А

Цѣна номера

20

коп.
Условія подписки и проспекты
высылаются безплатно.

X 20.
(№ 1848)
(СЪ ОСНОВАНІЯ

Кентера ■ редакція:

Петроградъ.

Ю-я Рождественская, № 13.

ЖУРНАЛА).

ГОДЪ ТРИДЦАТЬ ШЕСТОЙ-

Еженедѣльный художественно-юмористическій
журналъ съ карикатурами.
ПЕТРОГРАДЪ.
Подъ редакціей К. А. Михайлова.

21 Мая 1916 г.

ПРІЕМЪ ПОДПИСКИ:
въ Петроградѣ: -

въ конт. редакціи:
1О-я Рождественская, 13
Телафонъ-издатвля
143—51.

Она. Вѣрно, что матерія теперь очень дорога, а мода требуетъ широкихъ юбокъ...

Но успокойся! Для экономіи чѣмъ юбки будутъ дѣлаться шире, тѣмъ станутъ дѣлаться
короче...
— Какъ? Еще короче?

ГОДЪ ТРИДЦАТЬ ШЕСТОЙ.

ПЕРВОЕ ИЗДАНІЕ.
Отъ Конторы.
На годь.................................. Эр— »
на полгода....................... 4 > 50
»
ва три мѣсяца................... 2 » 25
•
На 1 мѣсяцъ....................— » 75 »
Перемѣна адреса городского и
иногородняго—28 коп. Городского да
иногородній, или обратно—50 коп.
Жалобы на неполученіе номера
должны присылаться не позже полу­
ченія номера, слѣдующаго за непо­
лученнымъ.
Лица, выписывающія наши изда­
нія наложеннымъ платежемъ, высы­
паютъ задатокъ не менѣе 1 рубля.

21 йая 1916 года.

ОСКОЛКИ.
Еженедѣльный художественно-юмористическій журналъ съ карикатурами.

Адресъ: ПЕТРОГР. ІО-я Рождественская, 13;—ТелеФ. 134—51. №

Въ виду появившагося большого количества спеціально журналовъ для женщинъ, мы
ставимъ своею главною задачей борьбу съ женскимъ засильемъ и наше изданіе явится
исключительно какъ

= Журналъ для мужчинъ = ПРКПЛНМ“
САТИРИЧЕСКІЙ, ПОЛИТИЧЕСКІЙ И ИНТИМНЫЙ

^UÜllUJlIäFl

I

Втеченіи года будутъ даны безплатныя приложенія СОБРАНІЕ ЮМОРИСТИЧЕСКИХЪ СОЧИНЕНІЙ
Подроби, проспекты высылаются безплатно.
„Любительскій театръ“. (Циклъ веселыхъ фарсовъ) Оригинальныя серіи самостоя­
тельныхъ произведеній: I. Комплименты всѣхъ временъ.—II. Дамы веселыхъ уголковъ.—III. Жен­
щины и романы Юлія Цезаря.—IV. Лицемѣрки.—V. Изъ офицерской жизни.—VI. Футуристы
и футуристки —VII. Маркиза Помпадуръ.—VIII. Воспоминанія стараго юмориста.—IX. Танцов­
щицы и балетоманы.—X. По невѣдомымъ мірамъ.—XI. Наши мечтательницы, и мн. др.

Доброе отарое время.
Какъ человѣкъ бываетъ недоволенъ тѣмъ, чѣмъ
обладаетъ. Не даромъ говорится: «что имѣемъ—не
хранимъ, потерявши плачемъ».
Еще такъ недавно одинъ иппохондрикъ жаловался на
скуку и такъ говорилъ о(*ъ этомъ въ стихахъ:
Удивительное дѣло,—
До чего мнѣ надоѣло:
Спать, поутру просыпаться,
Одѣваться, умываться,
Пить холодный чай, ѣсть булки,
Дѣлать скучныя прогулки,
Видѣть пасмурныя лица,
Слушать вздоръ и не кривиться;
Что-то дѣлать, чѣмъ-то вѣдать,
Приходить домой обѣдать,
Ѣсть грибы, фасоль и рыбу,
Ощущать въ желудкѣ глыбу,
Бить дѣтей, ругать прислугу,
Цѣловать свою супругу,
Покупать ей шпильки, шляпки,
Гребешки, ботинки, тряпки,
Быть довольнымъ, пьянымъ, сытымъ,
Не изруганнымъ, не битымъ,
Удивительное дѣло,—
До чего мнѣ надоѣло!..
Гдѣ все это теперь? Кто можетъ сказать, что ему
надоѣло быть довольнымъ, пьянымъ, сытымъ?
О, доброе, старое (и совсѣмъ не далекое) время.

Изъ жизни Сократа.
(Новѣйшіе анекдоты, только что найденные
копкахъ въ Греціи).

при рас­

Сократъ бесѣдовалъ съ двумя гетерами, обни­
мавшими его.
— Не чувствуешь-ли ты, Сократъ, себя между
двухъ огней?
— Да, но... несгораемому и четыре огня не опасны,
—отвѣчалъ курносый филосовъ.

Въ присутствіи Сократа одна гетера разсказывала
откровенности о своемъ вечернемъ пребываніи вмѣстѣ
съ какимъ-то Ахилломъ.
Сократъ ей замѣтилъ:
— Такія вещи ты имѣешь право разсказывать
только вмѣстѣ съ Ахилломъ, иначе то, что тебѣ
кажется лестнымъ, ему можетъ показаться постыднымъ.
Одинъ не можетъ хвастаться тѣмъ, что сдѣлано
вдвоемъ.

Гетера Лаиса сказала Сократу:
— Я хотѣла-бы наградить тебя своими ласками, но
ужъ. очень ты курносый, Сократъ.
— Благодаря этому я не рискую остаться совсѣмъ
безъ носа,—отвѣтилъ онъ.

Современникъ.

Въ другой разъ таже Лаиса спросила у него:
— Что тебѣ больше всего нравится въ женщинахъ?
— To-же, что женщинамъ нравится въ мужчинахъ.
Афинянинъ.

Фердинандъ и венгерка.
У Фердинанда Болгарскаго, какъ бывшаго забубен­ именемъ Целіи Чоглети Фердинандъ приказалъ по­
мѣстить одну подкупленную авантюристку, родствен­
наго австрійскаго поручика—имѣется цѣлая «исторія»
скандальныхъ отношеній кі женщинамъ. Ставши бол­ ницу какого-то австрійскаго дипломата, одновременно
выписанную изъ Австро—Венгріи.
гарскимъ княземъ онъ .не сократилъ числа такихъ
исторій, но дѣлалъ ихъ только еще болѣе замысло­
Красивая и невинная венгерка, попавши въ западню,
такимъ образомъ оффиціально существовала во двор­
ватыми.
Находясь по какому-то дѣлу въ Будапештѣ, нѣ­ цѣ Фердинанда въ лицѣ самозванки-авантюристки.
сколько лѣтъ тому назадъ, Фердинандъ соблазнился
Эта авантюристка безъ большего труда изучила
почеркъ молоденькой венгерки и отъ ея лица писала
красивою молодой дѣвушкой—венгеркой.
— Мнѣ очень хотѣлось-бы похитить ее къ себѣ, роднымъ Целіи самыя восторженныя письма о своемъ
въ Болгарію,—сказалъ распалившійся страстью длинно­ пребываніи на должности фрейлины княгини Маріи—
Луизы.
носый повелитель болгаръ.—Надо только обмозговать,
Настоящая-же Целія Чоглети проводила время очень
какъ-бы это лучше устроить...
По справкамъ, однако, оказалось, что молоденькая невосторженно.
Пріѣхавъ въ Болгарію и попавши въ западню вен­
венгерка, помимо своей невинности, обладала еще и
герка дня три совершенно не подозрѣвала -своей пе­
весьма твердыми принципами добродѣтельности.
Она писала стихи, мечтала о какомъ-то идеаль­ чальной участи.
О пятнахъ на совѣсти Фердинанда въ Австріи
номъ рыцарѣ, но на дѣлѣ среди оазвращеннаго венгер­
знали многіе. Но описывать ихъ австро-венгерская
скаго общества такого не находила.
Этой-то венгеркѣ и предложили сдѣлаться фрейли­ цензура не позволяла, считая и Tofyja Фердинанда
ной при первой женѣ Фердинанда княгинѣ Маріи-Луизѣ. своимъ «вѣрнымъ другомъ».
А Целія Чоглети могла-бы узнать про Фердинанда
Молоденькая Целія Чоглети, довольно скромно
жившая съ тетушками, соблазнилась
перспективою только путемъ чтенія. Знакомыхъ .въ придворныхъ
придворной жизни, хотя бы и при дворѣ болгарскомъ и кругахъ у нгя не было
Только на четвертый день пребыванія въ западнѣ
быстро пріѣхала въ столицу Болгаріи—Софію.
Тѣмъ временемъ Фердинандъ уже приготовилъ ей стало все ясно. Подъ вечеръ въ ея помѣщеніе, со­
стоявшее изъ пяти небольшихъ комнатъ, обставлен­
комбинацію.
Целію Чоглети встрѣтили на вокзалѣ и прямо от­ ныхъ восточною мебелью, явился самъ Фердинандъ.
Ни мундира, ни орденовъ; только домашняя тужур­
везли не во дворецъ, а въ какой-то глухой и таин­
ка, да широкія брюки и мягкіе сапоги служили украше­
ственный домикъ въ окресностяхъ.
ніемъ княжеской громоздкой фигуры.
Во дворецъ-же, на должность фрейлины, подъ

Контора открыта только въ будчн
съ 10 час. утрад о 4 час. дня.
Отдѣльные №№ высылаются за
21 коп. марками.
Плата за объявленія 40 к. строка
петита на задней страницѣ.

