил между
Брянском и Калугой // Брянская народная газета, № 20. Ноябрь 2002 г. [О калужской астроблеме].
213. Морская прогулка по «Парку Юрского периода» // Брянская народная газета, 2002. № 22,
декабрь.
214-216. Газета «БК-факт» – 3 выпуска страниц,
посвященных работе Брянского филиала Московского государственного социального университета (октябрь, ноябрь и декабрь 2002 г.).
2004
217. «Будущая профессия наших студентов – милосердие». Филиал Московского государственного социального университета в г. Брянске // Деловой Брянск. 2004. №2 (63). С.20.
[опубликовано без подписи, автор – А.А. Чубур]
2005
218. Чубур А. Тайна древнего кургана (новые открытия археологов на Брянской земле) // Брянское время. 19.08.2005.
2006.
219. Чубур А. Строится мост… в древность // Вперёд. Обшественно-политическая газета Погарского района. 2006, 8 августа. № 95 (8933).
2015
220. Чубур А. Скарб доби пiзньоï бронзи з околиць Путивля // Мiсто Ярославни. 2015, № 5-6
(31-32) (Газета государственного историкокультурного заповедника в г. Путивль).
2017
221. Тайны земли // Аргументы и факты – Брянск.
2017. №29 (интервью, данное корреспонденту
О. Момот).

«НЕ ОСТРОВА СИРЕН РОДИЛИ НАШ НАПЕВ…»
© 2019. В.Ю. Аникин

Россия, Курск, Курская городская администрация. Курский государственный университет.

Моему другу Артуру Чубуру
Не острова сирен родили наш напев,
К себе мы своей песней не манили.
Мы словно корабли, от груза погрузнев,
Разменивали медленные мили.
Нас Солнца первый луч пытался пропороть,
Мы пели песню вёсел и уключин.
Трещала парусов натянутая плоть,
Как рыбу в сеть вгонял в них ветер тучи.
Захлёбывался трюм селёдочной икрой,
Вперегонки бежали волны с нами,
Порою всё забывши, и увлекшись игрой,
Они врезались в борт своими лбами.
А рифы, затаившись, не уставали ждать,
Когда мы приплывём, игривы как дельфины.
Они еще мечтали нас поймать
На острые коралловые спины.
Они уже маячат совсем невдалеке.
В волненьи капитан расстегивает китель,
Но вовремя зажжет нам свет на маяке
Пусть пьяный, но ответственный смотритель.
Есть в свете маяка не только добрый друг.
Есть в свете маяка заманчивая суша,
И ласки нежные случайных нам подруг,
И в кабаках заложенные души.
Пусть обвинят нас в том, что нет в нас прямоты,
Что часто мы работаем рулями.
Но если мы минуем торговые порты –
Останемся пустыми кораблями.
А утром снова в путь. Мы не устанем плыть,
И вёсла на лету глотают хлопья пены…
Нет, не могли такой напев родить
К труду не приучённые сирены.
67

UDC 902.2 (282.243.56)

OBOZ ARCHEOLOGICZNY 2007-2018:
WSPÓŁPRACA MIĘDZYNARODOWA
© 2019. 1K. Gorczyca, 1K. Schellner, 2N. Lipowczyk
1. Muzeum Okręgowe w Koninie, Konin. Polska
2. Wojewódzki urząd ochrony zabytków w Poznaniu. Delegatura w Koninie. Poznan-Konin. Polska
Od roku 2007 Dział Archeologiczny Muzeum Okręgowego w Koninie oraz Stowarzyszenie Współpracy Polska-Wschód wraz z
Uniwersytetem Bryanskem organizuje Międzynarodowe Obozy Archeologiczne, w których biorą udział studenci oraz ich
opiekunowie z krajów takich jak Rosja, Ukraina, Białoruś i Polska. Badania te wspierają członkowie Wielkopolskiego Forum
Eksploracyjno–Historycznego. Dotychczas odbyło się 12 obozów archeologicznych na stanowiskach o różnej chronologii. W
2007 badania wykopaliskowe odbywały się w Żychlinie gm. Stare Miasto na pozostałościach wieży mieszkalno-obronnej, w
2008 i 2009 w Szczepidle, gm. Krzymów w obrębie osady z wczesnej epoki brązu, w 2010 badano cmentarzysko kultury
łużyckiej w Jarotkach, gm. Kleczew, w 2011 r. osadę kultury łużyckiej w Starym Mieście, gm. loco (st. 34) oraz pozostałości
kościoła ewangelickiego w Żychlinie. Sezon 2012 spędzono badając osadę kultury łużyckiej oraz wczesnośredniowieczną w
Starym Mieście (st. 5 i 9). W sezonach 2013-2014 wykopaliska prowadzono na osadzie kultury przeworskiej w Liścu Małym,
gm. Stare Miasto (st. 2), w roku 2015 na grodzisku stożkowatym Przewłoka, st. 1, gm. Ślesin. W sezonach 2016-2018
realizowano badania w Rękawczynie, gm. Orchowo poszukując pozostałości istniejącego tu niegdyś kościoła, cmentarzyska oraz
osady wielokulturowej.
Горчыца К., Шёллнер К., Липовчик Н. Археологический лагерь 2007-2018: международное сотрудничество
С 2007 г. Археологический отдел Конинского окружного музея и Ассоциация сотрудничества «Польша-Восток»
совместно с Брянским университетом организуют международные археологические лагеря, в которых принимают
участие студенты и их руководители из России, Украины, Беларуси и Польши. Эти исследования поддерживаются
членами Великопольского форума историков-исследователей. К настоящему времени проведено 12 археологических
лагерей на объектах разных периодов. В 2007 г. раскопки были проведены в Жихлине гмины Старый Город на
развалинах жилой и оборонительной башни. В 2008-2009 гг. в Щепидле, гмина Кжымув, на поселении начала
бронзового века. В 2010 г. изучен некрополь лужицкой культуры в Яротках, в 2011 г. поселение лужицкой культуры в
Старом Городе, (п.34) и остатков евангелической церкви и ее некрополя в Жихлине. Сезон 2012 г. был посвящен
изучению поселения лужицкой культуры и раннего средневековья в Старом Городе (пп. 5 и 9). В сезоны 2013-2014 гг.
проводились раскопки поселения пшеворской культуры в деревне Лисец Малый (Старый Город, п.2). В 2015 г. - на
городище замка Пшеволока (Слесин.п.1). В сезоны 2016-2018 гг., исследования проводились в Рекавчине гмины
Орхово: изучены остатки костела с криптой¸ который существовал здесь, кладбища и мультикультурного поселения.
Ключевые слова: археология, Конин, Великопольша, международное сотрудничество
Archaeological camps 2007-2018: International cooperation
Since 2007, the Archaeological Department of the Koninsky District Museum and the Poland-East Cooperation Association
together with the Bryansk University have organized international archaeological camps in which students and their leaders from
Russia, Ukraine, Belarus and Poland take part. These studies are supported by members of the Wielkopolska Forum of Historical
Researchers. To date, 12 archaeological camps have been conducted at sites with different chronologies. In 2007, excavations
were carried out in Zychlin gmina. Old City on the ruins of a residential and defensive tower, in 2008-2009 in Schepidlie, the
commune of Khymow in the settlement of the beginning of the Bronze Age, in 2010, the necropolis of the Pudzhny culture in
Yarotky was studied, in 2011 the settlement of the Pudzhny culture in the Old City (p.34) and the remains of the Evangelical
Church and its necropolis in Zhikhlin. The 2012 season was devoted to the study of the settlement of Luga culture and the early
Middle Ages in the Old City (paragraphs 5 and 9). In the seasons 2013-2014. excavations were carried out of the Przeworsk
culture settlement in the village of Lisets Maly (Old Town, p.2), in 2015 on the site of the Przewoloka castle (site of ancient
settlement 1, Slesin). During the 2016-2018 seasons, studies were conducted in the Rekawchyna commune of Orkhovo: the
remains of a church with a crypt that once existed here, a cemetery and a multicultural settlement were investigated.
Keywords: archaeology, Konin, Wielkopolska, international cooperation

Międzynarodowe Obozy Archeologiczne to
udane próby popularyzacji polskiej archeologii i
historii wśród młodzieży zarówno polskiej jak i
zagranicznej – z Rosji, Białorusi i Ukrainy. Dla
uczestników obozów organizowane są wycieczki do
historycznych miejsc Wielkopolski związanych z
początkami państwa polskiego.
Wspólna praca na wykopaliskach oraz spędzanie
wolnego czasu razem na wycieczkach przyczynia się
do zacieśniania międzynarodowych więzi pomiędzy
uczestnikami obozu. Należy podkreślić, że inicjatywa
Muzeum Okręgowego i Stowarzyszenia Współpracy

Polska-Wschód
(SWPW)
kreuje
pozytywny
wizerunek Polski na Wschodzie ale i również Rosjan,
Ukraińców i Białorusinów wśród Polaków. Dorobek
Międzynarodowych Obozów Archeologicznych to nie
tylko wzrost wzajemnego porozumienia, lecz również
ożywione kontakty zawodowe i międzynarodowa
współpraca, co ma swe odzwierciedlenie w
publikacjach z naszych wykopalisk w czasopiśmie
«Russkij sbornik» oraz rosyjskich artykułów w
«Konińskich Zeszytach Muzealnych». Nie bez
znaczenia są także kontakty międzyludzkie, bez
wielkiej polityki, ukazujące zarówno podobieństwa
68

jak i różnice pomiędzy kulturą sąsiadów, owocujące
wspólnym zrozumieniem i licznymi trwałymi,
międzynarodowymi przyjaźniami.
2007
Pierwsze odbyły się w lipcu 2007 roku w
Żychlinie pod Koninem. W dniach od 17 do 28 lipca
miały miejsce badania wykopaliskowe na stanowisku
29, obszar AZP57-40/81 w Żychlinie na pozostałościach wieży mieszkalno-obronnej. Badania te, pod
kierownictwem Krzysztofa Gorczycy z Muzeum
Okręgowego w Koninie i Artura Czubura z
Państwowego Uniwersytetu w Briańsku, przy udziale
Natalii Lipowczyk z Urzędu Ochrony Zabytków w
Poznaniu – Delegatura w Koninie i grupy studentek z
Briańskiego Uniwersytetu prowadzone były w ramach
współpracy miast partnerskich Konina i Briańska.
Żychlin znajdował się w rękach rodziny
Żychlińskich herbu Szeliga niewątpliwie już od końca
XIV wieku aż do około 1745 r. Piotr Żychliński
urodzony około 1536 r., był najstarszym synem Jana z
Żychlina Kopanickiego i jego drugiej żony
Małgorzaty Kobylańskiej herbu Grzymała. Przed
rokiem 1566 ożenił się z Katarzyną Cerekwicką, córką
Ambrożego herbu Zaremba. Był człowiekiem
niezwykle gospodarnym i zapobiegliwym, całe życie
gromadził kolejne dobra ziemskie [Gorczyca 1997,
s.46-47]. Najprawdopodobniej, zgodnie ze zwyczajem
kamieniczkę wzniesiono jako kamienny budynek
jednoprzestrzenny, podpiwniczony, jedno lub kilku
kondygnacyjny. Być może dwór otoczony był fosą.

2008-2009
Od 30 lipca do 18 sierpnia 2008 roku i od 4 do 16
sierpnia 2009 roku trwały w Szczepidle, gm.
Krzymów drugie i trzecie terenie polsko-rosyjskie
archeologiczne badania wykopaliskowe. Organizatorami ze strony polskiej były: Muzeum Okręgowe w
Koninie (mgr Krzysztof Gorczyca), Uniwersytet im.
A. Mickiewicza w Poznaniu, Instytut Prahistorii (dr
Przemysław Makarewicz) oraz SWPW (Zdzisław
Jacaszek). Ze strony rosyjskiej w badaniach brali
udział studenci i dr Artur Czubur Uniwersytetu
Państwowego im. I.G. Pietrowskiego w Briańsku.
Inicjatywę wspierali: z ogromnym zaangażowaniem
wójt gminy Krzymów Tadeusz Jankowski, prezydent
miasta Konina Kazimierz Pałasz oraz Urząd
Marszałkowski Województwa Wielkopolskiego.
Gościny udzieliła Szkoła Podstawowa w Szczepidle
(dyr. Barbara Pruchlat). Wykopaliska organizowane są
w ramach współpracy miast partnerskich Konina i
Briańska. Badania prowadzone w miejscowości
Szczepidło pod kierunkiem dr P. Makarowicza.

Prof. E. Szinakow, mgr K. Gorczica i prof A. Czubur
(Kalisz, 15.08.2008)

W obu sezonach skupiono się nad pozostałościami osadnictwa ludności kultury mogiłowej
(środkowa epoka brązu, ok. 1.600 - 1.200 p.n.e.). Jest
to najbogatsza w źródła ruchome i nieruchome faza
zasiedlenia stanowiska. Można do niej zaliczyć
wszystkie obiekty wziemne, w których znaleziono
materiał ceramiczny i krzemienny. Jest to osada o tyle
ciekawa, że zachowały się tu ślady metalurgii brązu.
To pierwszy taki ośrodek produkcyjny odkryty na
terenie Europy Środkowej. Dotychczas odnaleziono
ślady ponad dwustu obiektów: piwniczek, palenisk i
zabudowań. Znaleziono gotowe wyroby z brązu, takie
jak grociki do strzał, szpile do spinania szat, igły, drut
brązowy, fragmenty tygielka, łyżki i formy
odlewniczej, a także różnego rodzaju odpady
produkcyjne, powstałe podczas produkcji brązu [Макарович, 2009; Makarowicz, 2016].
Studenci oprócz praktyki archeologicznej
spędzali również czas na zwiedzaniu Wielkopolski.
Odbyły się wycieczki do Gosławic, Lądu, Lichenia,
Strzelna, Gniezna, Lednicy, Poznania i Kalisza.
Władze samorządowe naszego regionu zorganizowały
spotkanie ze studentami.

Żychlin, 2007. Foto A.Czubura

Polsko-rosyjskie badania w Żychlinie miały więc
na celu określenie czasu powstania budowli
(kamieniczki) oraz stopień zachowania reliktów
budowli. W wyniku kilkudniowych wykopalisk udało
się zweryfikować wcześniejsze, dość niepewne
ustalenia dotyczące chronologii i zabudowy kopca.
Wyniki badań wykopaliskowych pozwoliły na
potwierdzenie wstępnego datowania budowli na
początek XVII w [Gorczyca, Lipowczyk, 2008].
Studenci oprócz praktyki spędzali również czas
na wycieczki do Gosławic, Lichenia, Gniezna,
Strzelna i Lednicy. Stanowiły pierwszy tego typu,
polsko-rosyjski projekt na naszym terenie.
69

wspomnianych badań ustalono, że wał grodziska
posiadał konstrukcję przekładkową, wzmocnioną od
zewnątrz ukośnie wbitymi palami. Nasyp wału jest
ziemny oraz piaszczysto-gliniany. Zewnętrznym,
zachodnim skrajem wyspy biegła droga drewniana,
zasłonięta od strony jeziora kilkoma rzędami
ostrokołu. Prowadziła ona do zlokalizowanej w
zachodniej części wału bramy. Szerokość bramy
wynosił ok. 3,6 m. Na majdanie nie stwierdzono
śladów stałej zabudowy, co wskazuje, że gród miał
charakter schronieniowy. Gród został zdobyty i
spalony w czasie walk. Kilkanaście niedopalonych
szkieletów kobiet i dzieci świadczy, że miała ona
bezpardonowy charakter. Pod zwaliskiem bramy
odkryto szkielet mężczyzny i konia. Być może był to
jeden z najeźdźców. Brak elementów uzbrojenia nie
pozwala jednak na określenie przynależność
kulturowej napastników [Olińska 1980]. Chronologia
grodziska została natomiast ustalona na okres
halsztacki (VI-V w. p.n.e.) i wczesnolateński.
W trakcie tegorocznych badań na st. 14 w
Jarotkach starano się sprawdzić hipotezę, czy
cmentarzysko to było równoległe chronologicznie z
grodziskiem i czy służyło za zaplecze cmentarne dla
mieszkańców grodu.
W pierwszej kolejności wykonano, przy
współpracy Tomasza Spisackiego i wolontariuszy z
WFEH badania powierzchniowe stanowiska przy
użyciu wykrywaczy metali i sprzętu do namiarów
zabytków (GPS). Wyniki tych badań zostały
zdigitalizowane do formy cyfrowej oraz przedstawione na mapie ortofoto. W oparciu o wyniki tych
badań zdecydowano o założeniu 4 wykopów w
miejscach natężenia występowania znalezisk.
W trakcie wykopalisk zarejestrowano 39 obiekty,
z czego większość to groby ciałopalne, zarówno
popielnicowe jak i bezpopielnicowe. Obiekt 10 w
wykopie III to grób z resztkami stosu. Natomiast 2
obiekty: 19 w wykopie IV i 35 w wykopie I to przypuszczalnie groby szkieletowe, ale w tym przypadku
należy poczekać na wyniki analizy fosforowej.
Pochówki różnego rodzaju nie tworzyły wyraźnych
skupisk, występowały w przemieszaniu. Pierwotnie
groby prawdopodobnie oznaczone były na
powierzchni gruntu brukiem kamiennym, który uległ
zniszczeniu. Podobnie bruk kamienny w jamach
grobowych został w dużej części, na skutek głębokiej
orki, rozniesiony na powierzchni pola. Groby z reguły
zalegały płytko pod powierzchnią. Tam gdzie udało
się przeprowadzić obserwacje stwierdzono, że jamy
grobowe miały koliste obstawy kamienne wykonane z
otoczaków oraz przykryte były brukiem. W przypadku
obiektów: 19 i 35 obstawy i kilkuwarstwowe bruki
miały zarys prostokątny i wymiary pozwalające
pomieścić ludzki szkielet. Niespalonych kości nie
znaleziono.
Cmentarzysko od bardzo wielu lat znajduje się
pod intensywną uprawą i ciągle jest niwelowane orką.
Proces ten postępuje w ostatnich latach w szybkim

2010.
W dniach 5-30 sierpnia 2010 r. miały miejsce
czwarte polsko-rosyjskie badania archeologiczne.
Inicjatywę wspierali: Urząd Miasta i Gminy Kleczew
(burmistrz M. Wesołowski t. prezydent miasta Konina
(Kazimierz Pałasz) oraz Urząd Marszałkowski
Województwa Wielkopolskiego. Gościny udzieliła
Szkoła Podstawowa w Koziegłowach (dyr. Hanna
Szczekocka). Badania dofinansowane były przez
Wojewódzkiego Konserwatora Zabytków w Poznaniu
oraz przez SWPW. Ze strony rosyjskiej w badaniach
brali udział studenci Państwowego Uniwersytetu im.
I.G. Pietrowskiego w Briaósku pod opieką dr. Artura
Czubura. Jako wolontariusze w badaniach brali udział
członkowie Konińskiej Grupy RekonstrukcyjnoHistorycznej „Sol invictus” z Konina oraz Wielkopolskiego Forum Eksploracyjno-Historycznego (WFEH).
Uczestniczyła w nich także mgr Natalia Lipowczyk z
konińskiej Delegatury Służby Ochrony Zabytków.
Celem badań było rozpoznanie i zadokumentowanie zachowanego zaplecza cmentarnego dla
grodziska kultury łużyckiej (stanowisko Koziegłowy
1) na stanowisku 14 w miejscowości Jarotki, ob. AZP
53-38/83, gmina Ostrowite, powiat Słupca. Badania
miały charakter ratunkowy w związku z postępującym
niszczeniem stanowiska na skutek głębokiej orki oraz
planów zagospodarowania terenów przy jeziorze na
cele turystyczne (infrastruktura turystyczna).
Stanowisko 1 w Janowie-Koziegłowach, znane z
badań wykopaliskowych przeprowadzonych w latach
1968-1969 przez Andrzeja i Łucję Nowaków, to
grodzisko pierścieniowate o kształcie zbliżonym do
owalu, o wymiarach ok. 130 x 100 m, z wałami
zachowanymi do wysokości ok. 5 m. W trakcie
70

tempie, gdyż właściciel pola stosuje głęboką orkę.
Trzeba podkreślić, że był to praktycznie ostami
moment na przeprowadzenie badań. Przy tym tempie
niwelacji jeszcze 2-3 lata i nie byłoby co badać.
Większość grobów popielnicowych ze względu na
płytkie zaleganie była znacznie uszkodzona w wyniku
głębokiej orki (w niektórych przypadkach, szczególnie
w partiach szczytowych wzniesienia, zachowały się
jedynie dolne partie złożonych do grobów naczyń).
Niektóre groby zostały całkowicie zniszczone podczas
budowy rurociągu w latach 1990-tych. Groby
bezpopielnicowe wkopane głębiej i zabezpieczone
brukiem kamiennym zachowały się w lepszym stanie,
ale także są nadal zagrożone zniszczeniem. Należy
uznać, że cmentarzysko jest już w przeważającej części
zniszczone. Wydaje się, że uzyskane wyniki badań ze

względu na stopień zniszczenia to wszystko, co można
było osiągnąć [ Gorczyca et al., 2011].
Jak co roku studenci polscy i rosyjscy wspólnie
pracowali wydobywając ukryte w ziemi tajemnice
przeszłości. Poznali też najcenniejsze miejsca Wielkopolski związane z początkami państwa polskiego.
Odbyły się wycieczki do Biskupina, Gosławic, Lichenia, Konina, Gniezna i Poznania. Urząd Miasta i Gminy w Kleczewie zorganizował spotkanie z kleczewską
młodzieżą w Domu Kultury, a z wizytą przyjechała
grupa rekonstruktorów ze Zgromadzenia Wojów i
Rycerzy Grodu Tura z Turku.
2011
W dniach od 3 do 22 sierpnia 2011 roku miały
miejsce kolejne na naszym terenie międzynarodowe
wykopaliska archeologiczne, przeprowadzone w

Jarotki, Międzynarodowy Oboz Archeologiczny2010

Ostrow Lednicky, Międzynarodowy Oboz Archeologiczny 2011
71

Flaga i emblematy międzynarodowych obozów archeologicznych (2011-2018)

ramach V Międzynarodowego Obozu Archeologicznego. Prace wykopaliskowe prowadzono pod
kierownictwem mgr Krzysztofa Gorczycy przy
współpracy mgr Katarzyny Schellner. Ze strony
rosyjskiej w badaniach brali udział prof. Jewgienij
Szinakow i dr Artur Czubur z Państwowego
Uniwersytetu w Briańsku; ze strony ukraińskiej dr
Olena Czernienko z Państwowego Uniwersytetu i mgr
Wiktoria Mudricka z Muzeum Krajoznawczego w
Czernichowie. W ramach praktyki uczestniczyli w
nich studenci archeologii i historii z uniwersytetów z
Briańska, Czernichowa i Poznania. Jako wolontariusze
w badaniach brali także udział archeolodzy: mgr
Mirosław Ciesielski, mgr Eryk Schellner, mgr Paweł
Wiktorowicz oraz Tomasz Spisacki. Tradycyjnie już
uczestniczyli
członkowie
Konińskiej
Grupy
Rekonstrukcyjno-Historycznej „Sol invictus”, WFEH
oraz mgr Karol Fritz ze swoimi uczniami. Odwiedzała

wykopaliska także mgr Natalia Lipowczyk z
konińskiej Delegatury Służby Ochrony Zabytków. V
Międzynarodowy Obóz czynnie wspierali: Pani
Starosta Powiatu Konińskiego Małgorzata Waszak,
Urząd Gminy Stare Miasto – wójt R. Nawrocki,
prezydenci miasta Konina: J. Nowicki i D.
Wilczewski. Gościny udzielił Zespół Szkół Ekonomiczno-Usługowych w Żychlinie – dyrektor mgr inż.
Anna Matczak-Gaj. Pomocy udzielali nam także
mieszkańcy Żychlina. Urząd Gminy zorgani-zował
spotkanie uczestników obozu z konsulem generalnym
Federacji Rosyjskiej Władimirem Tkaczewem.
Badania wykopaliskowe prowadzone były
głównie na stan/owisku 34 w Starym Mieście.
Stanowisko zostało odkryte podczas badań AZP
wykonanych przez pracowników MOK w 1982 roku
(obszar 57-40 stan. 80). Na jego powierzchni
odnaleziono fragmenty ceramiki kultury łużyckiej i
72

przeworskiej oraz szczątki przepalonych kości
ludzkich. W 2006 do zbiorów Muzeum zostały
przekazane w darze fragmenty dwóch naczyń kultury
łużyckiej znalezione na omawianym terenie. W trakcie
prowadzonych prac ziemnych spodziewać się więc
można było nawarstwień kulturowych związanych z
działalnością sepulkralną ludności kultury łużyckiej i
późniejszych, związanych z osadnictwem kultury
przeworskiej.
W pierwszej kolejności wykonano, przy
współpracy wolontariuszy z WFEH, badania
powierzchniowe stanowiska przy użyciu wykrywaczy
metali i sprzętu do namiarów zabytków (GPS).
Wykopaliskowo przebadano blisko 1,75 ara. Na tej
powierzchni wyeksplorowano 37 obiektów: 1
półziemiankę, 26 jam gospodarczych służących do
przechowywania zapasów, oraz 10 dołków
posłupowych. Odkryte ślady wskazują, że około 3
tysięcy lat temu znajdowała się tutaj osada ludności
kultury łużyckiej z końca epoki brązu (V okres).
Pozyskano ponad 2200 fragmentów naczyń, 156
bryłek polepy ze ścian domów oraz wyroby kamienne
i krzemienne. Z ciekawszych zabytków należy
wymienić bransoletę z brązu, nóż brązowy i przęślik
gliniany. Kilka znalezionych narzędzi krzemiennych
wskazuje, że teren stanowiska był także zamieszkany
w mezolicie - około 6000 lat temu [Schellner 2011].
Niewielki wykop sondażowy wykonano w
pobliżu kościoła ewangelicko-reformowanego w
Żychlinie. Znaleziono tutaj cmentarz przykościelny i
ślady po dawnym, pochodzącym z 1610 roku kościele.

prywatnych m. in: Wójta Gminy Stare Miasto Ryszarda
Nawrockiego,
Starosty
Powiatu
Konińskiego - Małgorzaty Waszak, Dyrektora
Gimnazjum im. S. Wyszyńskiego w Starym Mieście Mariusza Kubsia, proboszcza parafii pw. św.
Apostołów Piotra i Pawła w Starym Mieście - ks.
Mirosława Dereszewskiego a także Pana Ireneusza
Skowrońskiego-właściciela pola, na którym założono
wykopy. W tym miejscu pragniemy serdecznie
podziękować wyżej wymienionym i złożyć wyrazy
wdzięczności za przychylność i finansowe wsparcie
prac archeologicznych Badania pod kierownictwem
mgr Krzysztofa Gorczycy i mgr Katarzyny Schellner z
Muzeum Okręgowego w Koninie prowadzonojednocześnie na dwóch osadach: stan. 5 i 9 w Starym
Mieście. W wykopaliskach oprócz studentów z
uniwersytetów z Poznania, Czernihowa, Czerniowców
i Briańska uczestniczyli także: prof. dr Siergiej
Piwowarów z Uniwersytetu w Czerniowcach, dr
Aliona Czernienko z Uniwersytetu w Czernihowie, dr
Iwan Kiedun z Uniwersytetu w Nieżynie, mgr
Wiktoria Mudricka z Muzeum w Czernihowie, mgr
Walentina Multanen z Urzędu Ochrony Zabytków w
Czernihowie, dr. Artur Czubur i dr Siergiej
Czernyszow z Uniwersytetu w Briańsku oraz
wolontariusze mgr Mirosław Ciesielski i Tomasz
Spisacki.
Stanowisko 5 w Starym Mieście to osada
średniowieczna przy kościele św. Apostołów Piotra i
Pawła z zachowaną częścią romańską. Badania
wykopaliskowe bezpośrednio przy tym obiekcie
przeprowadzono w latach 60-tych XX wieku. Odkryto
wówczas cmentarzysko przykościelne oraz ślady
osady wczesnośredniowiecznej. Badania wewnątrz
kościoła prowadzono w latach 80-tych. Szersze
zaplecze kościoła dotychczas nie było badane. Przed
rozpoczęciem wykopalisk teren sprawdzono przy
pomocy
wykrywaczy
metali.
Poszukiwania
prowadziła, wraz z członkami ekspedycji,
współpracująca z muzeum w Koninie, grupa
poszukiwaczy z WFEH. Znaleziono kilka monet z
różnych okresów (od końca XV po XIX w.) oraz
fragment ołowianej bulli papieża Innocentego
(prawdopodobnie III [1198-1216]). Przy kościele
założono dwa wykopy sondażowe. Ciekawszy okazał
się wykop założony w sadzie przy plebanii, w obrębie
którego zarejestrowano liczny materiał ceramiczny
późnośredniowieczny i nowożytny. Oprócz kilku jam
śmietniskowych i gospodarczych zarejestrowano tu
pozostałości
cembrowiny
studni
drewnianej,
datowanej wstępnie na późne średniowiecze. Studnia
została odsłonięta częściowo (część SE) do głębokości
309 cm. Ze względu na brak czasu odsłonięcie całości
i dalszą eksplorację przełożono na przyszły sezon
[Горчыца, Чубур, 2016].
Na stanowisku 9 w Starym Mieście, położonym
na piaszczystej wydmie przy Powie, spodziewano się
odkryć pozostałości wielokulturowej osady związanej
z ludnością kultury łużyckiej i przeworskiej. Na

Żychlin. Wykop pobliżu kościoła ewangelickoreformowanego. 2011

Jak co roku studenci polscy, rosyjscy i ukraińscy
wspólnie pracowali, wydobywając ukryte w ziemi
tajemnice przeszłości. Poznali też najcenniejsze
miejsca Wielkopolski związane z początkami państwa
polskiego. Odbyły się wycieczki do Strzelna, Lednicy,
Gosławic, Lichenia, Konina, Gniezna i Poznania.
2012
Kolejne, szóste już z rzędu międzynarodowe
wykopaliska
zorganizowane
przez
Dział
Archeologiczny Muzeum Okręgowego w Koninie
(Krzysztof Gorczyca, Katarzyna Schellner) oraz
SWPW (Zdzisław Jacaszek) odbyły się w sierpniu na
terenie gminy Stare Miasto. Badania te nie byłyby
możliwe bez wsparcia wielu instytucji i osób
73

jedynej dostępnej działce założono dwa wykopy, które
wykazały skraj istniejącej tu niegdyś strefy osadniczej.
Zarejestrowano tylko jedną jamę gospodarczą
ludności kultury łużyckiej i niewielką ilość materiału
ceramicznego datowanego na IV okres epoki brązu.
VI obóz archeologiczny to kolejna udana próba
popularyzacji polskiej archeologii i historii wśród
młodzieży zarówno lokalnej jak i zagranicznej - z
Rosji i Ukrainy. Dla studentów zorganizowano liczne
wycieczki do historycznych miejsc Wielkopolski,
związanych z początkami państwa polskiego:
Gniezna, Biskupina, Poznania, Krakowa oraz
Lichenia. Pod koniec obozu organizatorzy wraz z
przedstawicielami Gminy Stare Miasto przygotowali
jego podsumowanie - prelekcje dokumentujące
dorobek wykopalisk, prezentacje miast uczestników
obozu. Dodatkowo przewidziano liczne atrakcje: gry z
dawnych czasów, pokazy walk, towarzyski mecz piłki
nożnej - młodzi uczestnicy obozu kontra lokalna
drużyna (zwyciężyli miejscowi futboliści), degustację
lokalnych potraw, dyskotekę.

Wspólna praca na wykopaliskach oraz wspólne
spędzanie wolnego czasu na wycieczkach przyczyniły
się do zacieśniania międzynarodowych więzi
pomiędzy uczestni¬kami obozu. Inicjatywa Muzeum
Okręgowego i Stowarzyszenia Współpracy PolskaWschód kreuje pozytywny wizerunek Polski na
Wschodzie i vice versa. Wielu uczestników
wykopalisk wraca tu na kolejny sezon badań, a
niektórzy nawet pragną zostać tu dłużej. W 2013 roku
w kwietniu zostanie usankcjonowany pierwszy
międzynarodowy związek małżeński zrodzony na
naszym obozie archeologicznym!
We wrześniu zorganizowano w gimnazjum w
Starym Mieście wystawę poświęco¬ną badaniom
archeologicznym w tej gminie. W grudniu natomiast,
w Warszawie, w siedzibie Zarządu Krajowego
Stowarzyszenia Polska-Wschód można było oglądać
wystawę fotograficzną podsumowującą sześć lat
naszych obozów archeologicznych. Wystawa ta
pokazywana była także na uniwersytetach w Briańsku,
Czernihowie i Nieżynie.

Stare Miasto. Międzynarodowy Oboz Archeologiczny 2012
Uniwersytetu w Czernihowie, dr Iwan Kiedun z
Uniwersytetu w Nieżynie, dr Artur Czubur i mgr
Walerij Gurianow z Uniwersytetu w Briańsku, mgr
Tatiana Nowik, mgr Wiktoria Mudricka z Muzeum w
Czernichowie, mgr. Polina Kurlowicz z Mińska
(Uniwersytet w Mińsku, z roku 2014) oraz
wolontariusz mgr Mirosław Ciesielski.
Prace prowadzono w okresie. Stanowisko 2 w
Liścu Małym to osada na której spodziewano się
odnaleźć oprócz śladów działalności ludności kultury
przeworskiej także pozostałości związane z osadnictwem wczesnośredniowiecznym i nowożytnym.
Przed
rozpoczęciem
wykopalisk
teren
sprawdzono przy pomocy wykrywaczy metali. Poszukiwania prowadziła, wraz z członkami ekspedycji,
współpracująca z muzeum w Koninie, grupa poszukiwaczy z WFEH. Z zabytków wydzielonych odnaleziono dwa kabłąki fibuli z brązu oraz przęślik gliniany.
W trakcie badań zarejestrowano 19 nieruchomych obiektów archeologicznych. W materiale

2013-2014
Od 5 do 20 sierpnia 2013 i od 2 po 24 sierpnia
2014 rr. na terenie gminy Stare Miasto odbyły
międzynarodowe wykopaliska. Ich organizatorami
byli pracownicy Działu Archeologic-znego Muzeum
Okręgowego w Koninie (Krzysztof Gorczyca,
Katarzyna Schellner) oraz prezes SWPW (Zdzisław
Jacaszek). Badania te nie byłyby możliwe bez
wsparcia wielu instytucji jak i osób prywatnych m. in:
Wójta Gminy Stare Miasto - Ryszarda Nawrockiego,
Starosty Powiatu Konińskiego - Małgorzaty Waszak,
Dyrektora Gimnazjum im. S. Wyszyńskiego w Starym
Mieście - Mariusza Kubsia, a także Panów Józefa i
Mariusza Lebiedzińskich - właścicieli pola na którym
założono wykopy. Badania wykopaliskowe pod
kierownictwem mgr Katarzyny Schellner prowadzono
na stanowisku 2 w Liścu Małym, gm. Stare Miasto. W
wykopaliskach oprócz studentów z uniwersytetów z
Poznania, Czernichowa, Nieżyna i Briańska
uczestniczyli także: dr Aliona Czernienko z
74

pozwoliły poszerzyć stan wiedzy nad osadnictwem
ludności z zarejestrowanych okresów. W związku z
występowaniem
na
omawianym
stanowisku
charakterystycznych form ceramiki doprecyzowano
chronologię
stanowiska
oraz
zarejestrowano
preferowane tu formy osadnicze.
Zorganizowano liczne wycieczki dla studentów
do historycznych miejsc Wielkopolski związanych z
początkami państwa polskiego: Giecza, Grzybowa,
Ostrowa Lednickiego, Poznania, Koła oraz Lichenia.
Pod koniec obozu organizatorzy wraz z
przedstawicielami Gminy Stare Miasto przygotowali
podsumowanie obozow – prelekcje prezentujące
dorobek wykopalisk i prezentacje miast uczestników.
Bardzo miłym akcentem na zakończenie wykopalisk
było ognisko zorganizowane przez rodzinę
Lebiedzińskich. Gospodarze, niezwykle mili ludzie,
chętnie dyskutowali o historii i prahistorii w
międzynarodowym gronie.

zabytkowym, jak i w relacjach stratygraficznych
między poszczególnymi obiektami udało się
zauważyć dwie fazy zasiedlenia omawianego obszaru.
Pierwsza starsza, związana z osadnictwem wczesnych
faz ludności kultury przeworskiej datowana na około
I-II w.n.e. Druga - młodsza, związana z wczesnym
średniowieczem i datowana na VII-VIII w.n.e. Pięć
dołków posłupowych bez materiału zabytkowego,
związanych funkcjonalnie z półziemiankami można
na podstawie konstrukcji również łączyć z okresem
wczesnego średniowiecza. Teren intensywnego
użytkowania osady pokrywa się w obu fazach jego
funkcjonowania. Z rozrysu występowania obiektów
wynika, że zasięg osady ma swoją kontynuację w
kierunku północno-wschodnim (wczesne średniowiecze) i być może południowo-wschodnim (okres
wpływów rzymskich). Ze względu na brak czasu
odsłonięcie dalszej części osady i jej eksplorację
przełożono
na
przyszły
sezon.
Badania
wykopaliskowe na stanowisku 2 w Liścu Małym

Liśiec Mały. Międzynarodowy Oboz Archeologiczny 2013

nasypano ponad metr. Należy przypuszczać, że
dopiero wtedy powstały obie fosy. Ziemię z nich

2015
Od 3 do 20 sierpnia na stanowisku archeologicznym Przewłoka w Żółwieńcu trwał IX Międzynarodowy Obóz Archeologiczny. Pracowali tam studenci
archeologii i ich wykładowcy z Briańska (Uniwersytet
im. I.Pietrowskiego), Czernihowa (Uniwersytet im. T.
Szewczenki, Muzeum im. W.Tarnowskiego), Kijowa
(Uniwersytet im. B. Grinczenki, Centrum Archeologii
Kijowa IA UAN), Mińska (Uniwersytet w Mińsku)
oraz Poznania (Uniwersytet A.Mickiewicza i WFEH).
Obozem z ramienia Muzeum Okręgowego w Koninie
kierowali Katarzyna Schellner i Krzysztof Gorczyca, a
ze strony SWPW wiceprezes Zdzisław Jacaszek.
Archeologom pomagali wolontariusze.
Przewłoka to domniemana siedziba kasztelanów
z rodu Godziemba: Łaszcza oraz Berwolta i jego
potomków. Gród miał dwie fazy. – Pierwsza: koniec
XIII wieku/pierwsza połowa XIV wieku. Po spaleniu
zbudowano nowy gród między drugą połową a
końcem XIV wieku. Gruzy i śmieci zepchnięto ze

Grodzisko Przewłoka (Foto: Henryk Szczepankiewicz)
75

stoku w dół i przysypano od północy dwumetrową
warstwą piasku powiększając wzgórze. Na szczycie
zużyto na powiększenie wzgórza i podwyższenie
zewnętrznego wału. Niewielka ilość ceramiki stalowo
szarej pozwala datować upadek grodziska pod koniec
XIV wieku.

Miasta i Gminy w Ślesinie oraz konińskie Starostwo
Powiatowe.
W rokah 2014-2015 odbyły się seminary
Warsztaty Historyczno-Archeologiczne "Cmentarz
Wojenny Obozu Jeńców i Internowanych 1914-1921
Strzałkowo Łężec". Uczestnikami warsztatów była
młodzież ukraińska z Kijowa i rosyjska z Briańska.
Studenci i młodzi badacze: dr Siergiej Taranienko i
Siergiej Czernyszow pod kierunkiem Pana Krzysztofa
Gorczycy z Muzeum Okręgowego w Koninie
prowadzili prace badawcze dokumentujące miejsca
pochówków na cmentarzu. Młodzi sąsiedzi wbrew
zwaśnionym państwom potrafili znaleźć wspólny
język dla realizacji celu, którym jest przywrócenie
właściwej rangi cmentarzowi sprzed 100 lat. W
przeszłości cmentarzem zajmowały się miejscowe
lokalne samorządy. Starostwo Powiatu Słupeckiego i
Wójt Gminy Strzałkowo ogrodzili płotem cmentarz ,
wykonali tablicę informującą o tamtych wydarzeniach
i utwardzili alejkę do istniejącego tam od przed wojny
pomnika [Чубур, 2017] .
SWPW wraz ze pracownikami MOK, badaczami
z Centrum Archeologii Miasta Kijowa i historykami z
Briańska oraz z poszukiwaczami śladów historii z
WFEH wyciąć zarośla, wyznaczyć alejki i zbadać
zgodność stanu faktycznego z opisami historyków. Po
to aby w przyszłości można było kompleksowo,
zgodnie z prawdą historyczną zagospodarować to
miejsce [Gorczyca, 2015, 2016 ]. Dla realizacji tego
cel pozyskaliśmy bardzo dobrego patrona, człowieka z
tamtych stron, byłego Starostę Słupeckiego, obecnie
Posła
na
Sejm
Rzeczpospolitej
PolskiejWicemarszałka Sejmu Pana Eugeniusza Grzeszczaka.
Przychylność
Wojewody
Wielkopolskiego
i
zaangażowanie pracownika jego Urzędu Inspektora
Wojewódzkiego Pana Adama Kaczmarka pomaga
nam w tej pracy.

Prezentacja wykopalisk z Przewłoki. Foto: Henryk Zajfert

Grodzisko Przewłoka. Ostróga, groty.

Z ciekawszych znalezisk warto wymienić główkę
pozłacanego pierścienia z kamieniem (chyba kryształ
górski), srebrny kwartnik [Milejski, 2016], trzy
denarki, mnóstwo grotów, sprzączek i kilka ostróg, a
także fragmenty narzędzi jak sierpy czy topory. Dr.
Artur Czubur z Briańska specjalizuje się w określaniu
kości, stąd wiemy, że te które znaleźliśmy pochodzą
od krowy, świni, owcy, ale pojawiły się też żubra, tura
i jelenia [Chubur et al. 2016].
Uczestnicy obozu na co dzień stacjonowali w
ośrodku „Radość” w Głębockiem, a za gościnę i
życzliwość serdecznie dziękują gospodarzom obiektu.
Podziękowania za owocną współpracę kierują też do
burmi-strza Mariusza Zaborowskiego. Organizatorzy
IX Międzynarodowego Obozu Archeologicznego to
Muzeum Okręgowe w Koninie i Stowarzyszenie
Współpracy Polska – Wschód, wspierane przez Urząd

Cmentarz Strzałkowo Łężec, 2015

2016-2018
Od kilku lat podczas prac ornych na polu w
Rękawczynie
(Gmina
Orchowo)
odkrywano
76

fragmenty ludzkich kości oraz ceramiki. W związku z
powyższym w roku 2015 zorganizowana została wizja
lokalna z udziałem pracowników Wojewódzkiego
Urzędu Ochrony Zabytków, Urzędu Gminy w
Orchowie i Muzeum Okręgowego w Koninie.
Wstępne rozpoznanie potwierdziło występowanie na
polu pozostałości kościoła p.w. św. Wawrzyńca,
cmentarzyska przykościelnego oraz osady. Podjęto
wówczas decyzję o przeprowadzeniu badań archeologicznych w ramach X Międzynarodowego Obozu
Archeologicznego (30 lipca - 21 sierpnia 2016 r.) przy
współpracy SWPW (Zdzisław Jacaszek), Urzędy
Gminy w Orchowie, który nas tutaj wspiera
logistycznie i nie tylko. Uczestnikami obozu są
pracownicy muzeum, studenci i archeologi z
Uniwersytetu w Poznaniu, w Mińsku (Białoruś), w
Briańsku (Rosja), Uniwersytetu im. Grinczenki i
Uniwersytetu Kultury i Sztuki w Kijowe, ekipa
WFHE, którzy wspierają nas wykrywaczami metali,
są również wolontariusze np. z Turku, z Konina. Prace
na terenie wykopalisk wsparli również antropolodzy z
Uniwersytetu Jagiellońskiego w Krakowie. Wszyscy
uczestnicy
obozu
archeologicznego
zostali
zakwaterowani w szkole w Słowikowie, dzięki
uprzejmości Stowarzyszenia Rozwoju Wsi „Razem”,
jak również w świetlicy wiejskiej.
Pierwsza wzmianka o Rękawczynie jest w roku
1392, pierwszy raz pojawia się w źródłach pisanych.
W 1398 r. Stanisław z Rękawczyna ustala ujazd czyli
granice między Rękawczynem Nowym a Orchowem.
W roku 1402 pojawia się rodzina Ligaszczów, która
przez kilka pokoleń będzie właścicielem Rękawczyna
(…) w 1578 r. ówcześni dziedzice Kunowscy przeszli
na ewangelicyzm, zmienili wyznanie i przestali płacić
plebanowi, ksiądz się wyniósł, od tego momentu
kościół stał pusty. Od tego momentu rozpoczął się
upadek parafii, wiernych przepisano do parafii w
Kamieńcu a kościół powoli upadał. Losy kościoła
możemy też obserwować na podstawie wizytacji
biskupich, wizytacja z 1608 r. stwierdza, że kościół
pod wezwaniem św. Wawrzyńca stoi pusty od 30 lat.
Należy przyjąć, że gdzieś w okolicach 1700 r kościół
się absolutnie zawalił (ostatnia wzmianka o kościele
pochodzi z roku 1697), został rozebrany i od tego
czasu było tam tylko pole orane przez ok. 300 lat. Aż
w końcu zabiegi agrotechniczne spowodowały, że ta
górka zaczęła się robić coraz niższa, coraz niższa. Pan
Szymkowiak ciągle tam orał, aż w końcu było tak
nisko, że zaczęły spod pługa wychodzić kości z tego
cmentarza przykościelnego [Gorczyca, Schellner,
Wielgus, 2016].
Praci na polu w Rękawczynie przyniósłi
potwierdziła się teza o istnieniu cmentarza w tym
miejscu. Znaleziono bowiem prawie w całości dwa
szkielety. Przy jednym z nich znajdowała się ozdoba,
którą kobiety nosiły jeszcze przed XIII w.tzw. czółko
z kabłączkami skroniowymi, czyli ozdobna opaska na
głowę. W miejscu głowy innego odnalezionego,
jednak uszkodzonego szkieletu, znajdował się szeląg,

który według wierzeń miał pomóc przejść w zaświaty
osobie zmarłej.

Słowikowo 17. Szkielet i czaszka (zbliżenie) z kabłączkami
skroniowymi, XIII w.

Wśród innych ciekawych znalezisk, oprócz
mnóstwa ludzkich kości, kawałek grzebienia, kulę
armatnią, średniowieczny dzwoneczek który działa do
dziś, nóż, cynowe naczynko do olejów św., medalik,
fragmenty naczyń i ozdób, ponad 10 monet
poczynając od Władysława Warneńczyka, a w
miejscu gdzie prawdopodobnie była plebania
odnaleziono kawałki witraży.
Po wykopie obok cmentarzyska, gdzie była
średniowieczna wieś, okazało się że ona się zaczęła
dużo później bo sześć tys lat temu, tu była tam jedna z
pierwszych kultur rolniczych. Z tego okresu odkryto
fragmenty ceramiki oraz 2 siekierki kamienne.
77

Najstarsze ślady pochodzą z okresu neolitu (kultura
ceramiki wstęgowej, kultura pucharów lejkowatych,
kultura ceramiki sznurowej). Następne ślady
osadnictwa wiązane są już z ludnością kultury łużycka
(kilka jam zasobowych, ceramika), a następnie z
ludnością kultury przeworskiej (fragmenty ceramiki,
przęślik). Później zaczyna się już historia
średniowiecza, reprezentowana przez pozostałości
kościoła i cmentarzysko. Jest ciągłość osadnicza, aż po
wiek XVII. Na terenie wykopalisk odkryto ślady
fundamentów kościoła, co może wskazywać, że był to
kościół drewniany na podmurówce ceglanej. W
ostatnim dniu prac polowych odsłonięto strop krypty
w kościele p.w. św. Wawrzyńca.
Ze wstępnej analizy zebranego materiału
zabytkowego można wnioskować o wcześniejszej
metryce kościoła. Wydaje się, że można wiązać jego
powstanie z końcem wieku XIII, a nie XIV.
Najmłodsze fazy zasiedlenia stanowiska wiąże się
z okresem nowożytnym (fragmenty ceramiki, monety,
takie jak denary Kazimierza Jagiellończyka, denar
Kazimierza i Albrechta Pruskiego, czy Karola
Gustawa). Na końcu wieku XVII to wszystko
zmieniło się w pole orne.

aby mieszkańcy gminy również uczestniczyli w tym,
co na polu w Rękawczynie się dzieje, dlatego miejsca
wykopalisk odwiedzić np. dzieci ze szkoły w
Orchowie.
Od 24 lipca do 13 sierpnia 2017 r. trwał na terenie
gminy Orchowo XI Międzynarodowy Obóz Archeologiczny. Obozem z ramienia Muzeum Okręgowego
w Koninie kierowali Katarzyna Schellner i Krzysztof
Gorczyca, a ze strony SWPW wiceprezes Zdzisław
Jacaszek. Gmina gościła u siebie grupę do 40 studentów, wykładowców i naukowcyw z Kijowa, Czernichowa (Ukraina), Mińska (Białoruś), Briańska, Königsberga(Rosja), Konina, Gdańska i Krakowa (Polska).
W tym roku my skupili się na eksplorowaniu
krypty w kościele św. Wawrzyńca i cmentarzy.
Najciekawsze była odkryta w ubiegłym roku krypta
kościoła. Jest to budowla mająca około 2 x 4 m. Cegła
jest bardzo źle wypalona, część ścian wiązanych jest
nie na zaprawę, a na coś innego najprawdopodobniej
uzyskanego z cegły rozbiórkowej. Widać, że budowa
była bardzo oszczędnościowa i raczej młodsza jest niż
kościół, bo sądząc po cegłach to jest raczej wiek XV.

Słowikowo 17. Badanie krypty i cegły z dachu i ścian

Wyniki badań zostały przedstawione 18 sierpnia
podczas międzynarodowej konferencji archeologiczno-historycznej „My – wczoraj, dziś i jutro ....”, która
odbyła się w kościele p.w. św. Marcina w Linówcu.
Spotkaliśmy się tutaj z bardzo dużą życzliwością,
gmina zapewniła nam nocleg, a mieszkańcy
Słowikowa dbają o uczestników obozu. Ważne jest,

Odkryliśmy dwa schody prowadzące do wnętrza
krypty, a tutaj napotkaliśmy na zwalone kamienie, ze
sklepienia, które się zawaliło. Byliśmy blisko sukcesu,
bo dotarliśmy do poziomu trumien, pojawiły się
czaszki, ale ze względu na to, że pole było zalane po
deszczu nie byliśmy w stanie tego oczyścić. Wykop
został przykryty folią i przysypany.
78

Archeologicz-ny. Gmina gościła grupę studentów i
naukowcyw z Białorusi (Mińsk), z Ukrainy (Kijow i
Czernichow) oraz z Rosji (Briańsk). Przyjeżdżali
poszukiwacze z WFEH. Obozem od Muzeum
Okręgowego w Koninie kierowali Katarzyna
Schellner i Krzysztof Gorczyca, a ze strony SWPW
wiceprezes Zdzisław Jacaszek. Miejsce odkrywki
archeologicznej odwiedził również palinolog z
Warszawy, który zajmuje się pyłkami roślin, i pobrał
próbki. Na podstawie takich badań będzie można
stwierdzić, jak wyglądało wówczas środowisko
przyrodnicze. Pojawiły się też osoby z georadarem,
aby wesprzeć prace wykopaliskowe.

Na cmentarzu w tym roku wykopano z warstwy
ornej 70 szkieletów dorosłych i dzieci. W grobach
odnaleziono 67 osobników. Mieliśmy kilka przypadków, że znajdowaliśmy szkielety kobiet ze śladami
płodu na miednicy. Pod miednicą jednego ze
szkieletów znaleziono ciosło żelazne, czyli siekierę o
zakrzywionym ostrzu wklęsłym, służącą do obróbki
drewna. Nie wiadomo, czy po prostu włożono to do
trumny, czy być może ciosło używano jako kilofa.
Wykopane kości były na bieżąco czyszczone,
składane i opisywane w remizie OSP w Słowikowie.
Na polu bliższym jezioru odkryliśmy kolejną
fazę, bo dotychczas wiedzieliśmy, że wzgórze było
zasiedlone w wieku XI-XII. Teraz mamy ciąg dalszy
na wiek XIII-XVI. Odkryliśmy jamy gospodarcze w
kształcie prostokąta. Znaleziska są typowe dla tego
typu osad, czyli wężyki, fragmenty wędzidła.
Ciekawostką jest odkryta tzw. szpilatość cieniowata,
mamy takie dwie w tej chwili znalezione na polu. Jest
to ciekawe o tyle, że jest to przedmiot do bliżej
nieokreślonej funkcji. Jedna z przekonywujących
wersji jest taka, że było pisadło. Można było tym pisać
na woskowanych tabliczkach, wyryć znaki na
drzewie. Takie znalezisko może świadczyć o wysokim
statusie społecznym osady.

10 sierpnia wyniki badań archeologicznych
przedstawione zostały podczas II Międzynarodowej
Konferencji Archeologiczno-Historycznej, która
odbyła się w kościele pw. Wszystkich Świętych w
Orchowie.
Od 30 lipca do 18 sierpnia 2018 roku trwał na
terenie gminy Orchowo XII Międzynarodowy Obóz

Słowikowo 17. Krypta: etapy badania

Sezon poświęcony był zbadaniu średniowiecznej
krypty oraz osady wczesnośredniowiecznej. Z krypty
wyjęto 6 kompletów kości ludzkich. Wydobyto
również resztki trumien. Znalezione w kryptę kości i
ich stan oraz różne ułożenie części wskazuje na
79

wielokrotne jej plądrowanie. Po dwóch bokach krypty
widoczne były miejsca, gdzie zamontowane były
legary, na których stały trumny, a jedna trumna
znajdowała się w narożniku tuż przy zejściu do
krypty. Wykopaliska sięgnęły dna krypty. Sama
krypta została wybudowana w prezbiterium.
Wygląda na to, że znany ze źródeł Rękawczyn
Kościelny był na tym wzgórzu. Na polu wieś, a na
skraju kościół i cmentarz. Drugie stanowisko
przedstawia prawdopodobnie spaloną osadę. Są to
pozostałości budynku drewnianego z przedsionkiem,
który był oblepiony gliną. W miejscu odkrywki
mieszkalnej, gdzie prawdopodobnie był dwór z XIIXIII w. znaleziono ostrogę z tego okresu. Z naszych
odkrywek wynika, że głębiej jest jeszcze piwnica.
Również prawdopodobnie przy budynku było jakiegoś
typu palenisko.
Wśród znalezionogo się fragment arabskiego
dirhema z XI w., brakteat krzyżacki z lat 1345-1353,
denar Kazimierza Wielkiego z XIV w., denar
Kazimierza Jagiellończyka z XV w., szeląg Zygmunta
Starego z XVI w., zbrojnik krzemienny mezoliticzny,
fragmenty naczyń. Znaleziono też okucie zamknięcia
księgi liturgicznej z XV w. Ciekawostką jest medalion
z ołowiu (XI w., Bizancjum?). Na nim stylizowana
figura Chrystusa rozkrzyżowanego, z drugiej strony
popiersie jakiegoś władcy, krzyż i miecz.

odnalezionej krypcie stosowny dokument „ ad futuram
rei memoriam”.

Słowikowo 17. Szpilatość cieniowata i Bizancjum medalion

16 sierpnia uczestnicy obozu zdali sprawozdanie
ze swoich prac na konferencji, która obyła się w
kościele parafialnym pw. Chrystusa Dobrego Pasterza
w Orchowie Górnym. Organizatorzy i uczestnicy
złożyli
wszystkim
zaangażowanym
w
przeprowadzeniu tego przedsięwzięcia serdeczne
podziękowania oraz postanowili poinformować o
wykonanej pracy przyszłe pokolenia zakopując w

Projekt, który trwa od 12 lat, wpisuje się w ruch
międzynarodowego wolontariatu związanego z
ochroną wspólnego europejskiego dziedzictwa
kulturowego. Za niewiele lat ci, którzy obecnie są
studentami, włączą się do życia naukowego,
80

7. Sikorski A. Ekspertyza wyrobu tekstylnego z oprawy

gospodarczego i politycznego. Z tej perspektywy
bardzo ważnym staje się zadanie rozwijania w nich
zainteresowania historią i kulturą innych krajów. W
przyszłości będzie to procentować w postaci wzrostu
wzajemnego
porozumienia
i
współpracy
międzynarodowej w różnych sferach. Ważnym
elementem tego zadania jest również promocja
polskich dokonań w dziedzinie ochrony zabytków
archeologicznych i działań polskich specjalistów na
rzecz ratowania dziedzictwa kulturowego.
Co roku wielu uczestników wykopalisk wraca na
kolejny sezon badań a niektórz nawet pragną zostać tu
dłużej (kilkoro uczy się na polskich uczelniach w
ramach wymian studenckich). Wspólna praca na
wykopaliskach oraz spędzanie wolnego czasu razem
na wycieczkach przyczyniło się do zacieśniania
międzynarodowych więzi pomiędzy uczestnikami
obozu.
Zorganizowanie międzynarodowego studenckiego obozu archeologiczno-historycznego pozwoliło na
realizację całego szeregu wieloaspektowych zadań:
rozwijanie wzajemnego porozumienia i przyjaźni
między młodzieżą z różnych krajów, nawiązanie
międzynarodowych kontaktów zawodowych, zarówno
wśród studentów jak i między organizatorami
projektu, neutralizowanie strachu przed „innymi”, a
także kompleksowe zapoznanie się z unikalnym
stanowiskiem archeologicznym. Duże znaczenie ma
także kreowanie pozytywnego wizerunku Polski poza
granicami kraju oraz prezentacja kultury polskiej i
dziedzictwa narodowego. Należy podkreślić, że
inicjatywa Muzeum Okręgowego i Stowarzyszenia
Współpracy Polska-Wschód kreuje pozytywny
wizerunek Polski na Wschodzie ale i równie Rosjan,
Białorusinow i Ukraińców wśród Polaków.

oczka pierścionka z Przewłoki, gm. Wierzbinek, stan.1.,
Poznań 2016, [mps MOK].
8. Szostek K., Mądrzyk K., Lisowska-Gaczorek A. Raport
końcowy Słowikowo 2016. Analiza anatomoantropologiczna szczątków kostnych ze stanowiska
archeologicznego w Słowikowie gm. Orchowo, Kraków
2016, [mps MOK].
9. Szostek K., Mnich B. Raport końcowy Słowikowo 2017 z
ekspertyzy
anatomo-antropologicznej
szczątków
kostnych ze stanowiska archeologicznego w Słowikowie
gm. Orchowo, Kraków 2017, [mps MOK].
Literatura:
1. Chubur A., Gorczyca K., Kovalchuk O., Gorobets L.,
Schellner K. Osteological remains from the feudal castle
Przewłoka (13-14th centuries AD, Poland). Journal of
Archaeological Science: Reports 9 – 2016, p.646-653.
2. Gorczyca K. Żychlin pod Koninem. Dzieje wsi i zboru,
Warszawa 1997.
3. Gorczyca K. III polsko-rosyjskie wykopaliska. Konińskie
Zeszyty Muzealne. 5: 2009; s. 145-146.
4. Gorczyca K. IV Międzynarodowy Obóz Archeologiczny
„Koziegłowy 2010”, „Konińskie Zeszyty Muzealne” 6:
2010; s. 120-123
5. Gorczyca K., V Międzynarodowy Obóz Archeologiczny
Konin 2011. Konińskie Zeszyty Muzealne. 7: 2011;
s.233-235.
6. Gorczyca K. Prace dokumentacyjno-konserwatorskie
przeprowadzone na cmentarzu jeńcówwojennych i
internowanych w miejscowości Łężec, gm. Strzałkowo
w 2014 roku. Konińskie Zeszyty Muzealne. 10: 2015,
s.170-179.
7. Gorczyca K. Prace dokumentacyjno-konserwatorskie
przeprowadzone w 2015 r. na cmentarzu jeńców
wojennych i internowanych w Łężcu. Konińskie Zeszyty
Muzealne. 11: 2016, s. 210-212.
8. Gorczyca K., Lipowczyk N. „Kamieniczka na Kopcu” w
Żychline, powiat Kononski, woj. Wielkopolskie // Русский сборник. 4. Брянск: РИО БГУ, 2008. C.76-85.
9. Gorczyca K., Lipowczyk N. Sprawozdanie z badań
archeologicznych przeprowadzonych w Żychlinie, pow.
koniński w 2007 r. „Konińskie Zeszyty Muzealne” 4:
2008, s. 4-13.
10. Gorczyca K., Lipowczyk N., Schellner K., Czubur A.
Cmentarzysko kultury Łuzyckiej w Jarotkach Stan 14,
gmina Ostrowite, pow. Koninski, woj. Wielkopolskie,
(sprawozdanie wstepne) // Русский сборник. 6. –
Брянск: РИО БГУ, 2011. С.22-33
11. Gorczyca K., Schellner K., Wielgus B. Wstępne wyniki
badań wykopaliskowych wielokulturowego stanowiska
Słowikowo 17, gm. Orchowo, woj. wielkopolskie
(sezony 2016-2017)// Badania archeologiczne na Nizinie
Wielkopolsko-Kujawskiej w latach 2013–2017/ Poznań,
2018, s.159-166.
12. Makarowicz P. Szczepidło. Osada metalurgów kultury
mogiłowej nad Wartą. Archaeologia Bimaris,
Monografie, tom 9. Poznań, 2016. – 553 s.
13. Makarowicz P., Garbacz-Klempka A. Osada metalurgów
w Szczepidle nad środkową Wartą. Z badań nad
wytwórczością z brązu w II tys.BC, „Fontes Archaeologici Posnanienses”, Vol.50, pars 2, 2014, s. 261-283.
14. Milejski P. Hybrydalny kwartnik śląsku (typu Fbg
457/155) z grodziska "Przewłoka" w miejscowości
Żółwieniec, gm. Ślesin, pow. koniński, Konińskie
Zeszyty Muzealne 11, 2016, s. 162-167.

Niepublikowane raporty naukowe

1. Schellner K. Sprawozdanie z badań sondażowo-

weryfikacyjnych w Żychlinie gm. Stare Miasto, st. 32,
woj. wielkopolskie, AZP 57-40/85, Konin 2011
[maszynopis w archiwum Muzeum Okręgowe w
Koninie].
Schellner K. Sprawozdanie z badań ratowniczych na
stanowiskach 32 i 33 w Miłkowicach (AZP 6544/98,99), gmina Dobra, powiat Turek. Konin 2012 [mps
MOK].
Schellner K. Sprawozdanie z stacjonarnych badań
wykopaliskowych w Starym Mieście, gm. Stare Miasto,
st. 9, woj. wielkopolskie, AZP 57-40/28, Konin 2012
[mps MOK].
Gorczyca K. Sprawozdanie z badań sondażowo –
weryfikacyjnych w Starym Mieście gm. Stare Miasto, st.
5, woj. wielkopolskie, AZP 57-40/2, Konin 2012 [mps
MOK].
Schellner K. Sprawozdanie z stacjonarnych badań
wykopaliskowych w Liścu Małym, gm. Stare Miasto, st.
2, woj. wielkopolskie, AZP 58-40/29, Konin 2013 [mps
MOK].
Schellner K. Sprawozdanie z stacjonarnych badań
wykopaliskowych w Liścu Małym, gm. Stare Miasto, st.
2, woj. wielkopolskie, AZP 58-40/29, Konin 2014, [mps
MOK].
81

15. Olińska K. Analiza antropologiczna materiału
szkieletowego
z
Koziegłów,
w:
Przegląd
Antropologiczny, 1980, nr 2, s. 375-378,
16. Schellner K. Osada ludności kultury łużyckiej w Starym
Mieście, gm. loco, pow. Konin, stan. 34. Analiza
wstępna. Konińskie Zeszyty Muzealne. 7: 2011, s.5-18.
17. Schellner K., VI Międzynarodowy Obóz Archeologiczny
„Stare Miasto 2012”, „Konińskie Zeszyty Muzealne” 8:
2012, s. 139-141.
18. Schellner K., VII Międzynarodowy Obóz Archeologiczny „Lisiec Mały 2013”, Konińskie Zeszyty Muzealne.
9: 2013, s. 207-210.
19. Schellner K. VIII Międzynarodowy Obóz Archeologiczny „Lisiec Mały 2014”, Konińskie Zeszyty Muzealne
10: 2014, s. 180-183.
20. Gorczyca K. Zarys dziejów Działu Archeologicznego,
Konińskie Zeszyty Muzealne. 11: 2016, s. 28-72.
21. Schellner K. Grodzisko stożkowate „Przewłoka”
(Żółwieniec, stan. 1, gm. Ślesin) w świetle najnowszych
badań archeologicznych. Konińskie Zeszyty Muzealne.
11: 2016, s. 146-161.
22. Schellner K. IX Międzynarodowy Obóz Archeologiczny
„Przewłoka 2015”, „Konińskie Zeszyty Muzealne” 11:
2016, s. 206-209.
23. Schellner K. X Międzynarodowy Obóz Archeologiczny
„Rękawczyn 2016”, „Konińskie Zeszyty Muzealne” 12:
2017, s. 200-206.

24. Schellner K., Gorczyca K. Badania sondażowe na
grodzisku stożkowatym „Przewłoka” (Żółwieniec, stan.
1, gm. Ślesin), [w:] J. Wierzbicki (red.) XXI Konferencja
Sprawozdawcza „Badania archeologiczne na Nizinie
Wielkopolsko-Kujawskiej w latach 2013–2017”, Poznań
2018, s. 303-310.
25. Schellner K. XI Międzynarodowy Obóz Archeologiczny
„Rękawczyn 2017”, „Konińskie Zeszyty Muzealne”13:
2018, s. 119-123.
26. Schellner K., Gorczyca K. Wstępne wyniki badań
wykopaliskowych
wielokulturowego
stanowiska
Słowikowo 17, gm. Orchowo, woj. wielkopolskie w sezonach 2016–2017, Konińskie Zeszyty Muzealne 13:
2018, s. 21-32.
27. Горчыца К., Чубур А. Рекогносцировочные раскопки
средневекового Конина (поселение Старе Място 5,
Конинский повят Великопольского воеводства) //
Город Средневековья и раннего Нового времени
II(V): археология, история. Материалы V всерос. семинара. Ноябрь, 2013 г. – Тула, 2016. C.161-170.
28. Макарович П. Исследования поселения могильной
культуры в Щепидле над рекoй Вaртoй, стоянка 17 //
Русский сборник. Вып.5, - Брянск, 2009, С.40-44.
29. Чубур А.А. Лагерь военнопленных и интернированных Стшалково: от Первой мировой до польскобольшевистской войны. События и память // История. Общество. Политика. 2017. № 3 (3). С.86-97.

АРХЕОЛОГИЯ
УДК 397

ИЗОБРАЖЕНИЕ «ПТЕНЦА-ЛЫЖНИКА» НА СОСУДЕ
ШИЛОВСКОГО ПОСЕЛЕНИЯ ПЕРИОДА БРОНЗЫ:
ПОПЫТКА МИФОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ
© 2019. Д.А. Ляпин, О.В. Седова
Россия, Елец, Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина.
Аннотация. Статья посвящена рассмотрению изображения «птенца-лыжника» на сосуде Шиловского поселения бронзового века. Это многослойное поселение располагалось на территории удлиненного мыса надпойменной террасы левого берега р. Воронеж. Самый значительный материал здесь связан с абашевской культурой периода бронзы. Цель
статьи – попытка интерпретации образа лыжника на абашевском сосуде в контексте мифологических сюжетов индоевропейских народов. Авторы приходят к выводу, что изображенный на сосуде «птенец-лыжник» являлся абашевским
божеством, связанным с почитанием солнечного света, утренней зари, предвестником солнца и тепла. Предполагается
уместным сопоставление этого божества с образом индийского Аруны, птенца не умеющего летать, но возвещающего
приход брата, божества огня и солнца Гаруды, а также с образами скандинавских и финно-угорских божествлыжников, которые также имели функции божеств света и предвестников весны и солнца.
Ключевые слова: Абашевская культура, Шиловское поселение, индоарии, «птенец-лыжник», индоевропейская мифология, Аруна.
Lyapin D., Sedova O. Image of the “chief-skier” on the vessel of the Shilovsky settlement period of bronze: attempt of
mythological interpretation
Abstract: The article is devoted to images of «birds of the skier» on the vessel Shilovsky bronze age settlement. This is a multilayered settlement was located on the territory of an elongated toe floodplain terrace of the left Bank of the Voronezh river. The
most significant material here is associated with the Abashevo culture of the bronze. The purpose of this article is an attempt to
interpret the image of the skier at the Abashevskaya vessel with Shilovsky settlement in the context of mythological stories of the
Indo-European peoples. The authors come to the conclusion that the vessel depicted on the «chick-a skier» was Abashevskaya
deity associated with the worship of the sunlight of the dawn, the harbinger of the sun and heat. It is assumed appropriate comparison of the deity with the image of the Indian Aruna, the bird not able to fly, but announcing the coming of brother deities of fire
and sun - Garuda, and also with the images of Scandinavian and Finno-Ugric deities-skiers, who also had the function of deities
of light and harbingers of spring and the sun.
Keywords: The Abashevo culture, Shilovskoy settlement, Indo-Aryans, "a fledgling skier", Indo-European mythology, Aruna.

В 1970 г. во время раскопок на территории
Шиловского поселения периода бронзы в остатках
одного из двух культовых сооружений были обнаружены фрагменты сосуда с изображением «лыжника» - птенца, стоящего на лыжах, и прочерченными над ним знаками (Рис.1). Эта находка тогда
стала предметом внимания научного мира и оказалась опубликованной на обложке журнала «Археологические открытия 1970 года» [Археологические, 1971]. Исследование Шиловского поселения
сыграло важную роль в осмыслении эпохи бронзы
в целом и абашевской культуры в частности.
В контексте формирования теории о передвижениях индоариев на восток изображение
«птенца-лыжника» в 1980-е годы получило условное название «птенец птицы Гаруды» [Пряхин,
1995, с.66]. Тем самым делался намек на то, что
ареал распространения абашевской культуры прародина индоарийских племен, почитавших
птицу Гаруду и захвативших полуостров Индостан
в конце второго тысячелетия до н.э. В начале 1990х годов мнение о связи абашевцев с индоевропейцами стало устойчивым, однако, «птенец Гаруды»
оказался, практически забытым.

В современной науке считается, что во второй половине III тыс. до н. э. из индоевропейской
общности выделились индоиранцы, которые переселились из мест первоначального проживания в
Северном Причерноморье на север и восток, расселившись между Доном и Уралом (на этом этапе
в конце III тысячелетия, выделяется абашевская
культура). В начале III тысячелетия часть индоевропейских племен расселилась в восточной и центральной Европе, заняв также побережье Балтийского моря и южную часть Скандинавского полуострова. Они положили начало протогерманским и
финно-угорским племенам.
В это время во II тыс. до н. э. другая ветвь
индоиранцев достигла Средней Азии. Примерно в
XIII—XI вв. до н.э. эта индоиранская общность
распалась на восточных и западных ариев: западные арии переселились на Иранское нагорье и в
прилегающие к нему местности, а восточные ушли
из Средней Азии и достигли Индии.
Цель нашей статьи – попытка интерпретации
образа лыжника на абашевском сосуде с Шиловского поселения в контексте мифологических сюжетов индоевропейских народов.
83

Прежде всего, необходимо сказать несколько слов о самом Шиловском поселении, которое
является одним из самых обстоятельно изученных
среди поселений абашевской культуры [Пряхин,
2008, с.155-164]. Это многослойное поселение располагалось на территории удлиненного мыса
надпойменной террасы левого берега р. Воронеж.
Самый значительный материал здесь связан с абашевской культурой периода бронзы. На этом этапе
своего функционирования поселение достигало
размеров 72×104 м, и было ограничено двустенной
конструкцией. Внутри поселения располагались
различные хозяйственные и жилые постройки. На
территории большинства построек обнаружены
очаги. Следует также отметить большое число керамических изделий, значительная часть которых
орнаментирована, а также серию свидетельств
производственной деятельности (металлические
предметы, глиняные литейные формы, шлаки и
ошлаковки).
На центральной оси поселения располагались два жертвенных места-святилища: одно находилось в западной части, а другое прямо напротив
него, в восточной части, но ближе к центру. Недалеко от святилищ обнаружено захоронение собаки.
На раннем этапе существования поселения здесь
проживали 120-130 человек, а на позднем - около
300 человек [Пряхин, 2008, с.156].
Шиловское поселение абашевского периода
представляло собой поселок, возможно, культовый
и экономический центр округи, жители которого
осуществляли производство глиняных и металлических изделий (Пряхин, 1995.С. 66).Нет сомнений
в том, что жители поселка были тесно связаны со
скотоводством, а также занимались земледелием и
охотой, что характерно для большинства поселений абашевской культуры [Третьяков, 1966, с.98].
Сохранившиеся следы религиозных представлений жителей поселка (птенец-лыжник на
сосуде, два святилища-жертвенника и захоронение
собаки), представляющие большой интерес для
историков, следует, на наш взгляд, изучать в контексте индоевропейской мифологии, прежде всего,
индийской и финно-угорской. Уже в XIX в. многие
ученые обратили внимание на сходство некоторых
наименований, связанных с хозяйственной деятельностью, и мифологических сюжетов у финноугров, иранцев и индийцев-ариев, сохранившихся в
своде религиозных гимнов - «Ведах». Как мы уже
говорили в начале статьи, арии отделились от
иранцев и ушли в Северную Индию в бронзовом
веке - во II-м тысячелетии до н.э., следовательно,
общие слова и сюжеты у финно-угров и ариев восходят ко времени единой индоиранской общности
[Третьяков, 1966, с.98].
Обращение к финно-угорской мифологии
представляется тем более целесообразным, что некоторые исследователи, в частности, О.Н. Бадер
высказывали мнение, что в абашевской среде ве-

дущим был древнефинский элемент, а сами абашевские племена находились в этническом родстве
с более ранним местным древнефинским населением [Бадер, 1970, с.71-72].

Рис.1. Птенец-лыжник с сосуда
Шиловского поселения

Поскольку исследователи абашевских древностей допускали мысль о том, что изображение
птенца-лыжника представляет собой зарождение
сюжета о священной птице Гаруде, то необходимо
в первую очередь проанализировать индийский
миф об этой птице. Миф повествует о временах,
когда мир представлял собой огромный молочный
океан, омывающий семь земных материков, покоившихся на тысячеголовом змее Шеше и на черепахе. В этом мире жили боги, демоны и большие
белые птицы, обладавшие человеческим разумом.
Две враждовавшие птицы-сестры Кадру и Вината,
зачав от мудреца Кашьяпы, снесли яйца. Вината
снесла два больших яйца, долго не подававших
никаких признаков жизни, а Кадру - тысячу пестрых яичек, из которых вылупилась тысяча змеек.
Яйца Винаты лежали без движения, и она в нетерпении разбила скорлупу одного из яиц и увидела,
что там был красивый и сильный птенец с широкой грудью, но недоразвитыми крыльями и кривыми тонкими ногами. Он упрекнул свою мать в
торопливости и предсказал ей, что она станет рабой Кадры, но затем второй птенец освободит
ее.Так и случилось. Мать тысячи змей, Кадра обманом выиграла спор и поработила свою сестру.
Но пришло время, и из второго яйца появился
огромный птенец – сверкающий как солнце Гаруда. Он взлетел высоко в небо, излучая огненный
свет, а затем освободил мать, а брата Аруну взял к
84

себе на спину и вознес в небо. С тех пор Аруна, не
опускаясь на землю, объезжает на конях дневное
небо, скрываясь ночью в Океане, а виден он лишь
на заре [Немировский, 2001. С. 72-80].
Источником этого мифа является древнеиндийский эпос «Махабхарата», в котором матерью
Аруны и Гаруды названа красавица Вината-богиня,
разбившая раньше срока яйцо, где обнаружился
«верхней созрев половиной, сын Аруна, в горе своем неповинный» (Махабхарата, 1974.С. 283). Аруна – бог рассвета, колесничий бога солнца Сурьи, о
котором в «Махабхарате» сказано следующее:
«Теперь по утрам он является взорам:
Когда разгорается в небе денница,
Мы Аруну видим: он – солнца возница»
[Махабхарата, 1974, с. 283].
Не случайноцвет Аруны в индийской мифологии – алый, ярко красный или розовый (Hopkins,
1915.P. 84). О красном цвете Арунысвидетельствует его имя: Аруна́ - санскр. अरुण, aruṇa, буквально «красноватый». Следует отметить, что красный
цвет почитался с древности как первый и совершенный у иранских народов [Лелеков, 1978, с. 22].
Брат Аруны Гаруда (санскр.गरुड, garuḍa –
«всепожирающее Солнце») в «Махабхарате»
назван «равным Агни». Сам бог огня Агни говорит: «Есть новое в мире, мне равное чудо –
Отважная, сильная птица Гаруда»
[Махабхарата, 1974, с. 292].
В контексте рассмотрения мифа о Гаруде и
Аруне уместно предположить, что изображенный
на сосуде Шиловского поселения «птенецлыжник» соотносится с мифическим Аруной, а
точнее – с неким связанным с солнцем божеством,
существовавшим на этой стадии бытования мифа.
Тот факт, что птенец изображен с человеческими
ногами, подчеркивает его близость и «родство» с
Гарудой, которого также традиционно изображали
как птицу с человеческими ногами и руками. Важно учесть и особенности изображения фигуры
птенца: подняв голову, он смотрит на восток, при
этом клюв его широко открыт. Поскольку Аруна –
предвестник солнца, бог утренней зари, то в этом
случае надписи и зарубки на теле птенца могут
иметь значение календарных знаков.
Из мифа также ясно, что Аруна имеет дар
предсказания: он предрекает своей матери несчастье – придет время, и она станет рабой своей сестры Кадру, а затем появление ее освободителя огненного Гаруду. Способности предсказывать, очевидно, отвечают главной функции Аруны – предвестника солнца.
Стоит еще раз подчеркнуть, что Аруна и Гаруда – птицы, а птицы в мифологии индоевропейских народов, имеют космогоническое значение,
связанное с зарождением жизни и мироздания. В
частности, птицы связаны с сотворением мира в

финно-угорской мифологии, сюжеты которой нам
также следует учитывать при анализе образа птенца-лыжника.Петроглифы в районе Онежского озера и на побережье Белого моря изобилуют изображениями птиц и астральных знаков. На одном из
камней острова Гурий на Онежском озере изображена огромная водоплавающая птица, снесшая
яйцо, под которым расположены солнце с двумя
лучами – и два молодых (безрогих) оленя или лося
[Петрухин, 2005, с. 12]. Здесь, безусловно, представлен миф о сотворении мира из яйца, характерный не только для финно-угорской, но и для индийской мифологии, повествующий о возникновении мира из яйца, плавающего в первоначальном
океане.
Кроме того, следует упомянуть, что в мифах
индоариев сохранились воспоминания о легендарной прародине, находящейся далеко к северу от
Индии. Только волшебные птицы могут добраться
туда, среди них первый –Гаруда, а ориентиром им
служит Млечный путь [Петрухин, 2005, с. 19].
Священные птицы, подобно Гаруде, существуют во многих индоевропейских мифах, в которых боги превращаются в птиц или имеют птичье
обличье. Одним из таких богов является бог хантов
и манси Мир-Суснэ-хум, имя которого в переводе
на русский язык означает «за миром наблюдающий
человек». Этот бог очень часто предстает в птичьей ипостаси. В качестве царя птиц Мир-Суснэ-хум
может выступать в образе лебедя, иногда в виде
журавля, однако чаще всего из птичьих обликов
известна и почитаема его «гусиная» ипостась, в
которой сочетаются качества птицы и богатыря
(Лунт-отыр «Гусь-богатырь»)» [Гемуев, 1990, с.
183].
У Мир-Суснэ-хума есть много разных имен:
«золотой богатырь», «солнечное божество», «сын
золотого света» и т.д. Его представляли всадником
на белом восьмикрылом коне с золотой гривой,
скачущем по небу. Манси и ханты верили, что он
каждую ночь объезжает землю и проверяет, как
живут люди. Много мифов о Мир-сусне-хуме связаны с перелетными птицами как вестниками и
носителями весны. Например, пробуждение этого
бога ото сна соотносимо с прилетом птиц и возвращением весны. В мифах действия Мир-суснехума вызывают смену времен года - «на Оби
вскрывается лед, когда Мир-сусне-хум поднимает
локоны своих волос», «солнце стоит в его волосах», более того, он сам выступает солнечным божеством [Новикова, 1991].
По мнению некоторых исследователей,
представление о Мир-сусне-хуме было заимствовано предками манси и хантов из иранской мифологии. Одним из первых обратил внимание на филиацию арийского Митры у финно-угров В.Н. Топоров, который отметил, что «само имя Mir-susnexum «Мир созерцающий человек», по сути дела,
85

калька с самого характерного определения Митры»
[Топоров, 1975, с. 72-76]. Затем появились новые
исследования, доказывающие иранское влияние на
образ финно-угорского Мир-Сусне-хума, в частности работы Н.И. Новиковой, которая отметила новые черты близости иранской и финно-угорской
мифологии в образах перелетных птиц и Мирсусне-хуме. Также А.В. Буало и И.Н. Гемуев предполагают, что этот персонаж был заимствован
предками манси и хантов из иранской мифологии
[Буало, 2000].
Итак, связь финно-угров и иранцев, устанавливаемая через образ солнечного «птичьего» бога
Мир-сусне-хума, подтверждает наше предположение, что птенец на сосуде абашевской культуры,
так или иначе связан с индийскими божествами
солнца Аруной и Гарудой, а стало быть, культом
солнца.
В контексте изложенного нами материала
можно предположить, что на сосуде из Шиловского поселения изображено некое индоевропейское
божество солнца и света, способное перевоплощаться в птицу, вероятно, позднее ставшее в индийском эпосе Аруной. Главное же отличие «шиловского птенца» от индийского предвестника
солнца – лыжи. Нам не известен ни один вариант
мифа об Аруне, где упоминалось бы что-либо похожее на это зимнее средство передвижения. Конечно, можно вспомнить, что птенец Аруна не мог
нормально ходить и летать, поэтому для него лыжи
- это также вспомогательное средство передвижения. Однако такая интерпретация не может нас
удовлетворить, тем более что мы имеем дело не
столько с Аруной, сколько с его прообразом. Ввиду
важности изображения лыж на данном рисунке,
ихмифологическое значение нужно осветить особо.
Следует отметить, что лыжи имеют достаточно долгую историю. Наскальные изображения
лыж, датирующиеся III тыс. до н.э., свидетельствуют о существовании в эту эпоху скользящих
лыж. Изображения лыж встречаются на скалах побережья Белого моря и Онежского озера, а также в
Норвегии и Швеции. Вчастности «на восточном
берегу Онежского озера в урочище Бесов нос сохранилось изображение странной сцены охоты.
Лося преследует лыжник, переодетый волком»
[Петрухин, 2005, с. 13].Наиболее древние находки
окаменелых лыж имеют возраст более 4000 лет.
Важно обратить внимание на финноугорские предания, согласно которым лыжня,
оставленная волшебными лыжами, превратилась в
Млечный путь, который назывался «Дорогой
птиц». В мифологии финно-угров существует распространенный сюжет о небесной охоте: небесный
охотник пытается догнать на лыжах гигантского
лося Хийси, мчащегося по небу, но никак не может
этого сделать. Со временем охотник превратился в
Полярную звезду, его лыжня – в Млечный путь,

лось – в Большую Медведицу (Петрухин, 2005.
С.12).
Вообще мифы северных народов представляют собой богатый материал, связанный с сакральным почитанием лыж. Прежде всего, следует
обратить внимание на бога Улля (Улле), атрибутом
которого были лыжи. В «Младшей Эдде» об этом
боге говорится следующее: «Улль – имя сына Сив,
пасынка Тора. Он так хорошо стреляет из лука и
ходит на лыжах, что никому не под силу с ним состязаться» [Младшая Эдда, 1970, с. 64]. Кеннинг
(разновидность метафоры, характерная для скальдической поэзии) Улля – «ас-лыжник». Первоначально Улль был богом зимнего солнца, света, а
потом – зимней охоты. Его почитание, скорее всего, было заимствовано скандинавами у местных
народов, относящихся к финно-угорской группе.
Неслучайно один из сюжетов об Улле повествует,
что когда-то он занимал престол Одина и был
главным из богов, но в течении его «правления» в
мире длилась зима и снегом засыпало даже обиталище
богов
–
Асгард
[Гербер,
2012,
с.131].Топонимические данные свидетельствуют,
что культ Улля очень древний и имел когда-то
большое распространение в Швеции и Норвегии
[Кузьменко, 2008, с.156-157].
В честь бога Улля в Северной Европе имелись храмы, на чьих алтарях лежало священное
кольцо, над которым давали клятвы. В «Старшей
Эдде» упоминается клятва, данная на кольце Улля:
«Клятвы тебя
Пусть покарают,
Которые Гуннару
часто давал ты,
клялся ты солнцем,
Одина камнем,
ложа конем
и Улля кольцом»
[Старшая Эдда, 1975, с. 359].
Кстати, скандинавские народы верили, что
Улль «излучал великолепное северное сияние,
освещавшее небо длинной полярной ночью, его
считали олицетворением света» (Гербер, 2012.С.
132). Некоторые исследователи полагают, что Улль
был богом света и солнечных лучей в эпоху бронзы. Лингвисты предполагают, что имя Улль восходит к германскому корню, обозначающему блеск и
свет. Еще одно обстоятельство, указывающее на
то, что этот бог был связан с солнцем - это красный
цвет его лыж, изготовленных из священного дерева
Улля тиса, имеющего красноватую древесину(Кузьменко, 2008.С. 157). Красный цвет, как известно, соотносится с солярной символикой [Седова, 2010].
Вообще лыжи у северных народов часто были атрибутом божеств: на лыжах изображалась
Скади - великанша, покровительница охоты, зимы,
86

супруга бога моря, ветра и плодородия Ньёрда, в
своей первоначальной функции, также являющаяся
богиней плодородия в ее зимней ипостаси, С.
Стурлусон называл ее «богиней-лыжницей»
[Младшая Эдда, 1970, с. 28]. Саамы почитали божество охоты Лейболмая, соотносящегося с Уллем, которое также обладает волшебными лыжами.
Дерево Лейболмая – ольха, отличающаяся красноватой древесиной, подобно тису [Кузьменко, 2008].
У остяков есть предание о божественном покровителе охотников Тунк-Поксе (Tunk-pox), атрибутом
которого также являются волшебные лыжи. По
легенде остяков, Млечный путь – это следы волшебных лыж Тунк-Поксе, который однажды преследовал огромного шестиногого лося [Патканов,
1999, с.153].
Итак, изложенный материал, касающийся
лыж, позволяет утверждать, что лыжи – непременный атрибут богов, в первую очередь богов света,
плодородия и охоты. Поэтому надетые на птенца
лыжи на абашевском сосуде с Шиловского поселения свидетельствуют о божественном статусе
изображенного существа, отвечающего за солнечный свет, плодородие и охоту.
Изображение «птенца-лыжника» следует
рассматривать во взаимосвязи с другими культовыми находками Шиловского поселения, о которых мы писали выше: святилищах-жертвенниках и
захоронении собаки. Интересно расположение и
количество святилищ – их было два, одно находилось на западной части, а другое напротив него, на
восточной части, оба имели круглую форму. Очевидно, данные святилища могут ассоциироваться с
поклонением солнцу: восходящему и заходящему,
на что указывает их расположение и форма, или
дням летнего и зимнего равноденствия.
Собака также является свидетельством связи
населения поселка с индоарийской культурой, достаточно вспомнить сколь огромную роль играла
собака по данным «Авесты». Здесь собака выступала в роли защитника-охранителя от злых духов,
демонов и существ, вредящих человеку. Культ собаки был связан с культом огня, который вообще
занимает центральное место в зороастрийской мифологии [Рак, 1998, с.287-292].В этой связи уместно вспомнить, что почти в каждой постройке Шиловского поселения находился очаг, а его жители
занимались изготовлением керамической посуды и
металлических изделий – производств, связанных с
использованием огня. Не случайно кузнец и гончар
почитались у многих индоевропейских народов
священными фигурами, связанными с колдовством
и магией [Элиаде, 1998, с.105-110].
Таким образом, приведенные в данной статье материалы позволяют сделать предположение
о том, что изображенный на сосуде из святилищажертвенника «птенец-лыжник» являлся абашев-

ским божеством, связанным с почитанием солнечного света, утренней зари, предвестником солнца и
тепла. Его можно сопоставить с образом индийского Аруны, птенца не умеющего летать, но возвещающего приход брата, божества огня и солнца
Гаруды, а также с образами скандинавских и финно-угорских божеств-лыжников, которые также
имели функции божеств света и предвестников
весны и солнца. Наличие святилищ-жертвенников
и захоронение собаки дополняют полученные нами
результаты, также свидетельствуя о почитании огня и солнца жителями Шиловского поселения.
Библиография
1. Археологические открытия 1970 г. - М., 1971.
2. Бадер О.Н. Бассейн Оки в эпоху бронзы. - М., 1970.
3. Буало А.В. Небесный всадник (жертвенные покрывала северных хантов) // Археология, этнография и антропология Евразии. 2000. - №3. С. 132-144.
4. Гемуев И.Н. Мировоззрение манси: Дом и Космос. Новосибирск, 1990. 232 с.
5. Гербер Х. Мифы Северной Европы. - М., 2012.
6. Кузьменко Ю.К. Саамские боги охоты и рыбной ловли в скандинавской традиции // Германистика. Скандинавистика. Историческая поэтика. (К дню рождения О.А. Смирницкой). Под. Ред. Е.М. Чекалиной. М., 2008. С. 142-157.
7. Лелеков Л.А. Искусство Древней Руси и Восток. - М.,
1978.
8. Махабхарата. Рамаяна. Перевод С. Липкина. - М.,
1974.
9. Младшая Эдда. Пер. О.А. Смирницкой. Под ред.
М.И. Стеблин-Каменского. - Л., 1970.
10. Немировский А.И. Мифы древности: Индия. - М.,
2001.
11. Новикова Н.И. Об иранском влиянии в культуре обских угров // СЭ. 1991. - №4. С. 28-36.
12. Патканов С.К. Остяцкая молитва. Иртышские остяки и их народная поэзия. Тюмень, 1999.
13. Рак И.В. Мифы Древнего и раннесредневекового
Ирана (зороастризм). СПб. - М, 1998.
14. Петрухин В.Я. Мифы финно-угров. - М., 2005.
15. Пряхин А.Д. Археология и археологическое наследие. - Воронеж, 1995.
16. Пряхин А.Д. Доно-донецкая степь-лесостепь в эпоху
бронзы. История изучения (вторая половина XIXначало 90-х гг. XX в.). Книга 1. - Воронеж, 2008.
17. Седова О.В. Религия Древнего Египта сквозь призму
цвета // ВИ. 2010. - №3. С. 131-140.
18. Старшая Эдда. Пер. А.И. Корсуна // Беовульф.
Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах. - М., 1975.
19. Топоров В.Н. К иранскому влиянию в финноугорской мифологии // Финно-угорские народы и
Восток. - Тарту, 1975. С. 72-77.
20. Третьяков П.Н. Финно-угры, Балты и Славяне на
Волге и Днепре. - М., 1966.
21. Элиаде М. Азиатская алхимия. Сборник эссе. - М.,
1998.
22. Hopkins E.W. Epic mythology. - Strassburg, 1915.

