Евгений Халдей
от
МУРМАНСКА
до
БЕРЛИНА
Предисловие
Константина Симонова
МУРМАНСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
1979
Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.
Она такой вдавила след
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет и тридцать лет
Живым не верится, что живы.
А к мертвым-выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких,
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого нет...
И ставит,
ставит
обелиски.

СТО МГНОВЕНИЙ ВОЙНЫ
Книга Евгения Халдея «От Мурманска
до Берлина», к которой я пишу это преди-
словие,— в сущности, ничто иное, как его
военный дневник. Только сама его про-
фессия — военного фотокорреспондента
ТАСС — предопределила особый жанр это-
го дневника. Это не просто дневник — это
фотодневник. Любой из нас, людей, при-
частных к литературе и искусству, в том
числе и к фотоискусству, через какое-то
количество лет после войны — раньше или
позже — стал испытывать неодолимую тягу
оглянуться на прошлое и рассказать об
увиденном и пережитом в годы Великой
Отечественной войны.
Отвечая этой внутренней потребности,
одни из нас, опираясь на то, что они видели
своими глазами, написали романы и повес-
ти; другие опубликовали страницы своих
фронтовых блокнотов; третьи — написали
воспоминания.
Однако у всех у нас, людей пишущих,
было при этом одно немаловажное пре-
имущество по сравнению с нашими фрон-
товыми товарищами фотокорреспондента-
ми— преимущество, облегчавшее нашу по-
следующую работу. Когда мы через много
лет после войны писали о ней, мы могли
пользоваться не только своими тогдашними
записями и заметками, а и своею памятью
о войне. Мы — лучше или хуже, но все-таки
помнили многое из того, что оставалось не
записанным тогда в наши блокноты.
Положение наших фронтовых товари-
щей фотокорреспондентов оказалось в
этом отношении куда сложней. Можно
задним числом восстановить на бумаге ка-
кой-то запомнившийся эпизод войны или
разговор с ее участником. Другое дело —
фотокорреспондент. То, что он не снял то-
гда, в тот день и час, там, на войне,— уже
не снимешь — ни через год, ни через три-
дцать лет. То, что не снято,— безнадежно
утрачено. Фотокорреспондент не может
снять войну потом. Он может снять то, что
он видит, только в тот момент, когда это
происходит. Фотокорреспондент не может
запомнить что-то на будущее, его аппарат
не запоминает, его аппарат снимает. Его
память — это снимки. И справедливо будет
добавить к сказанному, что раньше или
позже его снимки, если они выжили, сохра-
нились, могут, а подчас и обязаны стать
частицею памяти человечества. Именно в
этом главный смысл таких книг, как фото-
книга Халдея.
Разумеется, фотолетопись столь огром-
ного события в истории не только нашей
страны, но и всего человечества, как Вели-
кая Отечественная война,— может быть
создана только коллективными усилиями.
Так она и создается, эта фотолетопись,
создается постепенно, вбирая в себя все
•наиболее значительное из снятого в годы
войны десятками фотокорреспондентов —
и прошедших через все четыре года войны,
и не доживших до Дня Победы.
Но, на мой взгляд, наряду с такой ле-
тописью большое значение имеют и вот
такие, если можно так выразиться, персо-
нальные фотодневники войны, как этот.
Человек прошел войну от начала и до
конца. Снимал ее на протяжении почти че-
тырех лет. Его фотоснимки, как я уже ска-
зал,— это его память. Какова же эта па-
мять? Что она сохранила? Что она вобрала
в себя? Что она запомнила и чего не за-
помнила? Что увидела, чего не увидела?
Как она, эта мгновенная фотопамять, поня-
ла войну и как оценила ее героику, ее тра-
гизм? Зафиксировано ли в этой памяти, что
война — это не только подвиги, но и неимо-
верно тяжелый, ежедневный, еженощный
труд? Запомнила ли она не только картины
войны, но и лица людей войны? И что она
прочла на этих лицах? Какие чувства,
мысли?
Ответы на все эти вопросы определяют
нашу конечную оценку такого рода книг
и одновременно дают нам представление
о личности их авторов.
Конечно же, кому-то из нас может за-
пасть больше всего в душу одна фотогра-
фия, а кому-то — другая. И наоборот —
какая-то из фотографий одного из нас мо-
жет оставить равнодушным, а другого —
нет, и уже по одному этому ни для кого из
нас не могут быть равноценными все эти
фотографии, которые мы смотрим — одну
за другой.
Однако я думаю, что в книге Евгения
Халдея присутствует цельность взглядов на
войну и на людей войны, присутствует ощу-
щение и ее героизма, и ее трагизма. Отве-
чает книга и высоким критериям фото-
мастерства. В ней есть цепкость глаза, уме-
ние взглянуть в лицо человека и понять его
характер. Короче говоря, по-моему, это хо-
рошая книга.
О минувшей войне необходимо знать
все. Надо знать, и чем она была, и с какой
безмерной душевной тяжестью были свя-
заны для нас дни отступлений и поражений,
и каким безмерным счастьем была для нас
победа. Надо знать и о том, каких жертв
нам стоила война, какие разрушения она
принесла, оставив раны и в душах людей,
и на теле земли. В таком вопросе, как этот,
не должно быть и не может быть забвенья.
Фотокнига «От Мурманска до Берли-
на», как мне думается, именно к этому и
призывает.
Фотокорреспонденты, подобно Евге-
нию Халдею прошедшие от начала и до
конца войны, наверное, могли — каждый
исходя из собственного фронтового пути —
называть свои книги по-разному. У одних
этот путь до Берлина пролег от Одессы и
Крыма; у других — от Москвы; у третьих —
от Сталинграда; у четвертых — от предго-
рий Кавказа. Конечная точка одна — Бер-
лин, а исходные точки разные.
У Халдея эта исходная точка — Мур-
манск. И, может быть, поэтому в моем
отношении к этой книге есть и личный ли-
рический оттенок. Смотрю на некоторые из
помещенных в ней снимков и вспоминаю
сорок первый и сорок второй годы, Мур-
манск, Полярное; офицеров и солдат
14-й армии, сражавшихся на Мурманском
направлении, североморцев — подводни-
ков, катерников, морских разведчиков.
Вспоминаю Рыбачий и Средний полуостро-
ва и сражавшихся там пограничников; вспо-
минаю артиллеристов, про которых написа-
на была поэма «Сын артиллериста»; вспо-
минаю летчиков, защищавших мурманское
небо. И, сличая свою память с фотопа-
мятью Халдея, с уважением думаю о точ-
ности его памяти и с любовью думаю о лю-
дях— военных и невоенных, сражавшихся
за Мурманск и живших в нем под бомбами
в те суровые годы.
Наверное, на этом можно и закончить
мое предисловие.
Когда перелистываешь такую книгу —
один вспоминает одно, другой — другое,
но каждый из воевавших, так или иначе,
вспоминает войну. А те, кто не воевал,
кому, к счастью, по возрасту не досталась
эта доля,— а таких теперь уже, слава богу,
громадное большинство,— перевертывая
страницы книги, стремительно почти вплот-
ную приближаются к никогда не виденной
ими войне и видят ее через объектив фото-
аппарата, через мгновенную фотопамять
военного корреспондента ТАСС — Евгения
Халдея.
Константин Симонов
МУРМАНСКОЕ
НАПРАВЛЕНИЕ
1941—1942 гг.
Прошло много лет с то-
го дня — первого дня Ве-
ликой Отечественной вой-
ны. Мы всегда спрашива-
ем друг друга: как он на-
чался для тебя? где ты в
это время был? как ты
узнал о войне?
21 июня 1941 г. в селе
Тарханы, Пензенской об-
ласти, в связи со столети-
ем со дня смерти Михаи-
ла Юрьевича Лермонтова
собралось много народу.
Помню, я снимал лите-
ратурный кружок на бе-
регу живописного озера.
Мальчик лет тринадца-
ти читал «Бородино»:
«— Скажи-ка, дядя, ведь
недаром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?..»
На следующее утро я
вернулся в Москву.
По дороге с вокзала,
на улице Станиславского,
я увидел странную карти-
ну: было девять часов
утра, но у германского
посольства уже стояло
много легковых машин,
из них немцы вытаскива-
ли узлы, чемоданы, кото-
рые тут же вносили
в здание.
А через час позвонили
из Фотохроники ТАСС,
где я тогда работал: сроч-
но приехать с аппарату-
рой...
Москва еще жила мир-
ной жизнью, на улицах
было спокойно.
Ровно в 12 часов по ра-
дио выступил министр
иностранных дел В. М. Мо-
лотов: война!
Буквально через две-
три минуты после начала
выступления я увидел,
как на противоположной
стороне улицы имени
25-летия Октября, где
находилась Фотохроника
ТАСС, перед репродукто-
ром собрались люди.
Слушали молча, внима-
тельно, стараясь не про-
пустить ни одного слова.
Я выскочил из здания
и сделал этот снимок —
первый снимок первого
дня войны...
В. М. Молотов кончил
свое выступление, но лю-
ди не расходились. Стоя-
ли, молчали, думали. Я пы-
тался спросить: о чем?
Никто не ответил.
О чем думал я? О том,
что будет и последний
снимок войны, победный.
Но удастся ли сделать его
именно мне — об этом я,
насколько помнится, не
думал...
Впереди были военные
дороги — путь длиной в
1418 дней.
★
В конце июня я выехал
на Северный флот.
Первые воздушные
тревоги по дороге.
Первые пожары — на
станции Лодейное.
Наконец, Мурманск,
Кольский залив, буксир,
идущий в Полярное, при-
мерка военной формы.
Здесь мне предстояло
снимать войну.




