Л.Л.Буланин | I I	Р°СЫ

Трудные
вопросы
морфологии
*
А	*	-I
Q)
Библиотека
учителя
русского
языка
Л. Л. Буланин
Трудные
вопросы
морфологии
Пособие для учителей
МОСКВА
«ПРОСВЕЩЕНИЕ* 1976
4Р(07)
Б90
Рекомендовано
Министерством просвещения РСФСР
Буланин Л. Л.
Б90 Трудные вопросы морфологии. Пособие для учителей.
М.» «Просвещение», 1976.
208 с. (Б-ка учителя рус. языка).
В пособии рассмотрены наиболее сложные вопросы морфологии, изучаемые в
школьном курсе русского языка. Знакомя учителя с различными течками зрения
на тот или иной спорный грамматический вопрос, автор предлагает решение,
наиболее приемлемое для школы.
г 60501—715
Б ------------ подписное
103(13)—76
4Р(07)
(g) Издательство «Просвещение», 1976
ПРЕДИСЛОВИЕ
Основная цель предлагаемой вниманию читателя книги состо-
ит в том, чтобы помочь учителю разобраться в некоторых труд-
ных вопросах морфологии современного русского языка и тем
самым в какой-то степени облегчить ему повседневную практи-
ческую работу.
Современные школьные программы и учебники по русскому
языку для IV, V и VI классов требуют от учащихся постоянного
использования всего запаса знаний и умений по грамматике,
лексикологии, словообразованию, фонетике и правописанию.
В учебниках последовательно проводится принцип взаимопро-
никновения материала, относящегося к различным разделам
науки о языке, что предъявляет учащимся и учителям повышен-
ные требования. Успешному преподаванию русского языка весь-
ма-способствует умение учителя ориентироваться в разнообраз-
ных, в том числе и сложных, явлениях языка и видеть их во вза-
имодействии с другими явлениями.
В книге «Трудные вопросы морфологии» рассматриваются
основные темы русской морфологии с привлечением научной ли-
тературы, авторитетных общих курсов русского языка и вузов-
ских пособий, рассматривается изложение соответствующего ма-
териала в школьных учебниках и по возможности даются реко-
мендации для учителя. Преимущественное внимание удел-яется
теоретическим вопросам морфологии — общим и частным. Од:
ним из самых сложных является вопрос о частях речи. Предпоч-
тение отдается традиционной классификации, но ие потому, что
она в наибольшей степени удовлетворяет нуждам школы, а
потому, что она покоится на солидном лингвистическом фундамен-
те. При рассмотрении более частных вопросов выявляется взаи-
модействие морфологии и семантики (род и число существитель-
ных, глагольный вид), морфологии и синтаксиса (категория на-
клонения, безлично-предикативные слова), морфологии и слово-
образования (наречие). Проводится преимущественно грамма-
тическая точка зрения на переход причастий в прилагательные.
Освещается вопрос о категории залога, хотя она и не охватыва-
3
ется курсом школьной грамматики. Анализируются безлично-
предикативные и модальные слова.
Книга «Трудные вопросы морфологии», будучи пособием для
учителя, никоим образом не является систематическим курсом
русского языка. Она не претендует на полноту изложения (рас-
сматриваются не все части речи), упор в ней делается на труд-
ные моменты (а иногда и спорные). Поэтому автор счел себя
обязанным в ряде случаев указать на существование разных то-
чек зрения. С другой стороны, в задачи книги не входит пред-
ставление поурочных разработок и рекомендаций того или ино-
го. способа преподнесения учащимся конкретных тем по морфо-
логии.
Привлечение некоторого количества научной литературы
способствует, по мысли автора, расширению лингвистического
кругозора учителя С этой же целью использованы данные ряда
дореволюционных школьных учебников и учебников 20—30-х гг.
нашего века. По нескольким темам даны исторические и историо-
графические экскурсы. Из этих же соображений автор не избе-
гает употребления некоторых лингвистических терминов, обыч-
но не используемых школьной грамматикой. Разрыв между
школьной и научной грамматикой представляется крайне неже-
лательным; поэтому мы считаем глубоко правильным высказы-
вание крупнейшего советского методиста А. В. Текучевя:'
«Школьная грамматика должна представлять собою изложен-
ную достаточно популярно и кратко научную грамматику.
В школьной грамматике не должно быть никаких искусственных,
псевдонаучных, ложных построений, хотя бы, с точки зрения ме-
тодики, и удачно поданных» 1.
Автор выражает глубокую благодарность зав. лабораторией
обучения русскому языку НИИ содержания и методов обучения
АПН СССР М. М. Разумовской, учительнице школы № 450
г. Москвы Н. В. Гордеевой, преподавателю Высшей партийно-
комсомольской школы Л. Н. Агееву за ценные замечания, сде-
ланные при рецензировании книги. Автор выражает также иск-
реннюю благодарность своим молодым коллегам В. Б. Евтюхину
и 10. П. Князеву за большую техническую помощь в работе над
книгой.
1 Текууев А В. Некоторые вопросы теории преподавания грамматики.—
«Русский язык в школе», 1971, № 4, с. 23.
ВВЕДЕНИЕ
§ 1. Предмет морфологии и ее место в грамматике. В задачи
морфологии входит изучение основных понятий грамматики
(грамматическая форма, грамматическая категория, граммати-
ческое значение), распределение слов по частям речи, а внутри
частей речи'— по семантико-грамматическим разрядам, рас-
смотрение грамматических категорий и формообразования
отдельных частей речи, а также основных случаев употребления
грамматических форм в контексте.
Длительное время традиционным для русской грамматики
было недостаточно четкое различение собственно морфологиче-
ских и словообразовательных проблем. Однако словообразова-
ние постепенно обособилось от морфологии, имеющей дело со
словоизменением, и во второй половине XX в., оформилось в са-
мостоятельную дисциплину. Естественно, при этом предмет мор-
фологии несколько сузился. Например, в Грамматике-1970, хо-
рошо отражающей современные веяния в этой области, он пред-
ставлен в виде трех разделов: 1) грамматические классы и раз-
ряды слов (части речи); 2) грамматические категории; 3) пара-
дигматика (системы форм словоизменения) *.
Отделение морфологии от словообразования и синтаксиса,
как бы оно ни было желательно в теории, на практике наталки-
вается на определенные трудности. Имеются области, погранич-
ные между морфологией и словообразованием, например обра-
зование видовых пар глаголов (делать — сделать, записать —
записывать). Очень сложен также вопрос о формах слова в мор-
фологическом и синтаксическом аспекте. До каких пределов, на-
пример, частные значения грамматических форм, создаваемые
контекстом, должны рассматриваться в морфологии и где начи-
1 См.: Грамматика-1970, 11, 302. В дальнейшем в ссылках, как правило,
указывается лишь фамилия автора или сокращенное название работы. Пер-
вая цифра после запятой или в скобках обозначает номер работы по спис-
ку в конце книги (стр. 197—205), вторая, курсивом — страницу в этой работе.
5
чается для них собственно синтаксический аспект? Иллюстраци-
ей может служить широко распространенное употребление форм
настоящего времени в рассказе о событиях в прошлом: захо-
дит ко мне вчера мой товарищ и говорит... Авторитетное
указание («Морфология рассматривает формы отдельных слов
в их образовании и значении, а синтаксис — употребление фор^м
отдельных слов в словосочетаниях и предложениях»1), строго
говоря, дает основания отнести синтаксическое употребление
форм слова не к морфологии, а к синтаксису. Однако в большин-
стве современных монографий по грамматике русского языка
эти вопросы излагаются в морфологии.
В школьной грамматике, идущей-, как правило, в русле грам-
матики научной, морфология (или этимология; этот термин пре-
обладал в научной и школьной грамматической литературе до
20-х гг. нашего века) долгое время имела весьма расплывчатое
содержание. В нее включались вопросы фонетики, правописа-
ния, словообразования и, естественно, собственно морфологиче-
ская, т. е. грамматическая, проблематика.
Например, в учебнике В. Классовского материал этимологии
распределен по трем разделам: 1) «буквы как знаки звуков и
как составные части слов»; 2) «классификация слов и исчисле-
ние свойств, принадлежащих каждому самостоятельному разря-
ду слов»; 3) «склонение и спряжение‘(производство и исчисле-
ние флексий)» (В. Классовский, 193, 6) В популярных в свое
время учебниках Ф. Абраменко и К. Петрова имеются разделы
о звуках и буквах, о составе слова, дается, естественно, обзор
частей речи (это основная часть морфологии), причем специаль-^
ные главки посвящаются суффиксам существительных и прила-
гательных 1 2.
Первым советским стабильным школьным учебником был
учебник А. Б. Шапиро. Морфология в нем определяется как
«учение о строении слова и изменениях его в связной речи»
(204, 5). Морфология включает разделы о составе слова, о клас-
сификации частей речи и об отдельных частях речи; сюда же вхо-
дят сведения по словообразованию. (Отметим, что из этого опре-
деления морфологии не вытекает, что служебные части речи, в
массе своей не имеющие морфологической членимости и неизме-
няемые, должны изучаться в морфологии.)
Начиная с 1938 г. на протяжении более 30 лет на вооружении
школы находились учебники, основным автором которых был
С. Г. Бархударов. В них по отношению к предмету морфологии
продолжена линия А. Б. Шапиро. Морфология определяется как
учение о правилах изменения и образования слов (учебник под
1 Грамматика русского языка. T. II. Синтаксис. Ч. I. М.., Изд-во
АН СССР, 1954, с. 9.
2 Полезно иметь в виду точку зрения Будде (181, 15), считающего, что
фонетика и морфология вместе составляют этимологию.
6
ред. Шербы, 186, 4\ Бархударов и Крючков, 176, 39) и имеет ту
же трехчастную структуру.
Словообразование как особый раздел школьного курса рус-
ского языка появилось совсем недавно — в учебниках, научным
редактором которых является Н. М. Шанский. Этот раздел, в
миниатюре воспроизводящий основные научные достижения в
этой области, содержит интересный и ценный материал. С его
появлением школьная грамматика сделала несомненный шаг
вперед. Словообразование изучается в IV и V классах.
В IV классе рассматривается состав слова — тема, традиционно
входившая в морфологию. В V классе изучается совершенно но-
вая тема — способы словообразования. Основное внимание уде-
лено морфологическому способу как наиболее характерному для
строя русского языка. Различается приставочное словообразо-
вание (при-открытъ), суффиксальное (комнат-н-ый), приставоч-
но-суффиксальное (под-окон-ник), бессуффиксное (отход), а так-
же сложение (электр-о-воз, вуз). Раскрывается необходимое
для словообразования понятие производящей основы. Изучаются
также и неморфологические способы: слияние сочетания слов в
одно слово (малодоступный) и переход из одной части речи в
другую (столовая). Словообразование рассматривается как осо-
бый раздел науки о языке, входящий в грамматику вместе с
морфологией и синтаксисом '(учебник для V—VI классов, 175,
345), причем словообразование частей речи, в духе традиций
школьной грамматики, оставлено в составе морфологии.
С появлением раздела словообразования содержание морфо-
логии в современных школьных учебниках стало более чет-
ким. Определение морфологии в учебнике для V—VI классов
(«Морфология—это раздел науки о языке, в котором изучают-
ся: 1) части речи, 2) их грамматические признаки, 3) правила
изменения частей речи» — стр. 68) отличается гибкостью. Бла-
годаря упоминанию о частях речи оно охватывает все компонен-
ты этой системы, от существительного до междометия.
УЧЕНИЕ О ЧАСТЯХ РЕЧИ
§ 2. Общие замечания. Части речи, согласно наиболее распространенной
точке зрения, представляют собой разряды (или классы) слов, выделяемые
на основе их значения и грамматических признаков. Иначе уожпо сказать,
что части речи — это лексико-грамматические разряды слов. Учение о ча-
стях речи в том или ином виде составляет обязательную принадлежность лю-
бой пэамматичёской теории.
Своими корнями учение о частях речи уходит в античность. Ученые Алек-
сандрийской школы, среди которых наибольшей известностью пользуется Дио-
нисий Фракийский (ок. 170—90 гг. до н. э.), установили для древнегреческого
языка восемь частей речи: имя, глагол, причастие, член (артикль), местоиме-
ние, предлог, наречие, союз. Примечательны краткие, но точные определения
частей речи, которые дает Дионисий: «Имя есть склоняемая часть речи,
обозначающая тело или вещь (тело — например камень, вещь—например
воспитание) и высказываемая как общее и как частное: общее — например
человек, частное—например Сократ». «Глагол есть беспадежная часть речи,
принимающая времена, лица и числа и представляющая действие или стра-
дание» (Античные теории, 25, 118, 124). Римляне усвоили учение греков,
заменив /только артикль, которого не было в латинскОхМ языке, междо-
метием.
Учение о восьми частях речи было представлено и в первых грамматиках
церковнославянского языка XVI—-XVII вв. Наиболее значительная из них —
грамматика М. Смотрицкого (1619 г.)—была хорошо известна Ломоносову и
оказала известное влияние на его «Российскую грамматику». У Ломоносова
хмы находИхМ те же восемь частей речи (в латинском варианте). Огход от ан-
тичной схемы начинается с грамматики Востокова, в которой причастие как
часть речи было заменено прилагательным. Павский (32) и Буслаев (4, 287'i
ввели имя числительное. Последними, уже в XX в., в составе частей речи
укрепились частицы, после чего система приобрела хорошо знакомую нахМ
десятичленную структуру.
Части речи как лексико-грамматические классы слов форми-
руются на основе различных критериев. «В русском языке слова
распределяются по разрядам, или классам, которые различают-
ся 1) по своим основным значениям, 2) по характеру граммати-
ческих категорий, связанных с каждым из этих разрядов, или
классов, а также 3) по типам словообразования и формообразо-
вания. Эти разряды называются частями речи. Части речи раз-
личаются также 4) по функциям, которые они выполняют в связ-
ной речи» *. Здесь при классификации учтены четыре признака,
1 Грамматика-1952, 10, 20. Цифры в цитате поставлены нами.
8
однако, по существу, они актуальны лишь' для знаменательных
частей речи. Самым общим делением частей речи является деле-
ние на знаменательные (или, иначе, самостоятельные; и служеб-
ные; этим двум основным группам слов противостоят междоме-
тия (Щерба, 45, 67).
Знаменательные и служебные слова противопоставляются по
разным основаниям. Во-первых, знаменательные слова само-
стоятельны по своему значению: они называют различные явле-
ния или указывают на них (последнее свойственно местоимени-
ям). Служебные слова сами по себе, т. е. вне связи с знамена-
тельными словами или предложениями, ничего не означают. Во-
вторых, знаменательные слова, за исключением .наречий, изме-
няются, т. е. имеют формы словоизменения. Служебные слова
характеризуются неизменяемостью. В-третьих, знаменательные
слова выполняют в предложении синтаксические функции, яв-
ляются его членами. Они могут сами, без помощи служебных
слов, составлять предложения (например: Ученик внимательно
читает интересную книгу). Служебные слова членами предложе-
ния быть не могут, их функция заключается в установлении от-
ношений между знаменательными словами и между предложе-
ниями.
Традиционным для русской грамматики является представ-
ление (восходящее к античности), что все слова, образующие
речь, составляют части речи. Посмотрим ряд формулировок на-
учных и школьных грамматик. «Все слова русского языка, вхо-
дящие в состав речи, заключаются в осми разрядах, или частях
речи» (Востоков, 7, 4)\ «Речь наша делится на слова, которые
называются поэтому частями речи» (Харциев, 203, /); «Наша
речь состоит из отдельных слов. Все слова делятся на разряды,
которые называются частями речи» (Бородин, 180, 11)х. Таким
образом, знаменательные и служебные части речи, при всех их
различиях, рассматриваются в целом как однопорядковые яв-
ления, так как и те и другие являются словами. Надо, однако,
иметь в виду и точку зрения, более радикально противопостав-
ляющую знаменательные и служебные части речи именно в свя-
зи с их отношением к слову.
§ 3. Знаменательные и служебные части речи в их отношении
к слову. В истории русской грамматики были попытки термино-
логически противопоставить знаменательные слова и служебные
как «части речи» и «частицы речи». Это противопоставление, как
и термин «частицы речи», было введено в русскую грамматику
1 Естественным при таком подходе было отождествление понятий «сло-
во» и «часть речи», например: «Речь состоит из слов. Всякое слово есть часть
речи» (Вертоградский, 183, 55); «Всякое слово, употребляемое народом,
составляет часть его речи» (Крыжановский, 194, 13). По существу, анало-
гичную позицию занимает и А. А. Шахматов (24, 420): «Слово в его отно-
шении к предложению или вообще к речи определяется в грамматике как
часть речи».
9
Н. II. Гречем (12, 19, 23) т. Широкую общелингвистическую
трактовку оно получило у В. В. Виноградова.
Формируя систему «категорий слов» русского языка, В. В. Ви-
ноградов называет частями речи лишь знаменательные слова.
«В применении к этим классахМ слов особенно уместен термин
«части речи». Они образуют предметно-смысловой, лексический
и грамматический фундамент речи» (Виноградов, 6, 31—32).
Служебные слова (предлоги, союзы, частицы, связки) В. В. Ви-
ноградов называет «частицами речи»1 2. В этих словах «вещест-
венное содержание и грамматические функции совпадают. Их
лексические значения тождественны с грамматическими. Эти
слова лежат на грани словаря и грамматики и вместе с тем
на грани слов и морфем»3 (разрядка наша. — Л. Б.).
Таким образом, В. В. Виноградов, противопоставляя знамена-
тельные слова («части речи») служебным («частицам речи»),
отмечает у последних их близость к морфемам. Этим затрагива-
ется очень существенный аспект различия двух основных типов
слов.
В русскохМ языкознании можно встретить отдельные высказывания о со-
отношении служебных слов с морфемами. Так, Буслаев (4, 288) отмечает, что
служебные слова соответствуют окончаниям знаменательных и что «исчис-
ляются» служебные слова, будучи ограничены числом, не в словаре, а в грам-
матике. Потебня пишет (35, 128), что «высшая степень формальности пред-
лога обнаруживается в том, что он перестает чувствоваться как отдельное
слово и становится префиксом (реже суффиксом) падежа и префиксом гла-
гола». Пешковскип (19, 67) считает, что предлоги «соответствуют в общем по
значению флексиям существительных», а о служебных словах в целом пишет,’
что «это как бы оторвавшиеся от основ аффиксы, свободно передвигающиеся
по поверхности языка». Шахматов (24, 423) вводит в состав служебных частей
речи префикс, т. е. приставку.
В современном языкознании положение о функциональной
близости служебных слов и морфем встречает поддержку у мно-
гих авторов. Л. С. Бархударов трактует служебные слова как
единицы, исТюльзуемые в качестве морфем — показателей грам-
матической связи4. И. Вукович сближает по функции служеб-
ные слова с морфемами, причем дифференцирует типы служеб-
ных слов: предлоги по функции приравниваются к падежным
морфемам, союзы — к фразовьпм морфемам, частицы — к лекси-
ко-синтаксическим морфемам5. Пожалуй, наиболее категорич-
но высказывается по этому вопросу Е. Курилович (30, 66—67).
Из служебных слов его внимание привлекают главным образом
1 Оно встречается и в школьных грамматиках (см., например: Антонов,
174, 16).
2 Обращаем внимание на необходимость различения частиц речи и час-
тиц. Последние составляют лишь одну из разновидностей частиц речи, т. е.
служебных слов.
3 Противопоставление знаменательных и служебных слов осуществля-
лось и в ины< терминах. В частности, у Потебни противопоставлялись лек-
сические слова и формальные, у Фортунатова — полные слова и частичные.
4 См.: «Иностранные языки в школе», 1965, № 6.
5 См.: «Вопросы языкознания», 1972, № 5, с. 49—50.
10
предлоги, и он заявляет, что «предлог — это не слово, а мор-
фема». Сходным образом он трактует и союз.
Вопрос о слове как единице языка чрезвычайно сложен, он
имеет огромную литературу L Вполне можно предположить, что
любое определение слова в той или иной степени недостаточно
и неполно, так как не отражает всех его существенных призна-
ков1 2. Поэтому представляется интересным путь, намеченный
Н. М. Шанским. Н. М. Шанский (50, 10—11) признает, что «раз-
личные слова могут быть словами в разной степени», имея в ви-
ду все ту же противоположность знаменательных слов (они име-
нуются «классическими») и служебных. Не давая определения
слова, Н. М. Шанский намечает систему его признаков. Среди
этих признаков и фонетические (фонетическая оформленность,
наличие не более одного основного ударения), и семантические
(семантическая валентность), и грамматические (лексико-грам-
матическая отнесенность, т. е. принадлежность к какой-либо ча-
сти речи), и структурные (непроницаемость, т. е. невозмож-
ность вставки внутрь слова другого слова).
В число обязательных признаков слова, намеченных
Н. М. Шанским, не включено указание на его функцию. Без уче-
та этого критерия, действительно, и на, и столик должны в рав-
ной мере считаться словами, так как они фонетически оформле-
ны, не несут двух ударений, имеют значение, принадлежат к со-
ответствующим частям речи и структурно непроницаемы, т. е.,
например, между корнем стол- и суффиксом -ик нельзя вставить
никакого другого слова. (Структурная непроницаемость предло-
га на, ввиду его морфологической нечленимости, очевидна.) Су-
щественные различия между на как служебным словом и столик
как знаменательным при этом нивелируются.
Таким образом, оценка различных типов слов преимущест-
венно с формальной стороны (см. выше) и с функциональной
стороны не совпадает. Если в формальном отношении знамена-
тельные и служебные слова, при всех различиях между ними,
сопоставимы и могут считаться словами, то в функциональном
отношении между ними нет ничего общего, поскольку служеб-
ные слова являются выразителями грамматических отношений и
в этом смысле выполняют служебную, вспомогательную функ-
цию. Этим они сближаются со служебными морфемами (при-
ставками, суффиксами, окончаниями), выражающими словооб-
разовательные и словоизменительные отношения. (Обращаем
внимание читателя на то, что все лингвисты, говорящие о близо-
1 Укажем лишь две обобщающие монографии: Левковская К. А. Теория
слова. М., «Высшая школа», 1962; Уфимцева А. А. Слово в лексико-семан-
тической системе языка. М., «Наука», 1968.
2 Из множества определений слова одним из самых ясных, содержатель-
ных и в то же время кратких нам представляется определение В. М. Жир-
мунского: «Слово есть кратчайшая единица языка, самостоятельная по сво-
ему значению и форме» (Жирмунский В. М. О границах слова. — «Вопросы
языкознания», 1961, № 3, с. 4).
11
сти служебных слов к служебным морфемам, имеют в виду
именно общее в их функциях.)
Что же касается различий служебных слов и служебных мор-
фем, то они связаны прежде всего с внешней, формальной сторо-
ной. Самое главное заключается в том, что приставки, суффик-
сы и окончания всегда занимают строго определенное положение
в слове по отношению к корню или основе, тогда как примени-
тельно к служебным словам нельзя говорить о каком-то их мес-
те в слове; в пределах же словосочетания и предложения они об-
ладают относительной подвижностью (по этой причине их иног-
да называют «подвижными морфемами»). Предлог, например,
не обязательно -стоит непосредственно перед тем существитель-
ным, с которым связан, и этим он отличается от приставки (ср.
в тишине, в полной тишине, но в тихомолку). Подвижность слу-
жебных слов, незакрепленность их места в составе более круп-
ных лингвистических единиц сближает их с самостоятельными
словами и вместе с последними противопоставляет морфемам.
Налицо очевидное несоответствие, даже противоречие формаль-
но-структурного и функционального аспектов служебных слов.
Большинство лингвистов, в частности в русском и советском
языкознании, исходят из структурного критерия и на этом осно-
вании считают служебные слова словами, хотя бы и с функцией,
сходной с функцией морфем Ч
С позиций грамматики, ставящей во главу угла функции слов в построении
связной речи1 2, различие знаменательных и служебных слов имеет первосте-
пенное значение. Прежде всего это касается теории частей речи. Нам близка
позиция В. В. Виноградова, противопоставляющего частицы речи частям речи,
хотя мы сознаем, что такое размежевание нецелесообразно внедрять в школь-
ную грамматику. Думается, что наиболее общим понятием в этой области
должно быть понятие лексико-грамматических разрядов слов, подразделяемых
на части речи, частицы речи и междометия.
§ 4. Принципы классификации частей речи. Как уже говори-
лось (см. стр. 9), слова русского языка подразделяются на
три основных класса: знаменательные, служебные и междоме-
тия, причем междометия занимают совершенно обособленное
положение, а знаменательные и служебные слова находятся в
отношениях, которые были охарактеризованы выше. Ясно, что
единого классификационного принципа в выделении всех десяти
частей речи3 — от существительного до междометия — быть не
1 Знакомство с курсами лексикологии, в частности с книгой Н. М. Шан-
ского, убеждает, что эта дисциплина практически имеет дело лишь со словами
знаменательными. Служебные слова, хотя они и возводятся в ранг слова,
описываются не в лексикологии, а в грамматике. Естественно, то же самое
наблюдается и в школьной лексикологии.
2 Напомним, что Шахматов (24, 420) определяет часть речи как «слово в
его отношении к предложению».
3 Мы исходим из традиционных «школьных» десяти частей речи. Проб-
лемы, связанные с выделением новых частей речи (категории состояния и мо-
дальных слов), будут рассмотрены в главе «Наречие».
12
может. Рассматривая в дальнейшем классификацию частей ре-
чи, мы будем иметь в виду почти исключительно знаменательные
слова.
.При распределении по разрядам знаменательных слов обыч-
но принимаются во внимание их значение, морфологические
признаки и синтаксические функции.
1.	Значение может служить основой для выделения имен су*-
ществительных (обозначают предмет), имен прилагательных
(обозначают качество или признак предмета), имен числитель-
ных (обозначают количество, число, порядок при счете), место-
имений (указывают на предметы и признаки), глаголов (обозна-
чают действие) и наречий (обозначают признак действия или
качества). Последовательная семантическая квалификация
слов, однако, наталкивается на1 определенные трудности. Так,
существительные кротость и асфальтирование обозначают пред-
мет не в том смысле, в каком его обозначают слова нож и тет-
радь; они скорее обозначают качество или действие и этим сбли-
жаются с прилагательными (кроткий) и глаголами (асфальти-
ровать). Слова тройка, тройной, утроить, втроем, втройне при-
надлежат к разным частям речи, хотя в их значении имеется
общее— идея числа 3. Слова там, туда, тогда, потому относятся к
наречиям, хотя по значению они родственны указательному ме-
стоимению тот. Таким образом, следует признать, что значения
частей речи представляют собою определенного рода абстрак-
ции. В частности, предмет в грамматическом смысле — это более
широкое понятие, чем предмет в обыденной жизни. Специфика
значений частей речи (правда, не всех, как увидим ниже) заклю-
чается в том, что они связаны с определенными— морфологиче-
скими и синтаксическими—способами выражения. Такие значе-
ния, т. е. значения предмета, признака, действия и признака
признака, можно считать грамматическими значениями Ч
Естественно, служебные слова (предлоги, союзы, частицы) и
междометия не обладают значениями в том смысле, в каком они
свойственны знаменательным словам. Поэтому семантический
фактор в разделении служебных частей речи на предлоги, союзы
и частицы практически не играет роли.
2.	Морфологическая классификация знаменательных слов во
многом не совпадает с семантической. Пожалуй, только по
отношению к существительному можно-говорить, что его грамма-
тическое значение (обозначение предмета) и его грамматиче-
1 Значения частей речи именуются в литературе различно: «основные
значения» (Грамматика-1952, 10, 20\ Земский, 15, 121)-, «общие, абстрактные
значения» (Смирницкий, 37, 103)} «обобщенно-отвлеченные лексические зна-
чения» (Дудников, 191, 148)-, «обобщенные значения» (Современный русский
язык—1964> 21, 19); «лексико-грамматические значения» (Валгина, 5, 150}
Современный русский язык—1971, 22, 209)-, «категориальные значения»
(Грамматика-1970, 11, 304)-, «классифицирующие значения» (Тихонов, 42,
223)} «грамматические значения» (Гвоздев, 8, 140} Стеблин-Каменский, 38, 26).
13
ские категории (род, число, падеж) «гармонируют» друг с дру-
гом. Для дру1их частей речи подобной гармонии не наблюдает-
ся. Так, грамматические категории прилагательных (род1, чис-
ло, падеж) оказываются свойственными и местоимениям (мой,
такой, ничей), и порядковым числительным (пятый), и причас-
тиям (написавший, написанный). Таким образом, морфологи-
ческий класс прилагательных, определяемый словоизменитель-
ными категориями рода, числа и падежа, — это прилагательные
в широком смысле слова. К ним принадлежат собственно при-
лагательные, т. е. слова со значением признака (веселый, строй-
ный, дубовый, птичий), и слова других семантических разря-
дов* 2. Однако краткие формы (весел, строен), по значению впол-
не соотносительные с полными формами (веселый, стройный),
не входят с ними в один морфологический класс, так как не име-
ют категории падежа. Слова типа весел, строен составляют
один класс с краткими причастиями типа написан 3.
Не составляют единого морфологического класса также чис-
лительные. Количественные числительные (пять, двадцать, пяте-
ро) изменяются только по падежам и в целом близки к сущест-
вительным, "а порядковые морфологически подобны прилага-
тельным. То же самое наблюдается и среди местоимений, где
различаются слова, изменяющиеся только по падежам и, следо-
вательно, в известном отношении близкие существительным
(я, ты, мы, вы, кто, что), и местоименные прилагательные (твой,
какой, некоторый).
Глагол, выступающий в семантическом плане как класс слов,
обозначающих действие, в морфологическом аспекте не состав-
ляет единства. Четыре основные формы глагола — личные фор-
мы, инфинитив, причастие, деепричастие — образуют каждая
особый морфологический класс. Личные формы (читает, читай,
читал бы) изменяются по лицам, числам, временам и наклоне-
ниям; причастия (читающий, читавший) входят в класс прила-
гательных в широком смысле; инфинитив (читать) и дееприча-
стие (читая) не имеют хформ словоизменения.
Характерным признаком наречия является его неизменяе-
мость. Однако этот признак не может считаться для наречия от-
личительным: лишены словоизменения инфинитив и дееприча-
«Род имен прилагатечьных является категорией словоизменительной, т. е.
прилагательные изменяются по родам (новый, новая, новое)*, род имен су-
ществительных является категорией классифицирующей, т. е. существитель-
ные не изменяются по родам, а распределяются, классифицируются (стол,
кровать, кресло).
2 Из современных работ широкого понимания прилагательных (правда,
без включения причастий) придерживается Грамматика-1970 (11, 307).
3 С. И. Абакумов (172, 80, 58) выделяет слова, изменяющиеся только по
родам и числам, в особую чИсть речи, которую он называет «несклоняемые
причастия». К несклоняемым причастиям относятся слова типа весел, напи-
сан, а также формы прошедшего времени глагола (ходил, писал).
14
стие1. Неизменяемой является и простая форма сравнительной
степени (быстрее, громче), которую иногда также включают в
наречия 1 2.
В итоге морфологические и семантические классы слов во
многом не совпадают. То, что объединяется в плане значения
(глагол), распадается на отдельные разряды в плане морфоло-
гии, и, наоборот, то, что едино в плане морфологии (прилага-
тельные в широком смысле слова), включает в себя семантиче-
ски разнородные явления.
Служебные слова и междометия, будучи абсолютно неизме-
няемыми и лишенными грамматических категорий, в морфоло-
гическом плане друг от друга не отграничиваются.
3.	Говоря о синтаксических характеристиках частей речи, мы
имеем в виду их основные, наиболее типичные и специфические
синтаксические функции в словосочетании и в предложении. Как
и в плане морфологии, в плане синтаксиса также наблюдается
объединение слов, принадлежащих к разным частям речи, и раз-
деление на синтаксические классы слов, относящихся к одной
части речи.
Основная функция имен существительных — быть подлежа-
щим и дополнением в предложении. Существительному свойст-
венно также сочетаться с прилагательными в широком смысле
слова, выступающими в качестве согласованного определения:
новая книга, твоя книга, третья книга, написанная книга.
Слова морфологического разряда прилагательных в широ-
ком смысле оказываются однотипными по своим синтаксическим
свойствам: все они выступают в функции согласованного опреде-
ления (см примеры в предыдущем абзаце).
Местоимения распадаются на два синтаксических класса, со-
ответствующие морфологическим классам. Слова, изменяющие-
ся только по падежам, сходны в синтаксическом отношении с
существительными. Различие заключается лишь в том, что су-
ществительные легко входят в словосочетания с зависимым при-
лагательным, а местоимения в такие сочетания не входят: они
могут иметь лишь обособленные определения (например: Л он,
мятежный, просит бури) 3. Местоименные прилагательные типа
твой по своим синтаксическим функциям целиком принадлежат
к прилагательным в широком смысле слова.
Имена числительные в плане синтаксиса также образуют два
основных класса. Порядковые числительные являются прнлага-
1 Некоторые лингвисты (см., например, БогородипкиГ!, 3, 105—106) вклю-
чают деепричастия в наречия. Однако у деепричастия (как и у инфинитива),
в отличие от наречий, имеются категории вида и залога, присущие всем фор-
мам глагола.
2 «Сравнительная степень является наречием» (Шахматов, 24, 493).
3 Лишь неопределенные и отрицательные местоимения могут сочетаться
с необособленными определениями-прилагательными: Случилось нечто стран-
ное; Ничему хорошему он не научился.
15
тельными в широком смысле слова. Количественные числитель-
ные своеобразны своей синтаксической двойственностью: они то
управляют существительным (пять книг), то согласуются с ним
(пятью книгами).
Глагол в синтаксическом отношении оказывается столь же
разнородным, сколь и в морфологическом. Личные формы высту-
пают в функции сказуемого (маятник качается )\ деепричастия
являются обособленным обстоятельством (ушел, заперев дверь);
инфинитив может быть любым членом предложения — от подле-
жащего (учиться—это наш долг) до обстоятельства цели (при-
ехал учиться); наконец причастия по своим функциям относят-
ся к прилагательным в широком смысле слова.
Краткие формы причастий и прилагательных специализиру-
ются в функции именной части составного сказуемого: дверь вы-
крашена в белый цвет; работа трудна, но интересна.
Наречия выступают в обстоятельственной функции: прыгает
высоко, прыгает вверх. В той же функции выступает и простая
форма сравнительной степени наречия: Петя прыгает выше Ко-
ли. Простая форма сравнительной степени прилагательного,
для которой типична функция именной части составного сказуе-
мого (Петя выше Коли), инфинитив и деепричастие заметно от-
личаются от наречия в синтаксическом отношении !.
Существенно, что именно по синтаксической функции разли-
чаются неизменяемые и не имеющие обобщенных категориаль-
ных значений служебные слова. При помощи предлогов выража-
ются синтаксические отношения падежных форм существитель-
ных к другим словам. При помощи союзов соединяются члены
простого предложения и части сложного предложения. Наконец,
частицы, наименее ясный разряд служебных слов, в массе своей
служат для выражения смысловых оттенков слов и предложе-
ний, а также для выражения эмоций. Что касается междометий,
то для них типична синтаксическая изолированность.
* * *
Если теперь суммировать наблюдения над семантическими,
морфологическими и синтаксическими признаками частей речи,
то можно сделать следующие выводы.
Имя существительное занимает наиболее определенное мес-
то среди частей речи. Существительное обозначает предмет, об-
ладает грамматическими категориями рода, числа и падежа;
существительное характеризуется синтаксическими функциями
подлежащего и дополнения, а также способностью иметь согла-
сованное определение.
1 Похожие на наречия своей неизменяемостью слова типа можно, нельзя,
стыдно, -совестно, дурно (ей дурно), холодно (на улице холодно), конечно,
видимо, во-первых также отличаются от наречий своими синтаксическими
свойствами. См. подробнее в главе «Наречие».
16
Наоборот, числительные и местоимения являются прежде
всего семантическими, а не грамматическими разрядами. И чис-
лительные, и местоимения не представляют собою единства ни в
морфологическом, ни в синтаксическом отношении, поскольку
те и другие разделяются на два основных класса: один с грам-
матическими признаками прилагательных (наш, девятый), дру-
гой с грамматическими признаками существительных (кто, де-
вять), Таким образом, у числительного как части речи нет
своих специфических грамматических признаков, присущих всем
словам этого разряда. То же самое можно сказать и о местоиме-
ниях. В итоге включение числительных и местоимений в систе-
му частей речи грамматического обоснования не имеет. В связи
с этим не потеряло своей актуальности высказывание видного
лингвиста-теоретика прошлого века Г. Пауля: «Стремление учи-
тывать значение слова как отдельной единицы способствовало...
тому, что местоимения и числительные были выделены в особые
классы. Однако если мы ставим их как самостоятельные классы
рядом с существительными и прилагательными, то совершаем
грубую логическую ошибку. Линия, разграничивающая прила-
гательные и существительные как противоположные друг другу
разряды слов, проходит также и через разряды местоимений и
числительных. С другой стороны, если мы выделяем местоиме-
ния и числительные как особые классы в области слов именного
характера, то нам следовало бы выделить аналогичные классы
также и в области наречий»
Прилагательные допускают двоякое понимание. Во-первых,
их можно понимать как грамматический, т. е. морфолого-синтак-
сический, разряд. В этом случае прилагательными будут весе-
лый, мой, седьмой, написанный. Это прилагательные в широком
смысле слова. Однако для русской грамматики более характерно
узкое понимание прилагательных, при которОхМ прилагательны-
ми считаются только слова типа веселый; остальные же под-
разряды распределяются соответственно между местоимения-
ми, числительными и причастиями. Широкое понимание прила-
гательных является более последовательным с грамматической
точки зрения2. В определенном смысле такой подход можно
считать формальным, поскольку в разряде прилагательных ока-
зываются слова и счетной семантики, и указательной, и слова,
обозначающие действие как признак, и, наконец, слова со зна-
✓
1	Пауль Г. Принципы истории языка. Пер. с немецкого. М., Изд-во иностр,
лит., 1960, с. 415—416.
2	Нетрудно заметить, что при широком понимании прилагательных из
местоимений «уходят» местоименные прилагательные мой, какой, чей-нибудь
и др., а из числительных — порядковые числительные. В этом случае и ме-
стоимения, и числительные становятся в гораздо большей степени граммати-
ческими разрядами, чем при традиционном подходе, опирающемся прежде
всего на значение. Такого взгляда на местоимения (они именуются «место-
имения-существительные») и числительные придерживается Грамматика-1970
(11, 305, 308).
2 Заказ 7443	г» " v	17
ПОВСКуиб’J
городе идя детская I
\	' 4 ' п:--	7 ft 3
чением качества или признака. Узкое понимание прилагатель-
ных выглядит более последовательным с точки зрения семанти-
ки, так как слова мой, седьмой, написанный, связанные по зна-
чению с другими частями речи, в прилагательные не попадают.
Если по отношению к прилагательному формально-грамма-
тический подход приводит к расширительному толкованию, то
по отношению к глаголу, наоборот, он приводит к разделению
глагола на четыре самостоятельных морфолого-синтаксических
разряда: личные формы, инфинитив, причастие (которое должно
влиться в прилагательное), деепричастие. Объединение компо-
нентов глагола в составе единой части речи, характерное для
русской грамматической традиции, осуществляется на основе
значения действия, а также грамматических категорий вида и
залога, присущих всем основным формам глагола (подробнее
см. § 25, 26).
Наречие как часть речи выделяется среди других типов неиз-
меняемых слов своим значением признака действия или призна-
ка другого признака (т. е. вторичного признака) 1 и синтаксиче-
ской позицией обстоятельства.
* * *
Как. можно видеть, распределение знаменательных слов по
шести лексико-грамматическим разрядам осуществляется на ос-
нове не какого-то одного классификационного признака, а с уче-
том трех признаков — семантического, морфологического и син-
таксического1 2. Не подлежит сомнению, что числительные и мес-
тоимения выделяются главным образом по своему значению;
грамматическими же классами слов, которые соответствовали бы
числовому и указательному значению, русский язык не распола-
гает. Остальные части речи (существительное, прилагательное,
глагол, наречие) выделяются и по значению, и по грамматиче-
ским признакам, хотя, пожалуй, значение является наиболее
важным показателем. Таким образом, в системе частей речи на-
мечается как бы расслоение на основные, главные части речи
(существительное, прилагательное, глагол, наречие) и своего
рода периферию, образуемую числительными и местоимениями.
Основные части речи соответствуют таким категориям мышле-
ния, как предмет, свойство, действие, вторичный признак. Осо-
бое, главенствующее положение этих частей речи признается
многими лингвистами. Например, Шахматов (24, 422) только их
считает знаменательными частями речи. Пешковский (19, 119),
1 Семантическая «чистота» наречий несколько нарушается из-за тради-
ционного для русской грамматики включения в их состав небольшой группы
местоименных наречий типа так, куда, зачем, оттуда, потому, здесь, никогда
и пр., имеющих указательное значение и примыкающих в этом плане к ме-.
стоимениям.
2 Словообразовательный критерий, выдвинутый в Грамматике-1952, само-
стоятельного значения не имеет, так как подчиняется морфологическому.
18
заключая главу о частях речи, признает, что «имя существитель-
ное, имя прилагательное, глагол и наречие являются основны-
ми частями речи и основными грамматическими категориями».
Из работ, более близких по времени, укажем специальную мо-
нографию, автор которой исходит из тезиса, что части речи —
это особые грамматические категории. Частей речи (в этом смы-
сле слова) только четыре: существительное, глагол, прилага-
тельное, наречие (Суник, 39, 39). Отметим, наконец, что только
для существительных, прилагательных, глаголов и наречий их
значения как частей речи могут быть признаны грамматически-
ми, так как эти значения определенным образом выражаются
грамматически (см, стр. 13).
По отношению к шести классам знаменательных слов, а тем
более по отношению ко всем десяти частям речи трудно говорить
о какой-то классификации, подчиняющейся строгим логическим
правилам. Создать такую классификацию крайне сложно (а
скорее всего невозможно, как будет видно из дальнейшего).
В связи с этим представляют большой интерес соображения
Л. В. Щербы, высказанные в статье «О частях речи в русском
языке» (1928 г.). Щерба подчеркивает второстепенность класси-
фикационного момента для частей речи 1. Он не считает класси-
фикацию частей речи строго научной, опирающейся на опреде-
ленный классификационный признак. Для частей речи, отражаю-
щих общие категории языка, такая строгость и недостижима, и
избыточна. Поэтому, с одной стороны, вполне допустимо, чтобы
одно и то же слово оказывалось подводимым одновременно под
разные категории (например, причастия, совмещающие признаки
глагола и прилагательного). С другой стороны, «поскольку опять-
таки мы имеем дело не с классификацией, нечего опасаться, что
некоторые слова никуда не подойдут—значит, они действитель-
но не подводятся нами ни под какую категорию» (Щерба, 45,
66), примером чего служат различные типы вводных слов и сло-
ва да, нет. Щерба решительно выступает против безупречно ло-
гичных формальных классификаций, в которых языку навязы-
вается то, что ему на самом деле чуждо. Он приводит одну из
таких классификаций: 1) золото, ишпцы, пять; 2) стол, рыба;
3) сделан, вел, известен; 4) красный; 5) ходит1 2. Она получает
следующую оценку: «Совершенно очевидно, что эти категории
1 «В вопросе о «частях речи» исследователю вовсе не приходится клас-
сифицировать слова по каким-либо ученым и очень умным, но предвзятым
принципам, а он должен разыскивать, какая классификация особенно на-
стойчиво навязывается самой языковой системой, или, точнее, ... под какую
общую категорию подводится то или иное лексическое значение в каждом
отдельном случае, или еще иначе, какие общие категории различаются в дан-
ной языковой системе» (Щерба, 45, 64).
2 Можно предположить, что к первой группе относятся слова, изменяющие-
ся только по падежам, ко второй — по числам и падежам, к третьей — по ро-
дам и числам, к четвертой — по родам, числам и падежам, к пятой — по лицам.
2*
19
не имеют значения, а потому в языке и не существуют, хотя при- •
думаны вполне добросовестно с логической точки зрения».
Работа Л. В. Щербы показывает, что для традиционной клас-
сификации частей речи, основывающейся на значении и грамма-
тических признаках слов, в какой-то степени неизбежны логиче-
ская непоследовательность, неполнота и даже противоречивость.
Однако при всех своих недостатках такая классификация все
же хорошо отражает языковую действительность и в этом плане
заслуживает предпочтения перед логически выдержанными
классификациями, основывающимися на одном принципе деле-
ния. Рассмотрим это положение на примере последовательно
грамматической (точнее, морфологической) классификации,
строившейся без обращения к семантическим понятиям предме-
та, признака, действия, числа и пр.
Построение системы грамматических классов слов связано в
истории русского языкознания с деятельностью Ф. Ф. Фортуна-
това и его последователей^ (А. М. Пешковского, Д. Н. Ушакова,
М. Н. Петерсона). Оно неизменно сопровождалось критикой в
адрес традиционной классификации частей речи1.-В основе
предлагавшихся классификаций лежали такие понятия, как
форма слова, т. е. способность слова к членению на морфемы,
формы словоизменения и формы словообразования. В формах
словоизменения (например, падеж имен, лицо глагола) отража-
ются синтаксические связи слова с другими словами в предло-
жении и в словосочетании; в формах словообразования (напри-
мер, число имен существительных, вид глагола) синтаксические
функции слова не отражаются. Грамматические классы, осно-
ванные на формах слова, противостоят неграмматическим, осно-
ванным на значении слова. Неграмматическим классом являют-
ся, к примеру, местоимения.
Наиболее законченный вид морфологическая классификация
принимает в работах Д. Н. Ушакова и М. Н. Петерсона.
Д. Н. Ушаков (43, 90—91) намечает для русского языка следующие грам-
матические классы: 1) слова без всяких форм: предлоги, союзы, «неграммати-
ческие» наречия 1 2, междометия, несклоняемые существительные типа кенгуру}
2) слова только с формами словообразования: «грамматические» наречия,
формы сравнительной степени, деепричастия, инфинитивы; 3) слова с форма-
ми и словообразования, и словоизменения, которые в свою очередь подразде-
ляются на такие типы: а) слова с формами склонения, но без форм изменения
в роде: существительные, часть местоимений (я, ты), часть числительных ко-
1 Ф. Ф. Фортунатов считал, что «то деление на части речи, какое принято в
наших грамматиках (и перешло к нам от древних грамматиков), представ-
ляет смешение грамматических классов слов с неграмматическими их клас-
сами и потому не может иметь научного значения» (Фортунатов Ф. Ф. Избран-
ные труды. Т. I. М., Учпедгиз, 1956, с. 166).
2 Следуя Фортунатову, Д. Н. Ушаков различает «грамматические» на-
речия, имеющие формы словообразования, т. е. морфологически - членимые
(хорош-о, быстр-о), и «неграмматические», без форм словообразования, т. е.
морфологически нечленимые (там, туда, здесь, где). К неграммагическим
принадлежат местоименные наречия.
20
личествснных без один, два; б) слова с формами склонения и с формами
изменения в роде: прилагательные, часть местоимений (мой, этот), часть чис-
лительных (один, два, все порядковые); в) слова с формами изменения в роде,
по без форм склонения: краткие прилагательные и причастия (весел, сделан),
глаголы в прошедшем времени; г) слова с формами спряжения (изменения по
лицам): глаголы в личной форме.
Самым ярким представителем формально-грамматического направления
выступает М. Н. Петерсон в своих работах 20-х годов. Петерсон (18, 30)
делит самостоятельные слова с формами словоизменения на «падежные» (дом,
пять, я, ты, кто), «родовые» (а. добр, ходил, брошен; б. храбрый, бегающий,
первый, этот) и «личные» (говорю). К самостоятельным словам без форм сло-
воизменения принадлежат нынче, нет, да, домой, поздно, лучше, говоря, гово-
рить, смеркается ах, увы, кенгуру. Несамостоятельные слова также подраз-
деляются на «родовые» (был), «личные» (буду) и слова без форм словоизме-
нения (на, под, и, но, вот, не).
Формально-морфологические классификации Ушакова и Петерсона гово-
рят сами за себя. Авторы последовательны в своей оппозиции традиционной
теории частей речи и в проведении определенного классификационного прин-
ципа. И все же этим классификациям явно недостает грамматичности. Пред-
ставляется недоразумением включение в число слов, лишенных форм, нескло-
няемых существительных типа кенгуру, какаду. Хотя подобные слова не изме-
няются по падежам, они имеют категорию падежа, которая легко обнаружива-
ется синтаксически (ср.: этому какаду, приблизиться к кенгуру). Пешковский,
также относивший эти слова к числу бесформенных, позже изменил свое мне-
ние и в более поздних изданиях «Русского синтаксиса» наглядно продемонст-
рировал полное тождество склоняемых и несклоняемых существительных в
синтаксическом отношении. Он предложил последние назвать «синтаксически-
ми существительными» 1 2. Зачисляя несклоняемые существительные в разряд
бесформенных слов, авторы формальной классификации отказываются от воз-
можности хотя бы некоторой коррекции морфологических данных за счет
синтаксической информации. Ясно, что несклоняемые существительные по сво-
ей грамматической природе не имеют ничего общего с другими представите-
лями класса бесформенных слов Отделение от личных форм глагола форм
прошедшего времени в качестве «родовых» слов также идет вразрез с синтак-
сисом. ибо формы хожу, ходил, буду ходить выступают в одной и той же
функции глагольного сказуемого.
Другие особенности формальных классификаций (включение междометий
в разряд слов без формы вместе с наречиями и частицами; отнесение к одному
разряду деепричастий, инфинитива и сравнительной степени; отделение слов
один и два от осталвнцх числительных; особое выделение безличной формы
смеркается и пр.) также, несомненно, заслуживают критического рассмотре-
ния, осуществить которое мы предоставляем читателю.
Принципиальная односторонность формально-грамматиче-
ских классификаций обусловливает их лингвистическую уязви-
мость. (В логическом отношении они, как уже говорилось, весь-
ма последовательны.) Слова языка по своей природе представ-
ляют собой единицы, наделенные значением и обладающие грам-
матическими признаками. Абсолютизация одной из сторон сло-
ва (в данном случае — его морфологических свойств) неизбеж-
1 Смеркается отнесено к словам без форм словоизменения, так как без-
личные глаголы не изменяются по лицам. В связи с этим интересно, к како-
му разряду следует отнести безличную форму прошедшего времени смер-
калось. Ведь она не может считаться родовой, так как безличные глаголы
не изменяются по родам в прошедшем времени. Наверное, она также должна
быть отнесена к словам без форм словоизменения.
2 Пешковский, 19, 91. См. об этом также на стр. 62.
21
по приводит к разрушению бесспорных грамматических связен
(например, отделение от системы личных форм глагола форм
прошедшего времени) и к выделению классов слов, не имеющих
между собой ничего общего в грамматическом отношении.
В заключение укажем еще раз, что части речи являются лек-
сико-грамматическими разрядами слов, выделяемыми на основе
семантических и грамматических критериев. Распределение слов
по частям речи не представляет собой строгой классификации.
Можно смело сказать, что система частей речи не отличается
последовательностью. Части речи не Амогут считаться морфоло-
гическими или синтаксическими классами слов ’. В истории рус-
ской грамматики существует много классификаций частей речи,
причем некоторые характеризуются большим вниманием к се-
мантике, а другим, наоборот, свойственна большая «грамматич-
ность»* 2. Традиционная система частей речи существует уже мно-
го лет и, несмотря на свои недостатки, обслуживает и научную,
и учебную грамматику.
§ 5.	Части речи в школьной грамматике. Вопрос о частях ре-
чи излагается в школьных учебниках, естественно, весьма упро-
щенно. Обзору частей речи обычно предшествует определение
самого понятия «части речи», выявление их состава и указание
на принципы классификации. Разумеется, авторы школьных
учебников опираются на современную им научную литературу.
Остановимся сперва на дореволюционных учебниках. Для
них характерно прямолинейное соотнесение слова и части речи
(см. об этом на стр. 9). Разделение слов на части речи либо
никак не мотивируется 3, либо мотивируется ссылкой на значе-
ние4, либо связывается с грамматическими факторами5. Во всех
*В Грамматике-1970 (11, 304—316) четко противопоставлены части речи
как лексико-грамматические разряды, с одной стороны, и грамматические
(морфологические и синтаксические) разряды слов и словоформ, с другой.
9 В дальнейшем мы будем затрагивать некоторые проблемы классифика-
ции частей речи при рассмотрении отдельных разрядов.
3 «Слова, из которых состоит наша речь, делятся на следующие девять
разрядов, называемых частями речи» (Григоревский, 187, 5); «Все слова на-
шей речи разделяются на девять разрядов» (Вертоградскин, 183, 35). Десятая
часть речи (частицы) вошла в- научную и школьную грамматику довольно
поздно.
4 «Разряды слов, различаемые по значению, называются частями речи»
(Смирновский, 200, 5); «Разряды слов, сходные по общему своему назна-
чению — называть или предмет, или качество его, или действие его и т. п„ в
науке называются частями речи» (Говоров, 184, 18)\ «Слова, из которых со-
стоит наша речь, делятся по своему значению на 9 частей» (Шапошников,
205, 102).
5 М. Крыжановский (194, 13) предваряет перечень девяти частей речи
следующим указанием: «Все слова или части речи по их значению, свойст-
вам и особенностям разделяются на следующие группы». Н. Баталин (178,
10) в определение отдельных частей речи вводит указание на их функцию в
предложении, например: «1. Имя существительное или главное слово... 3. Имя
прилагательное или определительное слово... 5. Глагол или сказуемое. 6. На-
речие или обстоятельственное слово».
22
грамматиках отмечается разделение частей речи на изменяемые
(все имена и глагол) и неизменяемые (наречие, предлог, союз,
междометие). Зато разделение на знаменательные слова и слу-
жебные проводится не всегда. В тех случаях, когда оно имеется,
ему дается преимущественно семантическое обоснование1. Отне-
сение частей речи к знаменательным или служебным произво
дится обычно в соответствии с точкой зрения Ф. И. Буслаева,
т. е. к знаменательным причисляются существительные, прила-
гательные и глаголы, а также неместоименные наречия (Буна-
ков, Антонов, Говоров). Иногда к знаменательным относят и
числительные (Барышников, 177, 75). Парадоксальна позиция
И. Вертоградского (183, 55), относящего к знаменательным сло-
вам междометия. Иногда подчеркивается особое положение
междометия среди частей речи (Барышников, Антонов, Ба-
талин).
В учебниках русского языка 20-х гг. наблюдается большое
разнообразие суждений о частях речи. В «Маленькой граммати
ке» Н. С. Державина к традиционным девяти частям речи добав-
ляются неопределенная форма, причастие и деепричастие, но
устраняется междометие (189, 55). В итоге четыре основные
формы глагола рассматриваются каждая как особая часть речи.
Деление на знаменательные слова и служебные у Н. С. Держа-
вина отсутствует. Любопытно, что междометия, которых нет в
списке частей речи, все же рассматриваются в морфологии:
«Словечки в речи..., которыми мы пользуемся для выражения
различных чувств..., называются междометиями» (189, 130).
В очень кратком учебнике С. Горового, созданном под влия-
нием школ Потебни и Фортунатова, частями речи считаются
лишь полные слова. Частичные слова (предлоги, союзы, междо-
метия) стоят вне частей речи (185, 7). Части речи делятся на
изменяемые (имена и глаголы) и неизменяемые: наречия и не-
определенная форма глагола (стр. 7). Имена разделяются на
существительные (стол, ворота, я, ты, кто, три, пять) и прилага-
тельные (добрый, тихий, дядин, рыбий, один, два, оба, полтора,
третий, он, мой, весь, какой). О причастиях сказано (стр. 24),
что их можно считать за особую часть речи или же относить к
именам прилагательным. Деепричастие охарактеризовано как
отглагольное наречие (стр. 25).
Сжато, но четко изложено учение о частях речи в учебнике
А. Б. Шапиро. Части речи определяются как «основные группы,
на которые слова разбиваются по значению и по их роли в пред-
ложении» (204, 21). Дается перечень восьми частей речи (без
частиц и междометий). Деление на знаменательные и служеб-
1 «К знаменательным частям речи относятся все слова, выражающие
какое-нибудь особенное определенное понятие..., а к служебным принадлежат
все слова, лишенные такого определенного значения и выражающие лишь от-
ношения...» (Говоров, 184, 23).
23
ные части речи заменяется указанием на различие синтаксиче-
ских функций: предлог и союз не могут быть членами предложе-
ния, остальные части речи могут. Можно отметить, таким обра-
зом, явный упор на синтаксис при характеристике частей речи.
Междометиям и частицам, хотя они и не входят в систему, по-
священы четыре заключительных параграфа (§ 88—91) теоре-
тической части книги. В итоге оказались учтенными все десять
разрядов слов.
В учебнике под ред. Л. В. Щербы учение о частях речи начи-
нается с выделения «двух больших разрядов» слов — самостоя-
тельных и служебных. Они выделяются по значению и роли в
предложении. Самостоятельные слова обозначают предметы,
признаки, действия и т. д. и выступают в функции членов пред-
ложения; служебные слова показывают отношения между само-
стоятельными словами или предложениями, они не могут быть
членами предложения. Особо оговариваются служебные слова,
придающие смысловые оттенки самостоятельным словам или це-
лым предложениям. (В них легко угадываются частицы.) «Как
самостоятельные, так и служебные слова делятся на группы,
которые называются частями речи» (186, 50). Десять частей ре-
чи подразделяются на самостоятельные, служебные и стоящие
особняком междометия.
В учебнике С. Г. Бархударова и С. Е. Крючкова (176, 78) on*
ределения общего понятия частей речи нет. Просто устанавли-
ваются десять частей речи: шесть самостоятельных, три служеб-
ных и междометия. Опущены и семантические характеристики,
вследствие чего единственным различием самостоятельных и
служебных слов оказывается синтаксический признак: первые
могут, вторые не могут быть членами предложения.
Обращаемся к изучению частей речи в современных школь-
ных учебниках. Термин «части речи» появляется в учебнике рус-
ского языка для II класса. В учебнике для I класса 1 дается
лишь понятие о словах, отвечающих на вопросы кто? что?
(§ 22), ч т о д е л а е т? (§ 24), к а к о й? к а к а я? к а к о е? ка-
кие? (§ 25), а также о словах в, из, к, на, от, по, с, у, которые
пишутся отдельно от других слов (§ 23). В учебнике для II клас-
са говорится, что «наша речь состоит из слов» и что «каждое
отдельное слово — это часть речи»1 2. (Ср. в связи с этим цитиро-
ванные выше формулировки других учебников.) Затем как обоб-
щение ранее изученного вводятся термины для обозначения от-
дельных частей, речи и дается общая формулировка: «Имя суще-
ствительное, имя прилагательное, глагол, предлог — это части
речи»3. В учебнике для III класса к этим четырем частям речи
1 Закожурникова М. Л., Костенко Ф. Д., Рождественский Н. С. Русский
язык. Учебник для 1 класса Изд. 7-е. М., «Просвещение», 1974.
2 Закожурникова М. Л„ Костенко Ф. Д.. Рождественский Н. С. Русский
язык. Учебник для 2 класса. Изд 3-е. М., «Просвещение», 1971, с. 124.
3 Там же, с. 125.
24
присоединяются еще местоимения и наречия ’. Полный перечень
десяти частей речи, правда без комментария, приводится в учеб-
нике для IV класса (стр. 16).
Основные сведения о частях речи сообщаются в учебнике для
V—VI классов. Деление частей речи на знаменательные, слу-
жебные и междометия дается как вывод из всего курса морфо-
логии при повторении и обобщении пройденного (175, 350). Для
служебных слов отмечается отсутствие функции называния и их
неспособность быть членами предложения (стр. 300). Определе-
ния понятия «знаменательные части речи» не дается. Не дается
и определения общего понятия частей речи.
Выражение «грамматические признаки», неизменно присут-
ствующее при характеристике частей речи, появляется в учебни-
ке Бархударова и Крючкова. Оно последовательно употребля-
ется в параграфах, начинающих описание той или иной знамена-
тельной части речи, как правило, с указанием на значение:
«значение и грамматические признаки...»1 2. Грамматическими
признаками слов той или иной части речи в трактовке учебника
являются морфологические и синтаксические признаки в сово-
купности.
В учебнике для IV класса упоминание о грамматических
признаках содержится в главе «Повторение и обобщение изу-
ченного в IV классе», в таблице «Значение, грамматические
признаки и роль в предложении частей речи» (196, *264). Грам-
матические признаки существительного, прилагательного и гла-
гола перечислены в рубриках «Относится...» и «Изменяется...».
Из задания к упр. 688 (стр. 265) может быть сделан ошибочный
вывод, что для ответа на вопрос, какие грамматические призна-
ки имеет данная часть речи, достаточно указать, к каким част-
ным разрядам относятся ее слова (так, существительные отно-
сятся к одному из трех родов, к одушевленным или неодушев-'
лепным, собственным или нарицательным). Следует подчерк-
нуть, что грамматические признаки включают и словоизмени-
тельные категории (для существительного — число и падеж).
В учебнике для V—VI классов выражение «грамматические
признаки» используется лишь при описании предмета морфоло-
гии (175, 68). В дальнейшем же последовательно используется
выражение «признак» и «признаки». Вводится (без определе-
ния) деление признаков на постоянные и непостоянные. Они
различаются при морфологическом разборе у существительных
(§29), прилагательных (§44), числительных (§60), местоиме-
ний (§70), глагола (§79) и причастия (§ 102), но не различа-
ются у деепричастий (§ 111), наречий (§ 114), служебных слов
(§ 127, 134, 140) и междометий (§143).
1 Закожурникова М. Л., Кустарева В. А., Рождественский Н. С. Русский
язык. Учебное пособие для 3 класса. Изд. 2-е. М., «Просвещение», 1971,
с. 136, 189.
2 Бархударов и Крючков, 176, § 38, 60, 90, 143.
25
Различение постоянных и непостоянных признаков частей ре-
чи уже давно вошло в методику преподавания русского языка.
А. В. Текучев (201, 144—145) считает постоянными признаками
такие, которые всегда сопутствуют слову, сохраняются в нем
«независимо от того, какое место в предложении оно занимает и
в какой форме* употреблено». Постоянные признаки — это при-
знаки несловоизменительные, классифицирующие. Непостоянные,
переменные признаки связаны с изменением форм слова, т. е. со
словоизменением; эти признаки зависят от роли слова в предло-
жении. Разделение грамматических признаков частей речи на
постоянные и переменные поддерживается в очень содержа-
тельных статьях В. А. Белошапковой (26) и И. А. Ширшова (44).
Большое внимание, уделяемое в учебнике для* V—VI классов
морфологическому разбору (он не предусмотрен только для
междометий), заслуживает всяческого одобрения. Дифференци-
ация двух типов признаков придает разбору несомненную стро-
гость. Отметим только не вполне удачную трактовку вида, кото-
рый признается (и справедливо) постоянным признаком глагола
(175, § 79) и причастия (§ 102), но при разборе деепричастия
(§ 111) только упоминается и не характеризуется как постоян-
ный признак.
В учебнике для V—VI классов основные теоретические све-
дения о частях речи сообщаются, вопреки традиции, не в параг-
рафе, начинающем раздел морфологии, а в заключительном па-
раграфе, относящемся к разделу повторения и обобщения прощ
денного (§ 148), что составляет несомненное своеобразие учеб-
ника L Своеобразна и система интересных и весьма проблемных
вопросов, затрагивающих важные аспекты теории частей речи.
Остановимся на некоторых из них. Вопрос «Все ли слова явля-
ются частями речи?» предполагает, очевидно, отрицательный
ответ, так как учебник выводит звукоподражательные слова из
числа междометий1 2 и не считает их частью речи (стр. 344). Ес-
ли первое решение имеет солидную лингвистическую традицию,
.то второе является очень радикальным. Во всяком случае, те ав-
торы, которые отделяют звукоподражания от междометий, рас-
сматривают их в связи с междометиями и ничего не говорят о
том, что они не входят в систему частей речи. К тому же в науч-
ной грамматике нет единодушия в оценке положения звукопод-
ражательных слов. В Грамматике-1952 (10, 675) и Грамматике-
1970 (11, 314) используется гибкая формулировка: звукоподра-
жательные слова «примыкают» к междометиям.
1 Мы уже отмечали (стр. 7) гибкое определение морфологии в учебнике
для V—VI классов, выгодно отличающееся тем, что распространяется на все
части речи, а не только на знаменательные.
2 Вслед за Л. В. Щербой (45, 67) звукоподражательные слова отделяют
от междометий и вузовские учебники. См.: Современный русский язык— 1964,
21, 244; Гвоздев, 8, 427; Валгина, 5, 287\ Современный русский язык —
1971, 22, 557, Такова же позиция Германовича (169, 156).
26
Не менее проблемным является вопрос: «Может ли часть речи
состоять из двух или более слов?» (В научных грамматиках он
не рассматривается.) Из общих соображений на него следует
ответить отрицательно, ибо части речи — это разряды слов, а
не сочетаний слов. Однако в действительности положение не-
сколько сложнее. Бесспорно состоят из нескольких слов состав-
ные числительные типа сто тридцать семь, сто тридцать седьмой.
Состоят из двух слов также некоторые сложные (или состав-
ные) формы: будет писать, писал бы, более быстрый, более
быстро, самый быстрый, быстрее всех. Поскольку понятие слож-
ной (иначе — аналитической) формы в учебнике не подвергается
специальному рассмотрению, нет оснований поправлять учаще-
гося, если он, например, скажет, что прилагательные могут со-
стоять из двух слов, и сошлется на стр. 103 учебника для V—VI
классов, где о формах превосходной степени говорится, что они
представляют собой сочетание слов.
Не представляет трудностей вопрос «На какие три группы
делятся части речи?». Несомненно, здесь имеются в виду знаме-
нательные слова, служебные' слова и междометия. Однако на
вопрос, по какому признаку эти три группы отграничиваются
друг от друга, ответить гораздо сложнее: как мы пытались пока-
зать в § 4, различия знаменательных слов, служебных слов и
междометий связаны не с однихМ признаком; они связаны и с
значением, и с морфологическими признаками, и с синтаксичес-
кими. Выделение какой-либо одной из сторон этого различия
дает неполный ответ.
ЧАСТИ РЕЧИ
ИМЯ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ
§ 6.	Имя существительное как часть речи. В определении
(или скорее, кратком описании) имени существительного совре-
менная школьная грамматика выделяет три его стороны: смыс-
ловую (обозначает предмет и отвечает на вопрос кто? или
что?), морфологическую (обладает признаками рода, числа и
падежа) и синтаксическую (в предложении чаще всего бывает
подлежащим или дополнением) (Учебник для IV класса, 196,
163).
Отметим, что традиционным для русской грамматики (науч-
ной и школьной) было акцентирование в определении имени
существительного прежде всего его значения, например: «Су-
ществительное имя есть название всякого предмета видимого
или в уме представляемого» (Востоков, 7, 8): «Название вся-
кого предмета есть имя существительное» (Поливанов, 198, 35);
«Имя существительное есть часть речи, обозначающая предмет
одушевленный или неодушевленный» (Смирновский, ,200, 5);
«Существительное — часть речи, обозначающая предмет» (Ша-
пиро, 204, 21); «Именами существительными называются слова,
которые отвечают на вопрос кто это? или что это? и фбозпа-
чают предметы» (Бархударов и Крючков, 176, 78) 1.
В теоретических грамматиках русского языка обычно дает-
ся более сложное определение существительного. Так, В. В. Ви-
ноградов (6, 46) указывает, что под категорию имен существи-
тельных «подводятся слова, выражающие предметность и пред-
ставляющие ее в формах рода, числа и падежа». Конечно, дело
не в термине «предметность» (ибо предметность — это не что
иное, как предмет в широком смысле слова); существенно, что
1С позиций формального направления значение не играет роли в опре-
делении грамматических разрядов слов. Поэтому Горовой полагает, что
«именами существительными надо считать все те слова, которые изменяются
по падежам (но не по родам): стол, дом, береза, стекло, ворота, именины, я,
ты, кто, три, пять, десять и т. д.» (185, 8). Близки к этой точке зрения Будде
(181, 103) и Абакумов (172, 35), определяющие существительное как часть
речи, изменяющуюся по падежам и числам.
28
значение предметности ставится в связь с грамматическими ка-
тегориями существительного. Любое существительное, каким бы
ни было его индивидуальное лексическое значение (портфель,
кошка, улыбка, весна, усвоение, мягкость, четверка, трудящийся,
пальто, мороженое), имеет значение предметности благодаря
своим грамматическим категориям. Формула «имеет значение
предметности» более точна, чем «обозначает предмет». Послед-
няя таит в себе опасность буквального осмысления, вызывает
представление прежде всего о каких-то вещах, материальных
сущностях, делает неизбежным обсуждение семантики слов ти-
па усвоение, мягкость. О них обычно говорится, что они обозна-
чают действие в отвлечении от производителя и качество в от-
влечении от носителя. (Современный русский язык— 1964, 21,
21.) Учебник для IV класса, рассматривая слова типа белизна,
хождение, подчеркивает, что в них, подобно прилагательным и
глаголам, обозначаются признак и действие, но обозначаются
как предмет, так как эти слова отвечают на вопрос что? и из-
меняются по падежам (196, 161). Ясно, что в данном случае
обозначение предмета есть грамматическое значение (ибо оно
раскрывается в связи со способом его выражения).
