/
Автор: Жгенти Б.Д.
Теги: литературоведение жизнь и творчество биографии писателей грузинская литература
Год: 1957
Текст
ИЗДАТЕЛЬСТВО
СОЮЗА СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ ГРУЗИИ
«ЗАРЯ ВОСТОКА»
ГОСУДа^СТЬспЕи f
БИБЛИОТЕКл I
СССР
ИМ. В. я. Яекмкй I
rWZZC,
8р<
2014285049
ЖГЕНТИ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ГРУЗИИ
ОКА»* ТБИЛИСИ /957
Полвека тому назад, 12 сентября 1907 года, презрен-
ные наемники царизма зверски убили семидесятилетнего
Илью Чавчавадзе — крупнейшего грузинского писателя и
общественного деятеля, основоположника новой, реали-
стической грузинской литературы, главаря и знаменосца
национально-освободительного движения грузинского на-
рода. В нынешнем году исполняется сто двадцать лет со
дня его рождения и пятьдесят лет со дня смерти. Его
исключительно многогранная творческая и общественная
деятельность оставила неизгладимый след во всех обла-
стях национальной культуры Грузии.
На протяжении второй половины XIX века Илья
Чавчавадзе неизменно стоял во главе прогрессивной,
демократической грузинской интеллигенции и, сплачивая
передовые силы нации, воодушевлял и подымал их па не-
примиримую борьбу против крепостничества и самодержа-
вия, против колонизаторской политики.
Принадлежа к дворянскому сословию, которое к тому
времени уже шло но пути распада и деградации, Илья
Чавчавадзе решительно порвал с интересами и мировоз-
зрением породившего его класса и первым в грузинской
литературе нанес сокрушительный удар ио феодально-
патриархальному строю. Гневно бичуя паразитизм и бес-
просветную отсталость дворянской знати, он вместе с тем
сурово изобличал эксплуататорские, грабительские уст-
ремления нарождавшегося класса буржуазии, лживость и
лицемерие представителей духовенства, жестокость и
бесчеловечность сатрапов самодержавия.
В своей мужественной борьбе против реакционных,
антинародных сил, в своем беззаветном служении возвы-
шенным идеям патриотизма и гуманизма, национального
освобождения и социальной справедливости Илья Чавча-
вадзе выступал выразителем интересов и устремлений тру-
дового народа, глашатаем его надежд и чаяний. Потому-
то вдохновленные самыми прогрессивными идеями своего
времени произведения Ильи Чавчавадзе глубоко проника-
ли в сердца читателей и завоевали ему исключительную,
популярность и всенародную славу. Он был великим на-
циональным писателем и общественным деятелем, заняв-
шим выдающееся место среди крупнейших представите-
лей многовековой грузинской культуры. «Наше дело —
жизнь грузинского народа. Ее улучшение наше первое и
последнее желание», — писал Илья Чавчавадзе в одной
из своих программных статей, и именно в титанической
борьбе за насущные интересы народа протекла его замеча-
тельная жизнь. Этой борьбе посвятил он свой огромный
талант и неиссякаемую творческую энергию.
Еще в детские годы, проведенные в кахетинской де-
ревне Кварели, — в одном из самых живописных уголков
Грузии, — будущий писатель проникся глубокой любовью
к своей порабощенной родине, чувством сострадания и
преданности безмерно угнетавшемуся трудовому кресть-
янству. Еще тогда он проявлял исключительный интерес
к народной поэзии, к историческому прошлому родной
страны, к произведениям древней грузинской литературы.
В 1857 году, по окончании тифлисской гимназии, он
уехал в Петербург для получения университетского обра-
зования. Юный поэт уже был охвачен стремлением само-
отверженно бороться за свободу и счастье народа. Этим
стремлением пронизано и вдохновлено написанное в тот
период замечательное стихотворение «Горам Кварели».
относящееся к числу лучших образцов его гражданской
лирики. Но формирование мировоззрения Ильи Чавчава-
дзе, его боевых общественных идеалов и эстетических
взгл^хов относится к четырем годам, проведенным им в
Петербургском университете. «Четыре года провел я в
России... Четыре года!.. Поймешь ли ты, читатель, какими
годами были для меня эти четыре года?.. Эти четыре года
были фундаментом жизни, первоисточником жизни, во-
лоском, который судьба, точно мост, перекинула между
светом и тьмою. Но не для всякого! Только для тех, кто
поехал в Россию, чтобы образовать свой ум, привести в
движение мозг и сердце, дать им толчок... О вы, золотые
мои четыре года! Благо тому, под чьей ногою не подло-
мился перекинутый вами мост; благо тому, кто плодо-
творно использовал вас». Так характеризовал Илья Чав-
чавадзе в своих знаменитых «Записках проезжего» зна-
чение проведенных в Петербурге четырех лет. И в самом
деле, в окружении петербургского студенчества, взбудора-
женного и воодушевленного боевыми идеями великих
вождей русской революционной демократии, разверну-
лась интенсивная, многосторонняя умственная деятель-
ность Ильи Чавчавадзе. В эти годы он глубже изучает
важнейшие памятники грузинской классической литерату-
ры, знакомится с сокровищницей русской и мировой куль-
туры, живо интересуется вопросами истории и социологии,
философии и политической экономии, языкознания и педа-
гогической науки. Он получает поистине энциклопедиче-
ски многостороннее образование и одновременно развер
тывает плодотворную творческую деятельность. В эти
годы он создает многие свои лучшие стихотворения («Ма-
тери-грузинке», «Песня грузинских студентов», «Пахарь»,
«Муша», «Поэт», «Пусть я умру» и др.), пишет поэму
«11ссколько картин, или случай из жизни разбойника», пер-
вые варианты своих шедевров «Видение», «Мать и сын»,
«Рассказ нищего», «Человек ли он?», а также переводи г
на грузинский язык произведения Пушкина и Лермон
гона, Гёте и Шиллера, Байрона и Вальтера Скотта, Гейне
и Андре Шенье.
В ранних произведениях Ильи Чавчавадзе ярко и от-
четливо, с огромной художественной силой выражены те
патриотические и гуманистические идеи, те боевые иде-
алы, которые впоследствии легли в основу творческой и
общественной деятельности как его самого, так и возглав-
ляемой им славной плеяды грузинских «шестидесятников».
В студенческие годы Илья Чавчавадзе, как и другие
представители молодой прогрессивной грузинской интел-
лигенции, находившиеся в то время в Петербурге, стал
убежденным последователем вождей русской революцион-
ной демократии — Белинского и Герцена, Чернышевского
и Добролюбова, Некрасова и Салтыкова-Щедрина. Илья
Чавчавадзе вступил в тесное общение с Чернышевским и с
редакцией «Современника». Под благотворным воздей-
ствием «властителей дум» русской разночинной интелли-
генции сложилось мировоззрение великого грузинского
писателя, углубились его социальные убеждения, возник-
ли его материалистические, реалистические эстетические
воззрения.
Исключенный из университета за участие в револю-
ционных выступлениях передового русского студенчества,
Илья Чавчавадзе в начале шестидесятых годов возвра-
щается на родину и становится во главе молодого поко-
ления писателей и общественных деятелей, известного в
истории грузинской общественной мысли под названием
«Пирвели даси» («Первая группа») или «Тергдалеулеби»
(«Испившие воды Терека» — то есть ездившие в Россию).
Опубликованная в журнале «Цискари» в 1861 году
его первая же статья «Несколько слов о переводе «Безум-
ной» Козлова князем Ревазом Эристави» ознаменовала
начало острой идейной борьбы между старой, консерва-
тивно-реакционной группой грузинских литераторов и
плеядой прогрессивно - демократической, революционно
настроенной интеллигенции. Эта борьба между «отцами» и
«детьми» (как ее именуют в истории грузинской общест-
венной мысли) составила целую эпоху в развитии гру-
зинской литературы и общественной жизни. Уже в этой
статье Илья Чавчавадзе нанес сокрушительный удар по
отсталым, патриархальным взглядам «отцов», по архаи-
ческому, оторванному от народа литературному языку, по
сентиментализму и реакционному романтизму, по всему
косному и отсталому, что тормозило развитие жизни по
пути прогресса.
Вокруг признанного вождя разворачивавшегося на-
ционально-освободительного движения в разгоревшейся
острой борьбе сплотились такие выдающиеся представи-
тели новой грузинской культуры, как Акакий Церетели,
Нико Николадзе, Георгий Церетели, Яков Гогебашвили,
Кирилл Лордкипанидзе и другие. Вскоре по инициативе
Ильи Чавчавадзе образовались печатные органы этого
нового литературного поколения: «Сакартвелос моамбе»
(«Вестник Грузии»), «Иверия», «Кребули» («Сборник»),
«Дроеба» («Время») и др. Наступила новая эпоха в раз-
витии грузинской литературы и общественной мысли, по-
рожденная глубокими сдвигами, происходившими в эко-
номической и социальной жизни России и Грузии в поре-
форменные годы.
Поэтическим манифестом нового, реалистического ли-
тературного движения явились слова Ильи Чавчавадзе из
его знаменитого программного стихотворения «Поэт»:
Не для того пою, чтоб петь - -
Залетной птицей в поднебесье;
На землю небом послан я
Не для одних лишь сладких песен...
...И бога жертвенный огонь
Лишь потому в груди пылает,
Чтоб быть народу братом,— боль
Его и радость разделяя;
Его страданьями болеть.
Считать своей народа рану,
Чтоб горем, счастием его
Пылало сердце постоянно...
Убежденный последователь материалистической эсте-
гики Белинского и Чернышевского, Илья Чавчавадзе пи-
сал: «Искусству уже пора отказаться от «парения в обла-
ках»... пора ему спуститься па самое дно жизни н там
обрести идеи для своих животворных картин. Там, у корня
жизни, оно найдет множество драгоценных жемчужин н
еще больше грязи и типы; искусство должно безбоязнен-
но нарисовать и то и другое». Великин писатель-реалист на-
стойчиво проповедовал тесную связь искусства и науки с
жизнью народа: «Жизнь есть корень, а наука и искус-
ство— стебли, выросшие на нем. Подобно тому, как взо-
шедшие из земли растения дают плоды и, дойдя до зре-
лости, возвращают земле семена, чтобы произвести новые
корни, которые выпустят новые стебли, так и произрастаю-
щие из жизни наука и искусство приносят свои плоды и
возвращают жизни семена для того, чтобы зародилась но-
вая жизнь».
В противовес некоторым поэтам-романтикам, безна-
дежно оплакивавшим «былое величие» родины, Илья Чав-
чавадзе призывал:
Что пользы плакать над давно забытым.
Жестокой дланью времени убитым.
Что проку над былой грустить бедою.
Пора идти нам за иной звездою.
Пора глядеть нам в будущие годы,
Ковать судьбу грузинского народа.
Своими неувядающими художественными творениями:
поэмами, стихами, прозаическими произведениями, в ко-
торых нашли остро критическое отображение важнейшие
социальные события того времени, Илья Чавчавадзе от-
крыл новую эпоху в развитии родной литературы. Вместе-
со своим великим сподвижником Акакием Церетели он
явился создателем нового грузинского литературного язы-
ка, обогащенного живой народной речью и открывшего
литературе доступ к сердцу народа.
Неустанно борясь против колонизаторской политик!г
русского царизма, Илья Чавчавадзе воспитывал грузин-
ский народ в духе нерушимой братской любви к рус-
скому народу и его великой культуре. Он высоко ценил
великих представителей передовой! русской литературы:
Пушкина и Лермонтова, Гоголя и Некрасова, Толстого и
Тургенева, Герцена и Белинского, Чернышевского и До-
бролюбова. Он всегда с искренней признательностью го-
ворил о большом благотворном влиянии передовой рус-
ской литературы на развитие грузинской культуры. «Ясно,
10
что русская литература оказала большое, руководящее-
влияние на путь нашего развития, оказала воздействие на
то, что составляет нашу духовную силу, наше сознание,
нашу мысль. Она оказала свое положительное влияние
на наши чувства и устремления... Нет среди нас ни одного
общественного и литературного деятеля, который не носил
бы в себе следов воздействия русской литературы», —
писал Чавчавадзе, но вместе с тем он был против пас-
сивного подражательства и эпигонства. Поэтому же и
грузинские шестидесятники не механически пересаживали
на родную почву идеологию русских революционных демо-
кратов, а, вооруженные их глубоко прогрессивными идея-
ми, выработали свою общественно-политическую програм-
му, учитывавшую своеобразие грузинской действительно-
сти. Именно этим своеобразием и объясняется то обстоя-
тельство, что в творчестве и деятельности Ильи Чавчава-
дзе большое место занимали национально-освободитель-
ные идеи.
В поэме «Видение», в «Записках проезжего» и во мно-
жестве лирических стихотворений он с огромной любовью
воспел родину и воплотил мечты народа о социальном и
национальном освобождении. Он твердо верил, что народ
поднимет со дна Базалетского озера колыбель, в которой,
по преданию, лежал отрок — символ счастья и свободы,
народа:
Если так, прославим всенародно
Витязя, кто, силы чудний ПОЛИ,
Первый в мире в сад сойдет подводный
И подымет колыбель из волн!
...Да хвалима будет во вселенной
Мать, которая от всех вдали
Грудью выкормит благословенной
Отрока — надежду всей земли!
В народе видел Илья Чавчавадзе единственную силу,,
способную выковать свободу и счастье человечества. По-
этому и обрушивался он на грузинских летописцев, боль-
ше писавших о царях и войнах, чем о деяниях народа
подлинного творца истории.
В поэме «Видение» поэт вдохновенно воспел борьб)
передового человечества за социальное обновление жизни.
ПГ
он выразил непоколебимую уверенность в том, что идеи
свободы и правды восторжествуют в мире.
Освобожденье честного труда —
Вот в чем задача нынешнего века.
Недаром бурь народных череда
Встает во имя братства человека.
Нс устоит отживший старый мир
Перед могучим вихрем обновленья,
Не выдержат грабитель и вампир
За правду справедливого сраженья.
Падут оковы, рушится оплот
Проклятого насилья мирового,
И из побегов новых расцветет
Страна моя, родившаяся снова.
В духе светлых социальных идеалов изображал
Илья Чавчавадзе свою современность, писал о будущем.
В шедевре сатирической прозы «Человек ли он?» писатель
показал смертельную обреченность старого, реакционного
мира. В повести «Рассказ нищего» и в поэме «Несколько
картин, или случай из жизни разбойника» он нарисовал
замечательные образы мужественных сынов крестьянства,
с оружием в руках восставших против озверелых господ-
помещиков. В этих произведениях поэт воплотил идею
крестьянской революции. В своем беллетристическом ше-
девре «Отарова вдова» он показал, что и после пре-
словутой «крестьянской реформы» интересы дворянства и
крестьянства остались по-прежнему непримиримыми. Сле-
дует отметить, что все свои произведения, разоблачающие
уродство феодально-крепостнического строя, Илья Чавча-
вадзе опубликовал именно после «крестьянской реформы».
Следовательно, он считал необходимым продолжать борь-
бу против феодального правопорядка, по существу оста-
вавшегося в силе и после лживой, лицемерной «крестьян-
ской реформы».
В философской поэме «Отшельник» поэт с большой
художественной силой показал несостоятельность бегства
от действительности и тем самым выступил сторонником,
глашатаем действия, борьбы, движения, о которых с такой
поэтической взволнованностью писал он в начале своей
1ворческой жизни в «Записках проезжего».
12
Венцом гражданской лирики Ильи Чавчавадзе явля-
ется стихотворение «День падения Коммуны». Это стихо-
творение — честь и слава всей грузинской классической
поэзии прошлого века. В нем поражение Парижской Ком-
муны расценивается как задержка хода истории и обно-
вления мира, как временное торжество темных сил.
Стяг угнетенных и рабов, —
Спасительное знамя пало.
Увы! Пята тирана вновь
Его. повергнув, растоптала.
...Истории задержан ход,
И медлит обновленье мира.
А для тирана — праздник: тот
Опять вкушает сладость пира.
Илья Чавчавадзе был пламенным поборником друж-
бы и братства народов. Он мечтал о братском единстве
«племен Кавказа боевого», он с огромным сочувствием
отзывался об освободительной борьбе народов мира и
клеймил позором империалистические, захватнические
стремления «больших и малых хищников Европы». Во-
сторженными стихами отозвался поэт на героический
подвиг итальянского народа, самоотверженно боровшего-
ся под водительством Гарибальди за национальное осво-
бождение и объединение. Поэт выразил страстное жела-
ние услышать и в родной стране подобный «звук цепей
спадающих». В своей газете «Иверия» Илья Чавчавадзе с
большим сочувствием освещал борьбу ирландского наро-
да против английских поработителей, освободительную
борьбу народов Балканского полуострова, предсказывал
светлое будущее великих народов Китая и Индии. Как
будто сегодня написаны замечательные слова Ильи Чав-
чавадзе, характеризующие кровавых поджигателей войны
из лагеря империалистических стран Запада: «Куда ни
поглядишь, отряды формируются за отрядами. Изо всех
сил увеличивают войска, изготовляют оружие, пушки и по-
рох и вместе с тем кляиуться, что, кроме мира, они ни о чем
не помышляют. Трудно представить себе, какие огромные
средства выкачиваются из кармана пародов и расходуют-
ся во имя этого вооруженного мира».
Выдающийся поэт и прозаик, Илья Чавчавадзе одно
временно был основоположником грузинской литератур
нои критики, крупнейшим публицистом своего времени.
Его статьи по истории и социологии, по экономическим
проблемам, о народном просвещении и по другим вопро-
сам характеризуются глубокой эрудицией, большой прин-
ципиальностью, боевой целеустремленностью. Он был бле-
стящим полемистом. Острием своего критического пера он
разил слуг реакции, всяких Катковых и Яновских, высту-
павших в защиту антинародной политики царизма. Илья
Чавчавадзе был инициатором и руководителем важней-
ших общественно-культурных учреждений того времени.
Ему принадлежит огромная заслуга в развитии грузинско-
го театра, в собирании и изучении грузинского фолькло-
ра, в распространении грамотности и просвещения среди
грузин.
Наступление двадцатого века Илья Чавчавадзе встре-
тил знаменитой статьей «19-й век». Подытоживая великие
достижения минувшего столетия, он самым ценным и
важным из них считал то, что «девятнадцатый век объ-
явил идеалом социального строя упразднение неравномер-
ного распределения имущества и доходов между людьми,
упразднение всякого рода классового господства и, по воз-
можности, всякого классового различия».
Вместе с тем Илья Чавчавадзе в конце прошлого века
считал, что «сегодня между бедным и богатым, между
сильным и слабым межа еще шире, чем она была когда-
либо в прошлом. И в этом заключается вся горечь и боль,
ликвидировать которые девятнадцатый век завещал буду-
щему веку». Таким образом до конца своей жизни и дея-
тельности Илья Чавчавадзе оставался преданным тем со-
циальным идеалам, поборником которых он выступал еще
в начале шестидесятых годов. Однако в эпоху зарождения
и подъема пролетарского революционного движения в
Грузии он не смог сохранить за собою то главенствую-
щее место в общественной жизни, какое он занимал в
предшествующие десятилетия. В литературном наследии
Ильи Чавчавадзе, как и почти всех других великих
художников и мыслителей домарксистской эпохи, имеют -
14
•ся отдельные противоречия и срывы. Его социальные
идеалы не были свободны от некоторой утопичности. Он
не поднялся до уровня мировоззрения революционного
пролетариата, теории научного социализма. Тем не менее
его художественные творения способствовали револю-
ционному воспитанию народа. В годы первой русской ре-
волюции он бесстрашно выступал против разгула черно-
сотенных сил. А в 1906—1907 годах, будучи членом Госу-
дарственного совета, он требовал отмены в России смерт-
ной казни и проведения широких аграрных и социальных
реформ. .
На протяжении всей долгой творческой жизни и дея-
тельности Ильи Чавчавадзе слуги царизма непрестанно
вели остервенелую борьбу против этого бесстрашного по-
борника свободы и счастья народа. Писатель постоянно
находился под тайным полицейским надзором, царская
цензура безжалостно кромсала и коверкала его произве-
дения, правительство запретило отмечать сорокалетие его
деятельности. Трагическим финалом этой борьбы явилось
злодейское убийство великого писателя, организованное
агентами царской охранки.
Но организаторы преследований и убийств лучших
сынов наших народов не в силах были убить великое твор-
ческое наследие выдающегося классика грузинской лите-
ратуры. Это наследие в наше время стало драгоценным
достоянием всего многонационального советского народа.
Поколения воспитывались и будут воспитываться на луч-
ших творениях Ильи Чавчавадзе в духе беззаветного па-
триотизма и гуманизма, в духе самоотверженной борьбы
за полное торжество великих идеалов свободы и социаль-
ной справедливости.