Полуостров Рыбачий... Война там велась в скалах, где почти
невозможно было солдату окопаться
Карельским фронтом в
1944	г., когда освобож-
дали Норвегию, командовал
К. А. Мерецков. Тогда мне не
удалось снять его. Судьба све-
ла нас после битвы за Берлин,
на Дальнем Востоке, где за-
канчивался разгром Квантун-
ской армии. Там, в Порт-Арту-
ре, и сделан этот снимок
П. Г. Сгибнев. Ему было два-
дцать два года, когда его на-
значили командиром авиапол-
ка, где служил Б. Ф. Сафонов.
Я пришел на командный пункт
фотографировать Петра Сгиб-
нева (слева) с начальником
штаба и комиссаром авиаполка
за разработкой операции.
Сгибнев очень стеснялся своей
большой должности и с трудом
придал себе серьезный вид
Командующим Северным
флотом был адмирал А. Г. Го-
ловко. Его я снимал много —
и в штабе, и на торжествах.
Но больше других мне нравит-
ся фотография, где А. Г. Голов-
ко в матросском бушлате бесе-
дует на пирсе с Ф. А. Видяе-
вым, командиром подводной
лодки, только что пришедшей
с боевого задания.
Видяев рассказывает про-
сто: выпустил одну торпеду —
потопил транспорт; выпу-
стил вторую — потопил сторо-
жевой корабль; потом стал
считать, сколько глубинных
бомб сбросили на его лодку...
Н. А. Лунин — командир
подводной лодки «К-21». Сего-
дня эта лодка стоит — как па-
мятник— в Полярном. Тогда, в
1942-м, мне удалось заснять
Николая Лунина после вруче-
ния ему ордена Ленина и Золо-
той Звезды
Полуостров Рыбачий защищали 1200 дней и ночей
И. И. Фисанович— Герой
Советского Союза, командир
подводной лодки «М-172».
Трудно, глядя на снимок, вспо-
миная о нем, согласиться с
мыслью, что его нет в живых:
Израиль Ильич погиб, возвра-
щаясь из Англии на подводной
лодке, полученной там...
А это и есть его легендар-
ная «малютка», совершившая в
годы войны много подвигов