УДК 903.5 (572.087)

СРАВНИТЕЛЬНОЕ ИЗУЧЕНИЕ АНТРОПОЛОГИЧЕСКИХ
МАТЕРИАЛОВ ИЗ НЕКРОПОЛЕЙ
ГОЧЕВСКОГО АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО КОМПЛЕКСА.1
© 2019 И.В. Арсеньева, О.А. Щеглова, А.А. Казарницкий
Россия, Санкт-Петербург, Институт Истории СПбГУ: j.formeen@mail.ru, kazarnitski@mail.ru; Институт Истории Материальной Культуры РАН: oascheglova@gmail.com
Аннотация: Статья посвящена сравнительному анализу антропологических материалов из трёх коллекций,
связанных некрополями Гочевского древнерусского археологического комплекса на Верхнем Псле. Помимо 2-х
городищ и открытого поселения в состав комплекса входят 4 разновременных могильника, совершенных по
разному обряду: курганные могильники XI-XII вв. – Гочевский курганный могильник и отдельно стоящая
группа курганов «Загородье», бескурганный могильник XIII-XIV вв. и захоронения на площадке городиша «Царский Дворец», большинство которых составляют погребения погибших при штурме крепости в первой трети
XV в. С помощью стандартной краниометрической программы были измерены 24 черепа из ГКМ (12 – из коллекции КГОМА и 12 – из коллекции МАЭ) и 26 черепов из погребений на площадке «Царского Дворца». В
результате межгруппового анализа было выявлено, что население XI-XII веков из ГКМ имеет морфологическое
сходство с древнерусскими племенами вятичей, северян и кривичей . Что же касается населения ЦД, наибольшее морфологическое сходство данная группа имеет с населением, проживавшим в XIV-XVII на территории
современной Литвы.
Ключевые слова: Гочевский древнерусский археологический комплекс, курганный могильник, сравнительный анализ антропологических материалов, краниология, межгрупповой анализ.
I.V. Arsenyev, O.A. Scheglova, A.A. Kazarnitsky
Comparative study of anthropological materials from the necropols of the Gochevo archaeological complex
Annotation: The article is devoted to a comparative analysis of anthropological materials from three collections, connected by the necropolises of the Gochevo ancient Rus' archaeological complex at the Upper Psel. In addition to 2 fortresses and an unprotected settlement, the complex includes 4 multi-time burial grounds, done according to different
rites: kurgan burials of the 11th-12th centuries: main group and a separate group of barrows "Zagorodie", inhumations
of the XIII-XIV centuries. and burials at the site of the "Tsarsky Dworets" fortress., most of which are the burials of
those killed in the storming of the fortress in the first third of the 15th century. With the help of the standard craniometric program, 24 skulls from the mound burials were measured (12 from the Kursk archaeology museum collection
and 12 from the Peter the Great Museum of Anthropology and Ethnography collection) and 26 skulls from the burials
at the site of the Tsarsky Dworets fortress. As a result of intergroup analysis, it was revealed that the population of the
XI-XII centuries from the Gochevо Ancient Rus' burial mounds has a morphological similarity to the ancient Rus' tribes
of the Vyatichi, the Severiane and the Krivichi. As for the population of the "Tsarsky Dworets", this group has the
greatest morphological similarity with the population living in XIV-XVII on the territory of modern Lithuania.
Keywords: Gochevо Ancient Rus' archaeological complex, burial mounds, comparative analysis of anthropological
materials, craniology, intergroup analysis.

укрепленных пунктов, 2 курганных и грунтовый
могильники (рис.1; 2). История исследования
этого комплекса насчитывает более ста лет и неоднократно обсуждалась в публикациях [Стародубцев 1996; Щавелев 2008; Кашкин, Стародубцев 2009; Стародубцев 2018б и др.].
Наиболее известным, многократно исследуемым и, как ни странно, наименее введенным
в научный оборот памятником комплекса был и
остается огромный курганный некрополь, исследования которого были начаты в 1909 г. активистами Курской губернской ученой архивной комиссии под наблюдением и руководством

Введение
Гочевский древнерусский археологический
комплекс, расположенный к С-СВ от с. Гочево
Беловского района Курской области, представляет собой редкий случай сочетания на небольшой
территории взаимосвязанных археологических
памятников всех видов, отражающих средневековую историю микрорегиона в верхнем течении
р.Псел, на юго-восточной окраине Древнерусского государства. В комплекс входят 2 разновременных средневековых городища («Крутой Курган» и «Царский Дворец»), открытое поселение, в
разное время служившее посадом для обоих
1

Изучение коллекций проведено в рамках археолого-антропологической практики студенткой бакалавриата СПбГУ
И.В. Арсеньевой под руководством доц. О.А. Щегловой и доц. А.А. Казарницкого в 2016-2017гг. Подготовка
материала к печати выполнена авторами в рамках проекта РФФИ 18-49-460002р_а «Гочевский курганный
могильник. Материалы исследований 1909-2016 гг. в архивных и музейных собраниях».
88

Рис. 1. Гочевский древнерусский археологический комплекс. Современный топографический план. 1 - городище «Крутой Курган»; 2 - городище «Царский Дворец» XIV-XV вв., на площадке которого размещаются поздние
захоронения; 3 – селище ; 4 – Гочевский древнерусский курганный могильник (основная группа); 5 – курганный могильник «Загородье»; 6 – грунтовый могильник XIII-XIVвв.; 7 – средневековая дорога. По [Симоненков,
2016, с.261]

Д.Я. Самоквасова, и продолжены в течение нескольких раскопочных «компаний» 1912, 1913 и
1915 гг. П.С. Рыковым, В.С. Львовичем и В.Н.
Глазовым. С 1994г. Раскопки могильника возобновились, но они носят охранный характер и даже в малой степени не могут сравниться по объему с дореволюционными [Стародубцев 2006;
Стародубцев 2018а]. По материалам дореволюционных раскопок помимо монументального
«Атласа гочевских древностей» и дневника рас-

копок 1909 г. [Атлас …, 1915; Самоквасов, 1915]
были опубликованы только статьи аналитического характера, в которых не был введен в научный
оборот по комплексам весь тот материал, на основании которого были сделаны выводы, в том
числе о составе населения, оставившего курганный некрополь. Основываясь на изучении погребального инвентаря, авторы в целом приходят к
мнению о сложном племенном составе погребенных, акцентируя внимание на том или ином
89

аспекте проблемы: П.С. Рыков – на присутствии
в составе погребенных радимичей [Рыков, 1923,
с. 52-53]; Е.А. Шинаков – на том, что при доминировании северянского компонента «иноэтничные, не северянские комплексы составляют 1415% среди этноопределимых женских погребе-

ний» [Шинаков, 1982, с. 96-97]; А.Г. Шпилев —
на многократных импульсах внедрения в состав
«гочевских северян» групп «верхнедеснинских
северян, радимичей и, возможно, вятичей»
[Шпилев, 2005, с. 213-215].

Рис. 2. Гочевский древнерусский археологический комплекс. Деталь печатного плана К.В. Сосновского с нанесенными рукой Львовича раскопанными П.С. Рыковым в1912 г. курганами. 1 - городище
«Крутой Курган»; 2 - городище «Царский Дворец» XIV-XV вв., на площадке которого размещаются
поздние захоронения; 3 – селище ; 4 – Гочевский древнерусский курганный могильник (основная
группа); 5 – курганный могильник «Загородье»; 6 – грунтовый могильник XIII-XIVвв. По [РО НА
ИИМК РАН. Ф.1. Оп.1. 1912. Д. № 116. С.46]
в районе Горналя и Мирополья, и именно серия
из раскопок могильников на Верхнем Псле в
районе Суджи в 1872 г. легла в основу его труда
о компактной группе «длинноголового суджанского населения» в верхнем течении Псла [Богданов 1878] и составляет в настоящее время одну
из опорных коллекций МА МГУ. Вместе они
подготовили и издали «Инструкцию для научного исследования курганов» со специальным приложением, в котором описывалась методика
фиксации и извлечения антропологических материалов при раскопках [Самоквасов 1878-1879],
которой руководствовались участники работ в
Гочево 1909 г.. Но к тому времени А.П. Богданова, который, несомненно, с большим интересом
отнесся бы к материалам ещё из одного могильника на Верхнем Псле, уже не было на свете.

Антропологические коллекции из Гочевского
курганного могильника
Каждый год во время дореволюционных
раскопок разными исследователями расчищались
десятки подкурганных погребений, впечатляющие цифры неоднократно приводились в печати
(статистику см., например, [Шпилев, 2005; Стародубцев 2018а. С.184]), на сегодня можно говорить о том, что в целом раскопано более 650-ти
курганов с более чем 660-ю погребениями. Встает закономерный вопрос о судьбе антропологических материалов, полученных в ходе старых
раскопок.
Д.Я. Самоквасов плодотворно и много сотрудничал с антропологом А.П. Богдановым, одним из основоположников отечественной антропологии, который исследовал черепа из раскопок
90

При фиксации костяков использовались издаваемые ИАК печатные основы для полевых дневников, на которые наносились найденные в погребениях предметы [см, например, Самоквасов.
1915. С. 7,9,11,14,15,28,32]. Половозрастные
определения, присутствующие в опубликованном «Дневнике», были сделаны, скорее всего по
самым общим и очевидным признакам (возраст)
и по инвентарю (пол). Однако, ни в изданном в
1915 г. «Дневнике раскопок...» [Самоквасов,
1915], ни в опубликованной С.П. Щавелевым
переписке Д.Я. Самоквасова с ИАК и с его соратником по раскопкам Гочевских курганах К.П.
Сосновским [Археология, история и архивное
дело… 2011, с. 284–287; 330-336] судьба антропологических материалов не обсуждается.
В настоящее время в фондах Курского областного музея археологии хранится коллекция
из 11 черепов, происходящая из дореволюционных раскопок курганов. В КГОМА она поступила из Курского областного краеведческого музея
четверть века назад, когда в рамках этого учреждения сначала был создан отдел археологии
(1990), а затем он трансформировался в самостоятельный филиал музея (1991) и в последствии
был преобразован в самостоятельный профильный музей с обширными фондами и экспозицией
(1993). В свою очередь Курский областной краеведческий музей унаследовал дореволюционные
археологические коллекции от Курского историко-археологического и кустарного музея. Известно, что в палеонтологическом зале КИАКМ в
двух витринах экспонировались предметы, обнаруженные во время исследований Гочевского
курганного могильника под руководством Д. Я.
Самоквасова в 1909 г. , затем, вместе с первыми
коллекциями этого музея они пережили 2 войны,
несколько переездов и организационных трансформаций [Шпилев, эл. ресурс]. Черепа, которые
в настоящее время принято считать происходящими из раскопок Д.Я. Самоквасова и его помощников из КГУАК, в некоторых случаях имеют следы медных окислов, оставшихся от характерных головных уборов, которые многократно
фиксировались в гочевских древностях, и этикетки со старыми нечитаемыми номерами.
Поэтому, хотя формально мы не можем
документально подтвердить, что коллекция черепов из дореволюционных раскопок, хранящихся в КГОМА, со стопроцентной уверенностью
относится именно к тем материалам, которые
имел ввиду Д.Я. Самоквасов, когда писал: "Все
древности, добытые раскопками на мои средства
в Обоянском уезде, в окрестностях с. Гочева, исчисленные в этом дневнике раскопок, за исключением отданных в Грайворонский Археологический Комитет (означены в дневнике), переданы

Константину Петровичу Сосновскому, изъявившему готовность принять участие в их издании.
По окончании издания, сказанные древности
должны поступить на вечное хранение в Музей
Курска, состоящий при местной Ученой Архивной Комиссии; а при древностях должен храниться и этот дневник раскопок. Профессор Д.
Самоквасов. 30-е ноября 1909 г." [Самоквасов,
1915, с.40], их принадлежность к гочевской коллекции весьма вероятна.
Последователи Д.Я. Самоквасова, которые
продолжали раскопки Гочевского курганного
могильника в первой половине второго десятилетия XХ в., также, по-видимому, делали первичные антропологические определения самостоятельно. Наиболее развернутые характеристики костяков в погребениях приводятся в
дневнике П.С. Рыкова, он же, продолжая использовать шаблон из типового полевого дневника
(рис.3), в ряде случаев, когда поза погребенного
отличалась от заданной, помещал в дневнике
собственные наброски, сделанные карандашом
или чернилами (рис.4) [Рыков, 1912].
Какова же судьба антропологических материалов, полученных исследователями Гочевского курганного некрополя после Д.И. Самоквасова, ведь количество раскопанных погребений исчислялось сотнями? На сегодня мы ничего
не можем сказать о том, что стало с костями из
раскопок В.Н. Глазова (1913 и 1915 гг.), а вот
образцы черепов из раскопок П.С. Рыкова (1912
г.) и В.С. Львовича (1913 г.) в настоящее время
обнаруживаются в МАЭ РАН и хорошо известны
антропологам, хотя на время выпали из поля
зрения археологов, изучающих Гочевский археологический комплекс.
В путеводителе по краниологическим коллекциям МАЭ указано наличие 2-х коллекций
(2108, 2588) из «курганов северян XI-XII вв.
Обоянского у. Курской губ. … (Рыков, Львович)» в количестве 14-ти черепов (Гинзбург,
1949, табл.7, с. 410). В деле №116 за 1912 г. фонда I РО НА ИИМК РАН находятся 2 документа,
которые проливают свет на время и обстоятельства, при которых коллекции черепов попали в
Кунсткамеру. Это копия стандартного письма на
бланке ИАК о «препровождении при сём ящика с
останками костяков из курганов близ Гочевского
городища Обоянского у. Курской губ., раскопанных в 1912 г. П.С. Рыковым в Антропологический музей АН за подписью В. В. Латышева от
22.03.1913 г. и официальный ответ из Музея Антропологии и Этнографии им. Петра Великого за
подписью заведующего музея К.З. Яцуты о приеме материалов от 22.05. 1913 г. [О раскопках
П.С. Рыкова…, 1912, л.л. 22-23]. Количество передаваемых предметов не указано.
91

Рис. 3. Гочевский курганный могильник. Раскопки П.С. Рыкова 1912 г. Курган 1, погр.3. Фиксация
костяка в погребении с использованием печатного шаблона. [ Рыков,1912. Л.4, об.]
В составе коллекций МАЭ гочевские черепа стали источником для целого ряда работ
по антропологии восточных славян, которые до
сих пор не потеряли своего значения. В опубликованной в 1946 г. большой статье Т.А. Трофимовой, обобщившей материалы промеров
более 800 черепов из археологических раскопок
славянских курганов X-XIV вв. на территории
Восточной Европы, гочевским черепам изначально отводилось особое место: «...я исследовала небольшую серию черепов из Обоянского

уезда б. Курской губ. из раскопок П.С. Рыкова
в 1912 г. (8 мужских и 4 женских черепа), по
консультации с Б.А. Рыбаковым обработанную
мной в качестве отдельной группы, так как она
представляет собой смешанную серию, археологически определяемую как включающую в
свой состав северянские, вятичские, радимичские и некоторые другие элементы» [Трофимова, 1946, с.92-93]. В качестве эталонных северянских были привлечены измеренные Дебецем серии из Лубен, Липлявы и Суджи. В ре92

зультате исследовательница пришла к выводу,
что «обояньская группа, несмотря на большую
территориальную близость к суджанской,
настолько резко от неё отличается, что рассматривается … отдельно», «характеризуется
небольшими размерами мозговой коробки, до-

лихокефалией и по собенностям строения черепа может быть сближена с черниговской группой полян» [Трофимова, 1946, с.100-101].
Правда, небольшое количество черепов (8
мужских) делает последний вывод предположительным.

Рис. 4. Гочевский курганный могильник. Раскопки П.С. Рыкова 1912г. Курган 5. Графическая фиксация костяка в дневнике с использованием печатного шаблона. [ Рыков,1912. Л.7].
93

Т.И. Алексеева в обобщающей работе
1973 г. «Этногенез восточных славян по данным
антропологии» также учитывает гочевскую коллекцию [Алексеева, 1973, с.30]. Однако она не
рассматривает её, как отдельную, смешанную, и
объединяет с данными по Судже и по другим
памятникам Курской области и сопредельных
территорий. Т.И. Алексеева не считала «обоянскую серию» черепов достаточно репрезентативной для того, чтобы рассматривать её отдельно, а для того, чтобы говорить о её специфичности не хватало данных по некоторым существенным расоводиагностическим признакам
[Алексеева, 1973, с.60]. Дело в том, что Т.И.
Алексеева, также как её предшественники Т.А.
Трофимова и В.В. Бунак полагали, что антропологические типы восточных славян, которые в
целом неоднородны, имеют племенную приуроченность, и если не отдельные племена, то, во
всяком случае, группы племен могут быть выделены в антропологическом выражении [Алексеева, 1973, с.6]. Попытка организовать исходный
материал изначально «по племенам» делала антропологов чрезвычайно зависимыми от актуальных на момент исследования археологических интерпретаций. А критерии выделения
древнерусских племен по данным археологии
были и остаются одной из самых дискуссионных
проблем и неоднократно менялись в течение XX
в. И если Т.А. Трофимова прямо указывала, что
при отделении гочевской серии черепов от «северянских» с близлежащих памятников она
опирается на высказанное в консультации мнение Б.А. Рыбакова об особенном, «полиэтничном» характере памятника, то Т.И. Алексеева
объединила, как «северянские», все серии с памятников Посейменья и Верхнего Псла, опираясь на публикацию того же Рыбакова «Поляне и
северяне» (1947), в которой ничего не было сказано об особом характере Гочевского курганного могильника [Алексеева, 1973, с.20,30]. Таким
образом серия гочевских черепов вместе с другими материалами способствовала формированию вывода о том, что для северян, также как
для радимичей, дреговичей, смоленских и тверских кривичей
характерен долихокранный
среднелицый антропологический тип [Алексеева, 1973, с.60 табл. 20]. В более поздних работах
гочевская коллекция МАЭ упоминались, но уже
не рассматривались самостоятельно, хотя введенные в научный оборот в 80-е гг. антропологические материалы территориально, хронологически и типологически близких курганных
могильников на р. Псел Каменное [Дяченко, Покас, Сухобоков, 1984;] и Зеленый Гай [Покас,
1987; Долженко, 2013] фигурируют в работах
современных украинских антропологов, прово-

дивших межгрупповой анализ популяций Среднего Поднепровья с помощью статистических
методов, как отдельные единицы [Рудич, 2014,
с. 83-110; Дяченко, Покас, 2016, с.329 -332;
Долженко, 2013].
Таким образом, в настоящее время антропологическая коллекция из дореволюционных
раскопок Гочевского курганного могильника
состоит из 25 пригодных для исследования черепов (11 – в фондах КГОМА (Самоквасов 1909)
и 14 – в фондах МАЭ (12 – колл. 2108 — Рыков
1912; 2 – колл. 2588 – Львович 1913). Антропологические материалы из раскопок 1994-2016 гг.
(22 кургана основного массива и 5 – отдельно
стоящей группы «Загородье» ), хранящиеся в
КГОМА, не выделены в особую коллекцию, но
также могут и должны стать предметом изучения ( Стародубцев, 2006, с.163; 2018а, с.185186).
Антропологическая коллекция из горизонта
захоронений на площадке городища
«Царский Дворец»
В последние годы, когда деятельность Гочевской древнерусской археологической экспедиции КГОМА почти исключительно переместилась на городище «Царский Дворец» [Стародубцев 2009, 2012б; Стародубцев Зорин 2009],
оказалось, что представления о погребальных
древностях, находящихся на территории Гочевского древнерусского должны быть существенно скорректированы. Помимо Гочевского курганного могильника, состоящего из двух групп
(рис.1: 4,5; рис. 2: 4,5), и грунтового могильника
на северной окраине открытого поселения
(рис.1:6; рис.2:6), самостоятельной составляющей комплекса следует считать горизонт захоронений на площадке городища «Царский Дворец» (рис.1:6; рис.2:6, возникший после гибели
городища в первой трети XV в., ранее рассматриваемый, как отдельные погребения [Ср.: Самоквасов, 1915, с. 5 и Зорин, Стародубцев, Васильев, Боруцкая, Безбородых, 2016, с. 3-95; Васильев, Боруцкая, Безбородых, Стародубцев,
Зорин, 2018, с.268-270]. На самом деле, картина
погребальных древностей на площадке городища «Царский Дворец» ещё более сложная: ещё
до сооружения системы укреплений крепости,
на мысу, где они будут построены, совершались
некие ритуальные действия, от которых, помимо
ям со следами горения и костями животных,
осталось и скорченное погребение ребенка 4-5
лет с богатым ожерельем из бус и костей животных, датируемое концом X века (погр.78 в яме
101) [Стародубцев, Зорин, 2017, с.173-179].
Массив погребений, связанный с крепостью (а
только за время систематических исследований
площадки и укреплений городища с 2004 по
94

2018 зафиксировано 151 погребение) тоже неоднороден: среди них есть совершенные во время
строительства крепости в последней трети XIV –
нач. XV в. (погр. 1), большинство принадлежит
жителям посада и защитникам крепости, погибшим при её штурме, тела и фрагменты тел которых были похоронены рядами в неглубоких не-

регулярных ямах или присыпаны на синхронной
разрушению городских укреплений дневной поверхности через некоторое время после гибели.
Они представляют собой, по сути, одновременное санитарное захоронение, и представлены как
полными, так и частично разрушенными и разрозненными костяками (рис. 5).

Рис. 5. Горизонт захоронений на площадке «Царского Дворца». Раскопки 2014 г. Сводный план
предоставлен руководителем раскопок Г.Ю. Стародубцевым.
Третий условный «горизонт» погребений
«Царского Дворца» представлен несколькими
регулярными погребениями с инвентарем и

остатками погребального костюма (№ 80, 84),
которые были совершены уже с соблюдением
правил погребального обряда после того, как
95

жизнь на площадке прекратилась и «Царский
дворец» превратился в «город мертвых» после
середины XV в. [Васильев, Боруцкая, Безбородых,
Стародубцев, Зорин, 2018, с.269-270].
Первые результаты комплексного антропологического исследования костяков, происходящих из раскопок «Царского Дворца», вводятся в
научный оборот группой столичных антропологов
под руководством С.В. Васильева [Зорин, Стародубцев, Васильев, Боруцкая, Безбородых, 2016,
с.97-103; Васильев, Боруцкая, Безбородых, Стародубцев, Зорин, 2018, с.270-275]. Целью исследования является исчерпывающая характеристика
группы населения, оставившей горизонт захоронений на «Царском Дворце». На основании изучения останков 84-х индивидуумов сделаны половозрастные определения, по полной краниологической программе изучены 5 мужских и 7 женских черепов, проведен остеологический анализ,
рассмотрены случаи палеопатологии и аномалий
скелета. Особо отмечены следы рубленых и колотых ран, которые в большинстве случаев стали
причиной гибели индивидов (15% костяков), что
подтверждает трагические обстоятельства, которые привели к разрушению крепости и созданию
могильника на площадке городиша.

ния Гочевского комплекса последних десятилетий
поставили ряд вопросов, которые пока остаются
без ответа. В составе комплекса – два разновременных городища: древнерусское «Крутой Курган» и более позднее «Царский Дворец», построенные в 700 м друг от друга с применением различных принципов земляной фортификации, причем возведению укреплений «Царского Дворца»
предшествовали масштабные земляные работы по
выравниванию площадки под строительство. Если
на территории открытого поселения фиксируются
материалы и древнерусского времени, и XIII-XIV
вв., что могло бы свидетельствовать о непрерывной жизни и преемственном развитии, то в отношении укрепленных поселений этого утверждать
нельзя. Исследователи «Царского Дворца» связывают его постройку с укреплением восточных рубежей Великого Княжества Литовского (Стародубцев, Зорин, 2009; Стародубцев 2012), но вопрос о том, как была организована эта деятельность и кто непосредственно осуществлял фортификационную деятельность на этих рубежах,
остается открытым.
Одной из целей данного исследования является поиск преемственности между древним и
более поздним населением, проживавшим на одной территории, а также попытка выявить популяционные компоненты разного происхождения в
изучаемых сериях.
Второй целью является поиск морфологического сходства гочевских серий со средневековым населением Восточной Европы.
Задачи исследования:
1. Внутригрупповой анализ для каждой из серий.
2. Сравнение древней и поздней группы для выявления преемственности.
3. Межгрупповой анализ и сравнение краниологических серий черепов из Гочевского курганного
могильника и захоронений на площадке «Царского Дворца» со средневековым и близким к современному населением близлежащих земель.
Подобные задачи антропологического сравнения серий, происходящих из погребений, совершенных по разному обряду в расположенных
поблизости друг от друга могильниках одного
археологического комплекса, уже ставилась по
отношению к материалам курганных и грунтовых
погребений из Зеленого Гая Сумской области
[Покас 1987]. Зеленогайский древнерусский археологический комплекс территориально, структурно и хронологически в целом близок Гочевскому: он расположен ниже по течению р. Псел, в
него входят 2 городища, открытое поселение,
большой, более 2 500 насыпей, курганный могильник, состоящий из нескольких малых групп,
грунтовый могильник, расположенный на территории ранней части открытого поселения [Сухо-

Цели и задачи сравнительного исследования
антропологических материалов из Гочевского
курганного могильника и горизонта захоронений на площадке городища «Царский дворец»
Совокупность материалов из двух разновременных могильников Гочевского древнерусского археологического комплекса представляет
собой редкую возможность сопоставить антропологические характеристики населения одного и
того же географического локуса по крайней мере
в двух хронологических срезах. Погребения курганного могильника в целом датируются периодом от начала XI до конца XII в. (черепа из дореволюционных раскопок не привязаны к конкретным комплексам). Было бы заманчиво сравнить
антропологические данные курганного могильника и грунтового, расположенного к северу от открытой площадки поселения, предположительно
датируемого XIII-XIV вв., но в последнем было
исследовано всего 5 погребений [Стародубцев,
2006, с. 162]. Черепа из захоронений на площадке
«Царского дворца» суммарно могут быть датированы последней третью XIV-- первой половиной
XV в., причем большинство относится к горизонту одномоментной гибели крепости в результате
штурма. Таким образом, есть возможность сопоставить 2 серии, разделенные временным промежутком в 200-300 лет.
Такое сравнение представляется перспективным, потому что археологические исследова96

боков, Моця 1987, Покас, Осадчий, Приймак
2007], он датируется временем от конца X до XIII
в. и занимает место в цепи опорных пунктов на
торговом пути из Киева в Болгар.
В распоряжении П.М. Покаса первоначально находился материал из 28 погребений, из них
13 из курганного могильника XI-XII вв. и – 15 из
грунтового могильника XII-XIII на территории
более раннего поселения. Исследователь отметил
значительную, почти в 10 лет, разницу средней
продолжительности жизни погребенных в курганном и грунтовом могильниках. Однако полноценным обмерам по принятой в современной советской антропологии методике подлежала только
часть черепов: 9 мужских и 8 женских [Покас,
1987, с. 94-95]. На основании изучения этой небольшой серии П.М. Покас сделал вывод об однородности характеристик черепов из курганных
и грунтовых погребений и их близости к «северянским» сериям из курганных могильников Курской и Сумской областей, что свидетельствует о
преемственности антропологического типа древнерусского населения независимо от смены погребального обряда в древнерусское время [Покас, 1987, с. 94-95]. Дальнейшие исследования
Зеленого Гая позволили значительно расширить
выборку антропологических материалов для анализа, и в опубликованной через 20 лет монографии упоминалось уже 74 погребения (59 из курганного могильника и 15 – из грунтового) [Покас,
Осадчий, Приймак, 2007,с.29-30]. Это позволило
сделать наблюдения, которые несколько скорректировали ранее высказанное мнение об однородности характеристик черепов из курганного и
грунтового могильника: при сравнении более
полных данных обнаружились особенности серии
черепов из курганного могильника, заключающиеся в уменьшении длины черепной коробки и
меньшей профилированности лицевого скелета.
Появление этих особенностей можно было бы
объяснить общей тенденцией к брахикефализации
и грацилизации населения в средневековье, но

маленький временной разрыв между функционированием курганного и грунтового могильника в
рамках одного комплекса памятников заставил
авторов предположить приход в новой родственной группы, возможно, с Правобережья Днепра,
которая влилась в состав местного населения [Покас, Осадчий, Приймак, 2007,с.30].
Недавно к анализу антропологических материалов комплекса вернулся Ю.В. Долженко.
Опираясь на материалы исследований курганов
1991-1992гг., он добавил в общую картину данные обмеров 36-ти (20 мужских и 16 женских)
черепов [Долженко, 2013, с.46-49, таб. 1], и, используя для сравнительного анализа наиболее
информативные экземпляры (13 мужских и 13
женских), в целом согласился с данной П.М. Покасом характеристикой зеленогайских черепов,
добавив некоторые коррективы [Долженко, 2013,
с. 44, 53]. В отличие от предшественников, автор
не задавался целью сравнения данных внутри
комплекса, уделив основное внимание определению позиции краниологической серии из Зеленого Гая среди других, происходящих с синхронных
памятников Древней Руси.
Материалы и методы
Антропологический
материал,
проанализированный в данном исследовании,
представлен тремя коллекциями:
I. Гочевский курганный могильник (Далее
в тексте – ГКМ). Коллекция КГОМА. Раскопки
Д.Я. Самоквасова, 1909 г. (11 экз.); раскопки Г.Ю.
Стародубцева, 2016 г. (1 экз.) [Стародубцев, 2018
а]. Сохранность коллекции очень хорошая, что
позволило получить точные краниометрические
данные практически по всем размерам. (из-за
того, что у многих черепов были обломаны
скуловые кости, размер 45 (скуловой диаметр)
для некоторых черепов был измерен не точно).
Биологический возраст и пол погребенных
определены по стандартной методике (Алексеев,
Дебец, 1964).

Таблица 1. Половозрастные характеристики черепов из ГКМ, коллекция КГОМА.
Инвентарный номер
Пол
Возраст биологический
(лет)
3
Мужской
20-30
1011
Мужской
40-50
7
Мужской
55+
1013
Мужской
30-40.
554
Женский
35-45
1009
Женский
35-45
997
Мужской
25-35
1003
Женский
55+
1020
Мужской
45-55
1000
Мужской
35-45
1006
Мужской
55+
993
Мужской
25-35
97

Таблица 2. Половозрастные характеристики черепов из ГКМ, коллекция МАЭ РАН № 2108.
Инвентарный номер
Пол
Возраст биологический
2108-1
Мужской
45-55
2108-2
Женский
35-35
2108-3
Мужской
35-45
2108-4
Мужской
35-45
2108-5
Мужской
45-55
2108-6
Женский
35-45
2108-7
Женский
20-30
2108-8
Женский
18-35
2108-9
Женский
20-30
2108-10
Женский
25-35
2108-11
Мужской
25-35
2108-12
Мужской
25-35
II. Гочевский курганный могильник, кол- КГОМА, раскопки Г.Ю. Стародубцева, А.В. Золекция МАЭ РАН № 2108, раскопки П.С. Рыкова рина 2004-2016 гг.
(12 экз.). Сохранность коллекции не позволила
Всего было исследовано 26 черепов. Сополучить точные данные по всем размерам. У че- хранность коллекции в целом удовлетворительрепов под номерами 2108-1 и 2108-2 отсутствовал ная. Однако из-за различных разрушений для челицевой отдел, что стало основанием для их ис- репов с инвентарными номерами ЦД-09-19, 35;
ключения из дальнейшего внутри- и межгруппо- ЦД–10-27; ЦД–15-123 и ЦД–04-1 не удалось пового анализа.
лучить краниометрических измерений лицевого
III. Захоронения на площадке городища отдела. Они не включены в межгрупповой анализ.
«Царский Дворец» (далее – ЦД), коллекция
Таблица 3. Половозрастные характеристики черепов с городища ЦД.
Инвентарный номер
Пол
Возраст биологический (лет)
ЦД – 09-24
Мужской
55+
ЦД – 09-22
Женский
30-40
ЦД – 09-21
Мужской
20-30
ЦД – 09-36
Мужской
25-35
ЦД – 09-35
Мужской
25-35
ЦД – 09-19
Мужской
45-55
ЦД – 09-31
Мужской
45-55
ЦД – 10-52
Мужской
55+
ЦД – 10-27
Мужской
55+
ЦД – 15-123
Мужской
55+
ЦД – 15-126
Мужской
45-55
ЦД – 14-106
Мужской
35-45
ЦД – 14-93
Мужской
30-40
ЦД – 14-94
Мужской
30-40
ЦД – 08-15
Женский
45-55
ЦД – 15-119
Мужской
55+
ЦД – 08-14
Мужской
20-30
ЦД – 14-110
Мужской
30-30
ЦД – 04-1
Мужской
55+
ЦД – 16-137
Мужской
55+
ЦД – 16-138
Мужской
40-50
ЦД – 16-116
Мужской
20-30
ЦД – 16-143
Мужской
40-50
ЦД – 16-105
Мужской
25-35
ЦД – 16-136
Мужской
30-40
ЦД – 16-145
Мужской
45-55
следующие размеры (в скобках указан № по Р.
Мартину): (1) продольный диаметр, (8) поперечный диаметр, (17) высотный диаметр, (9)
наименьшая ширина лба, (45) скуловой диаметр,

Методы
Краниометрические данные были получены с помощью стандартной краниометрической
программы [Алексеев, 1964]. Были измерены
98

(48) верхняя высота лица, (55) высота носа, (54)
ширина носа, (51) ширина орбиты от mf, (52) высота орбиты, (77) назомалярный угол, (zm) зигомаксиллярный угол, (SC(57)) симотическая ширина, (SS) симотическая высота, (72) общий лицевой угол, (75) угол наклона носовых костей,
(75 (1)) угол выступания носа.
С помощью пакета программ STATISTICA
12.0 был произведен анализ краниометрических
данных методом главных компонент. Межгруп-

повой дискриминантный канонический анализ
проводился по средним групповым данным при
помощи программы Б.А. Козинцева CANON.
Результаты. Внутригрупповой анализ.
Внутригрупповой анализ был проведен с
помощью метода главных компонент для всех
рассматриваемых групп. Число исследуемых
признаков – 17. В Таблицах 4 и 5 приведены
средние краниометрические данные для всех
трех серий.

Таблица 4. Средние краниометрические данные мужских и женских черепов из ГКМ
Краниометрический приМужчины
Женщины
знак
n
x̄
sd
max
min
n
x̄
sd
max
1. Продольный диаметр
14 183,5
6,0
195,0
172,0 8
175,7 4,4 171,5
8. Поперечный диаметр
13 135,1
7,4
149,0
123,0 8
133,9 9,3 125,0
17. Высотный диаметр
13 135,2
3,2
138,5
127,0 7
125,9 5,1 120,0
9. Наименьшая ширина
14 94,6
4,8
104,0
86,5 8
95,4 4,1
91,0
лба
45. Скуловой диаметр
12 126,3
7,3
139,5
113,5 4
121,9 5,9 115,5
48. Верхняя высота лица
13 68,4
4,8
76,0
60,0 8
64,3 3,0
60,5
55. Высота носа
14 50,0
3,0
54,5
45,0 8
48,9 2,8
46,0
54. Ширина носа
14 25,5
2,3
29,5
20,0 8
24,1 1,4
21,5
51. Ширина орбиты от мф
14 41,3
2,0
45,5
38,5 8
39,9 1,4
37,5
52. Высота орбиты
14 32,0
1,7
35,5
29,5 8
32,1 1,7
30,0
77. Назомалярный угол
11 138,1
5,2
145,4
130,5 7
136,4 3,5 130,5
zm. Зигомаксиллярный
12 125,3
4,6
132,1
114,0 7
120,0 2,5 116,0
угол
SC.(57)Симотическая
13
9,0
1,9
13,1
6,0 8
9,6 2,0
7,1
ширина
SS. Симотическая высота
13
4,5
1,3
6,2
2,0 8
3,8 1,3
2,7
75(1)Угол выступания носа
14 23,5
5,8
31,0
13,0 7
20,1 5,2
12,0

min
184,5
155,0
134,5
102,0
129,0
70,0
54,0
26,0
41,5
34,5
140,7
122,9
12,9
5,9
28,0

Таблица 5. Средние краниометрические данные мужских и женских черепов из ЦД
Краниометрический признак
Мужчины
n
x̄
sd
max
min
1. Продольный диаметр
16
183,7
5,9
194,0
174,0
8. Поперечный диаметр
17
140,9
6,0
149,0
124,0
17. Высотный диаметр
15
136,1
7,1
144,5
120,0
9. Наименьшая ширина лба
18
98,4
4,6
107,0
91,5
45. Скуловой диаметр
16
135,3
7,2
146,0
118,0
48. Верхняя высота лица
18
69,4
4,5
77,5
58,5
55. Высота носа
18
51,2
3,1
56,5
44,5
54. Ширина носа
18
25,3
4,5
42,0
20,5
51. Ширина орбиты от мф
18
41,3
1,7
45,0
38,5
52. Высота орбиты
18
31,1
2,3
35,5
26,5
77. Назомалярный угол
18
139,0
4,2
145,8
132,1
zm. Зигомаксиллярный угол
17
122,4
5,2
132,5
112,7
SC. (57)Симотическая ширина
18
9,6
2,0
12,8
5,0
SS. Симотическая высота
18
4,4
1,3
7,0
2,4
75 (1)Угол выступания носа
18
26,9
3,9
37,5
20,0
главной компонентой высокую корреляцию
имеют высотный диаметр, скуловой диаметр,
ширина носа, назомалярный и зигомаксиллярный
углы, общий лицевой угол и угол наклона носовых костей. Со второй главной компонентой –

Внутригрупповой анализ женских и мужских
черепов из ГКМ (сравнение серий I и II)
Женская выборка.
Первая главная компонента отображает
34,5% изменчивости, вторая – 23,2%. С первой
99

наименьшая ширина лба, верхняя высота лица,
высота носа, ширина орбиты.
Для первой главной компоненты максимальным значениям на графике соответствуют
самые высокие черепа с самым большим скуловым диаметром, с самым широким носом, а также с самым большим зигомаксиллярным и назо-

малярным углами и самыми маленькими углом
наклона носовых костей и общим лицевым углом. Для второй главной компоненты максимальным значениям соответствуют черепа с самым узким лбом, с самым высокими лицом и
носом и с самыми широкими орбитами (рис. 6).

Рис. 6. Результаты внутригруппового анализа женской выборки черепов из ГКМ по краниометрическим
данным (А - черепа из раскопок Д.Я.Самоквасова, Б - черепа из раскопок П.С.Рыкова)

Рис. 7. Результаты внутригруппового анализа женской выборки черепов из ГКМ (за исключением
черепа № 1006) по краниометрическим данным (А – черепа из раскопок Д. Я. Самоквасова, Б – Черепа
из раскопок П. С. Рыкова)
100

Так как череп № 1006 отличается максимальными показателями по всем размерам, то
есть является самым большим, а при определении его пола возникли сомнения, было принято решение включить его в мужскую выборку и проделать внутригрупповой анализ еще
раз (рис.7).
Первая главная компонента отображает
33,5% изменчивости, вторая – 19,5%. С первой
главной компонентой высокую корреляцию
имеют поперечный диаметр, скуловой диаметр,
верхняя высота лица, высота носа ширина носа,
ширина орбиты, общий лицевой угол и угол
наклона носовых костей. Со второй главной
компонентой – высотный диаметр и высота орбиты.
Для первой главной компоненты максимальным значениям на графике соответствуют
самые широкие черепа с самым большим скуловым диаметром, самым высоким лицом, высоким и широким носом, широкими орбитами,
наименьшими общим лицевым углом и углом
наклона носовых костей. Для второй главной
компоненты максимальным значениям соответствуют самые низкие черепа с самыми высокими орбитами.Проверка критерием ШапироУилка показала, что распределение координат
черепов в первой и второй главных компонентах не имеет значимых отличий от нормального. Тем не менее, черепа из раскопок Д. Я. Самоквасова расположены преимущественно в

правом нижнем квадранте графика, то есть являются наиболее широкими и высокими, с широкими скулами, высоким лицом, широким и
высоким носом, низкими орбитами, маленьким
лицевым углом и углом наклона носовых костей. В то время как черепа из раскопок
П.С.Рыкова находятся в левом верхнем квадранте, так как всем им свойственны противоположные морфологические признаки. Данный
результат может объясняться разным происхождением групп из раскопок двух исследователей, однако малая численность выборки не
позволяет оценить значимость наблюдаемых
различий.
Мужская выборка.
Первая главная компонента отображает
21,2% изменчивости, вторая – 19,1%. С первой
главной компонентой высокую корреляцию
имеют верхняя высота лица, высота носа, ширина орбиты, высота орбиты. Со второй главной компонентой – поперечный диаметр, скуловой диаметр, назомалярный угол.
Для первой главной компоненты максимальным значениям на графике соответствуют
самые широкие черепа с самым низким лицом,
с самым низким носом, с самыми низкими и
узкими орбитами. Для второй главной компоненты максимальным значениям соответствуют
узкие черепа с самым маленьким скуловым
диаметром и самым маленьким назомалярным
углом. (Рис.8)

Рис. 8. Результаты внутригруппового анализа мужской выборки черепов из ГКМ по
краниометрическим данным (А – черепа из раскопок Д. Я. Самоквасова, Б – Черепа из раскопок П. С.
Рыкова
101

Аналогично результатам анализа женской
серии, мужские черепа из раскопок разных авторов
также различаются по ширине черепа, скуловому
диаметру, размеру орбит и назомалярному углу.
В среднем черепа женщин из данной выборки имеют длинную, узкую и средневысокую
черепную коробку, мезокранную по черепному
указателю и ортокранную по высотно - пpодольному. Лоб средней ширины. Лицо средней высоты, мезогнатное по общему лицевому углу. Орбиты среднеширокие, малой высоты, мезоконхинные. Нос средней ширины и высоты, мезоринный, средневыступающий. Носовые кости
средней ширины, переносье высокое. Горизонтальная профилированность лица резкая на
верхнем уровне и очень резкая на среднем.
Внутригрупповой анализ черепов из городища
Царский Дворец
Для анализа использовалась только
мужская выборка, так как в данной коллекции

всего два черепа были определены как женские.
Первая главная компонента отображает
24,6% изменчивости, вторая – 17,2%. С первой
главной компонентой высокую корреляцию
имеют верхняя высота лица, высота носа, симотическая ширина, общий лицевой угол, угол
наклона носовых костей. Со второй главной
компонентой – поперечный диаметр, высотный
диаметр, скуловой диаметр, зигомаксиллярный
угол.
Для первой главной компоненты максимальным значениям на графике соответствуют
черепа с самым высоким лицом и носом, самым
широким переносьем, а также самым маленьким
лицевым углом и самым маленьким углом
наклона носовых костей. Для второй главной
компоненты максимальным значениям соответствуют самые узкие и низкие черепа с наименьшим скуловым диаметром и зигомаксиллярным
углом (рис. 9)

Рис. 9. Результаты внутригруппового анализа мужской выборки черепов из ЦД по краниометрическим данным
Черепа в данной выборке в среднем имеют
среднюю по длине, ширине и высоте черепную
коробку, мезокранную по черепному указателю и
хамекранную по высотно-пpодольному. Лоб средней ширины. Лицо средней высоты, прогнатное по
общему лицевому углу. Орбиты средней ширины,
невысокие, хамеконхные. Нос средней ширины и
высоты, мезоpинный, средневыступающий. Носовые кости широкие, переносье высокое. Горизонтальная профилированность лица резкая на верхнем уровне и очень резкая на среднем.

Общий внутригрупповой анализ всех трех серий
Первая главная компонента отображает
20,9% изменчивости, вторая – 14,6%. С первой
главной компонентой высокую корреляцию
имеют поперечный диаметр, наименьшая ширина лба, скуловой диаметр, верхняя высота лица,
высота носа. Со второй главной компонентой –
назомалярный угол, зигомаксиллярный угол, симотическая ширина.
Для первой главной компоненты максимальным значениям на графике соответствуют

102

самые широкие черепа с самым узким лбом, широкими скулами, самым высоким лицом и носом.
Для второй главной компоненты – максимальным значениям соответствуют черепа с самыми
большими горизонтальными углами и самым
узким переносьем. (Рис.10)
Для оценки степени достоверности различий между двумя группами была предпринята
проверка критерием Манна-Уитни. Выявлено,
что различия между группами являются недостоверными.
Несмотря на то, что масштабы изменчивости в целом совпадают, среднегрупповые значе-

ния различаются, для черепов из ГКМ характерна наименьшая ширина черепа, лба и скул, а
также высота лица и носа, в то время как черепа
из ЦД характеризуются противоположными
морфологическими признаками.
В результате внутригруппового анализа
было установлено, что и мужские, и женские черепа из раскопок разных лет ГКМ имеют морфологические различия. При сравнении выборок
серий черепов из памятников разного времени
(ГКМ XI-XII и ЦД XIV-XV) также были выявлены морфологические различия.

Рис. 10. Результаты внутригруппового анализа мужской выборки черепов из ЦД по краниометрическим данным (А – ГКМ, Б – ЦД)
Межгрупповой анализ
Для поисков морфологического сходства
между исследуемыми сериями и близлежащим
населением, были проведены два межгрупповых
анализа – сравнение ГКМ и ЦД со славянскими
племенами IX-XIII века и прибалтийскими группами V-XIV века, а также сравнение ЦД с более
поздними сериями славянских и неславянских
народов XIV–XIX века. Сравнительные материалы взяты из классических монографий В.П.
Алексеева «Происхождение народов Восточной
Европы. Краниологическое исследование» [1969]
и Т.И. Алексеевой «Этногенез восточных славян
по данным антропологии» [1973].
Межгрупповой анализ ГКМ и ЦД с ранними
сериями
Первая главная компонента отображает
47,8% изменчивости, вторая – 15,1%. Наиболее
значимые признаки в первой ГК - продольный

диаметр, высотный диаметр, скуловой диаметр,
верхняя высота лица, высота носа, ширина орбиты
зигомаксиллярный угол. Во второй ГК поперечный
диаметр, скуловой диаметр, высота орбиты.
Для первой главной компоненты максимальным значениям на графике соответствуют самые
длинные и высокие черепа с самыми широкими
скулами, самым высоким лицом, носом, самыми
широкими орбитами и самым маленьким зигомаксиллярным углом. Для второй главной компоненты
– максимальным значениям соответствуют самые
узкие черепа с самым маленьким скуловым диаметром и самыми высокими орбитами.
Серия черепов из ГКМ находится в непосредственной близости на графике к племенам вятичей, кривичей и северян, проживавших рядом с
исследуемым комплексом в IX-XIII веке. Серия из
городища ЦД не имеет морфологического сходства
с ранними славянскими племенами (рис.11).

103

Рис. 11. Результаты межгруппового анализа ГКМ, ЦД и ранних серий по краниометрическим данным
(А – ГКМ и ЦД, Б –восточнославянские серии, В и Г – серии средневекового населения,
проживавшего на территории современных Латвии и Литвы соответственно.

Рис. 12. Результаты межгруппового анализа ЦД и ранних серий по краниометрическим данным (А –
ЦД, Б –восточнославянские серии, В и Г – серии средневекового населения, проживавшего на
территории современных Латвии и Литвы соответственно)
104

Межгрупповой анализ ЦД с поздними
сериями
Первая главная компонента отображает
32,5% изменчивости, вторая – 22,2%. Всего
54,7%. С первой главной компонентой высокую
корреляцию имеют продольный, высотный и
скуловой диаметры. Со второй главной компонентой – продольный диаметр, верхняя высота
лица, ширина носа и орбит, высота орбит и зигомаксиллярный угол.
Для первой главной компоненты максимальным значениям на графике соответствуют
самые короткие и низкие черепа с самыми узкими скулами. Для второй главной компоненты –
максимальным значениям соответствуют самые
длинные черепа с высоким лицом, самыми крупными орбитами, самым широким носом и самым
большим зигомаксиллярным углом. (Рис.12).
Наиболее близкими морфологически к
населению ЦД оказались серии черепов, представители которых проживали в XIV-XVII вв. на
территории современной Литвы. Следовательно,
погребенные на территории городища ведут свое
происхождении от данного населения. Этот
факт позволяет утверждать об отсутствии преемственности населения ГКМ и ЦД.
Обсуждение
В результате сравнительного исследования
антропологических серий были сделаны наблюдения, нуждающиеся в обсуждении и интерпретации.
Первое относится к результатам внутригруппового анализа коллекций черепов из ГКМ,
хранящихся в МАЭ РАН и КГОМА, которые показали, что несмотря на то, что обе серии были
получены с территории одного памятника
(Рис.ХХХ, Х) и относятся к одному хронологическому промежутку, между ними зафиксированы морфологические различия. На отличие черепов из коллекции МАЭ 2108 от классических
«северянских» указывала ещё Т.А. Трофимова
[Трофимова 1946:100-101]. Для ответа на вопрос
о том, чем могут объясняться эти различия,
прежде всего следует ещё раз проверить происхождение черепов из коллекции КГОМА, как
достоверно относящихся к раскопкам Д.Я. Самоквасова в Гочево. Если это будет подтверждено,
необходимо будет рассмотреть внутреннюю топографию самого курганного могильника и попытаться проследить, не совпадают ли «разночтения» в антропологических характеристиках с
определенными особенностями в обряде и инвентаре погребений, раскопанных на компактных участках, исследованных П.С. Рыковым, по
сравнению с исследованиями под наблюдением
Д.Я. Самоквасова. Возможно, отмеченные особенности свидетельствует о сложном составе

населения, представители которого погребены на
территории ГКМ в XI-XII вв. Перспектива исследования – в сравнении данных ГКМ с введенными в научный оборот материалами синхронных, типологически и хронологически близких памятников на Псле: Каменного и Зеленого
Гая.
Различие между разновременными сериями из ГКМ (XI-XII вв.) и ЦД (конец XIV перв.пол. XV в.) в рамках внутригруппового анализа представляется чрезвычайно важным, но не
является неожиданным для археологов – исследователей Гочевского археологического комплекса. Определение «Царского Дворца», как
крепости на восточном пограничье Великого
княжества Литовского, возведенной для охраны
его рубежей в западных фортификационных
традициях, уже неоднократно звучало в литературе (Стародубцев, Зорин, 2009; Стародубцев,
2012), и логично было бы предполагать, что какая-то часть гарнизона крепости была представлена западными переселенцами, поэтому для
проведения межгруппового анализа были использованы серии, представители которых проживали в XIV-XVII на территории современной
Литвы и Латвии.
В результате межгруппового анализа было
выявлено, что население XI-XII веков из ГКМ
имеет морфологическое сходство с древнерусскими племенами вятичей, северян и кривичей
(так, как мы представляем их по классической
работе Т.И. Алексеевой). Что же касается населения ЦД, наибольшее морфологическое сходство данная группа имеет с населением, проживавшим в XIV-XVII на территории современной
Литвы.
Таким образом, можно утверждать, что к
середине XIV века произошла смена антропологического облика населения, проживавшего на
территории Гочевского комплекса. Вряд ли отмеченные изменения являются результатом полной смены населения, но участие западных групп
в формировании коллектива, оставившего могильник на площадке городища «Царский Дворец» достаточно велико. На фоне этих выводов
наблюдение о непреднамеренной искусственной
деформации черепа двух индивидов из ЦД, связываемой авторами исследования с ношением
детьми первого года жизни специфических младенческих чепчиков, распространенных на территории средневековой Польши, сделанное при
исследовании аномалий скелета похороненных
на площадке ЦД группой московских антропологов под руководством С.В. Васильева (Зорин,
Стародубцев, Васильев, Боруцкая, Безбородых,
2016, с. 100, 102, рис. 4; Васильев, Боруцкая,
Безбородых, Стародубцев, Зорин , 2018, с.275,

105

279, рис. 4, 5), приобретает совсем другое звучание.
Библиография
Алексеев В. П. Происхождение народов Восточной
Европы. Краниологическое исследование. М.:
Наука, 1969. – 344 с.
2. Алексеев В. П., Дебец Ф. К. Краниометрия.
Методика антропологических исследований. М.
1964 г. – 128 с.
3. Алексеева Т.И. Этногенез восточных славян по
данным антропологии. 1973. М.
4. Археология, история и архивное дело России в
переписке профессора Д.Я. Самоквасова (1843 –
1911) / Составление, вступительная статья и
комментарии С.П. Щавелева. М. 2011. 506 с.
5. Атлас гочевских древностей. Приложение к
дневнику раскопок в окрестностях с. Гочева,
Обоянского
уезда,
Курской
губернии,
произведенных проф. Д.Я. Самоквасовым в августе
1909 года. М. 1915. 57 л.
6. Богданов А. П. Курганные черепа суджанского
длинноголового населения по реке Пслу,
находящиеся в краниологическом собрании
Общества Любителей Естествознания. (отд. оттиск)
/ Из протоколов заседаний комитета по устройству
антропологической выставки ИОЛЕАЭ. №30.
Антропологические материалы. Ч. 2. Вып.2. 1878.
Москва. 16 с.
7. Васильев С.В., Боруцкая С.Б., Безбородых В.И.,
Стародубцев Г.Ю., Зорин А.В. Комплексное
антропологическое исследование защитников
пограничной крепости XIV-XV вв. «Царский
дворец»// МИАДЛ. Вып. 5. Междуречье Днепра и
Дона: пересечение культур. К 25-летию Курского
государственного музея археологии. 2018. Курск.
С. 268 – 279.
8. Долженко Ю.В. Антропологiчнi матерiали з
давньоруського курганного могильника Зелений
Гай // Археологія, 2013, № 2. С. 43-55
9. Дяченко В.Д., Покас П.М. Антропологические
материалы из могильника у с. Каменного
//Сухобоков О.В. Земля незнаема: население
бассейна Среднего Псла в Х-XIII вв. (по
материалам роменско-древнерусского комплекса в
с. Каменное). 2016. Киев. С. 311-332.
10. Дяченко В.Д., Покас П.М, Сухобоков О.В.
Древнерусское население Левобережной Украины
(по материалам могильника у с. Каменное) //
Антропологические данные о составе древнего
населения на территории Украины. Киев, 1984. С.
4—26.
11. Глазов В.Н. Отчет о раскопках Гочевского
могильника в 1913 г. // РО НА ИИМК РАН. Ф.1.
Оп.1. 1913. Д. № 123.
12. Глазов В.Н. Отчет о раскопках Гочевского
могильника в 1915 г. // РО НА ИИМК РАН.
Ф.1. Оп.1. 1915. Д. № 93.
13. Гинзбург В.В. Краниологическое собрание
Музея антропологии и этнографии // Сборник
Музея антропологии и этнографии. Т. 12. 1949.
М.; Л. С. 402-416.
14. Зорин А.В., Стародубцев Г.Ю., Васильев С.В.,
Боруцкая
С.Б.,
Безбородых
В.И.
Палеоантропологическое
исследование
1.

106

15.

16.

17.
18.
19.
20.
21.
22.

23.

24.

25.

26.

27.

населения городища «Царский дворец» //
Вестник Антропологии. No 4 (36) 2016 . С. 93105
Императорская Археологическая комиссия
(1859-1917). К 150-летию со дня основания. У
истоков отечественной археологии и охраны
культурного наследия. 2009. СПб.
Кашкин А.В., Стародубцев Г.Ю. Гочевский
археологический комплекс на р. Псёл //
Средневековый город Юго-Востока Руси:
предпосылки
возникновения,
эволюция,
материальная
культура:
материалы
международной
научной
конференции,
посвященной
100летию
начала
археологических исследований Гочевского
археологического комплекса. 2009. Курск. С. 317.
Львович В.С. Дневник раскопок Гочевского
могильника в 1913 г. // РО НА ИИМК РАН.
Ф.1. Оп.1. 1912. Д. № 116.
О раскопках П.С. Рыкова в Обоянском уезде
Курской губернии в 1912 г. // РО НА ИИМК
РАН. Ф.1. Оп.1. 1913. Д. № 330.
Покас П.М. До антропологiї середньовiчного
населення басейну р. Псел // Археологiя.1987.
№58. С. 94-98.
Покас П. М., Осадчий Є. М., Приймак В. В.
Зелений Гай І. Полтава. 2007. – 88 с.
Рудич Т.О. Населення середнього Подніпров’я
I-II тисячоліття за матеріалами антропології.
Київ. 2014. 298 с.
Рыков П.С. Дневник раскопок курганного
могильника близ Городища с. Гочева
Обоянского у. Курской губ. // РО НА ИИМК
РАН. Ф. 1. Оп. 1. 1912. Д.№ 386.
Рыков П.С.
Юго-Восточные границы
Радимичей (Раскопки курганнного могильника
близ с. Гочева, Обоянского у., Курской губ.) //
Ученые
записки
государственного
Саратовского университета. Т. I. Вып.3. 1923.
Саратов. С.39-53
Самоквасов Д.Я. Дневник раскопок в
окрестностях с. Гочево Обоянского уезда
Курской губернии, произведенных в августе
1909 г. М. 1915. 45 с.
Самоквасов Д. Я. Инструкция для научного
исследования курганов [и дополнения к ней А.
П. Богданова] // Антропологическая выставка
ИОЛЕАЭ.
Т.II. 1878-1879. М. С. 51-55
(Известия ИОЛЕАЭ. Т. XXXI). - Отд. оттиск: —
М., 1878 (№ 24 материалов Антропологической
выставки). 5 с.
Симоненков А.В. Методические принципы
определения охранной зоны Гочевского
археологического комплекса (Курская область)
Актуальная
археология
3.
Новые
интерпретации
археологических
данных.
Тезисы Международной научной конференции
молодых ученых (Санкт-Петербург, 25-28
апреля 2016 г.) / СПб., 2016. С.359 -363.
Стародубцев Г.Ю. Некоторые итоги и
перспективы
исследований
Гочевского
археологического комплекса // Святий князь

28.

29.

30.

31.

32.

33.

34.

35.

Михайло Чернiгiвський та його доба. 1996.
Чернiгiв. С. 93-96.
Стародубцев Г.Ю. Охранные исследования
Гочевского археологического комплекса в 1994
– 2005 гг. // Русский сборник (Труды кафедры
отечественной
истории
древности
и
средневековья Брянского государственного
университета им. акад. И.Г. Петровского). Вып.
2 – 3. 2006. Брянск. С. 162-169.
Стародубцев Г.Ю. Средневековый замок
(городище «Царский Дворец») на верхнем Псле
// Средневековый город Юго-Востока Руси:
предпосылки
возникновения,
эволюция,
материальная
культура:
материалы
международной
научной
конференции,
посвященной
100летию
начала
археологических исследований Гочевского
археологического комплекса. 2009. Курск. С.
101-110.
Стародубцев Г.Ю. Археология Курского края в
XIX – XX веках: история исследований. 2012а.
LAP LAMBERT Academic Publishing GmbH &
Co. KG. Saarbrucken. Deutschland. - 230 c.
Стародубцев Г.Ю. Городище Царский дворец –
замок Великого княжества Литовского на
границе с Золотой Ордой (находки в ходе
исследований
1997–2010-х
гг.)
//
Золотоордынская цивилизация. 2012б. Вып. 5.
Казань. С. 317-325
Стародубцев Г.Ю. Отчёт о раскопках
Гочевского городища 2 («Царский Дворец»)
(с.Гочево Беловского р-на Курской обл.) в 2014
г. // НА КГОМА, I-168.
Стародубцев Г.Ю. Исследование кургана 121
Гочевского курганного могильника в 2016 г.
//МИАДЛ. Вып. 5. Междуречье Днепра и Дона:
пересечение культур. К 25-летию Курского
государственного музея археологии. 2018а.
Курск. С. 184-187.
Стародубцев Г.Ю. История исследования
Гочевского курганного могильника в 1900 –
1915 гг. // МИАДЛ. Вып. 5. Междуречье
Днепра и Дона: пересечение культур. К 25летию Курского государственного музея
археологии. 2018б. Курск. С. 295 – 299.
Стародубцев Г.Ю., Зорин А.В.
Городище
«Царский Дворец» – замок на восточных

107

36.

37.

38.
39.
40.

41.

42.

43.

границах Великого княжества Литовского
(предварительные результаты исследований
2004–2006 гг.) // Археология и история Литвы и
Северо-Запада России в раннем и позднем
средневековье:
Доклады международного
российско- литовского семинара. СанктПетербург, 4-8 декабря 2006г. 2009. СПб. С.
113-121.
Стародубцев Г.Ю., Зорин А.В. Славянский
языческий жертвенный комплекс на городище
Царский
Дворец
//
Верхнедонской
археологический сборник. Вып. 8. 2017.
Липецк. С.70-79
Сухобоков О.В. Земля незнаема: население
бассейна Среднего Псла в Х - XIII вв. (по
материалам
роменско-древнерусского
комплекса в с. Каменное). 2016. Киев. 376 с.
Сухобоков О.В., Моця О.П. Давньоруські
памятки поблизу хутора Зелений Гай Сумської
області //Археологія. 1987. № 58. С. 83—92.
Трофимова Т.А. Кривичи, вятичи и славянские
племена Поднепровья по данным антропологии
// Советская этнография. 1946. №1. С.91-136.
Шинаков Е.А. Население верхнего течения реки
Псел в XI–XII вв. (по материалам Гочевского
археологического комплекса) // Вестник МГУ.
Сер. 8. История. 1982. №2. С.90-97.
Шпилев А.Г. Погребения с головными
венчиками и очельями как показатели
этнокультурных и политических процессов на
Верхнем Псле в XI в. По материалам
Гочевского курганного некрополя // Куликово
поле и Юго-Восточная Русь в XII-XIVвв. 2005.
Тула. С. 192-215.
Шпилев А.Г. Курский государственный
областной музей археологии (историко архитектурный очерк) / Курский музей
археологии. Электронный ресурс. http://archeokursk.ru/istoriya-muzeya.html
Щавелев С. П. «Гочевские древности
Обоянского уезда Курской губернии» Д. Я.
Самоквасова: век археологического изучения
комплекса памятников на Верхнем Псле / С.П.
Щавелев // Труды II (XVIII) Всероссийского
археологического съезда в Суздале. Т. 3. 2008.
М. С. 254–257.

УДК 903.01 (470.333)

ОБРАБОТКА КОСТИ В РАННЕМ ЖЕЛЕЗНОМ ВЕКЕ
В ДЕСНИНСКО-ИПУТЬСКОМ МЕЖДУРЕЧЬЕ
(ПО МАТЕРИАЛАМ ГОРОДИЩА РАССУХА 2)
© 2019 В.Н. Гурьянов, А.А. Чубур
Россия, Брянск,Брянский государственный университет им. академика И. Г. Петровского
Юхновская культура раннего железного века, несмотря на значительный ареал и многолетнее изучение, до сих пор
остается слабо освещенной в отечественной археологической литературе. Статья вводит в оборот новые материалы по
юхновскому косторезному делу, полученные в результате раскопок городища Рассуха 2 (Брянская обл.), расположенном в бассейне реки Десна, на её притоке второго порядка – реке Рассуха (северо-западная периферия ареала юхновской культуры). Выявлены несколько групп изделий: заготовки, инструмент, предметы вооружения и конской упряжи,
детали одежды, украшения и амулеты. Процесс изготовления включал отбор сырья, обезжиривание и распаривание,
раскалывание, резание, строгание и сверление железным ножом, шлифовку абразивом и полировку на коже. Следов
пиления кости не зафиксировано. Имеются параллели с обработкой кости и готовыми изделиями днепро-двинской и
дьяковской археологических культур, но есть и отличия, например у наконечников метательного вооружения.
Ключевые слова: ранний железный век, бассейн Десны, юхновская культура, городище Рассуха 2, обработка кости.
V.N. Guryanov, A.A. Chubur
Processing of bone in the early iron century in Desna-Iput between (by materials of city Rassuha 2)
The Yukhnov culture of the early Iron Age, despite its considerable area and long-term study, still remains poorly covered in
Russian archaeological literature. The article introduces new materials on the Yukhnovsky bone-cutting case, obtained as a result
of the excavations of the ancient settlement Rassukha 2 (Bryansk region, Russia) located in the Desna river basin, on its secondorder tributary Rassukha (north-western periphery of the Yukhnovo culture area). Several product groups have been identified
(Fig. 1): blanks, tools, weapons and horse harnesses, clothing items, jewelry and amulets. The manufacturing process included
the selection of raw materials, degreasing and steaming, chopping, cutting, planing and drilling with an iron knife, abrasive grinding and polishing on the skin. No bone sawing was recorded. There are parallels with the processing of bone and finished products of the Dnieper-Dvinskaya and Dyakovskoy archaeological cultures, but there are also differences, for example, at the tips of
projectile weapons.
Key words: Early Iron Age, the Desna basin, Yukhnovskaya culture, the settlement of Rasukha 2, bone processing.

В раннем железном веке лесной полосы Восточной Европы обработка кости и рога занимала
весьма важное место в быту, хотя не во всех культурах была представлена в равной степени. К примеру, памятники милоградской культуры, распространенной в Верхнем Поднепровье, дали при раскопках крайне незначительное число костяных артефактов [Мельниковская, 1967. С.63; Лошенков,
2011. С.351]. В то же время юхновская и днепродвинская культуры отличались обильным применением костяных и роговых изделий в самых разных сферах жизни. Традиция использования кости
и рога для выделки бытовых предметов, орудий
производства и оружия сохранялась у населения
юхновской культуры даже в то время, когда металл
прочно вошел в хозяйственный обиход [Горюнова,
1950. С.153; Левенок, 1963. С.90], у населения днепро-двинской культуры костяные изделия зачастую полностью или почти полностью замещали
некоторые категории изделий, делавшихся у соседей из металла (Третьяков, Шмидт, 1963. С.49).
Юхновской археологической культуре в
плане изучения не слишком повезло. Несмотря на
то, что исследованы десятки юхновских памятников, до недавнего времени лишь немногие из них
были более или менее полноценно опубликованы.
Число обобщающих работ, посвященных ей,
крайне незначительно, даже после недавнего выхода в Киеве двух фундаментальных монографий

[Каравайко, 2012; Каравайко, Горбаненко, 2012].
Надеемся, что этот материал послужит небольшим
дополнением в разработку проблематики юхновской культуры. Систематическое определение
остеологического материала, упомянутого в статье,
проведено А.А.Чубуром.
В качестве примера обработки кости в северо-западной части ареала юхновской археологической культуры (в районе водораздела бассейнов
Ипути и Десны) приведем данные, полученные при
раскопках городища Рассуха 2. В отчете Г.Н. Пронина [Пронин, 1973] и в паспорте Министерства
культуры СССР от 8.06.1973 г. памятник обозначен
как городище Рассуха-3, однако мы придерживаемся нумерации, предложенной А.В.Кашкиным
[АКР, 1993. С.258-259].
Городище расположено в Унечском районе
Брянской обл., в 0,11 км к югу от юго-восточной
окраины с. Рассуха, в 0,5 км к северу от шоссе
Брянск - Гомель в месте пересечения им р.Рассуха
(бассейн крупнейшего правого притока р.Десны
р.Судости). Городище занимает мыс правого коренного берега Рассухи при впадении правого притока – р.Плесталь. Высота грушевидной в плане
площадки над меженным уровнем 18,5 м, она вытянута с севера на юг с отклонением от меридиана
на 15° к востоку на 80 м с учетом внутреннего и
внешнего валов. Ширина в северной части у внутреннего вала - 20 м, в южной части у внешнего ва-

108

ла - 55 м. Впервые городище было обследовано
Г.Н.Прониным в 1973 г. [Кулаков, Пронин, Смирнов, 1974. С.62,63]. Тогда был снят план памятника
и проведена шурфовка площадки городища. В 80ые гг. XX в. городище Рассуха 2 неоднократно посещалось сотрудниками Брянского областного
краеведческого музея. В 2001 г. городище Рассуха
2 обследовалось одним из авторов, тогда же был
зафиксирован факт повреждения площадки городища многочисленными кладоискательскими ямами [Гурьянов, 2001].
В 1990-х гг. городище и примыкающее к
нему селище привлекли внимание грабителей c
металлодетекторами, которые заложили на площадке городища несколько крупных ям – «раскопов», одна из которых достигала размеров 5 х 9 м.
Опасность разрушения памятника в результате
грабительских раскопок заставила в 2002 г. провести охранные раскопки городища, в процессе которых было вскрыто 60 кв.м. [Гурьянов, 2015] и собрана представительная коллекция керамики и индивидуальных находок юхновской культуры,
древностей типа верхнего слоя городища Палужье
или селища Подгородная Слободка-2, колочинской
культуры и древнерусского времени [Гурьянов,
2006. С.246-249; 2009. С.79-83]. Комплекс костяных изделий как типологически, так и стратиграфически относится к юхновской культуре.
Процесс изготовления костяных изделий
включал в себя несколько стадий. Сначала отбиралось и заготавливалось костяное сырьё (обычно это
были стенки диафизов длинных костей крупных
копытных, хотя находили применение и другие
кости – рёбра, шиловидные кости и т.д.). Заготовленное для косторезных работ сырье необходимо
было обезжирить (свежая кость содержит столь
значительное количество жира, что может служить
даже топливом для очага) и предварительно размягчить. С этой целью кость вываривали и распаривали в закрытом сосуде [Изюмова, 1949. С.15-19;
Лошенков, 2011. С.354]. Затем распаренную кость
подвергали дальнейшей обработке железными инструментами и абразивом. Об обезжиривании костей говорит наличие на памятниках предметов,
изготовленных из фрагментов костей, содержащих
участки губчатой ткани. К сожалению, на вскрытой площади не встречен материал, который можно было бы отнести к отходам косторезного производства (обрезки, стружки и т.п.). Имеются здесь
лишь осколки костей, которые можно отнести,
скорее, к категории кухонных отбросов. Вероятно,
деятельность по обработке кости проходила на пока не исследованных участках городища.
Среди костяных предметов раннего железного века с городища Рассуха 2 можно выделить
заготовки, указывающие на то, что косторезное
дело имело местный характер, примитивные инструменты, предметы вооружения, детали одежды,
а также украшения и амулеты.
Первая заготовка представляет собой изо-

гнутый фрагмент компакты длинной кости, обструганный железным ножом до пятиугольного
сечения. Её размеры таковы: длина 84 мм, размеры
сторон «пятиугольника» 3 х 6 х 3 х 16 х 18 мм.
Возможно, это заготовка детали конской упряжи,
скорее всего – псалия (Рис.1: 1). Еще одна заготовка – незаконченный наконечник стрелы из компакты стенки трубчатой кости копытного животного.
Она представляет собой грубо выструганный, но
не обработанный, контур ромбовидного наконечника (Рис.1: 7). Длина 68 мм, ширина 16 мм.
К орудиям труда относятся шило и игла.
Костяное шило изготовленное из грифельной кости лошади (Рис.1: 11). Его длина 147 мм, в
сечении в обработанной части овальное. Использование в качестве заготовки грифельной кости предельно упростило обработку: потребовалось лишь
отшлифовать на абразиве острие. Его заполированность возникла уже при работе. Шилья являются весьма распространенной находкой на юхновских памятниках [Левенок, 1963. С.90].
Игла (Рис.1: 5) имеет длину 50 мм и ширину
в месте максимального расширения 4 мм. Сечение
овальное. Отверстие ушка расположено в 11 мм от
края, ушко косо просверленное (вероятно с помощью железного шила), отверстие овальное, его
размеры примерно 2 на 4 мм. Изделие вырезано и
выстрогано из компакты трубчатой кости, после
чего подверглось шлифовке и полировке. Находки
таких игл нередки на городищах юхновской культуры и других культур раннего железного века
[Левенок, 1963. С.81. Рис.1:8; Третьяков, Шмидт,
1963. С.86-87. Рис.42:18].
К деталям одежды (поясной набор) относится фрагмент пряжки, изготовленной из компакты
стенки трубчатой кости копытного (Рис.1: 2). Он
представляет собой обломок прямоугольной рамки
(сохранилось меньше половины). Ширина ее – 46
мм, толщина – 9 мм, ширина остатков двух сторон,
имеющих в изломе овальное сечение – 13 и 15 мм.
Ввиду фрагментированности точное типологическое определение изделия невозможно. При изготовлении рамки применялись все уже известные
нам приемы: строгание, резание, шлифовка, полировка, а возможно и сверление для начальных стадий выемки внутренней части рамки.
Костяные трубочки – ворворки или же бусыпронизки – представлены одним целым экземпляром и двумя фрагментами. Целая ворворка (Рис.1:
3) изготовлена из диафиза трубчатой, вероятно лучевой, кости некрупного млекопитающего. Её длина 52 мм, диаметр меньшего конца 8-9 мм, второй
конец овальный в сечении, размером 11 на 9 мм.
Ближе к концам ворворка украшена 7 и 8 врезными
концентрическими линиями. Изготовление ворворки производилось путем подрезки: первоначально производился надрез по периметру компакты, затем – слом и удаление концов кости – эпифизов с фрагментами диафиза и, наконец, завершающая абразивная пришлифовка поверхности слома.

109

Два фрагмента ворворок (Рис.1: 4) были изготовлены аналогичным образом из диафизов трубчатых
костей крупных птиц. По мнению П.Н.Третьякова
и Е.А.Шмидта костяные трубочки-ворворки употребляли также в качестве муфточек для крепления
гарпунов [Третьяков, Шмидт, 1963. С.49-50], однако гарпуны среди находок в Рассухе отсутствуют.
Амулеты представлены двумя изделиями,
изготовленными с помощью резания, строгания и
сверления острым железным ножом, с последующей шлифовкой и полировкой.
Первый амулет-подвеска в профиль напоми-

нает водоплавающую птицу без выделенной головы (Рис.1: 8). Размеры: длина 38 мм, максимальная
ширина 10 мм, высота выступа 10 мм. Конусовидное отверстие просверлено в широкой части в 8 мм
от края, его диаметр в верхней части 6,5 мм, в
нижней – 5 мм. В этой связи следует заметить, что
птица – один из основных и неизменных персонажей финно-угорской мифологии, отражаемых в
украшениях и орнаментах. Возможно «птичка»
указывает на контакты с населением дьяковской
культуры, обитавшим к северо-востоку, в бассейне
средней Оки.

Рис.1. Костяные изделия раннего железного века с городища Рассуха 2.
1 – заготовка псалия. 2 – фрагмент ременной пряжки. 3, 4 – пронизки или ворворки. 5 – игла с ушком. 6 – наконечник стрелы – томар. 7 – заготовка наконечника стрелы. 8 – амулет-подвеска. 9 – 10 – наконечники стрел. 11
– шило. 12 – фрагмент амулета-подвески.

Второй амулет-подвеска представляет собой
вырезанный из кости предмет, верхняя и нижняячасти которого обломаны (Рис.1: 12). Общая длина
сохранившегося фрагмента 29 мм, максимальная

ширина в нижней части 23 мм, толщина – 4-5 мм.
Верхняя часть размером 15 на 5 и 8 мм отделена от
нижней сужением, прорезанным не только с боков,
но и на плоскости. Нижняя часть представляет со-

110

бой полукруг диметром 22 мм, в центре которого
просверлено отверстие для подвешивания диаметром 5 мм. Судить о первоначальном облике трудно, возможно это была антропоморфная фигурка
или же фигурка медведя.
К предметам вооружения и охотничьего снаряжения отнесены наконечники стрел, которые
юхновское население в основном изготавливало из
кости [Каравайко, Горбаненко, 2012. С.122].
Притупленный втульчатый наконечниктомар для охоты на пушного зверя (Рис.1: 6) имеет
форму вогнутого цилиндра. Длина 27 мм, диаметр
боевой части 12 мм, диаметр втулки около 9 мм,
диаметр отверстия примерно 6 мм. Коническая
втулка высверлена железным шилом, сам наконечник выстроган ножом из компакты трубчатой кости копытного и отшлифован абразивом. Сходные
наконечники происходят с юхновского городища
Лбище, исследованного В.А.Падиным (фонды
Трубчевского краеведческого музея №1524/130), а
также с городища днепро-двинской культуры Бологча (Балохча), раскапывавшегося А.С. Смирновым [Смирнов, 1986. С.27-28] (фонды Брянского
государственного краеведческого музея, № 9300).
Черешковый ромбовидный наконечник
(Рис.1: 10) выстроган из компакты ребра крупного
копытного. Об этом свидетельствуют следы губчатого вещества на одной из плоскостей изделия.
Длина 40 мм, длина пера 30 мм, максимальное
расширение пера 12 мм, черешок обломан. Сечение пера линзовидное, черешка – подпрямоугольное. Он весьма напоминает наконечник с городища
Лбище, опубликованный В.А.Падиным [Падин,
1966. С.144. Рис. 8: 4].
Двушипный наконечник (Рис.1: 9) вырезан и
выстроган из метаподия копытного, очень тщательно выделан шлифовкой и последующей полировкой на коже. Длина 53 мм, длина пера 33 мм,
максимальное расширение пера 9 мм, черешок на
конце чуть раздваивается. Сечение пера ромбическое, черешка – прямоугольное. Похожий наконечник найден при раскопках городища Случевск
на нижней Судости [Шинаков, 1995. С.49. Табл.
XII: 6]. Заметим, что для более северной днепродвинской культуры более характерны одношипные
и листовидные формы костяных наконечников
стрел, двушипные и ромбовидные формы являются
редкостью.
Итак, по материалам городища Рассуха 2 мы
можем предварительно зафиксировать такие приемы обработки кости как раскалывание (возможно с
помощью топора, но точно это установить по имеющимся материалам невозможно), резание и строгание железным ножом, шлифовка абразивом, а
также полировка на коже. Сверление осуществлялось при помощи железного шила или, скорее всего, ножа, плавно расширяющегося от острия. Об
этом говорит коническое отверстие на одном из
амулетов. Малая толщина второго амулета не поз-

воляет судить о деталях процесса сверления в нем
отверстия. Следов пиления кости с помощью зубчатого инструмента на данном памятнике не зафиксировано. Железный нож был, таким образом,
основным универсальным инструментом юхновского мастера-костореза. Наблюдаются определенные параллели с обработкой кости и типами готовых изделий днепро-двинской и дьяковской археологических культур, но есть и существенные отличия в ряде типов изделий, в частности – в наконечниках метательного вооружения.
1.
2.
3.
4.