Илья Чавчавадзе родился 27 октября 1837 года в
семье мелкопоместного дворянина в Кахетии, в селении
Кварели, расположенном над изумительной по своей кра-
соте Алазанской долиной и являющемся ныне администра-
тивным центром одного из самых богатых сельскохозяй-
ственных районов Грузин.
Предки mica геля активно участвовали в государствен
нон жизни страны и славились мужеством и отвагой, про-
явленными в борьбе за свободу и независимость родины.
Его дед, Паата Чавчавадзе, был приближенным липом
последних царей Грузии — Ираклия II и Георгия XII и,
находясь у них на военной службе, отличался предан-
ностью родине, умом и храбростью. В борьбе с врагами
отечества погибли три дяди Ильи Чавчавадзе; в сражении
с полчищами захватчиков пал и старший брат поэта —
Константин. Григорий Чавчавадзе — отец Ильи — был
офицером Нижегородского драгунского полка и при-
нимал во время русско-турецкой войны 1828—1829 го-
дов участие во многих сражениях. Среди боевых по-
двигов Григория Чавчавадзе особенно выделяется ор-
ганизованная им в 1850 году защита Кварели, при
которой он проявил столь замечательное геройство, что
был представлен к награде.
Таким образом, дух мужества и бесстрашия, самоот-
верженной преданности родине царил в семье буду-
щего великого писателя-патриота, и неудивительно,
что эти качества составляли основное свойство его ха-
рактера.
Григорий Чавчавадзе славился во всей Кахетии сво-
им остроумием и большой по тому времени образован-
ностью. Мать поэта, Мария Бебуришвили, хорошо знала
древнюю грузинскую литературу и воспитывала своих де-
тей в духе любви к родной литературе и языку. В своей
автобиографии Илья Чавчавадзе пишет: «Мать прекрасно
знала древнюю грузинскую литературу. Она знала
наизусть почти все стихи и старинные рассказы и романы,
какие только можно было достать тогда в напечатанном
или рукописном виде. По вечерам она усаживала нас, де-
тей, и читала нам рассказы и повести. Потом излагала со-
держание прочитанного и на другой вечер спрашивала: кто
лучше расскажет услышанное вчера? Хорошо рассказав-
шего мать хвалила, а мы высоко ценили ее похвалу. В се-
мье господствовал подлинный культ «Витязя в тигровой
шкуре». С раннего детства познал Илья Чавчавадзе вели-
чие этого гениального творения Руставели и полюбил его
16
Эта любовь возрастала и углублялась на протяжении всей
его долгой жизни. Неслучайно творчество Ильи Чавчавадзе
отмечено благотворным воздействием этого шедевра по-
этического эпоса. Он был лучшим знатоком и истолкова-
телем «Витязя в тигровой шкуре». Его знаменитые статьи
об этой поэме относятся к числу значительнейших дости-
жений руставелологии. С помощью этого бессмертного
образца писатель овладел богатством грузинского языка.
Одновременно в годы раннего детства Илья Чавчавадзе
проявлял глубокий интерес и внимание к народному твор-
честву, к поэтическому фольклору. Служившая няней в
семье Чавчавадзе крестьянка Саломе Лоладзе вспомина-
ла, как в детстве будущий поэт часто собирал крестьян-
ских детей и просил их рассказывать народные предания и
легенды, читать народные стихи, поговорки и пословицы,
которые слушал с огромным увлечением.
Грамоте он научился у своей матери. В восьмилетием
возрасте его отдали на обучение в домашнюю школу сель-
ского священника, где вместе с ним учились и дети одно-
сельчан — крепостных крестьян. Священник был хорошим
знатоком истории Грузии и прекрасным рассказчиком. Его
рассказы о событиях прошлого оказали большое влияние
на будущего писателя, пробудили в нем неугасимую лю-
бовь к героической истории своей родины. Характеризуя
этого своего первого учителя, Илья Чавчавадзе пишет в
автобиографии: «Священник очень хорошо знал грузин-
ский язык и славился как замечательный чтец священных
книг. Однако его главное достоинство заключалось в том,
что он умел увлекательно рассказывать. На простом, по-
нятном для детей языке он рассказывал нам о событиях
из священного писания и истории родной страны: кто ка-
кое совершил геройство, кто какое посеял добро и потру-
дился на пользу и в защиту родины и веры. Многое из рас-
сказанного им глубоко сохранилось в моем сердце, а рас-
сказ «Димитрий Самопожертвователь» я через много лет
взял темой... В моем «Рассказе нищего» некоторые места
явно отмечены следами влияния рассказов этого священ-
ника». ...
Так приобщался с юных лет Илья Чавчавадзе к бога-
17
гой сокровищнице родной литературы и народною твор-
чества, живой народной речи и классического литератур-
ного языка. Так проникся он с раннею детства любовью к
суровой и славной истории родной страны. Вместе с тем
он проникся чувством сострадания и любви к трудовому
крестьянству, подвергавшемуся жесточайшему угнетению.
Это были сороковые — пятидесятые годы прошлого сто-
летия, когда особенно свирепствовал крепостной строй. >
раннего детства Илья Чавчавадзе был свидетелем край-
ней нищеты и бесправной жизни крестьянства, дико! о
глумления и издевательства над ним со стороны дворян-
помещиков. Эти потрясающие картины писатель впослед-
ствии воспроизвел в своих замечательных художественных
произведениях. Так еще в детские годы зародилась основа
его патриотических и гуманистических чувств, которая
впоследствии определила мировоззрение великого писа-
теля и весь характер его творчества и общественной дея-
'тельности.
В 1848 году умерла мать поэта. Для воспитания детей
отец пригласил овдовевшую свою сестру Макрине Эри-
стави. Илья Чавчавадзе всю жизнь хранил глубокую при-
знательность к своей заботливой тете, заменившей ему
мать. В одном из своих писем к тете Макрине он,
уже будучи прославленным литератором и общественным
деятелем, писал: «Добро незабываемо, а содеянное вами
добро по отношению ко мне — особенно бессмертно для
меня. Если я желаю поселиться в Кварели, то это, в пер-
вую очередь, потому, что хочу быть с вами и прожить всю
• жизнь в уважении и услужении вам».
В детские годы Ильи Чавчавадзе проявился и его по-
этический талант. Правда, до нас не дошли его первые
поэтические опыты, но воспоминания современников помо-
гают установить со всей несомненностью, что еще с ран-
него детства он сочинял стихи, отмеченные сатирической
остротой. Об этом рассказывают в своих воспоминаниях
ближайший родственник и друг детства поэта Кохта Аб-
хази и няня Саломе Лоладзе. • 11 I
Десятилетнего Илью Чавчавадзе привозят в Тифлис и
определяют для обучения в частный пансион. Руководи-
*
18
Р°Д“0го *вор.
[° -WTepaJ
в= любовь^
В?'есте с те>]
л тРУДовому
;У угнетению.
рОШЛОГО сто-
геле» край.
: 2 • ДИКОГО
,аь* ДВОрян-
*ь впослед-
хэственных
•-3:ь основа
орая
писа-
штдеее детей
...-г •
ибаярв при-
ежиея ему
*
Мяфнк он,
f сдестзенным
е вами
для
ПРОИЭПЪ всю
тель этого пансиона — немец Хаке, по свидетельству само-
го Ильи Чавчавадзе, был жестоким человеком, но вместе с
тем многосторонне образованным педагогом. Кроме обще-
образовательных предметов, в пансионе преподавали ино-
странные языки и музыку. Пробыв четыре года в этом
пансионе, Илья Чавчавадзе поступил в Тифлисскую пер-
вую гимназию, в лучшее учебное заведение в Грузии, в
котором в свое время учился великий поэт-романтик Ни-
колоз Бараташвили.
В этой гимназии в те годы царил суровый, деспоти-
ческий режим. Илья Чавчавадзе с присущей ему уже в
детстве энергией и настойчивостью приступил к учебе.
Однако он больше времени и внимания уделял чтению
книг по литературе и общественным наукам, чем гимна-
зическим предметам. Из воспоминаний К. Абхази мы уз-
наем, что он никогда не готовил уроков и только во время
экзаменов садился за учебники и с поразительной быстро-
той усваивал пройденные за весь год предметы.
В первый год поступления в гимназию Илья Чавча-
вадзе лишился отца. Он тяжело пережил эту утрату и
свою глубокую скорбь выразил в стихотворении. Летние
каникулы юноша проводил в родной деревне Кварели. По
свидетельству современников, он очень любил беседовать
с крестьянами, в особенности со стариками. От них он
узнавал о народной доле, о тяжелой жизни трудовых лю-
дей, об их чаяниях и устремлениях. Поэт собирал народ-
ные сказания, песни, пословицы, сказки, с большим удов-
летворением слушал народных певцов, сказителей.
Так последовательно возрастала и углублялась связь
будущего главы национально-освободительного движения
с жизнью народа, с миром его чувств и мыслей, с его
поэтическим и музыкальным творчеством. Многие впечат-
ления и наблюдения тех лет легли впоследствии в основу
лучших художественных произведений писателя. Харак-
терным в этом отношении явился известный эпизод встре-
чи молодого Ильи Чавчавадзе с «разбойником» Гаухара-
швили. , ,
Проводя летние каникулы в Кварели, Илья Чавча-
вадзе однажды направился в соседнюю деревню Карда-
нахи навестить своих родственников Лбхази. По дороге, в
дремучем карданахском лесу, на берегу реки Алазани
его остановил вооруженный крестьянин. Это был Гаухарэ-
швили, который, не выдержав дикого произвола и бесче-
ловечного издевательства со стороны крегкхпникз княз/i
Вачнадзе, выстрелил в жестокого помещика и сбежал в
лес. чтобы укрыться от ареста и наказания. «Разбойник»
пригласил Чавчавадзе в свое убежище, угостил его. Их
долгая беседа касалась жестокостей и уродств крепостно-
го строя, тяжелой жизни трудового крестьянства. На дру-
гой день Илья рассказывал своим родственникам, что в
беседе с ним Гаухарашвили гневно порицал и проклинал
князей, беспощадных грабителей и угнетателей трудового
народа.
Гаухарашвили явился прототипом «разбойника» Ка-
ко — главного героя знаменитой поэмы Ильи Чавчавадзе
«Несколько картин, или случай из жизни разбойника».
Это — значительнейшее произведение грузинской класси-
ческой поэзии, с огромной художественной силой выра-
зившее негодование и ненависть народа к дикому крепост-
ному строю.
Деспотические порядки, царившие в стенах гимназии,
усилили ненависть юного поэта к царскому самодержавию.
Окрыленный светлыми патриотическими и гуманистиче-
скими идеалами, жаждой служения народу, борьбы за его
свободу и счастье, Илья Чавчавадзе решил отправиться в
Петербург, чтобы приобщиться к передовой русской куль-
туре, обогатиться ее прогрессивными идеями, вооружиться
знаниями. Окончив в 1856 году курс гимназии, он, не сдав
выпускных экзаменов, выехал в Петербург. Перед отъез-
дом, прощаясь с родиной, молодой поэт в своем замеча-
тельном стихотворении «Горам Кварели» выразил бес-
предельную любовь к родной стране, мятежные устремле-
ния, свое рвение к бурям:
Где бы я ни был, со мною вы, горы, повсюду,—
Сын ваш мятежный, ужели я вас позабуду?
• -..Полный восторга, взирая на ваше величье,
стремился душою постичь я —
20
еРевню кап
и Пи п
110 Дороге t
Реки Алаз',
’ был Гаухап-
и ft
кая»
а и сбежал.
«Разбойнв
эстил его. рр
отв крепостно-
нства. На дру.
[никам, чГ0’Е
1 и проклинал
^ей трудового
Ройника» Ка-
зи Чавчавадзе
разбойника»,
некой класси-
силой выра-
кому крепост-
чах гимназии,
модержавию.
гуманистиче-
Зорьбы за его
оправиться в
л еской куль-
вооружиться
а, он, не сдав
Перед отъез-
эем замена-
яра зил бес-
ые устреми
Тайны вершин, пропадающих в дымке туманов,
Где раздается ликующий гул ураганов.
...О, как мечтал я, почуяв орлиные крылья,
Тронуть крылами сверкающих льдов изобилье!
...О. как дрожал я! Но внемля раскатам обвала,
Звуки родные душа моя в них узнавала.
...Ныне горжусь я, что сын этой дикой природы,
Вырос я в бурях и рано узнал про невзгоды.
В этом стихотворении отражен духовный облик поэта,
познавшего горе народа, его бедствия и невзгоды, поэта,
готовящегося к орлиному взлету навстречу надвигавшим-
ся бурям, к борьбе за обновление жизни, за разрушение
цепей крепостного рабства и национального угнетения.
Это — первое зрелое поэтическое творение Ильи Чав-
чавадзе. Написание этого стихотворения законно считается
началом его творческой деятельности.
Осенью 1857 года Илья Чавчавадзе сдал вступитель-
ные экзамены и был зачислен студентом на юридический
факультет Петербургского университета. Четыре года
(1857—1861) пробыл он в Петербурге и считал их самыми
дорогими годами своей жизни.
Находясь в столице России, молодой Илья Чавчава-
дзе очутился в гуще подымавшегося революционно-демо-
кратического движения. Русское освободительное движе-
ние в то время вступало во второй этап своего развития;
на смену декабризму, потопленному царизмом в крови,
поднималась могучая волна разночинного, революционно-
демократического движения.
Пробужденная Белинским и Герценом и возглавляе-
мая Чернышевским и Добролюбовым, молодая Россия на-
чинала расшатывать устои самодержавного строя и крепо-
стничества. Сам Илья Чавчавадзе так характеризует этот
знаменательный период в истории русской общественной
жизни и литературы: «Вновь пробужденная Россия, уви-
дев, что истоком всех ее болей является сам общественный
строй, когда-то установленный и утвержденный без обнов-
ления, опровергла этот строй, опровергла все то, что спо-
собствовало и содействовало этому строю. Это отрицание
существующего строя возникло из той среды, которая на-
21
,ывается мыслящей частью общества, которая всегда яв
ляется надеждой каждой нации и всегда становится во
главе движения и обновления жизни. Эта часть общества
изо всех своих сил взялась за великое дело отрицания и в
каждом ее действии сквозило или порицание отжившего
старого, или проповедь медленно нарождавшегоеггжелан-
ного нового. Лучшие представители этой части общества
в поэзии, в науке или публицистике были неутомимыми
деятелями этого великого дела. Благодаря их неоценимой
деятельности это смелое отрицающее направление пусти-
ло глубокие корни в России и заняло передовое место на
общественном поприще. Возглавлял это новое направле-
ние «Современник».
Передовое русское студенчество горячо отозвалось на
борьбу революционной демократии против самодержавия
и крепостничества. По приезде в Петербург Илья Чавчава-
дзе оказался в первых рядах этой молодежи. Недаром,
уезжая в Россию, он был охвачен пламенной мечтой об
освобождении своей порабощенной родины, о переустрой-
стве социальной жизни и, следовательно, враждебно был
настроен к царизму, к феодально-патриархальному, кре-
постному строю.
Во главе Петербургского университета в те годы
стоял П. Плетнев — ученый, известный своими либераль-
ными убеждениями, а среди профессоров находились та-
кие прогрессивные люди, как А. Пыпин, В. Спасович.
М. Стасюлевич и другие деятели. Их лекции пользовались
большим успехом у студенчества и способствовали усиле-
нию революционных настроений молодежи.
В университете, как и в гимназии, Илья Чавчавадзе,.
судя по воспоминаниям современников, мало интересовал-
ся официальными учебными дисциплинами. За них он
брался лишь во время экзаменационных сессий. В продол-
жение же года он неустанно изучал грузинскую, русскую и
западноевропейскую литературы, читал много книг по по -
литической экономии, истории, философии, социологии,
пристально следил за развитием русской действительно-
сти, за событиями международной жизни.
°Рая всегда
Чадь общ^
’отрицав
;не от«ивщ '
™Г0И *5
асги обществ:
НеУ™МИМЬЩ
их неоценим
явление пуств-
Довое место ив
-•вое н а правде-
> отозвалось к
с а «одержав®
Илья Чавчава-
•жи. Недаром,
юй мечтой об
о переустрой-
раждебно бш
сальному, кре-
га в те годе
ими либерала
аходились та-
В. Спасович.
пользовались
вовали усиль
Один из выдающихся грузинских шестидесятников,
близкий друг и сподвижник Ильи Чавчавадзе, известный
публицист и литератор Нико Ыиколадзе, характеризуя
образ жизни передового студенчества, писал: «Те, которые
обладали тогда большим талантом и могучим умом, сами
пробивали себе дорогу мыслящей жизни. Они не удовле-
творялись устарелыми лекциями допотопных профессоров.
Их волновали жгучие вопросы, возникавшие в умах пере-
довой молодежи и настоятельно требовавшие ответа. Мо-
лодые люди такого рода сами, собственным трудом и со-
знанием, самостоятельными наблюдениями над жизнью,
изучением литературы, чтением, раздумьем, беседами, по-
пытками действовать и писать старались стать полезными
для нашего народа деятелями, и они стали таковыми, по-
скольку им это позволяли тогдашние условия и собствен-
ные способности. Таковыми были, например, Илья Чавча-
вадзе и некоторые другие молодые люди тех времен».
Вместе с Ильей Чавчавадзе в Петербурге в те годы
учились около тридцати молодых грузин. Они образовали
свой кружок, который собирался регулярно и горячо об-
суждал злободневные вопросы грузинской действительно-
сти, искал пути национального освобождения Грузии,
спасения трудового крестьянства от крепостного раб-
ства и угнетения. Во главе этого кружка стоял Илья Чав-
чавадзе, лично знавший Чернышевского, Добролюбова и
других деятелей, их соратников и поддерживавший с ними
тесную связь. Настроения участников этого кружка, их об-
щественные идеалы и устремления прекрасно выразил
Илья Чавчавадзе в своем стихотворении этого периода—
«Песня грузинских студентов»:
т Чавчавадзе
интересовал-
[. За них он
ий. В продол-
/ю, русскую >
о книг по В0-
СОЦИОДОГИИ
:йствительи'
...Не игрушка мы вельможам,
Гнет студенту нетерпим,
В горе слабому поможем,
Справедливого почтим.
...Нет у нас иных стремлений,
Лишь бы вечно нам идти,
Чтоб для новых поколений
Стать тропинкой на пути.
Дети, юные отчизны,
Мы мечтаем день и ночь,
2В
Чтоб когда-нибудь при жимш
Нашей родине помочь.
Но и ныне братство наше
Держит первенство свое.
В день, когда страна прикажет,
Встанем грудью за нее.
Исключительно интенсивной умственной жизнью жи-
ли участники этого кружка, и в первую очередь его гла-
ва — Илья Чавчавадзе. Известный грузинский ученый-
лексикограф Давид Чубинашвили, читавший в то время
лекции в Петербургском университете, передал кружку
грузинских студентов богатую библиотеку памятников
древней грузинской литературы. Илья Чавчавадзе, еще в
детстве проявлявший живой интерес к родной литературе,
теперь с неутомимой энергией приступил к углубленно-
му изучению лучших творений национальной культуры.
Потому-то -уже в первых своих литературно-критических
статьях он проявил глубокое знание лучших достижений
многовековой грузинской литературы. Готовясь к борьбе
за обновление путей развития грузинской культуры, он
настойчиво стремился, к овладению всеми ее лучшими тра-
дициями, ибо, как сам утверждал, только та литература
может рассчитывать на будущность и окажется жизне-
способной, которая возникает из глубинных недр жизни и
духовного творчества народа.
В самом начале своей студенческой жизни Илья Чав-
чавадзе, находясь однажды в гостях у Екатерины Чавча-
вадзе-Дадиани, получил возможность ознакомиться с ав-
тографическим сборником поэтических шедевров своего
великого предшественника Николоза Бараташвили. Как
известно, при жизни Н. Бараташвили ни одно его произве-
дение не было напечатано. Лишь через несколько лет пос-
ле смерти поэта в журнале «Цискари» («Заря») были
опубликованы отдельные его стихотворения. Илья Чавча-
вадзе знал эти стихи и высоко ценил их. В доме же Ека-
терины Дадиани ему удалось ознакомиться со всем твор-
ческим наследием выдающегося грузинского поэта-роман-
тика.
Екатерина Чавчавадзе-Дадиани — дочь поэта Алек-
сандра Чавчавадзе и свояченица Грибоедова — в молодо-
сти находилась в тесной дружбе с Николозом Бараташви-
ли. Он посвятил ей ряд лирических шедевров. Всю свою
долгую жизнь Екатерина благоговейно хранила подарен-
ную знаменитым другом рукописную тетрадь, содержав-
шую лучшие его творения. Живя одно время в Царском
селе, Екатерина передала эту тетрадь для ознакомления
приехавшему к ней в гости молодому Илье Чавчавадзе.
