Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719—1728 гг - Анисимов Е.В.

Глава I. Подворная система обложения первой четверти XVIII в. и причины ее ликвидации

Глава II. Разработка идей податной реформы. Указ 26 ноября 1718 г.

Глава V. Борьба с бегством в период реформы

Глава VI. Сословная структура России и податная реформа

Однодворцы. Оформление категории государственных крестьян

Глава VII. Раскладка и размещение полков. Система их содержания

Глава VIII. Завершение податной реформы и попытка контрреформы при ближайших преемниках Петра I

Автор: Анисимов Е.В.

Теги: история россии реформы налогообложение налоговая система

Год: 1982

Похожие

Благосостояние населения и революции в имперской России. XVIII - начало XX века

Курс истории России XIX века

Реформы в России с древнейших времен до конца XX в. Том 2. XVIII — первая половина XIX в

Очерки экономической истории России и СССР

Текст

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ СССР
ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
Е. В. АНИСИМОВ
ПОДАТНАЯ РЕФОРМА
ПЕТРА I
ВВЕДЕНИЕ ПОДУШНОЙ ПОДАТИ
В РОССИИ
1719—1728 гг.
Под редакцией
Н. Е. НОСОВА
ЛЕНИНГРАД
«НАУКА»
ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
19 8 2

Монография является первым в историографии специальным
исследованием, посвященным реформе налоговой системы Рос-
оии в первой четверти XVIII в. Проанализированы причины по¬
датной реформы, ее основные этапы и последствия для народа
и государства. Важное место в работе занимает исследование
социального значения реформы, влияния ее на перестройку со¬
словной структуры и на оформление статуса сословий и классов
русского общества эпохи позднего феодализма.
Книга рассчитана на научных работников, преподавателей
вузов и студентов исторических факультетов.
Рецензенты:
Н. И. ПАВЛЕНКО, Л. Н. СЕМЕНОВА
05050 L 0000-567
042 (02)-82
1-82, кн. 1 © Издательство «Наука», 1982 г,

ВВЕДЕНИЕ
Податная реформа Петра долгое время не привле¬
кала внимания историков России. В работах исследовате¬
лей второй половины XVIII—первой половины XIX в.
содержались лишь отрывочные, краткие сведения о воз¬
никновении подушной системы налогообложения.1 Не
нашлось места податной реформе и в «Истории России
с древнейших времен» С. М. Соловьева. В 18-м томе, в
главе «Внутренняя деятельность правительства в пос¬
ледние годы царствования Петра», автор ограничился
лишь упоминанием о введении подушной подати, а также
привел (ссылаясь на данные И. И. Голикова) сведения
о числе душ мужского пола по I ревизии.2
Более подробно о податной реформе писал В. О. Клю¬
чевский в статье «Подушная подать и отмена холопства
в России» (1885 г.), которая явилась по существу пер¬
вым в нашей историографии очерком истории податной
реформы Петра I. Несмотря на узость Источниковой
базы (автор не использовал архивные материалы), цен¬
ность исследования Ключевского неоспорима. В статье
впервые была предпринята попытка рассмотреть соци¬
альное значение податной реформы, связать ее с харак¬
терными для России XVII — начала XVIII в. социаль¬
ными процессами. Ключевский высказал глубокую мысль
о том, что подушная подать не только оказала воздей-
1 См., например: Болтин И. Н. Примечания на «Историю
древний и нынешния России» г. Леклерка. T. II. Б. М., 1788,
с. 322—323; Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Изд. 2-е.
13. М., 1840, с. 658—661, 681—683.— См. также работы стати¬
стиков: Герман К. Статистические исследования относительно
Российской империи. Ч. I. О народонаселении. СПб., 1819, с. 8—9;
Руновский И. II. Историко-статистические сведения о подушных
податях. СПб., 1862, с. 1—7, и др.
2 Соловьев С. М. История России с древнейших времен.
Ни. IX, т. 18. М., 1963, с. 472—473; см. также с. 578—582.
1*
3

ствие на «гражданские права» различных групп насе¬
ления, «но и сама могла быть введена только благодаря
издавна подготовлявшимся переменам в порядке граждан¬
ских отношений».3
Главная идея статьи Ключевского состоит в том, что
податная реформа (в результате которой холопы были
включены в оклад и навсегда попали в крепостную зави¬
симость) юридически оформила завершение тех эконо¬
мических и правовых перемен, которые претерпело холоп¬
ство на протяжении своей тысячелетпей истории. Не
все трактовки последнего этапа истории холопства авто¬
ром кажутся нам бесспорными, но сама постановка
проблемы социального значения податной реформы при¬
дает особую историографическую ценность исследованию
выдающегося русского ученого.
Податной реформе В. О. Ключевский посвятил и нес¬
колько страниц в своем курсе лекций по истории России.
Однако здесь в отличие от упомянутой выше статьи он
уделил внимание не социальной, а финансовой стороне
реформы, причем дал петровскому преобразованию в
целом негативную оценку. Вполне возможно, что подоб¬
ная оценка реформы была обусловлена влиянием вышед¬
шей в 1898 г. монографии П. Н. Милюкова.4
Влияние выводов и наблюдений Милюкова на Клю¬
чевского и многих других исследователей5 представля¬
ется закономерным. Книга П. Н. Милюкова была пер¬
вым фундаментальным комплексным исследованием
эпохи преобразований первой четверти XVIII в., осно¬
ванным на огромном количестве источников, впервые
введенных в научный оборот. Поэтому результаты изу¬
чения этих источников Милюковым не могли не оказать
воздействия на развитие исторической науки.
Отдавая должное монографии Милюкова, не утратив¬
шей благодаря ее колоссальной источниковой базе науч¬
ной ценности до сих пор, нельзя не отметить серьезных
3 Ключевский В. О. Подушная подать и отмена холопства
в России. — Соч. T. VII. М., 1959, с. 318.
4 Милюков П. Я. Государственное хозяйство России в первой
четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого. СПб., 1898.—
Изд. 2-е, идентичное, вышло в С.-Петербурге в 1905 г. Далее ци¬
тируется по 2-му изд.
5 См., например: Князьков С. Очерки из истории Петра Ве¬
ликого и его времени. М., 1909, с. 268—310.
4

недостатков в подходе автора к предмету исследования.
Методологическая несостоятельность милюковской кон¬
цепции петровской эпохи реформ привела к утрате авто¬
ром понимания внутреннего единства, целостности пре¬
образований Петра, к отрыву их от контекста социально-
экономической политики Петра. В итоге, как справедливо
писал Н. Л. Рубинштейн, Милюков «расчленением
целого на части и распылением фактов... создал то впе¬
чатление хаотичности и бесплановости реформы, которое
он обобщил в своем заключении, отказав реформе в пла¬
не, а Петру в самой мысле о плане».6 Подробно рас¬
сматривая преобразования Петра и прежде всего состо¬
яние финансового хозяйства России, П. Н. Милюков
пришел к выводу о том, что Петр возвел Россию в ранг
европейской державы «ценою разорения страны».7 Под¬
тверждение этой мысли автор нашел в многочисленных
фактах, свидетельствующих об огромных расходах на
военные нужды, об убыли населения в 1710 г. по срав¬
нению с 1678 г., о росте налогов в петровскую эпоху и
т. д. Этому в значительной степени посвящено и изло¬
жение истории податной реформы, в результате которой,
по мнению автора, произошло резкое усиление тяжести
налогообложения (на 260%), что в сочетании с другими
факторами способствовало разорению народа.8
В целом, разделяя содержавшуюся в советской исто¬
риографии критику милюковской концепции петровских
реформ и не соглашаясь с многими выводами Милюкова
(о чем пойдет речь ниже), мы не можем не отметить,
что в книге Милюкова впервые в литературе была четко
поставлена одна из центральных проблем историографии
петровских преобразований — проблема «цены реформы»,
величины тех материальных затрат, которые позволили
России победить в Северной войне и стать державой ев¬
ропейского масштаба. Одновременно Милюков затронул и
другой, весьма важный для истории России вопрос о со¬
поставлении тяжести старой подворной и новой подушной
податей, а также вопрос о влиянии нового налога на
бюджет государства и народное хозяйство в целом.
6 Рубинштейн Н. Л. Русская историография. М., 1941, с. 522—
524; см. также: Шапиро А. Л. Русская историография в период
империализма. Л., 1962, с. 18—32, и др.
7 Милюков П. II. Государственное хозяйство..., с. 546.
8 Там же, с. 489.
5

Податной реформе Петра I уделено внимание и в
вышедшей в 1902 г. монографии М. М. Богословского
«Областная реформа Петра Великого». Общая концепция
автора существенно отличается от концепции Милюкова
и во многом противоречит ей. Богословский по-новому
подошел к реформам Петра. Он сумел увидеть логику,
сознательную цель и смысл тех реформ, которые Милю¬
ков ранее считал хаотичными, случайными и лишен¬
ными смысла. Богословский связал их с господствовав¬
шими в то время концепциями и не без основания усмот¬
рел в них реализацию популярных тогда идей «общего
блага», достигаемого, по мысли философов и правове¬
дов конца XVII—начала XVIII в., всеобъемлющим
контролем за жизнью подданных со стороны «регуляр¬
ного» абсолютистского государства. Однако, анализируя
реформы Петра и прежде всего областную реформу,
Богословский впал в другую крайность. Не усматривая
социальных корней тогдашних идеологических концеп¬
ций, он видел причины (равно как и источники ее неу¬
дачи) областной реформы в том, что многие преобразо¬
вания Петра являлись лишь порождением его идеологи¬
ческих построений. Сами же построения у Богословского
выступают как «фактор, никак не зависевший от поли¬
тических и экономических интересов какого-либо класса
русского общества».9 Областные учреждения, созданные
под влиянием чуждых русскому обществу идей, по мне¬
нию Богословского, «не заинтересовали какого-либо
общественного класса, выгодам которого они бы слу¬
жили»,10 и, столкнувшись с российскими реалиями, рас¬
сыпались в прах. Одной из таких реалий и была подат¬
ная реформа, весьма способствовавшая разрушению
областных учреждений. Таким образом, податная рефор¬
ма рассматривается им в качестве фактора, способство¬
вавшего неудаче областной реформы. Несмотря на ука¬
занную специфику исследования, пятая глава книги
(«Областная реформа и подушная подать») представляет
для нас значительный интерес. Автор привлек большое
количество архивных материалов, сделал много ценных
наблюдений и обобщений, касающихся непосредственно
9 Шапиро Л. Л. Русская историография..., с. 39.
10 Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого.
Провинции. (1719—1727 гг.). М., 1902, с. 519.
6

податной реформы. Заслуживают внимания, в частности,
выводы Богословского о целях и реализации податной
реформы Петра. Он выделил ряд важнейших последствий
реформы — не только финансовых (для бюджета) или
податных (для народа), но и социальных, выразивших¬
ся, по его мнению, в привлечении ранее неподатных
групп населения к налогообложению, что распростра¬
нило на них «неволю, сделавшуюся неизбежно спутницей
податного тягла».11 Однако о влиянии реформы на соци¬
альный строй страны в книге сказано мало и бегло, ибо
основное внимание автора приковано к другим послед¬
ствиям реформы, а именно к влиянию ее на администра¬
тивную структуру России. Любопытны наблюдения Бого¬
словского над деятельностью канцелярий свидетельства,
подробно освещена система военно-податного аппарата,
возникшего в результате реформы, затронуты им также
и другие аспекты податной реформы, о чем будет сказано
ниже при их рассмотрении.
Конкретное историческое изучение податной реформы
и ее этапов, начатое (хотя только в связи с областной
реформой) М. М. Богословским, было продолжено в
исследованиях М. В. Клочкова. В 1911 г. он опублико¬
вал первый том монографии «Население при Петре Вели¬
ком по переписям того времени». Том охватывает исто¬
рию подворных переписей конца XVII—первой чет¬
верти XVIII в. Книга построена на привлечении боль¬
шого количества архивных источников, которые, однако,
не всегда хорошо прокомментированы, обработаны и
введены автором в ткань исследования. Лишена книга
и историографического раздела, хотя автор пересматри¬
вает ряд выводов предшествующих исследователей и
прежде всего П. Н. Милюкова. Особенно ценным пред¬
ставляется наблюдение М. В. Клочкова над результатами
переписи 1710 г. Подробно рассматривая причины 20-
процентной убыли дворов, выявившейся в результате
переписи 1710 г. (по сравнению с результатами переписи
1678 г.), автор приходит к выводу о том, что убыль эта
реально была «никак не больше 10%». «Весьма воз¬
можно даже,— продолжает он,— что количество населе¬
ния к 1710 г. сравнительное 1678 годом не уменьшилось.
„Пустота“ же в 20% и выше была явлением местным, а
11 Там же, с. 326.
7

иногда и фиктивным».12 Этот весьма осторожный вывод,
опровергающий утверждение Милюкова о безусловной
убыли населения в годы войны, был впоследствии под¬
твержден и развит в исследованиях советских историков
и прежде всего Я. Е. Водарского.
Книга Клочкова завершается обзором проектов подат¬
ной реформы, речь о которой должна была пойти во
втором томе. Однако замысел автора не осуществился.
Ему удалось опубликовать лишь отрывок из второго
тома в виде статьи под названием «Очерк подушной
переписи при Петре Великом».13 Во вводной части статьи
он, продолжая удачно начатую в упомянутой выше моно¬
графии полемику с Милюковым, указывает на ошибоч¬
ность утверждения последнего, что увеличение населе¬
ния, зафиксированное подушной переписью, по сравне¬
нию с 1678 и 1710 гг., было достигнуто главным образом
«более точным ведением регистрации» населения, и
нишет, «что более точная и строгая регистрация, произ¬
веденная во время подушной переписи, содействовала
увеличению итогов занесенных в сказки душ, это несом¬
ненно, но увеличение должно быть отнесено и на счет
возрастания населения».14 Это в целом верное наблюде¬
ние автора не подтверждается в тексте статьи выводами
на основе изучения материалов подворной и подушной
переписей. Найдя весьма ценный источник — Табель
1721 г.,— где данные переписи 1678 г. сопоставляются
с данными подушной переписи, автор излишне доверчиво
подошел к нему, не проверил его итогов и — самое важ¬
ное —- не проанализировал, не сопоставил их с другими
итоговыми данными источников как по переписи 1678 г.,
так и по подушной переписи. Касаясь содержания статьи,
нужно также отметить, что автор, ставя цель «дать чисто
фактический очерк подушной переписи за годы с 1718
по 1721» 15 и опираясь в сущности лишь на один источ¬
ник — сенатскую «книгу» материалов Канцелярии В. Н.
Зотова, подробно рассматривает преимущественно дея¬
12 Клочков М. В. Население России при Петре Великом по пе¬
реписям того времени. Том первый. Переписи дворов и населения
(1678—1721). СПб., 1911, с. 256.
18 Клочков М. В. Очерк подушной переписи при Петре Вели¬
ком. — ЖМНП, 1915, январь, ч. 55, с. 110—150.
14 Там же, с. ИЗ.
15 Там же, с. 114.
8

тельность Канцелярии, переписку ее с Сенатом, а также
Сената с местными органами власти. Узость задачи,
которую поставил перед собой Клочков, приводит к тому,
что он останавливается только на начальном этапе подат¬
ной реформы — на переписи населения (1719—1721 гг.) —
и не касается свидетельства, т. е. проверки ее результа¬
тов (1722—1728 гг.). Поэтому по статье Клочкова трудно
составить представление не только о податной реформе и
ее этапах, но и непосредственно о предмете исследования
автора — переписи, так как обойтись без результатов
свидетельства при анализе подушной переписи практи¬
чески невозможно, а делать какие-либо выводы риско¬
ванно.
В советской историографии податной реформе уделя¬
лось недостаточно внимания. Как правило, она рас¬
сматривалась в общих работах по истории СССР лишь в
связи с другими финансовыми преобразованиями петров¬
ской эпохи, а также тогда, когда заходила речь о госу¬
дарственных повинностях крестьян. Особенностью этих
обобщающих трудов, затрагивающих петровские реформы
(в том числе податную), было не только плодотворное
усвоение фактов и ценных наблюдений дореволюцион¬
ной историографии, но и переосмысление материала,
добытого наукой предшествующей поры с точки зрения
марксистско-ленинской методологии.16
Разумеется, историки, работавшие над темами, связан¬
ными с историей петровских реформ, не обходили подат¬
ную реформу молчанием. На ней останавливался (в связи
с анализом материалов фонда «Ландратских книг и ре¬
визских сказок» ЦГАДА) в своей содержательной статье
М. Я. Волков.17 Историки финансов и народонаселения
16 См., например: История СССР. T. I. С древнейших времен
до 1861 г. М., 1964, с. 423—425; Кафенгауз Б. Б. Россия при Петре
Первом. М., 1956, с. 45; Очерки истории СССР. Россия в первой
четверти XVIII в. Преобразования Петра I. М., 1954, с. 389—393
(автор раздела —Б. Б. Кафенгауз); Очерки истории СССР. Под
ред. Б. Б. Кафенгауза. М., 1962, с. 37; История СССР с древней¬
ших времен до наших дней. Т. III. М., 1967, с. 215—216 (автор
раздела — Н. И. Павленко); История СССР с древнейших времен
до конца XVIII века. Под ред. Б. А. Рыбакова. М., 1975, с. 337—
338 (автор раздела — М. Т. Белявский).
17 Волков М. Я. Материалы первой ревизии как источник по
истории торговли и промышленности России первоц четверти
XVIII в.— ПИ, 1963, т. XI, с. 266—306.— На материалах этого
9

России XVIII в. также уделяли внимание реформе. Вве¬
дение подушной подати было той исходной точкой, от ко¬
торой отталкивался, начиная свои исследования о финан¬
сах второй четверти XVIII в., С. М. Троицкий. В своих
работах он стремился показать, как введение подушной по¬
дати оказало влияние на бюджет, развитие финансовой
мысли, социально-экономическое положение и классовую
борьбу народных масс.18 В статье «Подушная подать и кре¬
стьянский вопрос в России в первой четверти XVIII в.»
автор подчеркивал замалчиваемые дореволюционной исто¬
риографией факты повсеместной утайки душ и побегов, что
привело к задержке окончания податной реформы и объяс¬
нялось массовым протестом крестьян против введения но¬
вой тяжелой подати, жестких принципов фискальной поли¬
тики самодержавия. Автор подробно анализирует и об¬
суждение податного вопроса после смерти Петра I, считая,
что некоторое ослабление фискального гнета, допущенное
послепетровским правительством, было обусловлено не
только массовыми протестами крестьян, но и «недоволь¬
ством основной части господствующего класса феодалов
ростом государственных налогов и повинностей с кре¬
стьян».19
На податной реформе, точнее на I ревизии народона¬
селения, остановился и В. М. Кабузан в монографии «На¬
родонаселение России в XVIII—первой половине XIX в.».
Давая общую характеристику I ревизии преимущест¬
венно на основе ПСЗ, автор акцентирует свое внимание
прежде всего на проблемах учета народонаселения во
время переписи и свидетельства, отмечая при этом важ¬
нейшие недостатки первого в истории России опыта подуш¬
фонда автором написана статья: Города Тверской провинции
в первой четверти XVIII в. — В кн.: Историческая география Рос¬
сии XII—начала XX в. М., 1978, с. 143—163.
18 Троицкий С. М. 1) Финансовая политика русского абсолю¬
тизма в XVIII в. М., 1966; 2) Источники доходов в бюджете Рос¬
сии в середине XVIII в. — История СССР, 1957, № 3; 3) Дворян¬
ские проекты укрепления государственных финансов в середине
XVIII в. — ВИ, 1958, № 2; 4) О влиянии фискальной системы
на положение крестьян России в XVII—XVIII вв. — ЕАИВЕ за
1963 г. Вильнюс, 1965, и др. — Исчерпывающие данные о работах
С. М. Троицкого см.: ИЗ, 1977, т. 98, с. 360—366.
19 Троицкий С. М. Подушная подать и крестьянский вопрос
в России в первой четверти XVIII в. — ЕАИВЕ за 1964 г. Киши¬
нев, 1966, с. 423. ....
10

ной переписи населения.20 Несомненную ценность для
нашей работы представляют и исследования Я. Е. Водар-
ского, анализирующего численность, сословно-классовый
состав и размещение населения России в конце XVII—
начале XVIII в.21 Его наблюдения относительно динамики
населения в указанный период позволяют с большей уве¬
ренностью судить о статистических итогах реформы, дают
возможность внести необходимые коррективы в выводы
об этом дореволюционных историков. В этом смысле пред¬
ставляет интерес исследование С. Г. Струмилина, в кото¬
ром он полемизирует с П. Н. Милюковым, резко возражая
против его тезиса о разорении страны вследствие петров¬
ских реформ.22 Многие из наблюдений Струмилина (напри¬
мер, об утроении доходов казны с 1680 по 1724 г., о кри¬
териях измерения податного гнета и др.) заслуживают
внимания. Однако в полемике Струмилин преувеличил
влияние бурно развивающейся в петровский период эко¬
номики на доходы государства. Справедливо выделяя не¬
достатки исследования Милюкова, он почти ничего не
сказал о крайне жестких принципах фискальной политики
Петра, направленной на усиление податного давления,
а также о непрерывном росте различных налогов и по¬
винностей в годы Северной войны. Не оценил по досто¬
инству Струмилин и того факта, что половину доходов
казны в первой четверти XVIII в. давали прямые налоги
с населения, не говоря уже о косвенных налогах, взимав¬
шихся в конечном счете с тех же плательщиков. Не сов¬
сем правильными представляются нам и оценки Струми-
линым самой податной реформы. Не очень убедительны
его выводы о том, что реформа «оказалась достаточно эф¬
фективной... и в интересах большинства плательщиков»
и что включение дворовых в оклад «облегчало налоговое
бремя остальных крестьян». Одновременно феодалы под¬
20 Кабузан В. М. 1) Народонаселение России в XVIII—пер¬
вой половине XIX в. М., 1963, с. 50—59; 2) Изменения в разме¬
щении населения России в XVIII—первой половине XIX в. М.,
1971.
21 Водарский Я. Е. Население России в конце XVII—начале
XVIII в. М., 1977. — Список его трудов по данной проблематике
см. в автореферате докторской диссертации автора «Население
России в конце XVII—начале XVIII в. (М., 1975).
22 Струмилин С. Г. 1) Очерки экономической истории Рос¬
сии СССР. М., 1960, с. 318—326; 2) К вопросу об экономике пет¬
ровской эпохи.— В кн.: Полтава. М., 1959, с. 179—189.
II

вергались как бы штрафу «за вредное для народного хо¬
зяйства умножение непроизводительной их дворни».23
Нужно также отметить, что, анализируя взгляды Милю¬
кова, Струмилин ограничился лишь материалами книги
Милюкова, что существенно сузило возможности кон¬
структивной критики выводов названного автора.
Исследование Струмилина, как и другие работы совет¬
ских историков, затрагивает лишь отдельные вопросы
истории податной реформы. Попытка обобщающего ис¬
следования реформы была впервые предпринята в 1948 г.
М. В. Клочковым в статье «Ревизская душа как окладная
единица при Петре I». В этой работе автор уделил основ¬
ное внимание развитию идеи подушного обложения и
реализации ее на практике. В последовательной смене
единиц обложения он справедливо усмотрел поиск пра¬
вительством «наиболее удобной для него и осязаемой,
проще всего «уловимой» окладной единицы, которая
имела бы в виду не простое счетное, а хозяйственное зна¬
чение».24 Далее Клочков высказал весьма остроумную (и
в целом подтверждаемую фактами) догадку о том, что
первоначально идея подушного обложения предусматри¬
вала обложение податью только трудоспособного муж¬
ского населения, являющегося реальным производителем
материальных ценностей. Однако проведение подушной
переписи, сопровождавшееся массовой утайкой душ и со¬
противлением населения, сделало нереальными планы
правительства, которое во избежание дальнейших подло¬
гов было вынуждено распространить перепись на все без
исключения мужское население, не считаясь с реальным
благосостоянием тяглецов. Так «душа мужского пола»
превратилась в условную счетную единицу обложения.25
Оценивая в целом дореволюционную и советскую ли¬
тературу по теме, нужно сказать, что в изучении податной
реформы достигнуто немало. В исследованиях революци¬
онных и советских историков были сделаны важные на¬
блюдения по истории самой реформы, выделены ее основ¬
ные этапы, рассмотрены ее статистические результаты.
Изучение данной темы не ограничивалось выявлением
23 Струмилин С. Г. Очерки..с. 323.
24 Клочков М. В. Ревизская душа как окладная единица при
Петре I, — Учен. зап. Ростовского-на-Дону финансл*о-экономиче-
ского ин-та, 1948, т. II, с. 129.
25 Там же, с. 146.
12

конкретных событий и фактов податной реформы. Уже
в дореволюционной историографии был поставлен ряд уз¬
ловых проблем податной реформы, в том числе проблемы
«цены реформы», тяжести нового подушного налога, соци¬
ального значения петровского преобразования и т. д.
Вместе с тем податная реформа изучалась преимуще¬
ственно в связи с исследованием различных аспектов
социально-экономической и политической жизни России
первой четверти XVIII в. Податной реформы касались
авторы, рассматривавшие социальную структуру России,
отдельные сословия и классы, а также исследователи
истории финансов, центрального и местного аппаратов,
учета народонаселения, внутренней (и прежде всего фи¬
скальной) политики. Однако не каждый из этих авторов
выделял податную реформу как особое, весьма сложное
и многогранное социально-политическое явление и никто
(за исключением разве М. В. Клочкова) не посвятил
этому важному преобразованию петровской эпохи специ¬
альное, самостоятельное исследование.
Необходимость же в таком исследовании очевидна. Она
обусловлена тем, что податная реформа явилась одним из
важнейших преобразований петровской эпохи наряду с ре¬
формами государственного аппарата, вооруженных сил,
церкви, культуры. Система подушного налогообложения,
созданная при Петре I, более чем на полтора века пере¬
жила своего создателя, а институт подушной подати стал
одним из самых существенных и характернейших особен¬
ностей внутреннего устройства самодержавной, крепостни¬
ческой России XVII—XIX вв. Податная реформа имела в
истории России огромное как фискальное, так и особенно
социальное значение. После Уложения 1649 г. она была
следующим важным этапом в развитии крепостного права.
На это обратил внимание Карл Маркс, писавший, что
в результате петровских мероприятий русские крестьяне
были окончательно превращены в личную собственность
помещика, который «получал право продавать их в оди¬
ночку или гуртом, с землей или без земли, и ввиду этого
стал лично ответственным перед правительством за кре¬
стьян и за их подати».26
Все вышесказанное обусловливает актуальность и
научную целесообразность монографическото исследова¬
28 Маркс К. Об освобождении крестьян в России. — Маркс К,
и Энгельс Ф. Соч., т. 12, с. 092.
13

ния податной реформы. В раскрытии этой темы автор
не может ограничиться рассмотрением лишь этапов ре¬
формы, ее фактографией. Неизбежно перед ним встают
вопросы, решение которых не всегда бывает однознач¬
ным. Можно выделить несколько таких вопросов.
Во-первых, необходимо рассмотреть состояние нало¬
говой системы времен Северной войны, особенности под¬
ворного обложения накануне реформы с тем, чтобы по¬
нять причины, приведшие к замене подворной подати
подушной. Во-вторых, нужно проанализировать не только
разработку идей податной реформы, но и реализацию
этих идей на практике, не ограничиваясь только рас¬
смотрением законодательного материала, а привлекая
для исследования источники, свидетельствующие о пре¬
творении законодательства в жизнь. В-третьих, следует
обратить внимание на то, что податная реформа имела
ярко выраженную социальную окраску и оказала огром¬
ное влияние на социальную структуру русского обще¬
ства. Это положение, высказанное в исследованиях
В. О. Ключевского и М. М. Богословского, нуждается в
существенном уточнении и развитии на основе современ¬
ной методологии и достижений современной историче¬
ской науки, а также на основе привлечения более широ¬
кого круга источников. Кроме того, недостаточно изучен
и вопрос о полицейской функции реформы, о той военно-
полицейской оистеме, которая возникла в результате ре¬
формы и позволяла использовать армию не только для
сбора налогов, но и для контроля за населением, предот¬
вращения побегов и других проявлений классовой борьбы.
В-четвертых, анализ истории податной реформы позволит
ближе подойти к решению вопроса о значении введения
подушной подати для государственного и народного хо¬
зяйства, а также вопроса о том, привела ли реформа
к усилению податного гнета или этого не произошло.
Тогда можно будет с большей долей уверенности судить
как о «цене» петровских реформ для народа, так и об
общем значении их в истории России.
Решение всех этих задач предполагает изучение широ¬
кого круга различных источников, на отсутствие или не¬
достаток которых автор не может посетовать. Наоборот,
перед ним стояла весьма сложная задача отбора необхо¬
димого материала из сотен и тысяч документов, отложив¬
шихся в архивах и лишь отчасти опубликованных.
14

Архивные материалы, хранящиеся в фондах ЦГАДА,
ЦГВИА, а также в Архиве ЛОИИ СССР, дают нам
основной комплекс информации о податной реформе, ее
этапах и особенностях. Все основные разделы работы в
целом обеспечены многочисленными архивными источни¬
ками, нередко вводимыми в научный оборот впервые.
Состояние налоговой системы до реформы, т. е. в годы
Северной войны, достаточно полно характеризуют мате¬
риалы сенатского архива (ЦГАДА, ф. 248). Как изве¬
стно, доклады и решения Сената за 1711—1716 гг. были
опубликованы в сборниках «Докладов и приговоров пра¬
вительствующего Сената» (т. 1—6. СПб., 1880—1901).
Хранящиеся в ЦГАДА материалы ф. 248 (Сенат и его
канцелярия) существенно дополняют публикацию и поз¬
воляют на основе переписки Сената с местными учреж¬
дениями прийти к определенным выводам о номенкла¬
туре, объеме, порядке сбора подворных налогов, а также
принципах организации всей подворной системы, ее важ¬
нейших недостатках. С целью уяснения этих аспектов
темы автор привлекал материалы ф. 273 (Камер-кол¬
легия), разрядов XVI (Внутреннее управление) и XIX
(Финансы), в которых отложились документы о налогах
и налогообложении периода Северной войны.
Ценность другого фонда ЦГАДА — ф. 9 (Кабинет
Петра I) — состоит в том, что среди разнообразных доку¬
ментов Кабинета мы встречаем проекты податной ре¬
формы, принадлежащие различным авторам, а также
многочисленные записки Петра, относящиеся к разра¬
ботке реформы.27 Анализ этих документов позволяет про¬
следить, как сложилась и оформилась идея введения по¬
душной системы обложения.
Проведению податной реформы посвящена львиная
доля архивного материала по теме. Петр принимал самое
активное участие в разработке основных законодатель¬
ных актов реформы и осуществлял руководство проведе¬
нием преобразований в жизнь. Его деятельность в этом
направлении отражают не только материалы фонда Каби¬
нета ЦГАДА, но и другие неопубликованные источники.
Наиболее полно автографы Петра изданы в сборни¬
ках «Письма и бумаги Петра Великого». Несколько лет
27 Заметки Петра частично опубликованы в сб. РИО (т. И),
а также в сб. «Бумаги императора Петра Великого» (СПб., 1873).
15

назад вышел в свет 12-й том издания, охватывающий
документы лишь по 1712 г. Поэтому для нашего ис¬
следования мы сочли возможным привлечь материалы
Комиссии для издания писем и бумаг Петра Великого,
хранящиеся в Архиве ЛОИИ GCCP (ф. 270) и пред¬
ставляющие собой подготовленные к изданию акад.
А. Ф. Бычковым и другими копии писем и бумаг Петра
за весь период его царствования.
Привлечен нами также сборник документов, подготов¬
ленный в 1942 г. к изданию Н. А. Воскресенским в виде
второго тома «Законодательных актов Петра I». Он со¬
держит значительный и разнообразный материал по исто¬
рии податной реформы, причем ценность этой, к сожале¬
нию, неизданной публикации в том, что она содержит
многочисленные варианты важнейших актов реформы,
а это позволяет рассмотреть разработку их Петром и его
окружением.
Однако наиболее полно и всесторонне правительствен¬
ные мероприятия по осуществлению податной реформы
отражены в упомянутом выше ф. 248 ЦГАДА. Этот фонд
содержит весьма обширный круг интересующих нас
источников по теме, включенных в «книги»-сборники до¬
кументов канцелярии Сената. Можно выделить несколько
типов книг. Во-первых, это книги, целиком составленные
из документов, касающихся проведения реформы. И хотя
таких книг немного, ценность их для нашего исследова¬
ния чрезвычайно велика. Во-вторых, это книги канцеля¬
рии Сената по ведомству центральных учреждений и
губерний, включающие материалы реформы наряду с дру¬
гими ведомственными материалами. Для работы привле¬
кались книги по Военной, Адмиралтейской, Камер-кол¬
легии и некоторым другим коллегиям, Главному магист¬
рату, Синоду, а также по большинству губерний. Третьим
типом книг являются переплетенные журналы заседаний
Сената, на которых обсуждались, нередко в присутствии
Петра, различные проблемы податной реформы, выноси¬
лись решения, зафиксированные в протоколах Сената,
которые в свою очередь вошли в четвертый вид книг,
привлеченных для нашей темы.
Мы можем выделить три основных вида документов,
содержащих информацию о податной реформе: 1) док¬
лады нижестоящих учреждений Сенату или царю;
2) справки, наведенные по докладам в канцелярии Се¬
16

ната или по особому запросу в других учреждениях;
3) указы — резолюции на доклады. Использованные в
нашей работе книги первых двух типов формировались
преимущественно из «дел», содержащих все три перечис¬
ленные разновидности документов.
Среди делопроизводственных бумаг Сената особое вни¬
мание привлекает переписка официальных лиц, уполно¬
моченных проводить реформу на местах, с Сенатом, ко¬
торому они непосредственно подчинялись. Для изучения
начального этапа реформы представляет интерес пере¬
писка с В. Н. Зотовым, возглавлявшим Канцелярию пе¬
реписных дел, которая сосредоточивала материалы пере¬
писи, а для более позднего периода — переписка Сената
и Петра с ревизорами, разосланными по губерниям для
проведения свидетельства душ мужского пола (далее —
душ м. п.).
Ниже будет отмечено, что, отправляя ревизоров, пра¬
вительство не смогло снабдить их исчерпывающими
инструкциями о том, как поступить при свидетельстве.
Сталкиваясь с неясными ситуациями, ревизоры запра¬
шивали Сенат, который в случае отсутствия подходящего
к ситуации указа обращался к царю. Вся эта переписка,
тянувшаяся месяцами, замедляла реформу, но для иссле¬
дователя подробнейшие доношения и рапорты губернских
ревизоров (основанные на соответствующих докладах их
подчиненных и челобитных населения), обширные спра¬
вочные выписки из законодательства, сделанные в кан¬
целярии Сената и, наконец, протоколы-ответы Сената
(сохранившиеся нередко как в черновом, так и в беловом
варианте) представляют огромную ценность. Эта пере¬
писка позволяет судить как о проблемах реформы, так и
о поиске средств их решения петровским правительством.
Интересны также и сенатские «экстракты», обобщавшие
доношения ревизоров, что позволяет восполнить пробелы,
вызванные утратой отдельных доношений ревизоров. Сле¬
дует отметить, что доношения, рапорты и другие доку¬
менты, присланные с мест в Сенат, равно как и выписки,
сделанные в его канцелярии, содержат большое количе¬
ство цифрового материала в виде ведомостей, табелей,
выписок, реестров, росписей о числе душ м. п., величине
налогов и т. д.
Кроме переписки Сената с ревизорами, вопросы по¬
датной реформы затрагивались и в переписке Сената с
2 Е. В. Анисимов
17

коллегиями (прежде всего с Военной и Камер-коллегией),
губернской администрацией, присылавшей в ответ на за¬
просы Сената доношения и «ведения» о состоянии подат¬
ных дел.
Одним из фондов ЦГАДА, содержащих большое коли¬
чество документов податной реформы, является ф. 350
(Ландратские книги и ревизские сказки). Он сформи¬
ровался на основе тех материалов переписи и свидетель¬
ства, которые были сданы в Камер-коллегию ревизорами
после окончания свидетельства в 1727 — 1728 гг., а также
присланы из местных учреждений. Коллекция привлекает
внимание исследователей обилием материалов по пробле¬
мам народонаселения, социально-экономического положе¬
ния различных классов русского общества, организации
крестьянского и помещичьего хозяйства, развития тор¬
говли и промышленности, а также по другим вопросам
истории, экономики, географии, языка.28 Однако для рас¬
смотрения вопросов податной реформы коллекция прак¬
тически не использовалась, хотя она содержит значитель¬
ное количество источников по всем основным проблемам
реформы и, что особенно примечательно, позволяет рас¬
смотреть, как правительственные указы осуществлялись
на практике, какие трудности возникали перед людьми,
проводившими свидетельство, как реагировали широкие
слои населения на податную реформу Петра.
Для изучения податной реформы наиболее важными
нам представляются дела не по 1-й и 2-й описям (хотя и
28 Подробнее см.: Подъяполъская Е. П. Ревизские сказки как
исторический источник в XVIII—XIX вв. — В кн.: Академику
Б. Д. Грекову ко дню семидесятилетия. М., 1952, с. 311—321; Ка-
бузан В. М. Материалы ревизии как источник по истории насе¬
ления России в XVIII—первой половине XIX в. (1718—1858 гг.).—
История СССР, 1959, № 5; Власова Я. В. Материалы переписей
населения XVIII—первой четверти XIX в. как источник для изу¬
чения сельского населения. — В кн.: Материалы по истории Евро¬
пейского Севера. Северный археографический сборник. Вып. 1. Во¬
логда, 1970, с. 110. — См. и другие статьи этого сборника. — Чер¬
касова А. С. Ревизские сказки как источники по истории форми¬
рования горнозаводского населения. — В кн.: Уральский археогра¬
фический ежегодник за 1970 г. Пермь, 1971, с. 71—87; Волков М. Я.
1) Материалы первой ревизии...; 2) Письмо Н. Я. Сенявина сель¬
скому старосте. — В кн.: Исследования источников по истории
русского языка и письменности. М., 1966, с. 291—293; Шага-
пова О. М. Термины родства в ревизских сказках. — Русская речь,
1979, № 2, с. 89—94; см. также: Голикова //. Б. Наемный труд
в городах Поволжья в первой четверти XVIII века. М., 1965, и др.
18

они использовались в работе), содержащие^ материалы
переписи (главным образом сказки), а по 3-й описи, они
включают делопроизводственные материалы канцелярий
свидетельства душ м. п.29 Эти дела содержат обширней¬
шую переписку канцелярий, в состав которой входят:
1) присылаемые из центра указы и ответы на них гу¬
бернских канцелярий; 2) запросы губернских канцеля¬
рий и ответы Сената; 3) промемории-запросы канцеля¬
рий одних губерний и провинций в другие и промемории-
ответы на них; 4) письма-указы губернских ревизоров
своим подчиненным, проводящим свидетельство на ме¬
стах; 5) отчеты (и запросы) последних своим начальни¬
кам. Это также материалы о проведении свидетельства
и частичных переписей (сказки, перечневые выписки,
сводные табели, дела о разборе служилых, об исключении
и записи в оклад, доношения и реестры, обобщающие
проведение свидетельствами др.). Особняком стоят мате¬
риалы следствий, проводившихся в канцеляриях (о про¬
писных и утаенных, беглых, умерших и вообще о при¬
бывших и убывших из сказок и оклада), они включают
в себя доносы, допросы, справки, постановления и т. д.
Наконец, следует упомянуть о материалах, связанных
с завершением свидетельства и началом функционирова¬
ния нового податного аппарата (дела о переводах
крестьян, выдаче справок по сказкам, об оформле¬
нии крепостей, выдаче паспортов, перечневые выписки
и табели о численности тяглого и нетяглого населения
ИТ. д.).
Кроме документов ф. 350, нами использованы доку¬
менты ЦГАДА, хранящиеся в ф. 905 (Переписные кан¬
целярии I и II ревизий 1722—1750 гг.). Здесь содержатся
отрывочные материалы о проведении свидетельства, отло¬
жившиеся впоследствии в фондах местных учреждений и
существенно дополняющие данные, извлеченные из дел
ф. 350.
Из публикаций источников по теме, кроме упомяну¬
тых выше, необходимо отметить ПСЗ, остающееся до сих
пор единственным паиболее полным собранием законо¬
дательных актов податной реформы. Учитывая недо¬
2* Опись так и озаглавлена: «Канцелярия генерал-ревизора
В. Н. Зотова, провинциальные и губернские переписные канце¬
лярии (1719—1727 гг.)».
2*
19

статки этого издания, отмеченные в литературе,30 мы по
возможности цитируем указы по хранящимся в архивах
протоколам Сената, а также по печатным экземплярам,
предназначенным для обнародования, отмечая при этом
в обязательном порядке выходные данные цитируемого
указа по ПСЗ.
В целом обилие источников, преимущественно не
опубликованных, позволяет нам рассмотреть важнейшие
аспекты избранной темы.
При работе над монографией автору помогли ценные
советы, полезные замечания и конструктивная критика
его коллег по сектору истории феодализма Ленинград¬
ского отделения Института истории СССР АН СССР —
Н. Е. Носова, В. М. Панеяха, К. Н. Сербиной, А. И. Ко-
панева, Л. С. Прокофьевой, Б. Н. Миронова, А. Г. Мань-
кова, Ю. Н. Беспятых и др. Автор благодарен также про¬
читавшим рукопись и сделавшим по ее тексту замечания
В. А. Артамонову и В. Е. Возгрину и официальным ре¬
цензентам Н. И. Павленко и Л. Н. Семеновой. Неоцени¬
мой для автора была помощь и советы архивных работ¬
ников Ф. А. Миньковой, Н. М. Васильевой, В. И. Ивано¬
вой, а также К. Петерсона и М. Я. Волкова. Подготовке
рукописи к печати содействовали А. Ф. Аткарская,
И. И. Крупская и С. Н. Искюль.
Всем им автор выражает свою искреннюю признатель¬
ность.
30 См., например: К Очаков Б. М. Законодательные материалы
как источник. — Архивное дело, 1940, № 3, с. 13—31.

Глава I
ПОДВОРНАЯ СИСТЕМА ОБЛОЖЕНИЯ
ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVIII в.
И ПРИЧИНЫ ЕЕ ЛИКВИДАЦИИ
Податная реформа Петра I представляла собой смену
систем прямого налогообложения, переход от подворного
обложения к подушному. В результате реформы была,
во-первых, заменена прежняя счетная единица «двор»
на новую—«душу м. п.», во-вторых, введен единый по¬
душный налог взамен десятков мелких подворных нало¬
гов и, наконец, в-третьих, изменен порядок сбора нало¬
гов.
Налогообложение XVII—XVIII вв. состояло из трех
основных компонентов: единицы обложения (двор или
душа м. п.), системы сбора налогов и отправления по¬
винностей с этой единицы и, наконец, совокупности на¬
логов и повинностей.
При рассмотрении подворной системы именно послед¬
ний элемент — совокупность отправляемых с «дворового
числа» повинностей — привлекает особое внимание. Как
известно, первая четверть XVIII в. характерна значитель¬
ным и быстрым ростом налогов и повинностей. Увеличе¬
ние прямых налогов (наряду с эксплуатацией монетной
регалии и усилением косвенного обложения) было одним
из важнейших путей повышения доходов казны. Прирост
доходов от прямых налогов достигался в основном двумя
путями: либо увеличивались ставки уже существующих
налогов, либо увеличивалось число самих налогов. Ко
второму средству правительство прибегало чаще, чем
к первому. Поэтому для корпуса налогов первой четверти
XVIII в. была характерна многочисленность входящих
в него налогов и повинностей. Упомянутые в ведомостях
того времени налоги достигают двух, трех, а то и четы¬
рех десятков, распадаясь на несколько групп. Так, в ве¬
домости о налогах Нижегородской губернии за 1714—
1717 гг. учтены три вида налогов: «табельные окладные»,
21

«сверхтабельные повсягодные» и «запросные».1 Более
сорока налогов населения Киевской губернии за 1714—
1716 гг. разбиты в ведомости на две группы: «окладные»
и «запросные».2 Приведенные примеры рубрикации на¬
логов являются наиболее типичными для налогообложе¬
ния периода Северной войны. Однако на сколько бы руб¬
рик (две, три, четыре) ни были разбиты налоги, мы
имеем дело в сущности с двумя видами налогов — по¬
стоянными (ординарными) и чрезвычайными (экстраор¬
динарными).
Постоянными налогами можно назвать налоги, общий
и подворный оклад (т. е. сумма предполагаемого сбора)
которых со всех учтенных единиц данной системы обло¬
жения остается в неизменных величинах на протяжении
длительного периода, а нередко и всего времени суще¬
ствования налога. Большую часть таких налогов назы¬
вали «окладными». В 1710 г. почти все они были вклю¬
чены в общегосударственную бюджетную ведомость —
Табель, и поэтому их стали называть «табельными». Все
остальные налоги, в Табель не вошедшие, получили на¬
звание «сверхтабельные», или «сверх табеля прибыльные».
Если «табельные» были постоянными налогами, то
из «сверхтабельных» часть являлась постоянными, а
часть — экстраординарными.
Отличие «сверхтабельных» постоянных налогов от
«сверхтабельных» экстраординарных было настолько оче¬
видно, что на практике постоянные налоги стали выде¬
лять в особую группу «сверхтабельных повсегодных»
(или «по вся годы»), т. е. повторяющихся ежегодно, как
«окладные табельные».3
Экстраординарные «сверхтабельные» налоги, чьи по¬
дворные ставки, номенклатура и общий оклад изменялись
ежегодно в зависимости от государственных потребностей,
а также других обстоятельств, стали называться (в от¬
личие от «сверхтабельных» постоянных) «запросными
временными», или «запросными чрезвычайными». В ведо¬
мости о платежах Нижегородского посада 1714 г. группа
1 ЦГАДА, ф. 248, кн. 131, л. 1057—1189 об. — См. также ве¬
домость по Ярославской провинции 1721 г. (там же, ф. 350, оп. 3,
д. 14, л. 70 об.).
2 Там же, ф. 248, кн. 112, л. 345—361.
3 См.: там же, кн. 91, л. lft—22 об. (Астраханская губерния,
1719 г.); кн. 78, л, 901 (Кеврольский уезд, 1715 г.).
22

таких налогов названа: «запросные по нарядам времен¬
ные, а не повсягодно, на один 714 год».4 Тем самым под¬
черкивалась их экстраординарность, отличие от «повся-
годных».5
Все многочисленные и разнообразные налоги эпохи
Северной войны, как постоянные, так и экстраординар¬
ные, можно классифицировать и свести в несколько групп.
Рассмотрим вначале состав «окладных» — постоянных
налогов. Наиболее старыми из них являются «приказные»
налоги, взимавшиеся в первое десятилетие войны в при¬
казы, а после ликвидации последних сохранившие свои
названия до конца существования подворной системы.
С 1679 по 1724 г. взимались старинные «ямские и полоня-
ничные» (или «полонные») деньги — по 5 коп. с помещи¬
чьих и дворцовых и по 10 коп. с церковно-монастырских
крестьян. Число «приказных» налогов резко увеличилось
в начале XVIII в. Создание новой армии и флота ознаме¬
новалось введением «денег Военного приказа на жало¬
ванье драгунам», или «драгунских денег»,6 7 а также «Ад¬
миралтейского приказа корабельных денег», или «денег
на корабельную поделку». С 1705 г. «драгунские» стали
еще называться «полуполтиннымй», так как их начали
взимать со всех категорий крестьян по 25 коп. с двора.
В том же 1705 г. появился (в связи с началом рекрутских
наборов) налог «Земского приказа рекрутные», или
«в Приказ земских дел на дачу рекрутам», а также налог
«Земского приказа на наем подвод» (или «на дачу армей¬
ским извощикам»). Чуть позже был введен налог «Ямс¬
кого приказу на наем подвод под артиллерийские при¬
пасы»/
Вторую группу постоянных налогов составляют вве¬
денные в начале 10-х гг. XVIII в. налоги на строитель¬
ство С.-Петербурга: «к с.-петербургскому городовому делу
4 Там же, ф. 273, д. 33134, л. 914 (Пошехонский уезд, 1712 г.);
ф. 248, кн. 78, л. 879—910 (Архангелогородская губерния, 1712-—
1718 гг.); ф. 350, оп. 3, д. 13, л. 744—757 (Бежецкий уезд, 1717 г.).
5 В ведомости Ярославской провинции эти налоги названы
так: «которые в табели не написаны, а определены збирать по
указом из Ближней канцелярии и збираютца обще при... оклад¬
ных зборех» (ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 14, л. 69).
6 Этот налог известен также под названием «в Военный при¬
каз ратным людям на жалованье» (ЦГАДА, ф. 350, on. 1, д. 16,
л. 287 (Балахинский уезд, 1714—1718 гг.)).
7 Подробнее о налоге см.: ДПС, т. VI, ч. 1, № 287.
23

на кирпичное дело», «к городовым делам на известное
зжение», а также к «городовым делам на припасы и на
дело судов» (всего 30 коп. с двора).
К третьей группе налогов нужно отнести сословные на¬
логи, собиравшиеся с отдельных категорий плательщиков
(кроме помещичьих крестьян). Церковно-монастырские
крестьяне с 1707 г. платили налог «Монастырского при¬
каза на жалованье драгунам» (35 коп. с двора), заменяв¬
ший часть натуральных поставок провианта.8 Одновре¬
менно с них взимался налог «на подъем каменщиков и
кирпичников» (10 коп.), а также налог «Дворцовой кан¬
целярии на покупку конских кормов государевым драгун¬
ским лошадям». Кроме того, они (как и дворцовые кре¬
стьяне) платили в казну «за десятинную пашню» и мно¬
гочисленные «оброки», имевшие характер постоянных
денежных налогов. К «оброкам» примыкали сборы «Мо¬
настырского приказа за столовые припасы... дворец¬
кого и приказщичья доходов и во всякия изделия об¬
рочные».9
Среди сословных налогов посадских упоминается на¬
лог «рекрутам и солдатам московского набора с десятой
деньги». В 1709 г. появился налог «Хотенева полка на
жалованье драгунам».10 Взимался с посадских и приказ¬
ной налог — «стрелецкие деньги», но он не имел единой
подворной ставки и был назначен исходя из благосостоя¬
ния посадов страны. Этим «стрелецкие деньги» посадских
существенно отличаются от налога крестьян с тем же на¬
званием. «Приказные» налоги («стрелецкие» и «ямские»)
в повышенном размере (от 60 коп. до 1 руб. с двора) со¬
бирались с черносошных крестьян Севера, что позволяет
их считать (как и «стрелецкие деньги» посада) более
близкими к «сословным» налогам, чем к «приказным».
Налог «по однодворческому окладу» (1—3 руб. с двора)
был важнейшим налогом однодворцев южных окраин. По
сравнению с ним ничтожными выглядят взимавшиеся
8 Об этом говорит одно из названий налога: «по грамотам
Монастырского приказа за сбавленный полуосминный провиант
на жалованье драгунам» (ДПС, т. I, № 145).
9 ДПС, т. III, ч. I, № 936. — Например, крестьяне Киевской
губернии платили налог «с живущих вытей и за посопную пше¬
ницу, и за оброчное вино, и мед, и прочие статьи» (70 коп.
с двора) (ЦГАДА, ф. 248, кн. 112, л. 345-361).
10 ДПС, т. I, № 34, 90.
24

с однодворцев «ямские и полоняничные деньги» (1 коп.
с двора).
Наконец, в четвертую, последнюю, группу постоянных
налогов отнесем региональные, местные налоги. Если для
общегосударственных налогов характерно определенное
однообразие, то в системе налогов, шедших на местные
нужды, в каждой губернии, провинции, уезде такого одно¬
образия не было. Часть региональных налогов можно объ¬
единить по их назначению. Одни шли на содержание
местной администрации, другие — на содержание местных
гарнизонов и внутренних войск, третьи — на нужды связи
и транспорта (почт, ямщиков, дорог и т. д.). Существо¬
вал© также огромное количество налогов и повинностей,
присущих только данному региону. Ограничимся только
несколькими примерами таких специфических налогов.
Так, население Казанской губернии платило налог «за лес
низовых отпусков», шедший на заготовку и отправку ко¬
рабельных лесов. Крестьяне Киевской губернии платили
многочисленные местные налоги, унаследованные с вре¬
мен существования разрядов («из Разряда на жалованье
севским воеводам, солдатам, ямщикам»).11 12 Особняком
стоят платежи населения, приписанного к стройкам.
В 1712 г. часть уездов С.-Петербургской и Архангельской
губерний были выделены в особый налоговый округ
«к Адмиралтейству для всякой корабельной работы». На¬
логи, взимавшиеся с его населения, было приказано раз¬
ложить «на все губернии в приход». Так появился обще¬
государственный налог «вместо отписных к Адмиралтей¬
ству городов».13
Обратимся теперь к экстраординарным («запросным»)
налогам, которые, подобно постоянным, можно свести
в 4 группы. В первую мы включим различные сборы про¬
вианта и фуража, равно как и платежи провиантских и
фуражных денег, шедших на нужды армии. Было не¬
сколько видов провианта: «с.-петербургский», «рижский»
(или «смоленский»), «померанский», «брянский» (или
11 ЦГАДА, ф. 350, on. 1, д. 240, л. 1—24 об. (Мирополье,
1718 г.); ф. 248, кн. 112, л. 345-361.
12 ДПС, т. III, ч. И, № 936; т. V, ч. II, № 1163; ЦГАДА,
ф. 248, кн. 91, л. 16; кн. 112, л. 345—361; ф. 350, on. 1, д. 34,
л. 389, 396; д. 363, л. 8—9 об. (Севский уезд, 1719 г.).
13 ПСЗ, т. V, № 2729; см. также: ЦГАДА, ф. 350, on. 1, д. 34,
if. 326 об., 389, 393.
25

«киевский»), «азовский», «воронежский». Названия эти
обусловлены местом дислокации войск, расположения баз
флота, строительства, куда и высылался провиант. Прови¬
антскую повинность население каждого региона отправ¬
ляло неодинаково. В одних районах (особенно хлебных)
провиант взимался натурой, в других — собирались «про¬
виантские деньги», шедшие на подряд провианта. Но чаще
практиковался смешанный способ выполнения провиант¬
ской повинности. В 1713 г. 22 уезда Московской губернии
поставили натурой «брянский провиант», так как они
были признаны «к Брянску в близости». С остальных
уездов «для дальности» «наряжено собрать деньгами».14
В 1711 г. тяглецы 60% дворов Казанской губернии запла¬
тили за покупку и доставку петербургского провианта по
1.2 руб. с двора. Жители 13% тяглых дворов отвезли про¬
виант до Ярославля, заплатив по 80 коп. с двора, и, на¬
конец, тяглецы из 27% дворов сдали провиант натурой,
но в Ярославль не отвозили, за что заплатили по 90 коп.
с двора.15 *Провиантскую повинность, несмотря на ежегодное по¬
вторение ее почти на протяжении всей Северной войны,
нельзя назвать постоянной. Величина поставляемого про¬
вианта (как и ассортимент продуктов, входящих в него)
часто изменялась. Особенно нестабильны были платежи
провиантских денег, подворная сумма которых зависела
от цены на продовольствие в момент подряда или покупки
в данном районе. Поэтому даже при стабильных потреб¬
ностях в провианте на протяжении нескольких лет вели¬
чина налога существенно менялась. Согласно «ведению»
Устюжской провинции, за «петербургский провиант»
взималось в 1711 г. по 1.41 руб. с двора, в 1712 г. — по
84.5 коп., в 1713 г. — по 1 руб., а в 1714 г. — по 1.27 руб.
с двора.18
Помимо платежей за провиант в наряд следующего
года мог назначаться дополнительный сбор: «деньги
к прежнему в прибавок».17 В 1715 г. появился особый на¬
лог «на припасы в Адмиралтейство», или на «адмиралтей¬
ский провиант», шедший на подряд продовольствия для
флота. Частично налог взимался деньгами, а частично —
14 ДПС, т. III, ч. I, № 236.
15 Там же, ч. И, № 936.
14 ЦГАДА, ф. 248, кн. 71, л. 761-774.
17 См. подробнее: там же,
26

натурой («устроя в бочки»).18 В 1720 г. сбор на флотский
провиант составил 15 коп., в 1721 г. — 41.5, а в 1722—
1723 гг. — 25 коп. с двора.19
Отсутствие широкой сети армейских магазинов при¬
водило к тому, что дополнительные провиантские и фу¬
ражные, равно как и постойные и подводные, повинности
тяжелым бременем ложились на плечи плательщиков тех
уездов, территория которых отводилась под зимние квар¬
тиры армии. С населения этих уездов взимался тяжелый
провиантский налог, значительно превышавший прови¬
антские платежи населения соседних районов. Киевская
губерния в 1713 г. была обязана поставить для войск,
зимующих на ее территории, около 50 тыс. четвертей
провианта, что по тогдашним средним подрядным ценам
обошлось населению не менее чем в 1.23 руб. с двора.
В том же году обычные поставки киевского провианта
обошлись населению Московской губернии в 38 кон.
с двора, или в 3.2 раза дешевле.20
Правительство, учитывая особую тяжесть повинности
в губерниях дислокации армии (а также расположения
лошадных «станций»), снимало с населения этих губер¬
ний часть платежей, назначало в других губерниях осо¬
бые экстраординарные налоги «в помощь». Льготы в пла¬
тежах делались для Смоленской, Киевской, Азовской и
Петербургской губерний, где чаще всего зимовала армия.
Однако не следует преувеличивать значение этих льгот.
В ведомости, присланной в 1718 г. в Сенат из Киевской
губернии, в графе о сборах окладного провианта населе¬
ния написано: «И того провианта... в вышеписанных
годах (1714—1716 гг. — Е. А.) сбору не было того ради,
что в тех годех обретались многие армейские полки, и
были на квартирах, и довольствовались с обывате¬
лей. . .».21 Далее отмечается, что пребывание армии обош¬
лось населению в 109 тыс. руб., а цена провианта (по
средним подрядным ценам), который с него не взимали,
составляла не более 40 тыс. руб. Таким образом, пребы¬
вание армии обошлось населению в 2.7 раза дороже.22
18 Там же, кн. 62, л. 559; кн. 78, л. 760—910; ДПС, т. V, ч. I,
№ 104, 267, 270, 338.
19 ПСЗ, т. VI, № 3651, 4134.
20 ЦГАДА, ф. 248, кн. 112, л. 345-361.
21 Там же, л. 249—250.
22 Там же, л. 250—251.
27

Во вторую группу экстраординарных налогов объеди¬
ним сборы на поставку рекрутов и лошадей. Поставки
рекрутов и лошадей, как правило, сочетались со значи¬
тельными денежными расходами населения. На рекрутов
собирались «рублевые деньги», деньги на их обмундиро¬
вание, продовольствие, дорожные расходы. Каждый рек¬
рут обходился податному населению не менее чем
в 100 руб.23 За непоставку рекрута или нарушение пра¬
вил сдачи его взимались крупные штрафы, общая вели¬
чина которых к 1719 г. (но доношеишо ведавшего рек¬
рутскими делами Л. И. Ушакова) достигла 939 тыс. руб.
Для сравнения отметим, что величина постоянных налогов
в 1719 г. составила по стране 1.4 млн. руб.24 Если
где-либо рекрутский набор не назначался, то с платель¬
щика взимались деньги «за рекрута».25
Создание регулярной кавалерии потребовало большого
количества лошадей. Налоги на покупку лошадей или.
непосредственная поставка их с определенного числа
дворов повторялись в течение войны неоднократно. Содер¬
жание лошадей «на станциях» до отправки в полки
было для окрестного населения не менее тяжелой повин¬
ностью, чем содержание солдат.26
Особо следует остановиться на третьей группе повин¬
ностей и налогов — отработочных повинностях. Строитель¬
ство новой столицы привело к появлению значитель¬
ного числа отработок и связаных с ними платежей.
С 1702 г. десятки тысяч крестьян отправлялись на берега
Невы. Население не только снабжало работных всем необ¬
ходимым и выдавало им «на корм» 3 руб., но и оплачи¬
вало все расходы на дорогу. Обобщая пришедшие с мест
донесения, А. Черкасский в докладной записке Петру
писал, что «по сказкам соцких 1716 г., на работных
людей, на каждого человека сверх указных денег
(3 руб. —Е. А.) собрано с крестьян по 8, по 7, по 5 руб¬
лей».27
С 1712 г. были введены особые налоги на строитель-
23 Мнение Сената 1725 г. см.: Чт. ОИДР, 1897, ч. II, смесь,
с. 31.
24 ПСЗ, т. V, № 2632.
25 Там же, № 3667, 3927.
26 См. подробнее: ДПС, т. II, ч. I, № 166, 258, 338; ЦГАДА,
ф. 248, кн. 62, л. 74—74 об.
27 ПСЗ, т. IV, № 2025; ДПС, т. II, ч. II, № 816.
28

ство г. Кронштадта («на строительство домов на Кот-
лине»), а также налог на содержание определенных
к строительству мастеровых. Отдельно выплачивались
деньги и на содержание работных и мастеровых, занятых
в Адмиралтействе.28 Кроме Петербурга работные посы¬
лались на другие многочисленные стройки, они возводили
укрепления, каналы, дороги. В большом количестве посы¬
лали работных на заготовку и сплав леса. Все они содер¬
жались за счет плательщиков.
Говоря об этих налогах, уместно упомянуть о том, что
в С.-Петербург (как раньше в Азов и Воронеж) в прину¬
дительном порядке высылались «на вечное житье» масте¬
ровые с семьями, на нужды которых собирали с остав¬
шихся налог «на мастеровых вечного житья» (16 коп.
с двора). С 1714 г. высланные стали зачисляться в оче¬
редные и будущие рекрутские наборы, что, однако, не
приводило к исключению их из оклада.29
К числу работных повинностей относятся и работы
(преимущественно вспомогательные) приписных крестьян
на промышленных предприятиях. Отработки, охватывав¬
шие нередко целые деревни и волости поголовно, фор¬
мально считались экстраординарной повинностью, но фак¬
тически были постоянной и очень тяжелой отработочной
повинностью, значительно превышая в денежном исчис¬
лении величину обычного подворного налога.
В данном разделе отмечены лишь важнейшие из
экстраординарных повинностей. Кроме них существовало
большое количество других мелких и крупных платежей,
отработок, поставок, перечислить которые не представ¬
ляется возможным.
Итак, мы видим, что в число постоянных налогов
входят «приказные», строительные, сословные и регио¬
нальные налоги, а в число экстраординарных — провиант¬
ские и фуражные, рекрутские и лошадные, а также
работные
Рассмотрим соотношение перечисленных групп налогов.
Ведомости о налогах за 1714—1716 гг. крестьян Киевской
губернии, присланные в Сенат, показывают, что из 4.18
руб. (100%), взысканных в среднем с двора, постоян¬
ные налоги составляют 1.64 руб., или 39.2% от общей
28 ЦГАДА, ф. 248, кн. 112, л. 345—361.
29 Там же, кн. 62, л. 614; ф. 350, он. 3, д. 14, л. 83.
29

суммы налогов, в том числе: 1) «приказные» —0. 52 руб.
(12.4%), 2) строительные — 0.3 руб. (7.2%), 3) регио¬
нальные —0.82 руб. (19.6%). На долю экстраординар¬
ных налогов приходится 2.54 руб. с двора (60.8%),
в том числе: 1) провиантские и фуражные—2.13 руб.
(51%); 2) работные — 0.39 руб. (9.3%); 3) рекрут¬
ские — 0.03 руб. (0.7%); 4) прочие — 0.02 руб. (0.2%).
Налоги церковно-монастырских крестьян (5.80 руб. с дво¬
ра— 100%) отличаются от налогов помещичьих тем, что
среди постоянных платежей (3.26 руб., или 56%)
1.62 руб. с двора приходится на долю сословных (27.8%
от общей суммы налогов). Тем не менее экстраординар¬
ные налоги составляют 2.54 руб., или 44%. Из них на
долю провиантских пришлось 2.13 руб. с двора,
или 36.7%.30
Выводы о столь значительном удельном весе экстра¬
ординарных налогов, и прежде всего провиантских
и фуражных, среди налогов первой четверти XVIII в.,
сделанные на основе материалов Киевской губернии,
в целом подтверждаются сведениями и по другим регио¬
нам. В фонде Камер-коллегии (ф. 273) ЦГАДА сохрани¬
лись итоговые табели об общей и подворной величине
налогов крестьян различных категорий по всем губер¬
ниям за 1719—1723 гг. Данные этих табелей, отражен¬
ные в табл. 1, показывают, что в последние четыре
года существования подворной системы экстраординар¬
ные налоги составляли 57% от общей суммы налогов,
причем в 1721 г. они достигали 59.4%.31
Налоги 1719 г., учтенные в Табели только по трем
губерниям (Московской, Петербургской и Киевской),
составляли 2720 тыс. руб., из них экстраординар¬
ные— 1320 тыс. руб., или 48.5%.
30 Там же, ф. 248, кн. 112, л. 345—361.
31 Иначе говоря, из 3.10 руб., взысканных в среднем с двора
в 1720—1723 гг., более половины (1.72 руб.) пришлось на долю
экстраординарных налогов. Доминирующее положение среди них
занимали провиантские и фуражные платежи. Как известно,
в 1718 г. был введен единый для всех категорий налог «на гене¬
ральный провиант» (1 руб. с двора). Одновременно существовал
другой провиантский налог «на морской провиант», составлявший
в 1720 г. 15 коп., в 1721 г. — 41.5, в 1722—1723 гг. — 25 коп.
с двора. Таким образом, провиантский налог достигал не менее
1.25 руб. в год, составляя 73.2% от средней суммы экстраорди¬
нарных налогов (или 40.6% от средней суммы всех налогов
в 1720—1723 гг.).
30

ТАБЛИЦА 1
Постоянные и экстраординарные налоги 1720—1723 гг.
(в руб.) а
Год
Постоянные
Экстраординарные
Всего
1720
1401 тыс. (43.8)
1801 тыс. (56.2)
3202 тыс. (100)
1721
1401 тыс. (40.6)
2049 тыс. (59.4)
3450 тыс. (100)
1722
1401 тыс. (43.7)
1804 тыс. (56.3)
3205 тыс. (ЮО1)
1723
1401 тыс. (44.1)
1774 тыс. (55.9)
3175 тыс. (100)
Итого
5604 тыс. (43)
7428 тыс. (57)
13032 тыс. (100)
Примечание. В скобках здесь и далее указаны проценты.
а 1ДГАДА, ф. 248, кн. 273, д. 28625, л. 101-123.
Значительный интерес представляют общие данные
о налогах отдельных категорий населения. Табл. 2, сос¬
тавленная на основе упомянутой табели Камер-коллегии,
показывает, что при пересчете на душу м. п. средняя
величина налога будет равна 0.57 руб., причем наиболее
значительные налоги приходились на долю дворцовых
и церковно-монастырских крестьян. Они превосходили
налоги помещичьих крестьян соответственно в 1.9 и 1.7
раза. Причины столь существенного различия платежей
кроются в уже отмеченных выше особенностях обложе¬
ния, точнее в наличии сословных налогов. Так как в
общую сумму налогов входят экстраординарные налоги,
равные в своих размерах почти для каждого сословия,
то благодаря этому различия налогообложения сословий
заметно сглаживаются. Более точно установить эти раз¬
личия позволяют данные о постоянных налогах, све¬
денные в табл. 3.
Таблица показывает, что соотношение платежей по¬
мещичьих, церковно-монастырских, государственных и
дворцовых крестьян выглядит так: 1:2:3: 3.5, это сви¬
детельствует о весьма существенной неравномерности
податных обязанностей различных категорий платель¬
щиков в системе подворного налогообложения.
Рассмотрение приведенного материала позволяет
в целом охарактеризовать особенности налогообложения
петровской поры.
31

Налогообложение крестьян в 1720—1723 гг. (в руб.)
о ö> I ass
^ я 0) 0J4H
О -SI* .
®SoS5
aia|.
2 о Я oo
gi|S«
3 I ле
2 a ||<
О Я n Ott
Ю о . ee^j
Utö
s®sai
«E'I*
s4s!i
Ill-I
«cog©g
|Я|Ц
« П >»£
А О Ч
SB?i£
2 *
U M
§
W MW
3 &S sH
* *|sw
!g I«
gasig
is s«
II «
a§& ßR
a s ^ 'S
а о . . °
§c§s»
SäSb»
g&s«|
“§ 1 §2
В 1 я^§
05 XCg д
o ЕГЮ *
f- л)
• ей ^ •
и
ЙвоРь
I
Sg«s£
^ S о I
*:*т
м Г>Л-
.ütt
- 2 2 . Я
00 С р. ач
<М Л, н £
. 2 «о ? и
дЗ®КК
« о I еЗ Н
®Ssi|
®sss«^
-г* 8*3 85;
iggPBS
5»|оч7
< а «2 д*3 \
tn D4 * ЧЭ ЧЭ
Ум2 г*, о
ня»оsc
- |ågs|
а « .
*§« н R
Я

ТАБЛИЦА 3
Постоянные налоги крестьян в 1720—1723 гг. (в руб.)
Категория крестьян
Общая сумма
В расчете
с души м. п.
Помещичьи
414.4 тыс. (100)
0.14
Церковно-монастырские
217.6 тыс. (200)
0.28
Государственные
425.8 тыс. (307)
0.43
Дворцовые
246.6 тыс. (357)
0.50
Итого
1304.4 тыс.
0.34
а ЦГАДА, ф. 273, д. 28625, л. 101-123.
Во-первых, для системы налогов времен Северной
войны характерен значительный архаизм. Документы
фиксируют огромное количество мелких налогов. Каж¬
дый из этих налогов имел свое название, свой подворный
оклад. Сбор от этого налога поступал в какой-либо кон¬
кретный приказ или четверть. Но уже в 10-х гг. эти
приказы и четверти были ликвидированы или преобра¬
зованы, а система обеспечения армии была перестроена
так, что большая часть взимаемых налогов непосред¬
ственно поступала в армейскую казну.
Во-вторых, данные, приведенные выше, свидетель¬
ствует о том, что повинности населения не ограни¬
чивались денежными налогами. Плательщики выполняли
повинности и в натуральной форме (в виде поставок
продовольствия и фуража), а также отправляли из своей
среды рекрутов и работных, посылали лошадей, подводы
и, наконец, выполняли постоянные повинности. Разнооб¬
разие повинностей было чрезвычайно обременительно для
плательщиков и неудобно для всей финансово-податной
системы, ибо требовало постоянных пересчетов, компен¬
саций, зачетов и т. д. Достаточно высокий уровень раз¬
вития денежного хозяйства позволял окончательно пе¬
рейти к повинностям в денежной форме, что было уже
начато переводом в конце 10-х—начале 20-х гг. XVIII в.
провиантских и работных повинностей на деньги.
В-третьих, важной особенностью системы обложения
первой четверти XVIII в. было то, что налоги делились на
о
О
Е. В. Анисимов
33

постоянные и экстраординарные. Начиная Северную
войну, правительство было вынуждено не только увели¬
чить число (и соответственно общую сумму) постоянных
налогов, но и регулярно прибегать к назначению «запро¬
сов». Завершая войну, правительство должно было отме¬
нить временные («на один год») запросные налоги. Одна¬
ко сделать это стало уже невозможно, так как за время
войны экстраординарные налоги, возобновлявшиеся еже¬
годно, заняли прочное место в бюджете — с их помо¬
щью удовлетворялось более половины всех военных пот¬
ребностей. Став неотъемлемой частью бюджетных посту¬
плений, экстраординарные налоги оставались времен¬
ными. Даже при более или менее стабильных потребно¬
стях по тем статьям расхода, которые обеспечивали
экстраординарные налоги, величина их (ввиду колеба¬
ний цен и других обстоятельств) из года в год менялась.
Поэтому ежегодно приходилось назначать их заново,
предоставляя губернским властям определять их ставку
в зависимости от местных условий.
Наконец, в-четвертых, для системы подворного обло¬
жения была характерна весьма существенная неравно¬
мерность в обложении различных категорий платель¬
щиков.
Все это вместе взятое выдвигало перед правительством
задачу унификации системы налогов, ликвидации архаиз¬
ма, неравномерности, пестроты повинностей населения.
Эту задачу в значительной степени и решила податная
реформа Петра I, в результате которой появился единый,
сугубо денежный, равный для основных категорий пла¬
тельщиков и, наконец, шедший почти целиком на нужды
армии подушный налог.
Разумеется, необходимость унификации налогообло¬
жения была важной, но далеко не единственной и не
главной причиной податной реформы. Тенденция к уни¬
фикации налогов была вообще присуща финансовой по¬
литике в XVII в. Например, податная реформа 1678—
1681 гг. предполагала соединение мелких сборов в единый
подворный налог — «стрелецкие деньги». Неудобство мно¬
гочисленных и различных по форме повинностей доста¬
точно ясно осознавалось и в петровское время. Это при¬
вело, с одной стороны, к переводу натуральных и отрабо¬
точных повинностей на деньги, а с другой стороны, к объ¬
единению налогов. В 1718 г. был введен единый налог
34

«на генеральный провиант», заменивший все натуральные
поставки и мелкие денежные платежи. Почти одновремен¬
но были заменены деньгами работные строительные
повинности. Предпринимались и попытки объединения
различных сборов в один. В платежах крестьян появля¬
ются объединявшие основные постоянные налоги день¬
ги — «рублевые», «четырехрублевые» и т. д.32 Однако
наиболее полно унификационные процессы нашли отра¬
жение во введении подушной подати. Не случайно начало
податной реформы по времени совпало с началом нового
цикла реформ государственного аппарата (образование
коллегий, новой системы местного управления, разра¬
ботка основных регламентов и инструкций). Создание
центральных финансовых учреждений (Камер-, Штате-,
Контор-, Ревизион-коллегий) преследовало цель унифи¬
кации, централизации государственных доходов и расхо¬
дов, приведения в порядок запутанной и архаичной сис¬
темы финансов, что было бы невозможно осуществить
без унификации системы налогообложения — основы
финансов. Важно при этом отметить, что унификация
налогов (как и податная реформа в целом) была обус¬
ловлена начавшейся с конца 10-х гг. XVIII в. перестрой¬
кой хозяйства на мирный лад. Отказ от назначения
экстраординарных повинностей, как раз весьма способ¬
ствовавших хаотичности, неустойчивости всей системы
налогов, стал возможен тогда, когда исчезла необходи¬
мость прибегать к ним и наметился переход к военному
бюджету мирного времени с характерными для него
чертами стабильности доходов и расходов, в особенности
на военные нужды. Единый стабильный налог — подуш¬
ная подать — и был налогом мирного времени.
Но все же основная причина реформы заключалась
в другом. Завершение Северной войны еще не означало
сокращения расходов на военные нужды. Штат мирного
времени, разработанный для армии в 1720 г., предусмат¬
ривал расходы в 4 млн. руб. ежегодно, что значительно
превосходило не только реальные сборы подворных на¬
32 Вятка. Материалы для истории города в XVII—XVIII сто¬
летиях. М., 1887, с. 130; Слесарчук Г. Я. Хозяйство и крестьяне
суздальского Спасо-Ефимьева монастыря в первой четверти
XVIII в. М., 1955, с. 68—70. — Рукопись канд. дис., хранится
в ГБЛ.
3*
35

логов, бывших в постоянной недоимке,53 но и окладные
суммы (см. табл. 1). Иначе говоря, подворная система
обложения не обеспечивала возросшие потребности армии.
В течение всей войны правительство стремилось мак¬
симально . использовать подворную систему обложения
для пополнения ресурсов казны. С этой целью вводились
новые налоги, увеличивались размеры старых. Более на¬
дежным способом роста доходов казны от прямого обло¬
жения правительство считало увеличение «дворового
числа» — совокупности окладных единиц, с которых взи¬
мались налоги. Учет прироста числа дворов достигался
с помощью их переписей. В 1710 г. такая перепись и
была организована правительством. Вопреки ожиданиям
она зафиксировала сокращение числа дворов на 20%.33 34
С одной стороны, «убыль» дворов свидетельствовала
о несомненном обеднении и разорении крестьян, обреме¬
ненных налогами и вынужденных бежать от тягла. С дру¬
гой стороны, «пустота», «убыль» дворов были вызваны
нежеланием плательщиков нести податные тяготы.
Правительство Петра не верило данным переписи
1710 г. И во время переписи и особенно после нее пра¬
вительство получало немало сведений о фиктивности
«пустоты» и «убыли», знало и о различных способах
укрывательства дворов. Поступали также сведения и
о злоупотреблениях переписчиков, которые, как писал
в своем «Объявлении» 1718 г. прожектер полковник
С. Юрлов, «переписывают в губерниях дворы неравно,
в больших вотчинах и в могущих людях пишут число
семей во двор переписной болше для боязни и для при-
служения, чтоб от оных получить милость, у тех же, кто
не имеют свободного голоса и подарков чем услужить,
переписчики пишут число семей малое, и оттого поддан¬
ные бегают, того ради государевых податей против могу¬
щих. .. снесть не могут, и оттого есть немалое государст¬
венное разорение и убыток в податях государственных».35
33 За 1720—1723 гг. при общем окладе в 12.7 млн. руб. в недо¬
имке было 682 тыс. руб. (или 53.6 %). — Ср. табл. 1 и сведения из
труда П. Н. Милюкова (Государственное хозяйство России
в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого.
СПб., 1905, с. 487).
34 Милюков II. Н. Государственное хозяйство..., с. 202.
35 ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 39, л. 68. — О подобных же явле¬
ниях см.: там же, кн. 22, л. 181; ф. 248, кн. 112, л. 1004; кн. 131,
л. 653; кн. 659, л. 530.
36

Недоверие правительства Петра к итогам переписи
подогревалось и тем, что в ряде районов при переписи
все же было обнаружено увеличение численности дворов.
В 1712 г. М. Г. Ромодановский писал Петру, что в Мос¬
ковской губернии «во многих местах есть в крестьянских
дворех пустота сущая, а в других многих местах сверх
старых переписных книг есть людство многочислен¬
ное».36 Данные ведомостей о результатах переписи в Мо¬
сковской губернии подтверждают сведения Ромоданов¬
ского.37
Подобная же картина наблюдалась в целом и по дру¬
гим губерниям. В большинстве из них была обнаружена
«убыль» дворов, но в Казанской, Киевской и Азовской
(благодаря преимущественно учету новых категорий пла¬
тельщиков) выявлен значительный прирост «дворового
числа».
Проведя перепись, правительство не решилось взять
за оспову обложепия данные переписных книг 1710 г.
Оно прибегло к спекуляции цифрами. Решили, что во
всех губерниях, где была обнаружена «убыль» дворов,
налоги будут взиматься по книгам 1678 г., а в тех гу¬
берниях, где зафиксировано увеличение «дворового чи¬
сла», основой обложения станут книги 1710 г.38 Эти фик¬
тивные данные были закреплены в системе «долей» (по
5536 дворов в каждой).39
Спекуляция правительства данными переписей к ус¬
пеху не привела. Местные власти рапортовали о невоз¬
можности сборов налогов по устаревшим данным книг
1678 г.40 и самостоятельно переходили к раскладке на¬
логов по книгам 1710 г., считая их более реальными и
удобными для обложения. Нередко это означало увеличе¬
ние подворной ставки налога, так как в 1710 г. число
дворов было меньшим.41
В итоге финансовые расчеты крайне затруднялись.
36 Там же, ф. 9, отд. II, кн. 15, л. 1085 об.
37 ДПС, т. III, ч. II, № 445.
38 Милюков П. Н. Государственное хозяйство ..., с. 288—289;
гм. также: ДПС, т. III, ч. I, № 40.
39 ДПС, т. I, № 33.
40 Там же, т. III, ч. II, № 470; ч. I, № 165.
41 ЦГАДА, ф. 248, кн. 71, л. 739 об.; кн. 62, л. 152; кн. 78,
л. 760—810.
37

{ докладных пунктах 1719 г., сохранившихся в бумагах
1етра, есть следующая запись: «По губерниям збираютца
(оходы разным определением: иные по переписке 186,
i другие по 710-му году, а в тех зборах один перед
(ругим не приходит обстоятельно».42 Еще больше бес-
юкоило правительство то, что население тех райо-
юв, где «убыль» дворов была фиктивной, оставалось «во
1ьготе».
Все это привело к тому, что на последнем этапе суще¬
ствования подворного обложения правительство при на¬
значении новых налогов стало отказываться от раскладки
их на старое «дворовое число», открыто признав в указе
1719 г., что «нынешние о крестьянских дворах ведомости
неправдивы».43 Этим же указом назначенный в 1719 г.
экстраординарный налог на строительство было прика¬
зано разложить не по книгам 1678 или 1710 гг., а со¬
гласно сказкам, собранным с населения для определения
нормы последнего рекрутского набора.44
В 1715 г. правительство организовало еще одну по¬
дворную перепись, которая была поручена ландратам.
Несмотря на энергичные меры властей, перепись затя¬
нулась. К 1718 г. стало ясно, что итоговое число дворов
не превышает итог переписи 1678 г.45 Это означало, что
дальнейшая эксплуатация подворной системы не позво¬
ляет увеличить доходы от прямого обложения и обеспе¬
чить тем самым возросшие потребности государства
в средствах на военные нужды.
Именно этим и была обусловлена податная реформа,
в результате которой была введена налоговая система,
построенная на иных фискальных началах.
Было еще несколько немаловажных обстоятельств,
приведших к реформе. Принцип обложения по дворам
перестал соответствовать социальной политике режима.
Для петровского периода характерно стремление учесть
и охватить налогами возможно больший круг потенциаль¬
42 Сб. РИО, т. 41, с. 381.
43 ПСЗ, т. V, № 3305.
44 К сожалению, указ о составлении таких сказок нам неиз¬
вестен, однако сведения о принципиальной непригодности «под¬
ворного числа» 1678 г. для рекрутских наборов поступали в Се¬
нат с мест (ЦГАДА, ф. 248, кн. 379, л. 301).
45 Клочков М. В. Население России при Петре Первом по
переписям того времени. СПб., 1911, с. 420—425.
38

ных плательщиков, невзирая на то, к каким слоям л
группам общества они принадлежали (разумеется, ис¬
ключая дворянство) и какая традиционная практика
стояла за этим. В годы Северной войны правительство
стремилось максимально использовать систему учета дво¬
ров для расширения контингента плательщиков за счет
включения в него не охваченных ранее групп населения.
Во время переписи 1710 г. в оклад были включены одно-
дворцы, позже ясачные инородцы, которые были поло¬
жены в «доли дворового числа».46
К концу существования подворной системы заметна
тенденция к назначению повинности не на конкретное
«дворовое число» (в достоверность которого, как уже
отмечалось, власти не верили), а на всех наличных пла¬
тельщиков, невзирая на то, положены они в «дворовое
число» или нет. В указе 1714 г. предписывалось взимать
провиант с «доль дворового числа и с однодворцев, кото¬
рые в доли не положены», а в указе 1716 г. о назначе¬
нии работной повинности на строительство Ладожского
канала отмечалось, что набор работных следует произ¬
водить с дворов «всякого чина», «также... полковой го¬
родовой служб драгун и солдат, стрельцам, казакам, ста¬
ничникам, которые в долях не положены (подчеркнуто
мною. — Е. А.)».47 Кроме того, следовало доставить ведо¬
мости «о пушкарских, воротничьих, казенных кузнецах,
солдатах и нищенских 11 558 дворах... какая за оными
людьми служба, на чего они служат, земли за ними
какие есть ли или жалованье им дается», а также ведо¬
мость о церковно-монастырских служебниках. В основу
указа были, по-видимому, положены идеи Петра, сфор¬
мулированные им в записке, озаглавленной «Мое мне¬
ние», от 12 сентября 1718 г., где он указывал на необхо¬
димость распространения повинности не только на кре¬
стьян и посадских, но и на другие слои населения:
«К тому ж городские служители, воротники, ходоки, раз-
сылыцики, по нескольку и сии последние сами повинны
работать... к сему употребить и украинцов Киевской и
Азовской губерней».48
46 ЦГАДА, ф. 248, кн. 62, л. 794—798; кн. 131, л. 1161; ПСЗ,
т. V, № 2996, 3106.
47 ПСЗ, т. V, № 3235.
Архип ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 88, л. 177.
39

Указ Петра о сборах денег на провиант в 1721 г.
эедписывал взимать налог не только с населения, поло-
енного в оклад, но также и «с новопоселенных, кото-
ме между черкасами и мордвой и черемисами живут
усские и не были в окладе... и с прочих, которые живут
а пашнях и тягла платят».49
Однако подворная система (а точнее учет дворов) не
озволяла достаточно полно фиксировать и включать
тягло не только «прибыль» податных категорий, но и
е категории населения, которые признавались потенци-
льно тяглыми. Это было одним из существенных недо-
татков подворной системы, способствовавших появлению
[деи подушного обложения.
В этом нет преувеличения. Как известно, социальное
>азвитие России в конце XVII—начале XVIII в. харак-
еризуется проявлением тенденций консолидации мелких
условных групп в процессе общей дифференциации ан¬
тагонистических классов. При этом возрастает роль
тягла. Обязанность платить налоги становится критерием,
важнейшей характеристикой непривилегированных со¬
словий. В петровскую эпоху непременной обязанностью
подданных является либо служба, либо отправление госу¬
дарственных повинностей. Важной чертой указа «о госу¬
дарственных интересах», изданного в 1713 г. и неодно¬
кратно подтверждавшегося впоследствии, было то, что
делом государственной важности, «интересов государ¬
ственных и всего народа», признавался не только сбор
налогов без злоупотреблений, но и обязанность платель¬
щиков платить налоги без доимок. Пренебрежение к ней
вело к самым суровым наказаниям.50
Платя налоги, подданные были обязаны не выходить
из тягла. Податная система, привязывая население
к тяглу, т. е. к месту жительства, являлась своеобразной
формой осуществления контроля за населением. Стремясь
учесть максимальное число плательщиков, контролиро¬
вать их всех по месту приписки в тягло, правительство
тем самым реализовывало не только финансовые, но и
классовые цели. Подворная система с ее несовершенным
учетом плательщиков плохо способствовала достижению
этих целей.
49 ПСЗ, т. VI, № 3831.
50 ДПС, T. III, ч. II, № 645; ПСЗ, т. V, № 2707.
40

Кризис подворного обложения, выразившийся в утайке
«дворового числа», недоимках, усугублялся крайне несо¬
вершенной системой сбора налогов. В первой четверти
XVIII в. роль местной администрации в налоговых делах
резко возросла. Это было связано не только с усилением
государственной власти в центре и на местах, но и с необ¬
ходимостью оказать фискальное давление на население,
чтобы принудить его исправно выполнять податные обя¬
занности. Местное руководство было ответственно за от¬
правление плательщиками всех назначавшихся прави¬
тельством повинностей.
С ростом власти местной администрации увеличилась
и возможность злоупотреблений чиновников. Десятки и
сотни дел о должностных преступлениях чиновников при
назначении и сборе налогов отложились в фондах Сената
и других государственных учреждений. Рост таких пре¬
ступлений констатировал именной указ «О государствен¬
ных интересах» 1713 г.: «...возрастают на тягость все¬
народную и умножаются для лукавых приобретений и
похищений государственных интересов всякие неправды
и грабительства, и тем многие всяких чинов люди, а наи¬
паче крестьяне приходят в разорение и бедность».51 Для
улучшения деятельности местной администрации был со¬
здан особый штат комиссаров для наблюдения за сбором
текущих налогов и недоимок.
Правительство постоянно боролось с должностными
преступлениями. Расследованию их была посвящена дея¬
тельность многочисленных специальных сыскных орга¬
нов — «майорских канцелярий».52 В 1715 г. появился
указ, в котором поощрялась подача доносов о злоупо¬
треблениях различных сборщиков, переписчиков «и в те
их бытности кому от них какие обиды были и взятки
с кого какие притеснением имали».53
Не менее грозны были и последующие указы о «рачи¬
тельном» сборе податей. В указе 1718 г. преступления,
связанные с «похищением е. ц. в. казны», были вклю¬
чены в число трех главнейших государственных преступ-
51 ДПС, т. III, ч. II, № 645; ПСЗ, т. V, № 2707.
52 Веретенников В. И. История Тайной канцелярии петров¬
ского времени. Харьков, 1910.
63 ЦГАДА, ф. 248, кн. 131, л. 540.
41

Лёйий наряду с бунтом й изменой, а также покушением
на жизнь самодержца.54
Сохранилось письмо Петра I М. Г. Ромодановскому
от 24 февраля 1712 г., в котором царь приказывает по¬
весить луховского коменданта Ф. А. Волкова, уличенного
«во взятках и прочих воровствах», и не хоронить труп
до весны, «чтоб лежал поверх земли видим всем». В конце
письма Петр пишет: «... також старайтесь и впредь
таких воров сыскивать».55 Но даже такие жестокие меры
пресечения должностных преступлений помогали мало.
Злоупотребления властей были распространены повсе¬
местно.
В этой связи правительство возлагало большие на¬
дежды на институт фискалов, созданный в 1711 г. для
борьбы и предупреждения злоупотреблений и воровства.
В 1717 г. Петр писал из Франции сенаторам: «...дабы
в делех, которые денежной траты касаютца, о которых
фискалы будут доносить, чтоб немедленная инквизиция
была и эксекуция». В развитие этой директивы Сенат
издал указ о поощрении фискалов и «немедленном обли¬
чении» финансовых злоупотреблений.56 Но не всегда и
не везде институт фискальства работал так, как предпи¬
сывали законы. Сами фискалы не раз попадали под
следствие по обвинению в тех преступлениях, которые
они должны были разоблачать.57 Население жаловалось
в своих челобитных на бесконтрольное хозяйничанье фи¬
скалов: «...оные же пастыри пуще наемников, хищни¬
ков и разбойников и воров, что положился на них вели¬
кий государь, что смотрить правды, а они воруют, а цар¬
скому величеству неизвестно».58
В целом работа местного управления, точнее его по¬
датных органов, вызывала серьезные нарекания. Поэтому
неудивительно, что на полях рукописи «Гистории Свей-
ской войны» против отрывка о новом порядке размеще¬
ния армии Петр дал следующую интерпретацию причин
податной реформы: «Сие черненое написать в приложе¬
54 ПСЗ, т. V, № 3140; см. также: т. VI, № 3443 3515, 3601.
55 ПБП, т. XII, ч. I, К 5103.
56 ЦГАДА, ф. 248, кн. 112, л. 465 об.
57 Там же, кн. 131, л. 974—977.
58 Из челобитной белевских посадских. — ЦГАДА, ф. 248,
кн. 112, л. 1102—1104.