Морская пехота... Бойцы
были одеты по-разному: в
бушлаты, телогрейки, иногда в
гимнастерки,— но всегда ворот
был распахнут, чтобы виделась
«морская душа» — тельняшка
Первый на Северном флоте
Герой Советского Союза
В. П. Кисляков. Снимок сделан
в сентябре 1941 г.

Я сфотографировал их в
1941 г.— разведчика В. Н. Лео-
нова (он в меховой куртке, по-
даренной жителями саамского
села Ловозеро) и командира
торпедного катера А. О. Ша-
балина.
Следующая наша встреча
состоялась только после вой-
ны. Оба были уже дважды Ге-
роями Советского Союза
Б. Ф. Сафонов.
Я получил письмо от маль-
чика из Ленинградской обла-
сти. Он мне пишет: «Уважае-
мый товарищ фотокорреспон-
дент, у каждого человека дол-
жен быть свой любимый герой.
Мой герой — это летчик дваж-
ды Герой Советского Союза
Борис Феоктистович Сафонов.
Я все о нем знаю по книгам,
фильмам, рассказам его одно-
полчан, по снимкам, сделан-
ным Вами в годы войны...»
Да, я горжусь тем, что могу
сегодня не только рассказать,
но и показать людям, как вы-
глядел Сафонов, какой был
его самолет, какая была у Бо-
риса улыбка. Я сделал его пер-
вые снимки 6 июля 1941 г. По-
том много фотографировал
Б. Сафонова и его летчиков —
такое было у него условие:
«Вначале сними моих ребят,
потом уж меня».
Самолет Сафонова висит в
Ленинграде на тросах в Цент-
ральном военно-морском му-
зее, и каждый раз, когда я там
бываю, я вспоминаю, как Сафо-
нов впрыгивал в него, рулил на
старт, улетал и возвращался с
победой на землю. Зимой, в
декабре 1941 г., я снял его на
крыле английского «харрикей-
на»... Это был последний сде-
ланный мною снимок Бориса
Сафонова


500 ДНЕЙ
НА
ЧЕРНОМ
МОРЕ
МАЛАЯ ЗЕМЛЯ
НОВОРОССИЙСК
КЕРЧЬ
СЕВАСТОПОЛЬ
В январе 1943 г. меня с
Баренцева моря перебро-
сили на Черное. Один раз
я уже бывал там — в де-
кабре 1941 г.: участвовал
в десанте на Керченский
полуостров. Теперь же
меня направили к Ново-
российску, где шли бои у
цементного завода (имен-
но там были остановлены
фашистские войска).
Малая земля. 225 дней
держали здесь оборону
советские воины...
Мы вышли на Малую
землю из Геленджика на
катерах-«охотниках». Ко-
гда совсем стемнело, по-
дошли к мысу Хако. Над
нами зависали ракеты, не-
мецкие пушки били точно
по берегу, на который
предстояла высадка. Ка-
тер долго маневрировал,
потом командир крик-
нул: «Прыгайте в воду —
и наверх!» (Через много
лет я вновь смотрел на
этот отвесный берег и не
понимал, как мог так бы-
стро взобраться на него.)
Всю ночь не прекраща-
лась канонада. Утром все
неожиданно притихло. Мы
вышли из окопа. Земля
была изранена снарядами
и бомбами, живого места
не было. И неожиданно —
мирная картина: у остат-
ков стены бывшего доми-
ка девушка стирает мат-
росские тельняшки; за
швейной машинкой сол-
дат чинит гимнастерку. Не
верилось, что час назад
здесь творилось то, что
называется адом.
Мне довелось участво-
вать в самых первых боях
за Новороссийск. Я сни-
мал тех, кто дрался за го-
род, освобождая квартал
за кварталом, кто водру-
зил военно-морской флаг
у памятника В. И. Ленину
перед зданием управле-
ния порта.
Затем — Керченский
плацдарм, Керчь (и сно-
ва — военно-морской
флаг, теперь уже на горе
Митридат), Феодосия,
Симферополь, Бахчиса-
рай, бои на Сапун-горе
и — Севастополь.
Это было за год до
Победы...
★
На снимке, помещен-
ном на следующем раз-
вороте, — группа матро-
сов из отряда морской
пехоты Цезаря Куникова.
В феврале 1943 г. отряд
высадился в районе Ново-
российска, захватил плац-
дарм, потом ставший ле-
гендарной Малой землей.
Через много лет, опубли-
ковав в «Правде» снимок
этих матросов, штурмо-
вавших Новороссийск, я
начал получать письма от
матерей, от жен, от детей;
они обводили каранда-
шом лицо и просили уточ-
нить, не это ли их сын,
муж, отец. Отыскались
только трое, только трое
из шестнадцати остались
живы: Герой Советского
Союза Кирилл Дибров,
Отари Джаниани и Влади-
мир Кайда.