В этой тетради тот впервые прочел такие шедевры Н. Ба-
раташвили,, как «Мерзни», «Раздумия на берегу Куры»,
«Сумерки на Мтацминда», поэма «Судьба Грузии». Эти
произведения произвели потрясающее впечатление на мо-
лодого поэта. Долгое время он буквально бредил стиха-
ми Бараташвили. Будущий знаменосец национально-осво-
бодительного движения грузинского народа и основопо-
ложник новой грузинской литературы увидел в лице Бара-
ташвили своего достойного предшественника.
Так, готовясь к выступлению на литературном попри-
ще, Илья Чавчавадзе воспринимал все лучшие традиции
многовековой родной литературы, чтобы затем, обогатив
и развив эти традиции, открыть новую эпоху в истории об-
щественной мысли и в духовной жизни своего народа.
Вместе с тем он уже в студенческие годы приобщился к
богатейшей сокровищнице русской литературы, которую
страстно любил и высоко ценил. Илья Чавчавадзе не раз
на протяжении своей долгой жизни и деятельности с
искренней признательностью подчеркивал, что он был вос-
питан на образцах передовой русской литературы и что к
достижениям европейской культуры он приобщился через
русскую литературу и посредством русского языка.
В своих литературно-критических статьях и художе-
ственных произведениях, написанных еще в студенческие
годы, Илья Чавчавадзе выступал не только убежденным
единомышленником Белинского, Чернышевского, Добро-
любова, но и глубоким знатоком и ценителем творчества
Пушкина и Лермонтова, Гоголя и Некрасова, всей про-
грессивной русской литературы.
Па формирование мировоззрения Ильи Чавчавадзе
определенное влияние оказало учение французских социа
листов-утопистов, а также сочинения Гегеля, Бэкона, Де-
карта и других выдающихся мыслителей, которых он не-
устанно изучал в эти годы, равно как и богатое наследие
античной культуры. Исключительно широким и многогран-
ным был мир его духовных запросов и интересов. В эти
годы Илья Чавчавадзе переводил на грузинский язык на-
ряду с произведениями Пушкина и Лермонтова образцы
творчества Гёте, Шиллера, Байрона, Вальтера Скотта,
Гейне, Томаса Мура, Андре Шенье и других писателей.
Готовясь возглавить национально-освободительное
движение грузинского народа, писатель зорко следил и
восторженно откликался на освободительную борьбу всех
порабощенных народов против их угнетателей. Он мечтал
поехать в Италию и сражаться в рядах освободительных
войск Джузеппе Гарибальди, которого он считал одним из
выдающихся людей мировой истории. Долгие годы порт-
рет Гарибальди висел в рабочем кабинете Ильи Чавчава-
дзе. В дни победоносного шествия воинов Гарибальди мо-
лодой поэт в восторженных стихах выразил свое сочув-
ствие к этой справедливой борьбе:
Слышу звук цепей спадающих!
Звук цепей неволи древней,
Не гремела никогда еще
Правда над землей так. гневно.
Слышу я — и в восхищении
Грудь живой надеждой дышит —
Вешний гром освобождения
И в родной стране услышать.
Освобождение родной страны, обновление ее жизни,
разрушение цепей социального и национального рабства
составляли высшую цель Ильи Чавчавадзе и сгруппиро-
вавшихся вокруг него представителей молодой, революци-
онно настроенной грузинской интеллигенции. Нико Нико-
ладзе—один из ближайших сподвижников Ильи Чавчава-’
дзе, вспоминая о годах, проведенных грузинской моло-
дежью в Петербурге, пишет: «Предмет наших тогдашних
бесед и суждений, цель наших тогдашних трудов заключа-
лась в том, чтоб уяснить, какой долг перед народом воз-
ложен на нас и каким образом лучше готовиться к испол -
нению этого долга... Наша молодежь помнила, что далеко
за горами, на родине живет ее народ, которому тяжеле
живется в своей родной стране, что против интересов это-
го народа действуют многие враги и коварные недруги,
что с этими своими врагами грузинский народ когда-либ<
должен расправиться».
Таким сознанием своего высокого долга перед роди-
ной, таким стремлением поднять свой порабощенный на-
род на борьбу с угнетателями пронизан мир чувств и мыс-
лей молодого Ильи Чавчавадзе. Этими чувствами и мыс-
лями и вдохновлены его художественные произведения сту-
денческих лет. Следует отметить, что именно в . этот на-
чальный период творческой деятельности создал Илья
Чавчавадзе многие лучшие свои произведения, занявшие
почетное место не только в его художественном наследии,
но и во всей грузинской классической литературе прошло-
го века. . •
0
В те годы написал он поэмы «Видение» и «Несколько
картин, или случай из жизни разбойника», драматическую
поэму «Мать и сын», повесть «Рассказ нищего», стихотво-
рения: «Пахарь», «Матери-грузинке», «Муша», «Элегия».
«Весна» и многие другие. В этих произведениях со всей
силой своего огромного художественного таланта Илья
Чавчавадзе выразил патриотические и гуманистические '
идеалы, дал изобличающее отображение социальной дей-
ствительности и воплотил возвышенные стремления трудо-
вого народа в освободительной борьбе против колониза-
торской политики царизма, самодержавной тирании и
уродств крепостного строя. •'
Эти произведения переключили на новые рельсы раз-
витие грузинской литературы и ознаменовали начало ново-
го, реалистического направления, основоположником кото-
рого явился Илья Чавчавадзе вместе со своим сподвижни-
ком — великим поэтом Акакием Церетели. В этих же про:
изведениях впервые с полной силой зазвучал тот общена-
циональный, демократический грузинский литературный
язык, в формировании которого огромную роль сыграл
Илья Чавчавадзе вместе с Акакием Церетели и выдаю-
щимся грузинским педагогом Яковом Гогебашвили.
Осенью 1861 года начались волнения в Петербургском
\ ниверситете, массовые революционные выступления сту-
дентов. Царское правительство ответило па эти выступле-
ния жестокими репрессиями: был отстранен ректор уни-
верситета, были изгнаны все прогрессивные профессора-
преподаватели и исключены организаторы и активные
участники студенческих волнений. В числе исключенных
из университета оказался и Илья Чавчавадзе.
В 1861 году Илья Чавчавадзе, обладающий глубокой
эрудицией и обогащенный боевыми идеями русской рево-
люционной демократии, возвращается на родину с реши-
мостью посвятить всего себя борьбе за свободу и счастье
народа. Приближаясь к родной стране после четырехлет-
ней разлуки, поэт был полон тревожных раздумий, кото-
рые он выразил в своих «Записках проезжего».
«Как встречусь я с родиной и как она встретит ме-
ня? — думал я. — Что нового услышит от меня моя стра-
на и что скажет она мне? Кто знает, быть может, родина
отвергнет меня — того, кто был пересажен на чужую
почву и созрел на ней? А может, не отвергнет, примет, по-
скольку во мне все же осталась закваска моей страны? И
как мне быть, если родина откроется мне, поведает о своих
тревогах, горестях и радостях, надеждах или о своей без-
надежности, а я, позабывший ее язык, не пойму ее речей,
ее чаяний? А может случиться и так, что она примет, при-
жмет к груди, как свое дитя, и станет жадно меня слушать.
Найду ли я тогда в себе силы сказать родное, близкое
ей слово и этим словом озарить ее, павшую духом, надеж-
дой на воскрешение, безутешную — утешить, плачущей —
утереть слезы, труженице — облегчить труд и соединить
те искорки, что тлеют и не могут не тлеть в каждом чело-
веке. Станет ли у меня сил? Станет ли сил произнести
внятное ей слово?»
В «Записках проезжего» уже дана целая программа
национально-освободительного движения грузинского на-
•А
i-’,-.. f > t. t -',-7)7. /. щмю. мне ясны;
ji-.i /If 7.1, > < /// ' I '"1/17. И ИеМ ЮМЛеНИвМ. борьбе-
> УНОЙ И '/р^НОЮЙ?/.
I чг 1КЧ I' Ji'iiii','> < ip< ‘/iii,//' я Илья Чавчавадзе к борьбе
" 'h Ipi' iip. II чц борьба раз/орслась вскоре на его роди
М Г> ио'кмм пк I । п/1< < я । ыX годов а экономической и со
• lii,iilii имП i n mu ipyiiin происходили значительные сдви
• •* " и.к пн । I р\ hoi, как п псе Закавказье, неудержимо
• о..I"» i t-1 и ... капиталистического развития Рос
"к I' к in иi ina ни I. <4 111411,1 феодально-патриархальною,
ion inn иьн<' vipon. пес чеиее становилось его полное не
"инна. инн цц|0|'ее,тА.| и цч'бованням нарождавшихся ио
Ш'. 'но"оли010< опннненвн Грозные крестьянские во<
' ирон» \о нпицяо ночер. bv всех уголках страны, на
। о ' <•• • .4\ow.:;.vcc"s отмены ненавис:
цо уклада жизим- К^т./мз.тт'стич^с.о-
I ч-р'А' '• ' 'X OaW -С:-;:. .О C<V лл.ё-ST< Т ДЕ— 3 > 71
w - с чтц, есгеспюпк^ rat'
x'V Лезвд"» т”=:>
. ч‘.‘хАь 14<чьЛК'"'В;Ч!ГШГ Перле-.
:•• ч- эрч.ч < 1 < а м u$iiQ шрОаЕХ кТХличЕНга аса ice
O.v •< < I >1 . 'O.aununf'illCML Ш»ГГТ1НСПе,ЧПЯА11. ’T
• " Чрч дуй; i JVilLU.QX'BlUHUJf 1ЬйСЛх НВКШШЛЗСЬ
\\«4 <<>rin ЦМ WIН1ЛЧ иГдИВаПь ЕИМПИМКИНШ
»" . • •' » » '4р»щ rpvcrxMo.'H кеяме; п1ияа»Ж1ие inn
Mweumiai MiAi-tn. f<e*'ov»uuuA;'t ib птйхышк* th
i t LI ГПОД! ПК Л-
. * ; 1 b Л
III J Wd
рода. В этом произвс i пнсз < ой художественной
поборником свободы родины, И ' '1 объявил войну ца-
жизни, движения, действия, борьб’- . .. ,му> архаическому
вый, но холодный, неприступный ’ ' ' ж’ую демократш
восславляет Терек — символ неп''Д ное его ПрИбли-
неукротимого стремления вперед. " и> Борьба про-
ного покоя, сна и тьмы. «Нед не ' имела перво-
спокойная ночь с ее снами в виден-'' ‘ . тгературы, и
неспокойный день с. его страданием ' 1ЛИ ОдНО из
суетой и тревогой».
Так настойчиво стремился И :\
и действию. И эта борьба разгоре.: ‘ 4
не. В начале шестидесятых годог
циальной жизни Грузии происхо"
ги и изменения. Грузия, как и все 3 -
втягивалась в процесс капиталисгг^ес’- 'б
сии. Расшатывались основы фео •
г «детьми»,
одования
'(ЯВИЛИСЬ
против
уямп юго по-
етели,
г а ди и
.• . ЗНИЯ,
крепостного строя, все яснее станс-'- ава-
соответствие интересам и требовав-" - ' '* ___ <ов,
вых экономических отношений. ' роз - >зал
стания, происходившие почти во все ' ' • '*’*• <и
стоятельно выдвигали необхог имс-?~г "*’ зы-
ного крепостного уклада жизн
развитие страны способствовало сбл -v, г.
ценных провинций, сплочению кай.- ' ял •
зывало рост национального сам.
русский царизм, затопивший восс’ш-
и одержавший победу над Шамп.-’. ... м-г,- ши;
колонизаторскую политику на I яввав
самой грубой, открытой, насильстве - .
В то время как жизнь народа с-ыл
растившими и углублявшимися да/'
зинская литература и обп’.естьенн ги
состоянии дремотного застоя. Г. . а
заглушали и в корне преседал ;
грессивной мысли. Вернув.; инея ; ссы
казание за участие в >орянс-;о.. , ,д
тел и и общественные де
шим надзором и были .лиде . ,с
Правительство закрыло грузинский профессионала
ын драматический театр, созданный Георгием Эристави,
усмотрен в нем могучее средство выражения недовольства
народа существующими порядками.
Единственный грузинский . литературный журнал
«Цискари» («Заря») находился в руках консерваторов и
рутинеров, не понимавших и не затрагивавших жгучих,
злободневных вопросов общественной жизни.
Для преодоления такого застоя, отрыва литературы
от жизни нужен был сильный толчок, и именно таким
толчком явилась статья Ильи Чавчавадзе «Несколько
слов о переводе «Безумной» Козлова князем Ревазом
Эристави», напечатанная в четвертом номере «Цискари»
за 1861 год. Появление этой статьи ознаменовало начало
острой борьбы между прогрессивно-демократическим и
реакционно-консервативным лагерями грузинской интел-
лигенции. Вместе с тем эта статья сыграла основополагаю-
щую роль в зарождении и развитии грузинской литератур-
ной критики в подлинном смысле этого понятия.
Критически разбирая низкокачественный перевод
поэмы Козлова «Безумная», исполненный Р. Эристави,
Илья Чавчавадзе в своей статье поставил ряд актуальней-
ших проблем развития грузинской литературы и литера-
турного языка. Прежде всего он выступил против сенти-
ментализма и реакционного романтизма и этим литера-
турным направлениям противопоставил эстетические
принципы критического реализма. Разъясняя высокое об-
щественное призвание художественной литературы, он в
качестве лучших образцов приводил произведения Пушки-
на, Лермонтова, Гоголя, Байрона, Шенье и из родной ли-
тературы — Руставели, Бараташвили, А. Чавчавадзе и
Г. Орбелиани. Подняв на щит эти великие имена в гру-
зинской и мировой литературе, Илья Чавчавадзе тем са-
мым показал, что выступающее на общественной арене
молодое поколение отнюдь не собирается отказываться от
лучших литературных традиций прошлого, а наоборот,
стремится использовать, продолжить и развить все ценное
и жизнеспособное из сокровищницы национальной куль-
туры, Обогатить грузинскую литературу лучшими дости-
80
»^чИ>
*•**
>«?атураый
- - Rax консул
~ра™№Иц*
l0B жизни.
Хк РЫВа -W
В именно a
“«яадзе <ft*
лова князем Р^.
гом номере <Ц0Сг
и ознаменовало
-о-демократичес®
ЯМ и грузинской Е
играла ocHOBonaiL
грузинской ЛИф-
гого понятия.
ггавил ря: акг.ъга-
литературы г ж
ыступил прога:;-'
пязма и эти
РАЗЪЯСНЯЯ Ез-^\
а лите:л -
произведения If
Це®е я° F*
ии, А.
„„яие я*® '«
' 'агиг^;
дасг^’1'*
я
даго, ‘‘
. , i-iJ
, U'd^uti
гурУ "
жениями русской и западноевропейской художественной
мысли. Вместе с тем Илья Чавчавадзе объявил войну ца-
рившему в литературе тех лет мертвому, архаическому
книжному языку и выступил за решительную демократи-
зацию литературного языка, за максимальное его прибли-
жение к живой, разговорной народной речи. Борьба про-
тив «высокого» аристократического «штиля» имела перво-
степенное значение для судеб грузинской литературы, и
неслучайно вопросы литературного языка заняли одно из
центральных мест в полемике между «отцами» и «детьми».
Статья Ильи Чавчавадзе вызвала бурю негодования
среди архаистов-консерваторов. В «Цискари» появились
подряд три полемические статьи, направленные против
И. Чавчавадзе. В защиту главы нового литературного по-
коления выступили Акакий Церетели, Георгий Церетели,
Кирилл Лордкипанидзе. Уже в этой начальной стадии
полемики определились основные пункты расхождения,
выяснилось соотношение сил. В своем «Ответе» Чавчава-
дзе, доказав всю несостоятельность позиций противников,
еще яснее и последовательнее изложил и аргументировал
принципы реалистической, материалистической эстетики.
«Искусство есть воплощение в образе идеи, мысли. Музы-
ка, живопись, поэзия, все они в образах выражают идею.
Они друг от друга отличаются лишь тем, что для выраже-
ния своих идей прибегают к разным материалам»... «Ли-
тература есть ум народа, его разум, чувство, думы, обычаи
и степень образованности», — утверждал родоначальник
грузинской реалистической литературы.
Первое время обе борющиеся между собой стороны
выступали на страницах «Цискари» ввиду отсутствия дру-
гого грузинского органа печати. Но чем больше обостря-
лась борьба, тем очевиднее становилось, что сотрудниче-
ство представителей этих двух лагерей в одном и том же
журнале было уже невозможным. Чтобы свободно распра-
вить крылья, молодой плеяде необходим был собственный
печатный орган. И вот в начале 1863 года начинает выхо-
дить новый журнал «Сакартвелос моамбе» («Вестник
Грузии»), редактируемый Ильей Чавчавадзе.
Написанная для первого номера журнала редакцпон-
31
пая статья «Но поводу «Сакартвелос моамбе» деклариро
вала философские, общественные и литературно-эстетиче
ские убеждения молодого поколения писателей, сплотив
шегося вокруг нового журнала и получившего впослед-
ствии название «Первой группы» или «Тергдалеулеби». В
этой глубокой по содержанию и блестящей по форме ста-
тье И. Чавчавадзе утверждает, что основным законом
жизни является вечное и непрестанное движение, что в
жизни всегда все меняется, обновляется, что литература и
наука «рождаются из жизни и существуют для жизни».
«Пусть некоторые бесплодные поэты, выступая от имени
искусства, уходят в сторону от жизни своего народа, обра-
щают к седьмому небу свои тупые взоры и, подобно дикой
птице, свистят бессмысленно и бесконечно. Нам с ними не
по пути». «Пора искусству отказаться от «парения в обла-
ках», спуститься на самое дно жизни и там обрести идеи
для своих животворных картин».
В этой статье ясно выражены элементы философско-
го материализма, диалектического мышления, стройная
система принципов реалистической эстетики. В своих
убеждениях и высказываниях И. Чавчавадзе выступает
как сторонник и единомышленник вождей русской рево-
люционной демократии. Недаром его идейные противники
иронически говорили, что он «был вооружен не щитом, а
томами Белинского». Между тем Илья Чавчавадзе наро-
чито подчеркивал свою преданность литературным заве-
там великого русского критика и своей статье «Ответ» в
качестве эпиграфа предпослал знаменитые слова Белин-
ского: «Из нашей литературы хотят устроить бальную за-
лу, и уже зазывают в нее дам; из наших литераторов хо-
тят сделать светских людей в модных фраках и белых пер-
чатках, энергию хотят заменить вежливостью, чувство —
приличием, мысль — модною фразою, изящество — щего-
леватостью, критику — комплиментами».
Вокруг журнала «Сакартвелос моамбе» сплотились
все лучшие, жизнеспособные силы новой грузинской лите-
ратуры. «Всё, что было у нас молодого и бодрого, все.
любящие новые порядки и новую жизнь, все они призна-
ли благородное знамя будущего, которое твердо держа.]
м°амбе> no
niiC8Te.les *4-
'ТеРгда.1еу,^
**« «о 2*м
1 ^новщЛ
н<* Дв8ЖевЕ^
ГСЯ’ что •£&
есТВ\'ют Для
4- выступу от JJ
°ры и, подобно®.
нечно- Нам с
я °т дарения в ж
лементы философа
"ЫШЛСНИЯ, cipofi.
i эстетики. В gi
авчазадзе зкслг
юждей pyccxoipo
> идейные проик
ооружен не _г:
1ья Чавчаза> -^
•**
Г * Г • i
юей статье<
уст роить ба-Х1'1
’ (литератор
тт
МИНО-
Илья Чавчавадзе. Старые порядки, старые люди приюти-.'
лись в «Цискари» и, таким образом, в полемике, разго-
ревшейся между «Сакартвелос моамбе» и «Цискари», от-
ражалась та подлинная и жестокая борьба, которая кипе-
ла тогда между старым и новым в нашей жизни», — писал
Нико Николадзе. Сторонники нового регулярно собира-
лись и под руководством Ильи Чавчавадзе горячо обсу-
ждали злободневные вопросы общественно-политической
и литературной жизни.
На страницах «Сакартвелос моамбе» Илья Чавчава-
дзе опубликовал ряд своих значительнейших произведе-
ний, гневно бичевавших пороки феодально-самодержавно-
го строя и крепостничества: «Человек ли он?», «Рассказ
нищего» (первые шесть глав), «Разбойник Како», «Муша»
и др. Кроме оригинальных произведений грузинской худо-
жественной литературы и публицистики, журнал печатал
произведения Лермонтова и Гюго, статьи Белинского и
Добролюбова и другие переводы.
«Сакартвелос моамбе» составил целую эпоху в исто-
рии грузинской литературы и общественной мысли. Одна-
ко его существование оказалось кратковременным. Все
реакционные силы общества злобно ополчились против
этого боевого органа передовой мысли. Царская цензура
всячески притесняла журнал и создавала невыносимые
условия для его существования. В одиннадцатом номере
журнала редакция жаловалась на то, что ей не удается
осуществлять поставленные перед собой задачи, что на
пути журнала возникли глухая стена, непреодолимые пре-
пятствия. Вместе с тем редакция заявляла, что, несмотря
на большие трудности, она никогда не изменяла своим за-
ветным целям и убеждениям. «Мы часто замалчивали во-
прос, но собственной совести не изменяли. В пределах воз-
можностей мы говорили то, что подсказывали наши ум и
сердце. Так будем поступать и впредь, если даже из-за
' этого будет положен конец существованию нашего жур-
нала». И этот конец скоро наступил. На исходе 1863 года
«Сакартвелос моамбе» перестал выходить.