Интересные, но спорные соображения о семантике существи-
тельных высказывает А. Н. Савченко. Он выделяет в существи-
тельных две семантические группы. Одну образуют слова, обо-
значающие предмет (дом, камень, конь); это предметные сущест-
вительные. К другой относятся слова, обозначающие признаки и
действия (темнота* работа); это непредметные существитель-
ные. «Первые четко отличаются от других частей речи своими
лексическими значениями. Вторые отличаются только грамма-
тическим значением». На этом основании А. II. Савченко рас-
сматривает непредметные существительные как чисто грамма-
тический подкласс, а предметные, «имеющие особый тип лекси-
ческих значений и отличающиеся от других частей речи также
грамматическими свойствами», как лексико-грамматический под-
класс. Суммируя эти подклассы, приходим к выводу, что су-
ществительное в целом является лексико-грамматическим клас-
сом \ Думается, что А. Н. Савченко переоценивает семантиче-
ские различия двух групп существительных. Разделение сущест-
вительных на указанные два подкласса возможно, но нельзя со-
гласиться с тем, что только один выступает как грамматический.
В грамматике существительное выступает как единый грамма-
тический класс, противостоящий другим грамматическим клас-
сам. У нас нет оснований считать, что слова камень и темнота в
различной степени отличаются в грамматическом отношении от
прилагательного темный. Грамматическое значение предметнос-
ти объединяет все существительные, «подавляя» частные лек-
сические различия отдельных, пусть и обширных групп.
1 См.г Савченко, 36, 187—188.
29
В определении имени существительного, как правило, фигури-
руют вопросы кто? и что? Представляется, что эти вопросы
выполняют троякую функцию. Во-первых, как указывает Пеш-
ковский, они «прекрасно выражают... общее значение предмет-
ности». Их собственное лексическое значение очень отвлеченно
и поэтому" трудно определимо. Зато они легко указывают на
формальное, грамматическое значение. «Когда мы спрашиваем
кто? или что?, мы не называем никакого предмета (да и не
знаем его, иначе не спрашивали бы), а только показываем своим
вопросом, что то, о чем мы спрашиваем, нам представляется как
предмет, а не как качество или действие. Значит, в этих словах
выступают не сами предметы, а как бы одна чистая предмет-
ность, чистая «существительность», это идеальные существи-
тельные» (19, 94). Итак, вопросы кто? что? указывают на имя
существительное, выявляют его предметность. Это их семанти-
ческая функция. Во-вторых, это падежные вопросы. Кто? и что?
являются вопросами именительного падежа; они выступают как
представители системы падежных вопросов. Вопрос именитель-
ного падежа ставится к начальной форме, выступающей пред-
ставителем слова. Наконец, в-третьих, это синтаксические вопро-
сы. Поскольку подлежащее, как правило, выражается формой
именительного падежа, можно считать, что это потенциальные
вопросы к подлежащему. Таким образом, в вопросах кто? что?
фиксируется и предметное значение, и основная грамматичес-
кая категория (падеж), и главная синтаксическая функция имен
существительных.
§ 7.	Лексико-грамматические разряды существительных.
В зависимости от значения и грамматических (преимущественно
морфологических) особенностей имена существительные делят-
ся на группы, именуемые обычно лексико-грамматическими раз-
рядами. К ним относятся: 1) собственные и нарицательные су-
ществительные, 2) одушевленные и неодушевленные, 3) собира-
тельные, вещественные, отвлеченные. Поскольку принципы
выделения разрядов различны, получающиеся группы пересека-
ются. Таким образом, одно существительное принадлежит одно-
временно нескольким разрядам (например, горох — этохсущест-
вительное нарицательное, неодушевленное, вещественное).
§ 8.	Собственные и нарицательные существительные. В осно-
ве деления имен на собственные и нарицательные лежит проти-
вопоставление отдельных, единичных предметов и предметов,
являющихся представителями класса однородных предметов.
Ср., с одной стороны, Киев, Енисей, Лермонтов, с другой сторо-
ны, город, река, поэт. Грамматическое различие собственных и
нарицательных существительных связано с категорией числа.
Если нарицательные легко принимают формы обоих чисел (до-
рога—дороги, кот — коты), то собственные, как правило, имеют
форму, только единственного числа (Африка, Дунай) и гораздо
30
реже форму только множественного числа (Афины, Филиппины,
Альпы). Во множественном числе имена собственные могут вы-
ступать в том случае, когда они обозначают разных лиц с оди-
наковыми именами или фамилиями (в нашем классе пять На-
таш, двое Петровых) или лиц, находящихся в родственных отно-
шениях, а также супругов (братья Карамазовы, супруги
Орловы).
Собственные имена обычно подразделяют на несколько
групп. Это личные имена и фамилии, прозвища, клички живот-
ных, географические названия. Особого внимания заслуживают
выделенные в Грамматике-1952 (10, 104) собственные имена, яв-
ляющиеся названиями литературных и научных произведении:
«Война и мир», «Капитал». Более детально этот разряд освещен
в книге Современный русский язык— 1971 (22), где к нему отне-
сены общественно-политические наименования, названия газет,
журналов и литературных произведений: Ренессанс, Октябрь,
«Правда», «Юность», «Дворянское гнездо», «Буря», «Западня»,
«Крыжовник» и др. Подробный перечень разновидностей собст-
венных имен предлагается в учебнике для IV класса (196, 166):
имена, отчества, фамилии людей, географические названия, за-
главия книг, названия исторических событий, названия картин,
кинофильмов, спектаклей, названия предприятий, клички жи-
вотных. Отметим особо, что к собственным именам здесь отне-
сены заглавия книг1, названия картин, кинофильмов, спектаклей.
Не подлежит сомнению, что любое личное имя или географи-
ческое название является собственным существительным. Но
можно ли утверждать, что название любого литературного про-
изведения, картины, кинофильма также является именем собст-
венным? Зависит ли решение этого вопроса от синтаксической
структуры названий? Примем к сведению указание учебника
для IV класса, что «собственные наименования могут быть од-
нословными, а могут быть словосочетаниями» (196, 168), и по-
смотрим названия и заглавия некоторых ‘произведений литера-
туры, искусства и кино.
1.	Однословные названия: «Подросток», «Обрыв», «Коляс-
ка», «Мать», «Бесприданница», «Клоп», «Разгром», «Цирк», «На-
кануне», «Стучит!», «Пересолил», «Хорошо!», «Люблю», «Трое»,
«Т ринадцать».
2.	Сочетания слов и словосочетания: «Война и мир», «В ов-
раге», «Без языка», «В бурю», «Про это», «Папа, мама, служан-
ка и я», «Медный всадник», «Мертвые души», «Горе от ума»,
«История одного города», «Три сестры», «Первые радости»,
«Синяя птица», «В поисках радости», «Семнадцать мгновений
1 Очевидно, точнее более гибкая формулировка учебника Современный
русский язык — 1971: названия литературных произведений. Иначе, напри-
мер, «Записки охотника», как заглавие книги, можно считать именем собст-
венным, а заглавия отдельных рассказов этого цикла нельзя.
31
весны». «Двадцать лот спустя», «Повесть о настоящем челове-
ке» «Сватовство майора». «Скупой рыцарь», «Обыкновенная
история», «Слепой музыкант».
3.	Предложения: «Кому на Руси жить хорошо», «Что де-
лать?», «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Ива-
ном Никифоровичем», «Спать хочется», «Жди меня», «Дело бы-
ло в Пенькове», «Дом, в котором я живу», «Грачи прилетели»,
«Опять двойка!», «Кто виноват?», «Солдатами не рождаются»,
«Они сражались за Родину».
Если считать собственными именами заглавия не только ли-
тературных произведений, но и критических статей !, то тогда в
собственные имена попадут такие названия, как «Литературные
мечтания», «Луч света в темном царстве», «Когда же придет
настоящий день?», «Забитые люди», «Мильон терзаний», «Луч-
ше поздно, чем никогда» и мн. др. Однако, причислив к собст-
венным именам заголовки литературно-критических статей, мы
не имеем оснований не включать в их число и заголовки газет-
ных статей. В этом случае собственными именами окажутся
заголовки типа «Наводнение в Индии», «Убрать урожай без по-
терь», «К итогам переговоров», «Хотя письмо и не напечатав
но» и т. п.
Заглавия и названия очень разноструктурны — от однослов-
ных до многословных, от слов до предложений * 2. Это не может
не создавать трудностей и.для учащихся, и для учителей Не
подлежит сомнению, что учащемуся легче признать собствен-
ными существительными названия «Дубровский», «Гроза», «Раз-
гром», ибо это прежде всего существительные, чем названия
«Герой нашего времени», «Война и мир», «Рожденные бурей»
(ибо это сочетания слов и словосочетания и, следовательно, не
существительные) или «Что такое обломовщина?», «Кому на Ру-
си жить хорошо», «Как закалялась сталь» (ибо это предложе-
ния, а опять-таки не существительные). Для того чтобы признать
существительными собственными все типы названий, не являю-
щиеся по форме существительными, необходимо прежде устано-
вить во всех этих случаях факт субстантивации, от чего, однако,
пока воздерживаются и научная, и тем более школьная грамма-
тика.
^ыто бы странным, например, относить к именам собственным заглавия
романов Чернышевского «Пролог» или «Чго делать?» и не относить заглавие
статьи «Русский человек на rendez-vousv только на том основании, что это
не художественное произведение, а критическая статья.
2 В учебнике для IV класса не говорится о том, что в функции названий
могут выступать предложения. Это создает известного рода неопределенность.
Мы считаем использование функционального критерия более последователь-
ным решением: «Дедушка». «Русские женщины» и «Кому на Руси жить хоро-
шо»; «Реалисты», «Темное царство» и «Когда же придет настоящий день?»,
будучи названиями литературных произведений и статей, должны быть при-
знаны собственными именами, несмотря на различия синтаксических структур.
32
Если считать, что все рассмотренные выше типы названий
суть собственные имена существительные, то тогда надо быть
готовым к обсуждению их грамматических признаков. Можно
приблизительно представить ход рассуждений учащегося: «Раз-
гром» и «Как закалялась сталь» — это названия книг; названия
книг относятся к существительным собственным; следователь-
но, «Разгром» и «Как закалялась сталь» — это существительные
собственные; все существительные обладают грамматическими
признаками, в частности признаками рода, числа и падежа; сле-
довательно, «Разгром» — это имя существительное в форме
мужского рода, единственного числа, именительного падежа;
«Как закалялась сталь» — это имя существительное в форме...?
Трудности морфологической характеристики подобных со-
ставных «существительных» заставляют более внимательно от-
нестись к синтаксическим функциям собственных имен, высту-
пающих в качестве названий литературных произведений и пр.
Вообще им свойственна синтаксическая позиция приложения:
роман «Мать», поэма «Медный всадник», пьеса «На дне», поэма
«Люблю», роман «Накануне», стихотворение «На смерть поэта»,
картина «Грачи прилетели», кинокомедия «Девушка спешит на
свидание». Естественно, падежное согласование выступает здесь
как очень частный и несущественный признак (ср. роман
«Мать», но в романе «Мать»). Применительно к неименным при-
ложениям (типа «Накануне», «Грачи прилетели») ни о каком
согласовании речи быть не может.
Из грамматических признаков собственных существитель-
ных, пожалуй, наиболее ясен падеж. Из сопоставления роман
«Разгром» — роман «Накануне» — роман «Как закалялась
сталь» можно вывести для приложений функцию именительного
падежа; то же самое можно вывести из сопоставления в романе
«Разгром» — в романе «Накануне» — в романе «Как закалялась
сталь». Наконец, из сопоставления в «Разгроме» (в «Накануне»,
в «Как закалялась сталь») говорится о..., т. е. случаев, где соб-
ственные имена ужечте являются приложениями, можно сделать
вывод о том, что они выполняют функцию предложного падежа.
О роде и числе подобных «нетипичных» собственных имен мож-
но судить лишь по контекстам типа «Как закалялась сталь»
быстро завоевало любовь читателей. Для них, как несклоняемых
неодушевленных существительных, можно предположить при-
знаки среднего рода и единственного числа.
Таким образом, среди заголовочных собственных имен сле-
дует различать такие, которые являются типичными существи-
тельными («Разгром», «Обрыв», «Цирк»), и такие, для которых
грамматические признаки рода, числа и падежа устанавливают-
ся лишь в определенном синтаксическом контексте («Накануне»,
«Когда же придет настоящий день?», «Грачи прилетели»). Раз-
бор собственных имен второго типа представляет для учащихся
большие, возможно непреодолимые, трудности. Вообще же спе-
3 Заказ 7443	33
цифика заголовков в сопоставлении с другими разрядами соб-
ственных имен проявляется с достаточной очевидностью1.
§ 9. Одушевленные и неодушевленные существительные. Раз-
личие одушевленных и неодушевленных существительных в рус-
ском языкознании традиционно проводится и по значению, и по
форме. Еще Ломоносов (16, 460) указывал, что «винительный
падеж единственный в одушевленных подобен родительному, а
в бездушных — именительному». Общепринятую точку зрения
выражает Грамматика-1952, отмечающая, что «различие пред-
метов одушевленных и неодушевленных в русской грамматике
вовсе не соответствует различению живого и неживого в науке и
природе», и устанавливающая грамматическое выражение оду-
шевленности-неодушевленности для существительных всех ро-
дов по форме вин. пад. множ, числа (10, 104—105). В некоторых
работах одушевленность-неодушевленность возводится в
ранг грамматических или лексико-грамматических категорий и
приписывается существительному вместе с категориями рода,
числа и падежа 1 2.
В школьных учебниках, как правило, на первый план высту-
пает различие одушевленных и неодушевленных существитель-
ных по значению. Иногда это различие вводится в определение
существительного (см. определение П. Смирновского на стр. 28),
иногда оно связывается с характером вопроса3. Обычным яв-
ляется различие одушевленных и неодушевленных предметов по
способности к движению4. Грамматическое различие одушев-
ленности-неодушевленности освещается при этом как-то
1 Мы не затрагиваем вопроса об употреблении прописных букв в именах
собственных, так как он лежит в области орфографии и не имеет никакого
отношения к морфологии. Скорее интерес представляет обратное соотноше-
ние: во всех ли случаях употребление прописной буквы свидетельствует, что
перед нами имя собственное? Думается, что прописная буква не может слу-
жить надежным признаком собственных имен (ср., например, написания
Дом пионеров, Дом быта, но дом отдыха). Представления об употреблении
прописной буквы и о собственных именах со временем меняются. Так, напри-
мер, Востоков (7, 9, 253—254) относит к ним Февраль, Воскресенье, Поне-
дельник-, слова же Россиянин, Немец, Правительство, Дворянство, Грамма-
тика, Музыка он считает нарицательными, но пишущимися с заглавной бук-
вы. К сожалению, в нынешних сводах орфографических правил нет ясных
указаний для сложных случаев, нарицательным или собственным является
существительное, пишущееся с большой буквы.
2 См. Современный русский язык— 1964 (21, 13, 22); Валгина (5, 154);
Современный русский язык —1971 (22, 210); Грамматика-1970 (11, 321).
3 «Предметы бывают одушевленные (писатель), неодушевленные (перо)
и умственные (сочинение). Имена предметов одушевленных отвечают на
вопрос кто?, имена предметов неодушевленных и умственных — на вопрос
что?» (Поливанов, 198, 35).
4 «Одушевленными предметами мы называем те, которые могут по про-
изволу двигаться и переменять свое место: человек, зверь, птица, рыба, а не-
одушевленными— те, которые лишены этого произвольного движения: де-
рево, камень, железо» (К. Говоров, 184, 25). Аналогичны формулировки
Классовского (193, 61—62), Абраменко (173, 24), Петрова (197, 29).
34
вскользь. Из учебников советского периода наиболее подробно
различие одушевленных и неодушевленных существительных
рассматривается в учебнике под ред. Л. В. Щербы: ему посвя-
щается особый параграф (§ 37).
Если, следуя научной и учебной традиции, трактовать соот-
ношение одушевленных и неодушевленных существительных с
учетом морфологических показателей, то надо обращать внима-
ние на правильную формулировку этого различия. Учащиеся не-
редко сводят это соотношение к различию форм винительного
падежа без уточнения форм числа. Между тем утверждение,
что у одушевленных форма винительного падежа совпадает с
формой родительного по меньшей мере неточно (например, род.
девочки — вин. девочку). Различие одушевленных и неодушев-
ленных существительных всех трех родов наблюдается в форме
винительного падежа множественного числа (вин. и род. коней,
рыб, насекомых — вин. и им. столы, стены, окна). Наиболее по-
следовательно оно проводится у существительных мужского ро-
да, где наблюдается и в формах единственного числа (вин. и
род. коня, солдата — вин. и им. стол, лист).
В учебнике для IV класса рассмотрение одушевленности
сведено к минимуму. Дифференциация одушевленных и неоду-
шевленных существительных осуществляется только по вопро-
сам кто? что? (196, 163). Всякие ссылки на грамматический ас-
пект одушевленности устранены \ проблема целиком перемеща-
ется в плоскость семантики.
Использование вопросов кто? и что? может быть затрудни-
тельным в ряде случаев, представляющих сложность для про-
блемы одушевленности.
1.	Слова, обозначающие совокупность живых существ (тол-
па, народ, группа, полк, взвод, дружина, стадо, табун и др.),
выступают как грамматически неодушевленные, например: идут
толпы — вижу толпы. Какой вопрос в данном случае следует за-
дать— кто? или что?, сказать трудно1 2.
2.	Существительные мертвец и покойник являются одушев-
ленными, существительное труп—неодушевленным. Естествен-
но, это различие не может подсказываться семантикой.
3.	Существительные кук/ia, туз, валет являются одушевлен-
ными, хотя не обозначают живых существ.
1 «О различии форм винительного падежа у одушевленных и неодушев-
ленных существительных в учебнике не говорится, так как, во-первых,
школьники отличают одушевленные существительные о г неодушевленных по
смыслу и по вопросу, а не по формам винительного падежа, во-вторых, рус-
ские дети в своей речи правильно употребляют одушевленные и неодушев-
ленные существительные в форме винительного падежа» (Ладыженская,
195, 157).
2 Например, в двустишии Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш
отряд слово отряд может быть охарактеризовано учащимися (при посредстве
вопроса) как одушевленное. См. также стр. 99.
3
35
4.	Существительные вирус, бактерия, обозначающие живых
существ, как правило, выступают в форме неодушевленных.
Известную сложность приобретает проблема одушевленнос-
ти для существительных, выступающих в формах только
ед. числа 1. В этом случае у существительных женского и сред-
него рода одушевленность-неодушевленность грамматически не
различается; приходится удовольствоваться лишь смысловыми
критериями, т. е. вопросами кто? что? Так, существительные
женского рода детвора и аппаратура имеют одинаковую форму
в вин. пад. (детвору, аппаратуру) и одинаковую форму в им.
пад. (детвора, аппаратура). Существительные среднего рода
студенчество и терпение имеют одинаковые формы в’ им.-вин.
падежах (студенчество, терпение). Существительные женского
рода 3-го склонения молодежь и тишь также имеют одинако-
вые формы в им.-вин падежах (молодежь, тишь). Мы полагаем,
что слова студенчество, молодежь не должны считаться неоду-
шевленными. Хотя формы им. и вин. падежей у них совпадают,
для единственного числа существительных среднего и женского
рода это не является свидетельством их неодушевленности. Так,
у бесспорно одушевленных существительных чудовище и мышь
формы им. и вин. пад. ед. числа также совпадают. Таким обра-
зом, существительные типа студенчество, молодежь не могут
считаться ни грамматически одушевленными, ни грамматически
неодушевленными; их можно отнести к семантически одушев-
ленным. То же самое можно сказать о слове детвора. Приходит-
ся признать, что эти существительные стоят вне грамматических
отношений по одушевленности-неодушевленности.
У существительных мужского рода, имеющих формы только
ед. числа, одушевленность-неодушевленность может быть уста-
новлена грамматически. Эти существительные выступают как
грамматически неодушевленные. Так, слова пролетариат и воск
имеют одинаковые формы в им.-вин. падежах (пролетариат,
воск). Из сопоставления пролетариат (им., вин.) и пролетария
(род., вин.) следует, что пролетарий — существительное оду-
шевленное (это дополнительно подтверждается формами множ,
числа: пролетариев — род., вин.), а пролетариат — существи-
тельное неодушевленное.
Следует учитывать, что и в некоторых синтаксических конст-
рукциях могут возникать известного рода трудности для разли-
чения одушевленности-неодушевленности. Мы имеем в виду су-
ществительные в позиции обращения. В подобных контекстах не-
одушевленные существительные вследствие персонификации,
что нередко встречается в художественной литературе и в фоль-
клоре, могут восприниматься как одушевленные, например: Ве-
тер, ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи туч (Пушкин). Смысло-
1 Наоборот, для всех .’существительных, имеющих формы только множ,
числа, элементарно доказывается их неодушевленность: еоут сани—вижу сани.
36
вне ассоциации вступают в противоречие с грамматической
формой, в результате чего увеличивается вероятность неверного
ответа, основывающегося на естественном для подобных случа-
ев вопросе кто?
§ 10. Собирательные, вещественные и отвлеченные существи-
тельные. Эти три разряда отмечаются, как правило, для сущест-
вительных, имеющих формы только ед. числа.
Общим для собирательных, вещественных и отвлеченных су-
ществительных является то, что все они, во-первых, относятся к
нарицательным; во-вторых, относятся к неодушевленным или
стоящим вне' грамматических различий по одушевленности-не-
одушевленности (см. стр. 36); в-третьих (и это наиболее сущест-
венно), обозначают предметы и явления, не поддающиеся счету:
их нельзя считать при помощи количественных числительных.
Так, невозможны сочетания типа одна, две, три листвы; один,
два, три воска; одно, два, три спокойствия. Несчитаемость обус-
ловливает отсутствие форм множ, числа. Предметы, поддаю-
щиеся счету (считаемые или исчисляемые), обозначаются су-
ществительными, имеющими формы обоих чисел (одна книга,
пять, шесть, семь книг) или — гораздо реже — формы только
множ, числа (одни сутки, пять, шесть, семь суток).
Известное соответствие собирательным, вещественным и от-
влеченным можно найти и среди существительных, имеющих
формы только мн. числа. Ср.: заросли (собирательное), сливки
(вещественное), хлопоты (отвлеченное).
Разделение -существительных на собирательные, веществен-
ные и отвлеченные проводится и в школьной грамматике. Наи-
большее внимание ему уделяется в учебнике Бархударова и
Крючкова (см. § 39 и особенно упр. 252, где в задании сформу-
лировано значение слов каждого разряда и даны все три тер-
мина). В учебнике для IV класса разделение на разряды также
приведено в качестве задания к упр. 454, однако термины «со-
бирательные» и пр, не сообщаются.
Собирательные, вещественные и отвлеченные существитель-
ные, не имеющие форм множ, числа, в грамматическом отноше-
нии сходны. Их различие связано со смысловыми и словообра-
зовательными особенностями. При этом собирательные и ве-
щественные стоят ближе друг к другу. В ряде случаев их нелег-
ко разграничить (например, пыль, смородина).
I. Собирательные существительные. Собиратель-
ные существительные обозначают совокупность предметов и лип
как неделимое целое, например: белье, листва, детвора, родня.
Со стороны структуры различаются собирательные существи-
тельные, оформленные суффиксами и не имеющие словообра-
зовательных примет. Укажем некоторые суффиксы собиратель-
ности: (-е)ство' (крестьянство, человечество), :щина (военщи-
1 Для простоты записи окончание от суффикса не отделяется.
37
на), -от а (беднота), -ва (листва, братва), -ура (агентура,
аппаратура), -ня (дворня), -ёжь (молодежь), -итет (генерали-
тет), -ник или -няк (ельник, ивняк). Особо надо отметить суф-
фикс -j- (который можно обозначить буквой й): вороньё, старьё,
тряпьё. Этот суффикс, подобно другим «йотовым» суффиксам, в
силу законов русской графики не имеет адекватного обозначе-
ния. Желательно обратить внимание учащихся на то, что бук-
венная запись в подобных случаях не отражает морфемной
структуры слов, поэтому ъ нельзя считать суффиксом. Морфем-
ное членение типа ворон-ь-ё совершенно недопустимо.
Примерами существительных, не содержащих суффиксов со-
бирательности, могут служить слова ветошь, дробь (ружейная),
зелень, мелочь, погань, чернь, хлам, сор, мусор.
Значение собирательных существительных (обозначение
множества) и их форма (только ед. число) не соответствуют
одно другому. Однако в этом несоответствии можно усмотреть
определенный объективный признак собирательности. А. А. Ре-
форматский, исходя из того, что собирательные существитель-
ные представляют «по форме единственное», а «по значению
множественное» число, предполагает, что для образования со-
бирательного существительного надо иметь треугольник вида:
зверьё
ед./мн.
зверь	звери
ед.1?,д.	мн./мн.
На этом основании можно заключить, что «в собирательном
множественность передается в форме единственного числа
грамматически» (70, 394).
Построение треугольника, в котором собирательное сущест-
вительное соотносится с однокоренным, имеющим формы обоих
чисел, выступает как наглядный способ представить семантико-
грамматическую сущность собирательности. Во многих случаях
треугольник строится элементарно, но иногда приходится ис-
пользовать приблизительное морфологическое соответствие типа
тряпка, тряпки — тряпье1 или дворовый, дворовые — дворня.
В некоторых случаях треугольник может быть построен лишь на
основе условных сопоставлений: молодой человек, молодые
люди — молодежь. Для некоторых слов в силу действия морфо-
лого-семантических факторов треугольник вообще построить
нельзя1 2. Возможно, в каких-то случаях (при отсутствии тре-
1 Для экономии места мы записываем члены треугольника в строчку.
2 Так, для слова белье затруднительно в плане современных отношений
вывести соответствие на основе корня бел- (ведь белье не обязательно белое).
Также трудно установить четкие отношения для слова зелень.
38
угольника) признаком собирательности может служить синони-
мия собирательного существительного с формой множественно-
го числа: детвора — дети, мелочь — мелкие (металлические)
деньги. В тех же случаях, когда собирательность не выражена
суффиксально и не поддерживается различными соотношениями
типа рассмотренных выше, она представляет собой лишь семан-
тическое явление (например, хлам, мусор).
Специфика собирательных существительных как лексико-
грамматического разряда выступает более наглядно на фоне та-
ких случаев, где собирательность представлена лишь как значе-
ние, не получившее грамматического выражения. Рассмотрим
эти случаи.
1.	Слова типа отряд, группа, толпа, полк, сотня (казаков),
пятерка (смельчаков), куча, груда обозначают совокупность
одушевленных или неодушевленных предметов. Они не могут
считаться собирательными, так как все имеют формы множ, чис-
ла: отряды, толпы и т. п. Существительные этого типа обычно
рассматривались в качестве собирательных в научных и школь-
ных грамматиках прошлого Ч Столь же широко подходит к со-
бирательности и А. А. Шахматов (24, 440). К. Н. Гвоздев, хотя
и с некоторыми колебаниями, также относит их к собиратель-
ным (8, 155—157). Нельзя считать убедительным его аргу-
мент о грамматическом отличии слов типа отряд (собиратель-
ных, по его мнению) от конкретных существительных. Ведь
слова с лексическим значением совокупности относятся и к
одушевленным предметам (отряд солдат), и к неодушевлен-
ным (отряд кораблей). Поэтому они и выступают как грамма-
тически неодушевленные.
2.	В собирательном значении нередко выступают формы ед.
числа существительных, обозначающих конкретные предметы,
например: Эта книга рассчитана на широкого читателя; Поку-
патель и продавец, будьте взаимно вежливы (плакат в магази-
не). Существительные читатель, продавец, в лексической семан-
тике которых нет ничего от собирательности, имеют формы обо-
их чисел. Собирательное значение этих слов обусловлено кон-
текстом.
3.	В существительных типа кудри, финансы, хлопья, имею-
щих формы только множ, числа, наличествует лишь значение
собирательности, никак внешне не выраженное.
.II. Вещественные существительные. К вещеег-
.венным существительным относятся названия полезных иско-
паемых, минералов, металлов, химических элементов и соедине-
1 Собирательное имя «придается собранию таковых неделимых предме-
тов, составляющему как бы единицу, например: толпа, стадо, лес, ельник»
(Востоков, 7, 9). Аналогичную трактовку находим в уже цитированных руко-
водствах Классовского (193, 64), Говорова (184, 27), Смирновского (200, 6),
Абраменко (173, 26), Петрова (197, 30), Горового (185, 8).
39
инн, лекарств, материалов, пищевых продуктов, сельскохозяйст-
венных культур, растений и т. д., например: нефть, малахит, се-
ра, золото, аспирин, цемент, мед, молоко, горох. Суффиксов со
значением вещества в русском языке очень мало. Примером мо-
гут служить суффиксы -ина (баранина, свинина), -ит (фосфо-
рит, вольфрамит, победит), -ин (ванилин, ватин), -ец (сырец,
холодец), -ица (горчица, кислица), -ика (черника, костяника).
Значение вещественности по сравнению с значением собира-
тельности более конкретно: оно не мотивировано специфическим
отношением к числу. Хотя вещественные существительные обоз-
начают несчитаемые предметы \ для них, в отличие от тех же
собирательных, не исключены формы множ, числа. При этом ве-
щественные существительные приобретают дополнительные от-
тенки значения. Относительной регулярностью отличается зна-
чение сорта, типа, вида вещества, например: вода — воды (мине-
ральные), масло — масла (растительные* животные, техниче-
ские) , сталь — стали, ткань — ткани (шерстяные, хлопчатобу-
мажные), табак — табаки (крепкие), соль — соли и пр. Гораздо
более узкому кругу вещественных существительных в формах
множ, числа свойственно значение большой массы вещества или
пространства, заполненного веществом: песок — пески, снег —
снега, лед — льды, вода — воды (ср. выражение «во льдах Арк-
тики»).
Как уже отмечалось (см. стр. 37), вещественные и собира-
тельные существительные в известной степени близки друг к
другу. Значения нечленимого множества и вещества четко не
противопоставляются, и при отсутствии специальных суффиксов
их трудно разграничивать (примеры см. ниже). К тому же одно
и то же существительное в разных значениях может выступать
как вещественное или как собирательное: фарфор, трикотаж как
материал и фарфор, трикотаж как изделия из этого материала.
Все это приводит к разногласиям в научной и учебной литерату-
ре при описании собирательности и вещественности. Поскольку
не исключено, что эти трудности могут встать в процессе грам-
матического разбора и перед учителем, остановимся на них бо-
лее подробно.
Колебания в отнесении того или иного слова к собиратель-
ным или вещественным имеют место в следующих случаях.
Хворост — собирательное (Гвоздев, 8); вещественное (Грам-
матика-1952, 10; Современный русский язык— 1964, 21).
Изюм — собирательное (Гвоздев); вещественное (Грамма-
тика-1952).
Зелень — собирательное (Грамматика-1952); вещественное
(Виноградов, 6).
1 В разговорных выражениях типа «два молока», «две свинины», обычных
для ситуации выбора блюд в столовой, вещественные существительные приоб-
ретают значение «порция чего-либо» и переходят в разряд считаемых.
40
Тёс — собирательное (Гвоздев); вещественное (Грамматика-
1952).
Виноград — собирательное (Гвоздев); вещественное (Совре-
менный русский язык— 1971, 22).
Град — собирательное (Гвоздев); вещественное (Современ-
ный русский язык—1964).
Земляника — собирательное (Гвоздев); вещественное (Грам-
матика-1952; Грамматика 1970,	11; Современный русский
язык — 1964; Виноградов)
В приведенных словах, а также и во многих других значения
собирательности и вещественности сосуществуют, и обосновать
отнесение того или иного слова к собирательным или веществен-
ным, опираясь только на семантику, весьма сложно. Формаль-
ные же признаки вещественных существительных, отграничи-
вающие их от собирательных, весьма скромны.
Является общепризнанным, что вещественные существитель-
ные мужского рода в родительном падеже могут иметь наряду
с окончанием -а (изюма) также и окончание -г/ (изюму). Окон-
чание -у появляется у них, когда они употребляются в количест-
веннОхМ значении, т. е. в контекстах типа фунт сыру, вязанка
хворосту, купить сахару, меду, шоколаду1 2. Согласно Граммати-
ке-1952, слова хворост, изюм, тёс, виноград, вместе со многими
другими, имеют в указанных условиях окончание -у (10, 143).
Необходимо, однако, иметь в виду, что специальное обследо-
вание (с применением метода анкетирования) частотности срав-
нительного употребления окончаний -а и -у в родительном па-
деже с количественным значением показало, что господствую-
щей тенденцией современного состояния языка является вытес-
нение формы на -у формой на -а во всех стилях устной и пись-
менной речи (Морфология и синтаксис, 31, 175—199). В речи
молодого поколения3 абсолютно преобладают формы на -а.
Правда, Грамматика-1970 широко допускает окончание -у в
формах вещественных существительных, включая и отмеченные
спорные слова (11, 378—379).
Возможность формы на -у для вещественных существитель-
ных мужского рода (хотя бы наряду с формой на -а) может счи-
1 Мы привели только те слова, в оценке которых в явном виде имеются
расхождения. Если же учесть слова, которые входят в семантические группы
(как, например, названия ягод типа клубника, черника) и поэтому могут быть
охарактеризованы по аналогии с вышеприведенными, то список может значи-
тельно расшириться. К примеру, не приходится сомневаться, что слово карто-
фель у Гвоздева было бы отнесено к собирательным, а в Грамматике-1952 и у
Виноградова — к вещественным.
2 Форма род. падежа вещественных существительных с неколичественным
значением имеет окончания -а(-я): цвет чая, производство сахара, цена вино-
града.
3 Речь школьников не была предметом исследования. Надо полагать, что
в ней формы на -а также преобладают. Перед учителем здесь открывается ши-
рокое поле наблюдения.
41
таться их формальным признаком1 (и в этом смысле уменьше-
ние употребительности форм на -у не означает, что соответст-
вующие существительные покидают разряд вещественных).
Однако следует помнить, что вещественные существительные
женского рода (глина, известь) и среднего рода (железо, моло-
ко) не имеют никаких окончаний, отличающих их от существи-
тельных других разрядов.
Другим признаком, разграничивающим вещественные и со-
бирательные существительные, могло бы быть образование еди-
ничных существительных (иначе сингулятивов, от singularis—
ед. число). Единичные существительные, имеющие специальную
формальную примету — суффикс единичности -ина (или -инка),
обозначают отдельные, единичные предметы, экземпляры, выде-
ленные из массы вещества или из совокупности однородных
предметов, например: горох — горошина, солома — соломина,
снег — снежинка, песок — песчинка, картофель — картофелина.
Единичные существительные образуются, по мнению авторов
курса Современный русский язык—1964 (21, 29—30), от ве-
щественных существительных. С другой стороны, однако,
А. Н. Гвоздев (8, 156) считает, что единичные существительные
на -ина, -инка образуются от собирательных, и приводит те же
самые примеры.
Слова, от которых образуются единичные существительные,
совмещают в себе значение собирательности и вещественности.
Эти слова обозначают вещество, состоящее как бы из отдельных
частичек (крупа — из крупинок, пыль — из пылинок, песок—из
песчинок, солома — из соломин)1 2. По отношению к сингуляти-
вам они воспринимаются как собирательные. В пользу этого
свидетельствует возникающий треугольник типа горошина, го-
рошины— горох, пылинка, пылинки — пыль3. Однако слова го-
1 А. Н. Гвоздев (8, 176), более широко, по сравнению с другими авторами,
трактующий собирательность, считает окончание -у приметой как веществен-
ных существительных (чаю, клею, otcupyt меду), так и «близких к ним собира-
тельных» (винограду, изюму, хворосту, тесу). При таком подходе -у перестает
быть отличительным признаком вещественных существительных муж. рода.
2 «Слова со значением сингулятивов являются производными образовани-
ями от основ существительных со значением совокупности, которое является
непременным для всех «основных слов», от которых образованы имена еди-
ничные. При этом основную часть исходных слов составляют такие, в которых
значение совокупности совмещается со значением вещественности» (Мануча-
рян, 62, 73).
3 Треугольники лист, листья — листва и горошина, горошины — горох не-
сколько различны. В первом случае собирательное существительное листва
образуется суффиксальным способом и существует как бы на фоне числовых
форм слова лист. Во втором случае существительное горох выступает как ис-
ходное, от которого суффиксальным способом образуется единичное сущест-
вительное. Направление словообразовательного процесса среди членов тре-
угольников противоположно. Нет оснований считать слово лист единичным
существительным по отношению к листва, ибо его единичность никак внешне
не выражена, тогда как слово горошина оформлено как единичное.
42
pox, песок, пыль отличаются и от «типичных» вещественных
(глина, марганец, керосин), обозначающих вещество как нечто
цельное, и от «типичных» собирательных (листва, тряпъе, аппа-
ратура, детвора), не обладающих значением вещества. Есть ос-
нования признать, что слова типа горох, пыль являются своего
рода гибридом вещественности и собирательности, т. е. вещест-
венно-собирательными существительными. (Аналогичное рас-
суждение позволяет вскрыть и вещественно-собирательную при-
роду слов типа земляника, клубника, обозначающих ягоды.)
В школьной грамматике дифференциация вещественных и со-
бирательных существительных осуществляется только на семан-
тической основе (что вполне разумно).
III. Отвлеченные существительные. Отвлеченные
существительные обозначают качества, действия, состояния или
называют какие-либо общие понятия, например: стойкость, ходь-
ба, бессонница, лень, уют, феодализм, материализм. Основная
масса отвлеченных имен образуется путем многочисленных суф-
фиксов, имеющих значение действия и качества: -ние 1 (пребы-
вание), -ация (идеализация), -ба (пальба), -ка (читка), -тие
(взятие), -ство (проворство), -ие (усердие, равнодушие), -ость
(ветхость, вместимость, откровенность), -ина (толщина), -изна
(новизна), -ота (быстрота).
Значение отвлеченных существительных исключает пред-
ставление о счете; поэтому они имеют формы только ед. числа.
Однако если они употребляются для обозначения каких-то кон-
кретных явлений, то получают форму множественного числа.
Ср.: шум прибоя — шумы в сердце, чувство радости — малень-
кие радости (т. е. радостные события), глубина замысла — оке-
анские глубины, чтение вслух — воскресные чтения, человечес-
кая глупость — наделать глупостей.
Отвлеченные существительные составляют благодаря про-
дуктивным суффиксам большинство существительных, имеющих
формы лишь ед. числа. Они четко отграничиваются от собира-
тельных и вещественных и в этом плане не создают трудностей.
Школьная грамматика резонно сводит отвлеченные существи-
тельные к обозначению действий и признаков, опуская указа-
ние на другие, более частные разряды.
§ 11. Категория рода. Категория рода имен существительных
является классифицирующей. Это значит, что существительные
не изменяются по родам, а распределяются, классифицируются.
В современной школьной грамматике род относится к постоян-
ным признакам существительного.
Подавляющее большинство существительных русского языка
относится к мужскому, женскому или среднему роду. Однако в
зависимости от сочетания с согласуемым прилагательным можно
распределить все существительные на пять групп: 1) существа
1 Для простоты записи окончания от суффикса не отделяются.
43
тельные муж. рода (ветер, студент), 2) жен. рода (туча, сту-
дентка), 3) ср. рода (облако, чудовище), 4) общего рода (плак-
са), 5) существительные, не имеющие родовых различий (нож-
ницы). Из этого, однако, не следует, что «категория рода насчи-
тывает пять членов. И хотя первая научная грамматика
русского языка утверждала, что «российские существительные
имена суть четырех родов: мужеского, женского, среднего и об-
щего» (Ломоносов, 16, 438), в позднейших научных и учебных
грамматиках выдерживалась система трех родов; об общем роде
говорилось, но не как об особом, четвертом роде. И действитель-
но, существительные общего рода — это слова со значением ли-
ца; в зависимости от пола обозначаемого лица они сочетаются с
прилагательными мужского или женского рода: ужасный неря-
ха или ужасная неряха. Поскольку по согласованию ужасный
неряха не отличается от ужасный упрямец, а ужасная неряха от
ужасная кокетка, нет оснований видеть в существительных об-
щего рода какой-то особый род. Просто эти слова обнаруживают
свойства мужского или женского рода в зависимости от кон-
текста.
Что касается существительных, имеющих формы только
множ, числа (типа ножницы), то они стоят вне родовых разли-
чий. Прилагательные, различающиеся по родам в единственном
числе (новый, новая, новое), имеют единую форму во множест-
венном числе, которая, естественно, не несет никакой информа-
ции о роде существительного, ср.: новые костюмы, новые кофты,
новые платья, новые брюки L
Примем к сведению свидетельство авторитетных методистов
о том, что «для русских учащихся определение рода существи-
тельных не представляет трудностей» (Ладыженская, 195, 160).
Действительно, в подавляющем большинстве случаев учащиеся»
приученные со II класса узнавать род при помощи слов мой и
он, моя и она, моё и оно, определяют его легко. Все же некото-
рые случаи установления и истолкования рода могут вызвать
затруднения. Мы имеем в виду несклоняемые существительные
и слова общего рода.
I. Несклоняемые существительные. Эти сущест-
вительные не образуют системы падежных форм и стоят вне
типов склонения, определенным образом связанных с родом. Ко-
личество несклоняемых слов в русском языке непрерывно воз-
растает.
Род несклоняемых существительных устанавливается на ос-
нове частных закономерностей для отдельных групп слов.
1.	Для неодушевленных существительных иноязыч-
ного происхождения правилом является их принадлеж-
1 Следует, впрочем, иметь в виду точку зрения А. А. Зализняка (28, 80),
относящего существительные типа сани, ножницы к особому «парному» роду,
образующему четвертый член категории рода (см. стр. 54).
44
ность к среднему роду: портмоне, эскимо, кино, антраша, ам-
плуа. К среднему же роду относятся и собственные имена —
названия спортивных клубов («Динамо», «Торпедо»), Мужской
и женский род неодушевленных существительных определяется
в словарном порядке. В основном здесь играет роль ассоциация
с формой, рода существительного, обозначающего общее родо-
вое понятие. Так, к словам мужского рода принадлежат пеналь-
ти (одиннадцатиметровый штрафной удар), кофе (здесь муж-
ской род трудно мотивировать; ср. слово какао среднего рода).
Мужского рода существительные, обозначающие названия вет-
ров (знойный сирокко), языков (хинди, урду, суахили). К сло-
вам женского рода относятся авеню (ср. улица), кольраби (ср.
капуста), бере (ср. груша), салями (ср. колбаса).
Актуальные для школьной ситуации названия букв всегда
выступают как существительные среднего рода: русское а, строч-
ное п, заглавное х. Названия звуков могут выступать как сло-
ва среднего или мужского рода. В первом случае они подчиня-
ются общему правилу: несклоняемые неодушевленные относятся
к среднему роду, напр.: безударное о; В слове «кит» на конце
стоит глухое т. Во втором случае их род определяется по анало-
гии с существительным мужского рода звук, например: В слове
«кит» на конце стоит глухой ш.
Род несклоняемых одушевленных существительных
иноязычного происхождения регулируется значением
слова.
Слова, обозначающие лиц женского пола, относятся к
женскому роду: мисс, мадам, леди; слова, обозначающие лиц
мужского пола или животных и птиц, относятся к мужскому ро-
ду: маэстро, рантье, гидальго, буржуа, атташе, кули, пони, кен-
гуру, какаду.
2.	Род несклоняемых географических названий ус-
танавливается по соотнесению с именем существительным, на-
зывающим родовое понятие. Так, Глазго — существительное
муж. рода, так как соотносится со словом город. Существитель-
ных, называющих подобные родовые понятия, немного: река
(Замбези, По, Тахо), озеро (Онтарио, Эри), государство (Перу,
Чили, Никарагуа), город (Батуми, Баку, Осло, Дели, Турку),
гора (Юнгфрау, Чимборасо), пустыня (Калахари, Гоби), остров
(Капри, Корфу, Хоккайдо), республика (Шри-Ланка) и др.
В каких-то случаях ориентация па родовое понятие может быть
неоднозначной, что приводит к колебаниям в роде: Бангладеш
(государство, республика), Килиманджаро (гора, вулкан). От-
сюда возможны варианты: Бангладеш пострадало (пострадала)
от наводнения, Перу пострадало (пострадала) от землетрясе-
ния. Однако подобные конструкции отличаются явной искусст-
венностью. Гораздо более естественными и «надежными» в
грамматическом отношении являются такие конструкции, в ко-
торых несклоняемые собственные имена выступают не самостоя-
45‘
тельно, а как приложения к родовому наименованию. Ср.: Госу-
дарство Перу пострадало от землетрясения или Республика
Перу пострадала от землетрясения. В этом случае род несклоняе-
мого имени практически несуществен.
Известная грамматическая «неустойчивость» некоторых гео-
графических названий может проявляться в том, что они, в на-
рушение нормы, приобретают формы склонения. Так, в разго-
ворно-просторечном стиле встречаются формы косвенных паде-
жей Сочам, в Сочах, Сочами от слова Сочи. Судя по этим
формам, Сочи воспринимается как склоняемое существительное,
имеющее формы только множественного числа. Автор может
также сослаться на зафиксированную им в газете «Известия»
форму Большие Сочи (но аналогии с выражениями типа Боль-
шая Москва, Большой Киев). Однако литературной норме отве-
чает употребление слова Сочи в качестве несклоняемого сущест-
вительного, и тогда его род определяется по отношению к слову
город, т. е. красивый Сочи.
3.	Определение рода несклоняемых сложносокращен-
ных слов (аббревиатур) в принципе сходно с определением
рода географических названий. Только надо ориентироваться не
на родовое название, а на стержневое, опорное слово того сло-
восочетания, которым расшифровывается аббревиатура. Так,
АТС — существительное женского рода, ибо опорное слово стан-
ция в полном (несокращенном) наименовании «автоматическая
телефонная станция» относится к женскому роду.
Поскольку род склоняемых слов типа вуз, колхоз, сельсовет
устанавливается легко, следует прежде всего выяснить, какие
аббревиатуры являются несклоняемыми. К несклоняемым отно-
сятся аббревиатуры буквенного типа (МГУ, РТС, ВВС,
ВЛКСМ), смешанного, буквенно-звукового или буквенно-слого-
вого, типа (НИИ, роно, гороно, ООН) и некоторые аббревиату-
ры звукового типа на гласный (ГАИ, СМУ, США) и на соглас-
ный (ГЭС, ТЭЦ, ОАР, ЮАР, ПОРП). Как уже говорилось, род
этих аббревиатур определяется в зависимости ог опорного сло-
ва: НИИ — муж. род (научно-исследовательский институт),
ГАИ — жен. род (государственная автоинспекция), ЮАР —
жен. род (Южно-Африканская Республика), ПОРП — жен. род
(Польская объединенная рабочая партия), СМУ—средн, род
(строительно-монтажное управление), США — не имеет ро-
да (Соединенные Штаты Америки), ВВС — не имеет рода (воен-
но-воздушные силы).
Своеобразная трудность заключается не в соотнесении не-
склоняемых аббревиатур с опорным словом, а в установлении
самого факта склоняемости или несклоняемости слова. Речь
идет о словах типа ГЭС, ООН, оканчивающихся на согласный
(все аббревиатуры на гласный не склоняются). По своей струк-
туре существительные ПОРП, ОАР, ЮАР, ТЭЦ, ГЭС, ООН, АОН
(Академия общественных наук при ЦК КПСС), НОТ являются
46
звуковыми аббревиатурами; они могли бы склоняться по 2-му
склонению и относиться к мужскому роду. Однако они не склоня-
ются \ и поэтому их род (во всех словах — женский) определя-
ется через опорное слово.
Среди аббревиатур мужского рода выделяется слово ТАСС.
Оно не склоняется или почти не склоняется 1 2. Однако род слова
ТАСС определяется не через опорное слово (агентство), а по
структуре: оканчиваясь на согласный, оно относится к мужско-
му роду. По мнению Д. И. Алексеева (52, 32), «так же ведут се-
бя и многие другие аббревиатуры, например: нота МИД, спек-
такль МХАТ, деятельность ДОСААФ, студент ВГИК, решение
ВАК, декрет ВЦИК». Он считает ТАСС и подобные сокращения
потенциально склоняемыми существительными и отмечает, что
это совершенно новое явление в грамматике, возникшее под влия-
нием орфографии: потенциальная склоняемость наблюдается
лишь у тех аббревиатур, которые изображаются прописными
буквами. Они (кроме ТАСС) склоняются лишь в определенных
условиях, и в частности — в разговорной речи (стр. 32—33).
Так как несклоняемые аббревиатуры являются существи-
тельными неодушевленными, для них, в соответствии с общим
правилом (см. стр. 44), в принципе никогда не может быть
исключен средний род. Практически же колебания в роде для
несклоняемых аббревиатур всегда возможны. Например 3: Одно
КПП они проехали еще до начала разговора о документах,
(К. Симонов. Живые и мертвые; КПП — контрольно-пропуск-
ной пункт); ...пусть отправят в одесское Чека (И. Бабель.
Солнце Италии); НАТО вмешалось (Организация Северо-Атлан-
тического пакта), НАТО родилась в 1949 году. Также вполне
можно объяснить грамматической аналогией средний род суще-
ствительных типа роно (гороно, облоно), райфо, сельпо и др.
II. Существительные общего рода. Существитель-
ные общего рода можно разделить на три группы.
1.	Основной массив слов общего рода составляют нарица-
тельные имена на -а (-я) со значением качественной характерис-
тики (обычно эмоционально отрицательной). В стилистическом
отношении почти все они составляют принадлежность разговор-
ной речи: егоза, рёва, калека, паинька, подлиза, попрошайка, рас-
тяпа, неряха, придира, ябеда, дурашка, умница, малютка,
кривляка, жадина, тихоня, злюка, пройдоха, сластёна, неженка.
1 Несклоняемость некоторых из них (ООН, ПОРП, ОАР) объясняют «при-
чинами общественного характера», т. е. их значением и официальным харак-
тером (Алексеев, 52, 35).
2 «Слово ТАСС прочно усвоило мужской род и употребляется в этом роде
с безупречной последовательностью, но склоняется аббревиатура очень редко;
конструкции: сообщение ТАСС (а не «ТАССа»), корреспондент ТАСС и т. п.
(сюда же: ТАСС уполномочен заявить.—JI. Б.) стали привычными не только
в письменной, но и — под ее влиянием —в устной речи» (Алексеев, 52, 32).
3 Примеры из работы Д. И. Алексеева (52).
47
Часть слов характеризуется особыми суффиксами: -ка, -ена,
-ашка, -ица, -оня, -оха, ~ука и др.
2.	Небольшую группу образуют неофициальные личные муж-
ские и женские имена, выступающие в качестве уменьшительных
форм к полным именам: Валя (Валентин, Валентина), Женя
(Евгений, Евгения), Саша, Саня, Шура (Александр, Александ-
ра), Лера (Валерий, Валерия). Присоединение суффиксов субъ-
ективной оценки (несносный Женька, милая Валюша, наш Са-
шенька) не изменяет родовой принадлежности слова1.
3.	К существительным общего рода принадлежат несклоняе-
мые фамилии русского и иноязычного происхождения: Белых,
Хитрово, Первого, Кони, Медичи, Чавчавадзе, Кюри (Иван Бе-
лых, Татьяна Белых; Лоренцо Медичи, Екатерина Медичи; Илья
Чавчавадзе, Пина Чавчавадзе). К этому же типу относятся фа-
милии па -енко украинского происхождения: Шевченко, Петрен-
ко, Кириченко, Коваленко и др.* (ср. Сергей Коваленко, Татьяна
Коваленко).
Особенность существительных общего рода заключается в
том, что морфологическими средствами принадлежность к муж-
скому или женскому роду у них не может быть выражена.
В самом деле, существительные Черных, Джапаридзе, Дюбуа
не склоняются при обозначении и мужчин и женщин, а сущест-
вительные Валя, неряха склоняются совершенно одинаково не-
зависимо от того, обозначают они лицо мужского или женского
пола; Родовая отнесенность существительных общего рода обо-
значается лишь синтаксическими средствами, а именно: согласо-
ванием с ними прилагательных в форме муж. или жен. рода
(наш Валя, наша Валя) и родовых форм глагола, т. е. форм про-
шедшего времени и сослагательного наклонения (Валя пришел,
Валя пришла бы) 1 2.
Существует и более широкая трактовка этого грамматичес-
кого явления, в соответствии с которой к общему роду причисля-
ются существительные секретарь, врач, имеющие морфологичес-
кие признаки муж. рода (Морфология и синтаксис, 31, 40—41).
Основанием для такого решения служат факты согласования
прилагательных и глаголов в форме жен. рода (врач пришла,
хорошая врач), чем однозначно указывается на женский пол дей-
ствующего лица.
1 Этот разряд слов не приводится в учебнике для V—VI классов, однако
целесообразно сообщить о нем учащимся, поскольку личные имена постоянно
употребляются в речи.
2 В разговорной речи нарицательные существительные общего рода на
-а (-я) могут употребляться (в соответствии с типом склонения) как сущест-
вительные женского рода и пр отношению к лицам мужского пола, налример:
Мой брат такая соня. Ср. у Чехова: «Приезжай, милыйдедушка,—продолжал
Ванька, — христом-богом тебя-молю, возьми меня отседа. Пожалей ты меня,
сироту несчастную...» Подобное употребление, однако, не может рас-
сматриваться иначе как отступление от нормы.
48
Впервые конструкции типа врач пришла были отмечены Пеш-
ковским. Он считал, что в этом случае проявляется самостоя-
тельное значение рода глагольной формы: она, согласуясь не
«по форме», а «по смыслу»,, указывает, что действующим лицом
выступает женщина. Пешковский (19, 192) объясняет появле-
ние таких конструкций тем, что «в последнее время (имеются в
виду 20-е гг. — Л. Б.} в связи с выдвижением женщин на всех
поприщах, доступных раньше только мужчинам, в русском язы-
ке явилась большая потребность в употреблении самостоятель-
ного женского рода глагола, так как названия разных специаль-
ностей и должностей не всегда допускают образование женского
рода с недвусмысленным значением». Действительно, слова
докторша, дворничиха могут обозначать, во-первых, жену док-
тора, жену дворника, т. е. жен тех лиц, которые занимаются со-
ответствующей работой, а во-вторых, женщину-доктора, жен-
щину-дворника. Слова же типа товарищ вообще не имеют суф-
фиксальных женских параллелей. Для них указанием ца жен-
ский пол деятеля служит именно глагольная форма женского
рода. Пешковский признает, что сказать товарищ вышла, уп-
равдом сказала, «хотя и с некоторым стеснением», но можно.
Зато «добрая товарищ» русский человек ни в коем случае не
может сказать» (стр. 193).
С развитием русского языка наблюдается, главным образом
в свободной разговорной речи, рост употребительности глаголь-
ных конструкций с согласованием «по смыслу» (врач пришла).
Также в разговорной речи, где степень нормированности много
ниже, чем в литературном языке, все настойчивее появляются
конструкции типа молодая врач. Приведем несколько оценок
обеих конструкций.
«Если подлежащим является имя существительное мужского
рода, обозначающее должность, профессию, то сказуемое согла-
суется с этим существительным в роде независимо от пола того
лица, о котором идет речь, напр.: Кондуктор дал сигнал к от-
правлению (и о мужчине и о женщине)... В связи с распростра-
нением среди женщин всех профессий в современном языке в
подобных случаях может иметь место употребление сказуемого
в форме рода, соответствующего полу лица, о котором идет
речь, а нс грамматическому роду имени существительного. Та-
кое употребление распространяется в разговорной речи»1. О со-
гласовании «по смыслу» определений ничего не говорится.
«Согласование по женскому роду у слов директор, инженер,
товарищ и г. п. изредка наблюдается только в ненормированной,
разговорной речи, причем только в форме им. пад., например:
музыку к нашему фильму пишет молодая, но известная компози-
тор; врач ничего не сказала и т. д.» (Современный русский
язык — 1964, 21, 38).
1 Грамматика русского языка. Т. II. Часть I. М., 1954, с. 512.
4 Заказ 7443
49
«В современном литературном языке, особенно в разговор-
ной его форме, активно распространяются употребления типа
врач пришла, бригадир уехала в поле (наряду с сочетаниями
врач пришел, бригадир уехал) и менее активно — сочетания ти-
па прекрасная врач (наряду с сочетанием прекрасный врач).
Такие сочетания представляют собой синтаксическое указание
на пол называемого лица, — способ, конкурирующий со словооб-
разовательным выражением того же значения. Существительные
мужского рода при этом не становятся существительными об-
щего рода» (Грамматика-1970, 11, 320).
Более глубокая оценка этих фактов, приводящая в итоге к
признанию слов типа врач, секретарь, бригадир существитель-
ными общего рода, дается в монографии «Морфология и синтак-
сис» (31). При этом учитываются два основных фактора.
Во-первых, в современном русском языке заметна тенденция
для существительных, обозначающих прежде всего лиц по про-
фессии, а также для слов некоторых других разрядов, называть
одним словом — в форме муж. рода—лиц и мужского и женско-
го пола. Особенно ярко это проявляется в формах множ, числа.
Так, существительные учителя, врачи, трактористы, пенсионеры
и др. сплошь и рядом обозначают не множество лиц мужского
пола, а множество лиц мужского и женского пола: учителей и
учительниц, врачей-мужчин и врачей-женщин !, трактористов и
трактористок, пенсионеров и пенсионерок. Говоря «ученики
VI А класса», мы не имеем в виду только мальчиков. Говоря «на-
ши артисты возвратились с гастролей», мы не имеем в виду толь-
ко артистов-мужчин. Формы ед. числа (учитель, врач, тракто-
рист, пенсионер) обозначают или лиц мужского пола, или опять-
таки представителей данной профессии или социальной группы
безотносительно к дифференциации мужского и женского пола,
например: идти на прием к врачу, материалы для учителя, учеб-
ник тракториста. Ср. также в тексте пионерского обещания:
«Я, юный пионер Советского Союза...», произносимого и мальчи-
ками, и девочками1 2. Таким образом, существительное мужского
рода может употребляться в обобщенном значении, обозначая
лицо без указания на пол, а существительное женского рода
всегда обозначает лицо женского пола.
Во-вторых, с развитием тенденции к использованию сущест-
1 Слово врач не имеет суффиксальной параллели со значением женского
пола (образование врачиха носит разговорно-просторечный характер).
2 Интересный пример приводит И. П. Мучник. Вывешенная в московском
«Детском мире» надпись «Подарок первокласснику» вызвала претензии со сто-
роны покупателей, считавших, что этот текст игнорирует первоклассниц. Объ-
яснение администрации магазина, что слово первоклассник имеет в виду как
мальчиков, так и девочек, оказалось неубедительным, .и неудовлетворенные
покупатели сделали запись в книге жалоб (64, 181). Следовательно, существи-
тельные мужского рода с обобщенным значением еще не всегда воспринима-
ются однозначно.
50
вительных мужского рода в обобщенном значении употреби-
тельность соотносительных форм жен. рода снижается. «В со-
временных социальных условиях нет никаких причин системати-
чески подчеркивать противопоставление мужского и женского
труда (а также принадлежность к мужскому или женскому по-
лу по отношению к различным социальным группам. — Л. Б.), а
потому исчезает и надобность в постоянном противопоставлении
в соответственных формах имен существительных мужского и
женского рода» (Словообразование, 49, 202). Поскольку для
личных существительных мужского рода становится все более
естественным употребление в обобщенном значении, слова типа
врач, секретарь, не имеющие парных соответствий женского ро-
да, могут указывать на женский пол лишь за счет «согласую-
щихся но смыслу» родовых форм глаголов и прилагательных.
«Возникновение конструкции типа врач сказала было обуслов-
лено тем, что система суффиксальных средств существительных
оказалась не в состоянии удовлетворить потребность языка в
ряде новых женских названий лиц по профессии и специальнос-
ти» (Мучник, 64, 235).
В пользу признания слов врач, секретарь, бригадир существительными об-
щего рода свидетельствует изучение анкет с ответами на вопросы о характере
согласования родовой формы глагола с существительным. На вопрос «Как бы
Вы сказали применительно к женщине: врач пришел или врач пришла?» вто-
рой вариант предпочли почти 52% опрошенных. На тот же вопрос с конструк-
циями управдом выдал!выдала справку второй вариант ответа предпочли
60% опрошенных (Морфология и синтаксис, 31, 27—28). Эти цифры наглядно
показывают, что популярность «согласования по смыслу», подчеркивающего
пол действующего лица, весьма велика. Поэтому данный грамматический факт
нельзя недооценивать, зачисляя его в разряд особенностей разговорной речи.
Имеются также сведения об ответах на вопрос: «Как бы Вы сказали при-
менительно к женщине: у нас хороший бухгалтер или у нас хорошая бухгал-
тер?» Второй вариант предпочитают всего 25% опрошенных, причем наиболь-
шее число сторонников он получил у самой молодой части опрошенных (не
старше 1940 года рождения) (Морфология и синтаксис, 31, 39).
Таким образом, принимая во внимание несомненный рост
употребительности форм существительных мужского рода для
обозначения лиц по профессии безотносительно к полу, а во
многих случаях и по отношению к лицам женского пола, можно
считать доказанной функциональную целесообразность указа-
ния на женский пол средствами синтаксического контекста, т. е.
путем «согласования по смыслу».
Следует установить определенную иерархию среди существи-
тельных с формой мужского рода в плайе их способности высту-
пать в функции слов общего рода. В первую очередь это свойст-
венно существительным типа врач, доктор, бухгалтер, завуч,
бригадир, управдом и др., совсем не имеющим суффиксальных
соответствий женского рода (завуч, управдом) или располагаю-
щим двусмысленными (см. стр. 49) или стилистически ярко
окрашенными соответствиями (врачиха, докторша, бригадирша,
4*
51
бухгалтерша). Более проблематична связь с категорией общего
рода существительных типа учитель, продавец, тракторист,
имеющих полноценные соответствия — существительные женско-
го рода (учительница, продавщица, трактористка). Можно пред-
положить, что, имея в виду женщину, будет гораздо естествен-
нее сказать учительница пришла (а не учитель пришла) и со-
вершенно невозможно сказать молодая учитель (вместо
молодая учительница)
У слов врач, бухгалтер, завуч имеется существенное отличие
от бесспорных слов общего рода типа неряха, выскочка. С по-
следними прилагательные согласуются в форме любого падежа:
опять вижу эту неряху; поссорился с этим выскочкой. Слова же
типа врач допускают согласование «по смыслу» с прилагатель-
ным только в форме именительного падежа: молодая врач. По-
ставить это словосочетание в форме косвенных падежей невоз-
можно. Таким образом, словосочетания с «классическим» именем
существительным общего рода в роли главного слова склоня-
ются:
И. несносный забияка
Р. несносного забияки
Д. несносному забияке
несносная забияка
несносной забияки
несносной забияке
и г. д.
Словосочетания же с «новым» именем существительным об-
щего рода в роли главного слова склоняются только в мужском
роде; женский род выступать в косвенных падежах не может:
И. молодой врач	молодая врач
Р. молодого врача	—
Д. молодому врачу	—
Таким образом, слово врач выступает как существительное
общего рода лишь в форме им. падежа, поэтому для него воз-
можны функции подлежащего (молодая врач пришла), именной
части сказуемого (Иванова — молодая врач), обособленного
приложения (Иванова, молодая врач, пришла)1 2.
Думается, не будет чрезмерной смелостью предсказ-ать, что
в обозримом будущем словосочетание молодая врач не приобре-
тет форм склонения (т. е. не будет форм типа молодой врача,
молодой врачу, молодую врача и т. д.) и тем самым слово врач
1 В монографии «Морфология и синтаксис» (31, 21) все же предлагается
считать слова учитель, тракторист существительными общего рода, хотя и вхо-
дящими в иной класс по сравнению со словами забияка, задира.
2 Следует иметь в виду, что в конструкциях типа беседа врача, идти к
врачу, стать врачом и т. п. слово врач не проявляет никаких грамматических
признаков существительных общего рода и выступает как существительное
мужского рода, хотя бы во всех этих контекстах оно ц обозначало женщину.
52
как существительное общего рода останется однопадежным *.
Однопадежные существительные являются грамматическим
курьезом. Они не могут быть признаны несклоняемыми и в то
же время не могут быть поставлены в один ряд с «обычными»
существительными («многопадежными»). Однопадежность слов
типа врач, т. е. бесспорная грамматическая дефектность, в соче-
тании с определенными стилистическими ограничениями, задер-
живающими становление нового класса слов, говорит скорее
против признания их существительными общего рода.
Состояние проблемы общего рода в настоящий момент не
позволяет отдать ‘решительное предпочтение традиционному
взгляду на слова типа врач (это существительные мужского ро-
да) или более новой точке зрения (это существительные общего
рода).
Обратимся к § 28 в учебнике для V—VI классов. Слова типа
врач признаются здесь существительными мужского рода, тре-
бующими согласованного определения в мужском роде и гла-
гольной формы прошедшего времени в мужском или женском
роде в зависимости от того, идет речь о мужчине или о
женщине. Правило выбора родовой формы прошедшего времени
дается без всяких оговорок относительно разговорной стилис-
тической окраски согласования по женскому роду. Очевидно, у
учащихся не должно возникать сомнений в стилистической пол-
ноценности выражений типа Профессор взошла на трибуну
(175, 75). Думается, что преподавателю самому следует сделать
предостерегающее указание относительно разговорного харак-
тера многих оборотов с формой женского рода (командир при-
казала и т. п.).
Иначе освещается согласование с существительными типа
директор, секретарь, инженер, врач в пособии Е. А. Бариновой.
Автор считает эти существительные словами мужского рода,
что всегда проявляется в согласовании: Наш директор (Мария
Ивановна или Иван Иванович) распорядился1 2. Последователь-
но проводится мысль о необходимости отграничения сущест-
вительных мужского рода от существительных общего рода в
1 Разумеется, мы все время имеем в виду не индивидуальные свойства
слова врач, а свойства всего нового класса существительных общего рода.
Впрочем, это не исключает и индивидуальных особенностей отдельных слов.
Так, трудно поверить в реальность сочетаний талантливая композитор, опыт-
ная нотариус, отважная командир, замечательная теоретик или командир
приказала, лирик написала поэму, передовик выступила с новым почином,
языковед написала статью, овощевод выполнила план, организатор провалила
мероприятие, сапер обезвредила мину. Очевидно, значение, стилистическая
окраска, сфера употребления отдельных слов могут способствовать или пре-
пятствовать их переходу в категорию общего рода. (Мы приводили примеры
из перечня потенциальных слов общего рода, приведенных в книге «Морфоло-
гия и синтаксис» (31, 23—24.)
2 См.: Баринова, 57, 34. Естественно, что почти за двадцать лет восприя-
тие конструкций типа директор распорядился)распорядилась могло измениться.
53
том случае, когда речь идет о лице женского пола. В этом пла-
не особо выделяются слова типа воевода, староста, судья, вель-
можа, старшина, имеющие морфологические признаки женского
и общего рода, но относящиеся к мужскому роду, что обнаружи-
вается в согласовании. Актуальное для школьного быта слово
староста характеризуется примерами Нина Петрова — прекрас-
ный староста V Б класса; Коля Иванов тоже хороший староста.
Согласование прилагательного в обоих предложениях однознач-
но характеризует слово староста как существительное муж. ро-
да (Баринова, 57, 34) Ч При отсутствии специальных пояснений
вполне вероятно, что род слова староста будет определяться в со-
ответствии с распространенной в разговорной речи формулой наш
староста или наша староста (в зависимости от лица мужского
или женского пола), что предопределяет неверную трактовку
рода этого слова как общего.
В заключение остановимся на интересном понятии согласовательных клас-
сов, введенном в советское языкознание А. А. Зализняком (28, 65) и поддер-
жанном Грамматикой-1970 (11, 322). Согласовательные классы создаются как
бы пересечением категории рода и категории одушевленности-неодушевлен-
ности. Внутри мужского, женского и среднего родов можно различать их оду-
шевленную и неодушевленную разновидности, что проявляется в пределах
словосочетания существительного и прилагательного. Так, в словосочетаниях
белая стена и белая птица существительные принадлежат к разным согласо-
вательным классам, так как прилагательные имеют несовпадающий набор
форм в им. пад. ед. числа и вин. пад. множ, числа 1 2: белые стены, но белых
птиц. Однотипные различия будут наблюдаться в белый столб — белый конь
(вин. множ, белые столбы — белых коней) и белое облако — белое чудовище
(вин. множ, белые облака — белых чудовищ). Получающийся набор форм
(белая, белые; белая, белых; белый, белые, белый, белых; белое, белые; белое,
белых) определяет наличие шести согласовательных классов. Седьмой согласо-
вательный класс, по Зализняку (28, 75), составляют существительные типа
<ани, имеющие только формы множественного числа и обозначающие конкрет-
ные, считаемые предметы (см. стр. 55 ).
§ 12. Категория числа. Категория числа имен существитель-
ных является словоизменительной. Она указывает на количест-
во называемых предметов. Формы единственного числа показы-
вают, что данный предмет представлен в количестве, равном од-
ному, а формы множественного числа показывают, что предмет
представлен в количестве большем, чем один (Грамматика-
1970, 11, 322—326). В школьной грамматике число рассматрива-
ется как непостоянный признак имени существительного.