Летчицы 46-го женского авиаполка
Малая земля. Редкие минуты тишины

Флаг на горе Митридат
Керчь. 12 ноября 1943 г. У завода имени Войкова
Севастополь. 9 мая 1944 г.
ОСВОБОЖДЕНИЕ
ЕВРОПЫ
Август 1944 г.—
май 1945 г.
РУМЫНИЯ
БОЛГАРИЯ
ЮГОСЛАВИЯ
ВЕНГРИЯ
ГЕРМАНИЯ
Звучало это немножко
странно —«освобождение
Европы». В сводках Ин-
формбюро мы привыкли
слышать об освобожде-
нии наших населенных
пунктов и городов на
Украине, в Белоруссии, на
Черном море. И вот те-
перь мы стояли у границы
с Румынией. Военной кар-
ты не было, где-то я на-
шел старенький геогра-
фический атлас, вырвал
из него соответствующую
страницу — и по этой кар-
те ориентировался в Ев-
ропе.
В августе 1944 г. совет-
ские войска вошли на тер-
риторию Румынии. Здесь,
в Бухаресте, я неожидан-
но встретил моряка-чер-
номорца — матроса Абду-
ла Вахабова из отряда
морской пехоты Цезаря
Куникова...
Потом была Болгария:
Русе, Ловеч (здесь
наш «студебеккер» тысяч-
ная толпа жителей при-
подняла и понесла на ру-
ках, здесь мне удалось
сделать снимок «Ликую-
щая Болгария»), Старо
Тырново и, наконец, Со-
фия, встречающая Крас-
ную Армию от всего серд-
ца, с огромной радостью...
Затем — снова Буха-
рест, прыжок на специ-
альном связном самолете
«У-2» через Трансильван-
ские Альпы, бои на под-
ступах к Белграду. Здесь
мы чувствовали теплоту и
дружбу жителей и солдат
Народно-освободительной
армии Югославии, среди
которых сражались и на-
ши советские воины. По-
сле тяжелых боев мы
вступили в освобожден-
ный Белград.
В декабре 1944 г. я уже
был в Венгрии, участвовал
в освобождении Буда-
пешта.
Потом начались бои за
Вену.
Стрелковая часть, с ко-
торой я вступал в столицу
Австрии, шла через клад-
бище, где похоронены
Штраус, Бетховен...
По одной из венских
улиц передвигались трое
солдат: двое с обеих сто-
рон поддерживали треть-
его, на одной ноге. Они
смотрели на меня, на мой
фотоаппарат, и мне стало
стыдно делать снимок вот
так, им в лица. Они про-
шли, и я снял их со
спины...



.r'.V 1
РУМЫНИЯ
БОЛГАРИЯ
ЮГОСЛАВИЯ
О Югославии в годы войны
довелось слышать много: о
стойкости югославов, об их ге-
роической борьбе с фашиста-
ми. И вот — объятия крестьян,
которые встретили первый наш
«У-2», приземлившийся на юго-
славской территории; летчика
и меня вытащили из самолета и
на руках внесли в село...
Потом — переправа через
Саву, бои за Белград.
Эти снимки сделаны в осво-
божденной столице братской
Югославии
ВЕНГРИЯ
АВСТРИЯ
Г к
ГЕРМАНИЯ
БЕРЛИН
ФРАНКФУРТ
ПОЗНАНЬ
ПЕРЕПРДВЯ
ДЛЯ
легковых машин


ГЕРМАНИЯ. БЕРЛИН
Вот он, наконец — Берлин!
Я продвигался к его центру
вместе с воинами 8-й гвардей-
ской армии генерала В. И. Чуй-
кова. По одной из улиц непре-
рывно шли наши танки. Неожи-
данно из метро — убежища вы-
скочило несколько женщин.
Одна из них, босая, держала
туфли, другая — свою «цен-
ность», шкурку рыжей лисы.
Глядя на танки, они спросили:
«Что это за танки? Чьи?» Я отве-
тил: «Советские танки, рус-
ские!» «Это не может быть? —
сказала одна. — Несколько
дней мы сидели в убежище и
слушали по радио Геббельса.
Он говорил, что русские ни-
когда не войдут в Берлин».
Все ближе к центру. К рейх-
стагу, к Бранденбургским во-
ротам, к рейхсканцелярии на-
ши войска пробивались со всех
сторон...
У поверженного рейхстага
обнимались солдаты, достава-
ли фляжки с припасенной вод-
кой. Кто плакал, кто смеялся...
Но было у всех, в том числе и у
меня, еще какое-то чувство,
трудно даже сказать — какое:
всем казалось, что то, к чему
мы шли все эти 1418 дней,
должно было окончиться чем-
то более грандиозным. А здесь
стоял черный оТ копоти и дыма
рейхстаг, стояла удивительная
тишина... На крыше рейхстага и
в проемах стен алели флаги,
красные косынки, куски крас-
ной материи — флаги Победы.
Стены рейхстага были испи-
саны автографами. Их было
так мнрго, что одна подпись
ложилась на другую. Те, кто
ухитрялся встать на плечи дру-
гих, расписывались повыше...
Здесь я сфотографировал по-
следний день войны — Знамя
над рейхстагом.
С этой танковой колонной я
метр за метром пробирался к
рейхстагу.
На брони танка была эмбле-
ма: какой-то белый зверь на
коротких ножках, похожий на
дикого кабана.
Тогда я даже не спросил,
что эта эмблема означает,—
некогда было.
Потом, через тридцать лет
после победы, я встретился с
теми танкистами на «Голубом
огоньке», который устраивало
Мурманское телевидение, и
узнал, что это был белый мед-
ведь. Танковая колонна, кото-
рая была построена на средст-
ва, собранные жителями Запо-
лярья, с этой эмблемой про-
шла путь от Мурманска до
Берлина. «Художник, которо-
му поручили нарисовать эмбле-
му,— объяснили мне,— нико-
гда не видел белого медведя,
и рисунка взять было негде».