К этому времени Илья Чавчавадзе уже пользовался
огромной популярностью в передовых слоях общества.
33
Один из современников вспоминает: «Произведения
И. Чавчавадзе с увлечением читала вся тогдашняя публи-
ка. Молодежь обожала его».
В эти годы в 1 рузии подготавливалось проведение
«крестьянской реформы». На дворянских собраниях обсу-
ждался вопрос о формах проведения «реформы». Наибо-
лее острым являлся вопрос — освободить крестьян с зем-
лей или без земли. На этих собраниях И. Чавчавадзе вы-
ступал с требованием оставить во владении крестьян обра-
батываемые ими земли безвозмездно. Один рассвирепев-
ший помещик с кинжалом набросился на Илью Чавчава-
дзе, намереваясь убить пламенного поборника интересов
крестьянства. Угроза со стороны озлобленных феодалов
была столь серьезной, что представители молодой прогрес-
сивной интеллигенции были вынуждены организовать во-
оруженную охрану своего главаря и идейного руководи-
тел я.
После закрытия «Сакартвелос моамбе» Илья Чавча-
вадзе был вынужден поступить на государственную служ-
бу. К этому времени писатель уже был женат на Ольге
Тадеозовне Гурамишвили, отличавшейся, как ее характе-
ризуют современники, ясным умом и благородным
сердцем. Она понимала общественную роль Ильи и почи-
тала его талант. Ольга Тадеозовна активно участвовала в
работе ряда грузинских общественных и культурных орга-
низаций и дружила со многими выдающимися деятелями
грузинской культуры. Илья Чавчавадзе, со своей стороны,
высоко ценил достойную спутницу своей жизни. В знак
глубокой любви и уважения поэт посвятил ей шедевр сво-
его поэтического творчества — философскую поэму «От-
шельник».
В 1864 году Илья Чавчавадзе назначается чиновни-
ком по особым поручениям при кутаисском губернаторе.
На него возлагается выяснение взаимоотношений между
крестьянами и помещиками. Дворяне Кутаисской губер-
нии были крайне недовольны тем, что к ним с таким зада-
нием направлен прославленный заступник трудового кре-
стьянства. Через несколько месяцев его перевели в Душе-
84
Рвалось пп
собра^
я,?еФ»Рма> Й
ДИ1Ь кРестьян с ь
И- Чавчава>
**«*« крестьян;;
2" Од-"-н рассваре.
1СЯ на Илью Ь.
' поборника ивш
любленных фео^
ггели молодой про»
дены организоват
Пров?-
моамбе» Илья %
осударственнук
: бь: л женат за ?.
ти, где он был назначен сперва мировым посредником, а
потом мировым судьей.
Почти целое десятилетие провел И. Чавчавадзе в Ду-
шети и за время своей служебной деятельности сни-
скал любовь и популярность среди местного крестьянства.
Он разобрал большое количество судебных дел, и выне-
сенные им решения являлись образцами справедливости и
гуманности. Писателю, призванному историей возглавлять
прогрессивную, умственную жизнь нации, тяжело было
работать в царском судебном аппарате. В письмах к своей
жене он не раз жаловался на вынужденное пребывание на
должности судьи и высказывал твердое решение скорей
удалиться «от гнили и зловония судебного ведомства».
Однако и на этом поприще он преданно служил интересам
народа, выступал страстным защитником крестьянской
бедноты. Повседневное общение с народом еще больше
углубило его связь с жизнью, обогатило жизненным опы-
том и наблюдениями. В эти годы он непрестанно собирал
и записывал образцы народного поэтического творчества,
расширял и обогащал свои знания живого народного
языка.
9
Вместе с тем Илья Чавчавадзе не прекращал твор-
ческой деятельности, вдохновляясь самыми передовыми
революционно-демократическими идеями своего времени.
В эти годы он написал «Сцены из времен освобождения
крестьян», в которых убийственно высмеял представителей
патриархального дворянства, охваченных животным стра-
хом перед наступавшей отменой крепостных взаимоотно-
шений. Тогда же он создал окончательную редакцию своей
драматической поэмы «Мать и сын». Следует отметить,
что поэт дополнил поэму гимном свободе, являющимся
блестящим образцом революционно-демократической поэ-
зии, высокохудожественным выражением свободолюбивых
стремлений трудового народа. На таком же высоком идей-
ном и художественном уровне стоит другое добавление в
этой поэме — боевая песня народных ополченцев. Сам ав-
тор особенно ценил и любил эту боевую патриотическую
песню, потому что опа написана на основе мотивов на-
ционального стихотворного и песенного фольклора.
35
В этот же период, работая над повой редакцией поэ-
мы «Видение», автор особенно основательно переработал
ее XIII и XIV главы, рельефнее и убедительнее выразил
свою уверенность в том, что «не устоит отживший старый
мир перед могучим вихрем обновленья», что:
Настанет день, и на земле жестокой
Вражда и скорбь исчезнут без следа
И утвердится светлый мдр труда
Во всеоружье истины высокой.
Советский литературовед П. Ингороква, глубокий ис-
следователь жизни и творчества И. Чавчавадзе, совершен-
но правильно подметил, что, разрабатывая новую редак-
цию этих глав своей поэмы, поэт находился под воодуше-
вляющим влиянием героической борьбы парижских ком-
мунаров, составляющей одну из самых величественных
страниц в истории освободительной борьбы трудового че-
ловечества. Известно, что И. Чавчавадзе тяжело пережил
поражение Парижской Коммуны и написал по этому по-
воду знаменитое стихотворение «День падения Коммуны»,
насквозь пронизанное чувством гневной ненависти к ти-
ранам мира. Это стихотворение ставит Илью Чавчавадзе
в ряд его славных предшественников, мужественно воспев-
ших в суровые и мрачные времена самые светлые идеалы
человечества.
К этому времени относится еще одно важное событие
в творческой биографии И. Чавчавадзе. В конце 1871 года
в Грузии ожидался приезд Александра II. Дворянский
съезд под давлением молодого поколения решил в препод-
носимом императору адресе потребовать открытия в Тиф-
лисе высшего учебного заведения — университета. Однако
впоследствии предводитель дворянства по требованию
реакционных кругов вместо университета выпросил у им-
ператора кадетский корпус. Возмущенный таким поведе-
нием реакционного дворянства, И. Чавчавадзе написал
«Загадки» в стихах. В этих «Загадках» с сатирической
остротой были охарактеризованы виднейшие представите-
ли феодально-реакционной аристократии, занимавшие вы-
сокие посты в самодержавно-бюрократическом аппарате и
без зазрения совести предававшие национальные интересы
36
<'-6е*ГОйй
ОСОКОЙ.
грузинского народа. Смело и открыто изобличал поэт пре-
дательское лицо этих прислужников царизма. «Загадки»
распространились в рукописном виде. Они произвели ог-
ромное впечатление и послужили поводом к новому обо-
стрению борьбы между «отцами» и «детьми», то есть ме-
жду реакционно-консервативным и прогрессивно-демокра-
тическим лагерями грузинской интеллигенции.
гоРоква, глубока
)а™вая вж„ *
к(№ся под воог
)ьбы парижски i:
1МЫ* величестве;;
борьбы Трудовою»
адзе тяжело
написал по эювп
ь падении oja
:ной ненависти
т:т Илью Чаздз
мужественна
амь:е сзедд / '
В годы пребывания Ильи Чавчавадзе на государствен-
ной службе в Душети лучшие представители прогрессив-
ной грузинской интеллигенции во главе с Акакием Церете-
ли и Нико Николадзе не раз приезжали к нему и просили
вернуться в Тифлис и возглавить пробудившиеся силы,
включиться во все более оживляющуюся общественную и
литературную жизнь. Переехать в Тифлис на постоянное
жительство писателю удалось лишь в 1873 году, когда бы-
ло окончательно решено учредить грузинский земельный
банк. Организуя это кредитное учреждение, Димитрий
Кипиани, Илья Чавчавадзе и другие его инициаторы стре-
мились создать материальную базу для поддержки нацио-
нальных культурных учреждений: театров, книгоизда-
тельств, учебных заведений. Этот банк был тогда един-
ственным во всей Российской империи кредитным учреж-
дением, ставившим перед собой столь широкие культурно-
политические задачи. Именно из-за такого своеобразия
банка утверждение его устава особенно затруднилось и
затянулось. В продолжение целого года Илья Чавчавадзе
находился в Петербурге, добиваясь утверждения устава
соответствующими органами власти.
В то же время писатель начал изучать английский
язык и совместно с обучавшимся в Петербургском универ-
ситете Иваном Мачабели приступил к переводу траге-
дии Шекспира «Король Лир». Перевод был выполнен на
высоком художественном уровне. Ободренный этим успе-
хом, И. Мачабели впоследствии уже самостоятельно про-
должал работу над переводом шекспировских трагедий и
обогатил родную литературу блестящими переводами
лучших творений гениального английского драматурга.
87
Вернувшись из Петербурга на родину, Илья Чавча-
вадзе был избран председателем правления грузинского
земельного банка. С этого времени с повой силой и широ-
той развернулась его литературная и общественная дея-
тельность. Вскоре осуществилась его заветная мечта —
образование печатного органа прогрессивно-демократиче-
ской интеллигенции. С января 1877 года начала выходить
редактировавшаяся Ильей Чавчавадзе еженедельная га-
зета «Иверия» («Грузия»), которая спустя два года была
преобразована в ежемесячный журнал. А с 1886 года
«Иверия» снова стала газетой, и притом ежедневной. До
начала нашего столетия руководил ею Илья Чавчавадзе.
До создания в Грузии нелегальных и легальных боль-
шевистских газет «Иверия» являлась наиболее прогрессив-
ным органом грузинской печати. Она сыграла огромную
роль в развитии грузинского печатного слова. Ее ближай-
шими сотрудниками на протяжении ряда лет были выдаю-
щиеся грузинские писатели и общественные деятели вто-
рой половины прошлого века: А. Церетели, Н. Николадзе,
Г. Церетели, Важа Пшавела, А. Казбеги, Э. Ниношвили,
К. Лордкипанидзе и многие другие.
Илья Чавчавадзе вел поистине титаническую работу
в газете. Он не только писал передовицы и многочислен-
ные статьи по важнейшим и злободневным вопросам тог-
дашней общественно-политической, культурной и между-
народной жизни, но и лично правил весь печатавшийся в
газете материал, уделяя особое внимание чистоте и народ-
ности языка газеты, всегда считая вопрос литературного
языка важнейшим вопросом развития национальной куль-
туры. Еженедельно на квартире И. Чавчавадзе собирались
сотрудники «Иверии» и другие видные представители пе-
редовой грузинской интеллигенции. На этих собраниях
горячо обсуждались актуальные вопросы политической и
культурной жизни страны, пути и методы борьбы в защиту
социальных и национальных интересов трудового народа.
Из года в год расширялась арена деятельности Ильи
Чавчавадзе и возглавлявшейся им плеяды писателей и об-
щественных деятелей. В самом конце семидесятых годов
по инициативе И. Чавчавадзе и Д. Кипиани было органи-
^Дйну и
1влеп«’ ’
"Мой С1, р!«
11 ОбщЛ ’ '
* ^на eS
iew4BHo-Jev>-
'ода нач J>
®* ежевеа1.^°*
envoi, ,Еа. *'
U А $
«иежц”*';
Илья Чавчц.’
Ых » «ИЛищ
"аиболее яр01л
"_а играла or^it
>* о слова. Ее
лет были в-с
^венные деятеле >
к
ретелн, Н. Нгког
збеги, Э. Ншелп
титаническую
)ВИЦЫ и многой»
гевным вопрос
культурной г &
>36£Ь ЛбЧВ’.-.Т ;з
ание чистд'-^Р
юпрос ? '
я национал*^
звчавад# cow?2*
№
* Zr
».**•* -f« 1 *
я1ы .*аЛ
IltMUK <“v<t
зовано «Общество по распространению грамотности среди
грузин», сыгравшее исключительную роль в развитии на-
циональной культуры, в приобщении народных масс к об-
разованию. Вначале И. Чавчавадзе был избран замести-
телем председателя этого общества, а вскоре, с 1886 года,
стал его председателем и продолжал активную работу на
этом посту до самых последних дней своей жизни. Ха-
рактерно, что этому обществу оставил И. Чавчавадзе по
завещанию все свое достояние.
В условиях, когда царское самодержавие всячески
старалось задушить национальную культуру, изгоняло
грузинский язык из школы, церкви, из судопроизводства
и последовательно проводило коварную политику ликви-
дации национального существования грузинского народа,
как и всех других порабощенных народов России, работа
«Общества по распространению грамотности среди гру-
зин» имела первостепенное значение для национально-
освободительного движения. Потому-то в деятельности
-этого общества активно участвовали все лучшие предста-
вители грузинской культуры того времени. Это общество
на собственные средства развернуло по всем уголкам Гру-
зии широкую сеть начальных школ, где обучение проис-
ходило на родном языке Оно органи «овало книгоизда-
тельство с целью распространения в народе произведений
прогрессивной грузинской, русской и иностранной литера-
туры, оно положило начало созданию школьных учебни-
ков на грузинском языке. По инициативе этого общества
открылись грузинские гимназии сперва в Тифлисе, а после
и в Кутаисе. Эти гимназии вплоть до Февральской рево-
люции 1917 года оставались единственными националь-
ными средними учебными заведениями Грузии. Общество
возглавило работу по собиранию и изучению рукописных
памятников древней грузинской литературы, а также по
записи и опубликованию богатств национального фольк-
лора. Не трудно понять, каких неимоверных усилий стоило
осуществление всех этих мероприятий в условиях жесто-
кой колонизаторской политики царизма.
Велика заслуга Ильи Чавчавадзе в деле восстанов-
ления и дальнейшего развития грузинского драматического»
39
театра. Он высоко расценивал значение сценического
искусства для идейного и нравственного воспитания паро-
да, для развития родного языка. Еще в студенческую нору,
в 1859 году, приехав на короткое время ио болезни домой,
Илья Чавчавадзе организовал постановку отдельных сцен
из «Короля Лира» Шекспира. Этот спектакль состоялся в
актовом зале Тифлисской первой гимназии, в том самом
зале, в котором в начале пятидесятых годов был показан
первый спектакль организованного Георгием Эристави
грузинского драматического театра. После закрытия этого
театра царскими властями на протяжении четверти века
в Грузии не было национального профессионального теат-
ра. Восстановить его удалось только с начала восьмидеся-
тых годов по инициативе И. Чавчавадзе. Он сплотил луч-
ших представителей интеллигенции вокруг грузинского
драматического общества, во главе которого стоял сам в
продолжение многих лет. Он непосредственно занялся
изысканием материальной базы для грузинского театра и
обеспечением его подходящим репертуаром. Газета «Иве-
рия» активно поддерживала грузинский театр и, система-
тически публикуя рецензии и статьи, направляла идейное
и художественное развитие его. Сам Чавчавадзе не раз
выступал со статьями по вопросам театра и драматургии,
имевшими большое принципиальное значение с точки зре-
ния утверждения грузинского театра на патриотических
и демократических позициях, на позициях реалистического
искусства. Придавая большое значение изучению истории
родной страны, Илья Чавчавадзе проделал большую рабо-
ту по собиранию и систематизации памятников старины,
по созданию национального музея, по научной разработ-
ке проблем грузинской историографии.
Ясно, что такая разносторонняя общественная дея-
тельность, продиктованная жизненными интересами на-
рода, требовала много сил, энергии и времени и, естест-
венно, ограничивала возможность писателя заниматься
художественным творчеством. Однако и в этот период сво-
ей жизни он создал ряд замечательных образцов поэзии
и прозы, составивших славу грузинской классической реа-
листической литературы.
еННе CllA
* восп“С;
1 «уДенч * «а
я "° 6011
>вку отдЛ>
,еиа«Хй*
Св •“ ч
е°РГИЙ! Эр,;./
10We
у® четвищ
фессиона.г I
с начала boci<
Д36- Он СПЛОТИ,]-
»ИГ
q:
I
ЬНОГО
B'JKpyr грузив^/
-ОТ О рот О СТОЯЛ Qi;
средственно зап-
грузинского тег::,
гуаром. Газета &
кий театр и. сап®
направляла щев
4 Чавчавадзе й г
еатра и драмгг
значение с дад
- г на патриот
киях реадисд^'
ще изучению
делал болз-д-у
памятна.'/в £4^
ю научной
В поэме «Димитрий Самопожертвователь» поэт во-
плотил в картинах одного из самых трагических периодов
истории Грузии идею самоотверженной преданности ро-
дине, возвышенное чувство беззаветного патриотизма. В
повести «У виселицы» писатель в глубоко захватывающих
сценах показал всю жестокость и бесчеловечность тогдаш-
него общественно-политического строя, толкавшего челове-
ка на совершение преступления, а потом самым диким об-
разом расправлявшегося с ним. Едва ли в -другом каком-
либо художественном произведении нарисована такая
ужасающая картина смертной казни, как в этой повести.
В ней автор с большой силой выразил идеи гуманизма и
человеколюбия.
В конце восьмидесятых годов И. Чавчавадзе создал
большую повесть «Отарова вдова» — один из неувя-
даемых шедевров грузинской классической художествен-
ной прозы. Еще в своем раннем произведении «Рассказ
нищего» писатель устами главного героя высказал мысль,
что между помещиками-дворянами и трудовым крестьян-
ством не может быть проложен мост. Глубоко убедитель-
ным художественным воплощением этой же мысли явля-
ется и «Отарова вдова». Прошедшие после «крестьян-
ской реформы» десятилетия ничего не изменили в этом от-
ношении, и пропасть между дворянством и крестьянством
за это время не только не уменьшилась, но, наоборот, воз-
росла и углубилась. Вот эту мысль и положил писатель в
основу своего произведения и с реалистической правдиво-
стью раскрыл ее на примере взаимоотношений княжны
Кесо и крестьянского парня Георгия, составляющих сю-
жетную основу повести.
Как и великие русские революционные демократы,
Илья Чавчавадзе всем своим творчеством пореформенных
лет утверждал, что проведенное царским правительством
лицемерное «освобождение крестьян» ни в какой мере не
облегчило тяжелую жизнь трудового крестьянства и не
сгладило острых классовых противоречий между дворян-
ством и крестьянством. Большим художественным дости-
жением всей грузинской классической литературы явился
41
хм, г. и Ленина
нарисованный в этом произведении монументальный об-
раз вдовы-крестьянки, ярко олицетворявшей своими дела-
ми, словами и помыслами лучшие черты характера гру-
зинского трудового парода. Речевая ткань этой повести яв-
ляется превосходным образцом живого народного литера-
турного языка, за создание и утверждение которого так
настойчиво боролись И. Чавчавадзе, А. Церетели и их ли-
тературные соратники па протяжении всей своей творче-
ской жизни.
В восьмидесятые же годы И. Чавчавадзе написал фи-
лософскую поэму «Отшельник», отобразившую борьбу
человека за преодоление пороков общественной жизни.
Рассказав о крушении аскетических убеждений героя
поэмы, автор осудил попытку бежать и укрыться от жи-
вой действительности, показал всю беспочвенность и не-
состоятельность этой идеи. Среди лирических творений
Ильи Чавчавадзе последнего периода выделяется стихо-
творение «Базалетское озеро», написанное на основе на-
родных преданий и вдохновенно выражавшее мечту наро-
да о своем освобождении от гнета царизма, твердую уве-
ренность в победе свободы и справедливости.
Таким образом, и этот период деятельности Ильи Чав-
чавадзе ознаменовался его выдающимися художественны-
ми достижениями.
Особенно плодотворной в восьмидесятых и девяно-
стых годах была деятельность Ильи Чавчавадзе в области
публицистики и журналистики. Не было в жизни Грузии
за эти десятилетия ни одного более или менее значитель-
ного события, не возникало ни одного общественно важ-
ного, актуального вопроса, на которые не отозвался бы
Илья Чавчавадзе и которые он не осветил бы с позиций
своих патриотических гуманистических идей. С поразитель-
ной многосторонностью и с одинаковой обоснованностью
он писал по вопросам литературы и театра, истории и пе-
дагогики, социологии и философии, политической эконо-
мии и народного хозяйства, языкознания и международ-
ной жизни. И во всех этих областях он не только прояв-
лял глубокую эрудицию, но и занимал определенную про-
грессивную позицию, которую аргументировал и отстаивал
ГЬ! *аракте
Иь Э1°й
наР°ДногсД?»