6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.

111

Литература:
АКР, 1993. Археологическая карта России. Брянская
область / Авт. – сост. А.В.Кашкин, под общ. ред.
Ю.А.Краснова. – М.: ИА РАН. 1993. – 304 с.
Горюнова Е.И. Городище Торфель (Краткая информация о раскопках 1937 г.) // КСИИМК. Вып. XXXI.
1950. С.148-156.
Гурьянов В.Н., 2001. Отчет об археологических разведках в Брянской области в 2001 г. Архив ИА РАН.
Р-1, № 25999.
Гурьянов В.Н. Об одной группе древностей с городища Рассуха-2 // Археологическое изучение Центральной России. Тезисы международной научной
конференции, посв. 100-летию со дня рождения
В.П.Левенка (13-16 ноября 2006 г.) / Отв. ред. А.Н.
Бессуднов. – Липецк: РИЦ ЛГПУ. 2006. С.246-249.
Гурьянов В.Н. Предметы вооружения, предметы быта и украшения древнерусского времени с городища
Рассуха 2 // Русский сборник. Вып. 5. – Брянск: РИО
БГУ. 2009. С.79-83.
Гурьянов В.Н., 2015. Отчет об охранных раскопках
городища Рассуха 2 в Унечском районе Брянской
области в 2002 г. Архив ИА РАН. Р-1, № 44551.
Изюмова С.А. Техника обработки кости в дьяковское
время и в древней Руси // КСИИМК. Вып. XXX.
1949. С.15-25.
Каравайко Д.В. Памятники юхновской культуры
Новгород-Северского Полесья. – Киев: ИА НАН
Украины. 2012. – 276 с.
Каравайко Д.В., Горбаненко С.А. Господарство
носіїв юхнівської культури. Київ: Наукова думка.
2012. – 304 с.
Кулаков В.И., Пронин Г.Н., Смирнов Ю.А., Разведки
в бассейне р. Судость // АО 1973 г. – М.: Наука.
1974. С. 62-63.
Левенок В.П. Юхновская культура (её происхождение и развитие) // СА. 1963. № 3. С. 79-96.
Лошенков М.И. Городища милоградской культуры
на территории Беларуси. – Минск: Минская фабрика
цветной печати. 2011. – 408 с.
Мельниковская О.Н. Племена Южной Белоруссии в
раннем железном веке. – М.: Наука. 1967. - 196 с.
Падин В.А. Юхновские поселения Средней Десны //
СА. 1966/ № 2. С. 137-150.
Пронин Г.Н., 1973. Отчет о работе Судостьского отряда Среднеднепровской экспедиции ИА АН СССР
в 1973 г. Архив ИА РАН. Р-1, № 4991.
Смирнов А.С., 1986. Деснинская экспедиция в
1977—1983 гг. // КСИА. Вып. 188. С.20-28.
Третьяков П.Н., Шмидт Е.А. Древние городища
Смоленщины. – М. – Л.: АН СССР. 1963. – 209 с.
Шинаков Е.А. От пращи до скрамасакса: на пути к
державе Рюриковичей. – Брянск: Изд-во БГПУ?
1995. 274 с.

УДК 902.01 (282.247.324)

ВАРГАНЫ ПОСЛЕМОНГОЛЬСКОГО ПЕРИОДА
НА ТЕРРИТОРИИ ЧЕРНИГОВО-СЕВЕРЩИНЫ
© 2019 О.А. Дядечко
Украина, Чернигов, Национальный университет «Черниговский Коллегиум» имени Т. Г. Шевченко
Статья посвящена типологии и каталогизации варганов с территории Чернигово-Северской земли. Выясняется, что все
находки сделаны в культурных напластованиях, датированных периодом после военной кампании Батыя на территории древнерусских княжеств.
Ключевые слова: варган, Чернигово-Северская земля.
O.A. Dyadechko. Vargans of the post-mongolian periodin the territory of Chernigovo-Seversk land
The article is devoted to the typology and cataloging of the vargans from the territory of the Chernigov-Seversk land. It turns out
that all the finds were made in cultural layers dating from the period after the military campaign of Batu on the territory of the
ancient Russian principalities.
Keywords: jew's-harp (vargan), Chernigov-Seversk land.

Варган – один из древнейших и наиболее
распространенных музыкальных инструментов.
Он представляет собой довольно простую конструкцию из дерева, кости или металла. Варган
имеет две составляющие – корпус (рамку) и подвижный язычок (пружину, струну). Во время
игры исполнитель одной рукой прижимает варган к зубам или губам таким образом, чтобы язычок мог свободно колебаться, а другой рукой
приводит в действие язычок. Ротовая полость
служит резонатором. Несмотря на то что колебания язычка образуют ноты только одной высоты,
исполнитель, используя органы речи и дыхания,
может изменять эти колебания, создавая при этом
широкое разнообразие звуков.
В мире зафиксировано около 1000 разнообразных названий варгана. В европейских вариантах названия используются слова «рот», иногда
«губы» или «зубы» в сочетании со словами «труба» или «арфа» (mondtrom у голландцев, jew’s
harp у англичан [Wright 2004] и т.д.). В Азии, как
правило, инструмент имеет название в соответствии с материалом, из которого он изготавливается (демир-хомус у тувинцев [Сузукей 1989],
koukin у японцев [Тадагава 1996] и т.д.).
В культуре разных народов на протяжении
многих веков варган выполнял различные функции. У народов Азии это был преимущественно
сольный, сакральный инструмент. В шаманизме
его использовали во время ритуалов, чтобы замаскировать (спрятать) голос [Kolltveit 2006, с. 4].
В тоже время в Европе варган служил ансамблевым развлекательным инструментом, распространился среди низших слоев населения и использовался преимущественно для исполнения
танцевальных мелодий.
Исследователи до сих пор не пришли к
окончательным выводам относительно места варгана в классификации музыкальных инструментов. Часть ученых относит его к категории щипковых идиофонов (звук образуется благодаря ко-

лебанию самого инструмента) [Хорнбостель, Закс
1987], другие считают его аэрофоном (звуковые
колебания образуются благодаря вибрации язычка путем прохождения воздуха через инструмент)
[Тадагава 1996, Crane 2003].
Известны разнообразные формы и виды
варганов.
В
систематических
таблицах
Э. Хорнбостеля и К. Закса все они поделены на
две большие группы в соответствии со способом
крепления язычка к основе: идиоглотические и
гетероглотические [Хорнбостель, Закс 1987, с.
229]. В литературе идиоглотические варганы
также называют пластинчатыми (рамные), а гетероглотические – как дуговыми. В пластинчатом
варгане (Рис. 1: 1) язычок вырезается из того же
куска дерева, бамбука, кости или тонкого металла, что и пластина. Звук извлекается путем движений пальцев или подёргиваний шнура, прикрепленного к противоположному концу инструмента. Такой тип варгана достаточно хрупок и не
очень громко звучит. У дугового варгана (Рис. 1:
2) к кованой железной основе крепится гибкий
металлический язычок, звук извлекается путем
ударов пальца по выгнутому концу язычка.
На данный момент единственным исследованием, посвященным типологизации и датировке варганов, найденных во время археологических раскопок, является опубликованная в 2006 г.
Дж. Коллтвейтом монография «Jew’s harps in
European Archaeology» («Варганы в европейской
археологии») [Kolltveit 2006]. В этой работе каталогизировано 830 варганов, найденных в ходе
археологических раскопок в Европе (преимущественно – в Западной Европе). На основе их изучения автор составил систему описания, выделив
такие признаки: размеры инструмента (общая
длина, ширина, длина дек (вытянутых прямых),
длина язычка, материал, метод изготовления (кованый, литой), форма дек в поперечном сечении,
тип основания корпуса [Kolltveit 2006]. Эта система описания варганов является общепринятой.
112

Рис. 1. Типы варганов (рисунок А.В. Яровой).
1 – пластинчатый (идиоглотический). 2- дуговой (гетероглотический)

Считается, что наиболее ранние и простейшие по форме варганы изготовлялись из органических материалов – дерева, бамбука или кости. Изготовление инструментов из металла началось значительно позже, потому что это сложный процесс,
требовавший специальных навыков металлообработки [Kolltweit 2006, с. 4]. Вероятно, пластинчатый тип варгана был наиболее древним. Это подтверждают и археологические находки. Дж. Коллтвейт отмечает, что самой древней находкой такого
инструмента является варган с территории Монголии, датирующийся I в. до н. э. – I в. н. э.
Дж. Коллтвейт проследил распространение
разных типов варганов в соответствии с систематикой К. Закса. Он пришел к выводу, что центром
их происхождения была Юго-Восточная Азия, а
распространение на других территориях сопровождалось развитием от простых форм до более
сложных. Судя по всему, дуговые варганы были
генетически связаны с пластинчатыми и происходили от них [Kolltveit 2006, с. 4.].
На территории Европы известны только
находки дуговых варганов [Crane 2003]. В литературе можно встретить утверждение, что существуют галло-римские и англо-саксонские археологические находки дуговых варганов из Франции и
Юго-Восточной Англии. Однако такая их датировка не аргументирована. Скорее всего, они принадлежат более поздней эпохе [Wright 2004, с. 51]. По
данным Дж. Коллтвейта, древнейшие задокументированые археологические находки варгана в Западной Европе датируются XIII в. В XIV в., письменные источники свидетельствуют о массовом
производстве варганов в Австрии, Италии и Англии [Kolltveit 2006, с. 5].
Большое значение в изучении истории варгана имеют находки на территории Восточной Европы. Они являються более ранимими, чем западноевропейские. Древнейшая находка дугового варгана в кнтексте культуры восточных славян дати-

руется IX X вв. и происходит из городиша Екимауцы в Молдове (поселение тиверцев) [Федоров
1954, с. 18]. Известны также находки древнерусских варганов из Друцка [Алексеев 1966], Новгорода Великого [Колчин 1978], Пскова [Щукина
2007] и других памятников. В целом это позволяет
говорить о том, что традиция использования варгана вначале получила распространение в Восточной
Европе и только потом – в Западной. Вероятно, в
Восточную Европу эту традицию принесли в конце
І тыс. н. э. переселенцы из Азии [Дядечко 2017].
В то же время археологических находок варганов на территории Восточной Европы известно
не так много. Безусловно, они встречаются намного чаще, чем музыкальные инструменты из дерева,
которое является недолговечным материалом. Однако существует проблема с атрибуцией. Очень
часто встречаются находки, по форме подобные
варганам, но их невозможно однозначно атрибутировать из-за плохой сохранности (коррозия и отсутствия язычка, который хрупок и легко разрушается).
Для территории исторической ЧерниговоСеверщины на сегодня известно всего несколько
находок варганов. Наиболее ранние из них можно
отнести к послемонгольскому периоду. Один такой
варган, найденный в Глухове, был опубликован
А.А. Пашковским [Пашковский 2012а, с. 122].
Находку обнаружили во время раскопок 1991 г.
[Пашковский 2012, с. 251]. Сохранность инструмента плохая, от язычка уцелел лишь фрагмент.
Однако можно определить, что варган имел круглое основание корпуса. Внешний диаметр его
верхней части составлял 2,1 см, общая длина корпуса – 5,7 см; длина дек – 3,1 см. Рамка варгана
железная, кованая, деки ромбовидного сечения
(Рис. 2: 2). А.А. Пашковский датирует его XIII в.
Помимо этого, удалось отыскать информацию ещё о четырёх находках из Любеча, Чернигова, Новгорода-Северского и Брянска.

113

Рис. 2. Варганы послемонгольского периода на территории Чернигово-Северщины.
1 – Любеч. 2 – Глухов. 3 – Новгород-Северский. 4 – Чернигов, ул. Горького. 5 – Брянск, Покровская гора.

В Любече варган (Рис. 2: 1) был найден во
время археологических исследований Е.М. Веремейчик 2013 г. [Веремейчик 2015, с. 281]. Хорошая
сохранность позволяет определить конструктивные особенности инструмента. Его рамка железная, кованая, деки треугольной формы в сечении,
основание корпуса круглое. Общая длина корпуса
5,8 см; внешний диаметр верхней части корпуса 3
см; длина дек 3,3 см. Сохранилась часть язычка
длиной 3,8 см.
Варган происходит из постройки XVII в.
Среди находок из этого объекта был ряд вещей X
XIII вв. По мнению Е.М. Веремейчик, все они обнаружены местными жителями во время земляных
работ в самом поселке или в его окрестностях и
составили своего рода «коллекцию», хранившуюся
у владельца постройки. К этой коллекции исследовательница отнесла и варган. Он относится к тем
типам, которые, согласно Дж. Коллтвейту, бытовали в ХІІІ в [Kolltveit 2006, с. 54].
Варган из Новгорода-Северского – случайная находка (Рис. 2: 3). Его нашли местные жители
и передали в музей-заповедник «Слово о полку
Игореве». Общая длина корпуса варгана 5,5 см,
внешний диаметр верхней части 2 см, длина дек
3,5 см. Длина сохранившейся части язычка 4 см.
Рамка железная, кованая, деки ромбовидной формы в сечении, основание корпуса круглое. По типологии Дж. Коллтвейта инструмент можно отнести к XIII в [Kolltveit 2006, с. 54].
В 2008 г. во время раскопок Е.Е. Черненко в
Чернигове, по ул. Горького 1 был найден ещё один
варган (Рис. 2: 4). Плохая сохранность инструмента
не позволяет точно определить его конструктивные особенности. Язычок не сохранился, хотя хорошо заметно место его крепления. Общая длина

корпуса инструмента 5,2 см, внешний диаметр
верхней части 2,8 см, основание корпуса круглое.
Находка происходит из слоя ХІІІ–ХV вв.
Известно также о находке варгана в Брянске
во время археологических раскопок Т.В. Равдиной
на Покровской Горе в 1968 1971 гг. [Равдина 1973,
с. 66]. Судя по изображению, опубликованному
исследовательницей, длина корпуса инструмента
7,5 см, диаметр верхней части 3,4 см, длина дек 5
см. Сохранилась часть язычка длиной 4,4 см. Рамка
железная, деки треугольной формы в сечении, основание корпуса круглое (Рис. 2: 5). В публикации
Т.В. Равдиной указано, что инструмент найден в
слоях ХІІІ–ХІV вв.
Таким образом, находки варганов на территории Чернигово-Северщины позволяют засвидетельствовать их бытование в регионе только после
монгольского нашествия. Возможно, это связано с
изменениями в культуре местного населения. Однако нельзя исключить возможность того, что в
будущем в регионе удастся обнаружить и более
ранние экземпляры варганов, поскольку в Восточной Европе такие находки известны.
Библиография
1. Алексеев Л.В. Полоцкая земля. (Очерки истории Северной Белоруссии): в IX ХІІІ вв. М., 1966.
2. Веремейчик О.М. Дослідження у смт Любеч
Чернігівської області у 2013 р. // Археологічні дослідження в Україні 2014. К., 2015. С. 280–282.
3. Дядечко О. Знахідка варгану зі стародавнього Любеча
// Середньовічні та ранньомодерні старожитності
Центрально-Східної Європи: Матеріали XVI Міжнародної студентської наукової археологічної конференції, 7 9 квітня 2017 р. Чернігів, 2017. С.40-41.
4. Дядечко О.О. Від Азії до Європи: до питання про
шляхи поширення одного зі східних музичних інструментів // Сходознавство. К., 2017. С. 68–77.

114

5. Колчин Б.А. Коллекция музыкальных инструментов
древнего Новгорода // Памятники культуры: Новые
открытия. 1978 г. Л., 1979. С. 174-187.
6. Пашковський О. Дримби ХІІІ – початку ХVI ст. за
археологічними знахідками // Нові дослідження
пам’яток козацької доби в Україні. 2012. Вип. 21. С.
248-253.
7. Пашковський О.А. Середньовічні варгани Сіверщини
// Сіверщина в історії України. 2012а. Вип. 5. С. 120–
123.
8. Равдина Т.В. О времени возникновения Брянска //
Краткие сообщения Института археологии: Славянорусские древности. М., 1973. Вып. 135. С. 66-71.
9. Сузукей В.Ю. Тувинские традиционные музыкальные
инструменты. Кызыл, 1989.
10. Тадагава Л. О японских варганах тысячелетней давности // Хомус. Якутск, 1996. № 1. С. 24-35.
11. Федоров Г.Б. Итоги трехлетних работ в Молдавии в

области славяно-русской археологии // Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры. М., 1954.
Вып. 56. С. 8-23.
12. Хорнбостель Э., Закс К. Систематика музыкальных
инструментов // Народные музыкальные инструменты и инструментальная музыка. М., 1987. Ч.1. С.229260.
13. Щукина Т.А. Варганы из коллекций Псковской археологической экспедиции // Вопросы инструментоведения. Санкт-Петербург, 2007. Вып. 6. С. 158-161.
14. Kolltveit G. Jew’s harps in European Archaeology. Oxford, 2006.
15. Crane F. A History of the Trump in Pictures: Europe and
America. Iowa, 2003.
16. Wright M. The Search for the Origins of the Jew’s Harp //
The Silk Road Foundation Newsletter. 2004. Vol. 2, No2,
pp. 49-55.

115

УДК 551.793(282.247.32/ 324)

СООТНОШЕНИЯ КУЛЬТУРНЫХ СЛОЕВ
СРЕДНЕ- И ВЕРХНЕПАЛЕОЛИТИЧЕСКИХ СТОЯНОК
И ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКИХ НАХОДОК С ВАЛУННЫМ
СУГЛИНКОМ В БАССЕЙНАХ ДЕСНЫ И СРЕДНЕГО ДНЕПРА
© 2019 В.Г. Пазинич
Украина, Киев. Независимый исследователь.
Статья посвящена новой трактовке геологической и геоморфологической истории бассейна Днепра и связи горизонтов
валунных суглинков в аллювиальных толщах с катастрофическими явлениями – гигантскими селевыми потоками. Такие потоки могли формироваться при прорывах приледниковых озер в долины рек. С валунными суглинками селевого
происхождения связан ряд палеолитических стоянок с переотложенным культурным слоем.
Ключевые слова: бассейн Десны, бассейн Днепра, валунный суглинок, плейстоцен, гидрологические катастрофы.
V.G. Pazinich. Relationships of cultural layers of the average and upper paleolytic sites and paleontological shoulders with
valune loam in the Desna and Medium Dneper basins
The article is devoted to a new interpretation of the geological and geomorphological history of the Dnieper basin and the
connection of the horizons of boulder loams in alluvial strata with catastrophic phenomens - a giant mudflows. Such streams
could have been formed when the glacial lakes burst into the river valleys. A number of Paleolithic sites with a redeposited
cultural layer are associated with boulder loams of mudflow origin.
Key words: Desna basin, Dnieper basin, boulder loam, Pleistocene, hydrological disasters.

Представляемый вариант статьи является
расширенной и дополненной версией публикации,
которая была размещена на страницах сайта Географики в 2011 году (http://geografica.net.ua). В основном дополнена она была доработанными материалами коллагенового датирования, выполненного И.Г. Пидопличко еще в 40-50-х гг. минувшего
столетия (они опубликованы в 1952 г.). Наиболее
интересным в этой работе оказался результат датирования костного материала, отобранного из валунного суглинка в Лихвине, родине известной
лихвинской палеопочвы. Сформировалась она во
время Миндель-Рисского межледниковья. Детально этот случай описан ниже, здесь лишь отметим,
что значение датировки И.Г. Пидопличко оценят
только в будущем. Будем надеяться, не в таком
далеком. Остальные пять дат, с одной стороны,
расширяют базу использованных данных, с другой
стороны, расширяют и их географическое представительство. Абсолютно новыми стали результаты
раскопок могильника мамонтов в Минске. Их значимость объясняется четкой стратиграфической
привязкой, результатами палеонтологического
анализа и наличием радиоуглеродной датировкой.
Но наиболее интересными оказались материалы с Юровичской верхнепалеолитической стояки, которая лежит непосредственно в толще мозырской конечно-моренной гряды (Беларусь). Ее
парадокс заключался в том, данные, которые по
крупицам собирались для других участков, здесь
лежали «прямо на поверхности» и были достаточно давно известны. Автору еще в 1970-1980-х годах неоднократно приходилось проводить структурно-геоморфологические исследования в этом

районе. Но, факт связи верхнепалеолитической
стоянки, по которой имелись и археологические
определения возраста, и результаты радиоуглеродного датирования, оставался долгое время не замеченным.
Значение результатов изучения этих двух
белорусских участков главным образом заключается не в расширении географии базы данных, а в
том, что здесь установлена четкая приуроченность
археологического и палеонтологического материала, которые имеет четкие возрастные определения,
к валунному суглинку (морене). И если в других
случаях, описанных в предыдущей публикации, у
оппонентов имелась возможность возразить, используя такие туманные определения, как «перемытая» или «переотложенная» морена. Да, такие
термины в обиходе встречаются, но, что они означают, никто не объяснил. Но звучит достаточно
убедительно.
По своему значению, для белорусских палеогеографов, эти два участка аналогичны Новгород-Северской и Гонцовской верхнепалеолитическим стоянкам Украины. В обоих случаях описывается связь находок с валунным суглинком. Как
представляется, ни один украинский палеогеограф
за те семьдесят лет, которые минули со времени их
исследований, не написал о них ни слова. Что интересно, даже археологии, которые продолжают
упорно копать стоянку Гонцы, пишут только об
одном слое, тогда как Ф.Левицкий открыл еще два.
Один в валунном суглинке, а второй под ним.
Похоже, что та «стратиграфическая мина»
И.Г.Пидопличко, о которой шла речь в статье В.
Стецюка, уже взорвалась и главной жертвой стала

116

стратиграфия четвертичного периода. Но вместо
того, чтобы создавать новую, все бросились сшивать и реанимировать старую. Причем, каждый на
свой лад. То, что это не голые слова по отношению
к украинской палеогеографии уже писалось неоднократно. Дальше рыться в корзине с давно не стираным и не обновлявшимся украинским стратиграфическим бельем нет смыла. В России эта проблема, хотя и в несколько оригинальным способом,
но была решена еще двадцать лет назад. Белорусские исследователи не просто пошли своим путем,
а своими путями. Например, в Беларуси для устранения палеонтолого-стратиграфических разногласий сместили время обитания хазарских слонов в
днепровский период. Возможно, в конце концов,
это решение окажется правильным. Преследуя те
же цели, Я.Еловичева решила немного омолодить
днепровскую морену [Еловичева, 2007]. Приведенные в работе несколько дат, скорее озадачили,
чем убедили.
Каким образом по этим данным и объяснениям установлено, что днепровское оледенение
имело место в период 240-180 т.л.н., для меня загадка. Сразу же возникли два вопроса к автору.
Первый: если уж определять возраст, то почему не
сделать это непосредственно для днепровской морены? Второй и главный: а чем плохи данные с
Минского могильника и с Юровичской стоянки?
Возраст костей здесь равен 26470±420 лет, а минских находок – 23400 лет.
Есть сомнения в определении морены? Но в
этих местах вместе с костями лежат валуны 0,8 м и
1,0 м. Да и определение делал никто иной, как Г.И.
Горецкий. А более компетентного исследователя
геологии бассейна Днепра не было, нет, и вряд ли
появится. Не нравятся датировки? Но они странным образом отвечают археологическому возрасту
и известному верхнепалеолитическому комплексу
Громова. Придраться не к чему. Поэтому, умалчивать об этих результатах при решении таких важных вопросов, как стратиграфия четвертичного
периода, просто неэтично. Как-никак это достояние наших предшественников. Поступая так, каждый должен понимать, что с ним могут поступить
так же. Я же поступил наоборот, обратил внимание
на публикацию Я. Еловичевой, и надеюсь, оценил
ее должным образом. Но самое неприемлемое в
подобном решении проблемных вопросов то, что
на результаты будут ссылаться другие исследователи. Приняв их за чистую монету, они подставляют под удар себя. В итоге потраченное время,
средства и разочарование.
А ларчик, как всегда, открывается просто.
TL-метод много лет использовался без тестирования. Поэтому даты возраста морены имеют разброс
в интервале пару сотен тысяч лет. Только 1992 г.
Комиссией по изучению четвертичного периода
РФ было выполнено тестирование. Вывод: метод
не удовлетворяет выполнению поставленных задач

[Методы, 2010, с. 344]. Вот и вся причина. Выход
прост. Признать и исправить ошибки, но не подтасовывать. Все равно когда-то это всплывет. И снова ходьба по кругу.
Непосредственным толчком начала данных
исследований и написания ряда статей, послужили
результаты обследования весной 2008 г. заброшенного карьера в с. Баранивка (5 км. севернее м.
Шишаки на р. Псле). Предыстория поездки в м.
Шишаки началась во время обсуждения особенностей строения Каневских дислокаций в песчаном
карьере с. Хмильна. Во время обсуждения увиденного сотрудница кафедры геоморфологии А. Литош сообщила, что у нее на родине в м. Шишаках
есть два интересных объекта. Мореные дубы в
русле Псла и заброшенный карьер, в стенке которого можно одновременно наблюдать и кости животных и валуны. И что раскопанный местными
жителями скелет шерстистого носорога был передан в Полтавский краеведческий музей. Информация была настолько интересной, что через несколько дней мы уже были в Шишаках. Отец А.
Литош оказался хорошим экскурсоводом, и мы в
течение одного дня обследовали карьер и русло
Псла. Были отобраны образцы мореного дуба, датирование которых показало, что их возраст около
5500 лет (даты были близки к датированию мореного дуба из русла Ворсклы).
Намного интереснее оказались события связанные с посещением карьера. Семья, которая передала останки скелета шерстистого носорога, перед походом в карьер, показала выписки из газет, в
которых описывалась находка и результаты визитов представителей Полтавского музея и Института геологических наук НАНУ. Обе делегации в
унисон говорили о том, что это представители фауны, исчезнувшие после последнего ледникового
периода более 10 000 л.н. Немного походили, посмотрели, поковырялись и уехали. Полтавские хотя бы скелет забрали, а киевские и образцов не отбирали. Странно, что ни тех, ни других не заинтересовал тот факт, что кости лежат вперемешку с
валунами. Да и под ногами их достаточно. Вроде
как морена, но кости тогда чьи и откуда? Или для
этих специалистов такие факты не в диковинку?
В то время я еще свято верил догме, которую
вложили в пустую голову еще во времена учебы.
Что касается Днепровского оледенения, я был уверен, что оно имело место 200-250 т.л.н. В памяти
осталась табличка, поставленная у большого валуна в Каневском заповеднике. С этими убеждениями я и подошел к стенке карьера (Рис.1).
Карьер во всех отношениях оказался максимально интересным. Валунный суглинок, который
традиционно считался мореной днепровского возраста, обнаженный в стенках карьера, был насыщен костями мелких животных, скоплениями
крупных костей, которые представляли собой целые скелеты.

117

Рис.1. Общий вид стенки карьера в с. Баранивке

Как уже отмечалось, скелет шерстистого носорога был отобран несколько лет назад сотрудниками Полтавского краеведческого музея1. Кроме
валунов кристаллических пород, разбросанных на
земле, были отмечены валуны, которые лежали
совместно с остатками скелетов (рис.2).
Первоначально, исходя из понимания солидности возраста косного материала, его отбор для
датировок не планировался. Но перед выездом на
полевые работы начальник учебной экологической
лаборатории А.Галаган, для демонстрации возможной коллагенового метода, который и сегодня
используется палеонтологами России, попросил
отобрать образцы, возраст которых заведомо превышает граничные возможности метода, т.е. был
больше 50 тыс. лет.

Поэтому со стенки были отобраны четыре
образца (нумерация на рис.1), которые по приезду
были переданы в лабораторию. Большой неожиданность стало того, что возраст их по коллагену
оказался достаточно далеким от предельного и колебался в интервале 36,5÷40,1 тыс. л. После этого
образец был сделан на радиоуглеродный анализ,
который показал, что возраст костей составляет
всего 47300±900 лет. Эти результаты и стали тем
переломным моментом, который изменил направление всех дальнейших исследований.
В течение следующих двух полевых сезонов
были отобраны образцы морены2, которая по данным лабораторных анализов содержит достаточно
много гумуса (до 0,7%) [Барщевский и др. 1989].

Кроме этого там были определены: фрагменты второго скелета шерстистого носорога и бивень мамонта. Палеонтологическое изучение
карьера не проводилось.

Здесь и дальше под термином «морена» подразумевается валунный суглинок. Используется данный термин для согласования с
работами, на которые делается ссылка.

118

Рис.2. Скопления костей крупных животных (на верхнем снимке с валунами)

Затем были обследованы два карьера (Комсомольский на Псле и Ярошивськый на Ирпене), в
стенках которых можно проследить соотношения
отторженцов с подстилающими породами. На
нижних контактах были обнаружены остатки органики, возраст которой по данным С14, оказался
равным 47600±800 [Стахiв та iн., 2010] и
47600±1900 [Пазинич, Серебряков, 2010]. Образцы
валунного суглинка для датировок были отобраны
на правом береге Днепра в г. Вышгороде, Зверенецкой горе (Киев), с. Пидгирци (20 км. к югу от
Киева и на Каневских дислокациях. На левом берегу, кроме с. Барановки, образец был взят на южной
окраине с. Крапивна (Золотоношский район). Возраст четырех из них находится в интервале 51-55
тыс. л. и только образец из с. Пидгирци оказался
сильно омоложенным, его возраст примерно составил 33 тыс. л. [Пазинич и др., 2010].
Параллельно проводился поиск опубликованных материалов, которые свидетельствовали бы
о молодом возрасте валунного суглинка. Первым

источником стала работа И.Г. Пидопличко «Новый
метод определения геологического возраста ископаемых костей четвертичной системы» [Пидопличко, 1952]. В ней приведены результаты датировок коллагеновым методом косного материала с
Украины и одного образца из Лихвина (Тульская
обл.). По этим данным, в пересчете на абсолютный
возраст с коэффициентом 1 у.е. = 50 годам [Дмитриев, 1965], возраст большинства образцов колеблется от 20 до 25 тыс. л. Конкретно возраст лихвинскикого образцы составил 24500 лет. Наиболее
старыми оказались образцы из балки Сажавки
(Старые Кодаки) их возраст достигал 38000лет.
Первой публикацией, освещающей археолого-палеонтолого-антропологические аспекты соотношения валунного суглинка с другими толщами,
оказалась статья Накельского и Карлова об обнаружении в котловане Днепродзержинской ГЭС в
отложениях "морены" фрагментов человеческого
скелета, костей животных и орудий переходного
(мустье-ориньяк) периода [Накельский, Карлов,

119

1965]. Определения относительного возраста скелета, сделанные И.Г. Пидопличко показали, что его
возраст равен 468 у.е. (в пересчете - 23400 лет). К
этому необходимо добавить, что скелет, по определению проф. МГУ М.А. Гремяцкого, имел 10 (из
18) признаков, характерных для современного человека. Из антропологических фактов, относящихся к этой же проблеме, необходимо указать и на
находку в устье р. Волнянки (в месте впадения в
Днепр) в 1947 г. у двух фрагментов черепов человека [Накельский, Карлов, 1965], Находки лежали
в сизовато-сером озерно-аллювиальном суглинке1
между красно-бурыми глинами и лессом. В 1948
году 800 м ниже по течению был найден еще
фрагменты черепа и следы парного захоронения.
Фрагменты черепных крышек сопровождались
кремневыми отщепами и орудиями позднемустьерского типа. Вероятный возраст находки - одинцовское межледниковье [Лазуков и др., 1981], черепа, как по измерительным, так и по описательным признакам, носят переходный характер от палеоантропов к неоантропам.
Подводя предварительные итоги этого этапа
исследований, можно сказать, что главным его результатом было установление возраста валунного
суглинка. По двум методам, он оказался в интервале от 20 тыс. лет до 50-55 тыс. лет. С одной стороны, это может вызвать сомнения в достоверности результатов, но, с другой сторо ны, может
и поставить вопрос о существовании нескольких
генераций валунных суглинков. Подтверждения
второго варианта было получено при изучении
стратиграфии Кирилловской стоянки в Киеве. На
этой стоянку культурный слой, по материалам исследований В. Хвойки [Пазинич, 2010], был перекрыт валунным суглинком. Археологический
(поздний палеолит) и абсолютный (пересчет с И.Г.
Пидопличко – 15400 лет) возраст стоянки позволяют утверждать, что суглинок находился в переотложенном состоянии. Впервые он был выброшен в бассейн Днепра катастрофой, которая состоялась 47,5 тыс. л.н.. Затем, возможно, был переотложен катастрофами 23-22 тыс.л.н. и 13-12 т.л.н.
Но не исключена вероятность его повторных выбросов в эти же периоды и из того же источника,
что и 47,5 тыс.л.н. [Пазинич, 2010].
Относительно достоверности результатов
датировок необходимо сделать только одно, но
очень важное, замечание. Оба метода являются
пороговыми. Для С14 порог равен 60 тыс. лет, а для
коллагенового метода – 50 тыс. лет. После этих
значений оба метода перестают работать. Кость
горит, только тогда, когда она моложе 50 тыс. лет,
и не горит, когда она старше. То же самое происходит и с изотопом С14, излучение происходит,
если образец моложе 60 тыс. лет, и прекращается,
1

Данный горизонт относился к днепровскому периоду

если он старше. Это свойство не зависит от веса
образца, будь он равен 100 гр. или 100 кг.
В пользу предположения о неоднократности
формирования горизонтов валунных суглинков
также говорят результаты раскопок 1935 года И.Ф.
Левицкого [Левицкий, 1949] на стоянке Гонцы
(долина р. Удай). Из пяти изученных ним культурных слоев, для изучения стратиграфии палеолита
основное значение имеют результаты исследования двух нижних горизонтов m и n. Первый горизонт представлен охристым лессовидным суглинком, лежащим на мореном намыве. Во втором отмечены немногочисленные находки, заиленные в
намывах мореного суглинка. В целом этот слой
характеризуется, как несогласное переслаивание
дериватов морены, отмученного песка и гальки. В
этих двух горизонтах, и на это следует обратить
особое внимание, находятся переотложенные артефакты ориньякской эпохи. А это означает, что
формирование морены, происходило уже после
начала ориньяка. Следовательно, ее возраст меньше 35-30 тыс. лет и его отнесение к катастрофе 2322 тыс.л.н. не конфликтует с археологическими
данными.
Таким образом, можно констатировать, что
для среднего течения Днепра имеется пять антрополого-археологические находок, семь датировок
И.Г.Пидопличко, пять датировок валунного суглинка и три датировки органики методом С14 автора. Эти определения указывают на то, что валунный суглинок по возрасту никоим образом не может быть связан с днепровским ледниковым периодом, даже если стать на позицию А.А.Величко [Величко, 2010]2.
Работа с литературой показала, что в 1980-х
гг. публикации стали отчетливо тенденциозными,
ориентированными на определенную идею. Из
списков литературы стали исчезать работы середины прошлого столетия, в которых главный упор
делался на изложение фактического материала.
Особенно наглядно в этом отношении выглядят
публикации, относящиеся к балке Сажавке (Старые Кодаки), в стенках которой представлен весь
В целом время Днепровского оледенения есть одной из самих больших загадок четвертичной геологии бывшего СССР. В прошлом веке
оно относилось к интервалу 280-200 тыс. л.н. [Геохронолония, 1974].
Потом произошло омоложение до 200-140 тис л.н. [Болиховская, Молодьков, 2005] и 180-130 тыс. л.н. [Величко, 2010]. Наиболее древним
днепровский период считал А.В. Шелкопляс – 320-260 тыс. л.н. [Шелкопляс, 1974]. Суммарно, и без разрывов, днепровский период накрывает интервал 320-130 тыс. л.н. И что интересно, на Украине прямых
датировок днепровской морены нет. А вот для миндельской морены
они есть, и очень хорошо согласуются с датировками польских геологов [Шелкопляс и др, 1985]. Даже в наиболее известной работе, которая
касается днепровского ледового языка, использованы данные польских
коллег, разумеется, для территории Польши [Матюшко, Чугунный,
1993]. При этом у авторов был выбор, ледниковый период Одры
(прим.310-220 тыс.л.н) или Варты (прим.205-130 тыс.л.н.) [Rosztocze,
2002 S.342]. Но кроме предоставления выбора, результаты польских
коллег заставляют задуматься: а не потерялся ли на территории бывшего СССР один ледниковый период? Может поляки с ледниками погорячились?
2

120

спектр почв последнепровского периода, начиная с
Кайдакской погребенной почвы. Но если обратить
взоры на материалы исследований археологов и
палеонтологов средины прошлого столетия, то тут
возникают не только вопросы, но и очень серьезные возражения, относительно современных определений соотношения возрастов этих почв с отложениями днепровского времени.
На рис. 3 показана зачистка возле раскопа
И.Ф.Левицкого 1935 года в балке Сажавке [Смирнов, 1973]. Из рисунка видно, что слой содержащий артефакты и палеонтологический материал (3)
практически на 20 метров вклинивается между
красно-бурыми глинами и лессами. Последние, по
описанию Л. Лепикаша [Лепiкаш,1935] расчленены погребенными почвами. Стратиграфия участка
не оставляет никаких сомнений в том, что горизонт, в котором лежат археологические и палеонтологические находки, старше погребенных почв.
О том же говорит разрез В.И.Громова на рис.4
[Громов, 1948]. С этих двух профилей и описания
Л. Лепикаша, можно сделать однозначный вывод,
что культуросодержащие слои есть более древними. Их археологический возраст – поздний мустье,
а по коллагеновому методу абсолютный возраст не
превышает 38 тыс. лет. Выше лежат погребенные
почвы, возраст которых оценивается, как минимум, в 130-110 тыс. лет [Герасименко, 2004] или в
180-130 тыс. лет [Мельничук, 2004]. Т.е. на этом
местонахождении наблюдается уникальная стратиграфическая инверсия, которая поставила множество вопросов, на которые ответы так и не были
получены. Оригинальный выход из этой ситуации
нашел М.Ф. Веклич [Веклич, 1962]. На рис.5. представлен его интерпретация строения балки Сажавки. У автора нет комментариев к этому изображению, кроме одного: М.Ф.Веклич сделал все, чтобы
не показать истинное соотношение слоев.
Следующим районом, с подобным соотношение культурных слоев с вмещающими толщами
это бассейн Десны (украинская часть). Здесь также
отмечается тенденция «забывания старых фактов».
Но поскольку в данном случае идет речь о
малочисленных находках среднего и начала верхнего палеолита, то тут это, скорее всего, связано с
низкой перспективностью обнаружения новых
объектов. В украинской части долины Десны известны несколько случаев археологических находок в морене – стоянки Новгород-Северская, Араповичи, Ореховый лог, Чулатов 3, Довгий яр [Громов, 1948; Борисковский, 1953; Заморiй, 1961] и
находки в деревне Муравьи.
К сожалению, эти находки относятся к периоду 30-40-х гг. и кроме Новгород-Северской стоянки, имеются лишь краткие описания местонахождений [Громов, 1948; Борисковский, 1953; Заморiй? 1961]. Близ хут. Араповичи имела место
находка мустьерского наконечника ниже осыпи
морены. В Ореховом Яру на размытом доднепров-

ском меловом цоколе были найдены обломки ручного рубила домустьерского периода. В Заривчанской круче (Чулатово 3) вымывание Десной из
подморенных песков различных орудий и окатанных отщепов. В этом ряду стоит находка В.А.
Хохловкиной в верховьях яра Язвы вблизи от с.

121

Рис.3. Разрез левого склона балки Сажавки (работы
И.Ф.Левицкого) в местонахождении Кодак [Левицкий,
1949]: 1 – лесс; 2 – красно-бурые глины; 3 – серозеленые пески; 4 – современная почва; 5 – жерства с
примесью каолина

Рис. 4. Разрез стенки оврага, местонахождение Кодак
[Громов, 1948].

Рис.5. Разрез балки Сажавка по М.Ф.Веклич

Пушкари in situ в флювиогляциальных песках под
днепровской мореной неокатанного мустьерского
скребка. Ф.М. Заверняевым в 1956 г. в д. Муравьи
были найден в буром суглинке [Чубур, 2005] (оригинала отчета Ф.М.Заверняева разумеется у меня
нет) резец и три отщепа.
Особенности соотношения находок с геологическими образованиями на Новгород-Сиверской
стоянке лучше всего видны непосредственно из
описания Г.И. Пидопличко: «Характерной особенностью Новгород-Сиверской стоянки есть то, что
кремень и кости животных лежали не только в основе лессовидного суглинка, а главным образом в
валунном суглинке»; «в валунном суглинке юговосточной стенки в 1933 г. нами был обнаружен
кусок обработанного кремня и куски костей мамонта и носорога» [Пiдоплiчка, 1949, с.68].
Относительно находящихся в лессе находок
и костей И.Г.Пидопличко обращает внимание на
то, что они (лесс, артефакты и кости) заполняют
трещины в песчанике и пространства между его
глыбами. Затем этот факт он обосновано использует в качестве контраргумента эолового происхождение лесса. Главная роль в разрушении стоянки,
перемещении костей животных и инвентаря отводится мощным водными потоками. По характеру
кремневых изделий стоянка отнесена к мадлену,
следовательно, возраст ее не превышает 16000 лет.
Интересно, что по возрасту и соотношению с
валунным суглинком, Новгород-Сиверская стоянка
является близким аналогом Кирилловской стоянки
в Киеве. Валунные суглинки и пески на Кирилловской стоянке перекрывают культурный слой.
Средний возраст по коллагеновому методу [Пидопличко, 1952] материала с Кирилловской стоянки
составляет 308 у.е. или в пересчете – 15400 лет.
Датировки материала с Новгород-Сиверска находятся в интервале 208-395 у.е., а среднее значение
равно 268 у.е., В пересчете это составляет 13400
лет, что хорошо согласуется с возрастом стоянки
по археологическому материалу.
В российской части Подесенья, с позиций
анализируемой проблемы, представляют интерес

стоянки Хотылево I, Бетово, Коршево I и II, Неготино и Неготино на Руднянке. На них также отмечается несоответствие между археологическим и
геологическим возрастами. Дискуссия по данной
проблеме относительно этих стоянок началась сразу же после их открытия и продолжается до настоящего времени. О чем в частности свидетельствует
диссертация А.К. Очередного [Очередной, 2011].
Обращает на себя внимание то, что современные
авторы, понимая важность вопроса, очень осторожно, а часто и уклончиво дают оценку возраст
вмещающих пород. И единственным выходом из
сложившейся ситуации они считают их омоложение, сместив время их формирования в микулинский и валдайский периоды. Сразу же необходимо
сделать оговорку, что автор, не вдаваясь в детали
дискуссии, придерживается точки зрения Г.И. Горецкого [Горецкий, 1970], М.Н.Грищенко [Грищенко, 1971] и Ф.М. Заверняева [Заверняев, 1978].
Суть, которой сводится к тому, что культурные
слои, в той или иной мере, связаны с днепровской
«мореной» или ее дериватами, а их формирования
относится к концу днепровского1 или началу одинцовкого времени. Причины такой солидарности, с
одной стороны, обусловлены результатами изучения автором возраста валунных суглинков в среднем течении Днепра [Пазинич и др., 2010], с другой стороны, материалы археологических, палеонтологических и антропологических находок в
идентичных условиях на Украине. А эти результаты говорят о том, что необходимо пересматривать
время и способ возникновения вмещающих горизонтов и в Брянской части Подесенья такие предпосылки есть. Омоложение вмещающих толщ, рано или поздно, поставит вопрос о механизме их
формирования. А если учесть более чем 10метровую мощность и превышение над руслом
Десны, объяснить будет весьма непросто.
В работе А.К. Очередного есть таблица с датировками близких по культуре и технике стоянок
центральной Европы, в основном их возраст ко1

122

Данная стратиграфия в статье используется условно.

леблется в интервале 40-70 тыс. лет2, что сразу же
ставит вопрос, - а почему для деснинских стоянок
такие датировки отсутствуют? Из публикаций видно, что у авторов имеется примерно одна и та же
отговорка – запредельные даты. Но из приведенные А.К. Очередным сведения говорят, что это далеко не так. Фигурируют там и радиокарбоновые
даты с возрастом 50-60 тыс. лет.
Мои результаты датирования валунного суглинка показали, что в целом для долины среднего
Днепра результаты находятся в достаточно узком
интервале. Говоря о датировании валунного суглинка необходимо сказать несколько слов о том,
почему такие измерения вообще возможны. Сначала обратим внимание на информацию из роботы
А.К. Очередного. Несколько раз он упоминает о
том, что находки приурочены к гумусированым
пескам или суглинкам. Нет сомнений, что присутствие гумуса в морене выглядит не логичным. Но
то, что он в ней есть это факт. Например, по данным лабораторных анализов в морене из киевского
региона среднее содержание гумуса составляет
0,19 %, при общем интервале 0,07-0,69 % [Барщевский и др., 1989]. Есть в ней и слои почв, катуны и
рассеянные вкрапления. Примеры можно видеть на
Рис.6. Верхний снимок из района Вышгорода, два
нижних с района с. Пидгирцы. Следует обратить
внимание на одну особенность возрастных соотношений, установленную датированием С14, - возраст почвы включенной в валунный суглинок примерно 5000 лет меньше его возраста. При этом он
соответствует возрасту погребенных почв на других участках долины Днепра в районе Киева. В
среднем он равен 47 тыс. лет.
Напомню, что в начале статьи шла речь о
совместной находке в валунном суглинке скелетов
животных и валунов. Неоднократно также упоминались результаты И.Г. Пидопличка по прокаливанию костного материала из валунного суглинка. В
районе Киева было в морене отмечено четыре
находки фрагментов скелетов мамонта, шерстистого носорога, лошади и северного оленя [Барщевский и др., 1989]. Авторы большинство находок
отнесли к верхнепалеолитическому комплексу
В.И. Громова.
Если, эти находки и соотношение толщи валунных суглинков с вмещающими слоями исключают их связь с ледниками, тогда, возникает вопрос: как они сформировались, как они оказались
на данной территории и как, и главное когда, попали в валунный суглинок такие акцесории?
2

Здесь уместно напомнить, в работе Г.И.Горецкого [1970],
для стоянки Хотульово приведены датировки И.Г. Пидопличко, которые показали два временных пика 500-700 у.е.
и 700-900 у.е. Два образцы были старше 900 у.е. В пересчете их возраст равен 25-35 тыс. лет и 35-45 тыс. лет. И последние два образца старше 45 тыс. лет. Напомним, предельная возможность метода - 50 тыс. лет.

Наиболее прост ответ о возрасте артефактов.
С упомянутой выше таблицы датировок А.К. Очередного видно, что их возраст составляет 40-70
тыс. лет. По хронологии А.А. Величко, это самый
конец раннего Валдая и практически весь средний
Валдай. Сложнее решается вопрос об определении
способа и времени их перемещения. Из наведенных выше фактов видно, что артефакты находились в подморенной (днепровской) толще, в морене (без упоминания о ее перемывании или переотложении), на цоколе меловых отложений, в
базальном горизонте аллювия и в делювии.
Находки в подморенной толще и морене
указывают на то, что артефакты двигались вместе с
ледником или мореной. Возможность синхронного
движения с днепровским ледником исключается в
виду возрастных расхождений, а с валдайским – в
виду пространственного несовпадения. Если принять, что «морена» это не результат деятельности
ледника, а последствие грандиозного потока, после
прорыва приледниковых озер (возможно реликтовых последнепровских), который и вынес накопившийся в озерах материал, в том числе и валунный, и который по пути следования сорвал и перетер почвенно-растительный слой, подхватил животных и, к сожалению, людей. Тогда все укладывается в единую схему, которая объясняет все описанные выше особенности соотношения находок с
валунным суглинком, и особенности его залегания.
Этот механизм подразумевает, что валунный
суглинок двигался единой массой, а не формировался постепенно во время таянья льда. Тогда
можно предположить, что по пути пульпа3 вступала в контакт с уже существующими толщами, в
которой должны были остаться следы после различных коллизий.
Такой пример был зафиксирован Н.Е. Барщевским в районе Вышгорода. Последствия столкновения пульпы с толщей суглинков зафиксирован
на фотографии из его архива (рис.6). С изображения видно, что валунный суглинок, двигаясь со
стороны долины Днепра, смял более древние глины (по определению Н.Е. Барщевского озерноледниковые), вовлек в движение нижележащие
песчаные толщи, которые также столкнулись и деформировали нижележащие суглинки. При рассмотрении проблемы происхождения лессов, мы
покажем аналогичную ситуацию (см. рис.10), с той
разницей, что там запечатлен «наезд» лессовой
пульпы в толщу валунного суглинка. Эти примеры
показывают, что и валунный суглинок, и лессовые
толщи сформированы одним и тем же механизмом.
По датировка валунного суглинка на среднем Днепре можно заключить, что эта катастрофа
состоялась примерно 47,5 тыс.л.т.н. Долина Днепра оказалась в центре мощнейшего гидродинами3

Технический термин, который, по мнению автора, наиболее приемлем для данной субстанции.

123

ческого удара. Долина же Десны оказалась на его
левом фланге. Но и здесь, судя по тому, что были
срезана в местах находок четвертичная толща
мощность потока была значительной. К последствиям этого потока видимо относятся и Сещинские деформации.

На среднем Днепре и нижней Десне, по
стратиграфии и датировкам, после этой прпорслеживаются еще три катастрофы: 40-39 тыс.л.н.; 2322 тыс.л.н.; 13-12 тыс.л.н. Каждая из этих ката
строф оставила по себе заметные следы в долинах

Рис. 6. Обнажение у яру на месте Аккумулятивной ГЭС а – валунный суглинок; б – озерно-ледниковые глины; в –
суглинки; г – горизонтально и диагонально слоистые флювиогляциальные пески; стрелкой показан контакт между валунным суглинком и озерно-ледниковыми глинами (фото Н.Е. Барщевського, 1970).

Днепра и его притоков. Естественно, что наиболее
распознаваемы следы последней катастрофы 13-12
тыс.л.т.н..Этот период А.А.Чубур, вслед за А.Л.
Чапалыгой, назвал периодом «Экстремальных затоплений» или «Потопов» [Чубур, 2008]. Как примеры он упомянул стоянки Авдеево, Быки, Чулатов 1, Октябрьская 2, которые были погребены под
слоем озерных и аллювиальных отложений. Исходя из имеющихся датировок, к ним можно причислить и ряд других объектов Подесенья. Некоторые
параметры последнего катастрофического потока в
Подесеньи можно оценить по материалам раскопок
Новгород-Сиверской стоянки. Раскопки проводились в пределах полосы выходов песчаника на правом крутом берегу Десны. Высота над урезом води,
примерно составляла 30 м. При этом кремневый
инвентарь и кости вместе с лессом1 были вмыты в
трещины и в полости между обвалившимися глыбами песчаники [Підопдічка, 1949-б]. Следовательно, высота потока должна быть равной высоте
уступа плюс глубина русла Десны. Хотя этот параметр мог быть и значительно больше. Как указы1

Факт совместного нахождения лесса, артефактов и косных
остатков в трещинах и полостях И.Г. Пидолпличко использовал, в качестве возражения против эоловой гипотезы происхождения лессов. В данном случае он считал их агентами переноса.

вается в ряде работ, в частности и Г.И.Горецким
глубина переуглубленных участков на десне достигает 30 м. Указаний А.А.Чубуром факт перекрытия культурных слоев озерными и аллювиальными отложениями свидетельствует о смене озерного режима на речной, из чего можно сделать вывод о периодическом блокировании долин притоков Днепра и Дона и возникновении озер, аналогично тому, как это имело место и самом Днепре
[Пазинич, 2010].
Если А.А. Чубур отнес период «Потопов» в
Вюрму-3, то тогда логично поставить вопрос, а чем
Вюрм 2 и 1, и все предыдущие ледниковые периоды, отличались от Вюрма 3. Все ледниковые периоды развивались по одной схеме. Первый этап,
накопление льда и снега - с позиций физики акумуляция потенциальной энергии. Второй этап, таяние льда и снега – освобождение энергии, ее вторичное накопление в озерах, которые рано или
поздно прорывались. Этот момент очень важен для
правильной оценки приоритетности процессов и
явлений, ответственных за перестройку рельефа
внеледниковых пространств. Энергия, которая
накапливалась в ледниках десятки тысяч лет, за
несколько сотен или тысяч лет с небольшими потерями за счет перехода масс на более низкие гип-

124

сометрические уровни, перешла в потенциальную
энергию озер. При прорыве озер она освобождалась практически мгновенно, т.е. освобождение
энергии, накапливаемой тысячи лет, было сконцентрированным во времени. В долине Днепра
вторым решающим фактором была пространственная концентрация удара, поскольку его
направление определялась такими геоструктурными элементами как Украинский кристаллический
массив, Ворронежская антиклиза и лежащей между
ними Днепрово-Донецкой западиной. Именно по
ней и пришелся главный удар.

Рис.7. Примеры нахождения почвы в валунном суглинке: верх -чередование слоев почвы и печка (Вышгород);
средний – катун (Пидгирцы); низ – разпорошенные частицы (Пидгирцы)

Для простых и свежих случаев, таких как
прорыв Missoula Lake [Waitt, 1980], где по современному рельефу была возможность восстановить
размеры и глубину озера, объем накопившейся в
нем воды, орографические параметры территории,
были посчитаны расход воды, энергетический потенциал потока, время сброса воды и пр. В условиях же нашей части континента, где сохранились
следы пяти-шести более мощных катастроф установить такие параметры даже для последнего катастрофического потока невозможно. Препятствует
этому и геологическое строение, широкое распространение рыхлых осадочных пород которые легко
поддавались размыву и выносу, что, собственно, и

привело к значительным трансформациям рельефа,
сегодня невозможно.
С этих позиций объясняется стратиграфия
стоянок Подесенья, в частности Хотылево 1, перемещенные находки которых указывают на то, что
сам культурный слой, в переотложенном виде, был
сформирован достаточно сильным потоком, затем
перекрыт двенадцатиметровой толщей аллювия, на
котором сформировалась толи микулинская, толи
брянская почва. Затем она была еще раз перекрыта
шестиметровой лессовой толщей, разбитой двумя
гумусироваными слоями. В этих погребенных почвах и гумусированых горизонтах хранится информация о последних 50-60 тыс. лет истории Десны.
Целесообразно было бы определить их абсолютный возраст. Не исключено, что он может быть
синхронным с возрастом почв среднего Днепра.
С учетом глубины русла Десны, высоты стоянки над урезом води и мощности перекрывающей
ее толщи, можно без сомнений утверждать, что
глубина потока, переместившего артефакты, а затем и похоронившего их превышала, двадцать
метров. Естественно, что и ширина потока была в
несколько раз большей от ширины современной
Десны. Поток с такими параметрами мог быть
только катастрофическим и обусловленным прорывом приледникового озера, или цепочки озер,
расположенных на более высоких гипсометрических уровнях. Для Валдайського периода такие
озера были описаны Д. Квасовым [Квасов, 1975].
Связывать эти потоки с климатическими аспектами
не приходится, для этого необходимо предположить, что количество атмосферных осадков было в
сотни раз больше современных.
Безусловно, приведенная схема, на данном
этапе, может рассматриваться как предварительная. Основным ее недостатком есть отсутствие датировок. Восполнить этот пробел достаточно просто. Исходя из опыта исследований на среднем
Днепре, для датировок можно использовать как
валунный суглинок, так и все лессовые толщи, поскольку они были сформированы одним способом.
Пульпа, обогащенная в процессе движения органическим веществом вполне пригодна для датирования радиокарбоновым методом.
В завершение обратимся к одной из наиболее интересных геоморфологических загадок –
проблеме происхождения лессов.
Начнем с примеров нахождения в лессах
инородных объектов, присутствие которых противоречит эоловой гипотезе их происхождения. На
верхнем снимке Рис. 8 показана лента почвы и ее
увеличенный фрагмент из стенки карьера в низовьях Хмелянского яра (Каневские дислокации). На
нижнем снимке представлено изображение катуна
из подстилающего лесс валунного суглинка. Объяснить присутствие таких объектов в однородной,
то же сам по себе интересный факт, лессовой толще, как представляется автору, невозможно.

125

Рис.8. Кусок почвы в толще лесса (верх); общее изображение ленты почвы (середина); катун валунного суглинка (низ) в стенке карьера Хмелянского яра (Каневские
дислокации, возраст образца почвы по С14 23600±900
лет)

Как невозможно объяснить и описанный в
следующем примере «разбросанность» костных
остатков в зачистке стоянки Довгиничи2 [Громов,
1948]. В стенке раскопа видно, что два лессовых
слоя (5 и 7), в которых по всей мощности рассеяны
палеонтологические останки, разделены слоем 6
(лессовидный красноватый суглинок с редкими
валунами). Его формирование В.И. Крокос объяснял цикличностью таяния ледника и периодичностью заселения приледниковой зоны.
2

Этот пример подтверждает народного названия лессов в
некоторых регионах Украины «мамонтова глына».

С позиций физики, дефляция (неизбежная
первая фаза еоловых явлений) глинистых поверхностей есть проблематична даже в современных
условиях. В сухом состоянии поверхности сложенные глинистым материалом не подаются ветровой
эрозии в силу того, что у частиц такого размера
действуют силы молекулярного притяжения и для
таких толщ характерно самоуплотнение. [Иванов,
1972]. Из таблицы 1 видно, что для отрыва частиц
меньше 0,1 мм необходима скорость отрыва больше, чем для песчанистой фракции. Дефляция таких
поверхностей возможна, только при условии взаимодействия нескольких факторов. Например, механическое выветривание, в том числе и антропогеновая деятельность, или кристаллизация солей из
подземных вод.
Кроме противоречий с законами физики, гипотеза эолового происхождения лесов за счет выноса материала из приледниковых пустынь не подтверждается и палеогерафическими реконструкциями. Так, Н.И. Куница [Куница, 2007] в монографии «Природа Украины в плейстоцене», характеризуя обстановку периода днепровского оледенения, на ст. 147 пишет: "Повсеместное присутствие
пресноводных стагнофилов наряду с типичными
гидро- и прихрофилами указывает на значительную увлажненность и обводненность территории
прилегающей к краю ледника. Древние понижения
были заняты многочисленными неглубокими водоемами – озерами, болотами, лужами". Вряд ли,
описание Н.И Куницы нуждается в дополнительных комментариях. И вряд ли какие-либо комментарии сторонников еоловой версии происхождения
лесов могут исправить ситуацию. Для того чтобы
окончательно убедится в правоте Н.И. Куницы достаточно посмотреть на физико-географическую
карту южной Прибалтики, которая несмотря на
длительное изостатическое поднятие, и сегодня не
имеет ничего общего с аридными зонами.
Переувлажненность или промерзлое состояние поверхности, сложенной любым материалом,
есть теми факторами, благодаря которым еоловая
деятельность относится к сезонным явлениям. Выделяется так званый активный период года, который при современных климатических показателях в
пределах северной Украины длится примерно с
начала мая и до конца сентября. Средний показатель скорости ветров, при которой возможен перенос частиц диаметром 0,01 мм составляет примерно
2%, т.е. активный период года не превышает 5
дней. Для более мелких частиц он еще меньше
[Пазинич, 1995, с.16].
Возвращаясь к такой особенности лессовой
толщи, как ее однородность, сторонника еоловой
гипотезы следует дать ответы на следующие вопросы: 1. Если еоловая активность есть сезонным
явлением, то где следы перехода с зимнего режима
на летний и наоборот? Фенологичность явления
обязательно должна была проявиться в слоистости

126

Таблица 1.Соотношение начальной скорости отрыва (уровень 12 см) с размерами частиц. По [Бютнер, 1975]
d мм
0. 01
0. 05
0. 10
0. 12
0. 14
0. 16
0. 18
0. 2
0. 3
0. 4
0. 5
V м/с
9. 0
5. 6
3. 6
3. 6
3. 9
4. 1
4. 4
4. 6
5. 2
6. 1
8. 2

толщи; 2. Если в лессовой толще присутствуют
кости животных, то значит, они должны были чемто питаться, по чему то ходить, бегать. В археологических раскопах следы людей и животных сохраняются тысячи лет; 3. Где следы эрозионной деятельности, не мог же, в конце концов, быть только
ветер на протяжении нескольких тысяч лет. Понятно, что по утверждению эолистов, это была пустыня. Но в пустынях, даже самых аридных, время
от времени, идут дожди, после чего текут ручьи и
реки. Можно привести множество фотографий, на
которых в разрезах запечатлены погребенные водотоки. Где они в лессе? Перечень вопросом можно продолжить, но в этом нет смысла, на них, как и
на изложенные, вразумительных ответов не будет.
Имеется и геохимическая особенность лессов, которая противоречит их эоловому происхождению. Это карбонатность лесса и безкарбонатность морены [Пидопличка, 1937]. Если лесс производная от морены, то где он по маршруту перелета от приледниковых пустынь до берегов Днепра
обогатился карбонатами? Можно привести примеры нахождения в лессах на южной окраине г.
Днепр в двух оврагах слоев и катунов вулканического пепла. В некоторых случаях лесс перемешан с
пеплом [Карлов, Кравченко, 1957]. Это тоже не
укладывается в эоловое их происхождение.
Детально изучив строение лессовых толщ в
ходе археологических раскопок в Подесенье, И.Г.
Пидопличко пришел к выводу о его водном происхождении. Учитывая слоистость лессов, он считал,
что лессовые толщи формировались постепенно во
время весенних паводков. Это предположение, хотя
и вполне логично,но конфликтует с орографическими особенностями залегания лессов. Так, в пределах Киева одновозрастные лессы залегают на отметках с разницей в несколько десятков метров.
Более правильно предположить, что толща лесса
формировалась потоком пульпы, которая с огромной скоростью неслась долиной Днепра. При столкновении с препятствиями поток по инерции мог
подняться на определенною высоту, а при столкновении с уступами деформировать их. На рис.10 показан пример коллизии лессовой толщи с валунным
суглинком в с. Трахтемиров (Киевская обл.). При
столкновении лесс был единой, хотя и пластичной,
массой, и их столкновение привело к глубокому
проникновению пульпы в толщу валунного суглинка и к его отчетливой деформации.
Проанализировав соотношение культурных
слоев известных палеолитических стоянок Украины (на конец 1940-х гг.) с отложениями валунного
суглинка и леса И.Г. Пидопличко [1949в] выделил
две группы стоянок: 1 - стоянки перегляциальные –

находящиеся в пределах отложения валунных1 материалов; 2 – стоянки экстрагляциальные – находящиеся за пределами распространения валунных
отложений. В приледниковых областях2 он выделял зоны формирования валунного суглинка (морены) и зоны его распространения. В перегляциальных зонах стоянки похоронены в базальной части лессов, в то время как в экстрагляциальных –
они лежат практически на поверхности, их он называет открытыми. И.Г.Пидопличко при этом указывает на принципиальное различие в сохранности
палеонтологического материала, который практически не сохранился в стоянках открытого типа.
Выше были рассмотрены примеры нахождения палеолитического инвентаря в «днепровской
морене», т.е. в валунном суглинке и его производных, а также под ним, что, по мнению автора, достаточно веское основание для пересмотра стратиграфии второй половины четвертичного периода в
бассейне Днепра и сопредельных территорий. Но,
имеются отдельные предпосылки, например нахождение под мореной на поверхности мела отщепов
в районе Шацких озер [44].
На правобережье Днепра имеется еще ряд
местонахождений (Житомирская, Рихта, Жорнов,
Точильница), где можно предполагать связь находок с валунными суглинками, но этому препятствует недостаток геологической информации. Эти
местонахождения интересны тем, что, по крайней
мере, два первых участка отнесены А.К. Очередным [Очередной, 2011] к тому же периоду, что и
Хотылево I, Бетово, Коршево I и II, Неготино и
Неготино на Руднянке.
Имеющийся геологический разрез с местонахождения Рихта (рис.11) хотя и не подтверждает
1

К валунным суглинкам И.Г. Пидопличко [Підопдічка, 1937,
1949], также как и В.В.Докучаев [Докучаев, 1936], относил и
лессы. И точно так же относил лессы к продуктам деятельности ледника. Относительно содержания валунного материала в
лессах В.В.Докучаев писал: «только в самое последнее время
наши молодые ученые Ферхмин и Агафонов положительно
констатировали чрезвычайно важный факт - нахождение
(Прилуцкий и Кобеляцкий уезды) в нижних горизонтах типичного лесса, несомненно, эрратических валунов и галек.»
[Докучаев, 1936, с.31].
2
Здесь необходимо сделать небольшой экскурс относительно
«антигляциализма» И.Г.Пидопличко. Можно смело утверждать, что те, кто называл его «антигляциалистом» вообще его
работ не читали, а пользовались слухами и повторяли чужие
высказывания, что в целом характерно для советской и постсоветской науки. Напомним, что работа И.Г. Пидопличко, после
которой ему был присвоен ярлык «антигляциалиста» называлась: «Граница четвертичного оледенения Европейской части
СССР в палеонтологическом освещении» (Докл. АН СССР,
1940, т. ХХVI, №3, с.265-265). О «антигляциализме» И.Г. Пидопличко красноречиво говорит название работы. И если обратится к работам Асеева, Макавеева и Капицы, то выходит, что
И.Г. Пидопличко обоснованно поднимал вопрос.

127

Рис.10. Деформованность валунного суглинка после столкновения с потоком ила (фото С. Рыжова)

Рис. 11. Геологический разрез через раскоп местонахождения Рихта

связь находок с валунным суглинком, но и не отрицает ее. Находки находятся во взвешенном состоянии [Степанчук, 2006] в том же слое песка (2),
что и куски валунного суглинка (3). Но располагаются выше его, под современной почвой (1). В
описании отмечается, что слой песка перекрывает
переотложенную морену. Изображение разреза не
оставляет сомнений, что находящиеся в слое песка
куски валунного суглинка переотложены. Но была
ли переотложена основная толща валунных суглинков этот вопрос дискуссионный. Разрез несет
следы только одного разрушительного потока, который сорвал верхнюю часть валунного суглинка и
неизвестно откуда вымыл кремневый инвентарь.
Попасть в этот слой они могли только в одно и то
же время с одним и тем же потоком, который разрушил слой валунного суглинка. Его положение в
верхней части песчаного слоя, и присутствие кусков валунного суглинка говорит о коротком пути
перемещения и кратковременности действия потока. В противном случае кремневый инвентарь опустился бы в базальный горизонт, а куски валунного
суглинка были бы перемешаны с песком. В связи с
отсутствие четкого представления о первоначальном соотношении культурного шара с валунным
суглинком, дает основание рассматривать данный
пример рассматривается только как дополнительную информацию.
Определение направление потока, который
разрушил среднепалеолитические стоянки Житомирского полесья остается неясным. На гипсомет-

рической модели и физической картне (рис.12)
видно, что три северные стоянки (Довгиничи (D),
Рихта (R), Точильница (T) расположены в бассейне
р. Уж, Жимомирская стоянка (Z) – в бассейне р.
Тетерев. Если исходить из минимального превышения культурных слоев первых трех стоянок над
долинами рек, то высота потока должна была достигать 20 м. В абсолютных отметках поток должен был идти на высотах 170-180 м. Ширина его в
таком случае превышала бы 10 км. Направление
течения рек говорит о том, что поток мог прийти
только с запада. Высота водораздела между бассейнами (230-250 м.) исключает наличие единого
источника воды, а незначительная ширина водораздела этих двух бассейнов с бассейном р. Случ
исключает возможность существования какоголибо источника (озера) в этой части Приднепровской возвышенности. Для Житомирской стоянки,
где культурный слой лежит выше 200 м, а сама
стоянка расположена на расстоянии почти 10 км от
долины Тетерева, вопрос о направлении потока и
его высоте представляет собой неразрешимую задачу. Отличие этой группы стоянок от стоянок Подесенья (Рис.13) состоит в том, что если там мы
можем предполагать существование и прорыв приледникового озера, а это позволяет нам сделать
региональное направление стока, то орография
Житомирского Полесья исключает такую возможность. И тут, поскольку мы не можем определить
ни направления прихода потока, ни его масштабов
и, наконец, источника поступления огромного ко-

128

личества, нам следует признать, что наши знания о
развитии перигляциальных зон, особенно на стадии абляции далеки от совершенства.
Поставим автору вопрос: цель данной публикации поломать устоявшиеся взгляды на
постледниковою историю? Ответ очень простой и,
как представляется автору, достаточно конструктивный. Для начала вспомним, что все мы, в каком
направлении ни были бы направлены наши исследования – ладшафтоведение, геоморфология, гидрология, геология и пр., относимся к физической

географии. Название это историческое и возникло
в связи с тем, что законы физики были взяты из
изучения природы, и долгое время физика и география были едины. И это очень отчетливо показано в описании истории физической географии, изложенной на сайте МГУ. Много поколений наших
предшественников учили географию и физику по
учебникам одних и тех же ученых. Поэтому, главной задачей данной публикации есть желание
напомнить коллегам, что все природные процессы
подчиняются фундаментальным физическим зако-

Рис.12. Гипсометрическая модель и физико-географическая карта Житомирского Полесья
Белым прямоугольником в верхнем правом углу отмечен участок прорыва остатков Полесского озера (13-12
тыс.л.н.). Стоянки: D - Довгиничи, T - Точильница; R - Рихта; Z – Житомирская
129

Рис.13Размещение средне- и верхнепалеолитических стоянок в бассейне Днепра, культурные слои которых связаны с «днепровской мореной»: D – Довгиничи, T – Точильныця; Tsh – Ташлык 23100 ; Nd – Недрыгайливка 16350;
Hm – Хмильна 14350; Lh – Лихвин 24550; Kr – Кирилловська; R –- Рихта; Z – Житомирська; Г – Гинци; Rm – Романкив; NS – Новгород-Сиверська; Ar – Араповичи; Gl – Гориховый Лог; Mr – Муравьи; Ob – Обидовиви; Pl –
Подлужье; Sv – Светиловичи; Kl – Клеевычи; Nb – Ново Бобовичи; Bt – Бетово; Ht – Хотылево; Ju – Юровичи; Mn
– Минск 23400; Bz – Безрадычи ; Kn – Канев; Kr – Кропывна; Pd – Пидгырци; Vz – Вышгород; Zv – Звирынец.

нам. И изучаться они должны, как писал в свое
время Арманд, обосновывая направление геофизики ландшафтов, методами современной физики.
«Доказательства» типа «как считает **** (и дальше имя академика)», «как продемонстрировал
****.», «как показал1 ****.». Особенно любят употреблять «доказательство» - «как считает большинство…». Хотелось бы напомнить, что наука –
не парламент, в ней вопросы голосованием не решаются. Здесь приемлем только один вариант –
«как доказал… дальше может быть даже имя академика». В целом сегодняшнее состояние географической науки может быть охарактеризовано как
стагнация «эры примитивизма».
Пока нет целостной схемы, содержание статьи главным образом направлено на раскрытие
проблемности существующих взглядов на историю
четвертичного периода. Главное то, что нерешенных проблем еще много, а значит есть, над чем работать, есть, что исследовать поколению молодых
ученых, а не только зубрить «зубров», их у нас было предостаточно. Можно до пенсии и не успеть.
Есть что показать девушкам в стриптизбаре, у ученых же с этим дела
обстоят значительно хуже, поэтому лучше пользоваться доказательствами.
1

Литература:
1. Roztocze środowisko przyrodniche. Pod redakcja Jana
Buraczyńskiego. Wydawnictwo Lubelskie, Lublin 2002.
2. Waitt, R.B., Jr, About 40 last-glacial Lake Missoula
jökulhlaups through southern Washington: Journal of Geology, v.88, 1980. P.653-679.
3. Барщевский Н. Е., Купраш Р.П., Щвыдкый Ю. Н.
Геоморфология и рельефообразующие отложения
района г. Киева. – К., Наукова думка, 1989, 198 с.
4. Болиховская Н. С., Молодьков А. Н. Корреляция климатических колебаний последних 200 тыс. лет, реконструированных по палинологическим материалам
лессово-почвенных разрезов и данным ЭПР- хроностратиграфии морских отложений северной Евразии
// Біостратиграфічні критерії розчленування відкладів
фанерозою України. – К. : НАНУ, 2005. - С. 264-270.
5. Борисковский П.И. Палеолит Украины. Историкоархеологические очерк. – М.-Л.:АН СССР, 1953. –
350 с.
6. Бютнер Э.К. Динамика приповерхностного слоя воздуха. Л., Гидрометеоиздат, 1975, - 158 с.
7. Веклич М.Ф. Стратиграфия лессовых формаций
Украины и соседних стран., К.: Наукова Думка, 1962,
324 с.
8. Величко А. А. Палеоклиматы и палеоландшафты внетропического пространства Северного полушария,
Атлас-монограия, М., ГЕОС, 2010. - 119 с.
9. Геохронология СССР, т. 3, Новейший этап. Под ред.

130

Зубакова В. А. – Л.: Наука, 1974. – 359 с.
10. Герасименко Н. П. Розвиток ландшафтів четвертинного періоду на Україні: Автореф. дис. … д-ра геогр.
наук: 11.00.04 / ІГ НАНУ. - К., 2004. - 24 с.
11. Горецкий Г. И. Аллювиальная летопись великого
Пра-Днепра. – М. : Наука, 1970. – 492 с.
12. Грищенко М.Н. К геологии Хотылевского палеолитического местонахождения, МИА № 173 (Палеолит и
неолит). – Л.: Наука, 1971. С.120-134.
13. Громов В.И. Палеонтологическое и археологическое
обоснование стратиграфии континентальных отложений четвертичного периода на территории СССР.//
Тр. ГИН АН СССР, Вып.64, М.: 1948. – 521с.
14. Дмитриев А.И. Микроэволюционные процессы в
популяциях ископаемых грызунов Прикаспия в голоцене // Вестник Нижегородского университета им.
Н.И. Лобачевского. Серия Биология. Выпуск 1 (9).,
2005. С. 57-67.
15. Докучаєв В. В. Наши степи прежде и теперь. - М. -Л. :
ОГИЗ-Сельхозизд, 1936. - 90с.
16. Еловичева Я. Новое в познании возраста отложений
7-й изотопно-кислородной стадии на Беларуси и
Украине // Матеріали ХІV українсько-польського
семінару «Проблеми середньоплестоценового інтерстадіалу», Луцьк, 12-16.09.2007) Львів: ЛНУ, 2007. С.
33-63.
17. Заверняев Ф.М. Хотылевское палеолитическое местонахождение. Л., Наука, 1978. – 123 с.
18. Заморій П. К. Четвертинні відклади Української РСР:
В 2 ч. –К. : КГУ, 1961. Ч.1. – 550 с.
19. Иванов А.П. Физические основы дефляции песков
пустыни. Ашхабад, Ылым, 1972. - 112 с.
20. Карлов Н. Н., Кравченко А. И. Четвертичные вулканические пеплы окрестностей Днепропетровска //
Труды комиссии по изучению четвертичного
пе6риода, вып. ХIII, 1957, с. 290-300.
21. Квасов Д. Д. Позднечетвертичная история крупных
озер и внутренних морей Восточной Европы. – Л.:
Наука, 1975. – 225 с.
22. Куница Н. И. Природа Украины в плейстоцене. –
Черновцы: Рута, 2007. – 240с.
23. Лазуков Г.И., Гвоздодер М.Д., Рогинский Я.Я. Неандертальцы и палеогеография времени их обитания //
Природа и древний человек. - М., Мысль, 1981. с.
154-160.
24. Левицький І.Ф. Гінцівська палеолітична стоянка //
Палеоліт і неоліт України. Т.1., Вип.3. - К., 1949.
С.198-236.
25. Лепікаш Л.А. Записка про геологічні умови знахідки
давнього палеоліту в околицях с. Ст. Кодак на
Дніпрі// Четвертинний період. - К., 1935. Вип.10.
С.38-46.
26. Матошко А. В., Чугунный Ю. Г. Днепровское оледенение територрии Украины. – К. : Наукова думка,
1993. – 192 с.
27. Мельничук І.В. Палеоландшафти України в антропогені. К, 2004, 208 с.
28. Методы палеогеографических реконструкций / Блюм
Н.С., Болиховская Н.С., Большаков В.А., Глушанкова
Н.И., Каплин П.А., Клювиткина Т.С., Маркова А.К.,
Николаев С.Д., Новикова Е.А., Полякова Е.И., Поротов А.В., Свиточ А.А., Судакова Н.Г., Талденкова
Е.Е., Фаустов С.С, Янина Т.А. / Под ред. П.А. Каплина, Т.А. Яниной. – М. МГУ, 2010 - 430 с.

29. Накельский С. К., Карлов Н. Н. О геологическом возрасте и значении остатков ископаемого палеолитического человека, найденных в Среднем Поднепровье //
Вопросы антропологии, 1965. Вып. 20. С. 75-79.
30. Очередной А.К. Памятник Хотылево I и его место в
палеолите Восточной Европы. Дисс. … канд. ист.
наук. – СПб, 2011. – 209 с.
31. Пазинич В.Г. До проблеми стратиграфії Кирилівської
стоянки // АНТ: Вісник археології, мистецтва, культурної антропології, вип..22-24, 2010. с.31-43.
32. Пазинич В.Г. Теоретичні дослідження процесу еолової акумуляції, обумовленого взаємодією вітропіщаного потоку з локальними аномаліями електростатичного поля землі // Автореф. канд. дис. 11.00.01 - Фізична географія, геофізика та геохімія ландшафтів,
1995.
33. Пазинич В., Галаган О., Пазинич Н. До протиріч у
датуванні дніпровської «морени» // Фізична географія
та геоморфологія № 59, Київ, 2010, с. 144-148.
34. Пазинич В.Г., Серебряков В.Л. Результати радіовуглецевого датування похованого ґрунту з Ярошівського гранітного кар’єру. // Фізична географія та геоморфологія №61, Київ, 2010, с.262-263.
35. Пидопличка И.Г. Происхождение лесса юга СССР в
палеонтологическом освещении // Природа, №3,
1937. с.48-61.
36. Підопдічка І.Г. Палеолітична стоянка Чулатів 1
//Палеоліт і неоліт України, Т.1. Вип.2, АН УРСР,
1949. – с. 123-149.
37. Підопдічка І.Г. Палеолітична стоянка НовгородСівенрськ //Палеоліт і неоліт України, Т.1. Вип.2, АН
УРСР, 1949б. с. 65-107.
38. Підоплічка І.Г. Дослідження палеоліту в УРСР
//Палеоліт і неоліт України, Т.1. Вип.1, АН УРСР,
1949в – с. 7-36.
39. Пидопличко И. Г. Новый метод определения геологического возраста ископаемых костей четвертичной
системы, К., Изд-во АН УССР, 1952. – 90 с.
40. Смирнов С. В. Палеоліт Дніпровського надпоріжжя,
К., Наукова думка, 1973, 172с.
41. Стахів М.П., Івакін В.В., Бородіна О.В, Бердник А.Г.
Прояви екзогенного метаморфізму в Горішньо Плавненсько-Лавриківському залізорудному кар’єрі //
Фізична географія та геоморфологія № 59, Київ, 2010,
С. 175-176
42. Степанчук В.Н. Нижний и средний палеолит Украины. – Чернівці: Зелена Буковина, 2006. – 463 с.
43. Черныш А. П., Богуцкий А. Б., Артюх В. С. Следы
пребывания раннепалеолитического человека на северо-западе УССР // БКИЧП. Вып. 56. – М.: Наука,
1987. - С. 103-108.
44. Чубур А. А. Деснянский палеолит:проблемы истории
исследований, РГСУ, М., 2005, - 116 с.
45. Чубур А. Деснянський палеоліт в епоху екстремальних затоплень (“Потопу”) // Сіверянський літопис.
Вип.6. 2008, с. 26-30.
46. Шелкопляс В.Н. Термолюминесцентный возраст пород лессовой формации Украины // Геохронология
СССР, Т.3: Новейший этап. Под ред. В.А.Зубакова. –
Л., Наука, 1974. с. 95-101
47. Шелкопляс В. Н. и др.. Хронология образования лессовой и ледниковой формаций западной части УССР
и сопредельных территорий. Препринт, ИГН АН
УССР, 1985.– 53 с.

131

УДК 902(477.53–21)"13/14"

О ДРЕВНОСТЯХ ЗОЛОТООРДЫНСКОГО ВРЕМЕНИ
В ЛУБЕНСКОМ МИКРОРЕГИОНЕ НА СРЕДНЕЙ СУЛЕ
© 2019. В.В. Приймак
Украина,Сумы. Группа охраны культурного наследия Сумской областной администрации
Публикация посвящена лубенской части Посулья в золотоордынское время. Перечислены населенные пункты вокруг
Лубен (Чернухи, Малютинцы, Лукомье), названные в грамоте киевского князя Владимира Ольгердовича (1360-1380-е
гг.). Аргументируется совпадение расположения археологических объектов (жилищ и хозяйственных построек) на памятниках, и погребений, находок, мазаров-«мечетей», а также ордынских монетных находок с буферными зонами золотоордынского времени, вдоль западного пограничья «Семеновых людей» и улуса Манкерман. Они тянутся от Коршева (Лавский комплекс на р.Быстрая Сосна по Н.А.Тропину) до устья Ворсклы и Псла (Горишни Плавни, Кременчуг).
Ключевые слова: древности золотоордынского времени, Лубенский отрезок течния Сулы, буферные зоны.
V.V. Priymak. About the ancients of the Golden Orda time in Lubensky mirrornegion on middle Sula
Publication is dedicated to the meaning of Lubny part of the Sula River Area in the Golden Horde Period. Localities around Lubny (Chornukky, Maliutyntsi, Lukimia), mentioned in document of Kyiv prince Volodymyr Olherdovych (1360-80s), are enumerated. Coincidence of archaeological objects (dwellings and household outbuildings) placing on monuments and separate findings (burials, artifacts, mazar-“mosque”), and the Golden Horde coins also with buffer zone of the Golden Horde Time, located
along the western border of “Semen’s People” and ulus Mankerman is argued. They are stretched from Korshiv-on-Sosna (Lava
Complex on the Bystra Sosna River according to N.A.Tropin) to the Vorskla River and the Psel River entries.
Keywords: antiquities of the Golden Horde Time, Lubny part of the Sula River stream, buffer zones.

Историографический аспект. На основании письменных источников В.В.Мавродин в
посвященной Днепровскому Левобережью монографии 1940 года сформулировал вывод о запустении Переяславщины в результате монголотатарского нашествия. Он подчеркивал, что это
запустение не носило тотальный характер:
«нельзя предполагать, что татары истребили поголовно все население Переяславской земли или
вывели его в плен». Исследователь рассматривал
население XIV в. севрюков и «северских уходов»
(отдалённых покинутых угодий) на Суле, Пеле и
Ворскле, упоминаемых в письменных источниках XV-XVI вв., как потомков местного домонгольского населения. Высказанные исследователем мысли, конечно, имели предшественников и
оппонентов, которые учитывались им в процессе
анализа [Мавродин, 2002, с. 363, 371-372, 376,
394]. В.В. Мавродин проанализировал не все из
уже известных к тому времени письменных источников для аргументации выдвинутой им идеи.
Уже в первой монографии С.А. Беляевой, посвященной обобщению археологических материалов южнорусских земель, среди письменных
источников использована грамота о предоставлении князем Владимиром Ольгердовичем феодалу Рожиновського (из половецкого рода Тугорхана) территории по берегам Остра, Ромен,
Делаю, Сулы. Упомянуты села Чернухи, Малютинцы и Лукомье [Беляева, 1982, с. 30-31]. Последний населенный пункт надежно локализуется в нижнем течении Сулы и традиционно отождествляется с летописным Лукомлем. По хронологии упомянутого документа он относится к

золотоордынскому времени. Территориально
микрорегион локализуется на Суле и в бассейнах
её левых притоков – Удаю и Оржице - вокруг
Лубен, прилегающей с севера до впадения в
Днепр крупнейших рек лесостепи Днепровского
Левобережья - Сулы, Псла и Ворсклы.
Спустя небольшое время после появления
работы С.А. Беляевой свидетельства о территории между Переяславом и степной полосе Днепровского Левобережья проанализировал В.Л.
Егоров. На основе обобщения данных о приграничных территориях от Галицкой Руси и Молдавии до восточных земель Руси в бассейне Дона
им была сформулирована идея о наличии буферных зон. Они представляли собой нейтральную
полосу, прямо не включенную в монгольские
владения, но управляемую поставленными монголами администраторами. В частности, такую
буферную зону В.Л. Егоров выделяет на Днепре
в районах Переяслава и Канева на основании сообщений о поездках Даниила Галицкого и Плано
Карпини к монголам. Даниил Галицкий отправился к Батыю в 1250, поездка началась в день
св. Дмитрия 26 октября. В Переяславе, куда он
прибыл из Киева по Днепру, князь Даниил был в
начале ноября. Здесь он встретил татар, а из Переяслава отправился в улус Куремсы. На основании изложенного в Лаврентьевской летописи
сюжета об этом путешествии, а также сообщения
Плано Карпини (1246 г.) В.Л.Егоров локализовал
в устьях Псла и Ворсклы одну из буферных зон,
где постоянно находились татары. Исследователь
предполагал, что речь идет о междуречье
названных рек [Егоров, 1985, с.36, 38].