Вверху: первый совет-
ский военный комендант Бер-
лина генерал-полковник Н. Э.
Берзарин.
Внизу: фашистский гене-
рал Кребс, посланный Геббель-
сом для переговоров с коман-
дованием советских войск,— в
ожидании ответа. Наше коман-
дование, по указанию И. В. Ста-
лина, отказалось вести пере-
говоры до полной капитуляции
Германии
У подъездов домов артил-
леристы закрывали стволы пу-
шек. Солдаты играли на тро-
фейных «гармошках» — не все-
гда складно, но от души, весе-
ло. А на ступенях рейхскан-
целярии перекуривали два
бойца...

Берлин. 2 мая 1945 г. Ми-
тинг у Бранденбургских ворот
Встреча маршалов Г. К. Жу-
кова, К. К. Рокоссовского и ге-
нерала В. Д. Соколовского с
английским фельдмаршалом
Б. Монтгомери
Б. Монтгомери, Д. Эйзен-
хауэр, Г. К. Жуков, Ж. Делатр
де Тассиньи
Потсдамская конференция. За круглым столом. Июль 1945 г.
«Большая тройка»: У. Черчилль, Г. Трумэн, И. В. Сталин

ПАРАД
ПОБЕДЫ
Москва.
24 июня 1945 г.
23 июня я был еще в
Берлине, а утром следую-
щего дня — уже на Крас-
ной площади, у Спасских
ворот.
До войны мне много
раз приходилось снимать
парады. Они были всегда
торжественны. Но этот па-
рад — Парад Победы —
был особенно торжест-
венным, был парадом на-
шего торжества, торжест-
ва всех честных людей
всего мира...
Парад еще не начался,
но на Красной площади
было многолюдно.
У Спасских ворот стоя-
ли двести солдат особого
батальона с опущенными
трофейными фашистски-
ми знаменами. Вдоль
ГУМа — сводные полки.
Я шел и фотографиро-
вал, окликая воинов, с ко-
торыми довелось встре-
чаться на фронтах. Осо-
бенно много старых зна-
комых, естественно, было
с флотов...
В десять утра кремлев-
ские куранты начали от-
бивать удары.
После десятого Красная
площадь замерла.
Оркестр громко, торже-
ственно заиграл «Славь-
ся».
На коне выехал Мар-
шал Советского Союза
Г. К. Жуков.
Я сделал первый сни-
мок— он едет вдоль сол-
дат с поверженными фа-
шистскими знаменами;
сделал второй — и чувст-
вую: больше снимать не
могу, сильно волнуюсь,
нужно собраться с мыс-
лями. Вспомнил войну,
вспомнил все, что видел
на войне, вспомнил тех,
кого уже не увижу... Че-
рез много лет я рассказал
о том, что тогда со мной
происходило, Г. К. Жуко-
ву, и Георгий Константи-
нович ответил: «Я себя
чувствовал так же. Конь
меня нес по площади,
впереди себя я не все
четко видел... Но что бы-
ло у меня за спиной, все
эти четыре года войны,—
я видел очень четко».
Парад длился ровно
час. Весь этот час шел
дождь: сначала мелкий,
потом сильный. Говорят,
дождь — к счастливой до-
роге. Но на этот раз —
к счастливому концу пу-
ти— пути длиной в 1418
военных дней...
Шли колонны знаме-
носцев, воины всех родов
войск, всех фронтов. По-
том оркестр умолк, бара-
банщики забили дробь —
и двести солдат особого
батальона, волоча по мок-
рым мостовым Красной
площади фашистские зна-
мена, прошли и швырну-
ли их к подножию Мав-
золея...