нии пространнее, понеже непорядочными поборы на вой¬
ско управителей и зборщиков народу чинитца разорение.
Того ради е. в. положил намерение всю армию и гвар-
низоны расположить на все государство, который указ
выдан»,59 т. е. принял решение возложить сборы на воен¬
ные нужды непосредственно на армию.
Тем самым, считали в правительстве, убивали сразу
двух зайцев — устранялись злоупотребления, которыми
прославились местные сборщики, и одновременно реша¬
лась довольно острая проблема будущего содержания ре¬
гулярной армии, которую нельзя было распустить по
домам, как в XVII в. Именно проблема содержания ар¬
мии и была, по мнению многих исследователей, одной из
существенных причин податной реформы.60
Таким образом, приведенный материал свидетельствует
о кризисе подворного обложения, проявившемся в 10-х гг.
XVIII в. Он выразился в том, что система подворного
обложения перестала соответствовать тем задачам, кото¬
рые она должна была решать. Кризис охватил все важ¬
нейшие элементы системы подворного налогообложения.
Корпус налогов, представлявший собой совокупность мно¬
гочисленных мелких, разнородных по форме постоянных
и временных налогов и повинностей, нуждался в пере¬
стройке, а точнее в унификации.
Особенно серьезные недостатки были присущи дру¬
гому важнейшему элементу подворного обложения — си¬
стеме сбора налогов по дворам. В 10-х гг. XVIII в. стало
ясно, что подворное обложение не позволяет увеличить
налоговые поступления и с максимальной полнотой учесть
все платежеспособное население. С этим была связана
другая немаловажная причина реформы — необходимость
обеспечения контроля за плательщиками и вообще насе¬
лением. Подворная система с ее учетом дворов, а не
населения этот контроль обеспечить не могла. Многочис¬
ленные злоупотребления сборщиков налогов вынуждали
правительство Петра задумываться над реорганизацией
и третьего элемента налогообложения — системы сбора
59 Майкова Т. С. Петр I и «Гистория Свейской войны». —
В кн.: Россия в период реформ Петра I. М., 1973, с. 115.
60 Ключевский В. О. Подушная подать и отмена холопства
в России. — Соч. T. VII. М., 1959, с. 318—319; Милюков П. Я.
Государственное хозяйство .с. 471—472.
43

налогов. Все эти причины привели правительство Петра
к осознанию необходимости создания такой системы обло¬
жения, которая охватила бы податью всех потенциальных
плательщиков, позволив одновременно контролировать их
и содержать на их средства регулярную армию в мирное
время. Кроме того, предполагалось, что такая податная
система обеспечит бездоимочный, эффективный и спра¬
ведливый (в понимании законодателя) сбор налогов с на¬
селения.

Глава II
РАЗРАБОТКА ИДЕЙ ПОДАТНОЙ РЕФОРМЫ
УКАЗ 26 НОЯБРЯ 1718 г,
Кризис подворной системы налогообложения, проявив¬
шийся с очевидностью после переписи 1710 г., был
составной частью общего финансового кризиса как след¬
ствия огромных военных затрат в первом десятилетии
Северной войны. Поэтому в ряде проектов, относящихся
к 10-м гг. XVIII в., податные преобразования рассмат¬
риваются в числе других преобразований, направленных
на улучшение финансового положения государства.
Если оценивать литературу проектов в целом, то
можно выделить в ней три ведущих направления. Во-пер¬
вых, прожектеры сделали много предложений по увели¬
чению приходной части бюджета за счет дальнейшей
эксплуатации монетной регалии (понижение удельного
веса благородного металла в монете, чеканка большого
количества медной монеты), увеличения числа и вели¬
чины ставок торговых пошлин, оборотов казенной тор¬
говли, номенклатуры монопольных товаров. Во-вторых,
в ряде проектов предлагались меры, направленные на
сокращение расходов государства,1 и, наконец, в-третьих,
в своих проектах прожектеры изыскивали возможности
перестройки податной системы. Именно это третье на¬
правление привлекает наше наибольшее внимание.
Почти для всех прожектеров, затрагивающих подат¬
ную проблему, характерна весьма резкая критика как
практики подворных переписей, так и самого принципа
подворного обложения.
1 См. анонимный «Мемориал, каковым образом облегчить
подданным крестъяном» (ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 22, л. 336—
338 об.; ПСЗ, т. V, № 2672). См. также: Милюков Я, Я. Государ¬
ственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и
реформа Петра Великого. СПб., 1905, с. 414—420; Павлов-Силъван-
ский Н. П. Проекты реформ в записках современников Петра
Великого. СПб., 1897.
45

Отмечая недостатки подворных переписей, прожек¬
теры отражали довольно распространенный в это время
негативный взгляд на подворную перепись как на меро¬
приятие, мало что дающее казне и сопряженное, как
правило, с явными злоупотреблениями переписчиков.
Вторя многочисленным челобитчикам и авторам доноше-
ний с мест, прожектеры указывают на главное зло, по¬
рожденное несовершенной системой учета дворов и сбора
налогов по дворам. Зло это заключается в возможности
плательщиков, прибегающих к подкупу переписчиков,
уменьшить тяжесть обложения за счет записи в одном
тяглом дворе нескольких семей, нередко представляющих
собой самостоятельные хозяйственные ячейки — тягла и
живущих фактически отдельными дворами. Об этом пи¬
шут многие прожектеры: В. Лодыгин в проекте 1710 г.,
И. Филиппов, чей проект датируется 1715—1717 гг.,
а также обер-фискал А. Нестеров в доношении 1714 г.
«об уравнительном платеже», полковник С. Юрлов
в своем «Объявлении» 2 и др. Прямым следствием «не¬
правой переписки», по мнению авторов проектов, явля¬
ется неравномерность обложения, возникающая тогда,
когда подворный налог падает в одинаковом размере и
на двор, где записано 20 и более душ, и на двор, где
живут двое-трое. Неравномерность же ведет к разорению
населения, бегству, «пустоте», утрате «государственного
интереса».
Критикуя подворную систему, прожектеры выдвигают
свои предложения, направленные на устранение ее оче¬
видных недостатков. Одни (как, например, В. Лодыгин)
предлагают заново провести подворную перепись, уделив
особое внимание тщательности ее проведения с тем, чтобы
предотвратить утайку дворов и злоупотребления перепис¬
чиков. Другие высказываются за унификацию подворной
системы или по крайней мере за унификацию учета пла¬
тельщиков. Так, С. Юрлов, не говоря непосредственно об
отказе от подворной системы, считает, что крестьян сле¬
дует заново переписать «душами или семьями» под при¬
сягой. Кроме того, Юрлов предлагает ввести систему
2 ЦГАДА, ф. 9, отд. И, кн. 25, л. 287—295; кн. 14, л. 436-
439 об; кн. 39, л. 68 об.; Павлов-Силъванский Н. П. Проекты...,
с. 98—99, прил., с. 58—62; Милюков П. Я. Государственное хозяй¬
ство. .с. 416—419.
46

постоянного учета йзменений числа плательщиков.3 И. Фи¬
липпов же предлагает «дворами не писать, а написать
крестьянство в крестьянские дворы счислением мужска
и женска пола людей, по скольку семей во двор, кроме
малолетних и старых».4 П. Н. Милюков не без оснований
считал, что Филиппов, высказывая эту мысль, стремился
«сохранить старую единицу обложения — двор, но пре¬
вратить ее в фиктивную единицу, равную определенному
количеству душ м. и ж. п.».5 Соглашаясь в целом с подоб¬
ной оценкой, необходимо отметить, что в предложении
Филиппова была заложена весьма плодотворная идея.
Филиппов исходил из представления о том, что подвор¬
ная подать (как и любая другая) падает в конечном
счете на трудовую семью, состоящую из трудоспособных
мужчин и женщин. Учет таких семей и последующее
установление их соотношения с дворами и должны стать
основой системы налогообложения.
Идея замены подворного обложения подушным — как
одно из направлений поиска прожектеров — достаточно
отчетливо выражена уже в 1714 г. в доношении Несте¬
рова. Он, как и многие другие прожектеры, предлагает
провести новую перепись, но только эта перепись должна
быть подворно-подушной («взять всех губерней у всех
необходно, от вышних и до нижних чинов, что за всеми
где есть... дворов и в них мужеска и женска полу лю¬
дей без утайки»).6 Затем, собрав все сказки и подсчитав
общее число душ, необходимо, по мысли Нестерова, про¬
извести перерасчет платежей с целью уравнения тяже¬
сти обложения. Достигается это делением общей суммы
постоянных налогов на число душ. Иначе говоря, уста¬
навливается подушная ставка подати, равная для всех.
Такая уравнительная система, считает Нестеров, позво¬
лит изжить недостатки подворной подати, приводящей
благодаря злоупотреблениям к неравномерности обложе¬
ния. Несомненно, в проекте Нестерова высказаны мысли,
которые впоследствии были реализованы в ходе податной
реформы. Но необходимо отметить, что система Несте¬
3 ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 39, л. 68 об.
4 Павлов-Сильванский Н. П. Проекты..прил., с. 61—62.
5 Милюков П. Н. Государственное хозяйство..., с. 417.
6 Павлов-Сильванский Н. Д. Проекты..., прил., с. 58. — Под¬
робнее о проекте Нестерова см.: там же, с. 92—93.
47

рова существенно отличается от системы, появившейся
в 1720-х гг., тем, что у Нестерова подушной податью
охвачены как мужчины, так и женщины и за основу
расчетной ставки подати берется сумма старого подвор¬
ного налога, а не сумма необходимых на нужды армии
средств.
Наиболее последовательно идея податной реформы,
сопряженная с заменой подворного принципа подушным,
прослеживается в проекте француза Фурнье, называемом
«Новый проект расположения собрания казны денежной
ради умножения приходов государственных». Исследова¬
тели, работавшие с ним, считают его анонимным.7 Од¬
нако в нашем распоряжении имеются материалы, позво¬
ляющие установить авторство «Нового проекта». Среди
материалов Кабинета сохранилась анонимная записка
на французском языке под названием «Sisteme institulé
le Cens Imperial ou Domanial».8 В русском переводе, при¬
ложенном к записке, заглавие переведено так: «Система
(или предложение), оглавленное дань или налог импе¬
раторской».9 Более точен такой перевод: «Система, назы¬
ваемая императорский ценз или побор государев».
С этой запиской знакомился М. В. Клочков, считая ее
проектом некоего Фурнье.10 11 Однако Клочков ошибался.
Записка эта представляет собой мемориал неизвестного
нам француза, который обращается к Петру, предлагая
ему рассмотреть проект Фурнье, если царь заинтересу¬
ется идеями этого проекта, вкратце изложенными в ме¬
мориале. Иначе невозможно интерпретировать следую¬
щий текст, заключающий мемориал: «Но средства выпол¬
нения этого великого дела его автор, господин Фурнье,
хочет объявить после того, как е. ц. в. одобрит его пред¬
ложения и мне будет приказано их сообщить. Поскольку
этот человек ничего не просит в случае, если е. ц. в. не
извлечет никакой пользы из его системы, мне кажется,
что е. ц. в. ничего не потеряет, если велит ему изложить
эти средства.. .».п Сопоставление содержания мемориала
7 См., например: Милюков 77. Я. Государственное хозяй¬
ство. .., с. 414.
8 ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кп. 90, л. 938—939.
9 Там же, л. 936.
10 Клочков М. В. Население России при Петре Первом по
переписям того времени. СПб., 1911, с. 431—432.
11 ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 90, л. 939.

«Система» и известного науке «Нового проекта» 12 по¬
зволяет высказать предположение, что в мемориале «Си¬
стема» говорится именно о «Новом проекте». Соответ¬
ственно автором «Нового проекта» мог быть упомянутый
в мемориале Фурнье. Не исключено, что и мемориал, и
сам проект были представлены Петру во время его пре¬
бывания во Франции в 1717 г.
Подлинник «Нового проекта» Фурнье не сохранился.
Мы располагаем только русским переводом, к тому же
весьма несовершенным, но все же позволяющим понять
смысл предложений автора.
Фурнье предлагал провести податную реформу, разо¬
слав по всей стране «верных описщиков», которые дол¬
жны переписать все наличные души. При этом «подлый
народ» должен был быть отделен от привилегированных
сословий — «шляхетства, гражданства, духовного чина и
протчих до последново ремесленника».
Система налогообложения для «подлого народа» и
привилегированных сословий должна была быть различ¬
ной. Для народа предполагалось установить подушный
налог (50 коп. с человека), в переводе с французского
«поголовщину»: «из подлова народу, сиречь крестьян, ря¬
довых солдат, бурлаков, слуг и служанок, доведется брать
поголовщину, а с протчих поголовщину не брать».13
Привилегированные сословия переписывались и обла¬
гались дифференцированно. Фурнье отмечал, что перепи¬
сывать необходимо «каждово своим рангом, своим окла¬
дом жалованья, своими приходами, промыслами, ремес¬
лом и художеством». Все привилегированные сословия
должны быть разбиты на 13 групп («долей»), начиная
с «принцев и принцесс, кроме коронованных», и кончая
«народом безремесленным», а затем внесены в налоговый
«реестр». Налогом с них является десятина, взимаемая
с чистого дохода («а по верной переписи с чистым дохо¬
дом брать десятою долю на государя, прекращая протчие
подати»).14
После составления регистрационных книг оригиналы
их должны быть высланы в столицу, а копии переданы
четырем сборщикам налогов, определенным в каждом
12 Там же, л. 168—171 об.
13 Там же, л. 168 об.
14 Там же, л. 169.
4 Б. в. Анисимов
49

городе «из fie очень богатых торговых людей». Собрав
деньги, сборщики должны были передать их специально
назначенному провинциальному комиссару, а тот — гене¬
ральному комиссару.
Сборами налогов функции сборщиков не ограничива¬
лись. Они были обязаны следить за благосостоянием пла¬
тельщиков, и если «одново или болше домов приходы
пересекутся, то о подлинном их изнеможении, какой
ради притчины не платили и платить не могут», сооб¬
щать вышестоящим властям, которые должны были по¬
слать специального ревизора «пересмотреть, праведною
ли причиною с тово дому збор остановился». За свою
службу сборщикам не полагалось жалованья, но зато
с них не взимались текущие налоги. За успешную работу
сборщики поощрялись, вплоть до возведения в дворян¬
ство.15
Разрабатывая проект, Фурнье исходил из знания той
финансово-податной системы, которая существовала во
Франции. Вместе с тем под пером прожектера эта си¬
стема существенно трансформируется. Одной из основ,
на которые опирался Фурнье, являлся введенный в раз¬
гар войны с Аугсбургской лигой в 1694—1695 гг. налог
на все население Франции (исключая лишь короля и
королеву), названный «капитация» (capitation), т. е. по¬
головный налог. Для сбора этого налога все население
было, разбито на 22 класса по доходу, соответствующему
социальному положению, и облагалось с души от 2 тыс.
до 1 ливра.16 *Капитация, основанная на подоходном принципе на¬
логообложения, была отменена в 1697 г., но в 1701 г.
была восстановлена вновь, хотя и в ином качестве. Она
стала добавком «тальи» (taille) — старого прямого на¬
лога, не имевшего фиксированной ставки на единицу
обложения и взимавшегося по разверстке общей вотируе¬
мой правительством суммы между податными округами
и приходами, где она распределялась «общим достатком»
каждого налогоплательщика.
В 1710 г. был введен еще один налог, получивший
название «десятая деньга» (процент), «десятина» (de-
,s Там же, л. 169 об.
16 Histoire ekonomique et sociale de la France. T. 2. Paris, 1970,
p. 270.

zieme denier). В основе ее лежал принцип изъятия
в пользу государства десятой части всех доходов пла¬
тельщиков на основе их деклараций о доходах.17
Милюков, комментируя проект Фурнье, справедливо
отмечал, что автор соединил две подати — капитацию и
десятину. Однако Милюков был не совсем прав, утвер¬
ждая, что автор все же имел «в виду собственно послед¬
нюю, то есть подоходный налог».18 «Поголовщина», пред¬
лагаемая Фурнье в качестве налога для «подлого на¬
рода», — это в сущности капитация 1694—1697 гг. для
самого низшего разряда плательщиков, которые из-за от¬
сутствия у них какого-либо дохода облагались единым
поголовным налогом (1 ливр в год). Иначе говоря, это
прямой прообраз подушной подати в России.
За основу налогообложения привилегированных со¬
словий Фурнье берет десятину, хотя деление платель¬
щиков на 13 групп по их доходу, соответствующему со¬
циальному положению, взято автором из системы капи-
тации, так как для сбора десятины в разделении платель¬
щиков на группы не было необходимости.
Таким образом, как проект Нестерова, так и проект
Фурнье предлагают замену подворной подати подушной
(поголовной).
Говоря о проектах податной реформы, необходимо учи¬
тывать, что проблема налогообложения в планах Петра
была тесно увязана с проблемой содержания армии. Дей¬
ствительно, армия обеспечивалась деньгами преимуще¬
ственно за счет крестьянства, и поэтому решение про¬
блемы обложения было в немалой степени решением про¬
блемы содержания армии.
После того как завершение войны в пользу России
стало реальностью, Петр начал думать «о постановке...
регулярной армии на мирную ногу, а с этим неразрывно
связывался вопрос о правильном устройстве ее размеще¬
ния и содержания»,19 ибо ее уже нельзя было распустить
по домам, как в XVII в.
Важным этапом на пути создания новой системы обес¬
печения армии стали мероприятия 1711 г. После прове¬
17 Ibid., р. 275.
19 Милюков П. Н. Государственное хозяйство..., с. 415.
’• Ключевский В. О. Подушная подать и отмена холопства
в России. — Соч. T. VII. М., 1959, с. 318—319.
4*
51

дения в 1710 г. областной реформы и составления нового
бюджета армейские полки, согласно указу 19 января
1711 г., были «расписаны и расположены на губернии».
Тогда же был организован институт комиссаров от гу¬
берний в полках. Комиссары являлись передаточным
звеном между губерниями и полками, к ним приписан¬
ными.20 В 1711 г. была введена должность главного ко¬
миссара при Сенате, в обязанности которого входили во¬
просы координации деятельности полковых комиссаров и
местных властей. Тогда же был введен и институт про¬
виантмейстеров и разработаны «регуламенты провиант¬
ские».21
В целом в 1711 г. была создана достаточно развет¬
вленная система обеспечения армии. Для нас наиболее
важным моментом в ней является то, что эта система
основывалась на территориальном принципе. Полки были
закреплены за конкретными губерниями, представители
которых — комиссары — несли ответственность за обес¬
печение полков всем необходимым и прежде всего день¬
гами, получаемыми с населения данных губерний. Тер¬
риториальный принцип обеспечения полков сохранился
в течение 10-х гг. XVIII в. и несомненно мог быть
одним из факторов, обусловивших появление новой си¬
стемы размещения армии на местах в результате петров¬
ской податной реформы.22
Рассматривая систему 1711 г. как один из возможных
образцов податной реформы и при этом особо отмечая
положенный в основу ее территориальный принцип обес¬
печения армии, мы не можем пройти мимо созданной
в конце XVII в. военно-податной организации Белгород¬
ского разряда.
Как известно, в военной реформе Петра создание но¬
вой регулярной армии сочеталось с ликвидацией прежней
системы комплектования и обеспечения войск. Перемены
коснулись и военной системы южных окраин. На терри¬
тории Белгородского разряда в конце XVII в. была про¬
ведена реорганизация поместно-служилой армии на но¬
20 ДПС, т. I, № 58, 276, 380, 393; т. III, ч. I, № 186; ПБП,
т. XI, ч. I, № 4530.
21 ЦГВИА, ф. 2, оп. 13, д. 3, л. 11—31, 59—79; см. также:
ПБП, т. XII, ч. I, № 5024.
22 Институт комиссаров был упразднен в 1721 г. Дело об этом
см.: ЦГАДА, ф. 248, кп. 810, л. 280—285 об.
52

вых принципах регулярности. Особенностью этой реор¬
ганизации было то, что она сочеталась с важными изме¬
нениями податного характера. Армия, создаваемая
с 1696 г. для обороны южных рубежей, формировалась
из служилых людей и обеспечивалась не землей, как слу¬
жилые XVII в., а жалованьем. Содержание регулярных
полков, т. е. обеспечение их продовольствием и деньгами,
возлагалось на плечи тех служилых людей и их родствен-
ников, которые не попали в число солдат новых полков/0
Важнейшей особенностью реформы было то, что для об¬
ложения налогами вводился подушный принцип. Не со¬
всем ясны исторические истоки этого нововведения.
В этой связи обращают на себя внимание несколько
обстоятельств. Во-первых, подушное обложение было
дифференцированным. Копейщики и рейтары платили по
1.5 руб. с души (а их родственники — по 70 коп.), дети
боярские городовой службы, стрельцы, пушкари и т. д. —
по 1 р. 48 к. Во-вторых, подушное обложение распро¬
странялось только на взрослое население, и, в-третьих,
часть служилых не облагалась (временно) платежами,
так как была занята на строительстве дощанников для
«донского отпуска».23 24 Наконец, подушная подать не рас¬
пространялась на родственников служащих в полках. Все
эти обстоятельства позволяют высказать предположение,
что платежи подушной подати (а более точно — персо¬
нальной) рассматривались как денежная компенсация
служилого человека за неотправление им новой службы.
Ранее же, при поместной системе, служба в полках охва¬
тывала всех взрослых служилых. Косвенное подтвержде¬
ние этому мы находим в том, что крестьяне однодворцев
Белгородского разряда облагались налогами по подвор¬
ному принципу.25 Таким образом, подушная система об¬
ложения здесь целиком вытекала из специфики военно¬
служилой организации южных окраин.
Тем не менее, какими бы обстоятельствами ни обус¬
ловливалась подушная система в Белгородском разряде,
она реально существовала с конца XVII в. до введения
23 Важинский В. М. Введение подушного обложения на Юге
России в 90-х годах XVII в. — В кн.: Вопросы социально-эконо¬
мической истории России XVIII—XIX вв. Воронеж, 1973, с. 90—97.
24 Там же, с. 98—99.
25 Там же.
53

подушного обложения в масштабах всей страны.26 Си¬
стема подушного обложения была сохранена и после
переписи 1710 г., когда все однодворцы были «положены»
в подворный оклад. Документы свидетельствуют, что
в 10-х гг. XVIII в. на Юге установилась смешанная по¬
душно-подворная система отправления повинностей. Так,
из челобитной 1714 г. служилых Нижнего и Верхнего
Ломова явствует, что если основные налоги и работные
люди берутся с числа душ, то провиант, плотники —
«с дворового числа». Одна и та же повинность (рекрут¬
ская) выполнялась как по подушному, так и подворному
принципу: «Ныне сбирают в рекрутные солдаты: в 1-й на¬
бор с 50 дворов по человеку, во 2-й — с 25 дворов по
человеку, в 3-й — с 18 человек по человеку».27 В сере¬
дине 10-х гг. была предпринята даже попытка совместить
оба принципа обложения — создать платежную единицу
«двор», включающую определенное количество душ муж¬
ского и женского пола.28
Таким образом, наличие подушного обложения на
Юге, его непосредственная связь с военной организацией
регулярного типа — все это могло оказать влияние на
становление идеи той системы, которая возникла в ре¬
зультате податной реформы.
Рассматривая факторы, оказавшие влияние на особен¬
ности военно-податной системы, возникшей в результате
податной реформы, мы не можем не заметить того, что
полки размещались непосредственно среди крестьян тех
податных округов, с которых они получали деньги на
содержание. Это примечательно, ибо существование ре¬
гулярной армии не обязательно предполагает такой по¬
рядок ее размещения. Возможно, что идея размещения
армии именно среди плательщиков возникла под влия¬
нием шведской поселенной системы. Основания для по¬
добного утверждения имеются. Как известно, шведские
26 ДПС, T. II, ч. I, № 459; т. IV, ч. II, № 779.
27 Там же, т. IV, ч. II, № 779.
28 С населения г. Скопина в 1716 г. провиантские деньги
взимались «по переписным книгам 710 года с числа людей по
исчислению как мужска, так и женска полу по четыре, итого по
осми человек, а семьями по 4 семьи во двор, с которых в оной
збор надлежит взять по тридцати по одному алт. по пол шесты
ден. з двора, а с семьи по осми адт., с человека по 4 алт.»
(ЦГАДА, ф. 248, кн. 68, л. 28),
54

учреждения й институты являлись предметом присталь¬
ного внимания Петра, который нередко использовал швед¬
ский опыт в ходе реформаторской деятельности. Зани¬
маясь разработкой вопросов налогообложения и одно¬
временно содержания армии, Петр не мог пройти мимо
шведской поселенной системы, которая одновременно ре¬
шала как проблему налогообложения, так и проблему
содержания, а также размещения армии. Свидетельством
интереса Петра к поселенной системе является письмо
Р. В. Брюса, присланное Петру из Або 18 октября 1715 г.
Из письма следует, что 20 сентября царь распорядился,
чтобы Брюс приложил усилия, «дабы осведомитца, с ко-
ликого числа мужиков у шведов был солдат и драгун, и
по чему было положено на двор, или на гак, или поголов¬
щину, и каким образом оных и их офицеров держали
на квартирах». Брюс отвечал Петру, что, «как возможно,
буду доведоватца чрез здешних о сем ведомых людей
о таком их расположении».29 Брюс исполнил указ Петра.
В фонде Кабинета Петра сохранилась «Ведомость, каким
образом в Финляндии конные и пехотные полки учреж¬
дены и на каком трактаменте оные и их офицеры на
квартирах были со держаны».30
Нет смысла пересказывать содержание этого про¬
странного документа. Отметим лишь, что информаторы
Брюса в целом верно отразили принципы, положенные
в основу поселенной системы Шведского королевства.
Что же представляла собой эта система? Введение посе¬
ленной системы стало возможным благодаря осуществлен¬
ной в 80-х гг. XVII в. Карлом XI редукции дворянских
земель. Эти земли перешли в полную собственность ко¬
роны и раздавались на правах пользования держателям
рустхоллов (rusthåll). Здесь мы подходим к сути посе¬
ленной системы.31 Рустхолл — это хозяйство, с которого
держатель коронной земли (rusthållare) выставлял кава¬
лериста и содержал его в мирное время. Рустхоллом ста¬
новилось такое хозяйство (hemman), доход с которого
мог обеспечить содержание одного кавалериста. В соот¬
ветствии с этим при введении поселенной системы все
29 ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 23, л. 74 об.
30 Там же, кн. 88, л. 422—429 об.; кн. 90, л. 714 об.—716.
31 Подробнее о поселенной системе см.: Ågren S. Karl XI,
s. indelningsverk för armén Bidrag till dess historia åren 1679—
1697. Uppsala, 1922; История Швеции. M., 1974, c. 235—236.
55

хозяйства держателей были разделены на рустхоллы.
Если доход, получаемый с хозяйства, был недостаточно
велик, чтобы обеспечить содержание рейтара, к нему
приписывались «в помощь» еще одно или несколько хо¬
зяйств, которые назывались «аугментами» (augment).32
Важно при этом отметить, что платежи держателей
рустхоллов и их аугментов рассматривались как отправ¬
ление ими государственных повинностей, что освобождало
их от уплаты налогов и арендной платы. Держатель руст-
холла мог продать свое держание, но покупатель был
обязан вместе с держанием взять на себя обязанность
содержать кавалериста, т. е. становился новым рустхол-
лером. В солдаты мог пойти каждый свободный и год¬
ный к службе человек. Он обеспечивался за счет руст-
холла лошадью и всем необходимым снаряжением (ору¬
жием, обмундированием, сбруей), которое при утрате за¬
менялось за счет рустхолла.33
В мирное время кавалерист жил на территории руст¬
холла. Он мог работать на держателя или вести соб¬
ственное хозяйство. В последнем случае держатель был
обязан предоставить ему дом и надел земли. Кроме того,
солдат получал годовое денежное жалованье. В случае
его болезни, увечья, бегства или смерти держатель руст¬
холла был обязан выставить замену.
Содержание командного состава существенно отлича¬
лось от содержания рядовых. Командиры получали так
называемый бустель (boställe) — держание, которое да¬
валось им на время службы. Казна помогала офицеру
отстроиться на отведенной земле. В отношении крестьян
офицер не выступал в роли помещика-держателя. Кре¬
стьяне выплачивали ему положенное по регламенту жа¬
лованье, размер которого строго фиксировался. Эти вы¬
платы рассматривались как государственный налог. Офи¬
цер — держатель бустеля не имел права эксплуатировать
крестьян и взимать с них сверх установленного по регла¬
менту жалованья.34
32 Åberg А. The Swedish Army from Lützen to Narva. — In:
Sweden’s Age of Greatness. London, 1973, p. 268—274; Nordens-
van C. O. Svenska armen under senare hälften av 1600-tabel. —
Karolinska Förbundets årsbok, 1923, s. 25—26.
83 Åberg A. The Swedish Army...; Андерссон И. История
Швеции. М., 1951, с. 230.
34 Подробнее о системе бустелей см.: Nordensvan С. О. Svenska
armen..., s. 26.
56

Пехота содержалась несколько иначе, чем кавалерия.
Пехотинец выставлялся, а в мирное время содержался
так называемой рутой (rote), состоявшей из нескольких
крестьянских хозяйств. Их владельцы — держатели ко¬
ронных земель — в складчину нанимали солдата и сна¬
ряжали всем необходимым, кроме оружия и мундира,
которые он получал от казны. Содержание офицеров-пе-
хотинцев мало чем отличалось от содержания кавалерий¬
ских офицеров. Лишь величина жалованья пехотных офи¬
церов была меньше, чем у кавалеристов.35 Такова вкратце
суть шведской поселенной системы.
Нельзя утверждать, что, разрабатывая податную ре¬
форму, Петр копировал элементы шведской поселенной
системы. Однако несомненно то, что он воспользовался
основными принципами поселенной системы Швеции, ос¬
нованной на идее установления непосредственной связи
армии с плательщиками, минуя промежуточные звенья
финансово-административного аппарата, и на идее содер¬
жания солдата на средства определенной группы кре¬
стьян. За 1717 г. сохранились три документа, относя¬
щихся к разработке этой проблемы. В реестре дел, рас¬
смотренных Петром 10 апреля 1717 г., под № 1 стоит
следующая запись: «О разделении войск по крестьянам
сухопутных и рекрут морских, кроме гвардии и прови¬
анта».36 За 15 ноября 1717 г. сохранился собственноруч¬
ный указ Петра следующего содержания: «Распорядить
сухопутное войско и рекруты морские, кроме жалования,
и провиант на кресьян скольких душ или дворов адин,
что удобнее будет солдат и драгун, и офицер по рангам,
кроме генералитета, применялся к податям нынешним,
ибо как сие положитца, от протчих всех податей и работ
свободны будут».37 5 декабря того же года Петр дал
новое распоряжение: «Конечно изготовить к середе сле¬
дующее. Одного человека пешего со фсем, что к нему
надлежит в год, также конного, лошади, палатки, телеги
и протчее, скольких работных персон может содержан
быть».38
35 Ågren S. Karl ХГ s..., s. 192—201.
36 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 84, л. 350. — На полях
приписка: «Приказано».
37 ЗА, ч. 1, № 123; см. также: сб. РИО, т. 11, с. 355—356.
18 ЗА, ч. 1, № 124; сб. РИО, т. И, с. 357.
57

Наконец, в указе 26 ноября 1718 г. мы читаем: «Рас¬
писать, на сколько душ солдат рядовой з долею на него
роты и полкового штата, положа средней оклад.. .».зэ
Несомненно, идея распределения суммы, идущей на со¬
держание армии, среди определенной группы крестьян
заимствована из шведского опыта.
В целом, подводя итог, мы не можем утверждать
определенно, что идея подушного обложения была заим¬
ствована Петром из какого-либо проекта (известного или
неизвестного нам). Во-первых, не сохранились материалы
обсуждения проектов, которые позволили бы утвердиться
в этом мнении. Во-вторых, нужно учитывать, что реали¬
зация идей проектов имеет свою историю, свою логику.
Как известно, петровская эпоха богата литературой про¬
ектов. Бурная преобразовательная деятельность Петра,
атмосфера созидания, присущая периоду реформ, благо¬
приятствовала пробуждению инициативы мыслящих лю¬
дей, способствовала поиску новых путей и средств изме¬
нения действительности, недостатки которой осознавались
многими. Немаловажно было и то, что Петр всячески
поощрял прожектеров. Диапазон проблем, обсуждаемых
в проектах, был чрезвычайно широк. Прожектеры затра¬
гивали самые разнообразные стороны государственной,
общественной и даже частной жизни. Среди предложе¬
ний было немало нереальных, но были и такие, идеи ко¬
торых «шли в дело» и становились содержанием указов.
Необходимо подчеркнуть, что Петр умел увидеть в про¬
екте самое важное, существенное и использовать это
в своей деятельности. О том, как работал Петр с проек¬
тами, можно судить по сделанным им пометкам, которые
сохранились на полях проектов, а также при сопоставле¬
нии отдельных предложений проектов и соответствующих
им указов, которыми эти предложения были реализованы.
Связь между предложениями и указами, реализу¬
ющими их, чаще всего прослеживается там, где речь
идет о конкретных преобразованиях (например, о введе¬
нии или отмене налога). Связь же между идеями круп¬
ных, многогранных реформ, разрабатываемыми в проек¬
тах, и их законодательной реализацией проследить уда¬
ется не всегда. *3* ЗА, ч. 1, № 128,
,58

Дело здесь, видимо, в том, чТо идеи крупных реформ
складывались постепенно, исподволь. Отдельные компо¬
ненты новой системы, плана ее введения выявлялись
в ходе рассмотрения (и, возможно, обсуждения) несколь¬
ких проектов. Можно также предположить, что Петр
как бы аккумулировал идеи различных, не связанных
друг с другом проектов, обогащал их собственными мыс¬
лями и, исходя из общих целей, вырабатывал целостный,
законченный план реформы. Возможно, что так и было
в случае с податной реформой. Основные положения
указа 26 ноября 1718 г., определявшего этапы реформы,
а также принципы новой налоговой системы, встреча¬
ются в виде фрагментов в различных проектах, однако
пет (да, вероятно, и не было) такого проекта, где бы
все положения указа были высказаны одновременно. Рас¬
смотренные проекты не останавливаются на военно-по¬
датном аспекте создаваемой системы. Несомненно, ему
уделялось много внимания. Поэтому при разработке
плана реформы могли учитывать и систему территори¬
ального обеспечения полков, и подушное обложение на
Юге, и в особенности шведскую поселенную систему.40
Если за 1717 г. сохранилось 3—4 документа о раз¬
работке реформы, то за 1718 г. до нас дошла лишь одна
заметка Петра следующего содержания: «О разкладке
армеи по кресянам, и чтоб выше какой меры не возвы-
шат, и о скасках о душах, даф сроку на год».41 Эту за¬
метку можно непосредственно связать с указом 26 ноя¬
бря 1718 г., кратким планом которого она в сущности
является.
40 В свете вышесказанного нельзя согласиться с выводами
М. В. Клочкова и А. Л. Шапиро, считавших, что «ревизская
душа возникла в результате использования привительством опыта
обложения крестьян, практиковавшегося вотчинниками на своих
землях» (Шапиро А. Л. Переход от повытной к повенечной си¬
стеме обложения крестьян владельческими повинностями. —
ЕАИВЕ за 1960 г. Киев, 1962, с. 215; см. также: Клочков М. В.
Ревизская душа как окладная единица при Петре I. — Учен. зап.
Ростовского-на-Дону финансово-экономического ин-та, 1948, т. II,
с. 131). Представляется, что здесь было как раз наоборот. Именно
введение подушной подати повлекло за собой перестройку прин¬
ципов вотчинного обложения, причем неповсеместную и не всегда
последовательную (подробнее об этом см.: Александров В. А.
Сельская община в России (XVII—начало XIX в.). М., 1976,
с. 216; Тихонов Ю. А. Помещичьи крестьяне в России. М., 1974,
с. 304).
41 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 83, л. 287.
59

Сам указ 26 ноября 1718 г., написанный целиком
Петром, служит ключевым документом реформы. В нем
дается обобщенный план реформы и определяется струк¬
тура новой налоговой системы. Реформа, согласно указу,
состояла из двух основных этапов. На первом этапе пред¬
полагалось осуществить перепись душ м. п. В указе об
этом сказано так: «Взять скаски у всех (даф на год
сроку), чтоб праводивыя принесли, сколко у кого в ко¬
торой деревни душ мужеска полу, обьявя им то, что хто
что утаит, то отдана будет тому, хто объявит о том (т. е.
доносителю. — Е. Л.)».42 На этом же этапе предстояло
определить также норму содержания одного солдата кре¬
стьянами и средний подушный оклад, «или чего более
невозможно и чего меньше не надлежит, в такой на¬
дежде, что с них более никаких податей и работ не
будет, разве какое нечаемое нападепие или домашнее
какое замешание». Процитированный отрывок чрезвы¬
чайно важен для понимания сущности петровской подат¬
ной системы. Из него следует, что Петр, как и многие
европейские государственные деятели того времени, меч¬
тал об универсальном характере вводимого налога, ко¬
торый должен был бы заменить все другие прямые на¬
логи и тем самым облегчить функционирование подат¬
ного аппарата и отправление повинностей населением.
Разрабатывая идею реформы, Петр предполагал, что
новый налог будет примерно равен старому. В упомяну¬
том выше указе 15 ноября 1717 г. он писал, что налог
будет определен «применяясь к податям нынешним».43
С этим указом, по-видимому, связан и указ И декабря
1717 г., в котором Петр распорядился: «Объявить губер¬
натором, под лишением всех именей и чину и ссылкою,
дабы в десять месяцоф от сего времени прислали ниже-
писанные ведомости: 1) что сходитца с поселян; 2) что
с посадских, 3) что протчих доходоф».44 Однако в указе
26 ноября ссылка на норму старых налогов как ориентир
исчезает. Вероятно, реформатор понял, что размер налога
42 ЗА, ч. 1, № 128.
43 Там же, № 123.
44 Там же, № 125. — О реализации указа см.: ЦГАДА, ф. 248,
кн. 112, л. 344. — Обращает на себя внимание также заметка
Петра от 10 апреля 1717 г.: «Что ныне ведать, что сходитца
с мужиков и что с протчева» (Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 84,
л. 350).
60

определяется не величиной прежних налогов, а действи¬
тельной суммой денег, идущих на нужды армии. Одно¬
временно ставка подушного налога зависела и от числа
душ, учтенных в перепись, ибо она составляла величину,
полученную от деления общей суммы денег, идущих на
армию, на число душ плательщиков. Новые штаты мир¬
ного времени еще не установили, и число душ было не¬
известно. Поэтому в указе о ставке подати сказано неоп¬
ределенно: «положа средний оклад, или чего более невоз¬
можно и чего меньше не надлежит». Вместе с тем
в указе сохранено декларированное в более ранних доку¬
ментах обещание не увеличивать ставку налога после ее
установления в фиксированном размере. Это обстоятель¬
ство свидетельствует о мирном характере военного бюд¬
жета, существенной чертой которого как раз и является
стабильная сумма расходов на армию. Об этом же свиде¬
тельствует и замысел поселить армию среди крестьян на
территории всей страпы, что в военных условиях осуще¬
ствить, естественно, было невозможно.
На втором этане реформы предполагалось разослать
по стране «роспищиков», или «перепищиков», обязан¬
ностью которых являлась «роспись» полков по крестья¬
нам в соответствии с установленными нормами распреде¬
ления душ на полк, роту, солдата. Другой обязанностью
«роспищиков» было «смотреть того накрепко, правдою ль
те росписи (в данном случае имеются в виду поданные
сказки. — Е. А.) поданы, и где есть лишек, о том давать
ведение, а их (души. — Е. А.) писать по солдатам же»,
за что «оныя кресьяня с их землею и всем отданы будут
тому перепищику».45 Одновременно сами уполномоченные
для раскладки полков и проверки сказок строго преду¬
преждались о недопустимости злоупотреблений.
В пункте 3-м указа Петр набрасывает план той си¬
стемы, которая должна была действовать после заверше¬
ния реформы. Основу ее составляет институт земских и
полковых комиссаров, являющихся своеобразным переда¬
точным звеном между налогоплательщиками и армей¬
скими частями, получавшими деньги. Комиссар «от
земли» выбирался дворянами данного уезда из местных
помещиков и отчитывался в своей деятельности перед
собранием дворян в конце года. Основная деятельность
45 ЗА, ч. 1, № 128.
61

земскйх комиссаров Состояла в том, чтобьЛ «йа уреченныя
сроки збирать с кресьян деньги и отдавать полковому
комиссару при всех офицерах, обретающихся при полку,
и брать у них отписки, и о том ведение подавать в Реви-
зион калегиум, и в Воинскую, и лантэвдингу (т. е. гу¬
бернатору. — Е. А.)».46
Итак, податная реформа, ставшая в 10-х гг. XVIII в.
предметом пристального внимания прожектеров, получила
в указе 26 ноября 1718 г. свое законченное выражение.
Перепись населения, проверка поданных населением
сказок, раскладка полков по душам м. п. — вот три со¬
ставных элемента плана реформы. В соответствии с этим
и будет строиться наше изложение.
46 Там же.

Глава III
ПЕРЕПИСЬ НАСЕЛЕНИЯ
(1719—1721 гг.)
Подробный указ о переписи появился 22 января 1719 г.1
Согласно ему, перепись охватила все основные категории
сельского населения страны. «До особого определения»
перепись не распространялась лишь на население Прибал¬
тики, инородцев юго-восточных стран и Сибири, а также
горожан.2 В переписные сказки должны были быть вне¬
сены все мужчины, «не обходя от старого до самого по¬
следнего младенца», с указанием имени и возраста каж¬
дого. Ответственность за подачу сказок о помещичьих
крестьянах возлагалась на их владельцев, при отсутствии
последних в поместьях — на приказчиков, старост и вы¬
борных крестьян. Сказки о дворцовых и церковно-мона¬
стырских крестьянах должны были подать приказчики,
«где кто какой вотчиной ведает».
Содержавшийся в указе призыв к населению о подаче
«правдивых» сказок подкреплялся подробным перечнем на¬
казаний за утайку душ от переписи. Смертная казнь гро¬
зила приказчикам, старостам, выборным; кнут — ясачным
крестьянам, инородцам и однодворцам. С последних,
1 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 2—4; ПСЗ, т. V, № 3287.—
Опубликован 26 января 1719 г. (ЦГАДА, ф. 248, кн. 659,
л. 6 об.—7).
2 В указе 1720 г. Сенат уточнил, что перепись не распростра¬
няется также на южные окраины Астраханской губернии,
г. Гурьев, терское и яицкое казачество, а также на ряд террито¬
рий юга Азовской и Киевской губерний, где жили главным обра¬
зом «гварнизонные солдаты и черкасы». В эти места указы
о переписи даже не посылались, «чтоб между тем в окончании
приему сказок остановки не было» (ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 1,
л. 181 об.). В сентябре 1723 г. Сенатом было подтверждено, что
ни Рига, ни другие прибалтийские города не подлежат переписи
(там же, ф. 248, кн. 701, л. 1—4 об.). В С.-Петербургской губернии
не переписывалось население Петербурга и всех входящих в гу¬
бернию «новозавоеванных» территорий (подробнее см.: там же,
ф. 248, кн. 659, л, 270—271; ф. 350, оп. 3, д. 1, л. 181 об.).
63

кроме того, предписывалось брать вместо штрафа «луч¬
шего человека в солдаты». Сказки должны были быть при¬
сланы в Петербург.
В начале 1719 г. около тысячи экземпляров указа
о переписи было разослано по губерниям.3 Так было по¬
ложено начало переписи, которая существенно отличалась
от предшествовавших уже тем, что в качестве объекта ее
была избрана «душа мужеска полу». Об одновременной
фиксации двора ни в указе 22 января, пи в других ука¬
зах, посвященных переписи, не упоминалось. В указе
22 января даже подчеркивалось, что перепись следует
проводить «невзирая ни на какие старые и новые о дво¬
ровом числе и поголовные переписки». Так власти полно¬
стью отказывались от использования результатов преж¬
них переписей, содержавших (помимо данных о дворах)
сведения о населении дворов.
Подушная перепись и в организационном смысле
принципиально отличалась от прежних подворных перепи¬
сей. При ее проведении не предусматривался институт
переписчиков, которые в XVII в. приезжали в уезды и
собирали от населения сказки о «дворовом числе», прове¬
ряли их и сводили в переписные книги.4 Теперь же при¬
везенные из уезда самими крестьянами сказки попадали
в руки местных канцеляристов, которые обобщали данные
сказок в так называемые «перечни» (или «перечневые
выписки»). Перечни представляли собой сводки о числе
душ м. п. по каждому населенному пункту, приходу, во¬
лости и всему уезду. Затем сказки и перечни отсылались
Зотову.
Следует согласиться с мнением М. В. Клочкова, счи¬
тавшего, что не все в организации переписи оказалось
продуманным. Указ 22 января не устанавливал ни формы
сказок, ни четкого порядка их сбора и высылки.5 В итоге
3 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 5 об.—6; Клочков М. В. Очерк
подушной переписи при Петре Великом. — ЖМНП, 1915, январь,
ч. 55, с, 116—117.
4 См., например: Седашев В. Очерки и материалы по истории
землевладения Московской Руси в XVII веке. М., 1912, с. 196—225.
5 Клочков М. В. Очерк..., с. 117. — Примечательно, что на
это обстоятельство обратил внимание московский вице-губернатор
В. С. Ершов, подавший по этому поводу в 1719 г. «протестацию»,
в которой писал: «Весьма было надлежало и надлежит вделать
обрасцовую скаску, какие принимать ландратам, образец же и
64

в ходе реализации указа возникла масса затруднений, ко¬
торые приходилось преодолевать с помощью новых ука¬
зов, что замедляло проведение переписи и обработки ее
материалов в Канцелярии.
Как реально осуществлялась перепись, можно судить
по материалам допроса в Канцелярии Зотова крестьянина
А. Иванова, который сообщал, что в 1719 г. в их вотчину
из города приехал подьячий и, собрав крестьян, «тот
е. в. г. указ, чтоб сказки подавать без утайки, старосте и
ему с мирскими людьми читал, и, протши тот, оной подья¬
чий поехал в другие вотчины». После этого староста и
выборные, посовещавшись с мирским сходом, стали обхо¬
дить дворы и переписывать их население.6
Правительство полагало, что избранный порядок про¬
ведения переписи значительно ускорит введение новой
податной системы и сказки, как и перечни, будут при¬
сланы в С.-Петербург до 1720 г.
Осенью 1719 г. была создана Канцелярия переписных
дел. Ее деятельность сводилась к сбору и частичной про¬
верке присылаемых сказок и перечней, а также обобще¬
нию их данных в сводных ведомостях. Канцелярия была
подчинена непосредственно Сенату, через который она под¬
держивала связь с центральными и местными учреждени¬
ями. Запросы и распоряжения Канцелярии, облекаемые в
форму сенатских указов, приобретали их силу и обяза¬
тельность для всех звеньев государственного аппарата.
Руководителем нового учреждения был назначен сын
Н. М. Зотова бригадир В. Н. Зотов. В 1715 г. он занимал
в Сенате должность генерального ревизора «или надзира¬
теля указов, дабы все исполнено было».7 Выбор В. Н. Зо¬
това в качестве руководителя нового учреждения пред¬
ставляется удачным. Материалы Канцелярии и Сената
свидетельствуют о том, что он проявил себя исполнитель¬
ным и инициативным администратором. В штат нового уч¬
реждения осенью 1719 г. было включено более 20 подья¬
чих.8 Во втором «подтвердительном» указе (в сентябре
1719 г.) мы находим дополнение к ранее определенному
роспись, как им те скаски сносить» (ЦГАДА, ф. 248, кн. 427,
л. 45 об.).
6 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 672-673, 669—670.
7 ДПС, т. V, ч. II, № 1238; Клочков М. В. Очерк..с. 115—116.
8 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 18, 60, 104—105 об., 108; см.
также: ф. 350, он. 3, д. 1, л. 12.
5 Е. в. Анисимов
65

порядку переписи: сказки в Канцелярию должны были
привозить те подьячие, которые доставляли перечни, чтобы
«оными подьячими можно было ис тех сказок надлежа¬
щие ведомости сочинить» или «ответ дать», если «явитца
в тех сказках неисправа».9
В начале ноября В. Н. Зотов сообщил, что были полу¬
чены сказки лишь из нескольких уездов. Они имели много
недостатков. Одни из них оказались не подписаны, дру¬
гие были присланы без перечней, третьи оказались «не¬
сходны» с перечнями и т. д. Часто нарушался и установ¬
ленный порядок высылки сказок.10
Заслушав доношение Зотова, Сенат разослал третий
«подтвердительный» указ, в котором говорилось, что
местные управители за десять истекших месяцев «упу¬
стили время и не токмо не прислали те скаски с надлежа¬
щими о душах ведомостями, но об оном многие... ни на
один посланной указ и по се время ничего не ответство¬
вали, и в том осталися яко преступники указу». Всех чи¬
новников, виновных в задержке присылки сказок, нужно
было немедленно выслать к Зотову «за караулом».11
Тогда же были сняты со своих постов губернатор Москов¬
ской губернии К. А. Нарышкин, вице-губернатор той же
губернии Ершов, а также вице-губернатор Архангелого¬
родской губернии П. Е. Лодыжинский. На место Нарыш¬
кина назначили И. Л. Воейкова, которому было поручено
допросить Нарышкина и Ершова, «для чего они по при¬
сланным к ним в. г. указом о поголовной мужеска полу
переписке о сказках на те посланные указы в толь многое
время не ответствовали».12
В начале 1720 г. Воейков приказал арестовать и вы¬
слать к Зотову не справившихся с переписными делами
комиссаров и ландратов 16 провинций.13
Однако эти меры показались Петру недостаточными.
Он распорядился послать в губернии курьеров-гвардей-
9 Там же, ф. 248, ки. 659, л. 30; ф. 350, оп. 3, д. 1, л. 6. —
О том, как указ реализовывался на практике, см.: ф. 350, оп. 3,
д. 5, л. 186—211.
10 Там же, ф. 248, кн. 659, л. 102 об.
11 Там же, л. 50; см. также: Клочков М. В. Очерк..., с. 119.
12 ЦГАДА, ф. 248, кн. 127, л. 36.— Там же см. материалы
расследования.
13 Там же, л. 57—88 об.; см. также: кн. 1885, л. 7—8, 12, 51.
53; ф. 350, оп. 3, д. 1, л. 50—51..
6<5

дев. В начале декабря около 40 унтер-офицеров и солдат
отбыли на места.14 Каждый из них получил указ и ин¬
струкцию, дававшие им право арестовывать ответствен¬
ных за высылку сказок чиновников и «держать в канцеля¬
риях в цепях и в железа скованных, не выпуская до тех
мест, пока в оном деле, как указ повелевает, совершенно
не исправятся». Подготовленные сказки надлежало с на¬
рочными выслать в С.-Петербург.15
В декабре 1719 г. вслед уехавшим гвардейцам из Се¬
ната было послано два указа. В первом — «еще подтверди¬
тельном последнем» — был оговорен самый последний
срок присылки сказок — середина января, а для Архан¬
гелогородской, Казанской и Сибирской губерний — фев¬
раль 1720 г. (ввиду их удаленности от Центра).
Вторым указом местные власти предупреждались, что
если они не справятся к сроку с высылкой сказок, то их
ждет конфискация поместий и «жестокое истязание».16
Прибыв на места, курьеры энергично взялись за дело.
Деятельность одних ограничилась лишь высылкой гото¬
вых сказок и перечней,17 другие же, посадив под замок
ландратов и воевод, «в той отправе понуждали», причем
Сенат в указе 29 января 1720 г. подтвердил, что курьерам
следует поступать с местными чиновниками «против е. в. г.
указов жестоко».18 Курьеры так и действовали. Капрал
А. Полтев писал из г. Калуги, что местных управителей
«по той данной... инструкции в той отправе понуждал и
держал в оковах на чепях и в железах непрестанно».
Курьер из Мещовской провинции сообщал, что «уездным
людям» за «ослушание» в присылке сказок «чинено ...
жестокое наказание батожьем и держаны в тюрьме многия
числа».19 Столь крутые меры нередко приводили к стыч¬
кам между курьерами и местной администрацией.20
14 Материалы об их отправке см.: там же, ф. 248, кн. 659,
л. 64—66.
15 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 1, л. 19—20; ПСЗ, т. V, № 3460.
16 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 87 об. — По указу 16 декабря
1719 г. все помещики, жившие в столице, под страхом конфиска¬
ции имений были обязаны подать сказки о своих крестьянах
(там же, ф. 350, оп. 3, д. 1, л. 22—23; ПСЗ, т. V, № 3470).
17 Их донесения см.: ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 1, л. 55—118;
ф. 248, кн. 127, л. 95, 124—126.
18 Там же, ф. 248, кн. 1885, л. 34 об.
19 Подробнее о деятельности ревизоров см.: там же, кн. 127,
л. 175 об., 180 об.—181; см. также: кн. 155, л. 1182.
20 Подробнее см.: там же, кн. 155, л. 770—774 об.
5*
67

Из присылаемых курьерами донесений следовало, что
было несколько причин неисполнения указов. В отдален¬
ные районы указы о присылке сказок приходили с боль¬
шим опозданием. Солдат П. Жулебин, например, писал
из г. Слободской (Сибирской губернии), что указ о пе¬
реписи пришел 11 ноября, т. е. с 10-месячным опозданием,
и лишь в декабре был разослан по уезду.21 Чтобы уско¬
рить высылку сказок, приходилось посылать за ними на¬
рочных. Огромные расстояния, плохие дороги (а нередко
и отсутствие их) весьма затрудняли своевременное испол¬
нение указов. Если сообщение из Суздальской провинции
о том, что «к указному сроку исправитца невозможно»,
ибо «поместья расположены в далном разстоянии», можно
расценить как отписку, то этого нельзя сказать о сообще¬
нии, полученном от коменданта г. Яренска В. Кишкина,
который писал в феврале 1720 г., что сказки с яренских
волостей «на указной срок до половины генваря сего
720 года выслать было в С.-Петербург ни по какой мере
невозможно... понеже де оные волости от Яренска рас¬
стоянием болыпи тысячи верст».22 Возникали и неожидан¬
ные препятствия. Распространение «моровой язвы» в уез¬
дах Киевской губернии привело к остановке переписи.
Сенат в начале, 1720 г. распорядился, чтобы сказки из
этих районов привезли на карантинные заставы и, «при¬
няв их чрез огонь и переписав трижды», отослали
в Киев.23 . . i
Но наиболее серьезным препятствием было нежелание
крестьянства и части помещиков идти навстречу стремле¬
ниям правительства. Материалы Сената свидетельствуют
о том, что крестьяне нередко бойкотировали перепись,
стремились уклониться от нее, утаить возможно большее
число душ. «Ослушанием уездных людей» объясняется
задержка в присылке сказок из Костромы, Мещовска, Ка¬
луги и других городов.24 В ряде случаев владельцы по¬
кровительствовали утайке и даже сами отказывались по¬
давать сказки. Так, из Суздальской провинции сообщали,
21 Там же, л. 719; см. также: л. 341—342, 759 об., 793 об.;
кн. 127, л. 336.
22 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 4, ч. II, л. 903 об.; см. также: д. 1,
л. 278; ф. 248, кн. 155, л. 719, 759 об.; кн. 659, л. 494 об.
23 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 1, л. 44.
24 Там же, ф. 248, кн. 127, л. 171, 180—181, 236 об.; кн. 659,
л. 315 об.; ф. 350, оп. 3, д. 5, л. 313.
68

что «учинился противен» н отказался подавать сказки
епископ Варлаам, в епархии которого были крупице цер¬
ковные вотчины.25 Обобщая присланные с мест донесения,
Зотов в декабре 1720 г. писал в Сенат: «.. .из провинций
ландраты, комиссары пишут, разных де вотчин сами по¬
мещики, и люди, и крестьяне о душах м. п. сказок по
многим посылкам не подают и из дворов бегают и укры¬
ваются».26 Костромской воевода сообщал в 1721 г. в Се¬
нат, что когда посланные от него служилые люди при¬
ехали в деревни, которые были утаены от переписи, то
«крестьяне учинились непослушный взять себя не дали».27
Необходимо отметить, что в 1719 г. были присланы
сказки о 3.8 млн. душ м. п., а к моменту окончания свиде¬
тельства в 1728 г. было известно о 5.5 млн. душ, т. е.
в течение первого года переписи были поданы сказки
лишь о 70% душ.
В декабре 1719 г. сказок было прислано столько, что
Петр распорядился начать их обработку. Объем работы,
выпавшей па долю подчиненных Зотова, был огромен.
Им предстояло сверить тысячи сказок и перечней, где
было учтено почти 4 млн. душ м. п., выявить все расхож¬
дения сказок и перечней.28 Кроме того, подьячие обраба¬
тывали сказки о деловых и дворовых, присланные по
указу 5 января 1720 г.29 Как будет показано ниже, появ¬
ление этого указа было вызвано опасениями правитель¬
ства, что под видом бестяглых деловых и дворовых по¬
мещики утаят тяглецов-крестьян. Сейчас важно заметить,
что эти опасения вскоре оправдались. В течение 1720 г.
было вскрыто много фактов повсеместной утайки душ от
переписи.
Выше приведен пример того, как была организована
перепись непосредственно в уезде. Цитируя при этом по-
25 Там же, ф. 248, кн. 659, л. 315 об. — См. решепие по этому
делу: там же, л. 494 об.; кн. 127, л. 248; ф. 350, оп. 3, д. 1,
л. 229 об.; д. 5, л. 313. — Как выявило следствие, в 1723 г. в Ала-
тырском уезде монастырские власти крестьянских детей «от сви¬
детельства выслали вон в леса» (там же, ф. 350, оп. 3, д. 56,
л. 54).
26 Там же, ф. 248, кн. 659, л. 315.
27 Там же, кн. 127, л. 303 об.
28 Более подробно о работе служащих Канцелярии с мате¬
риалами переписи см.: тэм же, ф. 350, оп. 3, д. 4, ч. I, л. 42—119,
527-737; ч. II, л. 806—1414; д. 9, л. 48-87 об.
29 ЗА, ч. 1, № 131; ПСЗ, т. VI, № 3481.
69

казаипя выборного А. Иванова, мы сознательно опустили
важный и весьма характерный для проведения переписи
факт. После того как подьячий, прочитав на сходе указ
о переписи, уехал в другую вотчину, крестьяне «с общего
совету» решили утаить часть душ. И только после при¬
нятия такого мирского приговора староста и выборные
стали обходить дворы и составлять сказку.30
Первый случай массовой утайки стал известен весной
1720 г., когда в Сенат была подана челобитная капитана
И. Сенявина, писавшего об утайке его крестьянами более
200 душ. м. п. Сенявин просил причислить утаенных в ок¬
лад.31 Сенат 23 марта 1720 г. удовлетворил просьбу и
одновременно указал, что впредь, «ежели и другие кто
тех же прописных станут объявлять и подавать росписи,
принимать и сносить вместе с поданными скасками». Ре¬
шение Сената не удовлетворило Петра, обратившего вни¬
мание на то, что Сенявин объявил об утаенных уже после
указного срока. В довольно резкой форме царь потребо¬
вал от Сената дополнительного и беспристрастного разби¬
рательства.32 Сенат тотчас распорядился доставить при¬
казчиков вотчин Сенявина для расследования.33 17 ок¬
тября 1720 г. появился указ Зотову о начале расследова¬
ния (даже с применением пыток) всех случаев утайки.34
В декабре того же года вышел указ о конфискации име¬
ний помещиков, которые вообще не подали сказок о кре¬
стьянах, и о высылке виновных в утайке старост и при¬
казчиков для расследования к Зотову.35 Все эти указы
свидетельствовали о начале репрессий против нарушите¬
лей законов о переписи. Репрессиям подверглись и те
воеводы и ландраты, которые не прислали сказки в С.-Пе¬
тербург вовремя.36
30 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 670—670 об.; ф. 350, он. 3,
д. 3, л. 45, 115, 130 об., 192.
31 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 94, л. 334 об.
32 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 223.
33 О деле Сенявина сохранилось много источников: Архив
ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 94, л. 335 об.; д. 97, л. 284; ЦГАДА, ф. 248,
кн. 659, л. 205—223, 703—704; ф. 350, оп. 3, д. 1, л. 124; д. 3, л. 1.
34 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 283, 304, 309; ПСЗ, т. IV, № 3675.
35 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 320—322. — В ПСЗ (т. VI, № 3687)
этот указ датирован 16 декабря. Материалы архивов не дают
оснований утверждать, что по этому указу были произведены
конфискации имений.
36 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 329—334, 363—382; ПСЗ, т. VI,
№ 3707. — О высылке администраторов в С.-Петербург и о кон¬
70

С осени 1720 г. в Канцелярии Зотова начали допросы
и пытки обвиненных в утайке крестьян. Среди следствен¬
ных дел особое место, в силу пристального внимания
к нему царя, заняло дело Сеиявина. Первым был допро¬
шен Г. Куликов — приказчик епифанской вотчины Сеня-
вина с. Васильевского. Куликов сообщил, что после полу¬
чения указа о переписи он вместе со старостой, выбор¬
ными и земским дьячком начал «имяна всех писать по
указу безобходно», однако прибежавшие с поля крестьяне
не дали им проводить перепись, а крестьянин А. Макаров
даже «вырвал перепись и, измяв в руках, бросил, и гово¬
рили они все — вы де помещика нашего деревню разоря¬
ете и губите тем, что пишете налицо всех безобходно, мы
уже де и так от податей пропали, и переписывать болыпи
не дали».37
Однако из первых допросов было неясно, при каких же
обстоятельствах произошла столь значительная утайка
душ. Начались пытки и очные ставки. Следователи доби¬
вались признания в том, совершена ли утайка «собою»,
или «с мирского совету», или «от помещика их и людей
ево ль о том к ним письма, или словесного приказу не
было ли, и для чего они тое утайку душ учинили, и за ту
утайку не взыскали ль чего с миру».
Староста Ф. Тимофеев под пыткой подтвердил, что
утайку они совершили, «убоясь крестьянина Афонасия
Макарова» и других.38 Несколько позже он, испугавшись
последствий, обратился к Зотову с дополнительным до-
ношением, в котором писал, что «наперед сего второпях
в роспросе и в беспамятстве на пытке не объявил, а ныне
вспомнил» нечто, касающееся дела об утайке. А «вспом¬
нил» он следующее: после того как переписчики были оста¬
новлены возмущенными крестьянами, состоялся мирской
сход, на котором крестьяне «приговорили миром подать
скаску с старой переписи, с которой подали лантратем
(т. е. ландратскую сказку переписи 1715 т.—Е. Л.), и
[с] тое перепись выборной с прикащиком поехали в го¬
род, и подали скаску с оной переписи, и про то, что с той
переписи скаска подана и людей в той переписи числом
фискации их поместий в конце 1720—начале 1721 г. подробнее
см.: ЦГАДА, ф. 248, кн. 711, л. 0—11; ф. 350, оп. 3, д. 4. ч. IT,
л. 806 об., 921 об.
37 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 3, л. 7.
38 Там же, л, 41 об,
71

менши того, что есть налицо, мирские люди ведали и го¬
ворили, что де уже не будет, то не будет всему миру,
хотя и меныни в скаске будет написано, а то де чинили
они для скудости».39
Выборный из с. Чувардина С. Агафонов на допросе
вел себя иначе и взял всю вину за утайку на себя. При
переписке сказки набело «убавливал он, выборной, выби¬
рая из каждого двора по одному и по два человека, усмат ¬
ривая по тяглу, а всех он убавил человек с пятьдесят для
легкости платежа государевых податей». При этом он от¬
мечал, что мирские люди «согласия с ним не имели», и,
когда он вернулся из города домой и на сходе объявил
о совершенной им (якобы самовольной) утайке, мирские
люди в ответ ему сказали: «.. .буде удастся — твое и не
удастся — твое ж».40
Другое дело, возбужденное по челобитной помещика
А. Прозоровского в начале 1721 г. (сообщившего об
утайке в его вотчине Переславль-Залесского уезда), ха¬
рактерно, наоборот, тем, что мир взял целиком на себя
ответственность за совершенную утайку. Из допроса ста¬
росты М. Герасимова, обвиненного в утайке 373 душ, вы¬
яснилось, что, совершая ее и идя, таким образом, на на¬
рушение закона, крестьяне решили держаться всем ми¬
ром, защищать Герасимова и «ни в какое истязание не до¬
ставить».41
Постепенно, по мере расширения масштабов след¬
ствия, становились ясны мотивы утайки душ. Допросы
показали, что, как правило, утайка совершалась с согла¬
сия (гласного или негласного) крестьянского схода. Глав¬
нейшей ее причиной было стремление крестьян умень¬
шить тяжесть платежей будущих налогов и в особенности
избежать излишних платежей за нетяглоспособных чле¬
нов общины.42
Составляя сказки, крестьяне нередко брали за образец
черновики сказок прежних переписей, полагая, что до
39 Там же, л. 54.
40 Там же, л. 45—48.
41 Там же, ф. 248, кн. 659, л. 670 об.; см. также: Богослов-
с кий М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинции.
(1719-1727 гг.). М., 1902, с. 344—345.
42 Материалы следствия подробнее см.: ЦГАДА, ф. 350, он. 3,
д. 3, л. 6, 26 об.—27; д. 4, ч. I, л. 7 об., 135 об., 412; д. 5, л. 158;
д. 9, л. 116 об.; ф. 248, кн. 88, л. 439; кн. 659, л. 667—678,
73

проверки их устаревших данных дело ие дойдет. Как со¬
общал приказчик Сенявина М. Маклаков, крестьяне при
переписи писали только имена тех, «которые в прежних
переписях имяны писаны, а которые были не писаны, тех
вновь не писали».43 «После... сходу, —- говорил нижнело-
мовский крестьянин Тихонов, — мирские люди, дав преж¬
нюю черную скаску, которая была в хранении у ... ста¬
росты Семенова, а которого году, того не упомнит, и по¬
слали ево, Тихонова, в Нижней Ломов одного, и велели
ему подать с той прежней скаски».44 Не включали кре¬
стьяне в сказки также беглых, нищих, бездомных.45
Обобщая итоги следствия, в результате которого было
подвергнуто пытке 178 человек,46 Зотов писал в Сенат:
«В роспросех и с пыток говорили: утайки и прописки чи¬
нили: 1) с общаго совету мирских людей для легости по¬
датей; 2) прописывали беспамятством без вымыслу от
одного до десяти душ; 3) про утайку только ведали, а не
известили. А про помещиков в розыске и с пыток гово¬
рили, что писали в деревни свои, дабы подавали скаски
без утайки».47 Такое единодушие крестьян на допросах
можно объяснить их боязнью навести на себя и на остав¬
шуюся в деревне родню гнев барина. Думается, что мно-
гие из помещиков знали о совершенной утайке, но вы¬
жидали до поры до времени с объявлением ее. Как только
началось дело Сенявина, вызвавшее особое раздражение
царя, они поспешили подать челобитные об утаенных,
взвалив всю вину за утайку на своих приказчиков и кре¬
стьян. Не случайно, что первые челобитные и доношения
стали поступать в Сенат из круга лиц, составлявших вер¬
хушку тогдашней администрации и поэтому хорошо осве¬
43 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 3, л. 26 об.; ф. 248, кн. 659,
л. 669 об.
44 Там же, ф. 350, он. 3, д. 3, л. 130 об.; д. 5, л. 157 об.
45 Староста Г. Филатов (Устюжский уезд) объяснял «про¬
писку» тем, что крестьяне «были в бегах и для прокормления
милостынею ходили в мире и в поездках к помещику их, а пода¬
тей в. г. помещиковых оброков за скудостию никаких платить
не могут и живут, переходя не в одном месте, а дворов и пашни
у них нет» (ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 9, л. 130; см. также: л. 609;
д. 120, л. 334; ф. 248, кн. 88, л. 116 об.; кн. 688, л. 1176; кн. 701,
л. 38 об.
46 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 511, 683. — Обширные материалы
о следствии см.: там же, ф. 350, оп. 3, д. 3.
47 Там же, ф. 248, кн. 659, л. 511 об., 683 об.; см. также:
л. 667—669.
73

домленных о намерениях и настроениях Петра. После
Сенявина доношения подали Ф. М. Апраксии, В. В. Долго¬
рукий, П. И. Шафиров, М. А. Самарин, С. Т. Клока-
чев и др.48
Общая численность утаенных, выявленных по челобит¬
ным помещиков, а также по сообщениям посторонних «до¬
носителей», составила к концу 1720 г. 5427 душ м. п., что
составило лишь 0.1% от тех 4 035 430 душ м. и., о кото¬
рых стало известно по доношению Зотова, присланному
в Сенат 19 декабря 1720 г.49 Правда, число обнаружен¬
ной «утайки» следует увеличить, ибо помещики вписали
в сказки о деловых и дворовых 18.6 тыс. крестьян, что
квалифицировалось как «утайка». Таким образом, всего
от переписи было скрыто 24 тыс. душ, или 0.5% от числа
известных к декабрю 1720 г. душ.
Правительство не доверяло этим данным. Доклады
и доносы свидетельствовали о значительности утайки
душ.50 В августе 1721 г. обер-фискал А. Нестеров, обоб¬
щая сообщения с мест, писал в своем доношении в Се¬
нат: «Ныне по взятью сказок о людех и о крестьянах
явились розные своим челобитьем и доносы... об утайке
в розных губерниях, а на иных особые доносители».51
Раньше — в декабре 1720 г. — в Сенате был получен до¬
нос вахмистра В. Стерлягова, писавшего: «По усмотре¬
нию моему по скаскам, признавая примером и которых
городов села и деревни именно знаю, что имеют многое
поселение и многолюдство в домех, а в скасках объявлено
меньше...». По его мнению, только в Воронежском и
Елецком уездах утайка составляла не менее 2 тыс. душ.
Такая же картина, как он считал, была и в других уез¬
дах Азовской губернии. Стерлигов предлагал организовать
(под его руководством) в указанных им уездах реви¬
зию — проверку данных присланных сказок.52 Однако
у правительства были другие планы.
48 Там же, ф. 350, он. 3, д. 3; д. 4, ч. I; д. 9, л. 110—111.
49 Там же, ф. 248, кн. 659, л. 287 об.
50 Власти поощряли «доносителей». Указом 21 ноября 1721 г.
Сенат постановил не наказывать их за ложные доносы (ЦГАДА,
ф. 350, оп. 3, д. 1, л. 195). Донося на своих господ, крестьяне
надеялись не только на денежную награду (5 руб.). Как сообщал
ревизор А. Чернышев, многие «доносители просят о свободности
от... помещиков» (там же, ф. 248, кн. 711, л. 373).
51 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 550—551.
52 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 3, л. 263 об.; см. также: л. 287—290.
74

16 марта 1721 г. появился именной указ, в котором
вместо уже ставших привычными угроз в адрес ослушни¬
ков указов о переписи прозвучало нечто новое: «.. .дабы
впадшие тою утайкою в погрешение могли все исправить¬
ся: того ради... повелеваем сим последним указом,
ежели оные кто сами или прикащики и старосты, и кре¬
стьяне, и однодворцы, и ясачные люди, и прочие всякого
звания в помянутых сказках чинили утайку или про¬
писку, а поныне о той утайке не объявили, те б все о тех
утаенных объявили доношениями своими без всякого
страха самою сущею правдою, описывая именами, кто
были в утайке... а вина за тое утайку всем отпущена бу¬
дет без всякаго истязания и штрафы, и из деревень их
тех утоянных имано не будет, чему дается срок сентября
до 1 числа 1721 года».53
В начале мая 1721 г. появился указ и о свидетельстве
утайки в невладельческих вотчинах силами местной адми¬
нистрации.54 В нем особо подчеркивалось, что «за тое
прежнюю утайку никакого им штрафа и наказания не бу¬
дет, но по... указу (16 марта 1721 г. — Е. А.) те вины им
отпущены».55
Тогда же правительство постановило свернуть дела по
расследованию утайки, а 26 июля 1721 г. Петр распоря¬
дился наказать кнутом и батогами виновных в утайке
старост и крестьян, «дабы впред по его государевым ука¬
зам исполняли», и не прибегать к более жестоким наказа¬
ниям.56 Осенью 1721 г. в связи с празднованием Ништад-
ского мира все виновные в утайке, но не подвергшиеся
наказанию были помилованы.57
Главную причину резкой перемены в тактике прави¬
тельства (свидетельством чего явились перечисленные
акции) следует искать в том, что полученпые 1 марта
1721 г. данные о 4135 290 душах м. п., учтенных Зото¬
вым,58 вполне удовлетворяли правительство и позволяли
53 ПСЗ, т. VI, № 3762.
54 Решение об этом было принято 9 мая, а указ опубликован
И мая (ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 649—652, 542; ПСЗ, т. VI,
№ 3782).
55 ПСЗ, T. VI, JVfe 3782; см. также: № 3787, 3796.
56 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 685. — О реализации указа см.:
там же, ф. 350, оп. 3, д. 3.
57 Там же.
58 Там же, л. 493, 635.
75

определить величину подушной подати не более чем
в 1 руб. с души м. п., как и было предусмотрено ранее.
Спустя 4 дня после получения ведомости Зотова о душах
м. п. Петр распорядился внести в инструкцию уточнение:
полки распределять по душам, «считая против вышепи-
санной росписки» (т. е. данных Зотова) по 1 руб. с души
м. п.59 А 16 марта появился уже упомянутый «милости¬
вый» указ.
Действие «милостивых» указов оказалось эффектив¬
ным. С весны до осени 1721 г. местные власти получили
огромное количество челобитных и доношений об утаен¬
ных крестьянах и дворовых. Например, воевода Хилков
до ноября 1721 г. принял от помещиков Новгородской
провинции доношения о 2607 утаенных, что составляло
почти треть от общего количества утаенных, объявлен¬
ных помещиками к декабрю 1720 г. по всей стране.60
Чаще всего «прописка» объяснялась в челобитных «заб¬
вением», «недознанием», «беспамятством» или «просто¬
тою».61
Осенью 1721 г., когда истек срок подачи доношений,
Сенат, чтобы поощрить помещиков и крестьян, распоря¬
дился принимать доношения без ограничений.62
В сводке 1 октября Зотов сообщил о получении сказок
на 4 281625 душ.63 По сравнению с концом 1720 г. число
сказок возросло на 6%, что являлось результатом дейст¬
вия «милостивых» указов весны 1721 г., ибо в середине
ноября 1721 г. Зотов сообщил в Сенат, что с помощью
челобитных и доношений с 10 июня по 16 ноября (т. е. за
5 месяцев) были получены данные о 293 тыс. утаенных
душ.64 Согласно позднейшей сводной ведомости Зотова,
на 1 января 1722 г. стало известно от 391 тыс. душ м. п.,
выявленных с помощью челобитных, доношений и допол¬
нительного свидетельства невладельческих крестьян, что
составляло 8.4% от общего числа душ, известных на
1 января 1722 г. (4.6 млн. душ). Окончательный же итог
59 Там же, л. 637.
60 Там же, л. 544 об.; см. также: л. 594—595.
61 Подробнее см.: там же, ф. 350, он. 3, д. 13, л. 105—110,
113-128; д. 4, ч. И, л. 1043; д. 14, л. 714-724; ф. 248, кн. 688,
л. 1170-1182.
62 Там же, ф. 248, кн. 659, л. 486—487, 489, 496,
63 Там же, л. 566—568.
64 Там же, л. 500—506.
76

числа душ, ставших известными в результате розысков
1720—1721 гг., составлял на 1 января 1722 г. всего лишь
0.2%. (9062 души м. п.).65
В октябре 1721 г. Зотов прислал сводную ведомость
о сравнительной численности населения по книгам 1678 г.
и сказкам 1719—1721 гг. Указ о присылке ведомости был
дан еще в декабре 1719 г. Ведомость была нужна для
того, чтобы убедиться, «что перед ними (т. е. данными
1678 г. — Е. А.) убыло или прибыло».66 От итога сопостав¬
ления зависел в конечном счете успех всего начинания.
До весны 1721 г. Зотов не смог выполнить распоряжение
Сената. Имевшиеся у него сводки о «дворовом числе»
1678 г. были неполны (присланы данные, как сообщалось
из Канцелярии, «только тех городов, которые ведомы
в Поместном приказе, а которые городы ведомы в других
приказех, те ведения не имеют»).67
Пришлось запрашивать материалы непосредственно из
губерний, в ведении которых с 1710 г. были сосредо¬
точены податные дела.68 Лишь в мае 1721 г. Зотов пред¬
ставил первую сравнительную ведомость по 11 уездам.
В декабре 1721 г. он прислал ведомость уже по 98
уездам, охватывающим территорию, на которой прожи¬
вало не менее 2.8 млн. душ м. п., что составляло более
67% от 4.2 млн. душ, ставших известными к 1 марта 1721 г.
Обратимся к ведомости Зотова. Согласно ей, население
учтенных районов увеличилось с 2130 тыс. до 2917 тыс.
душ м. п., или на 37%. Численность крестьян возросла
с 1872 тыс. до 2348 тыс. душ м. п., или на 25%, дворо¬
вых— с 201 тыс. до 329.5 тыс. душ м. п., или на 64%,
а разночинцев и церковников — соответственно на 318 и
327%.69 Совершенно очевидно, что здесь мы имеем дело
не с демографическим приростом, а с приростом «подат¬
ного числа», получаемого за счет более полного, чем
прежде, учета плательщиков и включения в тягло их
новых контингентов. Так, например, шестикратное уве¬
личение числа церковников в Московской губернии (с 4-7
65 Там же, л. 115—118.
66 Там же, л. 79а; ПСЗ, т. V, № 3458.
67 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 107, 128, 236 об.—239.
68 Там же, л. 130 об., 133—134; Клочков М. В. Очерк...,
с. 146—149.
6’ ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 426-477 об.
77

тыс. до 28.9 тыс. душ) объясняется тем, что в сказках
1678 г. они как податные не фигурировали.
Иными причинами объясняется прирост числа разно¬
чинцев. В некоторых городах он достигался тем же спо¬
собом, что и прирост церковников. Однако нетрудно заме¬
тить, что по большинству губерний произошло уменьше¬
ние числа разночинцев. Лишь в Киевской и Азовской их
стало в 33 раза больше (с 3,5 тыс. до 117 тыс. душ м. п.).
Из общей «прибыли» разночинцев (131 тыс.) «прибыль»
по этим губерниям составляет ИЗ тыс., или 86%! При¬
чина такого роста заключается в том, что в сказки 1719—
1721 гг. по этим губерниям попали однодворцы, утратив¬
шие податные привилегии после подворной переписи
1710 г.
Правительство не занималось подобным анализом. Для
него прежде всего был важен сам факт «прибыли»
в 787 тыс. душ. Впервые за много лет был достигнут при¬
рост числа податных единиц более чем на 7з, что позво¬
ляло рассчитывать на успех реформы в целом.70 В начале
1722 г. Зотов прислал в Сенат очередную ведомость. Она
показывает, что на 1 января 1722 г. было учтено 4 685 893
души м. п. Из них в подушном окладе «велено числить»
4 580135 душ м. п. (97.7%). В том числе о 3 864 814 ду¬
шах (82.8%) стало известно в результате присылки ска¬
зок по первому указу 22 января 1719 г., о 195 992 душах
(4.2%) —в результате присылки сказок по указу 5 ян¬
варя 1720 г. Розыск выявил 9093 души (0.2%), доноше-
ния — 203 701 душу (4.4%), а свидетельство невладельче¬
ских крестьян — 187 296 душ (4%) и т. д.71
Окончательные результаты переписи были получены
в начале февраля 1722 г. Зотов сообщил тогда, что на
6 февраля учтено 4 889 719 душ м. п.72
Данные ведомостей, присланных В. Н. Зотовым
в 1720—начале 1721 г., позволяют проследить динамику
«прибыли» душ м. п. за время переписи. На 1 января
1720 г. были получены сказки о 3.8 млн. душ м. п. Изда-
70 Исследование Я. Е. Водарского позволяет уточнить, что
в регионе, учтенном ведомостью Зотова в 1678 г., жило 2.3 млн.
душ м. п. (крестьян), а в 1719 г.— 3.5 млн., т. е. на 52% больше
(Водарский Я. Е. Население России в конце XVII—начале
XVIII века. М., 1977, с. 192, прил.).
71 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 116—123.
72 Там же, кн. 380, л. 393,
78

йие указа 5 января 1720 г. о перепйси деловых, дворовых
и церковников увеличило «подушное число» на 5% —
191 тыс. душ. Усиление репрессий, розыски в Канцеля¬
рии В. Н. Зотова (осенью 1720—весной 1721 г.) не дали
сколько-нибудь существенного результата. К 1 марта
1721 г. прирост составил лишь 2%. Указы весны 1722 г.,
«отпустившие вины» утайщикам, привели к значитель¬
ной «прибыли». К 1 января 1722 г. были получены сказки
всего о 4 686 тыс. душ. И, наконец, к началу февраля
1722 г. стало известно о 4899 тыс. душ. Иначе говоря,
«прибыль» душ с 1 января 1720 г. составила более 1 млн.,
или 28.7%.73
Получив данные о 4.8 млн. душ, Петр решил присту¬
пить к очередному этапу реформы — к свидетельству
душ м. п.
73 Мы можем увеличить эти данные на 105 753 души, которые
учтены в ведомости В. Н. Зотова от 1 января 1722 г. и которые
в окладе «числить не велено». Таким образом, общее число Душ,
известное к началу свидетельства, должно составлять 4995 492
души м. п., а «прибыль» —1045 тыс. душ (31.4%) по сравнению
с «подушным числом», известным на 1 января 1720 г. Дополнение
это кажется уместным, ибо данные 1 января 1720 г. включали по
ряду районов и признанные позже неподатные категории (дворян,
приказных и др.).

