/
Теги: краеведение история
ISBN: 978-5-8311-1675-5
Текст
СУЗДАЛЬСКИЙ
СБОРНИК
за 2025 год
СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ
Владимир
«Транзит-ИКС»
2026
УДК 908
ББК 63.3(2Р‑4Вл‑3Суз)0я431
С89
Рецензенты:
А.С. Соколов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Рязанский государственный радиотехнический университет», заведующий кафедрой
истории, философии и права;
В.В. Калинов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Российский государственный университет нефти и газа имени И. М. Губкина» (г. Москва), заведующий кафедрой истории.
Редакционная коллегия:
д. и. н. К. А. Аверьянов,
к. и. н. А. Л. Ершов (отв. редактор),
д. и. н., профессор А. К. Тихонов
C89 С
уздальский сборник за 2025 год: Сборник научных статей /
[редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во
ООО «Транзит-ИКС», 2026. – 188 с., ил.
В настоящий сборник включены печатные варианты докладов участников Всероссийских научно-краеведческих чтений «Суздаль в истории
России», проводившихся в Суздале 24 октября 2025 года. Публикуемые
статьи охватывают широкий спектр проблем истории Суздаля и его округи с древнейших времен до середины XX века.
Для специалистов-историков, преподавателей и студентов гуманитарных факультетов вузов, краеведов.
Ответственность за содержание и достоверность сведений,
предоставляемых для опубликования, несут авторы.
Редакция не несет ответственности за содержание
предоставленного материала. Мнение авторов публикаций
не обязательно отражает точку зрения редакции.
Авторы опубликованных материалов несут ответственность
за точность приведенных цитат, собственных имен, прочих
сведений и соответствие ссылок оригиналу.
ISBN 978-5-8311-1675-5
© Коллектив авторов, 2026
© Издательство «Транзит-ИКС», 2026
СОДЕРЖАНИЕ
Аверьянов К. А. Где и когда была битва на Пьяне?. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5
Акимов Д. А. Покушение на суздальского уездного
начальника А. А. Куломзина в 1908 г. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 17
Арескин А. А. Суздальские Торочешниковы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 21
Балашова О. Б. Суздальские мифологические рассказы
о проклятых и унесенных детях. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28
Барашков В. В. Суздальцы – героические участники
взятия крепости Измаил в 1790 г. войсками под
командованием А. В. Суворова. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 40
Бутрин Е. С. Население Суздаля по переписным книгам
начала XVIII в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 45
Вахтанов С. Н. Граффити церкви Бориса и Глеба ХII в.
в Кидекше. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 62
Ершов А. Л. О закрытии храма в селе Цибееве
Суздальского района в 1931–1933 гг.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 73
Зайкова А. С. Из истории храма Василия Великого и села
Кистыш в XIX – начале ХХ вв. (по материалам архива ГВСМЗ). . . . . 82
Кабанов А. Ю. Род суздальских дворян Яновых во второй
половине ХVI–ХVII в.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 91
Ковров Т. А. Кредитование Владимирским отделением
Государственного банка дворянина Суздальского уезда
И. В. Репрёва (на материалах Государственного архива
Владимирской области). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 103
Корнилов А. Ю. Численность представителей духовного
сословия в Суздале на рубеже XVIII–XIX вв.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 112
4
Сборник научных статей
Максимова Н. В. Суздаль в первый год Великой
Отечественной войны в дневнике А. Д. Варганова. . . . . . . . . . . . . . . 121
Могильная Л. А. Наместники Владимирской земли.
Вторая половина XV – первая половина XVII в.. . . . . . . . . . . . . . . . . 140
Павлов А. В., Павлова Ю. В. Военная и гражданская
служба суздальского городничего полковника
Александра Ильича Никифорова . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 150
Смирнова О. С. Открытие Казанского храма в Суздале в 1947 г.. . . 157
Тихон (Захаров), иеромонах. Архитектурный комплекс
Николо-Шартомского монастыря: архитектурные
параллели с Архиерейским двором в Суздале. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 168
Шиман Н. Б. Два Переяславля Юрия Долгорукого. . . . . . . . . . . . . . . 180
Суздальский сборник за 2025 год
5
УДК 908
ГДЕ И КОГДА БЫЛА БИТВА НА ПЬЯНЕ?
Аверьянов Константин Александрович,
доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник
Института российской истории РАН,
Россия, Москва
e-mail: konstantinaveryanov@yandex.ru
Аннотация. Битва на реке Пьяне 1377 г. вошла в историю как пример несоблюдения воинских уставов, что закономерно привело к поражению русских ратей. Среди историков существуют разногласия по
поводу того, где и когда происходило сражение, и даже – с кем воевали
русские войска.
Ключевые слова: битва на Пьяне, князь Дмитрий Константинович
Суздальский, Мамай, царевич Арапша, Дмитрий Донской.
WHERE AND WHEN WAS THE BATTLE ON PYANA?
Konstantin A. Averyanov,
Doctor of Historical Sciences, Leading Researcher
Institute of Russian History of the Russian Academy of Sciences,
Russia, Moscow
e-mail: konstantinaveryanov@yandex.ru
Abstract. The battle of the Pyane River in 1377 went down in history as
an example of non-compliance with military regulations, which naturally led
to the defeat of the Russian armies. There is disagreement among historians
about where and when the battle took place, and even who the Russian troops
fought with.
Keywords: battle of Pyana, Prince Dmitry Konstantinovich of Suzdal,
Mamai, Tsarevich Arapsha, Dmitry Donskoy.