(ение кт- Лй1е?‘-
П дорого
с 3nw»»aJ
** “<*8
авадзе напвса- г-
Разившую 2
-^пенной
- '-•--д: --
и укрыться от щ.
^почвенность g j.
-КЧтСЕИл ТЕ/1-:
выделяется со-
нное на основ?
-Л..*
изма. твердую 5
:ивости.
гльности Из: --
ICE XVJWCIkS-
"сСЯТЫХ Я г':
вчзвадзсвс --
ТО в жизя '<;3
с исключительной принципиальностью и настойчивостью.
В своих «Письмах о грузинской литературе» он впер-
вые дал глубоко научное освещение основных периодов
развития многовековой грузинской литературы и показал
ценность и значение ее наиболее выдающихся произведе-
ний. Его статьи по вопросам театра и драматургии по сей
день не потеряли своего значения, поскольку в них изло-
жены и обоснованы основные принципы реалистического
искусства. В своей знаменитой статье «Акакий Церетели
и «Витязь в тигровой шкуре» И. Чавчавадзе дал такую
оригинальную интерпретацию этого гениального творения
грузинской поэзии, что она до сих пор остается непревзой-
денным достижением науки о Руставели.
В работах «Нация и история», «Вот и история»,
«Вопль камней» и других И. Чавчавадзе выступил пре-
восходным знатоком и исследователем истории своей ро-
дины. Его «Внутренние обозрения» поражают умением
автора обобщать события повседневной жизни народа и
освещать их с высоких принципиальных позиций. В сво-
их «Основах педагогики» и в других статьях по вопросам
народного образования писатель, будучи во всеоружии
русской и западноевропейской передовой педагогической
мысли, боролся за переустройство школьного дела, за
его демократизацию и подчинение жизненным интересам
народа. В многочисленных статьях по вопросам между-
народной жизни он гневно изобличал политику милита-
ризма и колониализма и выступал пламенным защитни-
ком интересов порабощенных народов.
На протяжении всей своей общественной и литератур-
ной деятельности И. Чавчавадзе бдительно стоял на стра-
же интересов народа и давал решительный отпор реакцион-
ным, антинародным силам. В 1880 году в реакционной га-
зете «Московские ведомости», редактировавшейся мрако-
бесом Катковым, появилась корреспонденция из Тифли-
са, в которой автор клеветал и издевался над патриотиче-
ским спектаклем грузинского театра «Родина», пользо-
вавшимся в те годы благодаря своему большому патрио-
тическому звучанию огромным успехом среди широких
кругов зрителей. Описывая эпизод, когда па сцену выно
сили грузинское знамя, появление которого вызывало у
зрителей патриотическое воодушевление, корреспондент
«Московских ведомостей» цинически советовал передать
это знамя цирку.
Такое выступление «Московских ведомостей» было
воспринято в Грузии как грубое надругательство царско-
го прислужника над национальным самолюбием грузин-
ского народа и вызвало возмущение. Илья Чавчавадзе
ответил на гнусную выходку реакционной газеты своей
знаменитой статьей «В ответ Каткову». В ней он заклей-
мил позором газету и ее редактора, поднявшего руку на
честь и достоинство целой нации.
«На протяжении двух тысячелетий грузинский народ
с честью и славой высоко нес грузинское знамя, обильно
оросил его своей кровью и незапятнанным и безупречным
передал России. В годы бедствий грузинское знамя, вме-
сте с русскими знаменами, не раз выходило на поле бит-
вы, и под его сенью и с его именем грузины не раз проли-
вали свою кровь вместе с русскими... Это знамя сегодня
какой-то корреспондент объявляет принадлежностью цир-
ка, и г-н Катков вторит ему... Даже варвар не позволил
бы себе так осквернить целую нацию. Так хвала Каткову
и его приспешникам, которые совершают то, чем побрезго-
вал бы даже сам варвар!» Так обрушился И. Чавча-
вадзе на разнузданных мракобесов, посягавших на честь
и достоинство грузинского народа. Вместе с тем он воз-
дал должное и тому государственному строю, который по-
рождал подобные гнусные явления. «Когда шпионаж —
это грязное дело подлых людей—так открыто шествует
и не только без стыда, но даже горделиво орудует и кор-
мит доносчиков, то можно прямо сказать, что основа этого
общественного строя пошатнулась и приблизилась пора
его гибели».
Такой же решительный отпор дал И. Чавчавадзе по-
печителю Кавказского учебного округа Яновскому, изго-
нявшему грузинский язык даже из начальных школ Гру-
зии. Но, неистово борясь с проводниками колонизаторской
политики царизма и защищая от их наступления элемен-
тарные права и жизненные интересы грузинского народа,
44
И. Чавчавадзе никогда не забывал об огромном прогрес-
сивном значении присоединения Грузии к России, о неоце-
нимых результатах этого исторического акта для Грузии,
о благотворном влиянии передовой русской культуры на
духовную жизнь грузинского народа. В 1899 году, в статье,
посвященной столетию со дня вступления русских войск
в Грузию, И. Чавчавадзе писал: «С этого памятного дня
Грузия обрела покой. Покровительство единоверного ве-
ликого народа рассеяло вечный страх перед неумолимыми
врагами. Успокоилась давно уже не ведавшая покоя уста-
лая страна, отдохнула от разорений и опустошений, от
вечных войн и борьбы. Исчез грозный блеск занесенного
над страной и нашими семьями вражеского меча, исчезли
полыхавшие пожары, в которых гибли дома и имущество
наших предков, канули в вечность грабительские набеги,
оставившие лишь страшные воспоминания. Наступило но-
вое время, время покоя и безопасной жизни для обескров-
ленной и распятой на кресте Грузии».
И. Чавчавадзе хорошо понимал разницу между рус-
ским самодержавием и Россией, русским народом. Нена-
видя русский царизм и гневно называя его «черным демо-
ном», он искренне любил Россию, ее лучших, передовых
людей. Следует отметить, что именно исходя из своих
патриотических убеждений, национальных чувств, он вы-
ражал признательность, любовь и уважение грузинского
народа к русскому народу и к его достойным представи-
телям.
В речи, обращенной к одному из благородных рус-
ских литераторов, сочувственно относившемуся к порабо-
щенному царизмом грузинскому народу, И. Чавчавадзе
говорил: «Нечего таить, мы, без сомнения, любим нашу
родину, но и незачем фальшивить: одним уж тем, что лю-
бим нашу страну, мы любим и Россию... Россия спасла
нашу родину от разорения и уничтожения, она и ныне ог-
раждает ее от повторения былых невзгод и страданий, она
залечила ее раны. Даже кровожадный зверь, готовый еже-
минутно растерзать на клочки всякое живое существо,
и тот смягчается и с благодарностью и любовью глядит
на человека, очищающего и перевязывающего ему раны;
как же разумному существу, одаренному божественной
способностью проникаться моральной идеей, таить в се-
бе семена вражды или даже равнодушно относиться к спа-
сителю и охранителю той святыни, которую называют ро-
диной? Эта именно любовь к родине представляет собою
ту плодотворную почву, на которой коренится, растет и
крепнет наша привязанность и преданность России. Эта
именно любовь является прочным посредствующим зве-
ном, соединяющим наши помыслы и упования с помысла-
ми и упованиями лучших русских людей».
Написанная в начале нашего столетия знаменитая
статья И. Чавчавдзе «Девятнадцатый век» свидетельству-
ет о том, что писатель до конца своей жизни остался пре-
данным тем социальным идеалам, проповедью которых
началась на рубеже пятидесятых и шестидесятых годов
его творческая жизнь. Как в первом крупном произведе-
нии, в поэме «Видение», так и в этой статье, завершаю-
щей писательскую деятельность Ильи Чавчавадзе, выра-
жено стремление трудового народа к такому социальному
строю, при котором не будет классового господства и
классовых различии, не будет богатых и бедных и все лю-
ди заживут свободной и счастливой жизнью. Статья про-
низана уверенностью в том, что в двадцатом веке осуще-
ствится такой строй, что именно в этом и заключается
главное призвание нового века.
В последний период своей жизни И. Чавчавадзе с
большим интересом знакомился с марксистской литера-
турой и высоко ценил основоположников теории научного
коммунизма. Однако, оставаясь убежденным поборником
своих социальных и национально-освободительных идей,
выработанных в начале шестидесятых годов, он не сумел
подняться до уровня классового мировоззрения револю-
ционного пролетариата. В годы первой русской револю-
ции он требовал автономии для Грузии и мечтал напра-
вить боевой подвиг народа в русло национально-освобо-
дительного движения. Великий социальный смысл «гене-
ральной репетиции Октября» остался непонятым им. Он и
не принял активного участия в этой революции. В этом
отношении Илью Чавчавадзе безусловно опередил его
46
ближайший сподвижник и соратник Акакий Церетели,
отозвавшийся на революционную борьбу трудового наро-
да многими восторженными и воодушевляющими стихами.
И все же, когда грузинское реакционное дворянство
приступило к формированию «черных отрядов», Илья Чав-
чавадзе сурово обрушился на организаторов этого гнусно-
го дела. «Против кого вы вооружаетесь? Против кресть-
янства? Не смейте!» — говорил им писатель. А когда цар-
ские карательные отряды начали мечом и огнем расправ-
ляться с революционным крестьянством, писатель высту-
пил с требованием прекратить это кровавое злодеяние.
«В противном случае, — заявлял он от имени передовой
интеллигенции, — мы все поедем туда и костьми ляжем
вместе с нашими братьями».
Будучи избран в 1906 году членом Государственного
совета, И. Чавчавадзе заявил представителям печати:
«Если я вхожу в Государственный совет в качестве пред-
ставителя дворянства, это лишь формальная, юридиче-
ская сторона дела. Не скрою и скажу, что в совете я буду
защитником интересов всей Грузии, грузинского народа.
Я посвящу свои силы также и общим вопросам». И в са-
мом деле, в то время, когда одержавшая временную побе-
ду над революцией царская реакция переходила в остер-
венелое наступление и по всей стране воздвигала висели-
цы, казнила лучших сынов народа, Илья Чавчавадзе с
трибуны Государственного совета требовал отмены смерт-
ной казни, проведения широких аграрных реформ в поль-
зу крестьянства и предоставления самоуправления порабо-
щенным народам.
Это мужественное выступление пламенного защит-
ника интересов народа окончательно взбесило слуг само-
державия. Ведь вся долгая жизнь писателя проходила в
непрестанном единоборстве с темными силами реакции.
Еще с начала восьмидесятых годов над писателем был
установлен негласный полицейский надзор. В одном из
тайных донесений Тифлисское жандармское управление
сообщало департаменту полиции в Петербург: «Уверенно
можно утверждать, что главным руководителем направ-
ления, ставящего своей целью углубление национального
47
движения, является князь Илья Чавчавадзе — председа-
тель Тифлисского дворянского банка... Князь Илья Чавча-
вадзе обладает замечательным умом и положением, поль-
зуется большим авторитетом среди грузин вообще и среди
свободомыслящих в особенности. Ходят слухи, что у него
время от времени устраиваются тайные собрания, па кото-
рых обсуждаются различные общественные и социальные
вопросы».
В 1897 году исполнилось сорок лет литературно-об-
щественной деятельности Ильи Чавчавадзе. Обществен-
ность Грузии готовилась достойно отметить юбилей про-
славленного писателя. Был создан юбилейный комитет,
была разработана широкая программа юбилейного празд-
нества, был даже назначен день юбилея. Но царские вла-
сти, испугавшиеся исключительной популярности поэта,
предусмотрев, что его юбилей превратится в антиправи-
тельственную демонстрацию, запретили отметить эту да-
ту. Тем не менее в адрес юбиляра поступили многочислен-
ные приветствия. -Украинские писатели во главе с М. Ко-
цюбинским прислали ему адрес, в котором И. Чавчавадзе
охарактеризован как поэт-патриот, борец за счастье
народа.
Вероломное убийство И. Чавчавадзе относится к чис-
лу самых коварных, преступных деяний царского прави-
тельства. Оно было организовано в обстановке разгула
черных сил реакции после поражения первой русской ре-
волюции. 30 августа (12 сентября) 1907 года по дороге
из Тифлиса в Сагурамо около селения Цицамури был
убит ехавший в свою усадьбу Илья Чавчавадзе и тяжело
ранена его супруга Ольга Тадеозовна. Организаторы это-
го гнусного злодеяния рассчитывали, что таким образом
они избавятся от популярнейшего поборника свободы и
счастья народа и одновременно вызовут разброд и заме-
шательство среди демократических, революционных сил
нации, уже тогда стремившихся к новому боевому сплоче-
нию на борьбу с презренным самодержавным строем. Но
получилось обратное. Народ распознал убийц и их ковар-
ные намерения. Похороны И. Чавчавадзе вылились в
грандиозную, незабываемую демонстрацию всенародного
48
Ья Чк
»it*
,т*твть ii
Лейн“я 4
<а юбилейвого J
1Лея- Но цврскве
поп^-.тярностй Ji-
катится в антирй
или отметить э?.’
ступили многой
юэдлейны
-1и во главе с й !
лором И. Чавж
. борец за гд-
адзе относите в-
•иий изрек::: ::т
я первой РУ-'-'-
1907 года: - у
ения ЦиИ**
Чавчавадзе^
гнева против царизма, нового боевого сплочения всех жиз-
ненных сил нации. «Убийцы Ильи Чавчавадзе, если мог-
ли бы, убили бы и самую Грузию», — сказал выдающий-
ся поэт Важа Пшавела. Акакий Церетели в речи, произне-
сенной в день похорон своего великого соратника, сказал,
что такой мученической смертью Илья Чавчавадзе обрел
подлинное бессмертие, что как всей своей жизнью, так и
смертью он послужил делу подъема национального само-
сознания грузинского народа, что Илья Чавчавадзе будет
жить, пока живет сама Грузия...
В глубоком национальном трауре проводил грузин-
ский народ в последний путь своего великого сына и с
большими почестями похоронил его в Мтацминдском
пантеоне, где покоятся многие крупнейшие деятели гру-
зинской культуры и великий друг грузинского народа
Александр Грибоедов. В тяжелые годы столыпинской
реакции на могиле Ильи Чавчавадзе был воздвигнут па-
мятник, символизирующий скорбящую Грузию.
Мечты Ильи Чавчавадзе и всех лучших сынов гру-
зинского народа сбылись с победой Великого Октября. В
1937 году, празднуя столетие со дня рождения Ильи Чав-
чавадзе, возрожденный грузинский народ воздвиг на ме-
сте вероломного убийства великого писателя обелиск.
Этот обелиск выражает признательность и любовь гру-
зинского народа к своему славному писателю-борцу, выра-
зителю надежд и чаяний всего прогрессивного человече-
ства.
III
a OprasBS'v’;
, что да» **
обор»и ,*
вут разор0- г,Л
ре* jv ай*
*У Л
MW f/ut№'
Илья Чавчавадзе и Акакий Церетели создали в гру-
зинской литературе XIX века традицию реалистической
лирики. Они теснейшим образом увязали поэзию с боевы-
ми идеями своего времени, с возвышенными стремлениями
народа. «Тонкий копчик пера» Илья Чавчавадзе уподобил
острию «могучего и грозного меча». И источником его
поэтического вдохновения стала действительность совре-
менной ему Грузии.
49
Посла небес, меня народ
Растит,— небесного земное,
Я с богом говорю затем,
Чтоб весь народ пошел за мною.
И бога жертвенный огонь
Лишь потому в груди пылает,
Чтоб быть народу братом,— боль
Его и радость разделяя.
В этих строках «Поэта» Ильи Чавчавадзе впервые на-
шла свое воплощение эстетика грузинской реалистической
поэзии. Правда, в этом стихотворении высокое назначение
поэта выразилось в символе сердца, воспламененного
жертвенным огнем. Правда, поэт здесь представлял-
ся собеседником бога и посланцем небес, но все назна-
чение поэта и весь смысл его песен определялись инте-
ресами народа, задачами его социальной жизни. Быть
вдохновителем народа, осушать его слезы — вот един-
ственное назначение поэта. И. Чавчавадзе ополчился про-
тив беспочвенного эстетства, против реакционной теории
«искусства для искусства».
И хотя лучшие произведения грузинской классиче-
ской поэзии и до Ильи Чавчавадзе отличались большим
гражданским пафосом и высоким идейным звучанием, но
такая непосредственная связь стиха с злободневными за-
просами живой действительности была в грузинской поэ-
зии новым и безусловно глубоко прогрессивным явлением.
Илья Чавчавадзе со всей определенностью восстал
против эпигонского подражания традициям грузинской
литературы первой половины XIX века и, в частности,
традициям романтической поэзии. Как известно, в творче-
стве отдельных грузинских поэтов-романтиков нашли вы-
ражение социальная скорбь, чувства разочарованности и
обреченности, которыми была охвачена грузинская дво-
рянская интеллигенция в первые десятилетия прошлого
века.
Грубая колонизаторская политика царизма, подавле-
ние проявлений национального самосознания и разгро^м
крестьянских восстаний создали общественную обстанов-
ку, породившую в грузинской романтической поэзии чув-
50
На?3д
ае*ное
i n-Г
1 °П)Нь
^ает
б₽дто“- &>»
еРДЦа, восп.13^
це* небес, воТ
есей определяли^
социальной из®;
гь его слезы - г
авчавадзе опажг
отив реакцйовГ:
[ИЯ грузинской £
дзе отличались £
и идейным зз'Д?
е-тенностн >•
адицирл
поэтов. В нарисованных
ства безнадежности, глубокого уныния, отчаяния и
скорби.
Поэты-романтики Александр Чавчавадзе, Григорий
Орбелиани, Николоз Бараташвили и другие, хотя и в раз-
ной степени, но с грустью отворачивались от окружавшей
их ненавистной действительности. Они с безграничной тос-
кой оплакивали «былое величие» и в природе искали успо-
коения своей взволнованной душе, а зачастую эпикурейски-
ми мотивами забвения и опьянения пытались отгородить
свой духовный мир от окружавшей их жестокой и мрач-
ной действительности. Конфликт между свободомысля-
щей личностью и суровой общественной обстановкой с
наибольшим драматизмом выражен в поэзии Николоза
Бараташвили, лирический шедевр которого «Мерзни» яв-
ляет собой глубочайший и изумительный символ непокор-
ности злой судьбе, неукротимого искания выхода и муже-
ственного устремления к светлому будущему.
Илья Чавчавадзе вывел грузинскую лирическую поэ-
зию на совершенно иной путь: поэзии плача над утрачен-
ным величием, проникнутой настроениями обреченности и
безысходности, он противопоставил лирику борьбы за бу-
дущее народа, лирику, устремленную к грядущему, к но-
вой звезде.
Это, конечно, не означало огульного отрицания луч-
ших творческих традиций предыдущих поколений поэтов
и, в частности, замечательной плеяды грузинских поэтов-
романтиков. Наоборот, анализ поэтического творчества
Ильи Чавчавадзе показывает, что если, с одной стороны,
его поэзия положила начало возникновению и развитию
реалистической лирики, то, с другой стороны, она подыма-
ла на новую ступень и развивала славные творческие тра-
диции предыдущего поколения поэтов. В нарисованных
им пейзажах Казбека и Терека отчетливо сказывается его
родство с поэтическими традициями большого мастера
изображения природы Григола Орбелиани. Что же каса-
ется отзвука ]
стве Ильи Чавчавадзе, то он отчетливо ощущается
&
$
поэзии Николоза Бараташвили в творче-
1 в0
всех крупнейших поэтических произведениях основопо-
ложника грузинской реалистической литературы Не слу-
чайно А. Церетели в одной из своих литературно-критиче
ских статей упоминает имя И. Чавчавадзе рядом с име-
нем П. Бараташвили. Духовное родство этих двух вели
ких поэтов было очевидным при всем новаторстве молодо
го поэтического поколения.
Основное содержание лирической поэзии Ильи Чав-
чавадзе определялось проблемами и тематикой социаль-
ной действительности того времени. Однако в его поэтиче-
ском наследии мы встречаемся и с целым циклом стихов,
написанных на интимно-любовные темы. Многие из этих
стихов проникнуты чувством задушевной нежности, глу-
бокой эмоциональностью и непосредственностью пережи-
ваний. Этим объясняется их большая популярность. И сей-
час поют такие его лирические стихи, как «Помнишь, лю-
бимая, в нашем большом саду». Захватывающим лириз-
мом пронизано и стихотворение, посвященное С. Чай-
ковской (сестре великого композитора).
Но основная идейно-тематическая линия поэзии Чав-
чавадзе определялась борьбой за освобождение угнетен-
ного царизмом народа и обновление социальной жизни.
Достоинство Ильи Чавчавадзе, как поэта, заключается в
том, что большие социальные идеи им глубоко прочувст-
вованы и органически слиты со всей душевной сущностью
его. Поэтому мы находим в его творениях не сухую
риторическую апологетику этих идей, а сложную систему
их поэтического воплощения, облечения их в художествен-
ную форму, глубоко проникающую в сознание и сердце
читателя.