По отношению к категории числа имена существительные в
русском языке делятся на три группы: 1) существительные,
имеющие формы обоих чисел (портфель — портфели), 2) су-
1 Словари русского языка указывают для слова староста муж. род. См.:
Толковый словарь русского языка. Под ред. Д. Н. Ушакова, т. IV, стлб. 488;
Словарь современного русского литературного языка в 17-ти т., т. XIV,
стлб. 762.
2 Остальные падежно-числовые формы для различения согласовательных
классов непоказательны.
54
ществительные, имеющие формы только единственного числа
(родня, горох, откровенность) и 3) существительные, имеющие
формы только множественного числа (щипцы, опилки, имени-
ны). Первая группа образует грамматическое ядро категории
числа, к ней принадлежит основная масса существительных.
Существительные, имеющие формы только единственного
числа, делятся па собирательные, вещественные и отвлеченные
(см. § 10). К ним неприложима сама идея счета.
Существительные, имеющие формы только множественного
числа, составляют довольно многочисленную группу (по под-
счетам А. М. Иорданского, их около 500) L Для них для всех
характерно общее значение собирательной множественности,
по-разному проявляющееся в семантических подгруппах.
L Существительные, обозначающие конкретные предметы,
парные или состоящие из двух или нескольких частей: весы, во-
рота, грабли, дрожки, кандалы, клещи, нары, перила, ножницы,
носилки, очки, панталоны, плавки, рейтузы, хоромы. Существи-
тельные этого разряда в принципе допускают счет, например:
одни сани, двое, трое, четверо саней, пять, шесть, десять, двад-
цать, пятьдесят саней. При этом используются форма мно-
жественного числа числительного один и собирательные числи-
тельные. Наблюдается параллелизм подобных существитель-
ных1 2 и существительных с формами обоих чисел. Ср.: ворота,
сани (одни)—подъезд, воз; ворота, сани (много)—подъезды,
возы.
2.	Существительные, обозначающие множественную совокуп-
ность чего-нибудь, собирательность в собственном смысле слова:
бусы, всходы, джунгли, кудри, недра, припасы, святцы, соты,
финансы, хлопья, чары. Собирательные в этой группе выделяют-
ся лишь по значению и этим отличаются от соответствующих
собирательных существительных, имеющих формы только един-
ственного числа, в которых собирательность обычно имеет ка-
кое-то выражение (см. стр. 38).
3.	Существительные, обозначающие вещества, материалы, а
также остатки, отходы: белила, дрожжи, духи, консервы, мака-
роны, обои, румяна, чернила, щи; выжимки, очистки, помои, от-
ходы, отбросы, сливки. Эта подгруппа соответствует разряду
вещественных существительных, имеющих формы только ед. ч.
4.	Существительные, обозначающие действия, процессы, иг-
ры, обряды: бредни, выборы, дебаты, жмурки, козни, нападки,
нелады, переговоры, побои, поминки, похороны, именины, хлопо-
ты, шашни, крестины, прятки, пятнашки, смотрины. Эта под-
1 Иорданский А. М. Существительные pluralia tantum в русском языке.—
«Ученые зап. Владимирского пед. ин-та», 1956. Историко-филологическая се-
рия, вып. 2.
2 По Зализняку (28, 80), слова этого типа относятся к особому «парному»
роду.
55
группа в известной степени соответствует отвлеченным сущест-
вительным, имеющим формы только единственного числа, со
значением действия. Однако в существительных с формами
только множественного числа действия представлены как более
конкретные, поскольку они представляют совокупность отдель-
ных актов 1. Кроме того, слова, обозначающие игры и обряды,
просто более конкретны по своему значению.
5.	Существительные, обозначающие отрезки времени: будни,
вакации, каникулы, сумерки, сутки. Этой подгруппе нет соответ-
ствия среди слов, имеющих формы только единственного числа.
6.	Существительные собственные, являющиеся названиями
городов и населенных пунктов, островов, проливов, горных хреб-
тов, созвездий: Афины, Великие Луки, Боровичи, Березники,
Ромны, Кромы, Гаваи, Бермуды, Курилы, Дарданеллы, Пире-
неи, Кордильеры, Карпаты, Близнецы, Плеяды1 2.
Существительные, имеющие формы только множественного
числа, не составляют замкнутой группы: они пополняются но-
выми словами, причем одним из способов пополнения является
лексикализация формы множ, числа, т. е. превращение ее в са-
мостоятельное слово вследствие разрыва смысловых связей с
формами ед. числа, например, час — часы (см. ниже).
Основную группу существительных по отношению к катего-
рии числа составляют те, которые имеют формы обоих чисел.
Именно для этих существительных справедливо определение
значения категории числа, приведенное на стр. 54.
Несмотря на кажущуюся простоту, соотношение числовых
форм существительных этой группы не лишено своеобразия.
Формы единственного числа 3 имеют два основных зна-
чения. Во-первых, это значение единичности, противопоставляе-
мой множественности. В этом случае существительное называ-
ет конкретный предмет: Ты взял у сестры куклу? (Королен-
ко). Формы с этим значением встречаются в текстах наиболее
часто. Во-вторых, это обобщенное значение без какого бы то ни
было указания на единичность. Существительное в этом случае
обозначает предмет, выступающий как представитель класса
однородных предметов. Ср.: с одной стороны, Ученик начертил
на доске треугольник (конкретный единичный предмет); с дру-
гой стороны, Сумма углов треугольника равняется двум прямым
(слово треугольник указывает лишь на определенный тип гео-
метрических фигур, единичность треугольника при этом не име-
ется в виду). Такое употребление форм ед. числа типично для
всякого рода изречений и констатаций чего-то постоянно имею-
1 Грамматика-1952 (10, 119) характеризует такие действия как «сложные».
2 В названиях городов и населенных пунктов идея собирательной множе-
ственности ощущается довольно слабо или даже не ощущается совсем.
3 Здесь и далее имеются в виду формы существительных, соотносительных
по категории числа.
56
щего места, например: Книга — источник знаний; Русский гла-
гол изменяется по лицам; Рыба дышит жабрами; Тигр крупнее
ягуара. В принципе форма единственного числа здесь может
быть заменена формой множественного ( Тигры крупнее ягуа-
ров). поскольку обе конструкции указывают класс предметов,
а не их число. Ср. еще сходные примеры: В ребенке надо разви-
вать трудолюбие; Спектакль был хорошо принят зрителем;
блокнот агитатора; день учителя. Приведем примеры из худо-
жественной литературы: Роман сказал*, помещику, Демьян ска-
зал: чиновнику, Лука сказал: попу. Купчине толстопузому! —
Сказали братья Губины, Иван и Митродор. Старик Пахом поту-
жился И молвил, в землю глядючи: Вельможному боярину, Ми-
нистру государеву (Некрасов. Кому на Руси...); Чтоб вошь,
блоха паскудная В рубахах не плодилася,— Потребовал Лука
(Там же).
Формы множественного числа обозначают раздельное
(не собирательное) множество предметов. Это значение на-
столько прозрачно, что не требует иллюстраций. Ограничимся
одним примером: Сидельцы из мясной лавки, которых он рас-
спрашивал накануне, сказали ему, что письма опускаются в
почтовые ящики, а из ящиков развозятся по всей земле на поч-
товых тройках с пьяными ямщиками и звонкими колокольцами
(Чехов. Ванька). Оттенком этого значения является обозна-
чение абстрактного множества. Такие формы соотносительны с
формами ед. числа в обобщенном значении (см. выше), напри-
мер: Книги—ист очник знаний; Рыбы дышат жабрами. В этих
конструкциях содержится указание на все предметы данного
класса (неважно, сколько их; важно, что все) как на обладаю-
щие данным свойством.
Таковы основные значения форм единственного и множест-
венного числа. Помимо этого, в них можно отметить ряд более
частных значений.
Формы ед. числа могут выступать как обозначение вещества
(точнее, вещественное значение, являющееся одним из значений
данного слова, проявляется у формы ед. числа в определенных
контекстах): варенье из сливы; трубка из черешни; дом из кир-
пича; резьба по камню, по дереву, по металлу; пирог с рыбой.
В формах ед. числа может реализовываться и собирательное
значение: Швед, русский—колет, рубит, режет (Пушкин.
Полтава); Изведал враг в тот день немало, Что значит русский
бой удалый... (Лермонтов. Бородино).
Наконец, выделяют еще дистрибутивное (распределитель-
ное) 1 значение форм ед. числа, обозначающих предметы, кото-
рые находятся во владении нескольких лиц или имеют одинако-
вое отношение к группе лиц, причем к каждому из лиц относит-
ся один экземпляр (Гвоздев, 8, 159), например: В это время,
1 От лат. distribute — «распределение, раздача».
57
когда даже у занимающих высшие должности болит от морозу
лоб и слезы выступают в глазах, бедные титулярные советники
иногда бывают беззащитны (Гоголь, Шинель); Вслед за ним
приехал и Кирила Петрович. Писаря встали и заложили перья
за ухо (Пушкин. Дубровский). Учителя используют формы
существительных с этим значением, говоря учащимся: Откройте
учебник на такой-то странице.
Формы множ, числа могут иметь обобщенно-собирательное
значение, т. е. указывать на нерасчлененное множество, сово-
купность лиц или предметов (Грамматика-1970, 11, 326).
Собирательное значение имеют существительные, обозна-
чающие овощи и фрукты (огурцы, помидоры, абрикосы, сливы,
ягоды); к ним примыкает слово грибы. В самом деле, во фразе
К столу были поданы огурцы и помидоры существительные в
форме множ, числа не обозначают конкретного расчлененного
множества: помидоры и огурцы мыслятся как блюдо. Точно так
же в «рыночном» вопросе Почем огурцы (яблоки, грибы)? речь
идет именно о данной разновидности товара, который представ-
ляется как некая масса.
Собирательное значение имеют также существительные, яв-
ляющиеся названиями парных предметов (ботинки, чулки) и та-
ких предметов, понятие о которых передается именно формой
множ, числа (волосы, кружева, инициалы)» Парные предметы
существуют, функционируют именно как пара. Так, ботинок —
это обязательно левый ботинок или правый, но понятие обуви
передается формой множ, числа: ботинки — это пара ботинок,
т. е. пара обуви определенного типа, а не множество отдельных
ботинок. Применительно к волосам основное понятие о предмете
передается формой множ, числа, слово же волос — это своего
рода бессуффиксальное единичное существительное, сингулятив
(см., впрочем, слово волосинка в выражении У него на голове
три волосинки, употребляемом по отношению к лысому челове-
ку). Волосы мыслятся не как совокупность отдельных волос, а
как некий предмет, состоящий из неопределенного числа отдель-
ных экземпляров. Слова типа волосы, ботинки в известной сте-
пени родственны существительным, имеющим формы только
множ, числа.
Обобщенно-собирательное значение имеют и формы сущест-
вительных, обозначающих лиц по профессии, роду занятий, на-
циональности, социальному положению: французы, поляки, вра-
чи, писатели, спортсмены, ученики, пенсионеры, инвалиды и т. д.
С этим явлением мы уже сталкивались при обсуждении пробле-
мы общего рода (стр. 50).
Форма типа студенты имеет три значения. Во-первых, это форма множ,
числа существительного студент, обозначающего учащегося вуза мужского
пола. В этом значении фо-рма студенты сопоставима с формой студентки.
Во-вторых, это форма множ, числа, указывающая на расчлененное множество
студентов и студенток. Форма студенты в этом значении выступает как форма
58
множ, числа существительного студент со значением «учащийся вуза» (безот-
носительно к полу). Она может обозначать конкретное множество; например:
На собрание пришло двадцать студентов. Третье значение вырастает из вто-
рого. Форма студенты мыслится вне всякой количественной конкретности, она
в максимальной степени выражает идею собирательности и принадлежности
к данной социальной группе. В этом значении студенты сближается с собира-
тельным существительным студенчество. Ср.: Советские студенты солидарны с
друзьями мира — Советское студенчество Солидарно с друзьями мира. Эти три
значения можно обнаружить у всех слов данного разряда. Третье значение и
есть то обобщенное значение форм множ, числа, о котором говорилось выше.
Очевидно, для студенты III (т. е. в третьем значении) можно построить тре-
угольник (см. о нем на стр. 38) следующего вида: студент II, студенты II —
студенты III.
Другим частным значением форм множ, числа является зна-
чение длительности, протяженности, свойственное существи-
тельным, обозначающим время, пространство, действие, состоя-
ние. Формы множ, числа выражают дополнительный оттенок'
усиления, нередко экспрессивного. Такова, например, форма
времена* выражающая, как правило, большую длительность,
чем Форма время (ср.: давно минувшие времена, на вечные вре-
мена). Отчетливое значение длительности имеют формы боли,
муки, мучения, страдания, терзания. В выражениях типа Нача-
лись морозы, ливни, штили; Наступили холода; Подули ветры;
Зарядили дожди; Повалили снега обозначается длительное со-
стояние погоды. Оттенок временной длительности имеют формы
существительных со значением действий и состояний: Начались
искания, наблюдения, исследования, споры; П родолжаются
странствия, разбирательства, колебания. У многих существи-
тельных со значением пространства форма множ, числа подчер-
кивает большую протяженность: территории, массивы, просторы,
пространства, дали, расстояния, родные края, пустынные равни-
ны, болота, пахотные земли, бескрайние поля, необозримые ле-
са. Сюда же относятся формы множ, числа вещественных су-
ществительных (воды, льды, снега, пески), обозначающие
большие пространства, занятые веществом, или большие массы
вещества (Арбатский, 56, 71—73).
Еще одно значение форм множ, числа — это так называемое
«множественное гиперболическое». Это одно из выразительных
средств современного русского языка. «Семантика данной фор-
мы— это количественное увеличение, подчеркивание больших
размеров данного предмета или указание на большее, чем это
кажется на первый взгляд, количество» (Арбатский, 55, 92).
Множественное гиперболическое в основном характерно для
разговорной речи. В частности, оно находит широкое примене-
ние для усиления упрека, осуждения, порицания. Так, если мы
встречаем знакомого, с которым давно не виделись, то вполне
возможно будет с его стороны восклицание: Что же это вы ста-
рых знакомых забываете, хотя при этом речь идет не о многих
лицах, а о нем одном, которого «забыли». Подобного рода вы-
59
сказывания широко встречаются в разговорной речи, они стано-
вятся в какой-то степени устойчивыми формулами: ходить, ша-
таться по магазинам, театрам, выставкам, ресторанам, дачам;
забывать своих друзей, соседей, сослуживцев, родственников;
не слушать учителей, преподавателей, старших; не устраивай
истерик, не поднимай шума из-за пустяков; не лезь со своими
советами, нежностями; делать что-то без рассуждений, капри-
зов, разговоров; никаких исключений, никаких колебаний, ника-
ких сомнений; какие могут быть сомнения, разговоры и мн. др.
(Арбатский, 55, 94).
Гиперболическое множ, число существительных использу-
ется также в тех случаях, когда, не желая назвать кого-либо по
имени или фамилии, прибегают к конструкции «некоторые-}-фор-
ма множ, числа». Так, например, учитель говорит: «На прошлом
уроке некоторые ученики получили двойки. Дадим им возмож-
ность исправиться». При этом имеется в виду совершенно кон-
кретный ученик.
В монографии «Морфология и синтаксис» отмечается, все бо-
лее широко распространяющееся (прежде всего, в разговорной
речи) употребление форм множ, числа существительных со зна-
чением лица для обозначения одного лица, причем у этих форм
явственно ощущается оттенок обобщенности (31, 159), напри-
мер: В вагоне у нас новые пассажиры: молодая женщина с чемо-
даном (Из устной речи); —тВы, Николай, вероятно, хорошо пла-
ваете?— Да, ничего, держусь на воде. — Ну, пойдемте, посмот-
рим, как плавают моряки (Из фильма «Увольнение на берег»).
С точки зрения Д. И. Арбатского, такое употребление форм мно-
жественного числа может быть отнесено к множественному ги-
перболическому.
Известную сложность представляют отношения форм типа
часы (множ, число от час) и слов типа часы. Часы в значении
«механизм» — это существительное, имеющее формы только
множ, числа, обозначающее конкретный предмет (п. 1 в класси-
фикации; см. стр. 55). У нас нет оснований считать, что в
Прошли томительные часы ожидания и в Часы тикают пред-
ставлена одна и та же форма. Отсутствие значения множ, числа
у слова часы (ср. Будильник тикает) несомненно. Итак, часы I
(форма множ, числа от час) и часы II (самостоятельное слово,
не имеющее форм ед. числа) —это омонимы.
Такие же отношения (омонимия) наблюдаются в парах горо-
док/городки I — городки II (небольшие города и спортивная иг-
ра), кадр!кадры I — кадры II (кинокадры и люди), клещ/кле-
щй I—клещи II (лесные клещи и инструмент; в этой паре
наблюдается дополнительное различие по месту ударения); 6ч-
ко!очки I — очки II (счет в соревновании и оптический прибор);
схватка!схватки I — схватки II (схватки с противником и родо-
вые схватки); развод!разводы I—разводы II (расторжение
брака и узор); средство!средства I — средства II (лекарство и
60
деньги); хор/хоры I — хоры II (хор в опере и галерея), лес!ле-
са I—леса II (строительные) и др1.
В большинстве случаев смысловые связи между этими омо-
нимами не потеряны; поэтому вполне можно предположить, что
второй омоним возник вследствие превращения формы множ,
числа в самостоятельное слово1 2.
Такой путь возникновения новых слов был осмыслен, вслед за Л. В. Щер-
бой, как словообразовательный пролесс. В 1951 г. В В. Виноградов ввел по-
нятие лексико-семантического способа словообразования, т. е. образования
омонимов на основе многозначности, например, кулак («сжатые пальцы») и
кулак («богатый крестьянин-эксплуататор»). Лексико-семантический способ
словообразования получил признание у многих лингвистов. Н. М. Шанский
(51, 256) видит его сущность в том, что «разные значения одного и того же
слова превращаются в разные слова, осознающиеся как этимологически самос-
тоятельные и независимые, или в том, что за существующим в языке словом
закрепляется значение, которое с ранее ему свойственным как производное и
основное не связано». Частным случаем лексико-семантического словообразо-
вания является смысловое обособление каких-то форм слова от остальной
парадигмы. Интересующее нас соотношение типа часы I — часы II как раз
представляет собою пример такого обособления форм множ, числа.
В современной школьной грамматике омонимия рассматривается в раз-
деле лексикологии (см. учебник для IV класса, § 43). Вопрос о связи омони-
мии с словообразоваииехМ не ставится. Поэтому трудно осмыслить положение
таких новообразований, как часы II, кадры И, очки II и т. д., по отношению
к омонимичным формам множественного числа часы I, кадры I, очки I и т. д.,
так как здесь нет привычной омонимии типа бор I—бор II, коса I — коса II,
заставить I — заставить II, наряд I—наряд II.
Изменение отношения к лексико-семантическому способу словообразова-
ния связано с тенденцией к более узкому пониманию самого предмета слово-
образования. О лексико-семантическом способе не упоминает Грамматика-
1970 в обзоре способов словообразования. 3. А. Потиха (47, 150) также
возражает против отнесения лексико-семантического словообразования к слово-
образовательным процессам, так как этот способ «не влечет за собой появле-
ния формально нового слова». Наконец, Е. А. Земская (46, 170), последо-
вательно различая словообразование синхронное, т. е. описывающее данное,
современное состояние языка, и словообразование историческое (или диахро-
ническое), относит лексико-семантический способ к области исторического
словообразования. Последняя точка зрения нам представляется наиболее гиб-
кой и лучше всего отражающей реальное положение вещей.
В заключение остановимся на рассмотрении категории числа
в учебнике для IV класса (§ 62). Учащимся предлагается не-
большой по объёму теоретический материал: среди существи-
тельных есть такие, которые имеют форму или только- множ.,
или только ед. числа. Этот материал дополняется семантичес-
кой классификацией таких существительных, предлагаемой в
упражнениях. Классификация существительных, имеющих фор-
мы только множ, числа (упр. 449), не претендует на полно-
ту. В последующих упражнениях учащиеся встретятся со слова-
ми (заморозки, хлопоты, похороны, потемки), не входящими в
1 См.: Новиков, 68, 44.
2 В. В. Виноградов (6, 137) отмечает, что разные оттенки собирательного
значения форм множ, числа являются живой опорой образования новых су-
ществительных с формами только множ, числа.
61
перечисленные разряды. Классификация существительных, име-
ющих формы только ед. числа, в пелом соответствует научной.
Думается только, что может вызвать затруднение слово пол-
часа. Оно дано в окружении существительных, имеющих формы
только ед. числа (196, 175), и учащиеся, надо полагать, отнесут
его именно к этому разряду. Однако достаточно простого кон-
текста типа последние полчаса, чтобы это решение отвергнуть.
О словах с первой частью пол- и второй частью — формой роди-
тельного падежа имеется хорошая справка в книге В. А. Добро-
мыслова и Д. Э. Розенталя, вып. 1 (190, 45—46). Своеобразие
этих существительных проявляется только в формах именитель-
ного и винительного падежей. По форме определения их следует
отнести к формам множ, числа; сказуемое при них чаще ставит-
ся в ед. числе (полчаса пройдет, прошло), но возможна, особен-
но при наличии определения, форма множ, числа (Последние
полчаса прошли). В формах косвенных падежей (получаса, по-
лучасу, получасом, о получасе, получасов, получасам, получаса-
ми, о получасах) это «обычное» существительное мужского рода.
§ 13.	Категория падежа. Категория падежа является словоиз-
менительной. Изменение по падежам выражает синтаксические
отношения существительного к другим словам в словосочетании
и предложении. В школьной грамматике падеж рассматривается
как непостоянный признак существительного.
Хотя категория падежа неразрывно связана с склонением, его.
природа все-таки синтаксическая, что наглядно проявляется на
примере несклоняемых существительных (пальто, рагу, Юнеско,
ВДНХ), у которых падежная функция проявляется независимо
от окончания. Ср. Мальчику купили новую шапку и Мальчику
купили новое пальто, где формы винительного падежа склоняе-
мого и несклоняемого существительного одинаково выражают
значение прямого объекта. Пешковский (19, 90) называл не-
склоняемые существительные, грамматическая природа которых
проявляется не в морфологии, а в синтаксисе, синтаксическими
существительными.
Система падежей русского языка насчитывает, как известно,
шесть членов. Однако имеются точки зрения, утверждающие на-
личие большего числа падежей.
В грамматиках XVIII—XIX вв., а также в школьных учебниках выделя-
ется в качестве особого (седьмого) падежа звательный (Ломоносов, 16, 411;
Востоков, 7, /7; Говоров, 184, 33; Петров, 197, 36; Будде, 181, 105). Современ-
ная грамматика не выделяет звательного падежа, ибо это фактически форма
им. падежа, выступающая в функции обращения. Особая звательная форма
сохранилась лишь у нескольких слов, таких, как старче (старик), отче (отец),
боже (бог), где она носит архаический характер или приобрела междометную
функцию (боже).
Согласно другой точке зрения, родительный и предложный падежи следу-
ет разделить каждый на два самостоятельных (всего, таким образом, получа-
ется восемь падежей). В родительном падеже у вещественных (в меньшей
62
степени — у отвлеченных) существительных мужского рода разным значениям
могут соответствовать разные окончания. Из сопоставления выражений белиз-
на снега и Намело много снегу можно вывести, что окончание -у в слове снег
связано с выражением количественных отношений, а окончание д выступает
во всех остальных случаях (см. стр. 41). Это дает основание различать в
пределах родительного два падежа, а именно: собственно родительный, выра-
жающий, в частности, определительные отношения (цвет снега), отношения
принадлежности, субъектные отношения (выпадение снега), объектные
(уборка снега) и др., и падеж количественно-разделительный, оформляемый
при помощи окончания -у Ч
Для предложного падежа можно указать ясное различие форм муж. рода
с окончанием -у (в лесу, на шкафу, в гробу) и форм с окончанием -е (о лесе,
о шкафе, о гробе). Форма на -у употребляется в конструкциях со значением
места и — реже — времени: гулять в лесу, лежать на шкафу, отличиться в
бою; форма на -е типична в конструкциях с глаголами речи, мысли (говорить
о лесе, думать о шкафе). Заимствуя терминологию Богородицкого (3, 115),
можно говорить о местном падеже на -у и об изъяснительном падеже на -е1 2.
Однако сосуществование различных форм в пределах родительного и
предложного падежей свойственно лишь узкому кругу неодушевленных су-
ществительных мужского рода. Абсолютному большинству существительных
муж. рода типа завод, учитель, ударник (и вообще всем продуктивным суф-
фиксальным образованиям), а также всем существительным жен. и ср. рода
подобное разделение падежных форм совершенно чуждо. Малочисленность
слов, имеющих двойственные окончания, и отчетливая тенденция к вытесне-
нию в род. падеже формы на -у формой на -а (см. стр. 41) заставляют отнес-
тись скептически к тому, чтобы выделять наряду с «традиционными» шестью
падежами еще два.
Заслуживает особого внимания форма существительного, за-
висящего от числительных два, три, четыре, например: два сто-
ла, три стены, четыре окна. Эта форма воспринимается как фор-
ма род. пад. ед. числа3, однако при этом остается необъяснимым,
как форма ед. числа сочетается с числительными, своим значе-
ниехМ исключающими всякое представление о единичности пред-
мета. (В сочетаниях с числительными начиная со слова пять
употребляется уже форма род. пад. множ, числа: пять столов,
десять книг, двадцать окон.) Если в предложении /< двум стуль-
ям приставили третий форма стульям в сочетании с числитель-
ным два~ выступает как множ, число по значению и по форме, то
неясно, почему в случае В комнате стоят два стула в сочетании
с тем же числительным употреблена форма ед. числа стула. Для
объяснения требуется небольшой исторический комментарий.
Исторически форма стола в сочетании два стола представля-
ет собой форму им.-вин. падежа двойственного числа, которое
существовало в древнерусском языке наряду с единственным и
множественным. Формы двойственного числа употреблялись в
сочетании с числительными два, двенадцать, со словами пара,
1 В. В. Виноградов (6, 145) называют его количественно-отделительным,
А. А. Шахматов (24, 317) — родительным разделительным.
2 Отметим сочувственное отношение к мысли Богородицкого о разделении
предложного падежа на местный и изъяснительный в учебнике А. А Светла-
кова «Краткая грамматика русского языка» (М.? 1912, с. 36).
3 Она же употребляется при составных числительных с словами два, три,
четыре: двадцать два несчастья, тридцать три богатыря, пятьдесят четыре года.
63
оба, при обозначении предметов, составляющих пару (руки, гла-
за, уши). По аналогии с этими сочетаниями форма стола распро-
странилась и на сочетания с числительными три, четыре. С ис-
чезновением двойственного числа как особой категории форма
им.-вин. падежа стола стала восприниматься как форма род. па-
дежа ед. числа, тем более что морфологически они совпадали.
То же самое, лишь с небольшими оговорками, можно сказать и
о формах среднего и женского рода в сочетании с теми же чис-
лительными (Супрун, 83, 65 и след.) ’.
Таким образом, форма род. пад. ед. числа при словах два,
три, четыре исторически незакономерна. Мотивировать же зна-
чение ед. числа невозможно. Поэтому есть смысл формы типа
стола, стены, окна в сочетании с числительными два, три, четы-
ре рассматривать как особые счетные формы. Счетной мы будем
называть форму существительного, сочетающегося с числитель-
ными два, три, четыре, оба, полтора, морфологически сходную с
формой род. пйд. ед. числа, но не имеющую значения единич-
ности1 2. Смысл выделения счетной формы заключается в том,
чтобы устранить несообразность в понимании категории числа
у существительных при словах два, три, четыре. Понимать эти
формы как формы ед. числа невозможно; видеть в них, одпако,
формы именно род. падежа, а не какого-либо иного вполне ес-
тественно, поскольку в сочетании с остальными числительными
(пять, шесть, десять, сорок, сто и т. д.) и вообще в сочетании
со словами, обозначающими количество (мало, множество, гру-
да, уйма и др.), всегда употребляется форма именно род. паде-
жа. Значит, в данном случае надо усматривать особую разновид-
ность родительного падежа — родительный количественный
(счетный), имеющую, правда, строго ограниченную сочетае-
мость лишь со словами два, три, четыре в форме им. и вин. па-
дежей.
Думается, что без хотя бы элементарного исторического
комментария с упоминанием о двойственном числе, а также и
без понятия счетной формы дать непротиворечивый ответ на во-
прос о форме стола в два стола вряд ли возможно.
§ 14.	Склонение имен существительных. Термин «склонением
имеет два значения. Во-первых, склонением называют измене-
ние существительных по падежам или по числам и падежам
(подробнее об этом см. несколько ниже). Во-вторых, склонением
1 См. также следующее указание Шахматова: «Форма род. единств, после
два, три, четыре заменила, так сказать, механически форму им.-вин. двойств,
числа (после три, четыре эта форма перенесена из сочетания с два); род.
множ, после других числительных вызван тем, что эти числительные были не-
когда существительными, требовавшими за собой род. разделительный
(пять, десять и т. д. имели значение пятка, десятка)» (Шахматов, 24, 59).
Добавим, что слова два, три, четыре исторически были прилагательными, по-
этому они не управляли существительными, а согласовывались с ними.
2 О счетной форме как особом падеже см.: Зализняк, 28, 46—48.
64
называют совокупность окончаний, свойственных определенным
разрядам существительных при изменении по числам и паде-
жам. В соответствии с первым значением термина мы говорим,
что существительные склоняются, в соответствии со вторым,—
что они относятся к первому, второму, третьему склонению или
к какому-либо особому.
По вопросу о том, что представляет собою склонение в пер-
вом значении, существует две основные точки зрения. Более ста-
рая и традиционная гласит, что склонение — это изменение су-
ществительных по числам и падежам. «Перемена окончаний по
числам и падежам называется склонением» (Востоков, 7, 19).
Такое же понимание склонения свойственно и многочисленным
дореволюционным учебникам русского языка, а из современных
работ оно представлено в книге Валгиной и др. (5, 166). Более
новый подход к склонению, прочно господствующий в современ-
ной учебной и научной литературе, сводит его к изменению су-
ществительных по падежам L При этом остается неясным, куда
же, если не к склонению, отнести изменение существительных
по числам, В то же время не подлежит сомнению, что именно
изменение по падежам составляет основу склонения. Ведь счи-
таются -же несклоняемыми формы кратких прилагательных
(строен, стройна, стройно, стройны), у которых различается ед.
и множ, число, но нет падежных различий. Изменение по числам
без изменения по падежам склонения составить не может. Все
же представляется более целесообразным считать склонением
существительных изменение по падежам и по числам, так как в
морфологии учитываются падежные окончания в обоих числах.
Окончание существительного (например, окончание -у в столу)
несет информацию как о падеже (дательном), так и о числе
(единственном).
Нумерация типов склонения в школьной и научной грамматиках не сов-
падает. В научной грамматике и в вузовских пособиях к 1-му склонению отне-
сены существительные муж. и ср. рода типа завод, издание. Существительные
жен., муж. и общего рода на -а (-я) (вода, земля, юноша, плакса) отнесены
ко 2-му склонению. В школьной грамматике нумерация первых двук типов
склонения обратная. В. А. Добромыслов и Д. Э. Розенталь (вып. 1, 180,
40—41) указывают, что присвоение первого номера склонению с окончанием
-а(-я) вызвано методическими соображениями, а именно’тем, что понятие ну-
левого окончания, свойственного слову стол в им. пад., воспринимается уча-
щимися с большим трудом, чем совершенно очевидное окончание -а(-я) в во-
да, земля Научная грамматика ставит на первое место склонение существи-
тельных муж. и ср. рода по ряду соображений. По этому типу изменяется
большинство существительных 1 2. Существительные муж. рода имеют наиболее
1 «Склонением называется изменение слов по падежам» (Шахматов, 23,
121). См. также: Аванесов и Сидоров, 2, 105\ Земский, 15, 127\ Шапиро, 204,
21\ учебник под ред. Щербы, 186, 56\ Бархударов и Крючков, 176, 83\ учебник
для IV класса, 196, 178; Грамматика-1970, 11, 369.
2 По подсчетам Зализняка (28, 218), из 33500 обследованных существи-
тельных по типу завод изменяется 13700 слов, по типу чувство — 5100 (в сум-
ме— 18800, т. е. больше 50%), по типу карта — 11500, по типу тень— 3200
слов.
5 Заказ 7443
65
сложную и развитую систему словообразования, причем во многих случаях от
них с помощью специальных суффиксов лица образуются существительные
жен. рода: учительница, спортсменка, ткачиха, болтунья, рабыня, поэтесса.
(Обратного явления, т. е. суффиксального образования слов муж. рода от
слов жен. рода, не наблюдается). По мнению В. В. Виноградова (6, 83), сне
подлежит сомнению, что грамматической базой всей системы именного склоне-
ния является тип имен существительных мужского рода с нулевым окончанием
в именительном падеже». Однако при всей мотивированности нумерации скло-
нений в научной грамматике для школы нет никаких оснований отказываться
от прочно усвоенной традиции. В последующем изложении мы также придер-
живаемся школьного подхода.
Дифференциация трех типов склонения в современном рус-
ском языке, основывающаяся на категории рода, актуальна лишь
для форм единственного числа. Во множественном числе едино-
образие окончаний преобладает над различиями. В дат., тв и
предл. падежах множ, числа существительные всех трех склоне-
ний имеют одинаковые окончания: -ам(-ям) (столам, землям,
областям), -ами (-ями) (столами, землями, областями) и -ах (-ях)
(о столах, землях, областях). Формы вин. пад. множ, числа у
одушевленных существительных совпадают с формами роди-
тельного, у неодушевленных — с формами им. падежа. Все раз-
личия в склонении существительных во множ, числе связаны с
двумя формами — именительного и родительного падежей. Од-
нако окончания этих падежей в целом не отражают распределе-
ния существительных по типам склонения. Так, имеют одинако-
вые окончания (царей, степей) в род. пад. множ., числа сущест-
вительные 2-го склонения (мягкой разновидности) и 3-го склоне-
ния, а в им. пад. множ, числа одинаковое окончание -и имеют
существительные 3-го склонения, мягкой разновидности 2-го
склонения и мягкой разновидности 1-го склонения (степи, цари,
земли).
Остановимся на некоторых особенностях образования падеж-
ных форм существительных в связи с вопросом о суффиксах
(и сходных явлениях), появляющихся при склонении.
У ряда существительных мужского рода выделяется своеоб-
разный суффикс основы единственного числа. Мы имеем в виду
суффикс -ин в словах крестьянин, горожанин, хуторянин, рим-
лянин, парижанин, ростовчанин, прихожанин, магометанин,
марсианин, англичанин и др. Эти слова обозначают лиц, харак-
теризующихся отношением к местности, коллективу, группиров-
ке. Соответствующее словообразовательное значение вносится
суффиксом -ан- и его вариантами: -чан-, -иан-, -итян- (острови-
тянин), -овчан- (горьковчанин) и т. д. Суффикс -ин отсутствует
в формах множ .числа Это его своеобразие наглядно проявля-
1 Обращаем внимание на то, что при словообразовании в качестве произ-
водящей выступает основа, не содержащая суффикса -ин, т. е. основа множ,
числа: крестьяне — крестьянский, а не «крестьянчнский». Эго указывает на
явную производность форм а -ин от основы множ, числа и еще раз характе-
ризует суффикс -ин как примету основы ед. числа.
66
ется при сопоставлении с суффиксом -ин- у единичных существи-
тельных типа горошина, хворостина. В последних суффикс -ин-
выступает как чисто словообразовательный; поэтому он присут-
ствует в формах как ед. числа (горошина, горошине, гороши-
ной), так и множ, числа (горошины, горошинам, горошинами).
Морфологическая специфика слов типа горожанин поддержи-
вается и особым окончанием -е в им. пад. множ, числа горожане.
Отметим, что суффикс -ин в словах грузин, осетин не может рас-
сматриваться как суффикс основы ед. числа, поскольку он со-
храняется и в формах множ, числа (грузины, осетинам).
Заслуживает внимания также суффикс -J- (мы его обозна-
чаем буквой й), выступающий при образовании форм множ, чис-
ла существительных мужского и среднего рода: брат — братья
(брат-й-а), сук — сучья, лист — листья, полено — поленья, дере-
во— деревья. Его следует рассматривать как примету основы
множ, числа. С окончаниями ед. числа он не соединяется. По
происхождению этот суффикс родствен суффиксу -й- в собира-
тельных существительных тряпьё, вороньё.
Определенную трудность составляет осмысление форм ста-
тей, семей, свиней. По общему правилу, гласящему, что сущест-
вительные 1-го склонения имеют в род. падеже множ, числа
нулевое окончание (гор, туч, армий), его также следует усматри-
вать и в приведенных формах. Однако формы типа статей внеш-
не сходны с формами типа плетей, гостей, где -ей является окон-
чанием род. пад. множ, числа, что создает предпосылки для оши-
бочных аналогий, следствием которых является «членение» форм
типа статей на стат-\-ей. В действительности никакого окончания
в статей нет. При анализе морфемного состава форм статья,
статью и др. выясняется, что, например, в статья окончание -а, а
основа стат’й-, т. е. основа оканчивается на -й. Та же основа вы-
деляется во всех остальных формах, кроме род. пад. множ, чис-
ла, где основа дополнительно распространяется гласным е («бег-
лым»), появляющимся перед -й. Благодаря соединению этого
беглого е с -й и получается сочетание -ей, не имеющее никакой
морфемНЪй природы, но омонимичное окончанию -ей в костей,
коней.
Установлением указанной омонимии трудности еще не исчер-
пываются. Дело в том, что слова типа статья довольно разнооб-
разны, например: скамья, семья, судья, гостья, ладья, бадья,
келья, попрыгунья и др !. В одних (статья) -й не имеет морфем-
ной природы, а в других (судья: гостья, попрыгунья) -й являет-
ся суффиксом1 2. В этом случае сочетание -ей или -ий в судей или
попрыгуний выступает как вариант суффикса -й-.
1 Если в форме род. пад. множ, числа ударение не падает на конечный
слог, в этой форме на конце появляется -ий, где и — беглый гласный.
2 В «Школьном словообразовательном словаре» 3. А. Потихи наличие
суффикса в этих словах не отмечено.
5*	67
Внешнее сходство суффиксального -й- в судья и неморфемно-
го -й- в статья ставит проблему их различения. Для большинства
слов различение труда не составляет, но есть и сложные слу-
чаи. Таково, например, слово свинья. Соотношение свинья —
свиной, свинья — свинина указывает на корень свин-. Выделить в
свинья суффикс-й-, исходя из словообразовательных отношений
современного русского языка, невозможно1. Существенно, что
значение слова свинья как обозначение определенного вида жи-
вотного является исходным по отношению к значению других
однокоренных слов. Они явно выводятся из значения «свинья»:
свиной обозначает «имеющий отношение к свинье», свинина
обозначает «мясо свиньи». Поэтому никак нельзя вывести зна-
чение слова свинья за счет элемента -й- из корня свин-, а отсю-
да нет оснований для отнесения -й- к суффиксам.
Удобнее всего охарактеризовать природу элемента -й- с помощью поня-
тия субморфа1 2. Субморфы — это такие элементы слова, которые, не будучи
морфемами по значению и функции, совпадают с морфемами по звуковому
составу и по характеру фонетических изменений (в частности, чередований).
Так, суффиксу -ок в сынок соответствует субморф -ок в чулок (корень здесь
чулок-, так как субморф -ок морфемой не является) И в суффиксе и в суб-
морфе наблюдается чередование к/ч: сыночек, чулочек. «Субморфы часто
являются «реликтами» прежнего морфемного строения слова (т. е. суффикса-
ми или приставками, ставшими частью основы в результате процесса опроще-
ния)» (Земская, 46, 82). По всем этим признакам -й- в свинья является суб-
м.орфом. Он совпадает по звучанию с суффиксом -й- в судья; в нем, как и в
суффиксе, появляется беглое е (см выше); по происхождению это суффикс
со значением женского рода. Таким образом, в свин'й-а основа слова может
быть расчленена на корень свин- (он участвует в образовании других слов) и
субморф -й.
Заслуживают внимания также существительные типа время.
Можно ли считать -я окончанием? В. А. Добромыслов и
Д. Э. Розенталь (вып. II, 190, 58—59), отвечая на вопрос по по-
воду того, что в учебнике Бархударова и Крючкова -я в время
названо окончанием 3, отметили, что слово окончание употребле-
лево там не в строго терминологическом смысле.
Морфологическая структура слов на -мя требует историчес-
кого комментария. Конечное -я в время восходит к носовому
гласному (е носовое), обозначавшемуся буквой Д (юс малый).
Носовой гласный возник из сочетания -ен, выступавшего в древ-
нерусском языке в тех же падежных формах, что и в современ-
1 Исторически свинья является словообразовательной формой жен. рода
от свинъ (см/. Шанский Н. М„ Иванов В. В., Шанская Т В. Краткий этимоло-
гический словарь русского языка. Пособие для учителя. Изд. 2-е. М., «Просве-
щение», 1971, с. 403). Думается, что встречающееся у Маяковского слово свин
(Вырастет из сына свин, если сын свинёнок) является новообразованием муж.
рода по отношению к свинья.
2 Слово субморф содержит приставку суб- (от лат. sub — «под») и озна-
чает «элемент более низкого уровня, чем морф (морфема)».
3 Имеется в виду первоначальный вариант учебника, функционировавший
до 1961 г. В более позднем варианте, а также в современном учебнике для
V—VI классов -я в форме им. падежа никак особо не называется.
68
ном русском языке. Таким образом, -я в им.-вин. пад. ед. чис-
ла и -ен- в остальных формах закономерно соответствуют друг
другу с позиций исторической фонетики и морфологии; проще
говоря, они чередуются. Это чередование того же типа, что
а/ин (начать — начинать), я/им (принять — принимать). Однако
последние обычно и трактуются как чередования, тогда как при
объяснении слов на -мя о чередовании я/ен не говорится.
Мы еще вернемся к оценке морфемной природы -я в время,
а пока отметим, что элемент -ен- в времени естественно считать
суффиксом. Во всяком случае, из сопоставления время — време-
ни— времечко, ...— темечко, ...— семечко, ... — бремечко и т. д.
ясно, что -ен- не входит в состав корня, а поскольку это сочета-
ние находится.между корнем и окончанием, его можно отнести
к суффиксам. Приняв, что -ен—суффикс (см., однако, ниже),
мы можем вернуться к элементу -я в время. Если признать ис-
торически достоверный факт чередования, то тогда -я как часть
слова, чередующуюся с суффиксом -ен-, тоже можно считать
суффиксом. Соответственно окончание в время будет нулевое.
Такая трактовка, однако, не очень гармонирует с особенностями
русского склонения, не имеющего нулевых окончаний после
гласных. Если не признавать чередования я/ен в время — време-
ни, тогда их следует считать разными морфемами, т. е. -ен- суф-
фиксом, а -я окончанием (Грамматика-1970, 11, 375).
Относительно элемента -ен- существуют разные взгляды. Во-
первых, его отдосят к суффиксам *. Во-вторых, его суффиксаль-
ную природу оспаривают (Гвоздев, 8, 171). А. Н. Гвоздев, пола-
гает, что «исторически первичными являются основы имен-, зна-
мен-, они и используются при словообразовании: именной, име-
нитый, именовать, безыменный». С этим можно было бы согла-
ситься, если бы не было образований типа имечко от основы
(а точнее — корня) им-. Таким образом, суффиксальный харак-
тер элемента -ен- представляется мотивированным. Возникает,
однако, вопрос: что же это за суффикс? Он не служит для обра-
зования слов, и сформулировать его значение невозможно. С по-
зиций научной грамматики его можно рассматривать как осново-
образующий суффикс со структурным значением, а именно как
суффикс основы косвенных падежей ед. числа и основы множ,
числа.
В заключение остановимся на несклоняемых существитель-
ных. Если в учебнике Бархударова и Крючкова (§ 52, стр. 107),
говорилось, что среди существительных есть такие, которые «не
изменяются» по числам и падежам, то в учебнике для V—VI
классов (§ 26, стр. 72) дается более точнее определение: «Не-
склоняемыми называются существительные, которые имеют для
всех падежей одну и ту же форму». Эта формулировка означает
* Грамматика-1952, 10, 173} Современный русский язык— 1964, 21, 55;
учебник для V—VI классов, 175, 71.
69
признание омонимии всех падежно числовых форм несклоняе-
мых существительных, что отвечает воззрениям современной
морфологии. В Грамматике-1970 (И, 377) несклоняемые сущест-
вительные выделяются в особую разновидность склонения:
«Нулевым называется склонение, парадигма которого состоит из
омонимичных словоформ». Отметим также интересный разряд
несклоняемых слов, выделенных в Грамматике-f970: сложносо-
кращенные слова типа предколхоза, комполка, комроты с фор-
мой род. падежа во второй части.
ИМЯ ПРИЛАГАТЕЛЬНОЕ
§ 15.	Имя прилагательное как часть речи. Имя прилагатель-
ное как часть речи может быть охарактеризовано в семанти-
ческом, морфологическом и синтаксическом аспектах. Прилага-
тельное обозначает признак предмета, причем в отличие от
глагола, обозначающего признак, существующий во времени,
динамический (дерево качается), прилагательное обозначает
признак, не связанный с изменением во времени, признак стати-
ческий (высокое дерево) !. Со стороны морфологической прила-
гательному свойственны словоизменительные грамматические
категории рода, числа и падежа. В синтаксическом аспекте при-
лагательные характеризуются типичной функцией согласованно-
го определения к имени существительному. Указанные черты
прилагательного отражаются в его определениях, например:
«Имя прилагательное представляет собой разряд слов, обозна-
чающих признак предмета и согласуемых с существительными в
формах рода, числа и падежа» (Современный русский язык —
1964, 21, 67).
Можно говорить о прилагательных в широком и в узком
смысле слова (см. § 4). К прилагательным в широком понима-
нии относятся, помимо собственно прилагательных, еще поряд-
ковые числительные (четвертый, двадцатый), местоименные
прилагательные (такой, мой, весь, чей-нибудь) и причастия (пи-
шущий, писавший, написанный). У прилагательных в широком
смысле значение признака проявляется с дополнительными от-
тенками. У порядковых числительных признак мыслится как по-
рядок расположения предметов в определенном ряду; у место-
именных прилагательных признак мыслится как указание на не-
го; у причастий признак мыслится по отношению к действию.
И только у собственно прилагательных, т. е. прилагательных в
узком смысле слова, признак мыслится как существующий сам
по себе (большой, высокий, глиняный, здешний, небесный).
1 «Семантической основой имени прилагательного является понятие каче-
ства»,— пишет В. В. Виноградов и отмечает, что некоторые грамматисты
предлагали заменить термин «имя прилагательное» термином «имя качествен-
ное» (Виноградов, 6, 151),
70
Широкое понимание прилагательных свойственно формаль-
ному направлению русской грамматики, например: «Имя прила-
гательное есть часть речи, изменяющаяся по падежам, числам
и родам» (Абакумов, 172, 50). Его, однако, развивает и В. В. Ви-
ноградов. «Имя прилагательное — это грамматическая катего-
рия, формирующая и объединяющая слова, которые обознача-
ют признак предмета (качественный, относительный или указа-
тельно-определительный) и которые являются определяющими
имена существительные и обычно согласуемыми с ними в роде,
числе и падеже частями речи» (Виноградов, 6, 151). В. В. Ви-
ноградов подчеркивает, что формы рода, числа и падежа при-
лагательных являются формами согласования. Он обращает
внимание на функцию окончаний прилагательного. Их «прихо-
дится рассматривать и как формальную примету рода, числа
и падежа и как основной аффикс, выражающий более общее
грамматическое значение качественного признака» L. В состав
прилагательного В. В. Виноградов включает собственно прила-
гательные, порядковые прилагательные (или числительные) и
местоименные прилагательные. В главе, посвященной прилага-
тельному, рассматривается и причастие как категория гибрид-
ных глагольно-прилагательных форм. -
В итоге можно наметить следующие разновидности подходов к прилага-
тельному. Во-первых, широкое понимание прилагательного, свойственное фор-
мальному направлению. Во-вторых, формальная позиция' несколько более уме-
ренного типа, демонстрируемая Грамматикой-1970, ограничивающей прилага-
тельные тремя разрядами (без причастий). В-третьих, прилагательными счита-
ются собственно прилагательные и порядковые прилагательные (Современный
русский язык— 1964, 21, 114—116). В-четвертых, прилагательными считаются
только собственно прилагательные. Это наиболее узкое понимание прилага-
тельных. Последние два подхода сосуществуют в рамках традиционной клас-
сификации частей речи.
Говоря о прилагательном как части речи, следует учитывать,
что его общая характеристика исходит из свойств полных форм.
Однако к прилагательным относятся также и краткие формы
(вреден, вредна, вредно) и степени сравнения (вреднее) 1 2. По-
жалуй, наиболее последовательной в данном случае оказывается
позиция формального направления, для которого прилагатель-
ные в полной форме '(вредный), прилагательные в краткой форме
(вреден) и в форме сравнительной степени (вреднее) представ-
ляют собою не один, а три формально-грамматических разряда.
Ясно, что объединение их в одном разряде опирается на общность
лексического значения, выражаемого тремя формами.
1 Виноградов, 6, 158. См. в этой связи замечание Пешковского: «Если в
туманный простая основа означает предмет (туман-), а суффикс — отношение
к этому предмету (-н-), то, очевидно, значение качества может быть заключе-
но только во флексии -ый, т. е. в том самом аффиксе, который именно и дела-
ет его прилагательным» (Пешковский, 19, 102).
2 Мы имеем в виду только формы простой сравнительной степени, макси-
мально грамматически отличные от прилагательных в полной форме.
71
§ 16.	Лексико-грамматические разряды прилагательных. По
значению и по грамматическим признакам прилагательные
обычно разделяются на три разряда: качественные, относитель-
ные и притяжательные. Такое деление в известной степени за-
слоняет тот факт, что притяжательные прилагательные, по су-
ществу, являются разновидностью относительных1. Ими обозна-
чается отношение обладания. Однако яркое морфологическое
своеобразие притяжательных прилагательных делает целесооб-
разным рассмотрение их как особого разряда.
Основное противоположение среди разрядов прилагательных
составляют, конечно, качественные и относительные.
Качественные прилагательные. Качественные при-
лагательные представляют собою непосредственные наименова-
ния признаков: качеств человека (молодой, вспыльчивый, весе-
лый), свойств и качеств предметов (прочный, тяжелый, интерес-
ный, доходчивый, шероховатый, ядовитый, шаблонный), цветов
(красный, черный, зеленый). Качественные прилагательные мо-
гут обозначать общую оценку предмета: важный, вредный, год-
ный, ошибочный, полезный, правильный и т. д.
По характеру обозначения признака качественные прилага-
тельные можно разделить на две группы. К первой группе отно-
сятся слова, обозначающие переменный признак. По отношению
к предмету такой признак выступает как оценка, даваемая гово-
рящим. Так, слово длинный в выражениях длинный ноготь,
длинный хвост, длинный состав, длинная дорога не обозначает
какую-то конкретную длину, ибо длина ногтя измеряется в мил-
лиметрах или сантиметрах, а длина состава—в десятках и сот-
нях метров. Слово длинный не обозначает абсолютною призна-
ка; мы называем что-то длинным по отношению к другому пред-
мету, который характспизуется иным, противоположным
признаком (длинный— короткий). Прилагательные этой группы
можно назвать качественно-оценочными. Для них характерно на-
личие антонимов и степеней сравнения. Прилагательные второй
группы называют признак как абсолютный, не зависящий от его
оценки говорящим. Таковы прилагательные немой, босой, го-
лый, пустой, слепой, больной, желтый, пресный, гнедой, полоса-
тый и др. Эту группу можно назвать качественными прилагатель-
ными в узком смысле слова или собственно качественными.
Качественные прилагательные характеризуются целым ком-
плексом грамматических и лексико-словообразовательных при-
знаков, по которым они противопоставляются прилагательным
относительным.
1.	Качественным прилагательным свойственно противопо-
ставление полных и кратких форм, например: горький, горькая,
горькое, горькие и горек, горька, горько, горьки.
* сЧастным случаем относительных прилагательных являются притяжа-
тельные прилагательные» (учебник под ред. Щербы, 186, 91).
72
2.	Качественные прилагательные имеют формы степеней срав-
нения, например: важный, важнее (или более важный), важ-
нейший (или самый важный),
3.	От качественных прилагательных легко образуются соот-
носительные наречия на -о, -е, -и, например: быстро, глупо, ско-
ро, искренне, певуче, излишне, зверски, мастерски,
4.	Качественные прилагательные могут сочетаться с наречия-
ми степени, например: очень умный, чрезвычайно оригинальный,
необыкновенно теплый, весьма неряшливый, абсолютно непо-
нятный.
5.	От качественных прилагательных образуются формы субъ-
ективной оценки, например: черненький, злющий, широченный,
развеселый, глубокий-глубокий.
6.	От качественных прилагательных образуются при помощи
суффиксов или безаффиксным способом отвлеченные существи-
тельные со значением качества, например: бедность, жестокость,
простота, упрямство, усердие, удаль.
7.	Качественные прилагательные могут образовывать анто-
нимы, например: высокий — низкий, мягкий — твердый, моло-
дой, — старый, приятный — неприятный.
Наиболее существенны из этих признаков первые два, как
связанные с формообразованием. Не следует, однако, думать,
что каждое качественное прилагательное обладает всеми пере-
численными признаками. Многие прилагательные по разным
причинам лишены каких-то отдельных признаков, но это никоим
образом не выводит их из числа качественных. Многих призна-
ков лишены качественные прилагательные в узком смысле слова.
Так, слова, обозначающие масти лошадей (пегий, каурый, си-
вцй), вообще не имеют внешних примет качественности. Тем не
менее это прилагательные качественные, ибо они обозначают
признак непосредственно, а не через отношение к другим пред-
метам или явлениям.
Наглядное представление о том, в какой мере то или иное
прилагательное обладает признаками качественных, может дать
таблица (см. стр. 74).
Конечно, таблица может быть сколь угодно обширна, но и
приведенных примеров достаточно для некоторых выводов. Вы-
ясняется, что полный набор признаков встречается сравнительно
редко. Встречаются и такие прилагательные, которые совсем ли-
шены внешних показателей качественности. У них качествен-
ность заключена в значении основы.
Знаки, поставленные в скобки, означают колебания в ответе
о наличии данного признака. Знак (+) указывает на большую
вероятность положительного ответа, знак (—) — на большую
вероятность отрицательного ответа.
По отношению к кратким формам надо учитывать возмож-
ность употребления всех родовых форм. Так, для слова косой
возможна форма муж. рода, но сомнительны формы жен. и ср.
73
с»
Краткие
формы
+ +I + I + I I I I I l + l I I I I I + I+ ++ +I+ + +
Степени
сравнения
Соотноси-
тельные
наречия
Сочетаемость
с наречиями
+ + I + I + + I I I I I + + I I I + + I I + + + + I + + +
Формы
субъективной
оценки
+ + I + I + + I I I + I + I I I I l + l I I I I I I + + +
Абстрактные
существи-
тельные
Антонимы
Таблица
рола1. Особенно существен-фактор употребления для степеней
сравнения. Нетрудно образовать составные формы более холо-
стой, самый холостой; неясно, однако, как их осмысленно упо*
требить в контексте.
Для слова деловой мы предусматриваем наречную форму по-
деловому, так как форма на -о невозможна.
Очень трудно оценить возможность сочетания прилагатель-
ных с наречиями степени. Последние можно понимать узко и
широко. Наречия степени в узком смысле — это слово очень и
близкие по значению весьма, совершенно, абсолютно, крайне,
совсем (мы придерживаемся этого подхода). Если же понимать
их широко, то сюда могут быть отнесены также слова неимовер-
но (трудный), ослепительно (белый), удручающе (чахлый), фан-
тастически (прекрасный) и др.1 2. Естественно, при широком по-
нимании наречий степени увеличивается число прилагательных,
сочетающихся с ними.
Последние три признака наименее показательны как крите-
рий качественности прилагательных. Особенно это касается
форм субъективной оценки, образование которых ограничено по
стилистическим причинам.
Относительные прилагательные. Относительные
прилагательные в отличие от качественных обозначают признак
предмета не прямо, а опосредованно, через отношение к различ-
ным явлениям: к предмету (деревянный, бумажный, морской,
воздушный, пуховый, садовый, ситцевый, кирпичный, машинный,
фруктовый), к обстоятельству (вчерашний, здешний, тамошний,
апрельский, послевоенный), к географическому названию (ан-
глийский, африканский, киевский, альпийский, цейлонский, гру-
зинский), к действию (точильный, нагревательный, перекидной,
сверлильный), к числу (двойной, тройной, тройственный) и т. д.
Если включать в относительные прилагательные на правах под-
разряда порядковые числительные (второй, седьмой, двадцатый,
сто сорок шестой), то им можно было бы приписать обозначение
признака по отношению к упорядоченному ряду чисел.
Относительные прилагательные не имеют своих специфиче-
ских примет. Они отличаются от качественных тем, что не обра-
зуют кратких форм, степеней сравнения и т. д, Таким образом,
отсутствие примет качественности плюс обозначение признака
по отношению к другим явлениям и составляет характеристику
относительных прилагательных. Относительные прилагательные
1 Разумеется,* в этом и многих других случаях мы имеем в виду трудности
не только в образовании формы, но в в ее употреблении. Так, формы жен. и
ср. рода от косой в принципе вполне возможны: коей, косб. Однако использо-
вать их в контексте трудно. Сочетания типа девочка коса, дитя косо представ-
ляются маловероятными. Поэтому в таблице поставлен знак (—).
2 Этому вопросу посвящена брошюра: Прокопович Н. Н.» 77.
75
по природе являются словами производными, образуемыми пре-
имущественно при посредстве суффиксов, например: -ан- (кожа-
ный), -н- (комнатный), -ов- (-ев-) (березовый, ситцевый),
-ск- (болгарский). Для относительных прилагательных возмож-
на синонимия с описательными оборотами, включающими слово,
от которого образовано прилагательное, например: картофеле-
уборочная машина — машина для уборки картофеля, бесхвостый
петух — петух без хвоста, библиотечная книга — книга из биб-
лиотеки.
При всем различии качественных и относительных прилага-
тельных они все же сближаются в том, что и те и другие обозна-
чают качество предмета. Приведенное в сноске на стр. 71 выска-
зывание А. М. Пешковского имеет следующее продолжение:
«Таким образом, даже и в относительных прилагательных, по-
скольку они именно прилагательные, вскрывается оттенок каче-
ственности» (Пешковский, 19, 102). Для качественных и относи-
тельных прилагательных характерно общее значение признака
(качества), различным образом обозначаемого. Качественные
прилагательные обозначают признак непосредственно, а относи-
тельные как отношение к предмету, действию и т. д.
Сочетаясь с существительным, относительное прилагательное
более тесно взаимодействует с ним по значению. Подобные соче-
тания называют определенные предметы, относя их к разным
подклассам одного класса, ср.: письменный стол — кухонный
стол — обеденный стол, стеклянная посуда — глиняная посуда —
металлическая посуда. Качественные прилагательные лишь
характеризуют предмет, не относя его к другому классу: новая по-
суда— старая посуда — изящная посуда — удобная посуда. Бо-
лее тесное смысловое примыкание относительного прилагатель-
ного к существительному проявляется в том, что в цепочке опре-
делений типа новая металлическая посуда, синее шерстяное
платье, опытный зубной врач, большой школьный двор, сухие
березовые дрова, утомительный научный доклад, резкий автома-
тический гудок, теплый июньский вечер, веселая воскресная про-
гулка относительное прилагательное стоит рядом с существи-
тельным, причем поменяться местом с качественным оно не мо-
жет: нельзя сказать «зубной опытный врач». Для относительного
прилагательного характерно, что оно называет постоянный при-
знак предмета.
Различие качественных и относительных прилагательных по
значению (в рамках общего для них значения качества, призна-
ка) состоит в следующем: «Если в значении качественного при-
лагательного отражается одно общее свойство предме-
тов разных классов, то в качественном аспекте семанти-
ки относительного прилагательного отражено представление о
качестве данного класса предметов, тех отличи-
тельных чертах, по которым он выделяется из более общего
76
класса предметов как разновидность последнего» (Павлов,
76, 69).
Притяжательные прилагательные. О притяжа-
тельных прилагательных можно говорить в широком и в узком
смысле. Во-первых, к ним относят прилагательные, обозначаю-
щие принадлежность какому-либо лицу (или лицам) или живот-
ному (животным). Такое (широкое) понимание притяжательных
прилагательных введено в русскую грамматику Востоковым (7,
46—47), разделявшим их на два разряда: 1) показывающие при-
надлежность лицу и 2) показывающие принадлежность породе
животных. Оно представлено и в ряде современных работ: в
Грамматике-1952, у А. Н. Гвоздева, в пособии Современный рус-
ский язык—1971. Широкое понимание притяжательности свой-
ственно и школьной грамматике. Во-вторых, к притяжательным
прилагательным относят только такие, которые обозначают ин-
дивидуальную принадлежность какому-либо лицу. Это притяжа-
тельные прилагательные в узком смысле слова (или иначе —
собственно притяжательные). См.: Современный русский язык —
1964, § 43—44.
В понятии принадлежности, несомненно, отражаются отно-
шения собственности, свойственные и специфичные лишь для че-
ловеческого общества. Вряд ли можно говорить об отношениях
собственности по отношению к миру животных. Так, в выраже-
ниях волчья нора, волчья шкура естественно усматривать значе-
ние «имеющий отношение к волку», т. е. в них говорится о норе,
в которой жил (живет) волк, о шкуре, находящейся на волке.
Значение «имеющий отношение к кому-либо» имеется и у собст-
венно притяжательных прилагательных типа мамин, Петин, ука-
зывающих на лиц. Выражения Петина комната, Петин дом обо-
значают не принадлежность, а место, где живет Петя. Выраже-
ния Петина школа, Петина улица{ Петина команда обозначают
отношение к Пете более общее (школа, в которой он учится; ули-
ца, на которой он живет; команда, в которой он выступает), чем
отношение принадлежности. В выражении Петина мама также
не имеется в виду «мама, принадлежащая Пете». В выражениях
Петина рука, Петина голова представлены отношения целого и
части: рука, голова и пр. это не собственность Пети, а часть его
тела. Таким образом, прилагательные типа Петин могут иметь и
собственно притяжательное значение (Петин мяч, Петин порт-
фель), и значение относительное (примеры см. выше). Послед-
нее следует считать вторичным, производным от значения притя-
жательного. Разграничение того и другого зависит от характера
определяемого предмета. Если предмет таков, что он может быть
собственностью, принадлежать (игрушка, книга, портфель, ру-
башка), то слова типа Петин имеют притяжательное значение;
если же предмет таков, что не может быть собственностью, при-
77
надлежать (команда, улица, школа, мама, плач, болезнь), то они
имеют относительное значение L
Притяжательные прилагательные выступают как определен-
ный морфолого-словообразовательный разряд, обладающий
специфическими суффиксами (-ин, -ов, -й) и общими чертами в
склонении (окончания кратких форм в именительном и вини-
тельном падежах). К притяжательным примыкают некоторые ти-
пы относительных прилагательных.
Притяжательные прилагательные, обозначающие индивиду-
альную принадлежность, характеризуются суффиксами -ин и
-ов, присоединяющимися к названиям лиц, включая собственные
имена: дедов, отцов, царев, государев, мамин, дядин, бабушкин,
соседкин, старухин, сестрицын, маменькин, дочкин. Употреби-
тельность прилагательных с суффиксом -ов неуклонно снижает-
ся. Широко употребительны слова с суффиксом -ин, образован-
ные от неофициальных уменьшительных личных имен: Колин,
Петин, Сережин, Танин, Володин 1 2.
Прилагательные типа отцовский, материнский, образован-
ные от слов на -ов, -ин при помощи суффикса -ск-, являются от-
носительными (материнская любовь, отцовское воспитание).
Лишь в отдельных контекстах они обозначают индивидуальную
принадлежность (отцовская шашка).
К притяжательным прилагательным в широком смысле слова
принадлежат слова, образованные от названий животных и обо-
значающие отношение к животному, характерный для него при-
знак (волчий, гусиный). В книге «Современный русский язык» —
1964 (21, § 44) они охарактеризованы как относительно-притя-
жательные прилагательные, а В. В. Виноградов (6, 165) считает
их относительными.
Слова типа лисий, рыбий, черепаший, верблюжий имеют
суффикс -й. Особенное внимание следует обратить на форму
мужского рода, где суффикс -й представлен вариантом -ий
1 Все, что было сказано о притяжательных прилагательных, может быть
отнесено и к притяжательным местоимениям Ср.: моя игрушка, мой портфель,
мой дом, моя школа, моя улица, мои интересы, моя мама, моя учительница,
мой плач, мое поколение, (ь) мое время, мои привычки, у сына мой характер}
Широка страна моя родная (Лебедев-Кумач); Вот мой Онегин на сво-
боде; Куда ж поскачет мой проказник?; Мой Ваня Моложе был меня, мой
свет, А было мне тринадцать лет (Пушкин). То же самое наблюдается и в
контекстах с местоимением наш: наша школа, наш класс, наша команда, наш
противник, наше решение, наши друзья; Вот наши строгие ценители и судьи!
(Грибоедов); И первую полней, друзья, полней! И всю до дна в честь на-
шего союза!; Вы согласитесь, мой читатель, Что очень мило поступил С пе-
чальной Таней наш приятель; Но наше северное лето, Карикатура южных
зим, Мелькнет — и нет (Пушкин).
2 В основе русских фамилий на -ов, -ин лежит словообразовательная мо-
дель притяжательных прилагательных: Иванов, Сергеев, Писарев, Костин, Бо-
родин, Никитин, Орлов, Лебедев, Пушкин, Гагарин, Кустов, Тузов, Головин,
Шаров, Спицын и др. Фамилии являются существительными собственными,
но склоняются частично как прилагательные, особенно во множ, числе.
78
(лис-ий) с беглым гласным и. Суффикс -ий внешне тождествен
окончанию -ий (синий, вчерашний), но из сопоставления лис-ий—
лис-й-его — лис-й-ему..., лис-ий — лис-й-а, лис-ий — лис-й-е
однозначно следует, что -ий в лисий не окончание.
К словам типа волчий примыкают образования на -овий
(слоновий, воловий) и на -ячий (поросячий, щенячий, ребячий,
телячий). Последние образованы при помощи суффикса -й от
основы на -ят, выступающей во множ, числе у слов на -о но к
(~ёнок), обозначающих детенышей 1.
К словам типа волчий примыкает также небольшая группа от-
носительных прилагательных, образованных от названий лиц со
значением профессии, социального положения, возраста и т. д.
(вражий, помещичий, чиновничий, охотничий, человечий, вдовий,
девичий, пастуший, княжий, старушечий, мужичий). Их основное
значение — указание на нечто свойственное данному лицу: вра-
жья сила, охотничье снаряжение, человечья рука, девичьи грезы.
В отдельных контекстах они могут обозначать и индивидуаль-
ную принадлежность лицу: помещичья усадьба, пастуший рожок.
Образования с суффиксом ин- от названий живо1ных, птиц,
насекомых (утиный, гусиный, лебединый, звериный, лошадиный,
львиный, воробьиный, змеиный, комариный, мышиный, петуши-
ный, орлиный, муравьиный) обозначают признак, свойственный
данному существу как представителю класса: звериные повадки,
лошадиный табун, комариный писк, орлиный полет, львиный
рык, петушиные перья. Морфологических черт притяжательных
прилагательных они не имеют.
Переход относительных и притяжательных
прилагательных в качественные. В русском языке
широко представлены многозначные прилагательные, у которых
прямое значение является относительным или притяжательным,
а переносное—качественным, например: сердечная мыища —
сердечный человек, мирный договор — мирные отношения, оло-
вянный солдатик — оловянные глаза, туманное утро — туманный
намек, деревянная рама — деревянный голос, наблюдательный
пункт — наблюдательный человек, свинцовые пули — свинцовое
небо, медвежья берлога — медвежья походка, каменный дом —
каменное сердце, минорный лад —минорное настроение, собачья
шерсть — собачья преданность, бархатный занавес — бархатный
голос, желчный пузырь — желчный человек, молочный кисель —
молочный туман, эфирный запах — эфирное создание, хлебные
растения — хлебное местечко, рабский труд — рабская покор-
ность, волчья нора — волчий аппетит, ослиная шкура — ослиное
терпение, рыбий жир — рыбий темперамент.
Указанное явление традиционно получает не совсем точную
характеристику как переход прилагательных из одного разряда
1 От слов типа поросячий следует отличать слова этой же морфолого-се-
мантической группы с суффиксом -ачий[ачй- (кошачий, гагачий, лягушачий).
79
в другой. В действительности о переходе имеет смысл говорить
только применительно к тем случаям, когда прилагательное це-
ликом порывает с одним разрядом и переходит в другой. На-
пример, слово возмутительный в современном русском языке яв-
ляется качественным прилагательным. Но его более старое, уже
утратившееся значение («побуждающий к возмущению, мяте-
жу») было относительным, например: Пугачев несколько раз
подступал под Оренбург со всеми своими силами.,. Не раз нахо-
дил он способ доставлять жителям возмутительные свои листы
(Пушкин). К прилагательным такого рода относятся слова
привлекательный, взыскательный, внимательный, щепетильный,
дельный, бурный, приятный, вороной, коричневый и др.