132

Ф.Б.Шабульдо и Б.В.Черкас уже в XXI в.
аргументировано локализовали степных соседей
Руси – «Семеновых людей» литовского периода
[Шабульдо, 2010, с. 57-73] и «Самаро-Орельский
улус» Золотой Орды на территории, расположенной к востоку от левого берега Ворсклы, от
ее устья к истокам. Этот улус включал и бассейн
Северского Донца, но последний значительно
превышал ареал «Семеновых людей», совпадая с
границами улуса Манкерман [Черкас, 2014. С.
28-35], но это большей частью предмет отдельного анализа.
Археологический аспект. Исследования
О.Б.Супруненко в устьях Псла и Ворсклы подтвердили приведенные в письменных источниках
данные о пребывании здесь татар. Но письменные источники зафиксировали начальный этап
существования буферной зоны, а длительность
ее существования следует уточнять по данным
археологических исследований. Протяженность
этой полосы от устья Псла в направлении среднего течения фиксируется погребением в г.Сумы
[Приймак, 2008, с. 159-173], а также материалами поселения возле с. Картамышева в верхнем
течении Псла [Приймак, 2013, с. 22-31]. По материалам последнего поселения автор высказал
предположение об оттоке населения славянского
происхождения с Подонья в западнее районы, в
частности, в Верховья Псла. Сейчас эту гипотезу
следует отбросить, поскольку она опровергается
дальнейшими результатами исследований в
Верхнем Подонье 2012 и 2018 гг. Там в микрорегионе у сел Старотарбееево, Новоникольск и
Устье, вблизи места, где сливаются реки Лесной
и Польний Воронеж, образуя р. Воронеж, исследованиями экспедиции А.М. Обломского с участием автора, пополнен существующий список
крупных, ставших укрепленными поселений и
расположенных рядом мелких селищ (№201-212)
[Тропин, 2004, с. 233-234], были уточнены и их
размеры. На отдельных многослойных поселениях с материалами XIII-XIV вв. небольшие стационарные исследования в последние годы провел
А.М. Обломский. Крупные поселения золотоордынского времени и их скопления являются типичными для бассейна верхнего Дона с его
крупнейшими притоками – Быстрая Сосна, Воронеж и др. Эти группы поселений существенно
отличаются от памятников Днепровского Левобережья и практически всего Среднего Поднепровья. Скорее можно говорить о перемещении
населения в результате золотоордынского «ига»
в Подонье и Поволжье, чем наоборот, как это
предполагал автор ранее. Но этот вопрос должен
детально анализироваться отдельно.
Ассортимент находок XIII-XIV вв. с территории Левобережного Приднепровья разнообра-

зен, однако он может быть систематизирован – в
том числе и по географическому принципу. Аналогии индивидуальным находкам из бассейнов
Псла и Ворсклы происходят из Василицкого клада (Черкассы), памятников Верхнего Подонья и
прилегающего региона бассейна Оки, центра Золотой Орды, Болгара, Литвы, из Курского Посеймья, а также с памятников района Куликова
поля (Рис.1).
Аналогии находкам Старосанжарського могильника [Супруненко, Приймак, Мироненко
2004, с.26, рис.24: 6] известны в Василицком
кладе (сейчас территория г. Черкассы) [Федоровский, 1927, с.87, рис.83]. В этом же кладе имеется серьга с зооморфной головкой дракона или
змея, подобная Зиньковской [Супруненко 2004,
с. 31, рис. 31]. Две таких же серебряные позолоченных серьги, аналогий которым исследователи
не смогли найти, известные по захоронению 133
могильника Кернаве в Литве, где довольно часто
встречаются вещи славянского происхождения
[Велюс 2013, с.62, рис.7]. Возможно, деградировавшее изображение этого же существа содержится на 2 серьгах с S-образными концами в захоронении 10/88 могильника у с. Григоривки,
[Петрашенко 2004, с.47, 217, рис.27]. Следует
отметить, что грунтовые могильники Григорьевка, Старые Санжары и Ницаха, очевидно, составляют группу некрополей золотоордынского времени. Наряду с известными ранее некрополями с
характерными ордынскими находками, в частности монетными, они заслуживают отдельного
анализа. Привлечение данных анализа монетных
кладов в комплекс источников по ситуации
вдоль западной границы улуса Манкерман –
также предмет будущих исследований. Следует
отметить, что заполнение пространства улуса
Манкерман археологическими комплексами и их
археологический анализ – это сложная задача,
которую не решить лишь ссылкой на материалы
могильника Мамай-Сурка, что имеет как ярко
выраженные общие черты культуры Золотой Орды, так и присущие только этому, расположенному в районе Днепровских порогов, некрополю.
В составе Василицкого клада обнаружены
вещи, имеющие отдаленные аналогии, в частности в Бокинском могильнике Тамбовской области России (Андреев 2017, с. 166-167, рис. 4, 5).
Из города Булгар тоже происходит сюльгама подобная украшениям Василицкого клада [Хлебникова 1987, с.58, рис.6: 16]. Она убедительно передатирована с домонгольського времени на золотоордынский период XIV в. [Полякова 2000, с.
232, рис. 1].
Кроме украшений, которые известны в составе Василицкого клада, на территории буферной зоны золотоордынского времени в низовьях

133

Рис.1. Находки с территории Днепровского Левобережья и их аналоги с правого берега Днепра, Поволжья и
Подонья. 1- сюльгама из Булгара (по Г.Ф. Поляковой), 2- сюльгама з Бокинского могильника (по С.И.Андрееву), 3сережка из Нових Санжар (по О.Б.Супруненко), 4-сережка из Литвы (по Г.Велюсу), 5-сережка с околиц Зинькова
(по О.Б.Супруненко), 6 - сережки из Григоровки (по В.А.Петрашенко), 7-трефовидная подвеска из Глинского
археологического комплекса (по Ю.О. Пуголовок), 8-трефовидная подвеска с Куликова поля (по М.И. Гоняному), 9золотоординская монета, Ницахский археологический комплекс (по О.В.Сухобокову), 10-золотоордынская сережка,
Сумской краеведческий музей (по В.В.Приймаку). 11- Василицкий клад из г.Черкасы (по О.С. Федоровскому).

134

Псла и Ворсклы, обнаружены и другие типы
украшений. На Глинском археологическом комплексе обнаружена трефоподибная подвеска,
аналогия которой происходит с Куликова поля
[Гоняный 2005, с. 156, рис. 42: 16]. Последняя,
по аналогии, может относиться не только к золотоордынскому, но и к домонгольскому периоду
1-й половины XIII в. Это касается и ременных
распределителей типа Пастырского-Лутище, которые в основной массе [Приймак, 2014, с. 538545] локализуются на сопредельных с ареалом
«Семеновых людей» территориях. Судя по географии и обстоятельствам находок (Озаричи,
Мангуп). Очень похоже, что и зеркала золотординського времени были не только у степного
населения, но и у аборигенного славянского.
Керамический материал тоже дает важную
информацию. У хут. Суки на левом берегу Псла,
в обрыве берега И.И. Ляпушкин проследил развал печи, построенной с использованием камня.
В печи была древнерусская гончарная керамика,
датированная исследователем великокняжеской
эпохой. Судя по контексту работ И.И. Ляпушкина, широко применявшего термины «РоменскоБорщевский тип» и «великокняжеская эпоха», а
также его замечаний относительно датировки
древнерусской керамики, последний термин обозначал широкие диапазон XI-XIII вв. [Ляпушкин
1961, с. 256, 321]. Среди обычной древнерусской
посуды из развала печи этого поселения происходил развал одноручного кувшина салтовского
типа оранжево-желтого цвета с полосатым вертикальным лощением [Ляпушкин 1961, с.343].
Точно ли это обломки салтовского кувшина, подобного найденному в культурном слое летописного города Воинь, или сосуд более позднего
времени, можно выяснить только после отыскания коллекции И.И. Ляпушкинв 1947 года. Но
второй вариант нельзя исключать, поскольку
кувшины с древнерусских памятников, в том
числе закрытых комплексов, продолжают обнаруживаться во время исследований в Киеве и на
других памятниках Среднего Поднепровья. В
Киеве они встречались еще в раскопках с «дома
художника» 1938 г. и вблизи Десятинной церкви
(раскопки 1937 г.). На эти находки, как на аналогии кувшине с Седневского городища, указал
Р.В. Терпиловский, датируя их 2-й половиной
XII - первой половиной ХIII вв. [Терпиловский
1972, с. 293, рис. Б / н; Иванцов 2003, с. 293, рис.
200]. К бассейну Ворсклы, севернее Бельского
городища, относится находка слива подобного
кувшина. Ранее отнесенный к салтовскому кругу
находок, этот фрагмент теперь датируется на основании вышеназванных аналогий, подтверждая
высказанную Ю. Ю. Моргуновым точку зрения о
существовании в древнерусские времена городища Заречное-2 на основании зачистки профиля

вала на современном въезде к площадке городища [Моргунов 2009, с.86-87, рис.32: 1-2].
Существуют материалы, указывающие на
находки кувшинов более раннего времени с характерной формой слива. Так, по мнению исследователей, сероглиняный кувшин из постройки 4
раскопа 1987 г. на киевском Подоле «вероятно,
относится к керамического комплекса салтовомаяцкой и аланской культуры» [Зоценко, Брайчевська, 1993, с.14, 60, 70, рис.12: 9]. Постройка
4 с киевского Подола по стратиграфии отнесена
ко 2-й половине XI в. Но подобные кувшины
имеются и в древнерусских комплексах, и значительно позже, в частности, в Монастырке [Петрашенко 2004, с.47, с.217, рис.27]. Поскольку
древнерусские кувшины известны и после XI в.,
развал кувшина из Cук относится, скорее, к золотоордынскому времени или к периоду непосредственно перед монголо-татарским нашествием и
по совокупности материалов обычно широко датируется 2-й пол. XII – сер. XIII вв. Следует отметить, что такие материалы были обнаружены в
верхней части заполнения постройки на Барвинковой горе (полевой сезон 2018 г., работы ИКЗ
«Бельск»). Аналогичный набор посуды обнаружен в постройке 8 на древнерусской Снепороди
[Моргунов 2012, с.121, рис.89].
В ходе обследований комплекса памятников у с. Городище (средневековый населенный
пункт Многа, как и Чернухи, также расположенные на р. Многа) Ю. Ю. Моргунову удалось обнаружить, наряду с роменскими и древнерусскими, также материалы золотоордынского времени.
Отдельные находки керамики этого периода
происходили и с площадки городища во время
исследований 1995 г. [Приймак 1997, с. 26; Супруненко 2004, с. 9, 11, рис.4]. Некоторые из них,
отнесенные ранее автором к другим периодам, в
частности, с Многи, следует включить в золотоордынский. Это касается кувшина с узким лошеным горлом и крутыми и широкими, порытыми
линейно-волнистым орнаментом плечиками.
Аналогии ему удалось отыскать благодаря консультациям К.А.Руденко среди древностей
Волжской Булгарии (импорт из Ирана или Средней Азии). Очевидно, эта форма посуды, типична
не только для Ирана, но и Средней Азии [Брыкина 1974, с.46, рис.27: 1-6], была заимствована
каким-то из золотоордынских гончарных центров. Вертикальное лощение полосами присутствует и на кувшине с узким высоким горлом
среди золотоордынских находок из раскопок
2018 г. Ю.А. Пуголовока в ур. Леваднюкова гора
в Глинском (сообщение исследователя). Но как и
в приведенных выше случаях, существуют сложности с однозначным отнесения находок в золотоордынского времени.

135

Рис.2. Кувшины золотоордынского времени.
1 - Киев (по В.М. Зоценко и А.А. Брайчевскому), 2 - Монастырок (по В.А.Петрашенко), 3 - Шпилевка, 4 - Городище (Многа), 5 - Заречное-2, 6 - Карабулак (по Г.А. Брыкину), 3-5 - рисунки автора.

В частности, в работе И.А.Иванцова приводятся рисунки горшков с высоким узким горлом,
по контексту труда датирующиеся домонгольским периодом [Иванцов 2003, с.293, рис.199: 3,
4]. Окончатедьное решение вопроса о датировке
кувшинов домонгольским или ордынским периодом требует дальнейшего анализа.
Буферные зоны на Левобережье Днепра до
сих пор археологически выделялись в нижних

течениях Псла и Ворсклы, а также на Ратском
(Бесединском) археологическом комплексе у
Курска. Таким образом, все на сегодня локализованные буферные зоны, а также места находок
предметов золотоордынского происхождения
(серьги, зеркала, ременные распределители, монеты и др.) являются маркерами восточной границы Великого Княжества Литовского и известных по письменным источникам «Семеновых

136

людей». Все приграничье с «Семеновыми людьми» было такой контактной полосой.
Вопрос заключается в том, что вдоль этой
полосы расположен целый ряд буферных зон,
локализация которых продолжается (Рис.3). Две из
них локализовал В.Л. Егоров [1985, С.40]:
1. Район Горишних Плавней.
2. Близ Курска (летописные Ахматовы слободы –
Ратно и Лебяжее [Енуков, 1993]).
Список сегодня можно дополнить следующими пунктами:
3. Глинский археологический комплекс на Ворскле
(сейчас исследуется Ю.А. Пуголовком)
4. Ницахский археологический комплекс на р.
Ворсклица – притоке Ворсклы, который
изучался О.В.Сухобоковым с участием автора,
5. Комплекс на окраине Сум, где осуществлял
исследования автор.
6. Гочевский археологический комплекс, который
изучается коллективом под руководством Г.Ю.
Стародубцева [Стародубцев, Зорин, 2000] (по
мнению А.А.Чубура – одна из летописных
Ахматовых слобод [Чубур, 2013]).

Лубен известных по данным письменных источников сельских поселений (Чернухи, Малютинцы, Лукомье) и укрепленных населенных пунктов (Многа – городище на Удае), а также известных науке случайных находок, локализация
большинства которых была осуществленаА.В.
Сидоренко.
Изучение золотоордынских древностей в
пределах микрорегионов указывает на существенные различия между ними. Имеющиеся у
исследователей материалы побуждают к дальнейшим полевым изысканиям, камеральным работам с коллекциями, архивным поискам. Это
сопровождается созданием различных версий
реконструкции и научными дискуссиями. Возможно, поиски универсальной модели отношений местного населения Днепровского Левобережья со Степью не имеют перспектив, поскольку в каждом из буферных микрорегионов, о которых идет речь, был разный состав населения,
они располагались в разных условиях, а потому и
строили отношения с соседями по-разному, хотя,
конечно, факт подневольности золотоордынской
власти вряд ли может вызвать сомнения.
Литература:
Андреев С.И. Бокинский могильник // Археологические исследования в Центральном Черноземье 2016.
–Липецк, Воронеж: «Новый взгляд», 2017. – С. 166167.
2. Беляева С.А. Южнорусские земли во второй половине ХІІІ – ХІV в. (По материалам археологических
исследований). – К.: Наукова думка, 1982. – 120 с.
3. Брыкина Г.А. Карабулак. – М: Наука, 1974. -129 с.
4. Велюс Г. Могильник ХІІІ-ХІV вв в Кернаве (Кривейкишкис): этническая принадлежность погребенных // Археология и история Литвы и СевероЗапада России в средневековье. Доклады российсколитовского семинара. Вильнюс, 28-30 марта 2011 г.
– Вильнюс: LII Leidykla, 2013. – С. 59-80.
5. Гоняный М.И. Археологические памятники района
Куликова поля (конец ХІІ- третья четверть ХІV в.) //
Куликово поле и Донское побоище 1380 года. Труды ГИМ. Вып. 150. – М.: 2005. С.95-163.
6. Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды
в ХІІІ – ХІV вв. – М.: Наука, 1985.
7. Енуков В.В. О слободах Ахмата и городе Ратне //
Слов'яни і Русь у науковій спадщині Д.Я. Самоквасова. – Чернигів, 1993. С. 49-52.
8. Зоценко В.М., Брайчевська О.А. Ремісничий
осередок ХІ–ХІІ ст. на Київському Подолі. //
Стародавній Київ. Археологічні дослідження
1984-1989. – Київ: Наукова думка, 1993. С.43-103.
9. Іванцов І.О. Стародівній Київ. Київ: Фенікс, 2003.
10. Ляпушкин И.И. Днепровское лесостепное Левобережье в эпоху железа. Археологические разыскания
о времени заселения Левобережья славянами. МИА
№ 104. М.-Л.: АН СССР. 2003.
11. Мавродин В.В. Очерки истории Левобережной
Украины (с древнейших времен до второй половины ХIV века). – СПб.: Наука, 2002. – 416 с.
12. Моргунов, Ю.Ю. Древо-земляные укрепления Южной Руси Х–ХІІІ веков. М.: Наука. 2009.
1.

Рис.3. Буферные зоны на пограничьеЗолотой Орды с
Великим Княжеством Литовским.
1 – Горишние Плавни. 2 – Ратский археологический
комплекс, 3 – Глинский археологический комплекс, 4
– Ницахский археологический комплекс, 5 – Сумы, 6
– Гочевский археологический комплекс, 7 – Лавский
археологический комплекс, 8 – Лубны.

Решение этого вопроса зависит от результатов изучения многих памятников очерченной
данными письменных источников полосы приграничья с «Семеновыми людьми», от Коршева
на Сосне (по мнению Н.А. Тропина, последний
отождествляется с Лавским археологическим
комплексом близ Ельца) до Горишних Плавней и
Кременчуга.
Недостаточно изученные Лубны, где с
начала 1980-х гг. не проводились масштабные
археологические исследования, занимают в этом
перечне одно из самых перспективных для археологических исследований мест, как город с
периферией и широкой округой в золотоордынское время. На это указывает наличие вблизи

137

13. Моргунов, Ю.Ю. Летописный город Снепород и его
округа Х–ХІІІ вв. – СПб: Филологический факультет СПбГУ. 2012.
14. Петрашенко В.А. Древнерусское село (по материалам поселений у с. Григоровка). – К.: ИА НАНУ,
2005. – 264 с.
15. Полякова Г.Ф. О датировке некоторых типов ювелирных изделий из Волжской Болгарии // Научное
наследие В.П.Смирнова и современные проблемы
археологии Волго-Камья. Материалы научной конференции. Труды ГИМ. Вып. 122. – М., 2000. С.232236.
16. Приймак В.В. Роменська культура в межиріччі Десни і Ворскли (дискусійні питання, нові матеріали). –
Полтава-Суми: вид. ЦОДПА; Сумська обласна організація УТОПІК. – 1997. – 51 с.
17. Приймак В.В. Осадчий Є.М. Золотоординське поховання у центрі Сум (з приводу 350-річчя міста) //
АДУ 2004-2005 рр. – Київ – Запоріжжя: Дике поле,
2006. С. 307-310.
18. Приймак В.В. Северная граница буферной зоны
золотоордынского времени на территории Днепровского лесостепного Левобережья // Древности эпохи
средневековья евразийской Лесостепи. – Воронеж:
Изд-во ВГУ, 2008. С.159-173.
19. Приймак В.В. Ременные распределители древнерусского и золотоордынского времени // Верхнедонской археологический сборник. Вып.5. – Липецк:
ЛГПУ, 2010. С. 266-272.
20. Приймак В.В. Территория верхнего и среднего течений Псла в золотоордынское время (середина ХІІІ
– ХІV вв.) // Обоянь и обоянцы в отечественной и
зарубежной истории и культуре. Сборник материалов межрегиональной научной конференции (г.
Обоянь, 21 апреля 2012 г.). – Обоянь, 2013. С.22-31.
21. Приймак В.В. Ременные распределители древнерусского и золотоордынского времени (новые находки)
// Верхнедонской археологический сборник. Вып.6.
Материалы межрегиональной научной конференции «Археология восточноевропейской лесостепи:
поиски, находки, проблемы», посвященной 125летию первых археологических раскопок под эгидой Императорской Археологической Комиссии в
Липецком крае (бывшем Задонском уезде Воронежской губернии), прошедшей в г. Липецке 20-22 декабря 2013 года. – Липецк: ЛГПУ, 2014. С.538-545.
22. Пуголовок Ю.О. Володарець-Урбанович Я.В., Горбаненко С.А. Міждисциплінарні дослідження Глин-

23.
24.

25.
26.
27.
28.
29.

30.
31.
32.

33.

34.

138

ського археологічного комплексу в 2016 році // Археологічні дослідження Більського городища 2016.
– К. -Котельва: ЦП НАНУ і УТОПІК, ІКЗ «Більськ»,
2017. С.105-121.
Стародубцев Г.Ю., Зорин А.В. Славянский город на
р. Псёл // Куликово поле: вопросы историкокультурного наследия. – Тула, 2000. С. 73-84.
Супруненко О.Б., Приймак В.В., Мироненко К.М.
Старожитності золотоординського часу Дніпровського лісостепового Лівобережжя. – К.-Полтава : Археологія, 2004. – 82 с.
Сухобоков О.В. Дніпровське лісостепове Лівобережжя у VІІІ – ХІІІ ст. (за матеріалами досліджень
1968 – 1989 рр.). – К.: Наукова думка, 1992. – 216 с.
Терпиловський Р.В. Городище доби Київської Русі в
м. Седневі. Археологічні дослідження на Україні в
1969 р., вип. ІV. Київ: Наукова думка. 1972.
Тропин Н.А. Сельские поселения ХІІ-ХV веков южных территорий Рязанской земли. – Воронеж: ВГУ,
2004. – 264 с.
Федоровський О. Інструкції та програми для розвідок і реєстрації пам’яток археологічних. – Харків:
Харківдрук, 1927. – 136 с.
Хлебникова Т.А. История археологического изучения Болгарского городища. Стратиграфия. Топография // Город Болгар. Очерки истории и культуры.
– М.: Наука, 1987. – С. 32-88.
Черкас Б.В. Улус Манкерман: спроба реконструкції
// Україна в Центрально-Східній Європі. Вип. 11. –
К.: Інститут історії України НАНУ, 2011. С.162-166.
Черкас Б.В. «Самаро-Орельський» улус Золотої Орди // Україна в Центрально-Східній Європі.Вип. 14.
– К. : Інститут історії України НАНУ, 2014. С.28-35.
Чубур А.А. Леса Воронокские, Гусин брод и слободы Ахматовы. Об исторической географии Курского Посемья и его округи в XIII-XV веках // История
в подробностях: 2013. №8 (38). С.38-43.
Чубур А.А. К исторической географии Посемья в
период феодальной зависимости от Золотой Орды //
Studia internationalia: Материалы II международной
научной конференции «Западный регион России в
международных отношениях X-XX вв.» 28-30 ноября 2013 г.) – Брянск: РИО БГУ, 2013. С.47-55.
Шабульдо Ф.М. «Семеновы люди»: их территория и
роль политических отношениях между Крымом и
Литвой на исходе ХV века / Ф.М. Шабульдо //
Ruthenica. – 2010. – ІХ. – С. 57-73.

УДК 903.7-033.5(477.51)

МОЗАЇКА БЛАГОВІЩЕНСЬКОЇ ЦЕРКВИ В ЧЕРНІГОВІ
© 2019 1О.Є. Черненко, 2Т.Г. Новик
1 - Украина, Чернигов, Национальный университет «Черниговский коллегиум»
2 – Украина, Чернигов, Национальный историко-архитектурный заповедник «Чернигов стародавний»
Остатки древнерусской Благовещенской церкви, упомянутой в летописи под 1186 г. находятся в северо-восточной части Черниговского детинца, на краю правобережной террасы р. Стержень (приток Десны). Сохранились фундаменты и
нижние части стен храма. Важным элементом оформления церкви была полихромная мозаика на полу. Раскоп 20072008 гг. площадью около 600 кв. м располагался вдоль южной галереи храма. Найдено до 200 пластин смальты. Мозаичная часть пола Благовещенской церкви занимала всю площадь центрального нефа и трансепта. Опубликованное Б.А.
Рыбаковым изображение павлина было частью омфалия. Вероятно, омфалий Благовещенской церкви имел сложный
декор и включал и иные фигуры. Значительное количество находок смальты с разрушенной алтарной части церкви дает
основания предположить существование декорации мозаикой и в алтаре.
Ключевые слова: Киевская Русь, Чернигов, Благовещенская церковь, мозаика, смальта, архитектурная археология.
Chernenko O., Novik T. Mosaic of the Annunciation Church in Chernihiv
The remains of the Old Russian Annunciation Church, mentioned in the chronicles of 1186, are located in the northeastern part of
the Chernihiv Detinets, on the edge of the right bank of the r. The core (inflow of the gums). The foundations and the lower parts
of the walls of the temple have been preserved. An important element of the design of the church was a polychrome mosaic on
the floor. 2007-2008 excavation. area of about 600 square meters. m located along the southern gallery of the temple. Found up to
200 plates smalt. The mosaic of the floor of the Church of the Annunciation occupied the entire area of the central nave and transept. Published by BA Rybakov image of the peacock was part of the omphalia. Probably, the omphalia of the Annunciation
Church had a complex decor and included other figures. A significant number of finds of smalt from the destroyed altar part of
the church suggests that there is a decoration in the mosaic and in the altar.
Keywords: Kievan Rus, Chernigov, Church of the Annunciation, mosaic, smalt, architectural archeology.

Залишки давньоруського храму, який прийнято ототожнювати з Благовіщенською церквою, згаданою в літописі під 1186 р. («Святослав Всеволодович святи церковь в Чернигове святого Благовещения юже сам создал»[ПСРЛ, 2001, Стп.: 571]),
знаходяться у північно-східній частині Чернігівського дитинця, на краю правобережної тераси р.
Стрижень (прит. р. Десни). Руїни споруди відкрилися у 1876 р. після обвалу краю тераси [Кибальчич, 1878, 350]. Вони неодноразово археологічно
досліджувались: у 1878 р. (Т. Кибальчичем, а потім
Д. Самоквасовим) [Кибальчич, 1878; Самоквасов,
1892; 1908, С. 257], у 1909 р. (П. Кармалієм та М.
Сахновським) [Отчет, 1910, С.8–13], у 1946–1947
рр. (Б. Рибаковим) [Рибаков, 1950; Рыбаков, 1946,
С.34-84; 1949; 1953, С.96]. У 2007–2008 рр., дослідження прилеглої до південної галереї ділянки
здійснювались О. Черненко [Черненко, 2016, С.8788; Черненко и др., 2016].
Благовіщенська церква була шестистовпною,
триапсидною, з нартексом (рис.1) [Раппопорт,
1994, С.43-44; Рибаков, 1950, С.60]. З трьох боків її
оточували галереї, споруджені водночас з головним об’ємом [18, 76]. Східна (апсидна) частина
церкви обвалилася наприкінці ХІХ – на початку
ХХ ст. разом із краєм тераси. До нашого часу збереглись фундаменти та нижні частини стін храму
(до висоти 1,5 м), ушкоджені перекопами.
Важливим елементом оформлення церкви була поліхромна підлога. За результатами досліджень
40-х рр. Б. Рибаков характеризував її таким чином:
«другорядні частини (галерея і бокові нефи) вистелені жовтими й зеленими керамічними плитками в

обрамлені вишневих плиток уздовж стін… найважливіші частини споруди – середній неф і трансепт – вимощені прекрасною мозаїкою...» [16, 62].
Мозаїчні ділянки підлоги, набрані з пластин
смальти, виявились сильно ушкодженими. Збереглись тільки два фрагменти. Перший – геометричний візерунок та частина кола (діаметр – близько 2
м), – знаходився у північній частині підкупольного
квадрату (рис. 3: 2) [17, 35]. Другий – рештки зображення павича , вміщеного у коло діаметром
близько 0,6 м, –розташовувався по центру підкупольного квадрату (рис. 2; 3: 1) [17, 35]. Окрім
цього, було виявлено значну кількість перевідкладених пластин смальти у трансепті, в західній частині підкупольного простору та між західною парою підкупольних стовпів (рис. 1) [17, 36; 18, 36].
На збережених ділянках підлоги смальта була
покладена у вапняний розчин [Рибаков, 1950, С.55;
Рыбаков, 1946, С.34]. Такий спосіб улаштування
мозаїчних підлог був поширеним у Середньому
Подніпров’ї в Х – першій половині ХІ ст. Пізніше,
до 20-х рр. ХІІ ст., для підлог використовували
інкрустовані пірофілітові (шиферні) плити [Малевская, 1984, С.78-80]. Втім, Т. Чукова припускала,
що перший зі згаданих способів епізодично практикувався до початку ХІІІ ст. [Чукова, 2004, С.109–
111].
За розмірами пластин (1,5 см та більше) смальти Благовіщенської церкви відносяться до великих.
На думку Б. Рибакова, саме розмір відрізняє їх від
мозаїк ХІ ст. з дрібних кубиків та є хронологічною
ознакою, яка відповідає ХІІ ст. [Рыбаков, 1949,
С.73, 86].

139

Рис. 1. Благовіщенська церква в Чернігові. План (за: Б. О. Рибаковим).

Рис. 2. Мозаїка із зображенням павича. Фото 1946 р.

Форма пластин, як збережених іn situ, так і
знайдених у перевідкладеному стані, різноманітна:
прямокутні і трикутні, шестикутні та «лекальні» –
сегментоподібні і округлі. Останні – найбільші,
завдовжки до 8 см. У збережених фрагментах мозаїчного набору вони використовувались для формування фігури павича, пластини інших форм –

для його деталей, заповнення фону та геометричних орнаментів (рис. 3: 1, 2).
Б. Рибаков згадує смальти різноманітних
відтінків червоного, зеленого, жовтого та чорні [Рыбаков, 1950, С.55-56; 1946, С.34-36; 1949, С.75-76].
Він також пише про сині та червоно - коричневі.
Натомість М. Безбородов та Б. Шелковников

140

141

Рис. 3. Мозаїчна підлога: 1, 2 – збережені частини (за: Б. О. Рибаковим), 3 – пластини смальти з розкопок 2007 – 2008 рр.

визначають їх як фіолетові та печінково-червоні
[Безбородов, 1956, С. 168, 167; Шелковников, 1959,
С.125]. Такі розбіжності у визначенні кольорів пояснюються, судячи з усього, як індивідуальним
сприйняттям різними авторами, так і поганою збереженістю смальти.
Згідно результатам спеціальних досліджень,
всі смальти з розкопок 40-х рр. належать до важкого свинцевого скла, котре вважається продукцією
місцевого виробництва [Безбородов, 1956, С.269–
293; Щапова, С.195]. Таке скло є не дуже стійким,
схильне до розстеклування (утворення дрібних
наскрізних тріщин) та втрати кольору (сіріє) [Щапова,1991, С.196].
Слід відзначити, що знахідки мозаїчного скла,
пов’язані з Благовіщенською церквою, походять не
лише з розкопок Б. Рибакова. Ще наприкінці ХІХ
ст., після обвалів берегу р. Стриженя, тут почали
знаходити пластини смальти. За спогадами Ю.
Віноградського, у 80-х рр. ХІХ ст. його друзі по
навчанню в гімназії збирали мозаїку в обриві берега Стриженя «та й у самій річці» [Коваленко, Ясновська, 2006, С.169]. На виставці ХІV Археологічного з їзду в Чернігові (1908 р.), експонувалось 110 пластин смальти, знайдених «у подножия
горы, на которой находился княжеский дворцовый
храм». У Каталозі виставки відзначено, що всього
такої смальти було кілька пудів (тобто – кілька десятків кг) [Каталог, 1908, С.225]. Знаходили її і під
час розкопок кінця ХІХ – початку ХХ ст. [Каталог,
1915, С.12; Самоквсов, 1892, С.100].
В ході розкопок 2007-08 рр. також було виявлено досить значну кількість смальти (Табл.1).
Розкоп площею близько 600 кв.м розташовувався
вздовж південної галереї храму. За матеріалами
робіт вдалось виявити кілька горизонтів, які
відповідали різним етапам засвоєння даної території.
Досить
чітко простежувався
горизонт
пов’язаний із руйнуванням Благовіщенської церкви. До нього належали шари, насичені будівельним
сміттям давньоруського часу (цем’янка, фрагменти
плінфи, полив’яна плитка, уламок різьбленого
білокам’яного блоку та т.п.). Там само зустрічались
кахлі, уламки кругового та скляного посуду ХVІІ–
ХVІІІ ст., а в нижньому ярусі нашарувань – фрагменти посудин ХV ст. [Черненко, 2016, С.87–88].
Судячи з усього, ці напластування сформувались
внаслідок поступового обвалу давнього храму та,
можливо, його розчистки для ремонту. Останнє
припущення дозволяє пояснити наявність великої
кількості знахідок, пов’язаних з інтер’єром, у тому
числі – до 200 пластин смальти.
Один бік пластин гладенький, інший – «кований», часто – зі слідами будівельного розчину. Це
свідчить про те, що вони походять зі зруйнованого
мозаїчного набору. Є смальта різних відтінків червоного (переважно – печінково-червоного), зеленого та жовтого кольорів. Є також чорна. Частина

пластин розстеклувалась, їх колір визначити неможливо. Завтовшки пластини від 0,7 до 1,2 см (рис.
3: 3). Переважна більшість має вигляд трикутників
зі сторонами від 1,5 до 6,5 см, є прямокутні зі сторонами від 1,5 до 4,9, сегментоподібні та багатокутні різного розміру. Найбільша за розмірами (9,6
х 3,7 х 0,9 см) перебільшує всі знайдені раніше (до
8 см) [Рыбаков, 1949, С.73]. Звертає на себе увагу
трикутна чорна пластина (3,7 х 2,6 х 1,4 см), яка
посередині має отвір (діаметр – 1,3 см), утворений,
судячи з усього, в процесі виробництва.
Різноманітність форм дозволяє припустити,
що смальти були частиною набору якогось складного фігурного зображення, подібного до зображення павича, знайденого у 40-х рр. Такому припущенню відповідає і наявність значної кількості
пластин сегментоподібної форми, аналогічних тим,
що використано для викладки фігури птаха.
Як вже згадувалось, за висновком Б. Рибакова
мозаїчна частина підлоги Благовіщенської церкви
займала всю площу центральної нави та трансепту
[Рибаков, 1950, С.62; Рыбаков, 1949, С.82, 86]. Збережене зображення павича, судячи з усього, було
частиною омфалію [Чукова, 2004, С.111–112].
Омфалій (від грецького: середина, центр) слугував «мірою середини церкви», пов’язаною з домонгольською літургійною традицією, привнесеною з Візантії [Голубинский, 1904, С. 238; Каргер,
1947, С.19; Чукова, 2004, С.108–113]. У ХІІ ст. омфалії найчастіше оформлювались у вигляді композиції з п’яти кругів (пентаомфолон) або омфалію та
чотирьох менших за нього кругів, чи бордюру з
чотирма кругами [Архипова, 2010, С.572].
У Давній Русі відома лише одна підлога з омфалієм, оформленим зображеннями істот, подібно
до омфалію Благовіщенської церкви. Її рештки виявлені у с. Олешків Івано-Франківської обл. у 19811982 рр. Б. Томенчуком під куполом дерев’яної
ротонди ХІІ – першої половини ХІІІ ст. Спеціально
виготовлені з кераміки полив’яні різнобарвні рельєфні плитки утворювали тут пентамоомфалон із
зображенням у колах орла, голуба, грифона (?),
невідомого птаха та серафимів (?) [Томенчук, 2005,
С. 28-31].
Не виключено, що омфалій Благовіщенської
церкви також мав подібний складний декор та
включав інші фігури, окрім збереженого зображення павича. Припущення В. Рожанківського, що
на підлозі Благовіщенської церкви зображено
«Древо життя, обабіч якого вміщено павичів у
круглому медальйоні з геометричним орнаментом»
[Рожанківський, 1959, С. 20] не зовсім відповідає
збереженим деталям та не підтверджується аналогіями.
Слід також відзначити, що значна кількість
знахідок смальти із зруйнованої вівтарної частини
церкви дає підстави припустити існування декорації мозаїкою і у її вівтарі. Він міг бути декорованим подібно до Софії Київської, де в центральній

142

апсиді мозаїка використана в оформленні підлоги
та стіни над синтроном і навколо крісла митропо-

лита [Архипова, 2010, С. 569–570; Каргер, 1947, С.
25–27].

Таблиця 1. Пластини смальти з розкопок 2007–2008 рр. Фонды ИАЗ «Чернигов стародавний»

№
з/п

№ інв.

№ за
п.о.

Розміри, см Товщина,
см

А-2 №
1456

3,5 х 2,8

0,7

червоний (?)

А-2 №
1457

3,7 х 2,3

0,7

зелений

А-2 №
1458

4,5 х 1,5

1,0

жовтий

А-2 №
1459

3,1 х 1,7

0,7

? (темний)

А-2 №
1460

3,2 х 1,6

0,8

жовтий,
зелений

А-2 №
1461

4,1 х 2,2

0,9

? (темний)

А-2 №
1462

4,0 х 1,9

0,9

? (темний)

А-2 №
1463

3,2 х 1,5

0,8

зелений

А-2 №
1464

3,0 х 3,1

1,0

червоний

10.

А-2 №
1465

3,8 х 3,2

0,7

зелений

143

Колір

Форма

Примітки

оплавлена

11.

А-2 №
1466

125

4,6 х 2,6

0,9

зелений

оплавлена

12.

А-2 №
1467

3,8 х 2,8

0,8

жовтий,
зелений

оплавлена

13.

А-2 №
1468

214

3,6 х 4,4

1,2

червоний

14.

А-2 №
1469

198

2,5 х 2,3

0,9

червоний (?)

15.

А-2 №
1470

130

2,7 х 1,3

0,7

світло-жовтий

16.

А-2 №
1471

3,6 х 2,1

0,7

зелений

17.

А-2 №
1472

2,6 х 2,1

1,0-1,2

жовтий

18.

А-2 №
1473

4,3 х 3,5

1,0

жовтозелений

19.

А-2 №
1474

3,5 х 1,8

0,8

світложовтий

144

20.

А-2 №
1475

118

3,3 х 2,2

0,8

зелений

21.

А-2 №
1476

2,7 х 2,3

0,7

жовтий

22.

А-2 №
1477

3,8 х 2,8

0,9

світложовтий

23.

А-2 №
1478

5,0 х 2,1

0,7

світложовтий

24.

А-2 №
1479

3,0 х 1,5

0,9

жовтий,
зелений

оплавлена

25.

А-2 №
1480

3,7 х 2,6

1,4

темнозелений (?)

отвір
діаметром
1,3 см

26.

А-2 №
1481

3,0 х 2,9

1,0

світложовтий

27.

А-2 №
1482

4,3 х 2,7

0,8

темнозелений (?)

28.

А-2 №
1483

2,3 х 1,9

0,7

червоний

29.

А-2 №
1484

3,1 х 3,0

0,7

світложовтий

145

30.

А-2 №
1485

3,2 х 1,8

0,8

темночервоний (?)

31.

А-2 №
1486

2,7 х 1,4

1,2

червоний

32.

А-2 №
1487

3,5 х 2,1

1,0

червоний

33.

А-2 №
1488

2,5 х 1,8

0,8

жовтий

34.

А-2 №
1489

2,9 х 1,6

0,9

зелений

35.

А-2 №
1490

2,5 х 3,4

0,5

жовтий,
зелений

36.

А-2 №
1491

3,3 х 1,8

0,7

? (темний)

37.

А-2 №
1492

3,0 х 1,2

0,8

темночервоний

38.

А-2 №
1493

3,9 х 1,4

0,9

світложовтий

39.

А-2 №
1494

4,0 х 2,1

1,0

темночервоний

146

40.

А-2 №
1495

3,9 х 2,5

0,8

? (темний)

41.

А-2 №
1496

190

3,5 х 3,3

0,9

? (темний)

42.

А-2 №
1497

4,6 х 1,3

1,0

жовтий

43.

А-2 №
1498

3,5 х 2,7

0,9

жовтий,
темнозелений

44.

А-2 №
1499

121

3,7 х 2,6

0,5

жовтий

45.

А-2 №
1500

3,2 х 1,8

0,6

жовтий

46.

А-2 №
1501

120

2,4 х 2,0

0,7

зелений

47.

А-2 №
1502

135

2,7 х 3,2

0,6

жовтий

48.

А-2 №
1503

142

2,5 х 2,0

0,6

жовтий

49.

А-2 №
1504

119

4,2 х 2,4

1,0

темно-зелений

147

50.

А-2 №
1505

2,8 х 1,5

0,9

зелений

А-2 №
1506

5,0 х 3,3

0,7

червоний

А-2 №
1507

164

4,0 х 2,5

0,9

червоний

А-2 №
1508

3,2 х 2,4

1,0

жовтий

А-2 №
1509

3,2 х 2,0

1,0

світло-жовтий

А-2 №
1510

143

2,5 х 1,7

0,8

світло-жовтий

А-2 №
1511

110

3,5 х 4,0

0,9

зелений

А-2 №
1512

216

6,2 х 3,5

0,7

зелений

А-2 №
1513

206

5,6 х 3,8

0,9

жовтий

148

сліди
розчину

А-2 №
1514

208

4,0 х 2,6

0,8

червоний

А-2 №
1515

209

6,5 х 4,4

1,0

жовтий

А-2 №
1516

166

2,3 х 3,8

0,7

червоний

А-2 №
1517

9,6 х 3,7

0,9

світло-жовтий

А-2 №
1518

1,9 х 1,4

0,6

жовтий,
зелений

А-2 №
1519

2,6 х 2,0

0,7

зелений

А-2 №
1520

3,0 х 2,1

0,6

світло-жовтий

А-2 №
1521

2,5 х 1,1

0,7

зелений

А-2 №
1522

3,5 х 2,0

0,7

? (темний)

149

А-2 №
1523

3,5 х 2,1

0,6

зелений

А-2 №
1524

3,0 х 1,8

0,7

зелений

А-2 №
1525

5,6 х 3,1

0,7

зелений

А-2 №
1526

3,5 х 1,3

0,9

зелений

А-2 №
1527

4,0 х 2,5

0,9

жовтий

А-2 №
1528

3,5 х 1,8

0,9

світло-жовтий

А-2 №
1529

2,2 х 1,2

0,7

зелений

тонка чорна
смуга

А-2 №
1530

3,5 х 2,3

0,5

жовтий

оплавлена

А-2 №
1531

133

3,0 х 1,3

0,7

світло-жовтий

А-2 №
1532

217

3,7 х 2,3

0,8

червоний

150

тонкі чорні
смуги

А-2 №
1533

4,0 х 2,6

0,9

червоний (?)

А-2 №
1534

207

6,8 х 4,8

0,7

червоний

А-2 №
1535

219

2,6 х 1,8

0,6

червоний

А-2 №
1536

117

2,8 х 1,8

0,7

жовтий

А-2 №
1537

228

3,6 х 2,4

0,8

? (темний)

А-2 №
1538

226

3,2 х 2,1

1,0

? (темний)

А-2 №
1539

229

2,7 х 2,9

0,8

зелений (?)

А-2 №
1540

230

3,1 х 3,1

0,9

зелений

А-2 №
1541

231

4,3 х 3,6

0,6

червоний

151

А-2 №
1542

4,9 х 3,7

0,8

зелений

А-2 №
1543

224

2,9 х 2,7

0,6

червоний

А-2 №
1544

304

4,8 х 2,9

0,6

зелений

А-2 №
1545

276

2,6 х 2,7

1,0

червоний

А-2 №
1546

278

3,5 х 3,1

1,0

зелений

А-2 №
1547

299

4,3 х 3,8

0,9

жовтий

А-2 №
1548

303

3,3 х 1,8

0,8

світложовтий

А-2 №
1549

305

4,0 х 2,3

0,9

зелений

152

оплавлена з
однієї
сторони

А-2 №
1550

306

2,8 х 2,7

0,8

червоний

А-2 №
1551

307

6,7 х 3,7

0,9

зелений

А-2 №
1552

308

3,5 х 1,8

0,9

червоний

А-2 №
1553

309

2,6 х 1,5

0,7

жовтий

А-2 №
1554

310

4,5 х 2,5

0,6

зелений

100

А-2 №
1555

365

2,4 х 1,5

0,7

жовтий,
зелений

101

А-2 №
1556

388

3,2 х 3,3

0,8

жовтий

102

А-2 №
1557

355

3,0 х 3,3

0,9

жовтий

103

А-2 №
1558

356

3,1 х 5,2

0,7

жовтий

104

А-2 №
1559

358

2,5 х 1,5

0,5

жовтий

153

оплавлена з
однієї
сторони

105

А-2 №
1560

359

3,5 х 1,9

0,8

жовтий

106

А-2 №
1561

149

2,9 х 1,7

0,8

жовтий

107

А-2 №
1562

150

3,9 х 2,2

0,8

червоний

108

А-2 №
1563

151

3,6 х 1,5

0,9

зелений

109

А-2 №
1564

152

4,5 х 1,6

0,8

світложовтий

110

А-2 №
1565

153

2,3 х 1,8

0,9

червоний

111

А-2 №
1566

154

4,2 х 2,5

0,7

червоний

112

А-2 №
1567

155

3,7 х 2,2

0,8

червоний

113

А-2 №
1568

170

2,6 х 1,8

0,9

червоний

114

А-2 №
1569

171

4,8 х 3,0

0,9

жовтий

154

115

А-2 №
1570

172

2,7 х 1,6

0,8

жовтий

116

А-2 №
1571

175

3,6 х 1,8

0,9

червоний

117

А-2 №
1572

176

2,8 х 1,9

0,7

жовтий

118

А-2 №
1573

177

3,7 х 3,0

0,6

червоний

119

А-2 №
1574

178

2,8 х 1,8

0,6

жовтий

120

А-2 №
1575

291

3,3 х 4,5

0,7

жовтий

121

А-2 №
1576

292

1,7 х 2,8

0,9

зелений

Библиография
1. Архипова Е. И. Архитектурный декор и скульптура
XII века Южной, Юго-Заподной Руси и Рязани // История русского искусства. В 22 т. Т.2. – М., 2014.
С.306–353.
2. Архипова Є. Скульптура та архітектурний декор. //
Історія українського мистецтва: у 5 т. – К., 2010. – Т.
2. – С. 525–576.
3. Безбородов М.А. Стеклоделие в Древней Руси. –
Минск, 1956.
4. Голубинский Е.Е. История русской церкви. – М.,
1904. – Т. 1, Ч. 2.
5. Каргер М. К. К вопросу об убранстве интерьера в
русском зодчестве домонгольского периода // Труды
Российской академии художеств. – М.; Л., 1947. – Т.
1. С. 15-50.
6. Каталог выставки ХІV археологического съезда в г.
Чернигове. – Чернигов, 1908.

7. [Каталог] Черниговский соединённый исторический
музей городской и учёной архивной комиссии в память 1000-летия летописного существования г. Чернигова. – Чернигов, 1915.
8. Кибальчич Т. Археологическая находка // Черниговские епархиальные известия. – № 25. – 1878. – Прибавление.Часть неофициальная. С.302–305.
9. Отчёт о деятельности Черниговской губернской учёной архивной комиссии за 1909 г. – Чернигов, 1910.
10. Коваленко О., Ясновська Л. Неопублікована студія
Юрія Виноградського про давньоруські старожитності Чернігова // Скарбниця української культури. –
Чернігів, 2006. – Вип. 7. С.167-171.
11. Малевская М.В. К вопросу о мозаичных полах в русском зодчестве // Древнерусский город. Киев. – К.,
1984. С.78–80.
12. Отчёт о деятельности Черниговской губернской учёной архивной комиссии за 1909 г. – Чернигов: Типо-

155

графия губернского земства, 1910.
13. ПСРЛ. Т. 2: Ипатьевская летопись. – М., 2001.
14. Раппопорт П. А. Строительное производство Древней Руси Х–ХІІІ вв. – СПб., 1994.
15. Рожанківський В. Ф. Українське художне скло. – К.,
1959.
16. Рибаков Б. О. Благовіщенська церква у Чернігові
1186 року за даними розкопок // Архітектурні
пам’ятки. – К., 1950. – С. 55–63.
17. Рыбаков Б.А. Раскопки в Черниговском детинце в
1946 году // Науковий архів ІА НАН Украини.
1946/26.
18. Рыбаков Б.А. Древности Чернигова // Материалы
института археологии. – №11. – М., 1949. – С. 7–99.
19. Рыбаков Б. А. Стольный город Чернигов и удельный
город Вщиж // По следам древних культур. Древняя
Русь. – М, 1953. С.75–120.
20. Самоквасов Д. Я. Основания хронологической классификации и каталог коллекции древностей. – Варшава, 1892.

21. Самоквасов Д. Я. Могилы русской земли. – М., 1908.
22. Томенчук Б. Олешківська ротонда. Археологія дерев’яних храмів Галицької землі ХІІ–ХІІІ ст. – ІваноФранківськ, 2005.
23. Черненко Е.Е. Чернигов и нашествие монголов в
свете археологических исследований // Stratum plus. –
№5. – 2016. С.83–97.
24. Черненко О.Є., Казаков А.Л. Печёный Є.В. Дослідження на території Чернігівського дитинця у
2008 році // Археологічні дослідження в Україні 2009
р. – К., 2010. С. 461-462.
25. Чукова Т.А. Алтарь древнерусского храма конца Х –
первой трети ХІІІ в. – Спб., 2004.
26. Щапова Ю.Л. Мозаика Успенского собора КиевоПечерской лавры и культурные взаимоотнощения
Руси и Византии // Византийский временник. Т.51. –
М., 1991. С.193–200.
27. Шелковников Б.А. Стекло Киевской Руси Х–ХІІІ веков // Византийский временник. – Т. 16. М.,1959. С.
114–126.

С коллегами-археологами у стен Черниговского Коллегиума – первого высшего учебного заведения на левобережье Днепра, построенного в 1700 г. на средства Ивана Мазепы (ныне здание входит в Национальный архитектурно-исторический заповедник «Чернигов стародавний», здесь размещается его дирекция). Слева направо:
Юрий Сытый, Артур Чубур, Татьяна Новик, Павел Солобай, Алёна Черненко (апрель, 2010)

156

УДК 902.01 (470.333)

ДАРИЛ ЛИ НЕАНДЕРТАЛЕЦ ЦВЕТЫ ПИТЕКАНТРОПУ?
НЕКОТОРЫЕ СООБРАЖЕНИЯ О ВОЗМОЖНОСТИ
СОСУЩЕСТВОВАНИЯ РАЗНЫХ ВИДОВ ГОМИНИД
В ДЕСНЯНСКОМ РЕФУГИУМЕ
© 2019 А. А. Чубур
Россия, Брянск, Брянский государственный университет им. академика И.Г.Петровского
Выдвигается гипотеза сосуществования различных и в разной степени эволюционно продвинутых видов рода Homo.
Предполагается, что небольшие, но способные к воспроизводству популяции более древних видов могли сохраняться в
рефугиумах десятки и даже сотни тысяч лет. Они могли приспосабливаться к меняющейся среде, но сохранять в почти
неизменном виде привычные способы обработки камня и изготовления орудий. В качестве возможного аргумента приводится типологическое и технологическое сравнение изделий из Таманских раннепалеолитических местонахождений
и местонахождения Неготино 4 на Десне. Примечательно, что в этом же районе располагался позднее и неандертальский рефугиум, в котором сложились все условия для возможного контакта неандертальцев и сапиенсов.
Ключевые слова: Homo erectus, Homo neandarthalensis, Homo sapiens, Тамань, Десна, обработка камня, сравнительная
типология, сосуществование.
Chubur A.. Did the neanderthal of flowers give to ergaster? Some considerations about the possibility of the existence of
paleanthropes with other human species in the Desnian refugium
The hypothesis of the coexistence of different and in different degrees of evolutionarily advanced species of the genus Homo is
put forward. It is assumed that small but capable of reproducing populations of more ancient species could persist in refugia for
tens and even hundreds of thousands of years. They were able to adapt to the changing environment, but to maintain in their almost unchanged the usual ways of treating the stone and making tools. As a possible argument, a typological and technological
comparison of products from Taman early Paleolithic locations and the location of Negotino 4 on the Desna. It is noteworthy that
the Neanderthal refugium was located later in the same area, in which all the conditions were created for the possible contact of
Neanderthals and sapiens.
Key words: Homo erectus, Homo neandarthalensis, Homo sapiens, Taman, Desna, stone splitting, comparative typology, coexistence.
Ваша идея, конечно, безумна. Весь вопрос в том, достаточно ли она
безумна, чтобы оказаться верной. Нильс Бор.

Как известно, останки ископаемых гоминид
встречаются на несколько порядков реже остатков
мегафауны. Так в пределах Восточно-Европейской
равнины пока не неизвестны достоверные останки
иных ископаемых людей, кроме Homo sapiens. Несмотря на это, по характерным следам материальной культуры мы видим, что вхождению Восточной Европы в ареал этого вида предшествовало
заселение территории параллельной европейской
эволюционной ветвью рода Homo – неандертальцами, хотя останков представителей «альтернативного человечества» для этой географической территории пока нет. Более того, опираясь на современные научные данные, мы можем утверждать,
что некоторое время оба вида сосуществовали и
даже нерегулярно скрещивались – о последнем, по
крайней мере, свидетельствует сравнение геномов
неандертальца и Homo sapiens [Gibbons, 2010]. Не
исключено, что межвидовые контакты рода Homo
повлияли и на формирование древнейших мифологических сюжетов [Фёдоров, Чубур, 2015]. Можно
назвать даже конкретные территории, где мог происходить контакт последних неандертальцев с занимавшими новые территории кроманьонцами.
На рубеже среднего и позднего палеолита
неандертальский и сапиентный «миры» оказались

разделены неожиданно возникшим непригодным
или малопригодным для обитания природным
фронтиром – тянущейся от устья Дуная через
верхний Дон на южный Урал зоной выпадения
пеплового дождя (вероятно с последующими кислотными дождями), случившегося в результате
вулканической катастрофы на Флегрейских полях
около 39 280 ± 110 лет назад [Fedele et al. 2003;
Costa et al., 2012]. Эффект усилился извержениями
вулканов на Кавказе. Предполагается, что эти суперизвержения положили конец и значительной
части неандертальской популяции на Кавказе и в
Европе, обрекши ее остатки на постепенное вымирание [Голованова, Дороничев, 2010; Golovanova et
al., 2010].
Однако после окончания «вулканической
зимы» и по мере постепенного восстановления
природной среды в зоне пеплового шлейфа (на это
понадобились как минимум десятилетия) территория юга и центра Восточной Европы начинает повторно заселяться Homo sapiens с Кавказа. Этот
зародивгшийся в Африке вид, имел на сей раз шанс
столкнуться уже не с полноценным «неандертальским миром» Европы (конечно с малочисленным,
до 10 тыс. особей, но до катастрофы – вполне
устойчивым, а спаиенсов изначально было еще

157

меньше), а лишь с распадающимся мозаичным
ареалом. Точнее – лишь с редкими сохранившимися рефугиумами вымирающей популяции братьев
по разуму. Один из таких рефугиумов существовал
в Верхнем Подесенье не затронутом пеплопадом
Флегрейской катастрофы (Рис.1). Об этом свидетельствует серия калиброванных радиоуглеродных
дат, полученных недавно для мустьерской стоянки
Бетово, лежащих в пределах 28 020 ± 170 –
32 240 ± 390 лет назад [Вишняцкий и др., 2015]
(скорее всего, даты, кроме не учитываемой единичной более древней датировки рога северного
оленя, отражают реальный период, когда стоянка
посещалась неандертальским человеком).

Рис.1. Пепловый шлейф Флегрейской катастрофы (по
[Costa et al. 2012]) и положение возможных мустьерских рефугиумов в Восточной Европе. Изолинии показывают толщину пеплового покрова в сантиметрах.
Цифрами показаны: 1 – Бетово. 2 – Иманай-Дол

Это время, связанное уже с периодом формирования Брянской ископаемой почвы (горизонт
Schtilfried B по центрально-европейской номенклатуре). Датировки эти непосредственно предшествуют во времени заселению граветтийской стоянки Хотылево 2, расположенной в семи километрах от Бетово, а с учетом поправок – даже слегка
перекрываются с последними [Гаврилов и др.,
2014, с.138]. Более древние ориньякоидная и раннеграветтоидная индустрии, выявленные в брянской почве в Хотылево [Гаврилов, 2016], должны
быть и вовсе синхронны Бетовскому мустье (по
крайней мере геологически).
В Европе уже господствовали верхнепалеолитические культуры, представленные разнообразными технокомплексами – ориньякоидным, гра-

веттоидным, селетоидным. И лишь в рефугиумах
на западной и восточной оконечностях ареала европейских неандертальцев – в Испании (Гибралтар) в части Восточной Европы еще существовали
вымирающие популяции «перворожденных европейцев» - Homo neandеrthalensis.
Заметим, что Деснинский рефугиум не единственное в своем роде убежище последних неандертальцев в Восточной Европе. Так в пещере
Иманай в Башкортостане недавно найден пробитый мустьерским остроконечником череп пещерного медведя. Плечевая кость такого животного из
того же скопления имеет близкую с Бетово радиоуглеродную дату 26 320 ± 1790 л.н. [Гимранов и
др., 2016], к сожалению пока единственную
(Рис.1).
Коль скоро мы судим о расселении неандертальцев не только и не столько по распространению их скелетных остатков, но и (как правило, и в первую очередь) по распространению
вариантов мустьерской культуры с характерными технологиями обработки камня и типичными
формами орудий, то и о распространении других
видов рода Homo мы вправе судить, опираясь не
только на редкий и малочисленный палеоантропологический материал, но и (возможно в
первую очередь) на наши знания о характерных
для них изделиях и технологиях. Если последним
неандертальцам удалось «увидеть, кто придет за
ними», то возможно, на более ранних этапах
обитания они могли, напротив, наблюдать на восточно-европейских просторах присутствие реликтовых популяций более архаичных видов человека.
На эту мысль наталкивают сделанные в
2000 году в сходных с местонахождением Хотылево 1 геологических условиях находки архаичных по своему облику изделий неподалеку от
упомянутых Хотылёво и Бетово – на местонахождении Неготино 4 [Чубур, Миненко, 2006].
Бросается в глаза технологическое и типологическое сходство архаичных изделий из Неготино и из
олдованских местонахождений Тамани – Кермек,
Родники и, в первую очередь, Синяя Балка (Богатыри), [Щелинский и др., 2008; Shchelinsky etc.,
2010; Щелинский, 2011, 2014, 2016].
В.Е. Щелинский характеризует материалы
Таманской группы памятников, как позднеолдованскую или раннеашельскую раннепалеолитическую индустрию, имеющую черты сходства с развитым олдованом Восточной Африки [Щелинский
и др. 2008; Shchelinsky et al., 2010; Щелинский,
2016]. Он отмечает и характерные ее черты: исходным сырьём индустрии служил местный твёрдый
окварцованный доломит, имевший форму плитчатых отдельностей. Галечной технологии в привычном нам виде здесь быть не могло по той простой
причине, что сырье имело не галечный и не желвачный характер. «Техника первичного расщепле-

158

ния камня с целью изготовления сколов с режущим
краем… архаичная. Её следует определить как
спонтанное расщепление камня без подготовки
нуклеуса» [Щелинский и др., 2010 С.18]. Отщепы в
основном мелкие, бесформенные, хотя есть и отдельные массивные, служившие иногдак заготовками для отдельных орудий. По мнению исследователя, обращает на себя внимание характерный
технический приём, «применявшихся при оформлении орудий: оббивка или усечение боковых краёв орудий вертикальными сколами» [Щелинский,
2014, С.47]. Среди орудий – пики, скребла, ножи,
чопперы, на ряде памятников - очень архаичные
формы ручных рубил. Примечательно наличие в
этой индустрии, наряду с выраженными макроорудиями, крупных массивных орудий с незначительной обработкой [Щелинский и др. 2010].
Со всеми перечисленными признаками индустрии мы сталкиваемся и в немногочисленных
материалах как Неготино 4 [Чубур, Миненко,
2006],так и других памятников Неготинского куста
[Тарасов 1989, 1992]. Не столь полный комплекс
орудий может объясняться минимальной площадью исследованного в 2000 г. галечника в обрыве
Неготинского пруда на р.Руднянка. Для того, чтобы убедиться в сходстве, достаточно ознакомиться
с с Таблицей 1 и Рис.2.

Изделия из Неготинских памятников, в особенности из Неготино 4 крайне архаичны, нестандартизированны и сложны для формальной типологии. Они не укладываются в существующие региональные схемы. Как быть?
Есть конечно, простой и проверенный путь:
отказать изделиям из Неготино 4 (и большинству
находок из Неготино и Неготино на Руднянке тоже) в статусе артефактов и перевести их в разряд
эолитов. Этот путь не нов. Находки в Неготино,
сделанные Деснинской экспедицией М.В. Воеводского первым попытался «эолитизировать», объявив игрой природы, белорусский археолог К.М.
Поликарпович. Его выкладки не были в полной
мере опубликованы, но сохранились в виде черновиков в его личном архиве [Гурьянов, 2017]. Уже в
XXI веке А.К. Очередной столь же категорично
причислил Неготинские изделия из раскопок М.В.
Воеводского, Л.М. Тарасова и автора с В.В. Миненко все к тем же эолитам [Очередной, Воскресенская, 2010], не только «свалив в один пакет»
материалы разных пунктов Неготино с индивидуальными характе ристиками [Тарасов, 1987, 1995]
(к чёрту индивидуальность, если речь идет о заведомо «диком кремне»), но и объединив их с всё
ещё нуждающимися, на мой взгляд, в более пристальном рассмотрении (не столько в плане типо-

Таблица 1. Сравнение технологических и типологических особенностей раннепалеолитических памятников Таманской группы (Богатыри, Родники) и местонахождения Неготино 4
Местонахождение
Местонахождения Таманской
Неготино 4
группы
Технологическая фаза
плитчатые отдельности окремневПлитчатый меловой кремень
Сырье
шего доломита
Спонтанное расщепление кремня
Спонтанное расщепление кремПервичное раскалывание
без подготовки нуклеуса
ня без подготовки нуклеуса
В основном мелкие бесформенные Небольшие бесформенные ототщепы, часто с участками корки.
щепы.
Отщепы
Реже – крупные массивные, служившие заготовками орудий.
Оббивка или усечение боковых
Оббивка или усечение боковых
Характерные приемы втокраёв орудий вертикальными скокраёв орудий вертикальными
ричной обработки
лами
сколами
- выраженные макроорудия (чоп- выраженные макроорудия
перы, пики, примитивные рубила, (чопперы, пики),
кливеры)
- крупные массивные орудия с
- крупные массивные орудия с ненезначительной обработкой
Орудийный комплекс
значительной обработкой
- скребла на кусках плиток
- скребла на кусках плиток
- острия, выемчатые орудия
- острия, зубчатые орудия, скребки, ножи
На развороте следующей страницы: Рис.2. Древний палеолит Подесенья и Тамани. А - Сопоставление
характерных черт и типов изделий индустрий местонахождений Неготинского куста (по: [Тарасов, 1989,
1992, 1995; Чубур, Миненко, 2006]) и Таманского куста (по [Щелинский, 2014 Щелинский, Кулаков,
2007; Щелинский и др., 2008, 2010; Shchelinsky et al., 2010]. Б – панорама Неготинского куста памятников
(фото автора). В – панорама Таманского куста памятников (по В.Е. Щелинскому).
159

Рис.2

А
Б

160

161

логии, сколько и в плане петрографии и тафономии) так называемым «аморфным комплексом»
Хотылево 1 (вероятно, основываясь на сходстве
условий залегания) [Очередной, Воскресенская,
2009, 2010]. Казалось бы, вот она, бритва Оккама в
действии. Лишние сущности отсечены, неясности
и сомнения устранены. Но не будем забывать, что
бритва Оккама не аксиома, а презумпция, то есть
она не запрещает более сложные объяснения в
принципе.
И в данном случае не все так просто. Сказав
«А» надо сказать и «Б». Основываясь на приведенном мною выше типологическом и технологическом сходстве, следует либо признать предметы из
Неготино 4 артефактами и искать объяснение возникшему феномену, либо отказать в таком статусе
заодно и Таманским находкам, за последние годы
прочно вошедшим в быстро обновляющиеся представленя о расселении представителей рода Homo.
Заметим, существует и такое мнение: скептически
настроенная часть палеолитоведов, не готовая
принять смену устоявшейся парадигмы, выводят
раннепалеолитические изделия Тамани и Дагестана (правда, скромно не называя памятники и их
исследователей «поименно») из категории артефактов в придуманную (и избыточную!) категорию
«поссибилитов» [Дороничев и др., 2007], означающую, перефразируя известную поговорку, «те же
эолиты, но в профиль»: вместо камней с кажущейся обработкой – камни, обработку которых доказать, якобы, невозможно.
Но так ли невозможно доказательство обработки камня человеком? И если, доказывая, что
камни из Богатырей или Неготино не были в руках
человека, типологическими дефинициями можно
жонглировать до бесконечности – хотя бы ввиду
несовершенства и дискуссионности самой типологии изделий древнейшего и раннего палеолита – то
технологические признаки искусственной обработки тут читаются, и не менее выразительны, чем
в изделиях более поздних периодов эпохи камня,
что убедительно продемонстрировал на материалах стоянки Богатыри Е.Ю. Гиря [2010]. Большая
часть палеолитоведов приняла реальность изделий
древнейшего человека с Тамани, а выявление целой группы сходных по инвентарю и технологии
раскалывания и вторичной обработки памятников
окончательно подтвердило их правоту [Кулаков,
2013, Праслов, 2008; Щелинский 2011, 2014, 2016
а,б и др.].
Что же касается Неготинских материалов, то
сошлюсь на мнение знакомого с ними авторитетного специалиста по палеолиту Восточной Европы
Н.К. Анисюткина: «Не исключено, что первые люди появились здесь и раньше, во время межстадиалов днепровского оледенения (200–250 тыс. лет
назад), в моренных отложениях которого найдены
немногочисленные, но выразительные кремневые

изделия. В данном случае речь идет о местонахождениях в районе села Неготино, расположенных в
бассейне реки Десны (Тарасов,1989; 1991), где
кремневые изделия архаичного облика связаны с
отложениями морены днепровского (рисского)
времени» [Анисюткин, 2011, С.21]. Пусть морена и
переотложена, но сами изделия архаичны не только на мой взгляд, независимо от условий залегания.
Домустьерскими считал их и сам Л.М. Тарасов.
В свете сказанного следует признать, что и
на Десне присутствует некая немустьерская индустрия, имеющая признаки раннепалеолитической.
Другое дело – её абсолютная датировка и происхождение. Тут картина может оказаться куда
сложнее и парадоксальней.
Залегают переотложенные следы предполагаемой раннепалеолитической индустрии Неготинского куста местонахождений в условиязх, практически аналогичных переотложенным мустьерским
изделиям из горизонта галечника в Хотылево. Значит ли это, что они синхронны и у хотылевских
неандертальцев были шансы на контакт с представителями более архаичного человечества – неважно, случайно, с целью мирного общения, или же с
целью охоты на них? Для ответа на этот вопрос
следует принять во внимание, что сходное залегание переотложенных культурных остатков вовсе
не свидетельствует об их синхронности. Это говорит только об их участии о едином процессе переотложения, с особенностями которого и следует
разобраться.
Если говорить о датировке геологической, то
заметим, что все находки связаны с бурым валунным суглинком/супесью, лежащим на размытой
поверхности глауконитовых сеноманских песков.
Этот суглинок и первооткрыватели палеолита в
Неготино, и автор данной статьи связывали изначально с перемытой рисской (днепровской) мореной [Хохловкина, 1937; Тарасов 1989, 1992, 1995;
Чубур, Миненко, 2006]. При этом предполагалось,
что перемытая морена может слагать базальный
горизонт аллювиального комплекса цокольной
над- пойменной террассы Десны.
Согласно исследованиям Е.А. Воскресенской (ИГРАН) и А.К.Очередного (ИИМК РАН)
материал галечника действительно является базальным горизонтом надпойменной террасы,
сформировавшейся в ранневалдайское время, однако связь его с днепровской мореной исследователи отрицают, поскольку в окрестностях памятников выходы рисской морены отсутствуют [Очередной, Воскресенская, 2009].
Непонятным оказывается, как же из культурных слоев, датируемых периодом 44-55 тыс.л.н.
[Вишняцкий и др., 2015] находки чудесным образом переотложились в горизонт, датируемый более
ранним – ранневалдайским – временем. Неясным
остается при таком объяснении и генезис валунов

162

кристаллических пород, причем достигающих в
поперечнике 0,25 м и веса свыше килограмма.
На самом деле вполне ясно, откуда происходят и валуны, и обильные фрагменты плитки туронского мелового кремня, и сеноманские фосфориты. Всё-таки из морены, обширные выходы который фиксируются немного северо-западней – в
районе поселков Дубровка и Сеща – и из расположенных там же меловых отторженцев . Здесь расположена Асельская напорно-моренная гряда,
сложенная колоссальными отторженцами мезозойских отложений (в том числе как раз туронского
мела, содержащего прослой плитчатого кремня),
смятых ледником в узкие (около 200 м) параллельные складки. Она окружена участками генетически связанной с ней холмистой и пологоволнистой
моренной равнины днепровского (московского)
оледенения. Морена и здесь иногда содержит отторженцы коренных пород. Но как речное течение
переотложиило тяжелый обломочный материал на
довольно значительное расстояние?
Ддя начала учтем, что некалиброванные радиоуглеродные датировки Кодакской почвы и подстилающего её валунного суглинка (среднее течение Днепра), долгое время связывавшихся с днепровским оледенением и последующим межледниковьем, оказались лежащими в пределах 37-50 тысяч лет [Пазинич и др.2011] – то есть почти полностью синхронны Хотылёвскому среднему палеолиту и – соответственно – галечнику с палеолитическим кремнем и лессово-почвенной серии, с непереотложенными культурными горизонтами. По
мнению геоморфолога Г.В. Пазинича и его коллег
(Киевский государственный университет), 47-48
тыс.л.н. в бассейне Днепра, куда входит и Десна,
произошла гидрологическая катастрофа – суперпаводок, сопровождавшийся мощным селевым потоком, связанным с прорывом бассейнов, возникших
при таянии ранневюрмского ледникового щита.
Эта катастрофа собственно и сформировала
тот самый галечник или бурый валунный суглинок
с включениями осколков коренных пород [Пазинич, 2010]. Произошла она, по-видимому, в период
обитания неандертальцев в Хотылёво. Селевой
поток нес и отлагал по пути следования материал
из размытых им под нынешними Сещей и Дубровкой морен (валуны и гальки кристаллических пород) и меловых отторженцев (обломки туронского
кремня и фосфориты).
Прибрежная часть следов поселений неандертальцев могла быть размыта несшимся по долине селевым потокоми. А.А. Величко еще в 1981
году предполагал, что фосфориты и кремень Хотылево 1 были «спроецированы» в галечник при
смыве рекой пород, лежавших над сеноманскими
песками [Величко и др. 1981, с.60], Только смыв,
скорее всего, носил не постепенный, а стихийный
характер. Не исключено, что часть культурных

остатков попала в галечник не во время, а сразу же
после его отложения – в период спада паводка и
обрушения подмытых потоком берегов. Такая же
судьба постигла, видимо, и культурные слои в Неготино. Но в каких условиях материал залегал изначально – нам неизвестно. Ясно только, что это
совсем не обязательно отложения средневалдайского мегаинтерстадиала.
Таманские местонахождения имеют геологические и палеофаунистические датировки, заметно превышающие миллион лет. Геологически
датировать Неготинский палеолит эоплейстоценом
у нас нет оснований. Однако следует указать на
наличие в верхнем Подесенье следов следующего
за таманским тираспольского фаунистического
комплекса в отложениях еще относительно недавно считавшегося «внутриднепровским» среднеплейстоценовым рославльского интерстадиала
[Агаджанян, 1988]. Тираспольская фауна датируется финалом эоплейстоцена – ранним неоплейстоценом.
Архаичная индустрия способна в почти
неизменном виде существовать очень продолжительное время – фактически столько, сколько существуют её носители. Собственно Таманские памятники, заполняющие собой отрезок времени минимум в полмиллиона лет, тому подтверждение.
Кем же были люди, оставившие свои изделия в
Неготино? Если сходные изделия производят
представители одного вида, то можно предположить, что изготовителями были те существа, которые ранее использловали подобные орудия на побережье Тамани. Учитывая сходство Неготино 4 с
таманскими эоплейстоценовыми памятниками и
разительное их отличие от мустье Хотылёвского
куста, приходится задуматься о возможности локального сосуществования ранее пришедшей с юга
реликтовой формы ранних Homo erectus1 (потомки
древнейших мигрантов с Африканской прародины)
и носителей культуры восточного микока Homo
neandarthalensis.
На первый взгляд гипотеза представляется
фантастической. Могли ли существа, привычные к
жизни в тропическом климате, ещё не знавшие
одежды, оказаться в умеренном климатическом
поясе, возможно пережить там один или несколько гляциалов и при этом сохранить способную к воспроизводству популяцию?
Один из примеров определения количественных показателей минимальной жизнеспособной популяции «относится к 120 популяциям
снежных баранов (Ovis canadensis), обитающих в
пустынях юго-запада США. Некоторые их этих
популяций наблюдали в течение 70 лет <…> Оканайденные в Дманиси (Грузия) формы древних гоминид отнесены в
итоге к обладавшему значитеьной внутренней изменчивостью виду
Homo erectus [Lordkipanidze et al. 2013]. Дманисийские люди наиболее
близки во времени, территорально и по технокомплексу и каменному
инвентарю к создателям Таманской эоплейстоценовой индустрии.
1

163

залось, что 100% популяций, насчитывающих менее 50 животных, вымерло в течение 50 лет, в то
время как практически все популяции, включающие более 100 особей, сохранились» [Дармов,
2014]. Итак, речь может идти о миграции и последующем обитании на новом месте всего лишь нескольких постоянно контактирующих групп общей
численностью превышающей 100 особей.
Homo erectus по типу адаптации относится к
группе генералистов – существ, приспособленных
к широкому спектру пищи и условий существования [Roberts, Stewart, 2018]. Что касается способности длительно переносить неблагоприятные
климатические условия, то следует напомнить, что
проникновение на Кавказ происходило через горные территории, не отличающиеся круглогодично
тёплой погодой. Вряд ли для освоения новых, более северных ландшафтов был необходим огонь.
Эректусы, вероятно, знали его, но контролировать
были не в состоянии, в чем уступали гейдельбергцам и затем неандертальцам [Roebroeks, Villa,
2011]. Более важную роль в адаптации эректусов
при продвижении в Европу могли играть употребление больших объемовкалорийной мясной пищи
и двигательная активность [Roebroeks, Villa, 2011].
Несмотря на отсутствие огня, данные местонахождения Хапписбург (Норфолк, Великобритания),
занимающего схлодное с Неготино широтное положение, демонстрируют, что Homo erektus в раннем плейстоцене присутствовал в северной Европе
свыше 800 000 л.н., существовали, причем без использования огня, на южном краю бореальной зоны [Parfitt et al, 2010], и даже оставил там свои следы ног [Ashton еt al., 2014].
Не стоит недооценивать и других адаптивных возможностей. Это были уже приспособленные к неблагоприятной опасной среде существа,
способные даже вступать в единоборство с крупными хищниками и представителями мегафауны
[Бозински, 2008]. Учитывая наличие среди черепов
в Дманиси черепа беззубого старика, следует признать, что не только неандертальцы и сапиенсы, но
и первые люди, несмотря на небольшой объем
мозга, уже были способны к систематической взаимопомощи, заботе о ближнем, альтруизму. Таким
образом, вопрос о физической невозможности,
фантастичности пребывания ранних гоминид в
Подесенье на повестке дня на самом деле не стоит.
Продвижение ранних Homo в центральные
области Восточной Европы с территории Тамани
могло произойти в периоды соединения Кавказской суши с сушей Европейской – иными словами
не ранее прекращения существования Апшеронского водного бассейна (1,85-0,7 млн.л.н.) и Манычского пролива, соединявшего его с Гурийским
водоемом – будущим Черным морем (Рис.3). Возможное
время
проникновения
ТаманскоКавказских гоминид на равнины к северу от Азова

– Тюрянская регрессия в раннем неоплейстоцене,
когда Европа и Кавказ временно соединились. В
интервале около 0,6-0,4 млн. лет назад, имела место Бакинская трансгрессия, уровень моря достигает абсолютных отметок 40-50 м, и Манычский
пролив восстанавливает связь Бакинского бассейна
с будущим Черным морем [Свиточ, 2016].

Рис.3. Схематическая карта Апшеронского бассейна.
Контурами даны современные реки и моря.
1. Таманская группа раннепалеолитических местонахождений 1,2-1,6 млн.лет. 2. Дманиси, 1,7-1,8 млн.лет. 3.
Дагестанская группа стоянок – 1,7-2,25 млн.лет.4. Ливенцовка – 1,9-2,1 млн.лет. 5. Неготинская группа памятников (технолого-типологическое сходство с Таманскими местонахождениями, более поздняя)

Постепенно обитатели южных равнин могли
подниматься по остепненным территориям Донецкого кряжа и Среднерусской возвышенности в
район Брянского неотектонического поднятия.
Могло это произойти как в Рославльском (мучкапском) межледниковье, разделявшим Донской и
Окский гляциалы, так и позднее, например – в
Лихвинском межледниковье. Путь их авантюры
еще предстоит проследить – это пока terra
incognita. Бывшее кандидатом в памятники раннего
ашеля местонахождение Шубное (Белгородская
обл., Россия) на поверку оказалось мустьерским
памятником [Федюнин, 2011]. Необходимо учесть,
что путь, скорее всего, пролегал по возвышенным
и остепненным (привычным) ландшафтам, где
преобладали процессы размыва, что не способствовало захоронению культурных остатков.
В настоящее время известен ряд дестратифицированных находок, типологически тяготеющих к
раннему палеолиту: например, бифасы с территории г. Калуги, из окрестностей с. Погребки (Курская обл., Россия), рубило из Амвросиевки (Донецкая обл., Украина) и т.д. – но все они существнно
отличаются как от находок в Неготино, так и от
материалов Богатырей и других памятников древ-

164

нейшего палеолита с Тамани. Они, на мой взгляд,
оставлены иным населением и даже иной ветвью
ранних гоминид, носителями культуры развитого и
позднего ашеля, прямыми предками неандертальцев – Homo heidelbergensis, сформировавшимися
не ранее 0,7 млн. л.н.
Примерно 0,5 млн. лет назад образовавшееся
в период последовавшего за Рославльским межледниковьем Окского оледенения в верховьях
Днепра и его крупных притоков приледниковое
озеро сошло в виде гигантского селевого потока в
долину Днепра и затворило принесенным в район
пересечения долиной кристаллического массива
меж устьями Псла и Ворсклы обломочным материалом её связь (кроме нижнего течения) с Черным
морем. В Среднеднепровском бассейне установился озерный режим и сформироваалось огромное
Полесское озеро, сравнимое с Черным морем по
площади, но мелководное [Пазинич, 2008]. Это
озеро могло отрезать обитателей Брянского
неотектонического поднятия от путей возврата на
юг, образовав рефугиум.
Затем западней и южнее, на акваторию Полесского озера лёг язык максимальной фазы Днепровского (Московского) оледенения. Его краевые
образования обследованы нами совместно с краеведами И.И.Потворовым и Р.В. Новожеевым на
территории Выгоничского района Брянской области у с. Паниковец в 30 км к югу от Неготино.
Брянское поднятие оставалось своеобразным островом, окруженным водой и льдами. Могли ли
выжить его предполагаемые обитатели в столь суровых условиях? Судить об этом пока сложно.
Мне вероятность этого пока представляется исчезающе малой. И все же она есть. Не стоит упускать
из виду, например, тот факт, что изучение эволюции генома вечных спутников гоминид – вшей –
недавно привело американских исследователей к
выводу, что локальные контакты между популяциями Homo erectus и Homo sapiens окончательно
прекратились лишь около 25 000 л.н. [Clayton,
Bush, Johnson, 2015].
Неандертальцы же смогли попасть на верхнюю Десну только после Микулинского межледниковья, и, по всей видимости, не напрямую с европейского запада, а кружным путём, освоив поначалу часть Поволжья и бассейн Дона.
Прорыв вод северных приледниковых озер в
Полесское озеро в финале стадиала Вюрм I по долинам рек, в том числе Десны мог погубить остатки реликтового населения архантропов, если оно
дожило до появления в регионе первых неандертальцев. Если оно исчезло раньше, то сель снес и
переотложил все их придолинные следы пребывания. Если эректусы на Десне так же как на Тамани,
вели «пляжный» образ жизни, то есть обитали преимущественно у береговой линии, а не на возвышенных участках (как это делали имевшие иную

стратегию расселения неандертальцы) их следов
могла быть уничтожена селем и последующим паводком. Лишь в Неготино части материала повезло
сохраниться вблизи мест первоначальной седиментации и затем попасть в руки археологов.

Рис.4. Схематическая карта Полесского озера и границ
языка максимального оледенения (по [Лоза, 2015]
с небольшими изменениями и дополнениями)

Важнейшей задачей на настоящем этапе исследований представляется поиск стратифицированных находок раннеплейстоценового возраста в
первичном залегании на Брянском поднятии. Сделать это возможно там, где, в отсутствие морены,
сохранились отложения среднего и раннего плейстоцена.
1.

165

Литература
Агаджанян А.К., Бирюков И.П., Шик С.М. Палеонтологическая характеристика рославльских межледниковых отложений в стратотипическом разрезе
// Доклады АН СССР, 1988, т.299, № 5. С.1191-1195.
Анисюткин Н.К. Новые данные к проблеме первоначального заселения человеком территории «лесной зоны» в центре Русской равнины // Археологические вести. Вып.17. – СПб: Дмитрий Буланин,
2011. С.20-32.
Бозински Г. Бежал ли робкий Homo georgicus? Размышления о контексте находок в Дманиси (Грузия)
// Ранний палеолит Евразии: новые открытия : Материалы международной конференции (Краснодар –
Темрюк, 1–6 сентября 2008 г.). – Ростов-на-Дону,
2008. С.40-41
Величко А.А., Заверняев Ф.М., Грибченко Ю.Н., Губонина З.П., Зеликсон Э.М., Маркова А.К., Ударцев
В.П. Хотылевские стоянки // Археология и палеогеография позднего палеолита Русской равнины :
путеводитель совместного советско-французского
полевого семинара по теме « Динамика взаимодействия между естественной средой и доисторическими обществами». – М.: Наука, 1981. С.57-69.
Вишняцкий Л.Б., Очередной А.К., Хоффекер Дж.Ф.,
Воскресенская Е.В., Нехорошев П.Е., Питулько В.В.,

10.

11.

12.
13.

14.
15.

16.

17.