О своих светлых общественных идеалах поэт говорит
в стихах с той взволнованной искренностью и образно-
стью, которая - является неотъемлемой сущностью всякой
подлинной поэзии.
С тех пор, как я тебя люблю в томительном волненье,
О родина, я потерял и сон мой и покой!
Мне внятно сердца твоего тревожное биенье.
Так ночь за ночью, день за днем с тобою я душой.
Упорным думам нет конца. Они все льются, льются,
Столкнулись чувства с чувствами во внутренней борьбе.
Но не ропщу на них ничуть, пускай они мятутся:
Живу лишь думой о тебе, вся жизнь в любви к тебе.
И действительно, на протяжении всей своей жизни
поэт чутко прислушивался к биению пульса обществен-
ной жизни родной страны. Чувством самоотверженной
преданности родине вдохновлены слова:
Мое перо, о дорогое, к чему нам слава?
Чему служили мы, тому ж послужим снова.
Бросать в народ благое слово дано нам право,
На козни зла дано нам право взирать сурово.
Пускай не знает сердце наше, мы знаем сами,
Что чист наш помысел и чисто стремленье наше,
О наша Грузия, всегда была ты с нами,
И с нею слиться, друзья, поверьте, нет доли краше.
Мужеством и бесстрашием в борьбе за счастье на-
рода проникнуты стихи поэта, с большой глубиной выра-
жающие духовный облик их лирического героя — пла-
менного патриота родины.
Пусть я умру, в душе боязни нет,
Лишь только б мой уединенный след
Заметил тот, кто выйдет вслед за мною;
Чтоб над моей могильною плитою —
Далекий житель солнечных долин —
Склонился мой возлюбленный грузин
И голосом, исполненным участья,
Мне пожелал спокойствия и счастья...
Поэзия И. Чавчавадзе никогда не уединялась в «баш-
ню из слоновой кости». Она всегда звучала для народа,
будила сознание, воодушевляла на благородные подвиги,
возвышала морально, звала к светлому будущему.
С суровой правдивостью поэт рисовал картины бес-
просветной жизни своей порабощенной родины, он порицал
павших духом, утративших мужество и прославлял герой-
ство в борьбе за родину, благодаря которому народ от-
стоял на протяжении столетий свое национальное суще-
ствование:
Прошли года. То миновало время,
Тяжелой скорби и неволи бремя
Сломило силу гордого смятенья,
Стал сын твой призраком, безгласной тенью.
Скажи--где меч и поля наших дедов,
Где их рука, где доблесть их, поведай?
Где подвиги, порыв во имя славы,
Борьба с поправшими ц честь и право?
Нередко поэт прибегает к приему контрастов, чтобь?
в наиболее ярких и действенных поэтических образах вос-
произвести угнетенное состояние родины. На таком прие-
ме построены два замечательных его стихотворения «Вес-
на» и «Элегия», в которых поэт дает очаровательные кар-
тины грузинской природы с тем, чтобы на их фоне и в про-
тивопоставлении им ярче показать картины суровой и
мрачной социальной действительности.
Стихотворение «Весна» представляет собой образец
поэтического творчества, в котором необычайно конденси-
рование, двумя-тремя скупыми штрихами воссоздается
картина пробудившейся весной природы:
Лес расцветает нарядный,
Ласточки в небе поют,
Листья лозы виноградной
Слезы весенние льют.
Горы все краше да краше,
Луч разноцветный пригож.
Создаваемое этим светлым весенним пейзажем ра-
достное настроение неожиданно прерывается скорбным
вопросом, обращенным к родине:
Милая родина наша,
Ты-то когда расцветешь?
Аналогичным художественным приемом написана в
«Элегия». Здесь поэт рисует величественную панораму
спящей природы, лунной ночи... В мире воцарился покой
и сон, лишь изредка нарушаемый стоном, прорвавшимся
сквозь сон. И резким диссонансом этой очаровательной
картине звучат слова лирического героя, отвергающие
сон и бездействие и выражающие стремление народа к
пробуждению: /г--с-с
Стою один... И тень от горных кряжей
Лежит внизу, печальна и темна.
О господи! Все сон да сон... Когда же,
Когда же мы воспрянем ото сна?
Здесь на язык лирики переложена мысль, которая
была высказана поэтом ранее в «Записках проезжего»:
полный тревог и страданий день лучше покойного1 и мир-
ного сна ночи. «Элегия» относится к тем образцам реали-
стической лирики, в которых картины природы даются в
органическом сочетании с глубокими переживаниями
поэта, проникнутыми большим идейным содержанием.
Илья Чавчавадзе прибегал к многообразным поэти-
ческим жанрам, чтобы со всей очевидностью показать на-
роду его рабское положение и направить мысль на борь-
бу за завоевание утраченной свободы, за честь и достоин-
ство. В поэтическом арсенале И. Чавчавадзе наряду с вол-
нующими лирическими стихами мы видим острое оружие
сатиры, которым он беспощадно разил хозяев тогдашней
жизни всех раболепствовавших перед ними.
Среди образцов его сатирической поэзии выделяются
стихотворения «Как поступали...» и «Счастливая нация».
Первое обличало грузинскую дворянскую знать, которая,
угнетая бесправный народ, вела, как это видно из слов
одного из участников сатирического диалога, паразитиче-
ский образ жизни:
Мы без просыпа от счастья
Пировали, пировали.
Или же:
На тахте мы развалились
И душой возликовали.
С еще большей беспощадной суровостью обличал
поэт бездеятельность, моральную и умственную деграда-
цию дворянского сословия в другом своем сатирическом
стихотворении — «Счастливая нация».
Однако Илья Чавчавадзе не ограничивался ни острой
и поистине сокрушительной сатирой, ни стихами, отра-
жающими угнетенное состояние народа. Сила его патрио-
тической лирики в том и заключалась, что в ней отчетливо
звучал бодрящий голос, рождающий веру и боевой энту-
зиазм. Светлым оптимистическим чувством отмечено его
стихотворение «Славная родина...», в котором поэт воспе-
вает неиссякаемые силы парода, боевой порыв молоде-
жи, призванной возродить отчизну:
(.тарых не стало, зато молодые пришли
11 восстановят величье любимой земли,
...Младшие выросли — крепкий, упорный народ
Им ты всечасно предмет и забот и работ.
Им ты доверься: они не изменят тебе,
Доблестью их просияешь в превратной судьбе,
Родина, клад мой бесценный, зачем ты грустна?
С таким ободряющим, воодушевляющим словом обра-
щался поэт к родине. Его «Нана» («Колыбельная») —
гимн самоотверженности и бесстрашия в борьбе за сво-
боду. )
Сердце разожги огнем,
Ринься на врага, как гром!
Не жалея юной жизни,
Подари ее отчизне! —
поет мать лежащему в колыбели младенцу. Не трудно по-
нять, с какой силой отзывались в народном сердце слова
поэта:
Или же:
Сладкая родная грудь,
Смертоносным ядом будь
Для того, кто милой жизни
Не отдаст своей отчизне,
Чтоб вовек жила она!
В том, дитя, величье есть:
В жертву жизнь свою принесть, —
Стать бессмертным, умирая
За судьбу родного края!
В ряде стихотворений Илья Чавчавадзе прибегал к
аллегорической форме воплощения своего идеала. Образ-
цом такой аллегорической лирики является отмеченное
выше «Базалетское озеро» — стихотворение, которым за-
вершилось поэтическое творчество И. Чавчавадзе.
Украшением гражданской лирики Ильи Чавчавадзе
справедливо считаются поистине неувядаемые, проникну-
тые глубокой поэтической мыслью стихи, в которых поэт
рисует тяжелую участь трудового человека в условиях
крепостного строя.
В одном из лучших его стихотворений — «Пахарь»
крестьянин, сознающий весь ужас своего положения, об-
ращается к быку:
Вол мой, Лаба, общею судьбою
Мы к земле прикованы с тобою.
Будем лямку преданно тянуть,
Завершать безрадостно свой путь,
Резать пашню без конца, без края,
Глыбы дерна потом орошая.
По своему подневольному положению в обществе, по-
строенном на крепостнических отношениях, крестьянин
был приравнен к волу, его так же обрекали на изнуритель-
ный беспросветный труд, плодами которого безраздельно
пользовались помещики. Крестьянин хорошо понимал это,
но в нем в то время еще не созрело чувство протеста и
стремления к борьбе с социальным злом, он как будто
смирился с судьбой и говорит своему Лабе:
Верь, мой Лаба: мне и жизнь сама —
Тяжелее твоего ярма.
Что ж грустить? Судьба твоя такая —
Верный плуг тянуть не уставая.
Старого товарища любя,
Ты корми его, как он — тебя!
Пахарь хорошо знал, что ярмо вола ничем не отлича-
лось и уж во всяком случае было никак не тяжелее того
ярма, под которым стонало трудовое крестьянство, и по-
этому он считал рабочего вола своим собратом по неволе.
Едва ли в каком-либо другом поэтическом произведе-
нии шестидесятых годов с такой остротой и потрясающей
силой нарисовано рабское положение крестьян в условиях
крепостничества. «Пахарь» дышал гневным протестом
против тогдашнего социального строя и звал народ на
борьбу с ним.
В поэтическом наследии Ильи Чавчавадзе особое ме-
сто занимает стихотворение «Муша» («Носильщик»), н
котором поэт, впервые в грузинской поэзии, дал образ
крестьянина, бежавшего от барской плетки и ставшего г
городе жертвой непосильного труда и бесчеловечной экс-
плуатации.
С глубоким сочувствием и состраданием описывает
поэт сцены из тяжелой жизни своего героя.
Низко ты согнулся под мешком, бедняга!
Хриплое дыханье сотрясает грудь,
Прилипает к телу потная рубаха,
Подкосились ноги, шагу не шагнуть!
Все стихотворение составилось из подобных эпизодов,
характеризовавших тяжкое положение муши, и на этом
фоне поэт показывает равнодушие, жестокость и дикость,
с какой относились к честному труженику представители
привилегированных классов.
Этим стихотворением, написанным в шестидесятые
годы прошлого века, грузинская поэзия сделала большой
шаг вперед в сторону реализма, правдивого изображения
социальной действительности, революционного изобличе-
ния пороков и язв жизни.
Но самым ярким показателем того, как обогатил
Илья Чавчавадзе грузинскую поэзию идеями общечелове-
ческого значения, насколько расширил он диапазон род-
ной литературы, может служить известное его стихотворе-
ние «День падения Коммуны». В нем поэт страстно ото-
звался на самоотверженную борьбу парижских коммуна-
ров и вдохновенно восславил их бессмертный подвиг.
Поэт смело и решительно становится на сторону по-
бежденного рабочего класса Парижа:
Пусть кровью мучеников вновь
Укреплено святое дело, —
Увы, великая любовь, .
Ты пораженье потерпела.
Отчетливо и ясно выразил поэт свое отношение к двум
враждебным друг другу социальным силам, столкнувшим-
ся в этой великой борьбе. Одну из них поэт клеймит по-
58
зорным именем «тирана мира», а другую воспевает, как
провозвестницу прогресса и обновления жизни человече-
ства. Литературовед В. Гольцев совершенно правильно от-
метил, что «не только в грузинской, но и в русской поэзии
того времени не найдется другого стихотворения, про-
славляющего с такой силой и ясностью мысли борцов Па-
рижской Коммуны 1871 года...»
* л
К числу особо выдающихся образцов богатой и мно-
гообразной грузинской эпической поэзии прошлого века
относятся поэмы Ильи Чавчавадзе. Наиболее ранним из
его произведений этого жанра является поэма «Видение»,
в которой совсем еще юный поэт выразил основные идеи,
определившие в последующем содержание и характер егс
творческой и общественной деятельности.
Поэма открывается пейзажем Казбека и Терека —
монументальной картиной природы, эмоционально подго-
тавливающей читателя к появлению мудрого старца, от
лица которого и ведется в основном поэтический монолог..
Во вступлении поэт показал себя замечательным масте-
ром поэтической живописи. Взращенный на традициях
превосходных художников природы — грузинских роман-
тиков, Чавчавадзе рисует эпически величавую картин)
Казбека, озаренного лучами восходящего солнца.
Зажглось над миром дивное светило
И, разогнав остатки темноты,
Величественным светом озарило
Кавказских гор высокие хребты.
И в этот миг, над горною грядою
Блистая белоснежной головой,
В пространстве между небом и землею
Возник Казбек, суровый и немой.
Здесь фонетический строй стиха, музыкальный рису-
нок фразы органически слиты с пластической осязае-
мостью образа. Далее статичному пейзажу величавого и
безмолвного Казбека как бы противопоставлено описание
неукротимого и бушующего Терека — того Терека, глубо-
кую любовь к которому поэт отчетливо выразил в своих
«Записках проезжего».
...Могучий Герок, волны погоняя,
Как злобный лев, метался и стонал
Прислушиваясь к яростному вою
Мятежного питомца своего,
I ромада гор стояла над водою
И повторяла возгласы его.
В этих картинах, с одной стороны, отзвук и продол-
жение традиций пейзажного мастерства Григола Орбели-
ани — поэта, который дал поистине непревзойденное изо-
бражение бушующего Терека, и в то же время истоки той
«поэзии гор», несравненным художником и певцом кото-
рой был Важа Пшавела, прозванный народом «горным
орлом».
В «Видении» Ильи Чавчавадзе воспета Арагва, и
этим поэма как бы перекликается с романтическим гим-
ном Николоза Бараташвили, посвященным Арагве. Нова-
торство И. Чавчавадзе, как поэта-реалиста, заключалось
в том, что его пейзаж всегда был насыщен социальными
идеями, наиболее полному и четкому выражению которых
служил весь арсенал его изобразительных средств. Не
волшебные картины природы, а прежде всего Грузия, ее
исторические судьбы, ее прошлое, настоящее и будущее
.владеют мыслями и чувствами героя поэмы:
Но ни леса, ни горы, ни долины,
Ни залитый сияньем небосклон
Не привлекали старца, и с вершины
Не их красою любовался он.
Он вдаль глядел. От края и до края
В многообразном шуме бытия,
Как некая жемчужина живая,
Пред ним лежала Грузия моя.
Этот «шум бытия» — живая социальная действитель-
ность, жизнь народа с ее бедами, глубокими противоре-
чиями — составляет основную тему поэмы. Вместе с тем в
этом своем первом крупном произведении молодой тогда
поэт воссоздает героические эпизоды прошлого родной
страны.
В словах старца, обращенных к родине, восславлены
«былая мощь» и «дедовская слава». Поэту это нужно бы-
. то для того, чтобы с наибольшей остротой показать то раб-
60
ское положение, на которое обрекла Грузию колонизатор -
ская политика царизма, усугубленная равнодушием и без-
верием «сынов Грузии» из привилегированных сословий
Уж твой не верит сын, что, родину любя,
Возможно обновить погибшие твердыни.
Он веру потерял, страдая, и тебя
Покинул, словно храм, заброшенный отныне.
И чтобы поднять боевой дух народа, воспламенить
его чувством национальной гордости, поэт любовно ри-
сует картины прошлого, сознательно возвеличенного:
А вот и Мцхет — героев отчий дом,
Великой жизни дивная гробница!
Здесь древо жизни, славное в былом,
Впервые стало радостно ветвиться.
Его во славу прежних вольных дней
Вспоило сердце древнего картвела,
И радость, озарившая людей,
Как светлый ключ, в груди у них звенела.
Здесь Илья Чавчавадзе как бы перекликается с пер-
вым грузинским поэтом-романтиком Александром Чавча-
вадзе, оплакивавшим в своем знаменитом стихотворении
«Озеро Гогча» развалины «былого величия». Но в отли-
чие от своих непосредственных предшественников из плея-
ды романтиков Илья Чавчавадзе звал не к безнадежной
скорби и отчаянию, а к самоотверженному служению стра -
дающей отчизне.
Покуда, возмужав и сердцем и умом,
Он не поймет основ общенародной жизни,
Покуда в ход ее не вникнет он с трудом,—
Чем может он помочь страдающей отчизне?
Бессмысленно ропща, он погрузится в мрак,
Испепелен навек судьбой своей плачевной,
И слез его поток есть несомненный знак
Бессилия его и немощи душевной.
Таким образом, полемизируя с поэтами-романтика-
ми, И. Чавчавадзе опровергает бессмысленные слезы, не-
верие и безнадежность и указывает направляемый разу-
мом путь движения общественных сил. Именно в этом
юльшая заслуга нового литературного поколения, высту-
пившего на арену общественной жизни под водительством
Ильи Чавчавадзе.
И. Чавчавадзе воссоздавал картины героизма и отва-
ги предков не для того, чтобы лить слезы над прошлым, а
для того, чтобы дать народу образцы самоотверженного
служения родине.
Словами мудрого старца поэт порицает павших духом
и зовет грузин к возрождению героических традиций
прошлого:
Увы, грузины, где же тот герой,
Кого ищу я в стороне родной?
Героев нет..; И поле боевое
Давным-давно травою поросло,
И то, что было доблестью в герое,
Исчезло в вас и превратилось в зло.
Высшее назначение человека — в служении родине.
Пожертвовать жизнью за ее свободу — первейшее благо
я счастье. В этом убежден мудрый старец — герой «Виде-
ния» и к этому зовет людей:
О, счастлив тот, кто в жизни удостоен
Великой чести биться за народ!
Благословен в бою погибший воин!
Его пример вовеки не умрет.
«Видение» было первым поэтическим произведением в
грузинской литературе, отобразившим с большой изобли-
чительной силой язвы крепостного строя, ужасное бес-
правие и‘нищету трудового народа, беспредельную экс-
плуатацию и угнетение крестьянства.
На рубеже пятидесятых и шестидесятых годов про-
шлого века, когда еще со всей силой свирепствовало кре-
постничество, И. Чавчавадзе своим «Видением» смело и
мужественно поднял знамя борьбы за освобождение тру-
да, за разрушение основ общественного строя, зиждевше-
гося на эксплуатации человека человеком, за торжество
социальной справедливости.
Впервые в грузинской литературе И. Чавчавадзе по-
казал в «Видении» трудового человека, беспощадно экс-
ллуагировавшегося, понимавшего весь ужас своего раб-
ского положения и с негодованием раздумывавшего над
несправедливым устройством жизни.
Бедняк молчит, в слезах ломая руки,
Пощады просит взор его очей.
Куда уйти от голода и муки,
Как прокормить беспомощных детей?
Он думает: «Мой пот, моя забота,
Моя неутомимая работа,
И в дождь, и в слякоть беспросветный труд,
Мои невзгоды, беды и страданья,
Терпение, упорство, упованья,—
Жена моя! — что нам они дадут?
О, горе мне! Тоска меня снедает,
Как ни трудись — плоды пожнет другой.
Раб трудится — хозяин поедает...
Где справедливость в мире, боже мой?
Поэт выступает гневным обличителем построенного
на бесчеловечном угнетении и рабстве общественно-поли-
тического строя и со всей суровостью и правдивостью
вскрывает язвы господствовавшего в те времена уклада
социальной жизни:
Раба за человека не считают,
От матери младенца отнимают
И продают неведомо кому...
Со всей своею злобой сатанинской
Глумятся над любовью материнской,
Наперекор природе и уму...
Нетрудно представить себе, какое обличительное зву-
чание имели эти строки в шестидесятые годы прошлого
века, когда правопорядки, противоречащие природе, уму
и совести, безраздельно господствовали в стране.
Трудовой народ не должен надеяться на сожаление и
сочувствие со стороны господствующих классов, не пх
милосердие обновит и перестроит мир.
...Подобно камню сердце богатея,
Он сам, увы, своих пороков раб.
Молить его — бесплодная затея
Для тех, кто в жизни немощен и слаб.
...Зачем ему творить добро народу,
63
Коль сам живет он бедствием людей,
Зачем чужую облегчать невзгоду,
Коль счастлив он благодаря лишь ей?
Ь> не только дворянское сословие, не одни помещики
князья угнетали народ. Так же ненавистны были трудово
му человеку и другие грабители и поработители — вель-
можи, купцы, служители церкви. Они соперничали друг с
другом в глумлении над народом, в похищении плодов чу-
жого труда, в насилии, обмане, в издевательстве над че-
ловеческим достоинством труженика.
Вот предо мной вельможа именитый.
В каком довольстве пребывает он
В то время, как собрат его забытый
И голодом, и страхом удручен!
Представители класса буржуазии уже оспаривали в
те времена у дворянства право первенства и превосход-
ства.
Вот и купец. Улыбки расточая,
Торгует он, обманывая люд,
Пусть брат его погибнет, голодая, —
Он не моргнет и глазом, этот плут.
В этой паразитической своре преуспевающе блажен-
ствовали и служители церкви, называвшие себя «духовны-
ми отцами» народа, призванными проповедовать добро и
справедливость:
Вот и попы. Как говорит преданье,
Спаситель мира, к подвигу готов,
Народное им вверил воспитанье,
Они ж омыли руки от трудов.