Глава IV
СВИДЕТЕЛЬСТВО ДУШ МУЖСКОГО ПОЛА
(1722 -1728 гг.)
С начала 1722 г. правительство приступило к очеред¬
ному (второму) этапу податной реформы, суть которого
сводилась к проверке результатов переписи 1719—1721 гг.,
уточнению так называемого «подушного числа» — контин¬
гента плательщиков подушного налога.
Значение этого мероприятия, называемого «свидетель¬
ством душ м. п.», было весьма велико для успеха всего
начинания. Проверить и уточнить численность платель¬
щиков значило в тех условиях сделать решительный шаг
к созданию новой податной системы. Эта сложная задача
была поручена специальным военным ревизорам, тща¬
тельно отобранным Сенатом и самим Петром. О деятель¬
ности ревизоров и возглавляемых ими канцелярий и пой¬
дет ниже речь.
Первое упоминание о назначении ревизоров датиру¬
ется 10 января 1722 г. В этот день Петр постановил:
«Из 9 губерне[й], например, надлежит в каждою выбрать
знатных людей по человеку и к ним по таварыщу, да ко-
мисароф по скольку пристойно по величеству земли, и
оную роспись предложите мне, дабы в сем месяце конечно
сие зделать».1 Вскоре Сенат представил Петру требуемую
«роспись» кандидатов в ревизоры, из которой царь ото¬
брал несколько подходящих для дела лиц.2
5 февраля 1722 г. инструкция ревизорам была заслу¬
шана и утверждена царем в Сенате.3 Она предназначалась
генералу Г. П. Чернышеву, но была обязательна и для
других ревизоров.
1 ЗА, ч. 1, № 147; ПСЗ, т. VI, № 3871.
2 ЦГАДА, ф. 9, отд. I, кн. 32, л. 437-438; отд. II, кн. 94,
л. 220—225 об.; кн. 53, л. 316 об.—317 об.; сб. РИО, т. И,
с. 449—451.
3 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 182; ЗА, ч. 1, № 154; ПСЗ, т. VI,
№ 3901.
80

Инструкция состоит из двух частей. В первую, ввод¬
ную, часть вошли 4 указа за 1719—1721 гг.: 1) указ
22 января 1719 г. о начале переписи; 2) указ 5 января
1720 г. о переписи деловых и дворовых, а также церков¬
ников; 3) указ 15 марта 1721 г. о добровольном объявле¬
нии утаенных; 4) указ 9 сентября 1721 г. о продлении
срока объявления утаенных.4
Вторая (основная) часть инструкции включает в себя
21 пункт. Сопоставление ее с инструкцией генерал-май¬
ору М. Я. Волкову 1721 г., отправленному для пробного
размещения двух полков в Новгородскую провинцию,
убеждает, что инструкция Волкову явилась основой для
составления инструкции Г. П. Чернышеву. Пункты I—V
инструкции Волкову, повторенные дословно в пунктах
I—Y инструкции Чернышеву, дополнены двумя указами:
1) указом 5 июля 1721 г. об исключении из оклада дво¬
рян, священников и отставных и 2) указом 19 ноября
1721 г. об исключении из оклада архиерейских детей бо¬
ярских и служителей (пункты VIII—X).5 6 Кроме того, ин¬
струкция Волкову дополнена несколькими новыми, не
встречавшимися ранее в указах положениями. В пунктах
XI, XIII и XVI идет речь о наказаниях за утайку и о вы¬
возе беглых, а в пунктах XVIII—XXI — о «раскладке»
и размещении полков на души, о содержании их на квар¬
тирах и об ответственности ревизоров за порученное дело.
Серьезным недостатком инструкции было то, что она
являлась не столько руководством к конкретной деятель¬
ности по свидетельству, сколько сводом законов, издан¬
ных в 1719—1721 гг. и отчасти дополненных новыми
пунктами уже при составлении инструкции. Из указов
1719—1721 гг. ревизор узнавал, из каких групп склады¬
вается контингент населения, попавшего в перепись
в 1719—1721 гг., а из пунктов VIII—X —о тех группах,
которые признаются неподатными. Пункты I—VII,
XVII—XX указывали ревизорам, как размещать полки на
местности, а пункты XI—XVI — как наказывать за
утайку душ и как поступать с беглыми.
Вместе с тем инструкция не отражала важнейших обя¬
занностей ревизора по организации свидетельства душ,
не оговаривала его компетенции в решении вопросов, свя-
4 Ср.: ЗА, ч. 1, Я° 154.
5 Там же, № 137, 154; ПСЗ, т. VI, № 3802.
6 Е. В. Анисимов
81

занШлх с зачислением душ в оклад, и т. д. Это породило
впоследствии пространную переписку ревизоров с цент¬
ром и замедлило ход свидетельства. Недостатки директив¬
ного документа свидетельства были обусловлены не
только тем, что законодатели не особенно ясно представ¬
ляли себе, какие проблемы ожидают ревизоров на местах,
но и поспешностью, с которой составлялись сопроводи¬
тельные документы ревизоров. Петр, утверждая инструк¬
цию, приказал, чтобы ревизоры «ехали немедленно».6
21 февраля Сенат распорядился о предоставлении ревизо¬
рам офицеров и солдат «з довольством»,6 7 а в конце фев¬
раля 1722 г. ревизоры отбыли в губернии.
Приехав в губернские города, ревизоры основывали
там губернские «главные канцелярии свидетельства душ
м. п.». Местные власти оказывались в сущности в подчи¬
нении у них. Сенат разослал по губерниям указ, в кото¬
ром говорилось: «... как вы сей указ получите, а оной...
(имя ревизора. — Е. А.) к вам придет, и вы б ему в распо¬
ложении тех полков, и свидетельстве душ, и в протчем по
данной ему инструкции во всем были послушны и чинили
всякое вспоможение».8 Воеводы были обязаны предоста¬
вить в распоряжение ревизоров людей, подводы, помеще¬
ние и т. д.9
Весной 1722 г. штаты канцелярий были в основном
укомплектованы. К работе привлекались местные приказ¬
ные, подьячие контор и коллегий и т. д.10 Канцелярии сви¬
детельства были образованы не только в губерниях, но
и в провинциях и уездах. Их руководство подчинялось не¬
посредственно губернскому ревизору и было независимо
от местных властей. В крупных городах были созданы
канцелярии свидетельства разночинцев, а в Поволжье —-
канцелярии свидетельства работных людей, ходивших на
6 ЗА, ч. 1, № 154; см. также: ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 19.
7 ЦГАДА, ф. 350, он. 3, д. 126, л. 24; см. также: ф. 248,
кн. 701, л. 7-37; кн. 1888, л. 63.
8 Там же, ф. 350, он. 3, д. 126, л. И об.
9 Там же, ф. 248, кн. 1888, л. 47—63; кн. 88, л. 80—87; кн. 701,
л. 257—264 об.; ^ф. 350, он. 3, д. 126, л. И об. Разумеется, что
плательщики обеспечивали ревизоров во время свидетельства
всем необходимым (транспортом, жильем, продовольствием, се¬
ном), а также деньгами. Подробнее см.: там же, ф. 350, оп. 3,
д. 56, л. 860 об.
10 Там же, ф. 248, кн. 88, л. 12; кн. 1888, л. 47 об.—87,
311 об,—312; ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 23—24 об.
82

стругах. В сентябре 1722 г. в Слободскую Украину, юж¬
ные окраины Азовской и Киевской губерний были по¬
сланы ревизоры, которым поручалось произвести поголов¬
ную перепись малороссийцев, живших на территории
России, с тем чтобы выявить среди них беглых русских
крестьян и однодворцев.11
Руководителями канцелярий были назначены армей¬
ские офицеры. Перед отправкой на места им вручались
инструкция Чернышеву как руководство к действию и
ряд указов о переписи. Ревизоры, подчиненные генералу
С. А. Салтыкову (Нижегородская губерния), получили от
него специальный наказ, в котором были сформулиро¬
ваны основные задачи их работы.12 Было ли так в дру¬
гих губерниях — сказать трудно, однако дела местных
(уездных) канцелярий содержат большое количество ко¬
пий указов, присылавшихся правительством губернским
ревизорам и являвшихся законодательной основой для
проведения свидетельства на местах. Между губернскими
и провинциальными канцеляриями поддерживалась по¬
стоянная переписка. Нередко руководители уездных кан¬
целярий вызывались на совет в губернские канцелярии.
С целью координации деятельности ревизоров весной 1724 г.
в Москве с участием царя было проведено совещание гу¬
бернских ревизоров.
Необходимо отметить, что ревизорам — этим профессио¬
нальным военным, взятым прямо из полков, предстояло
решать весьма сложные задачи, нередко требовавшие спе¬
циальных знаний и опыта или по крайней мере грамот¬
ности.13 Помимо этого перед ними возникали и объектив¬
ные трудности. Например, канцелярии генерал-майора
Г. П. Чернышева должны были освидетельствовать жите¬
лей Московской губернии, где проживало более половины
населения страны. Вторую по численности населения гу¬
бернию — С.-Петербургскую — предстояло обследовать ге¬
нерал-майору М. Я. Волкову. Обширные пространства
11 Подробнее см.: там же, ф. 248, кн. 705, л. 1—3, 76—77;
см. также: ПСЗ, т. VI, № 4090 (инструкция).
12 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 82, л. 2. — Помимо инструкции и
наказа они получили также образцы сказки, протокола расследо¬
вания и рапорта (там же, л. 67).
13 О слабой подготовке своих подчиненных губернские реви¬
зоры писали неоднократно (ЦГАДА, ф. 248, кн. 88, л. 36—37 об.;
кн. 1888, л. 471 об.).
6*
83

Лрхангелогородской и Сибирской губерний должны были
объехать люди генерал-майора Ф. Чекина и полковника
князя И. В. Солнцева-Засекина. Не менее сложным было
дело генерал-майора С. А. Салтыкова и бригадира И. Фон-
мегдена, отправленных в Нижегородскую, Казанскую и
Астраханскую губернии, отличающиеся многонациональ¬
ной пестротой. Полковники А. Вельяминов, А. А. Мяки-
нин и А. Чернышев должны были обследовать население
пограничных губерний — Смоленской, Азовской и Киев¬
ской, что также являлось нелегким делом.
К свидетельству был привлечен значительный контин¬
гент военных и гражданских чиновников. В 1725 г. фельд¬
маршал М. М. Голицын жаловался в Военную коллегию
на отсутствие офицеров. Он писал, что «в полках штап-
офицеров никого нет, а большая их часть у переписчи¬
ков».14 Попытаемся проверить, прав ли был Голицын.
Данные о числе ревизоров нам встретились лишь по од¬
ной провинции — Переславль-Рязанской. Провинциаль¬
ную канцелярию возглавляли три штаб-офицера: полков¬
ник Ф. И. Буларт, подполковник П. М. Цызырев и пре-
мьер-майор С. М. Шушерин. Все они представляли свои
полки (соответственно — Казанский, Лефортовский и Во¬
ронежский). Из обер-офицеров при деле было 7 капита¬
нов, 5 поручиков, 6 подпоручиков, 5 прапорщиков. В по¬
мощь им придали 2 полковых писарей, 2 унтер-офицеров,
4 каптенармусов, 8 фурьеров, 14 капралов, 6 рядовых,
5 драгун московского гарнизона. Кроме того, при офице¬
рах были 33 денщика. Воевода Новиков выделил ревизо¬
рам в помощь 29 подьячих. Таким образом, в провинции
было 26 офицеров, 41 унтер-офицер, капрал и рядовой.
Всего с денщиками и подьячими было 129 человек. Свиде¬
тельством занимались непосредственно офицеры и подь¬
ячие. Как известно, в Переславль-Рязанской провинции
по сказкам 1719—1721 гг. было 67 тыс. душ м. п. Иначе
говоря, каждый из 26 офицеров должен был освидетель¬
ствовать минимум 2.5 тыс. душ.15 Если же данные по про¬
винции примем за средние, то окажется, что на все 48 про¬
винций потребуется не менее 1250 штаб- и обер-офи¬
церов. Из общего числа армейских штаб- и обер-офицеров
(2781 человек) 16 это составит 45%! Беспокойство Голи¬
14 ЦГАДА, ф. 248, кн. 711, л. 233.
15 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 51, л. 557—558 об,
16 ЦГВИА, ф. 23, оп. 121, д. 843,
84

цына, который командовал корпусом, расположенным на
опасной от внешних врагов южной границе, вполне по¬
нятно.
Первой из двух важнейших задач, стоящих перед ре¬
визорами, было свидетельство населения (второй задачей
являлось размещение полков в уездах после свидетель¬
ства).17
Приезжая на места, ревизоры привозили с собой ма¬
териалы переписи 1719—1721 гг. (т. е. сказки и «попол¬
нительные» доношения). В инструкции Чернышеву по
этому поводу отмечалось: ревизоры «в вышеозначенных
городех и тех городов в уездех, что по поданным сказкам
и какого звания м. п. людей явилось, о том взять обстоя¬
тельное известие у брегадира Зотова».18 Кроме сказок
ревизоры получали «пополнительные» доношения, сдан¬
ные до 1 февраля 1722 г. и содержащие сведения об ута¬
енных, объявленных крестьянами и помещиками.19
Изменения, происшедшие в составе населения со вре¬
мени подачи сказок 1719—1721 гг., отмечались в особых
сказках. Данные этих сказок сопоставлялись с данными
сказок, присланных к Зотову, а расхождения расследо¬
вались.
Таким образом, свидетельство в сущности стало повой
переписью, охватившей одновременно различные кате¬
гории населения. Как и в 1719—1720 гг., сказки о поме¬
щичьих крестьянах подавались помещиками или их при¬
казчиками, а сказки о дворцовых и монастырских кре¬
17 Кроме того, ревизорам был поручен ряд дел, не имевших
прямого отношения к свидетельству и размещению полков. Они
должны были присылать данные о недоимках, различных непо¬
датных группах населения, о ценах на провиант, о числе мона¬
стырей. Ревизоры также взимали недоимки, выявляли «нетчиков»
и дезертиров, расследовали дела о злоупотреблениях губернато¬
ров и воевод и т. д. (подробнее см.: ЦГАДА, ф. 248, кн. 701,
л. 172, 864; кн. 705, л. 355—360; кн. 711, л. 233; кн. 814, л. 795;
кн. 1888, л. 532; кн. 1919, л. 61; кн. 1921, л. 86; кн. 1922, л. 292:
кн. 1923, л. 44 об.; ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 295; ф. 9, отд. II,
кн. 64, л. 889—900; отд. I, кн. 33, л. 38; Богословский М. М.
Областная реформа Петра Великого. Провинции. (1719—1727 гг.).
М., 1902, с, 381.
18 ЗА, ч. 1, № 154. — О передаче сказок ревизорам см.:
ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 197 об.—198; ф .350, оп. 3, д. 126,
л. 12 об.
19 Об этом указе Сената см.: ЦГАДА, ф. 350, рц. 3, д, 126,
д. 1? об.
85

стьянах — их управителями. Посадские, однодворцы и
другие государственные крестьяне, как и в 1719 г., по¬
давали сказки сами.20 Сказки периода свидетельства по
своему характеру отличны от сказок 1719—1721 гг. уже
тем, что они не просто учитывали наличное население,
но и фиксировали происшедшие с 1719—1721 гг. пере¬
мены в его составе.21
Как и в годы переписи, в годы свидетельства не было
распространено единого для всей страны образца сказок.
Поэтому формуляры сказок свидетельства были различны
подчас не только в разных губерниях, но и в провинциях
и уездах одной губернии. Чаще всего в сказках свиде¬
тельства отмечались наличные души м. п. и «убыль-при¬
быль» с указанием причин: «убыль» — смертность, бег¬
ство, рекрутчина, перевод в другое поместье, продажа
и т. д.; «прибыль» — новорожденные, возвратившиеся из
бегов, пришлые и т. д.22
В обязанности ревизоров входило не только свиде¬
тельство, но и организация переписи отдельных неучтен¬
ных категорий населения. Указом 5 февраля 1722 г. им
поручалась повторная перепись посадских, указом
10 мая — перепись всех без исключения дворовых и слу¬
жебников, «малороссиян», живших на землях собственно
России, и русских, живших на территории слободских
полков. Указами 15 марта, 1 июня и 2 июля 1722 г.
перепись была распространена на работных людей, отпу¬
щенников — бывших холопов, ямщиков. 31 июля 1722 г.
появился указ о переписи иноверцев, 4 и 10 сентября
1722 г. — о переписи подьячих, отставных солдатских
детей.23
Переписав эти категории, ревизоры должны были опре¬
делить податной статус каждого их представителя. То же
самое они были обязаны проделать со всеми внесеннымп
в подушные сказки 1719—1721 гг. Так как во время
20 Сказки однодворцев см.: там же, ф. 905, он. 1, д. 337, л. 04.
21 О специфике сказок свидетельства см.: Волков М. Я. Мате¬
риалы первой ревизии как источник по истории торговли и про¬
мышленности России первой четверти XVIII в. — ПИ, 1963,
т. XI, с. 272—278.
22 См., например: ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 47, л. 8—12 об.;
д. 48, л. 1—2 об.; д. 56, л. 762—763.
23 ПСЗ, т. VI, № 3898, 3919, 3999, 4000, 4090, 4023, 4042, 4005,
4066, 4069, 4082, 4086; ЗА, ч. 1, № 153.
86

переписи и сказки были включейы лица, призиаииые
позже нетяглыми (дворяне, приказные, ямщики, ино¬
странцы, а также родившиеся после 1719 г.), ревизоры
должны были исключить их из «подушного числа».
Отделением тяглых от нетяглых деятельность реви¬
зоров не ограничивалась. В ходе свидетельства они офор¬
мляли переход (или перевод) из одной категории в дру¬
гую (из крестьян и разночинцев — в посадские и наобо¬
рот; из служилых, отставных и их детей — в крестьяне,
посадские и богадельные нищие; из безместных цер¬
ковников— в крестьяне и посадские). Ревизоры осуще¬
ствляли также насильственное возвращение в прежние
сословные, главным образом тяглые, группы (посад¬
ских — из деревень, крестьян — из городов и т. д.). На¬
конец, одной из важнейших задач ревизоров было рас¬
следование дел о беглых.
В отличие от ревизоров других губерний С. А. Сал¬
тыков прибег к частичной унификации свидетельства,
распространив на посадах образец сказки. Домохозяину
нужно было отметить, кто именно написан в поданной
в 1721 г. сказке и кто выбыл или прибыл после ее по¬
дачи.24 Кроме сказок такого типа Салтыков требовал от
посадских выборных органов сводную ведомость — реестр,
в котором должно было быть учтено все наличное муж¬
ское население дворов гостинной сотни и посадских. По¬
сле перечисления всех мужчин с указанием возраста тре¬
бовалось отметить, что «после подачи 721 году скаски
убыло» или «прибыло», и указать конкретно причины
(смерть, бегство, утайка, приход беглого, рождение и
т. д.).25
Получив эти документы, ревизор приступал к свиде¬
тельству душ м. п. Одной из самых распространенных
причин расхождений между записанным в сказки и дей¬
ствительным числом душ м. п. была так называемая
«утайка», или «прописка» душ.26 «Утаенными», или «про¬
24 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 527; см. также: д. 82,
л. 363—384, 396 об.
25 Там же, д. 126, л. 527; д. 127, л. 118—119. — Образец свод¬
ной ведомости см. также в д. 126 (л. 489—493) и 82 (л. 389 об.).
26 Оба термина в документах периода реформы употребля¬
ются равнозначно. Никаких различий в правовом отношении
между «утаенными» и «прописными», равно как и между винов¬
ными в «утайке» и «прописке», не наблюдается.
87

пивными», считались те подлежащие включению в подуш¬
ную перепись души м. и., которые были скрыты от пе¬
реписи 1719—1721 гг. и не объявлены в «пополнитель¬
ных» доношениях с мая 1721 г. по 1 февраля 1722 г.
Кроме того, к утаенным причислялись и те, кто был
укрыт и от свидетельства.
Обнаружение и расследование утайки являлось одной
из важнейших обязанностей ревизоров. Розыску винов¬
ных была уделена значительная доля их времени. Ма¬
териалы свидетельства показывают, что масштабы утайки
были велики и, вероятно, редкостью являлось поместье,
дворцовое или синодальное село, где бы ни было утаено
(намеренно или случайно) одной-двух душ. Первые из¬
вестия об обнаружении утайки были получены от гене¬
рала Волкова. В июле 1721 г. он сообщал в Сенат, что
при свидетельстве в Новгородском уезде выявлено более
35.5 тыс. утаенных душ сверх тех 129 тыс. душ, которые
были внесены в сказки.27 Иначе говоря, при переписи
был скрыт каждый пятый крестьянин. Эти данные, полу¬
ченные еще до начала общего свидетельства, не могли
не насторожить правительство. Поэтому с началом сви¬
детельства борьба с утайкой заняла особое место в дея¬
тельности ревизоров.
Каждый случай обнаруженной утайки тщательно рас¬
следовался и оформлялся в виде следственного дела,
огромное количество которых сохранилось в ЦГАДА.28
Сведения об утаенных ревизоры получали не только пу¬
тем проверки наличного населения. Об утаенных сооб¬
щали крестьяне, управители, помещики — авторы доно-
шений, устных заявлений. Немало было и доносов, ав¬
торы которых рассчитывали на вознаграждение.
Допросам подвергались не только утайщики (кото¬
рыми считались главным образом приказчики, старосты,
выборные), но и сами утаенные.29 Все они должны были
27 ЦГАДА, ф. 248, кн. 379, л. 152.
28 Основными материалами дела об утайке были: 1) исход¬
ный документ о факте утайки (донос, доношение, запись заяв¬
ления, выпись); 2) допросы виновных, свидетелей, самих утаеп-
пых (иногда запись очных ставок); 3) выписка из законодатель¬
ства по этому вопросу; 4) указ-приговор; 5) прочие документы
(справки, извещения о решении по делу, промемории и т. д.).
79 Материалы следствий сосредоточены главным образом
в ф. 350 ЦГАДА.
88

сообщить ревизору помимо общих сведений о себе (имя,
отчество, фамилия, возраст, место жительства и т. п.)
о причинах и обстоятельствах утайки. Кроме того, до¬
прашиваемый должен был сказать и о причастности
к утайке помещика, ответив па вопрос, был ли дома по¬
мещик во время подачи сказок и «была ли утайка с пись¬
менного или словесного приказа и кто про ту утайку
ведал».30 Следователям это было необходимо знать, чтобы
определить меру наказания виновных.
Иногда ревизоры, не ограничиваясь допросами, при¬
бегали к пытке. Из донесений ревизоров можно сделать
вывод о том, что пытку они считали наиболее эффектив¬
ным способом выявления утайки, что вполне отвечало
духу времени.31 32 Однако прибегать к пытке без разреше¬
ния царя ревизоры не имели права. В начале 1723 г.
генерал Чернышев, обобщая опыт свидетельства, писал
Петру, что ревизоров стесняет указ 21 сентября 1721 г.,
запрещавший проводить расследование утайки, не пре¬
вышавшей 7ю от числа наличных душ. По его мнению,
всех без исключения виновных в утайке «надлежит розы-
скивать, понеже без розыска вину на себя немногие
скажут». Петр утвердил предложение Чернышева как
90
закон. ^
Применение мер устрашения не могло не дать резуль¬
татов. Так, при свидетельстве мордовской деревни Новать
Алатырской провинции ревизор подполковник Салтыков
получил от некоего Ф. Герасимова донос, что «в той де¬
ревне у мордвы сверх нынешнего свидетельства утаено
осмнадцать человек; за то де взято было той деревни
старых людей мордвы четыре человека, и роспрашиваны
с пристрастием, которые болыпи того не показали,
а с пытки показали еще тритцеть два человека».33
Материалы допросов и розысков служили основанием
для вынесения приговора. Определяя меру наказания,
ревизоры руководствовались (вплоть до издания особого
указа 6 ноября 1723 г.) пунктами XII—XIV инструкции
Чернышеву о мерах наказания за утайку. В инструкции
30 ЦГАДА, (Ь. 350, он. 3, д. 82, л. 369—371 об.; см. также:
ф. 905, on. 1, д. 292, л. 3 об.—4.
31 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 56, л. 818, 896 об.
32 ЗА, ч. 1, № 175; ПСЗ, т. VII, № 4145.
33 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3. д. 56, л. 896..
89

выделялось несколько видов утайки и соответствующих
им наказаний. Утайка, совершенная самими помещиками
или по их письменному распоряжению приказчиками и
старостами, рассматривалась как злостное нарушение за¬
конов и наказывалась конфискацией всех сел и деревень,
в которых она была обнаружена.34
Если утайку совершили приказчики и старосты — по¬
датели сказок — «без воли помещиков» своих, то они
подвергались наказанию кнутом, «урезанию ноздрей» и
ссылке на галеры «в вечную работу». Одновременно кон¬
фисковывались все утаенные крестьяне вместе с выде¬
ленной на них землей.
Если же в ходе расследования выяснялось, что отсут¬
ствующий дома помещик посылал в свое поместье при¬
казы, «дабы в таких росписках утайки и прописки не
чинили», то конфискация на его поместье не распростра¬
нялась. Это искусственное положение инструкции часто
позволяло помещикам избежать наказания за утайку,
которая могла быть ими инспирирована, несмотря на по¬
сылку таких распоряжений.35
Первый год проведения свидетельства вскрыл ряд су¬
щественных недостатков законов об утайке. В частности,
в них отсутствовала четкая дифференциация наказаний
в зависимости от числа утаенных. Ревизоры обратили
на это внимание довольно скоро. Осенью 1722 г. об этом
писал в Сенат Чекин, а несколько позже — Г. П. Чер¬
нышев.36 Последний предложил заменить нормы инструк¬
ции об утайке более гибким законом, смысл которого
должен был сводиться к следующему: «Кои по розъиску
явятся прописали без вымыслу хотя и десятую долю,
таких в каторжную работу не ссылать, а для страха дру¬
гим чинить наказание». Петр согласился с предложением
Чернышева и указом 19 января 1723 г. постановил:
«Буде подлинно сыщется, что не страсти ради сделано,
но простотою с розъиску явится и то меньше десятой
34 ЗА, ч. 1, К> 154.
35 Так, кстати, и бывало на практике. См. ниже дело
А. Д. Меншикова о<б утайке населения г. Ранненбурга (с. 92).
В документах свидетельства можно нередко встретить резолю¬
цию: «По приговору отписывать не велено, потому что от поме¬
щика явлено письмо» (ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 56, л. 559—566 об.).
36 ЗА, ч. 1, № 175; ПСЗ, т, VII, № 4145; см. также: ЦГАДА.
ф. 248, кн. 88, л. 55,
90

доли, то чинить наказанье, а Ссылки п ноздрей выреза¬
ния свободить».37 Вносились изменения и в систему на¬
казаний душевладельцев. Конфисковывались лишь те по¬
местья, где число утаенных превышало треть наличных
крестьян. Мягче наказывались за утайку малолетние по¬
мещики — их поместья не конфисковывались, хотя отпи¬
ска утаенных крестьян в казну сохранялась.
Наконец, в указе 19 января был впервые затронут
вопрос об ответственности самих крестьян за утайку.
В ответ на замечание Чернышева о том, что «прика-
щики, старосты и выборные объявляют с розысков, что
утайку чинили с совета тех вотчин всех крестьян», Петр
постановил: «... чинить вышеписанным (т. е. приказ¬
чикам и др. — Е. А.), а крестьянам не чинить наказанья,
разве которые принудили их, то тем тоже чинить». Так
впервые (хотя и в ограниченном виде) была введена
ответственность самих крестьян за утайку.
Законы о переписи не упоминали об ответственности
местных властей за покровительство утайщикам. Однако
в ходе свидетельства стали известны факты утайки на¬
селения по вине местной администрации. В уже упомя¬
нутом доношении Чернышев сообщал царю: «Ныне при
свидетельстве являются из гражданских чинов такие, ко¬
торые были посланы из городов от воевод для взятия
пополнительных... доношений (согласно указу 11 мая
1721 г. — Е. А.) и по согласию в вотчинах с попами и
старостами утайку учинить велели сами и за то брали
взятки, в чем по распросам и винились». Резолюция
Петра была* бескомпромиссна: «Которые управители зем¬
ские и посланный велели утаевать, или, ведая утайку,
манили и не объявляли, и деньги брали, или и не брали,
казнить смертию».38
Одно из самых громких и весьма характерных для
периода податной реформы административных преступ¬
лений совершил в 1722 г. (вместе со своими подчинен¬
ными) камерир Арзамасской провинции П. Кошкаров.
Когда началось свидетельство, он за определенную мзду
стал помечать сказки с упоминанием утаенных задним
числом (до 1 января 1722 г.), что позволяло помещикам
37 ЗА, ч. 1, № 175.
38 Там же.
91

избежать наказания за утайку.39 К следствию помимо
Кошкарова привлекли 27 помещиков.
При подаче сказок владельцы утаили 1021 из
6198 душ м. п. (16.3%), причем власти Спасо-Преобра-
женского монастыря скрыли от переписи 348 душ из
910. С помощью Кошкарова владельцы задним числом
объявили о 829 душах, или 13.4% от общего числа душ.
Но 192 души (3.1%) они все же утаили и от Кошка¬
рова.
Получив известие об этом деле, Сенат распорядился
сменить в г. Арзамасе администрацию и 8 января 1723 г.
приказал начать розыск по делу Кошкарова «и пытать
в том, для чего они то чинили».40 Кошкаров, которому за
преступление грозила смертная казнь, не дожил до конца
расследования и умер в тюрьме.
Знакомясь с материалами канцелярий свидетельства,
невольно приходишь к выводу, что дела о расследовании
случаев утайки душ м. п. от переписи и свидетельства
составляют, пожалуй, самую значительную группу доку¬
ментов делопроизводства канцелярий. Из всех известных
дел об утайке наиболее крупным следует признать дело
о сокрытии населения целой вотчины — г. Ранненбурга
с приписными к нему селами и деревнями (Козловский
уезд). Мужское население вотчины, принадлежавшей
А. Д. Меншикову, составляло около 3 тыс. душ. След¬
ственное дело об утайке, начатое А. А. Мякининым, про¬
должалось почти два года и позволило выявить, что
в утайке вотчины виноват «сам светлейший». Более того,
следствие показало, что Меншикову какимЛо образом
удалось освобождать свою вотчину от государственных
налогов на протяжении всей Северной войны. Он неод¬
нократно пытался помешать расследованию Мякинина,
бывшего тогда генерал-фискалом, но безуспешно. В за¬
ключении («сентенции»), присланной Мякининым в Се¬
нат, Меншиков обвинялся в утайке 2715 душ м. п., за
что должен был выплатить более 27 тыс. руб. штрафа.
Мякинин обнаружил также, что в Ранненбурге «светлей¬
ший» содержал целый гарнизон в 218 чел., не учтенный
39 Подробнее см.: ЦГАДА, ф. 248, кн. G88, л. 60; кн. 88,
л. 113—120. — О подобных преступлениях см.: там же, ф. 350,
оп. 3, д. 56, л. 472 об.; ф. 248, кн. 688, л. 94—07.
40 Там же, ф. 248, кн. 1022, л. 3; см. также: ПСЗ, т. VI I,
№ 4130.
02

ни в каких штатах армии.41 Позже, в 1724 г., Мякипип
обнаружил в Тамбовском уезде за Меншиковым не¬
сколько сел и деревень, почти сплошь заселенных бег¬
лыми дворцовыми крестьянами и однодворцами, записан¬
ными в сказках как его крепостные.42 За держание этих
беглых Мякинин начислил на Меншикова еще 795 руб.,
«понеже он, светлейший князь, теми пришлыми владел
и с них подати брал так, как и с собственных крестьян».43
Общая сумма штрафов составила 34.5 тыс. руб.
Однако Меншиков представил целый реестр указов
управителям вотчины о недопустимости утайки, что и
послужило формальным основанием для его оправдания.
Более того, в 1724 г. он добился отстранения Мякинина
от ранненбургского дела, а с восшествием на престол
Екатерины I — и закрытия следствия. Мстя Мякинину,
Меншиков привлек его к суду, приговорившему его «за
неправое следование и розыск будто в прописке Раннен-
бурга» к смерти. В конце 1727 г. смертная казнь Мяки¬
нину была заменена ссылкой в Сибирь, куда (ирония
судьбы!) бывший генерал-фискал был отправлен даже
позже свергнутого родовитой знатью генералиссимуса.44
Однако не все помещики, виновные в утайке, избе¬
гали, как Меншиков, наказания. Вот несколько примеров.
В середине 1723 г. к С. А. Салтыкову было прислано
дело об утайке в поместье А. Я. Волковой. Как явствует
из дела, «податели сказок крестьяне Петр Афанасьев,
Кузьма Никитин в роспросех сказали, что в помянутых
годех скаски подавали они и в тех скасках не написали
помещицы своей... людей и крестьян... а для чего де
так она велела, того они не ведают». В сказку по по¬
местью было внесено 11 душ м. п., а утайка составила
26 душ. Салтыков, рассмотрев дело, приказал отписать
41 Дело Меншикова см.: ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 712; см.
также: кн. 701, л. 29; кн. 1922, л. 163, 320.
42 Кроме того, ревизор сообщал, что в меншиковской деревне
Русановке Тамбовского уезда живут «разных городов» дворцовые
крестьяне и однодворцы, «а его... князя в той деревни никого
не явилось» (ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 1471; кн. 1928, л. 17).
О том, что в самарской вотчине Меншикова живут в большом
количестве беглые, сообщали в 1728 г. местные помещики (со.
РИО, т. 79, с. 509-513).
43 ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 1417—1482.
44 Подробнее см.: там же, ки. 727, л. 1; кн. 1892, л. 429;
кн. 1948, л. 68; кн. 1952, л. 243.
93

ибместье на государя, «понеже в ойом поместье утаен¬
ных крестьян явилось не токмо треть, но более дву тре¬
тей».45
В 1723 г., заслушав сразу несколько дел об утайке
крестьян в имениях, где помещики жили постоянно, Сал¬
тыков приказал конфисковать имения, «для того что
люди их и крестьяне о том сказали имянно, что они
в вышеписанных годех (т. е. при подаче сказок в 1719—
1721 гг. —■ Е. А.) в домех своих были, а ни письменного
и словесного позволения, чтоб таить, от них, помещиков,
им не было, и о тех утайках (помещики.—Е. А.) не
справились». Поэтому «помещиков, и жен, и детей ис
тех вотчин выслать вон и крестьяном их слушать не
велено». По другому делу резолюция Салтыкова гласила:
«... деревню... отписать на е. и. в. до указу, а поме¬
щика, ежели в деревне, выслать вон, и людем и кресть¬
яном слушать ево не велеть, и доходов ево никаких ему
не платить, а что чего в той деревне есть... все отпи¬
сать», а выборным приказать, «чтоб против описи все
было в целости, и над крестьянами смотреть так, как и
при помещике своем».46
Судьба отписных крестьян уточнялась в другом по¬
становлении Салтыкова от 26 июля 1723 г.: «...и тех
прописных... з женами и з детми, кои в прописке есть,
выделя на них в том селе земли и с угодьи равную часть,
отписать на е. и. в. и сказать им е. в. указ, чтоб они
помещика ни в чем не слушали и на той выделенной
земле сеяли хлеб, не упущая удобного времени, как было
при прежнем помещике».47
В 1725 г. вдова князя И. П. Троекурова жаловалась
на Г. П. Чернышева, привлекшего ее к розыску за утай¬
ку. Вдова писала, что ревизор «допрашивал ее с пристра¬
стием, от чего в то время была она в безпамятотве и
[ее] убивала меленколия. И по тому ее безпамятному
допросу он, генерал-маеор, учинил приговор, чтоб ей
учинить наказанье, и поместьи ее и вотчины отписал, и
людем ее, крестьяням, слушать и помещичьи доходы да¬
45 Там же, ф. 350, он. 3, д. 56, л. 444—445.
46 Там же, л. 453, 486 об.; см. также: л. 744.
47 Там же, л. 452—453. — Об отписании деревень см. также:
ф. 248, кн. 688, л. 644; кн. 701, л. 379—381 об.

вать запретил». Саму же вдову было определено «сослать
на прядильный двор».48
Более легким наказанием «утайщиков »-помещиков
была конфискация утаенных крестьян с выделенной на них
землей. В материалах канцелярий дел о такой частичной
конфискации сохранилось довольно много. Вот одно из них.
При проведении свидетельства в поместье А. И. Коноплина,
в д. Золотухе Данковского уезда, была обнаружена утайка
(1 душа из 5), совершенная дворовым М. Алексеевым.
При допросе он сказал, что «прописал простотою, а не
с вымыслу и не страсти ради, а про ту прописку помещик
и помещица не ведали и во время подания сказок во
оной вотчине в деревне Золотухе не были, а учинил он,
Алексеев, оную прописку собою, а не по чьему научению
и не с воли помещика своего и помещицы». Приговор
канцелярии гласил: «... учинить ему, Алексееву, наказа¬
ние и написать в равное расположение в оклад по-преж¬
нему за тем же помещиком...». Ниже отмечено: «. ..вы-
шеписанному подателю за прописку учинено наказание:
бит кнутом, дано 15 ударов». Помещик же лишался своего
утаенного дворового вместе с выделенной на него чет¬
вертью земли «с лесы, и с сенными покосы, и со всеми
угодьи».49
Останавливаясь на наказаниях помещиков, нельзя, ко¬
нечно, преувеличивать масштабы направленных против
них репрессий. М. Я. Волков сообщал в Сенат 19 ноября
1723 г. (т. е. после появления указа 6 ноября 1723 г., от¬
менившего конфискации в большинстве случаев обнару¬
жения утаенных), что в С.-Петербургской губернии бес¬
спорной конфискации надлежат имения с населением
980 душ, что составляет от общей величины обнаружен¬
ной утайки по губернии всего 0.1%.50
Кроме того, помещики, по-видимому, не оставались
без средств существования даже после конфискации их
владений. В упомянутом деле Троекуровой сохранилась
приписка о том, что «из оных отписных (вотчин. — Е. А.)
48 Там же, ф. 248, кн. 711, л. 213 об. — Нам известно также
сообщение о том, что за утайку помещики наказывались кнутом
и ссылкой на галеры (там же, л. 336 об.; кн. 695, л. 239).
49 Там же, ф. 905, д. 272, л. 4 об. — Подобные дела см.: л. 7—
И; Д. 248, л. 1—3 об.; д. 263, л. 1—6; д. 292, л. 1-5; ф. 248,
кн. 701, л. 379—381 об.
50 Там же, ф. 248; кд. 380, д. 63§.
95

одна подмосковная вотчина ей, вдове, отдана до указа на
пропитание».51
Случаев особо сурового наказания за утайку известно
мало. Из них обращает на себя внимание дело пригово¬
ренного к смертной казни попа Герасима из Воронеж¬
ского уезда и трех его сообщников, обвиненных в непо¬
виновении закону и сговоре с целью утайки душ. Из со¬
общения Мякинина, ведшего это дело, выясняется, что
в ходе расследования обнаруженной в этом селе утайки
душ старосты и выборные показали, что утайку они со¬
вершили «для укрывательства от податей и для того, что
того села поп Герасим и другие того села жители учинили
между собой согласие, чтоб, у кого есть прописные,
к свидетельству не объявлять и друг на друга не доно¬
сить, и, вшед в церковь, как они, пропищики, так и озна¬
ченной поп и обыватели присягали и целовали крест».
Как сообщал один из свидетелей, сам поп с амвона «го¬
ворил всем вслух, ежели у кого есть прописные души,
и чтоб их к свидетельству не объявляли».52
Дел об утайке было так много, что губернские реви¬
зоры единодушно писали о невозможности завершить сви¬
детельство к 1 января 1724 г., как предполагалось это
вначале. Работа предстояла еще очень большая. По ты¬
сячам дел необходимо было провести розыски, которые
«вскоре окончать неможно, понеже по роспросам о тех
прописных и утаенных показывают таких же общников
себе», причем многие из них «в дальних отлучках».53
Так писал Волков из С.-Петербургской губернии, отмечая
при этом, что ко 2 апреля 1723 г. им обнаружено 70 492
утаенные души. К 19 ноября 1723 г. он сообщил, что
утайка достигает 85 тыс. душ м. п., что составляет более
10% от числа душ, известных к началу свидетельства
1 февраля 1722 г.54 О значительном числе дел об утаен-
51 Там же, кн. 711, л. 213 об.
52 Там же, кн. 688, л. 122—126 об., 606 об.; крт. 1922, л. 325 об.;
кн. 1923, л. 18 об.; см. также: Богословский М. М. Областная
реформа..., с. 351—352.
53 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1913, л. 24; кн. 701, л. 268 об.
54 О масштабах работы ревизоров С.-Петербургской губернии
дает представление следующая статистика: нужно было исклю¬
чить из оклада и отправить в другие губернии 41 380 душ, офор¬
мить в тягло 27150 душ, привезенных из других губерний и
пришедших из «бегов». Наконец, предстояло расследовать дела
о 85 040 утаенных душах (ЦГАДА, ф. 248, ки. 380. л. 630).
%

ных сообщали весной 1723 г. из Архангелогородской гу¬
бернии Чекин, а из Азовской — Мякинин.55 56 5 апреля
1723 г. последовал указ Петра: в розысках ограничиться
допросами, и «ежели которые сыщутся винные, то тем,
учиня наказание, писать в равное расположение за преж¬
ними помещики, а на каторгу не посылать».66 Указ
5 апреля показал, что правительство взяло курс на завер¬
шение свидетельства. Наметившиеся тенденции такой по¬
литики проявились и в других постановлениях.
Известно, что прилагая усилия к выявлению утайки,
правительство поощряло розыскную деятельность ревизо¬
ров тем, что обещало им (после завершения свидетель¬
ства) передать в собственность всех отписанных за
утайку крестьян.57 Однако постепенно оно стало отходить
от декларированных принципов. 12 ноября 1722 г. Сенат
постановил, что ревизоры должны освидетельствовать
утаенных в дворцовых и церковно-монастырских вотчи¬
нах, «а себе без указу их неймать». В декабре того же
года было решено, «чтоб целых деревень перепищикам
неймать», а указом 9 января 1723 г. ревизорам было зап¬
рещено отписывать на себя имения и крестьян, принадле¬
жавших виновным в утайке несовершеннолетним поме¬
щикам.58 30 января 1723 г. Петр распорядился собрать
все сведения о конфискациях, «а как все сберутся, тогда
решение учинить».59
Тенденция к смягчению репрессивных мер в отноше¬
нии «утайщиков»-помещиков наиболее отчетливо прояви¬
лась в указе 15 июля 1723 г., приостановившем высылку
помещиков и их семей из отписанных за утайку имений,
и особенно в указе, утвержденном Петром 5 ноября (опуб¬
ликован 6-го) 1723 г.60 Суть нового закона — в замене
конфискаций в большинстве случаев утайки денежным
штрафом, а также в полной отмене смертной казни и
ссылки «на галеры».
Были заменены денежными штрафами и наказания
приказчиков и старост дворцовых и черносошных земель,
55 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1913, л. 38-39; кн. 1923, л. 95 об.—
96.
56 Там же, кн. 1913, л. 25 об.; кн. 701, л. 265—269.
57 ЗА, ч. 1, № 144.
58 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 713.
59 Там же, л. 780.
60 Там же, кн. 688, л. 424—426; кн. 1922, л. 301 об.
7 Е. в. Анисимов
97

а также ясачпых и однодворцев. Рекруты, взятые вместо
штрафа с однодворцев и ясачных, зачислялись в очеред¬
ной рекрутский набор.61
Особенно выгоден был указ для помещиков. Замена
конфискации поместий и крестьян штрафом облегчала по¬
ложение помещика, ибо, несмотря на содержавшееся
в законе указание, чтобы «все вышеписанныя за пропис-
ныя души деньги брать с самих... помещиков», тяжесть
штрафов в конечном счете ложилась на крестьян.
Указ 6 ноября содержал другое, не менее важное для
помещиков, положение. Если раньше мера наказания их
зависела от количества утаенных душ, то теперь она
определялась обстоятельством, была ли утайка преднаме¬
ренна или случайна. Это позволяло помещикам избежать
обязательной ранее конфискации путем представления
доказательств непреднамеренности совершенной утайки.
Помещику давался шанс снизить размер штрафа до 1 руб.
за утаенную душу, так как ему разрешалось подать доно-
шения об утаенных уже в момент свидетельства.
Характерной чертой законодательства об утайке на
последнем этапе свидетельства было то, что правительство
отступило от норм указов, запрещавших привлекать к от¬
ветственности крестьян. Если в инструкции ревизору
1722 г. об этом не сказано ни слова, то в указах 19 ян¬
варя и 6 ноября 1723 г. предлагается наказывать тех
крестьян, которые «принудили» старост и приказчиков
к утайке. В докладных пунктах ревизоров 3 июня 1724 г.
предлагалось взыскивать штафы с крестьян, потому что
«крестьяня их о прописках были сведомы». Сенат предло¬
жение ревизоров утвердил.62
Так, общее ослабление наказаний за утайку привело
в конечном счете к тому, что ответственность за нее была
переложена на крестьян.63 Соответственно именно им
61 ПСЗ, т. VII, № 4343.
62 ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 479, 591 об.—592; кн. 1928,
л. 74. — Сенат, правда, оговаривал, что крестьяне выплачивают
штрафы только тогда, когда приказчики, старосты и выборные
умерли или стали несостоятельны (ПСЗ, т. VII, № 4528).
63 В дальнейшем правительство еще более облегчило участь
виновных в утайке помещиков. Указом 19 мая 1724 г. были сни¬
жены до 1 руб. штрафы за утайку и с церковнослужителей
(ЦГАДА, ф. 248, кн. 1928, л. 12). Указ 8 января 1725 г. предпи¬
сывал, что документом, оправдывающим помещика, может слу¬
жить не только письмо его крестьянам (запрещающее совершать
98

йредстояло выплатить огромные штрафы, назначенные за
утайку.
В сумме штрафы составляли не одну тысячу рублей
с каждого уезда. Если судить об их величине по книге
сборов «за прописку» Ярославского уезда (1724—1725 гг.),
то в среднем штраф с каждой души составлял'2.2 руб.64
Эти цифры не кажутся завышенными. Как сообщалось в Се¬
нат из Олонецкого уезда, каждый дворцовый крестьянин
должен был выплатить в среднем по 3 руб. с души м. п.
Дворцовые крестьяне Важского уезда сообщали в чело¬
битной, что величина штрафа за утайку достигает 5,5 руб.
с души м. п.65
Однако сборы штрафных денег проходили крайне мед¬
ленно. Как следует из материалов, присланных из губер¬
ний, к весне 1725 г. ни в одной из губерний не было
собрано даже половины всей суммы штрафных денег.
Почти все страницы уже упомянутой выше книги сборов
по Ярославскому уезду остались незаполненными. Сделан¬
ные записи фиксируют прием лишь 200 руб. из 26 тыс.
руб., т. е. 0.77%.66 В Архангелогородской губернии из
109 тыс. руб. штрафных денег к весне 1725 г. было вып¬
лачено лишь 33 тыс., или 30.3%. Наибольшее давление
испытывали непомещичьи крестьяне: дворцовые, сино¬
дальные и черносошные крестьяне выплатили почти по¬
ловину денег — 20 тыс. из 41 тыс. руб., тогда как по¬
мещичьи — лишь 12 тыс. из 66 тыс. руб. (18%).67 В на¬
чале 1725 г. ревизор Чекин писал, что многие помещики
штрафы «не платили, а другие из них и подписываются,
что платить им тех штрафных денег нечем», а многие
«уплатили тех штрафных по трети и по половине и
больше и меньше».68
Причина недобора штрафных денег объяснялась тем
же, что и при недоимках текущих сборов: «.. .не добрано
со многих за конечною скудостию, что не имеют дневной
пищи, а другие после свидетельства померли, а были
утайку), написанное им самим, но и письмо, написанное от его
имени посторонними (ПСЗ, т. VII, № 4626).
84 ЦГАДА, ф. 905, on. 1, д. 918. — Подсчет наш.
65 Там же, ф. 248, кн. 711, л. 73—75; кн. 382, л. 134.
66 Там же, ф. 905, on. 1, д. 918. — Подсчет наш.
67 Там же, ф. 248, кн. 695, л. 239 об.; см. также: кн. 688,
л. 655—656 об.
68 Там же, кн. 711, л. 119; см. также: кн. 688, л. 601 об.—602.
7* 99

прописаны на подворьях, а иные побраны в солдаты после
свидетельства ж, также сироцкие, и солдатские, и драгун¬
ские дети малолетны, а отцы их служат в полках».09
Справедливости ради следует отметить, что ревизоры,
загруженные работой по подведению итогов переписи и
размещению полков, сборами штрафов занимались мало,
а с появлением в 1725 г. указа о трехлетней рассрочке
в выплате штрафных денег69 70 вообще перестали уделять
внимание этому вопросу.
Таким образом, борьба с утайкой была одной из важ¬
нейших задач ревизоров. Сам факт утайки душ следует
рассматривать как своеобразную форму сопротивления
населения податным начинаниям правительства. Кроме
того, необходимо учитывать, что утайка совершалась не¬
редко с ведома помещиков, опасавшихся, что введение по¬
душной подати приведет к увеличению налогов и сниже¬
нию доли ренты в общем доходе, получаемом с крестьян.
В борьбе с утайкой прослеживаются два этапа. С нача¬
лом свидетельства в 1722 г. происходит усиление репрес¬
сий против утайщиков. В этот период правительство под¬
нимает руку на помещичью собственность, отписывая
в казну отдельных утаенных крестьян с землей, а иногда
конфискуя и целые имения и высылая из них помещиков.
С 1723 г., когда правительство убедилось в успехе свиде¬
тельства, выявившего значительное число утаенных, наб¬
людается постепенное ослабление репрессий, прежде всего
против помещиков, конфискация их имений и крестьян
заменяется денежными штрафами. При этом основная тя¬
жесть платежей была возложена на крестьян, ранее уст¬
раненных от ответственности за утайку. Однако, убедив¬
шись в невозможности собрать разом все штрафы с насе¬
ления, правительство отсрочило их выплату. Результаты
деятельности ревизоров по выявлению утайки выразились
в «податном числе», т. е. в количественном итоге свиде¬
тельства.
Литература вопроса не содержит единодушного мне¬
ния об окончательной численности учтенного (и в том
69 Из доношения Тобольской уездной канцелярии (ЦГАДА,
ф. 248, кн. 688, л. 593). См. также сведения Ф. Чекина о недоим¬
ках в Вологодской и Галицкой провинциях, А. Чернышева —
в Киевской губернии (там же, л. 119, 445) и челобитные насе¬
ления (там же, кн. 1954, л. 53; ф. 905, on. 1, д. 8, л. 46).
70 ПСЗ, т. VII, № 4637; см. также: № 5107.
100

числе податного) в I ревизию населения.71 Ото неудиви¬
тельно, ибо на протяжении почти 25 лет после получения
первого предварительного итога свидетельства в 1724 г.
происходило уточнение «подушного числа», дополнение
его путем организации частных переписей. Сведения
о «подушном числе» в 1724 г. нам известны из двух ис¬
точников. В Табели, приложенной к указу Сената 19 мая
1724 г., дана общая численность податного населения
(крестьянского и разночинного), равная 5 409 930 душам
м. п.72 Вторым источником является «Табель, коликое
число по ведомости из Высокого Сената в нижеписанных
губерниях объявлено м. п. душам и по расчислению
в Камер-коллегии со оных душ надлежит подушных денег
на 1724 г.».73 В этом источнике упомянуто 5 570 468 душ
м. п. (5 401042 крестьяна и 169 426 посадских). Источ¬
ник этот был обнаружен П. Н. Милюковым, который да¬
тировал его 1724 г.74 Допуская, что приводимые в Табели
данные относятся к 1724 г.,75 мы не можем согласиться
с датировкой Милюковым самой Табели. Несомненно,
она относится к более позднему периоду. Из заглавия ее
следует, что она составлена по ведомости Сената не ранее
14 марта 1726 г., когда появился указ об изменении ти¬
тула Сената, бывшего до того момента правительствую¬
щим.76 Милюков считал данные обнаруженной им Табели
окончательным итогом I ревизии. Подтверждение этому
он нашел в книге И. К. Кирилова «Цветущее состояние
Всероссийского государства», где помещена итоговая «Та¬
бель по губерниям, в которых полки на вечные квартиры
расположены». Погубернские данные Табели почти пол¬
ностью совпадают с данными Табели, найденной Милю¬
ковым.77
71 Подробнее см.: Кабузап В. М. Народонаселение России
н XVIII—первой половине XIX в. М., 1963, с. 10—45.
72 ПСЗ, т. VII, № 4503.
73 ЦГАДА, р. XVI, д. 35, л. 11—12.
74 Милюков П. Н. Государственное хозяйство России в первой
четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого. СПб., 1905,
с. 475—476.
75 Согласно ведомости о состоянии сборов подушной подати
(не позднее 1 октября 1726 г.), в 1724 г. подушной податыо
было обложено 5 401 042 души м. п., а в 1725 г. — 5 400 132 души
(ЦГАДА, р. XVI, д. 35, л. 249 об.).
76 Сб. РИО, т. 55, с. 90; ПСЗ, т. VII, № 4853.
77 Кирилов И. К. Цветущее состояние Всероссийского государ¬
ства. Т. 2. М., 1831, с. 162—173; изд. 2-е. М., 1977, с. 368—378.
101

Позднейшие исследователи (и в особенности В. М. Ка-
бузан) обнаружили ошибку Милюкова ы нашли мате¬
риалы, свидетельствующие о том, что данные Табели Ми¬
люкова, как и Табели Кирилова, не являются окончатель¬
ными и полными данными I ревизии.
Оставляя пока в стороне вопрос о том, какие сведе¬
ния можно признать окончательными, рассмотрим табели
как документы, фиксирующие «подушное число» в се¬
редине 20-х гг. XVIII в. Оба документа нуждаются в серь¬
езной критике. Ошибка Милюкова состояла не только
в том, что он считал их данные окончательными, но и
в том, что, считая их таковыми, он не усомнился в их
достоверности. А между тем проверка погубернских ито¬
гов Табели Кирилова показывает, что Кирилов подсчитал
их неверно или по крайней мере не проверил данные ис¬
точника, из которого он их почерпнул.78
Милюков не заметил, что ни тот, ни другой источник
в сущности не только не отражают подлинную числен¬
ность податного населения в каждой из губерний, но даже
искажают полученные в ходе свидетельства данные о ней,
а следовательно, не могут быть основанием для тех да¬
леко идущих выводов автора о динамике населения в пер¬
вой четверти XVIII в.79 Обратимся к доказательствам.
Среди разделов Табели Кирилова по Сибирской губер¬
нии есть раздел «Принятые ис Казанской губернии» —
15 143 души. Проверив общий погубернский итог по Си¬
бирской губернии, мы убедимся, что «принятые» входят
в него.80 Что это означает? Ответ на вопрос дает переписка
Сената с ревизорами. Из нее выясняется, что при рас¬
кладке, распределении полков на души в соответствии
с нормой раскладки (подробнее об этом см. ниже, с. 235),
в некоторых губерниях была обнаружена «недостача» душ
на назначенные к размещению в них полки, тогда как
в других губерниях был зафиксирован их «избыток за
расположением». Указом 11 января 1725 г. Сенат распо¬
рядился, чтобы ревизоры передавали «излишки» в те гу¬
78 Проверка итогов таблиц Табели Кирилова по новейшему
изданию 1977 г. показывает, что, к сожалению, публикаторы до¬
пустили много ошибок при пересчете итогов источника. Подроб¬
нее слт. нашу рецензию на публикацию в журнале «История
СССР» (1980, № 1, с. 219—221).
79 Милюков П. Н. Государственное хозяйство..., с. 470.
80 Кирилов И. К. Цветущее состояние..., с. 378.
102

бернии, где испытывался недостаток душ в окладах опре¬
деленных там полков.81 Разумеется, речь шла не о пере¬
воде податного населения из одной губернии в другую и
даже не об изменении границ соседних губерний, а лишь
о передаче сборов с «излишнего» населения в ведомство
полков, определенных в других провинциях и губерниях.
Первоначально перераспределение происходило внутри
каждой губернии: от уезда к уезду, от провинции к про¬
винции. Табель Кирилова иллюстрирует это. Так, полки,
«определенные сбором» с населения Новгородской про¬
винции, получали деньги и с части населения Псковской
провинции, а полки Псковской провинции — с части на¬
селения Великолуцкой и т. д.82 Архивные же материалы
показывают, как «перераспределялось» население уже
между губерниями. Например, рапортуя о размещении
полков в С.-Петербургской губернии в феврале 1725 г.,
ревизор Волков сообщал, что на определенные на губер¬
нию 19 полков положены 884 439 душ м. п. В остатке
оказалась 30 851 душа, которая была «определена сбо¬
рами» к полкам, размещенным в Смоленской провинции.83
Кроме того, туда же были «переданы» 22 547 душ из Ки¬
евской губернии. О передаче душ рапортовали и другие
ревизоры.84
Если мы сопоставим данные Табели Милюкова с дан¬
ными, привлеченными из донесений ревизоров, то увидим,
что при почти полном совпадении итогов Табели Милю¬
кова (5 436 055 душ) и ведомостей ревизоров (5 433 735
душ) численность населения по конкретным губерниям
была иной, чем та, которую приводил Милюков. Так, по
ведомостям ревизоров «подушное число» в Архангелого¬
родской губернии составляло 371 098 душ, у Милюкова же
отмечена фиктивная сумма — результат «определения душ
к сборам» — 302 417 душ, или на 20% меньше. По Азов¬
ской губернии Милюков использовал данные о 432 759 ду¬
шах м. п., тогда как реально было учтено на 15% больше
(498 308). В Смоленской губернии число душ м. п. было
реально меньше на 12.6% (263 633 и 210 235), а в Ниже¬
81 ПСЗ, т. VII, № 4628.
82 Кирилов И. К. Цветущее соостояние..., с. 90, 93.
83 ЦГАДА, ф. 9, отд. И, кн. 66, л. 370 об.
84 Там же, ф. 248, кп. 74, л. 616; кн. 688, л. 319 об., 1445;
кн. 711, л. 125, 244, 246, 320, 427 об., 544 об,—545; ф. 9, отд. II,
т;п. 08, л, 149.
103

городской —на 9.5% (465 604 и 424 796) и т. д. Все это
позволяет нам считать 5 433 735 душ «подушным числом»
крестьян на конец 1724—начало 1725 г.
Чтобы получить полное «подушное число», необходимо
присоединить к числу крестьян число посадских. Наибо¬
лее известные данные о нем за 1724 г. содержатся в уже
упомянутой Табели Милюкова (169 426 душ).85 В мате¬
риалах Сената по проведению свидетельства удалось об¬
наружить еще одну ведомость о посадских и окладе с них,
составленную в Сенате не позднее сентября 1724 г. Ее
итоговые данные полностью совпадают с данными Табели
Милюкова, но в отличие от нее ведомость учитывает раз¬
личные категории населения, вошедшего в посад в 1724 г.
Это обстоятельство придает особую ценность табл. 4, со¬
ставленной на основе сенатской ведомости. Общая числен¬
ность определенных в оклад душ в конце 1724—начале
1725 г. с учетом посадских составляла 5 603 161 душу.
Следующее итоговое число было получено в конце
1727 г. Оно стало известно нам из так называемого
«Экстракта подлинного» (1729 г.) Комиссии о подати
Д. М. Голицына (см. ниже, с. 284). В Экстракте содер¬
жатся выводы комиссии о состоянии податной системы
в 1727 г. на основе приведенных тут же статистических
выкладок. Данные о числе душ составлены (как отме¬
чается в заголовке документа) по присланным в комиссию
ведомостям, учитывающим, сколько «по скаскам подуш¬
ной переписи и генералитецкому свидетельству написано
было м. п. душ».86
В Экстракте учтены 5 454 012 душ, в том числе
5 391 015 душ, «определенных» на полки, и 62 997 «не
определенных» на полки (табл. 5). К сожалению, Экс¬
тракт не учитывает численность посадских. Выручает то,
что в нашем распоряжении есть сведения о посадских,
относящиеся к концу 1727 г., т. е. данные, современные
данным о крестьянах Экстракта. Они содержатся в обна¬
руженной А. А. Кизеветтером ведомости конца 1727 г.
«О подушных с купечества сорокоалтынных зберех». Ве¬
домость учитывает 183 437 душ м. п.87
85 Там же, р. XVI, д. 35, л. 11—12 об.; Милюков П. Н. Госу¬
дарственное хозяйство..., с. 475—476.
86 ЦГВИА, ф. 23, оп. 121, д. 843, л. 2—3.
• 87 Кизеве.ттер А. А. Посадская община в России ХУНТ сто¬
летия. М., 1003, с. 80—83; ЦГЛДА, ф. 248, кп. 713, л. 141а—146.
104

Т Л Б .71 Й Ц Л /|
Категории посадского населения по данным на 1724
(души м. II.) а
Губерния
Гости и
гостинная
сотня
Посадские
Записан¬
ные в
посад и
цехи
Всего
С.-Петербургская
53
37146
1581 в
38785 к
(22.9)
Московская
382
48930
382 г
49694
(29.4)
Архангелогород¬
ская
18
13209
331 д
13558
(8.0)
Казанская
56
6041
948 е
7045
(4.1)
Астраханская
61
3523
788*
4372
(2.6)
Смоленская
20
8199
27
8246
(4.9)
Нижегородская
—
7252 6
801 8
8053
(4.8)
Сибирская
30
18132
1745 и
19907
(11.7)
Киевская
—
17987
—
17987
(10.6)
Азовская
—
1777
—
1777
(1.0)
Итого
625 (0.4)
162196 (95.7)
6603 (3.9)
169424 л
(100)
а ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 651 об. 6 Посадские и гостинная сотня
«порознь» не расписаны. в В том числе из ремесленников и служилых —
1216 душ, из церковников —124 души. г В том числе из ремесленников и
служилых — 311 душ. д В том числе из крестьян — 299 душ. 0 В том числе
из ремесленников и служилых — 802 души. Кроме того, сюда включены
131 приказчик и сиделец. я В том числе из ремесленников и служилых —
784 души. 3 Все — крестьяне Благовещенской дворцовой слободы, «положен¬
ные в оклад против купечества». и Все — «служилые прежних служб».
к В источнике указано ошибочно — 38 787 душ. ж В источнике указано
ошибочно — 169 426 душ.
Таким образом, общая численность податного насе¬
ления на конец 1727 г. составляла 5 637 449 душ м. п.
(соответственно — 96.8% крестьян и 3.2% разночинцев и
посадских) (см. табл. 5).88 * 388 Есть и другие данные о числе душ в 1727 г. В указе
3 ноября 1727 г. отмечается: «А по присланным в Сенат пере¬
писчиками ведомостям показано м. п. душ 5 528 742... в том
числе купечества 183435 душ» (ПСЗ, т. VII, № 5195). Есть дан¬
ные и о посадских, относящиеся предположительно к 1727 г., —
всего 173 828 душ м. п. (Московская губерния — 49 694 души,
С.-Петербургская — 38 783, Нижегородская — 8053, Казанская —
7045, Астраханская — 4372, Архангелогородская — 13 558, Смолен¬
ская — 8246, Сибирская —19 907, Азовская (Воронежская) — 6179,
Киевская (Белгородская) —17 989 душ) (ЦГАДА, р. XIX, д. 243,
л. 1—2).
105

Численность учтенного в конце 1727 г. податного населения (души
К
я
а ЦГВИА, ф, 23, оп. 121, д. 843, л. 2—3. 6 В -процентном отношении крестьяне и разночинцы составляют 96.8,.
посадское население — 3.2.

В нашем распоряжении есть такие сведения о «по¬
душном числе» на следующий — 1728 г. Речь идет о Та¬
бели, составленной в Сенате в 1751 г., т. е. после оконча¬
ния II ревизии, и содержащей сведения о «подушном
числе» по I ревизии на 1728 г. (5 472 516 душ м. п.).89
Однако и здесь не учтена численность посадских. Ис¬
пользуем вновь данные документа из книги А. А. Кизе-
веттера (183 437 душ). В итоге общее «подушное число»
1728 г. должно быть не менее 5 655 953.
Сведения о числе душ м. п., определенных в оклад на
1736 г., известны из указов 17 сентября 1742 г. В этом
указе приводятся данные, взятые из «представления»
Сената 1736 г. Анне Иоанновне. В нем написано, что «по
переписи к платежу явились» 5 472 516 душ крестьян и
188 694 души посадских, итого — 5 661 210 душ.90 Этот
итог будем считать «подушным числом» 1736 г.
Вообще 30-е гг. XVIII в. характерны тем, что прави¬
тельство Анны проводило (с целью расширения контин¬
гента плательщиков) переписи населения, частично уч¬
тенного или вообще не учтенного в годы переписи и сви¬
детельства 1719—1728 гг. В 30-е гг. переписывалось на¬
селение окраин, Ингерманландии, Петербурга, уточнялись
сведения о податных и неподатных категориях.91
Уточнения данных о податном населении отразились
в «Генеральной, учиненной ис переписных книг м. п. душ
табели» 1738 г. Эта Табель, легшая в основу табл. 6, за¬
фиксировала 5701 тыс. душ м. п. — тяглых крестьян, раз¬
ночинцев, посадских и других категорий, не считая
34 тыс. душ нетяглых (ямщиков) ,92
89 ЦГВИА, ф. 24, on. 1, д. 100, л. 53 об.
90 ПСЗ, т. XI, N° 8619. — В справке «Об учинении ревизии
м. п. душ» (1736—1744 гг.), хранящейся в материалах Сената,
отмечается, что по ведомости ревизоров «явилось м. п. душ,
положенных на полки», 5 409 930, «сверх оставших» (т. е. не
«положенных» на полки) — 62 586, итого — 5 472 516 душ (ЦГАДА,
ф. 248, кн. 1617, л. 2).
91 Кабузан В. М. Народонаселение..., с. 57—58.
92 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1163, л. 1008 об.—1017. — Табель была
впервые опубликована В. М. Кабузаном и Н. М. Шепуковой
в 1959 г. При публикации этого ценного источника было допу¬
щено большое количество ошибок. Публикаторы не отметили
ошибки, допущенные составителями табели. Так, из таблицы по
Московской губернии следует, что в графе 38-й подводятся итоги
предшествующих граф 21—37-й. На самом же деле в ней отме¬
чаются лишь итоги граф 27—37-й (о дворовых людях). Эта
107

Если мы сравним табл. 5 и 6, то легко установим, что
наблюдается увеличение числа податных с 5640 тыс. душ
до 5700 тыс. (или на 60 тыс.), т. е. всего лишь на 1%.
Соотношение сословных групп осталось в целом прежним.
Табель 1738 г. характерна тем, что в ней (в отличие
от всех видов известных нам сводных табелей и ведо¬
мостей) указаны порознь по всем уездам сословные груп¬
пы, вошедшие в общее «подушное число». Так как дан¬
ные Табели 1738 г. отличаются от данных, известных на
1728 г. — на время завершения свидетельства, всего на
1%, то мы можем предположить, что соотношение сослов¬
ных групп в Табели 1738 г. было близким к соотношению
этих групп в 1728 г. Как следует из табл. 6, обобщившей
данные Табели 1738 г., податное население состояло из
двух главнейших сословий — крестьян и посадских (купе¬
чества), а также близкой к ним сословной группы разно¬
чинцев (процентное соотношение их: 93.5, 3.3 и 3.2).
Владельческие крестьяне составляли 75.3% от общей
массы плательщиков, государственные — 18.2%.
Окончательные и наиболее полные итоги I ревизии из¬
вестны нам из материалов II ревизии (1745—1751 гг.).
В. М. Кабузан, опираясь на них, приводит в качестве
окончательного «подушного числа» положенные в оклад
5 799 265 душ м. п.93 Цифры эти взяты автором из сенат-
особенность источника не учтена и не зафиксирована публика¬
торами, поэтому итоги, подведенные в указанной графе, неверны
по всей губернии в 44 случаях из 72. Подобные же ошибки
наблюдаются и по всем остальным губерниям. Они составляют
большую часть из 260 ошибок, допущенных в публикации. Сопо^
ставление публикации с оригиналом Табели в ЦГАДА показы¬
вает, что публикаторы допустили много неточностей и при пере¬
даче цифрового материала источника. Например, по Московской
губернии в графе 17-й (итог численности церковно-монастырских
крестьян) публикации указано —107 691, тогда как в источнике
приведен правильный итог —106 691. Ошибки в передаче текста
источника встречаются по Зарайскому и Михайловскому уездам
(графа 32-я), по Переяславлю-Залесскому (графы 17 и 33-я), по
Ярославлю (графа 36-я), по Московской губернии (графа 24-я),
по Великолуцкой провинции (графа 33-я), по Царевосанчурску
(графа 40-я) и по многим другим уездам, провинциям, губерниям.
Неверен и общий итог численности населения, сообщаемый авто¬
рами, — 5 672 779, а должно быть 5 700 907. 13 лет спустя эта
дефектная публикация без единого исправления была включена
в подготовленный В. М. Кабузаном и Я. Е. Водарским сборник
«Переписи населения России» (вып. 2. М., 1972. с. 1—37).
,3 Кабузан В. М. Народонаселение..., с. 16, 57.
108

ТА БЛИЦА 6
Податное население России по данным табели 1738 г
Категория населения
Души м.
и.
Купечество
188665 6
(3.3)
Крестьяне:
5331673
(93.5)
государственные
1022081
(18.2)
черносошные
436935 *
(7.8)
приписные
38283 г
(0.7)
отписные в казну
4124
(0.1)
однодворцы
311245 Д
(5.5)
ясачные
231494 е
(4.2)
владельческие
4279492
(75.3)
дворцовые
490201
(8.6)
помещичьи
3023371
(53.2)
синодальные, архиерейские, монастырские,
церковные
765920
(13.5)
«Разные чины»:
180569
(3.2)
отставные и городовые солдаты, казаки, рас-
сылыцики, приставы, сторожа, стрельцы
47253
(0.8)
разночинцы
8797
(0.2)
церковники
4369
(0.1)
мастеровые и работные
3631
(0.1)
архиерейские и монастырские слуги и дети
боярские и дворяне
4242
(0.1)
дворовые люди
45139
(0.8)
прочие
67138
(1.1)
Итого
5700907 *
(100)
а ЦГАДА, ф. 248, кн. 1163, л. 1008 об.—1017; см. также; Исторический
архив, 1959, № 3, с. 126—165; Переписи населения России. Вып. 2. М., 1972,
с. 1—37. 6 В том числе душ; городовых бобылей в Ааовской (Воронежской)
губернии — 108, в Казанской — 3680; в Казанской губернии цеховых — 2132,
«азовских переведенцев» —118; приписных крестьян и разночинцев по всем
губерниям — 634. в В том числе душ; в Московской губернии — русских —
121, иноверцев — 35; в Архангелогородской — сибирских «сходцев» — 24, лопа¬
рей — 32, половников — 368; в Нижегородской —- мордвы и татар — 15 325,
чувашей — 18190; в Авовской (Воронежской) — волостных крестьян — 8493,
новокрещенных — 13; в Казанской — русских — 117 350, иноземцев и татар —
1175, остяков — 12 885, русских, живущих на татарских и остяцких зем¬
лях, — 570. г В том числе душ; в Московской губернии — приписных к ка¬
зенным заводам — 2191, к партикулярным — 3063; в С.-Петербургской (Новго¬
родской) — приписных к артиллёрии — 1139, к Адмиралтейству — 134; в Казан¬
ской — приписных к кавенным заводам —10 867. д В том числе душ:
в Московской — 486; в Киевской (Белгородской) — 142 429; в Азовской (Воро¬
нежской) — 168 330. е в том числе душ: в Казанской — 210 311; в Азовской
(Воронежской) — 21183. ж В том числе душ; в Московской — 2 065 520 (36.2%);
в С.-Петербургской — 551 280 (9.7%); в Смоленской — 217 303 (3.8%); в Архан¬
гелогородской — 386 234 (6.8%); в Нижегородской — 440 226 (7.7%); в Киевской
(Белгородской) — 595 247 (10.4%); в Азовской (Воронежской) — 511 542 (9%);
в Казанской — 799 042 (14%); в Астраханской — 1595 (0.03%); в Сибирской —
132 918 (2.3%).
109

ской «Ведомости пополнительной к прежней», датирован¬
ной 16 января 1747 г. Ведомость наряду со сведениями
о ходе II ревизии содержит данные о числе душ в каждой
из ревизуемых губерний по I ревизии.94
Указанное «подушное число» автор считает «самой
полной цифрой податного населения по I ревизии». Од¬
нако в том же архивном деле есть и другие данные о «по¬
душном числе», мимо которых прошел автор. Речь идет
о «Ведомости, сочиненной из присланных в правительст¬
вующий Сенат репортов от определенных ревизоров, ко-
ликое число м. п. душ нижеписанных губерниях обреви¬
зовано и что по нынешней ревизии против прежней пере¬
писи явилось прибыли и убыли».95 Ведомость была по¬
дана Елизавете вместе с докладом Сената 27 сентября
1745 г. о состоянии проведения II ревизии. «Ведомость
пополнительная» 1747 г,, возможно, являлась уточняю¬
щим данные ведомости 1745 г. документом. «Подушное
число» по ведомости 1745 г. несколько отличается от
приведенного в использованной В. М. Кабузаном ведо¬
мости 1747 г. (по ведомости 1747 г. — 5 799 265 душ, по
ведомости 1745 г. — 5 821 625 душ).96
Разумеется, вывод В. М. Кабузана о том, что «подуш¬
ное число» 1747 г. является окончательным и наиболее
полным, можно принять, исходя из того, что данные
о числе душ м. п., положенных в оклад, упомянутые
в ведомости 1745 г., были уточнены позже — в 1747 г.97
Однако в том же деле приводится еще одно «подушное
число» I ревизии, относящееся уже к 1751 г. Его в свою
очередь можно считать уточненным «подушным числом»
1745 и 1747 гг. Данные 1751 г. взяты нами из «Табели
о м. п. душах в подушном сорокоалтынном ... окладе во
всем государстве», из того же дела, в котором хранится
и использованная Кабузаном ведомость 1747 г., и ведо-
94 ЦГВИА, ф. 24, on. 1, д. 100, л. 55 об. — По прежним опи¬
сям см.: там же, оп. 119, св. 26, д. 5, л. 55—56.
95 Там же, on. 1, д. 100, л. 47.
96 Там же, л. 46, 55 об.
97 Есть еще одно «подушное число», относящееся к 1747 г.
По ведомости 13 января 1747 г., составленной на основе рапортов
ревизоров, следует, что «по прежней переписи» (т. е. по I ре¬
визии) было 5 889 307 душ м. п., а без населения С.-Петербурга
и Ингерманландии — 5 837 766 душ (ЦГАДА, ф. 248, кн. 1629,
л. 195—196 об.) *
110

Мость 1745 г.98 99 В графе «По прежней 1722 г. переписи
состояло и после оной причислено в оклад» указано
5 794 928 душ м. п. Таким образом, перед нами третье,
наиболее позднее итоговое «подушное число» по I реви¬
зии, известное из материалов II ревизии."
Итак, все приведенные выше данные о «подушном
числе» позволяют нам проследить динамику увеличения
контингейта плательщиков. Итоговые данные за все из¬
вестные годы уточнений «подушного числа» отражены
в табл. 7.
Т А Б >Ш И Ц А 7
Динамика «прибыли» душ м. п. за 1722—1751 гг.
Год известия
о числе душ м.г п.
«Подушное число»
(в тыс.)
Прирост (В °fo)
1722
4890
100
1724
5603
114.6
1727
5640
115.4
1728
5656
115.7
1736
5661
115.8
1738
5702
116.6
1751
5794
118.5
Таким образом, почти за 30 лет численность податного
населения увеличилась на 18.5%, или на 904 тыс. душ м. п.
Особенностью «прибыли» является то, что за первые 6 лет
(1722—1728 гг.) она составила 15.7%, а за оставшиеся
23 года —всего лишь 2.8%. Иначе говоря, в ходе дея¬
тельности канцелярий свидетельства в 1722—1728 гг.
учтены 766 тыс. душ (что составляет 85% из 904 тыс.
душ общей «прибыли» за 1722—1751 гг.). Увеличение
числа душ на 15.7% — это и есть итог свидетельства.
Какова же была величина утайки, т. е. умышленного
сокрытия душ от переписи? По мнению В. М. Кабузана,
98 ЦГВИА, ф. 24, on. 1, д. 100, л. 53.
99 Это «подушное число» полностью совпадает с тем, которое
указывали в своих трудах И. Н. Болтин (Примечания на «Исто¬
рию древния и нынешняя России г. Леклерка». T. II. Б. м., 1788,
с. 332) и И. И. Голиков (Деяния Петра Великого. Изд. 2-е.
T. X. М., 1839, с. 193; т. III, 1834, с. 675). Следовательно, оба
автора были знакомы с итогами I ревизии по документу 1751 г.,
а не по документу 1747 г., как полагал В. М. Кабузан (Народона¬
селение. .., с. 16).
111

утайка составляла чуть меньше 25% от всего учтенного
«подушного числа»,100 что следует признать правильным.
Причем если мы вслед за автором (на основе привлечен¬
ных им источников) признаем исходным числом 4.4 млн.
душ м. п., ставших известными в результате добровольной
и своевременной подачи сказок в 1719—1721 гг., то полу¬
чим следующие данные: к 1728 г. — году завершения
свидетельства — было выявлено 1.3 млн. утаенных душ.
Всего же к 1751 г. утайка составляла 1.4 млн. душ. Иначе
говоря, к 1728 г. ревизоры обнаружили свыше 90%
утайки.
Теперь остановимся на вопросе численности неподат¬
ного населения, учтенного при свидетельстве. В. М. Кабу-
зан справедливо отмечал, что «I и II ревизии благодаря
нечеткому законодательству частично учли даже такие
сословия (дворянство, приказные чины), которые позже
были освобождены от ревизского учета». Ниже он писал:
«К сожалению, перечневые ведомости о численности этих
сословий не полностью сохранились в архивах».101 При¬
влекая найденный отрывочный материал, автор присоеди¬
нил его к ставшему известным в 1747 г. окладному «по¬
душному числу» (5 799 265 душ). В итоге он пришел
к выводу, что общая численность учтенного населения
(ямщиков, армян, татар и т. д.) составляет 5 899 307
душ,102 т. е. учтенных неподатных насчитывалось 100 042
души м. п. Сохранились материалы, позволяющие уточ¬
нить данные расчеты.
В 1724 г. появился указ, предписывающий ревизорам
срочно завершить свидетельство и представить итоговые
«табели с подлинным известием порознь но чинам и зва¬
ниям, а именно: первую всем тем, которым в подушном
окладе быть надлежит; вторую — которых велено писать
особо, а в подушном сборе до указа не класть; третью —
которым... в подушной оклад вовсе писать не велено».103
Сохранилась одна из присланных от ревизоров ведо¬
мостей. 20 марта 1725 г. генерал Чернышев сообщал, что
в Московской губернии «по первой сенацкой форме надле-
100 Кабузан В. М. Народонаселение..., с. 123—124.
101 Там же, с. 152.
102 Там же, с. 57.
103 ПСЗ, т. VII, № 4413; см. также: ЦГАДА, ф. 350, оп. 3,
д. 126, л. 301—304 об.
112

ЖаЩих в оклад» крестьян «и всякого звания людей, как
положены в 70-копеешный збор», — 1 553 361 душа, гостей
и гостинной сотни, посадских, а также определенных
в цехи — 50 031, итого 1 603 392 души. По второй форме
было учтено приказных, однодворцев «заоцких городов»,
выходцев из-за рубежа и других разночинцев 18 206 душ.
Наконец, по третьей форме учли 48 283 души, в том числе
церковников, дворян, отставных, ямщиков, нищих, работ¬
ных, рассылыциков и др.104 Таким образом, в окладе
подушной подати оказалось 96% из общего числа перепи¬
санных душ (1 669861 душа). Вне оклада «до указа» был
оставлен 1%, а вообще избавлено от обложения 3% уч¬
тенного населения.
Кроме ведомости по Московской губернии сохранились
сводные табели о неподатных, представляющие собой цен¬
нейший источник по этому вопросу, ибо он охватывает
(в отличие от известных науке источников 105) всю страну.
Табели составлены по тем «формам», которые были за¬
даны в упомянутом указе Сената 1724 г. Первая учиты¬
вает разночинцев, «которых в подушной збор по инструк¬
ции и по указам вовсе класть не велено», а вторая — тех,
которые не положены в оклад «до указу». Табели состав¬
лены в 1732 г. по запросу Сената.106 Для составления
табелей были использованы материалы свидетельства. Об
этом говорится в заголовке всего дела: «Ведомость, учи¬
ненная ис перепищиковых поданных ведомостей».107
Кроме того, сравнение данных упомянутых выше табелей
по Московской губернии с данными присланной в 1725 г.
ведомости Чернышева показывает, что именно такие ведо¬
мости явились источником составления табелей 1732 г.
В обоих документах полностью совпадают данные по трем
категориям, близки друг другу и данные по другим груп¬
пам населения. Расхождения итогов тоже незначительны
(по табели Чернышева — 66 469 душ, а по табели
1732 г. — 68210), и их можно объяснить тем, что с 1725
по 1728 г. были внесены уточнения, как это мы наблю¬
даем в отношении численности тяглых сословий.
Данные табелей, сведенные в табл. 8, показывают, что
неподатное население составляло 515 тыс. душ. Почти по-
104 ЦГАДА, ф. 9, отд. И, кн. 74, л. 616 об.
105 Переписи населения России, с. 38—40.
104 ЦГАДА, ф. 248, кн. 447, л. 527—540.
107 Там же, л. 527.
8 Е. В. Анисимов
113

Неподатное население губерний России по табелям 1730—1731 гг. (души м. п.)