Отъ Редакціи.
Авторы, желающіе получить пись­
менный отвѣтъ, прилагаютъ марки.
Оплата производится по опредѣ­
ленію редакціи. Гонораръ выдается
по вторникамъ отъ 11 до 12 час.
Рукописи хранятся не долѣе двухъ
мѣсяцевъ. Принятыя—подлежатъ из­
мѣненіямъ и сокращеніямъ по усмо­
трѣнію Редакціи.
Личныя объясненія съ редакто­
ромъ—по сред., отъ 11 до 12 ч. дня.

20. (№1848

съ основанія журнала)

На основаніи закона 20 Марта 1911 г.
перепечатка чего-бы то ни было изъ
журнала „ОСКОЛКИ“ воспрещается.

Натурщица беллетриста
Къ старой дѣвѣ Пузанковой пришелъ ея сосѣдъ по
номеру Акакій Ужасовъ—маленькій мужчина съ обрыв­
ками мочалы вмѣсто волосъ и бороды и скороговоркой
сказалъ:
— Вы меня извините, Олимпіада Аввакумовна, но
только существенная нужда заставляетъ меня обратить­
ся къ вамъ съ нѣсколько оригинальной... можно даже
сказать, щекотливой просьбой...
— Въ чемъ дѣло, Акакій Акакіевичъ?
Ужасовъ покраснѣлъ, какъ ракъ и смотря на нож­
ку стола, отвѣтилъ:
— Видите ли... Я пишу романъ изъ великосвѣтской
жизни и хочу вывести героиню въ раздѣтомъ видѣ и
описать ее въ костюмѣ Евы... Но, къ глубокому, сожа­
лѣнію, я не видѣлъ ни разу въ жизни голой женщины
и совершенно теряюсь, какъ ее описать...
Пузанкова строго посмотрѣла на Ушакова.
— Итакъ, вы желаете?
— Я желаю... э... э... просить... васъ пропозировать
мнѣ... Клянусь всѣмъ дорогимъ, я буду смотрѣть на
васъ не съ точки зрѣнія мужчины, а съ точки зрѣнія
писателя.
Пузанкова пожала свою руку, провела ладонью по
щекѣ, нахмурила лобъ, словомъ продѣлала все то, что
совершала въ минуты глубокаго раздумья, и наконецъ,
сказала:
— Гм... Да... Видите, толі ко примите во вниманіе ва­
ше обѣщаніе не оскорбить меня, я... готова.
— Олимпіада Аввакумовна! Я. не знаю, какъ и бла­
годарить васъ!
— Меня интересуетъ, долго вы будете меня списы­
вать?
— О, нѣтъ, какой нибудь часъ, не больше.
— Хорошо. Только когда я потребуюсь вамъ?
— Если можно, то сейчасъ... Я только что поло­
жилъ перо,—дошелъ до описанія героини и... споткнув­
шись, отправился къ вамъ.
— Пузанкова кокетливо улыбнулась.
— Берите вашъ романъ и приходите писать ко
мнѣ. Дѣвицѣ не удобно придти къ холостому мужчинѣ.
— О, я сейчасъ!
— Только не сейчасъ. Я должна безъ васъ раз­
дѣться. Я вамъ тогда постучу.
— Я умоляю васъ, поскорѣе! Вдохновенія хоть от­
бавляй. Насилу сдерживаюсь!
Ужасовъ ушелъ въ свой номеръ и началъ ждать.
Минутъ черезъ десять онъ услышалъ стукъ въ
стѣну.
— Я готова!—крикнула Пузанкова.
— Иду! Иду!
По дорогѣ Ужасовъ сказалъ самому себѣ;
— Ужасовъ! Ты сейчасъ увидишь нагую женщину!
Смотри, Ужасовъ, не соблазнись ея прелестями и не
пади, жакъ павіанъ! Помни, что во первыхъ ты писа-

Причемъ, должно быть, было заранѣе подсмотрѣно,
что дѣвушка находится за туалетомъ, потому что по­
явленіе Фердинанда застало ее почти раздѣтой.
Огъ такой неожиданности Целія болѣе чѣмъ испу­
ганно вскрикнула. Еще никогда въ жизни ни одинъ
мужчина не заставалъ ее раздѣтой.
— Не пугайтесь, мое милое дитя,—произнесъ Фер­
динандъ едва скрывая улыбку удовольствія.—Цари не
имѣютъ времени выбирать и выжидать подходящихъ
моментовъ.
Онъ тогда еще не былъ «переименованъ» въ царя
но уже давно любилъ называть себя этимъ словомъ
— Ваше высочество, прошу васъ выйти и дать мнѣ
одѣться,—произнесла венгерка, смотря своими черными
глазами хотя и смущенно, но прямо въ глазаФердинанда.— Я очень удивлялась, почему въ этихъ комнатахъ
нѣтъ никакихъ запоровъ, но я всстаки не думала, что
ко мнѣ можетъ войти безъ предупрежденія мужчина...
— Я не мужчина, а царь... Мужчины-же къ вамъ,
вѣроятно, не входили и не войдутъ.
— Но зачѣмъ вошли вы?
— Я намѣренъ приходить сюда еще не разъ,—отвѣ­
чалъ онъ.—А зачѣмъ—я вамъ сейчасъ разскажу...
Сядьте со мною ..
Онъ взялъ красавицу венгерку за мягкую талію,
которую не прикрывали ни корсетъ ни платье, и по­
влекъ за собою, усаживая ее на дивант.
Однако, почувствовавъ подъ своею рукою сопро­
тивленіе тѣла дѣвушки, онъ пустилъ въ ходъ всю
силу своихъ здоровыхъ мускуловъ и венгерка, точно
легкая диванная подушка, подчинилась этой физической
силѣ. Въ одинъ моментъ она очутилась сидящею на
диванѣ радомъ съ Фердинандомъ, который продолжалъ:
— Теперь я вамъ разскажу, для чего я сюда явился...
S? очень богатъу я повелитель цѣлаго народа и я впол-

№ 20.

ОСКОЛКИ.