они
ЗАВОЕВАЛИ
ПОБЕДУ
На этом снимке — три
советских воина, имена
которых вошли в историю
войны: М. А. Егоров,
К. Я. Самсонов и М. В. Кан-
тария. Они стояли со зна-
менем Победы на Крас-
ной площади в день два-
дцатилетия разгрома фа-
шистской Германии...
Весной 1970 г. в Росто-
ке (Германская Демокра-
тическая Республика) во
время рабочего фестива-
ля экспонировалась моя
авторская фотовыставка.
За десять дней пятна-
дцать тысяч жителей се-
верного немецкого горо-
да увидели войну, снятую
советским фотокоррес-
пондентом.
Но вот наступил день,
когда я должен был
уезжать в Берлин. Утром
я зашел в выставочный
зал, попрощаться с героя-
ми моих снимков. Я стоял,
смотрел — и вдруг явст-
венно услышал шум вой-
ны, услышал голоса лю-
дей, смотревших на меня
с фотографий, вспомнил,
о чем они со мной гово-
рили в те годы... А сейчас
все они говорили: «Зачем
ты нас здесь остав-
ляешь?..»
Нет, нет, они всегда со
мной — в моих фотогра-
фиях, в моих блокнотах,
в моей памяти, в моем
сердце.
Вглядитесь в лица этих
людей. Это они отстояли
нашу страну, это они осво-
бодили Европу, разгроми-
ли фашистскую Герма-
нию. Это они завоевали
Победу — рядовые и ге-
нералы, юнги и сыны пол-
ков, летчики, танкисты,
моряки, медсестры —
Солдаты Страны Советов.
Я снимал их в Мурман-
ске и Новороссийске, в
Керчи и Севастополе, в
Румынии и Германии, сни-
мал на кораблях и в око-
пах, на аэродромах и на
подводных лодках.
Я помню их имена и
фамилии; помню, как они
улыбались, о чем говори-
ли; помню, как они меч-
тали о Победе.
Многих я потом, после
войны, разыскал...
Многие с войны не вер-
нулись.
Об их смерти я узнавал
иногда через несколько
дней после нашей встре-
чи, иногда — через деся-
тилетия...
Вдоль тех дорог, по ко-
торым они шли, стоят
обелиски — мраморные,
гранитные, бетонные, де-
ревянные.
Я бывал в деревнях, где
из ушедших на фронт не
вернулся каждый второй.
Снимал у могил колено-
преклоненных матерей,
отцов, сыновей — снимал,
каждый раз переживая
горе с человеком, кото-
рого видел через видо-
искатель, каждый раз за-
ново переживая смерть
своих друзей-товарищей...
Все они — со мной, и
мертвые, и живые,— все
те, кто завоевал Победу.
I






СУД
НАРОДОВ
Нюрнберг.
Ноябрь — декабрь 1945 г.
После Потсдамской
конференции транзитом
через Москву я летел
на Дальний Восток: Хар-
бин, Мукден, Дайрен
(Дальний), Порт-Артур.
Потом — снова Москва
и срочный вылет в Нюрн-
берг: там будут судить
главных фашистских пре-
ступников.
И вот я в Нюрнберге —
вместе с советской деле-
гацией. Город весь был
разрушен. Среди руин
стояли дворец юстиции и
тюрьма.
Первые снимки я сде-
лал по окончании переры-
ва судебного заседания,
когда комендант суда
громко приказал: «Встать!
Суд идет!» Преступники
встали: Геринг, Гесс, Риб-
бентроп, Кейтель... Они
командовали целым на-
родом, Европой,— теперь
дважды в день они вста-
вали по команде комен-
данта: «Встать! Суд идет!»
В зале, где все это про-
исходило, справа сидели
судьи, потом секретари,
ниже — стенографистки.
Слева — адвокаты в ман-
тиях, преступники. Сле-
ва сзади — переводчики.
Справа — место для сви-
детеля. На переднем пла-
не— столы обвинителей и
трибуна обвинителя. В чис-
ле вещественных доказа-
тельств на экране демон-
стрировались фильмы,
фотографии. Среди них—
и две моих, сделанные в
Будапеште и в Ростове-
на-Дону.
Я снимал противотанко-
вый ров в Керчи, где было
расстреляно семь тысяч
человек, снимал жертвы
зверств фашистов в Ново-
российске, Симферополе,
сожженные Мурманск и
Сталинград, разрушенный
Новороссийск, камни Се-
вастополя.
И вот теперь снимал
Возмездие.
м





В июне 1942 г. фашисты ре-
шили сжечь Мурманск дотла.
Более чем наполовину дере-
вянный, город, на который бы-
ли сброшены тысячи зажига-
тельных и фугасных бомб, го-
рел. В огне гибли люди, дома.
Тогда, в июне 1942 г., я
встретил там старую женщину.
Она несла деревянный чемо-
дан — все, что осталось от до-
машнего очага. Я сфотографи-
ровал ее. Женщина опустила
свой чемодан, присела на него
и с укоризной говорит: «Что ж
ты, сынок, фотографируешь
мое горе, наше несчастье? Вот
если б сфотографировал, как
наши бомбят Германию!» Мне
стало неловко. «Да, мамаша,—
сказал я,— вы правы, конечно.
Но, наверное, доведется сде-
лать и такой снимок».
Прошло еще три года вой-
ны, и в мае 1945 г. на улицах
Берлина среди руин я увидел
старую женщину — и вспомнил
ту, в Мурманске, и тот раз-
говор.
Я подошел к немецкой жен-
щине, спросил, кто она и куда
идет. Она ответила: «Я уже не
знаю, кто я и куда иду, и ниче-
го у меня не осталось, кроме
того, что на мне... А был дом,
и семья была. Все это было.
А теперь нет ничего». Потом,
прощаясь, спросила: «Зачем
война? Зачем все это нужно
было?»
Это «Зачем война?» я слы-
шал за войну не раз—и в Бу-
дапеште, и в Вене, и в Берлине.
ВСТРЕЧИ
ЧЕРЕЗ
ДЕСЯТИЛЕТИЯ
Я тщательно разыски-
вал и разыскиваю тех, ко-
го снимал в годы Вели-
кой Отечественной войны.
И некоторых разыскал —
в Москве, в Ленинграде, в
Мурманске, в Новорос-
сийске, на Дальнем Во-
стоке, в Магадане, на Чу-
котке.
Многие из них сохрани-
ли гимнастерки, выцвет-
шие от времени, надева-
ют их в День Победы
вместе с орденами и ме-
далями.
Иногда я находил быв-
ших фронтовиков по запи-
сям военной поры: чело-
век возвращался в свой
родной город, в свою
родную деревню. Я при-
езжал, мы садились за
стол, смотрели на ту,
военную, фотографию и
вспоминали, вспомина-
ли... А потом я снимал
моего героя уже нынеш-
ним— дедушкой или ба-
бушкой...
В канун 30-летия Побе-
ды в берлинском журна-
ле советско-германской
дружбы «Фрайе вельт» и
в нашем «Огоньке» была
опубликована фотогра-
фия «Митинг у Бранден-
бургских ворот».
...Бранденбургские во-
рота. Здесь проходили
парады фашистских войск
после победы над страна-
ми Европы. Здесь стояли
ликующие толпы берлин-
цев, приветствуя своих
победителей. Один такой
снимок парада немецких
войск, который состоялся
в июне 1940 г. после
победы над Францией, я
подобрал в Севастополе
за год до нашей Победы,
положил в блокнот и про-
нес через всю Европу,
мечтая о своем снимке
Бранденбургских ворот.
Было раннее утро
2 мая. Город горел. На
площади я подошел к
танкистам, грязным от
копоти, показал немец-
кую фотографию. Митинг
организовался мгновенно.
На танке появился Евге-
ний Долматовский, здесь
же был Роман Кармен...
Я радостно прокрутил две
катушки пленки.
Мой рассказ о том, как
был сделан снимок, кон-
чался вопросом: «Откуда
вы, солдаты?» И они мне
отвечали: «Мы шли от
Сталинграда. Мы — от Се-
вастополя. Мы — от Кур-
ска, Брянска»...
«Назовите их имена» —
так назывался поиск. И по-
шел в редакцию «Огонь-
ка» поток писем: десять,
пятьдесят, сто, пятьсот...
Вспоминали и писали о по-
следних часах штурма
Берлина, о гибели боевых
друзей, сообщали имена
и фамилии солдат, сня-
тых на фото, номер их
тогдашней воинской ча-
сти, примерный нынеш-
ний адрес...
И вот девять солдат из
опознанных на снимке
были приглашены в Мо-
скву, потом в Берлин, и
у Бранденбургских ворот
снова состоялся митинг —
молодежи Г ерманской
Демократической Респуб-
лики.