ловина из этого числа —дети, родившиеся после 1719 г.,
ошибочно включенные в сказки и оклад. Весьма значи¬
тельна доля и привилегированных сословий. Церковники,
архиерейские дети боярские, дворяне и приказные со¬
ставляли 127.5 души, или почти 25% от общей числен¬
ности неподатных. Если же отбросить число новорожден¬
ных и принять остаток (250 тыс.) за 100%, то на эти
привилегированные сословия приходится почти половина
неподатных. Другая половина — это мелкие социальные
группировки.
Если мы сохраним большинство приводимых В. М. Ка-
бузаном сведений о неподатных душах, которые не были
учтены в I ревизию (население Ингерманландии, ясачные
Сибири, украинцы, население Прибалтики, Новороссии,
донские казаки и военнослужащие регулярной армии,
всего 1890 тыс. душ м. п.), и заменим сообщаемые им
неполные сведения об учтенных неподатных (100 тыс.
душ м. п.) 108 вычисленными нами данными на основе
табелей 1732 г. (515 тыс. неподатных душ м. п.),109 то
в результате получим, что из 8.2 млн. душ м. п., состав¬
лявших население России, в подушный оклад было поло¬
жено не менее 5.8 млн. душ, или 71%. Таким образом,
почти 3/4 мужского населения Российской империи было
охвачено системой подушной подати в результате осуще¬
ствления податной реформы. Это придает петровской ре¬
форме исключительно важное значение в истории России
XVIII в.
108 В другой книге (Изменение в размещении населения Рос¬
сии в XVIII—первой половине XIX века. М., 1971, с. 66) В. М. Ка-
бузан указывает общую численность неподатного населения, рав¬
ную 391 859 душам м. п.
109 Кабузан В. М. Народонаселение..., с. 57—58.

Глава V
БОРЬБА С БЕГСТВОМ В ПЕРИОД
РЕФОРМЫ
В первой четверти XVIII в. произошло существенное
изменение позиций государства в вопросе о бегстве. Дело
не только в усилении практических мер по борьбе с по¬
бегами, но и в изменении подхода, оценки законодателем
этого социального явления. «Под бегством стали подразу¬
мевать вообще уход без разрешения всех тех, кто нахо¬
дился в тягле или в крепостной зависимости, а в таком по¬
ложении была вся масса крестьянства и посадского насе¬
ления, особенно со времени введения подушной подати».1
Именно под знаком расширительного толкования по¬
нятия бегства (когда беглым признавался не только тот,
кто бежал от господина, но и тот, кто бежал от тягла)
и прошла податная реформа.
Петр обратился к рассмотрению вопроса о беглых
в 1720 г. В записке-указе, адресованном Сенату 9 фев¬
раля, он предложил издать закон о неисключении из по¬
душной подати не возвращенных в срок беглых крестьян,
обязав держателей «платить подушину с пустова». Царь
считал, что необходимо также заменить вывоз родившихся
от беглых 100-рублевой компенсацией владельцу беглых.
Впрочем, понимая сложность поднятых им вопросов, Петр
не настаивал на своих предложениях и рекомендовал Се¬
нату составить мнение, «так ли или инак быть, дабы в сем
комфузии после не было».2
К началу 1721 г. Сенат подготовил проект указа о бег¬
лых крестьянах и холопах, а 1 февраля 1721 г. Петр
утвердил его как закон.3 В преамбуле указа отмечается,
1 Заозерская Е. И. Бегство и отход крестьян в первой поло¬
вине XVIII в. — В кн.: К вопросу о первоначальном накоплении
в России (XVII-XVIII вв.). М., 1958, с. 159.
2 ЗА, ч. 1, № 132; ПСЗ, т. VI, № 3512.
3 ЗА, ч. 1, N° 139; ПСЗ, т. VII, N° 3743. — Указ опубликован
19 февраля.
116

что вывоз беглых должен осуществляться «по прежним
его государевым указам».4 Действительно, постановление
1721 г. является логическим продолжением законодатель¬
ной традиции XVII в., в основе которой лежит норма
Уложения 1649 г. о бессрочности сыска беглых. Законода¬
тельство о беглых после Уложения в сущности преследо¬
вало цели поиска конкретных путей и средств реализации
на практике в полном объеме этой фундаментальной нор¬
мы Уложения. В ряду подобных актов и стоит указ
19 февраля 1721 г. Вместе с тем он не является простым
повторением норм XVII в. Наоборот, они получают в нем
свое развитие.5 После издания «Сыщикова наказа» 1683 г.
и указа 1693 г. об отмене взыскания «наддаточных» —
этих важных актов о беглых конца XVII в. — на протя¬
жении всей Северной войны правительство не имело воз¬
можности уделять достаточно внимания борьбе с бегством.
Известны лишь несколько указов, преследовавших цель
воспрепятствовать укрывательству беглых.6 В годы войны
правительство сквозь пальцы смотрело на расселение бег¬
лых на южных рубежах, а также на привлечение их
к работам на предприятиях. Как и в XVII в., обнаружение
и вывоз беглых осуществляли помещики собственными си¬
лами и на собственные средства, встречая при этом много
трудностей, так что возвращение беглого затягивалось на
несколько лет.7
Тем разительнее кажутся перемены в политике пра¬
вительства Петра I с началом податной реформы. Пра¬
вительство иначе, чем прежде, подошло к вопросу о сыске
беглых. Обнаруженные ревизорами в ходе свидетельства
беглые доставлялись непосредственно прежним владель¬
цам держателями на своих подводах. Предварительно
представив и записав беглецов в местных учреждениях,
отвозчик передавал их владельцам, которые должны были
дать расписку о приеме своих крестьян. Устанавливался
и срок вывоза — 1.5 года, до 1 августа 1722 г. Главной
чертой указа было существенное ужесточение мер борьбы
4 ЗА, ч. 1, М> 139.
5 См.: Маньков А. Г. Крепостное право и дворянство в про¬
екте Уложения 1720—1725 гг.— В кн.: Дворянство и крепостной
строй России XVI—XVII вв. М., 1965, с. 162.
6 ПСЗ, т. IV, № 1980, 2092, 2147, 2271, 2992.
7 См.: Голикова Н. Б. Наемный труд в городах Поволжья
в первой четверти XVIII века. М., 1965г с. 55.
117

с бегством по сравнению с предшествующим законода¬
тельством. Это проявилось во включении в число вывози¬
мых беглых их зятьев (норма, незнакомая законодатель¬
ству XVII в.), в увеличении втрое 20-рублевой суммы
«пожилых» за невывоз беглых в срок, в введении телес¬
ных наказаний и ссылки «в галерную работу» виновных
в утайке беглых приказчиков и старост. Конфискация и
кнут ожидали старост и приказчиков нечастновладельче¬
ских имений, совершивших подобное преступление.
Еще более суровые наказания ожидали тех помещи¬
ков, приказчиков и старост, которые рискнули бы при¬
нять беглых после указа 1721 г. В разработке мер устра¬
шения правительство пошло даже дальше тех наметок
Палаты об Уложении 1700 г., которая предполагала за¬
мену 20-рублевого штрафа за держание беглой семьи
10-рублевым за каждого члена семьи, что, по замечанию
С. Н. Валка, «должно было весьма усилить размеры пени
именно в отношении тех, кто успел обжиться за новым
помещиком и обзавестись там семьей».8
Указ же 1721 г. увеличил пени до 100 руб. за душу
м. п. и до 50 руб. за душу ж. п. Строго наказывался и
прием беглых приказчиками по письменному разрешению
господина. Имение такого помещика конфисковывалось,
а приказчики наказывались кнутом, «дабы впредь... о при¬
еме беглых от помещиков своих повелений не слушали».
Стремясь жестокими наказаниями создать невыносимые
условия для держателя беглых, указ поощрял приказчи¬
ков и старост к доносам на своих и соседних господ, при¬
нявших беглых. Повышалась ответственность за прием
беглых приказчиков и старост непомещичьих владений,
а также духовенства. Сами же беглые подвергались за
побег традиционному наказанию кнутом, «дабы, впредь
на то смотря, другим никому бегать было неповадно».
Наконец, касаясь уплаты налогов за беглых, авторы
указа отмечали: «... с тех беглых, хотя они за кем и
в переписных книгах, также и в пынешних поданных
росписях написаны, всякия государственные подати с от¬
дачи платить тем, кому они отданы будут». Эта клаузула
указа выдержана в традициях Уложения 1649 г., но, как
8 Валк С. Н. Суд «о крестьянех» в Палате об Уложении
1700 г. — В кн.: Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятиле¬
тия. М., 1952, с. 238.
118

мы увидим ниже, с момента внесения крестьяй в noftat-
ыой кадастр ее пришлось существенно изменить. Год, про¬
шедший с момента издания указа, выявил его существен¬
ные недостатки. Весной 1722 г. Петр был вынужден вновь
вернуться к рассмотрению вопроса о бегстве. В журнале
Сената за 15 марта сохранилась запись о том, что царь
приказал сенаторам «истолковать о беглых крестьянех».9
К началу апреля Сенат подготовил проект нового указа,
а 4 апреля Петр, заслушав его, внес некоторые коррек¬
тивы. Тогда же было решено продлить срок вывоза беглых
до 1 января 1723 г.10 Указ, опубликованный 6 апреля,
был посвящен уточнению спорных моментов, возникавших
при вывозе беглых и касавшихся определения круга вы¬
возимых родственников беглых, величины компенсации
владельцу, а также процедуры отвоза и приема беглеца
и т. д.11
В целом указ 6 апреля был направлен на укрепление вла¬
сти помещика над крестьянами, требовал строгого соблю¬
дения принципа собственности помещика на крестьянина.
Одновременно указ усиливал полицейский контроль над
населением. Именно этот указ в категорической форме
запрещал крестьянам выходить из вотчин на заработки
без «покормежных» писем, подписанных помещиком или
старостами. На проекте указа Петр приписал, что
в письме должно быть отмечено, «для какой работы оной
отпущен или просто для работ, от чего б мог кормитца.
Тут же именно написать, чтоб по миру нищим не ходил,
понеже о нищих, увечных указ есть, а здоровых, когда
поймают, велено в каторжную работу с наказанием отсы¬
лать, ибо в таковых много вороф бывает и чють не все».
Эти два указа (19 февраля 1721 г. и 6 апреля 1722 г.)
стали основополагающими документами для ревизоров
в делах о беглых.
Как же попадали беглые в канцелярии свидетельства?
Было несколько путей, приводивших беглых к ревизорам.
Тщательность проводимого ревизорами свидетельства, до¬
просы, очные ставки и пытки при первом же подозрении
в даче ложных показаний, угроза выплаты огромных сумм
штрафа за держание беглых — все это накаляло обста-
9 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 238.
10 Там же, л. 246 об., 247 об.; ЗА, ч. 1, № 162, 164.
11 Подробнее см.: ЗА, ч. 1, № 164; ПСЗ, т. VI, № 3939.
119

йоаку й делало ее нетерпимой как для самих беглых, так
и для держателей их. Одной из самых распространенных
форм выявления беглых был привод их держателями не¬
посредственно в канцелярии свидетельства. Приказчики
и старосты доставляли в канцелярии не только беглых,
живших у них, но и своих крестьян, вернувшихся из бе¬
гов, прося в «явочных» челобитных «принять и допросить,
где он, бегая, жил и у кого».12
Беглые попадали в канцелярии также и вследствие
возбуждения дела по челобитной помещика —их преж¬
него владельца. Имеющийся в нашем распоряжении ма¬
териал не позволяет с уверенностью судить о том, каким
образом помещик, отделенный сотнями и тысячами верст
от места, где укрывался беглый, узнавал о нем и посылал
в канцелярию данной провинции челобитную с просьбой
вернуть его беглого крестьянина. Возможно, помещики
узнавали о месте поселения своих крестьян через послан¬
ных на поиск «верных людей»;13 возможно, сведения
о беглецах были получены ими каким-то окольным путем,
например через родственников беглых, знавших место,
где они скрывались; возможно, это место было известно
помещику и раньше, но в силу разных причин он не мог
вывезти их.
Добровольная «явка собой» была другим способом,
с помощью которого беглый оказывался в канцелярии.
В большинстве известных нам случаев основной причиной
добровольной явки было то, что держатели беглых, напу¬
ганные указами, попросту «выбивали» беглецов из вотчин,
предоставляя их самим себе. Как объяснял в 1724 г.
в Костромской канцелярии один из беглых — помещичий
крестьянин В. Семенов, живший в бегах в Суздальской
провинции, — крестьяне того села, где он жил много лет,
«выслали ево вон и сказали ему, что де ныне указом
е. и. в. запрещено пришлых де людей держать».14 Другой
12 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 45, л. 69; см. также: л. 19—20 об.,
41, 171, 526 об.; д. 41, л. 398, 492; д. 43, л. 50 об.; д. 47, л. 51,
329—337 об.; д. 56, л. 276—277.
18 Арзамасский помещик Л. Ермолов сообщал в канцелярию
об отсутствующем в вотчине кабальном человеке Т. Терентьеве,
что «оной во отлучении в Саратовском уезде для сыску крестьян»
(ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 88, л. 266). Об обнаружении беглых
см.: там же, д. 56, л. 594, 1207 об.; ф. 905, on. 1, д. 39.
14 ЦГАДА, ф. 350, он. 3, д. 43, л. 121 об.; см. также: д. 131,
л. 35.
120

«шатающийся» человек В. Голубев из Арзамасского уезда
писал в 1723 г. в доношении в канцелярию свидетельства,
что «в оном селе... крестьяня без объявления у свиде¬
тельства жить меня нигде не пущают и держать не
смеют».15
Обобщая подобные факты, ревизор А. Н. Вельяминов
сообщал в Сенат: «... из дворцовых и монастырских вот¬
чин управители и вотчинники беглых людей и крестьян
на прежние жилища не отвозят, но высылают их ис тех
вотчин вон, обобрав всякие их пожитки и хлеб, и те вы¬
сланные в прежние свои жилища не идут, а идут... в ук-
раиные города». Ревизор Алатырской провинции в своем
доношении объясняет явку беглых «собой» тем, что при¬
казчики и управители беглых крестьян, «не отвозя на
прежние жилища, высылают самих» и крестьяне, «бродя
по разным местам, являются в концелярии у нас».16
Рассматривая эти факты, необходимо учесть, что не
каждый крестьянин, зачастую обремененный семьей, мог
бежать в Сибирь, на Дон или за границу. Не каждый
беглец и хотел туда попасть. Как известно, огромное
число беглых оседало во внутренних районах страны,
в дворцовых, синодальных, помещичьих владениях, на го¬
сударственных землях. Здесь беглые обзаводились семь¬
ями, родней, обстраивались, тянули тягло «в равенстве»
с другими крестьянами — одним словом, «прирастали»
к новым местам. Свидетельство наиболее болезненно уда¬
рило именно по таким крестьянам. Для них как своз
к прежнему владельцу, так и сгон был настоящим бед¬
ствием. Тут уместно привести свидетельство ревизора
Ф. Чекина, писавшего в своем доношении о нерациональ¬
ности вывоза беглых черносошных крестьян, потому что
«в прежних местах, откуда они вышли, дворов и приста¬
нища никакова нет и завесть им как дворовым строением
и пашнею вскорости будет невозможно». Чекин добавлял,
как бы такими действиями «не учинить вдвое пустоты».17
Вывод Чекина с полным основанием можно распростра-
15 Там же, д. 131, л. 35; см. также: д. 47, л. 51; д. 56, л. 1152;
ф. 905, on. 1, д. 852, л. 67—70.
16 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 56, л. 737; см. также: Разоре¬
нова Н. В. Беглые крестьяне в первой четверти XVIII века. —
В кн.: Проблемы истории СССР. Ч. IV. М., 1974, с. 124.
17 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1891, л. 145—146 об.; кн. 1922, л. 147 об.;
ПСЗ, т. VII, № 4194.
т

нить и на беглых владельческих крестьян. Будучи «вы¬
биты» из вотчин, где они жили нередко десятилетия, та¬
кие крестьяне вместе с семьями долго «скитались меж
дворы» по деревням, а потом часто возвращались вновь
на места, где они жили в бегах, или шли прямо в кан¬
целярию свидетельства. Попав в канцелярию, беглый под¬
вергался допросу (иногда «с пристрастием», под пыткой).
Хотя единого формуляра допроса беглых не существовало,
вопросы, задаваемые беглому, в целом были стереотипны.
Он должен был назвать, «чей он сын, чей крестьянин или
дворовой человек, которой провинцыи, чьих сел и дере¬
вень», а также указать возраст, сообщить, когда бежал,
за кем жил в бегах. Особо пристрастно ревизоры допра¬
шивали о том, внесен ли был беглый в подушные сказки
в тех местах, где он жил в бегах. Наконец, беглого спра¬
шивали: «...на воровствах на разбоях, также в оддаче
драгунех, солдатех, где не бывал ли и из показанных чи¬
нов кого не знаешь ли?» Нередко устраивались очные
ставки, велись допросы лиц, знавших подследственного.18
Кроме того, в те провинции и уезды, откуда пришли
или были приведены беглые, приказывалось «для подлин¬
ного доказательства послать промемории, велеть тех дер¬
жателей, за кем они жили, допросить: подлинно ли в бе¬
гах жили и в поданных скасках за ними они писаны или
не писаны, и буде которые писаны, чтоб оных выклю¬
чить».19 Переписка канцелярий о беглых весьма широко
представлена в ф. 350 ЦГАДА.20
Материалы канцелярий свидетельства позволяют вы¬
делить два основных условия, соблюдение которых было
необходимо для возвращения беглого. Крестьянин возвра¬
щался помещику, если «не отпирался» от него21 и если
18 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 45, л. 70. — Образцы допросов
см. также: л. 35-36, 42, 54—55, 68, 76-77, 113-116; д. 43, л. 39-
44, 51—55 об., 76 об.—97, 98. — В сложных, неясных ситуациях
провинциальный ревизор отсылал беглых под караулом в губерн¬
скую канцелярию свидетельства для дополнительного расследо¬
вания и решения его судьбы (там же, д. 56, л. 446 об.).
19 Там же, д. 59, л. 1142.
20 Там же, д. 84, 127.
21 В решении Казанской канцелярии 1723 г. сказано: «Велено
оных крестьян отдать по-прежнему во крестьянство вышеписан-
ному челобитчику Кречетникову для того, что они помещика
своего, Кречетникова, крестьянства не отпирались и против кре¬
постей не спорили» (ЦГАДА, ф. 350, отт. 3, д. 59, л. 779; см. также:
л. 943 об.).
т

помещик при иске предъявлял йа Данного крестьянина
«крепость» — документ, подтверждающий его права йа
беглеца. Второе условие было обязательным и в общем-тО
решающим. Когда же по вопросу о владении беглого воз¬
никала тяжба, то в роли арбитра канцелярия свидетель¬
ства не выступала, а отсылала дело и крестьянина в на¬
дворный суд, где истец и ответчик должны были «поло¬
жить крепости» на беглеца.22 «Крепостью» чаще всего
служила выписка из писцовых, переписных или отказных
книг.23 Ссылка на то, что привезенные беглые помещику
«некрепки... и ни в каких де крепостях и в писцовых
книгах во оной деревне... не писаны», являлась доста¬
точным основанием для «отвода» нежелательного поме¬
щику или общине лица.24 Вывоз беглого осуществлял дер¬
жатель на свои средства. Он предоставлял провожатого,
подводу, «кормовые деньги», выплачивал «с отвоза» пош¬
лину. В канцелярии свидетельства провожатый получал
паспорт, в котором указывалось, кто, кем и куда выво¬
зился, а также содержалась просьба «по городам и по
заставам, команду имеющим, а по селам и деревням при-
кащиком и старостам о пропуске оного крестьянина с то¬
варищи учинить по е. и. в. указу».25 С держателя бралась
подписка «в поставке пришлых крестьян на прежние жи¬
лища». По возвращении провожатый должен был предста¬
вить расписку-квитанцию от владельца беглого в его
приеме. Одновременно с отправлением беглого из канце¬
лярии отвоза в канцелярию приема посылалась «для ве¬
дома» премория с извещением об отвозе беглого.26 Сам же
22 Подобные дела см.: ЦГАДЛ, ф. 350, он. 3, д. 45, л. 210.
23 Нижегородская канцелярия постановила: «И на того кре¬
стьянина оной маэор... [И. В.] Бабичев явил крепость-выпись,
какова дана ему в 107 году из отказных книг, и по той крепости
оной крестьянин отдан ему, маэору» (ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 59,
л. 942).
24 Подробнее см.: ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 59, л. 797 об.
25 Копии паспортов см.: там же, ф. 248, кн. 705, л. 355; ф. 350,
оп. 3, д. 56, л. 953 об.—954; д. 59, л. 796 об.—797; д. 127, л. 394—
395. — Случалось, что беглые отправлялись и без провожатых
(особенно тогда, когда добровольно являлись в канцелярии). На¬
пример, беглый помещичий крестьянин В. Полушка подал в Арза¬
масскую канцелярию челобитную, в которой просил ему дать
«пашпорт для проезду» к прежнему помещику. Просьба его была
удовлетворена (там же, ф. 350, оп. 3, д. 131, л. 70 об.; см. также:
д. 59, л. 446).
2'5 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 43, л. 32.
123

беглый, перед тем как отправиться в путь, согласно указу
1721 г., наказывался кнутом. Разумеется, исполняя за¬
коны о вывозе беглых, ревизоры не останавливались перед
разлучением членов семей, раздавая их прежним вла¬
дельцам.27
Как известно, закон предусматривал выплату «за-
жилых», или «пожилых», денег, являвшихся формой
штрафа за прием и держание беглого. Нужно отметить,
что реализация нормы указов доставляла немало хлопот
ревизорам. Держатели беглых, высылая чужих крестьян,
затягивали с выплатой «зажилого», жалуясь на «бед¬
ность», «разорение и пустоту» и т. д. Подавали они и
челобитные с просьбой об отмене или отсрочке выплаты
штрафов.28 Заваленные многочисленными делами по сви¬
детельству душ, ревизоры мало обращали внимания на
дела о беглых, отсылая челобитчиков в надворный суд.
Так, например, дело о детях беглой вдовы из Нижего¬
родского уезда заканчивается такой резолюцией ревизора:
«.. .а о зажилых деньгах и о вывозе за женку вотчины
Урусова крестьяном Рождественского монастыря со кре¬
стьянке (Урусова.—!?. А.) ведатца судом, где надле¬
жит».29
По закону «зажилые» деньги были обязаны выплачи¬
вать держатели беглых и в невладельческих вотчинах.
В начале 1723 г. С. А. Салтыков сообщал в Сенат, что
в некоторых дворцовых селах обнаружено такое количе¬
ство беглых помещичьих и иных крестьян, что они состав¬
ляют нередко «не токмо половину», но и целые села.
Петр наложил на доношение ревизора резолюцию, направ¬
ленную на усиление борьбы с укрывательством беглых
в дворцовых владениях: «Где целые села или где поло¬
вина или треть (беглых. — Е. А.), тех отдавать помещи¬
27 См., например: там же, д. 59, л. 795. — Дело о семье бег¬
лых, члены которой принадлежали разным помещикам, решалось
часто полюбовно: «... и сошедшись, поговоря с ним полюбовно,
метали у себя во означенном крестьянине и женке жеребий, и
по жеребию оной крестьянин з женою достался господину ево»
(Дело о семье беглого М. Леонтьева в Нижегородском надвор¬
ном суде, 1724 г.— Там же, д. 56, л. 753 об.).
28 См.: ЦГАДА, ф. 248, кн. 1913, л. 71; см. также: кн. 727,
л. 76; кн. 1891, л. 263 об.; кн. 1922, л. 326; кн. 1923, л. 123.
29 Там же, ф. 350, он. 3, д. 59, л. 795 об.
124

ком з землямй, а где меньше, велеть развозить, как и
протчих».30
Несомненно, решение царя могло только приветство¬
ваться помещиками, получившими во владение своих
беглых и освоенные ими дворцовые земли. Вот конкретный
пример. Из Костромской канцелярии в Алатырскую была
послана премория, в которой сообщалось, что от поме¬
щика И. С. Рославлева бежали крестьяне и поселились
в дворцовом ясачном селе Бутырки Алатырского уезда.
По челобитной Рославлева, крестьян необходимо было
вывезти в Кострому. С. А. Салтыков, рассмотрев дело,
постановил: беглых Рославлева не высылать и из оклада
по с. Бутырки не исключать «того ради, что велено,
ежели пришлые в дворцовых селех и деревнях монастыр¬
ских и помещичьих крестьян явитца половина или треть,
тех не отвозить, а отдавать помещиком з землями».31 Так
Рославлев получил вотчину в Алатырском уезде.
На протяжении всей реформы правительство неодно¬
кратно подтверждало обязательность вывоза крестьян,
особенно владельческих. Более гибко правительство по¬
дошло к вопросу о вывозе черносошных и дворцовых кре¬
стьян. В марте 1723 г. Чекин донес Петру, что при сви¬
детельстве черносошных деревень обнаружены беглые
«тех же провинцей других городов черносошные ж кре¬
стьяне, которые... вышли ис тех мест лет по дватцати и
болыпи, а в прежних их жилищах пашенные их земли
проданы, а у других лежат в пусте, а ныне живут в чер¬
носошных же е. и. в. деревнях тех провинцей, купя пашен¬
ные земли, своими домами и платят всякие платежи с ми¬
ром, и в подушных скасках написаны». По мнению Пе¬
кина, вывоз таких крестьян приведет лишь к их разоре¬
нию и убыткам в сборах налогов. 7 апреля 1723 г. Петр,
учтя это обстоятельство, распорядился таких черносошных
крестьян «писать тут, где они ныне живут».32 Подобным
же образом поступали с дворцовыми и ясачными кресть¬
янами, перешедшими на другие дворцовые и ясачные
30 ЗА, ч. 1, № 177; ПСЗ, т. VII, № 4622.— См. доклад реви¬
зора и решение Сената: ЦГАДА, ф. 350, он. 3, д. 126, л. 32;
ф. 248, кн. 1888, л. 49.
31 ЦГАДА, ф. 350, он. 3, д. 59, л. 1229 об.
32 Там же, ф. 248, кн. 1913, л. 39—41; см. также: кн. 1891,
л. 145 об.—146 об.; ПСЗ, т. VII, № 4194.
125

земли, и с однодворцами, поселившимися на дворцовый
землях.33
Было бы ошибкой полагать, что вывоз крестьян всегда
проходил по установленному указами порядку. Нередко
подлежащие вывозу крестьяне (как отмечалось, напри¬
мер, в одном из доношений, полученных из Нижегород¬
ской губернии), «слыша об отвозе их и... убоясь, день
пли два спустя бежали незнаемо куда».34 Ревизор той же
губернии С. А. Салтыков доносил в Сенат в 1724 г., что
при свидетельстве «явилось» немало деревень, которые
были переписаны, «а по свидетельству за безвестным кре¬
стьян побегом явились пусты». И. В. Солнцев-Засекин,
сообщая об уходе беглых, живших при варницах Строга¬
новых, писал, что все они «от отвозу собою розбежа-
лись».35 В 1724 г. царю подали челобитную бояре Д. Кан¬
темира, в которой писали, что, когда они стали вывозить
живших в их вотчинах беглых, те, «видя, что оне разво¬
зят и отдают прежним помещиком, розбежались до сви¬
детельства и переписки». Вельяминов доносил, что при
свидетельстве были обнаружены беглые, а к моменту от¬
воза уже «их в лицах нет».36
Бежали крестьяне и с дороги, и с мест, куда они были
вывезены. Нередко, бежав с дороги, крестьяне являлись
вновь в канцелярии и просили, чтобы им «повелено»
было жить «по-прежнему в тех селах», где они жили до
отвоза.37
Другой ревизор — А. Чернышев из Киевской губер¬
нии — писал, что многие провожатые беглых, возвра¬
щаясь, говорят, «что оные беглые у них бежали с дороги,
незнаемо куда».38 Об уходе беглых за границу сообщали
33 ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 631 об.; кн. 701, л. 474 об.-475;
кн. 1919, л. 134; ПСЗ, т. VII, № 4307.
34 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 56, л. 738; ПСЗ, т. VII, № 4485.
35 ЦГАДА, ф. 248, кн. 711, л. 160.
36 Там же, кн. 1921, л. 128; см. также: кн. 701, л. 858; кн. 711,
л. 297—302 об.
37 Об этом писал в своем доношении С. А. Салтыков, получая
сведения из провинциальных канцелярий. См.: ЦГАДА, ф. 350,
оп. 3, д. 45, л. 374, 379; д. 53, л. 327; д. 56, л. 737 об.; ф. 248,
кн. 711, л. 1, 297, 412; см. также: Разоренова IL В. Беглые
крестьяне..., с. 126—128.
38 ЦГАДА, ф, 248, кн. 701, л. 558. — О борьбе с побегами
в 1727—1728 гг. см.: там же, л. 752; кн. 88, л. 437 об.; кн. 690,
л. 53. — В сентябре 1726 г. Малороссийская коллегия сообщала:
126

из Великолуцкой провинции и особенно часто из Азов¬
ской губернии.
Летом 1723 г. А. А. Мякинин сообщал, что «при сви¬
детельстве являются многие люди прежних служеб раз¬
ночинцы, оставя свои поместья для укрывания от служеб
и податей, также и многих помещиков и вотчинников
люди и архиерейские и монастырские крестьяне сбе¬
жали». Мякинин считал, что все они направились на
Дон: «...и то видно что, кроме Дону... уйти некуда, ибо
вольности такой в Великороссийском государстве, кроме
оных мест, нигде не имеетца».39 Сведения Мякинина
подтверждаются и другими источниками. В 1728 г.
группа помещиков Юга и Поволжья писала в своей чело¬
битной, что в Пензенском уезде за четыре последних года
поселилось «много наброднаго народа, с 5 тыс. человек,
и живут в горах, и в земляных избах, и в лачугах» в вер¬
ховьях Хопра. Объединившись «великим собранием» до
200 человек, ходят по уездам, «и домы многих помещиков
разбивают, и села и деревни разоряют и пожигают, и са¬
мих помещиков, и жен их, и детей мучительски пытают,
и огнем жгут, и ругательным смертями предают».40
Об усилении притока беглых извещали и с Царицын¬
ской линии. В своем донесении 1724 г. в Кабинет Петра I
Я. Житков, ведавший расселением украинцев по линии,
писал, что в украинские слободы приходят «из великорос¬
сийского народа многие люди, которые после разорения
булавинцов жили по разным городам без тягла и без
окладу, а ныне их высылают по указу в старые жилища».41
Ответной мерой правительства на возрастание бег¬
ства было усиление охраны границ. 6 марта 1723 г. сена¬
торы (как фиксирует это сенатский журнал) «имели раз¬
говор, и разсуждено о беглых крестьянех из Российскаго
государства за границы в чюжестранные государства»,42
«... многие переяславские жители, не хотя быть под державой
е. и. в., уходят за Днепр, и уже ушло великое число, из кото¬
рых, приходя оттуда, подговаривают тутошних жителей и уво¬
дят» (там же, кн. 1958, л. 143 об.).
39 Там же, кн. 688, л. 105 об.; кн. 701, л. 752.
40 Подробнее см.: сб. РИО, т. 79, с. 508—513; ЦГАДА, ф. 248,
кн. 689, л. 173 об.; кн. 1980, л. 1.
41 Петр, бывший в это время в Царицыне, распорядился
«великороссиян всякого звания людей и крестьян розвесть на
ррожние жилища немедленно» (ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 25—26).
4? ЦГАДА, ф. 248, кн. 1922, л. 123,
127

а 8 марта появился указ в адрес Военной коллегии о
необходимости укрепить пограничную стражу на запад¬
ной границе, использовав для этой цели стоящие побли¬
зости полки. Действие указа 8 марта распространялось
на Сибирь и Украину.43 26 июля 1723 г. было объявлено
о предстоящем создании института пограничных комисса¬
ров, выбранных из дворян, которые должны были разы¬
скивать и возвращать беглых.44 В августе 1723 г. на Ма¬
лороссию было распространено общерусское законода¬
тельство о вывозе беглых с уплатой «пожилых» денег
(чего ранее не было).45
Войсковому атаману Дона был послан указ о немед¬
ленной высылке беглых крестьян, живших по Дону и его
притокам.46 Однако, учитывая напряженные отношения
с Турцией, а также неоднократные и безуспешные по¬
пытки вывезти беглых с Дона, правительство все же не
решилось отменить указ 19 сентября 1722 г., предписы¬
вавший Мякинину, чтобы «в донских городках ему никого
не переписывать и для того никого не посылать».47 Неод¬
нократно, но безуспешно правительство пыталось вывезти
беглых с Царицынской линии и Яика, что приводило даже
к вооруженным столкновениям казаков с посланными на
Яик воинскими командами.48
Несмотря на предпринятые меры, бегство продолжа¬
лось. В 1724 г. стало известно, что по всей западной гра¬
нице размещен лишь один драгунский полк, «которым
также заставы содержать и беглецов удержать невоз¬
можно», и на те заставы «приходят беглецы, собравшиеся
многолюдством, с ружьем и с рогатины и с драгунами
держат бой, яко бы неприятели».49 Сенат в категориче-
43 Там же, л. 131 об.— В сентябре 1725 г. были казнены два
крестьянина дворцовой Порецкой волости, проводившие по ночам
за границу беглых (там же, кн. 699, л. 44).
44 Там же, кн. 1921, л. 52; ПСЗ, т. VII, № 4181.
45 Подробнее см.: ПСЗ, т. VII, № 4282.
46 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1928, л. 12 об.
47 Там же, кн. 1888, л. 504 об.; см. также: кн. 701, л. 6 об.
48 Там же, кн. 380, л. 462—502; кн. 1888, л. 561 об.—562;
кн. 1940, л. 73 об. — О бегстве к башкирам см.: там же, кн. 689,
л. 195—196; кн. 711, л. 179 об.; ф. 350, оп. 3, д. 82, л. 157; сб. РИО,
т. 63. с. 195.
49 ПСЗ, т. VII, № 4489.— Как сообщал в марте 1725 г. Велья¬
минов, бегство за граштцу продолжалось (ЦГАДА, ф. 248, ктг. 711,
л. 412 об.).
138

ской форме предписал Военной коллегии усилить воин¬
ские контингенты на границах, «и буде которые беглецы
учнут проходить насильно, и по таким злодеев стрелять
из ружья».50 Источники фиксируют, что в Сенате обсуж¬
дался даже вопрос о размещении всей армии вдоль гра¬
ниц, с тем чтобы создать заслон на пути беглых.51
В целом усиление бегства в первой половине 20-х гг.
XVIII в. следует связать с проводившейся в это время
податной реформой, в ходе которой был предпринят гран¬
диозный по масштабам сыск беглых, что, естественно,
порождало новую волну побегов как форму сопротивле¬
ния властям.
Помимо открытой формы сопротивления — побега от
вывоза — беглые часто прибегали к лжесвидетельству,
называясь сиротами, указывая местом выхода другой
уезд, а своим господином чужого помещика и т. д. Это
обнаруживалось часто лишь в результате отвоза беглых
в указанные ими места, когда приказчики, подобно при¬
казчику вотчины А. М. Черкасского в Нижегородском
уезде, по поводу привезенного к ним беглого заявляли:
«Такова крестьянина именем и отчеством и прозвищем
в вотчине господина моего нет и не бывало».52 Социальная
направленность действий лжесвидетелей очевидна. Так,
беглый помещичий крестьянин Л. Солодовников сообщил
при допросе, «что он, Ларион, в прежнем своем роспросе
показался того ж Костромского уезду вотчины Ипатцкого
монастыря села Семеновского крестьянским сыном и
в том роспросе он, Солодовников, оказал неправду, отбы¬
вая крестьянства от помещика своего».53 Вместе с тем среди
подследственных ревизоров было, по-видимому, и немало
действительных сирот, не помнящих ни своей родины,
ни имен родителей. Особенно часто это касалось детей и
подростков. Генерал С. А. Салтыков докладывал в Сенат,
что «при том свидетельстве явились пришлые люди, ко¬
торые отцов своих не показали, и чьи отцы их и они кре¬
50 ПСЗ, т. VII, № 4489.
51 ЗА, ч. 1, № 182.
52 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 120, л. 275. — Чтобы выяснить
происхождение и местожительство человека, называвшего себя
вольным, не помнящим родных, ревизоры прибегали к допросу
с пристрастием, а также опросу «сторонних людей» (там же, д. 59,
л. 447; см. также: д. 43, л. 24; д. 45, л. 454; д. 120, л. 32).
58 Там же, д. 84, л. 184 об.
9 Е. в. Анисимов
129

постные [ли] крестьяня, не знают».54 В том же деле,
откуда извлечен доклад Салтыкова, имеется весьма сте¬
реотипный «роспрос» такого беглого: «Роспрос явивше¬
гося собою человека Михайла, а чей сын, того сказать не
ведает, того ради что де отца своего и матери не помнит,
и где воспитан, того де не помятует же, а в памяти де
своей как стал паметовать, ни у кого жительства не имел,
ходил в мире Воронежской губернии в Сергацкой волости
да Нижегородского уезду в разных селех и деревнях, а
сего 723 году апреля 12-го дня пришел для объявления
в город Курмыш в концелярию свидетельства душ, а в по¬
головных скасках нигде не написан, отроду ему 8 лет».55
О таких «незнайках» сообщали и из других губерний.56
Рассмотрев подобные доношения, Сенат подтвердил
положение указа 6 апреля 1723 г. об отвозе таких беглых
в Ингерманландию и о поселении их там на дворцовых
землях.57 С помощью этих мер правительство стремилось
решить сразу две задачи: во-первых, по возможности
быстрее завершить свидетельство и приступить к разме¬
щению армии и, во-вторых, способствовать освоению
отвоеванных у шведов территорий. Указом 23 апреля
1722 г. запрещалось вообще вывозить из Ингерманландии
помещичьих крестьян, бежавших еще при шведском вла¬
дычестве. Бежавшие уже после отвоевания Ингерманлан¬
дии подлежали вывозу лишь в поместья, находившиеся
на ее территории. Если же владелец беглых не имел зе¬
мель в Ингерманландии, то он был обязан продать беглых
их держателю — ингерманландскому помещику.58
Закон о вывозе в Ингерманландию был вскоре
распространен и на тех из беглых, которые были вывезены
на указанные ими места, где отвозчики либо не обнаружили
помещиков — владельцев этих беглых, либо сами помещики
от них отказались, как от чужих крепостных. Полковник
А. Чернышев из Киевской губернии в 1723 г. писал, что
«многие беглые по допросам их посылапы па прежний
жилища и к перепищиком для ведома, где их написать
64 Там же, д. 59, л. 421.
55 Там же, л. 428, 430 об., 446; см. также: д. 127, л. 653.
56 Там же, ф. 248, кн. 88, л. 55 об., 136; кн. 382, л. 328 об.;
т:н. 701, л. 558 об.
57 Указ опубликован 25 апреля (ЦГАДА, ф. 248, кн. 701,
л. 366; ПСЗ, т. VII, № 4199).
58 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1922, л. 152 об,
130

в оклад, писано, и ис тех городов паки возвращаютца
сюда назад, что тамо их жительства и помещики о них
объявляют, что у них таких не было».59 Сенат (по указу
Петра) распорядился таких беглых отвозить в Ингерман-
ландию, подобно тем, которые не знали своего происхожде¬
ния, при условии «ежели те их прежние помещики пись¬
менно объявят, что у них таких крестьян не бывало и дела
им до них нет».60
По-видимому, лжесвидетельство как способ изба¬
виться от власти помещиков было столь широко распро¬
странено, что правительство было вынуждено опублико¬
вать в 1723 г. указ, призывавший лжесвидетелей явиться
с повинной. Как сообщали из Нижегородской канцелярии
свидетельства разночинцев, «по оному указу в канцеля¬
рии свидетельства о разночинцах являетца и поныне по¬
вседневно означенных пришлых людей с повинными про¬
шениями многое число... а в повинных прошениях как
из посадцких, так из дворцовых и монастырских крестьян
показываютца не тех губерней и городов и уездов, коих
в скасках и в допросах показывались, являютца помещи-
ковыми, и дворовыми людми, и крестьяны, а другие бег¬
лыми солдаты, а иные объявляют, что и сказок о себе
нигде не подавывали, а которые показывались дворцовыми
и протчих вотчин Нижегородской губернии».61 При зна¬
комстве с этими и им подобными материалами нетрудно
заметить, что, сталкивась с обилием дел о беглых, встре¬
чая явное и скрытое сопротивление беглых, которым в этом
«под рукой» могли покровительствовать и новые их гос¬
пода, ревизоры не смогли закончить дела, связанные с бег¬
ством, ни в 1722, ни в 1723 гг.
59 Там же, л. 265 об.—266; ПСЗ, т. VII, N° 4318. — Например,
доверенные люди одной из алатырских помещиц вывезли в Кост¬
ромской уезд беглого крестьянина С. Гаврилова, показавшего
себя на допросе крепостным костромских помещиков братьев
Милюковых. Когда же Гаврилова привезли в Кострому, то вы¬
яснилось, что он «села которого или деревни не знает... точию
таковых помещиков Милюковых не найдено, и по отвозе в Кост¬
роме в канцелярии воевоцкого отправления, также и у свиде¬
тельства душ... премории не принимают» (ЦГАДА, ф. 350, оп. 3,
д. 59, л. 841; см. также: ф. 905, on. 1, д. 852, л. 15).
60 Там же, ф. 248, кн. 1922, л. 265 об.—266; кн. 1919, л. 6 об.;
11СЗ, т. VII, № 4318.
61 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 82, л. 64. — См. также дело
о лжесвидетельстве: там же, д. 84, л. 263—265.
9:
131

Генерал Волков в доношении Петру, объясняя при¬
чины, «почему чинится остановка в переписном деле»,
отмечал, что, во-первых, многих беглых приходится отво¬
зить «в далные места с нарочными, откуда те посланные
не возвратились». Во-вторых, задерживает завершение
дел то, что прежние владельцы, принимая беглых, не дают
отвозчикам квитанций — расписок о приеме беглых. На¬
конец, в-третьих, постоянно приходится вносить исправ¬
ления в податные документы, включая одних (привози¬
мых) и исключая других (отвозимых) беглых, что задер¬
живает завершение свидетельства.62
Заслушав в начале апреля 1723 г. доклад Волкова,
Петр постановил: «...отвозных крестьян писать в распо¬
ложении душ за теми, кому отдадутся, а пожитков, ежели
не со всем надлежащим отвезены будут, искать по указу».
Одновременно, «дабы в расположении в справках не чи¬
нилось остановки», было решено брать с держателей, уже
отвезших беглых, «под лишением движимого и недвижи¬
мого имения» подписку, «что верно отвезли», а затем учи¬
тывать это в окладных книгах.63
Этим же указом был установлен и последний срок
вывоза беглых —1 июля 1723 г. Однако, когда он истек,
стало очевидно, что вывоз беглых еще не завершен.
В октябре М. Я. Волков, вновь объясняя причины задер¬
жки, сообщал в Сенат, что «еще и поныне беглых с вы¬
писками объявляют и за тем де невозможно книг уста¬
новить в перечнях прибавки и убавки, что все вновь пе¬
реписывают, и ежели де оное отрешено не будет, то ни
которому образу ныне книг, которые надлежит для збору
денег комиссаром, уставить неможно».64
Вероятно, это доношение повлияло на дальнейшую
политику правительства, прислушивавшегося к мнению
опытнейшего из ревизоров. В октябре 1723 г. было при¬
нято решение приступить к сворачиванию дел о вывозе
беглых. 30 октября Петр приказал всем ревизорам закон¬
чить свидетельство до 1 января 1724 г., отложив все дру¬
гие дела, а 22 ноября 1723 г. появился указ Сената о за¬
вершении ревизорами дел о беглых. По новому закону
62 Там же, ф. 248, кн. 701, л. 266 об.—267; кн. 1913, л. 22.
63 Там же, кн. 1891, л. 142 об.; ПСЗ, т. VII, № 4192.
64 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1920, л. 125; см. также: кн. 701,
л. 454 об. — О том же писал и А. Чернышев (там же, л. 68 об.).
132

вывоз беглых не отменялся, но они вносились в перепис¬
ные книги за держателями, которые были обязаны пла¬
тить за беглых, «хотя они на прежние жилища и выве¬
зены будут с пуста, понеже они по многим... указам на
сроки тех беглых на прежния жилища не отвезли».65
Одновременно ревизорам запрещалось вписывать в книги
привезенных беглых или исключать вывезенных. Были
использованы и другие меры, которые могли бы стимули¬
ровать скорейшее завершение дел о вывозе беглых.
Указом 2 июля 1724 г. на держателей беглых, не сооб¬
щивших вовремя о них, были распространены штрафы,
как за утайку собственных крестьян. В этом указе Сенат,
отвечая на запрос Чернышева и Вельяминова, постановил,
чтобы за необъявленных беглых «брать штрафы, равно
как за прописку и утайку собственных крестьян по ука¬
зам, надлежит».66 Однако это еще не означало, что, выпла¬
тив штраф, держатель тем самым выкупал крестьянина.
Напротив, он был обязан отвезти его к прежнему вла¬
дельцу. Эта норма была подтверждена указом 17 марта
1724 г.67 Из различных провинций приходили сообщения
о том, что беглые отосланы, а расписки о приеме их не
присланы. А без этого, как известно, исключать беглых из
оклада запрещалось. В 1724—1725 гг. контора Починков-
ских дворцовых волостей потребовала от канцелярии сви¬
детельства исключения из оклада вывезенных беглых, на
что канцелярия отвечала: «...когда де в отвозе тех
крестьян получены будут ис провинцей квитанции и в тех
местах, куда вывезены за помещики, положены будут
в оклад, тогда оные ис Починковских волостей выключены
будут».68 Понимая, что это затрудняет завершение сви¬
детельства, Сенат в развитие указа 7 апреля 1723 г.
постановил в начале 1725 г. исключать вывезенных бег¬
лых из оклада, не дожидаясь присылки квитанций об их
приеме и ограничиваясь расписками в том, что отвозчики
действительно вывезли беглых и сдали их прежним вла¬
65 ПСЗ, т. VII, № 4371.
66 ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 602; ПСЗ, т. VII, № 4520.
67 ПСЗ, т. VII, № 4485.
68 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 45, л. 388. — Весной 1725 г.
Г. Н. Есипов сообщал, что получены квитанции на 1757 человек
из 4208, вывезенных из Починковских волостей (там же, ф. 248,
кн. 688, л. 1498 об.; см. также: ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 488; ф. 248,
кн. 711, л. 1 об.; кн. 1919, л. 6 об.; ф. 905, on. 1, д. 852, л. 39 об.).
133

дельцам.09 Все это должно было приблизить завершение
свидетельства.
Таким образом, рассмотрение конкретного материала
показывает, что издание указов 19 февраля 1721 г. и
6 апреля 1722 гг. (в которых традиционное крепостни¬
ческое законодательство получило подтверждение и раз¬
витие) и их практическое осуществление ревизорами
придало реформе податного обложения острую социаль¬
ную направленность. Многие положения указов о бег¬
лых, изданных в период реформы, далеко выходили за
рамки сугубо податных мероприятий, а сыск и вывоз
беглых, осуществляемые весьма строго, преследовали
цели не столько финансовые, сколько социальные, клас¬
совые. Благодаря этому свидетельство — податное меро¬
приятие — в сущности превратилось в форму массового
сыска и вывоза беглых крестьян. Не будет большим преуве¬
личением сказать, что в ходе податной реформы правитель¬
ство Петра осуществило давнюю мечту помещиков, орга¬
низовав за свой счет невиданный ранее по масштабам
сыск беглых, принудив жесткими законами укрывателей
беглых доставлять их на свои средства прежним владель¬
цам, а также выплачивать «зажилые» деньги.
Не менее ярко социальная функция реформы полу¬
чила развитие в мероприятиях, связанных с определе¬
нием податного статуса различных категорий населения.
69 Там же, ф. 248, кн. 711, л. 3—4; см. также: кн. 703,
л. 699-700.

Глава VI
СОСЛОВНАЯ СТРУКТУРА РОССИИ
И ПОДАТНАЯ РЕФОРМА
Первая четверть XVIII в. — время не только глубо¬
ких экономических сдвигов и перемен в области поли¬
тики, но и важных социальных изменений, коснувшихся
различных сторон сословно-классовой структуры рус¬
ского общества и приведших к изменению социального
статуса многих категорий населения.
Как известно, сословный строй России XVII—начала
XVIII в. отличался социальной неоднородностью, нали¬
чием множества унаследованных от средневековья пере¬
ходных и отмирающих сословий. Классовое деление об¬
щества не всегда совпадало с сословным, классы вклю¬
чали в себя несколько сословий, и, наоборот, в одно со¬
словие могли входить представители различных классов.1
Вместе с тем российская действительность этого вре¬
мени характеризуется явлениями, связанными с заверше¬
нием в основных чертах процесса классообразования.
Главное содержание этого процесса в начале XVIII в.
заключалось в консолидации и окончательном оформле¬
нии юридического статуса основных антагонистических
классов феодального общества (дворянства и крестьян¬
ства) .
Социально-экономической основой консолидации
класса феодалов стало, как известно, упрочение поме¬
щичьей собственности на землю, выразившееся в посте¬
пенном исчезновении черт условности держания поме¬
стий и в слиянии последних с вотчиной в единую наслед¬
ственную собственность. Упорная внутриклассовая
борьба в XVI—XVII вв. привела к падению роли и
влияния феодальной аристократии, слиянию ее с массой
дворянства. Консолидация господствующего класса выра¬
1 Белявский М. Т. Классы и сословия феодального общества
в свете ленинского наследия. — ВМУ, 1970, сер. ТХ, № 2, с. 68—72.
135

зилась и в постепенном разрушении системы дворянского
«города», ликвидации юридических различий не только
между аристократической верхушкой и рядовым дворян¬
ством, но и между «московским» и «городовым» дворян¬
ством.
Разрушение внутрисословных перегородок привело
к упрощению феодального вассалитета, при котором
«между монархом и дворянином теперь уже нет посред¬
ствующих звеньев, свойственных эпохе уделов и станов¬
ления централизованного государства... Отныне все дво¬
ряне-помещики являются прямыми вассалами монарха».2
Большое значение в процессе консолидации господствую¬
щего класса имели изменения характера службы дворян¬
ства и системы вознаграждения за нее. С конца XVII—
начала XVIII в. служба дворян становится регулярной и
обеспечивается жалованьем, а не землей, которую они
теперь получают лишь в виде наград за особые заслуги
перед троном. Наконец, табель о рангах 1722 г., введя
бюрократический принцип выслуги по службе, форми¬
рует иную, преемственную на всех ступенях иерархию
«чинов».3
Особенностью консолидации господствующего класса,
оформления его социального и юридического статуса
было то, что эти явления были сопряжены с окончательным
распадом сословия служилых людей. Разумеется, един¬
ства сословия служилых на практике не существовало и
раньше, так как внутреннее деление его на служилых
«по отечеству» и «по прибору» уже проводило классо¬
вую границу, отделявшую привилегированное дворянство
и родовитую знать от служилых низов. Однако граница
эта не была особенно четкой. Долгое время классовые
различия разрядов «чинов» затушевывались, стирались.
Это было обусловлено, во-первых, тем, что само сословие
служилых не было замкнутым и совершенно отгорожен¬
ным от тяглых сословий и деклассированной массы, и,
во-вторых, тем, что наблюдалась известная нечеткость
границ, отделявших друг от друга разряды внутри сосло¬
вия служилых. Вследствие этого сохранялась возмож-
2 Преображенский А. А. Об эволюции классово-сословного
строя в России. — В кн.: Общество и государство феодальной
России. М., 1975, с. 70.
3 См.: Троицкий С. М. Русский абсолютизм и дворянство
в XVIII в. М., 1074.
136

иость проникновения из служилых «по прибору» в низ¬
шие разряды служилых «по отечеству», а также перевод
из служилых «по отечеству» в «приборные».4
Эта своеобразная социальная диффузия приводила
к распространению на низшие разряды служилых, близ¬
кие по своему реальному социально-экономическому по¬
ложению к крестьянству, некоторых привилегий, ставших
впоследствии монополией класса — сословия шляхетства-
дворянства. Этим, в частности, и объясняется наличие
крепостных крестьян у некоторых однодворцев.
В конце XVII—начале XVIII в. наблюдается усиле¬
ние замкнутости служилых «по отечеству», превращение
их в особое сословие — класс, наделенный исключитель¬
ными привилегиями. Одновременно служилые «по при¬
бору» утрачивают свои привилегии (и в первую оче¬
редь — свободу от налогообложения) и низводятся до по¬
ложения тяглых крестьян. Однако процесс консолидации
господствующего класса, как и окончательное превра¬
щение служилых «по прибору» в тяглых крестьян, ко
времени податной реформы еще не завершился.
Для различных категорий крестьянства характерны
иные явления классообразования. Разнообразие форм
феодальной зависимости, обусловленное различием фео¬
дальной собственности на землю, отражалось на социаль¬
ной структуре частновладельческого крестьянства. Кре¬
стьяне светских феодалов делились на «помещиковых» и
«вотчинниковых», а духовных —на «церковных», «мо¬
настырских», «архиеревских» и «патриарших». К концу
XVII—началу XVIII в. такое деление утратило свой
смысл и конкретное содержание вследствие завершения
в основных чертах консолидации феодальной собствен¬
ности на землю. Сохранение разделения частновладель¬
ческих крестьян на такие разряды в указанное время
было лишь данью традициям, которые окончательно ис¬
чезли с оформлением слияния вотчины и поместья и
передачи крестьян, зависимых от духовных феодалов,
в ведение Синода. Процесс консолидации в среде частно¬
владельческих крестьян выразился не только в ликви¬
4 Подробнее см.: Павлов-Сильванский Н. П. Государевы слу¬
жилые люди. М., 1898, с. 237—238; Власенко П. Заметки к исто¬
рии служилого класса в Московском государстве. — Дела и дни,
1922, кн. 3, с. 137.
137

дации этих, ставших уже формальными, различий между
крестьянами, являвшимися собственностью разных вла¬
дельцев, но и в слиянии различных по формам зависи¬
мости от феодала категорий крестьян. Здесь процесс
классообразования выразился в усилении тенденций
слияния крестьян и холопов в единую массу феодально
зависимого населения, лишенного каких-либо приви¬
легий.
Особой пестротой отличалась структура города.
Основу его составляло посадское население, включавшее
в себя черных посадских тяглецов — членов тяглой по¬
садской общины, а также узкую прослойку привилеги¬
рованных «гостей» и «гостинную сотню», к этому вре¬
мени в значительной степени отмиравшую.5 Наряду
с посадскими, объединявшимися в особое сословие, тор¬
гово-промышленной деятельностью занимались много¬
численные группы городских служилых людей, имевших
свой статус в сословной структуре общества. Кроме того,
в городах жили представители различных сословий: цер¬
ковники, крестьяне, в том числе и крепостные, и др.
Они могли быть близки посадским по роду экономиче¬
ской деятельности, но существенно отличались от них
своим правовым положением, что, как правило, давало
им определенные привилегии в налогообложении и одно¬
временно нарушало сословную монополию посадских на
занятие торговлей и ремеслом. Процесс классообразова¬
ния в городах во второй половине XVII—начале XVIII в.
состоял в развитии тенденции к включению представи¬
телей этих категорий, живших в городах и занимав¬
шихся торгово-ремесленной деятельностью, в сословие
посадских, что вело к распространению на них обязан¬
ностей последних.
Не ставя перед собой цель подробного анализа со¬
словно-классовой структуры русского общества конца
XVII—начала XVIII в. и ограничившись общим обзором
тех направлений классообразования, которые кажутся
нам наиболее важными, мы должны отметить, что
в эпоху петровских реформ явления классообразования,
о которых шла речь выше, получили дальнейшее разви¬
5 См.: Аксенов А. И, Положение и судьбы гостей в конце
XVII—XVIII в. — В кн.: Проблемы отечественной истории. Ч. I.
М., 1973.
138

тие. Коренные изменения социальной структуры рус¬
ского общества, которые мы наблюдаем в результате
петровских преобразований, явились прямым результа¬
том интенсивного развития социально-экономической
жизни страны, целенаправленной политики абсолютизма,
укреплявшего социально-классовую основу своей власти.
Важно подчеркнуть, что изменения сословно-классовой
структуры русского общества явились результатом не
только конкретных мероприятий правительства, направ¬
ленных на реорганизацию сословного строя русского об¬
щества (как, например, акты о дворянстве, «Табель
о рангах», образование цехов и гильдий и т. д.), но и
«побочным продуктом» преобразований, конкретно не
рассчитанных на перемены в социальной структуре. Про¬
явление таких побочных социальных эффектов петров¬
ских преобразований закономерно. Оно обнажает в боль¬
ших и малых мероприятиях Петра социальную сущность
его политики. Так было и в случае с податной реформой.
Помимо сугубо финансового результата она имела важ¬
ный социальный эффект. С первых же практических шагов
своего осуществления податная реформа вышла за рамки
финансового мероприятия и быстро превратилась в важ¬
ную социально-политическую акцию, оказавшую сущест¬
венное влияние на процесс складывания и окончательного
оформления социального строя русского общества эпохи
позднего феодализма. Проследить, как податная реформа
повлияла на социально-классовую структуру и в чем со¬
стояло ее социальное значение для различных сословий
и классов населения, — наша конкретная цель.
Деловые и дворовые люди
Социальная направленность податной реформы сказа¬
лась уже в том, как определялись податные обязанности
важнейших антагонистических классов русского обще¬
ства — дворянства и крестьянства (прежде всего поме¬
щичьего). Дворянство с самого начала реформы было
освобождено от несения государственных платежей. Указ
22 января 1719 г. о начале переписи вообще не упоми¬
нает дворян. Правда, эта недомолвка указа привела
к тому, что в ряде районов страны дворяне, а также
духовенство были внесены в сказки наряду с крсстья-
139

нами. Об этом, в частности, сообщал Сенату в 1721 г. из
Новгорода М. Я. Волков. Он писал, что в сказках помимо
крестьян «писаны попы и дьяконы, дворяне, за которыми
люди и крестьяне, а сами оные на службе, також отстав¬
ные солдаты и драгуны по перечневой ведомости его
Зотова, те чины в число (подушное. — Е. А.) положены».
Волкова смущало то, что хотя дворяне «в сказках писаны
именно», однако «не во всех пятинах, а в других о таких
дворянах и не писали», а также то, что дворяне как
объект переписи в указах и инструкции о свидетельстве,
данной ему, не упомянуты.6
5 июля 1721 г. Сенат издал указ, имевший весьма
важные последствия. Согласно ему, дворян было прика¬
зано «в тое раскладку в определенное число не класть»
вне зависимости от того, есть ли у них крепостные или
нет.7 Это положение было внесено и в инструкцию
Г. П. Чернышеву (1722 г.): «При том в оное расположе¬
ние протопопов, и попов, и дьяконов самих, также дворян
самих же и детей их... во определенное число в оклад
не класть».8 Так была окончательно подтверждена одна
из важнейших привилегий дворянства — свобода от не¬
сения налогов.
Помещичьи крестьяне составляли самую значитель¬
ную группу населения России петровской эпохи. Упро¬
чение крепостнического режима, выразившееся в укреп¬
лении феодальной собственности на землю, усилении
стоящих на страже ее институтов, превращении дворян¬
ства в привилегированное сословие, способствовало уси¬
лению эксплуатации помещичьих крестьян. Выраженная
в двух основных формах (отработочной и денежной),
рента на протяжении XVII—первой четверти XVIII в.
имела общую тенденцию к увеличению, хотя при этом
необходимо учитывать, что усиление помещичьей эк¬
сплуатации в петровский период существенно сдержива¬
лось ростом государственных повинностей времен Север¬
ной войны.9
6 ПСЗ, т. VI, № 3802; см. также: ЦГАДА, ф. 248, кн. 703,
л. 73.
7 ЦГАДА, ф. 248, кн. 379, л. 139-143 об.; ПСЗ, т. VI, № 3802.
8 ЗА, ч. 1, № 154. — В 1723 г. эта норма была вновь подтверж¬
дена (ЦГАДА, ф. 248, кн. 1922, л. 162 об.).
9 Тихонов Ю. А. Помещичьи крестьяне в России. М., 1974,
с. 292-310.
140

С правовой точки зрения поворотным пунктом в исто¬
рии помещичьих крестьян явилось принятие в 1649 г.
Соборного Уложенйя, крепостнические нормы которого
более чем на два столетия определили специфику юриди¬
ческого статуса крестьян. Последовательное усиление
крепостнической политики в период после Уложения
1649 г., выразившееся в принятии ряда новых крепост¬
нических законов, жесткой реализации норм Уложения
на практике, способствовало углублению юридического
бесправия владельческих и прежде всего помещичьих кре¬
стьян.
Немаловажным последствием отмеченных процессов
является, как уже отмечалось выше, слияние различных
групп зависимого от феодалов населения в единую
группу помещичьих крестьян. Речь идет прежде всего
о крепостных крестьянах и холопах, слияние которых,
подготовленное всем предшествующим ходом социально-
экономического развития России, произошло как раз
в ходе петровской податной реформы. Рассмотрению
этого вопроса и посвящается данный раздел.
Холопы в качестве задворных, деловых и дворовых
упоминаются уже в указе о начале переписи 22 января
1719 г. Помимо крестьян и однодворцев в подушную пе¬
репись попали «задворные и деловые люди (которые
имеют свою пашню)», а также деловые люди, «которые
своей пашни не имеют, а пашут на помещиков своих».10
Последние переписывались не для обложения, а, как от¬
мечалось в указе, «для ведома».
То, что задворные и деловые люди, сидевшие на от¬
дельных участках, были упомянуты наряду с тяглыми
крестьянами, отражало давнюю податную политику, на¬
чавшуюся с реформы 1678—1681 гг., в ходе которой этот
разряд был положен в оклад. Однако реформа 1678—
1681 гг. привела к включению в оклад не всех помещи¬
чьих людей. Вне тягла оказались те деловые люди, кото¬
рые не имели хозяйства и подобно дворовым жили на
господском дворе, где были заняты на различных рабо¬
тах. Именно эта группа деловых вместе с дворовыми и
была включена в подушный оклад при Петре.
10 ПСЗ, т. VI, № 3287. — Дворовых посадских переписывали
во время переписи в городах начиная с 1721 г. (см.: ЦГАДА,
ф. 248. кн. 1920, л. 121).

Указы о деловых и дворовых, относящиеся ко вре¬
мени податной реформы, свидетельствуют, что прави¬
тельство первоначально не намеревалось включать
в оклад всех без исключения деловых и дворовых. Пред¬
полагалось, что подать ляжет лишь на крестьян, а также
на тех помещичьих людей, которые «тянули тягло». Так,
в указе 11 января 1722 г. отмечалось, что полки нужно
«разложить» на крестьян «и дворовых людей, деловых и
иных, которые с ними равно в тягло положены».11
Однако у правительства не было четкого представления
о том, кого из помещичьих людей можно признать тяг¬
лыми, а кото — нетяглыми. Разрабатывая принципы на¬
логообложения, законодатели пытались учесть при этом
такой фактор, как источник производительного труда, су¬
ществования («пропитания») человека. Доходы, полу¬
чаемые от занятий сельским хозяйством, торговлей, ре¬
меслом, позволяли признать человека тяглецом, а жало¬
ванье или содержание зависимого человека источником
«пропитания» не признавали.
Как правительство пыталось реализовать эти прин¬
ципы на практике, мы можем судить на примере законов
об архиерейских и монастырских служителях. Указом
19 ноября 1721 г. тех из них, которые «кормились жало¬
ваньем», было приказано в оклад подушной подати не
класть, тогда как тех, «кои живут в деревнях и владеют
пашнею», указом 11 января 1722 г. было велено «класть
с прочими наряду». Важнейшей чертой указа 19 ноября
было то, что служители на жалованье исключались из
оклада «против людей боярских»,12 т. е. деловые и дво¬
ровые не признавались потенциальными тяглецами. Но
уже первый год переписи (1719 г.) показал, что значи¬
тельное число душ в сказках учтено не было. Опасаясь
утайки крестьян под видом безтяглых деловых и дворо¬
вых, Петр распространил подушную перепись на все на¬
селение феодальной деревни. В указе 5 января 1720 г.
он писал в Сенат: «Понеже я слышу, что в нынешних
переписях пишут только однех кресьян, а людей дворо¬
вых и протчих не пишут, в чем может быть такая ж
утайка, как и во дворах бывала. Того ради ныне под¬
твердите указом, чтоб всех писали помещики своих под¬
11 ЗА, ч. 1. № 148: ПСЗ, т. VI, № 3873.
12 ПСЗ, т. VI, № 3854, 3906.
142

данных, какова оци звания ни есть...». В окончательном
варианте указа уточнялось, что перепись распространя¬
ется на всех «подданных» помещика, «которые живут
в деревнях», в том числе на приказчиков и прочих дво¬
ровых людей, «какого они звания ни есть».13 Итак, вклю¬
чение деловых и дворовых в перепись объясняется опа¬
сением утайки душ. Теми же опасениями обусловлено и
включение всего сельского населения помещичьих име¬
ний в оклад подушной подати. Решение об этом было
принято в начале 1722 г. и зафиксировано в инструкции
ревизорам. Как известно, она создавалась на основе ин¬
струкции генералу Волкову, отправленному в 1721 г. для
пробного свидетельства душ в Новгородской провинции.
При разработке в 1722 г. новой инструкции вместо фразы
«дворяном объявить, чтоб платили со всякой души по
рублю» в первой редакции было написано: «Дворяном
объявить, чтоб платили со всякой души мужеска полу
крестьян, и дворовых, и деловых, и иных, которые с ними
равно в тягло положены...». Здесь, таким образом, был
дословно повторен текст уже цитированного выше указа
11 января 1722 г. Однако во второй (и окончательной)
редакции инструкции мы читаем уже другой вариант:
«Дворяном объявить, чтоб платили со всякой души му¬
жеска полу крестьян, и дворовых, и деловых, и всякого
звания людей, какие у кого в деревнях обретаются».
Далее следует мотивировочная часть: «...понеже, как
нам известно, учинилось, что некоторые, закрывая от
общего государственного платежа, писали многих скот¬
никами, садовниками, конюхами, псарями и сим подоб¬
ными, не взирая на оное.. ,».14
Приняв это решение, правительство тем не менее не
оставляло мысли отделить тяглых от нетяглых поме¬
щичьих людей и реализовать изложенные выше прин¬
ципы налогообложения. Прежний критерий, по которому
определялась тяглоспособность, был уточнен. Полагая,
что сельские жители так или иначе связаны с сельским
хозяйством как источником их «пропитания» (что позво¬
ляет признать их тяглецами и положить в оклад), прави¬
тельство решило, что нетяглыми являются лишь те по¬
мещичьи люди, которые не занимаются сельским хозяй¬
13 ЗА, ч. 1, № 31; ПСЗ, т. VI, № 3481, 3492.
14 ЗА, ч. 1, № 154.
143

ством и живут в городских господских дворах «на жало¬
ванье», т. е. на содержании своих господ. Эту идею выра¬
зил Сенат в постановлении 25 мая 1722 г.: «...которые
всякого звания люди, и служки, и другие при архиереях,
при монастырях и у помещиков живут в деревнях и
имеют пашню или на помещика и на монастырь пашут,
тех в подушную перепись писать и деньги с них брать,
а кои в монастырях пашни ни на себя, ни на кого не
пашут, а живут во дворах на жалованье, с тех ней-
мать».15 Указом 1 июня 1722 г. все деловые и дворовые
люди разбивались на две группы. В нетяглую группу
были определены «всякого звания слуги и служебные и
прочие люди», которые «живут при архиереях, и в мо¬
настырях, и у помещиков в С.-Петербурге и в Москве и
в прочих городах во дворах, а как на себя, так и на
архиереев, и на монастыри, и на вотчинников пашни не
пашут, а имеют пропитание токмо денежною или хлеб¬
ною дачею». В тяглую группу были включены те деловые
и дворовые, «которые всякого ж звания люди хотя на
себя пашни и не пашут, а на властей и вотчинников
пашут», а также те, «которые хотя и не пашут, а живут
в деревнях». Все они подлежали включению в оклад.16
В том же духе составлен и указ 1 августа 1722 г. В жур¬
нале Сената отмечалось: «Кто при переписке дворовых
людей и слуг объявить в дворовых людех ис крестьян и
из деловых людей, которые взяты во дворы из деревень
до переписи поголовной, и тех числить з дворовыми
людми, а в роскладку на полки не класть». В опублико¬
ванном же указе содержится дополнение — обоснование
этой меры: «.. .не класть для того, что у многих в слугах
есть из крестьян и деловых людей».17
Однако вскоре стало ясно, что и новый критерий
столь же несовершенен, как и старый. Это заметил Чер¬
нышев, обративший в своем докладе 1723 г. внимание
Петра на явное (с его точки зрения) противоречие ука¬
зов: с одной стороны, данная ему инструкция предписы¬
вала включить в оклад деловых людей, которые «хотя
будут и сказывать, что они при детях их (т. е. помещи¬
15 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 324 об.
16 ПСЗ, т. VI, № 4026; ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 80 об.,
324 об.
17 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 435-435 об.; ПСЗ, т. VI, № 4069.
144

ков. — Ё. А.) или при ком при другом на службах»,
а с другой стороны, указ 1 июня 1722 г. запрещал вклю¬
чать в оклад «служащих» деловых и дворовых. Черны¬
шев отмечал, что понятие «служащие» в приложении
к помещичьим людям лишено четкости и конкретности,
необходимой для определения их податного статуса. Это
позволяет помещикам писать тяглых крестьян вместе
с «действительно служащими», приводит к тому, что счи¬
тающиеся служащими «у приказных и боярских людей
извозничают и другими работы промышляют», т. е. имеют
источники «пропитания». Одновременно у многих поме¬
щиков, не имеющих в городах дворов, «действительно
служащие» живут в деревнях. По мнению Чернышева,
необходимо отделить шляхетство, отставных солдат и
офицеров, а также тех, «кои е. и. в. жалованье полу¬
чают» (т. е. государственных служащих), от «помещи¬
чьих людей всякого звания, действительно служащих и
под чьим бы именем где кто ни был», с тем, чтобы по¬
следних положить в подушный оклад. Резолюция Петра
19 января 1723 разрубила этот гордиев узел: «Писать
всех служащих, как и крестьян, и положить в побор».18
В итоге все дворовые и деловые люди были уравнены
в податных обязанностях с крестьянством вне зависимо¬
сти от того, где они жили и чем занимались.
Итак, вышеизложенный материал позволяет конста¬
тировать, что правительство первоначально не намерева¬
лось распространять подушную подать на все разряды
деловых и дворовых людей, но позже все же пошло на
это, опасаясь утайки тяглецов под видом безтяглых дво¬
ровых. Однако мы не можем ограничиться таким выво¬
дом. Привести мотивировку правительственных актов
в данном случае еще не значит объяснить суть явления,
выявить его социальный смысл. А между тем сделать это
необходимо, ибо включение деловых и дворовых людей
в подушный оклад означало юридическую ликвидацию
существовавшего на протяжении нескольких столетий
института холопства.
В чем же заключается причина ликвидации целого
сословия и почему это связано с петровской податной
реформой? * 101S ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 53, л. 556; ПСЗ, т. VII, № 4145.
10 Е. В. Анисимов 145

Если мы обратимся к литературе, то в исследованиях
В. О. Ключевского мы найдем ответ на эти вопросы.
Ключевский считал, что на завершающем этапе своей
истории холопство в экономическом смысле активно
сближалось с крепостным крестьянством. Происходит, по
мнению Ключевского, процесс «окрестьянивания» холо¬
пов, которых помещики селили в отдельных дворах, на¬
деляли землей и инвентарем, возлагали на них крестьян¬
ские повинности. Сходство экономического положения
«поставило холопство в одинаковые с крестьянством от¬
ношения к государству», т. е. привело к распростране¬
нию на холопов тягла, что положило конец его юриди¬
ческому состоянию».19
Особенностью концепции Ключевского является то,
что тезис об активном «окрестьянивании» холопов в эко¬
номическом смысле он распространил на весь последний
период истории холопства, начиная с Уложения и кон¬
чая введением подушной подати для холопов. Слабая
изученность истории холопства XVII в. (особенно после
1649 г.) затрудняет рассмотрение интересующего нас
вопроса. Учитывая, что в более ранний период существо¬
вала известная тенденция части холопов к «окрестьяни¬
ванию»,20 можно предположить, что сближение крестьян
и холопов на экономической основе после 1649 г. оказы¬
вало влияние на включение последних в подворную по¬
дать. Однако применительно к периоду после податной
реформы 1679—1681 гг. концепция Ключевского нужда¬
ется в существенном уточнении. Для этого мы обратимся
к документам.
В 1719—1720 гг. в Канцелярию В. Н. Зотова были
присланы сводные табели «из сказок уездных людей»
о населении ряда уездов и провинций Московской губер¬
нии. Табели интересны тем, что они учитывают населе¬
ние помещичьих владений раздельно по категориям зави¬
симого населения. Возьмем, к примеру, табель Козель¬
ского уезда. Помимо помещичьих крестьян (39 188 душ
м. п.) в табели учтены одиннадцать категорий помещи¬
чьих людей: 1) «деловые люди, пашни своей не имеют и
19 Ключевский В. О. Подушная подать и отмена холопства
в России. — Соч. T. VII. М., 1959, с. 339.
20 Колычева Е. И. Холопство и крепостничество (конец XV—
XVI в.). М., 1971.
146

на помещиков не пашут, даетца месечина» — 214 душ;
2) «дворовые люди, своей пашни не имеют и на поме¬
щиков не пашут, даетца месечина» — 79 душ; 3) «скот¬
ники, пашню пашут на себя» — 29 душ; 4) «скотники и
конюхи, своей пашни не имеют и на помещиков не па¬
шут, даетца месечина» — 289 душ; 5) «скотники, пашню
пашут на помещиков, а своей не имеют, даетца месе¬
чина»— 43 души; 6) «деловые люди, пашню пашут на
помещиков, а своей не имеют, даетца месечина» —
2007 душ; 7) «деловые люди, пашню пашут на помещиков
и на себя» — 181 душа; 8) «скотники, пашню пашут на
помещиков и на себя» — 35 душ; 9) «задворные люди,
пашню пашут на себя вместо месечины» —14 душ;
10) «медники, своей пашни не имеют и на помещиков не
пашут, им даетца месечина» — 7 душ; 11) «дворовые
люди, пашут на помещика, а своей пашни не имеют, им
даетца месечина» — 13 душ.21
Все помещичьи люди (2911 душ, или 7% от общей
численности населения владений — 42 099 душ) распа¬
даются на две группы. К первой относятся те деловые и
дворовые люди, которые «пашут на себя», т. е. имеют от¬
дельный участок и хозяйство. Работа на поле господина
применительно к ним является барщиной. К этой группе
можно причислить 3-ю, 7-ю, 8-ю, а также 9-ю категории
помещичьих людей, что составляет 259 душ, или 8.9% от
общей численности деловых и дворовых. Ко второй
группе можно отнести всех деловых людей и дворовых,
которые не имеют участка и «на себя не пашут»
(2652 души, или 91.1%). Анализируя дальше данные та¬
бели, мы обнаружим, что эта группа деловых и дворо¬
вых людей распадается на две подгруппы: на тех, кто
пашет на помещика (5-я, 6-я и 10-я категории),—
2063 души, и тех, кто на помещика не пашет (1-я, 2-я,
4-я и 7-я категории), — 589 душ. Деловые и дворовые
люди, которые не имеют собственного участка и не па¬
шут на помещика, являются конюхами, скотниками, са¬
довниками, ремесленниками (медниками) и входят в так
называемую дворню. Из 2063 душ, пашущих только на
помещика и составляющих 71% от общего числа деловых
и дворовых людей, большая часть (2007 душ) — это де¬
81 ЦГАДА, ф. 248, кн. 127, л. 190 об.—191. — Табель состав¬
лена на основе «87 сказок уездных людей о людях и крестьянех».
10*
147

ловые люди. Думается, что здесь мы сталкиваемся с ка¬
тегорией зависимого населения — холопами, которые не
имеют собственных участков и хозяйств, заняты преиму¬
щественно полевыми работами и живут в специаль¬
ных людских, челядинных дворах. Наблюдения эти под¬
тверждаются и данными других табелей, присланных из
Мещовского, Мосальского, Калужского, Медынского, Бо¬
ровского, Верейского и Перемышльского уездов.22 Сум¬
мируя их с данными по Козельскому уезду, мы получим
следующие цифры: население помещичьих владений, уч¬
тенных в 1720 г.,— 148 615 душ, из них крестьян —
131 518, деловых и дворовых людей — 17 097 (100 %),
в том числе имеющих свою пашню — 1688 (или 10%),
не имеющих своей пашни и не пашущих на помещика —
2001 (или 12%) и, наконец, не имеющих собственной
пашни и пашущих только на помещика —13408 душ
м. и. (78%).
Таким образом, из всех дворовых и деловых людей
только 10% могли быть близки к крестьянству, так как
имели участок и, возможно, хозяйство. Но и это пробле¬
матично, ибо из 1688 душ, учтенных как «имеющие
пашню», большая часть (1334 души) приходится на долю
деловых людей, конюхов и скотников, учтенных по Пе-
ремышльскому уезду, о которых в табели отмечено сле¬
дующее: «Пашут на помещика и свою землю, которая им
дана в присевок к месячному на прокормление по деся¬
тине, и по полдесятины, и по четверти десятины в поле».
По-видимому, мы сталкиваемся здесь с деловыми
людьми, занимающими переходное положение от дело¬
вого на месячине «в чистом виде» к деловому, «посажен¬
ному» на землю и сближающемуся в экономическом от¬
ношении с крестьянином. Если отнести таких деловых
к деловым на месячине, то окажется, что на долю имею¬
щих надел приходится всего лишь 2.1% (354 души) от
общего числа деловых и дворовых людей.
Следовательно, к моменту включения холопов в тягло
между большей частью из них и крестьянами по-преж¬
нему сохранялись различия, которые делают весьма спор¬
ной мысль об интенсивном «окрестьянивании» холопов
как важнейшей причине включения их в тягло в 1723 г.
22 Там же, л. 225—226.
148

Вместе с тем необходимо признать, что эта мысль, ви¬
димо, справедлива применительно к значительной части
холопов —деловых и задворных людей конца 70-х гг.
XVII в., сблизившихся в экономическом отношении с кре¬
стьянами, но не облагавшихся тогда налогами. Именно
они и оказались включенными в подворный оклад в 1679 г.
Экономический же статус группы холопов, положенных
в тягло при Петре I, и мотивы обложения их налогами
были иными.
Как известно, Ключевский связывал происхождение
крепостного права с распространением на ссудные обя¬
зательства владельческих крестьян норм холопьего права,
что обусловило «отказ обязанного ссудой лица от права
прекратить зависимость возвратом ссуды, помогло превра¬
тить эти обязательства в крепостную зависимость».23
Именно два процесса — юридический (распространение
норм холопьего права на крестьянскую зависимость) и
экономический («окрестьянивание» холопов) —и привели,
по мысли Ключевского, к слиянию холопов и крестьян,
к включению первых в тягло.
Говоря о задворных людях, Ключевский непосред¬
ственно идентифицировал их с кабальными холопами.
Возникающее противоречие между хозяйственным поло¬
жением задворных людей — кабальных холопов (сближе¬
ние их с крестьянством) и юридическим статусом (вре¬
менный характер их зависимости как кабальных холопов)
разрешалось, по мнению автора, изменением условий слу¬
жилой кабалы по образцу крестьянской ссудной записи.
Новая задворная крепость, появление которой Ключев¬
ский относит ко второй половине XVII в., привела к урав¬
нению юридического статуса холопа с крестьянином.24
Исследования М. А. Дьяконова позволили уточнить
многие выводы Ключевского. Дьяконов доказал, что спе¬
циальная задворная крепость не имела распространения.
Наоборот, ее отсутствие можно рассматривать «как обсто¬
ятельство, благоприятствовавшее, с одной стороны, росту
задворного населения, так как при этом условии самые
разнородные элементы населения могли переходить в этот
23 Ключевский В. О. Подушная подать..., с. 338—339. — По¬
дробнее см.: Ключевский В. О. Происхождение крепостного права
в России. — Соч. Т. 7. М., 1959.
24 Ключевский В. О. Подушная подать..с. 389—392.
149

класс, с другой — то же обстоятельство помогло фактиче¬
скому сближению» задворных с тяглыми крестьянами,
«что, в свою очередь и подготовило перемену в юридиче¬
ском положении задворных людей». Дьяконов показал,
что понятие «задворный» в XVII в. является характери¬
стикой экономического положения не только кабальных
холопов, но и целой категории феодально зависимого на¬
селения, формировавшейся из холопов, крестьян и других
слоев населения. Дьяконов обратил внимание на то, что
численность задворных людей в течение второй четверти
XVII в. утроилась. Это было обусловлено главным образом
переводом в безтяглые дворовые большого количества тяг¬
лых крестьян с целью уменьшения тяжести налогообло¬
жения по сошному окладу.25
Выводы Дьяконова представляются весьма важными,
ибо они позволяют вплотную подойти к рассмотрению
вопроса о правовом сближении холопов и крестьян и оце¬
нить его как важнейшую причину слияния тех и других
в единую массу крепостного населения. Массовый перевод
тяглецов в безтяглые деловые и задворные, отмеченный
Дьяконовым, способствовал смешению различных катего¬
рий зависимого населения, причем холопы оказывались
лишь частью категории деловых, задворных и дворовых
наряду с купленными людьми и переведенными на двор
крестьянами. Это смешение стало возможным в таких мас¬
штабах лишь после появления Уложения 1649 г., когда
помещик считал себя в праве распоряжаться крепостными
крестьянами по своему усмотрению.
В целом же значительное усиление закрепостительных
тенденций после Уложения благоприятствовало своеобраз¬
ному «выравниванию» юридических статусов холопа и
крестьянина. Под воздействием закрепостительной поли¬
тики, которая метила общим клеймом бесправия и вечной
зависимости как крестьян, так и холопов, становятся все
менее различимы юридические особенности этих столь
различных ранее категорий.
«Выравнивание» статусов было весьма сложным яв¬
лением. Несмотря на ошибочность общей концепции Клю¬
чевского о происхождении крепостного права, все же сле¬
25 Дьяконов М. А. Очерки по истории сельского населения
в Московском государстве (XVI—XVII вв.). СПб., 1898, с. 260,
267—269.
150

дует признать, что холопье право, как более разработанное
и имеющее многовековую традицию, не могло не оказать
влияния на формирование крепостного права в том виде,
в котором оно было зафиксировано Уложением 1649 г.
А Уложение, узаконившее практически бесконтрольную
власть помещика над личностью крестьянина и его иму¬
ществом, оформило бесправие крепостного крестьянина и
тем -самым способствовало сближению крестьян и хо¬
лопов.
После Уложения 1649 г. мы сталкиваемся с парадок¬
сом, суть которого состоит в том, что Уложение 1649 г.
(вслед за Уложением 1597 г.), оговорив основное условие
кабального холопства — крепость по кабалам «по смерть
господина» — и одновременно утвердив потомственную
зависимость крестьянина от помещика, создало своеобраз¬
ные правовые «ножницы» в пользу кабального холопа,
окончательно не утратившего по закону права на осво¬
бождение. Поэтому после Уложения 1649 г. сильно сказы¬
вается тенденция к распространению крепостного права
и на кабальных холопов, выражавшаяся в стремлении за¬
крепить навечно их и их детей за помещиком и его на¬
следниками. Не случайно начиная с 60-х гг. XVII в. законы
о побегах для крестьян и холопов становятся общими.
Включение же холопов — деловых и задворных людей
в оклад в 1679—1681 гг. объективно отвечало интересам
помещиков, так как закрепляло за ними этих людей.
Одновременно (как уже отмечалось в литературе) это
«способствовало слиянию различных категорий феодально
зависимых людей в единую феодальную массу. Перепис¬
ные книги служили источником при составлении многих
крепостных актов на крестьян».26
Тенденция к укреплению холопов в целом характерна
и для последующего периода, хотя не следует преувеличи¬
вать ее значение для судеб кабальных холопов (так как
старинное холопство и без того было укреплено потомст¬
венно). Записки Г. О. Котошихина, документы, приведен¬
ные в книге А. И. Яковлева, и другие материалы, относя¬
щиеся ко второй половине XVII в., свидетельствуют о том,
что эта тенденция не была окончательно завершена юри¬
26 Манъков А. Г. Развитие крепостного права в России во
второй половине XVII века. М.; Л., 1962, с. 243.
151