Относительные прилагательные, получившие вторичное каче-
ственное значение \ могут приобретать признаки качественных.
Так, слово сердечный с качественным значением «приветливый,
отзывчивый» имеет и краткую форму, и степени сравнения, и об-
разует наречие на -о и существительное на -ость, и сочетается с
наречием степени. Гораздо более типичным является отсутствие
внешних признаков вторичной качественности (см. приведенные
на стр. 79 примеры).
Притяжательные прилагательные также могут развивать ка-
чественные значения (собачья преданность, черепашьи темпы).
Для них приобретение каких-либо внешних признаков качест-
венности исключается1 2.
§ 17. Соотношение полных и кратких форм прилагательных.
В современном русском языке полные формы являются исходны-
ми по отношению к кратким, т. е. краткие формы образуются от
полных: стройный — строен, высокий — высок, веселый — весел,
злой — зол. Исторически, однако, первичны краткие формы.
Полные формы образовались от них путем присоединения ука-
зательных местоимений, например: новаН-я>новая. За крат-
кими формами закрепилось употребление в функции именной
части сказуемого, что способствовало постепенной утрате скло-
нения. Полные формы употреблялись и в функции согласованно-
го определения, и в функции сказуемого. Таково же соотношение
синтаксических функций полных и кратких форм и в современ-
ном русском языке. Полные формы могут выступать также и в
1 Обратное явление, т. е. приобретение относительного значения качествен-
ными прилагательными, представлено немногочисленными примерами. Оно на-
блюдается в основном при образовании терминологических сочетаний: глухой,
звонкий согласный; тяжелая, легкая промышленность; черная металлургия; зе-
леные щи; полные формы (прилагательных).
2 О переходе притяжательных прилагательных в относительные (медвежья
берлога — медвежья шуба} можно говорить лишь условно, поскольку слова
этого типа не выражают отношений принадлежности (см. стр. 77). Что же
касается случаев типа папина трубка — папин завод, то в них семантическое
изменение прилагательного очень незначительно. Возможно, по этой причине
грамматика не усматривает здесь перехода прилагательного в другой лексико-
грамматический разряд.
80
функции обособленного определения: Дальше, вечно чуждый те-
ни, Моет желтый Нил Раскаленные ступени Царственных могил
(Лермонтов); Каштанка потянулась и, сердитая, угрюмая,
прошлась по комнате (Чехов). В этой же функции могут упот-
ребляться и краткие прилагательные: Дика, печальна, молчали-
ва, Как лань лесная, боязлива, Она в семье своей родной Каза-
лась девочкой чужой; Но силой ветров от залива Перегражден-
ная Нева Обратно шла, гневна, бурлива, И затопляла острова;
Но, торжеством победы полны, Еще кипели злобно волны
(Пушкин)1. Однако позиция обособленного определения яв-
ляется для кратких форм стилистически ограниченной: это поч-
ти исключительно язык поэзии. В качестве необособленных оп-
ределений краткие формы выступают лишь в нескольких устой-
чивых выражениях: на босу ногу, средь бела дня, по белу свету.
Практически же краткие формы широко употребляются только
как именная часть сказуемого.
От кратких форм следует отличать усеченные прилагательные, т. е. пол-
ные формы, у которых в поэтической речи, согласно требованиям рифмы и
стихотворного размера, отсекается конечный гласный окончания. Усеченные
прилагательные употребляются в функции определения в любом падеже, на-
пример: Только версты полосаты попадаются одне; Раздайтесь, вакхальны
припевы; Он пел разлуку и печаль, И нечто, и туманну даль (Пушкин)
Усеченные прилагательные широко представлены в языке фольклора (мать сы-
ра земля, сесть на добра коня, красна девица) и в художественной литерату-
ре, прибегающей к фольклорной стилизации: К красну солнцу наконец Обра-
тился молодец; Ты волнуешь сине море; Объявили царску волю — Ей и сыну
злую долю; Князь у синя моря ходит, С синя моря глаз не сводит; Сладку
рсчь-то говорит, Будто реченька журчит (Пушкин). Усеченные прилагатель-
ные используются исключительно с стилистическими целями.
Полные прилагательные выступают как основная форма при-
лагательных; они и семантически более богаты. Краткие формы
образуются далеко не от каждого полного прилагательного и
соответствуют полным не во всех их значениях. Например, при-
лагательное бедный имеет два основных значения («неимущий»
и «несчастный»), и во втором значении оно не имеет краткой
формы. Не имеет краткой формы и прилагательное глухой в вы-
ражениях типа глухая стена, глухой ворот рубашки. Прилага-
тельное фальшивый не имеет краткой формы в значении «нена-
стоящий», «поддельный».
От целого ряда прилагательных краткие формы вообще не
образуются. Это главным образом качественные прилагатель-
ные, которые являются по происхождению относительными, на
что указывает их словообразовательная связь с именами суще-
ствительными. Таковы, например, прилагательные с суффиксом
-ск-: дружеский, братский, вражеский, комический, издеватель-
1 В позиции обособленного определения могут выступать и краткие прича-
стия, которые здесь синтаксически ничем не отличаются от кратких прилага-
тельных: Блистательна, полувоздушна, Смычку волшебному послушна, Толпою
нимф окружена, Стоит Истомина (Пушкин).
6 Заказ 7443	81
ский, товарищеский и др.; с суффиксом -ов- (-ев-): волевой,
деловой, передовой, рядовой, черновой; ряд прилага гельных с суф-
фиксом -н-г дельный, кляузный, отборный, отдельный, старин-
ный, родной. Не образуют кратких форм отглагольные прилага-
тельные с суффиксом -л-, имеющие значение «находящийся в
каком-то состоянии» (возмужалый, горелый, мерзлый, обвислый,
облезлый, осиротелый, отсталый, полинялый, пришлый, протух-
лый); прилагательные, обозначающие масти животных (воро-
ной, гнедой, буланый, каурый, пегий, саврасый); прилагатель-
ные, обозначающие цвет не непосредственно, а через отношение
к предмету (кофейный, кремовый, розовый, сиреневый, фисташ-
ковый); прилагательные со значением субъективной оценки:
предобрый, разлюбезный, разудалый, злющий, здоровенный.
В ряде случаев у кратких форм могут развиваться значения,
несвойственные полным формам. Отметим значение чрезмерной
степени признака у кратких прилагательных: широк, узок, вы-
сок. Так, в выражении костюм узок прилагательное обозначает
такое свойство, которое представляется чрезмерным: «слишком
узок для того, чтобы можно было его носить». (Полная форма
узкий значения чрезмерности признака не имеет.)
Расхождения в значении с полными имеют и некоторые дру-
гие краткие прилагательные: властный (властный характер,
властный человек), обозначающее определенное свойство харак-
тера, и (не) властен («не имеет власти что-то сделать»); воль-
ный (вольный человек) «свободный» и волен «может действо-
вать в соответствии со своей волей»; способный (способный че-
ловек) «имеющий способности, талант» и способен «может
что-то сделать».
Необходимо, наконец, отметить, что существуют прилага-
тельные, имеющие только краткую форму: рад, надобен, горазд.
Прилагательное должен употребляется преимущественно в крат-
кой форме, а в полной существует лишь в нескольких устойчи-
вых выражениях типа воздать должное, в должной мере, долж-
ным образом.
Таким образом, соотношение полных и кратких форм прила-
гательных не сводится к чисто морфологическому соответствию.
Имеются существенные различия в их синтаксическом функцио-
нировании и частичные различия в значении.
Грамматическое своеобразие кратких форм прилагательных было давно
отмечено в русской грамматике. Уже Востоков (7, 38) относил краткие прила-
гательные к словам спрягаемым. Точка зрения Востокова была поддержана
Шахматовым (23, 176—177), включившим краткие прилагательные в систему
глагола. Он приписывает этим формам значения категорий лица и времени,
устанавливаемые в зависимости от форм вспомогательного глагола быть (на-
стоящее, прошедшее или будущее время) и форм личного местоимения. Шах-
матов прямо говорил о спряжении этих прилагательных. Пешковский (19, 221)
отметил для кратких прилагательных особые оттенки значения времени. По его
мнению, в кратких прилагательных форма времени указывает на признак,
который может существовать ограниченное время: Он был болен означает и
82
«он был больной», и «он бплел какое-то определенное время». В В Виногра-
дов (6, 214, 215) также придерживается мысли об обособлении кратких форм
прилагательных от полных. «Краткие формы обозначают качественное состоя-
ние, протекающее или возникающее во времени; полные — признак, мыслимый
вне времени, но в данном контексте отнесенный к определенному времени».
«Грамматические особенности кратких форм прилагательных разрушают се-
мантический и стилистический параллелизм между ними и полными формами».
ИМЯ ЧИСЛИТЕЛЬНОЕ
§ 18. Имя числительное как часть речи. В широком понима-
нии числительными считаются слова, обозначающие количество
предметов (два, пятеро) и их порядок при счете (третий, деся-
тый). В узком понимании числительными считаются только ко-
личественные числительные; порядковые же включаются в со-
став прилагательных.
О числительных упоминают уже первые русские грамматики. Однако Ло-
моносов не выделяет ни числительных, ни даже прилагательных из более
общего разряда имен. Востоков же (7, 49) включает числительные, разделяя
их на количественные и «порядочные», в состав имен прилагательных. Числи-
тельные как самостоятельная часть речи были введены в русскую грамматику
Г. Павским и закреплены авторитетом грамматик Давыдова (14)-и особенно
Буслаева. Последний, правда, относил их к незнаменательным частям речи
(Буслаев, 4, 322). С позиций формального направления числительные не пред-
ставляют собою единого грамматического класса (что совершенно спра-
ведливо). Поэтому слова числовой семантики распределялись по разным
классам: порядковые числительные входили в один класс с прилагательными,
а количественные — с существительными. Не приводит числительные в списке
частей речи и Л. В. Щерба. Он говорит (45, 73—74) не о числи-
тельных, а о количественных словах, к которым, судя по примерам, следует
относить лишь количественные числительные. В целом же в теоретической
грамматике советского периода числительные как часть речи сомнению не под-
вергаются. Однако объем этой категории понимается различно. Узкого пони-
мания числительных придерживаются Виноградов (6, 233), Абакумов (1, 103),
Аванесов и Сидоров (2, 137), Современный русский язык — 1964 (21, 97),
Супрун (83, 11), Грамматика-1970, где числительные определяются (11, 308)
как часть речи, обозначающая количество предметов и выражающая это зна-
чение в грамматических категориях падежа и отчастй рода Широкое понима-
ние числительных представлено у Шахматова (24, 499), в Грамматике-1952
(10, 368), в пособии Современный русский язык— 1952 (20, 219), у Гвоздева
(8, 265), Валгиной (5, 208), в пособии Современный русский язык— 1971 (22,
283), у Дудникова (191, 217). Широкое Понимание числительных свойственно
дореволюционной и советской школьной грамматике.
Узкое понимание числительных, бесспорно, является более
грамматичным, поскольку количественные числительные имеют
признаки (например, отсутствие категории числа), которыми
они отличаются от все-' других имен. Аргументацией в пользу
узкого подхода служат и признаки, сближающие порядковые
числительные с прилагательными. Порядковые числительные
имеют те же самые категории рода, числа и падежа, так же
склоняются и сочетаются с существительным на основе синтак-
сической связи согласования. У порядковых числительных на-
блюдаются отдельные случаи развития качественных значений
6*
83
(первый ученик, третий сорт), чем они также сближаются с при-
лагательными.
В пользу широкого понимания числительных можно привести
следующие соображения. Порядковые числительные семантиче-
ски и формально соотнесены с количественными. Они образуют-
ся от количественных, причем начиная с слова пятый эта соотно-
сительность носит регулярный характер. Особенно существенна
эта соотносительность для составных числительных, где количе-
ственное и порядковое различаются лишь последним компонен-
том: двести пятьдесят шесть — двести пятьдесят шестой. Способ-
ность числительных (в широком смысле слова) образовывать
сколь угодно сложные, многосоставные комплексы типа восем-
надцать миллионов триста сорок семь тысяч девятьсот пятьдесят
один (первый) противопоставляет числительные всем остальным
частям речи, и в этом плане количественные и порядковые чис-
лительные составляют единство1. Связь порядковых числитель-
ных с количественными проявляется также в том, что в русском
языке все шире распространяется употребление количественных
числительных в функции порядковых для обозначения номера,
например: дом 35 (тридцать пять), квартира 16 (шестнадцать),
«Союз-4» (четыре) и т. д.
Мы считаем более последовательным широкий подход, так
как здесь числительные выступают как семантическое и струк-
турное (в плане составных образований) единство. То, что чис-
лительные не представляют в этом случае грамматического
класса, не может служить серьезным возражением, ибо части
речи, как мы стремились показать в § 4, не есть грамматические
классы и не могут ими быть.
Ядро категории числительных составляют числительные ко-
личественные. Они обозначают либо отвлеченное число (пять,
двенадцать, сто), либо количество предметов (пять книг, двенад-
цать человек, сто рублей). Наиболее специфичным для числи-
тельного следует считать значение числа. «Семантическим
стержнем числительных является обозначение числа, чистейшего
количественного определения, не отягощенного предметными
значениями» (Супрун, 83, 5). Этим числительные отличаются от
существительных количественной семантики, которых очень не-
много и в которых обозначение количества осложнено различно-
го рода предметными ассоциациями. Так, существительное трой-
ка обозначает трамваи, троллейбусы, автобусы третьего марш-
рута, упряжку лошадей, отметку, карту. Сочетаемость счетных
существительных крайне ограничена по сравнению с числитель-
ными. Слово десяток, например, используется в сочетаниях типа
1 «Продуктивным способом словообразования в сфере числительных явля-
ется... способ соположения, при котором новое числительное образуется
путем объединения в целостную единицу двух или более отдельных слов» (Со-
временный русский язык — 1964, 21, 99).
84
десяток яблок, десяток яиц, но трудно представить себе сочета-
ния типа десяток рублей, десяток месяцев. Значения числитель-
ных иных разрядов можно считать производными от значения
количественных числительных.
§ 19. Классификация числительных. Числительные разделя-
ются, во-первых, на семантико-грамматические разряды (коли-
чественные, собирательные, порядковые и пр.); во-вторых, они
делятся на типы по составу (простые, сложные, составные).
Обычно выделяются пять семантико-грамматических разря-
дов числительных: 1) количественные, 2) собирательные,
3) дробные, 4) неопределенные, 5) порядковые. Первые четыре
разряда обозначают количество, последний разряд—порядок по
счету (Гвоздев, 8, 266; Валгина, 5, 208). В связи с этим понятие
количественных числительных как бы раздваивается: количест-
венные, собирательные, дробные и неопределенные образуют
вместе количественные числительные в широком смысле слова,
внутри которых первый разряд составляют количественные чи-
слительные в узком смысле слова, или собственно количествен-
ные. Неопределенные числительные (или, иначе, неопределенно-
количественные) типа много, мало, несколько, название которых
хорошо отражает их семантику, противостоят остальным трем
разрядам количественных (последние можно было бы назвать
«определенно-количественными»). Собирательные числительные
некоторыми авторами выводятся за пределы количественных в
широком смысле (Современный русский язык—1971, 22, 286)-.
Дробные числительные не выделяются в Грамматике-1970 (11,
308) и в книге Аванесова и Сидорова (2, 141). Неопределенные
числительные оспариваются в пособии «Современный русский
язык» — 1964 (21, 116—118).
Собственно количественные числительные.
Их семантика была охарактеризована на стр. 84. Они обра-
зуют несколько типов склонения. Своеобразна их сочетаемость с
существительными !. Числительные в форме им. и вин. падежей
сочетаются с существительным в форме род. пад. (лежат две
книги, вижу пять книг)1 2 (напомним, что форма род. пад. сущест-
вительных при 2, 3, 4 есть, в сущности, особая счетная форма;
см. стр. 64). Падежная форма существительного является в
этом случае зависимой от числительного, управляемой. Числи-
тельные в форме остальных падежей согласуются с соответству-
ющей падежной формой существительного (двумя руками, к uie-
1 Л. В. Щерба (45, 73) признавал способ связи числительного с существи-
тельным основным грамматическим признаком категории количественных слов.
2 В сочетании с одушевленным существительным числительные 2, 3, 4 в
форме вии. падежа (вижу двух лошадей, трех овец, четырех коров ) совпада-
ют с формой род. падежа (Нет двух лошадей...). У составных числительных,
кончающихся на 2, 3, 4, форма вин. пад. (купил двадцать две лошади, со-
рок три овцы, двадцать четыре коровы) совпадает с формой им. падежа (про-
пали двадцать две лошади...).
85
сти часам, нет пяти книг, в трех соснах) и выступают, таким
образом, как слова зависимые1. В итоге количественные числи-
тельные характеризуются переменной синтаксической связью с
существительными: то согласуются, то управляют. Это явление
объясняется происхождением числительных.
В древнерусском языке числительных как части речи не было. Слова два,
три, четыре обладали свойствами счетных прилагательных, согласовывавших-
ся с существительными во всех формах, включая и именительный падеж1 2.
Слова пять, шесть, семь, восемь, девять, десять были существительными жен.
рода, а слово сто — ср. рода. С ними согласовывались прилагательные и мес-
тоимения, а зависевшее от них существительное всегда стояло в форме род.
падежа3. Различие синтаксических связей числительных в им.-вин. падежах
и во всех остальных объясняется тем, что <в категории современных числи-
тельных смешались прежние прилагательные (два, три, четыре), согласующие-
ся в падеже с определяемыми существительными, и прежние существительные
(пять, шесть, семь, десять и т. п.), управляющие родительным падежом допол-
нения. Отсюда развилось противопоставление (сохранивших грамматическое
значение былой субстантивности) именительного и винительного падежей
числительного, которые сочетаются с родительным падежом существительного
(две задачи, пять вопросов и т. п.) и косвенных падежей, в которых числи-
тельные, подобно прилагательным, согласуются в падеже с определяемым су-
ществительным» (Виноградов, 6, 239).
Числительное один стоит особняком среди количественных
числительных, так как имеет категорию рода (один, одна, одно)
и числа (один — одни), всегда согласуется с существительным в
роде и в числе и неспособно им управлять. По этой причине его
иногда относят к прилагательным: местоименным (Виноградов,
6, 236), относительным (Аванесов и Сидоров, 2, 140) или счетно-
количественным (Грамматика-1970, 11, 307). Думается, что та-
кое решение недостаточно учитывает теснейшую связь слова один
с классом числительных, проявляющуюся, в частности, в образо-
вании составных числительных типа пятьдесят один. Действи-
тельно, если считать, что в один пулемет, одна винтовка, одно
орудие перед нами прилагательные, то неужели надо относить к
прилагательным и составные образования в двадцать один пуле-
мет, двадцать одна винтовка, двадцать одно орудие? То же са-
мое можно сказать о сочетаниях одни сутки — двадцать одни
гутки. (Форма множ, числа одни сочетается с существительны-
ми, имеющими формы только множ, числа и обозначающими
считаемые предметы).
Помимо числового, у слова один есть и другие, переносные
значения. Остановимся на некоторых: 1) «отдельно, без других,
1 В этом случае числительные сближаются по своим синтаксическим функ-
циям с прилагательными.
2 В сочетаниях типа два стола им. пад. слова два обусловливался согласо-
ванием с им. пад. (только двойственного числа!) стола. См. об этом на стр 63.
3 Например: та десять копен описана; в ту десять лет; в ту воем годов;
тридцать рублев- московская; другая пять вервей; в третьем сту лет; другое
сто рублев (Буслаев, 4, 433—434). См. также грамматический архаизм в язы-
•се Ломоносова: В каждук осмь минут совершается рас простертое света от
1емли до солнца («Слово о происхождении света», 1756).
сб
в одиночестве»: Стою один среди равнины голой (F с е н и н); Мы
остались одни — это обстоятельственное значение; 2) «только,
лишь» (нередко в сочетании со словами только, лишь): Одна бы
няня знать могла, Да недогадлива была (Пушкин); Иван Ива-
нович только после обеда лежит в одной рубашке под навесом
(Гоголь); В кружкё занимаются одни лишь мальчики — здесь
слово один выступает в значении ограничительной частицы;
3) «какой-то, некий»: Я пришел сегодня к вам по одному весьма
важному делу (Гоголь); В департаменте... но лучше не назы-
вать, в каком департаменте. ...Итак, во избежание всяких непри-
ятностей, лучше департамент, о котором идет дело, мы назовем
одним департаментом. Итак, в одном департаменте служил один
чиновник (Гоголь. Шинель; выделение принадлежит Гоголю);
Это рассказал мне один знакомый — это значение неопределен-
ного местоимения.
Слово один в указанных значениях вряд ли можно считать
числительным. В третьем значении оно явно тяготеет к место-
имениям, в первом и втором — скорее всего к прилагательным.
Слова тысяча, миллион, миллиард являются числительными,
когда они называют соответствующее число или обозначают со-
ответствующее количество. Числительными они являются и в со-
ставных образованиях типа два миллиона пятьсот тысяч. Им
омонимичны существительные количественной семантики тыся-
ча, миллион, миллиард в контекстах последняя тысяча, миллио-
ны зрителей, истрачены миллиарды долларов, где они обнаружи-
вают все признаки существительных1.
Собирательные числительные. Собирательные
числительные представляют замкнутую группу из девяти слов,
образованных от количественных числительных первого десят-
ка— от двух до десяти — при помощи суффиксов -ой- (двое,
трое-) и -ер- (пятеро, десятеро). Термин «собирательные»вызы-
вает невольные ассоциации с собирательными существительны-
ми. Действительно, собирательным числительным обычно припи-
сывается обозначение количества предметов как единого целого
(Земский, 15, 183; учебник для V—VI классов, 175, 132) или как
совокупности (Современный русский язык—1971, 22, 287; Грам-»
матика-1970, 11, 308). В пособии Дудникова, Арбузовой, Ворож-
бицкий (192, 91) утверждается, что собирательные числительные
«выражают оттенок совместности». Представляется, что это ско-
рее относится к наречиям типа впятером, образованным от соби-
рательных числительных.
Заслуживает предпочтения позиция тех авторов, которые не
усматривают в собирательных числительных особого семантиче-
ского своеобразия по сравнению с количественными и считают
1 См.: Современный русский язык—1964, 21, 102—104; Добромыслов и
Розенталь (выл. 1. 190, 65). Аванесов и Сидоров (2, 140) оспаривают принад-
лежность этих слов к числительным.
87
само наименование «собирательные» условным (Современный
русский язык— 1964, 21, 111; Гвоздев, 8, 271; Валгина, 5, 214).
Действительно, непонятно, почему в сочетании семеро козлят
выражена идея совокупности, целого или совместности, а в соче-
тании семь коз эти оттенки отсутствуют.
Собирательные числительные характеризуются ограниченной
сочетаемостью: трое друзей, трое котят, трое суток. Их отличи-
тельная черта заключается также в том, что, употребляясь вне
сочетания с существительными, они обозначают лиц. Во всяком
случае, сочетания типа двое стоят или двое лежат воспринима-
ются как указание на двух стоящих или лежащих людей, а не на
стоящие или лежащие предметы (двое саней, двое ножниц). Ср.
также названия повестей «Двое в степи» (Э. Казакевича) и
«Трое» (М. Горького).
Синтаксические связи с существительными у собирательных
и количественных числительных одинаковы.
Определенные трудности представляет квалификация слова
оба (обе). К количественным числительным его относят Гвоздев
(8, 269), Земский (15, 183), Абакумов (1, 104), Бархударов и
Крючков (176, 152)\ к собирательным — Грамматика-1952 (10,
381), Абраменко (173, 57), Современный русский язык—1952
(20, 229), Аванесов и Сидоров (2, 141), Современный русский
язык — 1971 (22, 287), учебник для V—VI классов (175, 142).
Наконец, в курсе Современный русский язык— 1964 (21, 111)
слово оба охарактеризовано как местоименно-количественное.
Последнее решение представляется наиболее логичным. Хотя
слово оба обозначает то же количество, что и слово два, «основ-
ным значением слова оба (обе) является не обозначение количе*
ства, а лишь указание на количество — «и тот и этот», что сбли-
жает это слово с местоимением и исключает синонимические
отношения оба (обе) и два (две)» (Валгина, 5, 211). От собира-
тельных числительных слово оба отличается наличием форм ро-
да (оба — обе), сочетаемостью с существительными и муж. и
жен. рода (оба журнала, обе книги), причем только в ед. числе
(ср. двое мальчиков, но оба мальчика), несочетаемостью с суще-
ствительными, имеющими формы только множ, числа.
Дробные числительные. Дробные числительные обо-
значают дробные величины, т. е. количество тех или иных частей
единицы: три пятых, семь восьмых. Они всегда управляют фор-
мой род. пад. имени существительного, которое может стоять как
в форме ед. числа (три пятых воды, две третьих книги), так и
множ, числа (две третьих книг) *.
Порядковые числительные, которыми выражается знамена-
тель дроби, выступают субстантивированно. Следует также
1 В выражении две третьих книги обозначается определенная часть целого
предмета — книги. В выражении две третьих (всех) книг обозначается опреде-
ленная часть совокупности однородных предметов.
88
иметь в виду, что в этом случае они не имеют значения порядко-
вое™: слова вторая, седьмая, тридцатая, сотая в составе дроб-
ных числительных типа одна вторая, три седьмых, семь тридца-
тых, три сотых обозначают лишь соответствующую часть какого-
то целого.
Слова треть, четверть являются существительными. Они мо-
гут выступать как компоненты дробных числительных, образуя
вариантные формы: две трети (и две третьих), три четверти (и
три четвертых).
Самостоятельность дробных числительных оспаривают, естественно, преж-
де всего те авторы, которые отрицают порядковые числительные (см. стр. 83),
хотя полной последовательности в этом вопросе не наблюдается. Так,
С. И. Абакумов, отнеся порядковые числительные к прилагательным, считает
дробными числительными пол и полтора (1, 105). В пособии Современный
русский язык— 1964 дробные числительные, вместе с количественными и со-
бирательными, составляют три равноправных разряда числительных. Земский
(15, 184) считает, что слова и сочетания слов, обозначающие дробные вели-
чины, не составляют какого-либо разряда числительных.
Скептическое отношение к дробным числительным представляется непра-
вомерным, так как у них имеется и семантическое, и грамматическое своеоб-
разие по сравнению с другими типами числительных.
Несомненную сложность представляет числительное полтора
(из пол вътора, т. е. «половина второго»). Большинство авторов,
хотя и с оговорками, относит его к дробным: Смирновский (200,
44), Петров (197, 66), Абакумов (1, 105), Гвоздев (8, 271), Со-
временный русский язык—1952 (20,229), учебник под ред. Щер-
бы (186, 112), учебник для V—VI классов (175, 139). К количе-
ственным числительным его. относят Аванесов и Сидоров
(2, 141), Грамматика-1952 (10, 383), Земский (15, 184), Барху-
даров и Крючков (176, 152). К количественно-дробным они отне-
сены в книге Современный русский язык —1964 (21, 113), и это
решение нам кажется наиболее приемлемым. По большинству
признаков полтора сближается с количественными числительны-
ми. Оно является простым (а не составным, как дробные). В нем
различаются формы рода (полтора — полторы), как в два — две.
По синтаксической сочетаемости с существительными оно подоб-
но словам два, три, четыре. Правда, круг существительных, соче-
тающихся с полтора, более узкий: это слова, обозначающие еди-
ничные предметы, которые можно считать как в целых, так и в
дробных единицах: полтора часа, полторы сотни, полтора вед-
ра *. Отличается слово полтора от количественных числительных
тем, что не входит в натуральный ряд чисел и вообще обозначает
не отвлеченное число, а количество чего-то. С дробными числи-
тельными его до некоторой степени сближает семантика.
Числительное полтораста является дробным по оценке Дуд-
никова, Арбузовой, Ворожбицкой (192, 93) и учебника для
* Вряд ли возможны сочетания типа полтора ножа, полтора телевизора,
полторы скрипки.
89
V—VI классов (175, 139). Однако никаких грамматических при-
знаков дробных числительных оно не имеет. Его следует отно-
сить к количественным.
Иногда к числительным относят элемент пол- (в значении «по-
ловина»). Петров (197, 66), Абакумов (1, 105) считают его
дробным, Грамматика-1952 (10, 384)—количественным. С этими
суждениями нельзя согласиться. Если не является числительным
слово половина (это существительное женского рода), то непо-
нятно, почему должно считаться числительным его сокращение
пол-. Элемент пол- (а также полу-), видимо, следует рассматри-
вать как связанный корень, т. е. такой, который встречается
только в сочетании со словообразовательными аффиксами или с
другими корнями, а в свободном виде не употребляется (Потиха,
47, 27). Образования типа полтонны, пол-окна, полукруг являют-
ся сложными словами.
Неопределенно-количественные слова. Наря-
ду с этим термином (Современный русский язык— 1964, 21, 116;
Земский, 15, 193) используются также термины «неопределен-
ные числительные» (Гвоздев, 8, 271; Аванесов и Сидоров, 2, 141)
и «неопределенно-количественные числительные» (Виноградов,
6, 251; Грамматика-1952, 10, 380; Абакумов, 1, 105; Современный
русский язык— 1952, 20, 227; Валгина, 5, 217; Современный рус-
ский язык— 1971, 22, 286; Дудников 191, 224). Речь идет о сло-
вах много, немного, мало, немало, сколько, столько, несколько,
обозначающих неопределенное количество или указывающих на
него. Количественное значение до известной степени сближает
эти слова с числительными. В грамматическом отношении они
неоднородны.
Слова сколько, столь'ко, несколько сочетаются с существи-
тельными так же, как и количественные числительные, т. е. уп-
равляют в формах им.-вин. падежей (В вазе лежат несколько
яблок; Сколько книг ты прочел за лето?) и согласуются в фор-
мах остальных падежей (уедем несколькими часами позже).
Однако обобщенно-указательное значение (указание на количе-
ство, а не обозначение количества) свидетельствует о несомнен-
ной близости этих слов к местоимениям: сколько — к вопроси-
тельно-относительным, столько — к указательным, несколько —
к неопределенным. Грамматика-1952 (10, 380) называет их «ме-
стоимения-числительные» !.
Местоименным числительным противостоят слова много, не-
много, мало, немало, не обладающие указательным значением.
Их можно разделить на две группы. Слова мало, немало лише-
ны форм склонения (в выражениях типа достигнуть цели малы-
ми средствами, это стоило немалых усилий представлены формы
1 От местоименных числительных сколько, столько, несколько следует от-
личать омонимичные наречия: Я знаю, сколько ты отдыхал; Он столько думал
об этом; Я несколько устал^
90
прилагательных малый, немалый). Несклоняемость же слов
много, немного не столь очевидна. Ряд авторов признает их скло-
няемыми. Так, в пособии Современный русский язык—1952
(20, 227) говорится о косвенных падежах этих слов, где они об-
ладают всеми синтаксическими свойствами прилагательных:
многих лет, немногими друзьями. Сходную точку зрения выска-
зывают Гвоздев (8, 272) и Аванесов и Сидоров (2, 142) 1.
В. В. Виноградов обратил внимание на то, что предполагаемые
формы косвенных падежей слова много не отличаются от форм
прилагательного многие (оно имеет формы только множ, чис-
ла) 1 2. В. В. Виноградов (6, 252) ставит вопрос: можно ли опре-
делить, какие случаи употребления форм многих, многим, многи-
ми относятся к склонению прилагательного многие и какие — к
склонению числительного много? «В фразе Мне нехватает мно-
гих сведений само значение глагола как будто указывает на ко-
личественно-числительную функцию формы многих. В предло-
жении Со многими друзьями я рассорился, напротив, ощутим
качественный оттенок, присущий употреблению слова многие».
В итоге, однако, В. В. Виноградов приходит к заключению, что
«различение функций имени числительного и прилагательного в
формах косвенных падежей (многих, многим, многими) не мо-
жет быть произведено по чисто грамматическим признакам. Все
другие признаки такого различения также оказываются случай-
ными и неопределенными». Наиболее радикальную позицию за-
нимают авторы пособия Современный русский язык— 1964 (21,
117), относящие слова много, немного, мало, немало не к числи-
тельным, а к наречиям. Эта точка зрения представляется наибо-
лее убедительной.
Количественные наречия могут определять и глагол (Он мно-
го читает; Он немного поспал; Он мало работает; Он немало по-
трудился в этом году), и существительное (Он прочел много
книг; С тех пор прошло немного лет; У него мало работы; Нема-
ло своего труда вложил он в эту конструкцию). Между их зна-
чениями в том и в другом случае трудно уловить различие.
В пользу наречной природы слов типа много, мало, немного,
немало можно привести следующие соображения.
1.	Слова много, мало сочетаются с наречиями степени: очень
много (вещей), совсем мало (народу). Это типично для наречий
(очень быстро, крайне долго) и совершенно чуждо числи-
тельным.
2.	Слова много, мало имеют формы сравнительной степени:
много страниц — больше страниц, мало работает — меньше ра-
ботает.
1 См. также следующее утверждение: «В прочих падежах (кроме им. и
вин. -- Л. Б.) числительное много согласуется с существительными, заимствуя
необходимые падежные формы от прилагательного многий» (Добромыслов и
Розенталь, вып. 1, 190, 65—66).
2 Это может быть распространено и на слова немного и немногие.
91
3.	Слова много, мало, немного имеют формы субъективной
оценки: многовато, маловато, немножко.
4.	В отличие от имен числительных другие слова количест-
венной семантики, включая наречия, не могут обозначать числа,
а количество обозначают неопределенно, приблизительно. Тако-
вы существительные (множество, уйма, пропасть, бездна) и на-
речия (капельку, чуточку). Естественно, сюда же относятся на-
речия мало, много и пр.
5.	Слова количественной семантики сочетаются с формами
род. падежа существительных: уйма народу, чуточку внимания,
много тряпья, мало деревьев, немного хитрости, немало посетите-
лей. В отличие от числительных, которые сочетаются только с
существительными, обозначающие считаемые предметы, количе-
ственные слова могут соединяться с существительными любой
семантики.
6.	Слова мало, много, немного, немало являются наречиями,
а не числительными, поскольку они не склоняются. Мнение тех
авторов, которые приписывают им формы и функции падежей,
представляется неосновательным. Выше (см. стр. 91) говори-
лось о проблеме косвенных падежей для много, немного.
Можно, однако, предположить, что этим словам свойственны хотя бы
формы им. и вин. падежей 1, например: У него мало (много) книг; Он прочел
за лето немало (немного) книг. Но если видеть в этих конструкциях форму
им. или вин. падежей, то тогда ее следует усматривать и для слов больше,
меньше, которые являются формами сравнит, степени от много, мало. Так, во
фразе У меня больше книг, чем у него для больше можно предположить
форму им. падежа, так как сочетание больше книг выступает в функции под-
лежащего, а во фразе Он прочел за лето меньше книг, чем я для меньше мож-
но предположить форму вин. падежа, так как сочетание меньше книг стоит в
позиции прямого дополнения. Тождество функций слов много и больше, мало
и меньше в приведенных примерах не вызывает сомнений. Но о формах па-
дежей для больше, меньше грамматики не пишут, ибо сравнит, степень пред-
ставлят собою неизменяемую форму. Если же допустить неизменяемость и
отсутствие падежных форм для больше, меньше, то это следует сделать и по
отношению к словам мало, много (а вместе с ними и немало, немного). Вооб-
ще словосочетания количественных слов с существительными, как правило,
выступают как один член предложения1 2. Но из этого совершенно не следует,
что количественное слово обладает той или иной падежной формой.
Для оценки грамматической природы слов много, немного,
мало, немало небезразлично и то обстоятельство, что наречиями
они считаются в словарях русского языка (см. «Толковый сло-
1 сМало не изменяется и употребляется лишь в именительном и винитель-
ном падежах: Сегодня в парке мало посетителей; Он получал мало писем»
(Гвоздев, 8, 272).
2 Так, признаются подлежащими словосочетания количественной семанти-
ки собак с полсотни, около пятидесяти человек в предложениях Со всех дво-
ров собак сбежалося с полсотни (Крылов); В комнате, стоя, тесно прижи-
маясь друг к другу, смогли поместиться около пятидесяти человек
(Н. Островский), хотя в их составе нет форм им. падежа (Грамматика
русского языка. Т. II. Ч. I. М., Изд-во АН СССР, 1954, с, 384).
92
варь русского языка» под ред. Д. Н. Ушакова, т. 2; «Словарь со-
временного русского литературного языка» в 17 томах, тт. 6 и 7).
Думается, что сказанного достаточно для того, чтобы при-
знать слова мало, много, немало, немного наречиями. В итоге
разряд неопределенно-количественных числительных устраняет-
ся. Слова сколько, столько, несколько должны быть отнесены к
местоимениям, а слова много, мало и пр. — к наречиям.
Школьная грамматика не выделяет неопределенно-количест-
венных числительных и не сталкивается с соответствующими
трудностями. Слова сколько, столько, несколько в школьных
учебниках рассматриваются как вопросительно-относительные,
указательные и неопределенные местоимения. Слова много, мало
и пр. не рассматриваются ни в главе о числительных, ни в главе
о наречии.
Порядковые числительные. Основным вопросом для
порядковых числительных является их принадлежность к числи-
тельным или прилагательным. Об этом было подробно сказано
на стр. 84.
В итоге наиболее рациональной представляется следующая
классификация числительных. Они делятся на два основных
разряда — количественные и порядковые. Количественные числи-
тельные в свою очередь подразделяются на собственно количест-
венные, собирательные и дробные. Для выделения неопределен-
но-количественных числительных нет достаточных грамматиче-
ских оснований. Термином «неопределенно-количественные
слова» обозначаются слова, принадлежащие к разным частям
речи.
• * *
Другое направление в классификации числительных — это их
разделение по составу на простые, сложные и составные. Как
правило, это разделение не вызывает особых затруднений, хотя
некоторое уточнение понятия сложных числительных не помеша-
ло бы.
Термин «сложные числительные» не является общепринятым.
А. Н. Гвоздев (8, 273) и авторы пособия Современный русский
язык—1964 (21, 100) говорят о производных числительных. Во
второй работе -дается следующее определение: «Производными
являются однословные числительные, состоящие или из простого
числительного и суффикса, или из двух простых (одиннадцать,
восемьдесят, четыреста)». Ниже (21, 101) разъясняется, что в
числительных от 11 до 19 выделяется суффикс -надцать (из
на-]-десяте, т. е. «сверх десяти»), а в числительных 20 и 30—суф-
фикс -дцать (двадцать<два десяти). «Все эти числительные
осознаются сейчас как суффиксальные... Об этом свидетельству-
ют индивидуально-художественные новообразования типа поло-
винадцать (Федин), сорокнадцать (Маяковский) и др.»
93
Действительно, элементы -дцать и -надцать в современном рус-
ском языке воспринимаются в отрыве от слова десять и поэтому
могут считаться суффиксами. Что касается числительных типа
50 (из пять десятъ, где десятъ форма род. пад. множ, числа от
десять) и типа 500 (из пять сотъ, где сотъ форма род. пад. множ,
числа от сто), то они образовались путем слияния двух слов в
одно. Наличие в этих числительных двух корней позволяет рас-
сматривать их как одну из разновидностей сложных слов. Таким
образом, среди производных числительных есть и сложные сло-
ва (со второй частью типа -десят или -ста, -ста, -сот), и простые
(в смысле «имеющие один корень») типа двенадцать, тридцать
со второй частью -надцать, -дцать.
Неоднородность морфологического состава производных чис-
лительных обусловливает известную двусмысленность термина
«сложные числительные», поскольку он применяется и к слож-
ным словам, в которых два корня легко выделяются с учетом
современного состояния языка, и к словам типа двенадцать,
тридцать, которые не являются сложными с позиций современ-
ных отношений в языке и могут быть признаны таковыми лишь
при историческом подходе к анализу морфологической струк-
туры.
Однако термин «сложные числительные», которым обознача-
ются как слова типа пятьдесят, пятьсот, так и слова типа пятнад-
цать, употребляется и в научной, и в учебной грамматике (Сов-
временный русский язык— 1952, 20, 223; Валгина, 5, 209; Совре-
менный русский язык— 1971, 22, 288; учебник под ред. Щербы,
186, 112; Бархударов и Крючков, 176, 152; Добромыслов и Розен-
таль, вып. 1, 190, 66\ Дудников, 191, 217). В связи с этим заслу-
живает внимания позиция учебника для V—VI классов (175,
131), который считает числительные типа шестнадцать просты-
ми, так как у них один корень, а числительные типа пятьдесят,
трехсотый — сложными, так как у них два корня. В свете всего
вышесказанного подобное ограничение понятия сложных числи-
тельных следует признать вполне последовательным.
t * * *
В заключение остановимся на грамматической характеристи-
ке слов плюс и минус в выражениях типа Пять плюс два будет
семь, Семь минус три равно четырем. Словарь под ред.
д. н. Ушакова (тт. 2 и 3) и 17-томный словарь (тт. 6 и 9) харак-
теризуют их в этом случае как неизменяемые слова, не уточняя,
к какой части речи они относятся. В. В. Виноградов (6, 234) ви-
дит в таком употреблении слов плюс и минус влияние «матема-
тического языка». Они не подходят под'грамматические катего-
рии русского языка и не являются ни существительными, ни при-
лагательными, ни наречиями (последнее — потому что они не
определяют ни глагол, ни прилагательное, ни существительное).
94
«Скорее всего это — количественное слово новой формации,
это — математический показатель при названии числа или пред-
мета» (6, 235).
Представляется, что слова плюс и минус в указанном упот-
реблении все же нецелесообразно отрывать от существительных
плюс и минус в таком, например, предложении: Это решение
имеет свои плюсы и минусы.Очевидно, перед нами синтаксичес-
ки обособившееся значение этих слов как существительных.
МЕСТОИМЕНИЕ
§ 20. Местоимение как часть речи. Как уже указывалось в § 4,
местоимения не могут стоять на одном уровне с такими частями
речи, как существительное, прилагательное, наречие, глагол, по-
скольку местоименной семантикой объединяются слова с грам-
матическими признаками существительных (кто), прилагатель-
ных (какой), числительных (сколько) и наречий (куда) т. е.
местоимения в широком смысле слова. Местоимения в широком
смысле включают местоименные наречия и собственно местоиме-
ния— слова с грамматическими признаками имен. Собственно
местоимения, которые обычно именуются просто местоимениями,
характеризуются большей степенью грамматической близости,
так как включают только имена. Сторонником широкого понима-
ния местоимений выступает Пешковский. Он не считает их ча-
стью речи (напомним, что Пешковский признает лишь 4 части
речи — существительное, прилагательное, глагол, наречие) вви-
ду их грамматической разнородности. Все местоименные слова
объединяются в пределах категории местоименности. Их смы-
словое единство усматривается в том, что они «обозначаютотно-
шение самого мыслящего к тому, о чем он мыслит» (19, 163).
Пешковский считает, что у местоименных слов совсем нет веще-
ственного значения, что у них и основное значение, и добавочное
является формальным (19, 164). Формальное значение местои-
менных слов создается местоименными корнями, обладающими
исключительно общим, отвлеченным значением. Местоименные
слова разделяются на И семантических разрядов. Например, к
отрицательным относятся слова никто, некого, никакой, нигде.
Идеи Пешковского не получили поддержки в русском языко-
знании. Гораздо более распространенным и традиционным яв-
ляется узкое понимание местоимений. Местоименные наречия
обычно причисляются к наречиям, и только Шахматов (24, 422)
считает их особой частью речи. В плане значения местоимения
определяются как «разряд слов, которые в отличие от слов знаме-
нательных не называют предметов, их признаков и количества, а
лишь указывают на них. Поэтому местоимения иногда называют
1 Иногда говорят и о своего рода «глагольном местоимении», представ-
ленном сочетанием что делать (Виноградов, 6, 262),
95
указательными словами» (Современный русский язык— 1964, 21,
118). А. Н. Гвоздев отмечает, что «со стороны значения местоиме-
ния характеризуются тем, что совмещают общее значение отноше-
ний, существующих между предметами в реальном мире, с вы-
ражением отдельного проявления передаваемого ими отношения
в том или ином конкретном случае» (Гвоздев, 8, 277—278). Дей-
ствительно, в каждом отдельном акте речи местоимения всякий
раз обозначают разные явления. Слово он, например, может ука-
зывать на любое лицо или любой предмет в бесконечно разнооб-
разных речевых ситуациях. Таким образом, связь местоимений с
конкретными ситуациями, контекстуальность их значения резко
отличает их от всех других частей речи. В целом семантика ме-
стоименных слов может быть охарактеризована как указа-
тельная.
Школьные учебники придерживаются традиционного подхода
к местоимениям. В определении учебника под ред. Щербы («часть
речи, которая употребляется вместо имени существительного,
прилагательного и числительного» —186, 118) подчеркивается
заместительная функция местоимений. (Напомним, что термин
«местоимение» восходит к сочетанию «вместо имени»). Эта функ-
ция, однако, присуща в основном местоимениям он, она, оно и
указательным местоимениям. Местоимения же я, ты, мы, вы, сам,
самый и др. никаких других слов не замещают. В определении
учебника Бархударова и Крючкова («Местоимения — это указа-
тельные или вопросительные слова»— 176, 164) делается упор на
две основные функции местоимений1. Учебник для V—VI клас-
сов квалифицирует местоимения как указательные слова, изме-
няющиеся (обычно) по падежам (175, 149).
§ 21. Классификация местоимений. Местоимения допускают
формально-грамматическую и семантическую классификации.
В формальном плане они подразделяются на местоименные су-
ществительные (я, ты, мы, вы, он, кто, кто-нибудь), местоименные
прилагательные (мой, ваш, такой, чей, какой-то, некоторый) и
местоименные числительные (столько, сколько, несколько), кото-
рые сочетаются с существительными так же, как и количествен-
ные числительные (см. стр. 90). Последний разряд признается
не всеми. Во всяком случае, в некоторых работах местоимения
разделяются на местоименные существительные и местоименные
прилагательные, местоименные же числительные не упоминаются
(Шахматов, 24, 495\ Пешковский, 19, 163\ Грамматика-1970, 11,
305—308). Местоименные прилагательные по своим грамматиче-
ским свойствам целиком принадлежат к классу прилагательных
в широком смысле (см. стр. 15). Меньше всего соответствий у су-
ществительных и местоименных существительных. У последних
отсутствует категория рода (кроме слов он, она, оно) и имеются
1 Л. В. Щерба (45, 79) выделяет вопросительные слова типа кто, что, ка-
кой, куда, зачем, почему в особую часть речи.
96
существенные особенности в плане категории числа. Для место-
именных существительных нехарактерна также сочетаемость с
прилагательным-определением (только неопределенные местои-
мения допускают сочетания типа нечто интересное). В тех иссле-
дованиях, где местоименные прилагательные включаются в при-
лагательные в широком смысле слова, класс местоимений сво-
дится именно к местоименным существительным (Виноградов,
6, 255; Грамматика-1970, И, 305). Только Щерба (45, 68—69)
целиком вводит местоименные существительные в существи-
тельные и тем самым совсем исключает*местоимения из перечня
частей речи.
Классификация местоимений по семантическим разрядам в го-
раздо большей степени связана с их природой как преимущест-
венно семантического класса слов. При этом следует учитывать,
что в системе этих разрядов существует определенная иерархия.
«Основными местоименными значениями, на которые опираются
все другие, являются личные, указательные и вопросительные»
(Пешковский, J9, 168) Ч Ниже мы остановимся на некоторых
разрядах местоимений.
Личные местоимения обычно подразделяются на собствен-
но личные (я, ты, мы, вы) и лично-указательные (он, она, оно,
они) 1 2. Вторые указывают на лица или предметы, не являющиеся
участниками диалога. Именно для них характерна заместитель-
ная функция: Трепещет витязь поневоле: Он видит старой битвы
поле (Пушкин). Значение личных местоимений соответствует
значениям форм лица глагола (см. § 29). Местоимение мы не мо-
жет считаться формой множественного числа от я, так как оно
обозначает не множество говорящих, а говорящего плюс еще ка-
кое-то лицо или лица, например: Онегин был готов со мною
Увидеть чуждые страны; Но скоро были мы судьбою На долгий
срок разведены (Пушкин). Местоимение вы более точно соотно-
сится по категории числа с местоимением ты, обозначая, как пра-
вило, некое множество лиц, к которым обращается говорящий:
Вы ж, голубушки-сестрицы, Выбирайтесь из светлицы (Пушкин).
Очень распространено употребление местоимения вы при обра-
щении к одному лицу: «Чтовытакое сказали, Иван Никифоро-
вич?»— спросил он, возвысив голос (Гоголь). Это так называ-
емая форма вежливости, появившаяся в русском языке относи-
тельно поздно (в XVII—XVIII вв.). По отношению к местоиме-
ниям 3-го лица он, она, оно возникает вопрос об их изменяемости
по родам. Во-первых, высказывается утверждение, что местоиме-
1 К. Е. Майтинская также указывает на центральное место этих разрядов
среди местоименных слов. Прочие местоимения «выполняют как бы второ-
степенные («периферийные») функции» (Майтинская К. Е. Местоимения в
языках разных систем. М., «Наука», 1969, с. 61).
2 Отнесение местоимений типа он к указательным (Грамматика— 1970,
11, 306) убедительно оспаривается Л. Я- Маловицким (91, 60).
7 Заказ 7443
97
ние 3-го лица изменяется по родам 1. Во-вторых, об изменении по
родам этого местоимения ничего не говорится (Бархударов и
Крючков, 176, 165) или указывается на наличие у местоимений
3-голица категории рода (Грамматика-1952, 10,550; Современ-
ный русский язык— 1971, 22, 290; Валгин,а, 5, 221). В-третьих,
высказывается мнение, что он, она, оно представляют собою са-
мостоятельные слова, а не формы рода слова он 1 2. Начальное н-
в предложных формах косвенных падежей (он — к нему, за ним)
возникло из предлогов, которые первоначально оканчивались на
согласный -я: вън его >въ него>в него; кън ему>къ нему>к
нему; сън имь>съ нимь>с ним. Отделившийся от предлогов
звук н стал восприниматься как часть формы местоимения, а
подобные формы стали употребляться и после тех предлогов,
которые никогда конечного н не имели: за ним, у неё, от него.
Возвратное местоимение себ соотносится с любым из
трех лиц: я (ты, он, мальчик) порезал себе палец Оно обозначает
объект действия, тождественный с субъектом, т. е. его «реальное
значение... всегда совпадает с реальным значением подлежащего»
(Грамматика-1952, 10, 392). Поэтому оно не может иметь формы
именительного падежа. С формой дат, падежа себе омонимична
частица себе: Он бежит себе в волнах На раздутых парусах
(Пушкин).
Система притяжательных местоимений ориентирована
на личные и возвратное. Местоимения мой, наш соотносятся с я,
мы и указывают на говорящего; местоимения твой, ваш соотно-
сятся с ты, вы и указывают на собеседника (ваш может высту-
пать и как форма вежливости); местоимения его, её, их соотно-
сятся с он, она, они и указывают на «3-е лицо». /Местоимение свой
соотносительно с местоимением себя и, подобно ему, может от-
носиться ко всем трем лицам: Я (ты, он) положил книгу в свой
портфель. Его называют возвратно-притяжательным местоиме-
нием.
Обычное число разрядов местоимений (8 или 9) зависит от
того, считаются ли вопросительно-относительные местоимения
единым разрядом (Грамматика-1952, 10, 387; Современный рус-
ский язык— 1964, 21, 121; Валгина, 5, 224) или же представлены
двумя самостоятельными (Гвоздев, 8, 286; Современный русский
1 «Местоимение 3-го лица он изменяется по родам: она, оно» (учебник
для V—VI классов, 175, 151). Аналогичное мнение см.: Смирновский, 200, 40;
учебник под ред. Щербы, 186, 120, Земский, 15, 197\ Гвоздев, 8, 289; Грамма-
тика-1970, 11, 331.
2 См.: Волоцкая 3. М., Молошная Т. Н., Николаева Т. М. Опыт описания
русского языка в его письменной форме. М., «Наука», 1964, с. 111; Зализняк,
28, 98. Эта точка зрения представляется наиболее логичной, поскольку муж-
ской, женский или средний род местоимений обусловлен не согласованием с
существительным, а тем, что они заменяют существительные мужского, жен-
ского или среднего рода; существительные же, как известно, по родам не из-
меняются.
98
язык — 1971, 22, 294\ Земский, 15, 195\ Маловицкий, 93, 99). Мы
склоняемся ко второму решению.
Вопросительные местоимения оформляют один из типов
вопросительных предложений. В школьной грамматике они ис-
пользуются также как грамматические вопросы частей речи и
членов предложения \ (По функции вопросительным является и
«глагольное местоимение» что делать?, что сделать?) Из всех во-
просительных местоимений наименее употребительно слово кото-
рый. По существу, оно обязательно лишь в выражении Который
час? и в ситуациях, когда речь явно идет о выборе из нескольких
предметов, например: «Какая это церковь?» — вдруг спросила
она у лодочника, указывая вдаль. — «Которая? Вон эта-то?» —
переспросил лодочник (Гончаров)1 2. В остальных случаях с ним
успешно конкурирует местоимение какой. Ср.: вопрос В котором
(каком) доме вы живете? в ситуации, когда люди идут по улице.
Употребление вопросительных местоимений кто?, что? не вполне
отвечает различию одушевленности и неодушевленности сущест-
вительных. В частности, вопрос кто? подразумевает активного
деятеля и в ответе на него может выступать название неодушев-
ленного предмета, способного совершать данное активное дей-
ствие, например: Но кто же победил?.. Говорят, что победил по-
рядок (Герцен); Кто"стучит в окно? — Дождь (Маловицкий,
93, 96).
Относительные местоимения используются для связи
главного и придаточного предложения С учетом этой соедини-
тельной функции их называют союзными словами3. Относитель-
ное местоимение который, являющееся основным средством связи
главного предложения с придаточным определительным, высту-
пает в этом случае как чисто формальное связующее слово: оно
не имеет тех оттенков значения, которые свойственны вопроси-
тельному слову который (см. выше). В то же время относитель-
ное местоимение какой имеет в придаточном определительном
более специализированное употребление по сравнению с вопро-
сительными. Также не вполне соотносительны вопросительные и
относительные кто и что. Последнее, в частности, в форме им.-
вин. падежа может обозначать лиц: Певцов-итальянцев тут слы-
шала я, Что были тогда знамениты (Некрасов). Все это дает ос-
нования считать вопросительные и относительные местоимения
самостоятельными разрядами.
1 Смысловые вопросы не ограничиваются лишь местоименными словами.
Так, в предложении Г ость просидел у нас пять часов более точным будет
вопрос как долго?
2 Пример из 17-томного словаря русского языка.
3 К союзным словам принадлежат также относительные местоименные на-
речия где, куда, откуда, зачем, почему и пр. Поэтому в целом союзные слова
никакой части речи не образуют. При анализе, например, конструкции Вот
дом, который построил Джек недостаточно указать, что который — союзное
слово; необходимо уточнить, что это относительное местоимение.
7*
99
Определительные местоимения1 занимают наиме-
нее ясное положение среди всех других разрядов. По этой причи-
не в научной и школьной грамматике общее значение слов этого
разряда обычно не раскрывается. Встречающиеся определения
(«эти местоимения указывают на обобщенное количество пред-
мета») 1 2, как увидим ниже, недостаточны. Не подлежит сомне-
нию, что в группе определительных местоимений традиционно
объединяются очень разные явления, и было бы естественным рас-
пределить их по различным рубрикам. Примером такого распре-
деления может служить фрагмент классификации местоименных
слов у Пешковского (19, 165), который относит всякий, каждый,
любой к обобщительным местоимениям, весь, целый (в смысле
весь») —к совокупным, а сам, самый, иной, другой — к выдели-
тельным. Думается, что Пешковский во многом прав, хотя рас-
•пределение слов по рубрикам вполне может быть иным.
Местоимение сам употребляется для подчеркивания, выделе-
ния действующего лица: Ты остальное знаешь сам (Лермонтов);
Её в Иркутске встретил сам Начальник городской (Некрасов);
Сам граф подушки поправлял (Некрасов). Самый употребляется
для уточнения указания (в тот самый год) или для обозначения
пространственного или временного предела: Жил старик со своею
старухой У самого синего моря (Пушкин); у самого края; в са-
мой середине; в самом конце (начале); в самом разгаре. С этим
значением сопоставимо значение слова самый как компонента
сложной формы превосходной степени: самый высокий. Таким
образом, по своей основной функции местоимения сам, самый яв-
ляются выделительными.
Местоимение весь указывает на совокупность явлений или на
полноту охвата: Долго, долго все селение Волновалось в этот
день (Некрасов); Все трое бледны и угрюмы, И пир веселый им
не в пир (Пушкин); Все равны, как на подбор (Пушкин). Слова
всякий, каждый, любой, напротив, обозначают отдельную едини-
цу, выделенную из совокупности многих: Не всякий вас, как я,
поймет (Пушкин); И с каждой осенью я расцветаю вновь (Пуш-
кин); Выбери себе любую мету (Пушкин). Все эти местоимения
могут считаться количественно-обобщительными. (Именно к ним
относится приведенное выше определение.)
Слова иной, другой означают «не тот», «не этот». Это своего
рода антонимы к местоимениям тот, этот, и их естественнее всего
сближать с указательными местоимениями.
Думается* что отказ от определительных местоимений как осо-
бого разряда if распределение соответствующих слов по несколь-
ким группам больше отвечает реальному положению вещей.
Сочетание друг друга, как указывалось еще у Буслаева (4,
400) и в некоторых гимназических учебниках, следует считать
1 Термин введен Гоечем (12, 113). который, однако, относил к этому раз-
ряду лишь слова сам, самый.
2 Современный русский язык — 1964, 21, 121,
100
взаимным или взаимно-возвратным местоимением. Оно обозна-
чает взаимное отношение к действию двух или нескольких пред-
метов и, подобно местоимению себя, не имеет формы им. падежа.
Изменяется у него лишь вторая часть, а предлог ставится между
частями, как у неопределенных и отрицательных местоимений:
друг другу, друг другом, друг без друга, друг за другом (Янко-
Триницкая, 101, 101).
Об отрицательных и неопределенных местоимениях см. стр.
195—196.
ГЛАГОЛ
§ 22. Глагол как часть речи. Глагол по сравнению с другими
частями речи характеризуется сложностью морфологической си-
стемы и разнообразием синтаксического .употребления. Фунда-
ментальное своеобразие глагола заключается также _ том, что
он представляет собою систему четырех основных форм: инфини-
тив1, личные формы, причастие, деепричастие. (В этом плане с
глаголом до известной степени может быть сопоставлено прила-
гательное, включающее в себя полные формы, краткие формы и
степени сравнения.)
Следуя традиционной классификации частей речи, мы подхо-
дим к глаголу как к единице этой классификации. Это значит,
что основные формы глагола не могут рассматриваться как еди-
ницы, стоящие на одном уровне с существительным, прилага-
тельным, числительным, местоимением, наречием. К частям речи
принадлежит глагол как лексико-грамматический разряд слов,
но не отдельные его основные формы.
Основные формы глагола подразделяются на личные, спря-
гаемые, предикативные* 2, с одной стороны, и неличные, неспря-
гаемые, непредикативные, с другой стороны. К последним при-
надлежат инфинитив, причастие и деепричастие. Неличные формы
не имеют предикативных категорий наклонения, лица и реме-
ни. (Время у причастий не является предикативной категорией.)
Глагол как часть речи представляет собою в грамматическом
отношении соединение очень разнородных явлений (см. § 4).
* Мы пользуемся общепринятым международным термином «инфинитив»
(от лат. infinitivus — «неопределенный»), имеющим давнюю традицию в рус-
ском языкознании и знакомым учащимся по занятиям иностранным языком.
2 Личные формы (пишу, пишешь, пишет, пишем; пиши, пишите; буду
писать; писал; писал бы) называются так потому, что им свойственна катего-
рия лица, составляющая основу спряжения глагола (они иначе называются
спрягаемыми). По синтаксической функции личные формы всегда являются
сказуемым. Категории лица, времени и наклонения характеризуют сказуемое
(или иначе—предикат) как член предложения, образуя важнейшую синтакси-
ческую категорию предикативности. Поэтому они называются предикативными
категориями Термин «личные формы» не надо смешивать с термином «формы
липа». Личные формы глагола имеют не только формы лица, но и формы вре-
мени и наклонения.
101
Достаточно сравнить спрягаемые личные формы, склоняемое
причастие и неизменяемые инфинитив и деепричастие, чтобы
убедиться в том, что основные формы принадлежат к разным
морфологическим классам. Не менее очевидна и синтаксическая
разнородность основных форм глагола. Строго говоря, у них нет
общей синтаксической функции в предложении 1. Личные формы
всегда выступают в качестве сказуемого; причастие дублирует
синтаксические функции имени прилагательного; инфинитив
универсален по своим синтаксическим возможностям и может
быть зависимым (начал говорить) и независимым (Что делать?),
а в структуре предложения может быть любым его членом; дее-
причастие выступает как обособленное обстоятельство.
Несмотря на столь значительные различия основных форм,
глагол все же составляет лексико-грамматический класс
(т. е. часть речи), поскольку его основные формы объединяются
на основе грамматического значения действия. Глагол обознача-
ет действие, процесс, т. е. динамический признак предмета, при-
знак, существующий во времени. В личных формах глагола зна-
чение действия представлено, так сказать, в чистом виде — как
процесс, протекающий во времени. В неличных формах процесс
выражается в сочетании с другими моментами, а именно: в при-
частии представление о процессе сочетается с идеей качества,
признака; в деепричастии — с идеей вторичного, обстоятельст-
венного признака; в инфинитиве — с идеей предмета. Это нахо-
,дит свое выражение в том, что глагольные признаки у причастия
сочетаются с признаками прилагательного, у деепричастия — с
признаками наречия, у инфинитива — с признаками существи-
тельного. Только у личных форм глагольные признаки представ-
лены в «беспримесном» виде. Этим обусловливается главенству-
ющее положение личных форм среди основных форм глагола.
Личные формы располагают наибольшим набором грамматиче-
ских категорий (лицо, время, наклонение, вид, залог) и выпол-
няют в предложении важную функцию сказуемого1 2.
Итак, личные формы являются наиболее ярким, типичным и
в то же время важным компонентом глагола как части речи. Ин-
финитив, причастие и деепричастие противостоят им как формы,
у которых глагольные признаки так или иначе сочетаются с при-
знаками других частей речи.
В грамматической литературе имеется много определений
глагола. Представим их в виде нескольких типов.
1 Полное единообразие своих основных форм глагол обнаруживает как
главное слово словосочетания: читает книгу, читать книгу, читающий книгу,
читая книгу; громко плачет, громко плакать, громко плачущий, громко плача.
В этом, однако, проявляется общность не синтаксических функций, а лексиче-
ского значения: основные формы — это формы одного слова, и поэтому они
одинаково подчиняют себе зависимые слова.
2 В изложении этого вопроса мы опирались на учение А. И. Смирницкого
о репрезентации (Смирницкий, 37, 245—246).
102
Определения первого типа могут считаться чисто семанти-
ческими: в них указывается только значение глагола. Они наибо-
лее традиционны, например: «Глагол есть разряд слов, выражаю-
щий действие или состояние» Ч Семантические определения
представляются недостаточными, потому что на их основе, строго
говоря, трудно разграничить глагол и отглагольные существи-
тельные типа ходьба, чтение, расчистка. Эти определения недо-
статочны и потому, что не фиксируют бесспорной связи зна-
чения глагола с присущими ему грамматическими категориями.
Кроме того, отметим, уже как частный момент, что формулиров-
ка «действие или состояние» представляет собой известное сме-
шение собственно грамматического значения (действие) и зна-
чения одной из семантических групп глагола (состояние) 1 2.
В определениях второго типа раскрывается значение глагола
и указываются его грамматические признаки (грамматические
категории). Такие определения характерны для современных
грамматик, например: «Глагол — это часть речи, которая объ-
единяет все слова, выражающие значение действия, движения,
процесса в грамматических формах времени, вида, наклонения,
лица и залога»3. Аналогичные определения см. в работах: Сов-
ременный русский язык— 1952, 20, 251 и Грамматика-1970,
11, 310.
Вариантом определений этого типа можно считать такие, в
которых указывается, что глагол означает и как он изменяется,
например: «Глагол есть часть речи, обозначающая действие
(напр., несу, пою) или состояние предмета (напр., лежу, сплю).
Глаголы изменяются по временам, числам, лицам и наклонени-
ям, имеют причастия и деепричастия и бывают различных зало-
гов и видов» (Смирновский, 200, 25).
Определения второго типа относятся не к глаголу в целом, а
только к одной (правда, важнейшей) из его основных форм — к
личным формам. Ясно, что инфинитив, причастия и деепричастия
под эти определения не подходят хотя бы в силу того, что им не
свойственна категория наклонения.
Определения третьего типа даются с позиций формально^
грамматического направления. С этой точки зрения каждая из
основных форм глагола на основании своих морфологических
признаков входит в определенный грамматический класс (что,
впрочем, соответствует действительности). Глагол как часть ре*
чи, как система основных форм уступает место глаголу в узком
смысле, т. е. личным формам. Они попадают в класс спрягаемых
слов, инфинитив и деепричастие — в класс неизменяемых слов,
1 Востоков, 7, 69. Аналогичные определения дают Говоров, 184, 64\ Анто-
нов, 174, 68\ Абраменко, 173, 72\ Земский, 15, 206\ Валгина, 5, 228.
2 «В категории глаголов основным значением, конечно, является только
действие, а вовсе не состояние» (Щерба, 45, 76).
3 Современный русский язык— 1971, 22, 298. Обращаем внимание на сме-
шение грамматического значения глагола (действие) и значения одной из се-
мантических групп глагола (движение).
103
причастия — в класс «родовых» слов (см. стр. 21). Примером
определений третьего типа может служить следующее: «Слова
спрягаемые (изменяемые по лицам) называются глаголами»
(Абакумов, 172, 30).
Мы исходим из того, что глагол, с одной стороны, является
одной из частей речи, а с другой стороны, образует систему ос-
новных форм. Поэтому в определении глагола целесообразно
отразить то и.только то, что является общим для всех основных
форм. Это общее заключается, во-первых, в грамматическом зна-
чении и, во-вторых, в наборе грамматических категорий. Поэто-
му глагол можно определить как разряд слов, обозначающих
действие и выражающих его в грамматических категориях вида
и залога \
Рассмотрим вкратце учение о глаголе как части речи в
школьной грамматике советского периода.
Глава о глаголе в школьных учебниках строится на основе
методически целесообразной последовательности подачи матери-
ала, предусматривающей изучение причастий и деепричастий в
конце главы. При этом определение глагола в начале главы и
краткое описание его основных свойств дается так, как будто,
кроме личных форм и инфинитива, в состав глагола больше ни-
чего не входит. Причастия и деепричастия вводятся как особые
формы глагола, но их появление никакой коррекции ранее пред-
ложенного определения глагола не вызывает.
В учебнике под ред. Щербы (186, 127) глагол определяется
как «часть речи, которая обозначает действие или состояние
предмета». «Глагол отвечает на вопросы: что делает пред-
мет? что с ним делается? Ученик (что делает?) чита-
ет рассказ. Рассказ (что с ним делается?) читается уче-
никами». Отметим, что в описание глагола вводится, правда без
терминов, сопоставление действительных и страдательных обо-
ротов (Ученик читает рассказ — Рассказ читается учеником).
В учебнике четко выделены аспекты описания глагола: значение
глагола (§80), изменение (§81), роль в предложении (§ 82).
В учебнике Бархударова и Крючкова определение гласит:
«Глаголами называются слова, которые обозначают действие
или состояние и отвечают на вопросы что делать? что сде-
лать?» (176, 181). В определение введен вопрос в форме инфи-
нитива с одновременной дифференциацией видов глагола; ассо-
циации с действительным и страдательным оборотами устранены.
В учебнике для IV класса основные сведения о глаголе изла*
гаются четко и компактно. Определяется глагол как «часть речи,
которая обозначает действие предмета и отвечает на вопросы
что делать? что сделать?» (отметим более строгую фор*
1 Думается, нет надобности доказывать, что категория вида присуща всем
основным формам глагола. Что касается залога, то его общеглагольную при-
роду мы покажем в § 26.
104
мулировку: «действие», а не «действие или состояние»). Сообща-
ется об изменении глагола и его обычной синтаксической
функции Ч
Из обзора определений* глагола в школьных учебниках мож-
но сделать вывод, что они тяготеют к первому типу (см. стр. 103),
хотя, в отличие от чисто семантических, представляют собой
«определения-описания» или «определения-характеристики».
Нет сомнения, что под глаголом в школьных учебниках пони-
мается часть речи. Тем самым исключается возможность поста-
новки его «особых форм»—инфинитива, причастия и дееприча-
стия— в один ряд с существительным, прилагательным,
местоимением и т. д., т. е. в один ряд с частями речи. Однако
практически школьная грамматика считает глаголом только
личные, спрягаемые формы 1 2. Инфинитив, причастие и дееприча-
стие выступают как формы глагола, т. е. как нечто частное по от-
ношению к общему — к глаголу. С точки зрения научной грамма-
тики частным по отношению к глаголу являются не только инфи-
нитив, причастие и деепричастие, по и личные формы. Делает,
делать, делающий, делая — это все глагол, представленный че-
тырьмя основными формами. Поскольку школьная грамматика
.не пользуется понятием и термином «личные формы», она упот-
ребляет термин «глагол» и в значении «глагол как часть речи», и
в значении «личные формы».