Виктор Леонов, разведчик.
Дважды Герой Советского
Союза. Я снимал его в 1941 —
1942 гг. на Северном флоте,
а в конце войны — на Дальнем
Востоке, среди десантников
Тихоокеанского флота. Когда я
в 1977 г. пришел, чтобы сфото-
графировать Виктора Николае-
вича, он сказал: «Только с внуч-
кой Машенькой»
Нина Буракова — ей было
тогда семнадцать лет, воевала
она в морской пехоте на Ры-
бачьем. В одном из боев она
спасла жизнь ста пятидесяти
солдатам. Это была первая де-
вушка на Северном флоте, на-
гражденная боевым орденом—
орденом Красного Знамени.
Через много лет я разыскал
ее в Ленинграде, где она рабо-
тает воспитателем детского са-
да. В день рождения к Нине
Константиновне пришел ее
боевой товарищ Алексей Лаза-
рев; по радио в этот день по
просьбе ее однополчан звуча-
ла песня «Прощайте, скалистые
горы»
Екатерина Илларионовна
Михайлова, Катюша,— сейчас
она Демина—живет в Москве,
врач, делегат XXV съезда
КПСС. Впервые я сфотографи-
ровал ее на Керченском полу-
острове. Потом встречал под
Севастополем, на Дунае.
По сценарию писателя-
фронтовика Сергея Сергееви-
ча Смирнова о ней снят фильм,
он так и называется — «Ка-
тюша»
Степан Мотовилин — раз-
ведчик Северного флота, сра-
жался в отряде В. Леонова.
В ночь на 7 ноября 1941 г. в
одну из разведок с ним пошел
писатель Константин Симонов;
высадившись на вражеском бе-
регу, отряд моряков взорвал
склады и благополучно возвра-
тился на базу.
Через много лет мне уда-
лось разыскать Степана Макси-
мовича в Урюпинске, Волго-
градской области. А потом
сфотографировать вместе с
Константином Михайловичем
Симоновым, который показы-
вал ему блокноты тех лет, где
есть и запись о той разведке
Надежда Попова и Ирина
Себрова — летчицы из 46-го
женского авиаполка, который
прошел от Северного Кавказа
до Берлина, были сфотографи-
рованы в Геленджике в сентяб-
ре 1943 г. На счету у них — от
500 до 1000 вылетов.
Герои Советского Союза
Надежда Ивановна Попова и
Ирина Сергеевна Себрова
живут сейчас в Москве
Берлин. 1 мая 1945 г. Весе-
лая девушка указывала солда-
там путь к центру города. Я со-
скочил с танка, сделал снимок
и спросил: «Кто ть1? Откуда?»—
«Мы — воронежские. А звать
нас Мария Шальнова».
Туда, в Воронеж, она и вер-
нулась, но искать ее было труд-
но, как и многих девушек, ко-
торых я встречал на фронтах,—
выходя замуж, они меняли фа-
милии. У Марии Петровны двое
детей, она уже бабушка
Этого партизана я сфотографировал в бол-
гарском городе Ловеч в 1944 г. и почти через
три десятилетия сам разыскал. Герой Социали-
стического Труда Болгарии Коча Караджов —
ныне директор крупной птицефабрики в Плев-
не. Как и Виктор Леонов, мой североморский
друг, Коча захотел сфотографироваться с внуч-
кой, названной Викторией — в честь Победы
Белград, октябрь 1944 г.
Только что закончились бои.
По улице шло подразделение,
а на тротуарах стояли люди с
цветами.
«Подравняйсь!» — скоман-
довал лейтенант, и четким ша-
гом бойцы прошли сквозь жи-
вой коридор ликующих жите-
лей югославской столицы. Весь
мир обошла эта фотография,
часто печаталась в советских
журналах и в газетах Советско-
го Союза. И вот «товарищ лей-
тенант» нашелся — Дмитрий
Федорович Кудашов, началь-
ник одного из отделов Мини-
стерства морского флота СССР.
Он помог разыскать солдат,
идущих в первой шеренге.
Так что этот снимок уже не
безымянный
На верхней фотогра-
фии, сделанной 1 мая 1947 г.,—
К. А. Вершинин, А. М. Василев-
ский, Г. К. Жуков, Н. А. Булга-
нин, И. В. Сталин, К. К. Рокос-
совский. На нижней — тоже
1947 г.—Г. К. Жуков на стадио-
не «Динамо» вместе с марша-
лом авиации К. А. Вершини-
ным
Он никогда меня не видел,
а я его видел всегда. Об этом
я и сказал Георгию Константи-
новичу Жукову, когда мы
встретились незадолго до его
кончины. «Ну что ж,— сказал
Г. К. Жуков,— у вас работа та-
кая, все правильно».
Я принес ему много сним-
ков военных лет. Георгий Кон-
стантинович внимательно про-
смотрел все фотографии, осо-
бенно внимательно — снимки
рядовых. Им — рядовым вой-
ны— посвятил Г. К. Жуков
свою книгу.
Прощаясь, я сделал снимок,
который помещен справа:
Георгий Константинович рас-
сматривает фотографии. Это
был последний снимок марша-
ла Г. К. Жукова, очень люби-
мого мной человека