Холлидэй В.Т. Возраст стоянок Хотылево I и Бетово
в свете результатов радиоуглеродного датирования
(предварительное сообщение )// Записки Института
истории материальной культуры РАН. Вып. 12.
СПб, 2015. С.9-18.
Гаврилов К.Н. Верхний палеолит бассейна Десны.
Преемственность и вариабельность в развитии материальной культуры. – СПб: Нестор-История,
2016. – 133 с.
Гаврилов К.Н., Воскресенская Е.В., Дука К., Мащенко Е.Н. Стоянка Хотылёво 2 - пункт В: новые данные о возрасте и пространственной организации
культурного слоя // КСИА. Вып. 235. Каменный век.
– М. 2014. С.130-149.
Гимранов Д.О., Котов В.Г., Румянцев М.М., Яковлев
А.Г., Сотникова М.В., Нурмухаметов И.М., Сатаев
Р.М., Косинцев П.А. Пещера Иманай – новое палеонтологическое и археологическое местонахождение на Южном Урале // 100-летие Палеонтологического общества России. Проблемы и перспективы
палеонтологических исследований. Материалы LXII
сессии Палеонтологического общества. – СПб:
ВСЕГЕИ, 2016. С.231-233.
Гиря Е.Ю. Открытия олдована на Юге России в свете экспериментально-трасологического метода //
Исследования первобытной археологии Евразии. К
60-летию чл.-корр. РАН, проф. Х.А. Амирханова. –
Махачкала: Наука ДНЦ, 2010. С.88- 113.
Голованова Л.В., Дороничев В.Б. Время и причины
замещения неандертальцев ранними современными
людьми в Западной Евразии // Человек и древности:
памяти Александра Александровича Формозова
(1928-2009) / Отв. ред. И.С.Каменецкий,
А.Н.Сорокин. – М: Гриф и К., 2010. С.78-112.
Гурьянов В.В. Казус Неготино: что открыла Деснинская экспедиция? (историография одной затянувшейся полемики) // Древности Средне - Западной
России и сопредельных территорий / материалы
XXXIII международной молодежной археологоэтнологической конференции, май 2017, Брянск. –
Брянск: РИО БГУ. 2017. С. 15-21.
Дармов И.В. Общая биология : Курс лекций. – Киров: ВятГУ, 2014. – 103 с.
Дороничев В.Б., Голованова Л.В., Барышников Г.Ф.,
Блэквелл Б., Гарутт Н.В., Левковская Г.М., Молодьков А.Н., Несмеянов С.А., Поспелова Г.А., Хоффекер Д.Ф. Треугольная пещера. Ранний палеолит
Кавказа и Восточной Европы. – СПб: Островитянин, 2007. – 270 с.
Історичний атлас України / ред. Ю.Лоза. – К.: Мапа,
2015.- 320 с.
Кулаков С.А. Ранний палеолит Кавказа и юга Русской равнины – реальность или миф? // Шестая
Международная Кубанская археологическая конференция: Материалы конференции. – Краснодар:
Экоинвест, 2013. С.229-237
Очередной А.К., Воскресенская Е.В. Условия залегания среднепалеолитических памятников бассейна верхней Десны // Археология, этнография и
антропология Евразии. 2009. №2 (38). С.28-36.
Очередной А.К., Воскресенская Е.В. «Аморфный
комплекс» местонахождений Неготино и Хотылево
1: проблемы интерпретации и возраста находок //
Деснинские древности – VI : Материалы межгос.
конф. памяти Ф.М. Заверняева. – Брянск: Десяточка,
2010. С.87-94.

18. Пазинич В.Г. Геоморфологічний літопис Великого
Дніпра. – Киïв – Нiжин: Аспект-Полиграф, 2007, 372 с.
19. Пазинич В.Г. Періодичність катастрофічних повеней в басейні Дніпра // Фізична географія та геоморфологія. № 61. - Київ, 2010. С. 174-182.
20. Пазинич В.Г. Етапи розвитку Днiпра в антропогенi //
Вiсник Киïвського национального унiверситету
Iменi Тараса Шевченка. Географiя. 2011. № 58 С.1216.
21. Пазинич В.Г., Стецюк В.В., Манюк В.В. Новітні дані
про вік кодацького похованого ґрунту та дніпровського валунного суглинку (до проблеми стратиграфії
верхнього плейстоцену) // Фізична географія та геоморфологія. 2011 №2(63). С.134-138.
22. Праслов Н.Д. Современное состояние и перспективы изучения раннего палеолита Русской равнины //
Ранний палеолит Евразии: новые открытия. Материалы междунар. конф. Краснодар - Темрюк, 1-6
сентября 2008. – Ростов-на-Дону, 2008. С.92-95.
23. Свиточ А.А. Регрессивные эпохи Большого Каспия//Водные ресурсы. 2016, Т. 43, № 2, С.134–148
24. Тарасов Л.М. Мустьерское местонахождение Неготино в Рудянке // Каменный век. КСИА.
Вып.189. – М.: Наука, 1987. Вып.189. С. 65-69.
25. Тарасов Л.М. Мустьерское местонахождение Неготино // Проблемы палеолита Восточной Европы. КСИА. Вып. 206. – М.: Наука, 1992. С.90-95.
26. Тарасов Л.М. Мустьерские стоянки Верхней Десны // Деснинские древности. Материалы межгос.
науч. конф. памяти Ф.М.Заверняева. – Брянск,
1995. С. 15-18.
27. Федоров П.П., Чубур А.А. Где ты, брат мой? // Химия и жизнь – XXI век. 2015. №7. С.50-54.
28. Федюнин И.В. Шубное: новые материалы к интепретации памятника // Археологические вести.
Вып.17. – СПб.: Дмитрий Буланин, 2011. С.44-50.
29. Хохловкина В.А. Находки раннего палеолита в
Орловской области//БКИЧП. № 9. М.-Л.: АН
СССР, 1937. С. 80-81.
30. Чубур А.А. Первоначальное заселение человеком
Среднерусской возвышенности: к постановке проблемы // Успехи современного естествознания.
2007. № 7. С. 7-11.
31. Чубур А.А., Миненко В.В. Новое нижнепалеолитическое местонахождение в Неготино // Археологические исследования центральной России. Липецк, 2006. С.46-49
32. Щелинский В.Е. Новая раннепалеолитическая
стоянка на Таманском полуострове (Южное Приазовье) // Палеолит и мезолит Восточной Европы.
– М.: Таус, 2011. С. 37-58.
33. Щелинский В.Е. Эоплейстоценовая раннепалеолитическая стоянка Родники 1 в Западном Предкавказье. – СПб.: ИИМК РАН, 2014. – 168 с.
34. Щелинский В.Е. Каменная индустрия раннеплейстоценовой стоянки Родники 2 на Таманском полуострове // Археологические вести. 2016. № 22. С.1330.
35. Щелинский В.Е. Раннепалеолитическое местонахождение Родники 3 на Таманском полуострове
(Южное Приазовье) // Записки Института истории
материальной культуры. 2016. № 13., С. 7-22.
36. Щелинский В.Е., Кулаков С.А. Богатыри (Синяя
Балка) – раннепалеолитическая стоянка эоплейсто-

166

37.

38.

39.

40.

41.

42.

ценового возраста на Таманском полуострове // Российская археология. 2007. № 3. С. 7-18.
Щелинский В.Е., Додонов А.Е., Байгушева В.С., Кулаков С.А., Симакова А.Н., Тесаков А.С., Титов В.В.
Раннепалеолитические местонахождения на Таманском полуострове (Южное Приазовье) // Ранний палеолит Евразии: новые открытия : Материалы междунар. конф. Краснодар–Темрюк, 1–6 сентября 2008
г. – Ростов-на-Дону, 2008. С.21-28.
Щелинский В.Е., Додонов А.Е., Байгушева В.С., Кулаков С.А., Симакова А.Н., Тесаков А.С., Титов В.В.
Раннепалеолитические памятники Таманского полуострова (Южное Приазовье) // Древнейшие обитатели Кавказа и расселение предков человека в
Евразии / Под ред. С.А. Васильева, В.Е. Щелинского. – СПб.: Петербургское Востоковедение, 2010.
С.11-46.
Ashton N, Lewis SG, De Groote I, Duffy SM, Bates M,
Bates R, et al. (2014) Hominin Footprints from Early
Pleistocene Deposits at Happisburgh, UK. PLoS ONE
9(2): e88329. doi.org/10.1371/journal.pone.0088329
Costa A., Folch A., Macedonio G., Giaccio B., Isaia R.,
Smith V.C. Quantifying volcanic ash dispersal and impact of the Campanian Ignimbrite super-eruption. Geophysical Research Letters, 39 (10) May 2012.
Fedele F.G., Giaccio B., Isaia R., Orsi G. The Campanian Ignimbrite Eruption, Heinrich Event 4, and Palaeolithic Change in Europe: A High‐Resolution Investigation. Volcanism and the Earth's Atmosphere. Edition:
Geophysical monograph. Editors: Robok A., Oppenheimer C. AGU Book. 2003, pp. 301-325.
Gibbons A. Close Encounters of the Prehistoric Kind //
Science, 7 May 2010. Vol. 328. p. 680-684.

43. Golovanova L.V., Doronichev V.B., Cleghorn N.E.,
Koulkova M.A., Sapelko T.V., Shackley M.S., Significance of Ecological Factors in the Middle to Upper
Paleolithic Transition. Current Anthropology 51, no.
5 (October 2010): 655-691.
44. Lordkipanidze D., Jashashvili T., Ponce de León М.S.,
Margvelashvili A., Rak Y., Rightmire G. Ph. Vekua A.,
Zollikofer C. P. E. Complete Skull from Dmanisi,
Georgia, and the Evolutionary Biology of Early Homo.
Science 18 Oct 2013: Vol. 342, Issue 6156, pp. 326331.
45. Parfitt S.A., Ashton N.M, Lewis S.G., Abel R.L, Coope
G.R., Field MH, Gale R, Hoare P.G., Larkin NR, Lewis
MD, Karloukovski V, Maher BA, Peglar S.M, Preece
RC, Whittaker JE, Stringer CB. Early Pleistocene human occupation at the edge of the borealzone in northwest Europe. Nature 2010. 466: p.229-233.
46. Roberts P., Stewart B.A. Defining the “generalist specialist” niche for Pleistocene Homo sapiens. Nature
Human Behaviour 2018 vol.2, p/542–550.
47. Roebroeks W, Villa P. On the earliest evidence for habitual use of fire in Europe. Proceedings of the National
Academy of Sciences – PNAS. Advanced Search Published ahead of print March 14, 2011
doi.org/10.1073/pnas.1018116108
48. Shchelinsky V.E., Dodonov A.E., Baigusheva V.S., Kulakov S.A., Simakova A.N., Tesakov A.S., Titov V.V. Early palaeolithic sites on the Taman Peninsula (Southern
Azov sea region, Russia): Bogatyri/Sinyaya Balka and
Rodniki // Quaternary International. 2010. Vol.223, p.
28-35.
49. Clayton D.H., Bush S.E., Johnson K.P. Coevolution of
Life on Hosts: Integrating Ecology and History. University of Chicago Press, 2015. 320 p.

167

УДК 902.2.(470.333)

ОСТЕОЛОГИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ И ОБРАБОТАННЫЙ РОГ
С РАННЕСРЕДНЕВЕКОВОГО ПОСЕЛЕНИЯ В УРОЧИЩЕ
МАКЧА
© 2019 Ю. В. Шафенкова
Россия, Брянск,Брянский государственный университет им. академика И.Г.Петровского
В работе описан малочисленный, сохранившийся в фондах Трубчевского краеведческого музея, остеологический материал и обработанная кость со славянского многослойного раннесредневекового поселения Макча на Средней Десне
(Трубчевский район, Брянская область, Россия). Материал был получен в 1939, 1947 - 1948 и 1956 гг. раскопками В.П.
Левенка, М.В.Воеводского и В.А.Падина. Фауна представлена крупным рогатым скотом, лошадью, лосем и диким кабаном. Кость и рог подвергались пилению, резанию, строганию и шлифовке. Среди костяных изделий выделяется формочка для тиснения полусферических бляшек, находящая аналогии в материалах Пастырского городища на Днепре
(Украина). Наличие ювелирного и косторезного дела свидетельствует о высоком социально-административном статусе
поселения. Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект 15-11-32602е(р).
Ключевые слова: Макча, Десна, раннее средневековье, остеология, обработанная кость
Ju. V. Shafenkova. Treated bone and osteological material from early medieval settlement Maccha (on the fund of
Trubcеvsk local history museum
The paper describes a few, preserved in museum collections, osteological material and processed bone from the early medieval
Slavic settlement in the Middle Macchi Desna (Trubchevsk district, Bryansk region, Russia). Material obtained in 1939, 19471948 and 1956, excavation V.P. Levenok, M.V. Voevodski and V.A. Padin. The fauna is represented by a cattle, horse, elk and
wild boar. Bone and horn were subjected to sawing, cutting, planing and sanding. Among bone products released molds for
stamping hemispherical plaques that can be found in the materials of the Pastyrsoye hillfort on the Dnipro (Ukraine). Availability
of jewelry and carving case indicates a high social and administrative status of the settlement.The work was supported by the
Russian Foundation for Humanities, the project 15-11-32602 е(р).
Keywords: Macchа, Desna, the early Medieval Ages, osteology, processed bone
Работа выполнена при частичной финансовой поддержке РФФИ, грант18-45-320001

Археологический комплекс Макча, лежащий несколько выше Трубчевска по течению
Десны в пределах Трубчевского ополья у впадения р.Посорь в Десну включает в себя расположенное на мысу правобережной террасы городище с несохранившимися укреплениями размером 140 х 50 м и прилегающее к нему с запада и

юго-запада селище на пологом склоне коренного
деснянского берега к востоку от с. Передние Городцы [Кашкин, 1993, с.243-244]. Археологический комплекс впервые обследован в 1937 г. директором Трубчевского музея В.П. Левенком [Чубур, Поляков, Наумова, 2006, с.17], а сразу после
Второй мировой войны – руководителем Деснин-

Рис.1. Распроложение археологического комплекса Макча (Яндекс-карты). Север – вверху.
168

ской комплексной экспедиции М.В. Воеводским
из Московского государственного университета
(1946-1947 гг.) [Чубур, 2003]. Стационарные раскопки (двумя раскопами – на городище и на селище) провел послевоенный директор Трубчевского музея археолог-краевед В.А. Падин в 1956
году [Падин, 1964, 2004].
Комплекс оказался многослойным. Древнейшие культурные напластования на городище
были отнесены к юхновской культуре раннего
железного века. Основные же культурные горизонты, лежащие выше, датировались ранним
средневековьем, а точнее второй половиной I тысячелетия н.э.: колочинская культура, сменившаяся древностями волынцевского круга и материалами роменской культуры.

Коллекции археологических материалов,
собранных при раскопках многослойного археологического комплекса Макча были сданы в фонды Трубчевского краеведческого музея и впоследствии частично начали экспонироваться в его
археологическом отделе. АА. Чубуром при сверке
коллекций Трубчевского музея в 2008 г. установлено, что материалы (коллекции ТКМ 937, 938,
1502, 1503, 1510) в экспозиции и фондах музеев
представлены 872 предметами, характеризующими жизнь и быт обитателей Среднего Подесенья в
период 2-й половины 1 тыс. н.э. [Чубур, 2015].
Составленная нами на основании актов сверки
сводная Таблица 1 дает общее представление об
этих материалах.

Таблица 1. Материал археологического комплекса Макча в фондах ТКМ
Объект ГороАртефакт
дище
Фрагменты лепных керамических сосудов (колочинских, волынцевских, роменских) 564
включая развалы, принятые каждый за одну единицу хранения.
Обмазка, печина, фрагменты кирпичей-«вальков»
15
Шлак металлургический
Керамические конические грузы для ткацкого станка
1
Керамические грузила рыболовные
1
Пряслица биконические и цилиндрические керамические, биконические из белого камня Изделия из камня: терочник, кресальный кремень, гальки-лощила, оселок
5
Изделия из кости (шило, формочка для тиснения) и кость со следами работы
3
Железные изделия (фрагмент рала, наконечник стрелы, ножи, кольцо, скоба, удила, 2
сюльгама)
Итого
591

Наше внимание привлек остеологический
материал из Макчи. Он немногочисленный (11
предметов), но содержит некоторые весьма информативные объекты.
Археозоолог В.И. Цалкин, знакомившийся с
материалами работ М.В. Воеводского, дает информацию всего лишь о 6 костях животных с городища Макча, 5 из которых принадлежат двум особям
крупного рогатого скота и 1 – лошади [Цалкин,
1956, c.130, 142, 181]. Эти костные остатки в Трубчевский музей не передавались и мы знаем о них
только из публикации.
В.А. Падин упоминает, что «судя по найденным костям, которые определил В.И. Цалкин (Институт Археологии АН СССР) насельники Макчи,
разводили крупный рогатый и мелкий рогатый
скот, свиней и лошадей. Дикие животные представлены костями выдры и бобра» [Падин, 2004].
При этом в фондах Трубчевского музея в
коллекциях, связанных с комплексом Макча, выявлен обожженый клык кабана, полученный во время
довоенных раскопок В.П. Левенка (ТКМ 937). Из
послевоенных раскопок В.А. Падина происходят
путовая кость лошади (фаланга I) и шило из заточенной грифельной (шиловидной) кости лошади.
Также лошади принадлежат фрагменты обугленных локтевой и шиловидной костей (что свиде-

Селище
226
3
9
16
2
4
2
8
7
281

тельствует об использовании конины в пищу).
Наконец, в коллекции есть изделия, заготовки и
обрезки из рога лося. Таким образом, список В.И.
Цалкина дополняется двумя видами дикой лесной
фауны, весьма характерной для поселений роменского времени.
Некоторую информацию о лошадях обитателей Макчи дает сохранившаяся в коллекции первая фаланга. Ее длина – 74,0 мм, минимальная ширина диафиза 31 мм. Ширина нижнего эпифиза 34
мм, верхнего – 51,5 мм, его поперечник – 35,5 мм.
Индекс ширины диафиза 42%, то есть мы имеем
дело с достаточно толстым экземпляром. При этом
сама кость достаточно короткая (хотя недалека от
средних показателей для более поздних лошадей
Древней Руси [Цалкин, 1956]), что говорит о не
очень крупных размерах животного, обладавшего,
однако, относительно коренастым, плотным телосложением. Конечно, останки одного животного не
могут дать характеристику всему стаду, особенно
учитывая сильную внутривидовую изменчивость,
однако и такая скудная информация важна, учитывая плохую сохранность кости на поселении.
Лосиный рог служил основным материалом
для косторезного дела. На фрагментах рога (краевая часть лопаты с отростками, отрезанный отросток) имеются следы строгания, резания, скобле-

169

ния и пиления, что свидетельствует о весьма высоком уровне косторезного дела. В витрине Трубчевского музея выставлен изготовленный из лосиного
рога предмет, названный в экспликации «предметом неизвестного назначения».
Проблема «предметов неизвестного назначения», так или иначе, возникает перед археологами регулярно, и одной из задач исследователей
становится определение назначения таких артефактов и поиск их аналогий на других памятниках.
Необычное изделие, найденное в Макче, вырезано из краевой части лопаты рога лося, часть
предмета утрачена в древности. Оно имеет на одной стороне 3 крупных округлых ямки (в двух случаях полусферических диаметром 25 мм, в одном –
эллипсоидную 25 х 13 мм, глубиной 13-15 мм) ямки с отшлифованным дном и участок поверхности

со следами забитости. На другой стороне – три
больших (диаметром соответственно 10, 13 и 15
мм и глубиной менее сантиметра и частично сохранившиеся) и четыре маленьких, 6-7 мм диаметром (в том числе две тройные – каждая в форме
стилизованного равностороннего трилистника)
лунки (Рис.2).
Автором раскопок В.А. Падиным предмет
был предварительно идентифицирован как культовый (исследователь даже попытался усмотреть в
нем антропоморфные черты, некий «лик», «нос,
рот и глаза» что, безусловно, явило совершенно
умозрительный подход) [Падин 1964]. В экспозицию зала археологии Трубчевского краеведческого
музея изделие было помещено с более осторожной
интерпретацией как «предмет неизвестного назначения» (инвентарный номер ТКМ №1510/57).

Рис.2. Роговое изделие с поселения Макча.
Для поиска аналогий Макчинской находки ных накладках, также полусферы могли быть детамы обратились к материалам близкого культурно и лями височных колец. Возможно, как нам предхронологически Пастырского городища
ставляется, матрица из Макчи служила и для рель.Оказалось, что еще в 1948 г. на Пастырском ефного орнаментирования женских очелий из толгородище был найден предмет, имеющий рази- стой серебряной фольги, как на очелье из Козиевтельное сходство с находкой из Макчи. Этот пред- ского клада [9, Рис.9-3]. На забитых участках матмет представляет собой пластинку из рога оленя с рицы из Макчи мог наноситься на изделия из ме4 круглыми полусферическими лунками разного таллического листа мелкий пуансонный орнамент.
диаметра. О.М. Приходнюк обоснованно полагает, Возможно, что в результате сильного удара мастечто данное изделие является матрицей для тисне- ра роговая матрица и была расколота.
ния из тонкого металлического листа бляшекПохожие костяные формы с полусферичеполусфер [Приходнюк, 1994, Рис.2: 4, с.65-66].
скими лунками были, по всей видимости, достаТакие полусферы могли быть расположены в точно распространены, например, как пишет О.М.
качестве деталей орнамента на фибулах, на пояс170

Приходнюк, известна подобная матрица из клада
близ села Костешты в Румынии [4].
Находка из Макчи, таким образом, свидетельствует о наличии на поселении собственного
мастера-ювелира, что в свою очередь может говорить о высоком социальном статусе данного поселения. Не исключено, что здесь мог располагаться
один из местных форпостов Булгарии, а затем Хазарского Каганата, населенный не только местными славянами, но и представителями присланных
«со стороны» потестарных (военно - административных) этнических страт, археологически представленных пастырскими, а затем резко сменившими их волынцевскими древностями [Шинаков,
Чубур, 2018].
В целом, мы, по остеологическому материалу, наблюдаем свидетельства заметной роли охоты
в хозяйстве обитателей Макчи (но здесь трудно
будет отличить активно промышлявших лесной
охотой местных северян и элитарных охотников из
этнически иной администрации), а также высокий
социально-административный статус данного поселения, отраженный в наличии не только свидетельств черной металлургии, но и косторезного и
ювелирного дела. Нельзя исключать, что именно
комплекс Макча был центральным в местной агломерации памятников колочинского и волынцевского периодов.
В заключение вернемся к необычному
названию археологического комплекса (кстати,
местное население полагает, что правильное произношение не Макча, а Махча). При поиске близких аналогий удалось выяснить, что в монгольском
языке «мукча» или «мукчарга» – это «голая скалистая вершина». Однако, сомнительно, чтобы в
Трубчевском ополье могла появиться, осесть и закрепиться монгольская топонимика, хотя краеведческая мифология и фольк-этимология такие прецеденты содержит (например, Жучина слобода
Трубчевска, связываемая по созвучию с улусом
Джучи) [Шафенкова, Чубур, 2017].
В одном из древних индоевропейских языков – пали - “maccha” означает «рыба», в финноугорских языках «maksa» - печень. Данные трактовки, как и эвенкское «макчэ» - кабарга (мелкий
сибирский мускусный олень с развитыми клыками, по которому названы некоторые реки в Приморье [Мельников, 2009]) также не могут иметь
отношения к наименованию урочища.
Более плодотворным, в свете представленной выше гипотезы об элитарном характере поселения представляется поиск корней топонима

«Макча» в древнебулгарском или же в хазарском
языках – обособленной группе древнетюркских
языков, ныне к сожалению, давно мертвых и потому малоизученных.
На наиболее близком к ним из современных
чувашском языке неидентичное, но созвучное
слово «мачча» (mačča) означает «потолок», «перекрытие», «чердак», но также и «зенит», «небосвод».
Литература
1. Кашкин А.В. (авт.-сост.) Археологическая карта России. Брянская область. – М., 1993.
2. Мельников А.В. Топонимический словарь Амурской
области. – Благовещенск, 2009. – 242 с.
3. Падин В.А. Раскопки поселения в урочище Макча
близ Трубчевска // Советская археология. - №4. –
1969. – С.208-218.
4. Падин В.А. Среднее Подесенье (Трубчевская округа)
в VI-V вв. до н.э. - X-XII вв.н.э. по материалам археологических исследований (Очерки по истории археологии Брянской обл.; вып.2). – Брянск, 2004.
5. Приходнюк О.М. Технологія виробництва та витоки
ювелірного стилю металевих прикрас Пастирського
городища // Археологія, 1994, № 3. С.61-77.
6. Цалкин В.И. Материалы для истории скотоводства и
охоты в Древней Руси. / Материалы и исследования
по археологии СССР. Т.51. – М.: АН СССР, 1956.
7. Чубур А.А. Михаил Вацлавович Воеводский: страницы биографии. К 100-летию со дня рождения. –
Брянск, 2003.
8. Чубур А.А. Древности средневековых поселений в
фондах Тубчевского краеведческого музея (краткий
обзор материалов по результатам сверки) // Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований. 2015. № 1 (6). – Брянск, 2015. С.129-132.
9. Чубур А.А., Поляков Г.П., Наумова Н.И. Трубчевский
самородок. К 100-летию со дня рождения В.П. Левенка. – Брянск, 2006.
10. Шафенкова Ю.В., Чубур А.А. Жучина Слобода
Трубчевска: след Орды, форпост Руси или память о
купеческой собаке? // Studia internationalia / Материалы VI международной научной конференции «Западный регион России в международных отношениях X-XX вв.» (9-11 ноября 2017 г.). – Брянск: РИО
БГУ, 2017. С.31-36.
11. Шинаков Е.А., Чубур А.А. Волынцевские древности
Брянского Подесенья и их место в историческом
контексте VIII–IX веков на юге Восточной Европы //
Старожитності Лівобережжя Дніпра = Antiquities of
the Dnieper Left Bank Region: збірник наукових
праць. – Київ-Котельва: ЦП НАН України і УТОПІК,
2018. С.183-199
12. Щеглова О.А. Женский убор из кладов «древностей
антов»: готское влияние или готское наследие // Stratum plus. 1999. №5. – Кишинев. С.287-312.

171

УДК 902.2(470.333)

ОСТРИЯ С КОЛЬЦОМ ИЗ ДРЕВНЕРУССКОГО ВЩИЖА.
© 2019 1Е.А. Шинаков, 2В.В.Миненко
1.Россия, Брянск, Брянский государственный университет им. академика И.Г.Петровского
2. Россия, Москва, Институт археологии РАН
Во время раскопок 2018 г. во Вщиже найдено четвертое на этом комплексе железное острие с кольцом. В результате совместной аналитической работы Подмосковной экспедиции ИА РАН и НОЦ АЭИ НИИ ФиПИ БГУ был обобщен материал предшествующих исследований в Среднем и Нижнем Подесенье и новая находка включена в региональный типо-хронологический контекст.
Ключевые слова: острия с кольцом, Подеснеье, Вщиж, типология, хронология.
E.A. Shinakov, V.V.Minenko. The points with a ring from the ancient Vszhizh.
During the excavations of 2018 in Vshchizh, a new, third point was found on this complex, an iron tip with a ring. As a
result of the joint analytical work of the Moscow Region Expedition of the IA RAS and the SEC AER of the Research
Institute BSU, the material of the previous studies in the Middle and Lower Podene was summarized and the new find was
included in the regional typological and chronological context.
Keywords: spikes with a ring, Podsnee, Vshchizh, typology, chronology.

Во время раскопок 2018 г. во Вщиже здесь
было найдено, новое, уже четвертое на этом комплексе, железное острие с кольцом (Рис.1). Острия
с кольцом и на сегодняшний день являются одним
из самых дискуссионных по назначению предметов не только русского, но и североевропейского
раннего Средневековья. В основном они встречаются в пределах т.н. "Балтийского культурно- экономического сообщества". В историографии их
называют булавками, кольцевыми фибулами или
одежными застежками, вилками, писалами, шильями для проверчивания отверстий в ремнях упряжи
(и не только), походными медицинскими инструментами для вытаскивания наконечников и прижигания ран, универсальными походными шильями и
предметами неизвестного назначения.
Две классификации этих изделий, проведенные Я. Жаком [1960] и Л.А. Голубевой [1971], были основаны на разных принципах, и в итоге, выделенные ими на основе способа изготовления головок для крепления колец группы имеют даже
противоположную относительную хронологию. На
это обратила внимание О. Вергун, достаточно убедительно отвергнув монофункциональность данных предметов [Вергун, 2006. С.30], используемых, по мнению обоих вышеупомянутых исследователей, в качестве походных вилок для мяса [Zak,
1960, P. 431-432; Голубева, 1971. С. 125]. Предложенная полифункциональность (кстати, отчасти и
вслед за Я.Жаком [Zak, 1960, P. 435]) данной категории предметов и критика двух предшествующих
типологий представляется обоснованной, однако,
свою типологию или хотя бы ее принципы, автор
не предложила. Исходя из её положения, что "на
раннем этапе эти предметы являлись вещами личного обихода представителей дружинной среды", и
в целом "данная категория предметов была порождением дружинной культуры" [Вергун, 2006. С.
31], мы включаем вщижские острия с кольцами в

предмет изучения данной статьи. Однако учитываем, что с дружинной средой может быть связано
происхождение и ранний этап бытования данных
предметов, затем их сфера применения могла измениться. И второе: если они полифункциональны
(что вероятно), то обладал ли всем набором функций каждый из экземпляров, или конкретные
функции были связаны с определенными вариантами или даже типами внутри данной категории
предметов?

172

Рис.1. Острие с кольцом из Вщижа. Раскопки 2018 г.

Находки только четырех предметов данной
категории во Вщиже, причем на разных участках
его городской структуры (окольный город и посад)
и к западу от детинца (на «Благовещенской горе»),
свидетельствуют если не об уникальности, то о
редкости данных предметов даже на таком богатом
находками памятнике.
Первое острие с кольцом было обнаружено в
1949 г. при проведении раскопок на городище
Вщиж «Благовещенская Гора» археологической
экспедицией под руководством Б.А. Рыбакова. Оно
было найдено в толще культурного слоя на раскопе-IV (кв. Б-12, глубина 90 см), заложенного в северо-восточной (приречной) части площадки городища. В описи находок оно указано под № 1213
как «булавка цилиндрическая с ушком в которое
продето кольцо. Железо» [Рыбаков, 1949в. Л.
43об.]. Под этим же номером в альбоме иллюстраций к отчету имеется рисунок этого предмета
(Рис.2 1) [Рыбаков, 1949б]. Особого интереса это
изделие у исследователя на тот момент не вызвало
и в тексте отчета оно, вероятно, указано в общем
перечне находок с городища в группе "булавки"
(причем при описании находок юхновской культуры р.ж.в.) [Рыбаков, 1949а. С.34].
На городище Вщиж «Благовещенская Гора»
помимо материалов эпохи бронзы и раннего железного века (юхновская археологическая культура)
имеются также объекты (полуземлянка длинной 4 м
и зерновая яма, диаметром 1,5 м) и находки роменского времени (IX-X вв.), которые были сосредоточены в основном в западной (привальной) части
городища [Рыбаков, 1949а. С.37]. Вдоль всей площадки городища (преимущественно в его северной
части) обнаружен безынвентарный грунтовый могильник. Погребения совершены в узких и неглубоких могильных ямах с западной и юго-западной
ориентировкой умерших (всего 14 могил), которые
Б.А. Рыбаков датировал древнерусским временем
(XII-XIII вв.) [Рыбаков, 1949а. С.30-31].
Вероятно, этот предмет был включен в
обобщающую работу Л.А. Голубевой, посвященную железным иглам с кольцами [Голубева, 1971.
С.115. Рис.1, 4] (Рис.2.2). В приложении к рис. 4
(карта распространения железных игл с кольцами)
указано, что эта находка происходит из раскопок
Б.А. Рыбакова во Вщиже в 1949 году (без привязки
к конкретному памятнику или раскопу) [Голубева,
1971. С. 126]. Он отнесен к изделиям 1 группы, типу 10 – «гладкие иглы с круглыми массивными
головками; инкрустированы бронзой. Тонкая бронзовая проволока набита по спирали вокруг острия,
бронзой украшены также головка иглы и кольцо».
Л.А. Голубевой учтено 9 экз. предметов этого типа.
Наиболее ранние происходят из погребений XI в.,
иглы из раскопок в Новогрудке, Вщиже, Друцке,
Смоленске и Пировом городище датированы XII
веком [Голубева, 1971. С. 120].

Второе острие обнаружено при раскопках
2014 г. на окольном городе Вщижа, в 50 м к северо-западу от руин храма [Шинаков, 2014; Шинаков, Гурьянов, 2016а, 2016б; Гурьянов, Шинаков,
2015]. Его параметры средние: длина стержня –
13,6 см, максимальный диаметр – 1 см у петли, 0,5
см – у острия (Рис.2.3). Форма острия – иная: его
стороны почти до острия идут практически параллельно, затем резко сужаясь. Острие – не очень
резкое, со скругленными сторонами. Такой стержень может использоваться либо для скрепления
(ткани?), либо для "прокручивания" отверстий не в
очень твердом материале, либо для накалывания
чего-либо (но все же не из котла или костра). Треугольное сечение стержня позволяло более прочно,
чем предыдущее круглое, удерживать его пальцами. Диаметр кольца – 3 см, сечение – 0,35 см, круглое. Поскольку остроконечник был найден не в
закрытом комплексе, а в слое, который имел переотложенный характер и в целом датировался X в.
(возможно IX в.) – серединой XIII в., и само острие
вряд ли можно датировать более точно, тем более
что сохранилось оно не очень хорошо.
На посаде было обнаружено в 1989 и 2018 гг.
два острия с кольцом, в данной статье имеющие
номера три (1989 г.) и четыре (2018 г.).
Одно (третье по общей номенклатуре)
острие с посада (Рис.2.4) было обнаружено при
первых раскопках на этом памятнике в 1989 г.
[Шинаков, 1989; Шинаков, 2002. С. 177, С. 179.
Рис. 3: 1]. Оно имеет небольшую длину (7,3 см),
вытянуто-треугольную форму стержня круглого в
сечении (диаметр у петли – 0,6 см). Петля – плоская, раскованная и согнутая в трубочку. Продетое в
нее кольцо имеет внешний диаметр 1,9 см, его сечение круглое – 0,3 см. Слой на данном раскопе 1,
как, впрочем, и на посаде в целом, датируется не
ранее середины XII в. В данном случае этот факт
свидетельствует в пользу типологии Л.А. Голубевой, а не Я. Жака, у которого головки (пятки) подобного типа считаются более ранним признаком
(впрочем, для иных территорий). Что касается
функционального аспекта, то при такой длине и
форме стержня он вряд ли мог служить для вытаскивания мяса из котла в походных условиях, как,
впрочем, и для процарапывания букв на бересте,
глине или воске.
Это же можно сказать и о четвертом по номенклатуре данной статьи острие, найденном на
западной окраине посада Вщижа, в верхней части
склона правого берега руч. Суток, при раскопках
ИА РАН в 2018 г., проведенных одним из авторов
статьи (В.В. Миненко) и М.А. Бишутиным . Длина
стержня с головкой чуть больше первого – 8,2 см.
Сечение стержня подквадратное (0,5 х 0,5 см) со
скругленными гранями, с середины длины он резко
сужается на удлиненный конус. Переход от головки к стержню оформлен в виде слабовыраженного

173

рельефного пояска и двух (?) углубленных линий.
Головка – плоская (ширина 0,6 см, толщина 0,2
см), раскованная и согнутая в петлю овальной
формы 1,1 х 0,9 см, отверстие для кольца каплевидной формы 0,5 Х 0,8 см. Кольцо подвижное,

внешний диаметр – 2,1 см, сечение овальное 0,3 Х
0,4 см. Вес изделия (после расчистки и реставрации) – 9,02 гр. Острие обнаружено на раскопе (пл.
2, кв. 24, гл. -123) в слое, датируемом серединой
XII – первой половиной XIII вв. (Рис.2.5).

Рис.2. Острия с кольцом со средневекового археологического комплекса Вщиж.
1, 2 – Благовещенская гора, раскопки 1949 г. В версии Б.А. Рыбакова (1) и Л.А. Голубевой (2). 3 – Окольный град,
раскопки 2014 г. 4 – Посад, раскопки 1989 г. 5 – Посад, раскопки 2018 г.

Коллекция из раскопок Б.А. Рыбакова 1940
г. и 1948-49 гг., хранящаяся в ГИМ, еще не полностью обработана, однако, в сохранившихся частях
отчета и трех публикациях напрямую «острия с
кольцами» ни в одной из своих ипостасей (за исключением включенной в статью "булавки" с
«Благовещенской горы») не упоминаются. Возможно, часть из них может "скрываться" за термином "дверные пробои" [Рыбаков, 1951. С.58]. Не
найдено их и в отвалах его раскопов, и ниже их по
склону (хотя предметов различного назначения там
немало).
Поэтому на настоящий момент данные о
находках предметов этой категории на детинце
Вщижа отсутствуют. В итоге можно констатировать наличие только четырех остроконечников с
кольцами на большой (12 га) и достаточно хорошо
исследованной территории поселения предгородского и городского характера. Остроконечники с
посада, безусловно, относятся к «городскому» периоду функционирования Вщижа, и как по месту
находки, так и по малым размерам, вряд ли могут

относиться к «дружинно-торговому» этапу развития данной категории предметов.
Второе из них (с территории окольного города) имеет и территориально, и типологически
наиболее близкую аналогию в захоронении кургана № 44 некрополя у с. Елисеевичи в Брянском
ополье [Гурьянов, Шинаков, 2017. Рис. 3]. Захоронение нарушено, четких датирующих признаков в
инвентаре само по себе не имеет. Однако, исходя
из многолетних исследований [Шинаков, Гурьянов, Чубур, 2011. С. 55-87], основной период его
существования относится к XI в. Единичные изученные захоронения, относящиеся или к концу X
в., или к началу XII в., все же имеются. Однако
первые совершены по обряду кремации, вторые –
ингумации в узких могильных ямах. Захоронение
же в кургане № 44 совершенно по обряду ингумации на горизонте, "классическом" для XI в., особенно для его первой половины. Вщиж в этот период представлял собой, вероятно, княжеское село
или административный пункт – погост, чем, скорее
всего, было в XI в. и поселение у с. Елисеевичи.

174

Остроконечник был найден рядом с черепом. Его
длина – не менее 14,7см, с параллельными сторонами стержня, как и в экземпляре с окольного города Вщижа. Внешний диаметр кольца – около 3
см, сечение стержня и кольца – круглое, диаметр
стержня у основания головки – не менее 1 см, у
короткого острия – 0,6 см, кольца – 0,6-0,7 см. Не
исключено наличие инкрустации бронзовой проволокой [Гурьянов, Шинаков, 2017. С.93] (Рис.3.1.).
Рассмотрим и иные находки остроконечников с кольцом, происходящие из раскопок с территории Среднего и Нижнего Подесенья, относившегося к той же, что и Вщиж, Чернигово-Северской
земле. Уже Осовик, расположенный в 65-ти км по
прямой от Вщижа (при раскопках которого такое
острие (Рис.3.2) было найдено) [Павлова, 1974.
С.15. Рис. 71, 1], принадлежал Смоленскому княжеству и Верхнему Подесенью (другие же классификации относят к последнему не только Вщиж, но
даже и Брянск, но мы в данном случае контаминируем их все же со Средним, северским, Подесеньем) и его материалы в данной статье не учитываются. Всего при раскопках и научных разведках
(включая уже упомянутые Елисеевичи, но без учета Вщижа) в чернигово-северском Подесенье было
зафиксировано еще 9 экземпляров остроконечников с кольцом, имевших разные размеры и типы.
Это: Елисеевичи, Брянск – Покровская гора (2
экз.), Слободка, Новые Ивайтенки, Рябцево, Шестовицы (2 экз.), Чернигов. Правда, имеются данные о «случайных» находках в этом регионе еще
около десятка остроконечников, однако эти данные
пока не проверены, а для целей данной статьи –
определения хронологии и функциональной принадлежности данной категории предметов – и бесполезны. Цель же создания новой типологии здесь
пока не ставится.
Датируемые не по условиям находки, а по
аналогиям, острия с кольцами из Брянского ополья, были обнаружены в его «столице» XIII-XIV
вв. – в княжеском детинце на Покровской горе
[Равдина, 1973. С. 69. Рис. 20: 21, 22]. Они среднего
и небольшого размера (13 и 7,5 см), что, судя по
всему, естественно для позднего периода, но этим
их сходство и исчерпывается. И их форма, и, вероятно, функции были различны, хотя существовали
они почти одновременно (Рис3. 3, 4). Есть подобные предметы и в других пунктах Брянского Подесенья уже за пределами ополья – Слободка [Никольская, 1987. Рис.61:8] (Рис.3.5), Рябцево [Коваленко, Шинаков, 1997. Рис. 5:24] (Рис.3.6). К северо-востоку от Брянского ополья, в также в относившейся к Черниговскому княжеству «Земле Вятичей», их пока не зафиксировано вообще (единичное исключение – Серенск), что было бы невозможно в случае их поступления из ВладимироСуздальского княжества. Да и в остальной части
Чернигово-Северской земли, за исключением

имевшей «собственные» северные связи Шестовицы [Блiфельд, 1977. Табл.XV:5; Коваленко, Моця,
Сытый, 2003.Рис.9:7] (Рис.3:7) и столицы – Чернигова [Моця, Казаков, 2011. С.113], а также «Сновской тысячи» с входящей в нее Стародубской волостью, их пока не известно. Найденные в пограничных со степью крепостях – Ницахах и Гочево,
острия с кольцом [Сухобоков, 1992. Фото 9:18; Атлас…, 1915. Табл.X; Шинаков, 1980. С.256, табл.
VIII] не в счет, тем более что с середины XII в. они,
как и все крепости на Ворскле «принадлежали»,
скорее всего, Переяславлю [Зайцев, 2009. Карта 3].
Другое дело, что, судя по обряду захоронения (ингумация на горизонте с остатками либо заупокойной пищи, либо стравы) [Самоквасов, 1915. С. 10]
гочевский экземпляр явно относится к XIв., причем, скорее, к его первой половине. Небольшая
длина (10,6 см) говорит об этом. Найден он у бедра, недалеко от боевого топорика типа и связан
явно не с одеждой. Если этот экземпляр схож с
"елисеевичским" по месту обнаружения (воинское
захоронение XI в.), то ницахский – по наличию
инкрустации из медной проволоки. Находки данных предметов в разноэтничных по составу гарнизонов крепостях крайнего Юго-Востока Руси, как и
в «дружинном лагере» Шестовицы отнюдь не противоречат преимущественно северному происхождению этого атрибута воинского (первоначально)
снаряжения (хотя ницахский экземпляр автор раскопок называет "писалом" [Сухобоков, 1992.Фото
9]). В связи с условиями находок, эти острия,
найденные на Юге Руси, не опровергают вывод,
сделанный предыдущими исследователями данной
категории предметов на Руси, о северном их происхождении [Голубева, 1971. С. 121; Вергун, 2006.
С. 31].
В связи с этим, а также полному отсутствию
(кроме Серенска) находок остроконечников с
кольцом в "Земле Вятичей" (судя, во всяком случае, по базовым работам: [Никольская, 1981; Григорьев, 2005; Прошкин, 2011], данные предметы
или "мода" на них в Среднее Подесенье (в т.ч. и во
Вщиж) поступали не по Оке с Северо-Востока, ге
имеется значительное их количество на "Волжском
пути", а из других регионов, с которым у Подесенья фиксируются устойчивые связи. Это – округа
Смоленска (Рис.4) и через него,возможно – «Черная Русь", в одном из рядовых городов которой –
Волковыске, найдено 6 таких остроконечников
[Зверуго, 1975. Рис.11:1, 2, 5, 6; Рис. 14:28, 29], которые здесь названы «булавками для закалывания
верхней одежды» [там же:С. 37, 48].
Исключение могут составлять остроконечники из крупных открытых торгово-ремесленных
поселений у с. Рябцево на северо-западе Стародубского ополья и у с. Новые Ивайтенки (Рис.3.8) – у
его северо-восточных окраин. Одно находится в
бассейне р. Снов, которая напрямую связывает

175

данный микрорегион с Черниговом и Шестовицами и с последним пунктом даже могло входить в
один регион – «Сновскую тысячу» [Шинаков,
1990а; 1999]. Второе расположено в начале пути из
этого региона в Брянское ополье. Не обнаружены
они в промежутке между этим микрорегионом
(Стародубской волостью, границы которой были
несколько шире собственно Стародубского ополья
[Шинаков, 1990б] и Брянским опольем. Их не обнаружено при раскопках даже в таких крупных и
хорошо исследованных дружинных и княжеских
центрах, как Кветунь, Трубчевск, НовгородСеверский, Курск. Предварительные сведения о
"случайных" находках в Среднем Подесенье пока
на этот вывод не влияют. Они были сделаны либо

на северо-западных и северо-восточных рубежах
той же Стародубской волости Сновской тысячи и
«Русской земли» [Шинаков, 1990а], либо – в Брянском ополье (в самом Вщиже и между ним и Брянском), а также, хоть еще и в современной Брянской
области, но уже на юго-восточных рубежах Смоленского (а не Черниговского, как Вщиж) княжества (в т.ч и на городище Осовик). Есть, впрочем,
не проверенные пока данные о находках бронзовых обломков "игл с кольцами" в княжеских селах
Трубчевского ополья (Кветунь, Любожичи). Либо
отсюда, либо из Брянска остроконечники с кольцом могли проникнуть на Навлю, где один из них и
был зафиксирован в княжеском «граде» у с. Слободка на северянско-вятичском пограничье.

Рис.3. Острия с кольцом с территории Чернигово-Северского Подесенья.
1 – Елисеевичи; 2 – Осовик (по К.В.Павловой); 3, 4 – Покровская гора, Брянск (по Т.В. Равдиной); 5 – Слободка (по
Т.Н. Никольской); 6 – Рябцево (по В.П. Коваленко и Е.А.Шинакову);7 – Шестовицы (Коровель) (по Д.И. Блифельду); 8 – Новые Ивайтенки (по О.А.Радюшу, прорисовка Е.А. Шинакова)

Степень «редкости» (хотя и не уникальности) этой категории предметов для Подесенья, по
крайней мере, еще более усиливается с учетом широкого хронологического диапазона их бытования.
Имеются достоверные экземпляры как X в. (курган

58 в Шестовицах), так и XIII в. (малый остроконечник с Покровской горы в Брянске). Даже предварительная систематизация только придеснинских
материалов показывает, кроме того, что одновременно могли существовать изделия трех видов

176

размеров – с длиной стержня до 10 см, от 10 до 1517 см и от 17 до 20 см и более. Они явно выполняли разные функции (или наборы близких функций), от которых, в свою очередь, зависела форма
стержня, тщательность и красота оформления изделия (последнее, впрочем, могло быть и социально обусловлено).

2.
3.

4.
5.
6.

7.
8.
9.
10.

Рис.4. Острие с кольцами из Смоленска. XII-XIII вв.
Раскопки 2004-2005 гг. Медный сплав

11.

Во Вщиже преобладают грубо изготовленные, целиком железные изделия – на посаде только
малые, на окольном городе и на «Благовещенской
горе». Крупные, с неопределенной датировкой,
имеются только на местных «гигантах» – Шестовицах (городище Коровель) и на окольном городе
Чернигова, а в Брянском ополье и окрестностях
(Слободка и Рябцево) присутствуют только малые
и средние, причем как «грубые», так и тщательно
выделанные. Возможно, анализ «случайных»
находок может скорректировать эту часть выводов.
В любом случае, к собственно «дружинному» быту
может относиться только часть остроконечников с
кольцом –скорее всего, среднего размера. Однако
наиболее очевидной задачей является создание новой, основанной на статистико-комбинаторных
методах, классификации максимально возможного
количества древнерусских остроконечников с
кольцами, с привлечением польских и скандинавских материалов.

12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.

177

Литература:
Атлас Гочевских древностей. Приложение к дневнику раскопок в окрестностях с. Гочева, Обоянскаго
уезда Курской губернии, произведенных проф. Д.Я.
Самоквасовым в августе 1909 года. – М.: КГУАК,
1915.
Блiфельд Д.I. Давньоруськi пам'ятки Шестовицi. –
Киïв: "Наукова думка", 1977. – 236с.
Вергун О. Железные иглы с кольцами на территории
Восточной Европы (постановка вопроса) // Русь на
перехрестi свiтiв (Мiжнароднi впливи на форування
давньоруськоi держави) IX-XI ст. / Матеріали
Міжнародного польового археологічного семінару
(Чернігів – Шестовиця, 20-23 липня 2006 р.). –
Чернігів: "Сіверянська думка", 2006. С. 27-32.
Голубева Л.А. Назначение железных игл с кольцами//СА. 1971. № 4. С. 114-126.
Григорьев А.В. Славянское население водораздела
Оки и Дона в конце I– началеII тыс.н.э. Тула, 2005. –
208с.
Гурьянов В.Н., Шинаков Е.А. О раскопках на
«окольном городе» Вщижа в 2014 г. (предварительное сообщение)// Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований. № 1 (6). 2015.
С.126-129.
Гурьянов В.Н., Шинаков Е.А. Раскопки в Елисеевичах// Ежегодник НИИ фундаментальных и прикладных исследований. № 1(9). 2017. С. 92-95.
Зайцев А.К.Черниговское княжество X-XIII вв. – М.,
2009. – 226с.
Зверуго Я.Г. Древний Волковыск X-XIV вв. –
Минск: ИИ АН БССР, 1975. – 144с.
Коваленко В., Моця А., Сытый Ю. Археологические
исследования Шестовицкого комплекса в 19982002гг.// Дружиннi стаpожитностi ЦентральноСхiдноï Европи VIII-X ст.Матералi Мiжнародного
польового археологiчного семiнару /Под ред. П.П.
Толочко. – Чернiгiв: "Сiверянська думка", 2003. С.
51-83.
Коваленко В.П., Шинаков Є.О. Лiтописний Стародуб (до питания про локалiзацiю) // Любецький з'iзд
князiв 1097 року в iсторичноï долi Киïвськоi Русi.
Материалы междунар. истор.-археологич. конф.
посв. 900-летию съезда русских князей в Любече. –
Киïв, 1997.С.89-101.
Моця О., Казаков А. Давньоруський Чернiгiв. –
Киïв: "Стародавнiй Свiт", 2011. – 316 с.
Никольская Т.Н. Земля вятичей. К истории населения бассейна верхней и средней Оки в IX-XIII вв. –
М .: "Наука", 1981. – 296 с.
Никольская Т.Н. Городище Слободка XII-XIIIвв. К
истории древнерусского градостроительства в Земле
вятичей. – М.: "Наука", 1987. – 185 с.
Павлова К.В. Отчет о раскопках городища у д. Осовик в июле-августе 1974 г. // Архив ИА РАН. Р-I. №
5695.
Прошкин О.Л. Чертово городище. Освоение славянами Верхнего Поочья. – Калуга, 2011. – 144 с.
Равдина Т.В. О времени возникновения Брянска //
КСИА. Вып. 135. – М., "Наука", 1973. С. 66-71.
Рыбаков Б.А. Отчет о раскопках во Вщиже и его
окрестностях в 1948 и 1949 гг. // Архив ИА РАН. РI. № 1680.

19. Рыбаков Б.А. Альбом иллюстраций к Отчету о раскопках во Вщиже и его окрестностях в 1948 и 1949
гг. // Архив ИА РАН. Р-I. № 1680а.
20. Рыбаков Б.А. Вщиж-49, Благовещенская Гора.
Опись. 1949 г. // Архив ИА РАН. Р-I. № 24836.
21. Рыбаков Б.А. Вщиж – удельный город XII века //
КСИИМК. Вып. XLI. М., Изд-во АН СССР,1951.
С.56-58.
22. Самоквасов Д.Я. Дневник раскопок в окрестностях
с. Гочева, Обоянского уезда Курской губернии,
произведенных проф. Д.Я. Самоквасовым в августе
1909 года // КГУАК. М., Синод. тип., 1915. – 40 с.
23. Сухобоков О.В. Днiпровське лiсостепове Лiвобережжя у VIII-XIIIст. (за матерiалами археологiчних
дослiджень 1968-1989 рр.). – Киiв: "Наукова думка",1992.– 216 с.
24. Шинаков Е.А. Население Междуречья Десны и
Ворсклы в конце X – первой половине XIII вв. //
Дисс. на соиск. уч. ст. канд.ист. наук.М.: МГУ, 1980.
25. Шинаков Е.А. Отчет об охранных раскопках во
Вщиже в 1989 г.// Архив ИА РАН. Р-I. № 1539315394.
26. Шинаков Е.А.Северные границы "Русской земли" X
века // Тезисы историко-археологического семинара
"Чернигов и его округа в IX-ХIII вв." / Отв. ред. В.П.
Коваленко. – Чернигов, 1990а. С.146-149.
27. Шинаков Е.А.К вопросу о естественных и антропогенных границах Стародубского ополья в конце XXII вв. //Археологические исследования в Центральном Черноземье в XII пятилетке / Отв.ред. А.Г.
Дьяченко. – Белгород, 1990б, С.101-102.
28. Шинаков Е.А.”Служебная организация" и "Сновская тысяча": проблемы, результаты, задачи // Сла-

29.

30.

31.

32.

33.

34.

178

вяне и их соседи. Межславянские взаимоотношения
и связи. Сборник тезисов 18 конференции памяти
В.Д. Королюка / Отв.ред.Г.Г. Литаврин, Б.Н. Флоря.
– М.: Ин-т славяноведения РАН, 1999, С.186-187.
Шинаков Е.А.Новые данные о посаде древнерусского Вщижа// Деснинские древности II // Материалы межгосударственной конференции "История и
археология Подесенья", посвященной памяти Ф.М.
Заверняева. – Брянск, 2002. С.175-179.
Шинаков Е.А.Отчет об охранных раскопках курганного могильника Елисеевичи в Брянском районе
Брянской области и на территории окольного города летописного Вщижа (с. Вщиж Жуковского района Брянской области) в 2014 году // Архив ИА РАН.
Р-I. № 50391-50394.
Шинаков Е.А., Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Погребальный обряд Среднего Подесенья как источник
для исторических реконструкций. – Брянск: РИО
БГУ,2011. – 120 с.
Шинаков Е.А., Гурьянов В.Н. Раскопки на окольном
городе Вщижа // Археологические открытия 2014
года / Под ред. Н.В. Лопатина. – М.: Изд-во ИА
РАН, 2016а. С.163-166.
Шинаков Е.А., Гурьянов В.Н. О раскопках на
"окольном городе" Вщижа в 2014 году //Деснинские
древности VIII. Материалы межгосударственной
конференции "История и археология Подесенья",
посвященной памяти Ф.М. Заверняева. – Брянск,
2016б. С.15-22.
Zak J. O pochodzeniu "szpil" pierscieniowatych na
zemiach polskich // Slavia Antiqua. Vol.VII. Warszawa
– Poznan, 1960, P. 407-442.

ИСТОРИОГРАФИЯ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ
УДК 94 (470.333+477.51)«1147»

К ВОПРОСУ ОБ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ИЗВЕСТИЯ
ИПАТЬЕВСКОЙ ЛЕТОПИСИ О ЧЁРНОЙ МОГИЛЕ (1147 Г.)
© 2019. О.О. Васюта
Украина, Национальный историко-архитектурный музей-заповедник «Чернигов стародавний»
В летописной статье 1147 г. упоминается «Черная Могила». Отдельные исследователи считают, что здесь речь идет об известном
одноименном черниговском кургане. На основе данного заключения также была выдвинута и версия исторической персонификации «хозяина» этого погребения. В представленной статье опровергается тезис о такой трактовке летописного упоминания про
«Черную Могилу».
Ключевые слова: .Ипатьевская летопись, Черная Могила, достоверность интерпретаций
Vasiuta O. Interpretation of the Ipatiev Chronicle about Chernaya Mogila (1147)
Abstract. In the chronicle article of 1147 the "Black Grave" is mentioned. Some researchers believe that here we are talking about the wellknown Chernigov burial mound of the same name. On the basis of this conclusion, a version of the historical personification of the "owner"
of this burial was also put forward. In the presented article, the thesis about such interpretation of the chronicle mention of the "Black Grave"
is refuted.
Keywords: Ipatiev Chronicle, Black Grave, authenticity of interpretations

Курган «Черная могила». Чернигов (фото А.А. Чубура, 2012 г.) .

Как в древности, так и в наше время существовали, а также функционируют и сегодня многие населённые пункты, названия которых имеют
свой эпоним (с древнегреческого – буквально
давший имя). То есть, их наименования являются
производными, например, от имен разного рода
героев, богов, легендарных или реальных людей, в
честь которых они и получили своё название.
Данные населённые пункты присутствуют и в
современной Украине. Среди последних есть такие, история которых насчитывает уже не одно
столетие, а их названия подобным путём сформировались ещё в период далёкой Киевской Руси.
По этому поводу в Ипатьевской летописи под
1206 г. находиться уникальное в своём роде сообщение: «Приведоша же Галичане Мьстислава (пересопницкого князя – О. В.) на Бенедикта (венгерского воеводу, захватившего тогда Галич – О. В.),
и прииде к Галичю и не оуспевшю емоу ничто же.
Щепанович Илия возведъ и (Мстислава – О. В.) на
Галициноу могилу (подчёткнуто – О. В.), осклабився реч емоу: «Княже оуже еси на Галицине
могыле поседелъ тако и в Галиче княжилъ еси».
Смеяхоу бо ся емоу, воротися в Пересопницю. И
по семь скажемь о Галицине могиле и о начатьи

Галича, откоудоу ся почалъ (подчёркнуто –
О. В.)» [ПСРЛ, 1962, Т. 2., стб. 722]. К сожалению,
своё обещание летописец не исполнил, однако и
так вполне понятно, что в древнюю эпоху упомянутую Галичину Могилу прямо связывали с основанием и происхождением названия города Галича. В своё время, рассматривая это летописное известие, М. С. Грушевский справедливо отметил:
«О начале города в ХІІІ в., видимо, была какая-то
традиция: возле Галича была «Галичина могила» и
её связывали с началом города … Очевидно, это
должна была быть могила какого-то фундатора –
эпонима города, от которого он вроде бы назван,
как Киев от Кия, а с тем, видимо, начало Галича
переносилось в какие-то далёкие времена» [Грушевський, 1992, Т. 2., с. 466]. Однако далее историк добавил: «Недавним временем пробовали отгадать эту могилу в разных могилах Галицкой околицы и раскапывали их, но разумеется без
результатов» [Грушевський, 1992, Т. 2., с. 466]. Тут
следует напомнить, что это было написано более
ста лет тому назад.
После длительных поисков летописная Галичина Могила на сегодня уже найдена и исследована. Собой она являет большой (первоначальный
179

диаметр вместе со стенкой-крепидой составлял
26 м) курган, который находится на городище
древнего Галича [Баран, Томенчук, 1998, с. 4-5].
Археологические раскопки, проведённые в 19911992 гг., показали, что данный памятник является
кенотафом, но в центральной части курганной
площадки также была найдена вкопанная лодка
(длина 3,5 м), в своё время накрытая тканью, в которой находились предметы вооружения: щит (сохранилось только пятно золотой фольги диаметром 42,6 см), наконечники дротиков и стрел, кинжал-скрамасакс и три боевых топора [Баран, Томенчук, 1998, с. 5-7]. Согласно выводам исследователей, курган был насыпан в середине Х в., а
само захоронение принадлежит к кругу древностей так называемой «дружинной культуры» [Баран, Томенчук, 1998, с. 7, 9]. Его датировка
совпадает со временем возникновения первых
оборонительных сооружений древнего Галича [Баран, Томенчук, 1998, с. 7]. Всё это в комплексе с летописным известием 1206 г. также позволило исследователям и исторически персонифицировать человека, в честь которого был насыпан данный курган. Как они считают, последний
символизировал место захоронения князя – основателя города Галича [Баран, Томенчук, 1998, с. 9;
Майоров, 2003, с. 231-241]. В связи с этим ещё раз
обратим внимание на то, что сам курган Галичина
Могила, как и его наименование, прежде всего,
упомянуты в древнерусском источнике.
Ещё в конце ХІХ в. в Чернигове среди местных старожилов была распространена легенда,
согласно которой в далёком прошлом город также
был основан князем по имени Чёрный [Самоквасов, 1908, с. 37]. Столетием раньше по этому поводу А.Ф. Шафонский отметил: «Название Чернигова разно писатели выводят. Одни приписывают
оное основателю и владетельному его Князю,
Чёрному именуемому, которому в честь и память
за одержанную над Козарами победу, жители города Чернигова на том месте, где он под городом
погребён, насыпали большую могилу и назвали
чёрною (подчёркнуто – О. В.)… Другие утверждают, что город Чернигов от чёрного леса получил своё название» [Шафонский, 1851, с. 247-248].
Первый вариант происхождения названия
Чернигова, приведённый в конце ХVIII в.
А. Ф. Шафонским, связан с курганом Чёрная Могила. Размещается он на территории города около
Свято-Успенского Елецкого монастыря, а в древнерусское время находился в черте предградья
древнего Чернигова. Чёрная Могила исследователями уже давно признана уникальным погребальным памятником дохристианской эпохи. Прежде
всего, поражают размеры самого кургана. Его высота составляет 11 м, длинна по кругу – 125 м, а
диаметр – около 40 м. В своё время насыпь также
была окружена рвом шириной до 7 м. На территории Восточной Европы для эпохи средневековья
такие размеры являются рекордными. Как свиде-

тельствуют соответствующие подсчёты, на сооружение данного кургана было потрачено 1500 человеко-дней работы [Щавелев, 2013, с. 197].
В 1872-1873 гг. Чёрную Могилу археологически исследовал Д. Я. Самоквасов. Раскопки показали, что этот курган является погребением нескольких человек, похороненных по обряду трупосожжения на месте. Своим количеством поражает
коллекция обнаруженных тут находок: бытовые и
хозяйственные вещи (остатки вёдер, ножи, точильные камни (один в серебряной с позолотой
оправе), ключи, замки, серпы, долота, пряслице,
костяные изделия), украшения, металлические посудины (в одной находились игральные костяные
«бабки» и бронзовая битка, во второй – кости барана), большие ритуальные ножи, конская сбруя,
фигурка скандинавского бога Тора, оружие и доспехи (два меча, сабля, топор, наконечники копий
и стрел, два шлема, две кольчуги, фрагмент щита),
три золотые византийские монеты, два больших
турьих рога с серебряными оковками (одна представляет собой сложную декоративную композицию) [Самоквасов, 1916, с. 4-36]. Захоронение датируется 60-ми гг. Х в. [Рыбаков, 1949, с. 29]. Таким образом, как видно, данная датировка совершения этого погребения полностью опровергает
легенду об основателе Чернигова, согласно которой, последний был захоронен именно в Чёрной
Могиле. Как известно, даже в письменных источниках первое упоминание о городе относится к
907 г. [ПСРЛ, 1962, Т. 2, стб. 22].
Уже более ста лет не иссякает исследовательский интерес к материалам Чёрной Могилы. Соответственно, за этот период историками был рассмотрен широкий спектр вопросов, связанных с
данным памятником, отдельные из которых (реконструкция элементов обряда погребения, количество захороненных, этническая принадлежность
«хозяина» погребения и др.) продолжают оставаться дискуссионными и до нашего времени [Васюта, 2016, с. 3-18]. На сегодня не является
спорным только то утверждение, согласно которому Чёрная Могила, как и упомянутое выше галицкое погребение, также принадлежит к кругу древностей так называемой «дружинной культуры».
За период исследования Чёрной Могилы относительно социального статуса её «хозяина» историками было выдвинуто три версии: жрец, боярин, князь [Васюта, 2016, с. 6-9]. На сегодня
большинство исследователей, в частности и мы
также, придерживаются именно последней. Кроме
того, в своё время историками были предприняты
попытки и более конкретно исторически персонифицировать «хозяина» данного черниговского
кургана.
Первым этой теме уделил внимание Д.А.
Мачинский. Время сооружения Чёрной Могилы он
датировал более широким периодом, 970-990 гг., а
относительно социального статуса главного в ней
похороненного придерживался «боярской» вер180

сии [Мачинський, 1988, с. 16]. Таким образом, исходя из этого, а также опираясь на присутствие в
погребении отдельных артефактов (сабля) и летописное известие 968 г. про заключение под Киевом мира между левобережным воеводой Претичем и печенежским ханом, во время которого они
обменялись оружием, историк пришёл к мнению,
что в Чёрной Могиле и был похоронен именно
этот воевода Претич [Мачинський, 1988, с. 16-17].
Относительно данной точки зрения отметим, что,
хотя названный исторический персонаж и упоминается в источниках, однако на сегодня далеко не
всеми исследователями принимается определение
артефакта, на присутствие которого в захоронении
построена версия Д.А. Мачинского, как сабли.
Например, А.С. Щавелев и С.П. Щавелев считают
его скрамасаксом, боевым кинжалом. Подобные
находки изредка встречаются в древнерусских погребениях, но в Скандинавии представлены довольно массово [Щавелев, Щавелев, 2001, с. 136].
Ещё один вариант по этому поводу был предложен Т. Г. Новик и Ю. Ю. Шевченко, сторонниками «княжеской» версии относительно социального статуса «хозяина» Чёрной Могилы. Согласно
их выводам, данное погребение принадлежало
князю Сфенгу, известному по византийским источникам, где он упоминается в связи с войной в
Крыму в 1016 г. и назван там братом киевского
правителя [Новик, Шевченко, 1995, с. 100]. Позднее эта персонификация получила ещё и генеалогическое уточнение в работе Ю. Ю. Шевченко, в
которой автор отметил: «Поскольку Мстислав
принимает Черниговское княжение только накануне битвы с Ярославом Киевским (Мудрым) под
Лиственом (1024), заманчиво видеть в Сфенге последнего представителя черниговских династов …
Близость совершения погребения в Чёрной могиле
к рубежу Х-ХІ вв. делает возможным сопоставить
погребённого князя со Сфенгом, как сыном или
родичем Свенельда (известный летописный воевода Х в. – О. В.), из рода княгини Сфандры (от
неё посол Шигоберн) и её мужа Улеба (в договоре
с Константинополем 945 г.). Возможным признаком принадлежности к одному роду служит созвучие имён (Сфан – Сфен – Свен), имеющих общую
семантику (напр.: звучание имени Святослав у
Константина Порфирогенета). Особое положение
Свенельда при дворе в Киеве говорит о его принадлежности к автономному образованию …
» [Шевченко]. Тут отметим, что в данной версии
присутствует несогласованность в самих выводах
её автора. Как видно, Ю.Ю.Шевченко Чёрную
Могилу датирует более ранним временем, нежели
в источниках упоминается тот исторический деятель, с которым он и связывает это погребение.
Очередной вариант исторической персонификации главного похороненного в Чёрной Могиле
принадлежит А. П. Добрице. Последнего историк
считает князем и скандинавом по этническому
происхождению [Добриця, 1992, с. 6-7; Добриця,

2013, с. 88]. Сопоставив очерёдность в перечислении главных городов Руси в русско-византийском
договоре 907 г. с очерёдностью в перечислении
близких родственников киевского князя в подобном договоре 945 г., исследователь пришёл к заключению, что в Чёрной Могиле в 60-е гг. Х в.
был похоронен Игорь, племянник киевского правителя Игоря Рюриковича (убит древлянами в
945 г.) [Добриця, 1992, с. 7-11; Добриця, 2013,
с. 89-90]. По мнению А. П. Добрицы, исторически
реальным являлось и прозвище «Чёрный», которое
погребённый в данном кургане князь мог получить
от цвета своих волос или от названия г. Чернигова
[Добриця, 1992, с. 10; Добриця, 2013, с. 89-90]. В
этой версии можно отметить оригинальность поиска в получении ответа на поставленный вопрос,
однако доказательная база конечного вывода не
является достаточной.
За последние годы теме Чёрной Могилы было
посвящено несколько работ российского историка
А. С. Щавелева, в которых он также коснулся вопроса и относительно «хозяина» данного погребения. Как считает исследователь, последний по этническому происхождению был скандинавом, а по
социальному статусу – князем [Щавелев, Щавелев,
2001, с. 138-140; Щавелев, 2013, с. 204-205]. Исходя из названия самого кургана, которое, по мнению А. С. Щавелева, изначально звучало как
«Черна Могила», историк пришёл к выводу, что
имя похороненного тут князя было «Чернъ или
Чернь» [Щавелев, 2013, с. 204].Продолжая свою
мысль, по данному поводу исследователь отметил:
«Поскольку это имя не вошло в ономастикон династии Рюриковичей, то, скорее всего, перед нами
независимый или полунезависимый черниговский
князь» [Щавелев, 2013, с. 204]. Как считает А.С.
Щавелев, выбор именно такого имени, созвучного
названию города, является последствием желания
подчеркнуть укоренённость местной династии и
легитимность её прав на черниговский престол [Щавелев, 2013, с. 205].По поводу же того,
что это имя не относится к скандинавским, историк указал: «Славянское имя князя отнюдь не противоречит скандинавским чертам «сопроводительного» набора вещей и скандинавскому характеру
обряда похорон, поскольку именно в период возведения Чёрной могилы (960-990 гг.) начинается
ассимиляция скандинавских династий. Например,
появляется первый Рюрикович со славянским
именем – Святослав» [Щавелев, 2007, с. 103].
Построение заключения А. С. Щавелева относительно «хозяина» Чёрной Могилы базируется на
том, что историк название этого кургана, как и Галичиной Могилы, которую он берёт как пример,
также считает летописного характера. В подтверждение такого мнения исследователь цитирует
отрывок из статьи 1147 г. Ипатьевского свода: «и
ста Изяславъ идеже есть Черная Могила» [ПСРЛ,
1962, Т. 2, стб. 357; Щавелев, 2007, с. 100]. Подкрепляя тезис о том, что тут упоминается именно
181

черниговский курган, А. С. Щавелев отмечает:
«Возле неё (Чёрной Могилы – О. В.) киевский
князь Изяслав назначил встречу брату Ростиславу
в ходе войны против Святослава Ольговича и его
родственников и союзников. Из контекста данного
известия вполне ясно, что в этом и последующих
эпизодах речь идёт действительно об окрестностях
Чернигова» [Щавелев, 2007, с. 100-101]. Кроме
того, историк также обращает внимание и на прочтение этого сообщения в Ермолаевской летописи,
в отдельных списках которой вместо «Черная Могила» стоит «Черные Могилы». Как он считает,
это прямо перекликается с соседством черниговской Чёрной Могилы и кургана «княжны Черны»
(уничтожен в середине ХIХ в.) [Щавелев, 2007,
с. 101]. В добавление к прежнему исследователь
обращает внимание на более позднее дописание
буквы «я» по отношению к слову «Черная» и указывает, что изначальным летописным названием
было именно «Черна Могила» [Щавелев, 2007,
с. 101].
В своё время такой локализации летописной
«Чёрной Могилы» также придерживался и
А. Н. Насонов [Насонов, 1951, с. 162, 232, 254].
Другие же историки, касавшиеся этого известия
Ипатьевского свода, известный черниговский курган с летописной «Чёрной Могилой» не связывали. Например, ещё в середине ХІХ в.
М. П. Погодин по данному поводу указал, что исходя из направления похода киевского князя
Изяслава Мстиславича, отображённого в статье
1147 г., «урочища Черной Могилы должно искать
где-нибудь в северных уездах Полтавской губернии (юг сов. Черниговской обл. Украины –
О. В.)» [Погодин, 1848, с. 441]. Согласно же мнения историка советского времени Л. Е. Махновца,
летописная «Чёрная Могила» находилась недалеко
от
древнерусского
г. Переяславль
(сов. г. Переяслав-Хмельницкий
Киевской
обл. Украины) [Махновець, 1989, с. 576]. Мы также считаем, что последняя никоим образом не
может быть отождествлена с известным черниговским курганом. На это указывает и сама летописная статья 1147 г.
Её автором, по мнению исследователей, являлся боярин Пётр Бориславич, ближайший сподвижник киевского князя Изяслава Мстиславича [Толочко, 2005, с. 143-146]. Соответственно, он
владел исчерпывающей информацией о всей
конъюнктуре событий, связанных с его патроном.
Исходя из этого, не удивляет то, что по своему
объёму данная статья очень большая и относительно последних содержит много разного рода
подробностей [ПСРЛ, 1962, Т. 2, стб. 339-360]. В
её состав входят известия про: выборы нового киевского митрополита; события в ЧерниговоСеверской земле; убийство в Киеве князя Игоря
Ольговича; междукняжескую борьбу за Переяславль и про организацию киевским князем Изяславом Мстиславичем похода против Юрия Долго-

рукого и его союзника Святослава Ольговича, новгород-северского правителя, который не был реализован в задуманном масштабе и закончился военной акцией на г. Глебль, находящийся в черниговской волости «Задесенье» [ПСРЛ, 1962, Т. 2,
стб. 339-360]. Именно с этим походом и связано
летописное упоминание о «Чёрной Могиле» [ПСРЛ, 1962, Т. 2, стб. 357]. Соответственно,
чтобы определить район её местонахождения, надо
проследить маршрут передвижения войск Изяслава Мстиславича.
Про начало похода киевского князя в Ипатьевском своде отмечено: «Иде же (Изяслав Мстиславич – О. В.) на Лто и оттоле иде къ Нежатиноу
и отъ Нежатина шедъ и ста оу Роусотины полкы
своими» [ПСРЛ, 1962, Т. 2, стб. 344]. На сегодня
летописной «Лто» исследователями локализуется в
г. Борисполь (Киевская обл. Украины), а «Нежатин» и «Роусотина» связываются с городищами
возле, соответственно, сс. Княжичи и Русанов
(Броварской р-н Киевской обл. Украины) [Колибенко, Колибенко, 2008, с. 169-177; Махновець,
1989, с. 554, 567]. Последний расположен возле
р. Трубеж (левый приток р. Днепр). Исходя из такой локализации, видно, что упомянутые летописные пункты находились на территории Киевской и
Переяславльской земель, тогда контролируемых
Изяславом Мстиславичем.
Как сообщается в Ипатьевском своде, с «Роусотины» киевский князь отправил посла к черниговским правителям Давыдовичам, а сам, согласно
уже Лаврентьевскому своду, «поиде на Супой
(р. Супой, левый приток р. Днепр, впадает в последний ниже р. Трубеж, в нижнем течении которой находился древнерусский г. Переяславль –
О. В.)» [ПСРЛ, 1962, Т. 2, стб. 344; ПСРЛ, 1997,
Т. 1, стб. 315]. Отталкиваясь от такого маршрута,
довольно легко определить, куда дальше планировал направиться Изяслав Мстиславич. Он двигался
на территорию черниговской волости «Задесенье»,
граничевшей с Переяславской землёй, и, скорее
всего, тогда киевский князь уже перешёл эту границу, но получив известие про измену Давыдовичей, «възворотися въспять» [ПСРЛ, 1962, Т. 2,
стб. 345; Зайцев, 1975, с. 80, Рис. 2].
После разрыва между Изяславом Мстиславичем и Давыдовичами в Киеве произошло убийство
находившегося в местном монастыре Игоря Ольговича, двоюродного брата последних. Далее в
летописи отмечено: «В то же время стояше Изяславъ верхъ Соупоя (р. Супой – О. В.) и тоу присла
к немоу Володимиръ (брат киевского князя –
О. В.), поведая емоу Игорево оубииство» [ПСРЛ,
1962, Т. 2, стб. 354]. Получив известие о случившемся в Киеве, Изяслав Мстиславич призвал своего брата Ростислава Смоленского присоединится к
походу против чернигово-северских правителей,
однако сам, согласно летописи, направлялся не на
территорию, подвластную последним, а пошёл на
юг к Переяславлю [ПСРЛ, 1962, Т. 2, стб. 356]. Да182

лее: «Изяславъ поиде потиха, ожидая брата своего
Ростислава, и ста Изяславъ идеже есть Черная Могила (подчёркнуто – О. В.), и тоу приде к немоу
брат Ростиславъ» [ПСРЛ, 1962, Т. 2, стб. 357].
Таким образом, как свидетельствует летописная статья 1147 г., за период выступления из Киева
до встречи с братом Ростиславом киевский князь к
Чернигову не подходил и передвигался фактически в пределах Киевской и Переяславльской земель. Относительно же упомянутой тут «Чёрной
Могилы» летопись чётко указывает, что к ней
Изяслав Мстиславич подошёл, двигаясь в южном
направлении от верховий р. Супой к Переяславлю.
Соответственно, эта летописная «Чёрная Могила»
никоим образом не может быть отождествлена с
известным черниговским курганом. Как следствие, и выше изложенная версия А. С. Щавелева
также теряет свой базовый аргумент, что лишает
её какого-либо смысла.
В начале статьи мы не просто так довольно
широко упомянули Галичину Могилу. Последняя
представляет собой классическую иллюстрацию
примера, когда летописные известия про исторический памятник были подтверждены результатами археологических исследований, что в соединении позволило историкам прийти к исчерпывающим выводам относительно данного галицкого
погребения. Про Чёрную Могилу в Чернигове, к
сожалению, такого сказать нельзя. Даже мизерная
информация о ней в древнерусских источниках
отсутствует. Без её наличия любые попытки исторической персонификации «хозяина» данного
черниговского захоронения бесперспективны.
Кроме гипотетичности, претендовать на что-то
большее они просто не могут.
1.

3.
4.
5.
6.
7.

10.

11.
12.

13.

14.
15.
16.

17.
18.
19.
20.

Библиография
Баран В.Д., Томенчук Б. П. Літописний курган Галичина Могила у Крилосі // Галичина. – 1998. –
№ 1(2).
Васюта О. О. Курган Чорна Могила в історичних
дослідженнях минулого та сучасності // Сіверянський літопис. – 2016. – № 6.
Грушевський М. С. Історія України-Руси. – Київ,
1992. – Т. 2.
Добриця О. П. Чернігівські князі. – Чернігів, 1992.
Добриця О. П. Забута спадщина. – Чернігів, 2013.
Зайцев А. К. Черниговское княжество // Древнерусские княжества Х-ХIII вв. – М, 1975.
Колибенко О. В., Колибенко О. В. До питання про
літописне «Льто» або знову про Бориса і Гліба //
Стародавній Іскоростень і слов’янські гради. – Коростень, 2008. – Т. 1.
Майоров А. В. Проблема основания Галича в современной историографии // Україна в Центрально-

21.

22.
23.

24.

183

Східній Європі (з найдавніших часів до кінця
ХVIII ст.). – Київ, 2003. – Вип. 3.
Махновець Л. Є. Географічно-археологічноетнографічний покажчик // Літопис руський. – Київ,
1989.
Мачинський Д. О. Чорна Могила – поховання
воєводи Претича? // Друга Чернігівська обласна наукова конференція з історичного краєзнавства (грудень 1988 р.) Тези доповідей. – Чернігів-Ніжин,
1988.
Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства. – М, 1951.
Новик Т. Г., Шевченко Ю. Ю. Княжеская династия
Чернигова и киевские Рюриковичи // Деснинские
древности. Сборник материалов межгосударственной научной конференции, посвященной памяти
Ф. М. Заверняева. – Брянск, 1995.
Погодин М. П. Разыскания о городах и пределах
древних русских княжеств 1054 по 1240 год // Журнал Министерства внутренних дел. – 1848. – № 9.
ПСРЛ (Ипатьевская летопись). Т. 2. – М., 1962.
ПСРЛ (Лаврентьевская летопись). Т. 1. – М, 1997.
Рыбаков Б. А. Древности Чернигова // Материалы и
исследования по археологии СССР. – М-Л, 1949. –
№ 11: Материалы и исследования по археологи
древнерусских городов. – Т. 1.
Самоквасов Д. Я. Северянская земля и северяне по
городищам и могилам. – М, 1908.
Самоквасов Д. Я. Могильные древности северянской Черниговщины. – М, 1916.
Толочко П. П. Давньоруські літописи і літописці ХХІІІ ст. – Київ, 2005.
Шафонский А. Ф. Черниговского наместничества
топографическое описание с кратким географическим и историческим описанием Малыя России, из
частей коей оное наместничество составлено. – Киев, 1851.
Шевченко Ю. Ю. Княжна-амазонка в парном погребении Черной Могилы [Электронная библиотека
Музея антропологии и этнографии. Петра Великого
(Кунсткамера) РАН]. Режим доступа:
http://www.kunstkamera.ru/files/lib/mae_xlvii/mae_xlv
ii_01.pdf
Щавелев А. С., Щавелев С. П. Черная могила // Вопросы истории. – 2001. – № 2.
Щавелев А. С. Известие Ипатьевской летописи о
Черной могиле (К вопросу об имени погребенного
князя) // Чернігів у середньовічній та ранньомодерній історії Центрально-Східної Європи. –
Чернігів, 2007.
Щавелев А.С., Фетисов А. А. Имя черниговского
князя, погребённого в Черной Могиле // Викинги.
Между Скандинавией и Русью. – М, 2013. – Приложение V.

А.А. Чубур (слева) на кургане Черная Могила в Чернигове. 2012 г.
(фото Кшыштофа Горчыца)

184

УДК 902.3+930(477)

ПОЛЬОВІ ДОСЛІДЖЕННЯ ПАЛЕОЛІТИЧНИХ ПАМ’ЯТОК
НАДДНІПРЯНСЬКОЇ УКРАЇНИ
ЗА ЧАСІВ РОСІЙСЬКОЇ ІМПЕРІЇ
© 2019 И.А. Цеунов
Украина, Киев, Институт археологии Национальной академии наук Украины
-andrey@yandex.ru
Раскопки палеолитических памятников на территории Украины берут свое начало с открытия и исследования стоянки Гонцы на Полтавщине в 1873 г. Лишь спустя двадцать лет после раскопок в Гонцах, в 90-х гг. ХІХ в., восстановились работы на палеолитических
памятниках Украины. В 90-х гг. ХІХ – 10-х гг. ХХ в. открыты и раскопаны В.В. Хвойкой, Ф.К. Вовком, Л.Е. Чикаленко и др. такие
памятники, как: Киево-Кирилловская стоянка, Искорость, Мезин и др.
Ключевые слова: палеолит, история археологии, историография, Украина, архивные источники, раскопки
I.A. Tseunov. Field studies of the Paleolithic in Naddnipryanskaya Ukraine during the Russian Empire
Summary: The excavations of Paleolithic monuments on the territory of Ukraine originate from the discovery and study of the station Gontsy in
Poltava region in 1873. Only twenty years after the excavations in Gontsy, in the 90s. XIX century., Restored work on the Paleolithic monuments
of Ukraine. In the 90s. XIX - 10th years. Twentieth century. discovered and excavated by V.V. Chvoyka, F.K. Vovk, L.E. Chykalenko and others. Monuments such as: Kievo-Kirillovskaya site, Iskorost, Mezin and others.
Keywords: Paleolithic, history of archaeology, historiography, archive sources, excavations, Ukraine.

У середині ХІХ ст. світогляд інтелектуалів
Європи був «підірваний» теорією еволюції, ідеєю
можливого відкидання божественої теорії походження людини. Російська імперія де-факто була
теологічною державою, де пряме богохульство
прирівнювалось до карних злочинів. Однак світоглядні зміни в поглядах на первісність відбились і
на Російській імперії як частині європейського
інтелектуального простору. Пошук палеолітичних пам’яток, а отже, слідів життя давньої людини почався й тут.
Продовжуючи радянську традицію, сучасні
російські історики археології О.О. Формозов,
Л.С. Клейн, Н.І. Платонова та ін. розглядають
територію України в загальноімперському контексті [Формозов, 2006; Клейн, 1993; Платонова,
2010]. Фактично, коли вони пишуть про перші
дослідження палеоліту в Росії, то ураховують і
територію України. Слід зазначити, що така тенденція здебільшого проявляється у вчених старшого покоління. Більш молода ґенерація російських дослідників з більшою обережністю ставиться до географічних меж своїх робіт. Так, брянський науковець А.А. Чубур предметом своїх
історіографічних студій обрав регіональний вимір
басейну Десни [Чубур, 2005].
Сюжету відкриття та перших досліджень на
Полтавщині загалом та Гінцівської палеолітичної
стоянки зокрема присвячено роботи О.Б. Супруненка [Супруненко, 1991; 2000; 2007]. Також щодо польових робіт на Гінцівській стоянці необхідно відзначити студії польових дослідників різних років. Так В.М. Щербаківський та В.О. Городцов давали оцінку роботам доктора Гельвіга
[Щербаківський, 1919; Городцов, 1926].