дически и институт холопства продолжал функциони¬
ровать.27
Петровская эпоха кардинальным образом изменила
положение. Смысл перемен, происшедших в первой чет¬
верти XVIII в., заключался в том, что была подорвана
та социальная база, на которой зижделось холопство как
сословие и институт. Речь идет о резком ограничении
источников пополнения холопства. Уже Уложение 1649 г.,
подводившее итоги предшествующего законодательства,
четко очерчивало круг лиц, которые могли стать холо¬
пами. За пределами его оказались огромные массы кре¬
постных крестьян и вообще тяглецов, а также служи¬
лые — иначе говоря, подавляющее большинство населе¬
ния.28 Только «вольные люди», которые не были тягле¬
цами, служилыми или крепостными,29 могли, согласно
Уложению, пойти в холопы. Они и составляли, таким
образом, единственный легальный источник пополнения
холопства после Уложения.
Петровский режим с его жесткой системой контроля
и запретов, характеризующей «регулярность» петров¬
ского государства, перекрыл и этот источник. Не слу¬
чайно в Палате по составлению Уложения 1700 г. при
обсуждении тех статей, в которых шла речь о приеме в
крестьяне и бобыли, было решено: «Сию статью отста¬
вить для того, что после первого Уложения таких свобод¬
ных, опричь церковников, никого нет». Как справедливо
отмечал С. Н. Валк, хотя подобная трактовка нормы
Уложения 1649 г. исторически совсем не соответствует
точному смыслу отвергаемой статьи, «зато тем ярче в
этом утверждении истолкование прошлого отражало поли¬
тику настоящего».30
Петровский период характеризуется повсеместной и
последовательной борьбой государства против «вольных
27 Котошихин Г. О. О России в царствование Алексея Михай¬
ловича. Изд. 4-е. СПб., 1906, с. ИЗ; Яковлев А. И. Холопство и
холопы в Московском государстве XVII в. T. I. М.; Л., 1943.
28 Соборное уложение 1649 года. Подг. М. Н. Тихомировым
и П. П. Епифановым. М., 1961, гл. XX, ст. 1—7.
28 Подробнее см.: Голикова Я. Б. Наемный труд в городах
Поволжья в четвертой четверти XVIII в. Мм 1965.
30 Валк С. Я. «Суд о крестьянех» в Палате об Уложении
1700 г. — В кн.: Академику Б. Д. Грекову ко дню семидесятиле¬
тия. М., 1952, с. 236.
152

и гулящих», которые ставились вне закона н пресле¬
довались как беглые. Такая политика не могла не отра¬
зиться на судьбе холопства, вербовавшегося в значи¬
тельной мере за счет этого контингента людей.31
Правительство немало сделало и для ограничения
источников пополнения холопства за счет вышедших на
свободу холопов. На этом остановимся подробнее.
Начиная подготовку к Северной войне, Петр видел
в холопах и вообще в дворовых и деловых людях источ¬
ник пополнения армии живой силой. В этом нет ничего
удивительного, ибо, ликвидируя старую поместную армию
(в основе организации которой лежала система дворян¬
ского ополчения и вооруженных слуг, сопровождающих
своих господ в походе), Петр не мог не использовать при
создании новой армии в целом подготовленную к воен¬
ной службе массу боеспособных и привычных к походам
«боевых холопов». Можно без особого преувеличения
утверждать, что молодая регулярная армия Петра вплоть
до 1705 г. (до начала регулярных рекрутских наборов)
создавалась главным образом из холопов. Серию указов
0 комплектовании армии открывает указ 1699 г. В нем
были намечены конкретные меры по организации полков
и указаны два главных способа набора: взятие даточных
и прием «вольницы» — волонтеров. «Вольница» набира¬
лась преимущественно из бывших и беглых холопов и
«гулящих». Даточные были в сущности тоже холопами,
ибо указ 1699 г. категорически запрещал отдавать в
даточные тяглых крестьян и бобылей. В инструкции о
наборе даточных — так называемых «Статьях, состоя-
щихся на Генеральном дворе в Преображенском» — от
23 декабря 1700 г. было вновь подтверждено, что даточ¬
ными могут быть только дворовые люди, а не тяглые
крестьяне. «Статьи», как и предшествующий им указ
1 февраля 1700 г., являются уникальными документами
в истории русского законодательства о холопстве. Указ
1 февраля, в частности, обязал «всяких чинов людей»,
отпускавших на волю своих людей и крестьян, фиксиро¬
вать отпуск в Холопьем приказе, «и которым людям
отпускныя довелось дать, из приказу Холопья суда отсы¬
лать в Преображенск, и которые из них годятся в служ¬
31 Панеях В. М. Холопство в XVI—начале XVII века. Л., 1975,
с. 127; Яковлев А. И. Холопство..., #. 127.
153

бу, и тех писать в солдаты». Лишь негодные к службе
в армии могли выйти на свободу.32 Иначе говоря, не
вышедшие на свободу холопы должны были пройти осви¬
детельствование, после которого годные из них к службе
подлежали мобилизации. «Статьи» 1700 г. фактически
узаконили побег холопа от своего господина при условии,
что он не причастен к уголовному преступлению. Тем
же холопам, «которые записались, побежав от всяких
чинов людей, и приняты в солдатскую службу», было
велено быть «в солдатах, а в холопство их не отдавать».
Более того, было приказано «жен их, взяв, отдавать им,
солдатам, и детей к ним имать, которые ниже (т. е.
моложе. —Е. А.) 12 лет». Указ 1702 г. подтвердил поло¬
жения указов 1699—1700 гг., он ввел единственное огра¬
ничение — запрещалось принимать в солдаты дворовых,
связанных с обслуживанием кухни (поваров, «хлебников»
и др.).33
Расчеты правительства в целом оказались обоснован¬
ными. К началу Северной войны из «вольницы» и даточ¬
ных в короткий срок было сформировано 29 полков
общей численностью 33 тыс. человек. В 1703 г. объявили
набор даточных из дворовых и деловых людей помещи¬
ков и купечества. По сказкам владельцев, их количество
составляло 71 250 человек, из них в службу после смотра
зачислили 11 500 человек. Всего до 1711 г. на смотрах,
проводившихся под руководством боярина T. Н. Стреш¬
нева, было освидетельствовано 158 тыс. человек. Из них
приняли на службу 139 тыс. чел. По-видимому, почти
все они оказались деловыми людьми, ибо те люди, кото¬
рых не зачислили в армию (11%), были признаны негод¬
ными либо «сказались ис крестьян».34 Законодатель¬
ство 1699—1702 гг. об обязательном освидетельствова¬
нии «отпущенников» (так называли вышедших на волю
холопов), а также о свободном приеме в армию волонте¬
32 ПСЗ, т. IV, № 1747, 1820. — Эта норма сохранялась и впо¬
следствии.
33 Там же, № 1820; см. также: т. III, N° 1573; т. IV, № 1912.
34 Подробнее см.: Желябужский И. А. Записки. СПб., 1840,
с. 74; Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XVIII в. М.,
1958, с. 23; см. также: Рабинович М. Д. Формирование регуляр¬
ной русской армии накануне Северной войны. — В кн.: Вопросы
военной истории России. М., 1969, с. 221—223; Автократов В. Н.
Военный приказ. (К истории комплектования и формирования
войск в России в начале XVIII в.). — В.кн.: Полтава. М., 1959, с. 231.
154

ров из холопов действовало на протяжении всей Север¬
ной войны. В делах Сената и канцелярий свидетельства
особенно часто встречается ссылка на указ 19 января
1705 г., согласно которому все без исключения отпущен¬
ники подлежали освидетельствованию в московском Суд¬
ном приказе. Без санкции этого приказа (по-видимому,
заменившего на этом поприще комиссии Генерального
двора) принимать и держать отпущенников запреща¬
лось.35 Кроме того, известен указ 1715 г. на имя руково¬
дителя Рекрутской канцелярии А. И. Ушакова, в кото¬
ром отмечалось: «... людей боярских по первым указом
(т. е. указам начала XVIII в. — Е. А.) брать в сол¬
даты».36 Набор «вольницы» и даточных из дворовых и
деловых существовал и после 1705 г., когда утвердилась
рекрутская повинность, лежавшая на тяглых крестьянах.
Даже в .1721 г. (год окончания Северной войны) указы
о «вольнице» были вновь подтверждены правитель¬
ством.37 Сохранение практики набора добровольцев было
связано с регулярными недоборами рекрутов и большими
потерями русской армии в годы Северной войны.
Итак, мы видим, что на протяжении всей Северной
войны действует законодательство, ограничивающее
источники пополнения холопства за счет освободившихся
холопов — отпущенников. В сочетании с планомерной
политикой мобилизаций холопов в армию это приводит
к сужению социальной базы холопства.
Важно подчеркнуть, что в ходе податной реформы
были осуществлены в массовом масштабе меры по осви¬
детельствованию холопов, получивших свободу. В годы
податной реформы как никогда последовательно и строго
реализовывались нормы указов начала XVIII в. об обя¬
зательном освидетельствовании вольноотпущенников. Ре¬
визоры, начавшие работу в 1722 г., проводили освиде¬
тельствование и тех лиц, которые стали холопами до
1700 г. Однако основное внимание при свидетельстве
уделялось кабальным холопам, «по другим письмам и
вольным (добровольным холопам.—Е. А.), которые слу¬
жили у помещиков... с 700-го году»,38 т. е. после появле-
35 Указ опубликован в ПСЗ за 19 февраля (т. IV, № 2035).
36 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 88, л. 437 об.
37 Там же, ф. 248, кн. 380, л. 517 об.; ПСЗ, т. VI, № 3754.
38 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 88, л. 28.
155

ыия указов о приводе вольноотпущенников к освидетель¬
ствованию. Все, кто стал холопами до 1700 г., автомати¬
чески попали в оклад наравне с крепостными крестья¬
нами своего помещика, а вопрос об их выходе на свободу
даже не обсуждался.
Рассмотрим одно из многочисленных и в общем схо¬
жих друг с другом дел об освидетельствовании отпущен¬
ников, принятых помещиком после указного срока.
В июне 1723 г. ревизор Арзамасской провинции
майор Глебов прислал в Нижний Новгород доношение,
в котором сообщал: «... при свидетельстве нашем в Арза¬
масском уезде в вотчине Алексея Михайлова сына Арга-
макова явились кабальные люди после 700-го году»,
отосланные для допроса в Нижний. К доношению был
приложен реестр на 12 человек, составлявших 4 семьи:
Клим Кондратьев (60 лет) с сыном Михаилом (15 лет);
Петр Семенов (62 года) с пятилетним сыном Алексеем;
Антон Фролов (59 лет) с тремя сыновьями — Федором
(3 года), Никитой (18 лет) и Исаем (15 лет); Давыд
Григорьев (50 лет) с двумя сыновьями — Прокофием
(15 лет) и Захаром (2 года) и братом Матвеем (20 лет).
В Нижний к допросу были перевезены все холопы,
за исключением трех малолетних.39 Первым был допро¬
шен Клим Кондратьев. Он сказал, что его отец жил в
Москве, «в услужении» у дворянина Семенова, и был
женат на его крепостной девке. От брака с ней и родился
ответчик. На дворе Семенова Клим «возрос» и подобно
отцу женился «у него ж, Семенова, на крепостной его
дворовой девке» примерно в 1697 г. После смерти госпо¬
дина Кондратьев с семьей в качестве приданого попал «во
дворовое ж служение» к князю Ф. Я. Мастофину. Это
произошло примерно в 1708 г. А в 1713 г. Мастофин, уми¬
рая, «отпустил его, Клима, с женою и с детьми на волю
и дал отпускную», с которой он в том же году «шел во
услужение волею» в имение А. М. Аргамакова, где его и
застало свидетельство и где, как заявил сам Клим, «же¬
лает. .. жить вечно с женою и з детми».40
Другой холоп Петр Семенов показал, что его отец и
мать были «польской породы» и жили в дворовых за
дьяком В. Бреховым в Кашинском уезде. Здесь же Семе¬
39 Там же, л. 232—234.
40 Там же, л. 234.
156

нов родился и «возрос». После смерти дьяка (около
1679 г.) его отец подал в Приказ Холопьего суда челобит¬
ную о свободе и получил отпускную. Похоронив отца,
Петр «пошел во услужение» к упомянутому Семенову.
Вместе с Кондратьевым (а также другим холопом Семе¬
нова — Антоном Фроловым) Семенов попал к Мастофину.
Когда Мастофин умер, он вместе со всеми привлеченными
к следствию холопами поступил «во услужение» к Аргама-
кову.41 После снятия допросов каждый холоп был осмот¬
рен для определения годности к службе.42
Итак, налицо было нарушение закона — все допрошен¬
ные холопы попали к Аргамакову от Мастофина при¬
мерно десять лет назад — в 1713 г., не проходя освиде¬
тельствования. Для решения этого дела ревизоры обрати¬
лись к законам и инструкциям.
Законов, определяющих их действия, было несколько.
Указ 11 июля 1722 г. предусматривал, что ревизоры
должны «пересмотреть» всех холопов и отпущенников
после 1700 г., и «которые из них по смотру будут в служ¬
бу годны, тех писать в солдаты и отсылать в Военную
коллегию». Дополнением к этому указу было постановле¬
ние Петра 1 октября 1723 г. на запрос А. Чернышева, ко¬
торый спрашивал, как поступить с отпущенниками после
1700 г., пошедшими на службу к новым господам и те¬
перь призванными к службе в армии. Петр постановил:
«Которые устарели, а их вовремя не объявили, за тех
брать годных, да за вину вдвое протиф рекрут». Одновре¬
менно Петр разрешал заменять подлежащих мобилиза¬
ции, годных к службе холопов другими людьми данного
помещика.43 Тогда же был уточнен порядок наказания за
нарушение указов 1700 и 1705 гг. о неявке к освидетель¬
ствованию «устаревших» отпущенников. Помещик, от¬
пустивший холопа без освидетельствования, штрафовался
на 40 руб., а помещик, принявший такого отпущенника,
был обязан в наказание выставить внеочередного рекрута.
Бели же отпущенники «в домы жить ни к кому не пошли,
а состарелись на воле», то штраф за них и за «перемену»
рекрута брали с господ, которые «от себа отпускали, не
объявя в приказах».44
41 Там же, л. 235. — Допросы других холопов см.: л. 236—239.
42 Там же, л. 234 об.
43 ЗА, ч. 1, № 176; ПСЗ, т. VII, № 4318.
44 ПСЗ, т. VII, № 4318.
157

Закон содержал одну существенную оговорку. Если
холоп был отпущен на волю в момент, когда его возраст
превышал призывной (до 25 лет), то ни штраф, ни за¬
мена его иным рекрутом не назначались. Например, при¬
говор Коломенской канцелярии свидетельства о 70-летнем
отпущеннике Григорьеве гласил: «... а штрафа и годного
в службу за него Григорьева с означенного дьякона не
править, для того при отпуске ево в 715-м году был он за
старостию к салдацкой службе негоден».45
Холопы Аргамакова Кондратьев, Семенов, Фролов,
Григорьев подпадали под действие этого закона, так как
все трое вышли на свободу в возрасте, уже превышавшем
призывной. Однако законодательство о мобилизации
в полной мере распространялось на детей этих холопов:
15-летнего Михаила Кондратьева, 18-летнего Никиту
Фролова, 15-летнего Прокофия и 20-летнего Матвея Гри¬
горьева. По решению канцелярии в июле 1723 г. они были
отправлены в армию.46 Указ, решивший судьбу всех ос¬
тальных людей Аргамакова, последовал позже — в начале
сентября 1723 г! Признанных негодными к службе было
приказано «по желанию их отдать во дворовое услуже¬
ние. .. по-прежнему» к их помещику Аргамакову.47 Одно¬
временно их включили в подушный оклад по месту жи¬
тельства. Тех же, кто был взят в армию, из оклада
исключили. Так была решена судьба 8 из 12 холопов
Аргамакова.
Осталось сказать о детях холопов, старшему из кото¬
рых, Михаилу Кондратьеву, было 5 лет, а Федору Анто¬
нову и Захару Григорьеву — соответственно 2 и 3 года.
Они подпали под действие специального закона от 2 ав¬
густа 1722 г., согласно которому их полагалось до дости¬
жения указанного 15-летнего возраста отдавать родите¬
лям, а если те (будучи негодными к службе) шли к поме¬
щику, — то помещику. Когда им исполнится 15 лет, они
должны будут пройти освидетельствование для зачисле¬
ния в солдаты.48 Поэтому дети холопов были определены
«до указных их лет» к Аргамакову.49
45 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 41, л. 120; см. также: л. 442 об.;
д. 56, л. 693.
46 Там же, д. 88, л. 241, 242 об.
47 Там же, л. 245.
48 Там же, д. 41, л. 485.
49 Там же, д. 88, л. 245; см. также: л. 490.
158

Вообще речь могла идти лишь о свободе ограничен¬
ного числа отпущенников, а именно тех, кто был признан
негодными по возрасту или состоянию здоровья. Все ос¬
тальные собой распоряжаться не могли. Негодные к служ¬
бе были стеснены в своих возможностях реализовать
право на свободу уже тем, что обязательно должны были
«определиться», найти себе место. Они уже не могли, как
раньше, хотя бы какое-то время оставаться «вольными»,
безтяглыми.
Законодательство предусматривало выдачу «свободных
писем» отпущенникам, негодным к службе.50 Однако ре¬
визоры должны были «объявлять им указом з запискою,
чтобы никто из них в гулящих не были, а определялись
бы в другие службы или х кому во дворовое служение,
а без службы бы никто б не шатались».51
Таким образом, выбор почти всегда, за исключением
тех случаев, когда отпущенник попадал на государствен¬
ную службу (что в сущности было невозможно), означал
для отпущенника положение в оклад и прикрепление
к посадскому или крестьянскому тяглу.
Большинство отпущенников, получивших «свободные
паспорта» (или имевшие на это право), не могли уст¬
роить свою судьбу иначе, как пойдя «за помещика».52
У таких людей выбор ограничивался двумя возможно¬
стями. Они могли либо приискать себе нового господина,
который согласился бы их взять, либо остаться у преж-
50 ПСЗ, т. VII, № 4318.
51 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 154 об.—155; д. 41, л. 433 об.
52 Обращает на себя внимание то обстоятельство, что реви¬
зоры в своих резолюциях по делам вольноотпущенников в сущ¬
ности и не предоставляли им никакой возможности, кроме вы¬
бора себе господина («и отдать ево и с отцом по желанию, кого
они себе хозяина сыщут и кто их приимет». См.: Резолюция Сал¬
тыкова по делу «вольного человека» (с 1703 г.) Г. Ипатьева и
его семьи. — ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 88, л. 474 об.; см. также:
л. 490).
Кроме того, Сенат 24 января 1724 г. в ответ на запрос И. Фон-
мегдена о том, как поступать с негодными к службе вольноотпу¬
щенниками после 1700 г., за отпуск которых с прежних помещи¬
ков взят 40-рублевый штраф, распорядился таких вольноотпущен¬
ников «от нынешних помещиков возвращать к прежним помещи¬
кам» (ЦГАДА, ф. 248, кн. 1923, л. 92). Если же помещик постав¬
лял к службе вместо вольноотпущенника кого-то из своих дво¬
ровых или крестьян, то такой вольноотпущенник уже пе имел
права покинуть своего господина,
159

него, подобно холопам Аргамакова, заявившим ревизорам
о своем желании остаться у господина «во дворовом слу¬
жении по-прежнему... вечно». Подобные заявления де¬
лали многие из холопов. Это естественно — большинство
из них были признаны негодными к службе по старости
или болезни, и начинать жизнь по-иному или у другого
господина им было трудно, а часто и невозможно. Это еще
не означало, что холоп не мог покинуть своего господина
и найти себе другого (иногда даже вопреки желанию
прежнего),53 однако в целом свобода выбора холопа-отпу-
щенника ограничивалась преимущественно свободой вы¬
бора себе господина. Ограничения эти были обусловлены
формальными трудностями, которые вставали перед отпу¬
щенником при смене им социального статуса, его несо¬
стоятельностью как самостоятельного тяглеца, консер¬
вативностью мышления холопа (ведь не каждый раб меч¬
тает о свободе) и многими другими причинами, не исклю¬
чая и просто насилия со стороны держателя отпущен¬
ника.
В нашем распоряжении есть данные, позволяющие су¬
дить о той участи, которая постигла около 500 отпущен¬
ников после рассмотрения их дел в канцеляриях свиде¬
тельства Переяславля-Рязанского и Нижнего Новгорода.
Речь идет о данных, извлеченных из сводных ведомостей
(«ведений») об отпущенниках, относящихся к 1723—
1724 гг.54
Примем общую численность переяславских отпущен¬
ников (407 душ) за 100%, из них 133 души (32%) «за
малолетством» (до 15 лет) были оставлены у прежних
помещиков, 45 душ (11%) были признаны годными и
53 В материалах Нижегородской канцелярии сохранилось дело
холопа Ф. Лотохина, боровшегося против своего прежнего госпо¬
дина — помещика И. Д. Бахметева, который (как пишет в своей
челобитной 1723 г. Лотохин) хочет «у себя укрепить», женив на
своей дворовой девке. Апелляция в канцелярию свидетельства
Лотохину помогла, и он получил свободу (подробнее см.: ЦГАДА,
ф. 350, оп. 3, д. 88, л. 494). См. также челобитную бывшего хо¬
лопа помещика С. И. Милославского, портного из г. Арзамаса
С. Никифорова, который жаловался в 1723 г. на то, что человек
Милославского, «хотя меня укрепить в вотчине помещика своего
в Арзамасском уезде в селе Кемарех, в поголовную нынешнею
перепись написал и з братом заочно, незнаемо для чего, прибы¬
лым» (там же, д. 13.1, л. 183).
54 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 120, л. 228-231, 362-365, 816-855.
160

взяты в армию, 202 души (49.6%) получили свободу.
Как же они распорядились ею? 97 душ (23.8%) были
определены к прежним помещикам «по их желанию/),
14 душ (3.1%) пошли в дворцовые и архиерейские кре¬
стьяне, а также в монастырские слуги. Наконец, один
человек был приписан к богадельне. Таким образом, в кре¬
постную зависимость попали 230 душ, или 56.5% от об¬
щего числа отпущенников. Из 75 отпущенников по Ниж¬
нему Новгороду И душ (14.6%) были причислены к по¬
саду и в дворцовые волости, двое попали в богадельню,
а все остальные (41 душа, или 54.6%) определены к вла¬
дельцам в «вечное услужение».
В итоге на 482 души по обоим городам к помещикам
попала 271 душа, или 56.2%, т. е. более половины.55
Думается, что та же участь ожидала отпущенников и
в целом по стране. Возможно, приводимые здесь данные
нельзя признать репрезентативными. Однако анализ тех
социально-экономических условий, в которых оказались
отпущенники в годы петровской реформы, позволяет
утвердиться в сделанных на основе «ведений» выводах.56
Материалы об отпущенниках свидетельствуют о кре¬
постнической направленности податной реформы в отно¬
шении вышедших на свободу холопов, а также тех холо¬
пов, которые жили за господами еще до 1700 г. Они
были просто переписаны вместе с крестьянами и поло¬
жены в подушный оклад наряду с ними.
Оформление записи холопа или вольноотпущенника
представляет определенный интерес. Рассмотрим, как это
происходило на примере дела уже упомянутого выше
Ф. А. Лотохина. Как только Лотохин был освобожден от
власти своего господина Бахметева, он в тот же день
заявил в канцелярии, что «желает де он жить во дворо¬
вом служении», у помещика Мастофина, в его поместье
Арзамасского уезда. Вскоре в канцелярию явился человек
55 Дети отпущенников, отданные временно, до 15-летнего воз¬
раста, прежним помещикам, согласно норме указа 1729 г., были
навечно закреплены за ними (ПСЗ, т. VIII, № 5392).
56 Сохранились данные (правда, отрывочные) об арзамасских
отпущенниках. Всего был учтен 21 человек, из них помещикам
«во дворовое услужение» отданы 9 человек, высланы как беглые
крестьяне 4, отданы в солдаты 3, бежал 1, определен в бога¬
дельню 1 человек. Таким образом, к помещикам попала тоже
почти половина отпущенников (ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 119.
л. 92-94 об.).
И Е. В. Анисимов
161

Мастофина и подтвердил, что «означенного вольного че¬
ловека Федора Андреева [сына] помещик ево во дворовое
служение примет, и ежели поголовные деньги с него
спросят, и помещик ево за него, Федора, платить будет».
Рассмотрев просьбу Лотохина и расписку Мастофина, ре¬
визоры приговорили: 1) исключить Лотохина из сказок
в вотчине Бахметева, 2) записать Лотохина в сказки за
Мастофиным, 3) «о владении на оного оному князю Мос-
тофину дать указ».57
Подобным же образом оформлялись тягло и крепост¬
ная зависимость тех холопов, которые оставались у своих
прежних господ. В уже упомянутом деле холопов Арга-
макова сохранилась запись, из которой следует, что в кан¬
целярию пришел доверенный человек Аргамакова Н. Ива¬
нов и подтвердил, что холопов, негодных к службе, и их
детей господин его «во дворовое услужение к себе берет
и содержать [будет] в Арзамасском уезде в селе Успен¬
ском, и ежели с них спросятся по указу поголовные
деньги, платить будет». В окончательном постановлении
канцелярии за подписью Салтыкова было указано: холо¬
пов «по желанию их отдать во дворовое услужение и
о владении оных негодных вечно, а на малолетних их де¬
тей до указных их лет ему, Аргамакову, дать указ».58
Таким образом, акт записи отпущенника за помещи¬
ком состоял как бы из двух фаз: записи отпущенника
в оклад подушной подати и оформления на него крепости.
Причем первая фаза автоматически вела ко второй, и
крепостные документы на владение теперь уже бывшим
отпущенником или холопом оформлялись указом той же
канцелярии свидетельства душ. Получив указ («выпись»,
«паспорт») на владение отпущенником, помещик стано¬
вился его полноправным господином и мог отныне посту¬
пать с ним, как со своим крепостным крестьянином (про¬
дать, перевести в другое место, женить и т. д.).59
Закрепостительная функция податной реформы, про¬
явившаяся в отношении холопов и уравнявшая их с кре¬
57 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 88, л. 496-497.
58 Там же, л. 244 об. — См. подобные дела по Коломне (там же,
д. 41. л. 111-120, 347-349 об., 355, 488—489).
5в Материалы о выдаче «владельных» указов и продаже быв¬
ших отпущенников-крепостных см.: ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 47,
л. 116—117, 121; Д. 51, л. 858—864, 904 об.—929; д. 127, л. 1174-г
1175.
16?

постными крестьянами, сделала невозможным существо¬
вание института «вольницы». Заботясь о сохранении этого
надежного источника комплектования армии, Петр
в указе 7 марта 1721 г. подтвердил нормы указов 1699,
1700 и других годов о праве холопа выйти на волю,
чтобы записаться в армию. Однако вскоре выяснилось,
что эти нормы могут действовать лишь до тех пор, пока
деловые и дворовые не признаны тяглыми. С началом
в 1722 г. свидетельства, приведшего к включению дело¬
вых и дворовых в оклад, обстановка изменилась. В 1722 г.
из Уфы в Военную коллегию было сообщено, что в ар¬
мию вступают холопы, внесенные в подушные сказки, что
ставит администрацию в затруднительное положение.
Сообщения из Казани и Нижнего Новгорода подтверж¬
дали, что порядок приема волонтеров в условиях сущест¬
вования новой податной системы необходимо пересмот¬
реть.60 Это и было сделано весной 1722 г. Военная колле¬
гия, рассмотрев донесение уфимских властей, прислала
в Сенат мнение, в котором настаивала на сохранении
в интересах армии института волонтерства. Однако Сенат
придерживался иной точки зрения и считал, что прием
внесенных в сказки холопов приведет к «помешательству»
в раскладке полков, а впоследствии к отягощению налого¬
плательщиков, вынужденных платить за выбывших из
оклада холопов.61 Петр одобрил мнение Сената и поста¬
новил: внесенных в сказки из оклада не исключать и
в «вольницу» не принимать, а записавшихся возвращать
прежним хозяевам, оставив в силе закон 7 марта 1721 г.
лишь по отношению к тем из холопов, которые не были
внесены в сказки. В журнале Сената за 17 марта 1722 г.
это решение было зафиксировано так: «Которыя люди де¬
ловые в сказках о душах написаны, тех в вольницу не
принимать и при записке им объявить, что ежели оне не
переписаны, то бы они шли, а ежели переписаны, то от¬
даны будут с наказанием».62
Решение 17 марта явилось результатом перемен в по¬
ложении деловых и дворовых, которые возникли в ходе
податной реформы. Однако в конце марта Петр пересмот¬
рел свое решение и, по-видимому, под влиянием военных
60 ЦГАДА, ф. 248, кн. 701, л. 743 об.—744.
61 ЗА, ч. 1, № 156—157; ПСЗ, т. VI, № 3923.
62 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 232 об.; см. также: л. 37 об.
11* 163

восстановил норму указа 7 марта 1721 г. Всех боярских
людей, как включенных, так и невключенных в сказки,
было приказано записывать по их желанию в солдатЫу
а Сенату поручалось продумать и «учинить устройство >>у
каким образом засчитывать их помещику вместо рекру¬
тов. 4 апреля Петр уточнил, что все боярские люди, за¬
писавшиеся до 4 апреля, должны быть исключены из
сказок и оклада. В том же указе отмечалось, что уже
с 4 апреля, т. е. со дня издания указа, «в вольницу» раз¬
решено принимать только безтяглых.63 Но даже в таком
урезанном виде указ остался фактически не выполнен¬
ным, так как по указу Петра от 11 января 1723 г. все
деловые и дворовые люди без изъятий были включены
в оклад подушной подати. После смерти Петра институт
«вольницы» был окончательно запрещен. Предложение
об этом подал в начале 1726 г. П. И. Ягужинекий. Он
считал, что «вольница» чрезвычайно обременительна и
для помещиков, которые теряют власть над своими
людьми, и для помещичьих крестьян, которые вынуждены
платить подушную подать за волонтера. Зачет волонте¬
ров вместо рекрутов, по мнению Ягужинского, себя не
оправдывает, ибо «ежели у кого вдруг запишется человек
пять или шесть, а крестьян за ним немного, то во многие
годы зачетов не дождется», выплачивая налоги все эти
годы «с пуста».64 В постановлении Сената, целиком одоб¬
рившего предложения Ягужинского, категорически пред¬
писывалось: «... впредь прием в вольницу запретить, дабы
тем пресечь как государственный, так и народные
убытки».65 Так был ликвидирован институт «вольницы»,
а вместе с этим и последняя возможность холопов избе¬
жать крепостной зависимости.
Рассмотрение этого материала не оставляет сомнений
в социальной подоплеке акта включения холопов в тягло.
Кроме того, обращают на себя внимание относящееся
к началу 1723 г. предложение Сената, а также резолю¬
ция Петра на него.66 Эти документы вскрывают те клас¬
63 ЗА, ч. 1, 159, 160; ПСЗ, т. VI, № 3995; см. также: ЦГАДА,
ф. 248, кн. 1888, л. 242 об.
64 ЦГАДА, ф. 248, кн. 694, л. 483 об.-484 об.
65 ПСЗ, т. VIII, «N» 4859. — Подробнее см.: сб. РИО, т. 55,
с. 101—106, 142—143.
66 ЦГАДА, ф. 9, отд. I, кн. 53, л. 534-536.
164

совые пружины, действие которых привело к включении)
холопов в подушный оклад и соответственно к ликвидации
холопства как сословия. Воспроизвожу целиком запись
сенатского предложения: «На 8-й пункт мнениями объя¬
вили дворовых людей в число поголовных приписывать,
кроме иноземцов вольных. . . токмо б оных в волницу не
принимать, дабы излишняго платежа не было, а когда дво¬
ровые росписаны будут по деревням со крестьяны, чтоб
тогда помещики вольны были так, как и крестьяне и по¬
жилые годы, ежели оные, бегая, за кем будут жить, указы¬
вать, равно как и за крестьян, ибо подать с них будет
равная». Сенатское предложение выражает социальную
суть предпринятой акции: во включении холопов в тягло
заинтересованы прежде всего помещики, ибо это означает
закрепление холопов и их потомков за владельцами, что
уравнивает холопов и крестьян во власти помещика,
«чтоб тогда помещики вольны были так, как крестьян».
Резолюция Петра на «мнении» Сената поставила точку
в истории русского холопства: «На 8-й. Людей дворо¬
вых, чтоб расписать по деревням, дабы вечно с крестья¬
нами».
В ходе податной реформы все категории холопов
окончательно утратили признак безтяглости, а кабаль¬
ные холопы — и существовавшее по Уложению 1649 г.
право на освобождение.
Однодворцы. Оформление категории государственных
крестьян
Одним из важнейших социальных последствий по¬
датной реформы являлось правовое и податное оформле¬
ние категории государственных крестьян. Это событие
явилось результатом длительной эволюции социально-эко¬
номического и юридического развития вошедших в кате¬
горию государственных крестьян групп населения. Глав¬
ной причиной оформления статуса государствен¬
ных крестьян стал интенсивный процесс классообразова-
ния, поляризации русского общества, что привело
к разрушению прежней достаточно аморфной социальной
структуры и уничтожению многих переходных сословных
группировок, унаследованных от средневековья. Именно
в этом и состоит социальное значение унификационных
165

тенденций законодательства Петра в отношении государ¬
ственных крестьян.
Однодворцы представляли собой одну из таких групп,
и в их судьбе отразились многие черты, присущие кате¬
гории государственных крестьян в целом. Вместе с тем
для процесса складывания и оформления однодворцев
были характерны и свои особенности, обусловленные
в немалой степени спецификой положения южнорусских
служилых людей — однодворцев в социальной струк¬
туре русского общества XVII—XVIII вв.
Многие факторы оказали влияние на оформление ста¬
туса однодворцев как категории государственных кресть¬
ян. Будучи государевыми служилыми людьми, одно-
дворцы Юга по своему реальному социально-экономичес¬
кому положению стояли ближе к тяглым сословиям,
чем к сословию служилых «по отечеству» Центра. Они
комплектовались из различных слоев русского общества
(как тяглых, так и нетяглых) и в массе своей, не имея
крепостных, вели трудовой, т. е. в сущности крестьянс¬
кий, образ жизни. В немалой степени демократизм служи¬
лых южных «украин» определялся особенностями их кол¬
лективного землевладения, являвшегося по форме помест¬
ным, но по существу крестьянским, что находило выраже¬
ние в групповом землепользовании, распространенном
в среде однодворцев.67
Процесс оформления статуса однодворцев как сослов¬
ной группы, проходивший на протяжении XVII в., уско¬
рился в конце XVII—начале XVIII в. Создание Петром
регулярной армии подорвало старую военно-поместную
организацию, в системе которой и существовали служи¬
лые люди южных окраин — однодворцы. Реформа лиши¬
ла их как служилых ряда привилегий, в том числе важ¬
нейшей— податной. Правда, на протяжении XVII в.
служилые люди Юга наряду со службой выполняли неко¬
торые повинности, однако в конце XVII—начале XVIII в.
в системе этих повинностей, являвшихся лишь дополне¬
нием к главной обязанности — службе, произошла каче¬
ственная перемена: с появлением новой армии налоги
и повинности служилых стали рассматриваться как
67 Подробнее см.: Иванов П. И. Сябръиогомещики. — ЖМНП,
1903, № 12; Важинский В. М. Землевладение и складывание об¬
щины однодворцев. Воронеж, 1974.
166

компенсация за освобождение от воинской службы. По
указам 1699 и 1701 гг. со служилых Белгородского и Сев-
ского разрядов стали собирать налоги «вместо службы».68
Это, возможно, было связанно с попыткой правительства
создать на базе организации Белгородского разряда
регулярную армию, набранную из служилых людей «ста¬
рых служб». Средства на ее содержание взимались с не
попавших в армию служилых людей в виде налога «вме¬
сто службы».69 В результате действия отмеченных фак¬
торов однодворцы были включены в 1710 г. в подворное
тягло наряду с крестьянами.
1710 год был важнейшим этапом в истории однодвор¬
цев. Но окончательно статус и сословные черты однодвор¬
цев как категории государственных крестьян XVIII в.
определились в ходе петровской податной реформы. Уже
первые указы о подушной переписи подтвердили пре¬
емственность фискальной политики в отношении одно¬
дворцев. Как объект переписи они фигурируют в указе
22 января 1719 г. и в инструкции ревизорам 1722 г.
Намерения правительства включить однодворцев в подуш¬
ный оклад проявились в указе 7 мая 1722 г. о поселе¬
нии безземельных однодворцев на свободных государст¬
венных землях.70 Этими постановлениями в общей форме
были закреплены принципы фискальной политики, при¬
ведшей однодворцев к включению в подворное тягло
в 1710 г.
Признание однодворцев плательщиками подушной
подати стало исходным моментом при определении осо¬
бенностей их юридического статуса, что само по себе
было весьма сложной и запутанной проблемой. Как из¬
вестно, термин «однодворцы» распространялся на служи¬
лых людей Белгородского и Севского разрядов, охватывая
как служилых детей боярских, так и приборных. Уже
в XVII в. заметно противопоставление служилых людей
этих разрядов московским чинам как менее привилегиро¬
ванных более привилегированным. Однако ни в XVII в.,
ни в первой четверти XVIII в. не было четкого размеже¬
68 ПСЗ, т. III, № 1710; Рабинович М. Д. Стрельцы в первой
четверти XVIII в. — ИЗ, 1956, т. 58, с. 299.
69 Важинский В. М. Введение подушного обложения на Юге
России в 90-х годах XVII в. — В кн.: Вопросы социально-эконо¬
мической истории России XVIII—XIX вв. Воронеж, 1973, с. 25.
70 ПСЗ, т. VI, № 4000,

вания служилых указанных разрядов с московскими
чинами. Часть московских чинов служила по разрядам,
а часть служилых разрядов оказалась среди московских
чинов. После же организации регулярной армии предста¬
вители служилых Белгородского и Севского разрядов
выслужились в офицеры и признавались дворянами как
московские чины. Одновременно нужно учитывать, что
петровская эпоха была эпохой ломки, смешения старого
и нового. Наряду со старой, уже отжившей свой век, но
официально не отмененной системой служилых чинов
существовала и новая военно-чиновная система. Табель
о рангах 1722 г., которая будучи построена на бюрокра¬
тических принципах, никак не соотносилась со старой
чиновной системой.
Если на высших ступенях старых и новых чинов про¬
блема уточнения статуса не была острой, то на низших
она резко обострялась, ибо здесь шла речь о жизненно
важных вещах — быть признанным дворянином и принад¬
лежать к привилегированному «благородному» сосло¬
вию или быть «подлым» крестьянином, тяглецом. А именно
так для однодворцев ставился в петровскую эпоху этот
вопрос.
Правительство в полной мере использовало возможно¬
сти податной реформы для проведения четкой границы
между шляхетством и однодворцами — служилыми людьми
южных окраин. В годы реформы были усилены тенденции
противопоставления дворян однодворцам и вместе с тем —
сближения однодворцев с крестьянами.
Так, в итоговых ведомостях переписи 1719—1720 гг.
по Азовской губернии (где фиксируются для сопоставле¬
ния сведения о населении по книгам 1678 г.) термины
«помещики», «вотчинники», встречающиеся в данных
1678 г., заменены другими: «однодворцы», «служилого
чина люди».71 Именно потому, что теперь, при подуш¬
ной переписи, служилые не рассматривались как поме¬
щики и вотчинники, можно объяснить резкое сокращение
числа помещиков по всей Азовской губернии — на 57 %
(с 8.5 тыс. душ м. п. в 1678 г. до 3.7 тыс. душ
в 1720 г.) — при одновременном увеличении числа раз¬
ночинцев, куда и попали прежние «помещики» (с 1.2
тыс. душ до 30.8 тыс. душ, т. е. почти в 2.5 раза).
71 ЦГАДЛ. ф. 350, оп. 3, д. За, л. 638—651.
108

Ё том же направлении действовало правительство
h начале 20-х гг., признавая необязательной для служи¬
лых южной окраины явку на проводившиеся тогда смотры.
Исключение делалось лишь для тех, которые слу¬
жили с царедворцами Центра или достигли офицерских
Чинов в регулярной армии. Всех остальных служи¬
лых — однодворцев предписывалось к смотру «до указа
не высылать и в прописку им не ставить». Положение
в оклад делало необязательной службу и для детей одно¬
дворцев. В указе 7 марта 1721 г. отмечалось, что наборы
на службу распространяются на всех недорослей, «кроме
украинцев, однодворцев и служилых всяких чинов людей,
которые положены в оклад денежной, как и крестьяне».72
Окончательно уравнивая однодворцев с тягле-
цами-крестьянами и лишая их прав считаться «шляхти¬
чами», правительство неизбежно сталкивалось с противо¬
действием с их стороны. В 1724 г. Г. Н. Есипов из
Азовской губернии сообщил, что многие однодворцы во
время свидетельства объявляют себя дворянами и ссы¬
лаются при этом на валовой список герольдмейстерской
конторы, куда они якобы внесены как дворяне. Сенат, от¬
вечая Есипову, распорядился: всех внесенных в сказки
служилых, несмотря на заявления о принадлежности к дво¬
рянству, оставить в окладе. Тех же, кто служит «в мос¬
ковском чину и в городовых дворянах по наряду из раз¬
ряду полковой службы, а не Севского и Белгородского
разрядов, а в поданных сказках писали себя однодвор¬
цами, а ныне объявляют пашпорты из герольдмейстер¬
ской конторы... с однодворцами не числить», но при
условии, если выясняется «подлинно», что они не одно-
дворцы и при раскладке на полки не положены, а имен¬
ные книги для сбора подати еще не завершены. Послед¬
нее обстоятельство было признано чрезвычайно важным,
ибо если такие служилые «на полки уже росписаны
и книги окончаны, то из подушного оклада не выклю¬
чать, чтоб тем не учинить в расположении полков какого
помешательства, да и для того, понеже они однодворцами
в сказках писались из своей воли».73 Так податная
реформа могла лишить дворянства даже тех служилых,
72 ПСЗ, т. VI, № 3757; ЦГАДА, ф. 248, кн. 711, л. 309; ф. 350,
оп. 3, д. 187, л. 309.
73 ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 635, 609; ПСЗ, т. VIT, № 4570.
169

которые признавались но закону принадлежащими к прй-
вилегированному сословию.
Признанию служилых южных окраин недворянами,
тяглыми не препятствовало даже то, что часть из них
владела крестьянами. Эволюция социально-экономичес¬
кого положения служилых людей в сторону их окрестья¬
нивания отчетливо осознавалась современниками ре¬
формы. Более того, понимание факта их близости к кре¬
стьянам служило достаточным основанием для уравнения
статуса однодворца со статусом тяглого крестьянина.
Идея эта особенно ярко выразилась в доноше-
нии А. А. Мякинина в Сенат (август 1724 г.), в котором
он, в частности, сообщал, что у многих однодворцев обна¬
ружена стопроцентная утайка крепостных, хотя общее
число их у большинства утайщиков не превышало 2—3
душ. Мякинин предложил уменьшить размер штрафа для
однодворцев потому, что «таких однодворцев причесть
к помещикам невозможно, ибо оне хотя и имеют по столь¬
ку дворовых людей, но только самое мизерство, понеже
они и сами земледельцы, и потому положены в подуш¬
ный оклад, и потому равны они тем своим людям (курсив
наш.—Е. А.)у а не так, как из шляхетства помещики
обываютца».74
Иначе говоря, социально-экономическое положение
однодворцев, по мнению Мякинина, является причиной
распространения на них тягла и одновременно — тягло,
положенное на однодворцев, является причиной прирав-
нения их к крестьянству.
Признание однодворцев тяглецами и положение
в оклад подати неизбежно прикрепляли их к тяглу по мес¬
ту приписки в окладе. Авторы указа 7 мая 1722 г., ка¬
саясь вопроса о вывозе беглых крестьян, «живших под
видом малороссиян» на территории Азовской и Киевской
губерний, упоминали однодворцев в числе тех, кто под¬
лежал вывозу на прежние жилища.75 Эта норма пред¬
74 ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 609—610. — О такой же «мало¬
мощной шляхте», представители которой «токмо имеют земли и
то по малому числу, с которой земли не токмо служить, но и
питатца не могут», писал из Смоленска в 1723 г. А. Н. Вельями¬
нов (там же, кн. 701, л. 179—182).
75 ПСЗ, т. VI, № 4000. — О ходе свидетельства майора С. Го¬
ловина в южных районах Азовской губернии см.: ЦГАДА, ф. 248,
кн. 701, л. 254, 543 об., 546—547.
170

ставляется весьма важной. И в XVII в. правительство
не одобряло самовольные переходы служилых, беря
с них обязательство «без указу... и без отпуску никуда
не съехать и не збежать». Однако в XVIII в. положение
служилых Юга, как мы видели, существенно изменилось.
Уход с места жительства в 20-х гг. XVIII в. уже рас¬
сматривается не как дезертирство, нарушение присяги
военным человеком, а как бегство тяглеца, обязанного от¬
правлять повинности. Несомненно, что эта перемена была
обусловлена изменением характера обязанностей и ста¬
туса служилых людей — однодворцев.
Прикрепление однодворцев к тяглу выдвигало перед
законодателями вопрос об ответственности однодворцев
как плательщиков за несение повинностей. В литературе
распространено мнение о том, что в годы податной рефор¬
мы для однодворцев была введена круговая порука и они
были обязаны сообща платить за выбывших из оклада.76
Однако вывод этот нуждается в существенном уточнении.
В 1723 г. Мякинин сообщал, что при свидетельстве одно¬
дворцев Азовской губернии выявляется большая убыль
из оклада — умершие, беглые и т. д. Мякинин запросил
Сенат о том, нужно ли исключать выбывших из окла¬
да.77 Вопрос Мякинина понятен. Он исходил из знания
специфики податного положения однодворцев, несших
индивидуальную (точнее — подворовую), а не коллектив¬
ную (круговую) ответственность за платежи налогов.
Он, конечно, не мог не заметить противоречия этого
принципа положениям законов о неисключении выбывших
из сказок 1719—1721 гг., ибо эти положения автоматиче¬
ски вели к тому что налоги за выбывших должны были
платить оставшиеся члены общины. Такой общины, все
члены которой несли бы ответственность за платежи нало¬
га каждым, у однодворцев не было. И это их существенно
отличало от крестьян, несмотря на крестьянский харак¬
тер землепользования.
Летом 1724 г. Сенат (в ответе ревизору) распоря¬
дился исключить из оклада выбывших. В сентябрьском
1724 г. указе Сената отмечалось: «...в слободах всем
однодворцам объявить указ: ежели ныняшнего сви¬
76 Важинский В. М. Землевладение..с. 78; см. также: Благо¬
вещенский Н. А. Четвертное право. М., 1899.
77 ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 360; см. также: кн. 1919, л. 2 об.
171

детельства кто побежит, за тех подушный оклад правлен
будет на оставших жителях неотменно».78 Следова¬
тельно, Сенат недвусмысленно угрожал однодворцам лик¬
видировать после окончания свидетельства принцип инди¬
видуальной ответственности за платежи налогов и ввести
круговую поруку. Но когда осенью 1724 г. преемник
Мякинина Есипов сообщил о том, что после рекрутских
наборов в некоторых дворах однодворцев не остается душ
м. п., которые могли бы нести тягло за выбывших, Сенат
приказал исключить всех взятых в солдаты, не расклады¬
вая их тягла между другими однодворцами.79 Для крес¬
тьян, связанных круговой порукой, таких исключений не
делали.80 То, что круговая порука не была распространена
среди однодворцев, можно объяснить зачаточным состоя¬
нием их общинной организации.81 В то же время отсут¬
ствие круговой поруки не означает, что налоговый гнет на
них был легче, чем, например, на черносошных кресть¬
янах, связанных круговой порукой.
Общая тенденция политики, выразившаяся в прирав¬
нивании однодворцев к крестьянам, без сомнения, была
ведущей в годы реформы. Но, придерживаясь этой точки
зрения, было бы серьезной ошибкой отбрасывать факты,
противоречащие ей. Совокупность таких фактов позволяет
проследить и другую (помимо ведущей) тенденцию
политики, направленную на сохранение особого статуса
однодворцев, существенно отличного от статуса, например,
помещичьих крестьян.
Обращаемся к уже упомянутому выше указу 7 мая
1722 г. Как отмечалось, его значение состояло в распрост¬
ранении на однодворцев законодательства о беглых крес¬
тьянах со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Вместе с тем в нем говорится, что те из однодворцев,
которые в местах побега «имели собственные свои зем¬
ли», вообще беглыми не считались и вывозу не подле¬
жали. «А быть им в тех местах по-прежнему», — так пос¬
78 ПСЗ, т. VII, № 4563.
79 ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 639. — Указ был подтвержден
в декабре 1724 г. (ПСЗ, т. VII, № 4569, 4622).
80 Круговая порука, по-видимому, не была введена в среде
однодворцев и позже. См.: ПСЗ, т. XII, № 9144; Якушкин, В.
Очерки по истории русской поземельной политики в XVIII и
XIX вв. Вып. I. М., 1890, с. 104.
81 См. подробнее: Важинский В. М, Землевладение...
172

тановил Сенат.82 ЧЪм же можно объяснить непоследова¬
тельность указа, с одной стороны, предписывавшего пре¬
следовать ушедших в Новые места однодворцев как беглых
крестьян — тяглецов, а ^ другой стороны, делавшего
исключение для однодворцев, имевших «свои» земли
в местах побега и не расторгавших совершенные ими на
прежних местах сделки купли-продажи земли?
За строками указа стояли важные социально-экономи¬
ческие обстоятельства, суть которых состояла во все
усиливающемся наступлении помещичьего землевладения
на землевладение однодворцев южной окраины.83
Позиция правительства в этом вопросе не была одно¬
значна. Оно не могло игнорировать требований служилых
московских чинов о получении земель в южных уездах,
но при этом нужды обороны все еще вызывали необходи¬
мость сохранить мелкое землевладение южных слу¬
жилых людей, которое являлось основной формой обеспе¬
чения их оборонной службы. Правительство не могло
не считаться с тем, что появление на южной окраине
земельных владений помещиков, приписанных (и прожи¬
вающих) в центральных уездах, нарушает существующую
южную оборонную систему территориального типа.84
В столкновении этих двух линий политики и прошел
в сущности весь XVII в. Правительство то разрешало
помещикам Центра приобретать земли на Юге, то вводи¬
ло ограничения, создавая системы «заказных городов».
С началом податной реформы вопрос о землевладении
на Юге снова стал предметом обсуждения в правитель¬
стве. Указ 10 мая 1722 г. закрепил за московскими чипа¬
ми земли, проданные или оставленные ушедшими дальше
на Юг однодворцами. Этим же указом были санкциони¬
рованы земельные приобретения обосновавшихся на
новых землях однодворцев. Однако указ не решил проб¬
лемы будущих взаимоотношений однодворцев и пришель¬
82 ПСЗ, т. VII, № 4000; см. также: ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888,
л. 489 об.
83 Подробнее см.: Новосельский А. А. Распространение кре¬
постнического землевладения в южных уездах Московского госу¬
дарства в XVII в. — ИЗ, 1938, т. 4, с. 21—40; Недосекин В. И.
Источники роста крупного землевладения на юге России
в XVIII в. — Изв. ВГПИ, 1967, т. 63, с. 272; Важинский Br М.
Землевладение..., с. 62 и сл.
84 Новосельский А• 4. Распространение..с. 23.
173

цев из Центра. Перспективы политики в этом вопросе
обсуждались дважды — в 1722 и 1727 гг.85 После дли¬
тельного обсуждения Верховный тайный совет постано¬
вил запретить помещикам Центра покупать земли на
Юге. Но наряду с этим было подтверждено вечное и неос¬
поримое право московских чинов на земли в «заказных
городах», которые они приобрели раньше. Все это позво¬
ляет думать, что эффективность запретов 1727 г. была
незначительной.86 Однако в данном случае нас интере¬
сует не столько эффективность введенных запретов,
сколько их наличие, ибо постановление Совета по сути
дела возрождало систему «заказных городов», изменив,
правда, критерий — запрет распространялся не на опреде¬
ленную территорию, а на определенную категорию земле¬
владения.
Но все же наиболее ярко политика, направленная на
сохранение особого статуса однодворцев и их контингента,
проявилась в годы податной реформы в освобождении
однодворцев от крепостной зависимости. В уже упомяну¬
том указе 7 мая 1722 г. запрещалось признавать закрепо¬
щение однодворцев. Все крепостные сделки на однодвор¬
цев подлежали расторжению, а самих их предписывалось
«писать... особь однодворцами, а за помещиками их не
писать», при этом «сказать им е. и. в. указом, дабы они
всякия положения подати как ныне, так и впредь платили
со своею братьею однодворцы в ряд, а тех сел помещикам
отнюдь ничего не платили».87 Затронутый вопрос был
весьма актуальным для того времени, ибо результатом
проникновения крупного землевладения на Юг было не
только оттеснение и обезземеливание однодворцев, но и
вовлечение их в сферу крепостнических отношений. Разу¬
меется, речь идет не о поголовном превращении однодвор¬
цев в крепостных. Но в тех районах, куда проникало
крупное помещичье землевладение, этот процесс проходил
весьма интенсивно, причем помещики не останавливались
перед насильным закрепощением однодворцев. Многие из
85 С б. РИО, т. 63, с. 658, 668-672.
86 О продолжавшихся во второй четверти XVIII в. захватах
помещиками однодворческих земель см.: Недосекин В. И. Обост¬
рение борьбы за землю между помещиками и однодворцами Во¬
ронежской губернии в середине XVIII в. — Изв. ВГПИ, 1955,
т. 19, с. 133—154; см. также: Якушкин В. Очерки..вып. I, с, 104.
87 ПСЗ, т. VI, № 4000.
174

однодворцев шли к цомещикам добровольно, побуждаемые
нищетой и разорением.
Вопрос о судьбе безземельных и закрепощенных одно¬
дворцев был поднят в Донесениях Мякинина. В феврале
1723 г. он сообщал, что Обнаружил большое количество
помещиков, которые «однодворцами и казачей службы
и прочими жилыми людьми владели и ныне владеют,
и продают, и поступаютца, и по всякие крепости кре¬
пили», хотя эти однодворцы записаны служилыми в раз¬
борных и переписных книгах. Тогда же он сообщал
о большом числе однодворцев, лишенных земли и дворов,
одни из которых «бродят меж дворы и кормятца работою»,
а другие одиноки и «вскормлены от младенчества в чужих
людях». По наблюдениям ревизора, именно такие одно-
дворцы и становились главным объектом закрепощения.
Мякинин предложил Сенату временно (до издания пред¬
полагаемого указа о переселении однодворцев на свобод¬
ные земли) обязать тех помещиков, у кого они жили в мо¬
мент проведения свидетельства, платить за них подушные
деньги. 6 мая 1723 г. Сенат утвердил предложение Мяки¬
нина. Из постановления следовало, что указ о поселении
однодворцев должен появиться сразу же по получении
сведений о количестве свободных коронных земель в тех
местах, где они живут и куда предполагалось их высе¬
лить, а также сведений о закрепощенных однодворцах.
Предполагалось, что «как те ведомости (Мякинин. —
Е. А.) пришлет, тогда о штрафах за держание и за про¬
дажу оных однодворцев указ учинен будет».88
К концу 1723 г. Мякинин прислал требуемое «веде¬
ние» об однодворцах, находившихся в крепостной зави¬
симости.89
Приведу из него несколько типичных примеров. 13 ию¬
ня 1723 г. городовой службы служилый человек П. Ко¬
тельников подал в канцелярию свидетельства челобитную,
в которой жаловался на ливенского помещика С. Хитрово,
который «взял де с него поневоле жилое письмо, что жить
ему у него, Хитрова, з женою и детьмы; и ныне, после
смерти ево, Самойла Хитрова, дети ево, Козма да Никита,
88 ЦГАДА, ф. 248, кн. 701, л. 180 об.—181 об., 201—205; ПСЗ,
т. VII, № 4218.
89 ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 47—57; см. также: кн. 701,
л. 204—205.
175

Ефтифей, держали в доме у себя поневоле дватцать лет и
по разделу меж себя старинными своими крепостными
дворовыми людми отдали его брату своему Ефтифею з же¬
ною и з детми, тому ныне четвертой год, а дочерей де ево,
Пелагею, Акулину, оные Козьма и Никита Хитровы вы¬
дали замуж поневоле за дворовых своих крепостных лю¬
дей».90
Вызванный по делу Котельникова один из братьев Хит¬
рово — Козьма показал, что Котельников содержится
у них «по заемной и жилой крепости, какову крепость он,
доноситель, в 704-м году... дал на себя в Ливнах у крепо¬
стных дел отцу их Самойле Хитрову», и представил
выпись из канцелярии крепостных дел, подтверждающую
его слова.
Ливенский солдат Т. Остахов подал челобитную с жа¬
лобой на ливенского же подьячего В. Кавелина, «что дер¬
жит ево он, подьячей, у себя не знаемо по каким крепо¬
стям и чтоб ево уволили» от Кавелина. На допросе Каве¬
лин показал, что «держит ево по записи, которую он дал
в заемных денгах 10 рублев, а за те денги обещался жить
10 лет», и представил «на него, просителя, подлинною
714 году сентября 2 дня крепость».
Из этих дел (как и из других, упомянутых в «веде¬
нии») видно, что помещики закрепляли за собой одно¬
дворцев на общем основании, как вольных людей, не счи¬
таясь с их статусом служилых людей; наряду с офици¬
альным оформлением крепостей в местных учреждениях
они практиковали и нелегальное насильственное закрепо¬
щение, и своз однодворцев.91 Так, однодворец Т. Приго-
90 Там же, кн. 688, л. 56.
91 Известно, что указы запрещали закрепощение служилых
людей (подробнее см.: Де-Пуле М. Материалы для истории Во¬
ронежской и соседних губерний. Воронеж, 1861, с. 54, 55, 80—81,
131—132, 380). Поэтому составление крепостных актов было воз¬
можно при условии добровольного закрепощения, когда однодво¬
рец объявлял себя «вольным гулящим» человеком. Так, например,
помещик А. Е. Федюкин представил ревизору копию крепости на
рейтара С. Юрьева, в которой было написано: «Прошлого 205 году
генваря 19 дня вольной гулящей человек (курсив наш. — Е. А.)
Самсон Иванов сын Юрьев взял он, Самсон, у ельчанина, у Ава-
кума Ермолова сына Федюкина, на ссуде на лошадь, на корыты,
на хлеб, на протчая дать десять рублев, а с тою ссудою жить
ему, Самсону, за ним, Аввакумом, во крестьянстве и всякою ра¬
боту работать и во всем служить» (ЦГАДА, ф. 248, кн. 688,
л. 57 об.; см. также: л. 48 об.).
176

родков жаловался на И. Ё. Горожанкина в том, что ой
«взял ево к себе силощ в дом свой, и двор ево к себе при¬
вез, и держит насильством своим», без крепости. О том же
писали и братья Я. и Гр. Кружихины, жалуясь на само¬
управство В. Климонтова.92 Попав в крепостную зависи¬
мость, однодворец оказывался на положении бесправного
крепостного, которого могли женить, передать по наслед¬
ству, продать и т. д.93 Чтобы окончательно закрепить одно¬
дворца за собой, помещик стремился внести однодворца
в сказки по своей вотчине: «... он, Трубин, укрепляет ево
за собою вечно и пишет ево в скасках дворовым челове¬
ком».94
Разумеется, то количество дел о закрепощении одно¬
дворцев, которое упомянуто в «ведении» (не более 50),
еще не дает оснований для обобщающих выводов о широ¬
ком размахе закрепощения однодворцев. Но при этом сле¬
дует учесть, что «ведение» составлено лишь по тем делам,
которые были возбуждены только по челобитным одно¬
дворцев. Нельзя также отрицать, что запись однодворцев
за помещиком была обусловлена их стремлением избежать
бремени весьма тяжелых военных повинностей и служб.
Не без оснований Мякинин писал в сопроводительном
письме к «ведению», что многие однодворцы «сами на
себя давали ссудные, и ис того видно, что оные, укры¬
ваясь от службы и от податей, и из которых и ныне мно¬
гие находятца».95 Несколько позже при свидетельстве Мя¬
кинина было обнаружено в тамбовских вотчинах Менши-
кова 2438 душ утаенных, половину из которых составляли
однодворцы, содержавшиеся без крепостей и не заявив¬
шие о себе властям.96
По всем челобитным однодворцев были наведены
справки по разборным книгам конца XVII в., и на основе
92 ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 48—49.
93 Об этом более подробно см.: там же; кн. 701, л. 204.
94 Из дела служилого г. У смани С. Петрова, подавшего чело¬
битную на помещика Землянского уезда А. Турбина (ЦГАДА,
ф. 248, кн. 688, л. 57). Горожанкин, на которого бил челом одно-
дворец Пригородов, в допросе показал, что «крепостей он ника¬
ких на него (Пригородова. — Е. А.) не имеет, точию де он
в 710-м, в 716, 719, 720 и в 721 годех скасках он, Пригородов,
написан за отцом ево дворовым человеком» (там же, л. 48 об.,
50 об.).
95 ЦГАДА, ф. 248, кн. 688, л. 47.
96 Там же, л. 1471—1482.
12 Е. в. Анисимов
177

Этих справок крепости были признаны незаконными. Ос¬
вобожденных однодворцев «с пожитком» помещики долж¬
ны были вывезти на своих подводах на свободные госу¬
дарственные земли.97 Спеша завершить реформу, Сенат
указом 2 сентября 1724 г. предписал жившим на поме¬
щичьей земле однодворцам «до предбудущаго определения
быть в тех местах, выделяя из тех помещиковых земель,
что подлежит по указу». Освобождая однодворцев, указ
подчеркнул их полную юридическую независимость от
власти помещиков: «.. .подати платить им с однодворцы,
а на помещиков не работать и никаких доходов не пла¬
тить».98
Своеобразие политики в отношении однодворцев можно
объяснить прежде всего тем, что основная обязанность од¬
нодворцев — оборона южных рубежей от татар — еще не
изжила себя. Это подтверждается той системой службы
однодворцев, которая была создана в 20-х гг. XVIII в. на
Юге.
Важно подчеркнуть, что изменение статуса служилы.'
Юга привело к изменению характера их службы. В годы
петровских реформ из основного и почетного занятия
служба превратилась для однодворцев в вид дополнитель¬
ной людской повинности. В ходе Северной войны на Юге
были созданы ландмилицейские полки. Особенность их ор¬
ганизации заключалась в том, что однодворцы должны
были не только финансировать расходы на их содержание,
но и служить в них. Служба в полках рассматривалась
как повинность, близкая по типу рекрутской.
После завершения войны в непосредственной связи
с податной реформой было решено реорганизовать ланд-
милицейскую систему Юга. На сборы 4-гривенного налога
предполагалось содержать такое количество полков,
«сколько на тех зборных денгах содержать будет мочно».99
Тогда же были сформулированы основные принципы орга¬
низации ландмилиции. Это были частью регулярные,
частью иррегулярные полки с постоянным штатом офице¬
ров. «Правильная» организация ландмилицейских полков
сближала их с полками регулярной армии, но сходство
между ними было чйсто внешним. Ландмилицейские полки
в отличие от регулярных комплектовались только из одно¬
97 Там же, л. 56 об.; кн. 1919, л. 4 об.-—5 об.; кн. 1921, л. 50.
98 Там же, кн. 688, л. 488 об.—490; ПСЗ, т. VII, № 4563.
99 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1891, л. 120 об.
178

дворцев, подлежащих поголовной воипской повинности (от
15 до 30 лет), и не были постоянным войском, собираясь
лишь на летние лагерпые сборы. В 1724 г. было сформи¬
ровано 6 полков.100 В феврале 1724 г. Сенат уточнил по¬
датной статус однодворцев, служащих в ландмилиции.
Они освобождались от 4-гривенного подушного сбора, но,
так как служба в ландмилиции не приравнивалась к служ¬
бе в регулярной армии, они должны были платить орди¬
нарный подушный налог.101
Таким образом, податная реформа Петра, ее законода¬
тельные акты и практика привели к окончательному
оформлению социально-юридических характеристик сос¬
ловной категории однодворцев. В ходе податной реформы
однодворцы были признаны тяглыми, лишены ряда приви¬
легий, которыми они могли пользоваться как служилые
люди и которые стали привилегиями дворянства, и пре¬
вращены в государственных крестьян, обязанных помимо
платежа подати нести службу в ландмилиции. Вместе
с тем это превращение еще не означало окончательного
уничтожения всех преимуществ, присущих положению
однодворцев. Они существенно отличались от других кате¬
горий крестьянства тем, что не были лишены оконча¬
тельно права душевладения, купли-продажи своих земель.
Принадлежность к однодворцам являлась гарантией их
свободы от закрепощения.
Оформление сословных категорий однодворцев было
весьма сходно с оформлением всего сословия государствен¬
ных крестьян (составной частью которых и являлись од¬
нодворцы), ибо оно вызывалось сходными социально-эко¬
номическими явлениями и общими причинами процесса
классообразования. Впервые в ходе реформы вопрос о том,
кого считать государственными крестьянами, обсуждался
(в присутствии Петра) Сенатом 30 октября 1723 г. В жур¬
нале было зафиксировано следующее «рассуждение»
Петра: «Государственный крестьяня разумеются ясач-
ники, половники, однодворцы и протчия тем подобныя;
мордва, черемиса, что в указе изъяснить».102
100 Подробно материалы обсуждения организации полков и их
обеспечения см.: там же, кн. 697, л. 379—480; кн. 1924, л. 46—
47 об.
101 ПСЗ, т. VII, № 4471.
102 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1922, л. 292. — Речь о составе нового
сословия шла и на заседании Сената 18 октября 1723 г. (правда,
12*
179

Плакат 1724 г. дополнял и уточнял содержание тер¬
мина. В нем отмечалось, что подушная подать будет взи¬
маться «с государственных крестьян, то есть с однодвор¬
цев, с черносошных, с татар, с ясашных и Сибирской гу¬
бернии пашенных, прежних служеб, копейщиков, рейтар,
драгун, солдат, казаков, пушкарей, затинщиков и разсыл-
щиков и всякого звания людей, которые в поголовную пе¬
репись написаны и в раскладку на полки положены».103
Под термином «государственные крестьяне» законода¬
тели подразумевали самое разнообразное тяглое населе¬
ние. Если обратиться к данным сводных табелей, присы¬
лаемых в Сенат, то можно выделить три основные кате¬
гории, вошедшие в разряд государственных крестьян:
во-первых, черносошные крестьяне, во-вторых, ясачные
(русские и «инородцы») и, в-третьих, однодворцы. Общая
численность государственных крестьян составляла 1 млн
человек, или 18% от общей численности всех тяглых
душ м. п. Если же число государственных крестьян при¬
нять за 100%, то на долю черносошных крестьян при¬
дется 43.7% (437 тыс. душ м. п.), ясачных — 23.1
(231 тыс. душ м. п.), однодворцев — 31.1% (311 тыс. душ
м. п.) (см. табл. 6).
Знакомство с группами тяглецов, включенных в сосло¬
вие государственных крестьян, показывает то огромное
унификационное значение, которое имела акция податной
реформы. Сводные ведомости подчас не могут отразить
всего разнообразия, всей пестроты групп, вошедших в но¬
вую категорию. Как мы видели выше, термином «одно-
дворцы» обозначалась совокупность многочисленных груп¬
пировок служилых людей южной «украины». Не менее
пестрым был и состав ясачных крестьян, что обусловлива¬
лось не столько сословными, сколько этническими разли¬
чиями. При этом внутри этнических общностей существо¬
вали и свои сословные градации. Крестьянское население
Сибири учитывается в сводных ведомостях как черносош¬
ное крестьянство, хотя известно, что сибирское крестьян¬
ство имело более сложную внутреннюю структуру, чем
собственно черносошные европейского Севера. В Сибири
издавна насчитывалось несколько групп земледельческого
без употребления самого термина «государственные крестьяне»).
См.: там же, кн. 1919, л. 62.
103 ЗА, ч, 1, № 101; ПСЗ, т. VII, № 4533,
180

населения. Во-первых, это крестьяне. К ним относились
как пашенные крестьяне, отправляющие работную повин¬
ность— обработку «государевой десятинной пашни», так
и крестьяне, переведенные на «оброк» (натурой и день¬
гами). Последние иногда назывались оброчными. Во-вто¬
рых, это так называемые «разночинцы» — группа земле¬
дельцев, имевшая сложную генетическую структуру и
оформившаяся постепенно за счет осевших на землю слу¬
жилых (главным образом отставных) людей, их детей и
родственников, а также бывших церковников, посадских,
инородцев, ссыльных и вообще «разных чинов».104 Общ¬
ность судеб земледельцев сближала их с пашенными кре¬
стьянами, что и привело к включению при Петре и тех и
других в категорию государственных крестьян. В состав
новой категории в Сибири влились также «вольные», «гу¬
лящие» люди — контингент, за счет которого в XVII—
первой четверти XVIII в. комплектовались как государевы
пашенные крестьяне, так и сибирские служилые люди.
С их прежним неопределенным положением, когда они
(даже будучи земледельцами) долгие годы могли и не
нести повинностей (или нести их в уменьшенном раз¬
мере), было покончено.105
Податной статус государственных крестьян был оформ¬
лен в 1722—1724 гг. Он отличался от статуса владельче¬
ских крестьян тем, что государственные крестьяне пла¬
тили дополнительный 40-копеечный налог, сверх равной
для всех категорий 74 (70)-копеечной подушной подати.
Первое упоминание о дополнительном налоге относится
к 5 февраля 1722 г., когда Петр, разрабатывая Инструк¬
цию ревизорам, сделал несколько набросков о будущем
порядке размещения армии. В одном из них мы читаем:
«Уезды, которые называютца полавники и посошния
кресьяня, сверх осмигривенных денег положить еще з
души по тому, по скольку как помещики получать будут
[с] своих кресьян сверх солдатской дачи или иным каким
маниром, как удобнее и без комфизии людем. А збирать
104 Громыко М. М. Западная Сибирь в XVIII веке. Новоси¬
бирск, 1965, с. 184—189; см. также: Шерстобоев В. Н. Илимская
пашня. Т. 2. Иркутск, 1957, с. 23—25.
105 Бояршинова 3. Я. О формировании сословия государствен¬
ных крестьян в Сибири (XVIII—первая четверть XIX в.). —В кн.:
Вопросы истории Сибири. Вып. I. Тр. ТГУ, 1964, т. 177, с. 47.
181

тем же земленым камисаром, а не иным и отсылать, куда
определено будет».106
Второе из известных упоминаний относится к 7 мая
1722 г. В этот день А. Д. Меншиков объявил указ Петра:
«Однодворцев, которые положены будут ныне против кре¬
стьян в денежной повсегодной подушной сбор, понеже
оные сверх того платежа никому ничего платить не по¬
винны, не так как крестьяне дворцовые во Дворец, а про¬
чие своим вотчинникам платят, того ради вместо того
крестьянскаго платежа учинить с них, однодворцов, ланд-
милиции, сколько придет против платежа дворцовых
крестьян, что они платят во Дворец, и сие расположение
учинить в... Сенате».107
Прошел год. В течение его была определена сумма до¬
полнительного налога. В указе Петра от 4 апреля 1723 г.
мы читаем: «На украинцоф сверх 8-гривенных положить
еще по 4 гривны з души (вместо тово что другия кресяня
помещиком плотят своим), и те денги употребить на лант-
милицию конную и зделать их столько, колько денег с их
будет.. ,».108 В принятом 13 апреля по этому наброску
указе Сената мысль Петра получила некоторое уточнение:
«... на украинцов Азовской и Киевской губерний сверх ос-
мигривеннаго сбору положить еще по 4 гривны с души,
вместо того что прочие крестьяне платят дворцовые во
Дворец, синодального ведения в Синод, помещиковы своим
помещикам; и тот четырехгривенный сбор сбирать особ¬
ливо и употреблять на ландмилицию конную.. ,».109 110 Ука¬
зом 23 октября 1723 г. этот налог был распространен и
на другие категории государственных крестьян («помор¬
ских городов на черносошных крестьян, Казанской, и
Азовской, и Нижегородской губерний на татар и ясаш-
ных, Сибирской на тамошних пашенных и на других им
подобных, которые не за помещики и положены в подуш¬
ной оклад.. .».по
Итак, все приведенные документы показывают, что го¬
сударственные крестьяне облагались дополнительным на¬
логом, размер которого определялся величиной платежей
106 ЗА, ч. 1, № 152; ПСЗ, т. VI, № 3894.
107 ПСЗ, т. VI, № 3994; см. также: т. VII, № 4138.
108 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 103, л. 374.
'°9 ПСЗ, т. VII, № 4195.
110 Там же, № 4332.