И СНОВА
МУРМАНСК
1946—1979 гг.
Летом 1946 г., через
год после окончания вой-
ны, я снова оказался в
Мурманске. Предстоял
выход с рыбаками в Ба-
ренцево море.
Стоял полярный день—
весь город был залит
солнцем.
Я прошел по всем ме-
стам, где делал снимки во
время войны (все эти
фотографии, естественно,
были со мной).
Потом поднялся на зна-
комую с военной поры
сопку.
Я стоял и смотрел на
Абрам-мыс: именно отту-
да, из-за солнца, пять лет
назад чаще всего и появ-
лялись фашистские «юн-
керсы».
И каждый раз, когда я
приезжаю в Мурманск,
особое чувство — радо-
сти? покоя? — неизменно
охватывает меня: не при-
летят больше в город
вражеские самолеты,
не будет военных пожа-
ров, и море будет мир-
ным...
Потом я побывал в
Мурманске в 1947 г., по-
том— в 1948-м... Словом,
я приезжаю сюда почти
каждый год, иногда по
нескольку раз.
В 1976 г. Мурманску
исполнилось шестьдесят
лет. Я снова поднялся на
знакомую сопку, прихва-
тив с собой фотографии
военной поры. С этой соп-
ки я хотел снять новый
Мурманск.
Неожиданно подъехал
автобус «Интуриста», из
него вышли гид и ино-
странные моряки — как
оказалось, с польского
судна, прибывшего в
Мурманск за грузом. Вы-
яснилось, что на сопке,
где я стоял,— смотровая
площадка, сюда привозят
туристов, чтобы показать
город.
Мы разговорились; я
показал фотографии со-
жженного Мурманска,
польские моряки вспоми-
нали руины Варшавы...
С Кольским полуостро-
вом связано у меня мно-
гое «первое».
Первая примерка воен-
но-морской формы. Пер-
вое боевое крещение.
Первые боевые друзья...
Первые послевоенные
рейсы траулеров в Барен-
цево море.
Первый выход в Аркти-
ку на первом в мире
атомном ледоколе «Ле-
нин», встреча его в Коль-
ском заливе с дедушкой
ледокольного флота —
«Ермаком»...
★
Город у моря залечил
военные раны, вырос, раз-
дался в плечах.
У Кольского залива
встал Солдат — мурман-
ский Алеша.
У подножия его негаси-
мым пламенем горит
Вечный огонь.
		
, WW
»*»'.»?!






Евгений Халдей. 1945 г.
Евгений Ананьевич Халдей родился в 1917 г.
В Великую Отечественную войну был военным фото-
корреспондентом ТАСС по флотам.
Сейчас член Союза журналистов, заслуженный работ-
ник культуры Е. А. Халдей — фотокорреспондент газеты
«Советская культура».
Евгений Ананьевич Халдей
ОТ МУРМАНСКА ДО БЕРЛИНА
Предисловие К. М. Симонова
Оформление и макет М. М. Черняховского
Редактор А. Б. Тимофеев. Художественный редактор В.
Технический редактор А. Ф. Сергеев. Корректор Р. А.
С. Жарков.
Варушина.
Сдано в набор 01.03.79. Подписано в печать 17.05.79. ПН00010. Формат 60X90/8.
Бумага для глубокой печати. Журнальная рубленая гарнитура. Глубокая печать.
Усл. печ. л. 12. Уч.-изд. л. 13,47. Тираж 45 000 экз. Заказ 4497. Цена 2 руб.
Мурманское книжное издательство, г. Мурманск, пр. Ленина, 100. Ордена Трудо-
вого Красного Знамени фабрика «Детская книга» № 1 Росглавполиграфпрома Госу-
дарственного комитета РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торгов-
ли. Москва, Сущевский вал, 49.
X
80103-12
М150(03)-79
28-79
ИБ № 219
(С) Мурманское книжное издательство, 1979 г.


I
МУРМАНСКОЕ
КНИЖНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
2 руб.