В заданиях к упражнениям встречается формула: «Замените
глаголы причастиями (деепричастиями)» (см. учебник для
V—VI классов, 175, 248, 252, 269). Если ее понимать буквально,
то причастие (деепричастие) —это не глагол. В подобных случа-
ях лучше употреблять формулировки типа «Замените глаголы в
личной форме (или в неопределенной форме) причастиями или
деепричастиями».
К учению о глаголе имеет отношение и понятие формы глаго-
ла. С одной стороны, в учебниках говорится о неопределенной
форме, а также об «особых формах» глагола — причастии и дее-
причастии. С другой стороны, формами глагола считаются фор-
мы лица, времени, наклонения. Во избежание путаницы следует
учитывать, что здесь имеются в виду формы разного типа.
Инфинитив, причастия, деепричастия — это не формы глагольно-
го словоизменения, тогда как формы лица, времени, наклонения
связаны с словоизменительными грамматическими категориями
глагола, а именно: личным формам глагола свойственно измене-
ние по категории лица, категории времени и категории наклоне-
ния (это непостоянные признаки глагола). Поэтому не совсем
правильно говорить «глагол 1-го лица», «глаголы изъявительно-
1 Учебник для IV класса, 196, 292. В учебнике для V—VI классов (175,
173) приводится то же описание с небольшими добавлениями (о виде).
2 Под школьное определение и описание глагола инфинитив, причастие и
деепричастие не могут быть подведены, так как они не спрягаются.
105
го наклонения», «глаголы в прошедшем времени», «глаголы в
повелительном наклонении». Более точными являются выраже-
ния типа «глагол в форме 1-го лица», «глаголы в форме повели-
тельного наклонения», «глаголы в форме прошедшего времени».
§ 23. Морфологическая характеристика глагола. В морфоло-
гическом отношении глагольные формы отличаются большой
сложностью и некоторыми специфическими чертами по сравне-
нию с именными формами. Во-первых, для глагольных форм ха-
рактерны формообразующие суффиксы типа суффикса -л для
прошедшего времени и суффиксов причастий и деепричастий.
Во-вторых, глагольным формам свойственна своеобразная мор-
фема -ся, занимающая абсолютно последнее место (даже после
окончания): учимся, учились'. В-третьих, у глагольных форм
имеются две основы, традиционно именуемые «основа настояще-
го времени» и «основа инфинитива» (или «основа неопределен-
ной формы глагола»). Сложность морфологической структуры
глагола определяется также тем, что в его основе часто наблю-
даются чередования, например: писать — пишешь (с/ш), накор-
мить — накормлю — накормленный (м/мл), победить — побеж-
денный (д/жд), схватить — схвачу (т/ч) и т. д.
Понимание основы как части слова за вычетом окончания
широко распространено в научной, учебной и методической лите-
ратуре1 2. Подобная трактовка основы проста и доступна, ибо от-
сечение флексии — это весьма элементарная операция. Однако
при таком подходе возникает ряд трудностей. Так, формы глаго-
ла писать обнаруживают основу nutu-, которая получается путем
отсечения личного окончания: пиш-у, пиш-ешь и т. д. Но, с дру-
гой стороны, путем отбрасывания окончаний можно получить
основу писал-а (-и). Вопрос еще более осложняется, если обра-
титься к другим основным формам глагола. Так, например, для
причастия пишущий, отбрасывая окончание -ий, получаем осно-
ву пишущ-, а основу деепричастия написав трудно получить, так
как деепричастие не имеет окончания, которое можно было бы
отбросить.
Примером другого, более узкого понимания основы может
служить следующее определение. «Та часть слова, которая оста-
ется, если отнять у него окончание и формообразующий суффикс,
называется основой этого слова»3. При таком подходе легче
поддается осмыслению морфологическая структура форм глаго-
ла. У не имеющих окончаний деепричастий (написав) и инфини-
тива (написать) основа написа- выявляется при отбрасывании
1 В современной теории словообразования для морфемы -ся все более
широко используется термин «постфикс» (Грамматика-1970, 11, 31).
2 См., например: Современный русский язык— 1952, 20, 34; Валгина, 5,
127; Грамматика-1970, 11, 31; Земская, 46, 6; Текучев, 201, 129—130.
3 Грамматика-1952, 10, 18. Аналогичной трактовки придерживаются Зем-
ский (15, 97) и Гужва (13, 8).
106
суффиксов -в и -ть. У причастий и форм прошедшего времени для
получения основы необходимо отчленить две морфемы — формо-
образующий суффикс и окончание: пиш ущ-ий, писа-л-а.
В методической литературе встречается подход к основе в за*
висимости от степени усвоения учащимися основных понятий
морфологии. Так, в книге Н. Н. Прокоповича и Н. С. Поспелова
(199,34) говорится, что при сопоставлении форм одного и того
же слова мы путем отбрасывания флексии получаем основу. Но
несколько ниже отмечается, что «основа в той или иной форме
слова может быть выделена и путем отделения фо{ мообразую-
шего суффикса», и дальше приводятся примеры с формой про-
шедшего времени глагола. В результате такого дифференциро-
ванного подхода в глаголе и выделяются две основы. Авторы
предупреждают, что «с возможностью для одного и того же сло-
ва иметь разные основы не следует знакомить учащихся при
изучении состава слова. Это можно сделать при изучении глаго-
ла, когда сведения о составе слова будут уже прочно усвоены
учащимися».
♦ ♦ *
Основа настоящего времени устанавливается путем отсечения
окончания от формы 3-го лица множ, числа настоящего или бу-
дущего простого времени: пиш-ут, вскоч ат (Современный рус-
ский язык — 1964, 21, /32). Именно из этой формы можно полу-
чить ту основу, которая используется при формообразовании
абсолютного большинства глаголов.
Выведению основы наст, времени из формы 1-го лица ед числа препятст-
вуют глаголы II спряжения типа кормить, отпустить, вертеть, у которых, вви-
ду свойственных этой форме чередований м!мл (кормя ю), ст!щ (ртпущ-у),
т/ч (верч у), основа 1-го лица ед. числа противопоставляется основам всех
остальных форм, например' корм-л-ю, но корм-ишъ, корм-ит,...корм-ят; верч-у,
но верт-ишъ, верт-ит, ... верт-ят. Выведению основы наст, времени из форм
2-го и 3-го лица ед числа или 1-го и 2 го лица множ, числа препятствуют че-
редования к/ч, e/.w, наблюдающиеся при образовании этих форм у глаголов
типа беречь, печь, лгать. Ср.: лг-у, лг-ут, но лж ёт, лж-ём; пек-у, пек-ут, но
печ-ёшъ, печ-ёте. Наблюдающиеся в указанных случаях чередования делают
невозможным использование основы 1-го лица ед. числа или основы 2—3-го
лица ед. числа и 1—2 го лица множ, числа в качестве базы для образования
других форм. Невозможны, например, образования типа «отпущр» (ср. отпус-
ти), «верна» (ср. вертя), «кормлящий» (ср. кормящий) или «лжущий» (ср.
лгущий), «сбережи» (ср. сбереги) Таким образом, только форма 3-го лица
множ, числа образуется без чередований, что и делает выводимую из нее
основу подлинной основой наст, времени, служащей для образования целого
ряда других форм глагола 1.
1 Впрочем, следует иметь в виду, что основы, выводимые из формы 1-го
лица ед числа (типа отпущ-, накормл-) и из форм 2—3-го лица ед. числа и
1—2-го лица мн. числа (сбереж-), хотя и ограниченно, но все же используются
при образовании форм страдательных причастий прошедшего времени от гла-
голов определенных морфологических типов, например: накормленный (от ос-
новы накормл-), сбереженный (от основы сбереж-). Мы скажем об этом по-
дробнее при описании образования указанных форм причастий (стр. 112).
107
Основы наст, времени, за ничтожным исключением, оканчива-
ются на согласный 1. Следует обратить особое внимание на со-
гласный й в конце основы. Его наличие скрадывается в силу осо-
бенностей русской графики. Так, из формы читают, взятой в
«буквенном» виде, основу наст, времени получить нельзя, ибо
отсечение окончания -ют (опять же в «буквенном» виде) дает не
основу наст, времени, а основу инфинитива чита-, Необходимо
помнить, что буквы я, е, ё, ю, стоящие после других гласных букв,
передают сочетания й +гласный а, э, о, у. Для выведения основы
наст, времени следует предварительно представить в истинном ви-
де звуковой состав формы читают (чита[ну]т), после чего основа
устанавливается путем отсечения окончания -#т. Основа наст,
времени на -й в чистом виде выступает в формах повелительного
наклонения: читай, играй, начинай, рисуй.
Сравнивая основу инфинитива у глаголов типа читать, де-
лать, записывать и др. с основой наст, времени (чита— читай-,
дела—делай-, записыва—записывай-), можно прийти к за-
ключению, что основа наст, времени образуется от основы инфи-
нитива при помощи элемента -й-, который можно рассматривать
как основообразующий суффикс. Таким образом, основа наст,
времени читай- членится на основу инфинитива чита- и суффикс
основы наст, времени -Й-.
Основа инфинитива у подавляющего большинства глаголов
совпадает с основой прош. времени. Jan, основы писа-, ч«та-по-
лучаются через отсечение как инфинитивного суффикса -ть, так
и суффикса прош. времени -л-. Поэтому в грамматике употреб-
ляются оба термина — «основа инфинитива» и «основа прошед-
шего времени». Однако в ряде случаев эти две основы не совпа-
дают. Во-первых, это имеет место в глаголах с «мнимым полно-
гласием» на -ере- (типа растереть, умереть, запереть). Основа
инфинитива у них умёре-, растере-, запере-, основа прош. вре-
мени умер-, растер-, запер-. С учетом основы наст, времени (умр-,
разотр-, запр-) эти глаголы располагают тремя основами. Во-
вторых, основы инфинитива и прош. времени не совпадают у гла-
голов на -нуть, обозначающих переход из одного состояния в
другое (сохнуть, мерзнуть, мокнуть). Основа инфинитива у них
на -ну (мокну-, сохну, мерзну-), основа прош. времени (мёрз-,
сох-, мок-) этого суффикса не содержит.
Основа инфинитива у большинства глаголов оканчивается на
гласный (писа-, чита-, тащи-, тая-, зависе-, мерзну-, заня-, ду-),
но есть группа глаголов с основой инфинитива на согласный (не-
сти, везти, мести, грести; течь, мочь). У них основы инфинитива
и наст, времени могут совпадать (нес-ти, нес-ут), что вообще не-
характерно для русского языка.
Наибольшую трудность в связи с выделением основы инфи-
1 Исключение составляют глаголы дать, есть, у которых основа наст, вре-
мени оканчивается на гласный (да-, е-).
108
нитива представляют глаголы на -чь. Членение элемента -чь на
какие-то отрезки невозможно, так как это один звук. Однако те-
оретически здесь возможны три решения относительно основы
инфинитива. Во-первых, можно признать, что показателем ин-
финитива является -чь. Основа инфинитива, следовательно,
оканчивается на гласный (стри-чь, те-чь, бере-чь) *. Во-вторых,
можно предположить, что -чь входит в состав основы инфинити-
ва, а суффикс инфинитива представлен нулем. Но это сугубо те-
оретическое допущение, не встречающееся как будто в практиче-
ских описаниях русского языка. В-третьих, допустимо несколь-
ко условное представление, структуры формы на -чь. Исходя из
того, что, с одной стороны, генетически -чь восходит к сочетани-
ям /ст, гт, и, с другой стороны, из того, что инфинитивным суф-
фиксом у всех глаголов, кроме глаголов на -чь, является -ть или
-ти, в -чь усматривают сочетание элементов корня (к или г) и
инфинитива (-ть): «У глаголов с основой на согласные г, к про-
изошло звуковое слияние этих согласных с начальным т в звуке
ч; ср., например, стерегу — стеречь, пеку — печь... Выделить суф-
фикс и основу в неопределенной форме этих глаголов трудно, так
как в звуке ч слился последний звук основы и первый звук суф-
фикса. Для выделения основы в этих случаях приходится восста-
навливать, исходя из формы настоящего времени, первоначаль-
ный согласный основы и суффикс в его обычном звучании. Таким
образом, для глагола помочь основа (помог)-ть (ср. помогу),
для глагола печь—(пек)-ть (ср. пеку)»1 2. Н. Н. Прокопович и
Н. С. Поспелов (199, 225) считают, что «в -чь слились в одном
звуке конечный звук корня и суффиксальное т; поэтому ч одно-
временно принадлежит корню и является показателем инфини-
тива, т. е. суффиксом >. Осторожно оценивается элемент -чь в
учебнике для педучилищ: «-ти, -ть (в инфинитиве. — Л. Б.) явля-
ются суффиксами, а -чь представляет собой результат слияния
корневого г или к с суффиксом -ти (-ть): пеку — печь (из «пек-
ти» — печи — печь)...» (Земский, 15, 216). Элемент -чьпризнает-
ся «нерасчленимым выражением аффикса инфинитива и пред-
шествующего согласного» также и в Грамматике-1970 (11, 477).
Там же высказывается мнение, что -чь в инфинитиве и ч в воло-
чёт, волоча являются омонимами.
1 «С суффиксом -чь инфинитив образуется у глаголов с непроизводной
основой прошедшего и настоящего времени, оканчивающейся на задненёбные
к и г» (Аванесов и Сидоров, 2, 190). Элемент -чь именуется суффиксом также
в книге Н. Н. Прокоповича и Н. С. Поспелова (199, 230). Можно указать и на
попытку различения глаголов с основой на -а и с основой на -к: «Глаголы с
основой на заднеязычный -г имеют в инфинитиве основу без -г- и суффикс -чь:
берегу — берег — беречь... Глаголы с основой на заднеязычный -к образуют
инфинитив, используя чередование к/ч: пеку — пек — печь...» (Современный
русский язык — 1964, 21, 138). Различие основывается на том, что кич чере-
дуются, а г и ч не чередуются При этом остается, правда, неясной морфологи-
ческая природа -чь у глаголов типа печь с основой на -к.
2 Русское слово, 48, 114.
109
•Мы считаем наиболее приемлемой трактовку, предложенную
в книге «Русское слово», т. е. выделение в формах типа течь ос-
новы инфинитива тек- и условного суффикса инфинитива -ть.
Обратимся к трактовке глагольных основ в школьных учеб-
никах. В учебнике под ред. Шербы содержится специальный па-
раграф (§ 88. «Две основы глагола»), в котором сжато излага-
ются самые необходимые сведения (186, 135). Отметим, что при
установлении правил получения основы наст, времени не указы-
вается конкретная форма глагола, от которой должно быть от-
брошено окончание. В учебнике Бархударова и Крючкова поня-
тие основ глагола не используется. Для указания на образование
тех или иных форм авторы вынуждены прибегать к таким, на-
пример, формулировкам* «Действительные причастия настояще-
го времени образуются от глаголов 3-го л. множ, числа настоя-
щего времени» (176, 219).
В учебнике для IV класса о глагольных основах не упомина-
ется. В учебнике для V—VI классов отсутствует определение и
систематическое описание основ, однако постепенно появляются
термины. Используются три термина: 1) основа неопределенной
формы, 2) основа прошедшего времени и 3) основа настоящего
времени. Так, например, говорится, что «условное наклонение
глагола образуется от основы неопределенной формы глагола
при помощи суффикса -л- и частицы бь/» (175, 184). Упоминание
об основе неопределенной формы содержится также в § 99 при
описании образования страдательных причастий прош. времени.
Они образуются от основ неопределенной формы переходных
глаголов сов. и несов. вида (175, 241). Основа прош. времени
фигурирует при описании образования действительных прича-
стий прош. времени (175, 236) и деепричастий сов. вида (175,
265). В связи с этим остается непонятным, почему, например, об-
разование форм типа прочитал и прочитанный следует возводить
к основе неопределенной формы, а образования типа прочитав-
ший и прочитав — к основе прошедшего времени. Об основе наст,
времени говорится в трех случаях: в связи с образованием дей-
ствительных причастий наст, времени (175, 234) t страдательных
причастий наст, времени (175, 238) и деепричастий сов. вида ти-
па заметя, прочтя, нахмурясь (175, 265). Посмотрим, как описы-
вается образование форм изъявительного наклонения. Приме-
чательна следующая формулировка: «Обратите внимание на то,
что в настоящем-будущем времени гласная конца основы неоп-
ределенной формы иногда отсекается. Образец: отскочи \пгь\ —
отскоч1~ат\ — отскочил |~| » (175» Несомненно стремление
учебника вывести ту основу, от которой образуется форма наст.-
буд. времени, из основы инфинитива путем усечения конечного
гласного последней. Гораздо проще, однако, соотношение основ,
от которых образуются формы изъявит, наклонения, описывать
через основу наст, времени и основу инфинитива. Тогда отскочат
ПО
можно рассматривать как образование от основы наст, времени
(Путем присоединения личного окончания), а отскочил — как
образование от основы инфинитива (путем присоединения суф-
фикса прош. времени -л-). Вообще соотношение двух основ глаго-
ла достаточно сложно. Взять хотя бы основу инфинитива растере-,
из которой нельзя ни через какие отсечения и присоединения вы-
вести основу настоящего времени разотр-. Поэтому содержаще-
еся в учебнике указание не может служить руководством во всех
случаях, когда надо выделить основу наст, времени. Думается,
что вряд ли можно получить ее без обращения к традиционной
процедуре отсечения окончания формы 3-го лица множ, числа.
Знание основ глагола необходимо для усвоения системы гла-
гольного формообразования, а также для более правильного
представления об особенностях спряжения глагола и о некото-
рых морфологических и орфографических трудностях, связанных
с изменением глагола. Ниже мы остановимся на формах, обра-
зующихся от каждой из глагольных основ.
От основы инфинитива образуются следующие формы:
1) прошедшее время, 2) сослагательное наклонение, 3) действи-
тельные причастия прошедшего времени, 4) деепричастия совер-
шенного вида. •
Образование форм от основы инфинитива осуществляется
очень просто, когда она оканчивается на гласный: сделал, сде-
лал бы, сделавший, сделав. В тех же случаях, когда она оканчи-
вается на согласный, она в основном совпадает с основой наст,
времени. Образование форм при этом не отличается морфологи-
ческой прозрачностью, например: привести, привезти — привел,
привез; привел бы, привез бы; приведший, привезший; приведя,
привезя.
В случаях, когда основа инфинитива и основа прош. времени
не совпадают, образование форхМ осуществляется от каждой из
них. Так, у глагола растереть от основы инфинитива растере-
образуется только деепричастие: растерев!. От основы прош.
времени растер- образуются: форма прош. времени растер, фор-
ма сослагат. наклонения растер бы, формы причастий прош. вре-
мени растерший и растертый. То же самое наблюдается у глаго-
лов типа засохнуть: от основы засохну- образуется деепричастие
засохнув, от основы засох- образуются формы засох, засох бы,
засохший.
От основы настоящего времени (или иначе настоящего-буду-
щего) 1 2 образуются следующие формы: 1) настоящее (будущее
1 Форма растерши (от основы прош. времени) менее употребительна.
2 Основа будущего времени (точнее — будущего простого) практически
не отличается от основы наст, времени. Формы будущего простого или вооб-
ще не имеют никаких специфических морфологических примет (например,
очутятся), или содержат приставку, которой эти формы и отличаются от форм
наст, времени: пишут — напишут. Естественно, что наличие приставки никак
не влияет на присоединение суффиксов и окончаний.
111
простое) время, 2) повелительное наклонение, 3) действитель-
ные и страдательные причастия настоящего времени, 4) деепри-
частия несовершенного вида. Например: читает, пишет, право-
дит, прячет; читай, пиши, приводи, прячь; читающий, пишущий,
приводящий, прячущий, читаемый, приводимый; читая, приводя,
пряча.
Из всех форм глагола наибольшей морфологической пестро-
той характеризуются страдат. причастия прош. времени. Они
образуются от всех трех основ глагола. От основы инфинитива
причастия образуются при помощи суффиксов -нн- (сделанный,
развеянный, разменянный) и -т- (покинутый, разбитый, одетый,
вымытый, проколотый, начатый, смятый, принятый). От основы
прош. времени причастия образуются при помощи суффикса -т-
(запертый). Наконец, от основы .наст, времени причастия образу-
ются при помощи суффикса -енн-1, например: выделить — выде-
лят — выделенный, обнажить — обнажат — обнаженный, нато-
чить — наточат — наточенный, привезти — привезут — привезен-
ный, сплести — сплетут — сплетенный, отвести — отведут —
отведенный. В этих примерах1 2 использована основа форм 3-го
лица множ, числа, от которой, впрочем, не отличаются основы,
выводимые из других форм лица. Однако при образовании дан-
ной группы причастий используются и основы других форм лица,
которые мы условно называем «дополнительными основами
наст, времени».
Первая дополнительная основа наст, времени выводится пу-
тем отсечения личных окончаний форм 1-го лица ед. числа тех
глаголов, у которых эта основа противопоставляется основам
всех других лиц. Обязательным признаком этой основы являют-
ся исторические чередования согласных, например: 1) зато-
пить — затоплю — затопленный, погубить — погублю — погуб-
ленный, изловить — изловлю — изловленный, посрамить — по-
срамлю — посрамленный, разграфить — разграфлю — разграф-
ленный 3; 2) скосить — скошу — скошенный, заморозить — замо-
рожу — замороженный, скрутить — скручу — скрученный, осве-
тить — освещу — освещенный, отвертеть — отверчу — отверчен-
ный, обидеть — обижу — обиженный4; 3) наградить — награ-
1 Мысль о соотнесении причастного суффикса -енн,- с основой наст, вре-
мени постепенно проникает в учебную литературу. См.: Дудников, 191, 273;
Дудников, Арбузова, Ворожбицкая, 192, 126.
2 В эту группу входят глаголы II спряжения на -ить с согласным корня,
не чередующимся при образовании различных форм (чередование по твердо-
сти-мягкости мы не учитываем), и глаголы с основой на согласный, у которых
суффиксом инфинитива выступает -ти.
& В эту подгруппу входят глаголы II спряжения на -ить с губным соглас-
ным на конце корня. При образовании формы 1-го лица ед. числа имеют место
чередования п/пл, б!бл, м/мл, в/вл, ф!фл.
4 В эту подгруппу входят глаголы II спряжения на -ить и -еть с передне-
язычными согласными на конце корня. При образовании формы 1-го лица
ед. числа имеют место чередования с/ш, з/ж, т[ч, т/Щ, д/ж.
112
жу — награжденный, повредить — поврежу — поврежденный L
Вторая дополнительная основа наст, времени выводится пу-
тем отсечения личных окончаний одной из форм — 2-го лица ед.
числа, 3-го лица ед. числа, 1-го лица множ, числа, 2-го лица
множ, числа (безразлично, какой именно)—у глаголов на -чь.
Согласные корня г и к, выступающие в формах 1-го лица ёд. чи-
сла и 3-го лица множ, числа, чередуются с ж и ч в остальных
четырех формах: подстричь — подстригу, подстригут — подстри-
жешь — подстриженный; спечь — спечет — спеченный; сжечь —
сожжем — сожженный; увлечь — увлечете — увлеченный.
В научной и в учебной литературе преобладает мнение, что
страдат. причастия прош. времени образуются от основы инфи-
нитива глагола2. Думается, что приведенный материал вскрыва-
ет неточность этой формулировки: страдат. причастия прош. вре-
мени образуются от всех трех основ глагола. И если самостоя-
тельность основы прош. времени по отношению к основе инфи-
нитива проявляется крайне ограниченно, то игнорировать обра-
зование причастий от основы наст, времени у большинства гла-
голов II спряжения невозможно. Сомневающимся в этом мы
предлагаем ответить на вопрос: как проще описать образование
форм типа загубленный, похищенный — от основы 1-го лица ед.
числа загубл-, похищ- при помощи суффикса -енн- или от осно-
вы инфинитива загуби-, похити- при помощи того же суффикса?3
Полезно также попробовать возвести к основе инфинитива (а не
наст, времени) причастия сожженный и пройденный. Представ-
ляется, что’это сделать еще сложнее, тогда как от основ наст,
времени сожж- и пройд- эти формы образуются элементарно.
В учебнике для V—VI классов формулировка, связывающая
образование страдательных причастий прошедшего времени толь-
ко с основой инфинитива (§ 99), также представляется неточ-
ной. Имеет свои минусы и утверждение, что «конечная гласная ос-
новы перед суффиксами -енн- и -т~ обычно отсекается». Действи-
тельно, перед -енн- гласной не бывает, но дело не в отсечении ее,
а в юм, что суффикс -енн- всегда присоединяется к основе наст,
времени, оканчивающейся на согласный. Что же касается суффик-
са -т-, то перед ним конечная гласная основы «отсекается» только
в небольшой группе глаголов с «мнимым полногласием» (типа
1 Глаголы типа наградить образуют причастия от основы награжд- с чере-
дованием ж]жд, которого нет ни в одной из личных форм. Мы сближаем эти
причастия с образованиями от первой дополнительной основы, исходя из прин-
ципиального родства чередования ж!жд и чередований типа д)ж, т/ч, т/щ.
Следует отметить, что ряд глаголов этой подгруппы (победить, заградить, убе-
дить) не образует форм 1-го лица ед. числа.
2 См.: Современный русский язык— 1964, 21, 181; Гвоздев, 8, 383; Валги-
на, 5, 251—252; Современный русский язык — 1971, 22, 334; Земский, 15, 242.
3 Даже если допустить, что конечный гласный основы инфинитива при
этом отсекается, как это обычно утверждается, то все равно неясно, как из
загубленный получить загубленный.
8 Заказ 7443	11 3
растереть, запереть). Во всех же остальных (достаточно много-
численных) случаях гласный инфинитивной основы сохраняется:
политый, умытый, раздетый, распахнутый, начатый, расколотый.
♦ • ♦
Обратной стороной проблемы образования глагольных форм
является вопрос об их членении на морфемы. Здесь в основном
вызывают трудности два момента. Остановимся прежде всего на
суффиксе основы наст, времени -й-, выделению которого препят-
ствует буквенная запись типа пылает, пылая, пылающий
(см. стр. 108). Суффикс -й- надо отделять от личных окончаний
и причастных и деепричастных суффиксов, для чего следует точ-
нее передать звуковой состав слова, обнаруживая сочетания
звуков й + а, й + э, й + о, й + у, скрывающиеся за буквами я, е, ё,
ю. В частности приведенные выше формы имеют следующую
структуру: пыл-а-й-эт, пыл-а-й-а, пыл-а-й-ущ-ий. Суффикс
-й- обозначается буквой й в формах повелит, наклонения:
пыл-а-й, пыл-а-й-те. Понятие об основе наст, времени, от которой
образуются все упомянутые в этом абзаце формы, и о ее струк-
туре (пыл—корень, -а—суффикс основы инфинитива1, -й—-
суффикс основы наст, времени) способствует правильному пони-
манию морфологических отношений в глаголе.
Другую трудность представляют формы с чередованиями ти-
па прикреплю и особенно прикрепленный. Учащиеся видят в этих
формах суффикс -л-, которому обычно приписывают значение
прош. времени (очевидно, по аналогии с -л- в прикрепи-л). В дей-
ствительности же суффикса -л- в этих формах нет, а появляется
это -л- вследствие чередования п/пл в корне (корень в этих фор-
мах крепл-). Таким образом, морфемная структура упомянутых
форм такова: при-крепл-ю, при-крепл-енн-ый,
В задачи морфологического анализа входит также правиль-
ное соотнесение форм, связанных отношениями формообразова-
ния. Здесь опять много трудностей вызывают причастия. Осо-
бенно часто, в силу звукового совпадения корней, неверно соотно-
сят видовые формы причастий. Типичными являются ошибки та-
кого рода: причастие сов. вида прикрепленный соотносят с ин-
финитивом несов. вида прикреплять, а не с инфинитивом при*
крепить; разгруженный соотносят с разгружать, а не с разгру-
зить; намеченный соотносят с намечать, а не с наметить и т. д.
§ 24. Спряжение глагола. Термин «спряжение» употребляется
в научной и школьной грамматике в двух разных, хотя и связан-
ных друг с другом значениях. Спряжение в первом значении —
это совокупность личных окончаний глагола в настоящем време-
ни. Глаголы с окончаниями -ешь, -ет, -ем, -ете, -ут (-ют) —I спря-
жения; глаголы с окончаниями -ишь, -ит, -им, -ите, -ат (-ят) —
1 Следует различать суффиксы инфинитива -ть (или -ти) и суффиксы ос-
новы инфинитива -а- (чит-а-ть), -е- (скрип-е-ть) и др.
114
II спряжения. Различие 1 и II спряжений наблюдается также в
суффиксах причастий настоящего времени. В формах повели-
тельного наклонения (тряси, приноси) и деепричастий (тряся,
принося) различие I и II спряжений не проявляется. Естествен-
но, его не может быть и в формах, образующихся от основы ин-
финитива.
Глаголы русского языка распределяются по типам спряже-
ния очень четко. Ничтожное исключение составляют разноспря-
гаемые глаголы хотеть и бежать, у которых совмещаются окон-
чания I и II спряжений, а также «неправильные» глаголы есть и
дать, которые трудно отнести к тому или иному спряжению. За-
служивает внимания точка зрения А. Н. Гвоздева (8, 348—349),
который, сохраняя традиционные I и II спряжения, выделяет в
каждом из них ударную и безударную разновидности, причем
отмечает, что четкое различие I и II спряжений наблюдается
лишь р разновидностях с ударением на окончании (берёшь, пы-
лишь). В безударных окончаниях (стонешь, носишь) различие
гласных весьма незначительно и даже, возможно, отсутствует.
(Более надежным критерием разграничения спряжений с без-
ударными окончаниями являются формы 3-го лица множ, числа
типа стонут, носят, где безударные гласные различаются более
четко.)
Понятие спряжения во втором значении, связанное с глаголь-
ным словоизменением, не имеет единого истолкования. Спряже-
нием называют изменение глаголов по лицам1 или по лицам и
числам (Богородицкий, 3, 105\ Бархударов и Крючков, 176, 193\
учебник для IV класса, 196, 238\ Дудников, Арбузова, Ворож-
бицкая, 192, 116). Есть мнение, что спряжением является изме-
нение глагола по лицам, числам и временам (Вертоградский,
183, 70\ учебник под ред. Щербы, 186, 128) или по лицам, числам
и наклонениям (Григорьев и Оленин, 188, 58). Еще более широ-
кое понимание спряжения заключается в том, что в нем видят
изменение глагола по всем предикативным категориям — лицам,
числам, временам и наклонениям1 2. Некоторые авторы различа-
ют спряжение в широком и узком смысле слова. Изменение гла-
гола по лицам и числам составляет спряжение в узком смысле,
изменение глагола по лицам, числам, временам и наклонениям—
спряжение в широком смысле (Гвоздев, 8, 293, 348; Валгина, 5,
228, 247). Востоков (7,,82) еще более расширяет рамки спряже-
ния, включая в него еще и изменение по видам. Наиболее широ-
кое понимание спряжения фактически ставит знак равенства
1 Шахматов, 23, 175. Такое же понимание спряжения находим и в школь-
ных учебниках. См.: Смирновский, 200, 27; Шапиро, 204, 52.
2 См.: Буслаев, 4. 173; Грамматика-1952, 10, 465. См. также школьные
учебники: Антонов, 174, 77; Баталин, 178, /5; Григоревский, 187, 25; Барыш-
ников, 177, 62; Крыжановский, 194, 82; Говоров, 184, 72 (автор поясняет смысл
термина «спряжение»: это изменение зависит от соединения или сопряжения
глагола с подлежащим); Петров, 197, 57; Абраменко, 173, 80\ Державин, 189,
105.
8*
115
между спряжением и формообразованием глагола, т. е. образо-
ванием всех его форм, включая причастия и деепричастия. Тако-
ва точка зрения В. В. Виноградова (6, 345). В пользу наиболее
широкого понимания спряжения высказывается также А. Н. Ти-
хонов (137).
Во избежание недоразумений отметим, что, говоря об объеме
спряжения, мы не учитывали мнение ряда авторов о том, что в
спряжение входит и изменение по родам в формах прош. време-
ни и сослагат. наклонения.
Естественно, основу спряжения составляет изменение глаго-
ла по лицам и числам (спряжение в узком смысле). Имеет
смысл и понятие спряжения в широком смысле — изменение лич-
ных форм по наклонениям, лицам, числам и временам. Что же
касается образования причастий и деепричастий, то его лучше
не называть спряжением, а подводить под более широкое поня-
тие формообразования глагола.
Остановимся на отношении к спряжению грамматических ка-
тегорий залога и вида. Мы считаем залог словоизменительной
категорией и усматриваем противопоставление форм действит. и
страдат. залогов у инфинитива, личных форм, причастий и дее-
причастий. Поэтому есть основания включить изменение по кате-
гории залога в спряжение глагола в широком смысле слова.
(Подробнее о залоге см. §26. Там же см. комментарии к образо-
ванию форм страдат. залога.) Категорию вида целесообразнее
считать не словоизменительной, а классифицирующей (см. стр.
127). Глагол каждого вида обладает собственной системой спря-
жения и формообразования. Поэтому вид в спряжение не входит.
Формообразование глагола представлено в таблицах на
стр. 118—121.
Примечания к таблицам. 1. Формы местоимений я,
ты, он, мы, вы, они взяты в скобки в тех случаях, когда они при
отсутствии личных окончаний являются показателями лица.
2. Значком * отмечены теоретически возможные, но мало-
употребительные формы страдательного залога.
Ниже будут рассмотрены грамматические категории глагола.
Сначала речь пойдет о виде и залоге — категориях, свойственных
всем основным формам глагола и тем самым глаголу в целом.
Затем будут рассмотрены категории наклонения, времени и ли-
ца, которые свойственны только личным формам и связаны с их
сказуемостной функцией.
§ 25. Категория вида. «Категория вида обозначает, как про-
текает во времени иль как распределяется во времени тот про-
цесс, который обозначен в основе глагола» (Пешковский, 19,
122).
При осмыслении семантических различий совершенного и не-
совершенного вида мы будем основываться на том бесспорном
116
факте, что глаголы совершенного? вида не могут сочетаться с по-
казателями фазы процесса — начала, продолжения и конца,
т. е. невозможны выражения типа «он начал, продолжал, кончил
написать». С «фазовыми» глаголами могут сочетаться только
глаголы несовершенного вида: он начал, продолжал, кончил пи-
сать. Из этого наблюдения, сделанного Пешковским (19, 124),
можно заключить, что глаголы совершенного вида обозначают
действие целостное, нечленимое на отдельные фазы.
Определение вида на основании понятия законченности дей-
ствия, принятое в частности и в школьной грамматике \ не дает
достаточных оснований для' четкого противопоставления видов.
Так, в предложении Я уже читал эту книгу глагол несовершен-
ного вида представляет действие как уже завершившееся.
Наиболее характерным для глаголов совершенного вида яв-
ляется изображение действия как конкретного события, факта:
Он вчера уехал, Выставка откроется на следующей неделе. Это
основное значение совершенного вида, минимально зависящее от
контекста. Глаголы в этом значении встречаются наиболее час-
то. В контексте глаголы совершенного вида могут иметь и дру-
гие значения, в частности, могут обозначать единичное действие,
дающее представление о целом ряде подобных фактов, напри-
мер: Он всегда все перепутает.
У глаголов несовершенного вида трудно выделить какое-то
одно значение как основное. Обычно они обозначают действие
как развивающийся процесс. Так, в вопросе Куда вы бежите?
действие охарактеризовано как конкретный, протекающий на
глазах говорящего процесс. С другой стороны, для них харак-
терно обозначение действия как обычного, повторяющегося и
потому не называющего конкретный процесс: По вечерам он со-
вершает прогулки перед сном или Он встает каждый день в 8 ча-
сов утра. (В этих примерах значение повторяемости вносится
обстоятельствами по вечерам, каждый день). Однако глаголы
несовершенного вида могут указывать и на факт осуществления
действия. При этом оказывается несущественной единичность
действия или повторяемость, краткость или длительность, напри-
мер: Вы ко мне писали, Не отпирайтесь (Пушкин, «Евгений
Онегин»). Указанные частные значения не могут быть сведены
к какому-то единому общему значению.
В учении о видах русского глагола долгое время наблюдалась тенденция
совместить при классификации видов два типа значений — значения качест-
венные (обычно законченность или незаконченность действия) и значения ко-
личественные, связанные с идеей степени длительности действия (однократ-
ность и многократность). Представим эту концепцию в изложении учебника
Ф. Абраменко (173, 77): «Видов четыре: несовершенный, совершенный, одно-
1 «Глаголы со значением законченного действия называются глаголами
совершенного вида. Глаголы со значением незаконченного действия называ-
ются глаголами несовершенного вида» (Шапиро, 204, 50).
117
Таблгяжа %
Формообразование глагола доставлять (несов. вид)
	Залог		Действительный залог		Страдательный залог	
Личные формы	Изъявительное наклонение	Настоящее время	доставляю доставляешь доставляет	доставляем доставляете доставляют	* доставляюсь • доставляешься доставляется	• доставляемся • доставляетесь доставляются
		Прошедшее время	(я) доставлял, -а (ты) доставлял, -а (он) доставлял (она) доставляла (оно) доставляло	(мы) доставляли (вы) доставляли (они) доставляли	*	(я) доставлялся, -лась *	(ты) доставлялся, -лась (он) доставлялся (она) доставлялась (оно) доставлялось	• (мы) доставлялись • (вы) доставлялись (они) доставлялись
		Будущее время 1	буду доставлять будешь доставлять будет доставлять	будем доставлять будете доставлять будут доставлять	*	буду доставляться *	будешь доставляться будет доставляться	* будем доставляться • будете доставляться будут доставляться
	Сослагательное наклонение		(я) доставлял, -а бы (ты) доставлял, -а бы (он) доставлял бы (она) доставляла бы (оно) доставляло бы	(мы) доставляли бы (вы) доставляли бы (они) доставляли бы	* (я) доставлялся, -лась бы • (ты) доставлялся, -лась бы (он) доставлялся бы (она) доставлялась бы (оно) доставлялось бы	* (мы) доставлялись бы • (вы) доставлялись бы (они) доставлялись бы
	Повелительное наклонение		доставляй	доставляйте	—-	—
	Залог		Действительный залог
Неличные формы	Инфинитив		доставлять
	Причастие 1	Настоящее время	доставляющий
		Прошедшее время	доставлявший
	Деепричастие		доставляя
Продолжение таблицы 2
Страдательный залог
доставляться
доставляемый и доставляющийся
доставлявшийся
Таблица 3
Формообразование глагола доставить (сов. вид)
	Залог		Действительный залог		Страдательный залог	
Личные формы	|	Изъявительное наклонение	|	Перфект			(я) доставлен, -а (ты) доставлен,-а (он) доставлен (она) доставлена (оно) доставлено	(мы) доставлены (вы) доставлены (они) доставлены
		Прошедшее время	(я) доставил, -а (ты) доставил, -а (он) доставил (она) доставила (оно) доставило	(мы) доставили (вы) доставили (они) доставили	(я) был, -а доставлен, -а (ты) был, -а доставлен, -а (он) был доставлен (она) была доставлена (оно) было доставлено	(мы) были доставлены (вы) были доставлены (они) были доставлены
		Будущее время	доставлю доставишь доставит	доставим доставите доставят	буду доставлен, -а будешь доставлен, -а будет доставлен, -а, -о	будем доставлены будете доставлены будут доставлены
	Сослагательное наклонение		(я) доставил, -а бы (ты) доставил, -а бы (он) доставил бы .	(мы) доставили бы (вы) доставили бы	(я) был, -а бы доставлен, -а (ты) был, -а бы доставлен, -а (он) был бы доставлен	(мы) были бы доставлены (вы) были бы доставлены
Продолжение таблицы 3
	Залог	Действительный залог		Страдательный залог	
1 Личные формы	Сослагательное наклонение	(она) доставила бы (оно) доставило бы	(они) доставили бы	(она) была бы доставлена (оно) было бы доставлено	(они) были бы доставлены
	Повелительное наклонение	доставь	доставьте	—	—
[ Неличные формы |	Инфинитив	доставить		быть доставленным, (должен) быть доставлен	
	Причастие	доставивший		доставленный	
	Деепричастие	доставив		будучи доставлен	
кратный и многократный. Несовершенный вид показывает, что действие не
окончилось или еще не начиналось... Совершенный вид показывает, что дейст-
вие совершилось или же должно непременно совершиться в будущем... Одно-
кратный вид показывает, что действие совершается только раз, и притом бы-
стро... (свистнул, стукну). Многократный вид показывает действие, повторяю-
щееся несколько раз (живал, хаживал)...'» Иногда в систему четырех видов
вносится уточнение: различаются главные, основные виды (совершенный и не-
совершенный) и виды «неглавные», «дополнительные» (однократный и много-
кратный) (Смирновский, 200, 31—32\ Петров, 197, 93—94). Понятие много-
кратного вида (в связи с несовершенным) и однократного вида (в связи с со-
вершенным) фигурирует и в учебнике под ред. Щербы (186, 130).
Следует различать общее видовое противопоставление (со-
вершенный и несовершенный виды) и частные группировки гла-
голов по признаку характера протекания действия. Эти группи-
ровки обычно именуются способами действия. Способы действия
можно определить как «семантические (отчасти словообразова-
тельные) группировки глаголов, выделяемые на основании общ-
ности типа протекания действия» (Бондарко, Буланин, ПО, 11).
Число глагольных способов действия в русском языке довольно
велико: около сорока — пятидесяти. Знакомство со способами
действия, хотя бы и неполное, помогает уяснению как общих осо-
бенностей грамматической категории вида, так и отдельных ча-
стных вопросов, связанных с видом.
Перечислим некоторые способы действия.
1.	Глаголы начинательного способа действия обозначают
начало действия. Образуются они при помощи приставки за-:
заблестеть, заиграть, заволноваться, зашевелиться.
2.	Глаголы ограничительного способа действия обозначают
действие, ограниченное во времени или в полноте своего прояв-
ления. Образуются при помощи приставок по- и про-: побегать,
поболтать, погостить; пробегать, проболтать, прогостить. Глаголы
с'приставкой про- обозначают действие, охватывающее опреде-
ленный промежуток времени.
3.	Глаголы «неполного действия» (смягчительный способ
действия) образуются с различными приставками. Все они обо-
значают действие, ограниченное в полноте своего проявления:
поистратиться, поразвлечься, поразузнать; привстать, приот-
крыть ь подзабыть, подзакусить; всплакнуть, вздремнуть.
4.	Глаголы, обозначающие переход в другое состояние. Об-
разуются при помощи суффиксов -ну- и -е-: гаснуть, глохнуть,
крепнуть, мокнуть; богатеть, глупеть, толстеть, веселеть.
5.	Глаголы многократного способа действия (по старой терми-
нологии— многократного вида). Образуются при помощи суф-
фиксов -ыва-1 -ива-, -ва-, -а-. Встречаются, как правило, в формах
прошедшего времени: говаривал, хварывал, живал, певал, едал.
Обозначают действие, повторявшееся неоднократно.
1 Глаголы этого способа действия используются для иллюстрации значе-
ния приставки при-, противопоставляемой приставке пре-.
122
6.	Глаголы, обозначающие действие, состоящее из нескольких
однородных актов (многоактный способ действия). Характери-
зуются в основном суффиксом -а-: мелькать, толкать, вздыхать,
махать.
7.	Глаголы, обозначающие однократное действие, обычно
мгновенное, выполняемое одним приемом (одноактный способ
действия). Образуются от многоактных глаголов при помощи
суффикса -ну-: мелькнуть, толкнуть, вздохнуть, махнуть'. (По
старой терминологии — глаголы однократного вида.)
8.	Глаголы, обозначающие взаимное общение (взаимный
способ действия). Образуются при помощи приставки пере- и
суффиксов -ыва- (-ива-) и -ся: переговариваться, перешепты-
ваться, переглядываться, переписываться.
9.	Глаголы, обозначающие действие как совокупность не-
скольких актов, распространяющихся на ряд объектов или исхо-
дящих от ряда субъектов (распределительный способ действия).
Образуются при помощи приставок пере- и по-: переловить,
переломать, переколоть, перекусать; побросать, понастроить,
поснимать, повыгонять.
10.	Глаголы состояния. Характерных морфем не имеют. От-
носятся к несовершенному виду: лежать, бодрствовать, болеть,
гордиться, надеяться, скучать, спать. От большинства глаголов
состояния могут быть образованы глаголы ограничительного
способа действия: полежать, поболеть, поскучать, поспать.
Способы действия имеют прямое отношение к образованию
видовых пар глаголов. Видовые пары образуются лишь в преде-
лах одного способа действия. Если же значение способа дейст-
вия может совмещаться со значением лишь одного вида, то гла-
гол оказывается ^соотносительным по виду, т. е. имеет форму
только одного вида. Так, все глаголы многократного способа
действия относятся к несов. виду (едал, сиживал), а глаголы од-
ноактного способа действия (прыгнуть, кольнуть)—к сов. виду.
Видовые пары. Вопрос о видовых парах глаголов (прей- *
мущественно в словообразовательном и орфографическом аспек-
те— присоединение и правописание видовых суффиксов) состав-
ляет основное содержание учения о видах в школьной грамма-
тике. Наиболее подробно оно изложено в учебнике под ред. Щер-.
бы (186, 131—132), где приведены практически все случаи видо-
вой соотносительности. В учебнике Бархударова и Крючкова
(176, 187—189) указывается, что многие глаголы несовершенно-
го вида имеют парные глаголы совершенного вида. Соотношение
видов представлено так, что видообразование выступает как
однонаправленный процесс, а именно: «от глаголов несовершен-
ного вида можно образовать разными способами глаголы вида
совершенного». При этом, например, утверждается, что образо-
1	Суффикс -ну- у глаголов одноактного способа действия омонимичен суф-
фиксу -ну- у глаголов, обозначающих переход в другое состояние.
123
вание совершенного вида осуществляется путем отбрасывания
суффиксов (давать — дать, спасать — спасти) или путем замены
суффиксов (заказывать — заказать). Нетрудно заметить, что
направление видообразования в приведенных примерах как раз
обратное: глаголы несовершенного вида образуются от глаголов
совершенного вида.
В учебнике для IV класса (196, 224—225) вводится термин
«видовые пары». Они понимаются как глаголы разных видов с
близким лексическим значением. Вопрос о том, в каком случае
глагол какого вида является исходным, не ставится.
В научной грамматике под видовыми парами обычно понима-
ют глаголы противоположных видов, тождественные по лексиче-
скому значению (Бондарко, Буланин, ПО, 36), например: за-
писать — записывать, заметить — замечать, пьянеть — опьянеть,
говорить — сказать и т. д. Различаются следующие типы видо-
вых пар.
1.	Пары, образованные от глаголов совершенного вида. Со-
ответствующий глагол несовершенного вида образуется путем
присоединения суффиксов -ыва-1-ива-, -ва-, -а-, например:
оправдать — оправдывать, перемолоть — перемалывать, разме-
нять — разменивать, разгладить — разглаживать; дать — давать,
зашить — зашивать, обуть — обувать, затеять — затевать; бро-
сить— бросать, кончить — кончать, пленить — пленять, укра-
сить — украшать, поразить — поражать.
2.	Пары, образованные от глаголов несовершенного вида.
Соответствующий глагол совершенного вида образуется путем
присоединения приставки, имеющей чисто грамматическое (ви-
довое) значение. Например: делать — сделать, ремонтировать —
отремонтировать, бриться — побриться, варить — сварить, нра-
виться— понравиться, влиять — повлиять, седлать — оседлать,
рисовать — нарисовать и пр.
Эти два типа представляют собою наиболее характерное для
русского языка соотношение видов. Меньший удельный вес име-
ют другие типы видовых пар.
3.	Видовые пары, образованные от глаголов разных корней
(или утративших корневую общность), например: брать — взять,
говорить.— сказать, класть — положить, ловить — поймать, са-
диться — сесть, вернуться — возвращаться, прийти — приходить,
лечь — ложиться.
4.	Видовые пары, образующиеся за счет различного места
ударения у глаголов с корнями сып- и рез-, например: насы-
пать — насыпйть, разрезать — разрезйть.
5.	Двувидовые глаголы. Видовую пару составляют глаголы,
которые совмещают значения обоих видов, но в контексте высту-
пают как глаголы либо совершенного, либо несовершенного ви-
да. Например: велеть, ранить, женить, жениться, обследовать,
приветствовать, рапортовать, адресовать. Продуктивным спосо-
бом образования двувидовых глаголов является присоединение
124
суффиксов -овать, -ировать, -изировать к основам заимствован-
ных слов: атаковать, адресовать, акцентировать, автоматизиро-
вать, сигнализировать, модернизировать. Так, глагол обследовать
в предложении Мы много лет обследуем это месторождение вы-
ступает в значении'несовершенного вида (обследуем=занима-
емся обследованием). В предложении же Когда мы обследуем
это месторождение, экспедиция переедет в другой район этот
глагол выступает в значении совершенного вида (обследуем—
закончим обследование). Число двувидовых глаголов в русском
языке довольно значительно. По подсчетам И. П. Мучника, их
более 600
Необходимо подчеркнуть принципиальное различие двух про-
тивоположно направленных процессов: 1) образование глаголов
несов. вида от глаголов сов. вида; 2) образование глаголов сов.
вида от глаголов несов. вида. В первом случае образуются видо-
вые пары 1-го типа (оправдать — оправдывать), во втором —
2-го типа (писать — написать). Менее продуктивные способы об-
разования видовых пар (типы 3, 4, 5) мы не затрагиваем.
Образование глаголов совершенного вида по природе своей
является процессом словообразовательным. В пользу этого сви-
детельствует ряд фактов. Во-первых, приставки в других слу-
чаях никогда не выступают как формообразующие морфемы.
Во-вторых, число приставок, имеющих чистовидовое значение,
достаточно велико. Их насчитывают около полутора десятков1 2.
В-третьих, нет таких приставок, которые выступали бы всегда
только как чистовидовые. В одних глаголах приставка имеет
только грамматическое (видовое) значение, в других (их значи-
тельное большинство) она имеет конкретное лексическое значе-
ние. Например: лысеть — облысеть и делить — обделить; чер-
тить — начертить и ехать — наехать; жечь — сжечь и прыгнуть—
спрыгнуть; губить — погубить и сидеть — посидеть; голосовать —
проголосовать и тащить — протащить; богатеть —разбогатеть и
кидать — раскидать и т. д. Нетрудно заметить, что в каждой вто-
рой из вышеприведенных пар приставка имеет лексическое, а
не грамматическое значение. В-четвертых, выбор видовой при-
ставки может быть обусловлен лексическим значением глаго-
ла. Так, глаголы писать, рисовать, чертить, печатать, следить
(=оставлять следы) испсльзуют для образования видовой пары
приставку на-, поскольку значения глаголов и приставки содер-
жат общий элемент — распространение действия на поверхность;
глаголы бинтовать, гримировать, латать, марать, маскировать,
плесневеть, пломбировать, ржаветь, обозначающие покрытие по-
1 См.: Мучник, 130, 137.
2 И. П. Мучник называет тринадцать приставок: вз- (воз-), вы-, за-, из-,
на-, о- (об-), от-, по-, при-, про-, раз-, с-, у-. См.: Мучник, 129, 120. Граммати-
ка-1970 (11, 340) добавляет к ним еще приставку пере- (крестить — перекре-
стить).
125
верхности или плоскости чем-либо, образуют видовую пару с по-
мощью приставки за-, имеющей, в частности, и такое значение 1.
В этих случаях значение приставки, более или менее ощутимое,
как бы «растворяется» в значении глагола, «поглощается» им.
Таким образом, для образования глаголов сов. вида харак-
терны нестандартность средств выражения (более десятка раз-
личных приставок), возможная зависимость выбора приставки
от лексического значения глагола и тем самым полное отсутст-
вие регулярности. Поэтому в русском языке много бесприставоч-
ных глаголов несов. вида, не образующих приставочных видовых
пар (кричать, сидеть, лежать, бежать, шуметь, крутить, дурить,
тащить, выть, звенеть, бушевать, скучать и мн. др.). Основное
назначение приставочного словообразования заключается в том,
что в лексическое значение исходного глагола вносится новый
элемент. При этом создание видовых пар является частным про-
явлением более широкого словообразовательного процесса,
«причем их образование не носит регулярного характера, не мо-
жет быть подведено под какое-то правило» (Бондарко, Буланин,
110, 41). В итоге есть все основания признать образование глаго-
лов сов. вида от глаголов несов. вида (перфективацию) процес-
сом словообразовательным, а пары глаголов типа жечь — сжечь
и морить — уморить признать лексическими синонимами, хотя и
очень близкими 1 2.
Напротив, образование глаголов несов. вида типа закрыть —
закрывать, заключающееся в присоединении суффиксов к основе
глагола сов. вида, является в своей основе процессом граммати-
ческим, служащим «специально для образования производных
форм несовершенного вида. У этого процесса нет других целей.
Наблюдаемое в ряде случаев частичное расхождение в лексиче-
ских значениях исходного и производного образований является
лишь побочным следствием данного процесса» (Бондарко, Була-
нин ПО, 41). Существенно, что средства этого процесса весьма
ограниченны (всего три суффикса) и выбор того или иного суф-
фикса обусловливается не лексическим значением основы, а ее
морфологическим строением и звуковым составом.
Отношения между членами видовых пар оцениваются троя-
ко. Во-первых, члены видовых пар типа решить — решать (обра-
зование глаголов несов. вида) и делать — сделать (образование
1 Конечно, имеется множество примеров видовых пар, в которых трудно
или даже невозможно мотивировать выбор чисто видовой приставки семанти-
кой глагола: сварить, оштрафовать, погубить, попрощаться, послышаться, на-
пророчить, съесть, сжульничать, помириться и др.
2 «В парах, образованных путем так называемой «перфективации», во всех
славянских языках господствуют не отношения тождества лексических значе-
ний членов пары, а скорее, отношения их частичной синонимии (полная лекси-
ческая синонимия является здесь редким исключением)» (Маслов Ю. С. Мор-
фология глагольного вида в современном болгарском литературном языке.
М.-Л., 1963, с. 4).
126
глаголов сов. вида) признаются формами одного и того же сло-
ва 1. Это наиболее широкое понимание словоизменительных воз-
можностей категории вида. Во-вторых, формами слова призна-
ются только те видовые пары, в которых глагол несов. вида об-
разован от глагола сов. вида. Такова позиция Ю. С. Маслова1 2.
См. также Бондарко, Буланин (НО, 37—41). Это более узкое
понимание видового словоизменения. В-третьих, словоизмени-
тельные отношения между членами любых видовых пар вообще
отрицаются, и они признаются разными лексическими единицами.
«Одной семантической близости для отнесения различных обра-
зований к одной лексеме недостаточно. Необходимы основания
структурно-грамматические. Между тем, каждый из членов видо-
вой пары образует всю систему форм, ему свойственную (време-
на, наклонения, лица, залоги, причастия,деепричастия)» (Совре-
менный русский язык — 1952, 20, 323).
Третья точка зрения представляется наиболее приемлемой
для задачи описания глагольного формообразования (см. таб-
лицы спряжения на стр. 118—121). Самостоятельность системы
формообразования для глагола каждого вида очевидна. Отметим
также, что признание членов видовой пары формами одного
слова неизбежно требует уточнения: какого же именно слова.
Если зарывать — это форма несовершенного вида к зарыть, то
из этого следует, что зарывать в русском языке как самостоя-
тельное слово не существует (наподобие того как столы суще-
ствует не как самостоятельное слово, а лишь как форма мно-
жественного числа слова стол). Такой вывод вступает в проти-
воречие с чувством языка, которое подсказывает самостоятель-
ность слов зарывать и зарыть (самостоятельность, разумеется,
не разрушает их тесной связи) и уж, во всяком случае, не позво-
ляет ставить на одну доску отношения зарыть — зарывать и
стол — столы или стол — стола — столу...
Таким образом, мы приходим к заключению, что вид в це-
лом является категорией не словоизменительной, а классифици-
рующей, а члены видовых пар являются самостоятельными сло-
вами.
1 «Соотносительные парные формы совершенного и несовершенного вида —
при отсутствии различий в лексических значениях — являются формами одного
и того же глагола» (Виноградов, 6, 395). См. также: Тихонов, 138.
2 «Формами одного глагола мы будем считать только образования совер-
шенного и несовершенного вида типа русск. дать—давать, бросить—бросать,
т. е. однокоренные образования, обладающие тождественным лексическим
значением и различающиеся между собой отсутствием или наличием специ-
ального суффикса... Взятая в морфологическом разрезе, категория... вида
представляет собой категорию не «классификационного...», а словоизменитель-
ного типа: видовое противопоставление... осуществляется в рамках одного и
того же лексического значения, в результате чего соответствующий глагол из-
меняется (спрягается) по видам в принципе так же, как он изменяется (спря-
гается) по временам, наклонениям, лицам и числам» (Маслов Ю. С. Морфо-
логия глагольного вида..., с. 4—5, 3).
127
Школьная грамматика также отрицает словоизменительный
характер вида (используется характерное выражение: глаголы
«бывают» совершенного или несовершенного вида) и относит
его к постоянным признакам глагола (учебник для V—VI клас-
сов, 175, 195).
Остановимся подробнее на отношениях между глаголами
разных видов. Присоединение приставки, как правило, изменяет
вид глагола и его лексическое значение: писать — исписать, вы-
писать, записать, подписать, переписать, вписать, списать, допи-
сать. Присоединение чистовидовой приставки (писать — напи-
сать) изменяет только вид. У глаголов с развитым приставочным
словообразованием (например, у глагола писать) обычно бы-
вает лишь одна чистовидовая приставка L Выделение среди при-
ставочных глаголов такого, в котором приставка имеет только
видовое значение, представляет собою полезное упражнение,
развивающее у учащихся внимание и к семантике глагола, и к
его грамматическим свойствам.
Надежных критериев разграничения чистовидовых и лекси-
ческих приставок не существует. Однако в большинстве случаев
глагол с чистовидовой приставкой не способен присоединять ви-
дообразующий суффикс: играть — сыграть (невозможно «сыгры-
вать»), рисовать — нарисовать (невозможно «изрисовывать»),
пугать—испугать (невозможно «испугивать»), сеять — посеять
(невозможно «посеивать»), красить —покрасить (невозможно
«покрашивать»). Наоборот, глаголы с лексическими приставками
обычно легко образуют видовую пару присоединением суффикса:
играть — подыграть — подыгрывать, отыграть — отыгрывать, ра-
зыграть — разыгрывать; рисовать — подрисовать — подрисовы-
вать, перерисовать — перерисовывать; пугать — запугать — за-
пугивать, распугать — распугивать; сеять — усеять — усеивать,
просеять — просеивать; красить — раскрасить — раскрашивать,
перекрасить — перекрашивать1 2.
Таким образом, в цепочке типа играть разыграть — разы-
грывать только второй и третий члены составляют видовую пару;
между первым и вторым членами наблюдается явное лексиче-
ское различие.
Наибольшее число видовых пар дают приставки по-, с-,
о- (об-) 3, например:
1 Встречаются глаголы с синонимичными видовыми приставками: купать-
ся — выкупаться и искупаться, мыть — вымыть и помыть.
2 Из указанного правила есть двоякого рода исключения. Во-первых, гла-
голы с чистовидовой приставкой могут образовывать суффиксальную видо-
вую пару: гнить — сгнить — сгнивать, жечь — сжечь — сжигать, слабеть — ос-
лабеть — ослабевать и т. д. Во-вторых, глаголы с лексической приставкой
сплошь и рядом не могут присоединять видообразующего суффикса: шуметь—
зашуметь, морщиться— поморщиться, плакать — проплакать, жалить — изжа-
лить, хитрить — перехитрить и т. д.
3 См.: Мучник, 129, 122—124.
128
побледнеть, повздорить, повлиять, повредить, погладить (рукой), подарить,
пожалеть, пожелать, пожертвовать, позвать, поздороваться, позеленеть, позо-
лотить, покарать, покаяться, покрасить, полакомиться, полинять, поманить,
померкнуть, помириться, помолиться, помыть(ся), понюхать, пообедать, пообе-
щать, попробовать, попрощаться, попытаться, посватать(ся), поседеть, посе-
ять, послушаться, послюнить, посметь, посмотреть(ся), посоветовать(ся), по-
содействовать, посолить, поспорить, поссорить(ся), постараться, постесняться,
посторониться, построить(ся), посулить, потерять, потеснить(ся), потребо-
ваться), потрескаться, потушить, поужинать, похвалить(ся), похорошеть, по-
хоронить, похудеть, поцеловать(ся), починить, почувствовать(ся), почуять,
пошутить, пощадить, пощупать; свершить, своровать, сгноить, сгруппиро-
еать(ся), сделать(ся), сжечь, скомплектовать, скомпрометировать, сконструи-
ровать, сконфузитъ(ся), сконцентрировать(ся), скопировать, скорчить(ся),
слушать, сломать(ся), смонтировать, сморщить(ся), соврать, согрешить, со-
лгать, состряпать, сосчитать, спалить, спеть, спланировать, спрятать(ся), стру-
। сить, сфальшивить, сфотографировать(ся), сформулировать, съесть, сыграть,
сэкономить; облысеть, обнаглеть, обнищать, образо'вать(ся), оглохнуть, оди-
чать, одряхлеть, озвереть, ознаменовать, окрепнуть, опечалить(ся), опозорить,
опорочить, опьянеть, оседлать, оскалить(ся), ослепнуть, отелиться, ошельмо-
вать, оштрафовать, оштукатурить.
Просматривая предложенный перечень, читатель может об-
наружить, что в ряде случаев имеет место отмеченное выше (см.
стр. 125) явление семантического «поглощения» приставки гла-
голом. Так, идея соединения, собирания есть в семантике и при-
ставки с-, и глаголов группировать, концентрировать, комплек-
товать. Благодаря этому приставка с- осознается как чистови-
довая. Отсюда следует, что глаголы, составляющие семантичес-
кие группы, могут образовывать видовые пары на основе
соответствующего значения той или иной приставки. Например,
глаголы, обозначающие деление, дробление предмета на части,
образуют видовые пары при помощи приставки раз-\ разбить
(стекло, врага), разграфить, разгромить, разгрызть, разделить,
раздробить, разжевать, расколоть, размолоть, распороть;
глаголы, обозначающие проделывание сквозного отверстия, ис-
пользуют для образования видовых пар приставку про-: пробу-
равить, пробурить, просверлить, протаранить; глаголы, обозна-
чающие волнение, тревогу, образуют видовые пары при помощи
приставки вз-: взбесить(ся), взбудоражить, взбунтовать(ся),
взволновать, встревожить(ся).
Приставки в-, до-, над-, под- всегда имеют конкретное зна-
чение и никогда не бывают чистовидовыми: бежать — вбежать,
слушать — дослушать, резать — надрезать, бросить — подбро-
сить. Приставки, связанные с способами действия (см. стр. 122—
123), также не образуют видовых пар: зашевелиться, заволно-
ваться; постоять, поспать; просидеть, пролежать; перестирать, пе-
реловить; придержать, приостановить; отсидеть, отшуметь; избе-
гаться, исстрадаться; наесться, нагуляться и т. п.
Из глагольных суффиксов только суффиксы -ыва-/-ива~,
-ва-, -а- создают видовые пары. Суффиксы одноактного способа
действия -ну (мигнуть, толкнуть, кольнуть, тряхнуть, боднуть)
и многократного способа действия -ыва-1-иеа-, -ва-, -а- (хвары-
9 Заказ 7443
129
вать, читывать, сиживать, певать, бивать, едать) видовых пар
не образуют. Особое внимание следует обратить на соотноше-
ние глаголов типа толкать и толкнуть, которые иногда рас-
сматриваются как видовая пара (Валгина, 5, 255). На самом
деле эти глаголы принадлежат к разным способам действия и
потому не могут входить в видовую пару.
§ 26. Категория залога. Категория залога обозначает отноше-
ние глагольного действия к предмету, обозначенному подлежа-
щим. Это отношение может быть двояким. Во-первых, подлежа-
щее обозначает субъект действия, т. е. предмет, производящий
действие (Рабочий вытачивает деталь). Во-вторых, подлежащее
обозначает объект действия, т. е. предмет, подвергающийся дей-
ствию (Деталь вытачивается рабочим). В первом случае употреб-
ляются формы действительного залога, актива, во втором — фор-
мы страдательного залога, пассива. Категория залога является
словоизменительной грамматической категорией. Она присуща
всем глаголам. По отношению к категории залога русские гла-
голы делятся на два класса. Переходные глаголы, управляющие
формой винительного падежа прямого дополнения, имеют соот-
носительные формы действительного залога (Рабочий вытачива-
ет деталь) н страдательного залога (Деталь вытачивается ра-
бочим). Непереходные глаголы, а также некоторые переходные
имеют формы только действительного залога: Ребенок плачет;
У ворот остановился автомобиль; Мы надеемся на успех; Ко-
мандир поблагодарил солдата за хорошую-службу. Глаголов,
которые имели бы формы только страдательного залога, в рус-
ском языке нет.
В современном русском языке внешние приметы имеют толь-
ко формы пассива. Они образуются от переходных глаголов,
причем их формы зависят от категории вида. Глаголы несовер-
шенного вида образуют формы страдательного залога при по-
мощи суффикса (или постфикса) -ся, присоединяющегося к со-
ответствующим формам действительного залога (см. таблицу
йа стр. 118—119), например: доставляется, доставлялся бы. Фор-
мы страдательного залога сов. вида являются аналитическими,
т. е. составными. Они состоят из форгл вспомогательного глагола
быть и формы, которую традиционно, но не совсем точно назы-
вают формой краткого страдательного причастия (см. таблицу
на стр. 120—121), например: будет доставлен, был бы доставлен.
Формы действительного залога внешних признаков не имеют.
Можно сказать, что своеобразным признаком форм действитель-
ного залога является отсутствие показателя страдательного за-
лога, например: доставлял (нет показателя страдат. залога -ся),
доставил (простая форма сов. вида, а не аналитическая).
Суффикс -ся, служащий для образования форм пассива (мы
его будем называть «залоговое -ся>), необходимо отличать от
омонимичного суффикса -ся, не имеющего залогового значения.
Их различия проявляются в следующих случаях. Во-первых,
130
формы страдательного залога 1-го и 2-го лица наст, времени,
как правило, не образуются. Вместо них используются описа-
тельные выражения. Так, мы скажем не «Я выслушиваюсь», а
Меня выслушивают. Формы с незалоговым -ся (они являются
формами действительного залога) свободно употребляются в
1-м и 2-м лине: я улыбаюсь, ты улыбаешься. Во-вторых, формы
пассива на -ся пе образуются от форм повелительного наклоне-
ния, тогда как формы с незало-говым -ся могут быть формами
повелительного наклонения: радуйся, улыбайся. В-третьих, дее-
причастие несов. вида не может присоединять залоговое -ся:
формы типа выслушиваясъ невозможны. Этих ограничений не
знают формы с незалого-вым -ся: улыбаясь, радуясь. Разумеет-
ся, нужно иметь в виду также и то, что залоговое -ся присутст-
вует только в формах несов. вида. У глаголов сов. вида может'
быть только незалоговое -ся: умылся, остановился, поднялся,
обрадовался и т. д., т. е. формы актива. (Комментарий к образо-
ванию форм страдательных причастий типа доставляющийся, до-
ставлявшийся см. в § 30.)
Формы страдательного залога сов. вида являются аналити-
ческими, т. е. составными. Входящее в их состав краткое страда-
тельное причастие прошедшего времени, по существу, не может
рассматриваться как причастие, поскольку оно не имеет значе-
ния времени. Так, в предложении Работа будет выполнена к
сроку аналитическая форма будет выполнена имеет значение
будущего времени, которое определяется формой будет. Форма
же выполнена имеет только значение сов. вида, но лишена зна-
чения прошедшего времени, что дает основание не считать ее
причастием, ибо для последнего значение времени обязательно.
В аналитической пассивной форме причастие (мы будем исполь-
зовать традиционный термин) несет значения сов. вида и стра-
дательного залога. Остальные значения вносятся соответству-
ющими формами вспомогательного глагола быть. Например,
в был бы написан форма был бы имеет значение сослагательно-
го наклонения; в будешь приглашен форма будешь имеет значе-
ние изъявительного наклонения, будущего времени, 2-го лица,
ед. числа.
Некоторые пассивные формы совершенного вида заслужива-
ют особого рассмотрения.
Аналитическая форма инфинитива имеет две разновидности.
В нее может входить либо полное причастие в творительном па-
деже: быть доставленным, быть изученным, либо краткое при-
частие: (должен) быть доставлен, (может) быть изучен. Инфи-
нитив второго типа всегда является зависимым, тогда как инфи-
нитив первого типа может выступать как независимый,
например: быть вовремя доставленным в больницу означало для
раненого шанс на спасение. Обращаем внимание читателя на то,
что в предложении Он желает быть избранным на этот пост
форма инфинитива быть избранным не имеет значения времени,
9*
131
чем еще раз подтверждается, что лексический компонент анали-
тической формы не может считаться причастием.