владельческих крестьян своим владельцам. Чем же обус¬
ловлено такое приравнеыие?
Вводя единую систему подушного обложения, Петр ис¬
ходил из идеи равномерности, так сказать, «тяглой спра¬
ведливости» нового налога. Эта «тяглая справедливость»
понималась не как назначение налога, равного по вели¬
чине для всех категорий населения, а как обложение, про¬
порциональное по тяжести для всех категорий населения.
Именно поэтому, намереваясь обложить однодворцев спе¬
циальным дополнительным налогом (идущим исключи¬
тельно на нужды обороны южных рубежей от татар и ту¬
рок), правительство подчеркивало, что этот налог следует
«учинить пропорционально, чтоб им пред пашенными кре-
стьяны ни тягости, ни льготы излишней не было (курсив
наш. — Е. И.)».111 Назначая дополнительный налог «вме¬
сто того», что частновладельческие крестьяне платят
своим владельцам, правительство Петра I стремилось под¬
черкнуть не особую форму зависимости государственных
крестьян от государства, а то обстоятельство, что они не¬
сут меньшие, чем владельческие крестьяне и посадские
люди, тяготы (ибо первые вынуждены платить своим гос¬
подам оброки, а вторые — 120-копеечную подушную по¬
дать). Поэтому их платежи приравниваются по величине
к подушной подати владельческих крестьян плюс пример¬
ная величина платежей владельцу или дополнительный
платеж налогов посадских. Об этом, в частности, гово¬
рится в указе 1723 г. «Понеже е. и. в. указал с посацких
людей положить з души по сороку алтын (т. е. 1.20 руб. —
Е. А.) и переписать тем же перепищиком, а Киевской и
Азовской губерней однодворцы подобны оным же, а вла¬
деют многими землями, а против помещиковых крестьян
сверх положенных зборов, как оные крестьяне сверх госу¬
дарственных, довольствуют, как пашнею, так и другими
положенными зборы помещиков своим они не платят, того
ради во исполнение е. и. в. имянного указа, дабы в помя¬
нутом расположении было всем уравнение, правитель¬
ствующий Сенат приговорил согласно с тех однодворцев
положить против посадцких (курсив наш.— i?. А.) з ду¬
ши по сороку алтын».112
Так, по мысли законодателей, можно было достичь
111 Там же, № 4138.
112 ЦГАДА, ф. 248, кн. 697, л. 3.
183

«Уравнения» в платежах налогов, исходя из особенностей
социального положения каждой группы тяглецов. Именно
так в ходе податной реформы реализовывался принцип,
изложенный в Регламенте Камер-коллегии (1719 г.): «Ни¬
какого государства в свете нет, которое бы наложенную
тягость снесть не могло, ежели правда, равенство и по до¬
стоинству в податях и расходах осмотрено будет».113
Истолковывая таким образом указы Петра о назначе¬
нии дополнительного налога государственных крестьян,
мы выявляем их конкретно-исторический смысл и не на¬
стаиваем на том, что тем самым разъясняется социальное
содержание этой правительственной акции. Представля¬
ется, что вообще ссылка на то, как называли, с чем срав¬
нивали тот или иной налог в прошлом, в решении проб¬
лемы такого масштаба аргументом служить не может,114
ибо решение — не в интерпретации тех или иных фраз
петровских указов, а в анализе сущности возникавших
250 лет назад отношений и в первую очередь социально-
экономических. Исследований, в которых содержался бы
такой анализ, к сожалению, еще нет.115
Оформление сословия государственных крестьян не
только явилось результатом развития входивших в него
групп, но и оказало воздействие на дальнейшую судьбу
всей категории и составивших ее групп.
Необходимо признать, что в петровский период поли¬
тика самодержавия в отношении государственных крестьян
имела ярко выраженную тенденцию к ограничению их
прав, сужению их возможностей в реализации тех пре¬
имуществ, которыми они располагали как люди, лично сво¬
бодные от крепостной неволи. Уже само объединение раз¬
личных разрозненных групп в категорию государственных
крестьян можно рассматривать не только как податное, но
и как социальное мероприятие, направленное на ограни¬
чение юридических прав вошедших в новую категорию
групп некрепостного населения. Конкретно мы это уви¬
дели на примере однодворцев.
113 ПСЗ, т. У, № 3466.
114 См., например: Громыко М. М. 1) Западная Сибирь
в XVIII в., см. 184; 2) Некоторые вопросы истории сибирского
крестьянства периода феодализма. — В кн.: Проблемы истории
советского общества Сибири. Вып. II. Новосибирск, 1970, с. 13—14.
115 См. рецензию П. Г. Рыдзюнского на книгу Г. П. Жит¬
кова «Кабинетское землевладение (1747—1917 гг.)» (Новосибирск,
1973) в «Вопросах истории» (1975, № 4, с. 163).
184

Ограничения, о которых идет речь, были трех видов:
ограничения в передвижении по стране, ограничения сво¬
боды выбора занятий и, наконец, тесно связанные с ними
ограничения социальных перемещений, перехода из од¬
ного «чина» в другой.
С одной стороны, все эти ограничения обусловливались
традиционными принципами сословности внутренней по¬
литики государства, усилия которого были направлены не
только на грубое подавление социальных движений, но и
на соблюдение освященной традицией и законом «пра¬
вильности» перехода из одной сословной группы в дру¬
гую. В сохранении и упрочении монополии сословных за¬
нятий, пресечении попыток представителей других (и
главным образом низших) сословий воспользоваться со¬
словными привилегиями в XVII—XVIII вв. видели основу
правопорядка, справедливости и процветания государства,
народа (разумеется, в том смысле, как тогда понимались
эти категории), а в нарушении — неисчислимые беды. Мо¬
тив этот неоднократно звучал в законодательстве, публи¬
цистике, в челобитных представителей разных сословий.
С другой стороны, ограничения, о которых идет речь,
усилились именно в петровскую эпоху. Законодательство
Петра отличали более четкая регламентация прав и обязан¬
ностей и соответственно более жесткая система запретов,
касающихся прежде всего социальных перемещений.116
Усиление запрещений и ограничений в перемещении
по территории страны («горизонтально») и между сосло¬
виями («вертикально») было обусловлено не только со¬
словными, но и податными принципами внутренней поли¬
тики. Подушная подать, распространявшаяся на большую
часть населения страны, предусматривала порядок жест¬
кого прикрепления плательщиков к тяглу, тем самым при¬
вязывая их к месту жительства, точнее — к месту записи
в оклад подати в платежной общине. Без реализации
этого принципа функционирование налоговой системы
в условиях XVIII в. было бы значительно затруднено.
В этих условиях оформление категории государствен¬
ных крестьян, сочетавшееся с вовлечением их в общерос¬
сийскую систему подушного обложения, не могло не отра¬
зиться отрицательно на свободе предпринимательства, пе¬
116 Разумеется, острие запретительных законов направлялось
преимущественно против переходов из низших сословных групп
в более привилегированные.
185

редвижения, перехода их в другие «чины» государствен¬
ных крестьян.
Однако ограничения, о которых шла речь, не следует
расценивать как акт внеэкономического принуждения,
применяемый исключительно к сословию государственных
крестьян, и делать из этого далеко идущие выводы об
особом характере их зависимости от государства. Эти и
другие ограничения, имевшие в значительной степени
публично-правовой характер, в условиях государства
с ярко выраженным полицейским началом (каким была
Россия XVIII в.) являлись общими для всех непривилеги¬
рованных сословий (а при Петре — нередко и для приви¬
легированных), в том числе и государственных крестьян.
Говоря об ограничениях, налагаемых государством на
государственных крестьян как на непривилегированное
сословие, плательщиков и подданных, нужно отметить,
что эти ограничения не были для них так жестки, как для
других категорий населения. Несмотря на включение го¬
сударственных крестьян в оклад подушной подати, они
долгое время сохраняли право совершать поземельные
сделки, покидать свои участки. Не везде они были свя¬
заны и круговой порукой при уплате налогов. Государство
не могло эффективно контролировать перемещения и хо¬
зяйственную деятельность населения окраин, являвшегося
в большинстве своем государственными крестьянами. Од¬
новременно оно было весьма заинтересовано в заселении
и освоении новых территорий. Поэтому местные и цент¬
ральные власти шли на уступки, немыслимые в Централь¬
ной России, и разрешали населению сдавать тягло, совер¬
шать поземельные сделки, переходить на новые места.117
Чуть ли не единственным ограничением при этом была
обязанность уходящего найти себе замену в тягле — ново-
приходца. Власти добивались (точнее — стремились до¬
биться), чтобы крестьяне переселялись не самовольно, но
после официального разрешения на переселение, с соблю¬
дением формальностей и с обязательной припиской в по¬
душный оклад на новом месте. Но на практике и это ог¬
раничение часто игнорировалось крестьянами, так что про¬
ходил не один год, пока они снова попадали в оклад.118
117 Александров В. А. Особенности феодального порядка в Си¬
бири. — ВИ, 1973, № 8, с. 52.
118 См., например: Жеравина А. И. Рост крестьянского насе¬
ления Западной Сибири в ХУНТ веке. — Тр. ТРУ, 1904, т. 177,
186

Принадлежность к сословию государственных крестьян
вела не только к ограничениям. В определенные моменты
она сдерживала распространение на них крепостничества,
как мы это видели в случае с однодворцами. Не менее яр¬
кий пример дает нам история половников Севера. Как из¬
вестно, половники представляли собой незначительный по
численности контингент крестьян — выходцев из черно¬
сошных волостей, живших на землях владельцев и обя¬
занных им разнообразными повинностями. Оставляя в сто¬
роне вопрос о социальной сущности половничества,119 от¬
метим, что в литературе нет единой точки зрения на ха¬
рактер предпринятых правительством в 1723—1725 гг.
мер в отношении половников. В. И. Семевский полагал,
что указы этих лет знаменовали собой преобладание госу¬
дарственных интересов над владельческими устремле¬
ниями хозяев, а Н. Ф. Демидова, наоборот, считала, что
правительство сделало попытку юридически оформить за¬
крепощение половников, закрепив их за владельцами.120
Думается, что Н. Ф. Демидова не совсем верно трактует
положение указа 23 октября 1723 г., согласно которому
половников следовало писать «в подушный сбор тут, где
они, по свидетельству переписчиков, явились». Но кроме
этого положения в указе есть и другое: «...а с тамош¬
ними обыватели перепищиком согласитца, каким бы обра¬
зом лутчей способ учинить, чтоб оные, переходя с места
на место, подушнаго збору не избывали, а о том согласясь,
прислать в Сенат свои мнения».121 Итак, мы видим, что,
распорядившись приписать половников в местах записи
в сказки, правительство вовсе не санкционировало их за¬
крепощение, а, по-прежнему считая их черносошными
крестьянами, пыталось изыскать такой способ налого¬
обложения, при котором у них сохранялась бы свобода
перехода и возвращения в черносошные крестьяне, одно¬
временно правительство следило, чтобы они не могли из¬
бежать платежа податей.
с. 11—13; Булыгин Ю. С. Колонизация русским крестьянством
бассейна рек Чарыша и Алея до 1763 года. — Там же, с. 24—25.
119 Литературу о половниках подробнее см.: Огризко 3. А.
Из истории крестьянства на Севере феодальной России XVII века.
(Особые формы крепостной зависимости). М., 1968.
120 Демидова Н. Ф. К вопросу о социальной сущности полов¬
ничества в XVIII веке. (По материалам Яренского уезда).—
ЕАИВЕ за 1963 г. Вильнюс, 1964, с. 308.
121 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1919, л. 62 об.; ПСЗ, т. VII, № 4332.
187

В 1724 г. Ф. Чекин сообщал в Сенат, что «в бытность
ево в Устюге Великом и в других поморских местах, где
половники бывают, тех владельцов на словах спрашивано,
каким образом тех их половников в переходах содержать
лутче, на что оные объявили, чтобы тех половников
укрепить за ними вовсе, как за помещики».122 И. В. Солн-
цев-Засекин писал, что сибирские «обыватели» советуют
ему: «...ежели кто (из половников.—Е. А.) куды из де¬
ревни в деревню выедет, и таких в тех других селах и
деревнях никто б не принимали, а кто где явится, таких,
поймав, отвозить на прежние места и о том заказать вы¬
борным старостам, и соцким, и десятником с прикладыва¬
нием рук их, а буде у кого явятся по сыску хозяйскому,
и таких бы повелено было без задержания отдавать со
взятием штрафа».123 Итак, мы видим, что владельцы стре¬
мятся, воспользовавшись податной реформой, закрепить
половников за собой и распространить на их уход законы
о беглых крестьянах.
Наиболее обстоятельное суждение о положении полов¬
ников представил Ф. Чекин. Он считал, что в интересах
государства не следует закреплять половников «во кресть¬
янство» за владельцами, ибо они являются черносошными
крестьянами и «у владелцов живут из е. и. в. черносош¬
ных волостей, и многие, живши в половничестве за вла¬
дельцами, выходят опять в те волости во крестьяне». Суть
его предложений сводилась к тому, чтобы дать половнику
возможность покинуть владельца и перебраться к новому,
но при этом «перенести» его тягло от старого владельца
к новому. Впредь же если владелец будет принимать по¬
ловника из черносошных крестьян, то нужно представить
«запись» — паспорт, в котором бы отмечалось: «хто х кому
и на сколко лет пойдет в половничество».124 Эта система,
по мнению Чекина, должна была обеспечить существова¬
ние института половничества (что означало сохранение
контингента черносошных крестьян) и соблюсти интересы
казны.
Предложения Чекина были приняты и нашли отраже¬
ние в указе 11 января 1725 г., закреплявшем право полов¬
122 ЦГАДА, ф. 248, кн. 711, л. 108; см. также: Богослов-
ский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинции.
(1719-1727 гг.). М., 1902, с. 334-336.
123 ЦГАДА, ф. 248, кн. 711, л. 108 об.
124 Там же, л. 108.
188

ников выйти на свободу,125 126 что обуслобило сохранение ин¬
ститута половничества еще на 150 лет.126
Таким образом, в ходе податной реформы было оформ¬
лено сословие государственных крестьян, в которое вошли
различные группы некрепостного населения. Это привело
к усилению ограничений, как правовых, так и податных.
Вместе с тем оформление категории государственных кре¬
стьян препятствовало распространению на входившие
в нее группы крепостной зависимости.
Горожане и работные люди
Указ о переписи горожан появился 16 февраля 1721 г.,
т. е. через два года после выхода в свет указа о переписи
крестьян и однодворцев.
Можно предположить, что задержка с появлением
указа была обусловлена подготовкой городской реформы.
Не случайно указ 16 февраля появился месяц спустя
после утверждения окончательной редакции Регламента
Главного магистрата — основного законодательного акта
городской реформы.127 Не случайно и то, что указ 16 фев¬
раля содержал положение о присылке сказок посадских
не в Канцелярию Зотова, а в Главный магистрат. Это
положение преследовало цель привлечь вновь созданные
органы городского самоуправления к участию в проведе¬
нии податной реформы в городах. В указе 16 февраля
идея переписи горожан увязывается с идеей переписи
сельского населения, и обе переписи рассматриваются
в рамках реализации единой программы податной ре¬
формы. Сказки о посадских необходимо было собрать
«с таким подкреплением, как по е. ц. в. именному указу
о взятье крестьянских душ означено».128 Нужно отметить
еще два важных момента. Перепись в городах была
переписью не только тяглых посадских людей, но и город-
125 Там же, л. 112; ПСЗ, т. VII, № 4661.
126 Семевский В. И. Крестьяне в царствование Екатерины II.
Г. 2. СПб., 1901, с. 718; см. также: Шатилова Т. Уничтожение
половничества в 19-м столетии. — В кн.: Архив истории труда
в России. Кн. 5. Пг., 1922, с. 79—81.
127 См.: Водарский Я. Е. Проект Регламента Главного ма¬
гистрата и его редакции (1720 г.). —ПИ, 1962, т. X, с. 195—207.
128 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1890, л. 20; ПСЗ, т. VI, № 3747. — Указ
был опубликован 28 февраля 1721 г.
189

сКйх разночинцев, сказки о которых собирались отдельно
от сказок посадских и высылались к Зотову. Кроме того,
проведение переписи поручалось местным властям во
главе с губернаторами.
Перепись в городах мало чем отличалась от переписи
крестьян. Она должна была закончиться к 1722 г. Но
5 февраля 1722 г. появился указ Петра Сенату, коренным
образом изменивший порядок проведения податной ре¬
формы в городах. В указе 5 февраля отмечалось: «Посат-
ских переписать и которые вышли в деревни и иные
места.. .».129
Зная о том пристальном внимании, которое Петр уде¬
лял податной реформе, трудно представить, чтобы он
забыл об указе 16 февраля 1721 г. и его исполнении.
Исключается и какое-либо иное толкование первой фразы
указа 5 февраля, ибо сохранилась запись в журнале
Сената от 5 апреля, когда сенаторы, руководствуясь этим
указом, постановили: «Во всех городах всех купецких
людей переписать вновь (курсив наш. — Е. А.) с летами,
и с промыслы, и з детми, и с прикащики.. .».13° Иначе го¬
воря, в начале 1722 г. было решено заново провести
перепись в городах. Причина — крайне неудовлетвори¬
тельное проведение переписи в 1719/20 г., после которой
стало выявляться большое количество утаенных. Всю вину
за неудачи Петр возложил на местные власти, несшие
общую ответственность за проведение переписи. Поэтому
и была в 1722 г. начата новая перепись. Но на этот раз
(как следует из той же журнальной записи) перепись
поручалась не только губернаторам и воеводам, но и
прикрепленным к ним (специально для переписи) пред¬
ставителям посадского самоуправления и также уполно¬
моченным от Главного магистрата. В указе о новой
переписи, написанном самим Петром и опубликованном
13 апреля, особо говорилось об уполномоченных маги¬
страта, «чтоб те приданные были не ис тех городоф, куды
оные посланы» для переписи.131
Но вскоре даже и эти меры предосторожности, при¬
званные гарантировать полноту учета горожан, показа¬
лись Петру недостаточными. 27 апреля 1722 г. появился
129 ЗА, ч. 1, № 153; ч. 2, № 215; ПСЗ, т. VI, № 3898.
130 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 254 об.
131 ЗА, ч. 2, № 217; ПСЗ, т. VII, № 4312.
190

новый указ о переписи жителей городов, причем ее про¬
ведение поручалось непосредственно военным ревизо¬
рам.132 Несомненно, эта мера, по мысли Петра, должна
была обеспечить необходимую полноту учета.
Ревизоры, согласно указу 27 апреля, должны были по¬
лучить исходные материалы для свидетельства от Глав¬
ного магистрата, который разослал по городам указ, пред¬
писывающий местным магистратам и ратушам прислать
ведомости о наличном населении и происшедших в его
составе изменениях. Эти ведомости передавались ревизо¬
рам, которые и начинали освидетельствование горожан.133
Организацией переписи деятельность ревизоров не
ограничивалась. Проводя перепись, они столкнулись с ря¬
дом серьезных проблем, обусловленных спецификой
сословной структуры феодального города.
Одной из таких проблем было возвращение посадских
тяглецов в посадское тягло. Как известно, весьма харак¬
терной чертой русского феодального города был выход
посадских тяглецов в «ыные чины» (крестьяне, служи¬
лые, церковники, ямщики и т. д.). При этом выход не обя¬
зательно вел к изменению занятий выходца, а часто и
его места жительства.
Необходимо отметить, что правительство вело постоян¬
ную борьбу с выходцами, организовывая их сыски и своз
в посад. Способов борьбы с выходом было много, но, не¬
смотря на это, выход посадских из общин был столь же
неискореним, как и бегство крестьян, вызывавшееся сход¬
ными причинами.
Петровская эпоха в этом смысле исключения не со¬
ставляла. Проводившиеся тогда переписи показывали, что
отмеченная ими убыль посадских тяглецов объясняется
не только смертностью, рекрутчиной, но и выходом посад¬
ских из тягла. По данным Е. И. Заозерской, в середине
10 -х гг. XVIII в. общая численность беломестцев в Москве
сравнялась с численностью тяглецов, причем оба эти раз¬
ряда населения фактически занимали равное положение
в городской торговле Москвы.134
132 ЗА, ч. 2, № 227.
133 ЦГАДА, ф. 350, он. 3, д. 126, л. 44; д. 127, л. 90—92.
134 Заозерская Е. И. Московский посад при Петре I. — ВИ,
1947, № 9, с. 26—27. — О значительных капиталах дворцовых
крестьян Благовещенской слободы Нижнего Новгорода см.: Вол¬
ков М. Я. Формирование городской буржуазии в России XVII—
XVIII вв. — В кн.: Города феодальной России. М., 1966, с. 184.
191

Рост числа безтяглых беломестцев вызывал бурное не¬
довольство посадских тяглецов, неоднократно жаловав¬
шихся на них правительству. В начале 1722 г. Главный
магистрат обобщил в своем донесении в Сенат такие чело¬
битные, авторы которых писали, что «многия тяглецы из
сотен, и из слобод, и из городов с посадов вышли на
льготу и содержат торги, и промыслы, и заводы купече-
ския с ними крестьяны, а в сотни де и в слободы в тягло,
и во всякие подати, и в службы не отданы и не записаны,
и тем чинят оставшемся в малом числе купечеству в тор¬
говых промыслах великия обиды и утеснения и помеша¬
тельства, паче же и разорения, понеже купечества было
полное число и держали торги свободные». Посадские,
подобно своим отцам и дедам в XVII в., настаивали,
чтобы, «кто б какова звания ни был, имеющих купече¬
ство и купеческие промыслы, по свидетельству достойных,
отдать в ратушское ведомство и записать в сотни и сло¬
боды в тягло, и во всякие подати, и службы в равенство
с тяглыми людьми безльготно и безповоротно».135
Начиная в 1721 г. городскую реформу, Петр, конечно,
не мог пройти мимо этой наболевшей проблемы. Столь
известная и часто повторяемая в литературе фраза Регла¬
мента Главного магистрата: «дабы всероссийское купече¬
ство, яко разсыпанную храмину, паки собрать» — пони¬
малась современниками как распоряжение о возвращении
в посад тяглецов, которые (как следует из дальнейшего
текста Регламента), «не похотя с посадскими служить и
податей платить, вышли из слобод какими-нибудь образы
и подлоги в разные чины, и в крестьянство, и в заклад¬
чики, и якобы за долги отданы».136 5 февраля 1722 г.
появился указ, ранее уже упомянутый: «Посатских пере¬
писать и которые вышли в деревни и иные места, во
дворцовые и помещичьи для укрытия, всех взять в по¬
сады...».137 После некоторых колебаний вывоз посадских
был поручен непосредственно ревизорам.
В упомянутом выше указе Главного магистрата пред¬
писывалось собрать сведения о выходцах из посада. Эти
сведения должны были стать основой для обнаружения
135 ЦГАДА, ф. 248, кн. 907, л. 203, 208 об.
136 ПСЗ, т. VI, № 3708; см. также: Водарский Я. Е, Проект
Регламента с. 201.
137 ЗА, ч. 1, № 153.

и высылки укрывшихся в деревнях посадских. Ревизоры
приступили к реализации на практике указа о вывозе по¬
садских.138
Проблема вывоза тех посадских, которые вышли в дру¬
гие «чины», близко соприкасалась с родственной ей проб¬
лемой вывоза тех посадских, которые перебрались в дру¬
гие города. Важнейшей причиной переездов было стрем¬
ление продолжать торгово-промышленную деятельность
в более выгодной, чем прежде, обстановке. Посадских
разных городов постоянно притягивала Москва — столица
торгово-промышленной жизни страны. Из 2434 человек,
записавшихся в Московские слободы за первую четверть
XVIII в., 1441 человек (или 58%) составляли посадские
почти трех десятков городов.139
В упомянутом указе Главного магистрата 1722 г.
магистратам городов предписывалось особо отметить тех
посадских, которые «явятся сверх старых писцовых и
переписных книг, и тех какому ж написат имянно, откуда
они в те места прибыли и в которых годех, також и ре-
месленых людей каждого ремесла порознь».140 Для чего
властям понадобились сведения о посадских, перебрав¬
шихся в другие города, стало ясно из постановления,
принятого Сенатом 25 мая 1722 г. В этот день было ре¬
шено: «А купецким людям всем объявить, чтоб им без
указу собою з города на город для житья не переходить
и домов своих не оставлять». При этом Сенат угрожал,
что такие переходы будут преследоваться как бегство.141
Однако это решение было вскоре оспорено Главным ма¬
гистратом, который обратил внимание Сената на тот
ущерб, который будет нанесен «коммерции» в результате
насильственного возвращения купцов на прежние места
жительства и потери ими в результате этого заведенных
на новых местах «торгов». В ответ на протест Главного
138 Подробнее о вывозе посадских из деревень см.: ЦГАДА,
ф. 350, он. 3, д. 41, л. 88; д. 127, л. 657, 704—706; он. 2, д. 502,
л. 168 об.; ф. 248, кн. 701, л. 796—797 об.; кн. 711, л. 186—189;
кн. 1921, л. 71. — В ряде случаев ревизоры не прибегали к вывозу
посадских из деревень, оставляя их там, но причисляя в посад¬
ское тягло по месту выхода. По крайней мере так было в Псков¬
ской провинции (там же, ф. 350, оп. 2, д. 2693, л. 103—105 об.).
139 Заозерская Е. И. Московский посад..с. 27—28.
140 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 44 об.; см. также: ф. 248,
кн. 1888, л. 136.
141 Там же, ф. 248, кн. 1888, л. 332.
193
13 Е. В. Анисимов

магистрата Сенат 18 июня 1722 г. принял решение, смысл
которого был противоположен смыслу указа 25 мая
1722 г.: «Ежели кто из купечества куды похочет пере¬
ехать, то ему не воспрещать и подати ему, где какие на
нем были, того с них в тех городах не спрашивать, а куда
он переедет, то платить ему в тех местах, а откуды вы¬
ехал, учинить зачет».142 Колебания Сената показывают,
что правительство стремилось совместить свободу пере¬
движения посадских, необходимую для нормального функ¬
ционирования «коммерции», с жесткой системой привязки
тяглецов-посадских к посадскому тяглу. Указом 19 июля
1722 г. ревизорам было предписано лишь переписать вы-
ходцев-посадских, не высылая их на прежние места жи¬
тельства. Главный магистрат в свою очередь должен был
прислать подробное «ведение» о размерах налогов с них
(как на новом, так и на старом месте) с тем, чтобы «по
тому ведению учинить в Главном магистрате уравнение»
в платежах.143 В 1722 г. Сенат даже разрешил купцам
переселяться в прибалтийские города при условии, что
они будут исключены из окладов на прежних местах жи¬
тельства и включены в оклад па новых.144 Это постановле¬
ние встретило возражение Главного магистрата, считав¬
шего, что подобные переселения могут привести к упадку
«коммерции» в России и ослаблению платежеспособности
посадов. Система паспортов, позволявшая посадскому от¬
сутствовать в городе при условии уплаты им там поло¬
женных податей,145 несколько облегчала переходы из по¬
сада в посад.
Одной из самых острых проблем проведения реформы
142 Там же, л. 356.
143 Там же, л. 110 об.; ПСЗ, т. VI, № 4059.— О том, что по¬
садские других городов не высылались, мы можем судить по ма¬
териалам свидетельства в Твери, Нижнем Новгороде и других го¬
родах (ЦГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 3531, л. 978—1044; оп. 3, д. 182,
л. 52-53).
144 ЦГАДА, ф. 248, кп. 701, л. 770—773; см. также: ф. 350,
оп. 3, д. 53, л. 820—828 об. — В марте 1726 г. было внесено уточ¬
нение — записи в прибалтийские города подлежат лишь те посад¬
ские, которые имеют торговлю и промыслы (там же, ф. 291,
д. 21486. л. 137 об.).
145 Паспортная система была введена инструкцией магистрата
(ПСЗ, т. VII, № 4624). Образец паспорта см.: ЦГАДА, ф. 350,
оп. 3, д. 53, л. 821. — О паспортной системе подробнее см.: Ки-
яеветтср А. А. Посадская община в России XVIII столетия. М.,
1003, с, 56.
194

й городах была проблема статуса горожан — псносадских.
Как известно, население города не было однородным но
своему составу. Помимо посадских — членов посадской
общины— в городах жили представители других сосло¬
вий, социальных групп и профессиональных корпорации.
Из 16.5 тыс. дворов в Москве в 1701 г. на долю посадских
приходилось менее половины дворов — 6.8 тыс. Остальные
принадлежали дворянам, духовенству, приказным, воен¬
ным и т. д.146 Население этих дворов называлось разно¬
чинцами.
Следует сразу же оговориться, что здесь пойдет речь
лишь о городовых разночинцах. Термином «разночинцы»
в петровскую эпоху обозначалась не бессословная, непо¬
датная категория городского населения (как это было
в XIX в.), а совокупность представителей самых различ¬
ных сословий и групп. «Разночинцы» — это буквально
люди из «разных чинов». В числе разночинцев документы
упоминают дворян, церковников, ямщиков, отставных,
приказных людей, а также крестьян (в том числе и вла¬
дельческих), посадских, однодворцев. Например, в указе
1721 г. под разночинцами подразумевались те, «которые
живут, наймуя разных чинов у людей», в том числе и
записанные за помещиками.147 В журнале Сената от 19 мая
1724 г. мы читаем: крестьяне «дворцовые и синодальной
каманды, и помещиковы люди, и крестьяня, и другие раз¬
ночинцы, также и однодворцы», а в табели Тамбовской
провинции об утаенных записано: «... всякие разночинцы,
а именно духовного чину и городовой службы, салдацкие,
казачьи, стрелецкие, бобыльские, также сироты, малолет¬
ние. ..». Указ 1723 г. гласил: «В городах являются артил-
лерные кузнецы и другие разночинцы, кои из разных чи¬
нов».148
Для зачисления горожан — посадских тяглецов в со¬
словие «регулярных граждан» и оклад подати требовалось
146 Лебедев В. И. Москва при Петре I. — ИЖ, 1945, № 5, с. 39;
см. также: Волков М. Л. Города Тверской провинции в первой
четверти XVIII в.— В кн.: Историческая география России XII—
начала XX в. М., 1975, с. 145—147.
147 ПСЗ, т. IV, № 3817.
148 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1928, л. 8 об.; ф. 350, оп. 3, д. 1а,
л. 584 об.; ПСЗ, т. VII, № 4145; см. также: Вулъфсон Г. Н. Поня¬
тие «разночинец» в XVIII—первой половине XIX в. — В кн.:
Очерки истории народов Поволжья и Приуралья. Вып. I. Казань,
1967, с. 107-124.
13*
195

лишь подтверждение посадской «старины» по писцовым
и переписным книгам 1678 и 1710 гг. Свидетельство же
разночинцев было более сложной акцией. Проведению ее
придавалось большое значение, и в городах с многочис¬
ленным разночинным населением были даже образованы
канцелярии свидетельства разночинцев.
Первоначально сведения о разночинцах, «которые на
посаде с посадцкими людьми и своими дворами и
в оклад не обложены» и «которые... обложены в тягло
и платят с посадцкими людьми»,149 подавались бургомист¬
рами ревизорам, а они уже начинали свидетельство. Осо¬
бое внимание при свидетельстве разночинцев уделялось
крестьянам. Проблема их статуса в городах была весьма
острой. Во-первых, приступая к свидетельству в городах,
правительство должно было решить судьбу тех крестьян,
которые издавна жили на посаде и несли посадское тягло.
О таких крестьянах писали в своем доношении 1723 г.
посадские Юрьевца-Поволского: крестьяне «пришли после
писцовой переписи от отцов своих для купечества и
мастерства в тяглые юрьевецкие дворы после умерших
посацких людей ко вдовам и девкам и на них пожени¬
лись, и с тех дворов всякие подати платили, и службы
служили, и купечества имеют на триста рублев, а иные
на сто и на пятьдесят рублев, а другие имеют ремесло и
лавки и купецкие всякие заводы и промышляют всякими
съесными товары, и построили свои домы, и в том го¬
роде желают жить вечно».150
Во-вторых, предстояло определить отношение к тем
крестьянам, которые, живя в городах «своими дворами»,
занимались торговлей и ремеслом, но не были при этом
включены в посадское тягло, точно так же как и те кре¬
стьяне, которые жили во дворах посадских на правах ра-
ботников-найми тов.
Материалы реформы свидетельствуют, что сразу же
наметился дифференцированный подход к каждой из
перечисленных групп крестьян. Те из крестьян, кто был
записан в посадское тягло до начала реформы, навсегда
оставались в нем. Правительство неоднократно подтверж¬
дало ревизорам, что тех крестьян, «которые в городах по
торгам и промыслам записаны в посады, тех на прежние
149 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 529.
150 Там же, д. 127, л. 968.
196

их жилища не высылать... а писать их в тех городах,
где они в посад записаны».151 Эта же норма была распро¬
странена и на отпущенников, включенных в посадское
тягло.152
Иначе поступали с крестьянами, жившими в городе и
не внесенными в тягло. Все они подлежали обязательной
высылке на прежние жилища.
Так, согласно ведению канцелярии свидетельства, из
Нижнего Новгорода подлежали высылке на прежние места
жительства 1237 дворцовых крестьян, 758 — синодальных,
859 — помещичьих, всего 2854 души. Они представляли
почти все губернии страны, причем 1.5 тыс. душ было из
Нижегородской губернии и около тысячи — из С.-Петер¬
бургской и Московской губерний.153
Вывоз крестьян из посада осуществлялся так же, как
вывоз беглых крестьян, — с провожатым (как правило,
посадским, у кого они жили).154 После вывоза и причис¬
ления в тягло крестьянин мог получить паспорт и даже
вновь вернуться в тот же посад к тому же посадскому,
у которого работал, что и фиксируют материалы свиде¬
тельства.155
Наиболее острой была проблема статуса тех «торгую¬
щих» крестьян, которые поселились в городе уже после на¬
чала реформы. Определяя свое отношение к таким кре¬
стьянам, правительство должно было оговорить условия,
при которых вообще могла осуществляться запись в посад
«торгующих» крестьян в будущем.
Известно, что усиление неземледельческих занятий
крестьян привело к появлению так называемого «торгую¬
щего» крестьянина. Стремясь в город — центр торгово-
промышленной деятельности, крестьянин, занимающийся
торговлей, старался при этом избежать если не платежа
торговых пошлин, то уж по крайней мере налогов и по¬
винностей посадских общин. Интересы «торгующих» кре¬
стьян сталкивались с интересами посадских тяглецов, по-
151 Указы Салтыкову, Чернышеву и др. см.: там же, д. 53,
л. 400 об.; ф. 248, кн. 88, л. 268; кн. 701, л. 842 об.; кн. 1921,
л. 132 об.; ПСЗ, т. VII, № 4398.
152 ЦГАДА, ф. 248, кн. 701, л. 690-691.
153 Там же, ф. 350, он. 3, д. 182, л. 52—53.
154 Материалы о высылке крестьян см.: там же, д. 45, л. 491;
д. 53, л. 863-872; д. 59, л. 448 об.; д. 127, л. 688—699.
155 Там же, д. 127, л. 1020—1034.
197

стоянью требовавших для себя гарантируемой законом мо¬
нополии торгово-промышленной деятельности. При этом
купечество не добивалось полного запрещения крестьян¬
ской торговли. Оно было заинтересовано в «торгующих»
крестьянах как поставщиках крупных партий хлеба,
сырья для мануфактуры, но в торговле им отводилась
пассивная роль. Обращаясь к законодательству о «тор¬
гующих» крестьянах и вообще о записи в посад, нельзя
не заметить его известной противоречивости и непоследо¬
вательности, проявившейся, в частности, в отходе в тече¬
ние второй половины XVII в. от норм Уложения 1649 г.,
которые категорически запрещали переход крестьян в го¬
рода. Особенно ярко это отступление проявилось в указах
1699 —-1700 гг., разрешавших запись крестьян в посады.156
Для законодательства Петра характерен поиск наибо¬
лее приемлемой для всех заинтересованных сторон (поме¬
щика, посада, казны и отчасти крестьянина) формулы,
решавшей проблему «торгующих крестьян». Особое вни¬
мание в этой связи привлекает указ 5 февраля 1714 г.
Согласно ему, крестьяне, торговавшие и жившие в горо¬
дах, включались в посадское тягло. Одповремеппо они
считались состоящими «за помещики во крестьянстве по
прежним крепостям» и в силу этого должны были пла¬
тить «всякие помещиковы доходы в равенстве со своею
братьею крестьяны».157
Принципы указа 1714 г. были развиты в законах пе¬
риода податной реформы. Речь идет прежде всего об указе
13 апреля 1722 г. В нем (как и в указах 1699—1700 гг.)
подтверждалось: «... записыватца в посад крестьяном и
протчим... вольно, чьи б они ни были»,158 но одновре¬
менно оговаривались два условия, выполнение которых
было обязательным при записи. Во-первых, в указе повто¬
рялась норма указа 1714 г. о вечной и неизменной зави¬
симости записавшегося в посад крестьянина от своего гос¬
подина, которому он и его потомки были обязаны вечно
платить оброки «обыкновенных кресян, а не по богат¬
ству».159 Во-вторых, чтобы записаться в посад, крестьянин
156 Подробнее см.: Маньков А. Г. Развитие крепостного права
и Рл^гтттт /» 9Q1
157 ДПС, т. IV,* ч. I, № 128; ПСЗ, т. IV, № 2770.
158 ЗА, ч. 1, № 167.
159 Там же. — В 1724 г. Сенат подтвердил, что «все оные
записанные в посад крестьяне и потомки их помещикам своим
198

должен был иметь торги на сумму не менее 500 руб. (для
торгующих с выездом в С.-Петербург — не менее 300 руб.).
Важнейшей частью указа 13 апреля является поло¬
жение о платеже такими крестьянами налога в двух
местах: в деревнях, откуда они вышли в город, и в поса¬
дах, куда их записали. При этом подать с них не была
двойной. Указом 1724 г. было уточнено, что посадские
платежи «торгующих» крестьян определяются в 40 коп.
с души м. п. Вместе с податью, платимой в деревнях
(тогда — 80 коп.), общие платежи таких крестьян состав¬
ляли 1.2 руб., т. е. сумму, взимаемую с посадских.160
Указ 13 апреля 1722 г., ставший основой для решения
судеб «торгующих» крестьян в XVIII в., начал реализовы¬
ваться уже в годы реформы. Рассмотрим, как это проис¬
ходило на практике.
Крестьянин, желавший записаться в посад, подавал
в канцелярию свидетельства челобитную. Так, в частно¬
сти, поступил в 1726 г. крестьянин Д. Мясник, который
писал в Нижегородскую канцелярию, что в 1723 г. он был
выслан из Нижнего Новгорода на прежнее жилище
в дворцовую Толоконцевскую волость. Теперь же он, имея
торг на 300 руб., просит записать его в Нижегородский
посад. Канцелярия запросила сведения о нем от управи¬
телей дворцовой волости и от магистрата. Из волости
ответили о том, что Мясник — дворцовый крестьянин, со¬
стоящий в подушном окладе по волости. Земский староста
подтвердил, что Мясник «купечества к с.-петербургскому
порту на триста рублев и со излишеством имеет, и торг
по указу содержать может, и в посаде быть достоин».
В мае 1727 г. Мясник представил последний требуемый от
него документ — «поручную запись», в которой несколько
посадских подтверждали, что он «всякие подати в тот
посад и во означенную волость» обязуется платить и
будет заниматься также торговлей.161 Получив все необ¬
ходимые документы, канцелярия выдала указ о причис¬
лении Мясника к посаду.162
подати обыкновенных крестьян платить повинны непременно»
(ПСЗ, т. VII, № 4566).
160 ПСЗ, т. VII, № 4566.
161 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 158, л. 266. — Другие материалы
о приписке крестьян см.: там же, д. 41, л. 16—19; д. 43, л. 21;
д. 158, л. 209-216; оп. 2, д. 3531, л. 915 об.—917.
162 Там же, оп. 3, д. 158, л. 266.
199

Следует отметить, что отношение посадских к припи¬
ске в посадское тягло «торгующих» крестьян не было
однозначным. В принципе посадские люди (и в первую
очередь — посадская верхушка) были заинтересованы
в умножении «своих тяглых членов в целях увеличения
податной способности посада».163 В уже упомянутой выше
челобитной посадских Юрьевца-Поволского о причисле¬
нии к посаду крестьян, живших на посаде, особо отме¬
чалось, что «ежели де они вышлютца во оные волости, и
без них оной город от малолютства весьма разоритца, по¬
неже дел в этом городе природных посацких людей ма¬
лое число и те веема обнищали и податей платить и слу-
жеб служить некому».164
Одновременно посадские упорно боролись за включе¬
ние в оклад тех состоятельных крестьян и разночинцев,
которые стремились избежать посадских платежей. На¬
пример, в 1726 г. в Нижегородскую канцелярию свиде¬
тельства подал челобитную помещичий крестьянин А. По-
дуздов, который писал: «Причислен я к подушному окладу
в селе Лыскове с протчими крестьяны, а для торговлишку
своего пристаю в Нижнем в наемном дворе с указными паш-
портами, сижу в щепетилном ряду в наемной лавке за
должным таваром». Далее Подуздов сообщал, что в 1724 г.
нижегородские земские старосты взяли под караул и «ве¬
лели в неволе руку приложить» в платеже посадского
тягла и* кроме того, «выбирают в службы тягостные».165
В апреле 1725 г. подобную челобитную подали архиерей¬
ские бобыли, положенные в «крестьянский» 7-гривенный
оклад и занимавшиеся торговлей в Нижнем Новгороде.
Они писали, что посадские, «захватя нас в магистрат,
держат под караулом, и морят, и мучат, и спрашивают
с нас подушного и другова платежа, и принуждают нас
к себе, чтоб в тягле быть с ними в равности, и запрещают
при базаре нам кормиться торгом». Любопытно, что чело¬
битчики ссылаются при этом на дворцовых крестьян Бла¬
говещенской слободы и ямщиков, которые «торгом кор¬
мятся при базаре по-прежнему, торгуют беззапретно».166
Это не совсем верно. Посадские вели упорную борьбу и
163 Кизеветтер А. А. Посадская община..с. 38.
1М ЦГАДА, ф. 350, он. 3, д. 127, л. 967 об.-968.
165 Там же, д. 158, л. 303.
166 Там же, л. 223 об.
200

с ямщиками, и с благовещенскими крестьянами, и с дру¬
гими торговыми разночинцами, стремившимися избежать
посадского тягла. Неоднократно бургомистр Я. Пушни¬
ков «с товарищи» писал о причислении в посад торговых
разночинцев.167
Однако нижегородских посадских постигла неудача.
Ямщикам (через Ямскую канцелярию) и благовещенским
крестьянам (через дворцовое ведомство) удалось добиться
хотя и временного, но благоприятного для себя решения
дела. Указы, полученные ими, гласили: 1) «... нижегород¬
ских ямщиков в торговле съесных товаров и конских
кормов дать позволение...»; 2) «нижегородской Благове¬
щенской подгорной слободы крестьяном в торгах и про¬
мыслах их дано позволение, также и в посад их принуж¬
дать до указу не велено.. ,».168
Посадские активно боролись также против стремления
проникнуть в их ряды несостоятельных крестьян, надеяв¬
шихся поправить тем самым свое положение. Отвечая на
запросы канцелярий, магистраты и ратуши часто «отво¬
дили» нежелательного кандидата ссылкой на его несо¬
стоятельность, что в действительности могло быть ис¬
тинной причиной отвода. В 1726 г. дворцовый крестьянин
Юрьевского уезда Л. Княжев, высланный в годы свиде¬
тельства в деревню из Балахны, просил записать его
с семьей в Балахнинский посад на том основании, что
«мы купечества иметь можем на пять сот рублев». Чело¬
битная была адресована в Нижегородскую канцелярию
свидетельства. Балахнинский магистрат в своем доноше-
нии дал отвод кандидату, так как «в таможнях в записке,
и в заявке, и в покупке, и в отпуску товаров никаких
у него не имеетца, а торгует де он, Княжев, в городе Ба-
лахне мелочным товаром, привозит всякого хлеба порознь
воза по два и по три на торг» и что семья Княжевых «кор¬
милась работою своею и с той работы, а не с купечества
в Балахонекую земскую избу подати платили, а ныне
де они в Балахне двора и купечества у себя на пять сот
рублев не имеют». А поэтому, считал магистрат, Княжевы
«за неимением на показанное число купечества в Бала-
хонском посаде достойными быть неможно и принимать
таких не велено».169
167 Подробнее см.: там же, л. 225 об.—226 об.
168 Там же; см. также: д. 127, л. 752.
169 Там же, д. 158, л. 270-271.
201

Ёалахыинская ратуша подтвердила, что за 1726—
1727 гг. по записям таможни «оных Княжевых никаких
товаров ни на что... ничего не явилось». Казалось бы,
дело можно закрыть и просьбу Княжева о зачислении
в посад отклонить. Но Княжев подал встречную челобит¬
ную, в которой писал, что ратманы о нем «показали не¬
правильно», а он де торги на сумму 500 руб. имеет. Не-
внесение в таможенные книги Княжев объяснял тем, что
ему, как непосадскому, выписей на товары не давали
«и затем купечество было ево не видно». Вновь прося за¬
числить его в посад, Княжев пишет, что «все подати как
в посад, так и в дворцовую волость будет платить ис¬
правно». Это подтвердили в поручной записи несколько
балахнинских посадских. Объяснения Княжева ревизоры
сочли удовлетворительным и распорядились зачислить его
в посад Балахны.170
Оценивая под интересующим нас углом зрения закон
о «торгующих» крестьянах, открывший им легальную воз¬
можность закрепиться в посаде, нужно отметить, что он не
облегчал, а затруднял положение таких крестьян. Уста¬
новление высокого ценза позволяло обосноваться в посаде
лишь небольшому числу крестьян.171 Но, даже войдя
в посад, такой крестьянин не мог быть равноправным
членом посадского общества. Он был не «купцом», а «при¬
писанным к купечеству по торгам» крестьянином и при
переписях отделялся от собственно посадских.172 Особенно
незавидным было его положение как тяглеца. Хотя в за¬
170 Там же, л. 272 об., 273, 276. — Материалы о зачислении
крестьян в посад см.: там же, д. 127, л. 273, 282 об., 435 об.,
559 об. и др.; д. 158, л. 209—214. — Образцы порученных записей
см.: там же, д. 158, л. 216.
171 К 16 сентября 1724 г. по С.-Петербургской, Смоленской,
Архангелогородской и Нижегородской губерниям было приписано
к «купечеству» 399 крестьян. По справке Московского магистрата
по 1729 г., в посад Москвы вошли 949 крестьян (ЦГАДА, ф. 248,
кн. 908, л. 99). Более охотно крестьяне записывались в цехи, для
чего не требовалось объявления капитала. Из 6885 душ, состояв¬
ших в московских цехах, крестьян было 3609 (53%), а из
1455 душ, записавшихся в 1721 г. в петербургские цехи, — 868
(59%) (Пажитнов К. А. Проблема ремесленных цехов в законода¬
тельстве русского абсолютизма. М., 1952, с. 47; Гайсинович А. И.
Цехи в России в XVIII в. — Изв. АН СССР, VII серия, 1931,
№ 5, с. 537).
172 См. табл. 6, а также ведомость о II ревизии (ЖМВД, 1839,
ч. 33. с. 247-255).
202

коне и предполагалось, что налоги «торгующих» крестьян
в деревнях, из которых они вышли, не будут превышать
налогов «обыкновенных» крестьян, однако никаких дейст¬
венных гарантий этим декларациям закон не предусмат¬
ривал. Войдя в посад и заявив о наличии у него 300—
500 руб. капитала, «торгующий» крестьянин тем самым
расписывался в уплате податей с такой большой суммы,
что неизбежно ставило его в первые ряды состоятельных
плательщиков, несших основную тягость платежей.
Но самым главным фактором, определявшим податное
неравноправие «торгующего» крестьянина, было то, что
он полностью зависел от помещика, разрешавшего ему
записаться в посад, но по закону считавшего такого кре¬
стьянина своей собственностью и имевшего право распо¬
рядиться им, его семьей, капиталом по своему усмотре¬
нию.171 * 173 Разумеется, некоторым крестьянам удавалось ук¬
рыться от помещика в городе. На это обстоятельство обра¬
тил внимание правительства президент Ревизион-коллегии
И. И. Бибиков, писавший в своей записке 1727 г., что ушед¬
шего в город крестьянина «едва сыскать будет мочпо».174
Бибиков преувеличивал опасную, по его мнению, ради¬
кальность закона 13 апреля 1722 г., который как раз
и был направлен на упрочение власти помещика над
«торгующим» крестьянином. Закон давал крестьянину
возможность торговать и одновременно гарантировал по¬
мещику власть над крестьянином. Тем самым он как бы
удлинял цепь, на которую был посажен такой крепост¬
ной. Социальную направленность нового закона, отвечав¬
шего прежде всего интересам помещиков, понимали уже
его современники. Так, купцы Кунгура в своем доноше-
нии в местную канцелярию писали, что «о записке числа
денег торгу разумеетца токмо об одних крестьянских,
того ради чтоб они, кто менше означенного числа торгу
имеет, запискою в посад от помещиков своих не отста¬
вали, понеже многие кре^тьяпя купечества имеют рублев
171 О законе и его значении с точки зрения развития кре¬
стьянской торговли см.: Шапиро Л. JI. Крестьянская торговля
и подряды в петровское время. — ИЗ, 1948, т. 27, с. 237; Вол¬
ков М. Я. Формирование городской буржуазии..., с. 191.
174 Записка президента Ревизион-коллегии И. И. Бибикова
Сенату 20 марта 1727 г. опубликована С. М. Троицким в АЕ за
1961 г. (М., 1962, с, 389).
203

от 20 и от 10 и меньше, и тем бы многие могли от поме¬
щиков своих отбыть».175
В этих условиях положение указа о сохранении по¬
датных обязанностей крестьянина в деревне, откуда он
вышел в посад, объективно закрепило внеэкономическую
зависимость его от помещика.
Если для крестьян свидетельство означало высылку
в деревню или оставление в посаде, то для служилого че¬
ловека или канцелярского служителя это был смотр, «раз¬
бор», который мог и не вести к высылке из города. Осно¬
вой для разбора, осуществлявшегося ревизорами, служили
поданные начальниками служилых реестры.176 Служилые,
признанные годными к службе, определялись в различные
канцелярии в должности рассылыциков, сторожей и т. д.
Все они, будучи включенными в штаты учреждений, под¬
лежали освобождению от подати. Их дети, родственники,
а также не попавшие в штат служилые без исключения
определялись в тягло (либо крестьянское, либо посад¬
ское). Если нештатный служилый имел землю, то зачис¬
лялся, в оклад как крестьянин, если он земли не имел,
а «кормился торгом или мастерством», то его записывали
в посад как купца или ремесленника.177 Нештатные или
негодные к службе служилые могли быть назначены и
в другие места. Резолюции в просмотровых списках гла¬
сили: «определен в богадельню», «определен по желатель¬
ным спискам в монастыри», «за головной болезнью в мат-
роскую и в протчие службы негоден, а подлежит отдать
во услужение» и т. д.178 В 1724 г. было уточнено, что
служилые люди, оказавшиеся за штатом и не имевшие
торговли или земли, но годные к службе, должны были
быть высланы в Военную коллегию для последующего за¬
числения в солдаты. О негодных к службе нужно было
прислать сведения в Сенат с указанием, могут ли они
«какое пропитание себе иметь», обращая внимание па то,
175 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 56, л. 615.
176 Материалы разборов см.: там же, д. 121, л. 15—30; д. 126,
л. 212—225, 351 об.—388, 528-529, 537; д. 146, л. 2-215; д. 182,
л. 277—292.
177 ПСЗ, т. VII, № 4139; см. также: № 4520; ЦГАДА, ф. 248,
кн. 1920, л. 140.
178 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 351—397. — О записи слу¬
жилых в посад см. также: ф. 248, ки. 711, л. 499; ф. 350, оп. 3,
д. 53, л. 419, 425 об., 434-470.
204

чтобы кто-либо из них пе укрылся от службы или
тягла.179 Подобным же образом поступали и с подьячими
и другими канцелярскими служителями. В 1722 г. Сенат
приказал переписать их и одну половину выслать на
смотр в Петербург, а о другой прислать сведения.180
В результате разбора часть из них была оставлена в кан¬
целяриях, а часть зачислена в оклад. Определенным в но¬
вую службу запрещалось заниматься торговлей и ремес¬
лом, чтобы, как отмечал Сенат, «от того купецким людем
в торгах их помешательства не было».181
Для разночинцев было необязательно наличие капи¬
тала или свидетельство владения ремеслом. Их зачисляли
в посад лишь на основании их челобитной.182
Здесь необходимо отметить, что интересы посадских
тяглецов и государства (в лице ревизоров) совпадали
лишь в том случае, когда шла речь о включении в оклад
состоятельных разночинцев, и совершенно расходились,
когда рассматривали дела о причислении несостоятель¬
ных.
Одной из самых существенных жалоб посадских после
введения подушной подати была как раз жалоба на
приписку несостоятельных разночинцев. В 1728 г. твер¬
ские посадские жаловались в Сенат, что в посадское
тягло положены служилые люди «прежних служб», среди
которых «имеютца скудные и не токмо у себя какое ку¬
печество или ремесло иметь, но и иные и черною работою
пропитать себя не могут, старые, дряхлые и скорбные,
а другие малолетние, и многие из них за неимуществом
своим скитаются меж двор и кормятца Христа ради».
В той же челобитной указывалось, что в посадское тягло
положены и крепостные люди купцов, с которых взимался
налог посадских (1.2 руб.).183
Жалобы слышались и со стороны самих разночинцев,
недовольных насильственным причислением в посадское
179 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 435; ПСЗ, т. VII, № 4515.
180 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 302; кн. 1913, л. 9-10; ПСЗ,
т. VIT, № 4180.
181 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1920, л. 121 об.
182 Материалы о зачислении разночинцев в оклад посада см.:
там же, ф. 350, оп. 3, д. 41, л. 121; д. 53, л. 418—420, 495—501 об.,
538—540, 807-819; д. 158, л. 193—205 об.; оп. 2, д. 3531, л. 920 об.,
138 об.
183 Там же, ф. 248, тш. 727, л. 150 об.; см. также: л. 127.
205

тягло. «Приписаны мы, нижайшие, — писали в своей че¬
лобитной приборные служилые Великих Лук, — под не¬
волею к... посаду якобы по торгам и промыслом», не имея
«торгов и промыслов, и никаких мастерств, и животов, и
пожитков бездомовныя, и весьма старые, и дряхлые, и
слепые, и скитающиеся в мире».184
Содержащаяся в челобитной жалоба служилых о на¬
сильственном включении их в тягло ревизорами не явля¬
ется преувеличением. Подтверждения этому мы находим
в челобитных разночинцев других городов, в донесении
Сибирской губернской канцелярии, сообщавшей в сенат
в 1724 г., что многие служилые и приказные записаны
ревизором Солнцевым-Засекиным в посад «из-за принуж¬
дения ево и бив батоги».185
Правительство, как правило, мало считалось с жало¬
бами посадских и разночинцев и включало их в посад
почти б«з изъятий. При этом государству было выгодно
включить разночинцев в максимальный посадский оклад
(1.2 руб. с души м. п.). Источники свидетельствуют, что
в погоне за наибольшим «податным числом» посадских
тяглецов ревизоры превратили зачисление в торгово-ре¬
месленные корпорации в чистейшую формальность. Этому
способствовала сама городская реформа, — пожалуй, одно
из самых неудачных детищ Петра.
По идее реформатора все торгово-ремесленное населе¬
ние городов должно было входить в гильдии и цехи.
«Подлые» же люди, «обретающиеся в наймах и черных
работах», ни в гильдии, ни в цехи не включались.186
Когда же дело дошло до налогообложения городского на¬
селения, то ревизоры не стали облагать податью «под-
184 Там же, л. 219. — Подтверждение о записи их в посад мы
находим в ведомостях о причислении к Великолуцкому посаду
«разных чинов людей». См.: там же, ф. 350, оп. 2, д. 502,
л. 30 об.—32 об.; д. 503, л. 295 об.—303 об. — См. также челобит¬
ные разночинцев Крапивны, Тулы, Алексина, Ржевы Володими-
ровой, Смоленска, Коюмны, Волхова, Белева, Орла: там же,
ф. 248, кн. 703, л. 20—29, 152, 723—724 об.; кн. 711, л. 387, 499;
кп. 727, л. 97, 98, 142, 161 об.; кн. 908, л. 33—57 (экстракт чело¬
битных Москвы и других городов); Троицкий С. М. Борьба поса¬
дов против фискальной политики русского абсолютизма в 20-х го¬
дах XVIII в. — В кп.: Города феодальной России. М., 1960,
с. 428-436.
185 ЦГАДА, ф. 248, кн. 711, л. 512 об.—513; см. также:
л. 43 об.—48, 499.
186 ПСЗ, т. У, № 3318.
206

jibix» отдельно, а включили их в общее для всей посадской
общины тягло. Но так как старый термин «посадские»,
обозначавший всю совокупность налогоплательщиков го¬
родских налогов, в законодательстве не употреблялся, то
«подлых» (тяглые городские низы), а также разночинцев,
записывающихся в посадское тягло, стали причислять
к «купечеству», т. е. к тем, кто был определен в гильдии.
В итоге термин «купечество» приобрел второй смысл и
стал идентичен термину «посадские». Так появились
«купцы», которые заявляли подобно зачисленному в твер¬
ское «купечество» бывшему дьячку Н. Попову: «Промысл
у меня, Никиты, черная работа».187
По данным М. Я. Волкова, в Твери, Торжке, Ржеве,
Старице и Зубцове в «купечество» (т. е. посад) было
зачислено 1129 семей тех, кто занимался только «черной
работой», что от общего числа посадских семей (2512)
составляло не менее 45%.188 При зачислении в цехи реви¬
зоры тоже исходили не из соображений развития ремесла,
стимулирование которого являлось одной из важнейших
задач городской реформы,189 а из фискальных интересов,
ставя цель увеличить число тяглых единиц в городе.
Стремясь сколотить «податное число» в городах, реви¬
зоры не останавливались перед причислением в «купече¬
ство» нищих, «вольных и гулящих» и т. д.190 Материалы
по Псковской провинции показывают, что в оклад налога
по 1 р. 20 к. с души были определены даже «купленые
крепостные работники и записанные... по желанию в слу¬
жение» к купцам.191 В июле 1727 г. тобольские посадские
187 ЦГАДА, ф. 350, он. 3, д. 3531, л. 985—986; см. также:
л. 982, 987 об. — Правда, нужно учитывать, что под «черной рабо¬
той», объявленной в сказке посадским, могло скрываться более
почтенное, а главное — доходное занятие, которое челобитчик не
хотел объявлять.
188 Волков М. Я. Города Тверской провинции..с. 150, 151,
153, 157, 160.
189 Пажитнов К, А. Проблема ремесленных цехов..., с. 54—55.
190 Подробнее см.: ЗА, ч. 1, N° 100; ЦГАДА, ф. 248, ки. 701,
л. 743 об., 862; кн. 1921, л. 126; ф. 350, он. 3, д. 126, л. 286; ПСЗ,
т. VII, N° 4145, 4398.
191 ЦГАДА, ф. 350, он. 2, д. 2693, л. 119—125 (по Пскову и
пригородам). — Тверские посадские писали в своей челобитной:
«... к тому же еще и с сослужителей, и крепостных наших работ¬
ников и прибавочные вместо помещиков дохода по сороку ко¬
пеек з души, верстая со всех равно по сту по дватцати копеек
з души, не выключая никого» (там же, ф. 248, кн. 727, л. 150).
207

люди жаловались в Сенат на то, что ревизоры положили
в 40-алтынный оклад купеческих «дворовых крепостных»,
а также «живущих в работниках по записям и по сло¬
весным наймам».192
В тех случаях, когда городские разночинцы, в том
числе крепостные, определялись в 70-копеечное «кресть¬
янское» тягло и приписывались к размещенному в уезде
полку, платежи за них в конечном счете ложились на
плечи посадских.
В результате осуществления такой политики число
налогоплателыциков-горожан было значительно увели¬
чено. Вот, к примеру, данные по городам Нижегородской
губернии.
Всего в 120-копеечный («посадский») оклад были по¬
ложены 1620 разночинцев, из них 988 солдат, стрельцов,
казаков и пушкарей и 632 «не показавших родства», не¬
действительных церковников, подьячих и т. д.193 Хотя
в ведомости 1728 г., откуда взяты эти данные, нет сведе¬
ний о числе посадских, мы (исходя из известных в науко
данных о посадском населении Нижегородской губернии
в 1727 г. — 8981 душа) 194 можем подсчитать, что число
тяглецов благодаря включению разночинцев в оклад воз¬
росло не менее чем на 18%. Кроме того, в оклад 70-ко¬
пеечной подати были положены более 4Ö0 душ крепост¬
ных разночинцев и посадских.195
Каким будет обложение посадских? Начало обсужде¬
нию этого сложнейшего вопроса податной реформы поло¬
жил указ Петра 5 февраля 1722 г.: «А платить сверх
промыслоф учинить анштальт, применяясь к другим го¬
сударствам и свое мнение предлажить».196 13 апреля
Петр вернулся к проблеме будущей системы обложения
и предложил заменить весьма обременительные для по¬
сада рекрутские наборы денежным налогом, взимаемым
«кроме пошлин с товароф и промыслоф», взяв для этого
«пример голанской и шведской и к тому свое мнение».197
192 Там же, ф. 248, кн. 703, л. 39 об.; см. также: кн. 711,
л. 512 об., 515.
193 Там же, кн. 695, л. 549.
194 Кизеветтер А. А. Посадская община..., с. 114.
195 ЦГАДА, ф. 248, кн. 695, л. 549; см. .также: кн. 1919, л. 138;
Волков М. Я. Города Тверской провинции..., с. 146—147, 163.
196 ЗА, ч. 1, № 153; ч. 2, № 215; ПСЗ, т. VI, № 3898.
197 ЗА, ч. 2, № 218.
208

Сохранились подготовительные Материалы, которые
были переданы в Сенат из Главного магистрата для рас¬
смотрения нового закона о налогообложении. Из этих
материалов следует, что Главный магистрат запросил
сведения о принципах налогообложения горожан в Гол¬
ландии (запрос был адресован торговому агенту в Гол¬
ландии О. Соловьеву), Риге (секретарю Рижского маги¬
страта Г. Бернцу (Беренсу)) и, наконец, в Швеции (со¬
ветнику Г. Фику). Каждый из них составил доклад и
подал его в Главный магистрат. О. Соловьев прислал
краткое сообщение, из которого следовало, что голланд¬
ские «мещане подати по складам с пожитков своих» пла¬
тят, т. е. принцип обложения их был имущественно-по¬
доходный. Сборы налогов отдавались на откуп так назы¬
ваемым «пахтерам» — откупщикам, которые «по вся
годы ходят по всем дворам и раскладывают на каждый
год по своему разсуждению, сколько надлежит на ком
взять».198
Бернц был столь же краток. Он отметил, что при
шведском владычестве рижские горожане лишь содер¬
жали расквартированных в городе солдат и платили тор¬
говые пошлины. Ныне же, кроме этих пошлин, «никаких
поборов в Риге не имеется».199
Г. Фик, которому было поручено изложить принципы
налогообложения горожан в Швеции, оказался, по-види¬
мому, в затруднительном положении. Вначале он напи¬
сал, что в шведских городах в мирное время прямые
налоги отсутствуют, кроме некоторых незначительных
по размеру чрезвычайных сборов (на коронование,
свадьбу короля). В военное время, когда «ординарными
приходами не исправитца», на горожан налагается пря¬
мой двухпроцентный имущественный налог (контрибу¬
ция).200 Впоследствии же, когда магистрат потребовал
уточнений, Фик признался, что об обложении горожан
ничего не знает, «понеже швецких документов не имею
и указу не имел же, чтоб оные суды привесть».
Представленные записки не удовлетворили Главный
магистрат и даже не нашли отражения в поданном в Се¬
нат мнении Главного магистрата от 19 апреля 1722 г.
198 ЦГАДА, ф. 248, кн. 907, л. 101 об.-102.
199 Там же.
200 Там же.
14 Е. В, Анисимов
209

Мнение содержало резкую критику существовавшей си¬
стемы обложения носада и в особенности системы чрез¬
вычайных запросных сборов, которая, по мысли автора,
приводит купечество «в совершенную бедность и неис-
правление в платежах». Магистрат предложил заменить
все существовавшие тогда налоги единым постоянным
налогом «безо всякого звания запросов». Общую сумму
налогов предполагалось разверстывать по всем посадам
согласно оценке их благосостояния. Раскладка же внутри
города поручалась выборным, в обязанности которых вхо¬
дило распределять налоги «по усмотрению в пожитках и
в промыслах состояния». Платежи должны были быть
стабильны, чтобы «каждый гражданин мог знать, что ему
настоящей подати без всяких других запросов в казну
е. и. в. в год надлежит заплатить, не сумневаясь о каких-
либо, как ныне случается, запросах».201
Итак, Главный магистрат в сущности предложил
возвратиться к практике XVII в., когда в Москве
в 1681 г. собрались представители посадских и произвели
разверстку стрелецкого налога, исходя из благосостояния
каждого посада.202 Если же говорить о предложенной си¬
стеме раскладки внутри посадской общины, то и здесь
нет ничего нового — традиционно раскладка определялась
благосостоянием плательщика. Однако в целом высказан¬
ные в проекте Магистрата идеи были близки идеям ре¬
форматора. Он тоже предполагал заменить многочислен¬
ные налоги подушной податью, которая должна быть
единственным налогом. Благосклонно Петр расценил и
предложение о межгородовой разверстке. 27 апреля
1722 г. появился написанный самим царем указ, в кото¬
ром говорилось: «С посацких положить з души по сороку
алтын... а им верстатца междо собою городами по богат¬
ству».203 Сопоставляя обе части цитируемого отрывка
указа 27 апреля, нетрудно заметить, что Петр, одобряя
мысль об имущественно-пропорциональном распределе¬
нии налога между городами, пытается увязать ее с идеей
обложения плательщиков подушной податью — централь¬
ной идеей реформы. Но реализовать обе эти идеи без
ущерба для одной из них было невозможно, ибо если
201 Там же, л. 103—105.
202 См. подробнее: ААЭ, т. IV, Ms 250; АИ, т. V, Ms 77.
201 ЗА, ч. 2, № 225; ПСЗ, т. VI, № 3983.
210

была уже определена конкретная сумма налога с души,
то всякий смысл в организации межгородовой разверстки
исчезал, так как оклад для посадских каждого города
определялся автоматически путем умножения ставки на¬
лога на число душ м. п., зафиксированных в данном по¬
саде.
Дальнейшие события показали, что правительство так
и не реализовало идею межгородовой разверстки. Посад¬
ские общины выплачивали налоги в таком размере, какой
был получен от умножения ставки налога на число душ
м. п., числившихся в ней по последней переписи. Воз¬
никавшую вследствие этого неравномерность правитель¬
ство стремилось компенсировать за счет внутригородской
разверстки. Оно строго предписывало производить ее «по
животам и богатству», не обращая при этом внимания
на размер подушного налога, определенного законом.204
Из указа 27 апреля 1722 г. следует, что ставка по¬
душной подати для посадских была определена в 1.2 руб.
Подушный налог в размере 1.2 руб. так и остался в рас¬
сматриваемый период налогом посадских, хотя ставка
подати для крестьян понизилась в 1725 г. до 70 коп.
с души м. п.
Завершая раздел о горожанах, необходимо отметить,
что податная реформа в городах далеко вышла за рамки
чисто финансовых вопросов. В ходе реформы была про¬
ведена не только поголовная перепись населения города,
но и чистка его рядов от тех, кого не признавали посад¬
скими, и был принят важный закон о «торгующих» кре¬
стьянах.
Одной из особенностей проведения податной реформы
в городах было ее соприкосновение с проводившейся
тогда же городской реформой. «Собирание рассыпанной
храмины купечества» было не чем иным, как вывозом
тяглецов в места приписки, а уточнение правового ста¬
туса различных категорий горожан означало распределе¬
ние душ по податным и неподатным сословиям и т. д.
Важно то, что решение вопросов реорганизации, унифи¬
кации сословного строя города поручалось ревизорам.
Именно они распределяли городское население по гиль¬
диям и цехам, выносили решения о причислении к «ку¬
204 См. Инструкцию магистратам (п. 18, 19): ПСЗ, т. VII,
№ 4624.
14*
2f 1

печеству». Представляется, что фискальные цели подат¬
ной реформы во многом заслонили цели городской ре¬
формы. Ревизоры, занятые прежде всего проблемой ско¬
лачивания «подушного числа» посадских тяглецов, фор¬
мально подошли к одному из главных принципов город¬
ской реформы — распределению горожан по имуществен¬
но-профессиональному признаку. Они мало считались
с задачами городской реформы, направленной на унифи¬
кацию сословного строя города, включая подчас насильно
в «купечество» и в цехи большое число безтяглых и без-
ремесленных разночинцев, чьи занятия и уровень благо¬
состояния практически не учитывались. Фискальный
смысл этих мероприятий, приведших к значительному
увеличению тяглых посадских общин, очевиден.
В результате податной реформы в городах был введен
единый денежный налог с душ м. п. Однако унификация
налогов горожан не означала введения более прогрессив¬
ных форм налогообложения, которые могли бы благопри¬
ятствовать развитию городов, торгово-промышленной
деятельности в них. Реформа в податном смысле не дала
городам ничего нового, наоборот, она законсервировала
средневековые принципы раскладки налогов «по живо¬
там». Как справедливо отмечал С. М. Троицкий, сохра¬
нение старых принципов раскладки налогов «искус¬
ственно нивелировало городское население и тормозило
процесс вызревания капиталистических отношений в го¬
роде, так как большая часть платежей и казенных служб
падала на наиболее богатую часть посадов»,205 т. е. на
ту часть, из которой выходила буржуазия.
Перейдем к рассмотрению вопроса о работных людях
в период податной реформы.
Впервые вопрос о судьбе работных людей возник
в феврале 1722 г., когда Сенат, уточняя компетенцию
посланных в губернии ревизоров, распорядился включить
работных людей, живших на заводских землях, в пе¬
репись на общих основаниях, а тех работных, которые
пришли для заработка из других мест, не переписывать
«и о том доложить е. в.».206
Указ 15 марта 1722 г., разработанный при участии
Петра, разрешил трудности переписи работных. Этот указ
205 Троицкий С. 71/. Борьба посадов..., с. 431
206 ЦГАДА, ф. 248, кп. 1888, л. 215, 443.
212

вообще явился важной вехой в законодательстве о работ¬
ных людях. Согласно ему, ревизорам было приказано
собрать на заводах сказки всех без исключения работ¬
ных людей, «которых они уездов и чьи люди и кре¬
стьяне», и затем их освидетельствовать, т. е. сопоставить
эти сказки со сказками по тем селам и деревням, кото¬
рые были показаны работными как места выхода на
заводы. Если же работные отсутствовали в последних
сказках, то их надлежало «приписывать к тем же селам
и деревням, чьи они скажутся, и класть в раскладку
с другими наряду». Работные, пришедшие из других
провинций, туда не высылались («дабы тех заводов не
опустошить»), но ревизоры должны были снестись с та¬
мошними ревизорами для учета выходцев и определения
в оклад в местах выхода. Закон 15 марта формулировал
важнейшее положение об обязанности работных людей
(откуда бы и когда бы они ни вышли): неукоснительно
платить «положенные с них деньги на полки, также и вот-
207
чинникам своим всякие подати... по-прежнему».
Указ 15 марта примечателен тем, что в нем были
изложены такие принципы политики по отношению
к работным людям, которые позволяли учесть интересы
как помещиков, так и заводчиков. Указ, разрешая не вы¬
возить работных с заводов и тем самым сохраняя рабо¬
чую силу для производства, не разрушал традиционной
системы крепостной зависимости выходца-крестьянина
от его помещика, привязывая его податными и оброч¬
ными обязанностями к господину и податной общине.
Однако вскоре выяснилось, что указ 15 марта, каза¬
лось бы столь удачно решивший проблему работных
людей, не произвел ожидаемого эффекта. С началом сви¬
детельства стали поступать сведения о вывозе и высылке
работных людей с заводов. Это вызвало недовольство
предпринимателей, которые обратились с жалобой к са¬
мому Петру. 18 июля 1722 г. он писал в Сенат из Астра¬
хани, что «интерессенты фабрик объявляют, что за тем
(т. е. вывозом работных с заводов.—Е. А.) на фабриках
их чинится остановка», и поэтому до его возвращения из
Персидского похода работных, «чьи б они ни были, хотя 207207 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 101, л. 314; ПСЗ, т. VI,
№ 3919.
213

и беглые явятся, не отдавали и взятых возвратили».208
Однако указ 18 июля нужного действия не произвел, ибо
в августе 1722 г. Адмиралтейская коллегия, ведавшая
поташными заводами в Починковских волостях Азовской
губернии, сообщала, что из волостей, приписанных к за¬
водам, подлежат вывозу более 2.3 тыс. дворов работных
людей, пришедших на заводы для работ из других мест,
и что это может привести к остановке заводов.209 В мае
1723 г. Коллегия сообщила, что уже вывезены работные
более чем из 1.6 тыс. дворов.210 Работные-крестьяне вы¬
дворялись и из других заводов.211 Некоторые из них,
опасаясь насильственного своза к прежним помещикам,
бежали с заводов, не дожидаясь приезда ревизоров. Об
этом, в частности, сообщал Солнцев-Засекин, писавший
в 1722—начале 1723 г. в своем докладе Сенату, что при
проведении свидетельства на соляных варницах Строга¬
новых не обнаружено более 1.2 тыс. душ пришлых ра¬
ботных людей, которые ранее были внесены в перепис¬
ные сказки, а перед свидетельством «от отвозу собою
разбежались».212 В майском 1723 г. докладе Адмиралтей¬
ская коллегия настаивала на приостановке вывоза работ¬
ных из Починковских волостей во избежание закрытия
предприятий. В докладе отмечалось, что в числе тех, кого
вывозят с заводов, много таких, которые давно уже жи¬
вут у заводов и «в тамошние к поташному делу денеж¬
ный оклад и в работу... приняты и определены в давных
летах», о чем свидетельствуют переписные книги 1707 и
1712 гг. Вывоз таких работных, положенных в оклад, по
мнению Коллегии, может привести также и к приоста¬
новке сборов налогов. В целом же Коллегия считала, что
акции в отношении работных Починковских волостей
являются нарушением закона 15 марта 1722 г. о невы-
возе работных с заводов.213
В чем же причина возникших трудностей с реализа¬
цией указов? Ответ на вопрос можно найти в указе Се¬
208 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 101, л. 314; ПСЗ, т. VI,
№ 4055.
208 ЦГАДА, ф. 248, кн. 701, л. 716-720.
210 Там же.
2,1 Там же, кн. 705, л. 408; Заозерская Е. И. Мануфактура
при Петре I. М.; Л., 1947, с. 126.
212 ЦГАДА, ф. 248, кн. 701, л. 716—717 об.
212 Там же, л. 412—413; ПСЗ, т. VIT, № 4238.
214

ната 28 мая 1723 г. — резолюции на доношение Колле¬
гии, где дана не просто ссылка на норму указа 15 марта
1722 г., но и приведено ее толкование. Возражая против
мнения Коллегии о том, что вывоз работных есть нару¬
шение указа 15 марта, Сенат пишет, что положение
этого указа о невывозе работных следует понимать как
запрещение вывозить временных работников-отходчиков,
пришедших на завод «не побегом» и продолжавших по-
прежнему платить помещичьи оброки и налоги в местах
выхода. Напротив, упомянутые Коллегией работные люди
живут при заводах в приписных волостях не временно,
а постоянно «во крестьянстве... своими дворами и подати
платят в тех волостях к заводским делам... а не поме¬
щикам, чьи они люди и крестьяне». Поэтому они не под¬
падают под действие закона 15 марта о невывозе работ¬
ных, а, наоборот, на них распространяются законы о вы¬
возе беглых крестьян, по которым их необходимо «отда¬
вать в прежние их жилища помещиком, а в тех волостях
не держать и впредь не принимать».214 Несколько позже,
в указе 1725 г. о работных людях, Сенат, возвращаясь
к указу 15 марта 1722 г., вновь отмечал, что «вышеопи¬
санной указ марта 15 дня, чтоб с заводов не ссылать,
силу имеет», во-первых, для работных, живущих в уез¬
дах, где находятся заводы, и, во-вторых, для «таких, ко¬
торые хотя и других же провинций, токмо не беглые,
чего ради и указ таким работникам объявить велено
с запискою, чтобы они положенный деньги на полки и
вотчинникам своим платили по-прежнему».215
Анализируя законодательство и ревизскую практику,
можно заметить их одну весьма характерную особен¬
ность. На работных людей распространялись нормы и
критерии феодального права, фиксирующего сословную
структуру феодализма. А в этой структуре (и соответ¬
ственно в отразившем ее праве) не было места сословию
работных людей. Работа на заводе или фабрике не рас¬
сматривалась даже петровскими законодателями (жив¬
шими в эпоху интенсивного промышленного строитель¬
ства) как Деятельность, которая могла бы позволить че¬
ловеку, ею занятому, получить особый статус, занять
особое место в сословной структуре общества в отличие,
2“ ЦГАДА, ф. 248, кн. 701, л. 412—413; ПСЗ, т. VII, № 4238.
215 ПСЗ, т. VII, № 4699.
215

йапример, от торговли или службы в армии. Работа на
предприятии представлялась одним из занятий посад¬
ского, крестьянина. И хотя на производстве и делалось
различие между «кадровыми» мастеровыми, работными
людьми и не оторвавшимися от сельского хозяйства кре¬
стьянами, однако законодатель этой разницы не воспри¬
нимал, как не воспринимал разницы между промышлен¬
никами и купцами, идентифицируя первых со вторыми и
зачисляя в одно сословие «купечества».
В начале 1723 г. генерал Г. П. Чернышев подал
Петру «докладные пункты», в которых говорилось: «При
свидетельстве на заводах и фабриках являются кре¬
стьяне, посадские, солдатские, дворцовых служителей и
других разночинцев дети». Если свидетельство работных
из крестьян и посадских было для него делом простым
(он приписывал их в соответствующие сословия), то
свидетельство работных из разночинцев и их детей вызы¬
вало трудности потому, что он не решался причислить
их к какому-либо сословию. По его мнению, таких работ¬
ных следовало причислить или к купечеству, или к кре¬
стьянству. Любопытна аргументация Чернышева: «по¬
неже оные за работу получают заплату».216
Таким образом, мы видим, что все затруднения реви¬
зора при свидетельстве работных проистекали из пред¬
ставлений о такой сословной структуре общества, в ко¬
торой нет места сословию работных людей. Переписывая
работных, ревизоры стремились прежде всего выяснить,
«из каких они чинов и которых городов и уездов», и за¬
тем фиксировали, что работные «из посадских», «из кре¬
стьян», «из церковников» и т. д.217 Таким образом, фик¬
сировалось не социальное происхождение работного в со¬
временном смысле этого понятия (обозначающего среду,
из которой он вышел), а непосредственная принадлеж¬
ность к той среде, к которой он причислялся.
Причина таких представлений заключается не столько
в неразвитости правовых норм, сколько в особенностях со¬
циально-экономической реальности, определяющей эти
нормы, в специфике развития страны. Л специфика эта
216 ЗА, ч. 2, № 175; ПСЗ, т. VII, № 4145.
217 Заозерская Е. И. Рабочая сила и классовая борьба на
текстильных мануфактурах в 20—60-х гг. XVIII века. М., 1960,
с. 118.
216

состояла в существовании крепостничества, оказывав¬
шего влияние на условия развития промышленности
в целом, а также на социальный, а следовательно, и юри¬
дический статус работного человека и особенности эк¬
сплуатации его труда.
Прямым следствием изложенных выше представлений
о работном человеке явилась норма указа 28 мая 1723 г.,
согласно которой работный (если он не являлся припис¬
ным или лично зависимым от мануфактуриста) мог вы¬
ступить только в двух ипостасях: либо как крестьянин-
отходчик с паспортом, либо как беглый, оторвавшийся
от помещика и своей тяглой общины и подлежащий воз¬
вращению к помещику и в тягло, как и произошло в эпи¬
зоде с крестьянами-работными в Починковских волостях.
Однако петровское законодательство не столь прямо¬
линейно, как представляется это на первый взгляд. Инте¬
ресы развития экономики были весьма важны для пра¬
вительства (этим и объясняется появление указа 18 июля
1722 г. о приостановлении вывоза работных). Поэтому
правительство пыталось увязать интересы развития про¬
мышленности с интересами помещиков. Указ 28 мая
1723 г. позволяет это отчасти сделать. Он разрешает
оставить всех беглых крестьян-работных на заводах
«токмо для работы, а не для вечного житья и не домами»
при одновременном сохранении зависимости от поме¬
щика. Это положение указа позволило избежать тех про¬
блем, которые могли бы возникнуть, если бы ревизоры
начали вывозить всех беглых с заводов.
Как известно, большое количество беглых крестьян
осело па заводах и промыслах Урала и Сибири, составляя
при этом значительный контингент работных. Вывоз их
на прежние места жительства мог привести к остановке
предприятий, особенно таких важных, как металлурги¬
ческие заводы Урала и Сибири. Появление указов о вы¬
возе беглых поставило заводчиков и заводоуправления
казенных предприятий в затруднительное положение, ко¬
торое в своем донесении Берг-коллегии в 1721 г. точно
отразил управляющий урало-сибирским промышленным
комплексом В. Н. Татищев: «... выслать всех — весьма
заводы остановить, не выслать — опасаемся, дабы не
причли нам в презрение указа». Чуть позже его преем¬
ник В. И. Геннин писал: «Я чаю, что ежели повелено
будет из Спбири пришлых сторожилов всех на прежние
%М

жилища выслать или помещикам отдавать, то в Сибири
немного крестьян останется, ибо больше известно госу¬
дарственной Берг-коллегии, какими людьми Сибирь на¬
селялась. А заводы будут пусты».218 Обстановка обостри¬
лась еще и тем, что помещики — владельцы крестьян —
спешили воспользоваться нормой закона о вывозе бег¬
лых с заводов. Ревизор С.-Петербургской губернии
М. Я. Волков, в частности, писал в Сенат, что «прежние
помещики просят, чтоб оных их беглых крестьян бароны
Строгановы к ним, помещикам, привезли и отдали бы по
крепостям по-прежнему, за которых оне по принятии и
подушные денги платить будут».219
Указ 1723 г. позволил выйти из создавшегося поло¬
жения без ущерба для предприятий и помещиков. В на¬
чале 1725 г. Волков рапортовал о его исполнении: от
Солнцева-Засекина получено «именное ведение» о бег¬
лых, живущих у Строганова, «и по тому ведению кото¬
рые из них по справкам явились подлинно тех сел и
деревень, которых оне себя показали, оные в подушный
оклад за теми помещики причислены». Почти одновре¬
менно И. В. Солнцев-Засекин, подводя итоги своей дея¬
тельности во владениях Строгановых, сообщал о том, что
взял с беглых записи, «дабы положенные с них деньги
на полки, также и вотчинников своих подати платили
по-прежнему в те же места, кто откуда сошед», а затем
разослал в губернии именные реестры. Из документа
1725 г. мы знаем, что дело было успешно завершено и
крестьяне, «которые де из тех пришлых по справкам
явились подлинно тех сел и деревень, которых оне себе
показали, оные в подушный оклад за теми помещиками
причислены».220
Значительно проще решалась судьба некрепостных
крестьян-работных. Их приписывали в тягло там, где они
были обнаружены, т. е. при заводах. «А о которых таких
пришлых из губерний к переписчикам ответствовано,
что те люди в тех губерниях некрепостные, — отмечалось
218 Цит. по: Панкратова А. М. Формирование пролетариата
в России (XVII—XVIII вв.). М., 1963, с. 318; см. также; Рож-,
ков В. Деятельность артиллерии капитана В. Н. Татищева при
Петре I. СПб., 1847, с. 126.
219 ЦГАДА, ф. 248, кн. 711, л. 507 об.; см. также: ПСЗ, т. VII,
№ 4699.
220 ЦГАДА, ф. 248, кн. 711, л. 508; ПСЗ, т. VII, № 4699.
218

в указе 20 апреля 1725 г., — таковых селить при тамош¬
них казенных заводах, где способнее, и в подушный
оклад писать тут, где они будут поселены»,221 Обоснова¬
ние этой меры мы находим в позднейшем документе —
донесении Берг-коллегии 1726 г., где сказано по поводу
приписки беглых государственных крестьян при заводах,
что «государственному интересу равно, где бы оные ни
жили, только б платеж с них был сполна». Сенат согла¬
сился с Берг-коллегией, но при этом особо подчеркнул,
что необходимо «при том смотреть того накрепко и как
можно разведывать, дабы помещичьи люди, крестьяне,
для поселения при тех заводах не назывались дворцо¬
выми и монастырскими крестьянами».222 Указ 1723 г.,
разрешивший оставлять крестьян при заводах, был
весьма своеобразно воспринят среди части вывезенных
работных. Так, в 1723 г. в своей челобитной староста
монастырской вотчины в Курмышском уезде Д. Павлов
сообщал, что вернувшиеся из Починковских волостей
беглые крестьяне, «услышав означенной в. и. в. указ»,
вновь бежали в Починковские волости.223
Действия крестьян Курмышского уезда вполне объяс¬
нимы. Будучи в бегах в Починковских волостях, они не
просто там жили, а работали на местных казенных заво¬
дах и в 1722—1723 гг. были высланы на прежние жи¬
лища как беглые в числе населения уже упомянутых
1.6 тыс. дворов. Но как только им стал известен указ,
разрешавший крестьянам-работным работать на заводах
хотя и с сохранением связей с прежним местом житель¬
ства, они сочли, что он распространяется на них, а по¬
этому стали самостоятельно возвращаться в Починков¬
ские волости. Разумеется, такой исход власти одобрить
не могли. Он напоминал бегство, ибо совершался без
разрешения соответствующих учреждений. Крестьянин,
чтобы выйти на работу, должен был стать отходником,
получить паспорт, «покормежное письмо».
Такие документы, как известно существовали
в XVII в. и в первой четверти XVIII в., хотя и не были
строго обязательны. В годы податной реформы система
паспортов была узаконена Плакатом 1724 г. и сделана
221 ПСЗ, т. VII, № 4699.
222 ЦГАДА, ф. 273, on. 1, д. 34956, л. 83-84.
223 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 59, л. 820 об.
219

обязательной. В условиях действия законодательства
о беглых, категорически запрещавшего прием на работу
беглецов (чьими бы крестьянами они ни были), выход
с паспортом был единственной легальной возможностью
покинуть своего помещика и тяглую общину для работы.
Но при этом отход был оговорен рядом условий, важней¬
шим из которых было разрешение на выход помещика и
местных властей. Социальная направленность этой меры
наиболее последовательно раскрыта в указе 20 апреля
1725 г. В нем говорится, что если работных, «которые от
помещиков своих бегают и отпускных писем не имеют,
с заводов не ссылать, то помещики их, платя за них
подушные деньги на полки с пуста и не получая себе
с них доходов, придут во всеконечное разорение и в даче
армии жалованья чиниться будут недостатки».224
В соответствии с принципами указа 1723 г. решалась
и проблема налогообложения крестьян-работных. Указ
16 февраля 1724 г. в адрес В. Геннина регламентировал
порядок налогообложения работных — приписных кре¬
стьян. Их работа (при соответствующей оценке) засчи¬
тывалась в подушный платеж, точнее подушная подать
вычиталась из заработной платы.225
Отработки на заводах как подушной подати, так и
40-копеечной надбавки с государственных крестьян прак¬
тиковались главным образом на Урале и в Сибири, где
постоянно испытывалась нужда в рабочей силе. В Евро¬
пейской России таких отработок, как правило, не было.
На заводах в Липецком районе приписные отрабатывали
только 40-копеечную надбавку, а подушную подать пла¬
тили деньгами. Иначе обстояло дело с предприятиями на
Северо-Западе. В 1724—1725 гг. после долгих колебаний
было решено выделить из населения Олонецкого уезда,
приписанного к заводам, такое число крестьян, которые
могли бы выполнить необходимую заводскую работу, по¬
крывавшую подушную подать и 4-гривенную надбавку.
Остальные крестьяне уезда вообще освобождались от ра¬
бот.226 Но, как отмечал Н. И. Павленко, на практике
«большинство приписных крестьян никакого отношения
224 ПСЗ, т. VII, № 4699.
225 Там же, № 4518.
226 Там же, № 4786; Герман И, Историческое начертание гор¬
ного производства в Российской империи. Ч. I. Екатеринбург,
1810, с. 90-91.
220

к заводам, кроме уплаты подушных денег в заводскую
канцелярию, не имело».227
Норма указа об отработках подушных денег припис¬
ными крестьянами на казенных предприятиях послужила
основой для издания закона о платежах крестьян — от¬
ходников, занятых на частных предприятиях. Предпри¬
ниматель, к которому нанимался отходник, отвечал за
несение им податных обязанностей перед государством и
помещиком (если таковой имелся). Мысль об этом про¬
слеживается у Чернышева (январь 1723 г.), писавшего
о пришлых работных: «...а положенной с них оклад
имать с тех хозяев, у кого кто в работе».228 Позже
в указе 20 апреля 1725 г. эта мысль была выражена не¬
сколько иначе: «...тех заводов промышленникам у тех
работных людей положенные на полки деньги и помещи-
ковы доходы вычитать из заработных их денег и отсы¬
лать в те провинции, кто где в подушный оклад написан,
на сроки по третям года». Для того чтобы гарантировать
исполнение указа, было велено «в том их промышленни¬
ков обязать письменною порукою».229
Квалифицированные работные люди и мастера, жив¬
шие при заводах, первоначально не были положены в по¬
душный оклад, хотя, вероятно, часть их и была пере¬
писана при свидетельстве (см. табл. 6). Однако в 30-х гг.
XVIII в. все эти работные и мастеровые были перепи¬
саны и положены в подушный оклад как «вечноотдан-
ные», и мануфактуристы должны были платить за них
подать в казну.230
Итак, податная реформа означала для работных лю¬
дей не только перепись их, но и существенное уточнение
их статуса. Они, не выделяясь в особую сословную кате¬
горию, были приписаны к уже существующим сословиям,
главным образом к крестьянству. В результате работный
человек мог быть либо приписным крестьянином, либо
крепостным владельца мануфактуры. Все работные ока¬
зались приписаны в оклад подушной подати и прикре¬
плены к тяглу. Податная реформа сделала это нормой
227 Павленко Н. И. Развитие металлургической промышлен¬
ности в России в первой половине XVIII века. М„ 1963, с. 241.
228 ПСЗ, т. VII, № 4145.
229 Там же, № 4699.
230 Заозерская Е. И. Рабочая сила и классовая борьба..
с. 113—114.
221

для всех работных. Разумеется, порядки, введенные
в ходе реформы, не могли не отразиться на структуре
рынка наемной рабочей силы. На долгое время главной
фигурой найма стал крестьянин-отходник, принятый
с «указным пашпортом». Подвергаясь на предприятии
эксплуатации капиталистическим способом, он в то же
время был в феодальной зависимости от своего госпо¬
дина, и его заработная плата шла на уплату ренты.
В годы податной реформы было принято законодатель¬
ство, которое обеспечивало условия существования ин¬
ститута отходничества и позволяло сочетать объектив¬
ные потребности экономического развития и господствую¬
щие социально-экономические отношения.
Церковники
Начало 20-х гг. XVIII в. вошло в русскую церковную
историю как время серьезных преобразований. В эти
годы проводилась реорганизация внутренней структуры
церкви: модификация системы управления, унификация
иерархии церковных чинов, учреждение штатов церков¬
нослужителей, чистка их рядов от нежелательных и слу¬
чайных лиц.231
Важной особенностью церковных преобразований
явилось то, что они осуществлялись параллельно и
в связи с податными преобразованиями. Перепись цер¬
ковников в ходе податной реформы, определение их
податного (а следовательно, и юридического) статуса
привели к соприкосновению, своеобразному смыканию
двух реформ — податной и церковной, причем податная
реформа способствовала решению ряда проблем церков¬
ной реформы и прежде всего проблемы штата церковно¬
служителей.
Впервые в материалах податной реформы церковники
упоминаются в указе 5 января 1720 г. Петр предписы¬
вал, чтобы наряду с дворовыми людьми в перепись вклю¬
чали «також и причетникоф церковных, кроме попоф и
231 Об этом подробнее см.: Верховский П. В. Учреждение Ду¬
ховной коллегии и Духовный регламент. T. 1—2. Ростов-на-Дону,
1916; Знаменский И. Приходское духовенство в России со времен
реформы Петра. Казань, 1873; Булыгин Я. А, Церковная реформа
Петра I. — ВИ, 1974, № 5.
222

дьяконом, которую особливую роспись также подать над¬
лежит».232 Это распоряжение еще не означало, что цер¬
ковники определялись в подушный оклад. Однако в указе
привлекает внимание то, что церковные причетники
переписывались отдельно от попов и дьяконов. Смысл
этого разделения стал ясен полтора года спустя, когда
в указе Петра 5 июля 1721 г. было постановлено положить
в оклад всех церковников, их детей и родственников,
кроме протопопов, попов и дьяконов «самих».233 Итак,
одним росчерком пера большая часть церковников была
превращена в тяглецов. Такое решение не могло не выз¬
вать недовольства духовенства, что нашло отражение
в тех демаршах, которые предпринял против нового за¬
кона Синод. 18 августа 1721 г. он ходатайствовал перед
Сенатом об исключении из подушного оклада причетни¬
ков, ссылаясь на то, что эти «служители суть святые
церкве, а наипаче многие неимеющие, которые и пита¬
ются с великою нуждою». Кроме того, в «ведении» Си¬
нода отмечалось, что если в окладе оставить детей
церковнослужителей, то, с одной стороны, возникнет
трудность с кадрами духовенства, комплектовавшимися
в значительной мере за счет детей попов и дьяконов,
а, с другой стороны, тяжесть их платежей падет на осво¬
божденных от подати попов и дьяконов.234
Ответа на это «ведение» не последовало, и в ноябре
1721 г. Синод обратился уже непосредственно к Петру,
требуя дополнительного рассмотрения податного статуса
церковников.235 Демарши Синода возымели действие.
Разрабатывая инструкцию ревизорам в начале 1722 г.,
Петр включил в нее положение о свободе от тягла детей
«действительно служащих при церквах» попов и дьяко¬
нов.236 Но большего расширения круга освобожденных
от подати церковников Синоду добиться не удалось.
В марте 1722 г. в ответ на очередную «протестацию»
Синода237 Сенат направил Петру «мнение», закрепившее
положения инструкции 1722 г. Новым во «мнении» Се¬
ната было предложение о том, чтобы все определенные
232 ЗА, ч. 1, № 31; ПСЗ, т. VI, № 3481.
233 ПСЗ, т. VI, 3803; ЦГАДА, ф. 248, кн. 379, л. 147.
234 ПСПР, т. Т, № 175.
235 Там же, № 312; ПСЗ, т. VI, № 3854.
233 ЦГАДА, ф. 248, кп. 379, л. 147; ПСЗ, т. VI, № 3901
237 ПСПР, т. II, № 513; ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 222 об.
223