тель, а во вторыхъ ты далъ слово не оскорбить дѣ­
вичьей прелести!
Скромно опустивъ глаза, ждала его закутанная въ
Безумно растративши милліоны на снаряды, герман­
одѣяло дѣвица Пузанкова.
Легкая дрожь пробѣжала по тѣлу Ужасова. Стара­ цы пытаются наверстать потерянное на грошовой эко­
ясь быть хладнокровнымъ, онъ сѣлъ за столъ противъ
номіи. Въ Мюнхенѣ и въ Дрезденѣ начальство прика­
Пузанковой, раскрылъ рукопись, обмакнулъ перо въ
зало арестовывать всѣхъ женщинъ, которыя появятся
на улицѣ набѣленными и нарумяненными.
чернильницу и сказалъ:
Въ одинъ изъ ближайщихъ дней, послѣ появленія
— Сбросьте одѣяло!
Вся зардѣвшись, Пузанкова сбросила.
этого приказа въ Мюнхенѣ, старшій полицейскій «бошъ»
Писатель посмотрѣлъ на нее и подумалъ:
стоялъ съ портфелемъ на перекресткѣ. Въ это время
— Неужели всѣ женщины такія?
изъ подъѣзда показалась хорошенькая баварка лѣтъ
И съ радостью констатировалъ отсутствіе даже на­ 26-ти. очень скромно одѣтая.
Щеки баварской красавицы румянились, какъ самыя
мека на... грѣшныя мысли.
— Не смотрите на меня такъ,—томно сказала дѣви­ спѣлыя яблоки. При плохомъ питаніи германскихъ
ца Пузанкова,—право, вы хотите съѣсть меня взглядомъ.
женщинъ такой чудный румянецъ былъ рѣдкостью. Но
— Примите небрежную позу,—сказалъ опъ,—лягте это объяснялось просто. Красивая баварка все время
войны жила въ Швейцаріи, гдѣ и питалась самымъ ве­
на диванъ, закиньте руки за голову.
Послѣ этого онъ началъ писать. Долго бѣгало перо ликолѣпнымъ образомъ. Въ Мюнхенъ-же она только
его по бумагѣ. То и дѣло поднималъ онъ голову, смот­ что пріѣхала провѣдать родныхъ.
Она не предвидѣла, что ее ожидаетъ.
рѣлъ на натурщицу и снова продолжалъ писать.
_ Повернитесь ко мнѣ спиной,—сказалъ онъ.
У полицейскаго боша, при видѣ красавицы, загорѣ­
Черезъ полчаса героиня была описана.
лась кровь, а въ головѣ возникъ планъ.
— Фрау,—произнесъ онъ, нѣсколько пропустивъ
— Вы прочитаете мнѣ ваше описаніе? — спросила
женщину мимо себя и тотчасъ-же нагоняя ее,—фрау,
Пѵзанкова.
слѣдуйте за мною, я васъ арестую...
Но Ужасовъ рѣшительно отказался.
— Что вы, что вы! За что геръ полиційместеръ?—
— Въ печати, глубокоуважаемая, въ печати про­
вздрогнула она.—Неужели вы заподозрили во мнѣ
читаете!
шпіонку? Дѣйствительно, я пріѣхала изъ Швейцаріи,
* * *
но я—чистокровная баварка...
— На улицѣ я не могу входить въ обясненія... Иди­
Когда разсказъ напечатали, Пузанкова прочитала:
— „Графиня была дьявольски красива и не мудрено, те за мною...
— Я не хочу, я не пойду...
что мужчины разъ увидавъ ее, теряли голову и безъ
Полицейскій крикнулъ младшаго полицейскаго, при­
памяти влюблялись въ эту очаровательную женщину.
казавъ тому силою тащить женщину въ плацъ-полиціенъ.
Было во что влюбиться: тѣло графини достаточно
Женщина стала отбиваться. Собралась толпа. Ктокрасноватое, усѣянное во многихъ мѣстахъ бѣлыми
точками. Ея груди напоминали пару выжатыхъ лимо­ то попытался заступиться за женщину, но полицейскій
новъ и кокетливо падали внизъ. Ея животъ былъ по­ крикнулъ:
— Вы не знаете, что мѣшать полицій запрещено!
хожъ, на глубокій оврагъ. Вообще фигура у графини
была -то называется прямолинейная... Ножки тонень­ Васъ безъ суда въ тюрьму! Что-бы полиція ни дѣлала,
она никому не даетъ отчета на улицѣ...
кія, какъ у аиста съ ничтожнымъ утолщеніемъ у икры,
Проученные произволомъ и терроромъ мюнхенцы
были покрыты густыми волосами чернаго цвѣта. Когда
струсили и отступили, а румяную женщину втащили во
графиня поворачивалась къ вамъ спиной, то вы видѣли
огромную площадь, которая напоминаетъ безпредѣль­ дворъ, гдѣ потомъ заперли въ темную комнату.
Наступила ранняя, но мертвая по военному времени
ное поле въ то время, когда спѣлая рожь отливаетъ
ночь. Даже ушли почти всѣ изъ полицейскаго застѣн­
на солнцѣ всѣми цвѣтами радуги... Словомъ, это была
женщина классической красоты“...
ка.
Тогда-то щелкнулъ замокъ и въ комнату румяной
£в. Д.
красавицы вошелъ со свѣчею полицейскій «бошъ». Хо­
тя во всемъ Мюнхенѣ, и не было свѣчей для обывателей,
но у полицейскаго свѣча, конечно, оказалась.
— Фрау, можетъ быть, вы хотите пить? спросилъ
Опредѣленіе поцѣлуя.
онъ.
— Я хочу сначала узнать, за что меня арестовали?
Философы'. Поцѣлуй есть длительное поднятіе губъ,
— Конечно, вы это узнаете, когда будутъ состав­
стремящихся удовлетвориться чувствомъ осязанія, лять актъ, но до тѣхъ поръ вы можете умереть отъ
чрезъ что количественная разность одного бытія пере­ жажды! Я вамъ сейчасъ пришлю стаканъ пунша, кото­
ходитъ въ таковую-же разность другого бытія и та­ рый васъ" подкрѣпитъ...
кимъ образомъ возстановляется тажественность между
Черезъ минуту румяная красавица получила стаканъ
субъективнымъ объектомъ и реальнымъ идеаломъ.
и съ жадностью выпила. Поблекшій было за эти нѣс­
Докторъ-, Поцѣлуй есть движеніе сжимающихся и
колько часовъ ея румянецъ снова запылалъ. Однако
разжимающихся губныхъ мускуловъ; относится къ
черезъ нѣсколько минутъ въ головѣ женщины стало
разряду конвульсій, т. е. судорогъ.
мутиться.
Историкъ-. Поцѣлуй есть явленіе до историческое,
Какое-то наркотическое средство, подмѣшанное въ
но вліявшее потомъ на ходъ исторіи и во времена стаканъ, лишило ее чувствъ и она упала на клеенча­
историческія.
тую кушетку, стоявшую въ этой пустой комнатѣ.
Математикъ'. Поцѣлуй есть единственный случай
Впавшая въ тяжелый бредовой сонъ, красавица тяжело
сложенія, когда 1 Ц- 1 даютъ тоже 1.
дышала. Закрытые глаза темнѣлись черными рѣсницами,
Военный.-. Поцѣлуй есть болѣе, или менѣе удачная
а полуоткрытый ротъ алѣлъ раскраснѣвшимися губами.
рекогносцировка передъ штурмомъ.
Она лежала на спинѣ, безъ подушки подъ головою,
Чиновникъ'. Поцѣлуй есть неизъяснимая награда,
раскинувъ руки и со спущенными на полъ ногами.
которая дается, однако, не только къ Пасхѣ и къ
Въ такомъ положеніи нашелъ ее снова вошедшій
Новому году.
бошъ.
Иппохондрикъ'. Поцѣлуй есть кислая корча губъ,
— Вотъ женщина, какихъ я давно уже не видѣлъ
изображающая выжиманіе лимона въ... лимонадъ
во всей Баваріи,—произнесъ онъ мысленно.—Какое пыш­
жизни.
ное тѣло и цвѣтущее здоровье!
Бабочка.
Онъ поправилъ ей поудобнѣе ноги и искривши­
мися глазами пожиралъ плѣнницу.
— Видимо, она не изъ аристократіи, и не изъ бога­
того бюргерства, а одѣта въ такія хорошія вещи... Та­
кіе красивые чулки у насъ уже давно женщины не но­
сятъ... Такіе чулки прежде стоили одну марку, а теперь
ихъ за десять марокъ не купить... Только тамъ, въ
Швейцаріи, еще и можно имѣть недорого подобную пре­
лесть.

Румяная баварка.

нѣ удовлетворенъ въ области тщеславія. Но въ обла­
сти любви къ хорошенькимъ женщинамъ я никогда не
былъ удовлетворенъ и, вѣроятно, никогда не буду.
Любовь, какъ жажда въ жаркую погоду: выпилъ, уто­
лилъ жажду, а черезъ часъ—снова жажда...
Красивая венгерка ничего не слушала: въ головѣ ея
пылали мысли о ея положеніи.
Чувствуя себя теперь въ ловушкѣ, она рѣшительно
не знала, въ чемъ найти спасеніе. Другая на ея мѣстѣ
нашла-бы eflHHtTBeHHbift выходъ: слезы и мольбы о по­
щадѣ.
Но горячая и непокорная венгерка не сдѣлала этого.
У ней только сильнѣе разгорѣлась ненависть, пи­
таемая всегда венграми къ нѣмцамъ и подъ вліяніемъ
этой ненависти она рѣшила лучше принять смерть,
чѣмъ позоръ.
— Я ненавижу нѣмцевъ! вдругъ крикнула она.—А
подлыхъ ненавижу еще больше...
Фердинандъ съ внѣшнимъ -равнодушіемъ отвѣчалъ,
—близко приникая къ дѣвушкѣ, крѣпко держа ее ру­
ками и цѣлуя впервые:
— Я—болгаринъ! Знай это, моя милая...
Венгерка попыталась вырваться. Тщетно; желѣзныя
руки бывшаго здоровяка-поручика не выпускали ее, а
съ какою-то особенною жестокостью мяли, чуть-ли
не ломая ея кости, хотя совершенно безъ надобности.
Онъ зналъ, что бороться одинъ на одинъ съ женщиною
—трудъ и не легкій, да и безполезный.
Онъ поддерживалъ эту борьбу единственно съ
Цѣлью причиненія дѣвушкѣ Жестокостей, отъ чего по­
лучалъ свою долю удовольствія.
Поэтому, нѣсколько уставши отъ своей безцѣльной
борьбы, онъ крикнулъ, позвавъ адъютантовъ:
• Бойчевъ! Новеличъ!!

Тѣ, давно ожидая приказанія, какъ сорвавшись съ
пружины, влетѣли въ комнату.
— Помогите мнѣ освободиться отъ этой бѣшеной
мадьярки! приказалъ онъ, держа за руки у локтя вен­
герку, вцѣпившуюся въ его тужурку.
Два адъютанта быстро оторвали венгерку и Ферди­
нандъ, тяжело дыша, поднялся съ дивана.
Прижавъ полулежащую Целію Чоглети къ дивану
Бойчевъ и Новеличъ ждали дальнѣйшихъ приказаній.
Фердинандъ передохнулъ, оправился, отеръ себѣ
лицо платкомъ и, затѣмъ подойдя къ Деліи, сказалъ:
— Глупая красотка, одумайся- Ты находишься въ
мсей власти. Не будь строптивой и согласись меня
полюбить добровольно. Это всетаки лучше и для тебя
и для меня: я получу больше удовольствія отъ добро­
вольной любви, а ты—сохранишь свое здоровье и даже,
можетъ быть, жизнь...
— Мнѣ не нужна такая жизнь! кричала безвластная
Целія.
— Настоящій бѣшеный венгерскій жеребенокъ! про­
изнесъ Фердинандъ.—Но я тебя предупреждаю, что ты
все равно будешь моя!
Онъ совсѣмъ близко подошелъ къ ней и нарочно
сталъ обращаться съ нею самымъ возмутительнымъ
образомъ подобно настоящему сатиру.
Тѣло венгерки трепетало отъ негодованія, но спаз­
мы въ горлѣ лишали ее голоса. Тогда Фердинандъ еще
разъ спросилъ:
— Смирилась ты, или нѣтъ?
Но такъ какъ отвѣта не послѣдовало, то Фердинандъ
велѣлъ адъютантамъ освободить Целію. Онъ думалъ,
что ея молчаніе означаетъ согласіе и снова приникъ къ
ней съ поцѣлуемъ.
Однако, освободившись отъ рукъ адъютантовъ, вен­
герка снова вскочила, сжавъ кулаки и сверкая глазами.