Л.А. Яковлевою опрацьовано матеріали з
історії досліджень палеолітичного мистецтва на
території України. Особливу увагу вчена приділяє розробці історії польових робіт на
пам’ятках Середнього Подніпров’я із мамонтовою фауною. Із пам’яток, що були відкриті та досліджені до Другої світової війни, Л.А. Яковлева
описала Києво-Кирилівську стоянку, Мізин і
Гінці. Особливістю праці Л.А. Яковлевої є опис
окремих куп кісток, які інтерпретуються як
об’єкти (жтила, ями) [Яковлева, 2003, с. 21]. Зокрема, нею опрацьовано та опубліковано відомості про частину колекції Києво-Кирилівської
стоянки, що була вивезена бароном де Баєм до
Парижа [Яковлева, 2000].
Тобто, у літературі фігурує або Російська
імперія загалом, або окремі регіони. Такий великий сюжет як історія досліджень палеоліту в
Україні є неописаним та неосмисленим.
Безсумнівно, пам’ятки доби палеоліту
кінця ХІХ – поч. ХХ ст., у більшості своїй, досліджувалися переважно науковцями зі столичного Петербурга (наприклад, Мізин розкопував
Ф.К. Вовк та П.П. Єфименко). Відповідно і звіти
про дослідження цих пам’яток також зберігаються в тодішніх імперських центрах. Але необхідно
зауважити, що на рівні зі столичними фахівцями
палеолітичні місцезнаходження відкривалися та
обстежувалися також місцевими дослідниками.
Наприклад, Києво-Кирилівська стоянка, Іскоростень, Протасів Яр відкрив і дослідив київський
археолог В.В. Хвойка.
Джерела представлені документами, що
зберігаються в НА ІА НАНУ (тут і далі – Науковий архів Інституту археології НАН України). Під
185

час написання роботи залучені звіти, зокрема
В.В. Хвойки (містяться в його особовому фонді)
та Ф.К. Вовка (містяться в особовому фонді
М.Я. Рудинського), фотографіями (з розкопок
Гінців у фонді І.Ф. Левицького та матеріалів
Києво-Кирилівської стоянки у фонді І.Г. Підоплічки) та листами (Ф.К. Вовка). Бачимо, що архівні матеріали часів Російської імперії збереглися лише в фондах Ф.К. Вовка та В.В. Хвойки.
Більшість архівних джерел прийшло до нас через
призму радянського часу. Пізніші дослідники палеоліту збирали матеріали, присвячені минулим
польовим роботам на археологічних пам’ятках.
Відомості про ті розкопки уривчасті та не дають
змоги у повному обсязі осмислити їх детально.
Основні джерела з історії досліджень палеоліту в
Російській імперії – література. Архівні документи дають нам додаткові відомості, часто суто
культурно - антропологічного виміру. Дослідники
минулих епох так би мовити «оживають», стають
більш олюдненими. Так з листів барона Штейнгеля дізнаємося, що Л.Є. Чекаленко забув свої
записи в Городку, а пізніше, будучи в Києві не
завітав до сім’ї барона з візитом, чим наніс їм образу.
Відкриття палеолітичної стоянки Гінці у
1873 р. стало сенсацією для археологів Російської
імперії. Вперше на території сучасної України
(південної частини імперії) було відкрито
пам’ятку кам’яної доби. Ф.І. Камінським та
К.Ф. Феофілактовим опубліковано реферати про
гінцівські старожитності в матеріалах до ІІІ Археологічного з’їзду [Каминский, 1878, с. 147-152;
Феофилактов, 1878, с. 153-159].
Залишки життєдіяльності людини в Гінцях
виявили випадково (як і всі палеолітичні
пам’ятки в Україні до Першої світової війни).
Ф.І. Камінський у своєму рефераті згадував, що
на берегах р. Сули знаходили поодинокі палеолітичні артефакти й в інших місцях. Учений комплексно цікавився археологічними залишками
життєдіяльності людей на Полтавщині. Так,
окрім палеолітичних пунктів, ним були досліджені археологічні пам’ятки пізніших періодів
[Супруненко, 1991, с. 72-73].
Кістки мамонта в Гінцях було знайдено
Г.С.Кір’яковим у 1871 р. У радянській
історіографії за ним закріпилася репутація обмеженого землевласника, який не мав стосунку до
археології. О.Б. Супруненко зазначає, що про
місцезнаходження викопних остеологічних залишків було відомо ще з родинних переказів
Кір’якових. Але саме Г.С. Кір’яков визначив викопні кістки як залишки мамонта [Супруненко,
2000, с. 103].
Протягом двох років кістки перебували у
приватній колекції Г.С. Кір’якова, а у 1873 р. їх
було передано до кабінету палеонтології Лубен-

ської гімназії, де працював місцевий вчитель Ф.І.
Камінський. Останній навесні 1873 р. відвідав
місцезнаходження і з’ясував, що фауністичні матеріали залягають в одному шарі з кам’яними
знаряддями праці [Каминский, 1878, с. 147 – 148].
Знахідка місцезнаходження давніх кісток та
знарядь праці отримала широкий розголос. За
твердженням А.О. Спіцина, відомості про археологічні знахідки дійшли до графа О.С. Уварова
(голови Російського археологічного товариства),
який надіслав для досліджень пам’ятки К.М. Феофілактова [Спицын, 1915, с.152]. К.М. Феофілактов здійснив вивчення геологічних умов
залягання матеріалу [Феофілактов, 1878, с.153159].
Самі дослідники не акцентували увагу на
питаннях методики польових досліджень, але з
креслень і малюнків видно, що на пам’ятці були
прокопані траншеї. Точне місце залягання археологічних матеріалів на плані не фіксувалося. Але
про методику польових досліджень К.М. Феофілактова ми дізнаємося із роботи В.М. Щербаківського (копії короткого повідомлення, які
зберігаються в особовому фонді І.Ф. Левицького
в НА ІА НАНУ). Археолог розконсервував розкопи 70-х рр. ХІХ ст. та виявив, що всі великі
кістки лежать in situ. Великі скупчення кісток були просто розчищені та залишені на місці [Левицкий, 1935]. Зауважимо, що так само зробив і
В.М. Щербаківський, взявши тільки маленькі
скупчення, а великі залишив in situ.
У 1891 р. у Гінцях під час спорудження
льоху було виявлено культурний шар: вугілля,
перемішане з кістками мамонтів та інших тварин,
а також кам’яні вироби, серед яких знаряддя
праці та нуклеуси. Шар було зачищено під керівництвом К.М. Скаржинської (директорки Лубенського музею) [Супруненко, 2000, с. 105].
У 1902 р. пам’ятку відвідав М.І. Криштафович та склав її геологічний опис [Городцов,
1926, с. 8]. В.М. Щербаківський відзначав, що
доктор Г. Гельвіг, приват-доцент медичного факультету Київського університету св. Володимира, проводив розкопки на пам’ятці протягом 1904
– 1906 рр. [Щербаківський, 1919, с.62].
В.О. Городцов зазначав, що дослідження доктора
Гельвіга відбувались у 1913 р. [Городцов, 1926, с.
9]. Свідчення щодо часу, коли проводилися розкопки, були різними, але науковці зійшлися в
оцінці якості польових досліджень як варварських. Автор розкопок не фіксував матеріал, і в сучасному
розумінні
такі
дослідження
є
грабіжницькими розкопами, які мають на меті не
реконструювати минуле, а добути археологічний
матеріал. Щодо організації розкопок доктора
Гельвіга В. М. Щербаківський відзначав, що на
початку ХХ ст. у Гінцях «копали, між іншим, і
якісь студенти по ночах, щоб не було дуже гаря186

че, а коли ставало занадто холодно, то вони
розігрівали себе горілкою. Про вартість тих розкопів не приходиться говорити» [Щербаківський,
1919, с. 61].
У 1914 р. почалися масштабні польові дослідження під керівництвом В.М.Щербаківського
[Городцов, 1926, с. 9]. У 1914 – 1915 рр.
В.М. Щербаківський разом із В.О. Городцовим,
заклали траншеї, які примикали до розкопу
1913 р. Після знахідки остеологічних залишків
траншею було розширено [Рис. 1; 3]. Влучно зазначила сучасна дослідниця Гінців Л.А.Яковлева:
«Цікавим фактом історії удосконалення методики
розкопок траншеєю та переходу до методу розкопок більш широкою площею, тобто у вигляді сучасного розкопу, були розкопи В.М. Щербаківського однією з траншей» [Яковлева, 2003, с. 2021]. Тобто методику розкопок 1914-1916 рр. не
можна назвати методикою широких площ у повному сенсі цього поняття. Розширення траншей
відбулось унаслідок виявлення кісток, тобто сталося ситуативно і не задумувалося від самого початку досліджень.
Методичний рівень польових досліджень
1914-1915 рр. якісно відрізнявся від рівня досліджень Ф.І. Камінського та К.М. Феофілактова,
не говорячи вже про розкоп доктора Гельвіга. У
1914-1915 рр. було простежено скупчення фауністичних матеріалів та особливостей їх залягання в культурному шарі. Надалі ці скупчення
були інтерпретовані як житла [Яковлева, 2003,
с.21].
У 1915 р. експедицію було добре оснащено
та профінансовано. Губернська влада сприяла
польовим дослідженням. Археологи мали фотоапарат, астролябію та нівелір, а також земство
виділило на безоплатній основі трьох працівників
[Городцов, 1926, с. 11]. До нашого часу дійшли
фото з розкопок 1915 р., які зберігаються в НА ІА
НАНУ [НА ІА НАНУ, Ф. ІІМК/Гінці, № 76].
Отже, польові дослідження в Гінцях започаткували вивчення палеоліту не лише в Україні,
але і в усій Російській імперії. Перші роботи на
пам’ятці стимулювали інтерес до неї та усвідомлення необхідності продовження польових досліджень, які тривають і сьогодні під керівництвом Л.А. Яковлевої та за участю французьких колег [Яковлева, Джинджан, 2014]. Ф.І.
Камінським та К.М. Феофілактовим було зафіксовано палеолітичні матеріали, а В.М. Щербаківський разом із В.О. Городцовим почали дослідження стоянки на якісно новому методичному рівні за умови часткової фіксації на планах
окремих знахідок. Аматорські розкопки доктора
Гельвіга свідчать лише про цікавість серед місцевого населення до артефактів, які пов’язані з
первісністю.

Києво-Кирилівська стоянка є однією з
відомих серед широкого загалу пам’яток палеолітичної доби в Україні через виявлену тут вперше в Російській імперії пам’ятку верхньопалеолітичного мистецтва. Результати археологічних
досліджень Києво-Кирилівської стоянки були
опубліковані В.В. Хвойкою у збірці матеріалів ХІ
Археологічного з’їзду та Ф.К. Вовком у 1-му томі
«Матеріалів до українсько-руської антропології»
[Хвойка, 1901; Вовк, 1899а; 1899б]. Ф.К. Вовк
пізніше публікував матеріали французькою мовою. На розкопки приїздили багато зацікавлених
в археології, зокрема іноземці. Барон де Бай
відібрав знаряддя з кам’яного комплексу
пам’ятки та вивіз їх на експонування в паризький
музей [Колеснікова, 2006, с. 13].
Нині частина цих речей перебуває у фондах
Музею національних старожитностей у СенЖермен-ан-Ле під Парижем. Ці матеріали потрапили до Франції після відвідування Києва
А. Годрі та Ж. де Байя. Французи з дозволу
В.В. Хвойки відібрали деякі артефакти для поповнення власних колекцій. Після того як матеріали потрапили до Франції вони експонувались у Парижі, що дозволило замалювати та
опублікувати їх Ф.К. Вовку [Яковлева, 2003, с.
19; Вовк, 1899б, с. 215 – 217]. У наші дні колекція
була опрацьована та введена до наукового обігу
[Яковлева, 2000, с. 96]. Отже, Києво-Кирилівська
стоянка стала однією з небагатьох палеолітичних
пам’яток України, яка була відома західним археологам.
Стоянка була відкрита В.В. Хвойкою у
1893 р. під час проведення земляних робіт на вулиці Кирилівській № 59 – 61 біля Йорданської
церкви у Києві. На тому місці були знайдені
бивні мамонтів, а згодом і кам’яний інвентар.
Польові дослідження на Києво - Кирилівській стоянці відбувалися протягом шести років
(1893 – 1899 рр.). Наступні три роки (1899 – 1902
рр.) В.В. Хвойка стежив за земельними роботами
на території пам’ятки, щоб переконатися, що стоянка докопана до кінця, і більше палеолітичного
матеріалу на означеному місці немає. За цей час у
польових дослідженнях взяли участь В.Б. Антонович, П.Я. Армашевський, а також археологаматор пан Гезе [Колеснікова, 2006, с. 13].
В.Б. Антонович майже одразу після відкриття
бивнів мамонта прибув на Кирилівську вулицю та
ідентифікував знахідки як археологічні, а їх
місцезнаходження визначив як палеолітичну стоянку. Проф. П.Я. Армашевський займався геологією пам’ятки: описав стратиграфічну ситуацію
на стоянці та вважав її найдавнішою на території
Російської імперії. Професор Ф.К. Вовк правильно датував Києво-Кирилівську стоянку мадленським часом. Московські палеозоологи О.П. Павлов
та М.В. Павлова визначали фауністичний ма187

теріал пам’ятки [Колеснікова, 2007, с. 42].
Найвідомішими
знахідками
КиєвоКирилівської стоянки стали фрагменти бивнів зі
слідами обробки людською рукою. Ці фрагменти
були визнані палеолітичним мобільним мистецтвом. Бивні нині зберігаються у фондах
Національного музею історії України (НМІУ), а
копія одного з бивнів із зооморфно - орнаментальним гравіюванням є окрасою експозиції музею періоду кам’яної доби.
На стоянці було виявлено два культурних
шари із залишками палеолітичних конструкцій
(В.В. Хвойка припустив, що це житла) та слідами
від вогнищ. Важко говорити про характер культурних шарів Києво-Кирилівської стоянки з сучасного погляду. Методика польових досліджень
була направлена на пошук і відбір артефактів. Не
тільки окремі знахідки, але і їх скупчення та
об’єкти фіксувалися не завжди.
В історіографії вже традиційною стала критика методики польових досліджень В.В. Хвойки.
Основні претензії зводяться до відсутності чіткої
фіксації матеріалу. В.В. Хвойка, на відміну від
своїх колег, копав широкою площею. В особовому фонді В.В. Хвойки (№ 2) НА ІА НАНУ
зберігається фото процесу розкопок Кирилівської
стоянки,
яке
опубліковано
у
статті
Т.М. Радієвської та М.М. Беленка [Радиевская,
Беленко, 2011, с. 33]. На цьому фото чітко бачимо, що розкоп вівся у такій спосіб, щоб фіксувати
планіграфічну ситуацію на пам’ятці.
Сам В.В. Хвойка писав, що мав на меті залишати археологічний матеріал in situ, але
оскільки розкопки проводилися в межах міста, то
археологи не могли гарантувати збереженість
артефактів. Серед киян пішла чутка, що кістки
мамонтів мають лікувальну властивість. Через
посилену увагу городян довелося знімати артефакти з культурного шару одразу після їх виявлення, в іншому випадку їх розкрадали [Колеснікова, 2006, с. 13]. Тобто, якоюсь мірою
В.В. Хвойка став жертвою обставин. Але загалом,
звісно,
методика
польових
досліджень
В.В. Хвойки була неприйнятна навіть для часів
кінця ХІХ ст. через те, що не була чітко зафіксована стратиграфічна ситуація на пам’ятці.
Отже, польові дослідження на КиєвоКирилівській стоянці були резонансними для розвитку археології в Україні напр. ХІХ ст. Дослідження палеолітичної пам’ятки на території
Києва спровокували інтерес громадськості до палеолітичної проблематики. Через недосконалу
тогочасну методику польових досліджень нині
важко сприймати палеолітичні матеріали з КиєвоКирилівської стоянки як повноцінні археологічні
джерела. В.В. Хвойку можна назвати «вітчизняним Г. Шліманом», який послуговувався методами, властивими епосі, у якій жив.

В.В. Хвойкою, крім славнозвісної КиєвоКирилівської стоянки, у 1903 р. було відкрито
палеолітичну пам’ятку на правому березі
р. Либідь у Протасовому Яру (м. Київ). Дослідник із жалем констатував неможливість проведення масових польових досліджень через
нестійкість ґрунту та пов’язану з цією обставиною підвищену небезпеку завалу.
На пам’ятці виявлені залишки кісток і
бивнів мамонта, але їхній стан збереженості був
поганий: майже всі подроблені, побиті, не було
жодного відносно великого цілого фрагмента
бивня чи кістки. Кам’яний інвентар невиразний,
але зі слідами штучної обробки. В.В. Хвойка разом із проф. П.Я. Армашевським силами студентів Київського університету ім. св. Володимира проводили зачистку на пам’ятці, але безрезультатно. Згідно з висновками Н.І. Криштафовича геологічні умови цієї стоянки ідентичні до
Києво-Кирилівської [НА ІА НАНУ, Ф.2, Спр. 33].
У 1911 р. В. В. Хвойкою було відкрито палеолітичну стоянку на території міста Коростеня
(сучасна Житомирська обл.). З культурного шару
походила значна кількість кам’яних знарядь праці
та кілька залишків вогнищ, розміщених на
відстані 1 – 2 м один від одного [Спицын, 1915, с.
142 – 144]. Безпосередньо після В.В. Хвойки не
лишилося багато матеріалів. У 20-х рр. пам’ятку
продовжили досліджувати І.Ф. Левицький та
К.Ю. Коршак.
У 1907 р. великі плейстоценові кістки були
знайдені в садибі козака С. Кошеля у селищі
Мізин на Чернігівщині. Палеонтологічні залишки
були привезені селянами до Чернігова, де кістки
потрапили до музею. На місці знахідки в с. Мізин
виявлено матеріали, які були представлені на виставці ХIV Археологічного з’їзду в Чернігові.
Ф.К. Вовк, який на той момент повернувся до
Російської імперії, серед колекції побачив оброблені людиною кам’яні знаряддя праці, що свідчило про наявність там археологічної пам’ятки
[Яковлева, 2003, с. 19; Чубур 2011].
Господарча яма, де були знайдені кістки
мамонтів, відповідно до попередньої домовленості, не засипалася до приїзду Ф.К. Вовка. На
початку літа 1908 р. Ф.К. Вовк зі своїми учнями
С.І. Руденком та П.П. Єфименком прибули до
Мізина та розпочали дослідження [Волков 1910,
с. 1; Вовк, 1909, с. 90].
Ф.К. Вовк обіймав посаду приват-доцента у
Петербурзькому університеті. Основна аудиторія,
яку він міг зацікавити польовими дослідженнями
палеоліту, – студенти університету. Так, протягом
1907-1916 р. Ф.К. Вовку у дослідженнях пам’ятки
допомагали Л.Є. Чикаленко, П.П. Єфименко, В.В.
Сахаров, С.І. Руденко, А.В. Носов, Б.Г. Крижановський та ін. [Сергин, 1987, с. 5]. Вони відіграли значну роль під час польових досліджень
188

Мізина. Ф.К. Вовк мав поважний вік (1848 р. н.)
на початку розкопок стоянки і слабке здоров’я.
Залучення молодих людей до польових досліджень пам’ятки було просто необхідним.
Садиба козака С. Кошеля розташовувалася
на першій надзаплавній терасі з північного боку
під другою надзаплавною терасою р. Десни. Господарча яма, де були знайдені кістки, була викопана у північній частині садиби. Перед археологами було поставлено завдання набрати матеріал
для експонування на Археологічному з’їзді. Виконуючи поставлене завдання, дослідники прокопали трохи нижче на північ від господарчої ями,
розчистили більш ранні розкопи. У лесових
відкладах було виявлено культурний шар, який
складався з палеолітичних фауністичних залишків, кам’яних знарядь праці та вугілля. Слідів
давнього мистецтва в культурному шарі виявлено
не було [Волков, 1910, с. 3-7]. Історія відкриття
Мізинської стоянки детально висвітлена в доповіді Ф. К. Вовка на ХІV Археологічному з’їзді
в Чернігові [Волков, 1910.].
У 1909 р. було закладено розкоп за 5 – 5,5 м
від льоху С. Кошеля. До польових досліджень у
1909 р. Ф.К. Вовком було залучено П.П. Єфименка, на той час студента Петербурзького університету. Під час розкопок було відкрито фауністичні
знахідки, кам’яні знаряддя праці. Знайдені артефакти Ф.К. Вовк та П.П. Єфименко віднесли до
пізнього періоду доби верхнього палеоліту – мадленського часу відповідно до періодизаційної
схеми Г. де Мортильє. П.П. Єфименко зазначав,
що кам’яний інвентар пам’ятки подібний до колекцій багатьох верхньопалеолітичних стоянок
Німеччини, Франції та Австро-Угорщини. Аналіз
кам’яної індустрії пам’ятки становить більшу частину праці П.П. Єфименка 1913 р. Дослідник
зазначав, що Мізин – це перша стоянка доби палеоліту зі значною кількістю виразних артефактів, оброблених людиною, розкопана на території Російської імперії.
Фауністичні залишки з польових досліджень у 1909 р. були визначені московським
палеонтологом М.В. Павловою та швейцарським
зоологом професором Т. Штудером. У культурному шарі були виявлені кістки шерстистого мамонта, давнього носорога, плейстоценового коня,
вовка, північного оленя та ін. [Волков, 1910, с. 6 –
9; Ефименко, 1913, с. 79 – 80]. Розкопки проводилися на низькому методологічному рівні навіть
для свого часу: без розбивки квадратами, складання планів та розрізів. Відсутні свідчення про
польові щоденники розкопок у 1909 р. [Сергин,
1987, с. 6].
У 1909 р. Ф.К. Вовк скаржився на відсутність грошей для передачі знахідок до земського музею ім. Тарновського. Земська управа не
змогла виділити 200 крб. для транспортування

знахідок. Доля колекції залишилася невідомою.
Варто зауважити, що така ситуація була доволі
типовою для досліджень Мізина. На прикладі
Мізина бачимо хибність думки, яка була сформульована в радянській історіографії в 30-х рр. ХХ
ст. про те, що дореволюційна археологія – справа
багатих людей [Равдоникас, 1930, с. 33]. Археологи стикалися з фінансовими складнощами не
тільки в 1909 р., а й надалі.
Протягом 1910 р. розкопки Мізинської палеолітичної стоянки не проводилися. Серед документів, що стосуються польових досліджень
Мізина, знайдено звіт про розкопки в 1912 – 1913
рр. У цьому звіті також подана інформація про
дослідження 1911 р. До розкопок пам’ятки долучилися П.П. Єфименко та В.В. Сахаров. У 1911 р.
метою досліджень була розвідка. Археологи заклали шурф на місці недокопаного розкопу в
1909 р., це сприяло виявленню кількох кісток і
кам’яних знарядь праці, що стало приводом для
польових досліджень у 1912 р. [НА ІА НАНУ, Ф.
30. Спр. 13а].
Унаслідок розкопок у 1909 та 1911 рр. було
з’ясовано, що культурний шар потужніший вище
по схилу в північно-східному напрямку, а чим
нижче, тим він тонший. Дослідження наступного
1912 р. проводилися згідно з відкритим листом на
ім’я тодішнього студента Л.Є. Чикаленка за
участю препаратора Російського музею П.А.
Смелова.
Під час розкопок у 1912 р. було відкрито
загальну площу 68 м2. Дослідниками закладено
п’ять траншей розмірами 6 х 2 м та шурф 2 х 2 м,
де було знайдено залишки вогнищ, фауністичні
рештки та вироби з каменю. Видатними знахідками у скупченнях кісток стали предмети палеолітичного мистецтва: «пташки», платівки з геометричними орнаментами, підвіски (як з орнаментацією, так і без). У звіті міститься інформація, що під час польових досліджень у 1912 р.
було знайдено коронку (верхню частину) зуба
людини в траншеях № 4 та 5. Для відкриття культурного шару було найнято місцевих жителів, а
сам культурний шар розбирався лише керівництвом експедиції за допомогою ножів і маленьких лопат [НА ІА НАНУ Ф.30, Спр.11; 13а].
У 1913 р. було вирішено закінчити польові
дослідження траншеї минулого року. Варто зауважити, що тоді істотно погіршився стан здоров’я Ф.К. Вовка. Фактично польові дослідження
самостійно вели вже досвідчений Л.Є. Чикаленко
та Б.Г. Крижановський. Того самого року докопувалися скупчення кісток, що були відкриті у
1912 р. На початку серпня 1913 р. польові дослідження було припинено через брак часу та
несприятливі погодні умови.
М.Я. Рудинський повідомляв, що у 1914 р.
польові дослідження Мізинської стоянки прово189

дились, але свідчень про них майже немає. Сучасна дослідниця історії археології О.О. Франко
пише, що розкопки почалися, але через Першу
світову війну були перервані [НА ІА НАНУ, Ф.
30, Спр. 11; Франко 2000, с. 240]. Відомо, що розкоп у 1914 р. було закладено західніше від розкопів у 1912, 1913 та 1916 рр., і що він був віддалений від них.
Предметом дослідження 1916 р. була невеличка територія загальною площею 24 м². Метою
польових досліджень було з’єднання розкопів
1912 та 1913 рр. для складення єдиного зведеного
плану. Під час розкопок простежено давній яр.
Ф.К. Вовк і надалі лишався науковим консультантом розкопок у Мізині, однак польові дослідження
одноосібно
було
проведено
Л.Є. Чикаленком [Гурьянов, Чубур, 2014]. Саме
на його ім’я було видано відкритого листа, а також він значиться як автор звіту про дослідження
Мізина. Польові роботи велися на високому методичному рівні відповідно до тодішньої методики. Сукупність фауністичних знахідок, кам’яного
інвентарю, давнього мистецтва створили неповторний археологічний комплекс Мізина. Польові
дослідження у 1908-1916 рр. мали вагоме значення у становленні палеолітознавства в Україні. Тут
«виросли» як фахівці та здобули археологічну
практику такі відомі дослідники доби палеоліту,
як П.П. Єфименко, Л.Є. Чикаленко та ін.
Басейн середньої течії Дністра було
поділено між Російською імперією та АвстроУгорщиною ще до Першої світової війни. Після
війни лівий берег відійшов до складу УРСР, а
правий – до Румунії.
Про пам’ятки доби палеоліту в Подільській
губернії Російської імперії вперше написав ще
О.С. Уваров у 1881 р. В.Б. Антонович дослідив
місце будівництва греблі неподалік від Кам’янцяПодільського, де були виявлені кістки мамонта.
Пізніше учнем В.Б. Антоновича на цьому ж місці
були знайдені ікло мамонта та кам’яні знаряддя
праці палеолітичної людини [Уваров, 1881, с. 111
– 112].
У 1886 р. у роботах VI Археологічного
з’їзду вийшла друком стаття В.Б. Антоновича,
присвячена скельним печерам на Дністрі із залишками життєдіяльності людини доби палеоліту. У статті розповідається про польові дослідження печер у 1883 р., які були проведені
напередодні VI Археологічного з’їзду в Одесі
(1884 р.). В.Б. Антоновичем було обстежено низку печер біля с. Нєчіно, Студениця, Нагоряни,
Крівчика, де знайдено велику кількість остеологічного матеріалу та окремі уламки крем’яних
знарядь праці. На північний схід від містечка
Студениця, між підвищеннями Біла та Ганусівка,
було виявлено кістки мамонта, а біля них – уламки кам’яних виробів. Можна припустити, що та

знахідка була місцем забою тварин (kill site). До
того ж В.Б. Антонович зазначив, що, за переказами місцевих жителів, на тому місці вимило цілий
скелет мамонта, який вони (місцеві) розтягли між
собою [Антонович, 1886, с. 93].
Оцінюючи здобуток В.Б. Антоновича у
накопиченні джерельної бази вивчення палеоліту
в Російській імперії, важливо зазначити, що немає
жодного малюнка або фотографії знарядь праці.
В.Б. Антоновича цікавили пізніші знахідки історичного часу, палеолітичним старожитностям
увага майже не приділялася. Тим більше, що повноцінних розкопок В.Б. Антонович не організовував, а лише збирав підйомний матеріал. Крім
того, безсумнівно, відомий та маститий історик
В.Б. Антонович відверто плутався в датуванні
різних предметів, часто використовуючи слово
«дрєвность» у характеристиці археологічних артефактів.
У 1904 р. геолог М.Й. Кріштафович оглянув місцезнаходження біля Студениці. Дослідник
виявив остеологічні залишки мамонтів і крем’яні
вироби, які були визначені як такі, що вироблені
людиною [Черныш, 1959, с. 5].
Верхньопалеолітичні стоянки Городок І і
ІІ, що неподалік від Рівного, на березі р. Устьє,
лівої притоки Горині, було відкрито на власній
землі бароном Ф. Штейнгелем у 1909 р. Із зібраного бароном матеріалу було створено місцевий
історично-етнографічний музей. Із листування
Ф. Штейнгеля з Ф.К. Вовком відомо, що безпосередньо на пам’ятці бував сам археолог і його
учень Л.Є. Чикаленко: «…особисте знайомство з
Вами дало мені багато… після Вашого листа у
мене з’являється енергія працювати… Сподіваюсь, що Ви не останній раз були у Городку», –
писав Ф. Штейнгель Ф.К. Вовку [НА ІА НАНУ,
Ф. 1. Спр. 4633, арк. 1, 2, 4].
У роботах Л. Савіцького та П.Й. Борисковського є інформація, що безпосередньо перед
Першою світовою війною Ф. Штейнгель запросив
дослідити
Городок
молодого
археолога
Л.Є. Чекаленка, який мав досвід досліджень
Мізина, під загальним керівництвом Ф.К. Вовка.
Палеолітичні матеріали, що були знайдені до
Першої світової війни, у 1915 р. було евакуйовано на Кавказ, де вони зберігалися до Другої
світової в Армавірському музеї [Sawicki, 1927a, s.
37; Борисковский, 1953, с. 145].
Водночас, з листів Ф. Штейнгеля дізнаємося, що Л.Є. Чикаленко відвідував Городок разом
із Ф.К. Вовком ще 1909 р. У листі від 19 серпня
під приміткою P.S. Ф. Штейнгель писав: «Лев
Євгенієвич забув у музеї записані пісні лірника.
Чи не відправити Вам?» [НА ІА НАНУ, Ф.1. Спр.
4633, с.4]. У жовтневому листі до Ф.К. Вовка
Л.Є. Чикаленко також був згаданий: «Дуже нас
здивував і навіть засмутив Левко Чикаленко тим,
190

3. Борисковский П.И. 1953. Палеолит Украины. Историко-археологические очерки. Материалы и исследования по археологии СССР. 40. 462.
4. Вовк Хв.К. 1899а. Передісторичні знахідки на Кирилівській улиці у Київі. Матеріали до україноруської етнольогії. Львів: Видавництво НТШ у
Львові. 1-7.
5. Вовк Хв.К. 1899б. Палеолітичні знахідки на Кирилівській улиці у Київі (додаток до попередньої
статті). Матеріали до україно-руської етнольогії.
Львів: Видавництво НТШ у Львові. 211-219.
6. Вовк Хв.К. 1909. Палєолїтичні знахідки в с. Мізинї
на Чернїгівщині. Записки Українського науково
товариства в Київі. Київ. Кн. ІV. 90-99.
7. Волковъ Ф. 1910. Палеолитическая стоянка в с. Мезин Черниговской губернии (предварительное сообщение). Труды XIV Археологического Съезда. Т.3.
Оттиск. М. 1-9.
8. Городцов В. А., 1926. Исследование Гонцовской палеолитической стоянки в 1915 г. Труды отделения
археологии РАНИОН. Т. 1. 5-35.
9. Гурьянов В.Н. Чубур А.А., 2014. Археологические
исследования в бассейне Десны в годы Первой мировой и Гражданской войн // Studia internationalia. Материалы III международной научной конференции
«Западный регион России в международных отношениях X-XX вв.» приуроченной к 100-летию начала
Первой мировой войны. Брянск. 261-272.
10. Ефименко П.П. 1913. Каменные орудия палеолитической стоянки в с. Мезине Черниговской губернии.
Ежегодник Русского антропологического общества
при Императорском Санкт-Петербургском университете. Т. IV. 67-102.
11. Звіт про розкопки в Мізині за 1916 р. Л.Е. Чикаленко.
НА
ІА
НАНУ.
Ф. 30
(особовий
фонд
М.Я. Рудинського). Спр. 13а. 4 арк.
12. Каминский Ф.И. 1878. Следы древнейшей эпохи каменного века по р. Суле и ея притоками. Труды
третьего Археологического съезда. К. 147-152.
13. Клейн Л.С. 1993. Феномен советской археологии.
Санкт-Петербург.: Фарн. 118.
14. Колеснікова В.А. 2006. В.В. Хвойко (1850-1914).
Дослідження трипільської цивілізації у науковій
спадщині археолога Вікентія Хвойки. Ч. 1. Переклади
наукових праць та коментарі. 9-26.
15. Колеснікова В.А. 2007. Вікентій (Чеслав) Хвойка.
Сторінки наукової біографії. Київ: Корвін-Пресс. 192.
16. Лист від Ф. Штейнгеля. Від 19.10.1909. НА ІА НАНУ.
Ф. 1 (особовий фонд Ф.К. Вовка) Спр. 4632.
17. Лист від Ф. Штейнгеля. Від 19.08.1909. НА ІА НАНУ.
Ф. 1 (особовий фонд Ф.К. Вовка). Спр.4633.
18. Мізинське палеолітичне селище. Археологічні
досліди в Мізині в 1930 і 1932 рр. НА ІА НАНУ. Ф.30
(особовий фонд М.Я. Рудинського). Спр. 11. 14 арк.
19. Платонова Н.И. 2010. История археологической
мысли в России. Вторая половина ХІХ – первая треть
ХХ века. Санкт-Перебург: Нестор-история. 316.
20. Равдоникас В.И. 1930. За марксисткую историю материальной культуры. Известия Государственной
Академии Истории Материальной Культуры. Вып
ІІІ-ІV. Т. VII. 94.
21. Радиевская Т.Н., Беленко Н.Н. 2011. Первый археологический опыт Викентия Хвойки. История археологии: личности и школы: Материалы Международной научной конференции к 160-летию со дня рож-

що не зайшов до нас у Києві» [НА ІА НАНУ, Ф.1.
Спр.4632, с.2]. Отже, завдяки вивченню епістолярної спадщини Ф.К. Вовка було виявлено додаткові відомості, які дозволяють говорити, що
палеолітичні місцезнаходження Городок І і ІІ були достатньо відомі вузькому колу спеціалістівпалеолітознавців Російської імперії.
Отже, палеолітичні дослідження на територіях сучасної України, що перебували в складі
Російської імперії, розпочалися на початку 70-х
рр. ХІХ ст., коли було відкрито стоянку в Гінцях.
З 90-х рр. ХІХ ст. палеоліт в Україні починають
досліджувати
систематично.
В.В. Хвойка,
П.Я.Армашевський, Ф.К. Вовк, К.Ф.Феофілактов,
В.О. Городцов – і це ще не повний список всіх
причетних до польових досліджень палеоліту
фахівців останньої третини ХІХ – поч. ХХ ст. Інформація про польові дослідження до подій 1917
– 1922 рр. збереглась і стала підґрунтям для продовження археологічних робіт.
Про методику польових досліджень археологів Російської імперії в радянський час говорити було не прийнято. Лише в 10-х рр. ХХ ст.
А.О. Спіцин видав працю з описом методики польових досліджень палеоліту, а пізніше вже повноцінну працю з методики розкопок розробив
В.О. Городцов. У той час в Україні палеоліт копали переважно траншеями. Під час польових
досліджень Гінців В.М. Щербаківським у зв’язку
з відкриттям скупчення кісток траншею було
розширено до розкопу більш широкою площею.
Польові
дослідження
археологічних
пам’яток в Україні під владою Російської імперії
були сконцентровані здебільшого в Середньому
Подніпров’ї та на Десні. Увагу аматорів та науковців привертали фауністичні залишки великих
тварин, зокрема мамонтів. Знаряддя праці давніх
людей знаходилися вже спеціалістами біля остеологічних залишків.
Дослідження палеолітичних пам’яток продовжилось в Україні і в подальші часи, вже за
радянської влади. Традиція, що була започаткована за Російської імперії, не приривалась і в 20х рр. ХХ ст., проте була начисто розгромлена новою пролетарською наукою в 30-х рр. ХХ ст.
Після звільнення від тоталітарного тиску радянської наукової системи археологія в Східній
Європі перебуває у стадії пошуку шляхів свого
розвитку. На мою думку, гідне та детальне осмислення минулого досвіду – це вже значний крок
до самоусвідомлення себе, визначення подальшого вектора розвитку палеолітичних студій.
Джерела та література
1. Антонович В.Б. 1886. О скальных пещерах каменного века на среднем течении Днестра. Труды VI Археологического Съезда. 86-102.
2. Археологічні роботи по дослідженню с. Гонці Лазоркінського р-ну Харківської обл. Фото з розкопів
1915 р. НА ІА НАНУ. Ф. ІІМК/Гінці Спр. 76.
191

дения В. В. Хвойки (Киев (5-8.10.2010)). СанктПетербург: «Нестор-История». 32-40.
22. Сергин В.Я. 1987. Структура Мезинского палеолитического поселения. Москва: Наука. 103.
23. Спицын А.А. 1915. Русский палеолит. Записки отделения русской и славянской археологии. Т. XI. 133-172.
24. Супруненко О.Б. 1991. Ф.І. Камінський – дослідник
пам’яток археології Полтавщини. Археологія. 3. 6975.
25. Супруненко О.Б. 2000. Археологія в діяльності першого приватного музею України (Лубенський музей
К.М. Скаржинської). Київ-Полтава: Археологія. 392.
26. Супруненко О.Б. 2007. З історії археологічних досліджень на Полтавщині: Короткий нарис. КиївПолтава: Видавництво ПП «Гротеск». ВЦ
«Археологія». 124+ХІІ
27. Уваров А.С. 1881. Археология России. Каменный
период. Москва: Синодальная типография на Никольской улице. 439.
28. Хвойка В.В. 1901. Каменный век Среднего Поднепровья. Труды ХІ археологического съезда в Киеве в
1899 г. Москва: Типография Г. Лисснера и
А. Гептеля. Т. 1. 736-812.
29. Хвойка В.В. Следы дилювиального человека вблизи
Киевского вокзала (Следы человека делювиальной
эпохи). Стаття. НА ІА НАНУ. Ф. 2 (особовий фонд
В.В. Хвойки). Спр. 33. 2 арк.
30. Феофилактов К.М. 1878. О местонахождении кремневых орудий человека вместе с костями мамонта в
с. Гонцах на реке Удай, Лубенского уезда Полтавской губернии. Труды ІІІ Археологического съезда. Т.
1. Киев. 153-159.
31. Формозов А.А. 2006. Русские археологи в период
тоталитаризма: историографические очерки. 2-е изд.,
доп. Москва: Знак. 344.

32. Франко О.О. 2000. Федір Вовк – вчений і громадський діяч. Київ: Видавництво Європейського
університету. 378.
33. Черныш А.П. 1959. Палеолит среднего Приднестровья. Труды комиссии по изучению четвертичного периода. ХV. 5-214.
34. Чубур А.А. 2005. Деснянский палеолит: проблемы
истории исследований, историографии и источниковедения. Москва: РГСУ. 116.
35. Чубур А.А. 2011. Российско-украинское научное
сотрудничество в сфере изучения палеолита Десны //
Studia internationalia. Материалы международной
научной конференции «Западный регион России в
международных отношениях XVII-XX вв.». Брянск,
192-199.
36. Щербаківський В.М. 1915. Розкопки палеолітичного
селища в с. Гонцах Лубенського повіту в 1914 і 1915
рр. Записки НТШ. ХХХ. 61-76.
37. Яковлева Л.А. 2000. Нові дані про археологічні колекції В. Хвойки з Кирилівської стоянки. Ант. 4-6.
96.
38. Яковлева Л.А. 2003. Основні етапи досліджень поселень з житлами та іншими конструкціями з кісток
мамонта басейну Дніпра (до 130-річчя розкопок
Гінців). Кам’яна доба України. Київ: Шлях. Вип. 4.
18-42.
39. Яковлева Л.А. 2013. Найдавніше мистецтво України.
Київ: Стародавній світ. 288.
40. Яковлева Л.А., Джинджан Ф. 2014. Гінцівська стоянка з житлами із кісток мамонта (Україна), двадцять
років розкопок у Гінцях (1993-2013). Київ: Ваіте. 38.
41. Sawicki L. 1927. Stanowiska młodszego paleolitu w
Grodku na Wołyniu. Ziemia. 3. 36-42.

Рис. 1. Гінці. Загальний вид на розкопану ділянку в 1935 р. Під керівництвом І.Ф. Левицького
[НА ІА НАНУ, Ф. 4 (І.Ф. Левицького). Спр. 12].
192

Рис. 2. Колекція палеонтології з Києво-Кирилівської стоянки. Фото. Рік невідомий. [Ф. Палеонтологічного відділу ННПМ, архів І.Г. Підоплічка. Неупорядковане].

Рис. 3. Розкопки палеолітичної пам’ятки Гінці 1914 р. [НА ІА НАНУ, Ф. 4. Спр. 12].
193

194

Рис. 4. Відкритий лист на дослідження Мізинської стоянки на ім’я Ф.К. Вовка. 1915 р.
[НА ІА НАНУ, Ф. 1. Спр. 39в].

195

Рис. 5. Лист від Ф. Штенгеля. Від 19.10.1909. [НА ІА НАНУ, Ф. 1. Спр. 4632 (Листування)].

196

Рис. 6. Лист від Ф. Штенгеля.
Від 19.08.1909.
[НА ІА НАНУ, Ф. 1. Спр. 4633
(Листування)].

197

УДК 930.2+2-428

СОЦИАЛЬНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ПРАВОСЛАВНОГО ДУХОВЕНСТВА В РОССИИ В СЕРЕДИНЕ
XIX ВЕКА: ИСТОРИКО-АРХИВНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
©2019. Т.Е. Лифанова
Россия, Брянск, Брянский государственный университет имени академика И.Г.Петровского
В статье освещается роль РПЦ в социально-каритативной работе в России в середине XIX века. Показана роль духовенства в развитии духовной журналистики, просветительской работы среди различных слоев населения Российской
империи данного периода.
Ключевые слова: церковно-социальная работа, каритативный, церковная периодическая печать, духовная журналистика, просветительская работа.
Lifanova T.E. Socio-educational activity of the orthodox clergy in Russia in the mid-nineteenth century: historical and
archival research
The article highlights the role of the ROC in the socio-caritative work in Russia in the middle of the XIX century. The role of
the clergy in the development of spiritual journalism, educational work among different segments of the population of the
Russian Empire during this period is shown.
Keywords: Church social work, caritative, Church periodicals, spiritual journalism, educational work.

Формирование системы печати РПЦ относится к началу XIX века, и уже к середине его Русская православная церковь располагала широкой
сетью периодических изданий, рассчитанных на
самые широкие группы населения. В изданиях
освещались вопросы научного богословия, ориентированные на ученых богословов и на высшую
церковную иерархию, вопросы веропроповедования; проблемы религиозно-нравственного просвещения, официальной хроники.
При этом развитие системы происходило и
по «горизонтали»: церковные журналы начали выходить не только в Петербурге, Москве, Казани,
признанных религиозных центрах, но и во многих
других городах: Рязани, Ярославле, Одессе, Харькове. В 46 городах издавались «Епархиальные ведомости».
Нередко в обществе складывается ситуация,
при которой «вводимые инновации в большинстве
своем слабо связаны с реальными потребностями в
образовательных услугах как всего общества, так и
отдельных потребителей» [2, c.144-147] Не совсем
так обстояло дело в Российской империи середины
XIX в области развития духовной журналистики.
В труде Г. Флоровского содержалась оценка общественной деятельности православного духовенства в эпоху реформ (1861-1865 годы): «С большим вниманием в это время обсуждаются и все
вопросы, связанные с устроением или восстановлением приходской жизни, с открытием братств и
сродных им обществ … Это был первый открытый
опыт социально-христианской работы» [14, c.341342]. Г. Флоровский отмечал, что эта деятельность
встретила «сопротивление со стороны светской
администрации, опасавшейся чрезмерной активности духовенства, и широко задуманный план
церковно-социально-каритативной работы был

смят» [14, c.341-342].
Для исследования этого аспекта церковной
жизни самый богатый материал дают церковные
журналы, основание которых свидетельствует о
том, что ряд духовных лиц отозвался на призыв
гласно обсудить социальные проблемы. За 18551865 гг. было начато издание девяти таких журналов, помимо полуофициальных «Епархиальных
ведомостей». Вопреки бытующему в так называемом просвещённом, или прогрессивном, обществе
мнению о том, что Церковь закаменела в формализме и обрядности, благодаря открытию этих
журналов создалась церковная общественность:
епископы, монахи, приходские священники, миряне заявляли, что Церковь готова поддерживать
реформы, что «Церковь не реформирует мир, но
способствует реформам, которые полезны человеку» [6, c.348].
Одним из самых активных иерарховжурналистов был Григорий Постников. Основанный им в 1821 году журнал «Христианское Чтение» с 1855 года стал платформой для обсуждения
церковно-общественных вопросов. В 1855 году
под его руководством при Духовной академии в
Казани начал выходить журнал «Православный
Собеседник», а в 1858 году он же учреждает журнал «Духовная беседа». В первых же статьях его
обсуждался вопрос ответственности Церкви перед
обществом. Долг священника состоит, по мнению
журнала, в том, чтобы действовать в миру, разделять нужды и проблемы прихожан [4, c.141].
Издатели почти единодушно объясняли появление новых духовных журналов указанием на
то, что «в то время, когда государственная власть и
само общество заняты мыслью о благе народном,
православная Церковь, обладающая драгоценным
сокровищем, назначенным для блага целого чело198

вечества, не может не высказать и своей собственной заботы о благе того народа, среди которого
она живёт» [5, c.69-70].

В январе 1860 г. в Петербурге стал выходить
журнал «Странник». По мнению его редколлегии,
странник – это богослов, борющийся с атеизмом,
странник – это священник, который работает на
благо и устройство данного ему прихода, странница – это, женщина, употребляющая свои силы на
служение нуждающихся, странник – труждающийся для развития умственных и нравственных
сил в народе. Странник – это христианин, исполняющий Закон Божий в служении обществу [13,
c.1-11].

В 1861 году в Петербурге появился журнал
«Дух Христианина». В нём церковный приход
определялся как место, где по своему существу
Церковь встречается с миром. Важнейшей предпосылкой реформы церковного прихода они считали
создание образа приходского священника, который уже не только как исполнитель треб служит
своему приходу, но имеет все качества просветителя, одновременно исполняющего социальноблаготворительные задачи [4, c.142].
Журналы, особенно в 1860-1865 годы, создавали возможность поиска путей к реформе православного прихода вопреки бюрократическому синодальному аппарату, который тормозил внутрицерковное движение [4, c.142].
В государственных комитетах и в светских
общественных кругах мало кто обращал внимание
на то, что в связи с предстоящими реформами крестьянину придётся столкнуться с вопросами, которые прежде за него решал помещик (школьное
обучение, попечительство о бедных, больных и
престарелых, проблемы нравственности в семейных отношениях). Сторонники реформ из числа
199

духовных журналистов обращали внимание как раз
на эти задачи, призывая церковную общественность к сотрудничеству для создания условий, при
которых раскрепощённый крестьянин мог бы развивать свои умственные и духовные способности,
«ибо освобождение не много принесёт пользы крестьянину, пока он сам не поймёт разумно своего
положения в мире и обществе» [11].
Духовные журналисты старались представить на страницах журналов, по возможности, реальную картину крестьянского быта. Знакомя читателей с мрачной картиной жизни крепостных и
угнетающих их владельцев, духовные журналы в
то же время подавали надежду на то, что священники в приходах возьмут в свои руки заботу об
укреплении семейных отношений, а также попечение о больных и престарелых, развитие школ
для крестьян и их детей [4, c.142].
На страницах духовных журналов широко
обсуждался комплекс проблем, охватывающий
область социально-каритативной работы. До середины XIX века в приходах не велась попечительская работа: ещё в петровском законодательстве
эта задача была возложена на монастыри [1, c.101].
Результатом того, что не по месту жительства мог
нуждающийся обратиться за помощью, были скитания нищих по всей Империи. Попытки государственными указами ограничить их численность,
особенно запрещения им обитать в столицах, не
принесли успеха. Возникали подпольные организации, описанные в «Православном Обозрении»:
«Ищущие помощи обманывают и того, у кого просят засвидетельствований о их бедности и добром
поведении, обманывают и благотворителя … Есть
целые компании …, они сочиняют письма, пишут
свидетельства, подписывают и утверждают их казёнными или церковными печатями» [7, c.226].
Такие факты журнал объясняет, в первую очередь,
тем, что нуждающихся лично никто не знает, а
поэтому и благотворительные общества не имеют
возможности различить, просит ли тунеядец или
действительно нуждающийся [4, c.143].
К недостаткам попечительского дела прибавились проблемы, возникшие после освобождения
крестьян потому, что помещик перестал быть лицом, обязанным по закону заботиться о престарелых и больных из числа своих крепостных. Всё это

заставляло задуматься о том, какие же возможности имеет приход для попечения о нуждающихся
его членах. По мнению духовных журналов, священник лучше, чем кто-либо, может различить
нуждающихся и лиц, которых словом и советом
можно направить на занятие полезным делом [4,
c.143].
В духовных журналах подчёркивалась
«необходимость соединения всех сословий в общественных делах христианского милосердия» [8,
c.67; 9, c.68; 12, c.42], которое не должно оставаться уделом монастырей и лишь в очень неполной
мере проявляется в деятельности бюрократически
учреждённых благотворительных обществ [4,
с.143]. Неустанное внимание проблемам социальной диаконии уделяла провинциальная церковная
периодическая печать. Церковные газеты повсеместно публиковали отчёты и уставы благотворительных обществ. Активные деятели получали
заслуженное признание [3, c.45].
Таким образом. задачи, возлагавшиеся духовными журналами на приход, не могли быть
решены без просветительской работы духовных
лиц.
Литература
1. Верховский П.В. Учреждение Духовной коллегии и
Духовный регламент. – Ростов-на-Дону, 1916.
2. Гостенина В.И., Мельников С.Л. Управление образованием в условиях системных изменений и социального риска // Международный научно- исследовательский журнал. - 2017.- № 1-3 (55).
3. Камкин А.В. Социальная диакония в Русской Православной церкви: страницы истории //Социальное
служение Русской Православной Церкви: исторический опыт и современное состояние: Матер. науч.практич. конф. – Сыктывкар, 1998. – С. 45.
4. Освальт Ю. Духовенство и реформа приходской
жизни. 1861-1865//Вопросы истории. 1993. №11-12
5. Православное Обозрение. – 1860. – № 1.
6. Православное Обозрение. – 1860. – № 4.
7. Православное обозрение. – 1862. – Июнь. – Т. 8.
8. Православное Обозрение. – 1862. – Май.
9. Православное обозрение.- 1862. – Октябрь.
10. Руководство для сельских пастырей. – 1860. – № 3.
11. См.: Дух Христианина. – 1862. – Июль. – С. 838;
Руководство для сельских пастырей. – 1860. – № 3.
12. Странник. – 1860. – Апрель.
13. Странник. – 1860. – Январь.
14. Флоровский Г. Пути русского богословия. – Париж,
1931.

200

УДК 910.1+81'373.211.1(282.247.326.1)

РИМОВ – МУЖЕЧ – ГОЧЕВО:
ТРИ ИМЕНИ ОДНОГО КОМПЛЕКСА?
© 2019. 1Г.Ю. Стародубцев, 2А.А. Чубур
1 – Курский государственный областной музей археологии, Курск, Россия
2 – Брянский государственный университет им. академика И.Г. Петровского, Брянск
В статье анализируется историческая география и ономастика Гочевского археологического комплекса и его окрестностей. Авторы предлагают свои гипотезы трактовки исторических топонимов Римов, Мужеч и Гочево, фактически
связанных с одним населенным пунктом, прошедшим путь от древнерусского города, а затем замка с округой в составе Великого Княжества Литовского, до деревни в Курском Попселье.
Ключевые слова: Гочево, археологический комплекс, замок, городище, курган, могильник, Псёл.
G. Starodubtsev, A. Chubur. Rimov - Muzhech - Gochevo: three names of one complex?
The article analyzes the historical geography and onomastics of the Gochevsky archaeological complex and its surroundings.
The authors propose their hypotheses for the interpretation of the historical toponyms of Rims, Muzhech and Gochevo, which
are actually connected with one locality that has traveled from the ancient Russian city and then the castle with the district in
the Grand Duchy of Lithuania to the village in Kursk Popselye.
Keywords: Gochevo, archaeological complex, castle, hillfort, burial mound, burial ground, Psyol.

Гочевский археологический комплекс находится на правом берегу р. Псёл около с. Гочево
Беловского района (ранее Обоянского уезда) Курской области. Два городища – «Крутой курган»
(городище 1) и «Царский Дворец» (городище 2) –
расположены на береговом мысу, с напольной
стороны укреплены валами высотой до 6 м и рвами глубиной до 8 м. С напольной стороны за
внешними валами городищ располагается обширное поселение (городской посад) площадью около
11 га. С западной стороны его территория была
ограничена рвом и валом протяженностью около
680 м, проходящими по направлению с севера на
юг. В северной части около городища 2 также прослеживались вал и ров. Эти рвы и остатки валов,
которые наблюдались еще в начале XX в., были
практически полностью снивелированы после
начала активного землепользования в советское
время. С запада и юго-запада к поселению примыкает курганный могильник. В дореволюционное
время он насчитывал 3648 насыпей, большая часть
которых была уничтожена в результате распашки.
В северной части поселения зафиксирован грунтовый могильник. Общая площадь комплекса составляла около 50 га.
Первое упоминание о Гочевском городище
обнаружено в документе под названием «Роспись
и чертеж, каков подали в Розряде Иван Васильев
сын Бутурлин да подъячей Влас Андреянов, свого
досмотру, что они в степи городищ досматривали
и описывали во 156 [1648] году»: «… А на низ по
Пслу реке, от Обоянского городища, по обе стороны и до Гочевского леса, большой ржавец по обе
стороны. За рекою // за Рыбницею городище –
словет Гочевское, от Рыбницы верст с восемь.
Около иво 70 сажен, а выше на горе самородной от
реки ото Псла 35 сажен, а с другой стороны от Го-

чевского Колодезя вышина осыпи 5 сажен. И то
городище и около иво заросло лесом большим. А
до реки, до Псла, то городище версты з две. А Гочевской Колодезь течет из гор, невелик. А опроче
Гочевского Колодезя вод иных нет. А к Гочевскому Колодезю поле. А на низ по Пслу реке, от Гочевского городища, лес большой» [Разрядный
приказ. Столбцы Белгродского стола…, лл. 254255].
Об этой поездке известно из Указа царя
Алексея Михайловича от 5 июня 1647 г. воеводам
польских городов о выделении стольнику Ивану
Бутурлину и подьячему Власу Андреянову, посланных для досмотра Обоянского городища и
других «угожих мест» для строительства города,
охраны и провожатых: «От Царь и Великого князя
Алексея Михайловича Всея Русии по городом
воеводам нашим и приказным с людем. По нашему указу послан с Москвы Иван Бутурлин да подьячей Влас Ондреянов, а велено им досмотреть
Обоянсково городища и иных городищ к Карпову,
и к Белугороду, и в донетцких вершинах. Да Ивану
ж и подьячему Власу велено быти на Короче, и в
Яблонове, на Осколе, и в нашем в новом Цареве
Алексееве городе, и на Усерде, и в Ольшанском,
до усть Тихия Сосны и до речки Коротаяка. И на
каторые польские городы Иван Бутурлин и подьячей Влас Ондреянов поедут, и вы б, воеводы наши
и приказные люди, Ивану Бутурлину да подьячему
Власу от Курска да Обоянсково городища, и до
Белагорода, и до усть Тихие Сосны давали служилых людей от города до города детей боярских // и
стрельцов, и казаков по пятидесят человек конных
с ружьем, лутчих людей, которым полевое дело за
обычай. Да им ж давали знающих людей, которые
в польских местех старые городища и угожие места достаточно знают. А смотря по вестем, служи201

лых людей давали с прибавкою, что б им для
нашего дела [явити] на степи безстрашна. Писан
на Москве лета ЗРПЕ [7155/1647 г.] июня в Е [5]
день.» В конце столбца приписка «Такова дана
Ивану за Григорьевою приписью» [Разрядный
приказ. Столбцы Белгродского стола..., лл. 242243].
Следующее упоминание о памятнике содержится в описи архива Разрядного приказа 1668 г.
[Описи архива Разрядного приказа XVII в. 2001, с.
241.] в разделе «Столпы украинных городов, которые ведомы к Белугороду, о всяких делех»:
«Столп обоянский 159-го ж году. Пол 2 тетрати в
полдесть книге Елизарья Яковлева да подьячего
Зенова Маркова досмотру в Обоянском уезде от
реки // ото Псла от усть речки Пены к Бакаеву
шляху и через Бакаев шлях до Ворскольских черней и к реке Ворсклу да от Гочевского городища
вверх по Пслу меж речек напрям до Обоянского
города… верст, и сколько на тех верстах меж городов сторож, и в которых местех учинены сторожи, 160-го году, за приписью дьяка Дмитрия Карпова и за Елизарьевою рукою» [Разрядный приказ.
Столпы украинных городов..., лл.431-431 об.]. Как
следует из текста городище упомянуто в официальном правительственном документе, датируемом 1651 г., в контексте устойчивого географического ориентира. Сохранился ли сам документ,
включенный в опись 1668 г., не установлено.
Очередная запись встречается в 1760-е гг. в
анкетах Академии наук по Белгородской губернии, как об окруженном «земляными валами» городище «в дачех Обоянского уезду в деревни Гочевой...» [Географические известия..., л. 86]. После
этого о нем надолго забыли, и следующие сообщения о городищах и курганах появляются на
страницах «Древностей» ИМАО [Филиппенко,
1900, с. 80-81], а также различных краеведческих
изданий [Филиппенко, 1901; Резанова. 1911, с. 49].
В июле 1909 г. членом Курской губернской
ученой архивной комиссии К.П. Сосновским было
проведено обследование памятника. В августе этого же года были проведены первые раскопки курганов под руководством Д.Я. Самоквасова [Самоквасов, 1915а; Самоквасов, 1915б]. Работы по изучению могильника продолжались в течение ряда
лет. Его исследовали П.С. Рыков в 1912 г. [Рыков,
1912; Рыков. 1923, с. 39-53], В.Н. Глазов в 1913 и
1915 гг. [Глазов, 1913; Глазов, 1915], В.С. Львович
в 1915 г. [Львович, 1915]. В 1937 и 1939 гг. Б.А.
Рыбаковым проводились исследования городищ и
селища [Рыбаков, 1937]. Во второй половине XX
в. ряд исследователей (И.И. Ляпушкин (1947), Б.А.
Шрамко (1958), А.В. Кашкин (1975), Е.А. Горюнов
(1978), В.М. Горюнова (1982), Н.А. Тихомиров
(1986-1987), О.А. Щеглова (1986-1989), А.П. Моця
(1989)) неоднократно проводили разведочные работы, в ходе которых было уточнено состояние

комплекса, выявлен ряд памятников различных
эпох в непосредственной близости от него. С 1994
г. по настоящее время стационарные исследования
комплекса (городища 2 (Царский Дворец), поселения, курганного и грунтового могильников) ведет
экспедиция Курского государственного областного музея археологии [Стародубцев, 2006, с. 162169].
В результате многолетних исследований было установлено, что составляющие комплекс элементы указывают на наличие в этом месте древнерусского города в XI – XIII вв. Это в первую
очередь было обусловлено его ролью перевалочного пункта на торговом пути из Булгара в Киев
[Иевлев, Моця. 1992, с. 26-27; Моргунов. 1989, с.
90-136]. Именно поэтому период расцвета Гочева
приходится на середину XI – первую половину XII
вв. С прекращением движения по торговому пути
во второй половине XII в. город, вероятно, постепенно начинает приходить в упадок. Однако
находки последних лет свидетельствуют о том, что
жизнь на поселении не прекращается на протяжении как XIII, так и XIV вв. [Кашкин, Стародубцев.
2009, с. 3-4]. Более того, судя по материалам исследований, вскоре после вхождения территории
верхнего Псла в 1360-х гг. в состав Великого княжества Литовского, здесь был построен новый
мощный укреплённый пункт замкового типа
(«Царский Дворец»), существовавший во второй
половине XIV – первой половине XV вв., вокруг
которого располагались несколько поселений, составляющих его округу.
Между тем до сих пор остается неизвестным
название этого уникального памятника, несмотря
на то, что в разные годы выдвигались различные
гипотезы. Одна из них – относительно наименования города в древнерусское время. Её автором стал
известный курский краевед, писатель и археолог
Ю.А. Липкинг. Он отождествил его с летописным
Римовым [Липкинг. 1966, с. 63-65; Липкинг. 1968,
с. 19-21; Липкинг. 1969, с. 176-192; АлександровЛипкинг. 1971, с. 79-90]. В поддержку этой гипотезы выступили А.В. Зорин и Г.Ю. Стародубцев
[Зорин, Стародубцев. 2004, с. 167-176; Стародубцев. 2005, с. 94-97; Стародубцев. 2009, с. 166-171;
Стародубцев. 2012, с.104-115].
Первое упоминание о Римове встречается в
«Поучении» Владимира Мономаха между событиями 24 июля 6602 (1094) г. (изгнание Мономаха из
Чернигова) и начала 6603 (1095) г. (избиение «итларевой чади»): «… вдахъ брату отца своего место
а сам идох на отца своего место Переяславлю и
внидохомъ на старого Бориса день ис Чернигова и
ехахо сквозе полкы Половьчские не въ Р [сотне]
дружине и с детми и с женами облизахутся на нас
акы волци стояще и от перевоза из горъ Богъ и
стыи Борисъ не да имъ мене в користь неврежене
доидохо Переяславлю и седехъ в Переяславли Г
202

[три] лета и Г [три] зимы и с дружиною своею и
многы беды прияхо от рати и от голода и идохо на
вои ихъ за Римовъ и Богъ ны поможе избиша и а
другия поимаша и пакы Итлареву чадь избиша и
вежи их взяхо …» [Лаврентьевская летопись. Стб.
249].
Следующее (и последнее) упоминание в
Лавреньтевской [Лаврентьевская летопись. Стб.
399] и Ипатьевской летописях связано с событиями 1185 г., когда город был взят ханом Кончаком:
«… Половци возвратишась от Переяславля идущи
же мимо приступиша к Римови. Римовичи же затворишася в городе и возлезъше на забороле и тако Божиимъ судомъ летеста две городници с
людми тако к ратным и на прочая гражаны наиде
страх да котореи же гражане выидоша из града и
бьяхуться ходяще по Римьскому болоту то теи избыша плена а кто ся осталъ в городе а те вси взятии быша … Половци же вземше городъ Римовъ и
ополонишася полона и поидоша во свояси» [Ипатьевская летопись. Стб. 647-648].
За последние 200 лет прозвучало немало
других гипотез относительно локализации этого
летописного города. Его помещали на месте г.
Ромны на средней Суле (В.Н. Татищев, Н.М. Карамзин, И.С. Арцыбашев) [Арцыбашев. 1838, с.
245; Татищев. 1964, с. 305], около с. Римовка (Римаревка) на притоке Псла р. Груне к северовостоку от Гадяча (Н.П. Барсов) [Барсов. 1885, с.
163], около хут. Рим «в Прилуцком уезде у истока
Глинной, впадающей в Удай» (З. ДоленгаХодаковский, М.П. Погодин, И.Д. Беляев, С.М.
Соловьёв и другие) [Погодин. 1850, с. 267; Прийма, 1980, с. 113, 123], в районе современного г.
Верхнеднепровска на правом берегу нижнего
Днепра (М.Т. Сокол) [Сокол. 1977, с. 72]. В.Г.
Ляскоронский, А.С. Орлов, К.В. Кудряшов полагали, что Римов следует искать «где-то на юговосток от Переяславля, на том пути, который проходил через низовья Сулы за Хорол и Голотву и
получил впоследствии название «злодейского»
пути». Указывалось даже возможное место – «в
нижнем течении Сулы вблизи впадения в неё речки Буримки» [Ляскоронский. 1901, с. 446; Ляскоронский. 1903, с. 150, 154; Орлов. 1946, с. 123;
Кудряшов. 1948, с. 74-76]. Позднее эту гипотезу
постарался археологически обосновать Ю.Ю.
Моргунов, нашедший Римов в одном из городищ
около с. Великая Буримка [Моргунов. 1989, с. 206209].
Возражая против гипотезы Ю.А. Липкинга,
Ю.Ю. Моргунов утверждал, что Гочево не может
быть соотнесено с Римовым, так как там «к древнерусскому времени относится только одно небольшое по площади городище» [Моргунов. 1989,
с. 210]. Однако при этом он упустил из виду существование обширнейшего посада XI – XIV вв. со
следами оборонительных сооружений, о которых

упоминалось ранее. В 1997 г. при раскопках в западной части поселения был обнаружен ров, прослеженный на участке протяженностью 12 м. Вероятно, он представлял собой засыпанную в ходе
сельскохозяйственных работ и поэтому сохранившуюся часть оборонительных сооружений окольного града, которые наблюдались еще в начале XX
в. исследователями памятника.
Кроме того, по мнению Ю.Ю. Моргунова
Гочевское городище не попадает в данный хронологический отрезок, т.к. «имеет напластования
раннего железного века и роменской культуры»
[Моргунов. 1989, с. 210]. Если проанализировать
имеющиеся данные раскопок, выясняется, что городище «Крутой курган» в ходе раскопок Б.А. Рыбакова выявлено наличие трех горизонтов культурных слоев – скифоидного, роменского и древнерусского [Рыбаков, 1937]. При этом в древнерусских напластованиях в ходе раскопок были обнаружены материалы, датируемые XI – серединой
XIII вв. [АКР. 1998, с. 136-138].
Другие доводы Ю.Ю. Моргунова в пользу
Великой Буримки и против «гочевской» гипотезы
также весьма уязвимы для критики. Например,
трудно согласиться с утверждением, будто бы сорокаметровой ширины проём в валу городища был
оставлен «проходом войска Кончака вместе с гружеными полоном обозами», которые, будто бы
размесили «колесами и копытами остатки вала
почти до основания» [Моргунов. 1989, с. 216]. Летопись сообщает всего лишь о падении двух обветшавших участков деревянной городской стены.
Это вовсе не означает, будто половцы предприняли трудоёмкие работы по разрытию вала, не говоря уже о том, что «размесить» оборонительный
вал колёсами и копытами является задачей, непосильной сколь угодно крупному обозу. На этот
момент и на другие уязвимые аргументы данной
версии уже обращалось внимание критиками [Щавелев., 1998, с. 247; Зорин, Стародубцев. 2004, с.
170].
Ю.А. Липкинг, возражая против «посульской» версии, писал: «На чём основаны эти предположения, нам непонятно, … безусловно, Римов
не мог находиться на Суле. Это ясно из анализа
летописного текста … в сложившейся к концу
набега военной обстановке орда Кзы просто не
могла идти к Суле, потому что русские шли наперерез этому пути от Чернигова, от Переяслава и от
нижнего течения Днепра. Не мог идти к Посулью
и Кончак. Во-первых, это значило бы бросить на
произвол судьбы орду Кзы. Во-вторых, отступая
через Посулье, орда Кончака должна была бы с
пленными и награбленными стадами форсировать
ряд заболоченных речных долин (Трубежа, Супоя,
Ржицы, Удая, Хорола, Сулы, Псла, Ворсклы и др.),
форсировать, имея за плечами русское войско… К
тому же Кончак и Кза были половцами не дне203

провскими, а донецкими или даже донскими. Путь
к Днепру через Посулье не был для них путём на
родину. Половецкие орды не всегда дружно жили
между собой. Кто знает, как встретили бы их днепровские половцы и кому достались бы награбленные в походе ценности, если бы Кончак и Кза
привели свои орды с добычей к кочевьям днепровских половецких орд. К концу набега у Кончака и
Кзы был только один путь отступления, удобный
для продвижения — водораздел между Сулой и
Пслом на юге, Сеймом на севере. Идя этим путём,
орды соединялись. На этом пути не было речных
преград. Кроме того, это был для донецких половцев кратчайший путь домой. И относительно безопасный: ведь с севера, с Посеймья, половцам ничто не угрожало. Там в это время оставались «одни женки да дети». [Александров-Липкинг, 1971,
с. 84-85].
По водоразделам пролегали традиционные
пути набегов степняков и в более позднее время.
Нет оснований отрицать их использование для тех
же целей в древнерусскую эпоху. Именно в междуречье Псла и Сейма в XVI – XVII вв. проходил
один из традиционных маршрутов набегов кочевников на русские земли – Бакаев шлях. Ответвления его уводили крымских татар и на Украину, в
засульские районы. Например, в 1643 г. крымцы
опустошили Лубенский, Гадячский и Миргородский уезды, а когда 28 июля их семитысячная орда
была разбита войсками князя Иеремии Вишневецкого на Кобяковом поле, то степняки устремились
обратно в степи, уводя с собой немало ясыря, двигаясь при этом как раз по Бакаеву шляху в «московские владения». Там, понеся поражение от курских служилых людей, ордынцы перешли на Муравский шлях и вернулись к своим кочевьям [Новосельский. 1948, с. 323].
Ситуация 1643 г. во многом напоминает ту,
что сложилась для отступающих половцев в 1185
г., с той лишь разницей, что татарам следовало
опасаться нападения и в пределах «Московии», а
половцам такая опасность в Посемье не угрожала
вовсе. Уходя в степи с добычей, половцы, судя по
всему, вообще не собирались вести больше военных действий, ограничиваясь грабежом местности
(«… идущи же мимо, приступиша к Римови…»).
Исходя из текста летописи, к Римову они приступили мимоходом, вряд ли планируя серьёзную
осаду или штурм. Скорее всего, половцы, как
позднее крымские татары в подобных случаях,
намеревались лишь блокировать гарнизон крепости, чтобы беспрепятственно ограбить окрестности. При разгроме города они лишь воспользовались удачным для себя случаем, оставив в покое
тех горожан, что продолжали сопротивляться «ходяще по Римьскому болоту». К слову, именно ветхое состояние городских укреплений может служить ещё одним косвенным доказательством тож-

дества Гочева и Римова. Располагавшийся на месте Гочевского комплекса древнерусский город к
1185 г., вероятно, уже находился в состоянии
упадка в связи с прекращением активного движения по торговому пути Киев – Булгар. Это не могло не сказаться и на состоянии его построек, особенно тех, для поддержания которых в порядке,
необходимо значительное число средств и рабочих
рук. К их числу, несомненно, относились и обветшавшие городские стены, самопроизвольно («Божиимъ судомъ») обвалившиеся под тяжестью собравшихся на них воинов и любопытствующих
горожан, наблюдавших за прохождением половецкой орды.
Кроме того, как выяснил Ю.А. Липкинг, в
окрестностях Гочева в 1960-х гг. всё ещё бытовали
топонимы «Римов лог» и «Римово болото» [Липкинг. 1966, с. 65; Липкинг. 1968, с. 21]. Ему даже
удалось обнаружить в фондах Курского областного краеведческого музея карту Обоянского уезда
1908 г., где в непосредственной близости Гочевского селища также обозначен «Римов лог» [Александов-Липкинг. 1971, с. 90]. Карта была составлена А.Л. Заикиным в масштабе 500 сажен в 1 английском дюйме и отпечатана Курским губернским земством в Санкт-Петербурге. Нанесённый
на неё Римов лог является ответвлением крупной
балки, по дну которой проходит русло р. Стригосла. На современной карте ему соответствует один
из отрогов ур. Вольское. Бросается в глаза, что
названия лога и болота достаточно резко выделяются среди наименований окружающих их урочищ и логов (Прогонный, Пещерный, Обрезной и
т. д.). Маловероятно, что топоним, подобный «Римову», может относиться к новому времени. Скорее всего, он имеет более глубокие исторические
корни. Тем более что «Римов лог» находиться в
непосредственной близости от Гочевского комплекса. Вполне возможно, что проходящая мимо
него по водоразделу грунтовая дорога в древности
была тем самым сухопутным путём, который вёл к
городу. Это и могло дать название логу.
Что же касается «Римова болота», то до
настоящего времени в пойме р. Псёл под городищами «Крутой курган» и «Царский дворец» находится обширный заболоченный участок, подпитываемый грунтовыми водами р. Рыбинка и небольшим ручейком Гочевок, протекающего по дну лога
«Римок», на южном склоне которого до настоящего времени в прекрасном состоянии сохранилась
искусственно проложенная грунтовая дорога, ведущая из поймы к поселению и городищу «Царский Дворец». Это был единственный путь для
спасения горожан от подступающих с водораздела
врагов и вёл он как раз в заболоченную пойму
Псла – «Римово болото».
Таким образом, более внимательный анализ
данных археологии и топонимики позволяет пред204

положить, что первым названием города, возможно, было Римов.
Вскоре после вхождения территории верхнего Псла в 1360-х гг. в состав Великого княжества
Литовского, на соседнем мысу коренного берега,
располагающемся севернее городища «Крутой
курган», был построен новый мощный укреплённый пункт замкового типа («Царский Дворец»).
Замок существовал во второй половине XIV – первой половине XV вв. Городище Царский Дворец
представляло собой крепость с двумя обособленными площадками. Внутренняя площадка (цитадель) укреплена валом с северо-восточной (мысо-

вой), а также валом и рвом с юго-западной
(напольной) стороны. С северной, северо-западной
и юго-восточной сторон по её краю проходили
деревянные укрепления типа заплота, а склоны
мыса были эскарпированы. Внешнюю площадку
также защищали валы и рвы с северо-восточной
(со стороны цитадели) и южной (напольной) стороны. С западной и восточной сторон её склоны
были эскарпированы, а по краю площадки на этих
участках, вероятно, также проходил заплот. С
напольной стороны от крепости располагалось
селище.

Рис. 1. Находки второй половины XIV – начала XV вв. в округе Гочевского археологического комплекса (Беловский р-н Курской обл.)
1 – Гочево; 2 – Стригослы; 3 – Петровы Буды; 4 – Лошаковка; 5 – Бобрава; 6 – Пены; 7-9 – Нижнее Солотино
(Обоянский р-н); 10 – верховья р. Псёл (Обоянский р-н) (?).
– Гочевский археологический комплекс
– клады
– единичные находки

Кроме этого селища на относительно небольшом расстоянии от Гочевского замка располагались еще несколько поселений, составляющих
его округу: Стригослы (4,6 км), Пены (6 км), Бобрава (8 км), Петровы Буды (12 км), Лошаковка
(12,5 км), Нижнее Солотино (25 км) (рис. 1)1. В
этих же пунктах обнаружено несколько находок
кладов и единичных нумизматических находок

второй половины XIV столетия [Зорин, Стародубцев, 2016. С. 17-21; Стародубцев, Зорин. 2009, с.
100-109; Стародубцев, Зорин. 2016, с. 124-129].
Судя по всему, замок одновременно выполнял
функцию и военного, и административного центра
для данной территории. Кроме того, в случае вражеского нападения население округи могло
укрыться и отсидеться за его достаточно мощными
укреплениями.
Подобное распределение поселений, группирующихся вокруг Гочевского археологического

Пожалуй, лишь Нижнее Солотино, располагающееся на расстоянии 25
км от Царского Дворца можно отнести к округе с большой натяжкой.
1

205

комплекса, вполне можно соотнести с политическими образованиями данной территории, сведения о которых сохранились в письменных источниках. Речь идёт о Еголдаевой тьме.
Как выявили исследования Е.Е. Русиной,
территория Еголдаевой тьмы, помимо прочего,
включала в себя «Мужечскую волость», располагавшуюся в районе верхнего Псла между Суджей
и Обоянью (по рекам Псёл, Пселец, Обоянка, Ивница, Пена, Бобровица, Воробжа, Белица, Рыбница2 и Каменка) (Русина, 2001, с. 148). Именно
здесь фиксируются находки этого времени. Населённые пункты данного региона упоминаются как
в ханских ярлыках, в частности в ярлыке МенглиГирея («Сараева сына Егалтаеву тьму, Милолюбъ,
зъ выходы и данма, и зъ землями и водами; Мужечъ, Осколъ, Стародубъ и Брянескъ, со, всими
ихъ выходы и данма и зъ землями и водами»), так
и в списке «городов, замков и волостей», приложенному к договору князя Свидригайло с Тевтонским орденом в 1432 г. («Muszecz cum multis
districtibus»; «Мужеч», «Tumien Sarajewcza,
państwa jakaltemskie z ziemiami, wodami i ze
wszystkiemi dochody i pożytkami ich») [Сборник…,
1838, с. 88; Акты…, 1848, с. 363; Gołębiowski,
1848, s. 232; Полехов, 2014, с. 121; Полехов, 2015,
с. 525] (Рис.2). Точно локализовать их в настоящее
время, к сожалению, не представляется возможным.
Так как в районе верхнего Псла между Суджей и Обоянью до настоящего времени не обнаружено никаких укрепленных поселений второй
половины XIV – середины XV вв., то можно предположить, что «Muszecz cum multis districtibus»,
упоминающийся в «Списке городов Свидригайло»
– это и есть городище Царский Дворец с его округой. Если это так, то мы имеем второе наименование памятника, упомянутое в письменных источниках. Так как крепость была построена согласно
фортификационным стандартам Великого княжества Литовского3, то, показалось верным искать
корни этого названия в старобелорусском, польском и литовском языках, учитывая возможную
замену согласных в паре Ж-Ш.
Выяснилось, что mušti (мушти) в литовском
языке означает «драться, биться». В польском
языке “musze” значит «дóлжно», «нужно», «надо»,
но предиактив вряд ли мог послужить отправным
пунктом формирования топонима. Несколько выше могла бы быть вероятность происхождения
основы наименования от польского «muszka» мушка, муха, и тогда «Мужеч» по-русски воспринимался бы как замок стоящий на реке или в местности с названием «Муха», «Мушка» (ничего по-

хожего на верхнем Псле не наблюдается), либо
замок основанный Мушкой или принадлежащий
некоему Мушке. Скорее собачья кличка, чем человеческое имя или даже прозвище.

Рис. 2. «Список городов Свидригайла». Страница с
упоминанием «Muszecz cum multis districtibus» (упоминание подчеркнуто) [Полехов, 2014, с. 118].

Вообще суффикс –ич (-cz) носит патронимический характер. В польском языке он появился
как заимствование из восточнославянских языков,
вероятней всего – из старобелорусского, литвинского. Попал в польский язык он во время суще-

Современное название реки – Рыбинка (правый приток р. Псёл, впадающий в него на расстоянии 1,6 км от Царского Дворца).
3
По структуре и размерам Царский Дворец аналогичен городищу
Шейминишкеляй в Восточной Литве.
2

206

ствования Речи Посполитой и в итоге полностью
вытеснил типично польский –иц (-ic) в фамилиях и
именах собственных (в других словах прежняя
форма сохраняется). Словообразовательная единица «-ич», образует имена существительные, которые характеризуются отношением к местности
или к группировке, названной словами, от которых
соответствующие имена существительные образованы.
Однако в старобелорусском языке близким
оказалось лишь существующее и в других восточнославянских языках слово «мужъ», имеющее несколько значений: муж; мужчына и, наконец, свободный человек [Старабеларускi … 1997]. Возвратившись к русскому языку, но не современному, а
к древнерусскому языку XI – XVII веков в соответствующем словаре мы обнаруживаем слово
«Мужати» – делать мужественным, укреплять
[Словарь русского… 1982, С.302] (ср. Мужествовати – стоять крепко, [Там же С.303]). Таким образом, сочетание древнерусского глагола «Мужати»
- «укреплять» с литвинско (старобелорусско) –
польским патронимическим суффиксом «-ич» позволяет трактовать топоним «Мужеч» как «крепость», «укрепленное место».
После гибели крепости, произошедшей в
первой половине XV в., жизнь в округе, вероятно,
продолжается до конца столетия. Об этом свидетельствует находка мужского погребения с вышитым золотной ниткой кошелём у пояса, в котором
был обнаружен полугрош Александра Казимировича (1492-1506), отчеканенный на Виленской
мынце (монетном дворе) в 1496-1497 гг. [Стародубцев, 2018. С. 331].
К середине XVII в. площадка городища поросла лесом, как говорится в цитировавшихся выше документах («И то городище и около иво заросло лесом большим»), но они также косвенно
свидетельствуют о том, что Царский Дворец в
XIV-XV вв. представлял собой значительный порубежный форпост, т.к. он рассматривался как
один из вариантов обустройства крепости в период
возведения Белгородской засечной черты для
предотвращения набегов по Бакаеву шляху. Однако в это время этот памятник уже именуется как
Гочевское городище.
Старобелорусский лексткон не даёт никаких однокоренных и похожих слов. Невзирая на
расположение Попселья в северных пределах
украинской
Слобожанщины,
представляется
крайне маловероятным происхождение названия
деревни от староукраинского «Гочити» - «ржать,
громко смеяться» (Смеющаяся деревня?), ибо изначально заселение опустевших территорий происходило с севера и лишь во времена правления
императрицы Анны Иоанновны в Слобожанщину
начался приток населения с Днепровского правобережья, принадлежавшего Речи Посполитой.

Найти достоверных корней происхождения
названия Гочево до настоящего времени не удалось. Однако соседняя деревня Бушмено, вполне
возможно, ведет своё наименование от слова
«бушма», которым жители Белоруссии, а также
Костромской и Владимирской губерний называли
брюкву. Поэтому имеется определенная вероятность, что и корни названия «Гочево» нужно искать там же.
Если обратиться к словарю древнерусского
языка, то некоторые параллели с названием «Гочево» просматриваются в существительном «Гощение» - пребывание в гостях, гостьба [Словарь русского… 1977, C.112]. Может быть это как-то связано с местом, где происходил переход из Дикого
поля во владения Москвы, на гощение (приведем в
качестве примера главу «О гощении на Москвљ
крымьские царицы» в «Книге Сте-пенной царского родословия» [Книга… 1911, С.587]). Характерное для архаичной русской речи твердое произношение «ч» и «щ» [Успенский,1997, С.293] могло
приводить к почти идентичному звучанию вариантов «Гощево» и «Гочево» и сохранению последнего. Однако, предполагаемые промежуточные формы никак не зафиксированы документально, как и
факты перемещения по данной местности на гощение в Московию с Дикого поля, и потому данная гипотеза остается умозрительной.
Соседство с «диким полем» - территорией
кочевий тюркских племен, в первую очередь
крымских татар, даёт, однако, еще одно направление поиска, уводящее далеко от славяно-балтских
языков. В средневековом тюркском словаре Махмуда Кашгари «Диван лугат ат-турк» [2005] корень "гоч/коч" означает – «баран», а производное
от него «кочмек» - «кочевать». Учитывая период
татарского влияния, прослеживающийся по материалам Гочевского археологического комплекса с
одной стороны и наличие в регионе других тюркских топонимов (например, Суджа), нельзя исключать, что топонимы Мужеч и Гочево могли
существовать синхронно, обозначая одну и ту же
местность для разных групп населения.
Приведенные в работе доводы ещё не означают автоматического признания их единственными правильными. Решить эту проблему могут
лишь продолжение всесторонних лингвистических
исследований, а также дальнейший поиск документов XIV – XVII вв., которые помогут решить
задачу установления имени этого интереснейшего
памятника истории и культуры нашей страны.
1.
2.
3.

207

Источники и литература
Акты, относящиеся к истории Западной России,
собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. II. 1506-1544. СПб, 1848.
Александров-Липкинг Ю.А. Далёкое прошлое соловьиного края. Воронеж, 1971.
Археологическая карта России. Курская область. Ч.
1. М., 1998.

4.
5.
6.

7.
8.
9.

10.

11.
12.
13.

14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.

24.
25.