в оклад церковники были записаны в него там, где про¬
живали. Более того, если церковь, при которой жили
церковники, стояла на земле помещиков, то они по¬
падали не только в тягло, но и в крепостную зависимость.
Во «мнении» отмечалось: «.. .писать в подушной збор на
вотчинниковых землях того села, чье то село. И тому
вотчиннику ими владеть». Петр, заслушав предложения
Сената 7 апреля 1722 г., постановил: «Быть по сему
мнению».238 В июне 1722 г. на совместном заседании Си¬
нода и Сената было принято решение установить про¬
порцию между количеством попов и дьячков и количест¬
вом пономарей как один к двум.239 В августе 1722 г.
было установлено четкое соответствие между количест¬
вом церковнослужителей и прихожан (1 поп на приход
в 100—150 дворов или 2 попа на приход в 200—250 дво¬
ров). Исключение делалось только для московских и
кафедральных соборов.240 Тогда же была решена судьба
архиерейских детей боярских. Как известно, архиерей¬
ские дети боярские являлись особым служилым «чином»
в иерархии феодальной церкви. Они верстались из госу¬
дарственных служилых людей и «вольных» и «гулящих»
и несли личную службу при дворах князей церкви. При¬
влекались они и к государственной службе с архиерейских
земель.241 Это и другие обстоятельства благоприятство¬
вали слиянию их со светскими служилыми людьми,
с дворянством. Проблема идентификации их особенно
обострилась в годы податной реформы, когда возник во¬
прос об их податном статусе. 19 ноября 1721 г. Синод
направил Петру докладные «пункты», в которых говори¬
лось «О архиерейских детех боярских, дабы как дворяне
сами и их дети из оного окладу выключены, так и их
выключить, ибо и оные от такого и шляхетства суть».
В ответ Петр постановил считать дворянами лишь тех
архиерейских детей боярских, которые являются ими
в третьем поколении.242 Тем самым отсеивались привер¬
станные в дети боярские «вольные» и «гулящие», кото¬
рые теперь определялись в тягло.
2М ЗА, ч. 1, № 165; ПСЗ. т. VI, № 3932.
«• ПСПР, т. II, № 745; ЦГАДА. ф. 248, кн. 1888, л. 430.
249 ПСПР, т. IT, № 745; ПСЗ, т. VI, № 4072.
241 Каптерев П. Светские архиерейские чиновники в Древней
Руси. М„ 1874, с. 105—106; ПСПР, т. II, № 404, 649, 956.
242 ПСЗ, т. VI, № 3854; ПСПР, т. I, № 312.
224

Итак, в 1721 — 1722 гг. были впервые определены
штаты церковнослужителей. В оклад были положены все
не служащие в момент переписи священники, дьяконы
и их дети, а также большая часть причетников. Важно
отметить, что учреждение штатов церковнослужителей
еще не означало тогда включения в подушный оклад
всех оказавшихся за штатом «действительно служащих»
церковников. Указом 10 августа 1722 г. было установ¬
лено: «У которых церквей действительно служащие
попы и причетники обретаются и перед оным определе¬
нием будут лишние, а мест себе праздных нигде полу¬
чить вскоре не возмогут, и таковых до приискания
праздных мест от тех церквей, при которых обретаются,
не отрешать и детей их в подушный оклад не класть,
но содержать по оному определению число священно¬
служителей с того времени, как излишние извержением
чина, или приселением места, или скончанием живота
умалятся».243 Иначе говоря, указ признавал всех нахо¬
дившихся на службе церковников состоящими в штате.
В будущем их количество должно было прийти в уста¬
новленное законом соответствие числу дворов.
Следующим этапом в решении вопроса о церковни¬
ках стал указ И марта 1723 г., согласно которому в ок¬
лад были положены все «действительные» причетники
и дети нештатных «действительных» попов и дьяконов.
Несмотря на протесты Синода, этот указ «оставался
в силе».244 Всем церковникам, не включенным в указные
льготные категории, по указу 12 июня 1722 г. разреша¬
лось записываться в тяглые сословия, поступать в школы,
на гражданскую или военную службу.245 Указ 10 ав¬
густа 1722 г. предлагал всем излишним архиерейским
служителям, «чтоб они других чинов или при ком хотят
службы себе искали по всей воле». Представляя им эти
243 ПСЗ, т. VI, № 4072; ср.: ПСПР, т. Ill, № 1121.
244 црАДА, ф. 248, кн. 1891, л. 140 об.; ПСГ1Р, т. III, 1029. —
Весьма сурово поступили и с «крестцовым» духовенством —
20 августа 1722 г. было принято решение об обязательной явке
«крестцовых» священнослужителей (а также священнослужите¬
лей домовых церквей) в Синод для освидетельствования, а 21 де¬
кабря того же года Синод постановил: таким церковнослужите¬
лям «отныпе пигде по-прежнему обыкновению услужения не
быть» и распределить их по приходам под надзор местных цер¬
ковных властей (ПСПР, т. II, № 766, 947; см. также: т. IV, ,]\ъ 1456).
245 ПСЗ, т. VI, № 4035.
15 Е. В. Анисимов
225

возможности, церковь одновременно решительно откре¬
щивалась от изгоев, попавших в тягло. Таких было при¬
казано «по архиерейским домам не приписывать, по
особливо их с прочими (плательщиками. — Е. А.) пи¬
сать, где кто определится, дабы платеж взыскивался на
о Olfi
самих их, а не на архиереиских домах».
Одной из обязанностей приехавших в губернии реви¬
зоров как раз и было освидетельствование церковников
и запись «излишних» из них в тягло. В ходе свидетель¬
ства 1722—1724 гг. церковники подали сказки о душах
м. п., где отмечали все происшедшие перемены (за
время с момента подачи сказок по указу 5 января
1720 г.). Эти сказки и явились основным материалом для
освидетельствования церковников.246 247 Назначение цер¬
ковнослужителей на «штатные» места из числа церков¬
ников осуществлялось по коллективным челобитным
прихожан в канцеляриях свидетельства душ м. п., при¬
чем ревизоры активно вмешивались в выборы причта,
не всегда считаясь с мнением прихода. Но все же основ¬
ным делом ревизоров было освидетельствование и опре¬
деление в оклад «излишних» церковников. Свобода та¬
ких церковников в выборе судьбы была существенно
ограничена уже тем, что они не могли остаться вне ка¬
кого-либо сословия. Принцип обязательности приписки
в отношении бывших церковников соблюдался столь же
строго, как и в отношении других категорий населения.
Как только церковник признавался «излишним», он дол¬
жен был сразу же найти себе место, где мог бы припи¬
саться в тягло. «В нынешнем 724-м году по указу
в. и. в. и по свидетельству Коломенской канцелярии..., —
писал в своей челобитной бывший пономарь Е. Ефре¬
мов, — определен недействительным, велено мне изыс¬
кать по желанию своему, к кому приписатца и быть
в роскладке в подушном окладе».248
Части бывших церковников удалось попасть на ва¬
кантные места «штатных» церковнослужителей. Для них
это было паилучшим вариантом решения судьбы. Вот
одно из характерных дел, рассмотренных ревизорами
246 Там же, № 4072.
247 Сказки церковников см.
л. 47, 126.
248 Там же, л. 17а об.
ЦГЛДА. ф. 350, оп. 3, д. 41,
226

в Коломне. В 1722 г. в канцелярию свидетельства была
подана челобитная С. Г. Дубровина, который объявил
себя сыном дьячка из с. Лубеч Переславль-Рязанского
уезда, который, перейдя в «давних летах» в Коломенский
уезд, в с. Дединове женился на дочери дворцового кре¬
стьянина, от брака с которой и родился челобитчик. Он
просил зачислить его не в посад Коломны, где он жил
«в своем хоромном строении» и «кормился сапожным ре¬
меслом», а па место действительного пономаря в коломен¬
ской церкви Воздвижения. После проверки в канцелярии
челобитной Дубровин был причислен в пономари.249
Части бывших церковников хотя и не удалось из¬
бежать оклада, но удалось записаться в тех приходах, где
они и жили за «действительными» церковниками, кото¬
рые нередко были их родственниками и которым закон
разрешал «писать за собой» «недействительных». Прини¬
мающие их должны были дать гарантии об уплате поло¬
женных на них податей. Когда несколько «недействи¬
тельных» церковников «в челобитье и в допросе своем»
показали, что хотят жить в одном из погостов Чудова
монастыря (Костромской уезд), то староста и выборный
того погоста подтвердили, что «ежели де оных церковных
причетников отдадут в той погост, и они де, староста и
выборной крестьянин, содержать (их) будут... и подуш¬
ной оклад платить будут сполна бездоимочно».250 Та¬
кие же гарантии давал и помещик, к которому шел «во
крестьянство» бывший церковник.251 Зачисление в посад
церковников осуществлялось на общем основании, как и
зачисление прочих разночинцев (подача челобитной, до¬
прос, проверка показаний, взятие поручной об уплате
податей, определение о зачислении в посад).252
Причисление бывшего церковника в оклад вело к важ¬
ным переменам в его социальном положении. Запись
в подушный оклад не только навечно привязывала его
к тяглу в данном месте, но и вела (если он записывался
в тягло на помещичьей земле) к распространению на
249 Там же, л. 175.
250 Там же, д. 45, л. 108; см. также: л. 100—107, 146, 148 об.,
171 об., 178 об.—183 об.; д. 43, л. 138—139.
251 Там же, д. 45, л. 221; см. также: д. 43, л. 138—139; д. 47,
л. 290 об.; д. 53, л. 841 об.
252 См., например, дела о записи церковников в посады Тулы,
Костромы, Коломны и т. д. (ЦГАДА, ф. 350, он. 3, д. 41, 43, 53).
15*
227

него крепостной зависимости. Между включением в ок¬
лад подушной подати и признанием бывшего церковника
крепостным была прямая связь. «Приказали, — читаем
в указе Алаторской канцелярии от 28 августа 1724 г., —
[А. И.] Шаховскому на недействительного церковника
Тимофея Иванова дать владелной указ, потому что по
справке Алаторской провинцыи свидетельствованными
книгами оной недействительной церковник Тимофей Ива¬
нов па пашню во крестьянство в Алаторском уезде в селе
Селганы... Шаховскому причислен».253
Запись в оклад навсегда закрыла перед церковниками
выход в сословие, из которого он когда-то был вычеркнут.
Выше упоминалось дело о записи в действительные поно¬
мари в Коломне С. Дубровина. После появления указа
канцелярии свидетельства о его записи в пономари в взя¬
тии с него поруки о невыходе из попомарей он был выну¬
жден отказаться от места, ибо выяснилось, что он уже
давно внесен в оклад по с. Любич Переславль-Рязаиского
уезда, откуда много лет назад вышел его отец — дьячок.254
В 1724 г. Мякинин прислал в Синод доношение о том,
что в Шацкой и Тамбовской провинциях в различных
деревнях в подушный оклад положены попы, дьяконы
и их дети. Местные обыватели, обещая построить церкви
(ибо действующие находятся в большом удалении от
деревень), просили Мякинина перевести священников-
тяглецов в число «действительных» и причислить к этим
церквям. Решение Сената от 7 января 1725 г., куда из
Синода передали доношение ревизора, было категорично:
никого из оклада подушной подати не исключать,
а к новым церквям определять из числа церковников,
оставшихся сверх штата «за росчислением» по другим
церквям и не приписанных в оклад.255 В ноябре 1725 г.
Сенат (уже в адрес преемника Мякинина — Есипова)
подтвердил, что церковников, положенных в подушный
оклад за помещиками, в священники не посвящать и их
и детей их из оклада не исключать.256
Указ Сената 20 мая 1724 г. окончательно уравнял
бывших церковников, положенных в оклад подати, с тяг¬
253 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 59, л. 926 об. — О выдаче крепо¬
стей см. также: д. 41, л. ИЗ об.; д. 56, л. 739.
254 Там же, д. 41, л. 444 об.
255 Там же, ф. 248, кн. 711, л. 156—157 об.; ПСЗ, т. VII, № 4627.
256 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1948, л. 57 об.
228

лыми крестьянами и посадскими. Принявшие к себе соло¬
женного в оклад бывшего церковника наказывались
штрафом «на каждой год, сколько кто за кем жил», т. е.
в сущности уплачивали пожилые деньги как за прием
беглых крестьян.257
Наконец, нужно сказать вкратце о детях «действитель¬
ных» церковников, которые не были включены в оклад
подушной подати. Предполагалось, что они будут служить
при церкви причетниками и из них же будут «учить
п школах и производить на убылые места в попы и во
дьяконы».258
С началом свидетельства правительство показало, что
опо намерено незамедлительно приступить к реализации
своих планов. В октябре 1722 г. Петр подтвердил ранее
принятое им решение, запрещающее отправлять детей
церковников в какие-либо школы, кроме архиерейских,
а в ноябре того же года появился указ о переписи детей
«действительных» церковников и определении их в шко¬
лы.259 В сентябре 1723 г. Петр вновь указал, что дети
церковников, «которые в подушный оклад будут не вклю¬
чены и к школьному учению по летам их потребны,
набирать в школы всех тех, кто учиться могут, а которые
в учении быть не похотят, тех имать в школу и неволею
и учить их к надежде лучшаго священства, как Духовным
регламентом определено».260
Таким образом, в ходе податной реформы произошел
распад сословия церковников на две части. Одна из них,
состоявшая преимущественно из попов, дьяконов и других
представителей верхушки причта, признавалась неподат¬
ным, привилегированным сословием духовенства, другая
же часть (главным образом причетники) сливалась с подат¬
ными сословиями и теряла привилегии церковнослужите¬
лей.261 Учреждение штатов церковнослужителей и одно¬
257 ПСЗ, т. VII, № 4515.
258 Там же, т. VI, № 3932.
259 ПСПР, т. II, № 850, 890, 896; ПСЗ, т. VI, № 4105.
260 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 104, л. 16; ПСЗ, т. VII,
№ 4291. —18 сентября 1723 г. в своем приговоре Синод уточнил,
что в школы набираются годные дети от 7 до 18 лет (ПСПР,
т. III, № 1098). Тогда же было решено переписать и выслать
в школы молодых монахов (ПСПР, т. III, № 1099, 1136).
261 Подсчет данных по сводным ведомостям Казанской, Ниже¬
городской и Астраханской губерний показывает, что из 8709 цер¬
ковников от оклада были освобождены 3044 протопопа, попа,
дьякона и др. (или 35%). Из включенных в оклад 5665 душ
229

временно прикрепление всех тяглецов (в том числе и оп¬
ределенных в тягло церковников) к тяглу способствовали
обособлению сословия духовенства, закреплению социаль¬
ных и юридических перегородок, отделявших его от тяг¬
лых сословий. Тем самым были резко ограничены возмож¬
ности выхода из тяглецов в неподатное, привилегирован¬
ное сословие духовенства, углублены социальные разли¬
чия между духовенством и массами народа.
Подводя итоги, следует еще раз подчеркнуть, что
податная реформа имела не только финансовый, но
и социальной аспект. Уже сам факт выявления в ходе
реформы податного статуса различных сословных групп
означал определение и закрепление за ними места в сос¬
ловной структуре общества. «Положение» в оклад подуш¬
ной подати стало важным элементом социальной,
а также юридической характеристики сословий. Непос¬
редственный эффект введения подушной подати заклю¬
чался, в частности, в том, что она четко обозначила гра¬
ницу, отделявшую господствующий класс от класса угне¬
тенного. Свобода от подати стала одной из коренных от¬
личительных черт дворянского сословия. Одновременно
для большинства других сословий социальное значение
податной реформы состояло в признании их тяглыми,
а значит непривилегированными. Прикрепление каждого
члена этих сословий как налогоплательщика к тяглу вело
не только к ограничению свободы передвижения по тер¬
ритории страны, но и к резкому сужению возможностей
социального перемещения, т. е. перехода в другие сосло¬
вия. В одних случаях это проявилось во введении стро¬
жайшей регламентации перехода из категории в катего¬
рию, а в других — в полном запрещении таких существо¬
вавших ранее переходов.
Податная реформа способствовала завершению в ос¬
новных чертах процесса перестройки всей социальной
структуры русского общества. Речь идет прежде всего
об унификационной функции податной реформы, выразив ¬
шейся в ликвидации архаичных элементов старой
и в формировании новой «регулярной» сословной
(100%) дьячки и их родственники составляли 1275 душ (22.5%),
пономари и их родственники —1614 душ (28.5%). Самую значи¬
тельную группу составляли родственники попов и дьяконов —
2508 душ (44.3%). См.: ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 5.
230

структуры, как более отвечающей новым социально-эко¬
номическим и политическим условиям первой четверти
XVIII в.—времени серьезных преобразований, приведших
к оформлению абсолютной монархии Петра I. Без сомне¬
ния, унификация сословной структуры была подготовлена
всем ходом предшествующего развития. Однако реализа¬
ция планов податной реформы и прежде всего формиро¬
вание контингента налогоплательщиков нового подушного
налога способствовали усилению наметившихся ранее
унификационных процессов, уточнению социальных гра¬
ниц, разделявших различные сословные группы. Подтвер¬
ждение этому мы видим в процессе оформления статуса
однодворцев, государственных крестьян, в слиянии холо¬
пов с крестьянами, в создании новых городских сословных
групп и т. д.

Глава VII
РАСКЛАДКА И РАЗМЕЩЕНИЕ ПОЛКОВ
СИСТЕМА ИХ СОДЕРЖАНИЯ
Подведение итогов свидетельства, окончательное оформ¬
ление «подушного числа» приблизили заключительный
этап податной реформы — раскладку и размещение пол¬
ков по губерниям.
Но прежде чем приступить к рассмотрению этого этапа
реформы, необходимо рассмотреть, как определялась об¬
щая сумма расхода на армию. Без этого было невозможно
исчислить ставку подушной подати и норму раскладки
полков, т. е. то количество душ м. п., налог с которых
в совокупности мог обеспечить потребности полков в де¬
нежных средствах.
Вся подготовительная работа по уточнению штатов
армии и в особенности расходов на нее была проведена
Военной коллегией, представившей в январе 1720 г. свое
«предложение» — проект новых штатов армии. Важно
отметить, что разработка проекта была непосредственно
связана с ттодатиой реформой. В «предложении» отмеча¬
лось, что оно «учинено Военной коллегией по е. ц. в.
указу ради расположения всей армии па число душ».1
Определению общей суммы расходов на армию пред¬
шествовала работа по подсчету расходов на содержа¬
ние одного солдата. Эта проблема занимала Петра давно.
Еще в 1717 г. он распорядился приготовить смету расхо¬
дов на одного солдата «со фсем, что к нему надлежит
в год».2
По проекту 1720 г. расходы на кавалеристов составили
40 руб., а на пехотинца — 28.5 руб. Общие же расходы на
сухопутные силы достигали 4 млн. руб. (па пехоту —
1515 688.24 руб., на кавалерию — 1463189.93, на гарни¬
1 ЦГВИА, ф. 2, оп. 13, д. Я, л. 1а.
2 Сб. РИО, т. 11, с. 357.
232

зоны — 961017.20 руб.).3 9 февраля 1720 г. Петр утвер¬
дил проект штатов армии.
Теперь оставалось ждать сведений о числе душ м. п.,
зафиксированных в перепись, чтобы затем вычислить раз¬
мер подушной подати, получаемый от деления общей
суммы армейских расходов на число душ м. п. 19 декабря
1720 г. В. Н. Зотов представил сводную табель, учиты¬
вающую 4 млп. душ м. п. Это позволило вычислить пер¬
вую (из известных нам) ставок подушной подати, что и
было зафиксировано в указе Петра 16 января 1721 г.:
«В поборы на кресьян на сухопутную армею по рублю
на душу м. п.».
Вскоре Зотов прислал новую табель, учитывающую
уже 4135 тыс. душ. Это позволило понизить ставку по¬
дати на 3 коп.4 Последующие уточнения «подушного
числа» привели к дальнейшему сокращению налога. В ян¬
варе 1722 г., когда были получены известия о 5 млн.
душ, ставку понизили до 80 коп.,5 а в 1724 г. — до 74 коп.
В 1725 г. налог был уменьшен еще на 4 коп.6
Начав податную реформу, Петр в достаточной мере
осознавал сложность ее заключительных этапов. 16 ян¬
варя 1721 г., т. е. за год до начала свидетельства, Петр
рассматривал вопрос «о роскладке на пример армейского
полка».7 Спустя несколько дней этот вопрос обсуждался
Сенатом и Военной коллегией. Так правительство при¬
ступило к организации своеобразного податного экспе¬
римента, целью которого была проверка на практике идей
размещения армии по новому образцу.
Организация этого дела была поручена генерал-майору
М. Я. Волкову, местом проведения был избран Новгород¬
ский уезд. Суть же эксперимента состояла в том, что
Волков должен был провести в Новгородском уезде
с двумя полками (драгунским и пехотным) то, что пред¬
стояло осуществить в ближайшем будущем на территории
всей страны: освидетельствовав население, произвести
3 Подробнее см.: ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 598—604; ЦГВИА,
ф. 2, оп. 13, д. 8, л. 1—34 об.; ПСЗ, т. XLIII, ч. I.
4 ЦГАДА, ф. 248, кн. 659, л. 493, 635-637; ПСЗ, т. VI, № 3753.
5 ЗА, ч. 1, № 148; ПСЗ, т. VI, № 3873.
6 ПСЗ, т. VII, № 4650.
7 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 97, л. 48 (запись в реестре
докладов).
233

раскладку и размещение полков непосредственно па мест¬
ности.
Особое внимание привлекает инструкция, данная Вол¬
кову, в которой были сформулированы основные прин¬
ципы раскладки и размещения полков.
Сохранились 4 редакции инструкции, причем одна из
них была целиком написана Петром.8 Это говорит о при¬
стальном внимании царя к новгородскому опыту Волкова.
Успех пробпого свидетельства и раскладки мог во многом
определить успех всего начинания в масштабах страны.
Приехав в Новгород. Волков должен был собрать (со¬
гласно инструкции) местных дворян и огласить им план
размещения полков. В чем же состоял этот план?
Вначале ревизору предстояло распределить («разло¬
жить») полки на души м. п. в соответствии с определен¬
ной ранее нормой раскладки. После того как рота полка
была «разложена», ревизор давал командиру роты «ро¬
спись», в которую вносились «имена деревни и число душ
м. п. в каждой и число дворов». На основе «росписей»
составлялась сводная «книга» расселения каждого полка.
После этого определялись места расселения полков.
Петр, зная, что расквартирование солдат по дворам весьма
тягостно для крестьян, склонялся к мысли о необходи¬
мости постройки специальных слобод для солдат. Однако
после некоторых колебаний он постановил предоставить
населению выбор: либо селить солдат по дворам, либо
сообща строить слободы. Строительство штабных слобод
было обязательным для всех. Землю под слободы, лес на
строительство крестьяне оплачивали из своего кармана.
Роты селились в радиусе 50—100 верст. Правительство,
заботясь о боеготовности армии, рекомендовало ревизо¬
рам селить роты как можно плотнее, без интервалов.
В центре круга расселения роты должны были быть по¬
строены дворы для офицеров и их людей, штабные поме¬
щения, госпиталь, сараи для имущества.9
8 ЗА, ч. 1, № 137; ПСЗ, т. VI, № 3720.
9 Первичной единицей расселения было избрано капральство.
В инструкции Волкову отмечалось, «чтоб дробнее капральства не
селить и на крестьянские дворы не ставить, разве где не будет
стольких дворов» (ЗА, ч. 1, № 137). 12 февраля 1722 г. указом
было подтверждено: «Посланным офицерам к расположению пол¬
ков в инструкции написать, чтоб по расположению их ни выше,
ни ниже капральства на дворы вместе не ставили» (ЦГАДА,
234

Волков провел в Новгороде почти год, поддерживая
постоянную связь с Военной коллегией, Сенатом и Пет¬
ром.* 10 10 января 1722 г. Петр, признав новгородский экс¬
перимент удачным, отозвал Волкова в Москву. Тогда же
было решено, исходя из новгородского опыта, начать сви¬
детельство душ, раскладку и размещение полков по всем
губерниям одновременно: «Полки расположить на души
против примеру Волкова и к тому расписанию определить
нарочных из гвардии или из других знатных».11
Принципы раскладки и размещения полков, изложен¬
ные в инструкции Волкову, были в целом повторены и
в инструкции Г. П. Чернышеву 1722 г., о которой уже
шла речь выше и которая стала руководящим докумен¬
том для губернских ревизоров.12 Дополнения и изменения,
внесенные в инструкцию Волкову, были обусловлены не
недостатками ее, а расширением масштабов работы, ко¬
торая охватывала всю страну. Правительство требовало
от ревизоров, чтобы они «раскладывали полки сряду и
из уезду в уезд одному в другой подвигатца... чтоб ме¬
жду провинцыями, за роскладками неросписного, ничего
не оставалось».13 В начале 1722 г. Петр распорядился Во¬
енной коллегии «ради расположения душ, где которому
какой полк расписывать, дать ведомость немедленно». Со¬
гласно этому «ведению», на Московскую губернию при¬
шлось 25 полков, на С.-Петербургскую — 19, на Киев¬
скую — 13, на Смоленскую — 7, на Архангелогородскую —
11, на Астраханскую — 5, на Сибирскую, Казанскую, Ни¬
жегородскую — по 9 полков.14
Нужно отметить, что реальное размещение полков не¬
сколько отличалось от этого плана. Те полки, которые
ф. 248, кн. 1888, л. 191 об.). Позже, в ноябре 1724 г., Петр рас¬
порядился, чтобы и «вышним командирам иметь квартиры в се
редке своей команды» (ПСЗ, т. VII, № 4589).
10 Переписку с Волковым подробнее см.: Архив ЛОИИ СССР,
ф. 270, д. 97, л. 259; ЦГАДА, ф. 248, кн. 379, л. 139-147; кн. 380.
л. 389 об.; кн. 659, л. 604—617; кн. 690, л. 1; кн. 701, л. 514—530;
см. также: Богословский М. М. Областная реформа Петра Вели¬
кого. Провинции. (1719—1727 гг.). М., 1902, с. 356—360.
11 Решение Сената см.: ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888, л. 154 об.
12 Ср.: ЗА, ч. 1, № 137, 154.
13 Там же, «N*2 154; см. также: ЦГАДА, ф. 248, кн. 1888,
л. 59 об.; ПСЗ, т. VI, № 3985.
14 Данпые о конкретных полках см.: ЦГАДА, ф. 248, кн. 380,
л. 390—399. — Опубл.: Богословский М. М. Областная реформа—
с. 360—361.
235

были «разложены» на души в удаленных от Центра рай¬
онах, размещались в Прибалтике. На местах оставались
лишь офицеры, принимавшие от населения подушные
деньги.15
Как уже отмечалось выше, многочисленные трудности
замедлили темпы свидетельства и отодвинули сроки рас¬
кладки полков. Надежды Петра на завершение свиде¬
тельства в 1722—1723 гг. но оправдались. Еще 30 октя¬
бря 1723 г. Сенат, торопя ревизоров, требовал от них
завершения свидетельства до 1724 г., «понеже по указу
е. в. с предбудущаго 724 года подушной сбор зачнется».16
Однако уже 3 декабря 1724 г. Петр был вынужден пи¬
сать: «... генералитет и штап-офицеры переписку и сви¬
детельство душ еще не окончали и в Сенат доносят, что
к будущему 724-му году того переписного дела окончить
им невозможно».17
К началу 1724 г. возникла и другая проблема, затруд¬
нявшая завершение реформы в установленный срок. Вы¬
яснилось, что утвержденный в начале 1722 г. план «рас¬
писания» полков по губерниям придется изменять. Стало
известно, что в большинстве губерний образовались из¬
лишки душ «за расположением» на полки, а в некото¬
рых, — наоборот, их недостаток.18 Причина этого кры¬
лась не только в той приблизительности, с которой опре¬
делялись полки по губерниям, но и в том, что подушная
подать понизилась с 1 руб. до 80 и потом до 74 коп. Это
привело к увеличению нормы раскладки полка
(в 1720 г. — 37 тыс. душ м. п. на полк, в 1724 г. —
15 10 января 1722 г. Петр распорядился: «Сибирские городы,
которые в дальном разтоянии расположить на полки, которые
в Финляндии и Естляндии и положеныя на деньги, собирая, по¬
сылать, где те полки обретатца будут» (ЗА, ч. 1, № 146; ЦГАДА,
ф. 248, кн. 1888, л. 154 об.—155). Указ 6 августа 1724 г. предписы¬
вал полки, «положенные» на деньги от сборов с крестьян Сибир¬
ской губернии, селить около С.-Петербурга, «также и которые
положены на Московскую губернию, а селить в Выборгской про¬
винции, также в Ревельской и в Рижской губерниях» (ПСЗ,
т. VII, № 4542).
16 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1919, л. 86; кн. 701, л. 777; ПСЗ, т. VII,
№ 4340.
17 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1921, л. 65; ПСЗ, т. VII, № 4390.— См.,
например, рапорт Ф. Пекина: ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 68,
л. 1086-1087.
18 ЦГАДА, ф. 248, кн. 380, л. 390—399; кн. 1921, л. 28; ПСЗ,
т. VTI, Ко 4503.
236

50.6 тыс. душ) и соответственно отразилось на географии
раскладки полков в целом по стране.
13 января 1724 г. Петр, вынужденный отказаться от
завершения реформы к началу 1724 г., предписал реви¬
зорам закончить свидетельство к марту 1724 г. и затем
прибыть для совещания в Москву.19
Несмотря на то что свидетельство не было еще за¬
вершено, правительство все же решилось начать взима¬
ние налогов с душ по новой переписи. 3 декабря 1723 г.
Петр постановил в течение двух третей 1724 г. собирать
деньги «со всех тех, которые в подушную перепись поло¬
жены, какого б звания оные ни были, не обходя никого».
Величина первого подушного налога была определена
(с учетом взятых к 1724 г. провиантских и фуражных
денег) в 35 коп. с души м. п. В обращении к платель¬
щикам отмечалось, что в 1724 г. «возметца с них еще
толко одна последняя третья треть в октябре и в ноябре
месецах, а кроме того, других никаких зборов с них
брать... не будут». Если же «по окончании всего пере¬
писного дела с вышенисанными положенными деньгами
на провиант и на фураж явитца на те две трети в пере¬
плате, и те переплатные денги зачтены им будут на по¬
следнюю треть того 724 году неотменно». С государствен¬
ных крестьян и посадских кроме подушного налога было
решено взимать по 26 коп. из дополнительного четырех-
гривенного налога. Указ 3 декабря также отменял сбор
всех прежних подворных налогов. Временно, до выборов
земских комиссаров, сбор подушной подати на 1724 г.
поручался камерирам и комиссарам Камер-коллегии.20
Вынужденное ожидание окончания свидетельства Петр
использовал для решения некоторых других вопросов
реформы. Так, предстояло изыскать средства на удовле¬
творение тех военных потребностей, которые не обеспе¬
чивались за счет 4 млн. руб., отпущенных на пехоту,
кавалерию и гарнизоны. Этот вопрос обсуждался в Се¬
нате, о чем свидетельствует запись в сенатском журнале
6 декабря 1723 г.21 Тогда же Петр писал сенаторам: «По¬
неже армея несумненпо уже с кресьяп и гварнизоны
определитися могут, того ради надлежит ныне заранее,
19 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1923, л. 9; ПСЗ, т. VII, № 4413.
20 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1921, л. 65-66, 115-117.
21 Там же, кн. 1922, л. 337.
237

например, расположить на протчие разходы по доходам
другим, кроме кресьян, а именно: 1) флот, 2) артилерию,
3) стат, 4) гвардию.. .».22
Вопрос о содержании артиллерии был решен доста¬
точно быстро. В ответ на запрос о ее штатах Военная
коллегия сообщила, что общие расходы на нужды артил¬
лерии составляют 30 тыс. руб.23 В начале 1724 г. был
принят закон, согласно которому расходы на артиллерию
«положили» на счет платежей посадского населения,
а также на счет платежей 40-копеечного дополнительного
налога с государственных крестьян.24
Особое место занимал вопрос о содержании гвардии.
Расходы на ее содержание в начале 1724 г. были опре¬
делены в размере 209 тыс. руб.25 Эту весьма значитель¬
ную сумму было решено собрать с крестьянства Сибири.
В указе Петра 11 декабря 1723 г. о гвардии сказано было
таким образом: «. . . сию, мнитца, мне положить с Сибири
(ежели за лишком будет)».26 Иначе говоря, Петр пред¬
полагал «положить» гвардию на те доходы, которые бу¬
дут получать от сборов подушной подати с крестьян,
оставшихся «за расположением» на определенные в Си¬
бири 9 полков. Расчеты, сделанные на основе прислан¬
ных И. В. Солнцевым-Засекиным ведомостей, показали,
что если исключить сумму расхода на 9 армейских пол¬
ков, то по Сибирской губернии останется 30.8 тыс. руб.
Вместе с 4-гривенным налогом государственных крестьян
и посадских Сибири на гвардию может быть передано
всего лишь 132 тыс. руб. Петр распорядился дополнить
эту сумму за счет подушной подати, взимаемой с остав¬
шихся «за расположением» в других губерниях.27
Однако перерасчет, произведенный после уточнения
22 Архив ЛОИЙ СССР, ф. 270, д. 104, л. 449; см. также: ЦГАДА,
ф. 248, кн. 1923, л. 340 об.
23 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 104, л. 479-480, 504, 547;
ЦГАДА, ф. 248, кн. 1922, л. 337; кн. 1923, л. 340 об.
24 Решение это было принято Петром 14 января 1724 г. В тог
день он писал: «Артиллерию полевую положить за осмигривен-
ный деньги со всех государственных крестьян и с посадских,
а буде чего не достанет, прибавить из других доходов» (Архив
ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 106, л. 89).
25 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1924, л. 62 об.; см. также: ПСЗ. т. VIТ,
К> 4472.
26 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 104, л. 449
27 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1924, л. 62 об.

«подушного числа», введения 74-копеечного налога и
определения сборов с посада на артиллерию, показал, что
из сборов по Сибири на гвардию не осталось ни копейки.
Более того, на содержание определенных на Сибирь пол¬
ков недоставало 8 тыс. руб.28 Проблема содержания гвар¬
дии была решена лишь после смерти Петра. Сенат но
указу Екатерины 7 июля 1725 г. постановил «гвардию
с Сибирской губернци снять». Вместо этого было решено
«на гвардию положить Московской губернии оставших
за штатом доходов, а именно: кабацкие, с клеймения ку¬
бов, с клеймения хомутов, с ызвозчков, с мостов и пере¬
возов, с оброчных земель и сенных покосов» и с других
косвенных доходов, дававших до 207 тыс. руб. Из них
181 тыс. руб. приходилась на долю кабацких денег.29
В марте—апреле 1724 г. в Москве состоялось совеща¬
ние губернских ревизоров. Результатом совещания стал
указ Петра от 1 мая 1724 г., в котором пересматривался
прежний порядок распределения полков по душам в каж¬
дой губернии. Было решено начать раскладку заново от
Москвы расширяющимся кругом, захватывающим все но¬
вые и новые уезды сначала Московской, а затем и дру¬
гих губерний. Петр, в частности, писал: «... начинать
полки разкладывать — перво в Московской губернии раз¬
ложить и, чего не достанет, приписывать от пограничных,
а когда Московская разложением совершитца, тогда тем,
которые с нею граничат, тем зачать вдруг».30 Такой по¬
рядок раскладки позволял избежать остатков душ «за
расположением ».
Петр спешил с завершением реформы. Прощаясь с ре¬
визорами, уезжавшими в свои губернии, он требовал за¬
кончить раскладку полков и ввод их в «вечные квартиры»
к концу 1724 г. К тому же сроку надлежало выбрать
земских комиссаров.31
Если «расписание» полков по душам не заняло много
времени (уже 24 июня 1724 г. Чернышев писал, что все
28 Там же, кн. 711, л. 484—487 об., 544.
29 Там же, кн. 1892, л. 298 об.; кн. 711, л. 549—551; ф. 273,
д. 34964, л. 483—484 об.
30 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 107, л. 1; см. также: ПСЗ,
т. VII, № 4503.
31 ЦГАДА, ф. 9, отд. I, кн. 33, л. 77-78; Архив ЛОИИ СССР,
ф. 270, д. 107, л. 1.
239

35 полков «расписаны» по квартирам),32 то само разме¬
щение армии затянулось надолго.
Порядок движения армии на «вечные квартиры» был
определен указом 6 августа 1724 г. Полки, находившиеся
далее чем в 500 верстах от квартир, посылали офицеров,
которые и принимали квартиры от ревизоров. Полки, на¬
ходившиеся ближе чем в 500 верстах, следовали па квар¬
тиры походным маршем. Закончить размещение надле¬
жало в течение 1724 г.33 Однако донесения, поступившие
от ревизоров в конце 1724—начале 1725 г., свидетель¬
ствовали, что квартиры были приняты представителями
лишь нескольких полков.34 Эти известия вызвали гнев
Петра, который излил его в письмах к ревизорам в на¬
чале 1725 г. В категорической форме он предписал реви¬
зорам не позже 1 марта 1725 г. доложить о приеме пол¬
ками квартир и размещении их в уездах.35
Петру не было суждено выслушать рапорты ревизо¬
ров — 28 января 1725 г. он умер. Но постановления на¬
чала 1725 г. сохраняли силу и после его смерти. В итоге
к весне 1725 г. ревизоры в основном закончили размеще¬
ние полков. Несколько замедлило доведение его до конца
перераспределение между губерниями душ, «оставшихся
за расположением».
К весне 1725 г. были выбраны и земские комиссары.
Выборы их предусматривались уже в инструкциях реви¬
зорам, но непосредственное распоряжение появилось
14 мая 1723 г. В нем указывалось, что к октябрю в каж¬
дом уезде должно съехаться шляхетство и выбрать «из
лучших людей, которые б могли чистую отповедь в сборе
своего года дать».36 18 ноября ревизоры вновь подтвер¬
дили, «чтоб... в выборе в земские комиссары дворян при¬
нуждали, дабы конечно к 724-му году ко вступлению в по¬
душный збор оные учреждены были». Одновременно
в указе 18 ноября отмечалось, что в тех уездах, где нет
32 ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кп. 68, л. 1085.
33 Разработку указа см.: Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 107,
л. 229; сб. РИО, т. 11, с. 536, 554.
34 ЦГАДА, ф. 248, кн. 711, л. 280; Архив ЛОИИ СССР, ф. 270,
д. 100, л. 5—18.
85 ЦГАДА, ф. 9, отд. I, кн. 33, л. 77—81; отд. II, кн. 64,
л. 880—882 об.; кн. 66, л. 337 об.; кп. 68, л. 148—150.
36 ПСЗ, т. VII, № 4224.
240

дворян, населению выбрать комиссаров йз своей среды,
«кому они между себя верят».37
Однако если М. Я. Волков и Ф. Чекин с выборами
комиссаров справились уже к 1724 г., то в других губер¬
ниях выборы, так же как и размещение полков, затяну¬
лись до 1725 г.38
Попытка разместить более чем 100-тысячную регуляр¬
ную армию на «вечных квартирах» предпринималась
в России впервые и не могла не вызвать массы проблем
практического порядка. Поэтому Петр и его помощники
приложили немало усилий для написания таких инструк¬
ций, которые, став руководящими документами в деятель¬
ности военных и гражданских администраторов, могли бы
охватить наиболее важные вопросы содержания армии.
Среди таких документов, написанных в течение 1723—
1724 гг., выделяются три важнейших — Плакат, Инструк¬
ция полковнику и Инструкция земскому комиссару.
Подготовка этих документов началась летом 1723 г.
в Военной и Камер-коллегии. Осенью в разработку этих
документов включился и сам царь.39 Повторное слушание
инструкций и Плаката пришлось на весну 1724 г., а окон¬
чательно документы были подписаны Петром 6 ноября
1724 г.40
Все три документа взаимосвязаны и хорошо дополняют
друг друга. В этом можно усмотреть замысел их состави¬
телей. В Инструкции земскому комиссару (п. 10) после
изложения основных принципов его деятельности мы чи¬
таем: «В прочем должен ты поступать во всем так, как
в данной инструкции полковнику и офицерам изображено
и по... Плакату во всем непременно, чего ради сообща¬
ются тебе с той и Инструкции, и Плаката копии».41
37 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1919, л. 61 об.; ПСЗ, т. VII, № 4332.
38 Материалы о выборах земских комиссаров см.: ЦГАДА.
ф. 248, кн. 701, л. 593-597, 653—667, 814; кн. 1924, л. 17; ф. 350,
он. 3, д. 51, л. 591—620 об.; д. 56, л. 600; Богословский М. М.
Областная реформа..., с. 408—423.
39 Обсуждение документов см.: ЦГАДА, ф. 248, кн. 701, л. 601—
602, 606—615; кн. 1922, л. 312—315 об., 318, 333; кн. 1923, л. 20;
ЗА, ч. 1, № 101.
40 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1928, л. 1-2; ПСЗ, т. VII, № 4590; см.
также: ЦГАДА, р. XVI, д. 172, 173.
41 ПСЗ, т. VII, № 4536. — См. также обсуждение Инструкции
земскому комиссару в Сенате: ЦГАДА, ф. 248, кн. 1922, л. 313 об.
Е. В. Анисимов
241

Вместе с тем каждому документу присущи свои особенно¬
сти. В Инструкции полковнику подробно рассматриваются
разнообразные вопросы содержания полка на средства, по¬
лучаемые с крестьян. Регламентации сборов с них посвя¬
щена Инструкция земскому комиссару. Плакат же явля¬
ется указом, изданным для «народного известия». С его
помощью власти хотели ознакомить широкие слои населе¬
ния с принципами новой податной системы и предотвра¬
тить тем самым возможные злоупотребления, проистекаю¬
щие, как тогда полагали, от незнания законов. Не слу¬
чайно в ноябре 1723 г. Сенат постановил: «Когда со-
стоитца расположение полков на души, тогда публиковать
печатными указами и роздать те указы по приходом, чтоб
им зборы свои платить в урочныя сроки и больше того
ничего б им не платить».42
Плакат состоит из двух частей: «О земском комисса-
саре» и «О полковнике с офицеры».43
Первая часть представляет собой несколько сокращен¬
ную и переработанную редакцию Инструкции земскому
комиссару, дополненную одним пунктом «О подводах и
работниках и о платеже за них денег» (п. 7). Вторая же
часть не имеет ничего общего с «Инструкцией полков¬
нику» и является сокращенной редакцией указа «О долж¬
ности полковника по наблюдению земской полиции».44 Эта
редакция, будучи дополнена некоторыми новыми положе¬
ниями, и стала второй частью Плаката.
Рассмотрим содержание Плаката, инструкций и указа
«О должности полковника».
Согласно Плакату (ч. I, пункт 1), подушную подать
надлежало взимать в три приема: в январе—феврале,
42 ЦГАДА, ф. 248, к гг. 1922, л. 307 об. — См. также сам Пла¬
кат (преамбула): ЗА, ч. 1. № 101.
43 ЗА, ч. 1, № 101. — В сборнике Воскресенского даны четыре
редакции Плаката. Четвертая является окончательной. Однако
в этой редакции пропущена первая часть «О земском комиссаре».
Вероятно, она не сохранилась. Поэтому преамбулу Плаката, отры¬
вок из которой уже цитировался выше, и вторую часть «О пол¬
ковнике с офицеры» будем цитировать по ЗА, а недостающую
первую часть «О земском комиссаре» — по ПСЗ (т. VII, № 4533),
где Плакат опубликован целиком. По ПСЗ будем цитировать и
обе инструкции (т. VII, № 4534, 4536).
44 ПСЗ, т. VII, № 4535. — Полагаем, что этот указ, подписан¬
ный Петром одновременно с инструкциями и Плакатом, представ¬
ляет собой дополнение к Инструкции полковнику, затрагивающее
его полицейские функции.
242

марте—апреле (по 25 коп.) и октябре—ноябре (по
24 коп.). В Плакате особо подчеркивалось, что, кроме по¬
душной подати, в указном размере с крестьян «больше
того никаких денежных и хлебных податей и подвод не
имать и платить не повинны», но тут же оговаривалось:
«разве то за деньги». Оговорка эта, раскрытаяв п. 7 (ч. 1)
Плаката, представляется весьма существенной. С одной
стороны, в п. 7 предусматривается отправление только та¬
ких повинностей, за которые выплачиваются компенсаци¬
онные суммы. В результате формально их и нельзя рас¬
сматривать как повинности, которые, как известно, ничем
не компенсируются. С другой стороны, для тяглого насе¬
ления эти повинности столь же обязательны, как и по¬
душная подать. Правительство оставило за. собой право
назначать их в зависимости от своих потребностей. Ком¬
пенсационные (экстраординарные по своему характеру)
повинности являлись натуральными платежами, отработ¬
ками, подводной повинностью. Опасаясь злоупотребления
властей этой нормой, правительство предупреждало, что
назначать их может только царь или Сенат.
В январе 1724 г. Сенат (по инициативе Петра) уста¬
новил размеры выплаты за отработки сверх подушной по¬
дати.45 Этот указ без существенных изменений вошел
в Плакат.
Особое место занял вопрос о натуральных повинностях
крестьян. В конце Северной войны правительство пред¬
приняло ряд мер по реорганизации существовавшей си¬
стемы снабжения армии провиантом (создание постоян¬
ных магазинов-складов, образование института провиант¬
мейстеров и т. д.).46 Все это позволило правительству
в 1723 г. декларировать отмену всех провиантских поста¬
вок и выплат. Однако намеченные мероприятия по обес¬
печению армии провиантом и фуражом через систему ма¬
газинов к началу сбора подушной подати осуществлены
не были.
Поэтому Плакат регламентирует порядок, согласно ко¬
торому армия снабжалась за счет изъятия у населения
45 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 106, л. 56; ЦГАДА, ф. 248.
кн. 1922, л. 330 об.; кн. 1923, л. 56 об.; ПСЗ, т. VTI, № 4425.
46 Подробнее см.: Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 104, л. 578;
д. 106, л. 169; ЦГАДА, ф. 248, кн. 382, л. 370—411 (проект Ин¬
струкции генерал-провиантмейстеру); кн. 1922, л. 316; кн. 1923,
л. 81 об.
16*
243

провианта и фуража, но при условии, что «за оный зачи¬
тывать (в подушную подать. — Е. А.) по настоящим в тех
местах ценам, справясь с таможенною запискою» (п. 6).
Одновременно устанавливался предельный уровень цен,
выше которого оценивать стоимость провианта кри зачис¬
лении его в подушную подать не разрешалось. Решение
об этом было принято Петром 5 октября 1723 г. Царь, как
отмечает сенатский журнал, «изволил написать собствен¬
ною своею рукою тако: за хлеб, которой в натуре бран
будет, зачитывать, положа среднюю цену, в каждом полку
меж высокой и ниской». Тогда же Петр распорядился
прислать ведомости о ценах на хлеб.47 Сенат 14 ноября
1723 г. приказал ревизорам выслать ведомости, «справясь
подлинно в таможнях, почему в каждом городе в прош¬
лых годех, например назад лет за пятнатцать по нынеш¬
ней 723 год, хлебу, а именно рже, муке ржаной, крупе ов¬
сяной и овсу, выбрав изо всех тех лет одного года самую
низкую, а другую самую высокую цену».48 Присланные
ревизорами ведомости о хлебных ценах49 были обобщены,
и на этой основе была определена максимальная цена
провианта и фуража. Это означало, что если четверть
муки стоила на рынке 2.5 руб., то при изъятии ее у насе¬
ления выплачивалось лишь 2 руб. — предельная цена по
Плакату.
Централизованно армия снабжалась лишь во время по¬
ходов. В этом случае провиантские деньги поступали из
полков к генерал-провиантмейстеру. Но и тогда населе¬
ние не избегало провиантской повинности. Плакат уза¬
конил практику изъятия продовольствия и фуража
(правда, с уплатой стоимости по местным ценам) с «ближ¬
них жителей».
Помимо подводной, отработочной и натуральной по¬
винностей на плечи крестьянства легла хотя и временная,
но весьма обременительная строительная повинность.
Как отмечалось выше, первоначально предусматри¬
вался комбинированный принцип размещения армии. По
желанию населения (и прежде всего помещиков) оно
могло либо строить слободы для солдат, либо содержать
их в своих домах.
47 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1919, л. 42; см. также: кн. 1920, л. 51.
48 Там же, ют. 1920, л. 51.
49 Там же, кн. 814, л. 451-453 об., 808-810, 900-959; ф. 350,
оп. 3, д. 88, л. 463.
244

Перспектива быть вовлеченными в новую и довольно
тягостную повинность не вызывала энтузиазма не только
у крестьян, но и у помещиков. В 1721 г. с упорным неже¬
ланием помещиков размещать полки столкнулся в Новго¬
родской провинции М. Я. Волков. Лишь после грозного
окрика из Петербурга новгородские дворяне подчинились
Волкову.50
Вместе с выборными от дворянства Волков объехал
Новгородский, а также часть Старорусского уезда и опре¬
делил места для строительства слобод из расчета: одно
капральство на «квартире», состоящей из 14—15 изб.
Всего на два размещенных в Новгородском уезде полка
предстояло соорудить 1281 избу строго установленного об¬
разца.
Строительство слобод являлось весьма тягостной повин¬
ностью. Предстояло только срубить и вывезти из леса не
один десяток тысяч бревен. Летом 1722 г. дворяне в своей
челобитной сообщали, что вывезена лишь часть необходи¬
мого леса, но и это составляло более 32 тыс. бревен.51 За¬
готовкой леса повинности населения не ограничивались.
В 1723 г. новгородские помещики писали в Сенат, что
подрядчики берут на постройку избы по 25—30 руб., т. е.
не менее 22 тыс. руб., или около 1.35 руб. с души м. п.
Кроме того, населению предстояло выкупить земли под
слободы, за которые владельцы «просят денег великих».52
К весне 1724 г. выяснилось, что большинство помещи¬
ков не хочет строить слободы, а готово разместить солдат
по деревням. Это не устраивало' царя. Если в 1722—
1723 гг. Петр не возражал против комбинированного рас¬
селения армии (по слободам и дворам), то теперь он
резко изменил свое мнение, опасаясь за сохранение бое¬
способности армии.53 В Плакат (ч. I, п. 19) было внесено
положение, разрешавшее населению содержать солдат, но
лишь временно. В течение двух лет слободы должны были
быть построены для всех полков с тем, чтобы в 1726 г.
солдаты уже не стояли на крестьянских дворах.
Возведение слобод возлагалось на тяглое население.
Лишь там, где полки находились на зимпих квартирах по¬
50 Там же, ф. 248, кн. 701, л. 514—524 об. — Подробнее см.:
Богословский М. М. Областная реформа..с. 350—360.
51 ЦГАДА, ф. 248, кн. 701, л. 52S об.
52 Там же, л. 514—515.
53 Там же, кн. 1928, л. 1 об.—2. .
245

стоянно, слободы строились силами солдат, но и тогда все
расходы на заготовку материалов и покупку земель
должны были оплачиваться населением.
Сбор подушной подати поручался земскому комис¬
сару.54 Пункты Плаката и Инструкции земскому комис¬
сару не вносили ничего принципиально нового в те поло¬
жения указа 26 ноября 1718 г. и инструкции Волкову и
Чернышеву, в которых шла речь о земских комиссарах.
Эти положения сводились к следующему. Земский комис¬
сар выбирался из дворян сроком на год на общем собра¬
нии дворян каждого военно-административного округа
(дистрикта), на территории которого располагался полк.
«Выбор» — документ об избрании — подписывался всеми
участвовавшими в собрании помещиками55 и сдавался на
хранение полковнику. По окончании срока работы комис¬
сар отчитывался на перевыборном собрании дворян, кото¬
рые давали оценку его работе и за совершенные в течение
года проступки могли оштрафовать его или передать в ве¬
дение надворного суда и местной администрации. В том
случае, если дворянское собрание было удовлетворено дея¬
тельностью комиссара, оно могло переизбрать его на но¬
вый срок.
Деятельность первого комиссара, избранного на 1725 г.,
начиналась с того, что он принимал от ревизора перепис¬
ную книгу и на ее основе составлял окладную книгу —
«означа все села и деревни, и в них число мужеских душ,
и что с них подушных денег с каждого села и деревни на
год в сборе быть имеет» (Инструкция земскому комис¬
сару, п. 1). Для сбора денег земскому комиссару выдава¬
лись приходная и расходная книги, присланные из Камер-
коллегии. Порядку при сдаче денег плательщиками и при¬
еме их земскими комиссарами уделялось особое внимание.
Зная повсеместность злоупотреблений в податных делах,
правительство стремилось подробно регламентировать про¬
. 54 Речь идет только о сельском населении. Подушную подать
с горожан собирали магистраты и ратуши (Закон 16 сентября
1724 г. — ПСЗ, т. VII, № 4565). Петр предполагал, что земские
комиссары будут взимать и накопившиеся за годы войны не¬
доимки, «которые с подушным збором им комисаром не мешать»
(ЦГАДА, ф. 248, кн. 1919, л. 61 об.).
55 Указом 31 января 1724 г. Петр запретил приказчикам и
старостам участвовать в выборах вместо своих господ (ЦГАДА,
ф. 248, кн. 1924, л. 17). Этот указ вошел составной частью в Плакат.
246

цедуру сдачи и приема денег. Передав деньги комиссару,
плательщики должны были расписаться в приходной книге
и получить от земского комиссара расписку —- «отпись».
Не следует переоценивать значение выборности зем¬
ского комиссара местным дворянским обществом, считать,
что правительство вручило одну из важнейших админи¬
стративных функций — сбор налогов — в руки выборных
от дворянства и тем самым подняло значение дворянских
обществ. Земский комиссар хотя и выбирался дворянством,
однако рассматривался всеми как государственный чинов¬
ник, получавший жалованье и подчиненный Камер-колле¬
гии. Его функции заключались главным образом в сборе
и передаче подушной подати в полки.56 Но и в этом он
был существенно ограничен. По указу 18 октября 1723 г.
к первому земскому комиссару «для новости дела, дабы
комиссары какой коифузии не сделали», прикрепляли
офицеров и писарей того полка, который был «положен»
в данном дистрикте.57 Собирать подать земский комиссар
мог только с выделенными из полка счетчиками, несшими
равную с ним денежную ответственность. Плакат (п. 3)
предусматривал, что командир полка имеет право прину¬
ждать земского комиссара выполнять свои обязанности,
а Инструкция полковнику (п. 11) разрешала командиру
полка, «ежели от комиссаров от земли в сборе и в отдаче
тех денег чиниться будет какое мотчание или неисправ-
ление», по согласованию с местной администрацией от¬
дать комиссара под суд, а на его место определить другого.
Перейдем к рассмотрению обязанностей командира
полка. Они были обширны и далеко выходили за рамки
чисто военных вопросов. В обязанности полковника вхо¬
дило, во-первых, наблюдение за сбором подушной подати,
во-вторых, он руководил приемом и распределением по¬
лученных денег на полковые нужды, в-третьих, осущест¬
влял «наблюдение земской полиции».
Таким образом, военные принимали участие в работе
финансово-податного аппарата на всех этапах, начиная
56 Кроме того, он был обязан собирать доимку за прошлые
годы (Указ 1724 г. — ЦГАДА, ф. 248, кн. 1919, л. 61), а также
наблюдать «из строением крестьянских изб по чертежам» (ПСЗ,
т. VII, № 4490).
57 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1921, л. 131; ПСЗ, т. VII, № 4328;
см. также: Богословский М. М. Областная реформа..., с. 409.
247

со сбора подушной подати и кончая распределением и
расходованием полученных от нее сумм.58
Так же обстоятельно, как прием денег от налогопла¬
тельщиков, расписывался и порядок приема денег от зем¬
ских комиссаров. Передача денег должна была осущест¬
вляться публично, в присутствии всех офицеров полка.
Полученные суммы вносились в приходную полковую
книгу, под ними подписывался полковник «со всеми
ж офицеры своими руками, где и земскому комиссару
подписать же, что он то число денег им отдал» (Инструк¬
ция полковнику, п. 3). Одновременно полковник и офи¬
церы должны были расписаться в расходной книге зем¬
ского комиссара, «в котором числе и сколько денег отдано
быть имеет» (Инструкция земскому комиссару, п. 5).
Инструкции предусматривали сложную систему финан-
вовой отчетности, которая должна была обеспечить ис¬
правное поступление денег на содержание армии, пред¬
отвратив при этом казнокрадство.
Лишь часть денег отсылалась в Военную коллегию
(на медикаменты, оружие, сукно и др.). Остальные оста¬
вались в кассе и предназначались на покупку лошадей,
провианта, полковые припасы и т. д.59 Инструкция пол¬
ковнику (п. 5) предписывала не расходовать деньги без
ведома офицеров полка, из числа которых выбирался пол¬
ковой комиссар. Он принимал деньги, заведовал казной,
выдавал средства на полковые нужды и жалованье,
в конце года отчитываясь перед общим собранием офи¬
церов.
Взаимоотношения военных с гражданским населением
являлись одним из сложнейших вопросов нового размеще¬
ния армии. Наученное горьким опытом квартирования
полков в годы войны, правительство стремилось регламен¬
тировать отношения крестьян и военных так, чтобы в бу¬
дущем предотвратить возможные недоразумения и стычки.
В основу законов, регулирующих эти отношения, был
положен незыблемый принцип охраны помещичьей соб¬
ственности. Военным предписывалось «ни в какие, как по-
58 5 ноября 1723 г. Петр приказал офицерам, которые займут
квартиры в уездах, отсвидетельствовать, все ли сборы (кроме по¬
душной) «порядочно идут» (ЦГАДА, ф. 248, кн. 814, л. 167).
69 Материалы обсуждения вопросов о расходах см.: Архив
ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 101, л. 500; ЦГАДА, ф. 248, кн. 1923,
л. 20 об.—21.
248

мещицкие, так и крестьянские, владения и в их управле¬
ния и работы... не вступать и помешательства отнюдь
не чинить» (Плакат, ч. II, п. 2). Полковых лошадей раз¬
решалось пасти лишь по отводу крестьян и помещиков
вместе с их табунами. Запрещалось без разрешения поме¬
щиков выезжать в их угодья для охоты и рыбной ловли,
а также привлекать крестьян к заготовке дров для солдат
(ч. II, п. 3, 4, 6).
Плакат разрешал военным содержать скот и птицу, но
только «для нужд своих и пропитания, а не заводов»
(ч. II, п. 7). Военным также запрещалось заниматься
«винной, пивной, соляной и табачной продажами», нару¬
шающими монополию государства и купечества на эти за¬
нятия, хотя они могли торговать товарами «своего мастер¬
ства». Солдатам разрешалось жениться на крепостных
женщинах, но лишь с тем условием, чтобы помещик вы¬
дал невесте (по получении «вывода») отпускное письмо
(ч. II, п. 5). Наконец, солдаты могли наниматься к поме¬
щикам и крестьянам в работы «не в даль». Вот в сущно¬
сти и весь кодекс основных законов, согласно которым
регулировались отношения армии с населением. Решение
всех других вопросов взаимоотношений населения и воен¬
ных поручалось полковнику. Вообще он признавался глав¬
ным арбитром в возникающих между ними спорных делах.
Здесь мы переходим к рассмотрению одного из важных
аспектов нашей темы — полицейской функции податной
реформы.
Для петровской податной и социальпой политики
в целом характерно ужесточение ее принципов. Как изве¬
стно, в XVII в. законодательство признавало существова¬
ние «вольных и гулящих» людей, которыми, согласно Уло¬
жению 1649 г., признавались те, кто находился вне трех,
отчасти дублирующих друг друга общественных состоя¬
ний (служилого, крепостного и тяглого).60 В петровскую
эпоху наметилось существенное изменение позиции го¬
сударства по отношению к «вольным и гулящим», что,
как уже отмечалось выше, фиксировала Палата по со¬
ставлению Уложения 1700 г. (см. выше, с. 152).
60 «... не служилых отцов дети, и в государеве службе и
в тягле нигде, и в холопех, и во крестьянех, и в бобылях ни
у кого не бывали» (Соборное уложение 1П49 года. Под г. М. II. Ти-
хол*ировым ?т П. И. Еттифпттовым. М., 1061, гл. XX, ст. 7).
249

«Вольным и гулящим» не было места в сословной си¬
стеме государства Петра. Их попросту приравнивали
к беглым, уголовным элементам и преследовали в соответ¬
ствии с этим. Особенно последовательно принципы такой
политики реализовывались в ходе податной реформы. Все
подданные должны были быть включены либо в службу,
либо в тягло, либо в богадельню, «только чтоб... без дела
и в гуляках не были». Так писалось в указе об освиде¬
тельствовании мелких служилых людей. Принцип, поло¬
женный в основу этого указа, последовательно проводился
и в других постановлениях правительства. В указе о пере¬
смотре штатов подьячих и других канцелярских служи¬
телей отмечалось, что не попавшие в штаты канцелярий
должны были быть зачислены в оклад с предоставлением
им права самим выбрать будущее занятие, но при условии
«токмо б безокладны и втуне в гуляках не остались». Не¬
годным к службе и отставным солдатам было строго пред¬
писано, «чтоб никто из них в гулящих не был, а опреде¬
ляли бы в другие службы или к кому в дворовое услуже¬
ние».61 Подобным же образом должны были поступать и
с отпущенниками — бывшими холопами.62
Меры по борьбе с бестяглыми, «вольными и гулящими»
распространялись и на нищих. 6 апреля 1722 г. Петр
«изволил разсуждать, дабы учинить нищих везде во всех
местех ловить, а кто их будет держать или оные х кому
пристанут, и с таких имать штраф». В опубликованном
указе уточнялось, что молодых нищих следует «употреб¬
лять к казенным работам, а старых отсылать для опреде¬
ления в гошпиталь».63 По этому и другим указам произво¬
дились массовые вылавливания нищих, «сирых и убогих»,
«дураков» и юродивых. Например, в январе 1724 г. по¬
ручик Тимофеев сообщал, что с нижегородского кружеч¬
ного двора взяты «голые, которые допросами показали,
что они в поголовных скасках нигде не написаны». Их
было приказано разослать «на прежние их жилища» для
определения в оклад или богадельню.64 Особенно четко
отношение к неслужилому и нетяглому контингенту
«вольных и гулящих» было выражено в указе об освиде¬
61 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 504 об.; ф. 005, оп. 1.
д. 621, л. 20.
62 Там же, ф. 350, оп. 3, д. 41, л. 444.
63 ЗА, ч. 1, № 163; ПСЗ. т. VI, № 4945.
64 ЦГАДА, ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 328 об.—329.
250

тельствовании церковников 12 июня 1722 г.: «...всемерно
смотреть, чтоб из них гулящих и подлогом отнюдь нигде
не было... Понеже от таковых, которые шатаются без
служеб, государственной пользы надеятися немочио, но
токмо умножается воровство».6ь
В целом, проводя реформы, перестраивая армейскую,
бюрократическую, податную системы, правительство
зорко следило за тем, чтобы никто не оказался не у дел
и каждый был охвачен службой или тяглом. Законода¬
тельство и практика податной реформы были направлены
на то, чтобы раз и навсегда покончить с бестяглостыо,
сословной, социальной неопределенностью подданных.
Борьба с бестяглыми, как и беглыми, привела к тому что
податная реформа вылилась в важную полицейскую ак¬
цию, направленную на упрочение господствующего строя.
Говоря об институтах, созданных в ходе податной ре¬
формы, следует отметить, что сама система налогообложе¬
ния по душам м. п. имела ярко выраженные полицей¬
ские черты. Это проявилось в том, что «положение» в по¬
душный оклад означало прикрепление плательщиков
к тяглу, месту, где они были записаны в оклад,'что в свою
очередь ограничивало возможность передвижения населе¬
ния, усиливало власть местной администрации й помещи¬
ков над крестьянами.
Особое и весьма важное место в системе контроля за
населением отводилось армии. Конечно, было бы преуве¬
личением утверждать, что армия размещалась в уездах,
чтобы осуществлять там полицейские функции, однако
можно считать, что и эта цель имелась в виду реформа¬
тором. В частности, разрабатывая план «положения» гвар¬
дии на Сибирь, Петр 11 декабря 1723 г. писал, что это
удобно «для того, что, будучи офицеры для выбирания
денег там на жалованья, могут другие дела видеть и ско-
ряя донесть, что надлежит ко исправлению».65 66 Конкретно
полицейские функции армии отразились в основных руко¬
водящих документах, предназначенных для полковника,
признанного главой полиции в дискрикте размещения его
65 ПСЗ, т. VI, № 4035. — В Инструкции воеводе 1719 г. предпи¬
сывалось «смотреть, чтоб в его провинции никаких гулящих лю¬
дей не обреталось, а увечных высылать в те городы и села, кто
откуда скажется, а неувечных в службу или в работу, куда бу¬
дет требоватися, отсылать» (там же, т. V, № 3294).
66 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 104, л. 449.
251

полка. Обязанности его были изложены в двух осневпых
документах — Плакате и особом указе «О должности пол¬
ковника по наблюдению земской полиции в уезде».67
Одной из важнейших обязанностей полковника была
борьба с бегством крестьян. В п. 9 (ч. II) Плаката, на¬
зываемом «Об удержании крестьян от побегу», эта задача
была сформулирована так: «Полковнику ж и офицером
велено смотреть того, чтоб и с крестьян, которые на тот
полк написаны, нихто ие бегал; а ежели проведают, что
к побегу будут збираться, тех от того удерживать. А ко¬
торые побегут, за теми гнать в погоню и ловить. И как
пойманных, так и удержанных велеть помещикам нака¬
зывать». Особенностью норм Плаката и указа о бегстве
является то, что они посвящены не столько поимке и воз¬
вращению беглых, сколько пресечению бегства в заро¬
дыше. А это могло быть достигнуто лишь неусыпным над¬
зором за населением, поощрением доносов о готовящихся
побегах. При обсуждении Плаката в Сенате 14 ноября
1723 г. была высказана мысль о том, что необходимо
«написать в плакаты, чтоб помещики в деревнях своих
смотрили на крестьяны, а крестьяны друг за другом, что
ежели кто откуды станет збиратца бежать, а они прове¬
дают, то о таких объявлять в городех и их задерживать,
а ежели откуды от которого помещика сколко человек
збежит, то бы были о том сведомы, что подушных денег
за оных беглых с них збавлено не будет».68 В Плакат эта
мысль попала в несколько переработанном виде, причем
подчеркивалось, что помещики должны «иметь смотрение»
не только о своих крестьянах, готовящихся к побегу, но
и о крестьянах соседей, сообщая им об этом. «Буде же до
того время не допустит, то, собравшись, ловить и посто¬
ронним» (ч. II, п. 10). Одновременно «накрепко» запре¬
щалось принимать беглых в дистрикте под угрозой штра¬
фа (как приписал Петр, «сверх пожилых денег»).69
Другой важной обязанностью армии в уездах было
искоренение вооруженной рукой всякого «разбоя» и со¬
противления крестьян властям и помещикам. Как и в слу¬
чае с бегством, население было обязано содействовать
военным в поимке «воров и разбойников». Разумеется,
67 ПСЗ, т. VII, № 4535.
68 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1922, л. 318.
69 ЗА, ч. 1, № 101.
252

под этими терминами понимались не только уголовные
элементы, но и восставшие крестьяне. В начале мая
1724 г. при слушании п. 11 Плаката «Об искоренении
воров и разбойников» Петр постановил: «В Плакате под
пунктом N и о искоренении воров и разбойников, ежели
кто, уведав таких воров, не донесет или в поимке не будет
вспомогать, то конечно тем людем учинено будет по госу¬
дарственным правам, безо всякого милосердия тако впи¬
сать имянно».70 В Плакате же было прямо указано, что
за недонесение следует «жестокое наказание и сосланы
будут на каторгу вечно, а движимое и недвижимое их
имение взято будет на нас, и. в.» (ч. I, п. 11).
Предписания Плаката о борьбе с бегством и «раз¬
боями» имели важное значение для последующего пе¬
риода. Однако в истории России Плакат знаменит тем, что
явился документом, положившим начало системе жесто¬
кого полицейского надзора за подданными крестьянами
посредством паспортной системы.
Система паспортов, точнее документов, фиксирующих
крестьянский отход, появилась еще в допетровское
время.71 Однако ни в XVII в., ни в первой четверти
XVIII в. (до тех пор пока существовало подворное обло¬
жение) паспортная система не имела такого обязатель¬
ного и всеобъемлющего характера, как после податной
реформы. Вероятно, дело заключалось в том, что введение
подушного обложения, предусматривающего обязатель¬
ность учета почти всего мужского населения страны в по¬
душном тягле, стало основой нового паспортного режима.
Одновременно усиление общих полицейских начал в го¬
сударстве Петра явилось тем условием, при котором стро¬
гий паспортный режим стал реальностью.
Перед самым началом (или немного позднее) податной
реформы Петру был подан проект, автора которого мы,
к сожалению, не знаем. Проект, по-видимому, привлек
ввгимание правительства, ибо в фонде Кабинета сохрани¬
лись помимо полного списка проекта еще две краткие ре¬
дакции, составление которых, как правило, было связано
70 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1928, л. 1.
71 Сакович С. И. Памяти кормежные, наемные и жилые
крестьян — отходников конца XVII в. — АЕ за 1962 г. М., 1963,
с. 166-173.
253

с рассмотрением проектов в верхах.72 Автор, приветствуя
податную реформу и считая, что подушное обложение
более удобно для государства, чем подворное, обращает
особое внимание на полицейскую функцию подушного об¬
ложения. Он считает, что реформой нужно воспользо¬
ваться, во-первых, для вывоза беглых и, во-вторых, для
укрепления в стране паспортного режима. Но мнению ав¬
тора, нельзя разрешать выход всем желающим. Паспорта,
называемые автором «ерлыками за гербом», должны выда¬
ваться лишь одной четвертой части населения, внесен¬
ного в подушный оклад.73 Положенные па данную вот¬
чину «ерлыки» должны были получить у ландрата до¬
веренные люди помещика и затем уже распределять
между желающими выйти па заработки. «Ерлык» выда¬
вался на пять лет, причем в нем указывались даты вы¬
хода и возвращения крестьянина. Без «ерлыка» поме¬
щики не имели права отпускать своих крестьян и дер¬
жать чужих.
Автор не ограничивается предложением ввести «ер¬
лыки» только для крестьян. Он видит систему паспортов-
пропусков всеобщей, распространяемой и на другие кате¬
гории населения. Купцы должны были иметь документы,
в которых отмечался не только путь их следования, но
и товары, которые везли с собой. «Також, — пишет ав¬
тор, — и всяких чинов людем давать подорожные за та¬
ковыми ж гербами, в чем болыпи вси в верности сим
могут утвердиться и за сроки в отпусках своих жить
нигде больше не станут, по коим всяк везде тем изобли¬
чен будет».74
«Гулящие люди» должны предварительно пройти осви¬
детельствование в канцеляриях и получать «ерлыки»
лишь в том случае, если они будут признаны негод¬
ными к военной службе. От этого, по мнению автора,
«воровство многих пресечется и удержание крепкое...
потому, что нихто пристанища без ерлыка сыскать себе
не может».75 Чтобы приостановить бегство, автор предла¬
72 ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 45, л. 33 об.—42 об., 44—51;
кн. 90, л. 932—934; см. также: Клочков М. В. Население России
при Петре Первом по переписям того времени. СПб., 1911,
с. 432-434.
73 ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 45, л. 34.
74 Там же, л. 36 об.
75 Там же, л. 36.
254

гает поощрять деньгами тех, кто задерживает идущих без
«ерлыков» или доносит о них властям. Эффективность
системе «ерлыков» должна была придать повсеместная
проверка документов. Сельский «управитель» был обязан
внимательно следить за проезжающими («куда хто по¬
едет») и задерживать всех подозрительных, донося о них
в город.76
Автор выступает перед нами энтузиастом полицейских
порядков, изобретая изощренные формы контроля за под¬
данными. Так, выезжающий в другой город должен был
в обязательном порядке представить по возвращении до¬
мой особое письмо из канцелярии того города, где он
находился согласно подорожной, подтверждающее, «что
он был тама, а не в других местах, от чего верно о себе
всяк будет знатен».77 Реализация этих мер должна, по
мнению автора, укрепить порядок в уездах и городах,
способствовать «прибытку государственному».
В Плакате 1724 г. многие предложения неизвестного
автора получили отражение и развитие. Он предусматри¬
вал два варианта выхода крестьянина-отходника на за¬
работки. Во-первых, он мог выйти па работу в «ближние
места», точнее в пределах своего уезда, но не далее чем
на 30 верст от дома. Для того чтобы покинуть жилище,
крестьянин должен был получить паспорт—«отпуск»,
подписанный помещиком или в его отсутствие приказчи¬
ком (ч. II, п. 12). Во-вторых, крестьянин мог выйти за
пределы своего уезда на продолжительный срок. Такой
выход предусматривал особую процедуру оформления до¬
кументов. Крестьянин должен был получить не только
письменное разрешение своего помещика, по и подписан¬
ное земским комиссаром и заверенное полковой печатью
«пропускное письмо». Комиссар был обязан внести запись
о выходе данного крестьянина в особую книгу. Понимая,
что процедура оформления «пропускного письма» может
привести к злоупотреблениям, составители Плаката пре¬
дусмотрительно оговорили, что за каждое письмо кре¬
стьяне платят пошлину 2 коп., и «болше того отнюдь не
требовать», и, кроме того, «болше ж двух дней, под же¬
стоким наказанием, крестьян не задерживать».
76 Там же, л. 37 об.—38.
77 Там же, л. 37.
255

Плакат требовал обязательной отметки в паспорте
срока, в который крестьянин-отходник был обязан явиться
домой. Категорически запрещалось отпускать и прини¬
мать отходников с семьями, и при предъявлении писем
на семью падлежало немедленно ее высылать на прежнее
место жительства (ч. И, п. 14). Включая это положение
в Плакат, законодатели стремились предотвратить бегство
крестьян под видом выхода на заработки. Теми же сооб¬
ражениями было продиктовано запрещение жениться кре-
стьянам-отходникам в период работы на заводах (ч. И,
п. 15). Эту же цель преследовало положение об ограни¬
чении времени отхода тремя годами (ч. II, п. 16). Власти
понимали, что отзыв квалифицированного работника, ка¬
ким мог стать за это время отходник, приводил порой
к ущербу производства и нарушению «государственного
интереса». Поэтому Плакат предусматривал выплату ком¬
пенсации за такого работного его владельцу в размере
50 руб. После этого крестьянин-отходник становился
собственностью хозяина мануфактуры (ч. II, п. 15).
Предписание Плаката о паспортах имело огромное
значение для народного хозяйства. С помощью паспорт¬
ной системы правительство могло контролировать продви¬
жение населения, ограничивать его во временных и про¬
странственных рамках, оказывать влияние на особенности
формирования рабочей силы на предприятиях.78
Введение паспортов в 1724—1725 гг. привело в от¬
дельных случаях к перебоям в спабжепии строек рабочей
силой. 14 июля 1725 г. Б. X. Миних прислал рапорт с Ла¬
дожского канала, в котором писал, что испытывается не¬
достаток вольнонаемных работников, которых теперь без
паспортов не пропускают на канал, и подчиненные ему
офицеры «видели во многих местах задержанных вольных
работных людей», не имеющих при себе «действительных
пашпортов», которых (даже при наличии паспорта ста¬
рого образца от помещиков), «бив батожьем, отсылали
в прежние их жилища».79 О задержке беспаспортных ра¬
ботных сообщали владельцы стругов и их приказчики.
Один из приказчиков, ведших струги по Волге, писал
в Сенат, что при остановке в Ярославском уезде военные
78 Заозерская Е. И. Рабочая сила и классовая борьба на тек¬
стильных мануфактурах в 20—60-х гг. XVIII в. М., 1960, с. 121—128.
79 ЦГАДД, ф. 248, кн. 711, л. 421.
256

«наемных работников забрали и у которых пашпортов
нет, тех отсылают скованых за короулом в те провинции,
где оные работники жительство имеют».80
Жесткий порядок, введенный Плакатом, разумеется,
не устраивал многих как из числа отходников, так и из
числа работодателей. Одним из способов обойти закон
было предъявление фальшивых паспортов. К 1726 г.
обнаружилось такое количество подделок, что правитель¬
ство решило перейти на паспорта, изготовленные типо¬
графским способом.81 Однако вскоре дело застопорилось.
После вывода полков из уездов и передачи сбора налогов
губернаторам и воеводам в их же руки была передана и
выдача паспортов. Это в свою очередь привело к новым
трудностям. Как писали авторы доношения в Сенат,
«ежели обширной уезд, например Московской, Новгород¬
ской и Нижегородской и иные многие тому подобныя, ис
такова уезду несвободны в другой уезд в наймах ехать
или для работы итти, покамест не получат от воеводы
пашпорта, а к воеводе в город итти верст по сту и по
двести, то он прежде, нежели работою своею на оплату
податей что достанет, последнее свое дорогою исхарчит».
Кроме того, придя в город «просители в городах за паш-
портами волочатся».82 Правительство признало доводы
авторов доношения вескими, и в 1728 г. было принято
решение ограничиться «письменными» паспортами, заве¬
ренными приказчиком или помещиком.83
Лишь в 1731 г., когда армия возвратилась в уезды,
была введена вновь система , «печатных» паспортов. Тех,
кто появлялся с «письменными», было приказано, «не
пропуская, ловить и отсылать на прежние жилища».84
Наконец, возвращаясь к Плакату как документу, регу¬
лирующему полицейские функции армии, нужно затро¬
нуть вопрос о переводе крестьян. Система прикрепления
крестьян в местах приписки в оклад подати оказывалась
в некотором противоречии с практикой, когда помещики
свободно распоряжались своими крестьянами, могли про¬
дать крепостного без земли в другой уезд, перевести
в свое поместье, расположенное в другом районе. Разра¬
80 Там же, л. 421 об.
81 Там же; см. также: ф. 350, оп. 3, д. 126, л. 559.
82 Там же, ф. 248, кн. 390, л. 221 об.
83 Там же; ПСЗ, т. VIII, № 5226.
84 ЦГАДА, ф. 248, кн. 390, л. 223, 233.
J/2 J 7 Е. В. Анисимов
257

батывая Плакат и другие документы, правительства
стремилось учесть и это обстоятельство. 31 августа
1723 г. Сенат приговорил, «чтоб душ по расположению
полков из полку в полк бес челобитья и указу не пере¬
водить».85 В Плакате эта идея была развита. Он уста¬
навливает порядок, при котором помещик мог перевести
крестьянина, лишь подав об этом челобитную и предста¬
вив обязательство о платеже за него денег по-прежнему
в местах «положения» в оклад на полк (ч. I, п. 17).
Подводя итоги, мы можем констатировать, что реали¬
зация петровских планов привела к созданию новой си¬
стемы содержания и размещения армии. Эта система
имела три особенности. Во-первых, она была рассчитана
на мирный период и предусматривала содержание армии
(при сохранении ее боеспособности) длительное время.
Во-вторых, новая система содержания армии составляла
единое целое с податной налоговой системой. Деньги,
взимаемые с плательщиков при участии армии, посту¬
пали непосредственно на нужды полков, что позволяло
в известной степени избежать издержек, связанных с пе¬
редачей их в центральную кассу и перераспределением
вновь на полки. В-третьих, размещение полков среди на¬
селения, с которого взимались деньги на их содержание,
позволяло военным контролировать положение на местах,
эффективнее взыскивать недоимки, бороться с бегством,
подавлять проявления классовой борьбы. Создание пас¬
портной системы, ставшее возможным благодаря введе¬
нию подушной переписи, позволяло следить за переме¬
щением населения и регулировать его в соответствии
с интересами феодалов и абсолютистского государства.
85 Там же, кн. 1922, л. 249.