И все они вместе, захватившие власть над народом,
присвоившие себе все права, силу, лишены и чувства, и
мысли, и чести, и совести, и человеческого облика.
Но в мыслях их, и чувствах, и делах,
В улыбках безмятежных и слезах
Ни смысла нет, ни разума, ни веры,
И все они — лжецы и лицемеры.
...Там за подачку жалкую князей
64
И стар и мал продать себя готовы.
Сменили там на ржавые оковы
Честь и свободу родины своей.
“Л
Так смело и мужественно высказал Илья Чавчавадзе
в лицо «хозяевам» жизни суровую правду о гнилости и
обреченности их общества, насквозь пораженного порока-
ми и язвами. И вместе с тем поэт восславляет труд, пред-
вещает ему освобождение и торжество.
Труд на земле давно порабощен,
Но век идет—и тяжкие оковы
Трещат и рвутся, и со всех сторон
Встают рабы, к возмездию готовы.
Освобожденье честного труда —
Вот в чем задача нынешнего века,
Недаром бурь народных череда
Встает во имя братства человека.
Не устоит отживший, старый мир
Перед могучим вихрем обновленья,
Не выдержит грабитель и вампир
За правду справедливого сраженья.
Так, на пороге шестидесятых годов прошлого века
поэт приветствовал и восславлял подъем трудового наро-
да, его мужественную борьбу за обновление мира, за тор-
жество свободного труда. Выступая вдохновенным певцом
этой борьбы, И. Чавчавадзе, твердо веря сам, вселял в
народ веру в то, что,
Вернув земле утраченный покой,
Свободный труд изгонит тунеядство.
И уж не будут праздной болтовней
Слова: свобода, равенство и братство.
Поистине, почуял человек,
Что он растет и борется по праву,
Что породить обязан этот век
Труда благословенную державу.
Лирический герой поэмы, появившийся на вершине
Казбека старец, — символ народного духа, его мудрости,
его воли и неукротимого свободолюбия. Он мечтает о тор-
жестве дружбы народов, о том светлом будущем.
Когда ручьи племен сольются воедино,
И, от последних бурь освобождая нас,
Могучая душа, достойная грузина,
С любовью осени । прославленный Кавказ?
Когда своим лучом священная свобода
Расплавит цепи .зла и превозможет тьму
И снова будет горд достойный сын народа,
Что он принадлежит пароду своему.
Поэма «Видение» — ярчайшее поэтическое произве-
дение, восславляющее борьбу трудового народа за раз-
рушение мира тьмы и насилия, за обновление жизни
человечества, за ее переустройство на основах свободы и
справедливости. Создав эту поэму, Илья Чавчавадзе вы-
ступил поэтическим выразителем революционных устре-
млений своего времени, достойным соратником Чернышев-
ского и Добролюбова, Шевченко и Некрасова.
В другой своей замечательной поэме — «Несколько
картин, или случай из жизни разбойника» Илья Чавчава-
дзе посредством глубоко драматизированного сюжета и
ярко обрисованных типических образов показал правди-
вую картину суровой социальной действительности, о ко-
торой с такой изобличительной силой говорилось в «Ви-
дении».
Как бы увертюрой к поэме является исполненная го-
речи и печали песня аробщика, которая нарушает тишину
спящей природы. • и
С огромным мастерством нарисована картина развер-
нувшегося над Алазанской долиной вечернего сумрака.
Врезающаяся в величавую тишину природы аробная песня
звучит гласом угнетенного и стонущего под игом рабства
народа, всегда лишенного сна и покоя.
Пел в ночи аробщик, и такою
Полон был ночной напев тоскою.
Что, как подорожный перезвон,
Он остался в сердце угнетенном.
И звучит он заглушенным стоном,
Но и скорбь рассеивает он...
Каждая строка поэмы дышит глубочайшей любовью
к трудовому крестьянству. И насколько любовно и во-
сторженно рисует в ней поэт трудолюбие, моральную чи-
стоту и безупречный духовный облик крестьянина, на-
столько осуждающими и порицающими красками изобра-
66
жает он паразитизм, жестокость и бездушие господ-поме-
щиков, полное притупление в них человеческих чувств.
Основная идея поэмы выражена в словах ее главного ге-
роя — Закро:
...Нет, не должно участи народа
Находиться в княжеских руках!
Убедительным подтверждением этих слов служит рас-
сказанная в поэме история жизни крестьянина Закро, же-
стоко отомстившего своему барину-князю за его бездуш-
ное, бесчеловечное отношение к судьбе крестьянина.
Отец Закро, потерявший по старости и болезни трудо-
способность, обратился к князю с просьбой отпустить сы-
на, служившего у барина пастухом, и разрешить ему по-
мочь своей бедной семье, находившейся на краю гибели.
В ответ на эту просьбу помещик обрушился на беспомощ-
ного старика с руганью и угрозой:
' * • 1 * - М4 Еиж- ЙРчиИ* , -'« г- и
Пес дрянной!
Палкой я тебе напомню, кто ты!
Ты еще поговори со мной —
Погоди, мою узнаешь ярость.
Я на возраст твой не посмотрю.
Выразительно переданы в этих словах князя вся же-
стокость и бесчеловечное отношение деградирующего дво-
рянского сословия к крестьянству. Столь же типичным
являлось возмущение старого крестьянина, в словах кото-
рого как бы звучит голос всей крестьянской бедноты, пол-
ный гнева и злобы:
Нищета мою терзает ста<рость,
Гибну я и правду говорю:
Князь мой заживо меня хоронит.
Сына мне призвать нельзя родного,
А когда я слезы лью, скорбя,
Не даешь мне вымолвить и слова!
Вот какая правда у тебя!..
За эти слова старика насмерть засекли розгами. По-
трясенный гибелью отца, Закро убил ненавистного князя
и убежал в лес, чтобы присоединиться к прославленному
67
«разбойнику» Како— врагу дворянства, защитнику уни-
генных и обездоленных.
Мужественный поступок Закро, выстрелившего в сво
его озверелого господина, изображен в поэме как выра-
жение боевого духа крестьянства, восставшего в защиту
своих повранных человеческих нрав и достоинства, своих
жизненных интересов. Поэт, восхищаясь подвигом благо-
родного мстителя, устами Како восхваляет Закро, подняв-
шего руку на свирепого тирана:
Твоему отцу — почет и слава!
А тебе — хвала, свершивший месть.
Муж достойный! Гордость и отрада
Матери, чье молоко пошло
Впрок тебе! Да будет ей награда
На небесах!
В ответ на эту восторженную похвалу Закро произ-
носит слова, которые выражают мысль поэта о том, что
справедливая месть, защита с оружием в руках своих прав,
и достоинства, составляет долг всякого человека:
Нет, похвалы не стоит
Сын несчастный, мстящий за отца:
Трус и храбрый местью успокоят
Одинаково свои сердца.
Вся поэма звучит гимном мужеству и отваге сынов
трудового народа, восставших против грубого насилия,
против диких порядков крепостничества.
Ореолом славы окружен в этой поэме образ народно-
го мстителя, бесстрашного мятежника Арсена, ставшего
любимым героем грузинского народного эпоса. В этой
поэме впервые в грузинской художественной литературе
воплотился исторически конкретный образ Арсена Одзе-
лашвили. В диалоге двух побратимов — Закро и Како —
выражено отношение и самого поэта к этому любимейше-
му герою народных легенд.
Наш Арсен — защитник наш, — в преданье
Превратясь, дошел до наших дней;
Скорбь моя, отрада, упованье —
Наш Арсен, душа души моей!
Образом его благословенным
68
В отрочестве был я вдохновлен,
В сновиденьях я бывал Арсеном,
Да послужит нам примером он!
Созданные поэтом образы Како и Закро являются
двойниками Арсена и также стали любимы народом.
Нелегко жилось в лесу этим поборникам правды, ли-
шенным крова, гонимым и преследуемым, постоянно нахо-
дившимся под угрозой смерти. В беседе со своим вновь
обретенным другом Закро «разбойник» Како так характе-
ризует свой образ жизни:
Чутким сном забудешься, как заяц,
И во сне тебя терзает страх,
Голодаешь, в зарослях скитаясь,
День и ночь — оружие в руках.
Однако и такая жизнь была блаженством для изму-
ченных помещичьей кабалой отважных крестьян, ибо толь-
ко в лесу могли они вздохнуть свободно:
Все же легче бремя жизни трудной
Там, где мы хозяева себе.
Даже добытая путем таких жертв свобода составля-
ла мечту для стонущего под господским гнетом крестьяни-
на. Аробщик с завистью смотрит на Закро, идущего в лес
присоединиться к «разбойнику» Како.
Зависти незваной не противясь,
Прошептал аробщик: «Вот счастливец!»
И вола ударил он в сердцах
И, тряхнув с досады головою,
Двинулся дорогою глухою
С той же скорбной песней на устах.
В образах Како и Закро Илья Чавчавадзе воплотил
идеи вооруженного сопротивления крепостного крестьян-
ства насилию и издевательству со стороны помещиков. Во
всей литературе критического реализма не много найдется
положительных образов, с такой силой звавших народ на
справедливую месть, дававших трудовому народу такие
заражающие примеры для подражания.
Вместе с тем следует отметить, что Илья Чавчавадзе
(И)
хорошо понимал, что индивидуальная месть отдельных
храбрецов, неукротимый мятеж этих отважных поборни-
ков правды, скрывавшихся в лесу, не могли достигнуть
большой цели обновления и переустройства жизни.
Герой поэмы Закро ясно сознает, что его пуля не за-
лечит «раны сердца» трудящихся.
Но, тоскующему, исцеленья
Не дала мне княжеская кровь.
Этими словами завершает Закро повествование о сво-
ем столкновении с князем, закончившемся убийством по-
следнего. В этом произведении отображен тот период исто-
рической жизни грузинского народа, когда предельно из-
мученное трудовое крестьянство, еще не поднявшееся до
уровня организованной, сознательной революционной
борьбы, выражало свой протест и гнев лишь в формах
стихийного сопротивления и индивидуальной мести.
В таких условиях Како и Закро являлись лучшими
выразителями непокорности и свободолюбия народа. И
поэт, создавая эти образы, выступал вдохновенным выра-
зителем непримиримости народа к феодально-патриар-
хальным правопорядкам.
И в тех поэтических творениях, в которых были выра-
жены философские идеи общечеловеческого значения.
Илья Чавчавадзе не отрывался от реальной почвы живой
действительности и исходил из требований жизни и народ-
ных интересов. Такова его поэма «Отшельник», идейно-
эстетическое значение и проблематика которой не ограни-
чиваются рамками грузинской действительности и нацио-
нальной культуры.
В этом замечательном эпическом творении И. Чавча-
вадзе дал сугубо своеобразное художественное разреше-
ние проблемы отшельничества, аскетизма, бегства челове-
ка от реальной действительности.
Не один великий художник слова в мировой литера-
туре посвятил этой теме свои крупнейшие произведения и
создал образы людей, разочаровавшихся в жизни. Люди,
70
находившиеся в конфликте с общественной действительно-
стью, отворачивались от нее и, стремясь найти пристани-
ще для своей взволнованной души, обращались к различ-
ным формам отшельничества, бегства от человеческого об-
щества.
Илья Чавчавадзе подошел к этой проблеме с позиций
поэта-реалиста, сторонника жизнеспособности, действия и
борьбы. Ведь еще в «Элегии» и «Записках проезжего» он
выразил свою непримиримость к неподвижности, бездей-
ствию и покою, ко всяческому равнодушию к голосу
жизни! В своей философской поэме поэт дал художествен-
ное'обоснование обреченности попыток человека замкну-
ться в своем собственном мирке, оторванном от общества,
от жизненных запросов и интересов.
Герой поэмы — отшельник, человек религиозных убе-
ждений, расценивающий социальную действительность
как «пристанище грехов», как «царство зла». Он решил бе-
жать от человеческого общества, оставить «этот'мир» во
имя «мира того», покинуть земную жизнь:
Где день и ночь вослед за человеком
Влачится грех, коварный, словно вор;
Где истина, не принятая веком,
Обречена на гибель и позор;
Где все—превратно, временно и тленно.
Где нож на брата поднимает брат, >
Где клевета, коварство и измена
Взамен глюбви вражду боготворят...
Такими сгущенными красками рисует Илья Чавчава-
дзе то социальное бытие, от которого бежал его герой —
отшельник. Здесь поэт еще раз выразил со,'всей глубиной
свое критическое отношение к современной ему обществен-
ной жизни. Развивая сюжет, основанный на легенде, он
выносит, по существу, свое суровое осуждение социальной
обстановке, в которой царят зло, корысть и насилие,
взаимная вражда и несправедливость.
Вместе с тем он показывает, что отшельничество героя
поэмы — не результат какого-либо ‘случайного и необду-
манного шага, оно порождено твердо сложившимся убе-
ждением, определенным мировоззрением, своим анализом
действ и тел ьиости.
Именно с такой глубиной должен был обосновать
большой художник действия своего героя, чтобы убеди-
тельно показать все величие той силы, одно прикоснове-
ние которой развеяло в прах столь продуманное и органи-
чески сложившееся убеждение монаха-отшелышка.
Яркими и глубоко впечатляющими красками нарисо-
вал поэт'картину топ пещеры, в которой пашел себе убе-
жище отшельник. I I. Чавчавадзе еще раз проявил большое
мастерство в изображении пейзажа.
Там, где орлы, кочуя над Казбеком,
Не достигают царственных высот,
Где цепи гор блистают вечным снегом
И ледники не тают круглый год,
Где шум людской и суета земная
Не нарушают мертвенный покой,
Где только бури стонут, пролетая,
Да рев громов проносится порой,—
Давным-давно в скале уединенной
Отцы-монахи вырубили скит.
В'таком царстве неприступной и нетронутой челове-
ком природы поселился отшельник, чтобы подавить в себе
все мирское, земное, жить только духовной жизнью, мо-
литвами и божественными'песнопениями.
Чуждаясь треволнения мирского,
Его душа воскресла средь могил,
И все желанья сердца молодого
Он глубоко в себе похоронил.
Но однажды, поздней ночью, в пещере отшельника
неожиданно появилась заблудившаяся в горах пастушка.
Она хотела укрыться от'бури и темноты и дождаться на-
ступления дня.
Когда б любовь явиться пожелала
В наш бедный мир, наверно, и она
О красоте мной бы не мечтала,
В девических чертах воплощена!
...Кто б устоял пред этими очами,
Пред этим ликом, сладостным, как сон,
Пред этими волшебными устами,
Где поцелуй любви запечатлен?
Гак поэт описывает красоту пришедшей к пещере от-
шельника пастушки, а в другом месте поэмы обаяние ус-
нувшей у огня девушки изображено еще более живо и
образно:
...Лишь дева молодая
Дремала сладко возле очага,
И бледный свет, ланиты озаряя,
Скользил по ней, смущая бедняка.
И так была пленительно прекрасна
Она в сиянье трепетных огней,
Как будто все усилия соблазна
Соединились, торжествуя, в ней.
Как будто все утехи наслажденья,
Вся свежесть молодой ее поры
Рассыпали в пещере на мгновенье
Свои благословенные дары!
Здесь воочию столкнулись два противоположных об-
раза: отшельник — олицетворение разочарования в чело-
веческом обществе, ухода от жизни к уединению и девуш-
ка-пастушка— этот символический образ полнокровной и
брызжущей радостью земной жизни с ее сладостью и го-
рестью, ее красотой и неугомонностью.
Философии отшельника о превратности и жестокости
мирского бытия здесь противопоставлена простая и ясная
мысль пастушки о превосходстве живой жизни и людского
бытия над одиночеством и уходом от этого мира.
Жилищем ты избрал каменьев груду.
Но сладок мир, как ты пи прекословь!
Здесь смерть царит — там жизнь кипит повсюду,
Здесь скорбь кругом — там радость и любовь.
Поэма построена на остром столкновении этих двух
противоположных концепций, воплощенных в образах от-
шельника и пастушки. Со все нарастающей силой разви-
вается коллизия, полная глубокого драматизма. Поединок,
этот кончается поражением отшельника, его душевное
равновесие и покой поколеблены, он охвачен бурей волне-
ния. В нем неожиданно пробуждаются земные страсти и
чувства. Пробуждаются они с такой стихийной силой, что
им не могут уже противостоять религиозно-философские
устои монаха, его долгие молитвы, его таинственные связи
с небесными силами, с «божьей волей».
Напрасно боре।си отшельник с поднявшейся в его ду-
ше волной земных желаний. С большой эпической силой
изображена в поэме трагедия монаха, охваченного не-
преодолимой стихией чувств.
Заплакал он и поднял кверху очи...
О горе! Вместо матери святой
Сиял пред ним во мраке темной ночи
Прелестный образ девы молодой!
Что с ним стряслось? Проклятое виденье!
Ужели грех его настоль велик.
Что матери святой изображенье
Восприняло греховный этот лик?
Ужели бог лишил его навеки
Святого лицезренья божества,
Чтоб снова плоть воскресла в человеке
И отказался дух от торжества?
Отшельник не сумел одолеть эту силу живой жизни,
земных человеческих чувств и страстей. Борьба с этой си-
лой окончилась для монаха полным поражением. Луч
утреннего солнца уже не вознес к небу его смиренной мо-
литвы. Он не в силах перенести жестокую душевную боль.
Монах умирает, терзаемый тревогой и отчаянием.
И там, где раньше, полные терпенья,
Отцы святые славили творца,
Где возносились к небу песнопенья,
Где проливались слезы без конца, —
Гам, посреди пустующих развалин,
Теперь лишь ветра раздается вой,
Да стонет зверь, испуган и печален,
Спеша уйти от тучи грозовой.
Поэма эта — монументальное поэтическое творение,
в котором пластичность образов, музыкальное звучание
стиха и глубина мысли сливаются в органической целост-
ности и достигают огромной эмоциональной силы. Это' про-
изведение Илья Чавчавадзе создавал в последний период,
своей творческой жизни, и оно отмечено глубиной поэти-
ческого замысла, зрелостью и совершенством художест-
венного мастерства.
В исторической поэме «Димитрий Самопожертвова-
тель» поэт воссоздал один из волнующих эпизодов герои-
ческого прошлого грузинского народа. В ней изображен
самоотверженный подвиг патриота родины, без колебания
пожертвовавшего собственной жизнью во имя спасения
отчизны от угрозы опустошительного нашествия полчищ,
иноземных завоевателей.
В воспитании целых поколений в духе беззаветного
патриотизма и свободолюбия большую роль сыграла дра-
матическая поэма И. Чавчавадзе «Мать и сын». Здесь бла-
городному чувству материнской любви противопоставлено
возвышенное чувство любви и преданности родине и со
всей убедительностью показано, как перед патриотиче-
ским долгом, перед чувством любви к родной стране блед-
неют и отступают все остальные человеческие чувства. Ге-
роиня поэмы, пожилая и больная женщина, с радостью от-
правляет на поле битвы своего единственного сына, не-
смотря на то, что в одиночестве ей неизбежно угрожает
смерть. При этом мать сожалеет о том, что она только
одного сына взрастила для родины, что в эту величествен-
ную годину всенародной борьбы за освобождение отече-
ства она может отдать для этой святой цели лишь одного
героя. Идея пьесы выражена в словах, обращенных к ро-
дине:
* , В *
О родина .моя, мой край, залитый кровью!
Что может устоять перед такой любовью?
Когда любовь к тебе воспламенит сердца,
Мать сына отдает, сын отдает отца.
Когда лучи TBOiH в народе засияют,
Иные чувства в них мгновенно исчезают.
Как звезды мелкие, увидев свет дневной,
Как капельки дождя, сокрытые волной.
Создавая это произведение, поэт преследовал цель
воспламенить сердца людей патриотическим чувством, со-
ставляющим высшее достоинство человека. В уста мате-
ри-грузинки поэт вложил слова, звучащие вдохновенным
гимном свободе:
...Пристанище народное, свобода.
Убежище униженных судьбой!
Людей несовершенная природа
Меняется, воспитана тобой.
Тиранами гонимая от века,
Ты древо знанья вывела в раю,
Ио что был рай, пока для человека
Не приоткрыла душу ты свою?
Свобода - высшее благо и счастье для народа. Пи-
’что по может заменить ее человеку, всегда готовому от-
дать за нее всяческие другие блага, даже рай, даже бес-
смертие.
Вкусив свободы, праотцы взалкали
И на простое вольное житье
Господень ран охотно променяли
И отдали бессмертие свое...
Но это высшее благо человеку дается ценой огром-
ных жертв. Народ может и должен завоевать его борьбой,
кровью.
Столь дорогою куплена ценою,
Зачем же ты покинула людей,
Зачем людской питаешься борьбою
И просишь крови наших сыновей?
Несешь ты миру чистый свет любви,
Но весь в крови идущий за тобой,
Зачем твой храм не строится без крови,
Когда сама ты — счастье и покой?