3
Лѣвою рукою онъ взялъ руку спавшей и сталъ ее
слегка мять, наслаждаясь пухлостью ладони и красивыхъ
пальцевъ, а черезъ минуту, прильнувъ близко къ лицу
женщины, сталъ безпрерывно и горячо цѣловать ее.
* * *
Сквозь ненормальный сонъ женщина чувствовала
его поцѣлуи, но не въ силахъ была проснуться. Дѣй­
ствительность смѣшивалась съ тяжелымъ кошмаромъ;
въ бреду ей казалось, будто она тонетъ въ какомъ-то
горячемъ океанѣ и чѣмъ ниже опускается ко дну, тѣмъ
ужаснѣе давитъ ей грудь масса воды.
Въ концѣ концовъ пришла въ себя она всетаки не
сама.
Она очнулась только тогда, когда ей давали нюхать
какой-то спиртъ. Но и пробужденіе ея не облегчило ее.
Теперь ею овладѣлъ едва-ли не большій ужасъ отъ
сознанія происшедшаго.
Притворяясь совершенно спокойнымъ полицейскій
бошъ говорилъ ей:
— Потрудитесь теперь давать мнѣ отвѣты на мои
вопросы, а я стану ихъ заносить въ актъ. Отвѣтьте
мнѣ сперва, почему вы не подчинились приказанію
администраціи и появились на улицѣ съ румянами на
лицѣ?
— Съ какими румянами?! воскликнула женщина.—
Вы хотите обратить въ комедію вашъ гнусный посту­
покъ, за который вы отвѣтите тюрьмой...
— О какомъ поступкѣ вы говорите, я даже не по­
нимаю,—притворился полицейскій «бошъ».—Не начинай­
те, пожалуста, исторію, изъ которой ничего не вый­
детъ, кромѣ худого для васъ... Если будете благоразум­
ны, васъ черезъ полчаса освободятъ; а если... захотите
«бороться»,—внушительно прибавилъ онъ,—васъ зата­
скаютъ по арестнымъ камерамъ!
Женщина поняла, чтю_ей лучше смириться, а поли­
цейскій, снова деликатно продолжалъ:
— Вѣдь, не можетъ быть, чтобы румянецъ 'вашъ
игралъ на вашихъ щекахъ отъ природы... Въ Германіи
теперь нѣтъ румяныхъ женщинъ...
— Я же пріѣхала изъ Швейцаріи; я вамъ уже гово­
рила.
— Я этого не слышалъ,—притворялся бошъ.—Потри­
те всетаки платкомъ ваши щеки... Погодите, лучше я
самъ это сдѣлаю...
Невольно сдерживая негодованіе она подчинялась
всему.
Послѣ этого «бошъ» принялся писать протоколъ, въ
катеромъ между прочимъ значилось:
«... Задержаннная по подозрѣнію въ неисполненіи
требованій полиціи объ употребленіи румянъ, послѣ
изслѣдованія, оказалась обладательницею природнаго
румянца, такъ какъ она изъ Швейцаріи, вслѣдствіе че­
го и была, по составленіи настоящаго акта, освобожде­
на отъ кратковременнаго ареста».
— Подпишите,—предложилъ онъ,—и можете идти...
Дрожащею рукой она подписала бумагу и уже не
думала объ отмщеніи, довольная тѣмъ, что получила
свободу...
А бошъ думалъ ей вслѣдъ:
«Вкусная штучка! Еще разъ съ удовольствіемъ-бы
ее задержалъ, да уже больше не удастся...»
Нюнстлеръ.

Удивительно.
Мамаша бесѣдуетъ съ дочерью.
— Что за причина, Катя, что Ченстоховъ не сдѣ­
лалъ тебѣ предложенія?
— Я сама, мамаша, недоумѣваю! Кажется, чего-бы
ему еще надо было: я ему и цѣловать себя позволяла,
даже сама цѣловала его, на свиданія къ нему чуть-ли
не каждый день ходила, а вотъ подите-же! Ума не
приложу...

Дѣло привычное.
— И нужно же было мнѣ влюбиться въ женатаго!
— Что-жъ такое, милочка? Только-бы онъ полу­
чилъ разводъ; знаешь, женатый если онъ очень втюри­
тся, можетъ жениться вторично скорѣе, чѣмъ холостой,
потому что для женатаго это дѣло уже привычное!

— Она неисправима! крикнулъ Фердинандъ.—Нове­
личъ, держи ее, а ты, Бойчевъ, принеси хлороформъ.
Новеличъ снова поймалъ дѣвушку и, бросивъ ее на
диванъ, крѣпко прижалъ рукою, чтобы она не могла
подняться, а Бойчевъ, на минуту удалившійся въ со­
сѣднюю комнату, принесъ стеклянную банку и вынулъ
оттуда губку, насыщенную хлороформомъ.
Въ слѣдующую минуту онъ наложилъ губку на ли­
цо дѣвушки, дико и безвольно смотрѣвшей своими чер­
ными глазами, и всѣ стали ждать.
Ферднандъ смотрѣлъ ей прямо въ глаза и доволь­
но улыбался, пока дѣвушка невольно не закрыла глаза,
впавши въ усыпленіе.
Черезъ полчаса ее привели въ чувство; она откры­
ла глаза, но Фердинанда уже не было.
Подъ надзоромъ Новелича и Бойчева плѣнница еще
около полугода была наложницей Фердинанда, причемъ
ея родные въ Будапештѣ, получая письма отъ авантю­
ристки, подписанныя яко-бы Целіей,—радовались ея сча­
стью при дворѣ и даже получали подарки.
Но Новеличъ и Бойчевъ, бывшіе слугами предателя
Фердинанда, стали потомъ и сами жертвою этого пре­
дателя.
Скоро у Фердинанда оказалась другая любовницаАнна Симонъ. Чтобы скрыть свои отношенія къ ней,
Фердинандъ приказалъ убить ее и это дѣло поручилъ
Новеличу и Бойчеву.
Тѣ исполнили его приказаніе. Но дѣло всетаки вы­
плыло наружу. Тогда Фердинандъ распорядился отдать
ихъ подъ судъ.
Что они говорили на тайномъ судѣ—осталось неиз­
вѣстнымъ, однако судъ призналъ ихъ виновными и
они оба были повѣшены.
.
Таиновѣоъ.

КЪ ВОПРОСАМЪ ДНП.

Нѣмецк. вдова. Еще тридцать лѣтъ назадъ я
хотѣла позировать, но мужъ не позволялъ. И только
теперь, овдовѣвши, я могу увѣковѣчить себя на полотнѣ.

Мужъ. — Парикмахеровъ замѣнили женщины,
благо легкое дѣло; а въ полотерши не идутъ. Самъ
натирать полы долженъ...

Нѣмецкій офицеръ на постоѣ,
— Если у васъ нѣтъ сливокъ
къ кофе, то вы не можете сказать,
что у васъ нѣтъ и поцѣлуевъ для
германскаго воина.

Юанъ-Шикай, собравшійся было усмирять
люціонеровъ китайскихъ провинцій.

рево­

Жена. Ай! Ты утонешь!
— Теперь жизнь дешевле дамской шляпки!

Она: Право, этотъ мужчина въ
шкафу вовсе не твой соперникъ. Это
одинъ бѣдный бѣженецъ, котораго я
пріютила у себя на время.

Къ другимъ суррогатамъ въ Германіи при­
бавился еще одинъ. Кутежи теперь устраиваютъ
съ пустыми бутылками и бокалами.
Труппа обнищалаго германскаго кафе-шантана.

Картина «Желтая опасность», давно написанная Вильгельмомъ.
Японецъ: Клеветникъ этотъ Вильгельмъ!
Оказывается, за желтою опасностью-то онъ
самъ прятался!

Я бѣдная вдова, а ты,
Фридъ меня бросаешь!
— Потому и бросаю, что ты
бѣдная. Я думалъ совсѣмъ наоборотъ.

Баринъ: Теперь всѣ молодые мужчины на войнѣ, такъ
ты меня навѣрное полюбишь!
»
Жена: Ахъ, старый чортъ! Онъ тоже вздумалъ мобили­
зоваться!

У СТАТУИ ГЕРКУЛЕСА.

Нѣмка.. Ахъ, если-бы въ Германіи всѣ мужчины
Нѣмецъ. О, да! Тогда-то ужъ мы побѣдили-бы!

такіе были...

— Нѣтъ, я хотѣла сказать, что тогда-то народонаселеніе у насъ, дѣйствительно,
увеличилось-бы...

осколки.

6

Баши-бузуки съ болгарками.