Глава VIII
ЗАВЕРШЕНИЕ ПОДАТНОЙ РЕФОРМЫ
И ПОПЫТКА КОНТРРЕФОРМЫ
ПРИ БЛИЖАЙШИХ ПРЕЕМНИКАХ ПЕТРА I
После смерти Петра, при правительствах Екатерины I
(1725—1727 гг.) и Петра II (1727—1730 гг.), податная
реформа вступила в стадию завершения. Как показано
выше, основная масса работы по уточнению «подушного
числа», размещению полков, созданию нового податного
аппарата была закончена в основных чертах к весне
1725 г. В начале марта Сенат распорядился приступить
к завершению дел, ведшихся в канцеляриях свидетель¬
ства, и к сдаче имеющейся в них документации. Сказки
1719—1721 гг., взятые из канцелярии В. Н. Зотова,
а также сказки свидетельства предписывалось сдавать
в Камер-коллегию, завершенные дела о прописных и бег¬
лых — в губернские и провинциальные канцелярии, неза¬
вершенные дела было приказано срочно закончить силами
оставшихся в канцеляриях офицеров.1
Спеша завершить реформу, правительство весной
1725 г. распорядилось оставить при свидетельстве не
более двух штаб-офицеров.2 Это поспешное решение не
могло благоприятствовать скорейшему окончанию свиде¬
тельства. В канцеляриях оставалось еще значительное
количество незаконченных дел, касающихся утайки, бег¬
ства, переводов крестьян и т. д. Кроме того, ревизорам
предстояло оформить обширную документацию по подве¬
дению итогов свидетельства, составить многочисленные
и подробные ведомости, табели, записки.3
Проведение этой работы требовало большого количе¬
ства людей. Неудивительно, что, несмотря на появление
строгого указа 9 февраля 1727 г. об обязательном завер¬
1 ЦГАДА, ф. 248, кн. 711, л. 223.
2 Там же, л. 233; см. также: кн. 1892, л. 96.
3 Доклады об этом см.: там же, кн. 711, л. 223, 245 об.;
ф. 350, он. 3, д. 126, л. 489—493.
17*
259

шении свидетельства к июлю 1727 г.,4 ревизоры не
смогли закончить работу даже к концу 1727 г. Лишь
в феврале—марте 1728 г. в Москву и С.-Петербург стали
прибывать подводы с документами канцелярий, сопровож¬
даемые находившимися при свидетельстве офицерами,
солдатами и канцелярскими служителями.5 В течение
весны 1728 г. дела были приняты в Камер-коллегии и
Сенате, военные отправлены к своим полкам, а канцеляр¬
ские служители распределены по государственным учреж¬
дениям.6 Однако на этом свидетельство еще не закончи¬
лось. Часть провинциальных и уездных канцелярий еще
продолжала работу. Уже в ноябре 1728 г. Военная кол¬
легия требовала от Сената указа о немедленном возвра¬
щении к своим полкам 722 военнослужащих, занятых
в ревизских делах. Сенат распорядился, чтобы военные
немедленно сдали все незавершенные дела губернаторам
и ехали в полки «без замедления, не ожидая впредь
сроков».7 Это постановление и является последним из
известных нам документов о завершении свидетельства.
Говоря о заключительном этапе податной реформы,
необходимо отметить, что вовсе не завершение дел о про¬
писных и беглых, составление табелей или вывоз доку¬
ментов канцелярий является главным содержанием собы¬
тий, происшедших на этом этапе реформы. В 1725—
1728 гг. в истории податной реформы наступил столь
серьезный перелом, что включать этот период в хроноло¬
гию реформы мы можем только формальйо на том осно¬
вании, что в эти годы еще действовали канцелярии сви¬
детельства — органы податной реформы и уточнялись
итоги свидетельства. Суть же происходившего в эти годы
заключалась не в завершении ревизии душ, а в ревизии
самой реформы, в критике и пересмотре всех основ пет¬
ровской податной системы, что позволяет нам говорить
о попытке контрреформы, отмены послепетровскими дея¬
телями основных податных преобразований Петра.
Перемены в податной политике наметились сразу же
после смерти Петра. Уже 1 февраля 1725 г. генерал-про¬
курор Сената П. И. Ягужинский представил Екатерине I
4 ПСЗ, т. VII, № 5010.— Указ был подтвержден Сенатом
в марте 1727 f. (ЦГАДА, ф. 248, кн. 1964, л. 65).
5 ЦГАДА, ф. 248, кн. 727, л. 22—23, 39-42, 96, 146.
6 Там же, л. 147, 210—211.
7 Там же, л. 221.
260

доклад, содержащий предложение о сокращении подуш¬
ной подати на 4 коп., что, по его мнению, будет весьма
«чувственно» плательщикам. Одновременно он предложил
облегчить положение наказанных за утайку душ помещи¬
ков и приказчиков и установить рассрочку в уплате
штрафов за утайку.8 2 февраля Екатерина утвердила
предложения Ягужинского, 8 февраля был опубликован
указ о сокращении подушной подати, 9 февраля — об
установлении рассрочки, а 14 февраля —о прощении ви¬
новных в утайке душ. 12 февраля был издан указ, предо¬
ставивший населению выбор: либо размещать полки по
дворам, либо строить, как было предписано раньше, сол¬
датские слободы.9 Конечно, эти законы можно расценить
как демонстрацию новой власти, спешащей показать
своим подданным «вящюю» заботу о них. Однако после¬
дующие события показали, что мероприятия начала фев¬
раля 1725 г. были первым шагом по пути отступления от
основ петровской податной реформы. Летом 1725 г. на¬
чалось интенсивное обсуждение податной политики, ини¬
циатором которого выступил Ягужинский. 5 июля он
предложил рассмотреть в Сенате, «чтоб с крестьянства
подушных денег убавить, дабы не пришли в конечную
скудость».10 6 октября по инициативе Ягужинского Се¬
нат выступил с докладом, в котором было развито это
предложение. Доклад дважды обсуждался военным руко¬
водством и вызвал целую дискуссию в высших правитель¬
ственных сферах.11
Если рассматривать в совокупности дошедшие до нас
доклады и записки послепетровских деятелей,12 то можно
8 Там же, кн. 711, л. 191—200; кн. 1892, л. 43.
9 Там же, кн. 711, л. 191—195, 200—211; кн. 1892, л. 49 об.;
кн. 1939, л. 25—26, 36—38 об., 191—208; ки. 1940, л. 77; кн. 1945,
л. 90—91; ПСЗ, т. VII, № 4650, 4654, 4655.
10 Веретенников В. И. Очерки истории генерал-прокуратуры
в России доекатеришшских времен. Харьков, 1915, с. 96—97.
11 Предложения Ягужинского см.: ЦГАДА, ф. 248, кн. 1892,
л. 438 об. — Доклад Сената см.: Чт. ОИДР, 1897, т. II, смесь,
с. 29—34. — Мнение военного руководства на доклад Сената см.
там же (с. 34—43). См. также особую записку Ягужинского, ко¬
торую можно датировать концом 1725 г. (Чт. ОИДР, 1860, т. IV,
смесь, с. 269—273).
12 Речь идет о коллективной записке 27 января 1726 г.
Ф. М. Апраксина, Г. И. Головкина, Д. М. Голицына, П. А. Тол¬
стого и П. И. Ягужинского (сб. РИО, т. 55, с. 22); о записке
18 ноября 1726 г. А. Д. Меншикова, А. И. Остермана, А. В. Ма-
261

выделить несколько положений, легших в основу их суж¬
дений о петровской податной реформе.
Важнейшим выводом всех без исключения записок
является признание крайне тяжелого положения народа.
Послепетровские деятели открыто пишут о «тягости и
скудости крестьянской», о «конечной невозможности
крестьян», об их «несносном отягощении», приводящем
к «крайней нищете», бегству, повышенной смертности и
т. д. Беспокойство сановников Екатерины бедственным
положением народа было обусловлено отнюдь не гуман¬
ными побуждениями, а сугубо государственными инте¬
ресами, с позиций которых и рассматривалась проблема
разорения народа. Послепетровские лидеры были обес¬
покоены появлением значительных недоимок в сборах
подушной подати, что приводило к нехватке необходимых
средств на армию и флот.
В записках, как и в других правительственных доку¬
ментах того времени, подробно рассматриваются Причины
недоимок и разорения народа. Авторы усматривают их
в участившихся в те годы неурожаях, падеже скота, зло¬
употреблениях сборщиков податей и местных чиновников,
в сопротивлении («упрямстве») самих плательщиков
и т. д.
Однако наиболее существенной причиной и недоимок,
и разорения послепетровские руководители признают вве¬
дение подушной подати, податную реформу Петра. Уже
в сенатском докладе (октябрь 1725 г.) говорится о том,
что податные тяготы возросли именно в связи с введением
новой подати. Дело представляется таким образом, что
якобы Петр, задумав податную реформу, стремился об¬
легчить положение народа, страдавшего от чрезмерных
военных тягот, однако ж не преуспел в этом деле, «по¬
неже при том расположении е. и. в. неизвестно было:
может ли тот оклад народу в пользу и в облегчение
против прежде бывших в военное время сборов произойти
и в содержании войск тот сбор исправен быть, но то ныне
действительным сбором оказалось, что ни каким образом * 28карова и А. Волкова (200-летие Кабинета е. и. в. 1704—1904.
СПб., 1911, прил. 10, с. 45—58); о записках: Г. И. Головкина
28 декабря 1726 г., Ф. М. Апраксина 29 декабря 1726 г., П. А. Тол¬
стого 30 декабря 1726 г., герцога Карла-Фридриха (конец де¬
кабря 1726 г.), Остермана 9 января 1727 г. (ЦГАДА, ф. 9, отд. I,
кн. 33, л. 172—205; Архив ЛОИИ СССР, ф. 36, д. 136, л. 1—5 об.).
262

того платежа понести не могут и осталось того положен¬
ного на них окладу в доимке на прошлый год близ ми-
лиона, а сего года на прошедшия две трети собрано разве
с малым, чем половина».13 Еще более откровенно выска¬
зался в своей записке Ф. М. Апраксин, считавший, что
«при расположении подушных денег положена сумма на
крестьянство против прежнего гораздо более».14
Послепетровские деятели считали, что подушная по¬
дать тяжелее подворной еще потому, что принципы, по¬
ложенные в ее основу, усугубляют тяжесть нового на¬
лога. Речь идет о том, что из оклада не исключаются
беглые, умершие, взятые в рекруты и другие выбывшие,
а также нетрудоспособные (старики, больные, младенцы).
Весьма резко критиковались принципы организации сбора
подати и порядок размещения армии, что, по мнению
авторов, ведет к повсеместным злоупотреблениям.
Огромные платежи и обременительные повинности
были одним из факторов усиления борьбы народных
масс в годы Северной войны. Речь идет не только об из¬
вестном Булавинском восстании 1709 г., но и массе мел¬
ких и крупных выступлений крестьян против властей и
помещиков. Особенно часты сообщения о действиях «раз¬
бойных команд» в 10—20-х гг. XVIII в. Присланное
в 1723 г. из Вологодской провинции известие о том, что
«воровские люди, собрався многолюдством, дворянские
дома грабят и разоряют, також и по дорогам чинят раз¬
бои», является типичным для того времени.15 Подобные
донесения в большом количестве поступали из разных
провинций и губерний.16 Без сомнения, вооруженные дей¬
ствия крестьян, возможные тогда именно в форме «раз¬
бойных партий», равно как и бегство от тягла, отражали
массовый протест народа против усиления фискального
давления.
Характерно, что Петр в черновике предисловия к «Ги-
стории Свейской войны» писал: «Итако, любезный чи¬
татель уже довольно выразумел, для чего сия война на¬
13 Чт. ОИДР, 1897, ч. II, смесь, с. 30.
14 ЦГАДА, ф. 9, отд. I, кн. 33, л. 189 об.
15 Там же, ф. 248, кн. 814, л. 1196 об.
16 ДПС, т. II, ч. II, № 955; т. III, ч. I, № 400; ПБП, т. XII,
ч. I, № 5024; Клочков М. В. Население России при Петре Первом
по переписям того времени. СПб., 1911, с. 211—215; ЦГАДА,
ф. 273, д. 34964, л. 179.
263

чата, но понеже всякая война в настоящее время не мо¬
жет сладости приносить, но тягость, того ради многие
о сей тягости негодуют.. .».17
Окончание войны совпало с началом повсеместного
голода и эпидемий (1721 — 1724 гг.), которые длительное
время сказывались на благосостоянии народных масс.18
Особую известность получил массовый случай смертно¬
сти от голода в 1723 г. в Пошехонском уезде. Посланный
по распоряжению Петра подполковник Трейден сообщил
из Пошехонья, что «явилось от хлебного недороду и пи¬
тающихся травами померло разных помещиков дворов
людей и крестьян» около 5.5 тыс. душ.19 Иначе говоря,
число умерших мужчин составляло 11% от общего числа
«положенных» в оклад в Пошехонском уезде. Сообщения
из Пошехонья и других мест побудили Петра прибегнуть
к крайней мере — распорядиться изъять излишки хлеба
у помещиков и раздать голодающим крестьянам. Прове¬
дение этой акции поручалось ревизорам. Материалы кан¬
целярий свидетельствуют, что указ не остался на бу¬
маге.20
Одним словом, объективных предпосылок для ставшей
возможной после смерти грозного царя критики реформ
было достаточно. Но были субъективные предпосылки,
которые в определенном смысле даже преобладали над
объективными. Для послепетровских деятелей, стоявших
у власти при Екатерине, характерно намеренное сгуще¬
ние темных красок при изображении положения страны
в итоге петровских преобразований. Судя по их запискам,
они стремились показать, что итогом преобразовательной
деятельности Петра было разорение страны и народа. Вот,
17 Архив ЛОИИ СССР, ф. 270, д. 88, л. 472 (копия).
18 См.: Словцов И. А. Историческое и статистическое обозре¬
ние неурожаев в России. — В кн.: Сборник статистических сведе¬
ний о России. Кн. III. СПб., 1858, с. 467.
19 ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 66, л. 369. Трейден, в частности,
писал, что в 1724 г. крестьяне пекли хлеб «1) из одной травы
вахты и пихты, 2) из одной мякины, 3) из житной и овсяной
мякины с соломою, 5) из лесного моху» (сб. РИО, т. 63, с. 767;
ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 66, л. 371).
20 Указ об этом появился 16 февраля 1723 г. (ЦГАДА, ф. 248,
кн. 814, л. 1055). О его реализации см.: там же, л. 1057—1082 об.;
кн. 1922, л. 72 об.; ф. 350, д. 56, л. 151 об.— Кроме того, губер¬
наторы, коменданты, «которые имеют деревни», а также все граж¬
данские чины «для нынешнего хлебного недороду» лишались
хлебного жалования (там же, ф. 248, кн. 1913, л. 34—35).
264

например, как об этом пишут авторы коллективной запи¬
ски 18 ноября 1726 г.: «При рассуждении о нынешнем
состоянии всероссийского государства показывается, что
едва ли не все те дела, как духовные, так и светские,
в худом порядке находятся (курсив наш. — Е. В.) и ско¬
рейшего поправления требуют. И каким неусыпным при¬
лежанием е. и. в. (т. е. Петр.—Е. А.) ни трудился во
установлении добропорядка во всех делах. ..ив сочине¬
нии пристойных регламентов в надежде, что уже весьма
надлежащий порядок во всем следовать будет, однако ж
того по сие время не видно».21 И далее — не только
крестьянство «в крайнее и всеконечное разорение при¬
ходит, но и прочие дела, яко комерция, юстиция и мо¬
нетные дворы, весьма в разоренном состоянии обрета¬
ются».22
Представить результаты реформ (в том числе и подат¬
ной) неудачными, а положение дел в стране угрожающим
было выгодно послепетровским деятелям. Критика пет¬
ровских реформ была для них тем политическим капита¬
лом, с помощью которого они укрепляли свое не очень
прочное положение у власти. В условиях, когда страна
испытывала определенные трудности послевоенного пе¬
риода, критика политики Петра развязывала им руки,
ибо тем самым они снимали с себя ответственность за
судьбу преобразований и их результаты. Критикуя пет¬
ровские реформы и отменяя впоследствии важные начи¬
нания Петра, правительство Екатерины заигрывало с оп¬
позицией родовитой знати, недовольной петровскими
нововведениями и реально претендовавшей на власть, что
проявилось уже при восшествии Екатерины I на пре¬
стол.23
Отметив специфику обстановки, в которой разверну¬
лась критика петровских реформ (и прежде всего подат¬
ной реформы), мы можем рассмотреть (на основе ана¬
лиза имеющихся в нашем распоряжении источников) во¬
прос о том, в какой мере подтверждаются или опровер¬
гаются фактами оценки послепетровских руководителей.
21 200-летие Кабинета..с. 45.
22 Там же. — См. также записку Остермана от 7 января 1727 г.
(Архив ЛОИИ СССР, ф. 36, д. 136, л. 1).
23 Анисимов Е. В. Внутренняя политика Верховного тайного
совета (1726—1730 гг.). Л., 1975, с. 27—30. — Рукопись канд. дис.,
хранится в Архиве ЛОИИ СССР, ф. диссертаций.
Е. В. Анисимов
265

Одним из самых веских аргументов в пользу вывода
о неудаче податной реформы и чрезмерной тяжести но¬
вой подати является ссылка на огромные недоимки, по¬
явившиеся с началом сбора подушных денег. В записке
6 октября 1725 г. сенаторы оценивали недоимку за
1724 г. в сумму «близ милиона» (т. е. lU от суммы годо¬
вого оклада), а за две трети 1725 г. собрали, писали они,
«разве с малым, чем половина». Мнения о значительно¬
сти недоимок придерживались и авторы записок 1726 г.
Так, Апраксин, Головкин и другие, ссылаясь на нехватку
денег, писали: «... понеже на сборы подушных денег
слабая есть надежда, ибо и ныне в некоторых уездах
являются многие недоплаты.. ,».24
Документы свидетельствуют, что послепетровские дея¬
тели не знали в 1725—1726 гг. точной величины недо¬
имок и количества выбывших из оклада. Указ о при¬
сылке из губерний рапортов о том, «коликое число подуш¬
ных с крестьян и прочих всяких чинов налицо денег
застали, такоже... без нужды ль крестьяне платят по¬
душные деньги на указные сроки или где не могут вы¬
плачивать на сроки и зачем», был отправлен на места
10 сентября 1726 г.,25 и лишь 26 декабря 1726 г. Камер-
коллегия обобщила присланные данные о недоимках
в «Перечневом ведении», согласно которому из 3780 тыс.
руб., определенных на армию в 1725 г., было собрано
3456 тыс. руб., или 91.4%.
Согласно рапортам с мест, за две трети 1726 г. было
собрано 85.7% общей суммы подушного налога.26 Почти
одновременно Военная коллегия рапортовала, что за
1725 г. из 2.5 млн. руб., отпущенных на нужды коллегии,
собрано 2182 тыс. руб., а недоимка соответственно со¬
ставляла 327 тыс. руб., или 13%. Сведения за две трети
1726 г. к моменту подачи рапорта еще поступили не изо
всех полков, но в сборе уже было более 929 тыс. руб.27
Иначе говоря, недоимки не были так грандиозны, как это
стремились показать послепетровские правители.
Недоимки подушных денег в 1724 г. действительно
24 Сб. РИО, т. 55, с. 22.
25 ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 77, л. 1261—1264. — О присылке
рапортов см.: там же, кн. 78, л. 97, 329, 750—751.
26 Там же, ф. 273, д. 33149, л. 44—45.
27 Сб. РИО, т. 56, с. 295—297.
?66

составляли свыше 1 млн. руб.28 Однако здесь необходимо
учитывать, что, во-первых, сведения о сборах и недоим¬
ках приходили в центральные учреждения с большим
запозданием — 26 декабря 1726 г. не были присланы
сведения о сборах за две трети 1726 г. из 36 полков,
что составляло 28% от всех полков (их было 129),29 и,
во-вторых, наиболее успешно сборы налогов проходили
в последней трети текущего года и в начале следующего,
когда, завершив полевые работы, крестьяне могли реали¬
зовать часть продукции своих хозяйств и по зимнему
пути отвезти как оброки помещику, так и налоги госу¬
дарству. Поэтому даже сведения конца текущего года не
отражали реального положения с недоимками, что нужно
учитывать при анализе их величины.30
В целом недоимки 1724—1727 гг. не выглядят так уст¬
рашающе, как это может показаться, если довериться вы¬
водам верховников. Согласно данным 1729 г., вошедшим
в «Экстракт подлинной» комиссии Д. М. Голицына (о нем
см. ниже, с. 276), недоимка за 1724—1727 гг. составляла
1 млн. руб. из 16 млн. руб. по окладу, или 6.2%. Любо¬
пытна и приписка-комментарий к этим данным: «А Воен¬
ная коллегия объявляет: действительно де той доимки чи¬
слить невозможно, того ради что те доимочные на прош¬
лые годы деньги и ныне выбираютца (т. е. в 1729 г. —
Е. А.), как в зборе показуется сумма немалая».31
Почти все авторы записок считали одним из факторов
ухудшения положения крестьянства то, что система по¬
душной подати не предусматривала исключения из оклада
выбывших по разным причинам (смерть, рекрутчина, бег¬
ство и т. д.). Другим существенным недостатком новой
системы признавалось обложение нетрудоспособных, в ре¬
зультате чего подушная подать тяжелым бременем падала
на трудоспособную часть населения.32
28 Милюков П. Н. Государственное хозяйство России в пер¬
вой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого. СПб..
1905, с. 672.
29 ЦГАДА, ф. 273, д. 33149, л. 44-45.
30 Как справедливо отмечалось во мнении генералитета 18 ян¬
варя 1727 г., на рапортах о недоимке, «доколе не пришлются го¬
довые книги, утверждаться невозможно» (Чт. ОИДР, 1897, ч. II,
смесь, с. 35).
31 ЦГВИА, ф. 23, оп. 121, д. 825, л. 4 об.
32 Чт. ОИДР, 1860, т. IV, смесь, с. 270; ЦГАДА, ф. 9, отд. I,
кн. 33, л. 98, 204.
18*
267

Так же как и в случае с недоимками, необходимо отме¬
тить, что советники Екатерины ни в 1725, ни в 1726 гг. не
располагали сколько-нибудь определенными данными
о величине, причинах «убыли» из оклада.
В записке конца 1725 г. Ягужинский пишет, что кре¬
стьян «великое уже число является умершими ни от чего
иного, токмо от голоду (и не без ужасно слышать, что
одна баба от голоду дочь свою, кинув в воду, утопила), и
множество бегут за рубеж. ..ив Башкиры, чему и заставы
не помогают». Далее Ягужинский приводит два примера
об убыли по двум расквартированным в Казанской губер¬
нии полкам и пишет: «.. .понеже в одном и в другом
месте такие случаи показались, то без сумнения во всех
армейских и гварнизонных во 128 полках, которые на
души положены, не без ущербу. И ежели далее сего так
продолжить и подушные деньги править на оставших, то
всякому российскаго отечества сыну соболезнуя рассуж¬
дать надлежит, дабы тем так славного государства, яко
нерадивым смотрением, не допустить в конечную гибель
и бедство».33 Приписка на полях сенатского доклада 6 ок¬
тября 1725 г., сделанная при рассмотрении его Екатери¬
ной, подтверждает вывод о неосведомленности сановников
по данному вопросу. В ней отмечается, что сведений о бег¬
лых и всех убылых нет, а рекрутов по докладу Военной
коллегии было взято с 1719 г. 60889 душ.34 Не распо¬
лагали точными сведениями об убыли и авторы записок
конца 1726 г. Так, Толстой в записке 30 декабря 1726 г.
отмечал, что с крестьян взимают подушные деньги «с на¬
личного числа, не выключая умерших, которых от 1719 г.
по се время во всем государстве уже есть несколько сот
тысяч, также не выключают взятых в рекруты, а наипаче
беглых, которых также есть многие тысячи, что выбежали
вон из Российскаго государства за разные рубежи, и тако
уже превзойдет не по семи гривен с души, но разве вдвоя
или втроя».35
Первые сводки об убыли стали приходить из губерний
в 1725 г. Сенат 1 октября 1727 г. сообщил данные об
убыли почти по 61 полку, что составляло около половины
всех полков. Из 2530 тыс. душ, положенных на полки,
33 Чт. ОИДР, 1860, т. IV, смесь, с. 270.
34 ЦГАДА, ф. 9, отд. I, кн. 33, л. 98.
35 Там же, л. 204.
268

выбыло по разным причинам 326 тыс., или 13%.36 Сводки
поступали и в 1728 и 1729 гг.37 Камер-коллегия сообщила
8 октября 1729 г. о величине убыли по 32 полкам.
Из 3.1 млн. душ. м. п. убыло 472 тыс., или 15.2%.38 Лишь
22 декабря 1729 г. была подготовлена итоговая табель об
убыли. Ее представила Комиссия о подати Д. М. Голи¬
цина, созданная в 1727 г. специально для рассмотрения
состояния подушной системы. Табель об убывшем из ок¬
лада податном населении вошла составной частью в «Эк¬
стракт подлинной», представленный Комиссией в конце
1729 г.39 Согласно данным Экстракта, убыль из оклада по
разным причинам составляла 18.3% от общего «подуш¬
ного числа», положенного на полки, причем на долю умер¬
ших пришлось 74.2% от всей убыли, на долю беглых —
20.1, на долю взятых в рекруты — 5.5%.40
Анализируя данные об убыли из оклада, нужно отме¬
тить, что убыль из оклада (как и неисключение выбыв¬
ших из кадастра) вела к усилению тяжести платежей тех,
кто остался в тягле. Не облегчало положение крестьян и
оставление в окладе нетрудоспособных.
Вместе с тем, взвешивая все за и против новой сис¬
темы, нельзя не согласиться с мыслью, что и ранее, в пе¬
риод существования подворного обложения, источники
тоже отмечали и смертность, и бегство плательщиков, и
сокращение дворов — счетных единиц, одним словом —
убыль из оклада. Оставшимся крестьянам приходилось
платить за выбывших, а вся тяжесть платежей подворного
налога тоже ложилась на плечи трудоспособных. Назна¬
чая налоги по «дворовому числу», правительство не заду¬
мывалось, существуют ли реально дворы, зафиксирован¬
ные в окладных ведомостях. Комбинация данных о «дворо¬
вом числе» по книгам 1678 и 1710 гг., описанная выше,
кажется весьма показательной. Убыль душ (так же как
и ранее дворов) — явление не простое. Немало выбывших
36 Там же, ф. 248, кн. 1972, л. 8—11 об.; см. также: кн. 225,
л. 608 об.
37 Там же, ф. 9, отд. II, кн. 78, л. 97—104, 323—329, 751.
38 Там же, ф. 273, д. 28625, л. 117 об—125.
39 Данные Экстракта 1729 г. об убыли использованы при со¬
ставлении сенатской выписки 1736 г. об убыли из оклада, широко
известной в литературе (ЦГАДА, ф. 248, кн. 1617, л. 2—4; ПСЗ,
т. XI, № 8619).
40 ЦГВИА, ф. 23, он. 121, д. 943.
269

(например, беглые, составлявшие пятую часть от всей
убыли) не исчезали из тягла совсем. Бежав к другому по¬
мещику, они могли быть включены в общую мирскую
систему раскладки налогов на новом месте. Бегство, как
и убыль, вообще могло быть не только действительным,
но и фиктивным. Не без оснований в записке 1726 г.
Ф. М. Апраксин писал, что проверить убыль весьма
сложно, ибо «живых мертвыми, а не беглых беглыми
много найдется».41
Одна из особенностей подушной системы заключалась
в том, что она была такой же формальной, как и подвор¬
ная. Души, как и дворы, — это лишь счетные единицы,
необходимые правительству для определения общей
суммы оклада. Как справедливо писал В. А. Александров,
«государственной порядок обложения по ревизским ду¬
шам в большей степени был условностью, определявшей
только общую сумму податей, падавших на общины».42
Налоги и повинности распределялись в общинах диф¬
ференцированно, согласно оценке крестьянским миром
экономических возможностей каждого хозяйства, их «жи¬
вотов», «промыслов» и т. д. Принципы такого распреде¬
ления общей суммы налогов сохранились и после подат¬
ной реформы. Помещик XVIII в., заботясь о сохранении
платежеспособности крестьян, приказывал раскладывать
сумму подушной подати в соответствии с благосостоянием
хозяйств. Подобные предписания были традиционным
пунктом большинства помещичьих инструкций XVIII—
первой половины XIX в.43
Весьма характерной особенностью правительственной
политики в вопросе о раскладке было открытое призна¬
ние формальности обложения по душам м. п. С самого
начала функционирования подушной системы правитель¬
ство подчеркивало, что раскладку податей нужно осущест¬
влять исходя не из числа ревизских душ, а из реального
благосостояния плательщиков, точнее их хозяйств.
В 1725 г. из Сибирской губернии запросили Сенат о по¬
41 ЦГАДА, ф. 9, отд. II, кн. 93, л. 624 об.
42 Александров В. А. Сельская община в России (XVII—на¬
чало XIX в.). М., 1976, с. 219; см. также: Семевский В. И.
Крестьяне в царствование Екатерины II. T. I. СПб., 1903,
с. 105-114.
43 Подробнее см.: Александров В. А. Сельская община..
с. 201—219.
270

рядке раскладки подушной подати, отмечая, что за поло¬
женных в оклад неимущих «прожиточным и семьядастым
крестьянам меж собой раскладыватца ль и оне (т. е. чи¬
новники.— Е. А.) на тех прожиточных... за тех неиму¬
щих платеж раскладывать без указа не смеют». Ответ Се¬
ната был таков: «.. .в платеже тех денег надлежит вер¬
статься по земле и по их тяглам, усматривая, чтоб одним
перед другими тягости не было».44
Неизменность принципов раскладки налогов как при
подворном, так и при подушном обложении дает нам воз¬
можность рассмотреть, как реально распределялся налог
между крестьянами в соответствии со старыми принци¬
пами раскладки, как изменялась величина налога после
податной реформы.
В Архиве ЛОИИ СССР хранятся две книги 1723 г.
по вотчине Александро-Невского монастыря — с. Щучье
с деревнями (Ржевский уезд). Особенностью первой
книги — переписной — является то, что наряду с данными
о душах м. п. во дворах в ней даются размеры вытного
оклада «живущего тягла» в долях, выраженных в деньгах.
Например, «Во дворе: Перфилей Иванов, 60 лет; у него
сын Корнилей, 20 лет; у него сведеной брат Филипп Ере¬
меев, 65 лет, глух. Им тягла 6 денег»; «во дворе: Пимен
Иванов, 65 лет, у него дети... тягла 3 ден.» и т. д.45
С помощью этой книги мы можем определить соотноше¬
ние, в котором, согласно долевому делению, реально рас¬
пределялись налоги на хозяйства крестьян. Размеры пла¬
тежей до реформы позволит нам высчитать хранящаяся
в том же фонде «Книга зборная государственным пода¬
тям» 1723 г. по той же вотчине.46 Примечательно, что
в переписной книге есть помета, согласно которой тягло
каждого хозяйства определено окладчиками для сбора
в 1723 и 1724 гг., т. е. в последний год действия подвор¬
ной и первый год действия подушной системы. Поэтому
44 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1943, л. 155; ПСЗ, т. VII, № 4737. —
См. также сенатский указ 1725 г., в котором отмечалось: «... по
определению Дворцовой канцелярии велено управителям под де¬
нежный сбор верстаться по тяглам и по пожиткам» (ЦГАДА,
ф. 273, д. 34964, л. 159).
45 «Книги переписные села Щучья и деревень крестьянским
м. п. душам с детями и тяглами переписи комисара Василия
Буторина 723 году, а тягло положено денежным числом: выть
по 4 алт.» (Архив ЛОИИ СССР, ф. 181, оп. 2, кн. 609, л. 1).
*б Архив ЛОИИ СССР, ф. 181, оп. 2, кн. 605.
§71

ТАБЛИЦА 9
Сопоставление платежей подворной и подушной податей
по монастырскому селу Щучье в 1723—1725 гг.а
Дворохозяин
Во дворе душ м. п.
Тягло (в ден.)
Подворная подать
по тяглу (в руб.)
Подушьая подать
(в руб.) из расчета
70 коп. с души м. п.
Подушьая подать
(в руб.) по тяглу
Разница (в руб.)
Крестьяне:
П. Павлов
3
6
(9.3)
3.18
2.10
3.65
+0.47 (14.8)
Пим. Павлов
6
3
(4.6)
1.62
4.20
1.80
+0.18 (11.1)
Б. Павлов
4
4
(6.1)
2.08
2.80
2.39
+0.31 (15)
К. Исаев
1
2
(3.1)
1.06
0.70
1.22
+0.16 (15.1)
О. Федоров
1
3
(4.6)
1.62
0.70
1.80
+0.12 (11.1)
Л. Кирилов
2
3
(4.6)
1.62
1.40
1.80
+0.12 (11.1)
В. Кирилов
1
3
(4.6)
1.62
0.70
1.80
+0.12 (11.1)
Н. Кирилов
4
3
(4.6)
1.62
2.80
1.80
+0.12 (11.1)
А. Федоров
3
3
(4.6)
1.62
2.10
1.80
+0.12 (11.1)
Ф. Трофимов
2
6
(9.3)
3.18
1.40
3.65
+0.47 (14.8)
А. Михайлов
3
3
(4.6)
1.62
2.10
1.80
+0.12 (11.1)
И. Федоров
3
10 (15.3)
5.36
2.10
6.00
+ 0.64 (12)
Т. Аникеев
4
3
(4.6)
1.62
2.80
1.80
+0.12 (11.1)
Ф. Потапов
3
5
(7.7)
2.68
2.10
3.02
+0.34 (12.7)
Б. Иванов
3
6
(9.3)
3.18
2.10
3.65
+0.47 (14.8)
Я. Савельев
1
2
(3.1)
1.06
0.70
1.22
+0.16 (15.1)
Бобыли (б дво-
12
Без
—
8.40
—
—
ров)
тягла
Итого
56
65 (100)
34.74
39.20
39.20
+4.46 (12.8)
а Архив ЛОИИ СССР, ф. 181, оп. 2, д. 605, 609.
мы можем с большей степенью вероятности допустить,
что в 1724 г. и, возможно, позже раскладка по тяглам
осталась прежней, как и в 1723 г. Зная число душ м. п.
в вотчине, нетрудно сопоставить платежи до и после ре¬
формы (табл. 9).
Проанализируем эти данные. В селе было 16 дворов
тяглых крестьян (44 души м. п.) и 5 дворов безтяглых
бобылей (12 душ), итого 21 двор (56 душ м. п.). Тягло
составляло 65 ден. (32.5 коп.). «Книга зборная» содержит
сведения о номенклатуре и величине подворного налога

в 1723 г. Он состоял из 1 р. 51.5 к. с двора «окладных
табельных» и 1.25 руб. с двора «запросных», итого
2 р. 76.5 к. с двора. Книга показывает, что в указанном
размере подворный налог не взимался с реальных тяглых
дворов. В той же книге приведена величина платежей
в соответствии с определенной окладчиками величиной
тягла: с 1 ден. следовало взять 18 алт. 4 ден. (или
0.56 руб.), с 2 ден. — 1 руб. 2 алт. (или 1.06 руб.), с2алт.
(или 12 ден.) —6 руб. 12 алт. (или 6.36 руб.) и т. д. Об¬
щая сумма платежа налогов 1723 г., определенная
в «Книге зборной» в соответствии с тяглом каждого двора,
отмечена в табл. 9. После введения подушной подати
в 1724—1725 гг. тяглецы должны были заплатить не
только за 44 души, живущие в их дворах, но и за 12 душ
бобылей, которые тягла не тянули, но в подушную подать,
разумеется, попали. Общая сумма налога, составлявшая
39.20 руб., раскладывалась по тем же тяглам, которые
были определены при описании тягол. В итоге мы видим,
что подушная подать в с. Щучье оказалась больше под¬
ворной на 4.46 руб., или на 12.8%, увеличившись для каж¬
дого тяглого хозяйства на 11.1—15.1%. Однако так было
не во всех деревнях, приписанных к с. Щучье. В деревнях
Зеленик, Чигарихе, Семеновщине, Себрово, Лежнево с вве¬
дением подушной подати налоги уменьшились на 20.0%
(со 169.04 до 136.7 руб.), причем в д. Себрово налоги со¬
кратились более чем на 35% (с 78.88 до 43.4 руб.). В дру¬
гих четырех деревнях произошло некоторое увеличение
налогов со 117.18 до 123.90 руб., или на 5.7%. В итоге по
всей вотчине налоги уменьшились на 8.5% (с 316. 9 до
289.87 руб.) (табл. 10).
Однако в нашем распоряжении есть и факты, свиде¬
тельствующие о значительном усилении налогообложения
с введением подушной подати. Согласно переписной книге
1719 г. по Новосильскому уезду, учтено население 800
дворов помещичьих крестьян по 57 поместьям. Общая
сумма подворного налога составляла 2088.03 руб. В книге
по всем дворам учтены 5832 души м. п. Если считать по¬
душную подать по 70 коп. с души м. п., то получим, что
крестьяне должны были теперь платить 4082.4 руб. плюс
224.7 руб. за 321 дворового, всего 4307.1 руб., или в 2 раза
больше, чем при подворной системе. По этой же книге
нами обсчитаны данные по 147 дворам однодворцев
того же уезда (казаков, рейтаров и т. д.). Общая сумма
273

Таблица М)
Платежи монастырских крестьян с. Щучье с деревнями11
Населенный
пункт
Дворы
Души
м. п.
Тягло
(В ден.)
Подвор¬
ная по¬
дать по
тяглу
(в руб.)
Подуш¬
ная
подать
(в руб.)
Разница (в руб.)
С. Щучье
21
56
65
34.74
39.20
+4.46 (+13)
Д. Зеленик
11
28
38
21.28
19.60
—1.68 (—7.9)
Д. Лутяново
18
58
72
40.32
40.60
+0.28 (+0.7)
Д. Чигариха
12
25
39
21.84
17.50
-4.34 (—19.9)
Д. Семеновщина
19
54
68
38.08
37.80
—0.28 (-0.7)
Д. Анущпно
28
92
108
60.48
64.40
+3.92 (+6.1)
Д. Себрово
18
62
123
78.88
43.40
—35.48 (—45.0)
Д. Сергиев
Конец
3
10
8
4.48
7.07
+2.59 (+57.8)
Д. Лежнево
3
12
16
8.96
8.40
-0.56 (—6.2)
Д. Черная
4
17
14
7.84
11.90
+4.06 (+51.6)
Итого
137
414
551
316.90
287.87
-27.03 (-8.5)
а Архив ЛОИИ СССР, ф. 181, оп. 2, д. 605 и 609.
подворного налога в 1719 г. составляла 304.29 руб., или
2.07 руб. с двора.47 Перепись учла во дворах 929 душ м. п.
Подушный налог должен был быть не менее 580.3 руб.,
или на 91% больше подворного.
Приведенные примеры свидетельствуют, что в конеч¬
ном счете при сохранении единых (для подворной и по¬
душной систем) принципов раскладки судить о том, при¬
вела ли податная реформа к усилению налогового гнета
или нет, мы можем с известной осторожностью, на основе
сопоставления общих сумм подворной и подушной пода¬
тей в целом по стране. Это тем более важно, так как ши¬
роко распространенная точка зрения об усилении подат¬
ного гнета вследствие введения подушной подати доказы¬
вается как раз подсчетами, сделанными на основе общих
сумм налогов.
Впервые в литературе вопрос об усилении податных
тягот населения с введением подушной подати затронул
В. О. Ключевский. Он писал о двойном увеличении подат¬
47 ЦГАДА, ф. 350, on. 1, д. 224, л. 800-899.
274

ной тяжести с введением подушной подати, хотя тут же
оговаривался, что вывод этот предположительный, «взя¬
тый глазомером, а не точным расчетом».48 Более опреде¬
ленно высказывался П. Н. Милюков. В книге «Государ¬
ственное хозяйство...» он отмечал, что введение подушной
подати привело к росту окладного дохода государства с 6
до 8.5 млн. руб., причем оклад прямых налогов увели¬
чился с 1778 533 руб. до 4 614 638 руб. (или на
2.8 млн. руб.), т. е. в 2.6 раза.49 Этот вывод о приросте
прямых налогов на 259% требует самого пристального
рассмотрения.
Особые возражения вызывают расчеты автором общей
суммы оклада подворного налога 1723 г. Исходные данные
он нашел в записке о финансах России 1723 г. француз¬
ского посланника при русском дворе Ж.-Ж. Кампредона.
Ошибка Милюкова в том, что он в качестве основы рас¬
четов взял наименее достоверную часть записки ди¬
пломата, а именно данные о капитации (подушной по¬
дати) 1723 г., оклад которой был указан в размере
1 млн. руб. Считая этот налог табельным постоянным,
Милюков присоединил к нему указанную Кампре-
доном сумму экстраординарных «запросных» денег
(778 533 руб.), получив таким образом искомую общую
сумму подворного налога. Если мы обратимся к записке
Кампредона, то увидим, что сам Кампредон не считает
капитацию табельным постоянным налогом, относя ее
к экстраординарным сборам. Постоянными налогами он
признает (и совершенно правильно) ряд налогов, взимае¬
мых со двора, жилища («impositions sur le maisons de
lourgeas et de paysans»). Среди них он перечисляет ряд
сборов, которые без сомнения принадлежат к табельным
(«на Адмиралтейство», «на рекрут», «на кирпич» и т. д.).
Капитацию Кампредон характеризует как экстраординар¬
ный налог, взимаемый по всей России. Им облагаются,
писал он, «все жители обоих полов начиная с 12-лстнего
возраста, даже солдаты и матросы». Далее Кампредон
указывал, что «подушная подать, раскладываемая про¬
48 Ключевский В. О. 1) Курс русской истории. — Собр. соч.
T. IV. М., 1958, с. 139; 2) Подушная подать и отмена холопства
в России. — Соч. T. VIT. М., 1959, с. 296.
49 Милюков ft, //. Государственное хозяйство с. 489.

порционально от десяти копеек до рубля, приносит в год
около миллиона рублей».50
Изучение налоговой системы в первой четверти XVIII в.
показывает, что никакого подушного налога, пропорци¬
онально распределяемого на мужские и женские души
(в том числе солдат и матросов), с постоянным окладом
в 1 млн. руб. в России не было. Возможно, Кампредоп
что-то не так понял в сообщениях информаторов и, зная
о существовании подобного налога во Франции, непроиз¬
вольно перенес его на русскую почву. Можно также вы¬
сказать предположение, что в таком виде в записке Кам-
предона отразилась информация о своеобразии налогооб¬
ложения на Юге России, где подушный принцип обложе¬
ния практиковался в 10-х гг. XVIII в. (см. с. 53). Иначе
говоря, капитация (в том виде, в каком ее изобразил Кам-
предон) не поддается идентификации, ее существование
в исторической действительности представляется сомни¬
тельным, а поэтому использование данных о ней при рас¬
четах общей величины подворного обложения является
неправомерным.
Большей достоверностью, на наш взгляд, отличаются
данные о налогах, содержащиеся в документах правитель¬
ственных учреждений рассматриваемого периода. Среди
таких документов особое внимание привлекает «Экстракт
подлинной» 1729 г. — итоговый документ Комиссии о по¬
дати Д. М. Голицына.51 Он представляет собой сборник
табелей, фиксирующих состояние податной системы в се¬
редине 20-х гг. XVIII в.
Основными источниками, давшими исходные данные
для Экстракта, являются табели, «ведения», доношения,
присланные из Сената и других учреждений. Именно
с тем, что основная часть документа представляет собой
краткую выдержку из присланных табелей, и связано его
название.52 Экстракт составлен в конце 1729 г., хотя боль¬
шинство приведенных в нем данных датируется 1724—
1728 гг.
50 Сб. РИО, т. 40, с. 429, 439, 448.
51 О комиссии см.: Анисимов Е. В. Материалы Комиссии
Д. М. Голицына о подати (1727—1730 гг.). —ИЗ, 1973, т. 91,
с. 338-340.
52 Кроме «Экстракта подлинного» (ЦГВИА, ф. 23, оп. 121,
д. 843) сохранился «Экстракт краткий» — сокращенная редакция
«Экстракта подлинного», составленная одновременно с ним
(там же, д. 825).
270

В фондах Сената и особенно Камер-коллегии сохрани¬
лись документы, свидетельствующие об огромной подго¬
товительной работе, которая была проведена по обобще¬
нию присланных из губерний данных о числе душ м. п.,
определенных в оклад, об убыли населения и ее причи¬
нах, о платежах и недоимках в сборах подушной подати и
рекрутских денег, о сборах налогов до податной реформы,
о состоянии штатов армии и гарнизонов и т. д.53
Экстракт содержит большое количество данных как
о контингенте плательщиков, так и о налогообложении
различных категорий их в 1724—1727 гг. В сравнении со
сведениями табелей Камер-коллегии о налогах за 1720—
1723 гг., использованных при составлении табл. 2, данные
Экстракта позволяют нам (разумеется, с большой осто¬
рожностью) судить о результатах введения подушной
подати для крестьянского населения.
Но вначале остановимся на вопросе о динамике налого¬
обложения в петровский период. Как известно, П. Н. Ми¬
люков считал, что за период с 1680 по 1724 г. произошло
утроение доходов казны и соответственно тяжести налого¬
обложения. С. Г. Струмилин, не без оснований критикуя
Милюкова, писал, что «„податное бремя“ измеряется не
абсолютными итогами налоговых изъятий со всего насе¬
ления страны, а относительным его ростом или сниже¬
нием в среднем на душу податного населения».54 Однако,
производя расчеты на душу м. п., Струмилин использо¬
вал заниженные данные о числе душ в 1680 г. В итоге
тяжесть обложения на душу в 1724 г. оказалась на 15%
меньше того, что было в 1680 г.
Новейшие изыскания Я. Е. Водарского, а также об¬
наруженные документы Камер-коллегии позволяют нам
уточнить имеющиеся в историографии выводы. Табл. 11
учитывает не только денежные прямые налоги, но и ори¬
ентировочную стоимость взимаемого в 1680 и 1701 гг.
провианта. Известно что общая величина поставок стре¬
лецкого хлеба в 1680 г. составила 102 557 четвертей ржи
53 Обширную переписку о высылке сведений из разных
учреждений, табели, доношения и другие материалы, ставшие
основой Экстракта, см.: ЦГАДА, ф. 273, д. 28575, л. 1—114;
д. 28625, л. 2 об.—131; д. 28676, л. 1, 20—29; д. 28677, л. 1—2,
28—30; ф. 248, кн. 689, л. 73 об., 75, 99, 223; кн. 1967, л. 144.
54 Струмилин С. Г. Очерки экономической истории России и
СССР. М., 1960, с. 321.
277

ТАБЛИЦА 11
Доходы казны в 1680, 1701 н 1724 гг* (в тше. руб.) *
Налоги
1680
1701
1724
Прямые
601 (100)
1190 (198)
4672 (777)
Косвенные регалии,
пошлины
970 (100)
2442 (237)
4041 (392)
Итого
1571 (100)
3632 (231)
8713 (554)
а ЦГАДА, ф. 273, д. 28625, л. 101-123; IIG3, т. VII, № 4220; Милю¬
ков П. Н. Государственное хозяйство. . с. 118, 120, 484—486; Голубцов И. А.
К истории податной реформы 1679—1681 гг. — Исторический архив, 1959, М 5,
с. 157.
и столько же овса. Стоимость стрелецкого хлеба достигала
107 тыс. руб.55 В 1701 г. окладной сбор Провиантского при¬
каза был равен 606 тыс. четвертей провианта,56 или, счи¬
тая по цене 1 руб. за четверть, 606 тыс. руб.57 Табл. 11
показывает, что с 1680 по 1724 г. произошло общее увели¬
чение доходов (разумеется, по окладу) с 1571 тыс. до
8713 тыс. руб., или в 5.5 раза. Косвенные налоги при этом
возросли в 4.2 раза, а прямые — в 7.7 раза (с 601 тыс. до
4672 тыс. руб.). С учетом падения курса рубля за период
с 1680 до 1724 г. в 2 раза общая сумма доходов увеличи¬
лась в 2.7 раза, а сумма прямых налогов — в 3.7 раза.
Рассмотрим, как изменялась величина обложения в рас-
счете на душу м. п. При податном населении России по
переписи 1679 г. в 4069 тыс. душ м. п.58 налоги должны
были составлять в 1680 г. 0.15 руб. с души м. п. Средняя
величина подушного налога с 5.7 млн. душ м. п. с учетом
дополнительных платежей равнялась 0.87 руб. С учетом
падения курса рубля в 2 раза налоги возросли в среднем
на душу в 3 раза.
55 Голубцов И. А. К истории податной реформы..., с. 157.
56 Милюков 77. Н. Государственное хозяйство..., с. 120.
57 Учитывать стоимость провианта в 1723 и 1724 гг. не при¬
ходится, так как с начала 20-х гг. плательщики вносили за про¬
виант деньгами.
58 Водарский Я. Е. Население России в конце XVII—начале
XVIII века. М., 1977, с. 152.
278

таблица 12
Сопоставление подворной и подушной податей (по губерниям)
Губерния
Подворная подать
в 1721-1723 гг.
(в тыс. руб.)
Подушная подать
в 1724,1726-1727 гг.
(в тыс. руб.)
Разница
(в %;
Московская
2361 (0.41) 6
4020 (0.70)
+70
С.-Петербургская
1744 (1.05)
1151 (0.70)
-33
Белгородская (Киевская)
519 (0.32)
1143 (0.70)
+119
Казанская
1220 (0.60)
1409 (0.70)
+17
Сибирская
1072 (1.93)
387 (0.70)
—64
Астраханская
158 (0.42)
243 (0.70)
+54
Нижегородская
863 (0.68)
886 (0.70)
+3
Воронежская (Азовская)
724 (0.55)
909 (0.70)
+26
Смоленская
155 (0.24)
447 (0.70)
+ 188
Архангелогородская
1012 (0.93)
727 (0.70)
-25
Итого
9828 (0.60)
11322 (0.70)
+16
а ЦГВИА, ф. 23, оп. 121, д. 843; ЦГАДА, ф. 273, д. 28625. — Эти же
источники относятся к табл. 13 и 14. 6 В скобках указана сумма сбора в год
с души м. п. (в руб.).
Установив таким образом, что за период с 1680 по
1724 г. произошел существенный прирост налогов, мы
должны проанализировать уже непосредственное значе¬
ние податной реформы Петра, определить, привело ли
введение подушной подати к усилению податного гнета.
Сопоставление платежей до и после реформы представ¬
ляется возможным. Табл. 12 фиксирует численность по¬
датного населения в 20-х гг. XVIII в., величину подвор¬
ного налога в 1721 — 1723 гг. (взято из ведомости Камер-
коллегии, см. табл. 2) и подушной подати в 1724, 1726-—
1727 гг. (взято из Экстракта). Как видно из таблицы, по¬
душная подать в целом по стране была на 16% больше
подворной.59
59 Здесь необходимо внести небольшую поправку. Как из¬
вестно, государственные крестьяне и разночинцы помимо 70-ко¬
пеечной подати платили дополнительный налог — «оброк», рав¬
ный 40 коп. с души м. п. В итоге их платежи увеличивались на
414.5 тыс. руб. или на 1243.5 тыс. руб. за три года. Если мы
примем эту поправку, то общая сумма налогов 1724, 1726—
1727 гг. увеличилась до 12565.5 тыс. руб., что дает прирост по¬
душной подати по сравнению с подворной на 28.6%.
279

Таблица показывает довольно пеструю картину, ото¬
бражающую итоги реформы. Наиболее значительный при¬
рост налогов произошел в Смоленской (почти в 2 раза) и
Белгородской (на 119%) губерниях. Уменьшились налоги
населения Сибирской и Архангелогородской, а также
С.-Петербургской губерний. До реформы с населения этих
губерний (2Q% от общего числа населения) взималось
3828 тыс. руб., а после реформы — 2265 тыс., или на 40%
меньше.
За счет каких категорий населения произошло общее
увеличение налогов? Определенный интерес вызывают
платежи монастырских крестьян. В литературе утвержда¬
лось (на основе данных по конкретным монастырям), что
с введением подушной подати налоги монастырских кре¬
стьян не только не возросли, но даже уменьшились.60
Наши материалы подтверждают вывод об уменьшении
платежей налогов архиерейских и монастырских крестьян
в целом по стране, хотя и не повеем губерниям (табл. 13).
Уменьшение налогов с введением подушной подати на¬
блюдалось в 5 губерниях, где проживало 560 тыс. душ
м. п. монастырских и архиерейских крестьян (или 80%
от общей численности их по стране), с 1442 тыс. до
1171 тыс. руб., тогда как в остальных губерниях (142 тыс.
душ м. п.) налог увеличился с 267 тыс. до 299 тыс. руб.
(или на 12%).
Обратимся теперь к рассмотрению платежей другйх
категорий плательщиков. Табл. 14 показывает, что увели¬
чение общих сумм налогов произошло за счет помещичьих
крестьян, налоги которых увеличились на 62%. Если до
реформы они выплачивали 4 млн. из 9.8 млн. руб. (или
41% налогов), то после реформы доля их платежей уве¬
личилась, составив 6.5 млн. из 11.4 млн. руб. (или 57%).
Документы, характеризующие общие тенденции социаль¬
ной и налоговой политики, не позволяют утверждать, что
правительство Петра сознательно шло на увеличение пла¬
тежей помещичьих крестьян. Это увеличение произошло
естественно, в результате установления задуманного ре¬
форматором единого и равного для всех категорий подуш¬
ного налога. Введение нового налога сопровождалось от-
60 См.: Слесарчук Г. И. Хозяйство и крестьяне суздальского
Спасо-Ефимьева монастыря в первой четверти XVIII в. -М., 1965,
с. 5. — Рукопись канд. дис., хранится в ГБЛ.
280

ТАБЛ И Ц А 13
Налоги архиерейских и монастырских крестьян
в 1721—1727 гг. (в руб.)
Подворные в 1721—
Подушные в 1724,
1726-1727 гг.
1723
гг.
Раз¬
Губерния
в пере¬
в пере¬
ница
общая
счете на
общая
счете на
(В %)
сумма
душу м. п.
сумма
душу м. п.
в год
в год
Московская
667 тыс.
0.73
641 тыс.
0.70
—4
С.-Петербургская
482 тыс.
1.18
285 тыс.
0.70
—41
Архангелогородская
152 тыс.
0.89
119 тыс.
0.70
-22
Сибирская
163 тыс.
0.58
196 тыс.
0.70
+20
Казанская \
Астраханская J
12 тыс.
0.46
18 тыс.
0.70
+50
Нижегородская
108 тыс.
0.79
96 тыс.
0.70
—11
Смоленская
15 тыс.
0.61
17 тыс.
0.70
+13
Воронежская
33 тыс.
0.77
30 тыс.
0.70
-9
Белгородская
37 тыс.
0.38
68 тыс.
0.70
+84
Итого
1669 тыс.
0.79
1470 тыс.
0.70
-12
ТАБЛИЦА 14
Сопоставление подворных и подушных налогов по категориям
населения (в руб.)
Подворные в 1721—
1723 гг.
Подушные в 1724,
1726-1727 гг.
Раз¬
ница
(в %)
Категория населения
общая
сумма
в пере¬
счете на
душу м. п.
в год
общая
сумма
в пере¬
счете на
душу м. п.
в год
Крестьяне:
архиерейские и мо¬
настырские
1.7 млн.
0.79
1.5 млн.
0.70
-12
помещичьи
4.0 млн.
0.43
6.5 млн.
0.70
+62
дворцовые
1.2 млн.
0.82
1.1 млн.
0.70
-8
Государственные кре¬
стьяне и разночинцы
2.9 млн.
0.91
2.3 млн.
0.70
-21
Итого
9.8 млн.
0.60
11.4 млн.
0.70
+16
19 Е. В. Анисимов
281

мейой ßcex прежних подворных налогов. Как известно,
среди них были, во-первых, налоги с повышенным для
церковно-монастырских и дворцовых крестьян окладом
(например, «приказные» налоги) и, во-вторых, сословные
налога крестьян этих же категорий. Как показано выше,
наличие дополнительных платежей приводило к тому, что
в сумме налоги дворцовых и церковномонастырских кре¬
стьян были значительно выше платежей помещичьих
крестьян. Когда же с введением подушной подати все до¬
полнительные налоги были отменены, то сумма подушного
налога оказалась для непомещичьих крестьян меньше,
чем сумма подворных налогов. Помещичьи же крестьяне
ничего не выиграли от реформы, так как они не платили
до реформы никаких дополнительных налогов. Это и при¬
вело к столь неожиданному результату — объем их повин¬
ностей возрос почти наполовину.
Необходимо также отметить, что введение единого по¬
душного налога не привело к ликвидации всех дополни¬
тельных платежей, лежавших на плечах крестьян, как об
этом мечтал законодатель. В Экстракте, в частности, упо¬
минается, что помимо 7-гривенного налога в 1724, 1726—
1727 гг. крестьяне должны были выплатить 407.5 тыс. руб.
на строительство штабных дворов для армии, а также на
подготовку и отправку более 61 тыс. рекрутов, расход на
которых в совокупности составил 4272 тыс. руб., итого
4679.5 тыс. руб. Это означает, что за 1724, 1726—1727 гг.
крестьяне должны были выплатить почти 16.1 млн. руб.
(11.4 млн. подушных и 4.7 млн. экстраординарных). Эта
сумма превышала подворную подать на 64.3%. Однако
в целом подушная подать даже вместе с этой надбавкой
не могла превышать подворную на 260%, как считал
П. Н. Милюков и некоторые другие исследователи.61
Возвращаясь к суждениям верховников, считавших,
что резкое увеличение налогов с введением подушной
подати привело крестьян к разорению, необходимо отме¬
тить, что даже при условии единовременного резкого по¬
61 См., например: Троицкий С. М. 1) Дворянские проекты
укрепления государственных финансов в России в середине
XVIII века. — ВИ, 1958, № 2, с. 61; 2) Из истории составления
бюджета в России в середине XVIII в.— ИЗ, 1965, т. 78, с. 181;
3) Подушная подать и крестьянский вопрос в России в первой
четверти XVIII в. — ЕАИВЕ за 1964 г. Кишинев, 1966, с. 417.
282

вышения налогов в результате податной реформы разоре¬
ние плательщиков сразу проявиться не могло.
Представляется, что негативная оценка податной ре¬
формы Петра верховниками была вызвана не только при¬
страстностью послепетровских руководителей в оценке
всей преобразовательной деятельности Петра, но и свое¬
образием восприятия ими как современниками реформ по¬
следствий преобразований. Совершенно очевидно, что
крестьянские тяготы послереформенного периода явились
результатом не реформы обложения, а хронического пере¬
напряжения платежеспособных сил крестьянских хозяйств
за весь чертвертьвековой период войн и реформ, усугублен¬
ного общероссийским голодом 1721—1723 гг. Негибкость
принципа обложения (с души м. п.), очевидные недо¬
статки новой системы сбора налогов, некоторое повыше¬
ние налогов в результате реформы — все это в атмосфере
усиливающейся критики петровской внутренней политики
способствовало тому, что недоимки, убыль тяглецов вос¬
принимались современниками как следствие неудачной
податной реформы, а не как неизбежная плата за годы
напряженнейшей борьбы со Швецией и Турцией, непре¬
рывных преобразований и строительства.
Обсуждение вопросов внутренней политики затянулось
не менее чем на два года (1725—1726 гг.). Лишь 8 фев¬
раля 1727 г. Верховным тайным советом было принято
окончательное постановление и затем подписана целая
серия указов. Этими указами подушная подать сокраща¬
лась на 23 коп., из губерний отзывались все военные,
находившиеся при завершении свидетельства, все поли¬
цейские и судебные функции передавались губернаторам
и воеводам, армейские части выводились из сельской мест¬
ности в города, где солдаты размещались в домах посад¬
ских, и т. д.62
И хотя все намеченные правительством Екатерины I
мероприятия были реализованы в течение 1727—1729 гг.,
однако они не увенчались успехом. Тяжелая постойная
повинность была лишь переложена с плеч крестьян на
плечи горожан, что вызывало жалобы последних.63 Пере¬
дача^ сборов местным властям привела к распрям воевод
62 Подробнее об обсуждении податных дел см.: Анисимов Е. В.
енняя политика Верховного тайного совета..., с. 71—132.
ЦГАДА, ф. 248, кн. 909, л, 19 об.; сб. РИО, т. 79, с. 300.
19*
283

с военными, ибо постановления не оговаривали четко
компетенции каждой из сторон. Кроме того, оказалось,
что силами лишь местной администрации собирать подати
и недоимки невозможно. Многочисленные указы об усиле¬
нии борьбы с недоимщиками ни к чему не приводили.
С 1728 г. правительство начало регулярно посылать
в уезды офицеров для сборов текущих податей и недо¬
имок. В 1731 г., уже при Анне Иоанновне, сборы подуш¬
ной подати были переданы в руки офицеров, а армия воз¬
вращена в уезды.64
В целом все действия, предпринятые в соответствии
с указами 1727 г., достигали они цели или нет, имели
паллиативный характер и мало способствовали улучше¬
нию положения плательщиков и поправлению дел казны.
Отчасти это понимали и сами верховники, уделяя осо¬
бое внимание образованию и деятельности двух комиссий,
целью которых была как раз разработка перспектив по¬
датной политики.
Комиссия об окладе должна была рассмотреть расходы
на армию и возможности их сохранения. Комиссии о по¬
дати поручалось пересмотреть принципы налогообложе¬
ния. Создание такой комиссии было вызвано тем, что
при обсуждении податной политики послепетровские дея¬
тели поставили под сомнение существование принципа
обложения по душам, видя в этом причину разорения на¬
рода. Следует отметить, что мало кто из авторов представ¬
ленных записок мог сделать конкретное предложение
о реформе принципов обложения. Ягужинский в своей
записке 1725 г. лишь высказался в том смысле, «чтоб на
подданных положить то, что понести могут».65 Карл-Фрид-
рих, например, предлагал ограничить контингент платель¬
щиков возрастными рамками, как в Швеции (от 10 до
60 лет). Наиболее конструктивным было предложение
Остермана, писавшего: «.. .во всех порядочных государст¬
вах с превеликим прилежанием смотрят, чтоб тягость го¬
сударственная от всех подданных равно и по пропорции
земли и богатства своего несена была, и для того те под¬
данные и провинции, которые по ситуации своей к своему
прокормлению разные и свободные способы имеют пред
другими, которые таких способов не имеют и вящую тя¬
64 Сб. РИО, т. 94, с. 199, 321—324; ПСЗ, т. VIII, № 5638,
65 Чт. ОЙДР, 1860, т. IV, смесь, с. 271,
284

гость нести принуждены. Ежели такая пропорция введена
быть может, то без великой пользы не будет».66 Иначе го¬
воря, Остерман предлагал введение подоходного налога,
что в условиях тогдашней России было нереально.
Одним словом, правительство не решило, каким будет
обложение. Назначая Д. М. Голицына председателем ко¬
миссии, Верховный тайный совет довольно туманно вы¬
сказался по этому поводу: «...положить такую подать,
чтобы всегда бездоимочно платить могли, не отговари¬
ваясь пустотою и многими у былыми душами».67 Надо по¬
лагать, что правительство рассчитывало на уменьшение
налогов с крестьянства в результате предпринятых мер.
Принимая постановления о сокращении подати в 1727 г.
на 23 коп., руководители послепетровского государства
надеялись, что вскоре «определенная комиссия о податях
основательно осмотрит, какую збавку с крестьянства
можно учинить и по чему с них сбирать».68
Ожидания правительства, связанные со скорым реше¬
нием податной проблемы, не оправдались. Комиссия о по¬
дати не сумела завершить работу не только к сентябрю
1727 г., как было предусмотрено в указах, но и к сен¬
тябрю 1729 г. Было несколько причин неудачи деятель¬
ности комиссии. Во-первых, она не располагала исчерпы¬
вающими сведениями о состоянии податной системы в мо¬
мент обсуждения. Присылка сведений по запросам комис¬
сии из разных ведомств затянулась на два года и была
в целом завершена в 1729 г., когда, наконец, удалось об¬
общить эти данные в Экстракте.69 Во-вторых, со смертью
Екатерины I в мае 1727 г. и воцарением Петра II разго¬
релась упорная борьба за власть между различными груп¬
пировками знати, что оттеснило на второй план обсужде¬
ние вопросов податной политики. В-третьих, шансы на
успех деятельности комиссии были ограничены, ибо ни¬
какой альтернативы петровской податной системе после¬
петровские лидеры придумать не могли. Те рекомендации
комиссии Голицына, которые содержались в Экстракте,
не предусматривали изменения принципа подушной си¬
66 Архив ЛОИИ СССР, ф. 36, д. 136, л. 3 об.
67 Сб. РИО, т. 63, с. 75, 120, 191, 200, 238, 450, 514.
68 ЦГАДА, ф. 248, кн. 1969, л. 168.
69 Подробнее о деятельности комиссии см.: Анисимов Е. В.
Материалы Комиссии Д. М. Голицына о подати (1727—1730 гг.).—
ИЗ* 1973, т. 91* с. 338—352;
285

стемы. Предлагалось лишь несколько вариантов сокраще¬
ния подушной подати для владельческих крестьян при
сохранении (во всех вариантах) величины подати госу¬
дарственных крестьян. Образовавшийся в результате со¬
кращения ставки подати дефицит бюджета можно было
компенсировать, по мнению комиссии, за счет «остаточ¬
ных за расходами» различных ведомств денег.70 Комиссия
была распущена в 1730 г., и ее предложения не были
реализованы.71
Подведем итоги. Первые годы после смерти Петра
ознаменовались довольно резким изменением правитель¬
ственного курса в отношении ряда петровских преобразо¬
ваний и прежде всего податной реформы. Необходимо от¬
дать должное послепетровским лидерам. Они заметили
ряд существенных недостатков, точнее пороков, новой по¬
датной системы (неизменность числа окладных душ при
неизбежном и естественном изменении числа реальных
душ, включение в оклад нетяглоспособных, размещение
армии среди крестьян и т. д.). Отметили они также и уве¬
личение налогового бремени для тяглого населения
вследствие введения подушной подати. Однако, проявляя
себя последовательными противниками продолжения пет¬
ровского реформаторского курса и не располагая доста¬
точно полными сведениями о последствиях податной ре¬
формы, они преувеличили значение негативных сторон
преобразования налоговой системы. В результате подат¬
ная реформа Петра стала, по их мнению, одной из глав¬
нейших причин разорения населения, хотя очевидно, что
разорение не могло стать прямым результатом введения
новой подати. Оно явилось следствием хронического пере¬
напряжения народного хозяйства в годы Северной войны.
Разработанный послепетровскими лидерами план контр¬
преобразований свелся к проведению полумер, не решав¬
ших в сущности проблемы облегчения плательщиков. Не¬
состоятельной оказалась и попытка разработки новых
принципов налогообложения Комиссией о подати. Подуш¬
ная система, несмотря на ряд ее существенных недостат¬
ков, отвечала в целом социально-экономическим условиям
70 ЦГВИА, ф. 23, оп. 121, д. 843, л. 55.
71 Вторая комиссия об окладе армии вообще не представила
никаких рекомендаций, ограничившись составлением подробной
сводки о состоянии армии (ЦГАДА, ф. 9, отд. I, кн. 29; см. также;
кн. 37, л. 475).
286

феодальной России, ti в 20-х гг. XVIII в. альтернативы ей,
по-видимому, не было. Предложения же комиссии о со¬
кращении ставок подушной подати для владельческих
крестьян реализованы не были, хотя возможности для
этого имелись. Как следует из Экстракта, по ведомости
Военной коллегии «остаточных за расходами» денег за
1724—1727 гг. в Коллегии было 6486 тыс. руб. при еже¬
годном окладе в 4 млн. руб.72 Однако ни Екатерина I, ни
ею преемники на уменьшение ставки подати не пошли.
72 ЦГВИА, ф. 23, оп. 121, д. 825, л. 3 об.—4.

Заключение
Податная реформа Петра I стала важным событием
в истории России XVIII в., оказавшим значительное вли¬
яние на развитие страны. Останавливаясь на финансовом
значении реформы, необходимо подчеркнуть, что, с одной
стороны, она явилась естественным продолжением фи¬
скальной политики самодержавия предшествующей поры.
В основе этой политики лежал принцип усиления тяжести
налогообложения путем увеличения числа и объема на¬
логов, расширения контингента налогоплательщиков.
Следствием преемственности фискальной политики при
осуществлении реформы и было увеличение (хотя и не
столь значительное, как считали некоторые исследова¬
тели) тяжести обложения и вовлечения в тягло новых
групп населения.
С другой стороны, податная реформа стала новым эта¬
пом финансовой истории страны. В результате ее осущест¬
вления произошло существенное изменение всей системы
прямых налогов. Важнейшей чертой нового обложения
явилось то, что был введен единый денежный налог —
подушная подать, — заменивший десятки мелких подвор¬
ных сборов и повинностей. Подушная подать в размере
70 коп. взималась на протяжении более семи десятилетий.
Появление постоянного прямого налога позволило стаби¬
лизировать и унифицировать финансы в целом, ибо
теперь правительство в своих расчетах могло опираться
на более реальные, нежели прежде, бюджетные данные.
Это в свою очередь позволило обеспечить постоянными
средствами нужды регулярной армии, значительная часть
которых в годы Северной войны удовлетворялась путем
взимания экстраординарных налогов и контрибуций. Уни¬
фикация налогообложения в ходе реформы коснулась не
только корпуса налогов и повинностей, а также единицы
обложения, но и системы сбора налогов. Сбор был изъят
288

из ведения местных властей и передан в руки земских
комиссаров — выборных от помещиков, чьи крестьяне яв¬
лялись плательщиками, а также полковых командиров.
Несомненно, это преобразование (в сочетании с размеще¬
нием полков в уездах, откуда они получали средства на
свое содержание) делало налоговую систему более гибкой,
оперативной, сокращало путь денег из карманов платель¬
щиков в полковые кассы.
Податная реформа позволила расширить сферу дей¬
ствия налогообложения путем привлечения к несению
налогов значительно большего, чем прежде, числа потен¬
циальных плательщиков. Это было достигнуто не только
за счет включения в тягло новых групп населения, но
преимущественно за счет изменения единицы обложения.
Двор как единица подворного обложения теперь не играл
никакой роли в системе налогообложения. Плательщики,
практиковавшие на протяжении ряда лет различные спо¬
собы утайки дворов, подверглись в ходе реформы свое¬
образному фискальному «налету» и попали в подушное
тягло. Весь порядок проведения податной реформы был
направлен на максимальный охват тяглом населения. Осо¬
бенно это относится к организации свидетельства душ,
осуществленного военными ревизорами, главнейшей це¬
лью которых было выявление утайки душ. В целом подат¬
ная реформа стала невиданной по масштабам и строгости
проверкой всего наличного населения страны. Именно
здесь финансовый и социальный аспекты реформы сопри¬
коснулись. Реализация принципов налогообложения яв¬
лялась во многом реализацией принципов социальной
политики. Социально-классовый аспект податной ре¬
формы наиболее отчетливо проявился в деятельности ре¬
визоров по свидетельству населения и в законодательстве,
регламентировавшем эту деятельность. Жестокое пресле¬
дование беглых и их держателей, освобождение дворян¬
ства от податных обязанностей, поголовное превращение
почти всех категорий населения в плательщиков подуш¬
ной подати и многие другие шаги правительства Петра —
все это ярко характеризует классовый характер податной
реформы, организаторы которой наряду с интересами го¬
сударства заботились об интересах господствующего
класса.
Уточнение податного статуса каждой категории насе¬
ления, осуществленное в ходе реформы, стало решающим
289

фактором в определении их места в сословной структуре
тогдашнего общества. Это вело к прикреплению налого¬
плательщиков к тяглу. В свою очередь прикрепление
к тяглу и контроль за отправлением плательщиками по¬
винностей стали основой для введения в стране жесткого
полицейского режима. Он характеризуется установлением
системы паспортов и созданием разветвленной сети кон¬
троля за передвижением населения. В целом социальные
мероприятия, осуществленные в ходе податной реформы,
были направлены на укрепление господствующего строя,
консервацию тех отношений, которые обеспечивали не¬
зыблемость власти абсолютистской монархии и дворян¬
ства на протяжении длительного периода. Все это и обу¬
словило сохранение подушной системы Петра в течение
полутора веков после смерти ее создателя.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ЛАЭ
АЕ
ЛИ
Архив
/ЮПИ СССР
ни
Г» МУ
ГБЛ
ДПС
ЕАИВЕ
Ж МВД
ЖМНП
ЗА
ИЖ
ИЗ
Изв. ВГПИ
ПБП
ПИ
ПСЗ
ПСПР
С б. РИО
Тр. ТГУ
ЦГАДА
ЦГВИА
Чт. ОИДР
— Акты, собранные Археографической экспедицией
Академии наук. T. IV. СПб., 1836.
— Археографический ежегодник.
— Акты исторические. T. V. СПб., 1842.
— Архив Ленинградского отделения Института исто¬
рии СССР Академии наук СССР.
— Вопросы истории.
— Вестник Московского государственного универси¬
тета им. М. В. Ломоносова.
— Государственная библиотека СССР имени В. И. Ле¬
нина.
— Доклады и приговоры, состоявшиеся в правитель¬
ствующем Сенате в царствование Петра Великого.
T. I—VI. СПб., 1890—1901.
— Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы.
— Журнал Министерства внутренних дел.
— Журнал Министерства народного просвещения.
— Законодательные акты Петра I. T. II, ч. 1—2. — От¬
дел рукописных фондов Института истории Акаде¬
мии наук СССР, ф. I, д. 90, 90-а.
— Исторический журнал.
— Исторические записки.
— Известия Воронежского государственного педагоги¬
ческого института.
— Письма и бумаги Петра Великого. T. XI, ч. I. М.,
1962; т. XII, ч. I, 1975.
— Проблемы источниковедения.
— I Полное собрание законов Российской империи.
T. II—XII. СПб., 1830.
— Полное собрание постановлений и распоряжений
по ведомству православного вероисповедания. T. I—
VI. СПб., 1879—1881.
— Сборник Русского исторического общества. Т. 11.
СПб., 1873; т. 40, 1884; т. 55, 1886; т. 63, 1888; т. 94,
1894.
— Труды Томского государственного университета
им. В. В. Куйбышева.
— Центральный государственный архив древних ак¬
тов.
— Центральный государственный военно-историче¬
ский архив.
— Чтения Общества истории и древностей российских
при Московском университете.

Указатель имен
Автократов В. Н. 154
Агафонов С., крестьянин 72
Аксенов А. И. 138
Александров В. А. 59, 186, 270
Алексеев М., дворовый 95
Андерссон И. 56
Аникеев Т., крестьянин 272
Анисимов Е. В. 265, 276, 283,
285
Анна Иоанновна, императрица
107, 284
Апраксин Ф. М., генерал-ад¬
мирал 74, 261—263, 266, 270
Аргамаков А. М., помещик 156—
158, 160, 162
Афанасьев П., крестьянин 93
Бабичев И. В., помещик 123
Бахметев И. Д., помещик 160—
162
Белявский М. Т. 9, 135
Бернц (Беренс) Г., секретарь
Рижского магистрата 209
Бескровный Л. Г. 154
Бибиков И. И., президент Реви-
зион-коллегии 203
Благовещенский Я. А. 171
Богословский М. М. 6, 7, 14, 72,
85, 96, 188, 235, 241, 245, 247
Болтин И. Я. 3, 111
Бояршинова 3. Я. 181
Брехов В., дьяк 156
Брюс Р. В., генерал-лейтенант
55
Буларт Ф. И., полковник 84
Булыгин И. А. 222
Булыгин Ю. С. 187
Бычков А. Ф. 16
Важинский В. М. 53, 166, 167,
/171—173
Валк С. Я. 118, 152
Варлаам, епископ 69
Вельяминов А. Н., полковник,
ревизор Смоленской губернии
84, 121, 126, 133, 170
Веретенников Я. Я. 41, 261
Верховский П. В. 222
Власенко П. 137
Власова И. В. 18
Водарский Я. Е. 8, И, 78, 108,
189, 192, 277, 278
Воейков И. Л., губернатор Мос¬
ковской губернии 66
Волков А. Я., генерал-лейте¬
нант 262
Волков М. Я. 191, 195, 203, 207,
208
Волков М. Я., генерал-майор,
ревизор Санкт-Петербургской
губернии 9, 18, 81, 83, 86, 88,
95, 96, 103, 132, 140, 143, 218,
233—235, 241, 245, 246
Волков Ф. А., комендант 42
Волкова А. Я., помещица 93
Воскресенский Я. А. 16
Вульфсон Г. Я. 195
Гаврилов С., крестьянин 131
Гайсинович А. И. 202
Геннин В. И., главный директор
сибирских литейных заводов
217, 220
Герасим, священник 96
Герасимов М., староста 72
Герасимов Ф. 89
Герман Я. 220
Герман Я. 3
Глебов, майор, ревизор Арза¬
масской провинции 156
Голиков И. Я. 3, 111
Голикова Я. Б. 18, 117, 152
Голицын Д. М., кн., президент
Камер-коллегии 104, 261, 267,
268, 276, 285
Голицын М. М., кн., фельдмар¬
шал 84—85
Головин С., майор, ревизор
Азовской губернии 170
Головкин Г. И., граф, государ¬
ственный канцлер, сенатор
261, 262, 266
Голубев В., крестьянин 121
Голубцов И. А. 278
Горожанкин И. Е., помещик 177
Григорьев Д., холоп 156, 158
Громыко М, М. 181, 184
Демидова Я. Ф. 187
Де-Пуле М. 176
292

Долгорукий В. В., ки., генерал-
фельдлтршал 74
Дубровин С. Г., пономарь 227, 228
Дьяконов М. А. 149, 150
Екатерина I Алексеевна, импе¬
ратрица 259—262, 264, 265,
268, 283, 285, 287
Епифанов П. П. 152, 249
Еремеев Ф., крестьянин 271
Ермолов Л., помещик 120
Ершов В. С., вице-губернатор
Московской губернии 64, 66
Есипов Г. Н., ревизор Азовской
губернии 133, 169, 172, 228
Ефремов Е., пономарь 226
Желябужский И. А. 154
Жеравина А. //. 186
Житков Г. П. 184
Житков Я., ревизор 127
Жулебин П., солдат 68
Заозерская Е. Я. 116, 191, 193,
214, 216, 221, 256
Знаменский И. 222
Зотов В. Н., генерал-ревизор Се¬
ната, правитель Канцелярии
переписных дел 8, 17, 18, 64—
66, 68, 70, 71, 73—79, 85, 146,
189, 190, 233, 259
Зотов iH. М., граф, правитель
Ближней Канцелярии 65
Иванов А., крестьянин 65, 70
Иванов Е., крестьянин 272
Иванов И., холоп 162
Иванов Перфилей, крестьянин
271
Иванов П. И. 168
Иванов Пимен, крестьянин 271
Иванов Т., крестьянин 228
Ипатьев Г., крестьянин 159
Исаев К., крестьянин 272
Кабузаы В. М. 10, 11, 18, 101,
102, 107—112, 115
Кавелин В., ли венский подья¬
чий 176
Кампредон Ж.-Ж., французский
посланник в Петербурге 275,
276
Кантемир Д. К., кн., сенатор 126
Каптерев Н. 224
Карл XI, шведский король 5о
Карл-Фридрих, герцог Гол-
штейн-Готторпский, член Вер¬
ховного тайного совета 262,
284
Кафенгауз Б. Б. 9
Кизеветтер А. А. 104, 107, 194,
200, 208
Кирилов Я. К. 101-103
Кирилов Л., крестьянин 272
Кирилов Н., крестьянин 272
Кишкин В., комендант г. Ярей-
ска 68
Климонтов В., помещик 177
Клокачев С. Т., вице-губернатор
Санкт-Петербурга 74
Клочков М. В, 7—9, 12, 13, 38,
48, 59, 64-66, 77, 254, 263
Ключевский В. О. 3, 4, 14, 43,
146, 149, 150, 274, 275
Княжев Л., дворцовый крестья¬
нин 201, 202
Князьков С. 4
Колычева Е. И. 146
Кондратьев К., холоп 156—158
Коноплин А. И., помещик 95
Котельников П., городовой
службы служилый человек
175, 176
Котошихин Г. О. 152
Кочаков Б. М. 19
Кошкарев П., камерир Арзамас¬
ской провинции 91, 92
Кречетников, помещик 122
Кружихины Я. и Гр., однодвор¬
цы 177
Куликов Г., приказчик с. Ва¬
сильевского 71
Лебедев В. Я. 195
Леонтьев М., крестьянин 124
Лодыгин В., прожектер 46
Лодыжинский П. Е., вице-губер¬
натор Архангелогородской гу¬
бернии 66
Лотохин Ф., холоп 160—162
Майкова Т. С. 43
Макаров А., крестьянин 71
Макаров А. В., кабинет-секре¬
тарь Петра I 261, 262
Маклаков iM., приказчик 73
Маньков А. Г. 117, 151, 198
Маркс К. 13
293

Мастофип Ф. Я., кн. 156, 157,
161, 162
Меншиков А. Д., светлейший
князь, фельдмаршал, губерна¬
тор Ингерманландской губер¬
нии 90, 92, 93, 177, 182, 261
Милославский С. И., помещик
160
Милюков П. Н. 4—8, И, 12, 36,
37, 43, 45-48, 101-104, 267,
275, 277, 278
Милюковы, помещики 131
Миних Б. X., инженер, руково¬
дитель работ по сооружению
Ладожского канала, генерал-
фельдмаршал 236
Михайлов А., крестьянин 272
Мякинин А. А., полковник, ре¬
визор, генерал-фискал 84, 92,
93, 96, 97, 127, 128, 170—172,
175, 177, 228
Мясник Д., крестьянин 199
Нарышкин К. А., губернатор
Московской губернии 66
Недосекин В. И. 173, 174
Нестеров А. Я., обер-фискал 46,
47, 51, 74
Никитин К, крестьянин 93
Никифоров С., портной, бывший
холоп 160
Новиков, воевода Переславль-
Рязанской провинции 84
Новосельский А. А. 173
Огризко 3. А. 187
Остахов Т., ливенский солдат
176
Остермал А. И., дипломат, вице-
президент Коллегии иностран¬
ных дел, вице-канцлер, прези¬
дент Коммерц-коллегии, член
Верховного тайного совета
261, 262, 265, 284, 285
jПавленко Н. И. 9, 220, 221
Павлов Б., монастырский кре¬
стьянин 272
Павлов Д., староста монастыр¬
ской вотчины в Курмышском
уезде 219
Павлов П., крестьянин 272
Павлов Пимен, крестьянин 272
Павлов-Силъванский //. П. 45—
47, 137
Пажитнов К. А. 202, 20?
Панеях В. М. 153
Панкратова А. М. 218
Перфильев К., крестьянин 271
Петр I Алексеевич, император
3-290
Петр II Алексеевич, император
259, 285
Петров С., служилый г. Усмани
177
Подуздов А., крестьянин 200
Подъяполъская Е. П. 18
Полтев А., капрал 67
Полушка В., крестьянин 123
Попов Н., дьяк 207
Потапов Ф., крестьянин 272
Преображенский А. А. 136
Пригородков Т., однодворец
176—177
Прозоровский А., кн., помещик
72
Пушников Я., бургомистр 201
Рабинович М. Д. 154, 167
Разоренова Н. В. 121, 126
Рожков В. 218
Ромодановский М. Г., боярин,
полковник, московский губер¬
натор 37, 42
Рославлев И. С., помещик 125
Рубинштейн Я. Л. 5
Руковский И. П. 3
Рыбаков Б. А. 9
Рыдзюнский Я. Г. 184
Савельев Я., крестьянин 272
Сакович С. И. 253
Салтыков, подполковник, реви¬
зор 89
Салтыков С. А., генерал-майор
83, 84, 87, 93, 94, 124—126, 129,
130, 159, 197
Самарин М. А., сенатор 74
Седашев В. 64
Семевский В. И. 187, 189, 270
Семенов, дворянин 156
Семенов В., крестьянин 120
Семенов, староста 73
Семенов П., холоп 156—158
Сенявин И. А., капитан 70, 71,
73, 74
С лес арчу к Г. И. 35, 280
С ловцов И. А. 264
Солнцев-Засекин И. В., кн., пол-
294

ковник, ревизор 84, 126, 188,
206, 214, 218, 238
Соловьев О., торговый агент
в Голландии 209
Соловьев С. М. 3
Солодовников Л., крестьянин
129
Стерлигов В., вахмистр 74
Стрешнев T. Н., боярин, прави¬
тель Разрядного приказа, мос¬
ковский губернатор 154
Строганов Г. Д., именитый чело¬
век, солепромышленник 218
Строгановы, именитые люди,
промышленники 214
Струмилин С. Г. И, 12, 277
Татищев В. Н., управляющий
казенными заводами на Урале
217, 218
Терентьев Т., крестьянин 120
Тимофеев, поручик 250
Тимофеев Ф., староста 71
Тихомиров М. Н. 152, 249
Тихонов, крестьянин 73
Тихонов Ю. А. 59, 140
Толстой П. А., граф, дипломат,
член Верховного тайного со¬
вета 261, 262, 268
Трейден Т., полковник, брига¬
дир 264
Троекуров И. П., кы., помещик
94
Троекурова, кнг. 95
Троицкий С. М. 10, 136, 203,
206, 212, 282
Трофимов Ф., крестьянин 272
Трубин А., помещик 177
Урусова, крестьянка 124
Ушаков А. И., генерал-аншеф,
правитель Рекрутской канце¬
лярии 28
Федоров А., крестьянин 272
Федоров И., крестьянин 272
Федоров О., крестьянин 272
Федюнин А. Е., помещик 176
Фик Гм коллежский советник
209
Филатов Г., староста 73
Филицдов И., прожектер 46, 47
Фонменгден И., бригадир, реви¬
зор 84, 159
Фролов А., холоп 156—158
Фурнье, прожектер 48—51
Хилков, воевода 76
Хитрово Е., помещик 176
Хитрово К., помещик 175, 176
Хитрово Н., помещик 175, 176
Хитрово С., ливенский помещик
175, 176
Цызырев П. М., подполковник
84
Чекин Ф. Г., генерал-майор, ре¬
визор 84, 90, 97, 99, 100, 121,
125, 188, 241
Черкасова А. С. 18
Черкасский А. М., директор
Канцелярии строений, сибир¬
ский губернатор 28, 129
Чернышев А., полковник, реви¬
зор 74, 84, 85, 100, 126, 130,
132, 133, 157
Чернышев Г. П., граф, генерал-
аншеф, ревизор 80, 81, 83,
89-91, 94, 112, 113, 140, 144,
145, 197, 216, 221, 235, 239, 246
Шагалова О. М. 18
Шапиро А. Л. 5, 6, 59, 203
Шатилова Т. 189
Шаховской А. И., кн., помещик
228
Шафиров П. П. 74
Шепукова Н. М. 107
Шерстобоев В. Н. 181
Шушерин С. М., премьер-майор
84
Юрлов С. Я., полковник 36, 46
Юрьев С. И., рейтар 176
Ягужинский П. И., генерал-ан¬
шеф, генерал-прокурор Сената
164, 260, 261, 268, 284
Яковлев А. И. 152, 153
Якушкин В. 172, 174
Åberg А. 56
Ågren S. 55, 57
pfordensvan С, О. 56
295

ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Введение . 3
Глава I. Подворная система обложения первой чет¬
верти XVIII в. и причины ее ликвидации . . 21
Глава II. Разработка идей податной реформы. Указ
26 ноября 1718 г 45
Глава III. Перепись населения (1719—1721 гг.) 63
Глава IV. Свидетельство душ мужского пола (1722—
1728 гг.) 80
Глава V. Борьба с бегством в период реформы .... 116
Глава VI. Сословная структура России и податная реформа 135
Деловые и дворовые люди 139
Однодворцы. Оформление категории государст¬
венных крестьян 165
Горожане и работные люди 189
Церковники 222
Глава VII. Раскладка и размещение полков. Система их
содержания 232
Глава VIII. Завершение податной реформы и попытка
контрреформы при ближайших преемниках
Петра I 259
Заключение 288
Список сокращений 291
Указатель имен 292
Евгений Викторович Анисимов
ПОДАТНАЯ РЕФОРМА ПЕТРА I
Введение подушной подати в России 1719—1728 гг.
Утверждено к печати Ленинградским отделением
Института истории СССР Академии наук СССР
Редактор издательства Г. А. Альбова
Художник М. И. Разулевич
Технический редактор М. Н. Кондратьева
Корректоры Э.'Г. Рабинович и Е. В. Шестакова
ИБ М 20478
Сдано в набор 14.06.82. Подписано к печати 21.09.82. М-41180. Формат
84X108V32* Бумага типографская JSft 1. Гарнитура обыкновенная. Печать
высокая. Печ. л. SllA. Уел. печ. л. 15.54. Усл. кр.-отт. 15.75. Уч.-изд.
л. 16.74. Тираж 6100. Изд. 8016. Тип. зак. 1516. Цена 1 р. 10 к.
Издательство «Наука». Ленинградское отделение
199164, Ленинград, В-164, Менделеевская линия, 1
Ордена Трудового Красного Знамени
Первая типография издательства «Наука»
199034, Ленинград, В-34, 9 линия, 12