Аналитическая форма деепричастия типа будучи доставлен
фигурирует под названием деепричастия страдательного зало-
га в русских грамматиках начиная с .Ломоносова (16, 506). Ее
приводят Востоков (7, 79). Давыдов (14, 102), Буслаев (4, 196,
380), Пешковский (19, 136), а из современных работ. Грамма-
тика-1952 (10, 505) и Гвоздев (8, 300). Деепричастие страдат.
залога выделяется и в дореволюционных школьных учебниках,
например: Антонов (174, 89), Смирновский (200, 37) Говоров
(184, 81), Абраменко (173, 87), Петров (197, 107), Будде (181,
163). Оно образуется по общему правилу образования анали-
тических форм, т. е. из деепричастия вспомогательного глагола
быть и краткого причастия1. Пассивное деепричастие имеет зна-
чение добавочного действия над предметом, обозначаемым под-
лежащим, и, следовательно, относится, как и активное деепри-
частие, к подлежащему, например: Будучи вызван в суд, свиде-
тель дал ценные показания. Пассивный деепричастный оборот
синонимичен причастному, причем такому, который имеет об-
стоятельственное значение (будучи вызван в суд = вызванный
в суд). Это очень существенно, ибо далеко не каждый причаст-
ный оборот является обстоятельственным определением (напри-
мер, в предложении Книга, купленная вчера, оказалась очень ин-
тересной причастный оборот имеет чисто определительную функ-
цию, без всякой «примеси» обстоятельственного значения).
Деепричастие страдательного залога совершенно чуждо разго-
ворной речи, оно употребляется, и то редко, в деловой речи. При-
ведем примеры: Смысл его речи, за исключением цветов крас-
норечия, был тот, что Маслова... хотела сама все взять себе,
но, будучи поймана Симоном и Евфимией, должна была поде-
литься с ними (Л. Толстой. Воскресение); Для публики очень
невыгодно за пятьдесят рублей в год приобретать столько сочи-
нений, которые, будучи изданыотдельно, обошлись бы ей чуть ли
не впятеро ддроже (Белинский); Специалист в своей узкой
области, он, будучи поставлен перед проблемами чуждой для
него деятельности, вскоре начнет и сам выдавать на гора новые
результаты («Лит. газета» от 11 марта 1970 г.).
Система времен страдательного залога почти соответству-
ет системе времен действительного залога (см. таблицы). Ис-
ключение составляет форма перфекта, отсутствующая в дейст-
вительном залоге. Она образуется из формы настоящего време-
ни глагола быть, которая не употребляется, т. е. выступает как
1 В грамматиках XIX века упоминается пассивное деепричастие с формой
быв (от глагола быть), например: В 1740 году в царствование кроткая Елиса-
вет, быв уличен в любовной связи с Авдотьей Лопухиной, бит кнутом и, по
урезании языка, сослан в заключение в чердынский острог (Салтыков-
Щедрин. История одного города. Опись градоначальникам). Сейчас форма
быв воспринимается, в отличие от будучи, как грамматический архаизм.
132
нулевая форма, и формы краткого причастия. Перфект обозна-
чает результат действия над объектом, воспринимаемый в мо-
мент речи например: Эх, брат Обломов, не умеешь ты жить, а
еще помещик! Какой ты барин? По-мещански живешь; не уме-
ешь угостить приятеля! Ну, мадера-то куплена? (Гончаров);
Сюда, как на суд, созваны автором и слабый, но порочный
вельможа, и целый рой обманывающих его взяточников (Гон-
чаров); тебе, — сказал он (Захар), обращаясь к дворни-
ку,—надо бы унять этих разбойников, а не смеяться. Ты зачем
приставлен здесь? Порядок всякий направлять» (Гончаров);
Выбранный старшина объявил председателю, кто избран стар-
шиной (Л. Толстой); В своей речи он доказывал, что кража
совершена в жилом помещении и со взломом, а потому мальчи-
ка надо подвергнуть самому тяжелому наказанию (Л. Тол-
стой); на завтрак что заказано?» — «Печенка заказана, гри-
бы в сметане, сочни...» (Салтыков-Щедрин).
Образование остальных форм страдательного залога не тре-
бует особого комментария.
Ввиду большого разнообразия суждений о залоге в грамма-
тиках русского языка и в специальных работах мы сочли воз-
можным ограничиться’ изложением точки зрения, которая нам
кажется наиболее убедительной. В значительной мере сходная
позиция в вопросе о залоге нашла отражение в пособии Совре-
менный русский язык— 1964, 21, § 94—98. В истории русской
грамматики учение о залоге сводилось преимущественно к клас-
сификации возвратных глаголов по значениям. При этом отно-
шения словоизменительные (изучать « изучаться) и словообра-
зовательные (умывать •— умываться, целовать — целоваться, ра-
довать — радоваться, остановить — остановиться, вспомнить —
вспомниться и т. п.), как правило, не различались. Причастная
форма страдательного залога типа был приглашен учитывалась
в небольшой степени. В некоторых работах непереходные гла-
голы объявлялись лишенными категории залога.
Сведения о категории залога еще содержатся в школьных учебниках
20-х гг. нашего века (Горовой, 185, 20\ Державин, 189, 89—90), причем залог
понимается как соотношение глаголов на -ся и без -ся. Однако начиная с грам-
матики А. Б. Шапиро учение о залоге из школьных учебников исчезает. Соот-
ветствующий материал в какой-то степени освещается при изучении возврат-
ных глаголов и при описании действительных и страдательных причастий.
В проекте новой программы по русскому языку предусматривалось изучение
возвратных глаголов, действительных и страдательных оборотов 1 2, но в окон-
1 «Перфект означает действие, осуществившееся в результативной форме
к настоящему моменту, осуществленное к моменту речи говорящего: стол на-
крыт, письмо отослано. Перфект выражается... причастиями прошедшего вре-
мени страдат. на -н, -т; это образование восходит к древнему и первоначаль-
ному сочетанию причастия страдательного с настоящим временем глагола
быть; глагольные же формы опущены, и в результате значение личных форм
получило само причастие...» (Шахматов, 24, 489).
2 См.: «Русский язык в школе», 1967, № 2, с. 65, 67.
133
чательчый вариант программы эти темы не вошли. Возвратные глаголы лишь
упоминаются в учебнике для V—VI классов (175, 180). Возможно, сокраще-
ние в учебниках сведений по проблемам залога методически целесообразно.
Следует только иметь в виду, что учащиеся неизбежно столкнутся с различ-
ными залоговыми формами и соответствующей терминологией при изучении
иностранных языков. Так, при анализе фраз Das Haus wurde von den Arbeitern
gebaut; The house was built by the workers; La maison a ete construite par
les ouvriers они встретятся с формами страдательного залога, которые пере-
водятся на русский язык при помощи страдательной конструкции Дом был
построен рабочими. Утверждение, что в русском языке в этом случае упот-
ребляется конструкция составного именного сказуемого с причастием в качест-
ве присвязочного члена, а не форма страдательного залога, представляется не
вполне правильным, ибо, как мы старались показать, причастием этот компо-
нент сказуемого считать нельзя. Грамматические отношения в сказуемом в рус-
ском языке и в немецком, английском и французском однотипны.
Переходные и непереходные глаголы. В школь-
ной грамматике наметились два подхода к переходности. Во-
первых, переходные глаголы определяются и по синтаксичес-
кой сочетаемости с формой винительного беспредложного, и по
значению: они обозначают переход действия на предмет: пилить
дрова, читать книгу. Так понимается переходность в учебниках
Шапиро (204, 50), под ред. Щербы (186, 146). Бархударова и
Крючкова (176, 184). Во-вторых, переходные глаголы опреде-
ляются только по сочетаемости, без учета значения (учебник для
V—VI классов, 175, 179). Поскольку для школы достаточно лишь
общего понятия о переходности, без углубления в детали, оба
подхода представляются приемлемыми.
При установлении переходности известную трудность состав-
ляют случаи, когда переходный глагол не обозначает действия
над объектом: видеть сон, танцевать вальс, чувствовать боль,
говорить правду, составлять меньшинство, иметь свои преиму-
щества и недостатки. Здесь переходность удобно устанавливать
на 'основании второго подхода. С другой стороны, ввиду того
что формы вин. падежа имеют не только объектное, но и обсто-
ятельственное значение меры (лежать целый час, проболеть два
месяца, проспать сутки — значение меры времени; проехать сто
километров на лошадях — значение меры расстояния; стоить
три рубля — значение меры стоимости; весить тонну — значение
меры веса), при определении переходности полезно учитывать
и значение глагола, иначе бесспорно непереходные глаголы в
приведенных выше примерах могут быть отнесены к переход-
ным *. С учетом зависимого слова переходные глаголы можно
определить как сочетающиеся с прямым дополнением в форме
винительного беспредложного1 2. Этим устраняется ссылка на зна-
1 Обстоятельство меры может сочетаться с непереходными глаголами
(болеть целый год) и с переходными (изучать историю целый год).
2 Говоря о сочетаемости переходных глаголов с прямым дополнением, мы
имеем в виду лишь формы действит залога (Садовник поливает цветы) Фор-
мы страдат. залога (Цветы поливаются садовником) с прямым дополнением
не сочетаются.
134
чение глагола и в то же время исключаются конструкции с ви-
нительным меры. Разумеется, подобным критерием может поль-
зоваться лишь учитель; для учащихся, незнакомых с типами до-
полнений, он слишком труден.
Возвратные глаголы. Возвратные глаголы можно оп-
ределить как содержащие незалоговый суффикс -ся. Все возврат-
ные глаголы непереходные. Формы страдательного залога на
-ся являются формами соответствующего переходного глагола.
Так, в примере Книги выдаются в библиотеке форма на -ся при-
надлежит глаголу выдавать, а не глаголу выдаваться. (Выда-
ваться — это не самостоятельная лексема, а инфинитив страда-
тельного залога несовершенного вида от глагола выдавать.) По-
этому о форме выдаются нельзя сказать, что она представляет
возвратный глагол.
Из двух форм омонимичных морфем — залогового -ся и не-
залогового -ся— вторая может быть названа возвратным суф-
фиксом. (Термин «возвратная частица» вряд ли можно рекомен-
довать в современных условиях, когда морфологическому и слово-
образовательному разбору уделяется столь значительное внима-
ние.) Непереходные глаголы с возвратным -ся, т. е. возвратные
глаголы, весьма разнородны в плане структуры и значения. От-
метим важнейшие их типы.
I.	Возвратные глаголы, образованные от переходных: оста-
новиться, беспокоиться, сердиться, умываться, причесываться,
обниматься, кусаться, бодаться, гнуться, мяться, вспоминаться
2.	Возвратные глаголы, образованные от непереходных:
стучаться, грозиться, белеться, чернеться.
3.	Возвратные глаголы, образованные одновременным при-
соединением приставки и -ся: разъехаться, съехаться, выспать-
ся, нагуляться, раскричаться, добегаться, засидеться, перешеп-
тываться, вдуматься, исстрадаться, отмолчаться.
4.	Возвратные глаголы, не употребляющиеся без -ся: наде-
яться, бояться, гордиться, карабкаться, очнуться, стараться.
Значение возвратного -ся явственно ощущается лишь в об-
разованиях первой группы, где оно обозначает замкнутость, со-
средоточенность действия в субъекте, т. е., по существу, прида-
ет глаголам разные оттенки непереходности. В остальных груп-
пах, особенно в двух последних, значение -ся довольно туманно.
В связи с этим сомнительно единство возвратного -ся как мор-
фемы.
1 Эти глаголы, в свою очередь, могут быть разделены на несколько групп
в зависимости от значения -ся: умываться, причесываться (собственно возвра г-
ное значение); обниматься (взаимно-возвратное); остановиться, беспокоиться,
сердиться (общевозвратное); кусаться, бодаться (активно-безобъектное);
гнуться, мяться (пассивно-качественное); вспоминаться (возвратно-пассивное).
См.: Грамматика-1952, 10, 418—422; Современный русский язык — 1964, 21,
159; Валгина, 5, 240. Их семантическая классификация составляла основное
звено в описании залога у многих исследователей.
135
В ряде случаев наблюдается лишь внешняя, формальная со-
относительность глаголов без -ся и на -ся: красть — красться,
нести — нестись («быстро двигаться»), пробирать — пробираться,
разъезжать — разъезжаться. По значению эти глаголы несопо-
ставимы.
Омонимия с формами страдательного залога на ~ся возмож-
на, естественно, лишь для возвратных глаголов несов. вида, об-
разованных от переходных, например: Новые дома строятся из
готовых блоков — Пионеры строятся на линейку, Груз подни-
мается при помощи подъемного крана — Старушка поднимается
по лестнице. Разграничение подобных омонимов, как правило,
не представляет особой сложности
Действительные и страдательные обороты.
Изучение залоговых конструкций составляет важный раздел
синтаксической стилистики. Знание этого материала полезно в
теоретическом отношении и может помочь в работе над развити-
ем речи учащихся.
Различаются два основных структурных типа залоговых обо-
ротов— трехчленные и двучленные. Трехчленный страдательный
оборот (Проект был одобрен комиссией) соответствует трех-
членному действительному обороту с переходным глаголом и
прямым дополнением {Комиссия одобрила проект). Подлежа-
щее страдательного оборота соответствует прямому дополнению
в действительном; подлежащее действительного оборота соответ-
ствует дополнению со значением субъекта в страдательном. Схе-
матически это можно изобразить так:
Основное синтаксическое различие залоговых оборотов со-
стоит в том, что в действительном обороте подлежащее называ-
ет производителя, субъекта действия, а в страдательном — объ-
ект действия.
Субъект действия в страдательном обороте выражается вто-
ростепенным членом предложения — дополнением. По значению
эти обороты различаются тем, что в страдательном обороте на
первый план выдвинуты объект действия и само действие, а его
производитель остается на заднем плане, поскольку обозначает-
ся дополнением. В действительном же обороте субъект действия
занимает центральное положение. Трехчленный страдательный
оборот, особенно со сказуемым на -ся, малоупотребителен. Это
громоздкая синтаксическая конструкция, совершенно чуждая жи-
136
вой разговорной речи. К использованию ее в самостоятельных
письменных работах учащихся следует относиться с осторож-
ностью.
Двучленный страдательный оборот (Проект был одобрен)
соотносится с неопределенно-личным предложением (Проект
одобрили). В обеих конструкциях отсутствует член предложения,
обозначающий субъект действия. Двучленные пассивные конст-
рукции— эго самый распространенный и в этом смысле основ-
ной тип страдательных оборотов. Областью их применения яв-
ляется главным образом письменная речь—деловая и в мень-
шей степени художественная. (Разговорной речи пассивные
конструкции не свойственны.)
Благодаря неупоминанию субъекта действия двучленные
страдательные обороты выполняют основное назначение пас-
сивных конструкций вообще — подчеркивание объекта действия
и самого действия и «оттеснение» на задний план субъекта дей-
ствия. Действие при этом может представляться как происходя-
щее как бы само собой, например: Но покуда все оканчивалось
одним обдумыванием; изгрызалось перо, являлись на бумаге
рисунки, и потом все отодвигалось на сторону, бралась на-
место того в руки книга и уже не выпускалась до самого обеда.
Книга эта читалась вместе с супом, жарким и даже с пирож-
ным... Что же делалось потом до самого ужина — право,- уже и
сказать трудно. Кажется, просто' ничего не делалось (Гоголь.
Мертвые души). Подобное использование страдательных оборо-
тов дает несомненный стилистический эффект.
В связи с работой над развитием речи учащихся обратим
внимание на два случая употребления страдательных оборотов.
Во-первых, это предложения типа В нашей школе постоянно про-
водятся интересные мероприятия. В них обстоятельство места
до известной степени является указанием и на производителя
действия: имеется в виду не просто школа как здание, но и
учащиеся, учителя, которые принимают участие в мероприяти-
ях. Страдательные обороты с «субъектным» обстоятельством
места широко употребляются в литературной речи, например:
В приказе министра дается высокая оценка...; В статьях Бе-
линского анализируется творчество Пушкина; В нашем классе
выпускается стенгазета. Во-вторых, это предложения типа По
стенам класса развешаны портреты писателей, содержащие
различного рода описания, изображение того, что видит гово-
рящий, его оценки, например: На листке что-то написано;
В здании выбиты стекла; Стены украшены плакатами и лозунга-
ми; У больного был поврежден позвоночник; Эти фигурки вы-
резаны из кости1. Представляется, что овладение подобными
конструкциями обогатит речь учащихся. Впрочем, выразитель-
1 Предложения второго типа, описывающие различного рода состояния,
некоторые исследователи не считают страдательными оборотами.
137
ные возможности страдательных оборотов отмеченными типа-
ми, разумеется, не ограничиваются.
§ 27. Категория наклонения. Категория наклонения обозна-
чает отношение действия к действительности с позиций говоря-
щего.
В русском языке категория наклонения является словоиз-
менительной; она представлена тремя членами: изъявительным,
сослагательным (условным) и повелительным наклонениями.
Школьная грамматика относит наклонение к непостоянным при-
знакам глагола.
Категорию наклонения можно рассматривать как морфоло-
гический способ выражения модальности. Модальность — это
очень сложное явление, допускающее различное истолкование.
Мы будем исходить из понимания модальности как граммати-
чески выраженного отношения говорящего к реальности выска-
зывания.
Модальность выражается, помимо морфологических средств, также синтак-
сическими и лексическими средствами. Синтаксическая модальность выражает-
ся разными типами предложений (повествовательными, вопросительными, побу-
дительными), а также утвердительными и отрицательными конструкциями.
Лексическая модальность выражается словами типа конечно, несомненно, на-
верное, видимо, которые показывают степень достоверности высказывания в
оценке говорящего (наверное, он заболел). Модальные отношения этого типа
выражаются вводными, или, по терминологии научной грамматики, модальны-
ми словами. Лексическая модальность выражается также глаголами со значе-
нием желания, намерения, возможности (хотеть, намереваться, мочь, стре-
миться), краткими прилагательными типа должен, намерен, обязан, готов, без-
лично-предикативными словами типа можно, нельзя, надо, нужно. К лексиче-
ским средствам выражения модальности можно отнести также разнообразные
модальные частицы.
В системе наклонений по признаку реальности — ирреально-
сти изъявительному наклонению противопоставляются повели-
тельное и сослагательное наклонения. Изъявительное наклоне-
ние обозначает, что действие представляет собою определенную
реальность. Именно поэтому в изъявительном наклонении разли-
чаются формы времени. Связь изъявительного наклонения с ка-
тегорией времени подчеркивается, в частности, в учебнике для
V—VI классов (175,752), где говорится, что изъявительное на-
клонение обозначает действие, «которое происходит, происходи-
ло или будет происходить». Сослагательное и повелительное на-
клонения обозначают действия ирреальные, т. е. такие, которые
в действительности не имеют места: это или действия возмож-
ные, желательные, или действия; представленные как побуж-
дение.
Модальные оттенки изъявительного наклонения передаются
формами времени. Особенно богаты модальными оттенками фор-
мы будущего времени. Например, в предложении Так я его и
послушаюсь форма будущего времени выражает эмоционально
окрашенное нежелание совершать действие.
138
Сослагательное (условное) наклонение. Формы
сослагательного наклонения обозначают действие желательное,
действие, возможное при каких-то условиях, или действие, в ко-
тором говорящий сомневается или которое предполагает. Соот-
ветственно различаются три основных оттенка сослагательного
наклонения Ч
Во-первых, укажем на оттенок желательности: Я волком
бы выгрыз бюрократизм (Маяковский). Во-вторых, формы
сослагательного наклонения обозначают различного рода услов-
ные, возможные действия. Например:	что, Пульхерия Ива-
новна, — говорил он, — если бы вдруг загорелся дом наш, куда
бы мы делись?» (Гоголь. Старосветские помещики); «Неужто
ты влюблен в меньшую?» — «А что?» — «Я выбрал бы другую,
Когда б я был как ты поэт» (Пушкин); Если бы она была че-
ловеком, то, наверное, подумала бы: «Нет, так жить невозмож-
но! Нужно застрелиться!» (Чехов. Каштанка). Третье значе-
ние форм сослагательного наклонения проявляется при глаголах
со значением опасения, сомнения, предположения; эти гла-
голы часто выступают в отрицательной форме, например: Боюсь,
брусничная вода Мне не наделала б вреда (Пушкин); Уди-
вился старик, испугался. Он рыбачил тридцать лет и три года
и не слыхивал, чтоб рыба говорила (Пушкин). Мы обращаем
особое внимание на третье значение сослагательного наклоне-
ния, ибо в этом случае не ощущается ни желательности, ни
условности, т. е. именно тех смысловых оттенков, которые обычно
приписываются этой форме. В приведенных примерах ирреаль-
ность действия почти не чувствуется. Высказывание Боюсь, (что)
брусничная вода причинит мне вред передает то же содержа-
ние, что и текстовой пример.
Разные значения форм сослагательного наклонения реали-
зуются в сложном предложении (второе и третье значения) или
же могут проявляться в простом (значение желательности). Из
значения желательности вырастает значение просьбы, побуж-
дения, совета, где формы сослагательного наклонения семанти-
чески сближаются с формами повелительного, например: Я по-
просил бы вас это сделать; Вы бы подождали немного. Впрочем,
значение желательности может выражаться также и в сложно-
подчиненной конструкции с глаголами желания в главном пред-
ложении, например: Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо
(Маяковский); Левинсон распорядился, чтобы к вечеру со-
брался для обсуждения Морозкиного поступка сельский сход
вместе с отрядом (Фадеев).
1 еСослагательное (условное) наклонение служит для выражения дейст-
вия, которое говорящий считает предполагаемым, возможным или желаемым.
Более подходящим названием для этого наклонения было бы предположитель-
ное наклонение. В этом случае все названные выше значения оказались бы
разновидностями одного общего предположительного значения* (Грамматика-
1952, 10, 503):
139
Л
Формы типа сделал бы именуются формами сослагатель-
ного наклонения или условного наклонения. Первый термин аб-
солютно преобладает в научной и вузовской грамматике. Он ис-
пользовался в учебниках под ред. Щербы, Бархударова и Крюч-
кова. Второй термин использовался в научных и школьных грам-
матиках XIX и начала XX в. См., например: Буслаев (4, 371),
Абраменко (173, 73). В учебнике Шапиро (204, 55) применяет-
ся термин «условная форма глагола». Представляется, что тер-
мин «сослагательное наклонение» более точен, чем «условное
наклонение», поскольку условное значение — это лишь одно из
значений форм сослагательного наклонения.
Повелительное наклонение. Формы повелительного
наклонения выражают побуждение к действию со стороны го-
ворящего. Они передают целый диапазон оттенков — от вежли-
вой просьбы до категорического приказания.
Морфологическая структура форм повелительного наклоне-
ния (или иначе — императива) трактуется различно. О .фор-
мах типа пиши говорится, что они имеют окончание -и (Грам-
матика-1952, 10, 494; Гвоздев, 8, 326\ Земский, 15, 235; учебник
под ред. Щербы, 186, 149\ Бархударов и Крючков, 176, 207) или
что они оканчиваются на ~и (Современный русский язык — 1964,
21, 165; Валгина, 5, 242; Современный русский язык —1971, 22,
322). В последнем случае морфологическая природа -и никак
не определяется. Применительно к формам типа читай, брось не
сообщается, есть ли у них морфологическая примета повелитель-
ного наклонения. В духе решения о признании -w в пиши окон-
чанием было бы признание в читай, брось нулевого окончания
повелительного наклонения. Однако такой вывод делается толь-
ко в Грамматике-1970 (W.414—415).
Признание -и & пиши окончанием представляется спорным.
Личным формам глагола свойственны окончания форм лица в
настоящем времени и родо-числовые окончания форм прошед-
шего времени. Эти окончания существуют на фоне друг друга и
противопоставлены друг другу. Окончание же -и в пиши выгля-
дит изолированным, так как не противостоит другим окончани-
ям в формах других наклонений. (Русскому языку вообще не
свойственно обозначать наклонениеюсобым окончанием.) Менее
обязывающим представляется признание морфемы -м в пиши
не окончанием, а суффиксом. Формы типа читай, брось можно
трактовать двояко: признать в них наличие нулевого суффикса
со значением повелительного наклонения или считать, что они
представляют собою чистую основу настоящего времени. Пер-
вое решение выглядит более стройным, но в то же время и бо-
лее сложным.
В учебнике для V—VI классов (175, 186) справедливо ука-
зывается, что форма повелительного наклонения типа учи об-
разуется с помощью суффикса -и, а формы типа спрячься, бро-
не
сай образуются без суффиксовОднако учебник усматривает
в составе форм типа учи, бросай, спрячься нулевое окончание
со значением ед. числа. Такое решение представляется последо-
вательным, хотя выделение нулевого окончания отражает - зна-
чительную степень морфологической абстракции и усложняет
морфологический анализ форм повелительного наклонения. Ну-
левое окончание в учи, спрячься, бросай плохо ощущается по
сравнению, например, с нулевым окончанием в форме дом или
в форме читал. Дело в том, что морфема -те со значением мно-
жественного числа (именно она противопоставляется нулевому
окончанию) сама по себе достаточно специфична. Она отлича-
ется однозначностью, что нехарактерно для русских словоизме-
нительных морфем, а также тем, что присоединяется, по суще-
ству, к готовым формам слова. В грамматиках русского языка
нулевое окончание со значением единственного числа у форм
повелительного наклонения до сих пор не выделялось.
Формы типа споем!, пойдем!, сядем!, традиционно именуе-
мые формами повелительного наклонения 1-го лица множествен-
ного числа, образуются в основном от глаголов совершенного
вида. (От глаголов несовершенного вида употребительны формы
идем! и бежим!.) Возможность присоединения окончания мно-
жественного числа -те (споем!—споемте!, сядем! — сядемте!}
создает несомненный параллелизм с формами 2-го лица: учи —
учите, беги — бегите. Представляется более точной квалифика-
ция форм споем!, споемте! как форм совместного действия. Фор-
мы без -те обозначают совместное действие говорящего и еще
какого-то одного лица, к которому обращается говорящий; фор-
мы с -те обозначают совместное действие говорящего и несколь-
ких лиц, к которым обращается говорящий. Формы совмест-
ного действия семантически близки формам 1-го лица множест-
венного числа изъявительного наклонения благодаря включен-
ности в действие говорящего.
Глаголы несовершенного вида образуют формы совместного
действия при помощи частиц давай или давайте. Например, да-
вай играть (имеется в виду действие говорящего и собеседни-
ка), давайте играть (имеется в виду действие говорящего и еще
нескольких лиц). Частицы давай и давайте могут также присо-
единяться и к формам совершенного вида, например: давай (да-
вайте) рассмотрим, давай (давайте) проанализируем. (Формы
«рассмотримте», «проанализируемте» для русского языка неха-
рактерны.)
Формы 3-го лица повелительного наклонения представляют
собою сочетание частиц пусть или пускай с формами 3-го лица
1 Очевидно, учащимся будет трудно разобраться в морфологической
структуре формы бросай, приведенной в таблице. Знак суффикса, поставлен-
ный над -й, учащиеся могут принять за обозначение суффикса повелительного
наклонения. В действительности суффикс -й, как мы полагаем, является суф-
фиксом основы настоящего времени.
141
единственного или множественного числа изъявительного накло-
нения: пусть идет, пускай остаются. Благодаря сложному со-
ставу эта форма может передавать оттенки значения в зависи-
мости от постановки ударения на частице или на глаголе. При
ударении на глаголе (Пусть он поёт) явственно ощущается зна-
чение побуждения. Когда ударение падает на частицу (Пусть
он поет), преобладает оттенок разрешения. Поскольку повели-
тельное наклонение в целом связано с обращением к лицам, зна-
чение побуждения у форм 3-го лица становится невыразитель-
ным, когда субъектом действия выступает неодушевленный пред-
мет, например: Пусть белье висит на веревке, Пусть дверь оста-
ется открытой.
Формы повелительного наклонения в переносном значении
обозначают условное действие, подобно формам сослагательного
наклонения, например: Приди я на пять минут раньше, я бы
не опоздал. Кроме того, формы повелительного наклонения упо-
требляются «вместо изъявительного для обозначения внезапных
и неожиданных фактов» (Пешковский, 19, 212): а он возьми и
убеги.
§ 28. Категория времени. Категория времени показывает от-
ношение действия к моменту речи или ко времени другого дей-
ствия (Бондарко, Буланин, 110, 76).
Отношение действия к моменту речи представлено тремя слу-
чаями. Во-первых, действие включает в себя момент речи (ре-
бенок гуляет); во-вторых, действие происходит до момента речи
(ребенок гулял); в-третьих, действие следует за моментом речи
(ребенок будет гулять). Та>к различаются настоящее, прошед-
шее и будущее время. Употребление форм времени с точки зре-
ния момента речи носит название абсолютного употреб-
ления, а сами формы называются формами абсолютного
времени.
Употребление форм времени по отношению ко времени дру-
гого действия называется относительным, а сами формы
называются формами относительного времени.- Относи-
тельное время характерно для сказуемого придаточного изъясни-
тельного предложения. Так, в предложении Я видел, как онидет
по улице форма идет обозначает действие, одновременное дей-
ствию видел (одновременность в плане прошедшего); в пред-
ложении Я сообщу, что он приехал форма приехал обозначает
действие, предшествующее действию сообщу (предшествование в
плане будущего); в предложении Я подумал, как встречусь с
ним форма встречусь обозначает действие, следующее за дей-
ствием подумал (следование в плане прошедшего).
Формы относительного времени в русском языке не имеют
особых морфологических показателей. Форма идет, выступаю-
щая в одном случае как относительная (Я видел, как. он идет по
улице), в другом случае (Смотрите, вот он идет по улице) яв-
ляется абсолютной. Русскому языку, однако, свойственны спе-
142
циальные глагольные формы, имеющие относительное значение:
это причастия и деепричастия.
Система времен русского глагола. Систему вре-
мен русского глагола образуют формы изъявительного наклоне-
ния. (В формах повелительного и сослагательного наклонений
временные различия отсутствуют.)
В современной научной и вузовской грамматике обычно при-
нимается система пяти времен, а именно: наст, время несов. ви-
да (открывает); прош. время несов. вида (открывал); прош.
время сов. вида (открыл); буд. время несов. вида (будет откры-
вать); буд. время сов. вида (откроет). Глаголы несовершенного
вида имеют гри формы времени, глаголы совершенного вида—
две формы: у них отсутствует форма настоящего времени.
Временные формы русского глагола являются на самом де-
ле видо-временными, так как в них переплетаются значения вре-
мени и вида. Но все же различие, например, между открыл и
открывал не может быть сведено только к различию совершен-
ного и несовершенного вида. Открыл и открывал различаются
своими временными значениями. Считать то и другое просто
формами прошедшего времени — значит упрощать проблему.
До сих пор мы имели в виду систему времен действительного
залога. В страдательном залоге насчитывается не пять, а шесть
временных форм. Шестой формой является форма перфекта
(см.стр. 132).
Наибольшим морфологическим своеобразием характеризуют-
ся формы прошедшего времени. Они имеют суффикс -л- (изучал,
изучался), но лишены личных окончаний и изменяются только
по родам и числам. По происхождению это формы причастий
прошедшего времени на -л, которые в древнерусском языке вхо-
дили в состав сложных форм прошедшего времени с вспомога-
тельным глаголом быть в спрягаемой части. После утраты слож-
ных форм причастие на -л превратилось в личную форму про-
шедшего времени, не приобретя, однако, никаких дополнитель-
ных морфологических черт. Можно согласиться с теми лингви-
стами, которые говорят о наличии у форм прошедшего времени
в качестве показателей лица личных местоимений1.
Форма будущего времени несовершенного вида является
составной, аналитической: будет изучать, будет изучаться. Лек-
сическое значение глагола и грамматические значения несовер-
шенного вида и залога (действительного или страдательного)
выражаются формой инфинитива, а значения времени, лица и на-
клонения— формой будущего времени вспомогательного глаго-
ла быть.
1 «Формы лица в прошедшем времени (и в условном наклонении) выра-
жаются аналитически присоединением личных «префиксов», личных местоиме-
нии 1-го и 2-го лица (я ходил, ты ходил, мы ходили, вы ходили)» (Виногра-
дов, 6, 362).
143
Значения форм времени1. Форма настоящего
времени несовершенного вида имеет два основных
значения. Во-первых, она обозначает действие конкретное, проте-
кающее на протяжении определенного отрезка времени (хотя бы
и очень широкого), включающего момент речи. Такое употреб-
ление форм наст, времени носит название-настоящего актуаль-
ного. Во-вторых, она обозначает действие, не связанное с мо-
ментом речи. Это настоящее неактуальное.
Настоящее актуальное представлено тремя вариан-
тами.
1.	' Настоящее момента речи обозначает действие,
протекающее в момент речи. Оно выступает, как правило, в кон-
текстах, которые подчеркивают протекание действия в данный
момент: Постой, царевич. Наконец, Я слышу речь не мальчика,
но мужа (Пушкин). Характерны для этих контекстов формы
повелит, наклонения типа смотри, посмотрите, при посредстве
которых обращается внимание на действие, совершающееся в
момент речи: Посмотри: вон, вон играет, Дует, плюет на меня;
Вон — теперь в овраг толкает Одичалогоконя (Пушкин. Бе-
сы). Конкретный характер протекающего действия может быть
подчеркнут при помощи частиц вот, вон: Вот бегает дворовый
мальчик (Пушкин). Разновидностью настоящего момента ре-
чи является настоящее репортажа, когда формы наст,
времени употребляются в рассказе о событиях; происходящих
на глазах рассказчика. Таковы, например, репортажи о спортив-
ных соревнованиях (типа Мячуходитза лицевую линию) или о
торжественных встречах или проводах. События и рассказ о них
практически осуществляются одновременно.
2.	Расширенное настоящее обозначает действие, ко-
торое осуществляется в момент речи, но не ограничивается им,
а охватывает также период и до момента речи, причем не ис-
ключено, нто действие будет продолжаться и после момента ре-
чи: Пора вставать: седьмой уж час, Онегин, верно, ждет уж нас
(Пушкин). Для расширенного настоящего характерны контек-
стуальные показатели типа давно, уже, с прошлого года и др.,
подчеркивающие, что действие не замыкается в пределах мо-
мента речи, например: Этот вопрос обсуждается уже давно. На-
стоящее расширенное обозначает также состояние, длящееся
определенное время, например: Я учусь в шестом классе. Ясно,
что это состояние длится с сентября по июль.
3.	Настоящее постоянного действия обозначает
действие, длящееся очень долго, бесконечно, постоянно. В этом
случае глагол выражает скорее характеристику предмета или
квалификацию каких-то отношений, а не действие в узком смыс-
ле, например: Ленинград находится в северо-западной части
1 Даются в основном по книге Бондарко и Буланина «Русский гла-
гол» (110).
144
СССР; Волга впадает в Каспийское море; Права граждан в
СССР охраняются законом,
В отличие от настоящего актуального, которое, при всех
различиях своих вариантов, все же ориентировано на момент
речи, настоящее неактуальное не указывает на отнесен-
ность действия к моменту речи. Можно наметить два основных
типа настоящего неактуального. Во-первых, это обозначение дей-
ствия повторяющегося, обычного, не связанного с конкрет-
ным моментом, например: «Однако плохо же тебя кормят твои
хозяева!» — говорил незнакомец, глядя, с какой свирепой жад-
ностью она глотала неразжеванные куски (Чехов. Каштанка);
Несомненно, кто-то высасывает жизнь из этой странной девоч-
ки, которая плачет тогда, когда другие на ее месте смеются
(Короленко. В дурном обществе); Для стада баранов тот
баран, который каждый вечер отгоняется овчаром в особый ден-
ник к корму и становится вдвое толще других, должен казаться
гением (Л. Толстой. Война и мир); Цыплят по осени считают;
Кто не работает, тот не ест. Идея повторяемости, обычности
действия может подчеркиваться обстоятельствами типа часто,
всегда, обычно, каждый день: Каждое утро он встает в 6 часов;
Он всегда опаздывает на занятия. Другой разновидностью на-
стоящего неактуального является обозначение возможности
(невозможности), способности совершать действие: Он малый с
головой и славно пишет, переводит (Грибоедов); У нас чи-
жики так и мрут. Мичман уж пятого покупает— не живут в на-
шем воздухе, да и только (Достоевский. Бедные люди);
Этот мальчик хорошо рисует; Он говоритпо-французски и читает
по-немецки. Здесь действие выступает как определенная харак-
теристика умений и способностей субъекта.
Формы прошедшего времени несовершенного
вида обозначают, во-первых, действие конкретное, единич-
ное, происходившее в определенное время в прошлом: Раз в кре-
щенский вечерок Девушки гадали (Жуковский); К хозяйке
дама приближалась, За нею важный генерал (Пушкин); Он
ел и бросал ей кусочки (Чехов. Каштанка); Пока шел разго-
вор с Раевским и диктовался приказ, Вольцоген вернулся от Барк-
лая (Л. Толстой). Во-вторых, они обозначают действие обыч-
ное, п о в т о р я ю щ е е с я: Маруся всякий раз всплескивала ру-
чонками, и глаза ее загорались огоньком неподдельного вое-
торга (Короленко); Моя маленькая приятельница почти ни-
когда не бегала и смеялась очень редко (Короленко); Он
вспомнил, что за елкой для господ всегда ходил в лес дед и
брал с собою внука (Чехов. Ванька); Не для всякого зажгут
и две свечи: свечка покупалась в городе на деньги и береглась,
как все покупные вещи, под ключом самой хозяйки. Огарки бе-
режно считались и прятались (Гончаров). В-третьих, фор-
мы прошедшего несовершенного обозначают имевший место в
прошлом факт безотносительно к единичности
10 Заказ 7443
145
или повторяемости действия. Такое употребление ха-
рактерно для разговорной речи, часто встречается в вопросах:
Вы читали эту книгу?; Вам звонили из министерства?; Вы об
этом рассказывали?; «Насчет сироток-то говорили ли вы ему,
Андрей Осипыч?»— спрашивает она доктора. — «Разговари-
вала» (С а л т ы к о в-Щ е д р и н).
Прошедшее время совершенного вида пред-
ставлено двумя основными значениями. Во-первых, оно ’ обоз-
начает действие как факт, событие в прошлом или как
сумму фактов, ряд следующих друг за другом событий в прош-
лом, например: Но в эту критическую минуту раздался вдруг
за открытым окном резкий голос Тыбурция (Короленко);
Девочка улыбнулась, прижала к себе куклу и успокоилась
(Короленко); Кот еще сильнее выгнул спину, зашипел и
ударил Каштанку лапой по голове (Чехов); Верочка была
оставлена в покое и на другое утро без всякой помехи отправи-
лась в Гостиный двор (Чернышевский); Первого августа
было получено второе письмо от князя Андрея (Л. Толстой);
Так я найден и поднят был (Лермонтов. Мцыри). Формы
прошедшего совершенного с этим значением очень широко
употребляются в повествовании. Во-вторых, формы прошедше-
го совершенного имеют перфектное значение, т. е. обозначают
результат действия в прошлом, существенный для
момента речи или фиксируемый в момент речи (поэтому такое
значение часто проявляется в прямой речи): «Тыбурций при-
шел1» — промелькнуло у меня в голове (Короленко); «Се-
рый камень высосал из нее жизнь», — пояснил опять Валек, по-
прежнему смотря в небо (Короленко); [Актер] Пропил я ду-
шу, старик... (Горький. На дне); [Любовь Андреевна] А где же
теперь этот способ? [Фире] Забыли. Никто не помнит (Чехов.
Вишневый сад); [Лука] (вводит Анну) Ну, вот и доползли
(Горький. На дне). Перфектное значение постоянно проявля-
ется в разговорной речи. Реплики Понял (как сигнал того, что
смысл сказанного усвоен), Приехали (при окончании поездки),
Ушел (в ответ на вопрос, где такой-то), Забыл (констатация
факта забывчивости) и пр. обычны для разговорной речи. Дру-
гой оттенок этого значения связан с фиксацией каких-то внеш-
них признаков (обычно перемен) в субъекте, с его качественной
характеристикой. В этом значении часто выступают глаголы,
обозначающие переход из одного состояния в другое: Старцев
еще больше пополнел, ожирел, тяжело дышит и уже ходит, от-
кинув назад голову (Чехов. Ионыч); Моя маленькая приятель-
ница лежала серьезная и грустная, с печально вытянутым ли-
чиком. Закрытые глаза слегка ввалились и еще резче оттенились
синевой. Ротик немного раскрылся, с выражением детской печа-
ли (Короленко); [Ольга] ...Андрей был хорош, только он рас-
полнел очень. Это к нему не идет. А я постарела, похудела силь-
но, оттого, должно быть, что сержусь в гимназии на девочек
146
(Чехов. Три сёстры). Этот.оттенок также вполне обычен для
разговорной речи. Рассказывая, например, о каком-то запустении
(пол прогнил , штукатурка осыпалась, стены потрескались, кры-
ша провалилась ) или фиксируя внешний вид человека (Как ты
вырос и возмужал за лето; Что с вами, вы так побледнели ; У
тебя пуговица оторвалась), мы используем формы прошедшего
совершенного в перфектном значении 1.
Значения форм будущего времени несовершен-
ного вида сходны с значениями прошедшего несовершенного.
Можно выделить, во-первых, будущее конкретного единич-
ного действия: «Возьми вон там, — указал он Валеку на боль-
шую корзину, которую, войдя, оставил у порога, — да разведи
огонь. Мы будем сегодня варить обед» (Короленко); При-
ходите ко мне, вам будет у нас весело: мы будем вместе читать,
будем старое вспоминать. Федора о своих богомольных странст-
виях. рассказывать будет (Достоевский. Бедные люди). Во-
вторых, формы будущего несовершенного обозначают обычное,
повторяющееся действие: Или вот Порфишка-кровопивец:
наймет адвоката, а тот и будет тебе повестку за повесткой при-
сылать (С а л т ы к о в-Щ е д р и н); Басни Крылова давно уже
пережили творения Карамзина; они будут читаться до тех пор,
пока русское слово не перестанет быть живою речью живого
народа (Белинский); Встречаться с тобою реже Мы будем
по вечерам (В. Гусев. Слава); Почта будет доставляться
ежедневно в три часа. В-третьих, формы будущего несовершен-
ного могут обозначать действие как обобщенный факт в
отвлечении от характера его протекания. Обыч-
ным контекстом для этого значения является вопрос, выясняющий,
будет иметь место действие или нет. При этом логическое уда-
рение падает на вспомогательный глагол: Будешь играть? (чи-
тать?, заниматься?, ужинать?, драться?, гулять?); «Эй, послу-
шай-ка!— крикнул мне Валек, когда я отошел на несколько
шагов.—/I ты болтать не будешь, что был у нас?» (Королен-
ко); «Это мои сундуки перетаскивают,—отозвалась Арина
Петровна и не без иронии прибавила: — будешь, что ли, осмат-
ривать?» (С а л ты ко в-Ще д р и н); Знаете ли вы, что у вас в
Алма-Ате будет формироваться новая дивизия? (Бек. Волоко-
ламское шоссе).
Формы будущего времени совершенного вида
обозначают главным образом конкретное единичное дейст-
вие: Сегодня я возьму с собой Тетку и Федора Тимофеевича.
В египетской пирамиде ты, Тетка, сегодня заменишь покойного
Ивана Ивановича. Черт знает что!.. Осрамимся, провалимся
(Чехов). Они могут иметь и значение настоящего неак-
туального, в частности действия повторяющегося:
1 Мы оставляем в стороне вопрос о том, как соотносятся перфект страда-
тельного залога и прошедшее совершенное на -л с перфектным значением.
W	147
Вертит очками так и сяк: То к темю их прижмет, то их на хвост
нанижет, то их понюхает, то их полижет (Крылов); Буря
мглою небо кроет, Вихри снежные крутя. То, как зверь, она за-
воет. То заплачет, как дитя (Пушкин); Кухня у нас большая,
обширная, светлая. Правда, по утрам чадно немного, когда ры-
бу или говядину жарят, да и нальют и намочат везде, зато уж
вечером рай (Достоевский. Бедные люди) или действия
возможного: Их разве слепой не заметит (Некрасов); В иг-
ре ее конный не словит, В беде— не сробеет, спасет, Коня на
скаку остановит, В горящую избу войдет (Некрасов). Форма
будущего совершенного может также употребляться для обо-
значения действия как характерного свойства: Гы всег-
да все перепутаешь.
Переносное употребление форм времени.
Помимо абсолютного и относительного употребления форм
времени, можно выделить еще переносное употребление. При
переносном употреблении наблюдается несоответствие основно-
го значения форм времени и значения контекста. Типичным
примером этого является использование форм настоящего не-
совершенного в рассказе о прошлом, т. е. настоящее историче-
ское, например: Выхожу я вчера из дома и вижу... Здесь форма
настоящего времени обозначает действие, происходившее до
момента речи, на что указывает наречие вчера.
Употребление форм времени в переносном значении несет в
основном стилистические функции. Настоящее историческое,
например, широко используется как форма оживленного по-
вествования о событиях прошлого, которые развиваются как
бы на глазах у говорящего: Вечером, часов в восемь, просыпа-
юсь (вы знаете, маточка, что я часочек-другой люблю поспать
после должности), свечку достал, приготовляю бумаги, чиню
перо, вдруг, невзначай, подымаю глаза, — право, у меня серд-
це вот так и запрыгало (Достоевский. Бедные люди). Дру-
гая разновидность переносного употребления настоящего несо-
вершенного — это настоящее намеченного действия, обознача-
ющее действие, в осуществлении -которого в ближайшем буду-
щем говорящий совершенно уверен: Завтра я покупаю билеты и
еду на юг. (Наречие завтра указывает, что действие совершит-
ся после момента речи.) В разговорной речи встречается пере-
носное употребление форм прошедшего совершенного в кон-
тексте будущего: Теперь мы погибли, мы пропали. То же на-
блюдается в разговорных формулах типа Так я ему и поверил,
так я его и испугался. Формы будущего совершенного могут
употребляться для передачи событий прошлого. Например, в
сочетании с усилительной частицей как они обозначают внезап-
ное, стремительно наступившее действие: Как царица отпрыг-
нет, Да как ручку замахнет , Да по зеркальцу как хлопнет,
Каблучком-то как притопнет (Пушкин); Герасим глядел,
глядел, да как засмеется вдруг (Тургенев).
S48
§ 29. Категория лица. Безличные глаголы. Категория лица
обозначает отношение действия к говорящему, собеседнику и к
лицу или предмету, о котором идет речь. Форма 1-го лица пока-
зывает, что совершает действие, т. е. является его субъектом, сам
говорящий; форма 2-го лица показывает, что субъектом действия
является тот, к кому обращаются с речью, собеседник; форма
3-го лица показывает, что субъектом действия является тот, о
ком говорят. В современной школьной грамматике лицо причис-
ляется к непостоянным признакам глагола; понятие о значении
форм лица не дается.
В формах 3-го лица иногда выделяют неопределенно-личное
значение (За стенкой ссорятся) и безличное (Из щели дует). За
счет этого число лиц в русском языке может быть увеличено до
пяти, как это мы находим у Овсянико-Куликовского (17, 101)\
однако изложенная выше система трех лиц является не только
более распространенной и более традиционной, но и, по-видимо-
му, более рациональной, так как исходит из более универсальных
предпосылок. Существенно также, что категория лица в глаголе
тесно связана с категорией числа: в формах лица всегда присут-
ствует и различие по формам числа (пою, поем; поешь, поете;
поет, поют) Ч Если учесть еще формы прошедшего времени и со-
слагательного наклонения, в которых различие глагольных лиц
морфологически не выражено (я, ты, он пел; мы, вы, они пели
бы), то получится, что общее число личных форм глагола значи-
тельно превышает число три. Поэтому понятна тенденция к рас-
ширительному пониманию категории лица и к увеличению числа
глагольных лиц уже на другой основе, чем у Овсянико-Куликов-
ского. Так, например, полагают, что «глагол в современном рус-
ском языке имеет 10 грамматических лиц»1 2, причем 4-е, 5-е и 6-е
лица представлены соответственно формами несем, несете, несут,
а 10-е лицо — формами несли, несли бы. При всей необычности
такой трактовки она все же имеет в качестве положительной чер-
ты то, что в явном виде заостряет внимание на содержании
форм лица за пределами шести личных форм настоящего вре-
мени.
Безличные глаголы рассматриваются в школьной грамматике
более подробно. Они обозначают действие безотносительно к
субъекту и выступают лишь в формах 3-го лица ед. числа (смер-
кается) и прош. времени среднего рода (смеркалось). Ограни-
ченность словоизменения безличных глаголов находит отраже-
ние в их определении: «Безличными называются глаголы, кото-
рые не изменяются ни по лицам, ни по числам» (Бархударов и
Крючков, 176, 199). Однако категориями лица и числа грамма-
1 «Правильнее было бы каждую глагольную форму (и ед. и мн. числа)
рассматривать как особое лицо и считать, что у нас существуют не три лица,
а целых шесть» (Современный русский язык— 1952, 20, 350),
2 Юдин А. А. Лицо в глаголе как грамматическая категория. — «Учен,
зап. Моск. обл. пед. ин-та», 1970, т. 278, вып. 17., с. 224.
149
тическая дефективность безличных глаголов не ограничива-
ется. Для них невозможны форумы повелительного наклонения
(«смеркайся», «нездоровься»), а также, что менее очевидно,
формы причастий («смеркающийся», «нездоровившийся») и
деепричастий («смеркаясь», «нездоровясь»). Естественно, что
речь идет не об узко морфологической невозможности (глаголы
смеркается и нездоровится принадлежат к продуктивным мор-
фологическим типам, и поэтому чисто теоретически формы
«смеркающийся» и «нездоровясь» вполне допустимы), а о не-
возможности их употребления в контексте. В самом деле, выра-
жения типа «День, смеркаясь, клонился к ночи» или «нездоро-
вящийся больной» представляют грубое нарушение норм рус-
ского языка. Грамматическая недостаточность безличных
глаголов обусловлена, конечно, их семантикой. Указание на се-
мантику входит в определение безличных глаголов, предлага-
емое в учебнике для V—VI классов (175, 193): безличные гла-
голы «обозначают действия, которые происходят сами по себе,
без действующего лица (предмета)»1.
Само понятие безличного глагола требует известных уточне-
ний, поскольку можно говорить как бы о разных степенях без-
личности в русском языке. Во-первых, имеется немногочислен-
ная группа собственно безличных глаголов, обозначающих явле-
ния природы (смеркается, светает, вызвездило, дождит, вьюжит,
вечереет) и состояния человека (нездоровится, знобит, лихора-
дит, тошнит, свербит) и выступающих только в безличных пред-
ложениях. Гораздо более многочисленна группа глаголов, вы-
ступающих и в безличных, и в личных конструкциях: а) ветер
дует — из окна дует, снег тает — сегодня на улице тает, звенит
звонок — в ушах звенит, мотор гудит — в голове гудит, я отдаю
вам эту книгу — в боку отдает; меня тянет ко сну, его трясет от
страха, ему везет; б) лодку опрокинуло волной,.дорогу занесло
снегом, осколком ранило женщину, взрывной волной выбило
стекла, молнией зажгло дерево, градом побило рожь1 2. В глаго-
лах этой группы можно отметить расхождение личных и без-
личных значений (везет, отдает). Кроме того, в примерах под-
группы б) глагол обозначает действие определенного субъекта
(неличного), выступающего как некая стихийная сила. Ясно, что
определение безличных глаголов полностью применимо только к
собственно безличным глаголам. Глагольное безличное сказуе-
мое— это более широкое понятие, чем безличный глагол.
• В конструкциях типа Ему не сидится, не лежится, не спится,
не работается; Здесь легко дышится, живется, думается, рабо-
тается, читается следует, на наш взгляд, усматривать не особые
безличные глаголы лежится, работается и пр., а безличные фор-
1 Формальное определение безличных глаголов (Бархударов и Крючков)'
и семантическое (учебник для V—VI классов) дополняют друг друга, но ни
в коем случае друг другу не противоречат.
2 См.: Дымарская-Бабалян, 117.
150
мы личных глаголов лежать, работать и пр., образованные при-
соединением незалогового -ся в безличном значении.
§ 30. Причастие. Причастие можно определить как одну из
основных форм глагола, обладающую свойствами глагола и
прилагательного. Глагольными признаками причастия являют-
ся грамматические категории вида, залога и особая непреди-
кативная категория времени. Признаками, общими у причас-
тий с прилагательными (адъективными признаками), являются
грамматические категории рода, числа и падежа, образование
кратких форм у страдательных причастий, синтаксическая
функция согласованного определения (больной ребенок, — пла-
чущий ребенок).
Близость причастий и прилагательных находит свое выраже-
ние в широко распространенном явлении адъективации прича-
стий, т. е. их перехода в прилагательные: блестящий огонек —
блестящий талант,
В русистике преобладает подход к причастию как к форме
глагола. Есть, однако, и иные суждения. Во-первых, причастие
считается самостоятельной частью речи (Овсянико-Куликов-
ский, 17, 49). Во-вторых, по формальным признакам причастия
сближают с прилагательными и включают в состав послед-
них. Такова позиция представителей формального направления,
а также Богородицкого (3, 105—106). Наконец, причастия рас-
сматриваются как «гибридное», глагольно-адъективное образо-
вание (Виноградов, 6, 21. Причастия описываются в главе о
прилагательном) или как «смешанная» часть речи (Пешков-
ский, 19, 141). Однако все эти авторы подчеркивают тесную
связь причастия с системой глагола.
Образование причастий1. Образование причастий
связано с глагольной переходностью и с категорией вида. От
переходных глаголов образуются причастия и действительного
и страдательного залога (читающий, читавший, читаемый, чи-
танный), от непереходных глаголов—только причастия дейст-
вительного залога (спящий, спавший).
От глаголов несовершенного вида образуются причастия
как настоящего, так и прошедшего времени (сидящий, сидев-
ший, читаемый, читанный), от глаголов совершенного вида —
только причастия прошедшего времени (засидевшийся, прочи-
танный).
Таким образом, теоретически допустимы следующие вари-
анты образования причастий в зависимости от указанных при-
знаков глаголов (см. табл. 4 на стр. 152).
В действительности образование причастий подчиняется бо-
лее сложным закономерностям, поскольку страдательные при-
частия прош. времени образуются главным образом от глаго-
лов сов. вида и не образуются от глаголов несов. вида с суффикса-
1 О суффиксах и основах причастий см. § 21.
151
Таблица 4
Причастия Глаголы	Действительные		Страдательные	
	настоящее время	прошедшее время	настоящее время	прошедшее время
I. Переходный несов. вида (читать)	читающий	читавший	читаемый	читанный
II. Переходный сов. вида (нагрузить)	—	нагрузив- ший	—	нагружен- ный
III. Непереходн. несов. вида (лежать)	лежащий	лежавший	—	—
IV. Непереходный сов. вида (очнуться)	t -	очнувшийся	—*	—
Таблица 5
Причастия Глаголы	Действительные		Страдательные	
	настоящее время	прошедшее время	настоящее время	прошедшее время
I. Переходные несов. вида (читать)— тип непродуктивный	читающий	читавший	читаемый	читанный
II. Переходные несов. вида (нагружать) — тип продуктивный	нагружа- ющий	нагружа- вший	нагружа- емый	—
III. Переходные сов. вида (нагрузить)	—	нагрузи- вший	—	нагружен- ный
ми -ыва-1-ива-, ~ва~, -а-. Поэтому в таблицу причастий целесооб-
разно внести поправки. См. табл. 5 на стр. 152. (Так как непе-
реходных глаголов это не затрагивает, мы не воспроизводим
две последние строчки из табл. 4.)
Таким образом, по набору возможных форм причастий рус-
ские глаголы делятся на 5 типов — 3 типа переходных глаго-
лов и 2 тиЦа непереходных, из которых первый является непро-
дуктивным *.
1 Говоря о типах глаголов, мы не учитываем того, что от многих глаголов
не образуются страдательные причастия наст, времени. Например, глагол
писать, относящийся к одному типу с читать (первому), отличается от него
отсутствием страдательного причастия наст, времени.
152
Образование страдательных причастий обычно рассматри-
вается вне связи с категорией залога. Мы, однако, считаем, что
образование страдательных причастий от глаголов неоов. вида
должно соответствовать общим закономерностям образования
форм страдательного залога. Формы страдательного залога об-
разуются при посредстве залогового суффикса -ся, который
присоединяется к формам действительного залога глаголов
несов. вида. Поэтому, например, от действительных причастий
читающий, пишущий, читавший, писавший можно образовать
формы страдательного залога читающийся, пишущийся, читав-
шийся, писавшийся. Причастные суффиксы - ущ-(-ащ-) и
-вш-(-ш-) имеют только значение времени (первый — настояще-
го времени, второй — прошедшего), но не залога. Значение
действительного залога у причастий, как и у других форм гла-
гола, выражается отсутствием показателя страдательного зало-
га: читающий, читавший; значение страдательного залога выра-
жается залоговым суффиксом -ся: читающийся, читавшийся.
Страдательные причастия наст, времени на -щийся, обра-
зующиеся от глаголов типа читать, имеют в качестве граммати-
ческого синонима причастия с суффиксом -ем-, -им-: читаю-
щийся— читаемый. Ср.: книги, читающиеся школьником —
книги, читаемые школьником. Формы на -мый более употреби-
тельны. Зато страдательные причастия на -щийся от глаголов
типа писать (пишущийся) не имеют конкурирующего синонима
ввиду отсутствия формы «пишемый».
Страдательные причастия прош. времени на -вшийся рас-
пространены гораздо шире. Существенно, что они образуются
и от тех глаголов (типа доставлять, нагружать), от которых
причастия на -нный невозможны. Что же касается глаголов чи-
тать, писать, то они имеют причастия читанный, писанный, ол-
нако эти причастия, как мы покажем ниже, крайне непродук-
тивны.
Приведем примеры употребления страдательных причастий
с суффиксом -ся: Светлица была убрана во вкусе того времени,
о котором живые намеки остались только в песнях да в народ-
ных думах, уже не поющихся более на У крайне бородатыми
старцами слепцами в сопровождении тихого треньканья банду-
ры (Гоголь. Тарас Бульба); И Нехлюдов, с страстностью
своей натуры, весь отдался этой новой, одобряющейся всеми
его окружающими жизни и совершенно заглушил в себе тот
голос, который требовал чего-то другого (Л. Толстой. Воск-
ресение); У броневой набережной Балтийского завода, образо-
ванной низкими громадами достраивающихся здесь линейных
кораблей, эти цвета приобретали флотскую ясность (Собо-
лев. Капитальный ремонт); ...используется такой метод, как
применяющееся сегодня введение больным так называемой по-
ляризующей смеси («Наука и жизнь», 1970, № 2); Конечно,
всегда, даже в самые худшие годы свои, был он лучше всех
153
окуриалов, существовавших в России до «Московского журнала»,
издававшегося Карамзиным в 1791 и 1792 годах (Белинский);
Беседа двух светил, ведшаяся на английском языке, была пре-
рвана прилетом доктора Григорьева и будущего чемпиона мира
Алехина (Ильф и Петров); Задержанный оказался матерым
бандитом, приговаривавшимся к расстрелу, замененному дли-
тельным заключением («Известия» от 19 марта 1969 г.). Нам
кажется, что дать непротиворечивую грамматическую характе-
ристику приведенным формам на -ся без признания их страда-
тельными причастиями невозможно.
С учетом образований на -ся в таблицу причастий от пере-
ходных глаголов (непереходные глаголы всем этим не затра-
гиваются) можно еще раз внести поправки (см. табл. 6). Отме-
тим, что переходные глаголы несов. вида, теоретически допус-
кающие все четыре причастные формы, и образуют как раз все
четыре за счет форм на -ся.
Таблица 6
Причастия Г л а го л ы	Действительные		Страдательные	
	настоящее время	прошедшее время	настоящее время	прошедшее время
I. Переходные несов. вида читать	читающий	читавший	читаемый и чита- ющийся	читанный и читавшийся
писать	пишущий	писавший	пишущийся	писанный и писавшийся
нагружать	нагружа- ющий	нагружа- вший	нагружа- емый и нагружа- ющийся	нагружа- вшийся
II. Переходные сов. вида нагрузить	—	нагрузи- вший	—	нагружен- ный
Изложенная трактовка образования причастий не является
общепризнанной Пассивные формы на -ся еще недостаточно
учитываются при описании причастий, хотя этот тип причастий
давно упоминается в научной литературе и отражен в учебниках
для вузов (см.: Современный русский язык—1964, 21, 180—
181). Школьная грамматика его пока не затрагивает.
Категория вида у причастий. Грамматическая кате-
гория вида у причастий имеет некоторые особенности. Во-пер-
вых, причастиял! присущи далеко не все те частные видовые зна-
154
чения, которыми обладают личные формы. Так, действие повто-
ряющееся, типичное, представляемое как единичное и конкретное
(типа Он всегда все перепутает), не может быть выражено при-
частием. Также не может быть передано при помощи причастия
значение действия как обобщенного факта (типа Вы читали эту
книгу?). Во-вторых, имеются различия между действительными
и страдательными причастиями по отношению к способам дей-
ствия. Действительные причастия образуются от глаголов всех
способов действия (предоставляем возможность читателю убе-
диться в этом самому, образовав причастия от глаголов, ука-
занных при обзоре способов действия; см. стр. 122—123) и соот-
ветственно передают значения всех способов действия. Страда-
тельные причастия образуются только от переходных глаголов;
поэтому для них исключаются способы действия, представленные
лишь непереходными глаголами: взаимный способ действия
(переговариваться),, обозначение состояния (скучать, спать),
переход в другое состояние (мокнуть, толстеть). Страдательные
причастия обозначают преимущественно результативный харак-
тер действия, т. е. или направленность действия на достижение
результата (изучаемый), или же само достижение результата
(изученный). Результативное значение свойственно в принципе
всем страдательным причастиям прош. времени сов. вида. Из
этого значения легко развивается значение состояния.
Особенность проявления категории вида заключается также
в том, что страдательные причастия прош. времени образуются
главным образом от глаголов сов. вида: сваренный, прочитанный,
увиденный, раскрашенный. Формы несов. вида на -нный, -тый
(варенный, виденный, крашенный, мытый) непродуктивны1. Та-
кие причастия употребляются лишь при наличии зависимых слов,
которые служат показателем глагольности. Без этого показателя
употребляются соответствующие отглагольные прилагательные.
В силу орфографической традиции причастия и прилагательные
различаются написанием нн и я; поэтому в учебно-методической
литературе актуальными являются сопоставления типа крашен-
ный краской пол — крашеный пол.
Несомненная ущербность причастных форм несов. вида типа
крашенный вызвала к жизни утверждение, что это вообще не
причастия. Так, В. В. Лопатин (127, 38) указывает, что образо-
вания типа вареный, колотый являются прилагательными и упо-
требляются преимущественно как прилагательные по граммати-
1 Ср., например, следующее высказывание: «Страдательные причастия
прошедшего времени от глаголов несовершенного вида малоупотребительны и
немногочисленны. Таковы причастия битый, виденный, краденный, ношенный,
слышанный, читанный. Подобные образования легко утрачивают значение
времени и вида, теряют способность сочетаться с творительным падежом-дей-
ствующего липа, а также способность управлять падежами и превращаются в
прилагательные» (Грамматика-1952, 10, 513). См. аналогичные суждения:
Шахматов, 23, 199; Виноградов, 6, 227.
155
ческим причинам, а именно из-за несоответствия их значения
видовому значению соответствующих глаголов: «...значению не-
завершенного действия в глаголах (варить, рвать, крыть и т. п.)
противопоставлено перфектное, результативное значение в при-
частных образованиях. Слова вареный, мороженый, балованный,
рваный, крытый и т. п. близки по значению к причастиям от соот-
ветствующих глаголов совершенного вида — сваренный, заморо-
женный, избалованный, порванный, покрытый; в семантике обоих
рядов образований преобладает результативность». По мнению
В. В. Лопатина (127, <39),даже наличие при отглагольных прила-
гательных типа жареный пояснительных слов (жаренный на мас-
ле, печенный в золе картофель; крытый железом сарай; гружен-
ный углем вагон) не может служить признаком их причастной
природы, так как для образований этого типа нехарактерна со-
четаемость с формой творительного падежа, обозначающей субъ-
екта действия (неупотребительны сочетания типа «груженный
рабочими вагон»), т. е. они лишены самого яркого подтвержде-
ния их глагольной природы.
Представляется, однако, что вопрос об образованиях типа
крашенный сложнее. Его можно сформулировать следующим об-
разом: образуются или нет от глагола красить и вообще от бес-
приставочных переходных глаголов несов. вида формы страда-
тельных причастий прош. времени с суффиксами -нн- или -т-1.
В духе рассмотренных выше суждений В. В. Лопатина и соли-
дарной с ним Л. П. Калакуцкой (120,/75) на этот вопрос следует
ответить отрицательно. Однако как же тогда расценить форму
слышанный в выражении легенда, слышанная им от деда? J\o-
полнение со значением субъекта действия им совершенно одно-
значно указывает на наличие у этой формы значения страдатель-
ного залога; не вызывает сомнения и то, что этой форме свойст-
венно временное значение. Поскольку имена прилагательные
даже отглагольные, не имеют значения времени и залога, мы вы-
нуждены признать форму слышанный причастием. Таким обра-
зом, оспаривать возможность образования страдательных при-
частий прош. времени от переходных глаголов несов. вида нет
оснований. Можно лишь говорить применительно к отдельным
глаголам о трудностях употребления таких форм в тексте. Так,
если вполне возможно выражение забор, крашенный маляром,
где маляром указывает на причастную природу формы крашен-
ный (следовательно, глагол красить имеет соответствующее при-
частие), то вряд ли допустимо выражение «правило, путанное
учеником», из чего можно сделать вывод, что страдательное
причастие прош. времени от глагола путать не используется
(или используется чрезвычайно ограниченно).
От глаголов типа красить, стричь, бить образуются и прила-
1 Здесь и ниже мы не учитываем гласный в составе суффиксов страдатель-
ных причастий.
156
гательные (крашеный, стриженый, битый), и причастия (кра-
шенный, стриженный, битый) \ причем первые употребляются
широко, без всяких ограничений, тогда как вторые употребляют-
ся очень редко.
Отмеченное В. В. Лопатиным сближение причастий типа крашенный и по-
крашенный на основе значения результата действия (см. стр. 156) объясняется
явлением «конкуренции видов», характерным для русского и других славян-
ских языков. Конкуренция видов заключается в том, что в контексте становится
возможной замена глагола одного вида глаголом другого вида (Бондарко,
Буланин, НО, 59), например: Вам в 7 часов звонили!позвонили со службы. То
же самое мы видим в случаях читанный!прочитанный на конференции доклад,
крашенный!покрашенный в белый цве1 стол. Конкуренция видов об ослабле-
нии или тем более исчезновении значения вида у той или иной глагольной
формы не свидетельствует. Тем не менее страдательные причастия прош. вре-
мени несов. вида крашенный и красившийся (забор, крашенный маляром —
забор, красившийся маляром), вряд ли являются грамматическими синонима-
ми, так как крашенный имеет результативное значение и семантически сбли-
жается с покрашенный (или выкрашенный), а красившийся имеет процессу-
альное значение несов. вида: забор, который красил маляр.
Категория времени причастий. Категория времени
причастий, в отличие от категории времени личных форм, не свя-
зана с наклонением и лицом и не является предикативной. Дру-
гое отличие состоит в том, что личным формам свойственно абсо-
лютное, относительное и переносное употребление форм времени,
а причастия выражают лишь относительное время. Причастия
наст, времени (они всегда несов. вида) обозначают действие, од-
новременное с другим действием: Я вижу приближающийся ко*
рабль, Мы знакомимся с читаемыми в институте курсами (одно-
временность в плане настоящего); Я видел приближающийся
корабль, Мы знакомились с читаемыми в институте курсами (од-
новременность в плане прошедшего); Я увижу приближающийся
корабль, Мы познакомимся с читаемыми в институте курсами
(одновременность в плане будущего). Замена причастия прида-
точным определительным (который приближается, приближался,
будет приближаться} которые читаются, читались, будут читать-
ся) обнаруживает соответствие формы времени сказуемого и зна-
чения относительного времени у причастия. Причастия прош.
времени несов. вида обычно выражают одновременность в плане
прошлого: Я видел приближавшийся корабль (т. е. корабль, ко-
торый приближался), Мы знакомились с читавшимися в инсти-
туте курсами (т. е. курсами, которые читались). Причастия
приближавшийся, читавшийся в этих контекстах синонимичны
причастиям наст, времени приближающийся, читаемый. Наконец,
причастия прош. времени сов. вида выражают предшествование
другому действию: Я вспоминаю (вспоминал, буду вспоминать)
1 Прилагательные и причастия с суффиксом -т-(битые чашки — битые под
Москвой гитлеровцы) на письме не различаются.