и безъ того бѣдный человѣкъ... У баши бузука нѣтъ
гарема, какъ должно быть у настоящаго правовѣрнаго,
а онъ тоже, не хуже пророка Магомета любитъ жен­
щинъ. Развѣ мы не бѣдные, когда двѣ женщины на
(Изъ эпохи турецкаго ига)
трехъ баши бузуковъ достались; а у любого паши­
То было давно, но пожалуй и не такъ давно; имен­ на одного полсотни...
но въ 1876 году, когда Болгарія находилась подъ ту­
Говоря по болгарски, баши бузукъ переводилъ това­
рецкимъ игомъ и когда русскіе солдаты еще не освобож­ рищамъ свои слова по турецки, вызывая у нихъ лестное
одобреніе
дали ее изъ подъ этого ига.
Злѣйшими^мучителями болгаръ того времени являлись
Подъ впечатлѣніемъ этого началась противозаконная
турецкіе «герои»—баши—бузуки (по руски «сорви-голо- для магометанина выпивка и закуска колбасою. Кол­
басъ было три штуки и ихъ досталось по одной на
ва»).
Цѣль турецкаго правительства была та-же, что те­ каждаго баши-бузука. Отрѣзывая отъ длинной колбасы
перь и что всегда. Съ азіатскою слѣпотою оно думало,
по куску, баши-бузукъ, говорившій по болгарски, раза
что удержать за собою занятыя области оно можетъ три—шутливо, но нарочно больно—ударилъ молодую
лишь истребивъ мѣстное населеніе. Такъ и поступала болгарку палкообразной колбасой и сказалъ:
съ армянами, болгарами и др. народами.
— Это тебѣ еще за то, что ты хотѣла убѣжать
Но чтобы другія государства не обвинили въ этихъ
отъ баши-бузуковъ!
звѣрствахъ самаго султана Абдулъ-Гамида, то въ видѣ
— А я мою побью за то, что она слушала! подхва­
истребителей болгаръ посылались баши-бузуки.
тилъ второй и также доставилъ себѣ удовольствіе уда­
— Мы не виноваты,—отписывался Абдулъ Гамидъ,— рить другую болгарку своею колбасой...
это разбойники; мы ихъ преслѣдуемъ и наказываемъ...
Дѣвушки невольно залились слезами, но это только
Разумѣется, Абдулъ-Гамидъ на самомъ дѣлѣ никого
еще больше раздразнило пьянѣвшихъ баши-бузуковъ.
не наказывалъ, а даже поощрялъ.
— Риза, зачѣмъ онѣ плачутъ? Надо ихъ утѣшить!
Въ одно тихое лѣтнее утро, когда мужское населе­ произнесъ второй, обращаясь къ первому.
ніе находилось въ поляхъ на работѣ, въ мѣстечко
— Надо... Мы покажемъ, что баши-бузукъ можетъ
прискакали на своихъ арабскихъ лошадяхъ баши-бузуки. заставить не только плакать, но и радоваться.... Я ни­
Съ гикомъ пронеслись они по всей улицѣ, точно
когда не видѣлъ, какъ паша цѣлуетъ своихъ одалисокъ...
желая дать полюбоваться на себя, затѣмъ повернули
Но я думаю, что если его одалиека такая-же молодень­
обратно и разсыпались по деревнѣ группами, по два,
кая, какъ эта болгарка, то онъ ее цѣлуетъ не лучше,
по три человѣка.
чѣмъ я...
Привязавъ коней баши-бузуки отправились въ доми­
— Я тоже не видѣлъ, Риза, какъ паша цѣлуетъ
ки болгаръ. Гдѣ двери оказывались запертыми извнутри, одалисокъ, потому что—слава пророку! я никогда не
тамъ баши-бузуки проявляли особенное упорство.
былъ евнухомъ, но я съ тобою, Риза, совершенно сог­
— Здѣсь есть, что прятать! говорили они, лукаво
ласенъ.
подмигивая другъ другу и немедленно высаживали сла­
По обращенію баши-бузуковъ дѣвушки почуяли не­
быя двери вмѣстѣ съ петлями.
доброе и забились въ истерикѣ.
— Смотри, онѣ сильнѣе заплакали! Мы очень долго
Вырвавъ двери одной изъ такихъ хатъ, три свирѣ­
пыхъ, бородатыхъ баши-бузука, осмотрѣли всѣ уголки
только собираемся ихъ утѣшить, а имъ ждать надоѣло,
—снова съ хохотомъ произнесъ Риза.
и разрыли всѣ постели. Двѣ набитыя' трухою большія
Отъ азіатскихъ шутокъ словами недалеко было и до
перины мигомъ оказались на полу. На кроватяхъ баши­
шутокъ болѣе реальныхъ.
бузуки искали денегъ, но ничего не нашли.
*
Зато нашли бутылку вина и нѣсколько копченыхъ
* *
Однако, и измученныя, обезсиленныя дѣвушки всетаколбасъ, висѣвшихъ подъ потолкомъ.
— Но колбаса сама не могла запереть дверь въ из­ ки не были оставлении баши-бузуками въ покоѣ.
Послѣ цѣлаго дня надругательствъ, баши бѵзуки
бу,—здѣсь еще кто-нибудь есть кромѣ колбасы! гово­
говорили:
рилъ одинъ изъ баши-бузуковъ.
— У несчастныхъ болгаръ почти ничего нѣтъ, чѣмъ
— Есть! отвѣтилъ ему второй, слазавшій въ под­
полье и вытаскивавшій оттуда молодую болгарку, полу­ можно было-бы хоть на мѣсяцъ поживиться баши­
бузуку .
безчувственную ,отъ страха.
— Здѣсь намъ удалось хоть двухъ этихъ красотокъ
— Тамъ еще есть, можетъ быть? спросилъ у него
найти, Риза.
третій.
— Нашли, да не на долго... День полакомились, да
— На твою долю одна осталась, только не ручаюсь,
и продавать надо пашѣ какому-нибудь! Эхъ, счастливые
какая: молодая, или старая.
— Какъ-же ты въ темнотѣ увидѣлъ, чтобы отоб­ эти паши! Вотъ кого грабить-то позволили-бы, а не
болгаръ какихъ-то!
рать себѣ молодую?
Выѣзжая изъ селенія Риза и его товарищъ везли,
— Она первая подъ руки попала. А что она—моло­
перекинутыми черезъ сѣдло и привязанными двухъ сво­
дая такъ я на ощупь узналъ.. Ты думаешь трудно на
ощупь молодую огъ старой отличить? Плохой ты баши- і ихъ жертвъ, полуголыхъ отъ изорванной одежды; баши­
бузуки везли ихъ въ ближайщій городъ, чтобы продать
бузукъ, если этого еще не знаешь.
въ гаремъ...
— Скажи, Риза, буду знать...
Такъ обращались тогда съ болгарами теперешніе
— Пощупалъ щеки—крѣпкія, такъ значитъ молодая;
ихъ друзья и союзники турки.
зубы пощупалъ—всѣ цѣлы, тоже, значитъ, не старуха.
Магометъ-Али-Фига.
А шею еще легче у молодой отличить: у бабы шея жи­
листѣе и не гладкая... И грудь бабы тоже не такая
упругая...
Однако тотъ баши-бузукъ, которому давались эти
свѣдѣнія, не слушалъ говорившаго и быстро спустился
въ подполье, откуда скоро послышался его голосъ;
Бубенчики.
— Риза, давай спорить, что я тоже въ темнотѣ
умѣю видѣть! Сейчасъ вытащу мою поживу и ты уви­
Про одну даму, обладавшую очень выдающимся
дишь, что она тоже молоденькая! Ручаюсь моей головой!
бюстомъ, нѣкто сказалъ:
Черезъ минуту изъ подполья появился и самъ гово­
— У этой барыни все впереди'.
рившій, таща въ обхватѣ молоденькую болгарку, тоже
полубезчувственную.
Если дѣвица посѣетъ въ полѣ свою репутацію, то
Онъ бросилъ ее на валявшую на полу перину, гдѣ отъ этого, можетъ быть, и выростетъ нѣчто, но только
рядомъ, на другой перинѣ, была уже брошена первая уже не въ полѣ.
дѣвушка и произнесъ:
— Риза! А моя-то, кажется, еще моложе твоей...
Что случилось-бы лѣтомъ еъ маленькой комнатѣ,
Жалко что ты свою взялъ не выбиравши!
гдѣ много мухъ, если-бы изъ каждой мухи сдѣлать
— Моложе я не люблю, отвѣчалъ Риза,—которая
слона?
моложе, та еще не доросла. Дыня хороша, когда она
дозрѣетъ!
Кто смотритъ на поведеніе своей жены «сквозь
— Не найдется-ли тамъ еще одной и для меня? про­ пальцы» на того и самого всякій пальцемъ указываетъ.
изнесъ первый.—А то я вамъ не дамъ ни водки, ни
колбасы.
Человѣкъ, обѣдающій вѣчно въ греческихъ сто­
— Дашь, если не захочешь, чтобы мы сами взяли! ловыхъ, всегда будетъ (ѣсть) «не въ своей тарелкѣ».
— Развѣ вы не правовѣрные, что хотите пить вино
Отецъ сказалъ своему взрослому сыну:
и ѣсть колбасу изъ свинины,—шутливо поучительно
— Пора-бы тебѣ и женой обзавестись...
произнесъ опять первый.
— Такіе-же, какъ ты! Баши-бузукъ давно забылъ,
— Я и самъ думаю, да не знаю, чьею.
что онъ правовѣрный, потому что ему всю жизнь при­
Врядъ-ли даже самый разсѣянный можетъ, вмѣсто
ходится грабить и питаться чужимъ, чѣмъ пришлось,
того, чтобы повѣсить пальто, «повѣсить носъ».
даже женщинами...
— Ха-ха! Пророкъ Магометъ о женщинахъ никако­
Мужчина можетъ быть похожъ на тѣсный дамскій
го запрещенія не давалъ: даже еврейка разрѣшается
ботинокъ, если онъ жметъ женщинѣ ножку подъ
правовѣрному,—добавилъ второй и еще присовокупилъ,
столомъ.
обращаясь къ первому: —Хочешь себѣ женскую поживу
получить, лѣзь самъ въ подполье; тамъ кажется еще
Звонарь.
третья осталась...
— Молоды еще стараго баша-бузука обманывать.
Вы и вашей добычей со мною подѣлитесь, если не за­
Сюрпризъ.
хотите, чтобы я силой взялъ...
Всѣ грубо, по разбойничьи захохотали, отлично по­
Старый ловеласъ, добившійся любви отъ молодень­
нимая, что всегда все раздѣлятъ между собою, если
кой особы, держа ее въ объятіяхъ, говоритъ:
которому-нибудь чего не хватитъ.
— Какъ я счастливъ! Наконецъ-то вы меня по­
Всѣ трое усѣлись на полъ, частью на перины и сло­ любили!
жили ноги калачемъ по турецки.
— Теперь на все такая дороговизна! Поневолѣ...
Очнувшіяся черноглазыя болгарки съ ужасомъ смо­
трѣли на загорѣлыя лица баши-бузуковъ, позабывая
привести въ порядокъ свой примитивный деревенскій
нарядъ.
Каждый своего дождался.
— Марица,—шепнула одна другой,—мы убѣжимъ,
когда они напьются пьяны!
Новобрачный новобрачной супругѣ:
Ближайшій баши-бузукъ, знавшій болгарскій языкъ,
— Но теперь я твой мужъ и имѣю возможность
услыша эти слова, схватилъ платье болгарки, сжалъ
тебя цѣловать.
изъ него нѣчто вродѣ пробки и дѣлая видъ, будто хо­
— А я теперь имѣю возможность тебѣ сказать,
четъ заткнуть ей ротъ, проговорилъ:
что я вовсе не для этого выходила за тебя замужъ.
— Ты хочешь бѣжать отъ баши-бузука? Думаешь,
можешь? Hâ тебѣ соску, глупая дѣвченка,заткни ротъ,
чтобы онъ не говорилъ больше такихъ глупостей! За­
чѣмъ ты хочешь бѣжать отъ баши-бузука, когда онъ