Только борьбой, только кровью завоевывается святая
свобода — твердил поэт народу, и в этом своем драмати-
ческом творении восторженно нарисовал картину муже-
ственной освободительной борьбы народа. В этой картине
он воплотил свою вдохновенную мечту о торжестве борь-
бы за свержение власти душителей свободы.
Илья Чавчавадзе законно считается родоначальником
грузинской реалистической художественной прозы. В ее
развитии роль его особенно велика и неоценима.
Известно, что многие древнейшие памятники грузин-
ской литературы, датируемые пятым-шестым столетиями,
написаны в жанре художественной прозы. И в последую-
щей литературе немало замечательных произведений
прозы, также отмеченных высоким мастерством словес-
ного искусства. Достаточно вспомнить «Житие Григория
Хандзтийского» Георгия Мерчули, «Висрамиани» и «Ами-
ран Дареджаниани», чрезвычайно богатую агиографиче-
скую литературу, «Калмасоба» Иованэ Багратиони и. на-
конец, «Мудрость вымысла» Сулхана-Саба Орбелиани, со-
храняющую по сей день значение образца лаконической,
предельно выразительной, насыщенной мыслью художе-
ственной речи.
Все это составляет богатое наследие. Однако бесспор-
но, что до Ильи Чавчавадзе грузинская художественная
проза не знала традиции реалистического, типического
изображения явлений социальной жизни, обрисовки чело-
веческих характеров, образов большого обобщающего зна-
чения. Эти специфические достоинства реализма, опреде-
ляющие его превосходство над всеми другими направле-
ниями в мировой художественной культуре, грузинская
проза впервые обрела в произведениях Ильи Чавчавадзе.
В этом смысле он поставил развитие художественной
прозы на совершенно новые рельсы и, использовав луч-
шие традиции мастерства предшественников, придал это-
му жанру большую социальную значимость, подлинную-
народность и действенную силу.
Художественная проза Ильи Чавчавадзе как по сво-
ему идейному содержанию, так и по изобразительным
средствам составляет органическую, неотъемлемую часть
всего созданного писателем и целиком опирается на его
социальные идеи и эстетические убеждения.
Наиболее яркое и непосредственное выражение своих
общественных идеалов и литературных устремлений писа-
тель дал в одном из ранних беллетристических произведе-
ний — «Записки проезжего». Это совершенно особое и в
высшей степени своеобразное явление грузинской литера-
туры. Оно не имеет какого-либо фабульного начала и не
показывает всесторонне раскрытых человеческих обра-
зов. Оно представляет собой описание путешествия авто-
ра из Владикавказа в Тифлис, или, вернее, выражение
тех чувств, мыслей и переживаний, какими был полон мо-
лодой писатель при возвращении на родину после четы-
рехлетнего пребывания в России.
Вооруженный университетским образованием, вооду-
шевленный передовыми идеями русских шестидесятников,
Илья Чавчавадзе, уже автор многих художественных
77
произведений, вступает на родную землю с большими
надеждами и патриотическими намерениями.
Рассказывая о своих мыслях и чувствах при первой
встрече с родной страной, писатель в художественно образ-
ной форме излагает основные положения программы гру-
зинского литературного поколения «Тергдалеулеби». В
этом смысле «Записки проезжего» занимают такое же ме-
сто в художественной прозе И. Чавчавадзе, какое принад-
лежит в его поэтическом наследии поэме «Видение».
Каждая строка записок вдохновлена глубокой любо-
вью к порабощенной родине и непримиримой ненавистью
к ее угнетателям.
Писатель возвращался на родину с целью вникнуть в
нужды своего народа и сказать порабощенной стране сло-
ва надежды и утешения.
И уже в «Записках проезжего» писатель-патриот по-
казал, что он трезво и глубоко понимал боли и бедствия
своего народа, причины, их порождавшие, что он нес дей-
ствительно новое слово, способное претвориться в дело, в
подвиг.
В «Записках проезжего» И. Чавчавадзе поднял зна-
мя борьбы против колонизаторской политики царизма, то
самое знамя национально-освободительного движения, во-
круг которого скоро сплотились все лучшие люди, все жиз-
ненные силы тогдашней Грузии.
В разговоре с мохевцем, повстречавшимся в пути,
Илья Чавчавадзе услышал голос народа, стремившегося к
свободе, к тому, чтобы принадлежать самому себе. Устами
собеседника как бы сама родина жаловалась своему пре-
данному сыну на главную свою боль: «Мы принадлежали
самим себе...» В этих словах простого человека из народа
поэт познал весь смысл национально-освободительной
борьбы: «Я угадал, мой мохевец, каким жалом ты ужа-
лен!.. «Мы должны принадлежать самим себе», — сказал
гы. Я услышал эти слова, но едва донеслись они до меня,
как какая-то внезапная бол1$пробежала от мозга до серд-
ца. там, в сердце, вырыла себе могилу и схоронилась. До-
коле суждено этой боли оставаться в сердце. Ах, доколе,
юколе? Любимый мой край, земля моя, дай мне ответ!»
Так отозвался писатель на выраженные мохевцем ве-
ковую боль и стремления, определившие весь смысл и на-
правленность его жизни, творчества и деятельности.
В «Записках проезжего» ярко выражены и демокра-
тические устремления писателя, и его твердое решение
быть неразлучным с народом и бороться за его счастье.
Писатель восстал в этом своем программном произве-
дении против неподвижности, бездействия и застоя, ца-
ривших в те годы в общественной жизни Грузии.
Описывая величавый пейзаж Казбека и Терека, он в
их противопоставлении высказал свое преклонение перед
движением, борьбой, активным отношением к жизни.
«Мкинвари! Он величав, безмолвен и спокоен, но хо-
лоден и бел! Облик его приводит меня в изумление и не
трогает, повергает в холод и не согревает. Одним словом,
это ледник. Мкинвари во всем его величии — потрясает, но
любить его нельзя. К чему же мне тогда его величие? Мир-
ская суета, мирские бури, мирские невзгоды и радости не
отразятся на его высоком челе, ни один его нерв не дрог-
нет из-за них. Хотя подножием ему служит земля, а голова
упирается в небо, но он, неприступный, стоит в стороне.
Не люблю я ни такой высоты, ни стояния в стороне. Ника-
кой неприступности. Да благословит бог все тот же без-
удержный, безумный, шальной, неистовый, непокорный,
мутный Терек!
Вырываясь из самого сердца черной скалы, мчится
Терек и ревет, исторгает рев из всего, что окружает его. Я
люблю мощное рокотание Терека, его неистовую борьбу,
негодующий рокот и смятение. Нет, Мкинвари я не люб-
лю: его холод обжигает, а от белизны его стареешь».
В этом противопоставлении Илья Чавчавадзе одновре-
менно выразил свою непримиримость к «верхам» тогдаш-
ней общественной жизни и свою любовь и преданность к
народным «низам», подлинным творцам и двигателям
истории, составляющим силу и будущность нации.
Со страниц «Записок проезжего» впервые в грузин-
ской литературе прозвучало слово «революция».
«Да не испугает тебя слово революция, читатель! Ре-
волюция есть начало успокоения!»
79
В этом произведении, паписшпюм, как уже. отмечено,
в начале творческой деятельности Ильи Чавчавадзе, не
только декларированы передовые идеалы тою времени, ио
и проявилось характерное своеобразие его могучего худо-
жественного дарования. Здесь друг друга сменяют и до-
полняют и мастерство публицистически заострять художе-
ственную фразу, и умение драматизировать выражения
взволнованной души человека, и способность одухотво-
рять мыслью картины природы, и сатирический дар клей-
мить все отсталое, косное, антинародное.
Ни до Ильи Чавчавадзе, ни после него грузинская ли-
тература не имела такого сатирического произведения,
каким является «Кациа адамиани» («Человек ли он?»).
В этом блестящем образце сатирической беллетристики
писатель с сокрушительной силой обрушился на .скатив-
шееся на путь деградации феодальное сословие и беспо-
щадно разоблачил его нравственное и умственное вырож-
дение.
В центре этого произведения поставлен типический
образ представителя патриархально-феодальной знати —
Луарсаба Таткаридзе, погрязшего в болоте лени, бездей-
ствия и бессмысленного существования. Портрет Луарса-
ба, вырисованный с классической четкостью, без сомнения,
занимает видное место в галерее аналогичных образов ми-
ровой литературы.
Для того, чтобы представить себе, в каком аспекте
обрисованы писателем быт и нравы, паразитический образ
жизни и жалкий моральный облик деградирующего дво-
рянства, достаточно привести несколько строк одного из
вариантов предисловия к этому произведению.
«Набрел я на довольно большое, заросшее мохом бо-
лото. От этого болота шел смрадный запах. Человек здесь
мог задохнуться, сознание и сердце — покр:
сенью, нога
болото.
Виднелось в нем великое мнодрерт^о животных. Среди
них были и те двуногие, что у нас зовутся людьми.
Эту лужу грузины в шутку называют жизнью, так же
как двуногих животных, что в ней гниют, — людьми».
сознание и сердце — покр: ^ся пле-
увязнуть. Все знают, до чего вредоносно
80
Таким застывшим и зловонным болотом представлял-
ся Илье Чавчавадзе мир обреченного на гибель дворян-
ского сословия, и он создал яркую галерею пребываю-
щих в этом болоте типов: Луарсаба Таткаридзе, его су-
пруги Дареджан, их приближенных. Все эти люди до та-
кой степени утратили всякую способность мыслить, чувст-
вовать, действовать, настолько лишены общественного со-
знания и морального благородства, что естественно возни-
кает вопрос: люди ли они — «Человек ли он?»
Эта повесть явилась основополагающим произведе-
нием грузинского критического реализма, беспощадно
разоблачающим неизлечимые пороки дворянско-княже-
ского сословия — начиная с тунеядства, морального и ум-
ственного вырождения и кончая уродливым суеверием, за-
вистью и мелкой злобой. То обстоятельство, что у Луар-
саба и его жены нет детей, символизировало бесплодие
отжившего свой век класса, его неминуемую полную
обреченность.
Такой же изобличительной остротой и целеустремлен-
ностью обладает другая повесть Ильи Чавчавадзе —
«Рассказ нищего», написанная в совершенно ином стиле.
Здесь писатель развивает полный острого драматизма сю-
жет, повествующий о смертельной схватке типических
представителей двух враждебных друг другу социальных
сил — дворянства и крестьянской бедноты. Первая в по-
вести олицетворена образом молодого князя Датико, вто-
рая сила воплощена в образе крестьянского парня Габро.
В образе Датико писатель реалистически правдиво, с
глубоким мастерством художественной типизации изобра-
жает низменный, аморальный облик, опустошенность дво-
рянской'молодежи. Датико готов ради минутного удоволь-
ствия попрать все человеческое, он цинично издевается
над нормами морали и топчет самолюбие и достоинство
каждого, кто встает на пути удовлетворения его низмен-
ных, животных стражей. Не щадит он и выросшего вместе
с ним Габриэла. Го обстоятельство, что оба героя пове-
сти —• Датико и Габро — с детских лет воспитывались
вместе и были как будто близкими друзьями, еще ярче
подчеркивает непримиримую противоречивость ин гересов
двух сословий. Убедительный показ навеки «сломанного
моста» между ними и составлял цель писателя в данной
повести. Этим Илья Чавчавадзе показал, что обе социаль-
ные силы настолько отгорожены друг от друга и настоль-
ко чужды и враждебны друг другу, что между ними не-
возможны никакая дружба и близость.
Изображенная в повести борьба между ее героями за-
вершается трагическим концом. Все они гибнут в этой
схватке. Крестьянская девушка Тамро, ставшая жертвою
звериных инстинктов Датико, опускается на дно жизни.
Умирает ее отец, старый крестьянин Пепия, жестоко по-
платившийся за попытку вступиться за честь и достоин-
ство своей дочери. Жертвою мести Габро делается Датико,
и под конец в тяжелых физических и душевных муках
кончает свою жизнь и Габро.
Нарисовав такой исход борьбы, Илья Чавчавадзе еще
раз показал, к каким губительным последствиям приво-
дила жестокость, аморальность и разнузданность дворян-
ского сословия и какой бесславный конец был уготован
этому сословию, обреченному на гибель под тяжестью
собственных злодеяний. В этом отношении «Рассказ нище-
го» близко примыкает к поэме Ильи Чавчавадзе «Разбой-
ник Како».
В конце своей творческой деятельности Илья Чавча-
вадзе создал еще один замечательный образец художест-
венной прозы — «Отарова вдова», который относится к
лучшим произведениям грузинской литературы прошлого
столетия.
В этой повести Илья Чавчавадзе со всей силой своего
художественного мастерства затронул одну из самых ак-
туальных для его эпохи проблем, так называемую пробле-
му «сломанного моста», и показал всю беспочвенность и
утопичность несостоятельного идеала восстановления мо-
ста между сословиями, сближения и объединения их.
Писатель создал классический, совершенный образ
грузинской крестьянки-вдовы, в котором воплотил основ-
ные черты характера грузинского крестьянства: трудолю-
бие и справедливость, бескорыстие и прямоту, человеко-
любие и бесстрашие, непоколебимое стремление к торже-
ству свободы и правды.
82
«сломанного
в данной
обе социаль-
а и настоль-
[ДУ ними не- >
i героями за-
[бнут в этой
гая жертвою
1 дно жизни,
жестоко по-
ь и достоин-
.ется Датико,
евных муках
зчавадзе еще
виям приво-
ость дворян-
ыл уготован
>д тяжестью
ассказ нище-
тзе «Разбой-
4.1 ь я Чавча-
д художест-
огносится к
>ы прошлого
:илой своего
з самых зи-
мую пробле-
щвенность И
овления мо-
лния ИХ.
:нный образ
ютил основ-
щ: труД°л^'
v человек
ие к тор#е'
В этой повести впервые в грузинской литературе был
показан образ либеральствующего помещика, просвещен-
ного князя Арчила, который сознает весь ужас лежащей
между сословиями пропасти, хорошо понимает превосход-
ство крестьянства над дворянским сословием и мечтает о
том, чтобы путем прогресса, просветительства и обогаще-
ния духовного мира народа заполнить эту пропасть, отде-
ляющую господствующее меньшинство от трудового боль-
шинства.
Всем развитием сюжета повести писатель показывает
беспочвенность и нежизненность абстрактных иллюзий
«раскаивающегося» дворянина. В этом произведении еще
глубже, чем в каком-либо другом, писатель показал, какой
неодолимой пропастью и непроницаемой стеной отделены
друг от друга дворянство и крестьянство, как неизгладимы
противоречия между ними.
Критический пафос этого произведения заключается в
художественно убедительном доказательстве того, что
пресловутая «крестьянская реформа» ничего по существу
не изменила в области взаимоотношений дворянства и
крестьянства, ни в какой мере не уменьшила противопо-
ложности их интересов.
В этом произведении новый грузинский литературный
язык достиг своего подлинного блеска и совершенства.
Жизненная правдивость и общественная актуальность
идей, заложенных в основу произведения и нашедших пре-
дельно выразительное образное воплощение, ставят эту
повесть в один ряд с наиболее значительными произведе-
ниями литературы критического- реализма.
В беллетристическом наследии Ильи Чавчавадзе осо-
бое место занимает рассказ «У виселицы». В нем с пози-
ций своих светлых гуманистических идеалов писатель
изобразил уродующее и разлагающее влияние буржуазно-
помещичьего общественного строя на человека. Этот урод-
ливый и несправедливый строй является источником, по-
рождающим преступления. А общество, которое само по-
винно в этих преступлениях, жестоко карает исковеркан-
ных по его вине людей. И. Чавчавадзе художественно во-
плотил в этой повести те свои человеколюбивые убежде-
нпя, которые впоследствии он обосновывал в своей речи
в Государственном совете, направленной против смерт-
ной казни.
Так неразделимы были творческие идеи и практиче-
ская деятельность писателя. Так монолитен и целостен
был и он сам при всей широте и многогранности его ум-
ственных интересов и общественной борьбы.
Порожденное конкретно-исторической обстановкой и
сыгравшее в свое время выдающуюся роль в развитии об-
щественной жизни и духовной деятельности грузинского
народа творчество Ильи Чавчавадзе выдержало испыта-
ние временем и заняло видное место в сокровищнице клас-
сического культурного наследия народов СССР.
Значение и актуальность его творений не ограничи-
лись рамками одной исторической эпохи. Если в шестиде-
сятые годы его произведения звали и подымали народ на
борьбу с ненавистным крепостничеством, то в последую-
щие десятилетия они с такой же обличительной силой вы-
являли уродства буржуазно-помещичьего строя и царского
самодержавия, оказывали большое революционизирующее
влияние на сознание народа. И в период первой русской
революции, и в годы последовавшего за ней разгула цар-
ской реакции стихи, поэмы и повести Ильи Чавчавадзе
учили народ гневной ненависти к поработителям, показы-
вали образцы мужественной борьбы за свою свободу и
счастье. ' • /
Глубочайшие коренные изменения, происшедшие в
наше советское время во всех областях жизни страны,
отнюдь не ослабили идейно-эстетического значения твор-
ческого наследия великого писателя. Илья Чавчавадзе еще
больше приблизился к духовному миру народа.
Возвышенные чувства патриотизма и гуманизма, про-
низывающие все творчество И. Чавчавадзе, роднят его
произведения с миром чувств и мыслей советского народа,
самоотверженно борющегося за непрестанное укрепление
могущества социалистической Родины, за полное торже-
ство светлых идеалов прогресса, гуманизма, демократии.
Изучая творчество Ильи Чавчавадзе, советские люди
видят, в каких невыносимых условиях жил народ еще в
недалеком прошлом, на какие тяжкие бедствия и стра-
дания обрекал человека буржуазно-помещичий, самодер-
жавный строй. Это дает нам право еще больше гордиться
величием нашей светлой эпохи, положившей конец экс-
плуатации человека человеком, всяческому социальному и
национальному гнету. Это повышает нашу любовь и пре-
данность советской Родине, являющейся образцом такого
свободного содружества народов, о котором могли лишь
мечтать Илья Чавчавадзе и его соратники по борьбе за
светлое будущее.
На книгах Ильи Чавчавадзе воспитываются и будут
воспитываться поколения советских людей в духе непри-
миримой ненависти к миру насилия и угнетения, ко всякой
тирании и социальному неравенству, ко всему реакцион-
ному, затхлому, отсталому. Дух свободолюбия и отваги,
пронизывающий все творчество Ильи Чавчавадзе, пламен-
ный патриотизм, составляющий главное содержание твор-
чества и всей жизни этого великого классика, находят жи-
вой отзвук в сердцах советских людей. Не только в худо-
жественных произведениях, но и во многих публицисти-
ческих статьях Ильи Чавчавадзе мы находим мысли, со-
звучные с благородными порывами народа, победоносно
строящего коммунистическое общество. Вдохновенно вос-
петая им свобода и его пламенная мечта о крушении мира
рабства и угнетения, о торжестве свободного человека во
всем мире вдохновляют нас на борьбу с темными силами
империалистической реакции, на дальнейшее укрепление
могучего лагеря социализма и демократии.
Созданный Ильей Чавчавадзе и его славными спод-
вижниками новый грузинский литературный язык обрел
значение общенационального языка, на котором успешно
развивается грузинская советская литература.
Своими художественными произведениями, создав-
шими и утвердившими в Грузии традиции критического
реализма, Илья Чавчавадзе оказал огромное благотвор-
ное воздействие на все дальнейшее развитие грузинской
литературы. С шестидесятых годов прошлого века вплоть
до наших дней не было и нет в Грузии ни одного более или
менее значительного деятеля литературы, который не учил-
85
ся бы у Ильи Чавчавадзе и не испытал бы его благотвор-
ного влияния.
Илья Григорьевич Чавчавадзе •— великий предшест
венник и учитель грузинских советских писателей, давший
непревзойденные образцы высокой идейности и народно
сти литературного творчества, его кровной связи с жиз-
нью и духовным миром народа. Именно эти славные тра-
диции наследуют грузинские советские писатели, раз-
вивая и совершенствуя их в соответствии с задачами и
требованиями нашей великой эпохи.
БЕСАРИОН ДАВИДОВИЧ ЖГЕНТИ
Илья Чавчавадзе
Жизнь и творчество
Редактор Д емна Шенгелая,
»ик Н. Черныш ко в. Технический редактор А. Якимова,
Корректор М. Гржеидзица.
Подписано к печати 12 октября 1957 г. Формат
бумаги 84Х1081|зя. 1,375 бум. листа=4,51 печ. листа.
Учетно-издательских 4,3 листа.
Заказ № 1192. Тираж 10.000. УЭО2991.
Цена 1 р. 70 к.
Издательство Союза советских писателей Грузни
.Заря Востока", Тбилиси, пр. Руставели, М 42.
Типография .Заря Востока- имени А. Ф. Мясникова
издательства ЦК КП Грузии, Тбилиси,
пр. Руставели, М 42.