157
встретившегося в тот день человека; Я читаю (читал, буду чи-
тать) взятую из библиотеки книгу \
Из всех причастий наиболее специфичны своими временны-
ми значениями страдательные причастия прош. времени сов. ви-
да. Им свойственно прежде всего результативное (перфектное)
значение, например: Деревянный мост, перекинутый через узкую
речушку, кряхтит, взорагивая под колес ачи, и шатается, точно
дряхлый старик (Короленко). Причастие перекинутый обо-
значает не действие над предметом (мостом), а его состояние,
обусловленное ранее совершенным действием. Связь с действием
в данном случае не ощущается. Поэтому причастие Ререкинутый
не может быть заменено личной формой гпагола: мост, переки-
нутый...— мост, который перекинули.. Эта замена была бы
ущербной и в смысловом, и в стилистическом отношении, так
как личная форма выражает значение результата действия го-
раздо менее отчетливо, чем причастие Специфично значение при-
частия и в обособленных конструкциях обстоятельственного ти-
па, например. В котелке с краю варилось что-то, и солдат в кол-
паке и синей шинели, стоя на коленях, ярко освещенный огнем,
мешал в нем шомполом (Л. Толстой Война и мир) Здесь при-
частный оборот имеет значение «при ярком свете огня»; видо-
временное значение причастия ощущается слабо1 2 Скорее всего
можно говорить об одновременности двух событий — стоял на
коленях и был ярко освещен огнем Однако страдательные при-
частия прош времени могут иметь и более отчетливое значение
предшествующего действия: Я понял, что подслушанный мною
разговор относ иле я к моим друзьям и, быть может, также ко мне
(Короленко). В этом случае возможна замена на личную
форму: подслушанный мною разговор — разговор, который я под-
слушал.
Категория залога причастий Категория залога в
причастиях не отличается какими-либо особенностями по сравне-
нию с другими формами глагола Основные проблемы залога
причастий связаны с причастиями страдательного залога.
Страдательные причастия представлены в русском языке фор-
мами двух типов. Во-первых, это причастия с залоговым суффик-
сом -ся, образующиеся от глаголов несов вида (обсуждающий-
ся, обсуждавшийся) В этих причастиях время и залог выраже-
ны особыми морфемами; время — суффиксами -ущ-(-ащ),
-вш- (-ш)-, залог — суффиксом -ся (см. стр. 153) Во-вторых,
это причастия с суффиксами -м-, -нн-, -т-. У них время и залог
выражаются одной морфемой. Страдательные причастия наст,
времени на -мый и на -щийся являются грамматическими сино-
1 Мы изложили упрощенную схему соотношения времени причастия и
времени сказуемого.
2 «В причастиях на -нный и -тый с основами совершенного вида времен-
ные значения почти вовсе стерты» (Виноградов, 6, 228),
158
пимами. Ср. издающиеся ( = издаваемые) для школьников книги.
Страдальные причастия прош. времени на -шийся фактически не
имеют грамматических синонимов, за исключением весьма спор-
ных случаев типа доклад, читанный (читавшийся) на конферен-
ции. О соотношении причастий крашенный и красившийся мы го-
ворили на стр. 157,
Страдательные причастия на -ся являются в основном при-
надлежностью делового и научного стилей речи. В языке художе-
ственной литературы они относительно редки. Недооценка этих
причастий школьной грамматикой может пройти безболезненно,
поскольку вероятность того, что учащиеся столкнутся с ними при
анализе текстов, незначительна.
Вопрос о кратких страдательных причастиях.
Формы типа сделан, читаема 1 рассматриваются обычно как крат-
кие страдательные причастия. Думается, однако, что для этого
нет достаточных оснований. Если исходить из того, что причастие
как одна из основных форм глагола характеризуется граммати-
ческими категориями вида, залога и времени (относительного),
краткие формы не могут считаться причастиями, так как они
не выражают значения времени. Мы уже касались этого в раз-
деле о залоге; сейчас остановимся на этом подробнее.
Для полной формы причастий обычной является функция со-
гласованного определения. Поэтому в предложении со сказуемым
в личной форме (например: Он читает взятую в библиотеке кни-
гу) причастие, будучи определением, выступает как «вторая» гла-
гольная форма (ибо «первая» это, естественно, личная форма гла.
гола-сказуемого). Временное значение причастия в этом случае
устанавливается по отношению ко времени глагола-сказуемого,
т. е. является относительным. (В нашем примере причастие взя-
тую обозначает предшествование по отношению к читает,* т. е.
читает книгу, которую взял в библиотеке.) Краткие же формы
причастий, как правило, не несут определительной функции, так
как входят в состав сказуемого (Книги для занятий будут взя-
ты в библиотеке). Соотнесенность по времени со сказуемым для
них исключается. Значение времени сказуемого типа будут взя-
ты всецело определяется формой глагола быть, для формы взяты
значение времени исключается1 2.
Все, что говорилось о страдательных причастиях прош. вре-
мени, применимо и к страдательным причастиям настоящего
1 Мы используем форму жен. рода, гак как форма муж. рода (читаем)
омонимична форме 1-го лица множ, числа наст, времени.
2 Изложенные соображения относительно кратких форм причастий в рав-
ной мере справедливы и при трактовке сказуемого типа будут взяты как про-
стого глагольного, выраженного аналитической формой страдательного залога
(мы отдаем предпочтение именно этой трактовке), и при трактовке его как со-
ставного именного со связкой быть и причастием в именной части сказуемого.
(Последняя точка зрения преобладает в учебной литературе, и в частности в
школьной грамматике.)
159
времени. Формы типа читаемый (Читаемые лекции вызывали
большой интерес у слушателей) выражают относительное время,
формы типа читаема (Книга была читаема всеми) временного
значения не имеют. Следует только иметь в виду, что сказуемое
с формой типа читаема почти не употребляется, так как эта фор-
ма сугубо книжная, абсолютно чуждая разговорной речи и име-
ющая несколько архаическое звучание. Приведем несколько
примеров: Будучи узкими специалистами каждый в своей отрас-
ли, убежденными в том, что служба абвера всегда почитаема
правителями Германии, они считали себя людьми особой касты
(Кожевников. Ш.ит и меч); Ко дню рождения приготов-
ляемы были сюрпризы, какой-нибудь бисерный чехольчик на
зубочистку (Гоголь. Мертвые души); Для верной оценки вся-
кого поэта нужно время, и не раз случалось, что даже великие
гении в области искусства были признаваемы только потом-
ством (Б ел и н с к и й); ...Вы бы грызлись между собою, если бы
оба были дурны, или один из вас грыз бы другого, а другой был
бы сгрызаем, —во всяком случае была бы семейная каторга,
которою мы и любуемся в большей части супружеств (Ч е р н ы-
ш е в с к и й).
Сказуемое с формой типа читаема может рассматриваться
или как составное именное, или как аналитическая форма стра-
дательного залога несов. вида (это решение нам представляется
более последовательным). Отметим грамматическую синонимию:
был читаем — читался. Формы на -ся лишены столь явных оттен-
ков книжности и архаичности, присущих аналитической форме.
Представляется, что можно говорить о наличии у кратких
форм значения времени лишь в тех случаях, когда они выступа-
ют в функции обособленного определения, например: В привыч-
ный час пробуждена, Вставала при свечах она (Пушкин);
В уныние погружена, Гостей не слушает она (Пушкин); On-.
рятней модного паркета, Блистает речка, льдом одета (Пуш-
кин); Ей снится, будто бы она Идет по снеговой поляне, Печаль-
ной мглой окружена (Пушкин); Две жердочки, склеены
льдиной, Дрожащий, гибельный мосток, Положены через поток
(Пушкин); Обрадован музыки громом, Оставя чашку чаю с
ромом, Парис окружных городков, Подходит к Ольге Петушков
(Пушкин); Мгновенным холодом облит, Онегин к юноше спе-
шит, Глядит, зовет его... (Пушкин); Заметив, что Владимир
скрылся, Онегин, скукой вновь гоним, Близ Ольги в думу по-
грузился, Довольный мщением своим (Пушкин); Гонимы
вешними лучами, С окрестных гор уже снега Сбежали мутными
ручьями На потопленные луга (Пушкин); Без пользы в пусты-
не росли и цвели мы, Колеблемы ветром и солнцем палимы
(Лермонтов). Можно предположить, что здесь имеет место
соотнесенность временных значений краткого причастия и гла-
гола в личной форме. Однако, ввиду того что подобные конст-
рукции возможны лишь в языке поэзии, они могут рассматри-
160
ваться только как явление искусственное и очень частное, а тем
самым и слишком незначительное .для того, чтобы служить до-
казательством наличия у кратких форм причастий значения от-
носительного времени.
Морфологическая производность кратких форм причастий от
полных говорит в пользу того, чтобы и те, и другие считать при-
частиями. Такова и традиция русской грамматики. Мы со своей
стороны указали на неполную грамматическую соотноситель-
ность полных и кратких форм в связи с категорией времени. Счи-
тать ли краткие формы причастиями или видеть в них какое-то
особое образование, неподводимое под определение причас-
тия,— этот вопрос требует дополнительного обсуждения. (Мы
предпочли бы второе решение.)
Высказанные выше соображения о грамматической специфи-
ке кратких причастий адресованы только учителю. Знакомить
учащихся с этой проблемой нецелесообразно.
Переход причастий в прилагательные (адъек-
тивапия причастий). Переход причастий в прилагательные
заключается в том, что причастие теряет грамматические кате-
гории вида, залога и времени и перестает быть причастием, т. е.
становится прилагательным. При этом наблюдается в большей
или меньшей степени изменение лексического значения слова.
Причастие и отпричастное прилагательное являются омонимами.
Согласно другому взгляду, причастие при адъективации не-
сколько изменяет свою семантику, частично утрачивая глаголь-
ные признаки и приобретая свойственное прилагательному зна-
чение статичного вневременного признака, однако все же остает-
ся в системе глагола. При этом полный распад формы на омони-
мы (причастие — прилагательное) осуществляется нечасто, но
семантическое единство .причастной формы становится непроч-
ным (Виноградов, 6, 230). На этой точке зрения стоят Л. П. Ка-
лакуцкая и В. В. Лопатин (127, 47), признающие, что адъектива-
ция причастий заключается прежде всего в появлении у причас-
тий некоторых значений, свойственных прилагательному. Это
лишь в отдельных случаях приводит к появлению новых слов —
прилагательных. При таком подходе устанавливаются как бы два
типа адъективированных причастий. Во-первых, в случае семан-
тического разрыва причастия и отпричастного прилагательного
возникает омонимия типа блестящий в ночной тьме огонек —
блестящий талант, потерянный кошелек — потерянный вид.
Это явление не может считаться типичным. Во-вторых, причастие
лишь развивает значения прилагательного, не становясь, однако,
прилагательным. Так, В. В. Лопатин (127, 45), видит причастия
с адъективным значением в следующих примерах: усиленный на-
ряд, сгущенное молоко, накрахмаленная рубашка, истощенный
человек, утраченные иллюзии. Л. П. Калакуцкая (120,79/) видит
в сочетании разбитые мечты причастие, соответствующее neper
носному значению глагола.
И Заказ ‘ 7443	161
Мы видим в адъективации прежде всего грамматический
процесс утраты глагольных категорий. Поэтому трудно согла-
ситься, например, с тем, что в сочетании истощенный человек
(пример В. В. Лопатина) перед нами причастие, развившее в се-
бе значения прилагательного, а не прилагательное. Ни вне кон-
текста, ни в контексте (например: Истощенный человек еле дви-
гался от слабости) невозможно усмотреть в нем значения гла-
гольных категорий вида, времени и залога, поскольку признак в
данном случае мыслится как независимый от действия какого-
либо субъекта в прошлом. Да и в лексическом значении этого
слова (согласно 17-томному словарю русского языка, оно озна-
чает «изнуренный, худой, слабый») отсутствует идея процесса,
обязательная для глагола. Поэтому истощенный можно считать
только прилагательным (отпричастным), но не причастием.
Переход причастий в прилагательные достаточно полно осве-
щается на страницах школьных учебников. В учебнике Бархуда-
рова и Крючкова (176, 231) акцентируется внимание, по сущест-
ву, на одном явлении — утрате значения времени: причастные
формы блестящий и блестевший соотносятся по категории вре-
мени, тогда как прилагательное блестящий, естественно, ни с ка-
кой временной формой не соотносится. Указывается также, что
часто переходят в прилагательные страдательные причастия
прош. времени. В учебнике для V—VI классов (175, 255) пере-
ход причастий в прилагательные изложен весьма подробно. Ука-
зывается, что причастие при переходе в прилагательное теряет
признаки глагола: вид, время, залог. Указывается, что отпри-
частные прилагательные могут приобретать качественное значе-
ние, нередко переносное: вызывающее поведение; что они могут
иметь в качестве синонимов другие прилагательные: встрево-
женный голос— тревожный; что они могут образовывать формы
степеней сравнения и не имеют при себе зависимых слов; что ча-
ще всего переходят в прилагательные страдательные причастия
прош. времени и действительные причастия наст, времени.
В школьных учебниках (как, впрочем, и в вузовских) переход
причастий в прилагательные иллюстрируется примерами, в ко-
торых отпричастное прилагательное заметно отличается по зна-
чению от исходного причастия: приподнятая над головой шля-
па— приподнятое настроение; ср. также: подходящий момент,
рассеянный человек, текущие события, оживленный разговор
и т. д. Для отграничения подобных прилагательных от причас-
тий можно и не прибегать к грамматическому анализу. Однако
столь явное семантическое расхождение причастий и отпричаст-
ных прилагательных встречается сравнительно редко Ч Поэтому
1 Отпричастные прилагательные, существенно отличающиеся по значению
от причастий, выступают главным образом в более или менее устойчивых со-
четаниях: приподнятое настроение, натянутые отношения, потерянный вид, по-
давленное настроение, текущие события» оживленная беседа, вызывающее по-
ведение и т. п.
162
сосредоточимся на примерах, где адъективация проявляется
прежде всего в утрате глагольных грамматических категорий и
почти не затрагивает лексическое значение.
Наиболее легко переходят в прилагательные страдательные
причастия прош. времени сов. вида. С них мы и начнем. В пред-
ложении Мальчик играл подаренной ко дню рождения игрушкой
присутствует причастие подаренной, имеющее грамматические
значения страдательного залога, прош. времени, сов. вида. Зна-
чение залога проверяется возможностью подстановки формы
тв. падежа со значением действующего лица (подаренной роди-
телями, знакомыми). Значение вида проверяется невозмож-
ностью сочетания с причастием наречий (и вообще обстоятель-
ственных выражений) со значением обычности, постоянства,
повторяемости. Так, невозможно сказать «обычно подаренной»,
«постоянно подаренной», «каждый день подаренной». Значение
относительного времени проверяется по отношению к личной
форме глагола: подаренной обозначает действие, предшествую-
щее действию глагола в личной форме, т. е. под ар енной=кото-
рую подарили. Проследим теперь за утратой грамматических
значений при переходе причастий в прилагательные. (Для до-
казательства факта перехода в прилагательные достаточно по-
казать отсутствие хотя бы одной из глагольных грамматических
категорий.)
Обратимся к примерам: лоб, постоянно покрытый крупными
каплями пота; дверь, все время закрытая на задвижку; страны,
расположенные в западном полушарии. В них можно отметить
отсутствие значения сов. вида, так как формы покрытый, закры-
тая сочетаются с обстоятельствами, обозначающими постоянст-
во признака; для формы расположенные идея постоянного при-
знака ясна из контекста. Как же тогда оценить, допустим,
форму покрытый? Ясно, что она, будучи морфологически соотно-
сительной с глаголом покрыть, не соотносится с ним по видовому
значению (ср. невозможность выражения «Капли пота постоян-
но покрыли лоб»), а соотносится скорее с глаголом покрывать:
Капли пота постоянно покрывали лоб. Таким образом, форма
покрытый в данном контексте лишена значения вида; следова-
тельно, это отпричастное прилагательное.
В примерах У этого человека удлиненный череп, заострен-
ный подбородок, вздернутый нос; цветок с ярко окрашенными
лепестками, широко расставленные глаза можно отметить отсут*
ствие значения времени. Формы с причастными суффиксами
обозначают постоянный признак, который нельзя представить
как действие или как результат предшествующего действия.
Так, выражение ярко окрашенные лепестки означает «лепестки,
имеющие яркую окраску, лепестки с яркой окраской». Форма
окрашенные никак не указывает на отнесенность к плану прош-
лого. Это отпричастное прилагательное.
Рассмотрим примеры на отсутствие залогового значения:
II*
163
В углу стоит столик на изогнутых ножках; В кухне были запы-
ленные, закопченные окна; Пирог с подрумяненной корочкой;
Гости сидели на застекленной веранде; У старушки сморщенное
лицо, сгорбленная спина и натруженные руки. В них представ-
лены формы с причастными суффиксами, обозначающие посто-
янные признаки предметов, признаки, не связанные с каким-то
ранее происходившим действием и с активностью какого-либо
субъекта, т. е. у этих форм нет значения признака предмета, ис-
пытывающего на себе действие другого предмета. В одних при-
мерах (сморщенное лицо, сгорбленная спина, натруженные
руки) даже теоретически нельзя допустить вопросов кем?, чем?,
указывающих на действующий предмет. В других примерах этот
вопрос сугубо теоретически возможен, но представление о дея-
теле, вызываемое этим вопросом, совершенно искажает первона-
чальный смысл высказывания. Изогнутый характеризует внеш-
ний признак, форму предмета (ножек) вне всякой связи с каким
бы то ни было действием над предметом.
Мы проанализировали утрату у причастий грамматических
значений вида, времени и залога по отдельности. Это было сде-
лано в целях наглядности. В действительности утрата одного из
грамматических значений необходимо влечет за собой утрату и
остальных. Это можно наблюдать во всех примерах (хотя, может
быть, не с одинаковой степенью ясности). Так, в сочетании цве-
ток с ярко окрашенными лепестками легко обнаруживается зна-
чение постоянного признака (и, следовательно, отсутствие зна-
чения сов. вида), не вызванного деятельностью какого-либо
субъекта (тем самым определяется отсутствие значения страда-
тельного залога).
Существенно, что рассмотренные отпричастные прилагатель-
ные не имеют заметных отличий по лексическому значению от
причастий. Ср.: дверь, закрытая сторожем в восемь часов вечера
(причастие) и дверь, постоянно закрытая на задвижку (отпри-
частное прилагательное), Только грамматический анализ вскры-
вает омонимию причастий и отпричастных прилагательных типа
закрытый.
Обращаем внимание на возможность перехода в прилага-
тельные кратких причастий: Лоб постоянно покрыт крупными
каплями пота; Дверь все время закрыта на задвижку; Ленин-
град расположен в устье Невы; Лепестки у цветка ярко окраше-
ны; Ножки у столика изогнуты; Спина у старушки сгорблена
и т. д. (Не доказываем это положение, поскольку контексты были
проанализированы выше.)
Следующее место по степени активности перехода в прилага-
тельные принадлежит действительным причастиям наст. време-.
ни. В них сравнительно просто определяется значение времени и’
вида; сложнее установить значение залога. Так, в примере Тол-
пящиеся у крыльца люди громко спорили значение залога не
имеет специфического выражения. Значение вида и времени у
164
толпящиеся, по существу, неразделимы1. Видо-временное значе-
ние причастия проявляется в указании на одновременность
(в плане прошлого) действия с действием, обозначаемым лич-
ной формой глагола: Люди, которые толпились у крыльца, гром-
ко спорили. Возможность преобразования причастия в соответ-
ствующую по временному значению личную форму глагола (это
справедливо для всех типов причастий) указывает на наличие у
него грамматических категорий глагола. Поскольку причастие
обозначает одновременность в плане прошлого, оно синонимич-
но форме прош. времени толпившиеся. Это указывает на соотно-
шение по категории времени: толпящиеся — толпившиеся.
Следствием адъективации действительных причастий наст,
времени бывает утрата характерного для глагола управления.
Образования от переходных глаголов употребляются без прямо-
го дополнения (знающий человек, волнующее событие, красящие
вещества, отравляющие вещества); также абсолютивно, т. е. без
зависимых слов, употребляются образования от глаголов, харак-
теризующихся сильным управлением (руководящие органы,
угрожающий жест, торгующие организации, следящие системы).
В отпричастных прилагательных на -щий развиваются дополни-
тельные оттенки значения. Например, знающий обозначает «об-
ладающий обширными знаниями» (в глаголе знать этого оттен-
ка нет); красящие, отравляющие обозначают «предназначенный
для выполнения действия». Все это указывает на некоторый се-
мантический отрыв отпричастного прилагательного от произ-
водящего глагола. Другим признаком перехода в прилагатель-
ные является утрата видо-временных значений, что обнаружи-
вается в отсутствии соотносительности с формами причастий
прош. времени. Так, прилагательное плавающие в выражении
плавающие танки неспособно выражать относительное значение
одновременности. В предложении Плавающие танки принимали
участие в .маневрах слово плавающие не допускает замены ни
личной формой, ни причастием плававшие, передающим одно-
временность в плане прошлого. Прилагательное плавающий име-
ет значение «способный плавать», т. е. значение вневременное,
непроцессуальное, такое, которое свойственно прилагательным,
а не глаголам. Для сравнения возьмем причастие плавающий
(Плавающие бревна загромождали (загромождают, будут загро-
мождать) реку), которое выражает одновременность в плане на-
стоящего, прошедшего или будущего.
Отпричастные прилагательные на -щий в основном употреб-
ляются в устойчивых сочетаниях, нередко терминологического
характера. Кроме приведенных выше, отметим еще такие, как
танцующая походка, бегающие глаза, подавляющее преиму-
1 См. известное высказывание В. В. Виноградова: «В причастиях катего-
рия времени тесно связана с категорией вида и до некоторой степени подчине-
на ей. Значение причастий видовременное» (Виноградов, 6, 224).
165
щество, скользящий выходной день, пишущая машинка, потря-
сающий успех, думающий человек, нержавеющая сталь, неувя-
дающий талант и др.
Страдательным причастиям наст, времени переход в прила-
гательные свойствен в ограниченных пределах. Однако их следу-
ет отграничивать от отглагольных прилагательных с тем же, что
и у причастий, суффиксом -м-, имеющих модальное значение
возможности/невозможности совершения действия; большинст-
во из них имеет приставку не-. Можно выделить три типа этих
прилагательных. Во-первых, это прилагательные, образованные
от непереходных глаголов: неиссякаемый, неувядаемый, несмол-
каемый, неугасаемый, несгораемый, непромокаемый, зависимый,
значимый, угрожаемый и пр. Во-вторых, это прилагательные,
образованные от переходных глаголов сов. вида: допустимый,
(не) измеримый, (не) излечимый, непримиримый, несокрушимый,
выполнимый, приложимый, неисправимый, неудержимый, не-
оценимый, (не)обозримый, неоспоримый, непреодолимый, непо-
колебимый и пр. Это наиболее продуктивный тип. Прилагатель-
ные этих двух типов отличаются от причастий характером осно-
вы: страдательные причастия наст, времени не образуются ни
от непереходных глаголов, ни от глаголов сов. вида. Однако при-
лагательные третьего типа (склоняемый, спрягаемый, неизменя-
емый, несгибаемый, несмываемый, нескрываемый, незабывае-
мый, непробиваемый и пр.) образуются от переходных глаголов
несов. вида, от которых образуются и причастия; тем самым по
морфологическим признакам они от причастий не отличаются.
Но по семантике эти прилагательные входят в одну группу с
прилагательными первых двух типов: все они означают возмож-
ность или (при наличии не-) невозможность совершения дейст-
вия. В предложении Склоняемые слова составляют значительное
большинство существительных слово склоняемые обозначает
«способные склоняться, обладающие склонением». Оно не выра-
жает значения страдательного залога (невозможна подстановка
формы тв. падежа со значением субъекта) и значений вида и
времени (не обозначает одновременности с другим действием,
поскольку вообще не называет действия). Таким образом, отгла-
гольные прилагательные третьего типа, при внешнем тождестве
с причастиями, в действительности значительно отличаются от
последних лексической и грамматической семантикой \
Отглагольные прилагательные на -мый отличаются от стра-
дательных причастий наст, времени тем, что легко образуют
краткие формы: эти различия значимы; болезнь неизлечима; ус-
луги неоценимы; его луга необозримы (Пушкин); стремление
1 По мнению исследователей, «эти прилагательные обособлены от прича-
стий настоящего времени страдательного залога: их образование носит отгла-
гольный, а не отпричастный характер» (Иванова В. Ф. Переход причастий в
прилагательные. — «Учен. зап. ЛГУ», 1962, № 302, с. 3). Следовательно, эти
слова нельзя представлять как продукт перехода причастий в прилагательные.
166
неудержимо; впечатления незабываемы и т. д. Краткие формы
прилагательных могут иметь приставку не- (тогда как краткие
формы причастий могут сочетаться только с частицей не).
Страдательные причастия наст, времени легко обнаружива-
ют значения глагольных категорий. Так, в примере Доставляе-
мые газеты и журналы участники экспедиции читают (читали,
будут читать) с большим интересом у причастия доставляемые
значение залога обнаруживается путем подстановки формы
тв. пад. (доставляемые почтальоном), а значение одновремен-
ности в плане настоящего, прошедшего или будущего — путем
преобразования причастия в соответствующую личную форму
глагола: которые доставляются, ... читают которые доставля-
лись, ... читали которые будут доставляться, ... будут чи-
тать ... .
Как было сказано выше, для страдательных причастий наст,
времени переход в прилагательные нехарактерен. Примером та-
кого перехода могут служить слова любимый, уважаемый, обо-
жаемый, обозначающие эмоциональное отношение к лицу или
предмету; слова видимый, слышимый, обозначающие возмож-
ность действия; слова мнимый, воображаемый со значением «не-
реальный» и др.
Действительные причастия прош. времени поддаются адъек-
тивации в наименьшей степени по сравнению с другими морфо-
логическими группами причастий. Причастия несов. вида (став-
ший, высыхавший, даривший) абсолютно неспособны к переходу
в прилагательные. Причастия сов. вида адъективацию допуска-
ют. Особенно это относится к причастиям с суффиксом -ш- от
глаголов с основой на согласный: опухший, иссохший, увядший.
Поскольку школьная грамматика не привлекает внимания уча-
щихся к переходу этих причастий в прилагательные, мы также
не будем их анализировать.
НАРЕЧИЕ
§ 31. Наречие как часть речи. Наиболее полное определение
наречия дается в Грамматике-1952: «Наречием называется неиз-
меняемая часть речи, обозначающая признак действия, качества
или предмета и выступающая в предложении в роли обстоятель-
ственного слова или несогласованного определения» (10, 606).
Наречие здесь охарктеризовано и семантически, и морфологи-
чески, и синтаксически. В определении учебника для V—VI клас-
сов (175, 272) не упоминается о синтаксических свойствах наре-
чия. Хотя неизменяемость наречия является его отличительным
морфологическим признаком, указание на этот признак не всег-
да вводится в определение наречия (см., например, Современ-
ный русский язык— 1964, 21, 187; учебник под ред. Щербы, 186,
178). Отметим также определение, в котором сделан акцент на
синтаксических свойствах наречия: «Наречиями называются не-
167
изменяемые слова, которые поясняют глаголы и прилагательные
и обозначают разные обстоятельства» (Бархударов и Крючков,
176,242).
Наречию как части речи свойственно значение вторичного
признака или, иначе, признака другого признака (Пешковский,
19, 113). Наречие выступает как признак глагола, обозначающе-
го процессуальный, динамический признак предмета, т. е. дейст-
вие, или признак прилагательного, обозначающего непроцессу-
альный, статический признак предмета, т. е. качество. Обозначе-
ние вторичного признака является специфическим отличитель-
ным свойством наречия. Можно утверждать, что для наречия
более характерно указание на признак действия, ибо с глагола-
ми сочетается абсолютное большинство наречий (78%, по свиде-
тельству пособия Современный русский язык—1971, 22, 341).
Так, наречия быстро, тихо, громко сочетаются лишь с глаголами,
но не могут определять прилагательные. Среди наречий, соче-
тающихся с прилагательными, выделяются такие, для которых
эта сочетаемость является характерной, преобладающей. По на-
блюдению Пешковского (19, 118), «они даже, можно сказать,
больше «любят» именно прилагательные, а не глаголы, и не со
всяким глаголом всякое-такое наречие можно соединять». Тако-
вы наречия, обозначающие меру и степень качества: очень,
чрезвычайно, абсолютно, исключительно и мн. др. Пешковский,
очень тонко проанализировавший семантические особенности на-
речий, указывает, что действиям не свойственно проявляться в
разной степени; степень проявления действия связана со спосо-
бом проявления. Поэтому, например, можно сказать крепко
спит, но вряд ли можно сказать «очень спит». Пешковский от-
мечает (19, 118), что «именно количественные наречия и застав-
ляют расширить определение наречия в довольно нескладную
формулу «признака признака», тогда как, не будь их, можно
было бы говорить просто о «признаке действия».
Сочетаемость наречия с существительным в случаях типа
дом напротив, яйца всмятку, дважды лауреат, кофе по-турецки,
взгляд исподлобья представляет собою вполне реальное (можно
даже утверждать — развивающееся) грамматическое явление.
Тем не менее она малотипична для наречий. Подобно тому как
функция определения не может считаться типичной для сущест-
вительного (для него характерны функции подлежащего и до-
полнения; функция же определения является основной и типич-
ной для прилагательного), она не может считаться типичной и
для наречия. В русском языке нет таких наречий, которые могли
бы соединяться только с существительными. Легко убедиться, что
любое наречие, сочетающееся с существительным, может высту-
пать определителем глагола или прилагательного. Наречия при-
мыкают в первую очередь к отглагольным существительным
(поездка верхом, размышления вслух, чтение наизусть, атака
бегом), которые «унаследовали» эту связь от глагола. Во многих
168
наречно-именных сочетаниях типа яйца всмятку, дом напротив
вполне можно предполагать былое наличие глагольного компо-
нента: яйца (сваренные) всмятку, дом (расположенный) напро-
тив. В итоге вторичность наречно-именных сочетаний не вызыва-
ет сомнений.
В теоретическую грамматику русского языка прочно вошло
разделение наречий на два основных типа — определительные и
обстоятельственные.
Обстоятельственные наречия (их немного — около
200) не определяют действие, а лишь указывают на различные
моменты, связанные с его протеканием. Их принято разделять
на 4 разряда: наречия места, времени, причины и цели. Первые
два разряда насчитывают примерно по 100 слов каждый. Зато
раречий причины (почему?, отчего?, потому, оттого, сгоряча, сду-
ру, сослепу) и наречий цели (зачем?, затем, нарочно, умышлен-
но, назло, напоказ) в русском языке всего около десятка. Их не-
многочисленность объясняется тем, что соответствующие значе-
ния выражаются главным образом придаточными предложе-
ниями и обстоятельственными конструкциями, например: сказал
сгоряча—сказал погорячившись; перепутал сослепу — перепу-
тал, так как плохо видит; сделал назло — сделал, чтобы ра-
зозлить.
Определительных наречий насчитывается, по данным
17-томного словаря русского языка, более 5000. Определитель-
ные наречия указывают внутренние признаки действий и ка-
честв, отражающие их природу. Они гораздо более тесно связа-
ны по значению с определяемыми словами.
Определительные наречия подразделяются на следующие
разряды.
1.	Качественные наречия, обозначающие признак дейст-
вия, состояния, качества: быстро говорит, хорошо работает, мед-
ленно плывет, невозмутимо спокойный и т. д. Качественные на-
речия образуются от прилагательных и причастий. К ним при-
надлежит основная масса определительных наречий/
2.	Наречия образа и способа действия, например:
наизусть, вразвалку, второпях, наперебой, наизнанку, напере-
гонки, верхом, вплотную, плашмя, вдребезги. В наречиях этой
группы значение качественной характеристики действия совме-
щается с указанием на способ его совершения; поэтому их иног-
да называют качественно-обстоятельственными (см. Граммати-
ка-1952, 10, 610). Их разновидностью можно считать наречия,
указывающие на образ или способ действия путем сравнения
или уподобления, т. е. наречия сравнительно-уподобительные.
Это наречия типа по-детски, по-весеннему, по-кошачьи, геройски,
а также наречия, восходящие к существительному в форме тв.
падежа (волком, вихрем, градом, столбом, соловьем, стрелой).
3.	Количественные наречия, указывающие меру и сте-
пень качества или интенсивность действия: много, мало, немно-
169
го, немало, очень, весьма, чрезвычайно, исключительно, слишком,
совсем, чересчур, крайне, едва, отчасти, чуть-чуть, почти, капель-
ку, досыта, вволю, вдоволь. Большинство наречий этого разряда
сочетается в первую очередь с именами прилагательными и обра-
зованными от них наречиями: чересчур быстрый, чересчур быст-
ро, крайне опасный, крайне опасно. Количественными наречия-
ми считаются и те, которые образованы от корней числительных:
вдвое, надвое. Наречия со значением совместности действия
(в одиночку, вдвоем, втроем, повзводно, рядом) иногда также
относят к определительным в качестве особого разряда (Совре-
менный русский язык— 1964, 21, 189).
В учебнике для V—VI классов (175, 274—275) дается поня-
тие о традиционных для школьной грамматики шести семанти-
ческих разрядах наречий (места, времени, причины, цели, обра-
за действия,-меры и степени). Обстоятельно истолковывается
значение наречий (признак действия, признак другого признака
или признак предмета) в связи с их сочетаемостью
§ 32. Степени сравнения прилагательных и наречий. Степени
сравнения прилагательных и наречий имеют много общих черт.
Это позволяет рассматривать их вместе. Степенями сравнения
прилагательных называются «формы, которые обозначают отно-
сительную разницу между двумя сравниваемыми предметами...
по степени того или иного присущего им качества, а также пре-
восходство одного предмета над всеми другими в отношении
данного качества» (Грамматика-1952, 10, 25) Степеням срав-
нения наречий определения не дается. В целом они предстают в
грамматиках как менее значительная проблема, чем степени
сравнения прилагательных
Традиционной для русской грамматики можно считать кон-
цепцию трех степеней сравнения — положительной, сравнитель-
ной и превосходной (Ломоносов, 16, 410, Давыдов, 14, 176; Го-
воров, 184, 48; Ф. Абраменко, 173, 47, Современный русский
язык— 1964, 21, 80; Земский, 15, 163. Обращаем внимание на
четкую формулировку этого учебника: «Качественные прилага-
тельные имеют гри степени сравнения- положительную, сравни-
тельную и превосходную»). Однако более распространена систе-
ма двух степеней — сравнительной и превосходной (Шахматов,
24, 493, Грамматика-1952, 10, 289, Современный русский язык —
1952, 20, 142; Гвоздев, 8, 234; Валгина, 5. 196; Современный рус-
ский язык—1971, 22, 257—262, Смирновский, 200, 20; Учебник
для V—VI классов, 175, 100). Разногласия по поводу числа сте-
пеней сравнения связаны с отношением к положительной степе-
ни. Суть этих разногласий рассмотрена В. В. Виноградовым
(6, 199—200) Положительную степень можно считать степенью
сравнения в том случае, если в ряду форм типа высокий — вы-
ше— самый высокий действительно фиксируется нарастание ин-
тенсивности проявления признака Однако форма сравнительной
степени далеко не всегда обозначает большую интенсивность
170
признака, чем форма положительной степени. Так, говоря Двух-
этажный дом выше одноэтажного, мы не имеем в виду, что двух-
этажный дом является просто высоким, безотносительно высо-
ким. (Это было бы справедливо по отношению к многоэтажным
домам.) Таким образом, форма выше не обязательно указывает
на большую интенсивность признака по сравнению с формой вы-
сокий. Форма положительной степени обозначает признак пред-
мета безотносительно к другим предметам. Поэтому ее неце-
лесообразно считать степенью сравнения.
Простые формы сравнительной степени прилагательных и на-
речий совпадают (Коля выше Пети — Коля прыгает выше Пети)
и являются грамматическими омонимами. Различить их неслож-
но. Следует только обратить внимание на то, что в составном
именном сказуемом типа Ночи сделались холоднее представлена
форма сравнительной степени прилагательного, а не наречия,
так как сделались — это глагол связочного типа.
Прилагательные большой, маленький, хороший, плохой име-
ют две формы сравнительной степени — «обычную» неиз-
меняемую (больше, меньше, лучше, хуже) и форму на -ший
(больший, меньший, лучший, худший), изменяющуюся по родам,
числам и падежам. Формы больший, меньший имеют ограничен-
ное употребление, сочетаясь преимущественно с названиями от-
влеченных понятий: с большим вниманием, с меньшими усилия-
ми, затратами. Формы худший, лучший в зависимости от кон-
текста могут иметь значение сравнительной степени (лучшее
положение, худший результат) или превосходной (лучший уче-
ник в классе, худшее помещение в доме). Как отмечает Грамма-
тика-1952 (10, 293), однотипные прилагательные высший, низший
утратили значение сравнительной степени и употребляются в
устойчивых выражениях типа высший свет, высший сорт, высшая
власть, высшие и низшие чиновники, низший тип животных.
Определенные трудности представляет осмысление соотноси-
тельности форм старый, старший, старше и молодой, младший,
моложе. Слово старший имеет следующие значения (по 17-том-
ному словарю): 1) «имеющий больше лет» (старший брат, стар-
ший товарищ); 2) «стоящий выше по званию, должности» (стар-
ший начальник); 3) старшие (мн. ч., в значении сущ.) —«взрос-
лые люди» (в противоположность детям); 4) в значении сущ.—
«лицо, возглавляющее группу, коллектив»; 5) «близкий к завер-
шению обучения» (старшие классы, курсы). Последние три значе-
ния не связаны с сравнением, в первых же двух старший не яв-
ляется формой степени сравнения, поскольку нет исходной фор-
мы, по отношению к которой старший могло бы рассматривать-
ся как сравнительная степень. Форма старше не может считать-
ся формой сравнительной степени по той же причине. Слово ста-
рый не может быть исходной формой для старший и старше, так
как сравнение не предполагает преклонного возраста. Ср.: Коля
старше Пети на полгода. (В учебнике для V—VI классов ста-
171
рый— старше рассматриваются как соотносительные формы.)
Слова старший и старше в значительной мере близки по значе-
нию. Ср.: Это мой старший брат, он меня старше на два года. Про
старшего (по возрасту) всегда можно сказать, что он старше.
Значение сравнения у слов старше и старший является лекси-
ческим, а не грамматическим. (Отметим, что старше является
формой только прилагательного, но не наречия.)
Слово младший выступает антонимом к старший; оно не мо-
жет считаться формой сравнительной степени к молодой по тем
же причинам. Форма моложе охарактеризована в словаре под
ред. Д. Н. Ушакова (т. 2, стлб. 249) и в 17-томном словаре (т. 6,
стлб. 1184) как сравнительная степень от молодой 1. Очевидно,
это справедливо лишь для части значений слова молодой, ибо/
например, моложе один другого по годам могут быть и люди
весьма преклонного возраста. В итоге можно сказать, что слова
старший, старше, младший, моложе не являются формами сте-
пеней сравнения, ибо у них отсутствует или затруднена соотне-
сенность с исходной формой.
Сложные формы сравнительной степени прилагательных (бо-
лее быстрый) и наречий (более быстро) не совпадают, так что
проблема их разграничения не встает. Зато актуальным являет-
ся вопрос, какие слова могут выступать в их составе как вспо-
могательные. Единодушно признается, что эту функцию выпол-
няет слово более, представляющее собой форму сравнительной
степени наречия много, но употребляющееся только в вспомога-
тельной функции. В ряде работ (Грамматика-1952, 10, 295; Со-
временный русский язык— 1952, 20, 147; Земский, 15, 164; Балти-
ка, 5, 197; учебник для V—VI классов, 175, 101) эта функция
приписывается также и слову менее. Если, однако, признать, что
форма сравнительной степени обозначает большую интенсивность
признака, то тогда вспомогательным компонентом сложной фор-
мы может быть только слово более (Современный русский
язык—1964, 21, 81; Современный русский язык— 1971, 22, 258;
Гвоздев, 8, 235; учебник под ред. Щербы, 186, 94, примечание 3;
Бархударов и Крючков, 176, 123). В пользу такого решения го-
ворит тот факт, что простая форма сравнительной степени (кра-
сивее) и сложная (более красивый) синонимичны и могут сво-
бодно замещать друг друга. Образования же типа менее краси-
вый не имеют соответствия среди простых форм сравнительной
степени слова красивый. Они скорее синонимичны формами срав-
нительной степени прилагательного-антонима типа более некра-
сивый. Существенно также, что образования типа менее краси-
вый не имеют соответствующих простых форм превосходной сте-
пени (ср. более красивый — красивейший). Вполне можно
согласиться с мнением В. В. Виноградова: «Сочетания прилага-
1 Форма младше приводится только в 17-томном словаре, причем с поме-
той «просторечное». Поэтому мы ее не учитываем.
172
тельных со словом менее (вследствие отсутствия соотноситель-
ных форм превосходной степени) не сливаются в грамматическое
целое, не «морфологизируются». Они сохраняют характер сво-
бодного синтаксического сцепления. Менее выступает лишь как
антоним к более» (Виноградов, 6, 203—204).
Простая форма превосходной степени прилагательных обра-
зуется при помощи суффиксов -ейш- (быстрейший, сильнейший)
и -айш- (высочайший). Формы с теми же суффиксами, обозна-
чающие очень высокую степень качества предмета, но вне со-
поставления с другими предметами, называются элятивными
формами. Ср.: Иванов— сильнейший бегун на этой дистанции
(превосходная степень)—Дует сильнейший ветер (элятивная
форма). Различение превосходной степени и .элятцвных форм
возможно только в контексте. Элятивные формы иногда рас-
сматриваются как один из случаев употребления форм превос-
ходной степени (Современный русский язык— 1971, 22, 261).
Более строгим представляется мнение, что элятивная форма вы-
ступает грамматическим омонимом по отношению к форме пре-
восходной степени (Современный русский язык— 1964, 21, 85),
поскольку значение степеней сравнения неотделимо от сопостав-
ления предметов по каким-то признакам.
Сложные формы превосходной степени образуются при помо-
щи вспомогательных слов самый (самый сильный) и наиболее
(наиболее сильный). Естественно, что те авторы, которые вводят
слово менее в состав формы сравнительной степени (см. выше),
считают, что в состав сложной формы превосходной степени вхо-
дит слово наименее (наименее сильный) Последнее решение идет
вразрез с обычным пониманием семантики превосходной степени
(преобладание одного предмета над всеми другими по какому-
либо признаку). Это несоответствие наблюдается и в учебнике
для V—VI классов (см. определение на стр. 100 учебника).
В ряде работ (Валгина, 5, 199; Земский, 15, 164; Современ-
ный русский язык— 1971, 22, 261\ Бархударов и Крючков, 176,
125) указывается, что сложная форма превосходной степени мо-
жет образовываться путем сочетания простой формы сравни-
тельной степени со словами всего, всех, т. е. имеет вид сильнее
всего, сильнее всех. Например: Я ль на свете всех милее, всех
румяней и белее (Пушкин); Солоха кланялась каждому, и
каждый думал, что она кланяется ему одному. Но охотник ме-
шаться в чужие дела тотчас бы заметил, что Солоха была при-
ветливее всего с казаком Чубом (Гоголь. Ночь перед Рождест-
вом). Н. А. Еськова (146), чьими примерами мы воспользова-
лись, в специальной статье на эту тему приходит к заключению,
что только сочетание со словом всего может считаться сложной
формой превосходной степени, тогда как конструкции типа силь-
нее всех представляют собой свободное синтаксическое сочета-
ние, использующееся тем не менее для передачи значения пре-
восходной степени.
173
Среди суждений о степенях сравнений прилагательных выде-
ляется позиция Р. И. Аванесова и В Н. Сидорова (2, 131—132),
отразившаяся в Грамматике-1970 (11, 336). Для прилагательных
допускается только форма простой сравнительной степени.
Формы превосходной степени на -ейш-, -айш- рассматриваются
в связи с словообразованием (11, 207). Образования типа более
красивый, самый красивый, наиболее красивый, красивее всего не
признаются формами степеней сравнения. Думается, что столь
узкое понимание степеней сравнения является крайностью.
Для наречий основные проблемы связаны с формами превос-
ходной степени. (Укажем в связи с этим, что в учебниках Бар-
хударова и Крючкова и под ред. Щербы превосходная степень
наречий совсем не упоминается.) Наречию не свойственны об-
разования с словом самый (ср. самый быстрый) и образования
на -ейше, -айше типа «быстрейше», «точнейше», «мельчайше»,
«тишайше». Утверждение Грамматики-1952 (10, 609) о наличии
у некоторых наречий форм типа строжайше, нижайше, подроб-
нейше, покорнейше и т. д., например: покорнейше прошу; [Фа-
мусов] Строжайше б запретил я этим господам На выстрел
подъезжать к столицам (Грибоедов) — представляется не-
точным, ибо это не что иное, как суффиксальные образования на
-е от элятивных форм прилагательных. Для наречий предусмат-
риваются сложные формы превосходной степени типа сильнее
всего, сильнее всех (Грамматика-1952, 10, 609; Современный
русский язык— 1952, 20,392; Современный русский язык —
1971, 22, 348\ Гвоздев, 8, 404\ Земский, 15, 263\ учебник для
V—VI классов, 175, 277). Интересно, что в Грамматике-1952, в
курсе морфологии (20), в пособии А. Н. Гвоздева и в учебнике
для V—VI классов эти сочетания при описании превосход-
ной степени прилагательных не упоминаются. Отвечая вместе
с учащимися на вопрос, предлагаемый учебником для V—VI
классов (175, 277), о различии образования форм степеней срав-
нения наречий и прилагательных, отметим следующее: 1) слож-
ная форма сравнительной степени наречий образуется только
при помощи слова более; слово менее не упоминается; 2) формы
типа сильнее всех отмечены лишь для наречий; 3) сложные
формы с наиболее и наименее (наиболее сильный, наименее
сильный) приписываются только прилагательным. Получается,
что однотипные образования в таких, например, парах предло-
жений, как Петя прыгает выше всех в классе и Петя выше всех
в классе; Это наиболее (наименее) удачное выступление в его
спортивной биографии и В прошлом году он выступал наиболее
(наименее) удачно, только в каждом первом случае могут рас-
сматриваться как формы превосходной степени.
§ 33. Безлично-предикативные слова. К безлично-предикатив-
ным словам (с позиций школьной грамматики их удобнее всего
рассматривать в связи с наречиями) обычно относят неизменяе-
мые слова, выступающие в составе сказуемого безличного пред-
174
ложения, например: можно, нельзя, душно, холодно, совестно,
боязно, пора, охота, жаль и т. д. Для их обозначения существует
несколько терминов. Наибольшее распространение в научной и
вузовской грамматике получил термин Л. В. Щербы «категория
состояния», раскрывающий семантику слов этого разряда. Тер-
мин «безлично-предикативные слова», введенный С. И. Абакумо-
вым (1), удобен тем, что точно обозначает синтаксическую функ-
цию этих слов. Термин «предикативные наречия», употребляю-
щийся у Овсянико-Куликовского, у Шахматова, в Грамматике-
1952 и в ряде других работ, неточен, ибо преувеличивает связь
этого разряда слов с наречиями. Пожалуй, наименее удачен тер-
мин «предикативы», поскольку в предикативной, т. е. сказуе-
мостной, функции выступают слова самых разных частей речи.
По форме подавляющее большинство безлично-предикатив-
ных слов сходно с наречиями (холодно, шумно, жарко, душно,
боязно, совестно, можно, надо, нельзя, невмочь, невмоготу).
Маленькую группу составляют слова, сходные с формой им. па-
дежа существительных: грех, стыд, смех, пора, охота, досуг.
Общим грамматическим значением безлично-предикативные
слова не характеризуются. Они обозначают состояние природы
(сегодня ветрено, морозно, пасмурно, облачно), состояние окру-
жающей среды, обстановки (в комнате грязно, сыро, накуре-
но; в коридоре душно, жарко, шумно, дымно, людно), физичес-
кое состояние живых существ и человека (ему дурно, больно,
тошно), психическое состояние (ему грустно, стыдно, совестно,
боязно, досадно, обидно, смешно), оценку действия со стороны
возможности, невозможности, необходимости, целесообразности
(можно, дблжно, нельзя ждать; надо, пора, время ехать), мо-
рально-этическую оценку действия (грех подумать, смех вспом-
нить, жаль расставаться), пространственно-временную оценку
(добираться близко, далеко; идти уже поздно, еще рано) и т. д.
Обозначение состояния характерно для большинства этих слов,
но все же далеко не для всех.
В безлично-предикативных словах, с одной стороны, видят,
вслед за Л. В. Щербой и В. В. Виноградовым, самостоятельную
часть речи (Н. С. Поспелов, Е. М. Галкина-Федорук, В. В. Ба-
байцева, А. Н. Тихонов и др; такова же позиция всех вузовских
учебников). С другой стороны, их включают в состав наречий или
прилагательных (И. И. Мещанинов, А. Б. Шапиро, В. Н. Миги-
рин, Грамматика-1952, Грамматика-1970 и др.).
Безлично-предикативные слова не составляют единства. Рас-
смотрим их по разрядам.
Немногочисленные слова типа пора, время, грех, стыд, охо-
та \ имеющие бесспорное внешнее сходство с именами сущест-
1 Ниже во многом используются материалы статьи Н. С. Поспелова «Из
наблюдений над употреблением в современном русском языке слов категории
состояния, восходящих к именам существительным» (Академику В. В. Вино-
градову к его шестидесятилетию. Сб. статей. М.. 1956).
175
вительными, отличаются от последних способностью сочетаться
с инфинитивом при выражении модального значения (время, по-
ра, охота ехать) или значения оценки {грех сказать). Эти слова
утрачивают значение предметности и получают возможность со-
четаться с безличной связкой было: Солнце село, и мне уже по-
ра было домой (Т у р г е н ев, Ася); Костер горел уже не так
ярко, и каждому было лень встать и подложить хворосту (Ч е-
х о в. Дуэль); «И охота было не слушаться», — говорил он серди-
то... (Пушкин. Капитанская дочка). При употреблении этих
слов без связки безличный характер конструкции менее очеви-
ден, например: Но пора читателя знакомить с настоящим героем
нашей повести (Пушкин. Дубровский); «Прощай, Онегин, мне
пора» (Пушкин. Евгений Онегин); Нам учиться, лодырям,
что-то лень, на коньках катаемся целый день (Маршак); Как
квакать попусту тебе охота! (Крылов. Лягушка и Юпитер);
Грех тебе так горько упрекать отца родного (Пушкин. Русал-
ка). Слова указанного типа в приведенных примерах действи-
тельно отличаются по своим грамматическим свойствам от суще-
ствительных.-Однако они могут употребляться, причем с тем же
значением, и в таких конструкциях, где их принадлежность к су-
ществительным не вызывает сомнений. Так, они могут опреде-
ляться словами типа прилагательных, например: самая пора
ехать; велика охота с ним разговаривать. Поэтому для слов по-
ра, охота, грех и др. уместнее всего будет принять трактовку,
предложенную в Грамматике-1970 (11, 304—305), где они рас-
сматриваются как «синтаксические дериваты имен существи-
тельных», т. е. как существительные с синтаксически обособив-
шимися значениями. И если в определенных контекстах эти
существительные выступают в специфических значениях и
функциях, это, как представляется, не дает оснований видеть
здесь проявление свойств какой-то особой части речи.
Обособленную группу составляют слова типа можно, нужно,
надо, нельзя с модальным значением возможности или необхо-
димости совершения действия. Они не изменяются, но семанти-
ческих свойств наречия (значения вторичного признака) и его
синтаксических свойств (сочетаемости с личными формами
глагола и прилагательными) не имеют. Поэтому их вряд ли мож-
но, вслед за Грамматикой-1970 (11, 309), считать «синтаксиче-
скими дериватами» наречий. По модальному значению и способ-
ности сочетаться с инфинитивом эти слова сближаются с суще-
ствительными {возможность, необходимость), прилагательными
(должен, склонен), глаголами {может, следует, подобает). Для
школьной грамматики, однако, можно рекомендовать (но только
как наименьшее из зол) их отнесение к наречиям «особого ти-
па», как это было сделано в учебниках под ред. Щербы (186,
179) и Бархударова и Крючкова (176, 242).
Наиболее трудны для анализа безлично-предикативные сло-
ва на -о типа холодно, дурно, весело, смешно, скучно. Их грам-
176
матическими омонимами являются наречия и краткие прилага-
тельные в форме ср. рода, например: Мне смешно (безлично-
предикативное слово), Он смешно кувыркается (наречие), Его
поведение смешно и нелепо (краткое прилагательное).
Некоторые безлично-предикативные слова (сыро, пустынно,
пусто, мокро, душно) могут быть омонимичны только кратким
прилагательным (ср. В здании пусто и Зданиепусто) или вообще
не иметь омонимов (больно, боязно, совестно, стыдно) 1.
Рассмотрим случаи, в которых эти омонимы трудно разли-
чить, а именно сочетания типа «инфинитив + слово на -о» (Об-
манывать друзей нехорошо; Ждать скучно; Об этом приятно
вспомнить; Путешествовать в пустыне опасно). Если считать
инфинитив подлежащим, то тогда конструкция должна быть
признана личной, а слово на -о не является безлично-предика-
тивным. Весьма распространено мнение, что синтаксическая
природа конструкции обусловливается порядком ее компо-
нентов. Если инфинитив предшествует слову на -о (Обманы-
вать друзей нехорошо), то он считается подлежащим, а пред-
ложение— двусоставным личным. Обычно в этом случае оно
произносится с характерной интонацией двучленности, четко
противопоставляющей группу подлежащего и группу сказуемо-
го. В том же случае, когда слово на -о предшествует инфинитиву
(Нехорошо обманывать друзей), предложение расценивается
как безличное, а инфинитив — как примыкающий к безлично-
предикативному слову, т. е.. как зависимый от него. Инто-
нация двучленности такому предложению несвойственна2. Име-
ются, однако, основания полагаться в установлении типа конст-
рукции (личная или безличная) не на порядок слов, а на
совокупность семантико-синтаксических празнаков.
Сопоставим конструкции типа Ему было больно глотать и
Ему было вредно курить. Различие между ними заключается в
следующем3.
1	. Безлично-предикативные слова (больно, стыдно, холодно,
душно) выражают состояние субъекта. Они достаточно полно-
знаменательны и поэтому могут выступать и вне сочетания с ин-
финитивом: Ему больно (стыдно, холодно, душно). Слова типа
вредно имеют оценочное значение, они обозначают признак, ха-
1	Среди слов на -о можно еще выделить омонимичные наречия и краткие
прилагательные типа быстро, бодро, дружно, громко, медленно, застенчиво,
счастливо, вежливо (для них невозможно безличное употребление: «Ему
здесь вежливо», «Нам дружно»), а также краткие прилагательные (не) свой-
ственно, (не) чуждо (например: Ему (не) свойственно все делать аккуратно;
Ему (не) чуждо самомнение), не имеющие омонимов.
2	См.: Галкина-Федорук Е. М. Безличные предложения в современном
русском языке. Изд-во МГУ, 1958, с. 288—300.
3	В оценке сочетаний слов на -о с инфинитивом мы опираемся на работы
Е. И. Воиновой. См.: Воинова Е. И. Предикативные слова на -о, сочетающие-
ся с инфинитивом, в современном русском литературном языке. Автореф. канд.
дисс. Л., 1965.
12 Заказ 7443
177
рактеристику действия, мыслимого опредмеченно, что сближает
их по функции с именами прилагательными 1. Вне сочетания с
инфинитивом они не могут употребляться. Невозможно сказать
«Ему вредно, опасно, целесообразно».
Оценочные слова могут быть сказуемым только в личном
предложении, в частности при подлежащем, выраженном инфи-
нитивом.
2.	Двусоставность конструкций с оценочными словами на -о
подтверждается возможностью синонимических замен обоих глав-
ных членов. Инфинитив может заменяться отглагольным суще-
ствительным: Курить вредно — Курение вредно; Строить... не-
рентабельно—Строительство... нерентабельно; Путешествовать..!
опасно — Путешествие... опасно. Слово на -о допускает замену
описательным выражением (Курить — вредное занятие; Пере-
езжать на дачу — хлопотное дело) или формой тв. падежа пол-
ного прилагательного или однокоренного существительного, на-
пример: Кощунственно упрекать его в этом — Было бы кощун-
ственным (кощунством)...; Безрассудно надеяться на чудо—
Было бы безрассудным (бесрассудством)...
В сочетании инфинитива с безлично-предикативным словом
подобные замены невозможны, например: «Глотание было боль-
но», «Глотать было больное дело», «Сидение в нетопленой ком-
нате холодно», «Сидеть в нетопленой комнате было холодным».
Это свидетельствует о высокой степени синтаксической спаян-
ности компонентов безличной конструкции Глотать больно, несо-
поставимой с двусоставными личными.
3.	Форма дат. падежа в безличном предложении обозначает
субъект состояния: Глотать ему больно, т. е. «он испытывает
боль при глотании». Такой дательный падеж типичен для без-
личных конструкций. Форма дат. падежа в конструкциях с оце-
ночными словами имеет значение не субъекта, а объекта с оттен-
ками выгоды, невыгоды, назначения, интереса и т. д. Дательный
падеж не является органически существенным членом конструк-
ции. Форма дат. падежа или невозможна (много говорить о се-
бе бестактно), или легко может быть опущена без ущерба для
смысла: С ним (мне) говорить приятно; (Нам) упрекать его в
этом было бы безнравственно, или, наконец, может быть заме-
нена предложным оборотом для -f- род. падеж: Курение ему
(=для него) вредно; Больному (=для больного) волноваться
гибельно.
4.	Синтаксическая роль инфинитива в сравниваемых конст-
рукциях различна. В предложениях с оценочными словами ин-
1 См. сходные конструкции с оценочными словами: Строить одноэтажные
дома в больших городах нерентабельно; Много говорить о себе бестактно;
Так поступать безответственно; Посылать недогруженный транспорт невыгод-
но; Ему доверять опасно; Критиковать учителя при учениках непедагогично;
Было бы идеально получить согласие начальника; Хлопотно возиться с этим
и т. д.
178
финитив является независимым членом предложенияподле-
жащим; в безличных предложениях, наоборот, инфинитив явля-
ется зависимым, он примыкает к безлично-предикативному сло-
ву, образуя вместе с ним «безличное сказуемое» (Современный
русский язык— 1964, 21, 424),
Из сопоставления двух внешне однотипных конструкций сле-
дует, что, независимо от порядка компонентов, одна является
личной, а другая — безличной. Естественно, оценочные слова на
-о не могут считаться безлично-предикативными. Их следует
признать краткими формами ср. рода имен прилагательных, вы-
ступающими в обычной для них функции сказуемого.
При всех своих различиях безлично-предикативные слова и
краткие формы прилагательных на -о имеют и общее, а именно:
и те и другие употребляются в роли сказуемого и противопоста-
вляются наречиям по своим сочетаемостным свойствам. Наре-
чие выступает как обстоятельство, зависящее от любой формы
глагола: быстро ходить, ходит, ходя, ходящий. В предложении
Раненому больно ходить быстро или Раненому вредно ходить
быстро наречие быстро остается зависимым от инфинитива хо-
дить. Слова же больно и вредно сочетаются только с инфинити-
вом и не сочетаются с другими формами глагола; невозможны
сочетания «больно ходит, ходя, ходящий»; «вредно ходить, ходя,
ходящий» Если даже в каких-то случаях можно колебаться,
что перед нами — безлично-предикативное слово или краткое
прилагательное (например, Раненому трудно ходить быстро, где
трудно сочетает в себе значения состояния и оценки), то невоз-
можно видеть здесь наречие: сочетание трудно ходит является
или невозможным, или искусственным (последнее—на фоне ес-
тественной обстоятельственной конструкции ходит с трудом).
Соотносительность безлично-предикативных слов с наречия-
ми наблюдается лишь в единичных случаях, например: Школь-
ник мало знает по этому предмету — Мало знать правила, надо
уметь ими пользоваться. В первом примере мало — наречие, во
втором—безлично-предикативное слово, обозначающее количе-
ственную оценку действия с оттенком недостаточности. В пред-
ложениях Рано ему еще знать об этом; Ехать на вокзал было
уже поздно безлично-предикативные слова рано и поздно приоб-
ретают модальное значение нецелесообразности действия и сбли-
жаются по смыслу со словами не нужно, незачем. В отличие от
наречий времени они не отвечают на вопрос когда?
* * ♦ ♦
Если вывести из состава безлично-предикативных слов име-
на существительные с синтаксически обособившимся значени-
ем типа пора, охота (см. стр. 176), не смешивать с ними также
обширный, до 800 слов (по данным Е. И. Воиновой), класс оце-
ночных слов на -о и признать обособленный характер неболь-
179
шой группы слов с модальным значением возможности или не-
обходимости (можно, нельзя, надо), то безлично-предикатив-
ные слова предстанут как компактный (примерно в 100 единиц)
разряд слов'СО значением состояния: пасмурно, холодно, ветре-
но, морозно, грустно, весело, смешно, больно, стыдно и т.д.
Грамматическими признаками слов этого разряда можно счи-
тать неизменяемость1 и употребление со связкой, отвлеченной
(На улице было холодно) или полузнаменательной (На улице
стало холодно), в составе главного члена безличного предложе-
ния. Достаточно ли указанных семантического, морфологическо-
го и синтаксического признаков, чтобы увидеть в небольшом
разряде слов особую, новую часть речи? Думается, что недоста-
точно. Главное, на наш взгляд, заключается в том, что значение
состояния в русском языке не является грамматическим. Оно
несопоставимо с значениями предметности, признака, действия,
вторичного признака. Слова со значением состояния есть и сре-
ди глаголов (болеет, лежит, висит, чувствует и т. д.) и среди
прилагательных (рад, весел, грустен). Не в пользу самостоя-
тельности безлично-предикативных слов как части речи говорит
и их малочисленность. Слова, называющие различные явления
действительности (существительные, прилагательные, числи-
тельные, глаголы, наречия), исчисляются тысячами. По этим
причинам мы симпатизируем взглядам тех лингвистов, которые
не считают безлично-предикативные слова особой частью речи.
Удачным представляется решение, предложенное В. Н. Миги-
риным 1 2: слова категории состояния (т. е. безлично-предикатив-
ные слова) можно рассматривать как бессубъектные прилага-
тельные, т. е. такие, которые не сочетаются с подлежащим. По-
добно тому как существуют бессубъектные (безличные) глаго-
лы, утратившие способность к согласованию с подлежащим,
существуют и бессубъектные прилагательные, также лишенные
способности к согласованию. В. Н. Мигирин связывает появле-
ние безлично-предикативных слов с перерождением двусостав-
ных предложений в односоставные безличные по такой примерно
схеме: Все весною зелено — Весною зелено — Весною повсюду
зелено. В первом предложении краткое прилагательное еще за-
висит от подлежащего и сохраняет согласование; во втором
предложении оно эти признаки утратило, но еще возможна встав-
ка подлежащего типа всё с обобщенным значением; наконец, в
третьем предложении никакая вставка подлежащего невозмож-
1 Безлично-предикативные слова могут иметь степени сравнения, напри-
мер:' В понедельник на прошлой неделе было холодно, во вторник стало еще
холоднее, но холоднее всего было в пятницу. Для них характерны простые
формы сравнительной степени и сложные формы превосходной степени с ча-
стицей всего.
2 См.: Мигирин В. Н. Категория состояния или бессубъектные прилага-
тельные?— В кн.: Исследования по современному русскому языку. Изд-во
МГУ, 1970.
180
на. В. Н. Мигирин обращает также внимание на широко изве-
стные факты употребления безлично-предикативных слов в
сочетании с местоимением это, например: Удалять зуб — это
больно; Съездить туда — это можно. Возможность таких кон-
струкций, имеющих, правда, ярко выраженный разговорный ха-
рактер, создает определенный фон, на котором безличное упо-
требление слов больно, можно предстает именно как некое след-
ствие превращения двусоставных конструкций в односоставные.
С учетом тесной связи безлично-предикативных слов с при-
лагательными изложенная концепция представляется убедитель-
ной. Правда, утверждение тезиса о бессубъектных прилагатель-
ных требует введения некоторых поправок к трактовке прилага-
тельного как части речи. Все это демонстрирует большую слож-
ность проблемы безлично-предикативных слов. Любое ее
решение обязательно будет иметь и свои плюсы, и свои минусы.
В школьном преподавании, очевидно, наиболее целесообразно
рассматривать безлично-предикативные слова как наречия осо-
бого типа, отталкиваясь от их внешнего сходства с наречиями.
§ 34. Образование наречий. На трактовке образования наре-
чий в значительной мере отразились изменения, происшедшие в
советской науке о словообразовании за последние 10—15 лет.
Это можно проследить на примере двух академических моногра-
фий— Грамматики-1952 и Грамматики-1970. В первой (10, .
613—614) говорится, что наиболее продуктивным способом об-
разования наречий является отрыв той или иной падежной фор-
мы имени существительного или имени прилагательного от сис-
темы словоизменения. При этом падежное окончание превраща-
ется в особый наречный суффикс. Говорится также, что образо-
вание наречий может происходить путем слияния падежных
форм с предлогами (влево, впустую, впятером, сбоку), однако о
приставочном и приставочно-суффиксальном способах не упо-
минается. Современная теория словообразования исходит из
строгого размежевания словообразования синхронного и слово-
образования исторического (см. об этом на стр. 61). С этой
точки зрения возведение наречий типа вправо к сочетанию пред-
лога с падежной формой краткого прилагательного представля-
ет собой не что иное, как подход исторический. В Грамматике-
1970 (11, 293) только отмечается, что многие наречия генетиче-
ски восходят к падежным формам существительных или прила-
гательных, однако в качестве способов наречного словообразова-
ния выделяются такие; как суффиксальный, приставочный и
приставочно-суффиксальный. Аналогично в целом подается об-
разование наречий в учебнике для V—VI классов. (Для сравне-
ния отметим, что в учебнике Бархударова и Крючкова эта тема
излагается во многом с позиций исторического подхода. Напри-
мер, на стр. 247 говорится, что наречия типа издавна, досуха,
справа образованы от прилагательных в род. падеже. При этом
предлог превратился в приставку и пишется слитно.)
181
Остановимся на некоторых частных моментах трактовки на-
речного словообразования в учебнике для V-\1 классов.
В § 115 отмечается, что с помощью суффиксов наречия образу-
ются от всех знаменательных частей речи, однако не дается при-
меров образования наречий от существительных. В Грамматике-
1970 (11, 294) предусмотрено суффиксальное образование наре-
чий от существительных при помощи суффиксов ом (вечером,
летом), -ой (зимой, дорогой), ~ю (ночью, осенью, рысью). С пози-
ций же учебника (§ 121) в этих случаях перед нами переход су-
ществительного в наречие, т. е. неморфологический способ сло-
вообразования. Однако утверждение, что наречие зимой образо-
вано от формы тв. падежа существительного зимой является
указанием на происхождение наречия, а не объяснением того, с
каким словом, с какой основой оно соотносится в современном
русском языке. То же самое можно сказать и о наречиях типа
вверху, сбоку, которые образуются, согласно § 121, слиянием
существительного с предлогом в одно слово. Грамматика-1970,
отвергая подобный исторический подход, видит здесь приставоч-
но-суффиксальное образование. Отметим также, что наречиям
типа невесело, невежливо учебник приписывает образование
при помощи приставки не- (§ 116), тогда как более естественно
усмотреть в этом случае образование при помощи суффикса -о,
как это сделано в Грамматике-1970. Согласно учебнику для
V—VI классов (§ 121), наречия от существительных приставоч-
но-суффиксальным способом не образуются. Слова типа сбоку,
внизу возникли путем слияния существительного с предлогом в
отличие от слов типа всухую, по-новому, образованных от при-
лагательных сухой,-новый путем одновременного присоединения
приставки и суффикса. Хотя с точки зрения современной теории
словообразования, как мы уже отмечали, учебник допускает
здесь соединение исторического подхода и подхода с позиций
современного состояния языка, в различном осмыслении спосо-
ба образования слов сбоку и всухую есть известные основания.
Дело в том, что образование наречий от существительных с пред-
логом (см. § 35) отличается высокой продуктивностью, причем
этот процесс протекаем весьма неравномерно для разных типов
наречий. Естественно, осмыслить образование наречий отчасти,
отроду и на глаз, без оглядки как образованных одним и тем же
суффиксально-префиксальным способом вряд ли возможно \
Степень слияния предлога с падежной формой может быть весь-
ма различной. Поэтому подход учебника к образованию наречий
от существительных представляется если и спорным, то все же
вполне возможным.
1 Интересно, что Грамматика-1970, (11, 298—-299), последовательно прово-
дящая морфологический подход к словообразованию наречий, не включает в
число моделей приставочно-суффиксального образования наречия с пристав-
кой без- типа без умолку, без просыпу, без устали.
182
§ 35. Наречия и предложно-падежные формы. Соотношение
наречий и предложно-падежных сочетаний типа на удивление,
из зависти, по болезни представляет собою чрезвычайно слож-
ный вопрос, от решения которого зависит, есть в русском языке
наречия на удивление, по болезни и др. или нет. Для каждого
отдельного случая уместно уточнение—почему есть или почему
нет. Сложность проблемы обусловливается тем, что мы здесь
имеем дело с непрерывным процессом утраты предложно-падеж-
ными формами признаков имени существительного и — соответ-
ственно— приобретения признаков наречия. Одни слова в боль-
шей степени сблизились с наречиями (по одному, по двое), дру-
гие в меньшей (по очереди, по порядку). Переход в наречия на-
блюдается лишь у существительных с более или менее отвле-
ченным значением. Поэтому, например, предложные формы
типа в комнате, на столе, в портфеле никаких признаков наречия
не имеют и, судя по всему, иметь не будут.