№ 20.

Муза по вольному найму.
(Столичный эпизодъ).
Она его бросила не смотря на трехлѣтній юбилей,
который они могли-бы скоро праздновать. Надо вамъ
сказать, что онъ—поэтъ, а она—его... вы понимаете?—
муза.
— Что я буду теперь дѣлать безъ нея? жаловался:
поэтъ друзьямъ.—Вѣдь, муза необходима поэту, какъ
бумага и чернила...
— Отчегс-же она тебя бросила?
— Какіе-же заработки у поэта по военному вре­
мени? А женскій трудъ теперь повсюду въ большомъ
спросѣ. Она и ушла.
— Неужели ты ее даже прокормить не могъ?
— Легко сказать: прокормить. При нынѣшней доро­
говизнѣ! И ее мало было прокормить, надо еще и одѣть!
А одежда еще дороже пропитанія.
— Куда-же она ушла?
— Не знаю. Знакомые говорятъ разное: кто гово­
ритъ, что поступила въ военную цензуру, кто—въ кан­
целярію, кто говоритъ, что въ сестры милосердія... Го­
ворятъ, девяносто рублей получаетъ.. Гдѣ я возьму
теперь другую музу?
— А безъ музы нельзя?
— Какой-же поэтъ безъ музы... Совсѣмъ разучусьписать стихи... Настанетъ мирное время—тогда ника­
кая муза не поможетъ. Священный огонь вдохновенія
необходимо поддерживать... Погаснетъ— бѣда будетъ.
— Попробуй сходить въ контору длл найма при­
слуги... Можетъ быть тамъ и найдется какая-нибудь,
муза,—предложили ему.
— Это—идея! обрадованно воскликнулъ поэтъ.—Му­
за можетъ происходить изъ какого угодно общества...
Въ Парижѣ у поэтовъ большинство музъ изъ гризе­
токъ... Сегодня-же иду въ контору для найма прислуги.
И черезъ часъ поэтъ уже входилъ по довольно
грязной лѣстницѣ въ „бюро рекомендацій“.
Что вамъ угодно? спросилъ его худой, пожилой
мужчина.
— Я хотѣлъ нанять музу.
— Кого-съ? удивился мужчина.
Поэтъ спохватился и поправился:
— Вообще... прислугу.
Хитрый мужчина, не желая упустить полтинника.,
не сказалъ правды; не сказалъ, что прислуги теперь
совсѣмъ нѣтъ и въ. контору являются только нанима­
тели. Онъ взялъ съ поэта полтинникъ, записалъ его
адресъ и обѣщалъ прислать прислугу.
Выходя изъ подъѣзда, онъ встрѣтился съ какою-то
пожилою дамой, которая и вразумила его:
— Только деньги обираютъ... Прислугъ теперь нѣтъ..
— А если какую-нибудь и можно переманить съ друго­
го мѣста такъ только посуливши ей рублей пятнадцать
жалованья... И эго самой простой, деревенской.
Поэту стало очень жалко не полтинника, а своихъ
разбитыхъ надеждъ.
— Неужели мнѣ такъ и суждено остаться безъ му­
зы? Какія времена!
Задумчиво пошелъ онъ домой и проходилъ чрезъскверъ. Тамъ оказалось всетаки очень большое коли­
чество нянекъ. Ему припомнились слова неизвѣстной
дамы о томъ, что теперь можно только ,,переманить“
прислугу, посуливши ей хорошее жалованье.
— А кто-же можетъ давать самыя заманчивыя обѣ­
щанія, какъ не поэтъ? мелькнуло у него въ головѣ и
онъ сталъ приглядываться къ нянькамъ.
Поэтъ воспламеняется, легко. Темноглазая прислуга,
въ яркозеленомъ платьѣ скоро соблазнилась новымъ
мѣстомъ.
— Много-ли господъ-то у васъ?
— Только двое: я, да моя тетушка,—отвѣчалъ поэтъ,
причемъ тетушку, разумѣется, надо было отнести къ
области поэтическаго вымысла.
— А жалованье, говорите, пятнадцать рублей? про­
должала кандидатка въ музы.—Моя подруга намедни
тоже перешла на пятнадцать рублей; такъ тамъ всего
одна старая барыня, а при ней только собачка... А у
вашей тетушки все-жъ таки вы есть... Ежели-бы сем­
надцать рублей дали...
—, Если уходъ за мною дороже, чѣмъ уходъ за со­
бакой только на два рубля, то это очень небольшая!
разница... Хорошо, я на семнадцать рублей согласенъ,—
отвѣчалъ поэтъ...
Черноглазая, въ зеленымъ платьѣ дѣвица черезъ,
два дня явилась съ узломъ въ квартиру поэта.
Поэтъ съ первою музой занималъ хорошенькую»
квартирку въ двѣ комнаты, гдѣ оставался жить и
теперь.
— А гдѣ-же барыня? спросила черноглазая при­
слуга.
— Какая: барыня? Ахъ, да... Тетушка-то? Она.
уѣхала на недѣлю къ сестрицѣ... Прислуги не было,
такъ она и не могла одна здѣсь справляться... Такъ
ты—того, располагайся и устраивайся... А потомъ са­
моварчикъ поставишь...
Черноглазая кандидатка въ музы занялась по хо­
зяйству.
Она находилась въ очень радужномъ настроеніи,
такъ какъ съ девятирублеваго мѣста перешла прямо
на Семнадцать рублей.
— Вонъ какъ нонѣ хорошо въ Питерѣ-то... Только
три мѣсяца, какъ я изъ деревни пріѣхала и ужъ сем­
надцать Рублевъ жалованья...
У поэта въ это время какъ разъ появились деньги.
Въ одну газету, вмѣсто стараго редактора, пригласили
новаго, который покровительствовалъ нашему поэту и.
далъ ему хорошій авансъ.
Вечеромъ поэтъ благодушествовалъ за самоваромъ
и говорилъ стоявшей передъ нимъ черноглазой прис­
лугѣ:
— Даша, будь ты моей музой!
— Ай, баринъ, да што вы говорите такое! Я дѣ­
вушка... честная! отвѣчала Даша, хотя передъ послѣд­
нимъ словомъ и запнулась немножко.
Эта заминка сразу ободрила поэта.
— Ты сколько-же времени живешь въ Питерѣ?
— Я хоть только и три мѣсяца какъ изъ деревни,,
а только всежъ таки дѣвушка,—ей Богу!.. Какой вы
недовѣрчивый?!
— А вотъ мы сейчасъ увидимъ,—произнесъ поэтъ-