Арцыбашев Н.С. Повествование о России. Кн. II.
М., 1838.
Барсов Н.П. Очерки русской исторической географии. Варшава, 1885.
Географические известия Белгородского, Валуйского, Карповского, Корочанского, Курского, Новооскольского, Старооскольского, Суджанского
уездов. Анкеты Белгородской губернии XVIII в.
Выписки Ф.И. Лаппо из документов Архива АН в
Ленинграде // ГАКО. Ф. Р-30. Оп. 1. Д. 74.
Глазов В.Н. Отчет о раскопках по поручению РАО в
Обоянском уезде // НА ИИМК. Ф. 1. Д. 123/1913.
Глазов В.Н. Отчет о раскопках Гочевских курганов
в Обоянском уезде Курской губернии // НА ИИМК.
Ф. 1. Д. 93/1915.
Зорин А.В., Стародубцев Г.Ю. О локализации летописного Римова // Деснинские древности. Сборник
материалов межгосударственной научной конференции, посвященной памяти Ф.М. Заверняева.
Вып. III. Брянск, 2004.
Зорин А.В., Стародубцев Г.Ю. Нумизматические
находки и денежное обращение на курских землях
// Монеты Курского края: нумизматическое собрание Курского государственного областного музея
археологии: каталог. Курск, 2016.
Иевлев М.М., Моця А.П. «Русский» участок пути
Булгар – Киев (особенности поселений и маршрута)
// Путь из Булгара в Киев. Казань. 1992.
Ипатьевская летопись // ПСРЛ. Т. 2. М., 1998.
Кашкин А.В., Стародубцев Г.Ю. Гочевский археологический комплекс на р. Псёл // Средневековый
город Юго-Востока Руси: предпосылки возникновения, эволюция, материальная культура: Материалы международной научной конференции, посвященной 100-летию начала археологических исследований Гочевского археологического комплекса.
Курск, 2009.
Книга Степенная царского родословия (11-17 степени грани). ПСРЛ, том XXI. Изд. 1-е. Половина 2ая. – СПб., 1913.
Кудряшов К.В. Половецкая степь. М., 1948.
Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. Т. 1. М., 2001.
Липкинг Ю.А. О чем рассказывают курганы. Воронеж. 1966.
Липкинг Ю.А. Поиски древнего Рима // Знаниесила.1968. № 8.
Липкинг Ю.А. Порубежные роменские городища
Курского «княжения» // Вопросы истории и краеведения. Ученые записки КГПИ. 1969. № 60.
Львович В.С. Дневник раскопок курганов у с. Гочева Обоянского уезда Курской губернии // НА
ИИМК. Ф. 1. Д. 330/1913.
Ляскоронский В.Г. Городища, курганы и длинные
(змиевые) валы в бассейне р. Сулы // Труды XI археологического съезда. Т.1. М., 1901.
Ляскоронский В.Г. История Переяславской земли с
древнейших времен до половины XIII ст. Киев,
1903.
Махмуд ал-Кашгари. Диван Лугат ат-Турк / Перевод, предисловие и комментарии З.-А. М. Ауэзовой.
Индексы составлены Р. Эрмерсом. — Алматы:
Дайк-Пресс, 2005
Моргунов Ю.Ю. К изучению летописного города
Римова // СА. 1989. № 1.
Моця А.П. Путь из Булгара в Киев и обратно. «Ки-

26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
36.
37.
38.
39.
40.

41.
42.
43.
44.
45.
46.
47.

48.

208

евская» часть пути // Булгар — Киев. Пути — связи
— судьбы. Киев, 1997.
Новосельский А.А. Борьба Московского государства
с татарами в первой половине XVII в. М.–Л., 1948.
Описи архива Разрядного приказа XVII в. Подготовка текста и вступительная статья К.В. Петрова.
СПб, 2001.
Орлов А.С. Слово о полку Игореве. М.-Л., 1946.
Погодин М.П. Исследования, замечания, лекции о
русской истории. Т. IV. М., 1850.
Полехов С.В. «Список городов Свидригайла». Датировка и публикация // Древняя Русь. Вопросы
медиевистики. 2014. № 4 (58).
Полехов С.В. Наследники Витовта. Династическая
война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы
XV века. М., 2015.
Прийма Ф.Я. «Слово о полку Игореве» в русском
историко-литературном процессе первой трети XIX
в. Л., 1980.
Разрядный приказ. Столбцы Белгродского стола //
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Ч. 1. Д. 224.
Разрядный приказ. Столпы украинных городов,
которые ведомы к Белугороду, о всяких делех //
РГАДА. Ф. 210. Оп. 20. Д. 221.
Резанова Е.А. О курганах близ с. Гочева, Обоянского уезда // Труды КГУАК. Вып. 1. Курск, 1911.
Русина Е.Е. Яголдай, Яголдаевичи, Яголдаева
«тьма» // Славяне и их соседи. Славяне и кочевой
мир. Вып. 10. М., 2001.
Рыбаков Б.А. Отчет о раскопках городища «Крутой
курган» близ с. Гочева Курской обл. в 1937 г. //
ГАКО. Ф. Р-3139. Оп. 8. Д. 2.
Рыбаков Б.А. Отчет о раскопках, произведенных в
1937, 1939 гг. на Гочевском городище (Курская область) // НА ИИМК. Ф. 2. Д. 259/1937.
Рыков П.С. Дневник раскопок Гочевского могильника в июле 1912 г. // НА ИИМК. Ф. 1. Д. 386/1912.
Рыков П.С. Юго-восточные границы радимичей
(раскопки курганного могильника близ с. Гочева
Обоянского уезда Курской губернии) // Ученые записки Саратовского университета. Т. I. Вып. 3. Саратов, 1923.
Самоквасов Д.Я. Атлас Гочевских древностей. М.,
1915.
Самоквасов Д.Я. Дневник раскопок в окрестностях
с. Гочева Обоянского уезда Курской губернии. М.,
1915.
Сборник князя Оболенского. М., 1838.
Сокол М.Т. Римов – давньоруське мiсто-застава //
Археологiя. 1977. № 21.
Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып.4 (Г-Д) /
Институт русского языка АН СССР – М. Наука,
1977. – 405 с.
Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып.9 (М) /
Институт русского языка АН СССР – М. Наука,
1982. – 360 с.
Старабеларускі лексікон: падручны перакладны
слоўнік / Укладальнікі: Прыгодзіч М., Ціванова Г. –
Менск: Беларускае выдавецтва Таварыства «Хата»,
1997.
Стародубцев Г.Ю. Охранные исследования Гочевского археологического комплекса (летописного
Римова) // Ю.А. Липкинг и археология Курского
края. Материалы межрегиональной научной конференции. Курск. 2005.

49. Стародубцев Г.Ю. Охранные исследования Гочевского археологического комплекса в 1994 – 2005 гг.
// Русский сборник. Вып. 2–3. Брянск. 2006.
50. Стародубцев Г.Ю. Гочевский комплекс (летописный Римов) – город XI – XIV вв. на юго-востоке
Руси // Сумьска старовина. №№ XXVI-XXVII. Суми, 2009.
51. Стародубцев Г.Ю. Средневековый замок (городище «Царский Дворец») на верхнем Псле // Средневековый город Юго-Востока Руси: предпосылки
возникновения, эволюция, материальная культура:
Материалы международной научной конференции,
посвященной 100-летию начала археологических
исследований Гочевского археологического комплекса. Курск, 2009.
52. Стародубцев Г.Ю. Римов: проблемы локализации и
идентификации памятника // Проблемы сохранения
культурного наследия: материалы международного
семинара (8 декабря 2011 года) / Филиал НОУ ВПО
«МПСУ» в г. Брянске. Брянск, 2012.
53. Стародубцев Г. Ю., Зорин А. В. К вопросу об археологическом изучении периода второй половины
XIV – начала XV вв. (по материалам памятников

54.
55.
56.
57.

58.
59.
60.

Курской области) // Верхнее Подонье: Археология.
История. Вып. 4. Тула, 2009.
Стародубцев Г. Ю., Зорин А. В. Период XIV – XV
вв. в новых пунктах Курской области // Русский
сборник. Вып. 8. Т. 1. Брянск, 2016.
Татищев В.Н. История государства Российского. Т.
IV. М.-Л., 1964.
Успенский Б.А. Избранные труды. Т.3. Общее и
славянское языкознание. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1997.
Филиппенко А.А. Городище «Гочевъ» Обоянского
уезда Курской губернии // Древности. Труды
ИМАО. Приложение IV к протоколу № 396 от 3 декабря 1891 г. Т. XVI. М., 1900.
Филиппенко А.А. По губернии. Обоянь // Курские
губернские ведомости. 1901. № 38.
Щавелев С.П. Историк Русской земли. Жизнь и
труды Д.Я. Самоквасова. Курск, 1998.
Gołębiowski Ł. Dzieje Polski za panowania
Jagiellonów: Dzeje Polski za panowania Kaźmiera,
Jana Olbrachta i Alexandra. T. 3. Warszawa, 1848.

Гочевская археологическая экспедиция. Раскопки городища «Царский Дворец» (остатки замка времен Великого
Княжества Литовского, вероятно – Мужеч). Август, 2007 г.

209

УДК 903 (477.51)

О ЗЕМЛЕКОПНЫХ ОРУДИЯХ ЭПОХИ ПАЛЕОЛИТА
© 2019. К. М. Поликарпович
Беларусь, Минск, Институт истории АН БССР (ныне – ИИ НАН Республики Беларусь)
Заметка представляет собой фрагмент рукописи монографии «Палеолит Верхнего Поднепровья» не вошедший в окончательную, существенно сокращенную посмертную редакцию книги К.М. Поликарповича. Заметка посвящена характеристике землекопалок, выявленных К.М. Поликарповичем в коллекциях палеолитиечских поселений Тимногока, Гонцы и
Авдеева.
Ключевые слова: верхний палеолит, землекопалки, ребра мамонта, К.М. Поликарпович, Тимоновка, Гонцы, Авдеева
K.M. Polikarpovich
The note is a fragment of the manuscript of the monograph "Paleolithic of the Upper Dnieper" not included in the final, substantially
abbreviated post-mortem edition of the book by K.M. Polikarpovich. The note is devoted to the characteristics of the excavators identified by K.M. Polikarpovich in the collections of Paleolithian settlements Timonovka, Gantsy and Avdeeva.
Key words: Upper Paleolithic, excavators, mammoth ribs, KM Polikarpovich, Timonovka, Gortsy, Avdeeva

От редакции
Изданная посмертно монография выдающегося белорусского археолога К.М. Поликарповича «Палеолит
Верхнего Поднепровья» (Минск: Наука и техника,
1968) была существенно сокращена при подготовке к
печати по сравнению с оригинальной рукописью,
фрагментарно сохранившейся в личном архиве ученого. При изучении архива (Юдиновский краеведческий
музей, Научный архив, ф.1) был, в числе прочего, выявлен один из разделов главы о палеолитической стоянке Елисеевичи, посвященный изделиям из кости и, в
частности, землекопалкам. Если описание елисеевичских землекопалок в изданной монографии сохранилось лишь с небольшими правками, то фрагмент рукописи, посвященный сравнительным материалам с
других памятников Восточной Европы был полностью выброшен редактором с целью сокращения
объема. В «самом читающем в мире» СССР объем
научной печатной продукции был в связи с тотальным дефицитом жестко лимитирован, что часто
вынуждало редакторов резать рукопись «по живому», удаляя всё, что выходило за рамки основной заявленной темы. Редактировал монографию известный советский палеолитовед А.Н.Рогачев, сумевший
довести ее до издания сохранив основное содержание
и результыты многолетних исследований скончавшегося коллеги. Нам, однако, представляется важной –
как для истории археологической науки, так и в качестве полезной информации для палелитоведов – публикация данного фрагмента (с.17-20 рукописи главы
«Изделия из кости со стоянки Елисеевичи»), написанного Константином Михайловичем по результатам самостоятельного изучения коллекций в фондах
НИИ и Музея антропологии МГУ им. академика Д.Н.
Анучина с трех позднепалеолитических поселений.
Материал был подготовлен к публикации А.А. Чубуром и В.В. Гурьяновым (Брянский государственный
университет им. академика И.Г.Петровского). В
приложении дается письмо K.М. Поликарповича,
адресованное А.Н.Рогачеву, дающее представление о
первоначальной ее структуре рукописи монографии.

* * *
В поисках аналогий землекопалкам из Елисеевичей следует обратиться, прежде всего, к одной из близких к Елисеевичской стоянке территориально и хорошо исследованной со стороны состава орудий производства стоянке в Юдинове. На
этой стоянке среди костяных орудий на первом
месте, как и в Елисеевичах, по количеству (несколько десятков) стояли ребра мамонтов, использовавшиеся людьми в качестве землекопалок (раскопки автора в 1947 году).
До обнаружения землекопалок на Елисеевичской стоянке они не указывались ни на одном
палеолитическом поселении. Правда, много раз в
различных работах приводились описания орудий,
которые можно было с полным правом считать
орудиями для копания земли. Таковы орудия, описывавшиеся под именем гладилок, стержней и т.д.
В связи с находками на стоянках в Елисеевичах и в Юдиново представлялось весьма важным
просмотреть другие верхнепалеолитические костные материалы с целью установить, не имеется ли
и среди них землекопалок. Автору удалось провести такую работу в отношении небольшого количества стоянок – всего трех.
Автором были просмотрены коллекции из
раскопок верхнепалеолитических поселений в
с.Тимоновке Брянской области, в с. Гонцах Полтавской области (обе – мадленского времени), и в
с.Авдеева Курской области (солютрейского времени), хранящиеся в Антропологическом Институте
Московского государственного университета. Одною из задач просмотра было установить, не
встречаются ли на других верхнепалеолитических
стоянках восточной Европы орудия, аналогичные
елисеевичским и юдиновским землекопалкам.
Просмотр показал, что в верхнепалеолитическое
время землекопалки были, по крайней мере, в Восточной Европе, в довольно широком употреблении.

210

Значительное число землекопалок обнаружено в сборах из Тимоновки. Основные показатели
для их характеристики сведены в ниже помещенной таблице. Общее число землекопалок с Тимоновки равно 14. Из них 12 имеют рабочую часть
№№
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14

Таблица 1 Землекопалки из ребер мамонта со стоянки Тимоновка (Брянская область)
Длина мм
Ширина мм
Форма рабочего конца
305
29
Округлый
246
30
Скос сверху вниз. Округлый
234
35
Неправильно округлый. На верхней поверхности рабочего
конца стертость
228
37
Выпуклый сверху, плоский снизу. Округлый
215
27
Округло-конический
157
35
Закруглённый. Зашлифованность сверху и снизу
121
29
Выпуклый сверху, плоский снизу. Округлый
87
20
Округлый
61
20
Треугольный, закругленный
52
Около 20
Закругленный
Около 35
Закругленный
Около 25
Закругленный
130
25
Один округлый, другой неправильно-округлый
118
30
Оба конца – скошенно-округлые. На обоих сверху зашлифованность

В Гонцовских материалах из раскопок А.Я.
Брюсова в 1935 г., автором обнаружено две землекопалки. Первая имеет в длину 413 мм, в ширину –
44 мм, рабочий конец её большей толщины, чем
остальная часть ребра, неправильно-округлый,
№№
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19

орудия на одном конце и 2 на обоих концах. Все
землекопалки изготовлены из рёбер мамонта. Ниже в Таблице 1 дается сначала описание простых
землекопалок, после которого под №№ 13 и 14 помещено описание двойных.

снизу зашлифованный. Вторая землекопалка имеет
неправильно-округлый рабочий конец. В материалах из Авдеева обнаружено 19 землекопалок, в том
числе одна (№ 19) двойная. Данные об этих землекопалках представлены в таблице 2.

Таблица 2. Землекопалки из ребер мамонта со стоянки Авдеево (Курская область)
Длина мм
Ширина мм
Форма рабочего конца
406
33
Узко-округлый. Очень хорошая землекопалка
46
100
Закругленный. Сработанность рабочего конца и сверху и снизу
320
30
Округлый. Зашлифованные края сверху. Профиль закругленный
277
Округлый. Снизу большое пространство снято в результате работы.
249
Округлый. У рабочего конца часть поверхности ребра снята в результате работы
236
30
Неправильно-округлый. Снизу следы сильной сработанности
232
41
Неправильно-округлый. Зашлифованность по краю
230
Округлый. Заметная зашлифованность
230
Около 25
Округлый
190
Округлый. Большая плоскость снята работой
164
38-40
Округлый. Сильная сработанность сверху
164
35
Скошенно-округлый. Рабочий конец в профиль – округлый
158
Округлый. По краям – зашлифованность
138
Около 30
Округлый. Зашлифованность и сверху и снизу
130
37 х 13
Округлый. Сверху и, особенно, снизу большие площадки поверхности сработаны
125
27
Округлый.
105
Около 20
Округлый.
32
22
Правильно-округлый. Очень тонкое ребро
325
Двойная землекопалка. Один конец – остро-закругленный, другой
– округлый. Сверху широкая полоса зашлифованная

Следует полагать, что и остальные верхнепалеолитические стоянки при тщательном собирании костных материалов при раскопках и
или внимательном их изучении обязательно дадут находки землекопалок. Особый интерес в

этом отношение должны представлять костные
материалы из раскопок стоянок в Костенках 1,
Мезине и Супонево.

211

Приложение 1.
Письмо К.М. Поликарповича сотруднику ИИМК АН СССР А.Н. Рогачеву от 11.02.1958.
Многоуважаемый Александр Николаевич!
Обращаюсь к Вам с просьбой. Я выслал на Ваше имя в Ленинград 8 февраля свою монографию
"Палеолит верхнего Поднепровья" и прошу Вас дать на нее рецензию. Монография состоит из трех
разделов.
Первый раздел озаглавлен так: "Вопрос о палеолите Белоруссии и смежных с нею территорий
верхнего Поднепровья", стр. 1-81;
второй - "Исследование стоянок палеолита по р. Судости (деревни Елисеевичи, Юдиново, Курово"); стр. 81-140;
третий - "Кремневая индустрия Елисеевичской стоянки", стр.141-190;
четвертый - "Костяная индустрия Елисеевичской стоянки", стр. І9І-252;
пятый - "Жилище и другие сооружения Елисеевичской стоянки (землянка, ход, круг культового
назначения и проч.)» стр.260-290;
шестой - "Заключение", стр.293-350.
Другая часть монографии "Юдииовская стоянка верхнего палеолита" делится на четыре раздела:
первый называется "Исследования палеолита бассейна р.Десны", стр. 2-13;
второй - "Исследование Юдиновской стоянки в 1934 и 1947 гг.", стр, 14-44;
третий - "Итоги раскопок Юдиновской стоянки", стр. 45-95;
четвертый - "Заключение", стр. 96-151.
Третья часть монография имеет название "Исследования Елисеевичской верхнепалеолитической
стоянки в 1946-1943 гг.”.
Она делится на четыре раздела:
Раздел 1 – Исследования Елисеевичской верхнепалеолитической стоянки в 1946-1948 гг.", стр 2-10;
Раздел 2 - "Жилище и другие сооружения”, ср. 11-77
Раздел 3 - "Обработка кости", стр.73-121
Раздел 4 - "Заключение", стр. 121-134.
Четвертый раздел носит название "Литература", стр. 1-2I (из 209 названий).
Первый раздел монографии заключает, таким образом, 350 стр. Нумерация проведена с начала (1
страница) до конца (350 страниц), Нумерация везде проставлена черньм карандашом вверху, слева.
Второй раздел пронумерован с начала до конца, от стр.1 до стр. 151.
Третий раздел пронумерован от стр.1 до стр.134.
Вся монография заключает в себе 635 стр. + плюс 21 стр. литературы, всего 656 стр.
Сколько времени потребуется Вам, чтобы успеть прорецензировать все 356 страниц?
Ваш труд по рецензированию будет оплачен Институтом истории Академии наук БССР (директор
Института И.С.Кравченко). Поэтому прошу Вас выслать на имя Института соответствующий счет.
К работе будет приложено большое количество иллюстраций – фото, чертежей, рисунков, числом,
примерно, 500-600.
Когда Вы сможете дать законченную рецензию?
Монография будет печататься в типографии Академии наук БССР в Минске.
(К.М.Поликарпович)
11 февраля 1958 года
Дня через два-три, примерно, 12 февраля я буду звонить Вам в Ленинград, чтобы поговорить с
Вами об имеющихся у Вас возможностях по рецензированию.
(Юдиновский краеведческий музей, Научный архив, ф.1.)

ИСТОРИЧЕСКОЕ КРАЕВЕДЕНИЕ
УДК 908(17)

«СТАРЕЦ ИОНА»: ЛЕГЕНДЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
© 2019. Г.Ю. Стародубцев
Россия, Курск, Курский государственный областной музей археологии
В статье рассматривается деятельность кладоискателя Ионы Никитича Есиповаи возникший вокруг его «раскопок»
религиозный фурор
Ключевые слова: Гочево, археологический комплекс, курган, могильник, Псёл.
G.Yu. Starodubtsev. Old Iona: legends and reality
The article discusses the activity of the treasure hunter Iona Nikitich Yesipov and the religious furor that has arisen around his
"excavations".
Keywords: Gochevo, archaeological complex, burial mound, burial ground, Psyol.

На протяжении XX в. практически все исследователи Гочевского археологического комплекса сталкивались с рассказами о некоем «слепом старце», который на протяжении нескольких
лет вел раскопки на городище «Крутой Курган», в
результате чего в выкопанную яму упала некая девушка и погибла. По прошествии многих лет это
воспринималось как некая легенда, до сих пор сохраняющаяся в фольклоре жителей с. Гочево.
Первые сведения о деятельности «слепого
бедняка» относятся еще к 1904 г. В своем извещении в Курскую губернскую ученую архивную комиссию о курганном могильнике вблизи с. Гочева
сельская учительница Е.И. Резанова сообщала о
его раскопках гочевских курганов [Резанова, 1911,
с. 49]. В 1909 г. К.П. Сосновский, проводивший
разведку археологических памятников в верховьях
р. Псёл, упоминал о том, что «… настойчиво ведет
раскопку в большом валу Крутого кургана один
слепец по имени Иона. В течение семи лет, работая
зимою и летом, часто ночью, Иона вырыл целую
пещеру внутри этого вала. Начал с восточной стороны прокопал галерею в 16 арш. длины, 11/2 арш.
ширины и 21/2 арш. высоты.… При осмотре «Пещеры слепого» в насыпи вала видны три прослойки из угля и пепла, а также следы вынутых бревен.
Сам же Иона рассказывает, что здесь встретил он
однажды печку, сложенную из камней; в печке были кости рыб и птиц» [Сосновский, 1911, с. 313]. В
том же 1909 г. Иона встречался с самим Д.Я. Самоквасовым во время его первых исследований
Гочевского курганного могильника.
В ходе исследований документов, хранящихся в Государственном архиве Курской области,
А.Г. Шпилеву удалось обнаружить два документа,
написанных под диктовку Ионы – «Прошение в
Курскую Казённую палату от крестьянина села
Филатова Долженской волости Обоянского уезда
Курской губернии» от 29 октября 1911 г. [ГАКО.

Ф. 2. Оп. 1. Д. 21, л. 63] и «Заявление Курскому
губернатору от крестьянина И.Н. Есипова» от 16
февраля 1912 г. [ГАКО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 21, л. 61-62].
Из этих документов стало известно полное имя
«слепого старца» – Иона Никитич Есипов [Шпилев, 2015, с. 236-239]. В этих документах он, уверял, что к нему много лет является привидение,
которое убеждает его «раскопать и вскрыть пленников каких-то», что «в горе под названием «Городище» действительно есть какие-то сокровища, …
которые можно достать по указанию моему», что
он слышит «человеческий Глас из-под земли, который просит какого-то освобождения». На основании этого Есипов просил «отдать распоряжение
произвести тщательный археологический раскоп в
означенном месте по моему указанию». К большому несчастью для археологов этим местом было
городище «Крутой Курган». Так как Ионой не было найдены сочувствие и поддержка среди властей
и местных жителей, то он продолжил самостоятельные раскопки.
Недавно в ГАКО Е.В. Холодовой была обнаружена газета «Курская правда» от 1 сентября
1924 г. с заметкой «Чудесная яма» (Рис. 1), в которой рассказывается о произошедших тогда событиях, также связанных с Ионой (орфография того
времени сохранена):
«В с. Гочеве, Рыбинской вол., Курск. у., в
одной из гор каким-то слепым человеком роется
яма необыкновенной глубины (уже вырыта на 45
аршин). Разнесся слух, что эта яма святая. Началось паломничество. Масса людей приходят посмотреть на «божьего человека», который говорят,
что он ведет разговоры с подземными силами, и
что скоро из-под земли выйдут новые люди. Недавно от напора толпы в эту яму упала девушка и
разбилась на-смерть.
С.Ф. Лукьянчиков.

213

Один слепой (дурак или святой)
Решил от жизни удалиться
И яму вырыл он такою глубиной,
Что целое село могло б в нее вместиться.
Пронесся слух,
Что наш чудак – святой,
Народ стекается толпой,
Разинув рты, глядят
И говорят:
– Вот, божий человек!
А он из ямы всем в ответ:
– Покайтесь, говорит,
Настал последний век!
Мне под землей открылся свет,
И я узнал
(Подземный дух мне так сказал),
Что скоро будет новый человек,
И выйдет он из под земли, –
Тогда – конец земле!
Народ в смятении теснится
(Святошу видеть всяк стремится),
И вдруг – о ужас! –
В яму ту
Столкнули девушку одну!
Недолго бедная жила
И тут же вскоре умерла.
––
Шарлатан, или «святой»,
Иль только лишь слепой
В яме той народ морочит, –
Но, чтоб жизней не губить –
Ту яму следует зарыть!
Егорка.»

курганами. Городище «Царский Дворец» сильно
поросло крупным орешником и представляло много затруднений для раскопок. Наиболее благоприятным местом для раскопок оказалось городище
«Крутоц Курган», хотя северная часть его и потревожена «старцем»» (Архив ИИМК. Ф. 2, д.
230/1937, л. 4).
Приступив к работе, археологи обнаружили,
что «помимо раскопок, ведшихся с научной целью,
городище «Крутой Курган» разрушалось одним
религиозным шарлатаном «старцем Ионою», который около 30 лет (до 1927 г.) рыл на территории
городища «пещеры», в которых жил и устраивал
молебствия. По счастью его колодцы и ходы залегали обычно глубже культурного слоя, в грунте и
потревожена лишь часть городища (тыльный вал и
прилегающие к нему участки). В одном случае вал
городища обвалился из-за подземного хода «старца
Ионы». Этот ход был обнаружен нами при зачистке разреза вала (см. восточный угол разреза вала
Я)» (Архив ИИМК. Ф. 2, д. 230/1937, л. 2-3).
Исходя из того, что к после 1927 г. нет упоминаний о раскопках Ионы Никитича, можно
предположить, что его деятельность прекратилась
или вследствие какого-то несчастного случая (но
об этом нет никаких отголосков в воспоминаниях
жителей с. Гочево), или как результат действий
карательных органов Советской власти. В любом
случае «слепой старец» на долгие десятилетия
остался легендарной местной достопримечательностью, как и следы его «трудов» на городище
«Крутой Курган», которые можно увидеть до
настоящего времени.

По прошествии тринадцати лет с этих событий исследования Гочевского комплекса начал Б.А.
Рыбаков. Раскопки проходили с 11 июня до 4 августа 1937 г. Археологи разместились на постой по
хатам хутора Гочевок (колхоз «Новый Пахарь»).
Над раскопом подняли красный флаг, позаимствованный в соседнем колхозе. В отчете об этих раскопках содержится последнее документальное
упоминание о И.Н. Есипове. «Выбор городища
«Крутой Курган» из всего комплекса гочевских
археологических памятников, – писал Б.А. Рыбаков, – объясняется следующими причинами: детальное обследование селища с многочисленными
шурфами показало, что вся территория селища
распахивается глубокой тракторной вспашкой...
Вести раскопки селища было нецелесообразно.
Задачей же экспедиции являлось исследование поселения, связанного с хорошо известными уже

Литература
1. Заявление Курскому губернатору от крестьянина
И.Н. Есипова // ГАКО. Ф. 2. Оп.1. Д.21, л. 61-62.
2. Лукьянчиков С.Ф. Чудесная яма // Курская правда.
01.09.1924.
3. Прошение в Курскую Казённую палату от крестьянина И.Н. Есипова // ГАКО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 21, л. 63.
4. Рыбаков Б.А. Отчет о раскопках городища «Крутой
курган» близ Гочева Курской области в 1937 г. // Архив ИИМК. Ф. 2, д. 230/1937, л. 1-24.
5. Сосновский К.П. Городища и курганы в бассейне
верхнего течения р. Псла в пределах Обоянского у.,
Курской губ. // Труды Курской губернской ученой
архивной комиссии. Вып. 1. Курск, 1911, с. 299-320.
6. Шпилев А.Г. Слепой кладоискатель из Курской губернии – легендарная быль // Путивльський
краезнавчий збiрник. Вип. 8 / Державний iсторикокультурний заповiдник у м. Путивлi. Суми, 2015, с.
236-239.

214

Рис. 1. Страница газеты «Курская правда» от 1 сентября 1924 г. с заметкой «Чудесная яма»

215

УДК 908(470.333)

БРЯНСКИЙ КРАЕВЕД И УЧИТЕЛЬ
ИГНАТИЙ ЕВСТАФЬЕВИЧ БЛАГОДАТСКИЙ (1883-1938).
МАТЕРИАЛЫ К БИОГРАФИИ
©2019 С.А. Никулина
Россия, Брянск, Брянский государственный краеведческий музей
В статье впервые приводятся более подробные биографияческие сведения о краеведе, геологе, археологе, естествоиспытателеи педагоге из Бежицы (Орджоникидзеграда) Игнатия Евстафьевича Благодатского (1883-1938), расстрелянного по «Сталинским списком».
Впервые публикуется автобиография исследователя и информация о связанных с ним экспонатах Брянского краеведческого музея.
Ключевые слова: историография, история краеведения, И.Е. Благодатский, автобиография, Бежица, Брянский краеведческий музей,
сталинские списки.
S.A.Nikulina Bryansk region and teacher Ignat Evstafievich Blagodatsky (1883-1938). materials to biography
The article for the first time provides more detailed biographical information about the local lore, geologist, archeologist, natural scientist and
teacher from Bezhitsy (Ordzhonikidzegrad) Ignatiy Blagodatsky (1883-1938), who was shot according to the "Stalin list". For the first time, the
autobiography of the researcher and information about related exhibits of the Bryansk Museum of Local Lore are published.
Keywords: historiography, history of regional studies, I.E. Blagodatsky, autobiography, Bezhitsa, Bryansk Museum of Local Lore, Stalin's lists.

Экскурсия гимназистов в 1915 г. на Дятьковский хрустальный завод. В центре среди гимназистов —
Игнаий Евстафьевич Благодатский.
ГАБО, ф.3002, оп.1, д.62, л.276

В 1990 г. в фонды областного краеведческого музея поступили материалы И.Е. Благодатского
(9 февраля 1883 г - 12 сентября 1938 (?)), одного из
основателей брянского краеведения. Эта личность
стала к тому дню действительно исторической и
легендарной, в музее уже не работало никого лично знакомого с ним: известный брянский археолог
Ф.М.Заверняев уволился в середине 1985 г.

Исследуя творческое наследие Федора Михайловича Заверняева, автор статьи обратила внимание на серию его краеведческих газетных публикаций, часть которых имела характер воспомоинаний [Никулина, 2004]. Тематика этих работ разнообразна: находки костей ископаемых животных,
отмена крепостного права, искусство палеолита,
Севский и Брянский полки в войне 1812 г., судьбы
декабристов Миклашевского и Семенова, забастовки на брянских заводах, бадаевская сталь,
международный семинар по палеолиту в Брянске и
др. Все это многообразие тем делится на основные
направления: археология, краеведение и краеведы,
история и культура, музейное дело и охрана памятников, мемуары. И если ряд направлений, начатых ученым (декабристы, братья Могилевцевы и
др.), продолжили другие исследователи, то поистине уникальны его заметки участника-свидетеля
событий (пусть в юном возрасте), героями которых
были известные геологи и археологи-краеведы –
Игнатий Евстафьевич Благодатский и Николай
Иосифович Лелянов.
1.
Он не только хорошо помнил этого – одного
из первых серьёзных краеведов, но и пронёс сквозь
всю свою долгую жизнь чувство благодарности и
уважения к первопроходцам брянских древностей.
Повторяя, расширяя и развивая научные направления, темы и методы исследований, он никогда не
забывал о тех, чья творческая и личная судьба прервалась, не дав завершить начатое. Уже на склоне
лет Заверняев посвятил специальную статью в областной газете «Брянский рабочий» казалось бы
прочно забытым краеведам 1930-х гг. И.Е. Благодатскому и Н.И. Лелянову. В годы перестройки
внук первого решился расстаться с домашними
реликвиями и сдать их в музей. Публикация статьи

216

Заверняева, думается, послужила толчком к этому.
В воспоминаниях Ф.М. Заверняева учителям отведено особое место и найдены проникновенные
слова. Уникальны заметки 17-летнего участникасвидетеля событий. Вот что писал полвека спустя
уже зав.
отделом
областного историкореволюционного музея Ф.М.Заверняев в статье
«Жаром души, глубиной знаний», напечатанной 21
августа 1985 г. в рубрике «Краеведы».
12 января 1936 г в здании дворца пионеров г.
Бежица «…Мы познакомились не только со многими юными исследователями и их поисковыми
успехами, но и с организаторами краеведческого
дела – известными в то время знатоками брянского
края – И.Е. Благодатским и Н.И. Леляновым, отдавшими весь жар своей души, все свои знания,
большую часть жизни воспитанию подрастающего
поколения» [Заверняев,. 1985].
В статье Ф.М. Заверняева биографические
сведения о его учителях по понятным причинам
приводятся в усеченном виде. В 1985 г. Перестройка только начиналась, и подзабытую со времен «Хрущовской оттепели» тему сталинских репрессий и их жертв еще принято было освещать
осторожно. Но вернемся к воспоминаниям Фёдора
Михайловича.
«…С первых дней организации Дома художественного воспитания детей и Дома пионеров
Игнатий Евстафьевич являлся одним из активных
организаторов и руководителей краеведческого
кружка, выступал со статьями и заметками в областных и районных газетах. Совместно с другими
местными краеведами им было организовано немало походов и экскурсий по изучению природы
нашего края, геологических и палеонтологических
богатств, минерального сырья. «Интересную картину залегания удалось нам наблюдать, - писал он
в одной из своих заметок, - между деревней Мутовиновка – Загорье – Рековичи в оврагах правобережья р. Десны, где помимо богатых отложений
мела, опоки, глауконитовых песков встречается
залегание юрских пород над меловыми, что говорит за крупное смещение земных пластов и возможность неожиданных ценных ископаемых».
Впоследствии профессор Д.И. Погуляев (Смоленск) разработал проблему широко известной в
геологии сещинской дислокации, что являлось
подтверждением наблюдений, сделанных в этом
регионе брянскими краеведами» [Заверняев, 1985].
Заметим, что геологи и краеведы, неоднократно описывая в своих трудах Сещинские гляциодисллокации, нигде не упоминают их первооткрывателя, возможно даже не зная о роли И.Е. Благодатского в их изучении [Нестик, 2001]. Это еще
один повод задуматься о необходимости возвращения памяти о поколении и трудах «Золотого века советского краеведения».

Особенно интересным был десятидневный
поход во главе с Благодатским, проведённый в
1935 г. на лодке по р.Болве от г.Кирова (Песочня)
до впадения Болвы в Десну. Как писал Игнатий
Евстафьевич, исследованный район представляет
собой как бы огромный природный музей, где они
«наблюдали отложения поры древних морей: каменноугольного, юрского, мелового. Хотя эти отложения и перекрыты разнообразными ледниковыми наносами, но у берегов реки, в обнажениях
оврагов, они выходят на дневную поверхность.
Собранные в значительном количестве окаменелости продуктусов, кораллов, аммонитов, грифей,
белемнитов, двустворчатых моллюсков и других
животных подтверждают действительность
картины» [Заверняев, 1985].
Федор Михайлович счел своим долгом отметить значимость научных открытий и предвидений
бежицких исследователей, своих учителей:
«Интересовался И.Е.Благодатский и вопросами местной истории. В середине 1930-х годов он
написал работу «По брянскому краю», которая, к
сожалению, не была опубликована, но сохранилась
до наших дней. В ней, например, говорится:
«г.Брянск впервые упоминается в летописях под
1146 г., но основание его можно отнести к более
древнему времени, так как памятники свидетельствуют о значительной населенности правобережья р.Десны в районе Городища-Супонево задолго
до указанного года».» - и далее ведет речь о коллеге Игнатия Евстафевича - Николае Лелянове: «В
1935-1936 годах Николай Иосифович получал «Открытый лист» от Государственной Академии истории материальной культуры (ныне институт
археологии АН СССР). В то время им были проведены небольшие исследования в устье Болвы и высказано предположение о том, что городище Чашин курган датируется ХI-ХII вв...» [Заверняев,
1985].
Действительно удивляют глубина знания
материала и научная прозорливость учителей Федора Михайловича: лишь в 2016 году удалось документально установить, что предложенная ими
датировка городища Чашин Курган верна – по результатам археологического разреза вала [Шинаков и др., 2017]. Вот еще один приведенный Ф.М.
Заверняевым факт такого рода:
«И.Е.Благодатский и Н.И.Лелянов на основе
длительных геологических наблюдений и частых
находок костей ископаемых животных в обнажениях Десны и в придеснинских оврагах указывали
еще в довоенные годы на возможность обитания в
районе с.Хотылева палеолитических людей. Эти
предположения подтвердились. В послевоенные
годы здесь были обнаружены и раскопаны два палеолитических памятника, один из которых отно-

217

сится к среднему (мустье) палеолиту, а другой – к
ранней поре верхнего палеолита» [Заверняев, 1985]
Открыт Хотылевский палеолит был как раз
Федором Михайловичем [Заверняев, 1961, 1970], в
настоящее время число выявленных в Хотылёво
палеолитичских памятников выросло минимум до
двадцати [Чубур, 2008б; Чубур, Фатьков, 2011].
Мустьерское местонахождение Хотылево 1 вместе
с Ф.М. Заверняевым обнаружил в 1959 г. его друг и
коллега Е.А. Шмидт, тоже ученик И.Е. Благодатского и Н.И. Лелянова, в прошлом школьник из
Бежицы, а ныне доктор исторических наук, профессор, тоже известный археолог:
«Е.А.Шмидт, работая с будущими учителями, писал: «Привожу им пример своих учителей
– И.Е.Благодатского и Н.И.Лелянова, влюбленных
в свое учительское дело, умевших увлечь ребят,
привить им интерес к знаниям. Почти все кружковцы ДХВД и Дома пионеров потом стали учителями, хотели стать похожими на Игнатия Евстафьевича и Николая Иосифовича» [Заверняев,
1995].
2.
В июне 1990 года в Брянский Государственный историко-революционный музей материалы,
связанные с Игнатием Евстафьевичем Благодатским поступили от его сына Льва Игнактьевича. Об этом свидетельствует «Акт № 78 приёма
предметов на постоянное хранение», составленный научным сотрудником исторического отдела
Александром Васильевичем Трофименковым 11
июня 1990 года, который содержит следующую
информацию о музейном поступлении:
«1. Микроскоп (самодельный) в футляре.
Изготовлен Благодатским Игнатием Евстафьевичем в 1929 г. Материал: металл, дерево, стекло,
ткань. С дополнительными стеклами для исследований 10 шт, и диффузором диаметром 4 см. Размеры: микроскоп 10 х 13 х 27 см. Футляр: 15 х 16 х
30 см. Учетные обозначения. БОМ 10854. Сохранность. Футляр потерт.
Примечание. Благодатский Игнатий Евстафьевич (1883-1937 г.). Брянский краевед 20-х – 30х гг. Член коллегий губоно, заведующий вспомогательной школой, преподаватель Бежицкого рабфака. Репрессирован в 1938 г. Микроскоп передан в
историко-революционный музей сыном Благодатского Львом Игнатьевичем. Благодатский Игнатий
Евстафьевич реабилитирован в 1956 г.
Всего по акту принят один предмет. Акт
составлен в трех экземплярах и вручен подписавшим его лицам. Принял Трофименков. Сдал Л.И.
Благодатский».
Его подпись имеет дату «22.06.90» - ею же
датирована подпись под копией «Автобиографии»
отца - видимо принесенной в музей позже - не 15, а

22 числа. Расшифровка подписей рукой н.с.
В.В.Семенова.
Возможно именно из личной библиотеки
И.Е. Благодатского поступили 13 книжек учебников 1920-30-х годов, которые зафиксированы в книге приема научно-вспомогательного за
1994 г. и сданы А.В.Трофименковым.
С именем брянского краеведа связаны и другие экспонаты основного и научно - вспомогательного фонда. Так, 6.12.1990 г акт № 132 с номерами
НВ 2957-… - 2964 приняты 7 фотокопий с фотографий из архива И.Е.Благодатского, сделанных в
дореволюционной Бежице, Свенском монастыре,
Белобережской пустыни, на футбольном матче
между командами «Либерия» и «Польза» …из 14
фотокопий, выполненных в 1990 г Н.С.Муцевым
1926 г.рожд., брянским фотографом любителем,
пенсионером. Часть из них была помещена в новую экспозицию отдела дооктябрьской истории
края в 1992 г.
После реэкспозиции Отдела советского периода там появилась новая витрина с пронзительным содержанием. Ее тематика посвящена и ранее,
и теперь вновь стыдливо замалчиваемой теме, черному пятну в истории ХХ столетия: «Политические репрессии на Брянщине», [Алексеев и др.,
2004, С.102]. Материалы об И.Е. Благодатском заняли там центральное место. Здесь демонстрируется:
1. Микроскоп (уже известный нам по акту
приёма).
2. Фотокопия с фото 1930-х гг., запечатлевшее краеведа в полной экипировке (в кепке, сапогах, с геологическим молотком и фонарем в руках
и с подвешенной к поясу флягой для воды) перед
выходом на маршрут.
3. Рядом – еще одна фотокопия с группового
фото брянских краеведов с школьниками. Рядом с
И.Е Благодатским его напарник и коллега, полностью разделивший с ним трагическую судьбу –
Н.И. Лелянов [Чубур, 2005а]. Среди школьников
присутствует Е.А. Шмидт.
В фотопутеводителе по музею эта часть экспозиции также представленя двумя фото на цветной вклейке. Текст на русском и английском языках гласит: «И.Е.Благодатский (1883-1938) – преподаватель Бежицкой мужской гимназии, краевед,
репрессированный в 1938 году.Materials of
I.Blagodatsky (1883-1938), a teacher of the Bryansk
men’s school, a historian, repressed in 1938». [Алексеев и др. 2004, С. 118-119]. Оба фото И.Е. Благодатского из экспозиции БОМ опубликованы [Поляков, Чубур, 2013].
3.
Помимо этого в музей поступила машинописная копия «Автобиографии» Игнатия Евстафьевича Благодатского, в тот момент – 1936 год - за-

218

ведующего Бежицкой 1-ой школой. Этот документ,
хранящийся в научном архиве музея, впервые вводится в научный оборот. Тексты даются без правки, с сохранением сокращений и особенностей
написания. Документ напечатан на пишущей машинке со стандартным шрифтом без особенностей,

на 9 листах с нумерацией арабскими цифрами
вверху справа. На последней странице внизу рукописная подпись заверителя-сдатчика Л И Благодатского. В квадратных скобках в тексте документа указаны номера листов.

«С П Р А В К А
о педагогическом стаже учителя Бежицкой шк.9ти летки И.Е. БЛАГОДАТСКОГО.
Из предъявленных мне документов видно, что служба т.Благодатского началась с 1900 года и
протекала до настоящего времени в следующих местах и должностях :
1. С 1900 по 1901 г. работал в качестве учителя в Слободищенской ц.-п. школе грамоты, Витуничской
вол., Борисовского уезда Минск.губ. (в настоящее время в районе Польши).
2. С 1901-1904 г. продолжал образование в Поневежской учит. семинарии, прерванное по болезни и
материальным обстоятельствам.
3. С 1/1Х 1904 по 1/УП 1907 г. состоял учителем Благодатского народного училища, Ков. губ.
4. С 1/УП 1907г. по 24/1Х 1911 г. состоял помощником классных наст. Царицынской Алекс, гимназии, причём с 1909 по 1911 г. работал по совместительству в качестве преподавателя географии и
естествознания в той же школе.
5. С 24/1Х 1911 по 1919 г. состоял преподавателем Бежицкой мужской гимназии.
6. С февраля 1917 по 1919 по совместительству руководил работой по народному образованию в Бежице при Бежицком Сов. Раб. и Кр. Деп, и земской Управе в качестве Завед. ОНО.
7. С января 1919 г. по октябрь 1929 г. состоял членом коллегии Брянского Губоно, руководил п/о дошкольным, школьным, соц. воспит. и Губсоцвосом (1921 - 1923 г.).
8. С октября 1923 г. по январь 1924 г. состоял заведующим Брянской вспомогательной шк. для умственно-отсталых.
9. С января 1924 по ноябрь 1924 г. состоял председателем Бежицкого Уметбюро и инспектором
УОНО.
10. С ноября 1924 г. и по настоящее время, работает в I –й Бежицкой школе повышенного типа.
Заведующий школой
Делопроизводитель
1928/VI.31 г.
[2]
11. Освобожден от должности преподавателя Бежицкой школы 9- летки с 20 августа 1930 г. ввиду
перехода на работу в Бежицкий рабфак.
12. Приказом по Бежицкому Маш.-Стр. институту за № 68/64 зачислен преподавателем биологии в
Бежицком Рабфаке заведующим химико-биологическим циклом и кабинетом с 5 августа 1930 г.; указанные должности занимает по настоящее время.
13. С октября 1927 г. по март 1930 г. заведывал Бежицкими курсами по подготовке в ВУЗы.
Основание: выписка из трудового списка.
Верно: Д.-тель Бежицкого Рабфака [подпись] Ал.Коненков».
[3]

«Автобиография Игнатия Евстафьевича Благодатского, зав. Бежицкой 1-ой шк.
Родился в 1883 году, 9 февраля в деревне Веретейке, Докшицкой вол., Борисовского уезда, Мининской (правильно – Минской-?- С.Н.) губ. Родители и все родственники, как по линии отца, так и
по линии матери, занимались крестьянским трудом. Отец в молодости по причине маломощности
своего хозяйства несколько лет служил батраком у мелкопоместного помещика. Отличался трудолюбием и настойчивостью, что дало возможность, несмотря на одиночество и неблагоприятные условия
ведения сельского хозяйства в лесисто-болотистой местности Белоруссии, сколотить достаточно
крепкое середняцкое хозяйство, для поддерживания которого требовалось использовать все силы семьи. Так как взрослых работников в семье было - отец и мать, а остальные были дети, из которых я
был первый мальчик (остальные братья умерли на 1-ом году жизни), то самые ранние воспоминания
мои связаны с выполнением той или иной работы в домашнем хозяйстве (кормление скота и уход за
ним, работа на гумне, на риге, пилка дров с отцом и пр.); несколько позднее (около 8-ми лет) вспоминаю себя пастухом скота в поле, лесу, помощником отцу в поездках в лес за дровами и, наконец, в 1112 лет воспоминания застают меня в поле за сохой и бороной, на поденщине у помещика по уборке
сада и картофеля, за что платилось 25 "грошей” (12 1/2 к) на своих харчах при работе от темна до
темна.
219

[4]
Первые элементы грамоты (уменье читать "склады") усвоил от отца и матери, которые немного
читали по печатному; лет 9-10 обучался у солдата и дьячка, вместе с группой деревенских ребят - товарищей; оказал к концу настолько значительные успехи в чтении, особенно по часослову и псалтырю, что "учителя" поручили занятия с другими ребятами в качестве их помощника.
Когда к 11 годам явилась возможность попасть в волостную школу, куда ходили с ребятами за
7-мь верст, то оказалось, что при беглом чтении не умел считать и писать (счётом владел только «бабьим»); посадили сначала в первое отделение, затем перевели во 2-ое и к концу зимы перешел в 3-е.
На втором году обучения курс начальной школы окончил, но, как сейчас припоминаю, научился малому. Из школы вынес страсть к учению, которую удовлетворял случайными книжками, преимущественно попадавшимися на базаре старыми учебниками и сказками лубочного характера, для покупки
которых украдкой от матери, иногда, обрывал щетину со свиней и менял у евреев на книжки или ходил с ребятами за грибами и ягодами и продавал их местной попадье, которая платила пятачок за кузов и давала ломтик ситного хлеба в придачу. Хлеб тут же съедался, а деньги шли на покупку книжной рвани у торговцев в ближайшем местечке Докшицах. Отец сначала относился подозрительно к
увлечениям, которые нередко отрывали от сельской работы и были причиной того, что увлекшись
чтением на пастьбе скота, я не замечал иногда, как лошади или телята забирались в чужой хлеб или
луг. Но совет учителя и здоровый рассудок отца убедили его в необходимости "дать сыну дорогу".
Так как волостная школа сгорела, то отец решил повести меня тринадцатилетнего малого к дьякону,
обучавшему в церковно-приходской школе за 15 вёрст от своей деревни (ближе учителей не было).
Дьякон принял привезенный окорок и бутылку водки, но готовить отказался за недостатком времени,
указав на учителя другой более далёкой школы. Пришлось вернуться назад на работу в хозяйство и
ждать открытия школы в волостном местечке, куда я уже на 15-м году был отдан учителю жесте с 2мя ребятами из других деревень, для подготовки в учительскую гимназию. Подготовка всё же оказалась слабой, и я еле, еле
[5]
"протянул" в Поневежскую учительскую семинарию в качестве своекоштного воспитанника. Началось трудное время учения без средств. Отец, рассчитывавший на предоставление мне стипендии при
отправлении, не в силах был содержать за свой счет. Пришлось пережить тяжёлый, голодный первый
год. Но ученья бросить не хотелось. На 2-ом году учителя обратили внимание на выделявшиеся работы, и педагогическим советом была предоставлена стипендия в 60 руб. в год. Хотя школу окончил
первым учеником, но удовлетворения не получил. Хотелось большего; мечтал о дополнительном экзамене за курс гимназии и об университете; украдкой, вместе с несколькими товарищами, готовились
по математике, языкам и проч. Открыто готовиться нельзя было, т.к. стремленье выбиться из среды
рассматривалось в то время в семинарии как вольнодумство, и могло грозить лишением стипендии, в
лучшем случае.
Как лучшего воспитанника по окончании учительской семинарии направили в Благодатское
Народное училище, Ковенской губернии с 1-го сентября 1904 г., открытое в имении быш. Ковенского
губернатора Верёвкина, под его непосредственным наблюдением. Положение учителя в губернаторском имении позволило узнать некоторые скрытые тайны полицейского - бюрократического аппарата
и использовать их в 1905 году при работе конспиративных кружков бундовского и народнического
направления, с которыми была установлена связь, хотя формально ни в одну организацию ещё в то
время не вступал. Знание крестьянства и установившиеся хорошие взаимоотношения с деревней позволили в период революции 1905 года, когда самодержавная власть в Литве ушла на известное время
в подполье, провести некоторую революционную работу среди крестьянства. События 1905 года отвлекли на некоторое время внимание от ученья, тем более что дальше идти было нельзя, пока не прослужили три года за стипендию. Лишь в 1906-7 году с последовавшим ухудшением всего живого заставил вспять искать
[6]
выхода энергии в работе с книгой. Для продолжения работы в деревне обстановка создалась тяжёлая;
потребовалось переменить место, и я воспользовался предложением бывшего директора учительской
семинарии и перекочевал в Царицын для педагогической работы в младших классах гимназии (в
старшие без диплома не пускали). Так как по приезде на место оказалось, что предназначавшаяся
должность ещё занята, пришлось временно взяться за обязанности воспитателя и помощника классного наставника, получив лишь частично уроки. Из молодых работников гимназии организовался
кружок по самообразованию, в котором принял самое близкое участие. Хотя появившаяся семья,
скудость средств и проч. заставили отказаться от мысли получить образование в высшем учебном
220

заведении, но серьезная работа в кружке и дома при наличии возможности доставать в городе нужные книги и помощь товарищей позволили фактически получить нужное образование и выдержать
некоторые дополнительные испытания, давшие формальное право на работу в женских гимназиях,
городских училищах и пр. Работа в Царицыне не удовлетворяла: тянуло в рабочий центр. Воспользовался открытием в Бежице гимназии и перебрался в 1911 году в Бежицу, конечно в младшие классы.
Вместе с перешедшим товарищем из Царицынской гимназии принял близкое участие в организации
новой школы, пытался провести в жизнь возможные педагогические принципы. Пользуясь довольно
богатой педагогической литературой, занялся серьёзным изучением педагогических вопросов и постановки школ за границей. Добился возможности участия в работах 1-го и 2-го съездов по экспериментальной педагогике и психологии, 1-го Всероссийского учительского съезда в Петербурге, а затем
после революции участвовал в работах почти всех съездов по педагогическим и организационнопедагогическим вопросам: съезд учителей
[7]
народной школы в 1917 г., съезд учителей средней школы в Москве, съезд учителей интернационалистов, 1-й съезд заведывающих губ.отд. Единой школы в 1920 г. 1-й и 2-й съезд Зав.Губсоцвосами,
съезд ОПУ и Губметбюро и проч.
Наряду с педагогической работой в Бежице принимаю с 1912 г. участие в работе организации
(Беж.О-во потребителей, 0-во трезвости, где была сосредоточена работа в рабочих кружках и пр.) и
кружков общ. политического оттенка. За работу в одном из кружков привлекаюсь к дознанию у
Брянского исправника в 1916 году с угрожающим намёком на отказ дать сведения о кружке, но революция 1917 года помешала исправнику выполнить угрозу. С февральской революции вхожу в состав
Исполнительного Комитета Бежиц. Сов. Рабоч. депутатов, где поручают руководство культурнопросветительной работой.
Как представитель Совета выдвигает в Комитет Общ. Безопас., где также поручают ведение
всей культурно-просветительн.работы в Бежице, как дошкольной, школьной, так и внешкольной. Как
председатель культурно-просветительной комиссии несу работу (бесплатно) по организации детских
площадок, дет. сада, дет. клуба и дет. комнат. Указанные учреждения удаётся поставить в 1917-18 г.
довольно широко, как массовые учреждения.
В 1917 г. вступаю членом Т.П.С.Р. и <место не заполнено текстом> партии прохожу по выборам в волостное, уездное и губернское земство. В Бежице избираюсь членом земской управы с
(место не заполнено текстом) заведывания Отделом Народного Образования. После ликвидации
земства, в Бежице в августе 1918 г. фактически продолжаю работу в Отд.Народ. Образ, при Революционном Совете Раб. и Кр. депутат, в качестве инструктора. С конца 1918 г. порываю связь с П.С.Р.
окончательно ввиду полного расхождения с тактикой партии и целиком отдаюсь советской работе:
занимаю ряд ответственных должностей в Брянском Губ. Отд.
[8]
начиная с инструктора школьного, дошкольного и социального воспитания, заведывающего п/о
охраны детства, п/о единой школы и кончая заведовавшем Губсоцвосом. Работу в Губсоцвосе оставляю в 1912 г. вследствие перехода на непосредственную педагогическую работу, сначала по организации вспомогательной школы для умственно-отсталых детей в Брянске, а затем с конца 1922 г, по
руководству методической и инструкторской работой при Бежицком УОНО в качестве председателя
Уметбюро и инспектора с 1924 г. (ноябрь, декабрь м-ц) окончательно перешёл на работу в школу, где
намерен поработать, пока не погонят за инвалидность.
Несмотря на окончательный разрыв с партией С.Р. с 1918-19 года, все же в острые моменты революции подвергался изоляции в дом заключения, как бывший С.Р., но вмешательство партийных
организаций (Губ- кома) и Советских органов (ГубОНО, Губисполкома) являлось причиной того, что
сроки изоляции были не продолжительны и меня вновь отправляли на ответственную работу. В 1921
году по личному распоряжению Предгубчека (место в 15 букв не заполнено текстом) были ликвидированы все нездоровые наслоения на моём личном деле, и оно сдано в архив.1 Обвинения при моей
изоляции ни разу не было предъявлено и к суду не привлекался. В настоящее время работаю в Бюро
секции Горсовета по охране здоровья и труда, в секции народного образования и в качестве члена
правления Б.Ц.Р.К. являлся делегатом Уездного и Губернского съезда советов, зимне-весеннего созыва 1925 года.
С 1925 г. целиком отдаюсь педагогической работе в школе по специальности естествознания.
1

"..в 1918 и 19 годы ...подвергался изоляции в дом заключения, как бывший С.Р., ..в 1921 году личное дело сдано в архив"- данный
факт указывает направление возможного поиска неизвестных ранее архивных документов.

221

Веду преподавание биологии, заведую кабинетом, руковожу биологическим циклом в шк. 9 летке.
Реорганизация девятилеток, в частности временная ликвидация работы 1-й шк. по причине занятости
помещения школы под втуз вынудила перейти на работу в Бежицкий рабфак при ин-те.
[9]
В рабфаке помимо преподавания биологии, поручается заведывание химико-биологическим
циклом и биолог, кабинетом. С открытием комвуза в Бежице приглашен преподавателем биологии в
комвузе, где работал до реорганизации комвуза в 1935-36 уч. году по совместительству. В 1934/35
году провел курс биологии по программам мединститута в Бежицком очно-заочном отделении Смоленского мединститута. В 1932 г. был принят квалификационной комиссией в члены секции научных
работников (протокол облбюро СНР от 1-го марта № 2§9), но утверждение протокола задержано было по формальным соображениям (не явл. работником ВУЗа).
С августа 1935 г. приглашен Завгороно на работу в старшие классы 12 средней шк. в кач. преподавателя биологии. Веду краеведно биологическую работу в Доме пионера. Читаю лекции по приглашению организации при Дворце культуры, в Рабочем Университете, в клубах по специальности.
Специализацию получил упорной работой над собой путем самоподготовки, связывая в повседневной работе теорию с практикой.
Работаю над классической и текущей литературой по специальности, что способствует, наряду с разносторонней преподавательской практикой, непрерывному повышению квалификации. Постоянная загруженность профессиональной и общественной работой, ответственные обязанности по
культурно-просветительной работе в послереволюционный период не позволили получить формальное право на преподавание в средней школе (аттестат об окончании ВУЗа). Считаю себя всё же не
бесполезным работником в школе, о чём свидетельствуют и многочисленные отзывы руководителей
учреждений и бывших многочисленных учащихся школ.
1936 г.»
Ниже рукописный автограф Л.И.Благодатского в пять строк:
«Копия личной автобиографии с подписью И.Е.Благодатского верна. 22 июня 1990 г.
Л.И.Благодатский.
Игнатий Евстафьевич Благодатский (9 февраля 1883 г. – 12 сентября 1938(?)1 г.) прожил 55
лет. Его трагически оборвавшийся жизненный путь
и подвижническая деятельность еще не описаны
подробно учеными и брянскими краеведами, хотя
кратко он и некоторые сведения о нем давно уже
упоминаются в целом ряде публикаций и даже
учебных пособий [Чубур, 2004, 2008а; 2012б, Поляков, Чубур, 2010; Гурьянов, Чубур, 2015 и др.].
Так, в монографии по истории исследований
Деснянского палеолита [Чубур, 2005] Благодатский и Лелянов упоминаются в связи с раскопками
палеолитической стоянки Супонево, открытой их
другом и коллегой, директором Брянского губернского музея С.С. Деевым. Их участие в раскопках
другого археологического памятника – городища
раннего железного века Торфель в Бежице, зафиксировано в статье, посвященной смоленской исследдовательнице Е.А. Калитиной, руководившей
спасательными работами [Чубур, 2006]. В учебном
пособии «История Брянского края. ХХ век» под
редакцией В.В. Крашенинникова Бежицким учителям-краеведам уделено 14 строк [Горбачев и др.,
2003, С.209], в школьном учебнике «История

Брянского края в XIX-XX веках» под редакцией
В.Ф. Блохина упомянуто об их трагической гибели
[Алфёрова и др.2012 С.194]. Кратко основные сведения о Н.И. Лелянове и И.Е. Благодатском приведены и в «Календаре знаменательных дат по Брянской области на 2013 год», изданном Брянскай областной научной универсальной библиотекой [Чубур, 2012а].
Брянский краевед Фёдор Исайчиков опубликовал об И.Е. Благодатском заметку «Верные
друзья» по материалам из архива Л.И. Благодатского [Исайчиков, 1998]. К сожалению, фраза из
неё «находки довоенных краеведов до сих пор
хранятся в музеях Брянска и Орла» пока не подтверждается соответствующими записями в книгах поступлений. Предпринятый Е.А. Шмидтом
еще в послевоенные годы поиск коллекций расстрелянных бежицких краеведов ни к чему не
привел [устное собщение Е.А. Шмидта в беседе с
А.А. Чубуром, 2004 г.].
Подробное описание жизненного подвига
Игнатия Евстафьевича еще предстоит создать.
Предлагаемые в данной публикации материалы
областного краеведческого музея, поступившие от
родственников выдающегося краеведа и подвижника, помогут в этом благородном деле.

Так называемые «сталинские списки» позволяют уточнить наиболее
вероятную дату смерти (казни) бежицких краеведов: «Благодатский
Игнат Евстафьевич 12.09.38 Орловская область Кат.1 … Лелянов Николай Иосифович 12.09.38 Орловская область Кат.1». См. Архив Президента РФ. Ф.3, Оп.24, д.409-419. Также:
http://stalin.memo.ru/names/index.htm
1

Литература
1. Алексеев В.П., Чубур А.А. Поляков Г.П., Прокофьева
Т.И., Горбачева С.Я., Брянский краеведческий му222

зей. Фотопутеводитель [фото Г.Б. Егоркина] –
Брянск, 2004. – 130 с.
2. Алферова И.В., Блохин В.Ф., Поляков Г.П. Чубур
А.А. История Брянского края. XIX – XX вв. Учебное
пособие для 9 класса / Под ред. В.Ф. Блохина. –
Брянск: Курсив, 2013. – 320 с.
3. Горбачев О.В., Колосов Ю.Б., Крашенинников В.В.,
Лупоядов В.Н., Тришин А.Ф. История брянского
края. ХХ век. / Под ред. В.В. Крашенинникова. –
Клинцы, 2003. – 450 с.
4. Гурьянов В.Н., Чубур А.А. Судьбы археологов Западной области в годы Второй мировой войны //
Studia internationalia: Материалы IV международной
научной конференции «Западный регион России в
международных отношениях X-XX вв.». – Брянск:
РИО БГУ, 2015. С.280-295.
5. Заверняев Ф.М. Жаром души, глубиной знаний //
Брянский рабочий. - 21 августа 1985 г. (№ 193) С.2
6. Заверняев Ф.М. Хотылевское нижнепалеолитическое местонахождение. – Брянск: Брянский рабочий, 1961. – 28 с., ил.
7. Заверняев Ф.М. Новая верхнепалеолитическая стоянка в районе г. Брянска.// Археологические открытия 1969 года. – М.,1970. С.44-45.
8. Исайчиков Ф. Верные друзья // Бежица. 1998. № 3
(243) январь.С.12.
9. Нестик А.Т. Подесенье. От трилобита до зубра.
Взгляд на историю природы – Брянск: Читай-город,
2001. – 143 с.
10. Никулина С.А. Творческое наследие Ф.М. Заверняева // Деснинские древности III. Сборник материалов
межгос. науч. конф., посв. памяти Ф.М. Заверняева.
– Брянск: Клинцовская городская типография, 2004.
С.10-15.
11. Поляков Г.П., Чубур А.А. Археологи-краеведы музеев Орловской области в 1937-1941 гг. // Ученые записки Орловского государственного университета.
2010 - №3. Ч.1. С.107-111.

223

12. Поляков Г.П., Чубур А.А. Археологи-краеведы в западной России в предвоенное десятилетие // История в подробностях. 2013 - №2 (32) Русская интеллигенция: что делать?. С.62-71
13. Чубур А.А. Николай Лелянов - «последний из могикан» довоенной краеведческой археологии // Вопросы археологии, истории и культуры Верхнего Поочья. Матераилы XI науч. конф. Калуга, 2005а.
С.58-61
14. Чубур А.А. Деснянский палеолит: проблемы истории исследований, историографии, источниковедения – М.: РГСУ, 2005б. – 116 с.
15. Чубур А.А. Елизавета Арсеньевна Калитина // Российская Археология. 2006. №2. С.157-161.
16. Чубур А.А. Растоптанная наука: археологи Подесенья и политические репрессии // Вестник Брянского
государственного университета. 2008а. № 2. С.58-66
17. Чубур А.А. Новые следы палеолита в с. Хотылево
на Верхней Десне // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале в 3-х томах.
Т.1. (Суздаль, 20-25 октября 2008 г.). – М.: ИА РАН,
2008б. С.172-176.
18. Чубур А.А. Бежицкие краеведы: Игнатий Благодатский и Николай Лелянов // Календарь знаменательных дат по Брянской области на 2013 год. – Брянск:
БОНУБ им.Ф.И. Тютчева, 2012а. С.63-64.
19. Чубур А.А. Феномен краеведческой археологии: от
расстрелянных романтиков к региональным научным центрам // Современная наука: тенденции развития. – Краснодар, 2012б. С.59-67
20. Чубур А.А., Фатьков А.М. Хотылёво 20 – новый памятник финального палеолита на Десне // Деснинские древности VI. Материалы межгосударственной
научной конференции, посв. памяти Ф.М. Заверняева. – Брянск, 2012. С.119-130.
21. Шинаков Е.А., Чубур А.А., Рябчевский Н.Г. Новые
данные о времени сооружения укреплений городища Чашин Курган // История. Общество. Политика.
2017. № 1 (1). С. 93-101.

УДК 37.014+908(470.319)

СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЖЕНСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ,
КАК ОДИН ИЗ ФАКТОРОВ ЖЕНСКОЙ ЭМАНСИПАЦИИ
(НА ПРИМЕРЕ ОРЛОВСКОЙ ГУБЕРНИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.)
© 2019. Е.В. Зубцова
Россия, г. Карачев. Средняя общеобразовательная школа им. А.М.Горького
В 1725 г. открылось первое учебное заведение в Орле – духовная школа Затем появились Затем, как и во всей России, сформировалась ступенчатая система образования: приходские училища, уездные училища, гимназии в губернских городах. В Российской империи для девушек из уездных и губернских городов, таких как Орел, высшее образование долго оставалось недоступным. Первый институт благородных девиц был открыт в Орле в 1864 г.
Ключевые слова: женское образование, эмансипация, Российская Империя, Орловская губерния, XIX век.
E.V. Zubtsova. Formation and development of women's education, as one of the factors of women's emensipation
(Second half of XIX century the example Oryol province.)
In 1725 the first educational institution in Orel was opened - the spiritual school. Then they appeared Then, as in the
whole of Russia, a step-by-step education system was formed: parish schools, county schools, gymnasiums in provincial cities. In the Russian Empire for girls from county and provincial cities, such as the Eagle, higher education remained unavailable for a long time. The first institute of noble maidens was opened in Orel in 1864.
Key words: female education, emancipation, Russian Empire, Orlovskaya province, XIX century.

История становления и развития женского
образования в России до настоящего времени остается наименее изученной главой истории отечественного образования. Между тем эта глава столь
важна и своеобразна, что без нее история российского образования предстает не только далеко не
полной, но и существенно искаженной. Без нее
многие факторы, особенности и тенденции развития отечественной системы образования исчезают
в тени, а сама картина этого развития выглядит
весьма односторонней и упрощенной. Тому – две
главные причины.
Во-первых, традиционно история отечественного образования, в силу ее характерной
«гендерной слепоты», преподносится фактически
как «половинная история» – то есть история мужского образования, мужских учебных заведений.
Соответственно из поля зрения, по существу, выпадает целая «образовательная отрасль» дореволюционной России – женское образование, особенности его развития, построения, содержания и
организации учебно-воспитательного процесса, его
влияние на отечественную систему образования в
целом общества [Днепров, Усачева, 2009, с.4].
Во-вторых, именно история женского образования едва ли не наиболее наглядно раскрывает
определяющую черту, по сути, основную закономерность развития российского образования – все
более возрастающую роль общественных сил в
этом развитии, начиная с 60-х годов XIX столетия.
Оба названные обстоятельства представляют отнюдь не только глубокий исторический, но и
остросовременный интерес:

– в непосредственно педагогическом плане
– ввиду нарастающего внимания как к специфике
психолого-педагогических основ и содержания
собственно «женского образования», так и к опыту
(историческому и современному) организации раздельного обучения в России;
– в политическом, а также социально - педагогическом плане
– в свете особой актуализации сегодня проблем
взаимодействия государства и общества, в том
числе в сфере образования, а отсюда
– и изучения исторического опыта этого взаимодействия в России.
В более широком контексте – это ключевая
проблема современного социального развития
страны формирование гражданского общества в
России и роль школы как модели и фактора становления этого общества [Днепров, Усачева, 2009,
с.7-8].
В России вплоть до середины XIX столетия
самодержавное государство в этой сфере было
единственным, выстраивая школу в своих интересах и по своему образу и подобию. Только в период общественного подъема второй половины 1850х годов в действие впервые вступает другой мощный фактор развития образования – общественная
деятельность, общественная инициатива. С этого
времени в российском образовании зарождаются и
получают развитие два встречных, противоборствующих процесса. С одной стороны, государство
стремится все более усилить свое влияние на школу. С другой, школа, образование все более уходят
из его рук, превращаясь в важнейшую функцию

224

общества. И чем шире образование входит в сферу
общественной практики, тем жестче становится
правительственный контроль над ним, тем активнее попытки власти пресечь общественную инициативу. В итоге происходит своеобразное разделение сфер влияния в российском образовании.
Государство оставляет за собой в основном
уже существующие образовательные структуры –
мужскую высшую, среднюю, военную и духовную
школы. Общество берет на себя фактически вновь
создаваемые звенья образовательной системы,
прежде всего женское, затем – начальное народное,
профессионально-техническое, внешкольное и дошкольное образование. Характер и степень этого
размежевания были различны на разных этапах
развития российского образования, как различна
была и мера жесткости правительственного контроля над разными звеньями школы в зависимости
от социально-экономической и политической
конъюнктуры.
Реформа женского образования стала первой
в ряду радикальных школьных реформ 1860-х годов, поскольку это звено российской образовательной системы, в том зародышевом виде, в каком
оно пребывало к середине XIX столетия, не удовлетворяло не только объективным потребностям
страны, но и субъективным интересам широких
общественных слоев, в том числе – преобладающей части господствующего класса. Эта реформа
по своей идеологии, по характеру и способам ее
подготовки стала прологом, прообразом других
школьных реформ, более того, – одной из наиболее
глубоких составляющих этих реформ, что осталось
незамеченным и в дореволюционной, и в советской
историко-педагогической литературе.
Начало формирования системы женского
образования было положено во второй половине
XVIII в с появлением сословных женских учебных
заведений. Такими учебными заведениями стали
институты благородных девиц такие как Смольный институт, Сиротский институт, Александровские училища, Мариинские институты, в которых
могли обучаться исключительно девушки дворянского происхождения. Однако на протяжении первой половины XIX в царское правительство, в лице
министерства народного просвещения, не проводило существенного преобразования в сфере женского просвещения. На тот момент в Российской
Империи существовало ничтожно малое количество женских учебных заведений.
В 1804 году был разработан и утвержден
устав учебных заведений, в котором говорилось о
том, что представительницам женского пола разрешен доступ лишь в низшую ступень системы
народного образования – приходские училища.
Тем не менее устав разрешал открывать частные
учебные заведения для лиц и мужского и женского

пола (совместное обучение запрещалось). Поэтому,
с начала XIX в сформировались два независимых
течения женского образования: во первых:
- закрытые учебные заведения
-институты благородных девиц,
И во вторых:
- открытые женские учебные заведения
- приходские школы
- частные пансионаты и школы.
В 1844 году был разработан проект разделения всех женских учебных заведений на четыре
разряда, где каждый разряд соответствовал происхождению воспитанниц. Это программа окончательно была утверждена в 1852 году и получила
название "Наставление для образования воспитанниц".
В начале 1850-х гг. сословное женское образование дополнилось еще одной структурой- учебными заведениями, предназначенными для дочерей духовенства которые открывались при женских монастырях. Женские епархиальные училища
содержались на средства епархиального духовенства и на частные пожертвования и напрямую зависели от благосостояния приходских священнослужителей [Попова, 2011].
В 1841 г. был утвержден императором Устав
духовных консисторий, по которому епархиальному начальству вменялось в обязанность "располагать и поощрять приходское духовенство к заведению и поддержанию при церквах училищ в виде
простом и приспособленном к народному быту для
обучения детей поселян чтению, письму, молитвам". Поступательное культурное развитие страны
еще во второй половине XVIII века поставило перед царским правительством вопрос о женском
образовании. Однако решение его было сугубо сословным. Признавалось возможным давать государственное образование лишь особам дворянского происхождения. В закрытых учебных заведениях. Такими заведениями в первой половине XIX
века стали институты благородных девиц.
Наиболее привилегированным институтом
благородных девиц продолжал оставаться Смольный институт или, как его первоначально называли, «Воспитательное общество благородных девиц», основанное еще в 1764 году.
Но с течением времени количество таких институтов начинает увеличиваться. В 1797 году в
Петербурге и в 1802 году в Москве были открыты
два Екатерининских института. В них принимали
девиц из небогатых и незнатных семей. После Отечественной войны в 1813 году в Петербурге на Васильевском острове был учрежден так называемый
«Патриотический институт для дочерей штаб- и
обер-офицеров, принимавших участие в военных
действиях». Затем в него стали принимать и дочерей чиновников. В 1829 году по образцу Патрио-

225

тического был создан для дочерей младших оберофицеров не потомственных дворянских семей
Павловский институт. Он помещался на Фонтанке
близ Обуховского моста. Институты благородных
девиц были открыты также в Москве, Харькове,
Казани, Астрахани, Нижнем Новгороде, Саратове,
Одессе [Муравьева, 1995, с.220].
Но все же Смольный институт оставался самым привилегированным из закрытых женских
заведений, так как туда принимали девиц «из природных дворян», то есть потомственных и родовитых дворянских семей.
В 1796 году после смерти Екатерины II, заведование государственными закрытыми учебными заведениями возглавила жена Павла I императрица Мария Федоровна. Ее понимание задач институтского образования было совершенно иным.
Руководствуясь традиционными принципами
немецкой педагогики, она видела цель деятельности таких учебных заведений не в создании «нового типа дворянской женщины», а в «преподавании
девушкам религиозно-нравственного и светского
воспитания», чтобы впоследствии они стали примерными женами, матерями и хозяйками в богатых
дворянских домах.
По инициативе Марии Федоровны был разработан новый устав институтов, по которому срок
обучения был сокращен до 9 лет и соответственно
подразделялся на три отделения. Лучшие ученицы
по своему жжению, могли оставаться в институте
еще на три года, посещая специальные классы для
подготовки в классные дамы. По новому учебному
плану сокращался объем преподавания. В Смольном институте были исключены из учебной программы архитектура, физика и геральдика, сокращалось количество часов, отводимых на географию, историю, чистописание [Яковкина, 2000,
с.386]. Наибольшее место в учебном плавне отводилось Закону Божьему, иностранным языкам,
особенно французскому, танцам, музыке, рукоделию. Преподавание общих предметов производилось более поверхностно, и при том в объеме
меньшем, чем в мужских гимназиях. Уроки требовалось отвечать слово в слово по учебнику. Преподаватели больше заботились о том, чтобы воспитанницы могли блеснуть на экзамене. Процессу
обучения учителя уделяли мало внимания.
Если обучение институток не особенно беспокоило педагогов и начальницу, то процессу воспитания уделялось очень много внимания. Им занимались, прежде всего, классные дамы, которые
вели свой класс от поступления в институт до его
окончания.. Живя в институте, они имели возможность круглосуточно наблюдать своих подчиненных, быть в курсе их интересов и вкусов. Классные
дамы следи за поведением воспитанниц, их внешним видом [Лихачева, 1895, с.170]. Несмотря на

близость ко двору, постоянное внимание царствующих особ к Смольному институту, жизнь его
воспитанниц была исполнена трудностей и огорчений. Недостаток средств и плохая организация
быта были повинны в плохом питании и постоянном холоде в классных комнатах.
Вся атмосфера института и старания преподавателей, классных дам и начальства были призваны воспитывать у институток определенный
моральный кодекс, основанный на развитии верноподданнических чувств, официальной набожности, сознания привилегированности своего сословия. При этом воспитание верноподданнического
мировоззрения перерастало в настоящий культ царя и членов царской семьи. Постоянное внушение
детям идеи божественности и величия не только
царской власти, но и личности самого монарха,
посещение института членами царской семьи - все
это не могло не действовать на детскую впечатлительность.
Другой особенностью институтского воспитания было стремление оградить девушек от всякого познания «прозы жизни», что должно было якобы способствовать особой чистоте их нравственного облика. На деле это приводило не только к полному непониманию современных общественных и
социальных проблем, но к абсолютной беспомощности в житейских ситуациях [Яковкина, 2000,
с.386]. В 1828 г., после смерти императрицы Марии Федоровны, все учреждения, составлявшие ее
ведомство (Мариинский институт мещанских девиц, Харьковский институт благородных девиц,
Смольный институт, Екатерининские институты,
воспитательные дома, Александровское училище в
Москве и др.), перешли в состав IV отделения канцелярии императора. В 1845 году был создан Главный совет женских учебных заведений, в обязанности которого входили не только наблюдение за
учебными заведениями его ведомства, но и рассмотрение учебных программ и планов. Членами
совета была разработана программа обучения в
женских закрытых заведениях: «Наставления для
образования воспитанниц» (1852), согласно которой все учебные заведения делились на 4 разряда.
К I разряду относились Смольный, Патриотический, Екатерининские и все институты благородных девиц в губерниях, ко II разряду - мещанские институты и отделения, к III и IV - сиротские
дома, городские училища для бедных девиц, дома
трудолюбия и т. д. Чем выше был разряд заведения, тем большее внимание уделялось изучению в
нем наук, в заведениях III и IV разряда главное место занимали рукоделие и женские ремесла, навыки в которых в дальнейшем должны были обеспечивать жизнь воспитанниц.
Так, к концу первой половины XIX века четко оформилась узкосословная система женского

226

образования. Если для обучения дочерей дворянских семей предназначались институты благородных девиц, то девочки мещанского происхождения
- дочери ремесленников, мелких торговцев, отставных низших военных чинов, мелких чиновников - могли учиться только в особых «мещанских»
учебных заведениях. Первым из них было Мещанское училище при Смольном институте. И хотя оно
непосредственно примыкало к Смольному, так как
располагалось в соседнем крыле того же здания, по
существу дистанция между ними была огромна.
Весь распорядок жизни и занятий учениц
Мещанского училища строился с учетом официального предписания, требовавшего «никогда не
терять из виду состояния воспитанниц и их будущий жребий». Поэтому из учебной программы были исключены танцы, музыка, иностранные языки.
Зато много времени уделялось таким предметам,
как закон Божий, рукоделие, арифметика (поскольку она нужна для бережливой хозяйки), домоводство. В этом проявлялась основная направленность
педагогического процесса - воспитание будущих
хороших хозяек и богобоязненных матерей семейств [Паршина, 2007, с.105].
Кроме Мещанского училища, для девушек
среднего сословия были образованы Мариинский
институт (против Таврического сада), Дом трудолюбия на 13-й линии Васильевского острова, Сиротский институт по набережной Мойки в Петербурге, а также сиротские дома в Москве, Кронштадте и Иркутске, петербургские, московские,
симбирские дома трудолюбия. Учебные программы этих заведений в общеобразовательном плане
приближались к программам уездных училищ. Но
в отличие от последних здесь много времени уделялось таким предметам, как рукоделие, домоводство или какому-либо «женскому ремеслу». Первоочередной задачей в этих учебных заведениях
считалось религиозно-нравственное воспитание
«честных и добродетельных жен, хороших и сведущих хозяек, попечительных нянек или надзирательниц за детьми и, в случае нужды, надежных и
исправных прислужниц, искусных во всех женских
рукоделиях». Срок обучения в этих заведениях колебался от 2-х до 3-х лет. Нелегким было и их финансовое положение - они существовали исключительно на благотворительные пожертвования. Крестьянские девочки (не принадлежащие помещикам) получали право по уставу 1828 года обучаться
в приходских училищах, где для них создавались
специальные женские отделения, причем за их
обучение плата полагалась значительно большая,
чем за обучение мальчиков. Что касается девочек
помещичьих крестьян, то они, как правило, оставались неграмотными, хотя по уставу 1804 года помещикам разрешалось открывать школы для своих
крепостных.

Начиная со второй четверти XIX века передовая общественность России начала обращаться к
вопросу о религиозно-нравственном обучении девушек крепостного состояния [Королёва, 1994,
с.168]. Наряду с государственными учебными заведениями в первой половине XIX века в России
существовало большое количество частных пансионов. Так, в 20-х годах XIX века в одном Петербурге было 17 мужских и 22 женских пансиона, а в
конце 30-х годов общее количество их возросло до
80. Пансионы делились на 3 разряда в зависимости
от учебной программы: программа пансионов I
разряда соответствовала программе гимназий, II уездным училищам, III - приходским. В пансионах
I разряда обучались преимущественно дети состоятельных дворян. В них большое внимание обращали на обучение французскому и немецкому языкам, танцам, манерам; музыке, фехтованию. Пансионы II разряда пользовались популярностью среди купечества, состоятельного мещанства. Учебная
программа пансионов II разряда включала в основном общеобразовательные предметы: математику,
историю, географию, химию, физику и какой-либо
иностранный язык. В пансионах III разряда учились дети бедных дворян, мелких торговцев и даже
зажиточных казенных крестьян [Женщина… 1998.
С. 155]. Программы лучших женских пансионов
приближалась к учебной программе институтов
благородных девиц. В женских пансионах изучались: закон Божий, русский, французский и немецкий языки, арифметика, история, география и
«приятные искусства» - музыка, танцы, рисование,
рукоделие. В немногих столичных пансионах к
ним добавлялись мифология, эстетика, естественная история. Плата за обучение в женском пансионе была выше, чем в мужском.
Обучение в частных пансионах, особенно
первого разряда, стоило очень дорого (от 500 до
2000 руб. в год). В пансионах II разряда, где обучались в основе дети купечества, помимо платы (в
150-200 руб. в год) практиковались и приношении
натурой.
Частные пансионаты контролировались в
своей учебной деятельности министерством просвещения, но контроль носил чисто формальный
характер. И хотя в соответствии с определенным
разрядом пансиона учебная программа его должна
была быть приближена к программе соответствующего государственного учебного заведения, уровень преподавания в частных пансионах был в целом ниже, чем в государственной школе.
Особо низким уровнем преподавания отличались провинциальные пансионы. Преподавателями там нередко бывали люди малообразованные,
сомнительной нравственности. В большинстве
случаев учебным занятиям в пансионах особой

227

важности не придавалось. Особенно часты были
перерывы в учении в женских пансионах.
Для овладения навыками «хорошего воспитания» в женских пансионах раз или два в год
устраивались вечера, на которые приглашались
ученики соседней мужской гимназии или кадетского корпуса.
При всем различии отдельных частных пансионов всем им, за редкими исключениями, была
присуща одна черта - неукоснительно соблюдаемая
духовная изоляция воспитанников, отгораживание
их не только от общественной жизни со всеми ее
запросами и потребностями, но и от реальной действительности вообще. Скудные сведения, сообщаемые учителями, не могли быть восполнены
самостоятельным чтением, так как в большинстве
пансионов оно преследовалось. Учащимся разрешалось иметь лишь учебники и религиозную литературу - Евангелие, жития святых и т.п.
Кроме того, обучение и воспитание в частных пансионах отличалось еще одним отрицательным свойством. Преобладающее большинство их
содержали иностранцы (женские пансионы - в основном француженки, мужские - большей частью
немцы). Изучение европейских языков, европейской истории и литературы производилось в них в
ущерб русскому языку, русским истории литературе [Миронов, 2000, с.402]. В итоге министр просвещения вынужден был обратить взимание царя
на антипатриотическое воспитание, даваемое в
пансионах, начальники которых «не зная нашего
языка и гнушаясь оным, не имея привязанности к
стране для них чужой, юным россиянам внушают
презрение к языку нашему и охлаждают сердца их
ко всему домашнему, и в недрах России из россиянина образуют иностранца».
В результате в 1811 году последовал указ,
предписывающий обязательное преподавание русского языка в частных пансионах. Однако, как уже
говорилось, контроль министерства носил чисто
формальный характер, положение существенно не
менялось в течение первой четверти XIX века.
Однако уже с 1830-х гг. контроль этот ужесточился. Особенно строгим стал административный надзор за частными школами в Дерптском,
Варшавском и Виленском учебных округах, где
они были очень распространены и являлись центрами противодействия русификаторской политике
правительства. В 1833 году последовал запрет на
открытие частных пансионов в Москве и Петербурге. В провинции же открытие их разрешалось
только особо благонадежным лицам с ведома попечителя учебного округа.
Значительная часть детей дворян, не определенная родителями в гимназии или частные пансионы, получала домашнее воспитание. Качество его,
конечно, зависело и от состоятельности родителей,

и от их собственных культурных потребностей.
Родители, воспитывая дома детей, в возрасте 7 - 8
лет с рук няни передавали девочек на попечение
француженки-гувернантки. Очень часто ими бывали люди, не только не подготовленные к роли педагога, но и просто малообразованные.
Познавательный аспект в домашнем воспитании девушек был выражен слабо. Главной целью
была подготовка их к светской жизни, поэтому в
обучении многое делалось «напоказ». Обязательным считалось знание французского языка умение
играть на фортепьяно, кое-какие рукоделия, прохождение краткого курса закона Божьего, истории,
географии и арифметики. В богатых столичных
домах для девочек специально приглашали учителей танцев. Нередко это принудительное и очень
активное обучение грации и танцам было тяжелым
для детей [Хорошилова, 2001, с.329].
Таким образом, процесс домашнего обучения молодых дворян был в достаточной степени
произволен - мог варьироваться в зависимости от
просвещенности, взглядов и заинтересованности
родителей. Однако ряд объективных факторов, и,
прежде всего принадлежность определенному сословию - обуславливали ряд общих моральных законов и норм поведения при воспитании ребенка.
Общие принципы домашнего воспитания давали
хорошие результаты только в тех семьях, где им
руководствовались люди, обладающие высокой
культурой и человеческой незаурядностью.
Что же представляла система образования и
просвещения в Орловской губернии в первой половине XIX?
Первые школы здесь, как и повсюду в России, устраивало духовенство, чтобы подготовить
детей священно-, церковнослужителей к исполнению своих обязанностей. В 1725 году открылось
первое учебное заведение в Орле - духовная школа
[ГАОО ф.49, д,12, л.3]. Все образовательные учреждения делились на несколько ступеней:
Приходские училища. Срок обучения в них
составлял 1 год. В них велось обучение низших
сословий, в которое входила религиозное воспитание, навыки чтения, счета, письма и подготовка к
поступлению в уездное училище. Программа обучения была ограниченной: закона Божий, чтение,
письмо и четыре правила арифметики. Учебников
не было, все заучивалось «с голоса» и « назубок».
Соединение в одном классе детей 6–7 лет с девушками 14–15 лет, перегруженность (иногда до 70–80
учеников одном классе), нерадивость, а иногда и
жестокость учителей создавали атмосферу, непригодную для обучения. Примечательным является
тот факт, что во всей Орловской губернии число
питейных и трактирных заведений было в десятки
раз больше, чем низших учебных заведений.