Универсальных критериев разграничения наречий и предло-
жно-падежных форм наречного типа, по-видимому, не сущест-
вует. Орфографическая практика узаконила случаи слитного на-
писания бесспорных наречий. Все споры на тему «наречие или
не наречие» идут вокруг случаев раздельного написания. Отме-
тим, что в «Правилах русской орфографии и пунктуации» (§ 83,
п. 6) рассматриваются как «близкие по значению к наречиям со-
четания существительных с предлогами» до отвала, до зарезу,
до отказа, до упаду, с размаху, с разбегу, на диво, на грех, на
глаз, на ощупь, без оглядки, без удержу, без умолку, тогда как в
Грамматике-1952 (10, 621—623) и в вузовских учебниках они
считаются наречиями. Возможно, здесь сказывается тенденция
практического руководства, т. е. «Правил...», более тесно свя-
зать случаи слитного написания с наречиями, а случаи раздель-
ного написания с предложными формами, в то время как в тео-
ретических грамматиках проводится подход, более аргументиро-
ванный в чисто лингвистическом плане.
Широко известно положение, гласящее, что наречие отличает-
ся от существительного с предлогом тем, что последнее может
сочетаться с прилагательным. «Утрата способности определять-
ся прилагательным (или местоимением) является наиболее яр-
ким грамматическим показателем гтого, что имя существитель-
ное окончательно перешло в наречие» (Современный русский
язык—1964, 21, 195), На этом основании авторы университет-
ского курса считают, что на лету — это наречие, а на всем лету —
предложно-именное сочетание (21, 195),
Применение указанного критерия требует некоторых уточ-
нений. Прежде всего, естественно предположить, что если между
приставкой (или предлогом?) и существительным нельзя вста-
вить прилагательное (наголову, до отказа, сзади, впопыхах), то
перед нами бесспорное наречие. Что же касается потенциально
разделяемых вставкой образований (на ходу — на полном ходу,
183
с размаху — со всего размаху), то здесь возможны два решения.
Во-первых, на ходу, с размаху можно считать наречиями. Во-
вторых, можно считать, что потенциальность вставки является
признаком предложного сочетания (в отличие от стопроцентных
наречий, не допускающих никакой вставки) *. Второе решение из
общих соображений представляется как будто более логичным,
так как непроницаемость, т. е. невозможность какой бы то ни
было междуморфемной вставки, является признаком слова как
единицы языка (см. об этом на стр. 11). Чтобы выбрать лучшее
решение, следует более внимательно проанализировать самое
вставку.
Н. М. Шанский1 2 отмечает, что ряд наречий хотя и допуска-
ет вставку, но не любого слова, а только совершенно определен-
ного, единственно возможного. Вставка выступает здесь как не-
свободная, фразеологически связанная, например: сначала — с
самого начала, вмиг — в один миг, внизу — в самом низу, на хо-
ду — на полном ходу, на скаку — на всем скаку, на миг — на один
миг, от души — от всей души, на днях — на этих днях. Считать
на ходу предложным комплексом, а не наречием только потому,
что внутрь его возможна вставка строго определенного слова,
нет достаточных оснований, ибо на полном ходу — это не сво-
бодное синтаксическое сочетание, а фразеологическое выраже-
ние, имеющее такое же обстоятельственное значение, как и на
ходу. Случаи фразеологически связанной проницаемости наре-
чий Н. М. Шанский считает мнимой проницаемостью, а соответ-
ствующие вставки — мнимыми вставками. Только вставки, об-
разующие свободное сочетание, например: на дерево — на высо-
кое (спиленное, растущее, хвойное, поваленное, высохшее, един-
ственное и т. д.) дерево, могут рассматриваться как признак
предложно-падежной формы. Подобное уточнение характера
вставки имеет, как представляется, большую ценность. Оно по-
зволяет мотивированно отнести к наречиям образования типа
с размаху, с разбегу, без разбору, под боком, на миг и др.
Разделение наречий на две группы по внешнему признаку —
пишущиеся слитно и пишущиеся раздельно — существенно не
только в практическом аспекте. За этим разделением стоит не-
достаточно последовательно проведенная современной орфо-
графией тенденция разграничить бесспорные наречия и такие
наречия, которые еще воспринимаются как образования переход-
ного, промежуточного (между наречием и существительным)
типа. Представляется, что между указанными двумя группами
наречий имеется определенная соотносительность, даже парал-
1 Обстоятельственное значение в сочетаниях ударить наотмашь, ударить с
размаху, ударить со всего размаху выражается абсолютно одинаково незави-
симо от интерпретации приглагольного элемента как наречия или как не на-
речия.
2 См.: Шанский Н. М. Правописание наречий, — В кнл Вопросы русской
орфографии. М., «Наука», 1964.
184
лелизм: с типами слитно пишущихся наречий могут быть сопо-
ставлены сходные типы наречий, пишущихся раздельно. Рас-
смотрим этот вопрос подробнее Ч
Слитно пишущиеся наречия можно разделить на три раз-
ряда. Первый составляют слова типа вдруг, вдребезги, врасплох,
всухомятку, дотла, навзничь, наголову, набекрень, наобум, наот-
машь, впопыхах, насилу, начеку, невзначай, отнюдь, впросак,
чересчур. Значение этих наречий трудно вывести из значения сос-
тавляющих (например, для слов наголову и насилу)\ для неко-
торых морфологическая членимость может быть установлена
лишь с привлечением данных об истории слова. В целом это
своего рода морфологические идиомы, по отношению к которым
трудно ставить вопрос о способе словообразования в плане со-
временного русского языка. Второй, наиболее многочисленный
разряд (вдвое, взаперти, вкривь, впрок, вперевалку, вскачь, вро-
вень, всерьез, дочиста, заодно, исподлобья, навек, наверняка, на-
взрыд, наготове, наоборот, наотрез, наперекор, нараспашку, на-
расхват, наутек, отчасти, отроду, подряд, свысока, спросонок,
сперва и др.) составляют наречия, морфологическая структура
которых более или менее ясна. Они могут быть расчленены на
приставку, корень и суффикс. Способ образования таких наречий
можно охарактеризовать либо как морфологический (дочиста —»
приставочно-суффиксальный; подряд — приставочный), либо, с
большим вниманием к истории слова, к его происхождению, как
неморфологический (дочиста — слияние предлога с формой род.
падежа краткого прилагательного; подряд — слияние существи-
тельного с предлогом в одно слово, как это предусмотрено в учеб-
нике для V—VI классов). Наречия второго разряда, несмотря на
относительную морфологическую прозрачность, не допускают
каких бы то ни было вставок, т. е. характеризуются непроницае-
мостью. Третий разряд составляют наречия типа вниз, сбоку, до-
верху, навек, вперед, назад, посередине, сначала, вмиг. Их мор-
фологическая структура очень прозрачна, а способ образования
может быть определен таким же образом, как и для наречий
второго разряда. Наречия третьего разряда обозначают в ос-
новном пространственные и временные отношения. Этим наречи-
ям соответствуют наречные сочетания, образованные путем фра-
зеологически связанной вставки: в самый низ, с правого (лево-
го) боку, на целый век, по самой середине, с самого начала, в
один миг. Возможность такой вставки, разумеется, ни в малей-
шей степени не колеблет наречной природы слов типа вниз,
сбоку.
Раздельно пишущиеся наречия, естественно, более прозрач-
ны по структуре. Поэтому трудно подобрать что-нибудь, соот-
ветствующее первой группе слитных написаний. Отметим наре-
1 Говоря о слитно и раздельно пишущихся наречиях, мы имеем в виду та-
кие, в которых имеется или этимологически восстанавливается приставка.
185
чие в сердцах, значение которого («в гневе, в раздражении»)
трудно мотивировать значением составляющих частей. Второй
группе слитных написаний соответствуют наречия без просыпу,
без удержу, без умолку, без устали, в корне, в насмешку, в обрез,
в одиночку, в отместку, в оттяжку, в придачу, в упор, до зарезу,
до отвалу, до упаду, на беду, на диво, на лад, на ощупь, на ред-
кость, на славу, про запас, со зла. Морфологическая структура
этих наречий вполне ясна. Способ словообразования может быть
представлен двояко: или как морфологический (такова позиция
Грамматики-1970, 11, 298—299), или, с большим акцентом на
происхождение слова, как переход предложно-падежной формы
в наречие (такова позиция пособия Современный русский язык—
1964, 21, 194—197). Наречия этой группы характеризуются
непроницаемостью. Отметим, что в состав наречий без просыпу,
без умолку, в обрез, до отвалу, до упаду и некоторых других
входят формы существительных, которые или вышли из упо-
требления (нет слов «умолк», «просып», «упад»), или употребля-
ются совсем с другим значением (отвал, обрез). Таким обра-
зом, здесь имеет место обособление падежной формы, ее отрыв
от остальной парадигмы. Третьему разряду слитных написаний
соответствуют раздельно пишущиеся наречия на ходу, на бегу,
на скаку, на лету, на днях, на миг, под боком, с разбегу, с раз-
маху. Их особенностью является наличие соответствующих на-
речных выражений типа на полном скаку, на этих днях, под са-
мым боком, со всего размаху, образованных путем фразеологи-
чески связанной вставки Г
За пределами соотносительности с слитно пишущимися наре-
чиями находятся образования, которые по разным причинам
целесообразно отнести не к наречиям, а к предложно-падежным
сочетаниям наречного типа, например: в угоду, в упрек, в укор,
в насмешку, в назидание, в память; с ведома, с разрешения, с
позволения, с соизволения; по одному, по два, по три, по двое, по
трое, по очереди, по порядку; на цыпочки, на цыпочках, на кор-
точки, на корточках; в обмен, в долг и т. д.
В словах типа в угоду выражаются преимущественно целевые
отношения. Они характеризуются своеобразной непроницаемо-
стью, т. е. не допускают вставки прилагательного (невозможны
сочетания типа «сказать в явную насмешку»). В то же время в
этих словах ощущается значение существительного в форме вин.
падежа и значение предлога в. Налицо обстоятельственное зна-
чение формы слова, до известной степени обособившейся от дру-
гих форм, но все же не оторвавшейся от них совсем. Близость к
существительному поддерживается тем, что всем этим словам
свойственно управление (в укор, в упрек, в назидание кому?).
1 Грамматика-1970 (II, 299, 379) относит с разбегу, с размаху не к наре-
чиям, а к предложно-падежным сочетаниям. Мотивы такого решения неясны,
тем более что, например, до зарезу, до отвалу на стр. 299 отнесены к наречи-
ям, а на стр. 379—к предложным формам род. падежа.
186
Ближе всех к наречию стоит слово в угоду, так как существи-
тельного «угода» в русском языке нет. Это слово представляет со-
бой классический пример переходного случая между наречием
и падежной формой имени. Именной характер поддерживается
также всем рядом слов, в который входит в угоду. Отметим, что
в грамматиках эго слово в качестве наречия не зафиксировано.
Это обстоятельство до известной степени может свидетельство-
вать, что в угоду не воспринимается как бесспорное наречие.
Если с разрешения — это явная форма существительного с
предлогом, то с ведома, входящее в этот же ряд, несмотря на от-
сутствие парадигмы склонения, также воспринимается как су-
ществительное. Оно сочетается с согласованным определением
(с моего, твоего, нашего ведома) и с несогласованным (с ве-
дома начальника, родителей, семьи).
В ряду на цыпочки, на цыпочках представлены отдельные
падежные формы при отсутствии полной парадигмы склонения.
Параллелизм сочетаний встать на цыпочки, на ноги, на колени,
на руки, стоять на цыпочках, на коленях, на руках показывает
именную, а не наречную природу форм на цыпочки, на цыпочках
(то же самое — на корточки, на корточках). Сочетания в обмен,
в долг роднит с наречием обстоятельственное значение и невоз-
можность вставки. Однако отчетливое значение существительного
и предлога не позволяет увидеть здесь наречия.
Несмотря на невозможность вставки и обстоятельственное
значение, по очереди и по порядку остаются сочетаниями суще-
ствительного с предлогом, ввиду того что значение существи-
тельного и предлога ощущается вполне отчетливо (Ср.: по
очереди — в порядке очереди). Предлог сохраняет* свое значе-
ние и во всех остальных сочетаниях. Слова по одному, по двое,
по трое 1 должны рассматриваться вместе, так как они образу-
ют семантический ряд. Ср.: выходили (входили, сидели, стояли)
по одному, по двое, по трое. Слова один, двое, трое в данном
контексте обозначают лиц, так как употребляются субстантиви-
рованно. Поэтому выражения входили по одному и входили по
одному человеку эквивалентны по смыслу. (То же самое входили
по двое — входили по два человека.) Значение предлога по во
всех этих случаях настолько ярко, что нет возможности усом-
ниться, что перед нами не наречия1 2.
1 Принадлежность к наречиям сочетаний по два, по три нельзя обсуждать
всерьез, так как с предлогом по сочетаются все количественные числительные
(по десять, по двенадцать, по тридцать, по сто).
2 По двое, по трое считают наречием Грамматика-1952 (10, 626), Совре-
менный русский язык—1964 (21, 199), Виноградов (6, 292), Современный рус-
ский язык — 1971 (22, 355), Лавров (151, 37), учебник для V—VI классов
(175, 298). В то же время в ряде работ при описании образования наречий от
числительных (Грамматика-1970, 11, 300\ Гвоздев, 8, 402\ Земская, 46, ЗОР,
Валгина, 5, 266) по двое, по трое не упоминаются; это дает основание предпо-
лагать, что их к наречиям не причисляют. В учебнике Бархударова и Крюч-
кова (176, 250) по двое, по трое рассматриваются как числительные с пред-
логом. Этим и обосновывается их раздельное написание.
187
§ 36.	Вопрос о модальных (вводных) словах. Модальные сло-
ва как особая часть речи были введены в русскую грамматику
В. В. Виноградовым. Он выделил их наряду с такими традицион-
ными основными структурно-семантическими типами слов, как
знаменательные слова, служебные слова и междометия.
В модальных словах выражается отношение говорящего к
действительности, к содержанию и форме высказывания, выра-
жаются самые различные оценки — от эмоционально-экспрес-
сивной до логической. Модальные слова в целом соответствовали
вводным словам и предложениям, изучавшимся как правило в
синтаксисе.
В русской грамматической традиции модальные (вводные)
слова типа конечно, вероятно, видимо, по-видимому, наверное,
действительно, кстати причислялись в основном к наречиям и
частично (итак, следовательно, во-первых, во-вторых) к союзам.
В. В. Виноградову удалось, однако, показать их семантическое
и функциональное своеобразие и установить их близость к мо-
дальным частицам.
Учение В. В. Виноградова о модальных словах было воспри-
нято советским языкознанием. Можно отметить при этом тенден-
цию к более узкому пониманию модальных слов. К ним иногда
относят только слова, выражающие отношение говорящего к до-
стоверности высказывания: наверное, конечно, безусловно, несом-
ненно, действительно, подлинно, правда, разумеется, по-видимо-
му, вероятно, кажется и пр. (Современный русский язык— 1964,
21, 224).
В этом случае модальные слова охватывают лишь небольшую
часть вводных; слова типа во-первых, во-вторых, следовательно,
к счастью, в общем, кстати, значит, например не считаются мо-
дальными словами.
И широкое и узкое толкование модальных слов как части ре-
чи не свободно от противоречий. Основным грамматическим при-
знаком модальных слов является их вводное употребление, т. е.
они не связываются с другими словами в предложении путем
согласования, управления и примыкания, не являются членами
предложения и в этом смысле не входят в синтаксическую струк-
туру предложения. Однако как вводные могут использоваться и
словосочетания (по мнению Ивана Ивановича, к нашему велико-
му сожалению) и предложения (думаю, я думаю, как предпо-
лагают). Поэтому вряд ли можно видеть в вводной функции ос-
нование для выделения части речи, т. е. лексико-грамматиче-
ского разряда слов. Очевидно, в предложениях К сожалению
примешивалось чувство облегчения и К сожалению,
поездка не состоится мы имеем предложно-падежную форму су-
ществительного как дополнение и как вводное слово, но пере-
хода из одной части речи в другую при этом не происходит. То же
самое наблюдается и в предложениях Он пришел кстати и
Кстати, я получил вчера письмо. Поэтому мы не видим осно-
188
ваний считать вводные слова модальной семантики особой
частью речи.
В этом вопросе мы следуем указанию Л. В. Щербы, процити-
рованному на стр. 19, о том, что не все слова могут быть подве-
дены под какую-нибудь часть речи.
Вводные слова рассматриваются как стоящие вне частей речи
в монографии Р. И. Аванесова и В. Н. Сидорова (2, 232). В Грам-
матике-1970 (11, 304) модальные слова также не выделяются как
особая часть речи; они рассматриваются как существительные,
прилагательные и глаголы с синтаксически обособившимся зна-
чением.
В школьной грамматике модальные слова не изучаются и сам
термин не используется. В курсе синтаксиса рассматриваются
только вводные слова безотносительно к частям речи. Однако за-
мечания об отдельных вводных словах делаются как правило в
связи с наречиями. (Поэтому мы тоже говорим о модальных и
вводных словах в главе о наречии.) В учебнике под ред. Щербы
(186, 179) к наречиям относятся «некоторые'слова, которые не
являются членами предложения»: конечно, пожалуйста, по-види-
мому, впрочем, во-первых, во-вторых. В учебнике Бархударова
и Крючкова сведения о словах типа по-видимому, по-моему, во-
первых, во-вторых приводятся в связи с образованием соответ-
ствующих морфологических типов наречий без всякого указания
на их специфику. В учебнике для V—VI классов слова типа во-
первых упоминаются в § 118 и 120 в связи с словообразованием
и правописанием наречий. Хотя методически это целесообразно,
но учителю следует иметь в виду, что по значению и синтаксиче-
скому употреблению слова этой группы ничего общего с наре-
чиями не имеют1.
Поскольку проблема модальных и вводных слов пока не име-
ет вполне удовлетворительного решения, для школьной практики
можно рекомендовать рассмотрение вводных слов как особых
случаев употребления существительных и словосочетаний с су-
ществительными в качестве главного слова (к счастью, без вся-
кого сомнения, в самом деле, по всей вероятности, по сообщени-
ям газет, по мнению директора), прилагательных (главное),,
наречий (конечно, несомненно, видимо, наверное; кстати, в об-
щем, например, вообще; во-первых, во-вторых;, итак, следова-
тельно), глаголов (разумеется, кажется, может быть, должно
быть, значит, говорят, думаю, поверите ли, допустим), сравни-
тельной степени (далее).
1 Для этих слов характерна союзная функция, поскольку они указывают
на последовательность компонентов изложения. Их иногда относят к особым
последовательным союзам (Петров, 197, 131).
Союзная функция характерна также для большой группы вводных слов ти-
па итак, следовательно, впрочем, в общем, в частности, наоборот и др. (Пеш-
ковский, 19, 371),
189
ЧАСТИЦЫ
§ 37.	Частицы как служебная часть речи. Служебные слова
в грамматике русского языка обычно подразделяются на гри
разряда: предлоги, союзы и частицы Функция предлогов заклю-
чается в обозначении синтаксической зависимости существи-
тельного от других слов в словосочетании и в предложении.
Функция союзов заключается в выражении связи слов в предло-
жении и связи частей сложного предложения. Функции частиц
более разнообразны: они выражают смысдовые и модально-экс-
прессивные оттенки предложений и слов и участвуют в образо-
вании форм слова. Частицы представляют собою во всех отно-
шениях менее гесное единство, чем предлоги и союзы Вполне
естественно, что они были осознаны как особая часть речи го-
раздо позже других служебных слов — только в конце XIX века.
Частицы нередко противопоставляются предлогам и союзам.
Аванесов и Сидоров, напри-мер, не включают частицы в состав
служебных слов (2, 223—224). В пособии Современный русский
язык — 1964 (21, 229) о частицах говорится, что они «не выра-
жают грамматических отношений, как предлоги и союзы».
Классификация частиц была разработана В. В. Виноградо-
вым (6, 522) и уточнена в работах Е. М. Галкиной-Федорук/
Ниже предлагается краткая классификация, отражающая по-
зиции Грамматики-1952 (10, 640—651) и курса Современный
русский язык— 1964 (21, 230—237) Частицы по значению и по
функциям делятся на 4 разряда. Во-первых, это частицы, выра-
жающие общие смысловые оттенки значений слов в речи. К ним
относятся указательные частицы (вот, вон, это), определитель-
но-уточняюшие (именно, как раз, подлинно, точно, почти, при-
близительно, ровно, точь-в-точь, чуть не) 1, выделительно-огра-
ничительные (единственно, исключительно, лишь, только, толь-
ко лишь, хоть, хоть бы, хотя бы) 1 2, усилительные (даже, же, и,
уже). Во-вторых, это модальные и модально-волевые частицы.
Модальные частицы выражают отношение к действительности.
К ним относятся утвердительные частицы (да, ага, действитель-
но, совершенно верно, конечно, точно), отрицательные (не, ни,
нет, отнюдь не), вопросительные (разве, неужели, ли, а, да),
сравнительные (будто, как будто, как бы, словно), частицы, обо-
значающие субъективную передачу чужой речи (мол, де, дес-
кать), частицы, обозначающие отношение к достоверности вы-
сказываемого (авось, вряд ли, едва ли, едва ли не, пожалуй,
чай, чуть ли не). К модальным относится и частица было, обо-
значающая в сочетании с формами прош. времени сов. вида на-
чавшееся, но не завершившееся действие (пошел было, но вер-
нулся). Модально-волевые частицы употребляются при глаголе
1 Грамматика-1952, отмечает, что эти частицы близки к наречиям и не
вполне от них обособились.
2 Эти частицы относятся к слову, выделяемому логическим ударением.
190
и вносят оттенки желательности, побудительности, возможности,
долженствования (бы \ ну, дай, давай, пусть, пускай, -ка).
В-третьих, это частицы, подчеркивающие эмоционально-экспрес-
сивную сторону речи (ведь, ну и, то-то, еще бы, что за, все-таки,
прямо, просто, вот так, куда как). В-четвертых, это словообра-
зующие и формообразующие частицы. Словообразующими яв-
ляются частицы -то, -либо, -нибудь, кое-, служащие для образо-
вания неопределенных местоимений, наречий1 2, а также части-
цы не и ни, служащие для образования неопределенных и отри-
цательных местоимений и наречий; частица не используется
также для образования слов с отрицательной семантикой от
разных частей речи: несчастье, некрасивый, неумело3 4. Формооб-
разующими являются частицы бы (купил бы), бывало (Бывало,
писывала кровью Она в альбомы нежных дев,., — Пушкин),
пусть, пускай \ да (пусть уходит, пускай уходит, да здравству-
ет), -ся (купается, моется) 5 6.
Грамматика-1970 (11, 313) дает очень сжатое и более стро-
гое описание частиц, исключая из их состава единицы морфем-
ного характера. Частицы разделяются на три разряда: 1) части-
цы, выражающие формы наклонений: бы, пусть, пускай, да, да-
вай, давайте; 2) субъективно-модальные: ведь, даже, разве, ли,
неужели, что за; 3) отрицательные: не и ни. Предлагается так-
же деление субъективно-модальных частиц на усилительные, вы-
делительные, вопросительные, восклицательные.
Учебник для V—VI классов следует в описании частиц за
Грамматикой-1970. Отметим, что термину «модальные частицы»
придано слишком широкое значение. (См. другие классифика-
ции). Вряд ли указание, уточнение, усиление, ограничение мо-
гут рассматриваться как разновидности модальных оттенков.
Термин Грамматики-1970 «субъективно-модальные частуцы» ли-
шен этого недостатка, но, очевидно, слишком сложен для школы.
К образованию форм повелительного наклонения можно по-
дойти более строго (Бондарко, Буланин, ПО, 124). В этом слу-
чае сочетания форм 3-го лица с частицами пусть, пускай, да, да-
вай, давайте должны быть оценены как нерегулярные образова-
1 Имеется в виду бы, сочетающееся с инфинитивом, например: Уехать бы
отсюда!
2 В этой же функции употребляются слова угодно (кто угодно) и попало
(куда попало),
8 В пособии Современный русский язык —1964 (21, 236) совершенно
справедливо отмечается, что словообразующие частицы лучше считать при-
ставками и суффиксами.
4 Повторное включение в классификацию частиц пусть, пускай (см. мо-
дально-волевые частицы) представляется непоследовательным. Они должны
рассматриваться либо в одной, либо в другой рубрике, но не в обеих вместе.
Что касается частицы бывало, то она никакой особой формы времени не
образует и в этом смысле формообразующей не является.
6 Относительно -ся в книге Современный русский язык — 1964 (21, 236)
указывается, что это уже не частица, а морфема.
191
ния, что не позволяет видеть в них сложные (аналитические)
формы повелительного наклонения. К тому же, с глаголами, не
обозначающими действия лиц (ржаветь, тухнуть, сломаться, кро-
воточить и мн. др.), частицы давай, давайте не сочетаются, а вы-
ражения типа пусть рана кровоточит не могут рассматриваться
как побудительные (см. об этом на стр. 142). Поэтому пред-
ставляется более правильным рассматривать упомянутые части-
цы не как формообразующие, а как модально-волевые (см. клас-
сификацию Грамматики-1952). В этом случае разряд формообра-
зующих частиц окажется представленным лишь частицей бы *.
Таким образом, ни словообразующую, ни формообразующую
функцию нельзя считать характерной для частиц.
Сделаем замечания об отдельных частицах.
Усилительную частицу -то необходимо отличать от суффик-
са -то со значением неопределенности (кто-то, где-то). Частица
может присоединяться ко всем знаменательным частям речи
(дом-то, грязный-то, сделал-то, быстро-то, пять-то, мы-то),
суффикс — только к вопросительно-относительным ‘местоимени-
ям и наречиям. В предложениях Я где-то потерял ключи и Где-то
теперь наши путешественники? мы сталкиваемся с омонимией
неопределенного наречия где-то и вопросительного наречия с ча-
стицей -то.
Частица что за может выступать не только как усилительная,
но и’как вопросительная, например: Что за шум?; Откуда, мол,
и что это за географические новости? (Маяковский. Стихи
о советском паспорте). В этом случае она оценивается как часть
составного именного сказуемого1 2 и функционально сближается
с вопросительным местоимением какой. С другой стороны, ме-
стоимение какой в восклицательных предложениях выступает,
как и что за, в роли усилительной частицы (обычно эта функция
отмечается только для слова как), например: Ну что за шейка,
что за глазки! Рассказывать — так, право, сказки! Какие перыш-
ки! Какой носок! (Крылов. Ворона и Лисица). Поскольку сло-
во какой сохраняет изменение по родам, числам и падежам,
вряд ли его можно считать частицей в такой же мере, как и
другие усилительные слова. Перед нами типичный переходный
случай в системе частей речи3.
Частицы как служебная часть речи (даже если не указывать
периферийную для них формообразовательную роль) характери-
зуются значительным разнообразием значений и функций, а так-
же синтаксического употребления (в отличие от относительно
единообразных в этом отношении предлогов и союзов). Доста-
1 В статье Плоткина (133, 45) утверждается, что в уехал бы и уехать бы
представлена одна и та же частица. Таким образом, оспаривается традицион-
ное мнение, что бы входит в состав формы сослагательного наклонения.
2 Грамматика русского языка. Т. II. Ч. I. М., Изд-во АН СССР, 1954, с. 473.
3 По оценке Пешковского (19, 165, 358), слова что за и какой в усилитель-
ной функции являются восклицательными местоимениями.
192
точно сопоставить частицы -то, -таки, занимающие всегда поло-
жение после того слова, к которому они относятся, и в этом пла-
не совершенно несамостоятельные, и частицы да и нет, которые
употребляются в функции предложения-ответа, чтобы оценить,
насколько частицы лишены единства, желательного (а точнее
даже необходимого) для того, чтобы считаться определенным
лексико-грамматическим разрядом. Модальное значение сбли-
жает частицы с модальными словами; для ряда частиц харак-
терна функция союза (ведь, же, даже); многие частицы употреб-
ляются как особые самостоятельные предложения (да, нет,
неужели, пусть, пускай). Исключительно своеобразны и отрица-
тельные частицы (см. § 38). Все это говорит о том, что выделе-
ние частиц как разряда служебных слов далеко еще не решает
проблему их семантической и грамматической специфики.
§ 38.	Приставки и частицы не и ни. Среди всех частиц наи-
большие трудности вызывают не и ни, которые, во-первых, надо
отличать друг от друга и, во-вторых, отличать от соответствую-
щих приставок. В учебнике для V—VI классов выдерживается
современная четкая терминология, противопоставляющая не-
(ни-) как приставки, морфемы, пишущиеся всегда слитно, и не
(ни) как частицы, служебные слова, пишущиеся всегда раздель-
но. Таким образом, в самой терминологии «приставка не- (ни-) —
частица не (ни)» уже содержится характеристика написания
этих единиц.
Частица не в русском языке выступает как отрицательная
при всех знаменательных словах. Следует противопоставить
употребление не с глаголом и его формами, с одной стороны, и
с другими частями речи, с другой стороны. Не при существитель-
ных, прилагательных, числительных и наречиях употребляется
в случае противопоставления, например: Ты говоришь неправ-
ду, а ложь; Река неглубокая, а мелкая; Билет стоит не пять, а
шесть рублей; Он смеется не громко, а тихо. Предложение в
этих случаях имеет положительный смысл, так как отрицание
относится не ко всему предложению, а к какому-то из его чле-
нов. (Полная противительная конструкция с союзом а, впрочем,
является весьма тяжеловесной и практически малоупотребитель-
ной.) Не при личных формах глагола употребляется вне всякой
идеи противопоставления: Он не пришел, Он не написал письма,
Он не хочет уезжать. Во всех этих случаях не относится к гла-
гольному сказуемому; поэтому предложение имеет отрицатель--
ный смысл. Не при инфинитиве придает предложению отрица-
тельный смысл в односоставных инфинитивных предложениях
типа Не бывать этому. Отрицание при зависимом инфинитиве не
делает предложение отрицательным, например: Он может не ид-
ти. Не при деепричастии не сообщает предложению отрицатель-
ного смысла, так как деепричастный оборот выступает в качест-
ве обособленного обстоятельства, т. е. второстепенного члена.
В целом частица не в известной степени уменьшает глагольность
J3 заказ 7443	1 93
деепричастия и сближает его с наречием. Особенно показатель-
но в этом плане деепричастие с отрицанием не спеша (идет не
спеша), которое практически уже стало наречием в значении
«медленно». В таких случаях, как вошел не постучавшись ( = без
стука), отвечает не задумываясь ( = сразу, бойко), сидит не дви-
гаясь ( = неподвижно), деепричастия с не имеют чисто обстоя-
тельственное значение, их глагольность не ощущается..Наличие
у деепричастия зависимых слов не гарантирует сохранения гла-
гольного значения, например: ушел, никого ни о чем не преду-
предив ( = без всякого предупреждения). Таким образом, при
глагольных формах (личных формах, инфинитиве, деепричастии)
выступает, причем совершенно независимо от противопоставле-
ния, только частица не. Приставка не- с ними не сочетается.
Другие же части речи сочетаются как с частицей, так и с при-
ставкой не-.
Сложен вопрос о частице не и приставке не- при причастии.
Известное правило, четко регулирующее слитное и раздельное
написание не (незакончившийся митинг — не закончившийся к
вечеру митинг), разумеется, не может служить грамматическим
критерием разграничения слова (частицы) и морфемы (пристав-
ки). Серьезных аргументов в пользу того, что причастие с зави-
симыми словами не может присоединять приставку (а может со-
четаться лишь с частицей ), а причастие без зависимых слов не
может сочетаться с частицей (а может лишь присоединять при-
ставку), не имеется. Говорится, правда, что слитно пишущееся не-
способствует развитию у причастия качественных значений и
утрате глагольных признаков, т. е. способствует переходу прича-
стия в прилагательное например: нетронутый кусок (т. е. це-
лый), нераспечатанное письмо (т. е. тоже в определенном смыс-
ле целое), непросохшая земля (сырая), негнущиеся пальцы (т. е.
малоподвижные) 1 2. Вполне очевидно, что частица не может со-
четаться с любой причастной формой, тогда как употребление
приставки не-, по-видимому, ограничено. Создается впечатление,
что легче всего принимают приставку не- причастия сов. вида,
особенно страдательные (непокрашенный, нерасчищенный, не-
замеченный, непроверенный) и в меньшей мере действительные
от непереходных глаголов (непроснувшийся, неотдохнувший).
Причастия несов. вида ее допускают в меньшей степени. Малове-
роятно присоединение приставки к действит. причастиям от пе-
реходных глаголов с сильным управлением: «неделавший», «не-
1 В. В. Виноградов (6, 222) отмечает, что отрицание не придает причастию
ярко выраженный оттенок потенциального качества.
2 Думается, что было бы очень большим преувеличением утверждать, что
наличие приставки не- у отглагольных образований с причастными суффикса-
ми является признаком того, что перед нами не причастие. В предложениях
На столе лежит прочитанная книга и На столе лежит непрочитанная книга в
равной мере являются причастиями и прочитанная и непрочитанная. Переход
причастий в прилагательные с присоединением приставки не- происходит лишь
в некоторых случаях.
194
показавший» Видимо, к большинству причастий приставка нр-
не присоединяется: «непрочитавшие (?) ученики», «помявшая-
ся (?) ткань», «некупижпий (?) прохожий», «непринесенный (?)
груз», «ненасмехающийся (?) сосед», «неукраденные (?) цен-
ности», «невыполняющий (?) руководитель», «небегавшие (?) де-
ти», «неприводимые (?) товары». Присоединение приставки не- к
причастиям должно рассматриваться, на наш взгляд, как явле-
ние словообразования. Однако пока это явление в аспекте слово»-
образования грамматиками русского языка не описано. (О нем,
например, ничего не говорится ни в Грамматике-1952, ни в Грам-
матике-1970.) Без детального описания словообразования отри-
цательных причастий лингвистическая сущность этого явления
вряд ли может быть осознана.
Представляет известные трудности осмысление приставки не-
в отрицательных местоимениях (некого, нечего) и местоименных
наречиях (негде, некуда). Последние поставлены в учебнике для
V—VI классов (175, 283) в один ряд с наречиями невесело, не-
вежливо, немного. Отметим, что функции приставки не- в неве-
село и в негде существенно различны. Если в невесело, так же
как и в невеселый, неправда, приставка имеет отрицательное
значение, то в негде она сочетает отрицательное значение с яр-
ко выраженным модальным значением невозможности соверше-
ния действия. Поэтому наречия типа негде употребляются толь-
ко в односоставных инфинитивных предложениях, например: Об
этом негде спросить. Приставка не- в невесело (а также в неве-
селый, неправда) не вызывает изменения синтаксической функ-
ции слова по сравнению с бесприставочной формой; приставка
не- в негде вызывает резкое изменение синтаксической позиции
по сравнению с вопросительным где? (Гдеон живет?) и относи-
тельным где (дом, где он живет). Это грамматическое различие,
а также существенное различие в значении между где? и негде
показывает, что здесь мы имеем дело не с обычной отрицатель-
ной приставкой. (Все, что говорилось о приставке не- в негде,
справедливо и для слов некуда, некогда неоткуда, некого, не-
чего)
Рассмотрим соотношение частицы ни и приставки ни-.
Среди случаев употребления частицы ни, приведенных в учеб-
нике для V—VI классов (175, 329), фактически различаются два
разных ни. В безличных предложениях типа: На небе ни облач-
ка и Не слышно ни звука — ни в сочетании с формой род. паде-
жа выступает как усилительно-отрицательная частица. В пред-
ложениях с обобщающим значением (Кто ни обращался к нему,
все получали отказ) частица ни выступает в синтаксически свя-
1 Следует иметь в виду омонимы некогда (отрицательное) и некогда (не-
определенное) в связи с омонимией не- отрицательного и не- неопределенного.
(По старой орфографии второе слово писалось через ять.) Приставка не- со
значением неопределенности имеется в словах некто, нечто, некоторый, не-
сколько. Эта приставка, естественно, несопоставима с частицей не.
13*
195
заином положении (при союзных словах в придаточных усту-
пительных, причем неотрицательных). В. В. Виноградов (6, 525)
видит в этих употреблениях факт омонимии двух ни.
По сравнению с приставкой не- приставка ни- употребляется
значительно реже. Она встречается лишь в отрицательных ме-
стоимениях (никто) и отрицательных местоименных наречиях
(нигде). Интересные соображения по поводу местоименных слов
с приставкой ни- высказаны в статье О. П. Ермаковой (86). Ав-
тор отмечает, что основные случаи употребления слов никто,
ничто, нигде не связаны с выражением отрицания. В предложе-
ниях типа: Он не интересовался ничем, Никто с ним не разгова-
ривал— ничем означает «чем бы то ни было», никто — «кто бы
то ни было», т. е. местоимения с ни- имеют скорее обобщитель-
ное значение «весь», «всякий», «любой», свойственное определи-
тельным местоимениям.
На этом основании делается вывод, что здесь перед нами неотрицательные
местоимения. Чисто отрицательное значение местоимений проявляется в пред-
ложениях типа Я теперь никто, О. П. Ермакова высказывает предположение,
что в русском языке имеется два типа местоимений, которые она условно
обозначает никто и [ни]кто. Первое никто с отрицательным значением встре-
чается в предложениях типа Я теперь никто. Употребление этого местоимения
свойственно лишь разговорной речи, в целом это весьма редкое явление. Го-
раздо более часто употребляются неотрицательные местоимения с ни в отри-
цательных предложениях (Никто не знает). В них О. П. Ермакова видит
местоименные слова кто, что, где в сочетании с частицей (а не приставкой!)
ни. (Интересно, что именно неотрицательные местоимения допускают отделе-
ние ни в сочетании с предлогом: ни у кого, ни с кем и т. д.) Неотрицательные
местоимения с частицей ни, очевидно, следует рассматривать как особый раз-
ряд местоимений, не находящих себе соответствия в существующей классифи-
кации местоимений. Естественно, что реальному положению вещей в данном
случае более отвечало бы раздельное написание ни, чтобы дифференцировать
его от бесспорных отрицательных местоимений типа никто (ср.: Я здесь
никто).
ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА1
Общие курсы русского языка
1.	Абакумов С. И. Современный русский литературный язык. М., «Сов. нау-
ка», 1942.
2.	Аванесов Р. И., Сидоров В. Н. Очерк грамматики русского литературного
языка. М., Учпедгиз, 1945.
3.	Богородицкий В. А. Общий курс русской грамматики. Изд. 5-е. М.—Л.,
Соцэкгиз, 1935.
4.	Буслаев Ф. И. Историческая грамматика русского языка. М., Учпедгиз,
1959.
5.	Валгина — Валгина Н. С., Розенталь Д. Э., Фомина М. И., Цапуке-
вич В. В. Современный русский язык. Изд. 3-е, доп. и перераб. М., «Высш,
школа», 1966.
6.	Виноградов В. В. Русский язык. Изд. 2-е. М., «Высш, школа», 1972.
7.	Востоков А. X. Русская грамматика. Изд. 10-е Спб., 1859.
8.	Гвоздев А. Н. Современный русский литературный язык. Ч. 1. Фонетика и
морфология. Изд. 3-е. М., «Просвещение», 1967.
9.	Голанов И. Г. Морфология современного русского языка. Изд. 2-е, испр. и
доп. М., «Высш, школа», 1965.
10.	Грамматика-1952—Грамматика русского языка. Т. 1. Фонетика и морфо-
логия. М., Изд-во АН СССР, 1952.
11.	Грамматика-1970 — Грамматика современного русского литературного
языка. М., «Наука», 1970.
12.	Греч Н. И. Практическая русская грамматика. Изд. 2-е. Спб., 1834.
13.	Гужва Ф. К. Современный русский литературный язык. (Словообразова-
ние. Морфология.) Киев, 1967.
14.	Давыдов И. И. Опыт общесравнительной грамматики русского языка.
Изд. 2-е. Спб, 1853.
15.	Земский — Земский А. М., Крючков С. Е., Светлаев М. В. Русский язык.
Ч. 1‘. Лексикология, фонетика и морфология. Учебник для пед. училищ.
Под. ред. акад. В. В. Виноградова. Изд. 4-е. М., Учпедгиз, 1954.
16.	Ломоносов М. В. Российская грамматика. — В кн.: М. В. Ломоносов. Пол-
ное собрание сочинений. Т. VII. М. — Л., Изд-во АН СССР, 1952.
17.	Овсянико-Куликовский Д. Н. Синтаксис русского языка. Спб., 1912.
18.	Петерсон М. Н. Русский язык. Пособие для преподавателей. М. — Л., Гос-
издат, 1925.
19.	Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. Изд. 6-е. М.»
Учпедгиз, 1938.
20.	Современный русский язык. Морфология. Изд-во МГУ, 1952.
2U Современный русский язык. Ч. II. Морфология, синтаксис. Под ред.
Е.	М. Галкиной-Федорук. Изд-во МГУ, 1964.
1 В списке не представлены работы, опубликованные в «Ученых записках»
и в местных изданиях.
197
22.	Современный русский, язык. Под ред. Д Э. Розенталя Изд-во МГУ, 1971.
23.	Шахматов А. А. Очерк современного русского 'литературного языка. Изд.
4-е. М., Учпедгиз, 1941.
24.	Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. Изд. 2-е. Л., Учпедгиз, 1941.
Общие вопросы морфологии.
Части речи
25.	Античные теории языка и стиля. М. — Л., Соцэкгиз, 1936.
26.	Белошапкова В. А. О последовательности и формулировках при морфоло-
гическом разборе. — «Русский язык в школе», 1964, № 5
27.	Вопросы теории частей речи на материале языков различных типов. Л.,
«Наука», 1968.
28.	Зализняк А. А. Русское именное словоизменение. М., «Наука», 1967.
29.	Каламова Н. А. К вопросу о переходности одних частей речи в другие. —
«Русский язык в школе», 1961, № 5.
30.	Курилович Е. Деривация лексическая и деривация синтаксическая (к тео-
рии частей речи)—В кн.: Курилович Е. Очерки по лингвистике. М., Изд-
во иностр, лит., 1962.
31.	Морфология и синтаксис современного русского литературного языка.
[В серии «Русский язык и советское общество. Социолого-лингвистиче-
ское исследование». Под ред. М. В. Панова.] М., «Наука», 1968.
32.	Павский Г. П. Филологические наблюдения над составом русского языка.
Рассуждение второе. М., 1850.
33.	Панов М. В. О частях речи в русском языке. — «Филологические науки»,
1960, № 4.
34.	Петерсон М. Н. О частях речи в русском языке. — В кн.: Вопросы грамма-
тического строя. М., Изд-во АН СССР, 1955.
35.	Потебня А. А. Из записок по русской грамматике. Т. I—II. М., Учпедгиз,
1958.
36.	Савченко А. Н. Части речи как грамматические и лексико-грамматические
классы слов в индоевропейских языках. — В кн.: Вопросы теории частей
речи на материале языков различных типов. Л., «Наука», 1968.
37.	Смирницкий А. И. Морфология английского языка. М., Изд-во иностр,
лит., 1959.
38.	Стеблин Каменский М. И. К вопросу о частях речи. — В кн.: Стеблин-Ка-
менский М. И. Спорное в языкознании. Изд-во ЛГУ, 1973.
39.	Суник О. П. Общая теория частей речи. М. — Л., «Наука», 1966.
40.	Супрун А. Е. Части речи в русском языке. М., «Просвещение», 1971.
41.	Тихомирова Т. С. К вопросу о переходности частей речи. — «Филологиче-
ские науки», 1973, № 5.
42.	Тихонов А. Н. Части речи — лексико-грамматические разряды слов. —
В кн.: Вопросы теории частей речи на материале языков различных ти-
пов. Л., «Наука», 1968.
43.	Ушаков Д. Н. Краткое введение в науку о языке. Изд. 9-е. М., «Работник
просвещения», 1929.
44.	Ширшов И. А. О логике морфологического разбора. — «Русский язык в
школе», 1972, № 2.
45.	Щерба Л В О частях речи в русском языке. — В кн.: Щерба Л. В.. Из-
бранные работы по русскому языку. М., Учпедгиз, 1957.
Словообразование. Лексикология
46.	Земская Е. А. Современный русский язык. Словообразование. М., «Про-
свещение», 1973.
47.	Потиха 3. А. Современное русское словообразование. Пособие для учите-
ля. М., «Просвещение», 1970.
48.	Русское слово как предмет языкознания. Факультативный курс для уча-
щихся старших классов. М., «Просвещение», 1972,
198
49.	Словообразование современного русского литературного языка [В серии
«Русский язык и советское общество. Социолого-лингвистическое иссле-
дование». Поц ред. М. В. Панова.] М., «Наука», 1968.
50.	Шанский Н. М. Лексикология русского языка. Изд. 2-е, испр М., «Про-
свещение», 1972.
51.	Шанский Н. М. Очерки по русскому словообразованию. Изд-во МГУ, 1968.
Имя существительное
52.	Алексеев Д. И Аббревиатуры как новый тип слов.— В кн.: Развитие сло-
вообразования современного русского языка. М., «Наука», 1966.
53.	Арбатский Д. И. О колебаниях в числе имен существительных. — «Русский
язык в школе», 1963, № 5.
54.	Арбатский Д. И. Об изменении существительных в числе. — «Русский язык
в школе», 1962, № 1.
55.	Арбатский Д. И. Множественное число гиперболическое. — «Русский язык
в школе», 1972, № 5.
56.	Арбатский Д. И. Формы множественного числа со значением длительнос-
ти, протяженности. —«Русский язык в школе», 1970, № 6.
57.	Баринова Е. А. Изучение имени существительного в V классе. Изд. 2-е,
испр. Л., Учпедгиз, 1956.
58.	Земская Е. А. О соотносительности однокоренных существительных муж-
ского и женского рода со значением лица. — «Русский язык в националь-
ной школе», 1970, № 5.
59.	Золотова Г. А. К вопросу о типах падежных значений. — «Русский язык в
национальной школе», 1970, № 4.
60.	Максимов В. И. Об одном типе существительных общего рода. — «Русский
язык в школе», 1971, № 5.
61.	Манучарян Р. С. О категории имен единичных в русском языке. — «Рус-
ский язык в школе», 1968, № 6.
62.	Манучарян Р. С. Сингулятивы в русском языке. — «Русский язык в шко-
ле», 1965. № 6.
63.	Миськевич Г. Употребление собирательных имен существительных в совре-
менном русском литературном языке. — «Русский язык в национальной
школе», 1970, № 3.
64.	Мучник И. П. Категория рода и ее развитие в современном русском язы-
ке.— В кн.: Мучник И. П. Грамматические категории глагола и имени в
современном русском литературном языке. М., «Наука», 1971.
65.	Никитевич В. М. Лексико-грамматические особенности категории числа
имен существительных в русском языке. — «Русский язык в националь-
ной школе», 1961, № 3.
66.	Никитевич В. М. Формально-грамматическое и предметно-смысловое со-
держание категории рода в русском языке. — «Русский язык в националь-
ной школе», 1962, № 2.
67.	Новиков Л. А. Лексикализация форм числа существительных в русском
языке (к вопросу о формах слова). — «Филологические науки», 1963, № 1.
68.	Новиков Л. А. О лексико-семантическом способе словообразования в со-
временном русском языке. (Словообразовательные модели, основанные на
категории числа существительных.)—«Вестник МГУ. Серия VII. Филоло-
гия, журналистика», 1960, № 1
69.	Новиков Л. А. Природа числа существительных и его стилистические
функции. — «Русский язык в школе», 1959, № 5.
70.	Реформатский А. А. Число и грамматика. — В кн.: Вопросы грамматики.
Сборник статей к 75-летию акад. И. И. Мещанинова. М. — Л., 1960.
71.	Суперанская А. В. Общая теория имени собственного. М., «Наука, 1973.
72.	Шанская Т. В. О роде несклоняемых существительных. — «Русский язык в
школе», 1965, К? 6.
73.	Шанская Т. В. Слова общего рода в русском языке. — «Русский язык в
школе», 1959, № 5.
199
Имя прилагательное
74.	Богуславский А. О кратких и полных формах прилагательного в сказуе-
мом.— «Русский язык в школе», 1964, № 1.
75.	Карабань И. А. Значение форм степеней сравнения и исходная форма при-
лагательного. — «Филологические науки», 1969, № 4.
76.	Павлов В. М. О разрядах имен прилагательных в русском языке. — «Во-
просы языкознания», I960, № 2.
77.	Прокопович Н. Н. Сочетание наречий с именами прилагательными в совре-
менном русском языке. М., Учпедгиз, 1962.
78	Чернов В. И. О функциональном аспекте лексико-грамматической класси-
фикации имен прилагательных. — «Русский язык в школе», 1973, № 5.
79.	Шаталова В. М. О лексико-синтаксическом выражении степени качества у
имен прилагательных. — «Русский язык в школе», 1967, № Г.
Имя числительное
80.	Дерягин В. Я. Если -над цатъ суффикс... — «Русская речь», 1972, № 5.
8L Качевская Г. А. Собирательные числительные. — «Русская речь»,
1968, № I.
82.	Лукин М. Ф. Субстантивация числительных в современном русском язы-
ке. — «Русский язык в школе», 1968, № 1.
83.	Супрун А. Е. Имя числительное и его изучение в школе. М., Учпедгиз,
1964.
84.	Числительные или существительные слова «тысяча», «миллион», «милли-
ард»? — «Русский язык в школе», 1’972, № 2.
Местоимение
85.	Блажев Б. И. К вопросу об употреблении личного местоимения 3-го лица
с начальным н-------«Русский язык в школе», 1962, № 2.
86.	Ермакова О. П. Отрицательные местоимения типа никто в русском язы-
ке. — «Русский язык в школе», 1969, № 4.
87.	Жирикова О. А. О переходности местоимений. — «Русский язык в школе»,
1957, № 2.
88.	Иванникова Е. А. О значении притяжательных местоимений. — «Русский
язык за рубежом», 1975, № 1.
89.	Калинина С. И. Изучение местоимений в средней школе. М., Учпедгиз,
1956.	•	.	
90.	Киселева Л. А. Употребление эмоционально-оценочных местоимений.—
«Русский язык в школе», 1968, № 4.
91	Маловицкий Л. Я. О местоимении он. — «Русский язык в школе», 1973,
№ 1.
92.	Маловицкий Л. Я. О синонимии местоимений. — «Русский язык в школе»,
1969, № 4.
93.	Маловицкий Л. Я. Об употреблении относительных местоимений. — «Рус-
ский язык в школе», 1971, № 4
94.	Маловицкий Л. Я. Синтаксические условия функционирования неопреде-
ленных местоимений в современном русском языке. — «Филологические
науки», 1974, № 4.
95.	Михайлов М. М. Значение и употребление местоимений самый и сам. —
«Русский язык в школе», 1957, № 2.
96.	Пете И. Употребление неопределенных местоимений в современном рус-
ском языке. — «Русский язык в школе», 1957, № 2.
97.	Попов Е. К вопросу о местоимениях. — «Русский язык в школе», 1959, № 1.
98.	Федорова М. Б. Русские вопросительно-относительные местоимения. —
«Филологические науки», 1965, № 1.
99.	Фурашов В. И. О сочетаемости неопределенных местоимений с прилага-
тельными и причастиями. — «Русский язык в школе», 1974, № 6.
200
100.	Червенкова И. Неопределенные местоимения на -нибудь и -либо. — «Рус-
ский язык в школе», 1961, № 2.
101.	Янко-Триницкая Н. А. О местоименной природе друг друга, —. «Русский
язык в школе», 1975, № 1.
Глагол
102.	Анисимов Г. А. О способах глагольного действия в русском языке.—
«Русский язык в школе», 1974, № 2.
103.	Бедняков А. С. Переход причастий в прилагательные. — «Русский язык в
школе», 1947, № 2.
104.	Белова В. С. Деепричастные обороты и параллельные им конструкции в
русском языке. — «Русский язык в национальной школе», 1963, № 3
105.	Бондарко А. В. Вид и время русского глагола (значение и употребление).
Пособие для студентов. М., «Просвещение», 1971.
106.	Бондарко А. В. Виды глагола и способы действия в русском языке.—
«Русский язык в национальной школе», 1971, № 2.
107.	Бондарко А. В. Значения видов русского глагола. — «Русский язык в на-
циональной школе», 1970, № 1.
108.	Бондарко А. В. Некоторые особенности переносного употребления времен
глагола. — «Русский язык в школе», 1965, № 5.
109.	Бондарко А. В. Система глагольных времен в современном русском язы-
ке. — «Вопросы языкознания», Г962, № 3.
ПО.	Бондарко А. В., Буланин Ji. Л. Русский глагол. Л., «Просвещение», 1967.
111.	Вавилов В. А. Литературно-стилистические нормы образования и упот-
ребления деепричастий в современном русском языке. — «Русский язык и
школе». 1970, № 6.
112.	Гуревич В. В. О значениях глагольного вида в русском языке.— «Рус-
ский язык в школе», 1971, № б.
113.	Демьянова Е. М. О переходе действительных причастий прошедшего вре-
мени в прилагательные. — «Русский язык в школе», 1973, № 5.
114.	Дерибас Л. А. Видо-временные значения деепричастий в современном
русском языке. — «Русский язык в школе», 1954, № 5.
115.	Дерибас Л. А. О замене деепричастных оборотов синонимичными конст-
рукциями.— «Русский язык в школе», 1962, № 5.
116.	Долин Ю. Т. К вопросу о грамматической природе форм типа «хлоп» в
современном русском языке. — «Русский язык в школе», 1970, № 5.
117.	Дымарская-Бабалян И. Н. О безличных глаголах в современном русском
языке. — «Русский язык в школе», 1956, № 2.
118.	Захарова М. Н. Работа над правописанием нн и н в старших классах.—
«Русский язык в школе», 1970, № 6.
119.	Иванова В. Ф. Прилагательные и причастия с суффиксом -м-.— «Русский
язык в школе», 1956, № 1.»
120.	Калакуцкая Л. П. Адъективация причастий в современном русском язы-
ке. М., «Наука», 1971.
121.	Калакуцкая Л. П. Залог в предикативных формах и в причастиях.—
«Русский язык в школе», 1968, № 6.
122.	Королев Э. И. О залогах русского глагола. — В кн.: Мысли о современ-
ном русском языке. М., «Просвещение», 1969.
123.	Краснов В. Г. Употребительность причастий в современном русском язы-
ке. — «Русский язык в школе», 1968, № 5.
124.	Кржижкова Е. Еще о форме сослагательного наклонения в современ-
ном русском языке. — «Филологические науки», 1963, № 1.
125.	Кржижкова Е. Некоторые проблемы изучения категории времени в
современном русском языке. — «Вопросы языкознания», 1962, № 3.
126.	Кузнецова Э. В. О морфологических особенностях спрягаемых форм стра-
дательного залога. — «Русский язык в школе», 1966, № 5.
127.	Лопатин В. В. Адъективация причастий в ее отношении к словообразова-
нию. — «Вопросы языкознания», 1966, № 5.
201
128.	Лукин М Ф Переход причастии в существительные —«Русский язык в
школе». 1957, № 4.
129.	Мучник И П. О видовых корреляциях в системе спряжения глагола —
В кн Мучник И. П. Грамматические категории глагола и имени в совре-
менном русском литературном языке М., «Наука», 1971
130.	Мучник И. П. Система двувидовых глаголов и ее развитие —Там же.
131.	Никитина Э. Г. Временные функции глагола в придаточных предложени-
ях (о времени абсолютном и относительном). — «Филологические науки»,
1’966, №4.
132.	Норман Б. Ю. Переходность, залог, возвратность. Минск, 1972.
133.	Плоткин В. Я. О форме сослагательного наклонения в современном рус-
ском языке — «Филологические науки», 1962, № 2.
134.	Поспелов Н. С. О двух рядах грамматических значений глагольных форм
времени в современном русском языке. — «Вопросы языкознания», 1966,
№ 2.
135.	Тимофеев К. А. Еще раз о залоге русского глагола (заметки и наблюде-
ния).— «Русский язык в школе», 1964, № 4.
136.	Тимофеев К А. К вопросу о залогах русского глагола. — «Русский язык
в школе», 1958, № 2.
137.	Тихонов А. Н. О границах русского спряжения. — «Русский язык в шко-
ле», 1967, № 1.
138.	Тихонов А. Н. Члены видовых корреляций — грамматические формы од-
ного слова. — «Филологические науки», 1965, № 2.
139.	Хазанова А. С. Отграничение причастий от сходных с ними форм прила-
гательных и деепричастий. — «Русский язык в школе», 1972, № 4.
140.	Шмелев Д. Н. Внеимперативное употребление формы повелительного
наклонения в современном русском языке. — «Русский язык в школе»,
1961, №5
141.	Янко-Триницкая Н. А. Возвратные глаголы в современном русском лите-
ратурном языке. М., Изд-во АН СССР, 1962.
Наречие
142.	Галкина-Федорук Е. М. Наречие в современном русском языке. М„ Уч-
педгиз, 1939.
143.	Галкина-Федорук Е. М. О категории состояния в русском языке.—
«Русский язык в школе», 1957, № 4.
144.	Демидова А. К. Переход предложно-именных сочетаний в наречия. —
«Русский язык в школе», 1957, № 5.
145.	Дмитриева А. М. Наречия на айше, -eiitue в современном русском язы-
ке. —^«Русский язык в школе», 1969, № 1.
146.	Еськова Н. А. Об одном случае разграничения описательных конструкций
и аналитических форм (сочетания типа сильнее всех и сильнее всего).—
«Филологические науки», 1971, № 3.
147.	Короткевич 3. Наречия, образованные от относительных имен прилага-
тельных.— «Русский язык в национальной школе», 1960, № 1.
148	Кочинева О. К. Что читать о наречии как части речи? (Обзор лингвисти-
ческой и методической литературы.) —«Русский язык в школе», 1964,
№6.
149.	Кочинева О. К. Что нужно знать учителю о предикативах, или словах
категории состояния. — «Русский язык в школе», 1972, № 6.
150.	Крючков С. Е. Наречие. — «Русский язык в школе», 1966, № 1.
151.	Лавров Н. А. Изучение неизменяемых частей речи в V—VIII классах.
М., «Просвещение», 1968 4.
152.	Лукин М. Ф. Об особенностях перехода наречий в существительные в
современном русском литературном языке. — «Русский язык в школе»,
1969, № 6.
.1 В данной книге рассматриваются также предлоги, союзы и частицы.
202
153	Львов А. С. И? истории некоторых наречий. — * Русский язык в школе».
1956, № 5
154.	Марковский И. К. Синонимика наречий в современном русском языке. —
«Русский язык в школе», 1967, № 6.
155.	Николенко Л. В. Фразеологические обороты, выполняющие функцию на-
речия -- «Русский язык в школе», 1955, № 5.
156.	Шапиро А. Б. Об образовании наречий в современном русском языке.—
«Русский язык в школе», 1947, № 1.
Предлог
157.	Бондаренко В. С. Предлоги в современном русском языке. М., Учпедгиз,
1961.
158.	Веселитский В. В. Предлоги в русском языке. — «Русский язык в нацио-
нальной школе», 1961, № 1.
159.	Каламова Н. А. Отыменные предлоги в современном русском языке, их
значение и употребление. — «Русский язык в школе», 1964, № 6.
160.	Копылов А. И. Некоторые основы изучения предлогов. — «Филологиче-
ские науки», 1963, № 2.
Союз
161.	Колосова Т. А. Разграничение омонимичных союзов и союзных слов.—
«Филологические науки», 1967, № 4.
162.	Московкина Р. А. О разграничении союзов и союзных слов. — «Русский
язык в школе», 1966, № 6.
163.	Семенихин В. П. О союзах. — «Русский язык в школе», 1956, № 6.
Частицы
164.	Кулагин А. Ф. О частице не и приставке не-.— «Русский язык в школе»,
1957, № 6.
165.	Прокопович Е Об особенностях частицы не при глаголе. — «Русский
язык в школе», 1968, № 3.
166.	Распопов И. П. К вопросу о частицах в современном русском языке. —
«Русский язык в школе», 1955, К9 6.
167.	Шибанова А. Е. Семантико-функциональная характеристика частицы да*
же.— «Русский язык в школе», 1974, № 1.
168.	Холодилова Л. Е. О значении частицы ни. — «Русский язык в школе»,
1964, № 1.
Междометие
169.	Германович А. И. Междометия русского языка Пособие для учителя.
Киев, 1966
170.	Дагуров Г. В. Особенности употребления междометий в речи. — «Русский
язык в школе», 1958. № 6.
171.	Шанский Н. М. Этимологический словарик междометий. — «Русский
язык в школе», 1967, № 2.
Школьные учебники и литература по методике
172.	Абакумов С. И. Учебник русской грамматики. Ч. 1. Фонетика и морфоло-
гия. М., 1924.
203
173.	Абраменко Ф. Практическая этимология русского языка в образцах и
задачах. Изд. 25-е. М., 1913.
174.	Антонов А. Русская грамматика. Младший трехлетний курс. Изд. 18-е.
Спб., 1894.
175.	Баранов М. Т., Григорян Л. Т., Кулибаба И. И., Ладыженская Т. А.,
Тростенцова Л. А. Русский язык. Учебник для 5—6 классов. Научн. ред.
действит. член АПН СССР Н. М. Шанский. М., «Просвещение», 1974.
176.	Бархударов С. Г., Крючков С. Е. Учебник русского языка. Ч. 1. Фонетика
и морфология. Для 5—6 классов. Изд. 8-е, перераб. М., Учпедгиз, 1961.
177.	Барышников П. Краткий учебник русской грамматики. Изд. 10-е. М., 1909.
178.	Баталин Н. Краткий учебник русской грамматики для младших классов
гимназий и городских училищ. Изд. 3-е. М., 1887.
179.	Белоруссов И. Учебник по русской грамматике. I. Этимология. Изд. 24-е.
Орел, 1912.
180.	Бородин С. Краткий учебник русской грамматики. Изд. 8-е. М., 1913.
181.	Будде Е. Ф. Учебник грамматики русского языка. Ч. I. Этимология.
Изд. 3-е. Спб., 1910.
182.	Бунаков Н. Концентрический учебник русской грамматики. Курс чет-
вертый. Спб., 1877.
183.	Вертоградский И. Краткий учебник грамматики. Синтаксис и этимология.
М, 1895.
184.	Говоров К. Опыт элементарного руководства при изучении русского язы-
ка практическим способом. Элементарная грамматика. Курс. I—И.
Изд. 19-е. М., 1893.
185.	Горовой С. Первоначальный учебник новой русской грамматики. Орел,
1922.
186.	Грамматика русского языка. Ч. 1. Фонетика и морфология. Учебник для
5—6 классов. Под ред. акад, Л. В. Щербы Изд. 12-е. М., Учпедгиз, 1951.
187.	Григоревский М. Сокращенная русская грамматика. Этимология и син-
таксис. Изд. 4-е. Житомир, 1912.
188.	Григорьев Л., Оленин В. Краткий курс русской грамматики. Этимология
и синтаксис. Рига, 1897.
189.	Державин Н. С. Маленькая грамматика. Изд. 5-е. М.—П., 1924.
190.	Добромыслов В. А., Розенталь Д. Э. Трудные вопросы грамматики и
правописания. Пособие для учителей. Изд. 2-е. Вып 1. М., Учпедгиз,
1958; вып. 2. М., Учпедгиз, I960.
191.	Дудников А. В. Русский язык. («Лексика и фразеология. Фонетика. Орфо-
эпия. Графика и орфография. Словообразование и морфология.) М., «Про-
свещение», 1974.
192.	Дудников А. В., Арбузова А. И., Ворожбицкая И. И. Русский язык. Учеб-
ник для средних специальных учебных заведений. М., «Высшая школа»,
1975.
193.	Классовский В. Русская грамматика. Курс. II. Изд. 3-е. Спб. — М.,
1865.
194.	Крыжановский М. Русская грамматика. Елисаветград, 1900.
195	Ладыженская Т. А., Баранов М. Т., Григорян Л. Т., Кулибаба И. И.,
Тростенцова Л. А. Русский язык в 4 классе. (Методические указания к
учебнику.) М., «Просвещение», 1970.
196	Ладыженская Т. А., Баранов М. Т., Григорян Л. Т., Кулибаба И. И.,
Тростенцова Л. А. Русский язык. Учебник для 4 класса. Научн. ред.—
чл.-кор. АПН СССР Н. М. Шанский. М., «Просвещение», 1973.
197.	Петров К. Русский язык. Опыт практического учебника русской грамма-
тики. Этимология в образцах. Изд. 27-е. М., 1915.
198.	Поливанов Л. Краткий учебник русской грамматики. Синтаксис и эти-
мология. Изд. 5-е. М., 1876.
199.	Прокопович Н. Н., Поспелов Н. С. Изучение морфологии в средней шко-
ле. Пособие для учителей. Изд. 2-е. М., Учпедгиз, 1956.
200.	Смирновский П. Учебник русской грамматики. 4t 1. Этимология. Изд.
7-е. Спб, 1889.
204
201.	Текучев А. В. Грамматический разбор в школе М., 1963.
Учебник для 5—6 класса —см. Баранов М. Т. и др. Русский язык. Учеб-
ник для 5—6 класса.
Учебник для 4 класса — см. Ладыженская Т. А. и др. Русский язык. Учеб-
ник для 4 класса, 1973.
Учебник под ред. Щербы — см. Грамматика русского языка... Учебник
для 5 и 6 классов.
202.	Филипьев В. Л. Русская грамматика. Изд. 2-е. Спб., 1878.
203.	Харциев В. Учебник русского языка. Ч. I. Этимология и синтаксис. Спб.,
1909.
204.	Шапиро А. Б. Грамматика. Ч. I. Морфология. Учебник для 5 и 6 клас-
сов. Изд. 10-е. М., Учпедгиз, 1935.
205.	Шапошников И. Н. Новая практическая грамматика. Ч. 11. Этимология
и синтаксис. М., 1911,
ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие ,	.	.........................................3
ВВЕДЕНИЕ
§ I.	Предмет морфологии и ее место в грамматике ?	, i 5
УЧЕНИЕ О ЧАСТЯХ РЕЧИ
§ 2.	Общие замечания................................	v .	8
§ 3.	Знаменательные и служебные части речи в их отношении к
слову .......................................................9
§ 4	Принципы классификации частей речи .	.	.	.	.* 12
§ 5.	Части речи в школьной грамматике	22
ЧАСТИ РЕЧИ
Имя существительное
§ 6.	Имя существительное как часть	речи....................28
§ 7.	Лексико-грамматические разряды	существительных	...	30
§ 8.	Собственные и нарицательные существительные	...	—
§ 9.	Одушевленные и неодушевленные	существительные	...	34
§ 10.	Собирательные, вещественные и отвлеченные существительные 37
§ 11.	Категория рода .	 43
§ 12.	Категория числа...................................... 54
§ 13.	Категория падежа....................................  62
§ 14.	Склонение имен существительных ....	.'.64
Имя прилагательное
§ 15.	Имя прилагательное как часть речи ...... 70
§ 16.	Лексико-грамматические разряды прилагательных	. 72
§ 17.	Соотношение пойных и кратких форм прилагательных ,	. 80
Имя числительное
§ 18	Имя числительное как часть речи ..................... 83
§ 19.	Классификация числительных...........................85
Местоимение
§ 20	Местоимение как часть речи  .........................95
§ 21.	Классификация местоимений  ..........................96
Глагол
§ 22.	Глагол как часть речи .	,	.	.	,	.	,	,	.101
§ 23.	Морфологическая характеристика глагола...............106
§ 24.	Спряжение глагола ....................................Н4
§ 25.	Категория вида................................ ,	.116
§ 26.	Категория залога .,...»..............................130
§ 27.	Категория наклонения ...................*	.... 138
206
§ 28.	Категория времени ...»............................  .	И2
§ 29.	Категория лица. Безличные глаголы <..................Н9
§ 30.	Причастие .....	 151
Наречие
§ 31.	Наречие как часть речи .	-	167
§ 32.	Степени сравнения прилагательных и наречий	.	а	.	?	ПО
§ 33.	Безлично-предикативные слова.........................174
§ 34.	Образование наречий .	. t .	.	 .............181
§ 35.	Наречия и предложно-падежные формы	......	183
§ 36.	Вопрос о модальных (вводных) словах	х .	4 188
Частицы	•
§ 37.	Частицы как служебная часть речи........................Ю0
§ 38.	Приставки и частицы не и ни .	.	.	.	.	.	•	.193
Использованная литература .................................. 197
Лев Львович Буланин
ТРУДНЫЕ ВОПРОСЫ МОРФОЛОГИИ
Редактор А. П. Грачев
Художник М. К. Шевцов
Художественный редактор Н. В. Савельева
Технический редактор С. Н. Филатова
Корректор М. И. Миримская
Сдано в набор 12/IV 1976 г. Подписано к печати 4/Х 1976 г. 60X90Vie-
Бумага тип. № 3. Печ. л. 13. Уч.-изд. л. 14,77. Тираж 232 тыс. экз.
Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Просвещение» Государ-
ственного комитета Совета Министров РСФСР по делам издательств, поли-
графии и книжной торговли. Москва, 3-й проезд Марьиной рощи, 41.
Отпечатано с матриц Рыбинской типографии № 2 в областной типографии
управления издательств, полиграфии и книжной торговли Ивановского обл-
исполкома, г. Иваново, ул. Типографская, 6. Заказ 7443.
Цена 50 коп.