№ 20 .
я прежде, чѣмъ Даша испуганно вскрикнула, онъ пой­
малъ ее за руки и привлекъ къ себѣ.
_ Баринъ, да ей-Богу! оставьте! кричала она испуганно.
_ Нѣтъ, мы сейчасъ узнаемъ, правду-ли ты гово­
ришь,—продолжалъ поэтъ.—Это, голубушка моя, по
глазамъ видно... Стоитъ мнѣ только въ бинокль пос­
мотрѣть...
Продолжая держать Дашу одною рукою за ея руки,
поэтъ взялъ со стола бинокль и даже не развинчивая
его, сталъ смотрѣть чрезъ него на Да-шу.
— Баринъ, простите меня! Только я въ этомъ сов­
сѣмъ не виновата... Это одинъ писарь меня прельстилъ...
Все изъ за него произошло...
Она заплакала, отворачивая лицо, а поэтъ, усадивъ
ее на диванъ, заговорилъ:
_ То-то и есть! Не надо никогда обманывать, осо­
бенно интеллигентнаго человѣка; на то, милая, у меня
и бинокль... Впрочемъ, ты успокойся! Для меня это
еще лучше. Муза и должна быть такая...
_ А ежели вы тоже, баринъ, меня... обманете? про.должала Даша, слегка успокоившись и утирая слезы.—
Вѣдь, окромя этого писаря у меня никакихъ шалостевъ
не было...
_ Не было? Хорошо, я опять въ бинокль посмотрю...
— Нѣтъ, нѣтъ! Не смотрите" вы, баринъ, ради Хрис­
та... Вижу я, что отъ васъ правды не скроешь... Былъ
еще одинъ грѣхъ... Очень ужъ я боюсь, чтобы въ де­
ревнѣ не узнали, а у меня въ Питерѣ тетушка живетъ.
Ядовитая—ужасти. Городовиха она, да еще на трамвайку кондукторшею пошла...
— Тетка твоя ничего не узнаетъ! Я человѣкъ бла­
городный!
— И что я этой самой вашей музой буду она тоже
не узнаетъ объ этомъ?
— Ничего не узнаетъ! Ничего! успокаивалъ поэтъ
и обнявъ новую музу, сталъ ей декламировать какое-то
стихотвореніе, на которое нѣкогда его вдохновила еще
его прежняя муза.
— Хорошая пѣсенка,—улыбнулась Даша,—Кто-жъ
это васъ научилъ?
— Моя прежняя муза! Она меня вдохновила... Вотъ
и ты можешь меня вдохновить еще лучше, чѣмъ она.
— Да я не умѣю... Она, можетъ, была образованная?
— Для этого надо только умѣть цѣловаться... Нука, попробуй!
— Ой! очень ужъ боязно...
— Но я-же не первый...
— Не первый-то не первый, да очень ужъ вы... бри­
тый какой!
— Тебѣ-же отъ этого лучше! Воображай, что это—
твоя тетушка..
Даша весело захохотала, колыхаясь своею моло­
дою крѣпкою грудью и можетъ быть смѣялась бы
очень долго, если-бы поэтъ не прервалъ этотъ смѣхъ.
* * *
Къ утру у него уже явилось новое стихотвореніе.
Правда, оно было очень коротенькое, но такъ перепол­
нено чувствами, что поэту пришлось на слѣдующій
день значительно удлиннить его..
Зато и жалованье музѣ поэтъ долженъ былъ уп­
латить все впередъ на второй-же день своего вдох­
новенія.
Знакомый редакторъ взялъ у него это стихотворе­
ніе, очень одобрилъ, но сказалъ, что помѣститъ тольасо послѣ войны.
— Возьмите новый авансъ и продолжайте работать.
И поэтъ работаетъ, работаетъ и работаетъ! теперь.

7

ОСКОЛКИ.

Въ больномъ угарѣ.

Поэтому также безмолвно она закинувъ ноги на
постель, скорчилась и скромненько легла на бокъ, по­
ложивши чуть-ли не половину своего тѣла на одну изъ
двухъ громадныхъ подушекъ.
— Это у тебя сейчасъ былъ мужчина такой пожи­
лой; съ просѣдью? спросилъ мужъ Насти.
— Н... нѣтъ! произнесла она не совсѣмъ твердо.
— Врешь! у тебя...
— Но... не все-ли равно тебѣ? Какой ты странный
человѣкъ... Какъ будто ты считаешь, что я еще для
тебя не совсѣмъ чужая... Не всели равно тебѣ теперь:
я ли другая-ли женщина?..
Подъ впечатлѣніемъ воспоминанія о пожиломъ муж­
чинѣ у мужа Насти опять явилось желаніе убѣжать,
но желаніе это тотчасъ же снова отпало:
„Правда, не все-ли равно? Уйти я успѣю и нѣс­
колько позже. Никто меня здѣсь не задержитъ, ни­
чѣмъ я здѣсь не рискую.. Жизнь скучна, а моя тѣмъ
болѣе... Тутъ я переживу хоть что-нибудь новое. Это
всетаки лучше, чѣмъ ничего... Ничего то у меня и дома
много“...