228

Уездные училища. В уездных и губернских
городах существовали уездные училища, где срок
обучения составлял 2 года. Данные учебные заведения предназначались для детей мелких торговцев, ремесленников, зажиточных крестьян. Учебный план предусматривал подготовку к поступлению в гимназию. Их состояние было несколько
лучше, чем приходских. Здесь было 15 предметов:
закон Божий, арифметика, геометрия, грамматика,
всеобщая и русская география, начальная физика,
естествознание. Все предметы вели два учителя.
Там были более удобные помещения, более грамотные педагоги и хотя бы минимальное количество учебников. Но там процветали зубрежка, розги, педагоги не всегда были профессионально подготовлены. Эти учебные заведения предназначались для купцов, мещан, зажиточных ремесленников. По Уставу 1828 г. преподавали закон Божий,
русский язык, Священную историю, арифметику,
геометрию, географию, историю, чистописание,
черчение. Срок обучения стал 3 года. Теперь уездное училище не готовило к поступлению в гимназию. Преемственность учебных планов была уничтожена.
В губернских городах существовали гимназии. Срок обучения составлял 4 года. Цель обучения – подготовка дворянских детей к госслужбе
или к поступлению в университет. Учебный план
гимназии был разносторонним и обширным. В
приоритете были общественные науки, отсутствовали религиозные дисциплины. Изучение предметов проводилось по циклам, каждый из которых
вел один из восьми учителей. Даже простое перечисление предметов дает представление о широте
гимназической программы:
- математический цикл (алгебра, физика, тригонометрия, геометрия);
- изящные искусства (словесность, то есть литература, эстетика, теория поэзии);
- естественная история (ботаника, минералогия,
зоология);
-иностранные языки (латинский, французский,
немецкий);
-цикл наук философских (этика);
- экономические науки (статистика общая и государства Российского, коммерческая теория);
- история и география;
-музыка, танцы, гимнастика.
30 учебных часов составляли недельный учебный
план. Учебный день: с 8 до 12 и с 14 до 16 часов. В
среду и субботу занятия длились с 8 до 11 часов
[ГАОО ф.49, д,12, л.4].
Для надзора за учащимися учреждались
должности классных надзирателей, которые должны были следить за поведением гимназистов в
урочное и внеурочное время. Телесные наказания
существовали и в гимназиях.

Последней ступенью образования являлись
университеты. Срок обучения – 3 года. Согласно
Уставу, разработка учебных планов, выбор ректора, деканов и профессоров производились ученым
советом. Университеты существовали только в самых крупных городах Российской Империи.
Наиболее привилегированным институтом
благородных девиц был Смольный институт, или
Воспитательное общество благородных девиц, как
его раньше называли. Он был основан в 1764 году
в стенах Воскресенского Новодевичьего монастыря около деревни Смольной. В начале XVIII века
на берегу Невы Петр I построил Смоляной двор,
где добывалась смола для нужд Адмиралтейства, и
Летний дворец при Елизавете Петровне, который
назвали Смольным. Позднее здесь был основан
Воскресенский женский монастырь, ансамбль которого спроектировал В. В. Растрелли. В 1797 году
монастырь был закрыт, в остальных его помещениях была открыта богадельня для дворянских
вдов («Вдовий дом»), а для института в 1806–1808
годах по проекту Дж. Кваренги было выстроено
специальное трехэтажное здание.
Первый набор в институте составлял 200 девиц дворянского происхождения с 6–7-летнего
возраста; девушки в течение 12 лет были полностью изолированы от семьи, находясь в институте.
Воспитательные проекты носили следы влияния
идей Ж.-Ж. Руссо о воспитании «новой породы
людей». Смольный институт призван был создать
новый тип дворянки. Был создан обширный план
умственного, нравственного и физического и воспитания девочек. Программа общеобразовательных предметов в нем была очень обширной, кроме
этого, значительное место занимали эстетические
предметы: музыка, танцы, рисование.
Воспитанницы института делились по четырем возрастам:
I — от 6 до 9 лет;
II — от 9 до 12 лет;
III — от 12 до 15 лет;
IV — от 15 до 18 лет.
Учебная программа включала в себя закон
Божий и иностранные языки, русский язык, арифметика, география, история, а в III возрасте архитектура, опытная физика и геральдика.
Для подготовки будущих хозяек и матерей
воспитанниц обучали ведению домашнего хозяйства, вышиванию, шитью. Но главной целью воспитания было формирование «новой дворянской
женщины», образованной, эстетически развитой,
занимающей видное место в светской жизни. По
указанию Екатерины II и в самом институте, и в
домах петербургских вельмож устраивались балы,
спектакли, на которых присутствовали воспитанницы института. Торжественно проходили собрания по окончанию учебного года. Приглашались

229

придворные, иностранные послы, знатное дворянство, высшие военные чины. Постепенно количество институтов благородных девиц увеличивалось: в Москве, Казани, Харькове, Астрахани,
Нижнем Новгороде, Одессе, Саратове, Оренбурге,
Тифлисе, Киеве и других городах. Но в Орле такого рода учебных заведений для женщин не было.
Реформа образования 1804 г. отличалась
прогрессивностью и бесплатностью обучения. Но
это было лишь в теории.
Светские школы возникли позднее. Потребность высших классов в образовании довольно
долго удовлетворялась домашним воспитанием,
для чего приглашались иностранцы или лица духовного звания; менее состоятельные граждане
отдавали своих детей для обучения священникам,
которые учили их гражданской и церковной грамоте, письму и счету.
Первая гражданская народная школа была
образована в Орле в 1780 году. Затем 22 сентября
1786 года, согласно Уставу народным училищам,
изданному императрицей Екатериной II, в Орле
было учреждено Главное народное училище, которое в 1795-1796 гг. разместилось в построенном
для него 2-этажном каменном здании, сохранившемся в несколько измененном виде до наших
дней ( ныне Воскресенский переулок, 5) [ГАОО
ф.49, д,12, л.5] .
Открытие Главного народного училища стало крупным событием в Орловской губернии, в ту
пору одной из самых отсталых губерний России
как в экономическом плане, так и в области просвещения. В училище могли получать образование
мальчики и девочки всех сословий, преподавались
чтение, письмо, геометрия, физика, география,
священная история, история всеобщая и российская, катехизис, архитектура, российская грамматика, изучались иностранные языки – немецкий и
французский, но учили им только детей дворян. В
среднем в год в училище обучались 170 человек, из
которых большинство, как ни странно, составляли
дети крепостных. Такое положение объяснялось
тем, что орловское дворянство, давая возможность
получить образование одаренным крестьянским
детям, имело целью впоследствии сделать из них
крепостных актеров, музыкантов, домашних секретарей и учителей для своих детей. Судьба крепостного учащегося целиком зависела от воли господина, поэтому оканчивали полный курс далеко не
все. Число девочек за все время существования
училища было незначительным.
Кроме Главного народного училища в соответствии с Уставом 1786 г. в Орловской губернии
открылись Малые народные училища с двухгодичным сроком обучения: 15 августа 1789 г. - Болховское, 28 октября 1792 г. - Дмитровское, 22 сентября
1786 г. - Мценское. О численности учащихся в Ма-

лых народных училищах известно из документов
за 1804-1810 гг.: в Болховском обучались 47 человек, в Мценском - 43, в Дмитровском - 62. В Малых народных училищах учащиеся распределялись
по сословиям следующим образом - детей дворян
не более 16 %, духовенства - 14%, городских сословий - 50%, крепостных - 14%. Остальные дети
из семей однодворцев и солдат.
Статистические данные тех лет показывают,
что в Мценском училище преобладали дети дворянства, в Елецком - купцов, в Болховском и Брянском - мещан, а в Дмитровском наибольшее число
учащихся принадлежало к несвободному сословию, то есть являлось детьми крепостных крестьян.
Ежегодно около одной трети всех учеников из Малых народных училищ выбывали, так как родители
считали их образование достаточным, едва те
научатся читать, писать и считать. К началу 19-го
века с развитием в стране промышленности и торговли увеличились потребности в грамотных кадрах, в связи с чем была создана новая сеть учебных
заведений. В соответствии с "Предварительными
правилами народного просвещения", утвержденными 26 января 1803 года, определялись 4 типа
учебных заведений: губернские гимназии, уездные
училища, приходские училища и университеты.
Гимназии образовывались в каждом губернском городе, в каждом уездном городе учреждались уездные училища, кроме того, в городах и
некоторых селах создавались приходские училища.
Начались преобразования в системе учебных заведений и в Орловской губернии. 17 марта 1808 года
Главное народное училище в Орле было реорганизовано в Орловскую губернскую гимназию, тогда
же в Орле создано Орловское уездное училище, в
1812 году - Кромское уездное училище, в 1820 году - Ливенское и Малоархангельское. Преобразование бывших Малых народных училищ в уездные
училища происходило медленнее. Так, Болховское
образовалось в 1813 году, Дмитровское в 1824 году, Мценское только в 1827 году [ГАОО. ф.49. д
12. л.6]. Интересные сведения сохранились в архиве об Орловской губернской гимназии за 1810 год.
Гимназия тогда состояла из трех классов, в которых обучались 57 учеников мужского пола. Преподавались следующие дисциплины: арифметика,
алгебра, геометрия, география, древняя история,
"российский язык", латинский, немецкий и французский языки, "история российского языка", логика, мифология, всемирная история и "российское
общеописание", тригонометрия, ботаника, зоология, физика, механика, философия, минералогия,
риторика, рисование, черчение. Обучение названным предметам осуществлялось 8-ю учителями. В
библиотеке гимназии имелось "книг для пособия
436 экземпляров, для продажи 519". Перечень
учебных пособий, учитывая тот далекий 1810 год,

230

как и перечень дисциплин, думается, может тоже
удивить современных учителей. В кабинете естественной истории находилось: "простых земель,
камней, солей, горючих веществ, металлических
руд, окаменелостей и прочего всего 464 штуки"; в
физическом кабинете - "воздушный насос с прибором, электрическая машина, пушка с лафетом, пистолет для пальбы электрическим огнем, микроскопов - 2, вогнутых зеркал стеклянных - 4, барометров - 2, магический фонарь, термометров - 2,
телескоп"; в математическом кабинете имелось:
"геометрических деревянных тел - 15, пропорциональный циркуль, солнечные карманные часы
медные, ватерпас медный литой" и пр. Кроме того,
ученики пользовались архитектурными "моделями
разными", "183-мя архитектурными чертежами и
20-ю проспектами строений", а также в рисовальном классе было 157 "печатных разных подклеенных и не подклеенных рисунков".
Орловское уездное училище, образовавшись
одновременно с гимназией, размещалось с ней в
одном здании, состояло из двух классов, в которых
учеников обучали "чтению российского букваря,
сокращенному катехизису, священной истории,
арифметике, письму, познанию цифр славянских и
римских" и пр.
В 1860 году в Орловской губернии насчитывалось 127 учебных заведений с 10220 учащимися
в них, в том же году было создано Орловское женское училище 2-го разряда с трехгодичным сроком
обучения на базе женского приходского училища,
существовавшего с 1840 года. Программа обучения
включала изучение "закона Божия, русского языка,
арифметики, русской истории и географии, естественной истории, а также рисования. Чистописания и рукоделия". В августе 1863 года оно было
преобразовано в училище 1-го разряда с 6-летним
сроком обучения, в 1864 году получило наименование "Николаевское", в память посещения этого
заведения цесаревичем, а с 1870 года преобразовано в Николаевскую женскую гимназию.

г. Орёл Николаевская женская гимназия.

На 1870 год в Орловской губернии действовали 5 средних учебных заведений - три мужских и
два женских (губернская мужская гимназия, Бахтина кадетский корпус с 1843 г., духовная семинария, Николаевская женская гимназия, Александрийский институт благородных девиц с 1865 г.).
В Александрийском институте воспитывались "девицы дворянского происхождения". Дочери бедных дворян обучались за казенный счет,
остальные - за собственные средства (200 рублей
серебром ежегодно). На вакансии с платным обучением в институт принимались также дочери русских и иностранных купцов и лиц всех других состояний, "не обложенных подушным окладом".
Поступавшие девицы должны были уметь читать и
писать по-русски и на одном из иностранных языков. 7 июня 1870 года состоялся первый выпуск
воспитанниц института.
Низших учебных заведений в губернии на
1870 г. значилось 34 (31 мужское и 3 женских), из
них 12 уездных училищ, 14 городских приходских
училищ, три женских училища 2-го разряда, 4 духовных училища. Кроме того, имелось 394 начальные сельские народные школы. Во всех учебных
заведениях губернии обучались 15675 учеников
мужского пола и всего 2266 учениц [ГАОО ф.49,
д,11, л.7].
В истории народного образования Орла есть
весьма примечательный факт, о котором нельзя не
упомянуть: 12 февраля 1884 г. орловский купец
А.И. Хлебников предоставил для женского начального бесплатного училища один из своих домов и
деньги на содержание. Училище (его называли
Хлебниковское) после смерти купца по его духовному завещанию получило капитал в 25 тысяч
рублей, на проценты с которого существовало до
1918 года. Обучались в нем около 70 девочек.
В архиве сохранились описания земских
сельских школ за 1894 год. Для примера можно
привести одно из них. Вот что представляла собой
школа в селе Становой Колодец Орловского уезда
(самая средняя, не лучше и не хуже прочих ей подобных): состав учащихся смешанный - 61 мальчик и 14 девочек, школа образовалась в 1860 году,
находилась в наемном доме, имелась 1 классная
комната. Обучение детей осуществлялось 20летней учительницей, окончившей Орловское
епархиальное женское училище, закон Божий преподавал местный священник. Занятия начинались 8
октября и заканчивались 14 марта.
Плата с учеников не взималась, библиотеки
не было, за указанный учебный год выбыло 20
учеников, из них 15 - "вследствие домашних работ
и отдачи в заработки", 2 - "по отдаленности училища", 3 - "по неимению теплой одежды и обуви".
В конце XIX века в Орловской губернии
наблюдается рост числа учебных заведений, но

231

материалы Первой всеобщей переписи населения
Российской империи, проведенной в 1897 г., показывают, что в Орловской губернии проживало
2 033 798 человек, а процент грамотных из них составлял 17,6% (то есть 281 797 мужчин и 76 980
женщин).
Стоимость содержания сельской земской
школы (в том числе книжные пособия, классные
принадлежности и пр.) оценивалась в среднем по
губернии в 166 рублей 81 копейку (это без учета
жалования учителей, которое по губернии в среднем составляло 233 рубля ежегодно). Тогда как на
содержание церковно-приходских школ духовного
ведомства затрачивалось в год в среднем 43 рубля
54 копейки, а на школы грамоты и того меньше. В
большинстве уездов занятия в школах начинались
с середины октября, но были и исключения. Так, в
дмитровских школах учебный год начинался с 1
августа, в ливенских - с 1 сентября. Продолжительность учебного года тоже была неодинаковой:
в Малоархангельском уезде 11 месяцев, в Болховском - 6 месяцев. К концу 19-го века школьный
учебный год по уездам установился в 7-9 месяцев.
Труд детей в крестьянских семьях использовался
практически на всех работах, поэтому с начала полевых работ и до полной уборки хлеба дети не
могли посещать школу.
Всего учеников в 1894-1895 учебном году
было 35064 в земских сельских школах и 7678 - в
церковно-приходских. На 100 учащихся мальчиков
приходилось в земских школах 12 девочек, в церковно-приходских - 17 девочек. В среднем по губернии на 1000 женщин обучалось в школах только 4 девочки, а в четырех уездах (Мценском, Болховском, Карачевском и Дмитровском на 1000
женщин обучалось только 2 девочки).
Во всех начальных школах губернии насчитывалось в 1894 году 1077 преподавателей (или
"учащих", как их тогда называли). В земских школах преподавателей, имевших свидетельства на
звание учителя, было 310 человек и 172 сдавших
экзамен на это звание. В церковно-приходских
школах количество учителей, имевших специальное образование, было соответственно 58 и 68 человек. По полу "учащие" распределялись следующим образом: в земских школах - 303 мужчины и
277 женщин, в церковно-приходских школах соответственно 133 и 27 [ГАОО, ф.49, д.9. л.4].
Как сказано в статистических архивных материалах, "только очень небольшая часть преподавателей выписывала газеты и журналы", "так как
учитель зачастую не мог оторвать от своего слишком скудного бюджета хотя бы небольшую сумму
на выписку".
В конце 19-го века на должности учителей
сельских школ стали больше привлекать женщин,
в связи с тем что "учительницы пользуются боль-

шим доверием со стороны женского населения и
что в школу, где есть учительша, крестьяне охотнее отдают девочек". Больше, чем в других, обучалось девочек в Кромском и Орловском уездах, потому что в них "земства путем постепенных убеждений крестьян, без обращения к каким бы то ни
было принудительным мерам, старались привить
им ту мысль, что образование для женщины так же
необходимо, как и для мужчины, что семейный лад
крепче и разумнее в такой семье, где муж может
получить в лице жены помощницу и друга, что
грамотная мать никогда не допустит детей своих
быть безграмотными". В отчетах уездных земств
говорится о "добросовестном отношении к делу"
учителей и учительниц народных школ, о том, что
состав "учащих", "если и оставляет желать лучшего, то со стороны строго педагогической, а со стороны моральной он вполне удовлетворителен,
усердие и трудолюбие - это два неотъемлемых качества наших педагогов"
Несмотря на старания учителей, 70% всех
учеников низших народных школ выбывали до
конца учебы, не получив свидетельств об окончании курса, в основном по двум причинам, которые
можно объединить одним словом - нужда: 1) "из-за
домашних работ или отдачи в заработки", 2) "из-за
неимения теплой одежды и обуви", "из-за отдаленности школ". Еще одной причиной была "болезнь
самих учащихся или их родителей". Вообще, в
школах было немного учеников из отдаленных деревень, потому что детям приходилось в школу
"плестись через поля и овраги, занесенные снегом",
и лишь некоторые крестьяне могли позволить себе
поместить детей на квартирах в тех селах, где
находилась школа, это был "неизбежный лишний
расход".
В 1851 г. дворяне Орла сочли, что городу
необходимо учебное заведение для девочек и
написали письмо Николаю I с просьбой дать высочайшее разрешение. Оно было получено, но для
открытия института необходимо было собрать 220
тысяч рублей. Император разрешил добавить к
этой сумме доходы от имений покойной графини
Анны Орловой-Чесменской, находившиеся в Московской, Орловской и Ярославской губерниях.Здание института на дворянской стороне города
было построено и освящено только спустя 14 лет.
Итак, в 1865 г. в Орле открылся институт
благородных девиц. В нем предусматривалось семилетнее образование. Это учебное заведение
предназначалось для обучения и воспитания девиц
дворянского происхождения. Поступающие в институт должны были уметь читать и писать порусски и на одном из иностранных языков. В 1870
г. состоялся первый выпуск института –11 девушек
[Комарова, 2004].

232

Орловский институт благородных девиц на фотооткрытках начала XX века

Вообще говоря, именно на 70–е годы XIX
века приходится следующий этап в развитии гимназического образования в Орловской губернии.
Необходимо отметить, что положение женских гимназий, как, впрочем, и всей системы образования, в то время было тяжелым, финансирование которых целиком возлагалось на земства и городские общества. Современники так описывали
эту проблему: «На среднее и высшее образование

правительство ежегодно затрачивает 11 ½ млн.
рублей; из того числа на долю женского образования уделяет лишь 582 тыс. руб., причем половина
приходится на Привислянский край и Западные
губернии... на все же русские губернии и области –
291 тыс.руб. Не служит ли это отчасти объяснением того, почему поляк интеллигентнее нас русских» [Бутыркин, 1885].

233

опекаемых учебных заведений. Находились люди,
которые вносили деньги на содержание одного или
нескольких гимназистов из бедных семей. Это свидетельствовало о том, насколько велико в уездном
городе было сочувствие к ищущим знания детям.
К сожалению, вопрос о высшем образовании
для женщин оставался нерешенным. Те немногочисленные высшие женские курсы, которые существовали в России в XIX веке в Москве, в Киеве и
Казани, не могли удовлетворить растущей потребности в высшем женском образовании.
Кроме того, эти курсы, согласно Положениям 1876 и 1889 годов частными учебными заведениями, не могли дать окончившим их права поступления на государственную службу.
Таким образом, для девушек из уездных и
губернских городов, таких как Орел, высшее образование долго оставалось недоступным.

Воспитаницы Орловского Александровского института
благородных девиц. Фотограф И.Г. Вареник.

Таким образом, становление системы женского образования в Орловской губернии - процесс
сложный и затруднительный. Неудивительно, что
открытие женских учебных заведений в Орле происходило на десятки лет позже, чем в Москве и
Петербурге. И причин тому множество. Вопервых, это провинциальный менталитет относительно женского вопроса и положения женщины в
обществе. Не сразу вопрос о том, что женщине
также необходимо образование, как и мужчине
нашел свое отражение и понимание в обществе. И
во-вторых, конечно, становление системы женского образования, впрочем как и мужского, тормозило отсутствие должного финансирования. Все
учебные заведения в большей степени финансировались за счет земских средств.
Тем не менее, велико было значение «ревнителей отечественного просвещения», чьи пожертвования превосходили субсидии государства и в
значительной мере обеспечивали благополучие

Литература
1. Бутыркин В. Мысли к вопросу о программе женских
гимназий. –Тифлис, 1885. – 26 с.
2. Днепров Э.Д. ,Усачева Р.Ф. Среднее женское образование в России. Учебное пособие. М: 2009
3. Женщина и вещественный мир культуры народов
Росси и Европы. СПб., 1998.
4. Королева К.П. Семейное воспитание и школа в России. М., 1994.
5. Комарова Г.Н. Музыкальное образование в женских
гимназиях орловской губернии // Развитие музыкальной
культуры Орловщины: прошлое и настоящее: сборник
трудов по материалам Всероссийской научнопрактической конференции / Науч. ред. В.П. Афанасьев,
В.И. Юдина. – Орел: ОГУ, 2004. С. 29-38
6. Лихачева Е. Материалы по истории женского образования в России. Т. 3: (1828-1856). – СПб 1895. – 271 с.
7. Миронов Б.Н. Социальная история России периода
империи (XVIII - начало XIX вв.) СПб., 2000. – 402 с.
8. Муравьева О.С. Как воспитывали русского дворянина.
М., 1995.
9. Попова О.Д. Епархиальные училища в истории России // Епархиалки: воспоминания воспитанниц женских
епархиальных училищ Сер. "Россия в мемуарах" – М.:
НЛО, 2011. С. 5-26.
10. Паршина В.Н. К вопросу о гендерном аспекте в истории народного образования в России //Известия ПГПУ
им. В.Г.Белинского. Пенза, 2007.№ 4
11. Хорошилова Л.Б. Женское образование и воспитание
// Очерк русской культуры XIX в. – М., 2001. Т. 3.
12. Яковкина Н.И. История русской культуры. XIX век.
СПб., 2000.
Архивные фонды:
Государственный архив Орловской области. Ф. 49. Орловская частная женская гимназия.

234

УДК 908(470.333)

СЛУЖБА ЧАСТНОГО ПРИСТАВА Г. БРЯНСКА В НАЧАЛЕ ХХ В.
© 2019. А.С. Бирюкова, В.В. Ковеля
Россия, г. Брянск, Средняя общеобразовательная школа №60 г. Брянска
Статья посвящена изучению специфики службы частного пристава второй части г. Брянска в начале ХХ века. В ней
определено место и роль пристава в системе полицейской организации города, очерчен круг должностных обязанностей. Особое внимание уделено работе частного пристава в период первой русской революции 1905-1907 гг.
Ключевые слова: частный пристав, брянская полиция, первая русская революция.
Biryukova A., Kovelya V. Service of private prestav of Bryansk at the beginning of the XX century
Article is devoted to studying of specifics of service of the private police officer of the second part of Bryansk at the beginning
of the XX century. In it the place and a role of the police officer in the system of the police organization of the city is defined,
the circle of functions is outlined. Special attention is paid to work of the private police officer during the first Russian revolution of 1905-1907.
Keywords: private police officer, Bryansk police, the first Russian revolution.

В 2018 г. российская полиция широко отмечала трехсотлетие со дня основания. Прошли торжественные мероприятия и на Брянщине. Впрочем,
история Брянской полиции по продолжительности
не многим уступает российской. Она получила
начало во времена правления Анны Иоанновны 23
апреля 1733 г., когда правительница подписала
указ о создании в 23 городах империи, в том числе
и в Брянске, полицейских отделений [Поляков,
2013, с. 83].
Первым, кому удалось наиболее полно проследить путь брянской полиции от момента создания до упразднения в 1917 г., был Г.П. Поляков. В
его статье «История Брянской полиции» подробно
показано как менялась структура городской полиции на протяжении почти двух веков. Отдельные
эпизоды из работы сотрудников полиции можно
обнаружить в учебном пособии для 11 класса «История Брянского края. ХХ век». И все же в истории
брянской полиции еще есть белые пятна. Одно из
них – служба частных приставов в начале XX века. Исправить это упущение нацелена наша статья.
Брянск и брянская полиция в начале XX века
В начале XX века Брянск был уездным центром в составе Орловской губернии и представлял
собой небольшой провинциальный городок. Во
время первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. в городе проживало 24,8
тысяч человек, насчитывалось 2 106 домов [Первая
всеобщая перепись населения Российской Империи 1897 г.]. Преобладали одно- и двухэтажные
застройки, в основном деревянные, но и каменных
зданий было достаточно много – около 100, в основном купеческие особняки. Также в Брянске
располагались: 15 православных церквей; уездное,
приходское и женское училища; больница, городской общественный банк, телеграфная станция,
почтовая станция; около 50 различных фабрик и

заводов (лесопильные, пивоваренный, пушечный,
салотопенный, канатные, мукомольные и кирпичные заводы; пенькопрядильная, табачная, спичечная фабрики). В городе действовала ярмарка, базары проводились еженедельно [Список населенных
мест Орловской губернии, 1866].
Во главе Брянского городского полицейского управления в начале века был полицмейстер,
при нем числился секретарь. Также в соответствии
с действовавшими тогда нормами городу полагалось 50 городовых (по одному на каждые 500 жителей). На четырех городовых приходился один
старший [Поляков, 2013, с.101]. Для удобства полицейского надзора Брянск делился на две части:
1-я - центр современного Советского района, и 2-я
– Привокзальная слободка (в настоящее время Володарский район). На каждую часть города назначался пристав с одним или двумя помощниками
[Осипенко, 1992].
Городской пристав – должность «исполнительного чиновника» полицейского управления,
существовавшая с 1862 г. по 1917 г. По своему положению городской пристав был близок к становому приставу, с той разницей, что подведомственная ему территория являлась территорией
одного населенного пункта – города, посада, слободы или местечка. Делопроизводством городского пристава заведовал его помощник. В подчинении городского пристава находились городовые и
полицейские служители. В крупных населенных
пунктах у городского пристава в подчинении могли быть полицейские надзиратели. Должность городского пристава находилась в IX классе «Классного расписания должностей» [Финогеев, 1898,
с.9].
Удалось установить, что в начале ХХ в.
должность пристава второй части г. Брянска исполнял К. Меньшиков. К сожалению, имя его осталось неизвестно, но проанализировав его рабочие

235

записи, можно констатировать, что человеком он
был аккуратным, внимательным и исполнительным.
Должностные обязанности частного пристава
К. Меньшикова
Главной задачей пристава второй части г.
Брянска К. Меньшикова была борьба с преступностью в городе. Из его донесений следует, что
наиболее частыми правонарушениями в городе
были мелкие кражи. Так, в апреле 1906 г. у Танфеля Бельяминова Галецкого похитили черный пиджак и драповую желтую куртку, 2 мая того же
года в Привокзальной слободке украли лошадь, а 4
мая были задержаны крестьяне И.С. Глазнов и П.Н.
Глаголев с железными болтами и подкладками к
рельсам. Были и более тяжкие правонарушения. 5
апреля 1906 г. в 6 часов вечера мещанину И.А. Колосову нанесли две раны в левую руку из огнестрельного оружия, а в 11 часов вечера тому же
Колосову разбили голову топором. Частым бедствием в Брянске были пожары. От них страдали и
рядовые горожане, и промышленная элита города.
Так, в ночь с 20 на 21 апреля 1906 г. огонь уничтожил лесопильный завод купца Михаила Петровича
Авраамова (ущерб составил 13150 руб.) и склад
жены отставного подполковника Марии Ивановны
Баженовой (27951 руб.) [ГАБО. Ф. 532. Оп. 1. Д. 4.
Л. 17, 33-34.].
Также частный пристав осуществлял конную
перепись, контролировал сбор недоимок по квартирному и государственному земельному налогам
[ГАБО. Ф.532. Оп.1. Д.4. Л.21, 33-34.], следил за
соблюдением техники безопасности в городе. О
последнем свидетельствует донесение заведующего Брянского казенного винного склада №4, в котором в ответ на предписание пристава сообщалось, что «решетки над водосточной трубой при
Базарной площади имелись и в настоящее время
имеются, но были открыты и занесены снегом»
[ГАБО Ф.532. Оп.2. Д.3. л.35.].
В то же время под надзором частного пристава также находилась санитарно - эпидемиологическая ситуация в городе. Так, по предписанию
главного врачебного инспектора от 30 июиля 1905
г. он был обязан предпринять меры для профилактики цереброспинального менингита в жилищах
фабричных рабочих, в школах и пансионатах для
предотвращения эпидемии [ГАБО. Ф. 532. Оп. 1.
Д. 4. Л. 26.]. В августе 1906 г. были запрещены
«сеансы индийских факиров с применением гипноза и анестезии» [ГАБО. Ф. 532. Оп. 1. Д. 4. Л. 28.].
А 3 февраля 1908 г. пунктовый ветеринарный врач
докладывал, что «был тайный убой скота гр. Андреевым на продажу без ветеринарного заключения» и требовал предпринять меры [ГАБО. Ф. 532.
Оп. 2. Д. 3. Л. 87.].

Пристав контролировал все массовые мероприятия во вверенной ему части города. Так, среди
его бумаг сохранилось одно забавное объявление,
информировавшее граждан о том, что «4 февраля в
12 часов назначена аукционная продажа крошек и
лучших отбросов» [ ГАБО. Ф. 532. Оп. 2. Д. 3. Л.
10об.]. Также пристава регулярно оповещали о
сроках, когда Брянский Арсенал будет производить испытание пушек и лафетов, дабы предотвратить нахождение зевак на полигоне.
Даже поселиться в Брянске без согласия
пристава было невозможно, что подтверждают
многочисленные уведомления городской управы о
разрешении на строительство домов на территории
города [ГАБО. Ф. 532. Оп. 1. Д. 4. Л. 19-25.]. Особенно жестко контролировалось проживание в городе евреев. Так, сохранилось прошение мглинской мещанки Хана-Ланы Берковны Рабинович о
дозволении ей жить в Брянске и заниматься женским портным ремеслом [ГАБО. Ф. 532. Оп. 2. Д.
3. Л. 25.].
В весенний период забот у пристава прибавлялось, так как из-за весеннего паводка и ледохода
на реке Десна организовывалась временная баржевая переправа. Сохранилось заявление Брянской
городской управы от 4 апреля 1908 г., из которого
известно, что «Организует баркасную переправу
мещанин Павел Сергеевич Юровский (4 барки 20
аршинов длиной, 3 барки 9 аршинов длинной, на
каждой по три трезвых рабочих). Также есть частники, но они часто не трезвы, дерутся друг с другом и завышают цену. Просим организовать полицейский пост у переправы» [ГАБО. Ф. 532. Оп. 2.
Д. 3. Л. 121.].
Являясь начальником для целого штата сотрудников полиции более низкого ранга, частному
приставу приходилось следить за тем, как они исполняют свои обязанности. Примечательна переписка, завязавшаяся между К. Меньшиковым и его
подчиненным Ракитиным. Последний в рапорте,
датируемом 7 января 1908 г., докладывал: «Сего
числа в 6 часов вечера при прохождении на Авиловской улице в канцелярию части на занятия я
поскользнулся и при падении разбил об тумбу левую ногу. В случае сильной боли ходить не могу и
впредь до выздоровления службу нести не могу»
[ГАБО. Ф. 532. Оп. 2. Д. 3. Л. 19.]. Несмотря на
прилагавшуюся к рапорту медицинскую справку,
подтверждавшую травму сотрудника, Меньшиков
усомнился в ее серьезности, потребовал от Ракитина приступить к работе и предоставить необходимые служебные бумаги. Последний повторно составил рапорт, в котором вновь указал на свою физическую немощность и неспособность выполнить
поручения пристава, после чего инцидент оказался
исчерпан [ГАБО. Ф. 532. Оп. 2. Д. 3. Л. 19-23.].

236

Таким образом, обязанности частного пристава К. Меньшикова были весьма разнообразны.
Фактически он должен был контролировать всё,
что происходило в его части города. Организовывать порядок для ее жителей.
Служба брянского пристава в годы первой русской революции
Непростым испытанием для всех сотрудников полиции начала XX в. стала революция 19051907 гг. В Брянске первая забастовка рабочих произошла 1 марта на заводе «Арсенал», а уже через
два дня 3 тысячи бастующих были рассеяны ротой
Каширского полка [История Брянского края, 2003,
c. 23-24.]. И хотя к середине марта обстановка в
городе нормализовалась, центральные органы власти были обеспокоены ситуацией в регионе. Как
следствие, летом 1905 г. правительство ужесточило
контроль над периодической печатью. В циркуляре
Главного управления МВД предписывалось всем
губернаторам «обращать самое тщательное внимание на сообщаемые в периодической печати сведения о происшествиях во вверенных им губерниях»
[ГАБО. Ф. 532. Оп. 1. Д. 4. Л. 4.]. Исполнителями
циркуляра стали сотрудники полиции. В то же
время на стол брянского пристава попала копия
обращения Департамента полиции по особому
сыску МВД к губернаторам Российской империи,
которое обязывало усилить контроль над спектаклями, музыкальными и литературными вечерами,
так как участились случаи проведения противоправительственных демонстраций, использовавших
для прикрытия подобные мероприятия [ГАБО. Ф.
532. Оп. 1. Д. 6. Л. 15.].
Регулярное применение армии для подавления революционных выступлений привело к увеличению сроков пребывания в воинских частях
мобилизованных из запаса солдат и офицеров. 16
августа 1905 г. губернским воинской повинности
присутствием было решено: 1) увеличить месячный срок для призыва нижних чинов запаса до 1,5
месяцев; 2) представить министрам Военных и
Внутренних дел определять впредь означенный
срок особо для каждой мобилизации, по их взаимному согласию» [ГАБО. Ф. 532. Оп. 1. Д. 4. Л. 33.].
И все же революция заставила самодержавную власть пойти на уступки в системе государственного управления, о преобразованиях которого
правительство информировало всех сотрудников
полиции. Так, среди рабочих бумаг брянского пристава находим печатные копии манифестов о создании Булыгинской Думы [ГАБО. Ф. 532. Оп. 1.
Д. 4. Л. 8-16.] и Государственной Думы [ГАБО. Ф.
532. Оп. 1. Д. 4. Л. 59-66.].
Между тем революционеры не оставляли
попыток вовлечь брянских рабочих в революционное движение. Так, 14 июля в цеху мальцевского

завода были задержаны мещанин Андрей Иванович Леонов и крестьянин Андрей Васильевич Новиков за подстрекательство к забастовке поденщиц
[ГАБО. Ф. 532. Оп. 1. Д. 2. Л. 8.]. Вероятно, к осени
революционная ситуация в городе осложнилась. 7
октября Брянский полицмейстер отдал следующее
распоряжение: «Те евреи, которые прекращают
работу, теряют право проживания в г. Брянске и
будут высланы» [ГАБО. Ф. 532. Оп. 1. Д. 6. Л. 18.].
О серьезности работы революционеров в городе
свидетельствует инструкция, разработанная членами партии эсеров и наглядно демонстрирующая
насколько они ответственно подходили к организации агитаций и митингов в городе.
Инструкция для начальников дружин по охране
митингов, выработанная организаторами боевой дружины Центрального комитета Партии
социалистов-революционеров [ГАБО. Ф. 532. Оп. 1.
Д. 10. Л. 69-70.]

Следует разделять охрану на внешнюю и внутреннюю. Внешнюю охрану составляют передовые
посты из нескольких человек. Число в зависимости
от величины митинга, степени важности предмета
обсуждения, тревожного состояния окрестностей.
Обязанности внешней охраны заключаются:
1) в надзоре за прилегающими к митингу местностями;
2) в предупреждении об опасности из вне;
3) в поддержании порядка и спокойствия среди
присутствующих на митинге;
4) в указании присутствующим удобного пути в
случае опасности с какой-либо стороны.
Для выполнения всего этого расставляют стражей предпочтительно попарно на удобные для
наблюдения места.
Примеч.1. Чем местность более закрыта лесами,
холмами и т.п., тем ближе друг к другу сторожа.
Примеч.2. В открытых местах следует назначать в посты людей с наиболее острым зрением.
Посты стоят по возможности кругом митинга.
В случае пропуска на митинг с паролем, необходимо
опрашивать всех проходящих туда.
Недающих пароля не пропускать или задерживать, смотря по важности данного митинга. То или
другое распоряжение дают заранее начальники дружин. В случае сопротивления, попытки к бегству,
применить силу и связать. В случае же неудачи сейчас же докладывать начальнику. Между постами
через каждые 10-15 минут должны ходить дозоры
из 2-х человек. Они проверяют бдительность постов
и по обходе докладывают начальнику дружины.
Лишь в каких-либо экстренных случаях (поимка шпиона, например) высылаются сторожевой дружинник
с того места, где произошел экстренный случай, при
чем его может послать и сторожевой пост, а не
только дозор.
В случае приближения опасности (солдат, казаков и т.д.) пост, заметивший ее, немедленно дает

237

знать начальнику. Причем один из сторожевых
остается на посту.
Внутренняя охрана состоит из постов, охраняющих порядок непосредственно на митинге. Они
должны следить за безопасностью ораторов. В случае враждебных действий по отношению к оратору
со стороны какого-либо черносотенца, шпиона и
т.п., пробравшегося на митинг они должны немедленно задержать этого человека и, обезоружив, арестовать и не отпускать до окончания митинга, для
этого случая его связать и оставить где-нибудь в
удобном месте под надежной охраной.
Далее внутренние посты должны наблюдать:
нет ли шпионов, переодетых жандармов и т.д. подозрительных лиц. В случае надобности всякое подозрительное лицо арестовывают и, предварительно
обезоружив, задерживают в стороне под надежной
охраной, а если потребуется, то и связывают. Огнестрельное, холодное и т.п. оружие следует употреблять лишь в случае крайней необходимости, и только
по распоряжению начальника. По прекращению митинга посты поддерживают порядок в толпе, требуя, в случае надобности, тишины и расхождения
маленькими группами. В случае прекращения митинга по военной тревоге внутренние посты соединяются с внешними и руководствуются указаниями
начальника. Все люди на постах должны быть вооружены револьвером и иметь двойной комплект
патронов. Начальнику подчиняются все посты и дозоры. Прерывать оратора начальник может лишь в
случае тревоги. До конца митинга начальник не отлучается никуда. Уходя, в случае экстренной необходимости, он обязан оставить заместителя, который должен быть известен постам и дозорам.
***
В 1906 г. революция пошла на спад, но полностью ситуация еще в норму не пришла. Из донесения пристава Меньшикова известно, что на одном из мальцевских складов началась забастовка
поденщиц1. Ситуация усугублялась тем, что «11
июля вечером прошел слух, что к поденщицам сего
числа должны присоединиться и взрослые рабочие». Впрочем, когда Меньшиков 12-го июля к
началу работ в 5.30 часов утра лично отправился на
склад, «рабочие вышли по первому же звонку и по
обыкновению приступили к своим работам без
всяких разговоров». «Около 6 ½ часов к пакгаузу2,
в котором работали поденщицы, явились две девицы для разведки – идут ли в пакгаузе работы», но
при приближении пристава «убежали и скрылись
между вагонами» [ГАБО. Ф. 532. Оп. 1. Д. 10. Л.
64-64об.].
Подводя итоги, отметим, что в начале века
частный пристав играл важную роль в работе

Брянской полиции. Всего в городе их было два, и
каждый из них поддерживал правопорядок на вверенной ему части города. Перечень должностных
обязанностей пристава состоял из самых разнообразных дел: от расследования краж и убийств до
осуществления контроля над продажей хлебных
крошек и строительством частных домов. Также
установлено, что революция 1905-1907 гг. повлияла на работу частного пристава К. Меньшикова, но,
несмотря на то, что количество его забот возросло,
крупных протестных выступлений на вверенной
ему части города не было.
Список источников и литературы
1. Государственный архив Брянской области (ГАБО).
Ф. 532. Оп. 1. Д. 4. Бумаги к сведению и руководству. 1905 г.
2. ГАБО. Ф. 532. Оп. 1. Д. 5. О происшествиях. Пристав
2 части г. Брянска. 15 апреля – 31 декабря 1906 г.
3. ГАБО. Ф. 532. Оп. 1. Д. 6. Секретный бумаги пристава 2 части г. Брянска.
4. ГАБО. Ф. 532. Оп. 1. Д. 10. Наряд по секретным бумагам
5. ГАБО. Ф. 532. Оп 2. Д. 3. Бумаги к сведению и руководству. 1908 г.
6. История Брянского края. XX век. Учебное пособие
для 11 класса / Под ред. В.В. Крашенинникова. Клинцы, 2003.
7. Поляков Г.П. История Брянской полиции // Дополнительные материалы к учебному пособию «История
Брянского края» / Под ред. В. Ф. Блохина. - Брянск,
2013. - С. 83-113.
8. Финогеев В. Полное руководство для городских и
уездных полицейских управлений, волостных правлений и полицейских надзирателей. - Одесса, 1898.
9. Осипенко Л. Брянская полиция. Страницы истории,
1992. http://bryansk.bezformata.ru/listnews/bryanskayapolitciya-stranitci-istorii/5336588/ [Электронный ресурс]. Дата обращения 17.04.2018.
10. Первая всеобщая перепись населения Российской
Империи 1897 г. // http://www.demoscope.ru/
weekly/ssp/rus_lan_97_uezd.php?reg=996 [Электронный ресурс]. Дата обращения 17.04.2018.
11. Список населенных мест Орловской губернии //
http://www.kray32.ru/bryansk_history014.html [Электронный ресурс]. Дата обращения 17.04.2018.

Поденщица – временная работница, труд которой оплачивался по
количеству отработанных дней.
2
Пакгауз - закрытое складское помещение при ж/д станциях для кратковременного хранения товаров.
1

238

ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ
УДК 908+355.5(470.318)

ПРОТИВОПОЛОЖНЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА СРАЖЕНИЕ,
ИМЕВШЕЕ МЕСТО У КАЛУГИ В МАЕ 1512 ГОДА
© 2019. И.Е. Горолевич
Россия, Калуга, Калужский областной исследовательский и культурно-просветительский центр «ГАРАЛЬ»
Статья посвящена малоизвестному событию российской истории - победе князя Симеона Калужского с дружиной над крымскими
татарами в 1512 году на реке Оке у города Калуги.
Ключевые слова: Симеон Калужский; Бурнаш, Ахмат - сыновья Менгли-Гирея; агаряне; первое сражение кавалерии с речным
флотом (пехота в лодках).
Gorolevich I.E. Opposite views to the battle which has been at Kaluga in may 1512
The article is devoted to the little-known event in Russian history - the victory of the armed force of Prince Simeon of Kaluga over the Crimean Tatars in 1512 on the Oka River, near the city of Kaluga.
Keywords: Simeon of Kaluga; Burnash, Ahmat - the sons of Mengli-Giray; Moslems; the first battle of cavalry against river fleet (infantry in
boats).

Человек не делает ничего, если цели нет, и не делает
ничего великого, если цель ничтожна.
Дени Дидро

Для большинства исследователей и любителей истории России c древних времён до наших
дней, совершенно очевидным является наличие в
ней множества «белых пятен», то есть событий, на
которые не существовали, или имели место письменные свидетельства, но, по тем или иным причинам, случайно или явно, были уничтожены. О
некоторых из них не принято было говорить, либо
о них умышленно умалчивалось. На поверхности
оставались лишь, случайно всплывшие незначительные и логически не связанные фрагменты событий. Одним из таких событий является сражение, случившееся у Калуги в мае 1512 г. между
крымскими татарами под предводительством сыновей хана Менгли-Гирея1 – Ахмат-Гирея и Бурнаш-Гирея с дружиной князя Симеона Калужского2, сына великого князя московского Ивана III
Васильевича3 - собирателя русских земель.
Менгли-Гирей (?-1515) - крымский хан (1468-1515), сын ХаджиГирея. В его правление Крымское ханство окончательно отделилось от
Золотой Орды и находилось в союзнических отношениях с Москвой. В
1480 г. Менгли-Гирей организовал набег на польско-литовские земли,
что помешало королю Казимиру IV оказать помощь хану Ахмату,
организовавшему поход на Русь, и способствовало освобождению Руси
от татаро-мoнгольской зависимости. После этого Менгли-Гирей продолжал борьбу с Большой Ордой и окончательно разгромил её в 1502 г.
В конце жизни Менгли-Гирея его сыновья организовали несколько
грабительских походов на русские земли.
2
Симеон Иванович Калужский (1487-1518), четвёртый сын Ивана III
Васильевича и Софьи (Зои) Палеолог, первый калужский вотчинный
князь, похоронен в царской усыпальнице Архангельского собора в
Кремле.
3
Иван III Васильевич Великий (1440-1505), сын великого князя Василия II Васильевича Тёмного и княжны малоярославецкой Марии Ярославны. Великий князь Московский и всея Руси (1462-1505), вторым
браком женат (1472-1503) на царевне византийской Софии (Зое) Фоминичне Палеолог (племяннице последнего византийского императора
Константина IX). Во время его правления произошло освобождение
1

Общеизвестен общий фон международных
отношений, сложившихся к моменту свершения
рассматриваемого события. В результате неудачных для Литвы русско-литовских войн 1492-1493,
1500-1503 и 1507-1508 гг., к Московии отошли
обширные территории с городами: Вязьма, Алексин, Белёв, Козельск, Мещера, Одоев, Чернигов,
Брянск, Стародуб, Путивль и другими землями;
Литва признала за Иваном III титул Государь всея
Руси, что в то время считалось чрезвычайно важным событием, так как у Литвы были не меньшие
основания именовать себя Русью. Следует отметить, что перелом в русско-литовских отношениях
наступил после войны 1492-1493 гг., в которой
Иван III действовал в союзе с крымским ханом
Менгли-Гиреем.
В 1512 году престарелый хан Менгли-Гирей
ослабел духом и, узнав о разгроме своей орды под
Лопушным, заключил с великим князем литовским
Сигизмундом I договор, по которому обязался выставить на войну с Московией 30 тысяч всадников
за ежегодную выплату поминок в размере 15 тысяч
дукатов[1]. Хан изменил своим клятвам, объявил
приемнику своего давнего союзника Ивана III Василию III4 войну без всякого неудовольствия на
Московское государство, жёг и грабил в его пределах. По словам известного русского историка Н.М.
Карамзина: «Сей тайный договор исполнился немедленно: в мае 1512 года сыновья хановы, Ахмати Бурнаш-Гиреи, со многолюдными шайками ворвались в области Белёвские, Одоевские: злодействовали как разбойники и бежали, узнав, что
Руси от ордынской зависимости и существенное расширение границ
Московского государства.
4
Василий III Иванович (1479-1533), старший сын Ивана III Васильевича и Софьи (Зои) Палеолог, великий князь Московский и всея Руси
(1505-1533).

239

князь Даниил Щеня спешит их встретить в поле»
[2. Т.VII, С.53]. Другой известный русский историк
С.М. Соловьёв представлял более значительную
территорию разорения: «Белёв, Одоев, Воротынск,
Алексин, повоевали, взяли пленных. Великий
князь выслал против них воевод; но татары отступили с большою добычею, а воеводы за ними не
пошли»[3. С.234]. Подтверждение версии С.М. Соловьёва находим в Вологодско-Пермской летописи: «...пришли безвестно с многими людьми на
украину, на Белёв и на Одоев, и на Воротынск, и на
Козельск»[4]. Примечательно, что ни в одном из
этих источников нет упоминания о сражении с агарянами5 у значимой в то время крепости на Оке Калуге, что может свидетельствовать о том, что
разорение город не затронуло.
Объединяя данные со всех источников, следует отметить отсутствие единого понимания о
территории, подвергшейся татарскому разорению в
мае 1512 года. Не прослеживается маршрут движения татар, конечная цель их похода и причины
столь поспешного его завершения. В то же время,
следует отметить, что все разорённые города и
территории были совсем недавно отвоёваны у Литвы Московским государством. Многие жители тех
мест ещё не адоптировались к новым условиям
обитания и с надеждой смотрели в сторону Литвы.
Именно с мая 1512 г. крымский хан МенглиГирей, оказавший великую пользу в обретении
Московским государством независимости и бывший союзником в военных конфликтах с Литвой,
стал врагом Руси и, по словам Василия III: «Счастливый для нас союз, дело Иоанновой мудрости,
рушился навеки, и Крым, способствовав возрождению нашего величия, обратился для России в скопище губителей»[2. Т.VII, С.53-54]. Это был тот
кульминационный момент в российской истории,
когда ещё теплившиеся длительные взаимовыгодные отношения между Крымом и Москвой безвозвратно на века были разорваны и стали достаточною причиною к разрыву и с Литвой [3. С.235].
Началась очередная русско-литовская война 15121522 гг. [5], закончившаяся присоединением к
Московскому государству Смоленских земель.
В рассматриваемый временной период Симеон Иванович Калужский получил по завещанию
от своего отца, великого князя московского Ивана
III, в отчину (не путать с «уделом» - прим. Авт.)
пограничные с Литвой территории с городами Бежецкий Верх, Калуга и Козельск с волостями, путями, сёлами и всеми пошлинами [2. Т.VI, С.555].
Место проживания князя Симеона в своей резиденции на «Симеоновом городище», что, ныне, в
черте города Калуги находится, установил его
старший брат, великий князь московский и Госу5

Агаряне - древнерусское название татар и турок, мусульмане.

дарь всея Руси Василия III, подданным которого он
являлся. Очертания границ вотчин князя Симеона
до настоящего времени не установлены и ждут
своих исследователей.
Новую калужскую крепость на Оке, в семи
верстах выше от старой ордынской заставы в устье
реки Калужки, возвёл в середине XIV века великий
князь литовский Ольгерд Гедеминович. В двух
верстах от неё уже находилась сторожевая пограничная застава, построенная здесь около 1340 г.
великим князем московским Симеоном Ивановичем Гордым. Застава стояла на горе у поймы6 реки
Яченки недалеко от впадения её в Оку. После
вступления князя Симеона в права наследства,
пришедшую в ветхость заставу переустроили в
княжеский загородный замок. В замке поставили
княжеские палаты, в которых проживал юродивый7 Лаврентий. Из-за переноса границы на Запад,
ремонт калужской крепости перестал быть актуальным, и она постепенно утрачивала своё оборонительное предназначение. Если судить по террасам на левом берегу бывшей поймы Оки, становится очевидным, что посадов8 на её берегу вблизи
крепости быть не могло.
На общем фоне известных исторических событий, достаточно загадочно выглядит сражение,
происшедшее в 1512 г. у Калуги между крымскими
татарами и дружиной князя Симеона Калужского.
Таинственным образом, не сохранилось ни одного
документа того времени, созданного князем Симеоном, хотя, как минимум, два таких документа
безусловно существовали. Во-первых, состоявший
при дворе Симеона княжеский писец, был обязан
спешно, после получения известий о результатах
сражения, подготовить донесение с описанием
происшествия и прочей информацией о противнике и маршруте его движения, в виде аккуратно
написанной грамоты, и отправить её с гонцом Государю всея Руси и брату Василию III. Долг подданного обязывал князя Симеона сделать это незамедлительно. Во-вторых, должны были быть
письменные правоустанавливающие документы по
учреждённому князем Симеоном в 1515 г. (после
погребения с почестями «спасителя Калуги в сражении 1512 г. святого Лаврентия» - И.Г.) Калужскому Свято-Лаврентьеву монастырю, например:
описание прижизненного подвига праведного Лаврентия, грамота на отвод земли и деревень в собПойма – часть речной долины, затопляемая в половодье или во время
паводков. Ширина пойм равнинных рек может равняться ширине русла
и доходить до нескольких десятков ширин русла. Участки бывшей
поймы, которые находятся выше уровня современного поднятия вод в
половодье или паводок, называются террасами.
7
Юродивый – психически ненормальный человек (невменяемый, умопомешанный), блаженный, аскет-безумец или принявший вид безумца,
обладающий по мнению религиозных людей, даром прорицания, совершающий бессмысленные, нелепые поступки[6].
8
Посад – в древней Руси: торгово-ремесленная часть города вне городской стены, предместье, ставшее позднее частью города.
6

240

ственность братства, распоряжения о других доходах и повинностях на строительство и содержание
монастыря и другие документальные распоряжения. В-третьих, мог быть ещё один письменный
источник, записанный со слов Симеона княжеским
писцом после того, как «князь возвратився от брани поведа бывшее, како явися праведный и его
укреплением и помощию победил врагов, нашедших на город Калугу»[7-9].
Исходя из этого, логично предположить, что
рукописный подлинник «Сказания о чудесах святого и праведного Христа ради юродивого Лаврентия» был создан на основе подлинных, рукописных
документов, которые или были утеряны, или ещё
ждут в архивах, рукописных отделов монастырей,
библиотек, музеев и частных коллекций своего исследователя. Данное утверждение опровергает версию некоторых современных историков о том, что
Сказание было написано на основе устной народной традиции спустя около 150 лет после смерти
Лаврентия [10]. При этом остаётся загадкой, где
черпали «единообразную» информацию сказители,
если даже в летописях нет упоминании об этом событии?
В наше время, единственными сохранившимися памятниками письменности, посвящёнными
Лаврентию Калужскому, являются девять списков
Сказания с разночтениями в тексте, которые хранятся в рукописных отделах библиотек и музеев
Москвы, Санкт-Петербурга и Твери. Списки датируются временем от середины XVII до середины
XIX вв. [10]. К сожалению, эти документы не могут быть приняты в качестве доказательной базы,
ввиду того, что были созданы спустя 150-350 лет с
неустановленных источников информации. Заблуждением является предположение, что с помощью классифицирования по редакциям девяти сохранившихся из неустановленного возможного
массива списков Сказания можно реально определить его «первоначальную редакцию, исходный
текст, который в дальнейшем подвергся переработкам и уже отредактированный получил распространение» [10]. Не имея понимания о местоположении чудом сохранившихся списков Сказания в
этом массиве (включая утраченные и ещё не
найденные) относительно подлинника «первоначальной редакции» преждевременно делать смелые
выводы об «исходном тексте» документа.
Тем не менее, среди девяти сохранившихся
редакций списка Сказания, было выявлено две версии описания сражения у Калуги в 1512 году. По
краткой редакции князь Симеон бился против агарян с насада9 «по Аке реке», то есть с лодок. ПроНасад, насада, носад (др.-русск. насадъ, насада) – крытое речное плоскодонное, беспалубное судно, на которое насаживались (наращивались)
борта с небольшой осадкой и крытым грузовым трюмом для ведения
боевых действий, перевозки грузов и войск. Имело одну мачту и парус.

странная редакция, составленная в конце XVII века, говорит, что сражение было «на посаде», который располагался на левом берегу Оки. Вероятно,
что пространная редакция несёт на себе следы переноса редактором современных ему представлений о местоположении Калуги – на берегу Оки, где
мог быть в то время посад, на события начала XVI
века[10]. Однако, террасы на левом берегу бывшей
поймы Оки свидетельствуют о том, что уровень
реки был значительно выше, а значит, о какомлибо значимом посаде на крутом берегу, говорить
не приходится.
За последние четыре века в исторической
литературе укрепилась версия сражения, согласно
которой Симеон бился против агарян с насада
(лодки) на Оке у Калуги, о чём была сохранена память в Записке Калужского Лаврентьева монастыря: «В лето 7020 нападоша на град агаряны, против
которых вышел князь Семен Иоаннович Калужский с своими гражданами. Праведный Лаврентий,
в дому его бывший, внезапу возопи гласом великим: дадите ми секиру острую; нападоша псы на
князя Симеона, да обороню от псов его, и взем
отыде. Князю же Симеону бившуся с агаряны с
насады (род судна водоходного) на Оке, агарянам
же, во множестве обступившим Князя, внезапу обретеся на насаде праведный Лаврентий, укрепляя
его и все воинство ободрив реки си: не бойтеся, и в
тот час победи князь и прогна их, а праведный
Лаврентий обретеся паки в дому княжеском, аки
юродствуя и говоря: обороних от псов князя Симеона. Князь возвратився от брани поведа бывшее,
како явися праведный и его укреплением и помощию победил врагов, нашедших на город Калугу»
[8]. Сюжет данной версии события отражён на
иконописном изображении осады Калуги татарами
в мае 1512 года10, созданном во второй половине
XVIII века. По мнению В.Г. Пуцко, её автором мог
быть работавший в Лаврентьевом монастыре над
«поправкой икон» дьячок Воскресенской церкви в
Калуге Семён Андреев[12-14].
Архимандрит Амвросий (Орнатский) в своей
«История Российской иерархии…», так отзывался
об описании этого сюжета: «Повествование сие
оставляется здесь в подлиннике, чтобы сохранился
драгоценный памятник древности, который подвергся уже искажению от пера позднейших обновителей древних преданий, изобретших и выше
упомянутое предание о существовании монастыря
во время праведного Лаврентия»[15].
Последние исследования [14, 16-20], рассматривающие сражение на Оке в общем контексте
сложившейся на тот момент международной поли-

Иконописное изображение осады Калуги татарами в мае 1512 г.
Вторая поло вина XVIII в. Калужский областной художественный
музей. Инв. № Ж-902.
10

241

тической обстановки, поддерживают сложившуюся за века версию события мая 1512 г. у Калуги при
жизни праведного юродивого Лаврентия и князя

Симеона Калужского, одержавшего славную победу над агарянами, применив новый тактический
приём ведения боя [12-14].

Рис.1.Иконописное изображение осады Калуги татарами в мае 1512 г.
Вторая половина XVIII в.. Калужский областной художественный музей.

Рис.2 Дипломы «Книги Рекордов России», фиксирующее первенство нового тактического приёма калужан в
ведении боевых действий, имевшего место в мае 1512 г. Москва, 15.10.2008 [12-14].

Применённая князем Симеоном новизна в
тактике ведения боевых действий, была выявлена в
2007-2008 гг. в процессе проведения НК «Гараль»
(Калуга) научно-практических исследований по
выявлению важных событий в истории Калужской
области. В октябре 2008 г. выявленный подвиг и
военное искусство калужан были включены в
«Книгу рекордов России» в категории «первенства» с формулой следующего содержания: «Первое сражение кавалерии с речным флотом (пехотой
на лодках) в 1512 году на реке Оке у г. Калуги
между крымскими татарами (агарянами) под пред-

водительством сыновей хана Менгли-Гирея и калужанами во главе с князем Симеоном Калужским» [12-14].
Реконструкция событий могла иметь следующий вид. В мае 1512 года 30-тысячная [1] крымская орда под предводительством сыновей хана
Менгли-Гирея – Бурнаша и Ахмата вторглась в
недавно отвоёванные у Литвы пределы Московского государства, опустошив окрестности Белёва,
Одоева, Алексина, Воротынска, Козельска и под
ступила с юга к Калуге. Если учесть, что «АхматГирей думал в июле месяце опустошить Рязанскую

242

Рис.3. Директор НП «Гараль» И.Е.Горолевич, автор выявления и обоснования первенства подвига и военного искусства
калужан для внесения в «Книгу Рекордов России» [13].

Рис.5. Реконструкция сражения на водах Оки у Калуги в
мае 1512 г. (вверху слева указано Симеоново городище, а
справа от него – будущий Лаврентьев монастырь)[21].

Рис.4. «30-тысячная крымская орда… вторглась
в пределы Московского государства...».

землю» [2. Т.VII, С.53-54], то набег планировался
скоротечный, не более 2-3 недель или на удаление
6-8 дней конного пути. Маршрут движения орды
не известен, но его можно представить следующим
образом: после вхождения в русские пределы и
взяв сходу Белёв и Одоев, агаряне, собрав поживу
и полон в одном месте вблизи Алексина, разбились
на два отряда. Первый, до 5 тысяч человек, был
оставлен для прикрытия тыла, на охрану добычи и
продолжения разграбления Алексина и «областей
Белёвской и Одоевской». Второй, составляющий
основную часть крымской орды, сыновья хана повели на Козельск, после разграбления которого,
двинулись к Воротынску, чиня всякие злодейства и
собирая поживу. Переправившись через Оку, выше
места её слияния с Угрой, татары с большой добычей, направились по правому берегу реки в
направлении места сбора у Алексина.
Проходя в поле зрения города Калуги, с приходящей в ветхость крепостью, татары остановились. Слишком большое было у них искушение
разграбить этот визуально слабо защищённый
большой ремесленный город. Сомнение у татар
могло вызывать только одно – Калуга уже давно
входила в состав Московии и не являлась недавно
отвоёванной у Великого княжества Литовского
территорией, на разграбление которой был нацелен
их набег...

Алчность и жадность татар взяла своё. Они
приняли историческое решение – разграбить Калугу, после чего определиться с дальнейшими действиями. Татары могли продолжить своё безопасное движение по правому берегу Оки до соединения с первым отрядом, а могли рискнуть и идти
грабить области Московские и Рязанские или на
Алексин, где их ждал второй отряд. Татарам надо
было торопиться, ввиду того, что князь Щеня со
своим войском был уже на подходе.
Некоторые историки предполагают, что татары переправились через Угру и подошли к Калуге
по левому берегу Оки, что маловероятно. В то время левый берег представлял собой болотистую долину реки Яченки над которой возвышалась
укреплённая застава, переоборудованная князем
Симеоном под свой замок. В этом случае действия
крымских татар уже выглядят не спонтанным решением, продиктованным их ненасытной алчностью, а продуманным планом действий, что противоречило их планам краткосрочного набега на
бывшие литовские земли с очевидной целью - посредством грабежей и насилия возбудить население этих территорий против Москвы, которая не
способна была дать им защиту.
Так или иначе, перейти «старую» границу
Московского государства, тем более, имея уже
большую добычу и полон, решиться на переправу
через полноводную реку Оку, сопряжённую с
определёнными трудностями, сыновья МенглиГирея могли только при наличии веских политических или экономических причин.
Положение калужан было критическое. Старая крепость надежды на спасение не давала, а
княжеский замок «Симеоново городище» – не мог
вместить всех желающих. Можно предположить,
что Симеон и горожане, отправив женщин и детей

243

в окрестные леса, решили исполнить волю государя Василия III и не допустить татар на левый берег
Оки, а бить их на переправе с насадов (грузовых
лодок), стоявших у мыса на левом берегу ниже
впадения Яченки в Оку недалеко от замка.

острую; напали псы на князя Симеона, да обороню
его от псов» - и, взяв её, побежал быстро...»[22].
Дальнейшее событие не имеет в настоящее
время научного объяснения, но вдруг внезапно на
судно явился юродивый Лаврентий, укрепляя и
ободряя князя и всё воинство, говоря: «не бойтесь», и «в тот же час победил князь и прогнал врагов, а праведный Лаврентий явился опять в дому
княжеском» [8,9]. Пытаясь разгадать единственное
прижизненное чудо св.Лаврентия с точки зрения
материализма, можно прийти к мысли о телепортации. Но этому может быть более простое и доступное объяснение: доплыл к насаду князя Симеона незамеченным в пылу сражения в ялике...

Рис.6. Св. князь Симеон Калужский. Фреска. СвятоГеоргиевский собор. Калуга.

Толпы агарян (предположительно до 5 тысяч
человек – прим. Авт.) ринулась форсировать широкую и глубокую в то время Оку, а против неё по
течению плыли насады[11] князя Симеона с горожанами, числом, предположительно, около 1-1,5
тысячи человек. Часть горожан, около 1 тысячи
человек, осталась на берегу для перехвата доплывающих до левого берега татар. Вполне можно
предположить, что на берегу, близ воды, были
вкопаны заострённые колья с частоколом, мешавшие развёртыванию татарской кавалерии в боевые
порядки. Именно эти, сооружённые на скорую руку, укреплённые заграждения, авторы пространной
версии Сказания ошибочно принимали за посад.
Произошла кровавая сеча на воде, продолжением которой, безусловно, были отдельные локальные схватки на берегу, которые горожане,
имея краткосрочный перевес в численности и
укреплённые заграждения, быстро подавляли.
Князь Симеон, имея значительно меньшую
по численности пешую дружину, применил новый
тактический приём ведения сражения. Он учёл, что
грозная и маневренная на суше татарская конница
наиболее уязвима в воде (всадник был вынужден
плыть, держась за холку или хвост коня - прим.
Авт.), особенно от длинных пик и рогатин. В этот
момент всадник не может прикрыть себя щитом
или эффективно действовать оружием, а многие
степняки не умели плавать.
Калужская рать топила плывших татар, но
татары лезли на насады, и в лодках завязывались
ожесточенные схватки. В самый разгар сражения,
когда татары начали теснить калужан и «во множестве обступили князя», праведный Лаврентий,
бывший в его палатах княжеского замка, внезапно
возопил громким гласом: «Дайте мне мою секиру

Рис.7. Икона Св. праведного блаженного
Лаврентия Калужского чудотворца.

Последний натиск калужан сломал волю
крымских татар. Они дрогнули и повернули обратно к своему берегу, откуда открывалась жуткая
картина сечи. Возможно, что от плавающих между
насадами в грязно-кровавых водах от трёх до пяти
тысяч трупов людей и коней не было видно поверхности реки, открытые глаза утопленников
«смотрели» из-под воды на прибрежных отмелях,
наводя на татар панический ужас. Берега реки были завалены умершими и раненными, взывающими
о помощи. На вторую попытку переправы агаряне
не решились...
Новый тактический приём ведения сражения и
стойкость небольшой дружины калужан в «сече на
водах Оки», «чудесное явление» в разгар сражения
юродивого Лаврентия с секирой, известие о приближении московского войска во главе с князем
Даниилом Щеней и необходимость спасти награбленное с большим полоном вынудило агарян принять решение о выходе за пределы Руси. Татары
направили свой длинный обоз, к которому добави-

244

лись повозки с ранеными и собранным вооружением, к Алексину и, далее, на юг[14].
Князь Симеон, возвратясь с битвы, в первую
очередь отправил гонца к Государю и брату Василию III с грамотой, в которой подробно описал
сражение, силы татар и направление их движения.
Княжеский писец сделал описание со слов князя
единственного прижизненного чуда праведного
Лаврентия. Сам же Лаврентий, в силу своего юродства, пояснить свои действия не мог. Весьма натуралистично был показан подобный образ юродивого на примере Яшки в историческом фильме режиссёра Игоря Каленова «Александр. Невская битва» (2008). Сцена, где юродивый Яшка, выпивший
отравленное вино вместо князя, умирает, способна
выбить из зрителя всплеск патриотических эмоций
и держит в напряжении гораздо сильнее, чем сама
Невская битва. Аналогичное отношение калужан
было к своему юродивому Лаврентию, в котором
они видели не только спасителя от разорения Калуги и, возможно, Московсковских земель, но сохранителя жизни самого князя Симеона Калужского.
В некоторых исторических источниках
всплывает версия, согласно которой Симеон бился
против агарян на посаде у Калуги или на берегу
Оки около Калуги. В одном из них, «Описание
происшествий 1812 года…»[23] упоминается Записка бывшего Калужского Лаврентьева монастыря, из которой следует, что «князь Симеон в то
время бился с насада (род окопа или крепости).
Окоп один и поныне виден ниже Лаврентьева монастыря, на возвышенном левом берегу р. Яченки,
которая впадает в Оку у самой западной черты г.
Калуги… Другой подобный ему окоп также теперь
находится ниже Калуги, расстоянием около 7 вёрст
на левом берегу р. Калужки, которая с восточной
делает собой границы городской земли»[23]. Автор
этой версии в своём труде делает лишь догадку по
возможной принадлежности имеющихся углублений в земле, но не приводит никаких доказательств
относительно принадлежности этих «окопов» ко
времени сражения 1512 г., тем более, тогда под
«насадом» понималась лодка[11]. По всей видимости, «окопы» имели более позднее происхождение,
относящееся к «временам Годунова и Самозванцев», когда изначальное смысловое значение слова
«насад» было утрачено, а такие суда давно вышли
из употребления. Вполне возможно, что к началу
XIX века «насадом» некоторое время могли называть, по аналогии с насаживанием (наращиванием)
бортов на лодки, какие-то фортификационные сооружения (род окопа или крепости).
Очевидно, что в данной версии наблюдается
логический разрыв в действиях князя Симеона.
Имея укреплённый замок и город-крепость Калугу,
он вывел в чистое поле свою малочисленную княжескую дружину в 300-500 воинов и около 1700-

2000 необученных военному ремеслу горожан и
селян из окрестных мест, способных к бою? Возможно, такое войско ему и позволяла собрать численность населения его вотчины, городских жителей и гарнизон крепости, но поставить это войско
под прикрытие временных заграждений, против
профессионального и хорошо вооружённого противника уже не раз продемонстрировавшего свою
силу в боях. Многократное превосходство татар в
численности не должно было бы оставлять иллюзий в отношении итога сражения… О поддержке
юродивого Лаврентия (в то время он ещё не почитался как святой - прим. Авт.) не думали вообще
или относились к нему с доброй шуткой. Все молили о ниспослании чуда и спасении души…

Рис.8. Картина «Калуга 1512 г. ОБОРОНЮ св. Лаврентий». Фото: Н. Гущина (2014).

Надо полагать, что идея сюжета новой картины «Калуга 1512 г. ОБОРОНЮ св. Лаврентий»,
написанной к 500-летию кончины святого Лаврентия, принадлежит современным историкам - обновителям. Начиная с описания сражения в работе
Григория Зельницкого[23] проявились устремления современных «обновителей древних преданий», в угоду своим амбициям подменять реальные
события, бывшие у Калуги, суррогатом, внося зёрна сомнения у верующих в единственное прижизненное чудо святого Лаврентия.
В романтической поэме «Предание о Калуге»
(1825) А.Степанова [24] в качестве места сражения
указывается княжеский замок князя Симеона
(«Симеоново городище»). Однако, из-за множества
исторических неточностей, доверия к этому произведению нет. Примером вольной трактовки истории является упоминание о «романтической семейной жизни» Симеона: «Из сего-то терема любви однажды усмотрел князь Симеон полки неверных, поцеловал княгиню и полетел к защите»[24].
Здесь общеизвестным фактом является то, что Василий III, опасаясь за престол и, будучи длительное
время бездетным, запрещал своим братьям же-

245

ниться и вёл за ними постоянную слежку, всячески
их притесняя[22].
Сведения, описанные в поэме, хотя и не
нашли отражения в других источниках, но достаточно живописно описывают суть предполагаемого сражения. По предположению автора поэмы
крымские татары, двигаясь от Воротынска, форсировали Угру (в числе, предположительно, 20-23
тысяч человек; надо полагать, татары должны были обеспечить сохранность своей добычи и выделить небольшой отряд до 2 тыс. человек, переправив его через Оку выше её слияния с Угрой, который должен был бы двигаться по правому берегу
на Алексин – И.Г.), и по левому берегу в мае месяце подошёл к заболоченной пойме речки Яченки:
Из бора чёрного татары
Нырнули в Яченку, и вдруг
Рассыпавшись вокруг,
Они свои удары
На гору понесли.
Метали навстречу им и бревна,
Вар и каменья,
Татары грудью шли.
Но кто всех одолеет их?
Они по трупам шли своих,
Топтали христиан ногами.
Уже князь бодрствовать устал,
И мнил просить постыдно мира.
Вдруг муж нагий к нему предстал:
В одной руке его секира,
Другою князя он прикрыл.
Расторгся вал;
Мечи о стены застучали
И гриден князя задрожал.
Уже лицом к лицу стояли
В проломе войска два…
Князь посредине их сражался
Мечем от дерзких окрещался
И глубины наполнил рва
Предерзкими врагами;
«Не бойся!» - грозно возопил,
И бросился в толпу неверных.
Князь вслед за ним,
И рать со мужеством святым
Низвергла дерзновенных;
Сопхнула с стен татар,
С горы их в реку покатила
И там со смертью прохладила
Их кровожадный жар.

В пояснении к тексту сообщается: «Когда татары ворвались уже в городище, то, объятый изступлением, Лаврентий вскричал: «дадите мне мою
секиру: нападоша псы на князя Симеона, да обороню от псов его». И бросился в толпу сражающихся,
победил, и остался жив»[24].
Если отбросить лирику и историческую спорность сюжета, то князь Симеон, получив строгий
приказ от своего брата Василия III ограничиться
обороной рубежа по реке Оке [5], молча наблюдал,
как агаряне безнаказанно грабили его Козельскую

вотчину и занимался подготовкой к обороне города
и своего загородного замка. Однако к современным «обновителям древних преданий» по этой
версии может возникнуть ряд логичних вопросов:
 Какая цель была у крымских татар: княжеский замок или город-крепость Калуга?
 Могла ли в голом поле дружина князя Симеона и горожане (всех не более 2500 человек, в
том числе, дружинников около 300-500 человек)
противостоять 20-23 тысячам татар?
 Как князь Симеон распределил свои ничтожно малые силы на два, разных по площади и
обороноспособности, удалённых друг от друга
объектов обороны?
 Может ли юродивый [6] или аскет-безумец
(диагноз: странный блеск глаз, стеклянный взгляд,
своеобразная мимика лица, обильное слюноотделение, бессвязная и повторяющаяся несколько раз
речь, мнительность, смена настроения, стремление
к уединённости без особых причин, монотонное
покачивание вперёд в положении сидя, сосредоточенность, неуверенная сутулая осанка, гиперактивность, неадекватность, резкость в словах и лёгкая
раздражительность по пустякам, движения хаотичные с излишней дёрганностью, суетливостью и
необоснованностью, отличающиеся непродуктивной деятельностью – И.Г.), осмысленно «броситься
в толпу сражающихся, победить, и остаться живым» в реальном сражении с профессиональными
воинами?
 В чём проявилось единственное прижизненное чудо юродивого Лаврентия и было ли оно
(даже тень сомнения в правомерности почитания
св. Лаврентия и учреждения в его честь Калужского Свято-Лаврентьева монастыря невозможна по
разным причинам – И.Г.)?
Цель вторжения крымской 30-тысячной орды
в недавно отвоёванные у Литвы пределы Московского государства и строгий приказ воеводам Государя всея Руси Василия III ограничиться обороной рубежа по р.Оке можно было как-то объяснить
политическими и экономическими мотивами. Но
как объяснить вторжение в исконно русские пределы у города-крепости Калуга, находящегося под
непосредственным управлением московской великокняжеской династии, со стороны давнего близкого союзника Руси? Такое вероломство хана
Менгли-Гирея окончательно разрывало отношения
Москвы с Крымом [20].
Сегодня, важно найти ответ на вполне естественный вопрос: Раз нападение крымских татар на
Калугу в мае 1512 г. являлось той реперной точкой,
после которой началась очередная руссколитовская война 1512-1522 гг. [5], то почему оно не
нашло упоминания ни в одном дошедшем до
наших дней летописном источнике, тем более, если
Калуга в то время имела не только важное страте-

246

гическое и политическое значение, но и являлась
«спорной территорией»? Известно, что, позднее, в
1578 г. король Речи Посполитой Стефан Баторий
требовал у Москвы возвращения Калуги, как старинного владения Литвы.
Надо полагать, это произошло вследствие того, что сражение у Калуги в мае 1512 г. было, но
всё обошлось: Калугу не разорили, агарян – отбили. Очевидно, что перед татарами не стояла задача
взятия Калуги и они сами приняли сбалансированное решение о выходе из русских пределов, понимая, что повторная попытка форсирования Оки
всеми силами не оставляла бы калужанам ни единого шанса на благополучный исход сражения.
Татары быстро ушли в Тавриду, унося награбленное и уводя рабов. О чём писать в летописи, если
всё обошлось по воле Божьей? Прославлять князя
Симеона Ивановича Калужского за его полководческий талант – не скромно, ведь он лишь выполнял свои обязанности подданного и младшего брата Государя всея Руси Василия III, делая что должно и исполняя его повеление. Затем, как испуг без
последствий, это событие обрело серые оттенки и
постепенно кануло в лету на общем фоне развернувшейся очередной русско-литовской войны
1512-1522 годов.
Литература и источники
Битва
под
Лопушным
//
Википедия.
https://ru.wikipedia. org/wiki/Битва_под_Лопушным
2. Карамзин Н.М. История государства Российского. Т.
VII. - Тула: Приокское книжное издательство, 1990.
3. Соловьёв С.М. История России с древних времён. Кн.
III. Т.5. - М.: Мысль, 1989.
4. Вологодско-Пермская летопись. ПСРЛ Т.XXVI. М.СПб.: Изд АН СССР, 1959. С.302.
5. Русско-литовская война 1512-1522 гг. Присоединение
Смоленской земли. // Военное обозрение (16.06.2012)
- http://topwar.ru/15419-russko-litovskaya-voyna-15121522-gg-prisoedinenie-smolenskoy-zemli.html
6. Юродивый. Словарь русского языка: в 4-х т./АН
СССР, Институт русского языка.; под редакцией А.П.
Евгеньевой. Т.4, С-Я. – 2-е изд., М.: Русский язык,
1984. С.775-776.
7. Церковно-историческое исследование о древней области вятичей, входившей с начала ХV и до начала
ХVIII столетия в состав Крутицкой и частью Суздальской епархий. / Чтения в Императорском Обществе истории и древностей Российских при Московском университете. Повременное издание. 1862. Апрель-июнь. Кн. II. – М., 1862. С.57-58.
8. Летопись калужская от отдалённых времён до 1841
года. / Составил В.В. Ханыков. Сообщил архимандрит Леонид (Кавелин). –М.: Изд. Императорского
общества истории и древностей российских при Московском университете 1878. Переизд. Калуга, 1991.
9. Леонид (Кавелин), иеромонах. Историческое описание
1.

Калужского Лаврентьева монастыря, нынешнего Калужского архиерейского дома и принадлежащей к
оному Крестовской церкви. Калуга. Типография А.М.
Михайлова. 1891. С.10-12.
10. Федотов Сергей. Белые пятна в истории cвятого Лаврентия // Весть-неделя № 209-212(6540-6543) (приложение - «Калужские Губернские Ведомости» № 6
(7814)), 10 июня 2010. С.15.
11. Самойлов К.И. Морской словарь. - М.-Л.: Госвоенмориздат НКВМФ Союза ССР, 1941.
12. Евго И. Подвиг калужан вошёл в «Книгу рекордов
России» // Правовой курьер – Калуга № 36(495), 31
октября 2008. С.1, 8-11.
13. Евго И. Калуга в книге рекордов России! // Калужская
неделя № 45(358) 13-19.11.2008.
14. Горолевич И.Е. Сеча на водах Оки у Калуги // Московский журнал № 11(251) ноябрь, 2011. С.11-15.
15. Амвросий (Орнатский), архимандрит. История Российской иерархии, собранная Новгородской семинарии ректором и богословия учителем, бывшим Антониева монастыря, а ныне Юрьевского Новгородского
монастыря архимандритом Амвросием. – М., Синодальная типография. Часть IV. 1812. С.1020.
16. Бурякова С. Сохраняя историческую память Калуги //
Журнал «Губерния-40». 2008. № 4. С.16-18.
17. Горолевич И.Е. Сеча на водах // Красная Звезда № 73
(26048) от 25 апреля - 3мая 2012. С.19.
18. Горолевич И.Е. Сеча на водах Оки у Калуги. // Военно-исторический журнал. № 5, май 2012. С.76-78.
19. Горолевич И.Е. «Сеча на водах Оки» у города Калуги
в 1512 году. /Лаврентьев монастырь. История и современность. Материалы I и II Свято - Лаврентьевских краеведческих чтений. Калуга, 2013-2014. – Калуга: «Фридгельм», 2015. С.32-37.
20. Горолевич И.Е. Сражение, разрушившее «счастливый
для нас союз, дело Иоанновой мудрости…». Studia internationalia: Материалы III международной научной
конференции «Западный регион России в международных отношениях X-XX вв.» 2-4 июля 2014 г. –
Брянск: Ладомир, 2014. С.41-48.
21. Сеча на водах Оки у Калуги в мае 1512 года// Морской фронт страны. Пр.9. http://bgudkov.ru/ приложения/сеча-на-водах-оки-у-калуги-в-мае-1512-года-2/
22. Продувнов В. Это моя Калуга. Страницы истории.
Калуга: Издательство Бочкарёвой, 2000. С.27-32.
23. Зельницкий Г. Описание происшествий 1812 года,
случившихся в пределах Калужской губернии или
Изображение достопамятных деяний, героических
подвигов и отечественных пожертвований Калужского Дворянства и всех сословий сей губернии, почерпнутое из достоверных известий надворным советником, доктором философии и Калужской гимназии
учителем Естественной истории, технологии и проч.
Григорьем Зельницким. - М.: типография С. Селивановского, 1815. С.17-20.
24. Степанов А. Предание о Калуге // Московский альманах «Калужские вечера, или Отрывки сочинений и
переводов в стихах и прозе военных литераторов, собранные А. Писаревым». Часть II. 1825.

247

Список сокращений
АДВУ – Археологічні дослідження в Україні.
АКР – Археологическая карта России
АО – Археологические открытия
БКИЧП – Бюллетень Комиссии по изучению четвертичного периода.
ВА – Вопросы антропологии
ВИ – вопросы истории
ВДИ – Вестник древней истории
ГАБО – Государственный архив Брянской области
ГАКО – Государственный архив Курской области
ГАОО – Государственный архив Орловской области
ИИМК РАН – Институт истории материальной культуры Российской академии наук
ИМАО – Императорское Московское археологическое общество
ИОЛЕАЭ – Императорское общество любителей естествознания, антропологии и этнографии
КГОМА – Курский государственный областной музей археологии.
КГПИ – Курский государственный педагогический институт
КГУАК – Курская губернская ученая архивная комиссия
КИАКМ – Курский историко-археологический и кустарный музей
КСИА – Краткие сообщения Института археологии.
МА МГУ – Музей Антропологии МГУ
МИАДЛ – Материалы и исследования по археологии Днепровского Левобережья. Курск.
ПСРЛ – Полное собрание русских летописей.
РА – Российская археология
РГАДА – Российский государственный архив древних актов
РО НА ИИМК РАН – Рукописный отдел Научного архива Института истории материальной культуры РАН.
СА – Советская археология
САИ – Свод археологических источников.
СЭ – Советская этнография.
УІЖ – Український історичний журнал. – Київ.

248