(Эпизоды изъ жизни одной „Ямы“)
Мужчина лѣтъ двадцати семи сидѣлъ въ залѣ. Дѣвицъ
тамъ-же находилось всего три. Но такъ какъ всѣ три
не приходились ему по вкусу, то онъ ждалъ, не выйдетъ-ли какая-нибудь поинтереснѣе.
Онъ не торопился и просидѣвъ минутъ десять уви­
дѣлъ, какъ изъ корридора, черезъ залу, прошелъ му­
жчина съ просѣдью, уже получившій свою долю удо­
вольствія и направлявшійся во свояси. А еще минутъ
черезъ десять въ залѣ появилась и дѣвица, видимо, та
самая, которая находилась наединѣ съ только что
ушедшимъ мужчиной.
Ощупывая прическу и непринужденно, хотя слегка
устало, она сѣла на одинъ изъ свободныхъ стульевъ.
При видѣ ея сидѣвшаго молодого мужчину что-то
кольнуло въ сердце и онъ произнесъ про себя:
— Неужели это Настя? Не можетъ быть сомнѣнія,
что это—она!
г\
*
*
Между тѣмъ дѣвица какъ всегда считавшая нуж­
Онъ оставался здѣсь, однако, не больше получаса,
нымъ оглядѣть новыхъ гостей, посмотрѣла и на него.
Угаръ предшествовавшаго ощущенія едва только разЗнакомое лицо произвело на нее сильно смущающее сѣялся, какъ у него явилось желаніе бѣжать.
впечатлѣніе и она, тотчасъ-же снова поднявшись, бы­
И онъ почти убѣжалъ, даже не подавъ Настѣ на
стро направилась изъ зала въ корридоръ.
прощанье своей руки.*)
Мужчина понялъ, что она отъ него бѣжитъ. Не
____________ ______
Пупринъ.
желая упустить ее, онъ направился за нею, настигъ
*) Въ прошломъ N-рѣ см. разсказъ: „Поклонникъ
въ корридорѣ, взялъ за руку и тихо сказалъ:
природы“. Въ слѣдующемъ будетъ напечатано: «Дикій
— Настя, я хочу къ тебѣ...
гость».
-------Она слегка вздрогнула, но овладѣла собою и, не
Почта
„
ОСКОЛКОВЪ
“.
взглянувъ на этого человѣка, пошла дальше: когда-же
дошла до двери своей комнаты, то открыла ее и вошла
Воронежъ, Е. Д. Если-бы разсказъ уже не былъ
туда вмѣстѣ съ мужчиной.
напечатанъ, мы. имъ съ удовольствіемъ воспользоваОнъ самъ заперъ дверь и затѣмъ спросилъ.
лись-бы. Но у насъ много есть совершенно свѣжень­
— Настя какъ ты сюда попала?
каго,—О высылкѣ журн. постараемся,— Ермоловка, Б.
— Очень просто, какъ и всѣ попадаютъ. Послѣ П. Въ «Жемщинѣ-гіенѣ» ничего не нашли, кромѣ
того, какъ ты меня прогналъ, я кое-какъ жила одна, а «пятенъ» на ея репутаціи. — 16-я лин., Изв. Гдѣ мы по­
потомъ по знакомству и сюда попала.,. Здѣсь хоть и мѣстимъ такую стихотворную гидру? Кузнецъ, Сам.
не совсѣмъ пріятно, зато можно жить безъ заботы..
Можетъ быть это вполнѣ современно, что вы—муж­
— Ты и у меня часто жила безъ заботы...
чина—И'сидѣлъ на колѣняхъ у вашей возлюбленной;
— Но тогда мнѣ хотѣлось гулять...
но одного этого факта' еще мало для характерист.
— Вотъ и догулялась; замужняя женщина попала современной женщины. Въ этомъ родѣ у насъ есть
въ такое мѣсто.
лучше.—Канареечная, Н. Д. Ваше стихотвореніе о
— Ты самъ тоже женатый человѣкъ, а также сюда томъ, какъ вы часто склоняли передъ нею свою голову
попалъ.
—отзывается крайнимъ мазохизмомъ, чтобы не ска­
— Я по твоей милости. Что мнѣ остается дѣлать, ког­ зать больше.—Вовоселье, Ст. Возьмемъ. Свѣжо и
да была жена, а теперь ее нѣтъ.
довольно игриво.—Эроту. Вамъ г. Эротъ, повидимому
— Ты до сихъ поръ не нашелъ другой? съ легкою, лѣтъ 80. Не цора-ли перемѣнить псевдонимъ, а то все
затаенною радостью спросила она.
равно ничего не выходитъ.—Кадниковъ, Манюрочкѣ.—
— Не искалъ, такъ и не нашелъ,.. Обжегшись на Вашъ «Рискованный шагъ» напечатаемъ.—Лѣсной, Б.
молокѣ, станешь дуть и на воду... Ты разбила мою жизнь. Б. «Шалостью лѣсной нимфы» воспользуемся.
— Что же дѣлать? Ты хочешь, чтобы я ее склеила?
съ нѣсколько принужденною шутливостью произнесла
Настя.
ОБЪЯВЛЕНІЯ.
— Вотъ какія ужасныя женщины бываютъ на свѣ­
тѣ! вздохнулъ онъ.
— И мужчины бываютъ такіе.
— Я не такой! Развѣ я—виноватъ въ этомъ?
Эпопея театральной Помпадурши въ нѣсколькихъ
— Я и не говорю, что ты такой... У другихъ женъ
разсказахъ. Сумасшедшія на свободѣ (Галлюцинаты/
мужья нехорошіе. Я очень жалѣю, что тебѣ хорошая Страничка одной ночи. Разсказы о мужьяхъ подъ
не попала.
башмакомъ. Мемуары танцовщицы о ея приключеніяхъ.
— Зачѣмъ же ты выходила замужъ?
Мужъ и жена безъ памяти. Рядъ разсказовъ о рома­
— А ты зачѣмъ женился на мнѣ? Ты зналъ, что я
нахъ византійскихъ царицъ. Выиграныя въ карты
тогда уже не была невинная.
чужія жены. Исторія женской наготы. Любовь поневолѣ
— Зналъ, но я влюбился въ тебя и думалъ, что ты и любовь по охотѣ. Серія разсказовъ о морфинисткахъ.
замужемъ остепенишься.
Разсказы о безумствѣ богатыхъ. Рядъ разсказовъ о
— Я и сама такъ думала... И сначала пожила съ
Андрей Розовый.
какъ женщина всему научитъ. Амазонка на
тобой честнымъ манеромъ, а потомъ соскучилась и... томъ,
смотру. Эксцентричныя женитьбы. Разсказы о похо­
загуляла.
Венеры на землѣ. Психологія прелюбодѣй­
— Я до сихъ поръ часто вспоминаю, какъ я былъ жденіяхъ
ства. Женоненавистники и женолюбы. Изъ любовной
счастливъ первое время.
исторіи библейскихъ женщинъ. Рядъ разсказовъ о
Брызги пера.
— Я сама вспоминаю, какъ къ свадьбѣ готовилась, любовныхъ
исторіяхъ чертей и вѣдьмъ. Наташино
какъ
насъ
вѣнчали;
сколько
народу
смотрѣло,
а
потомъ
Утромъ жена игриво обращается къ мужу:
угощеніе. Разсказы объ укрощеніи строптивыхъ.
поздравляли,
танцовали...
Помнишь,
какое
на
мнѣ
было
— Что-же ты меня не похвалишь? Вѣдь, я стою
красивое подвѣнечное платье... Впрочемъ, я и сама Сомнительная нравственность. Англичанка въ гаремѣ.
-сегодня твоего одобренія.
разсказовъ о любов. приключеніяхъ дамочки на
была
красивая... У насъ здѣсь ни одной нѣтъ, кото­ Серія
— Боюсь, что ты попросишь и денегъ.
Кавказѣ. Астрономъ на женскихъ купаніяхъ и множ,
рая испытала-бы это удовольствіе—вѣнчаться... Всѣ др.
до 300 разсказовъ, до полутораста рамантическ.
съ завистью слушаютъ, когда я разсказываю..
Одинъ курильщикъ говорилъ:
стихотвореній
и масса интерес, рисунковъ съ веселыхъ
— Ты вспоминаешь только внѣшность, а я про чу­ натурщицъ,
— Любить женщину платонически это все равно,
все въ годовомъ комплектѣ журн.
вство говорю.
■что курить хорошій табакъ не затягиваясь.
«9СКОЛКИ» за 1914 годъ. Высылаются за три р. съ
— Что-же... и у меня тоже чувство было... попра­ Перес, въ Европ. Россіи (За Перес, въ Сибирь-приплачив.
вилась Настя и прибавила, перемѣняя разговоръ:—Но 40
к., а далвше—80 к.). Деньги посылать въ конт.
Пріятель спрашиваетъ пріятеля:
ты что-же усѣлся, точно дома? У насъ хозяйка этого журн.
«ОСКОЛКИ». Наложенн. не высылается.
— Удивляюсь, почему ты вздумалъ жениться?
не любитъ, чтобы гости очень прохлаждались.
—, Жизнь надоѣла! тономъ самоубійцы отвѣтилъ
— Настя! Какая ты испорченная, безсердечная! вос­
ВСЕМІРНОИЗВѢСТНЫЙ
этотъ.
кликнулъ онъ съ видимою болью въ душѣ и, взявъ
жену за руку выше локтя, невольно сильно сжалъ.
Одна дама бальзаковскаго возраста, но игриваго
— Ой, зачѣмъ ты щиплешься! нѣсколько испуганно
темперамента, сидя на единѣ съ юношей, пожала ему замѣтила Настя.
ногу.
Дѣйствительно, • она слегка испугалась, какъ-бы у
МЕТАМОРФОЗ«,
Юноша сильно вспыхнулъ. Тогда дама замѣтила:
мужа не разыгралась ревность и злоба, хотя онъ ни­
— Эго(хорошо, молодой человѣкъ, что вы краснѣете,
когда не былъ жестокъ.
только не останавливайтесь на этомъ.
— Если хочешь оставаться.—серьезно прибавила
она,—такъ говори... Ужъ все равно теперь. Что съ во­
Нѣкой легкомысленной дамочкѣ сообщили о скоро­ зу упало, то пропало...
постижной смерти ея мужа.
Онъ сидѣлъ молча, смотря на ея лицо своими го­
— Что-же: я давно знала, что мой мужъ обыкновен­ рѣвшими глазами и въ мозгу его проносились картины
ный смертный.
прежняго: ея ласкъ, ея жаркихъ объятій и страстныхъ
Брызгачъ.
поцѣлуевъ.
UITöl
Онъ держалъ ее теперь за обѣ руки и думалъ:
остаться или уйти? Ревность и оскорбленная честь
толкали уйти, но другое чувство—болѣзненно-озорное
и жадность необыкновеннаго ощущенія говорили ему:
Отъ конторы: Со всѣми запросами обра­
„останься“.
— Ну, что-же, Вася, говори скорѣе,—торопила На­
щаться въ контору открытками съ оплачен­
К/ ЕДИН-ѴИ
стя, хотя не столько потому, что-бы она дѣйствитель­
СТВЕННО
ными отвѣтами,
но торопилась, сколько потому, что боялась непріятной
W ПРИЗНАННЫЙ^
вспышки бывшаго мужа.—Говори-же, право! Что ты!
( ЖЕНЩИНАМИ \
одеревенѣлъ?
ВСЕГО МІРА,
— О... остаюсь!
••••••а
— Ну, и хорошо... Только отпусти-же мои руки...
БЕЗСПОРНО РАДИ­
Требуйте интимный сатирическій и полити­
Онъ отпустилъ. Настя, освободившись и чтобы
КАЛ ЬНОУДДЛЯЕТЪ
ческій журналъ
I ВЕСНУШКИ,УГРЦІ
не возобновлять непріятнаго разговора, молча приня­
лась за дѣло: растегнула свою блузку и бросила ее на4 ПЯТНА, ЗАГАРЪ А
(ЖУРНАЛЪ ДЛЯ МУЖЧИНЪ).
& МОРЩИНЫ /И
стулъ; потомъ растегнула и спустила юбку; затѣмъ
У газетчиковъ во всѣхъ городахъ Россійской сѣла на кровать и "скинула съ ногъ туфельки.
гЯьеЬ. лиц я. ЩыЯІ
Она и хотѣла что-нибудь говорить, чтобы сгладить
имперіи и на вокзалахъ желѣзныхъ дорогъ; во
неловкое
молчаніе
и
боялась,
что
разговоръ
можетъ
всѣхъ кафе и ресторанахъ.
коснуться чего-нибудь такого, что породитъ новую не­
Редакторъ-Издатель К. Михайловъ.
ловкость.
Экономическая Типо-литографія. Петроградъ, Бас. Остр., 14 л., 5. Телефонъ 414—60.

Подъ наркозомъ женскихъ чаръ.

«тіКАЗИМИ

„ОСКОЛКИ

HR ЯРЕНЪ.

" \

Германская Дирцея и милитарный быкъ.
Германія'. Никто меня къ этому быку не привязывалъ; сама привязалась!

■

'к..

■

і.

і

-У .

Редактор Ь-Издатель К. Михайловъ.

,

Дозволено Военной цензурой.

Экономим, типо-лит. В. О., 14 л;, д. 5.