Одним из самых значительных военных событий второй половины XIV в. является сражение на реке Пьяне 1377 г. Оно имеет свою
предысторию. За год до нее, зимой 1376 г. московский великий князь
Дмитрий Иванович (будущий Донской) со своим тестем Дмитрием
6
Сборник научных статей
Константиновичем Суздальским отправили рать на волжский город
Болгар, где после боя под его стенами вынудил у мамаева наместника
Махмата Солтана признание в покорности. С местных князей был взят
выкуп в 5 тыс. рублей, «а дарагу и таможника посадиша князя великого
в Болгарех» [6, т. XV, с. 192].
Между тем, в Орде продолжалась «Великая замятня», когда она
фактически раскололась на две части. В западной части властвовал
темник Мамай. Поскольку он не был чингизидом, он управлял от
имени покорных ему потомков Чингисхана. В восточной части продолжали спорить между собой другие чингизиды. Одним из них был
молодой Тохтамыш, прямой потомок Джучи, бежавший в 1376 г. в Самарканд к Тимуру (Тамерлану), правителю Мавераннахра (так именовалась область в современном Узбекистане между реками Амударьей
и Сырдарьей). При поддержке Тимура Тохтамыш в 1377 г. начал борьбу
за ханский престол.
Очередная смута в Орде вызвала новый поток беженцев из ее восточной части. В частности, к Мамаю бежал царевич Арапша с левобережья Волги. Именно его Мамай направил против суздальских князей,
чтобы отомстить за поражение 1376 г. В августе 1377 г. ему удалось
разбить русское войско в сражении при реке Пьяне.
Основным источником, рассказывающим о ней, является летописная Повесть о битве на реке Пьяне, дошедшая до нас в составе русских
летописей. Ее первоначальный текст читается в Рогожском летописце
и Симеоновской летописи [6, т. XV, стб. 118–120; т. XVIII, с. 118–119].
Приведем его с нашими комментариями по списку Симеоновской
летописи первой половины XVI в., с отдельным исправлением ошибочных написаний по Рогожскому летописцу.
«О побоище иже на Пиане. Въ лето 6885. <…> Того же лета перебежа
из Синие Орды за Волгу некоторый царевичь именем Арапша, и въсхоте
ити ратью к Новугороду к Нижнему. Князь же Дмитрей Костянтинович
посла весть къ зятю своему къ князю великому Дмитрею Ивановичю.
Князь же великий Дмитрей събравъ воя многы и прииде ратью к Нову‑
городу к Нижнему въ силе тяжце».
В разных летописях битва датируется по-разному. Симеоновская,
Холмогорская, Никоновская летописи, Рогожский и Пискаревский летописцы, Московский летописный свод, Тверской сборник относят ее
к 6885 (1377) г. [6, т. XI, с. 27; т. XV, ст. 118, с. 437; т. XVIII, с. 119; т. XXV,
с. 193; т. XXXIII, с. 88; т. XXXIV, с. 121]. В то же время в Софийской
Первой, Новгородской Четвертой, Вологодско-Пермской, Никаноровской летописях и Устюжском летописном своде сражение датируется
Суздальский сборник за 2025 год
7
6886 (1378) годом [6, т. IV, ч. 1, с. 307; т. VI, вып. 1, с. 451; т. XXVI, с. 124;
т. XXVII, с. 70; т. XXXVII, с. 75]. Во Владимирском летописце битва стоит
под 6884 (1376) годом [6, т. XXX, с. 123].
Н. Е. Горностаева, признаваясь, что причина подобных расхождений
ей не известна, предположила, что разные летописцы пользовались
разными календарными стилями и некоторые из них переводили даты
с мартовского года на сентябрьский, который входил во всеобщее использование [1, с. 8–9].
Однако все оказывается проще. Многие любители истории, да порой
и специалисты, представляют себе летописца как хроникера, ведущего
своего рода регулярный дневник современных ему событий. На практике это выглядело иначе. Создание летописей являлось достаточно
сложным делом. Как правило, летописец брал предшествующий летописный свод и добавлял к нему описание последующих событий, доводя
до своего времени.
В качестве источников он использовал различные документы, отложившиеся в доступных ему архивах. Помимо этого, он привлекал
и исторические сочинения своего времени. Особенностью этих повестей
являлось то, что они описывают не одномоментное событие, а их целую
череду. При этом, чтобы ввести читателя в курс дела, авторы описывали
и предшествующие события. В данном случае перед летописцем вставал
вопрос – в какую годовую статью летописи поместить изложение подобных повестей. Именно это видим в летописях, относящих битву на
Пьяне к 1378 г. Все они, рассказывая о Куликовской битве 1380 г., давали
рассказы о предшествующих сражениях на Пьяне и Воже, датируя их
ошибочно 1378 и 1379 гг. Что касается Владимирского летописца, то,
правильно поместив сообщение о действиях мордовских князей осенью 1377 г. под указанной датой, он отнес саму битву, происходившую
в августе, к предыдущему году (поскольку год начинался с 1 сентября).
«И не бысть вести про царевича Арапшу, и възвратися на Москву.
А посла на них воеводы своя, а с ними рать володимерскую, переяслав‑
скую, юрьевскую, муромскую, ярославскую. А князь Дмитрей Суждаль‑
скый посла сына своего, князя Ивана, да князя Семена Михайловичя,
а с ними воеводы и воя многы.
И бысть рать велика зело, и поидоша за реку за Пиану, и прииде
к ним весть, поведа имъ царевича Арапшю на Волчьи Воде. Они же опло‑
шишася и небрежением хожаху, доспехи своя на телеги своя въскладаху,
а инии – в сумы, а у иных сулици [короткие метальные копья, дротики. – Авт.] еще не насажены бяху, а щиты и копья не приготовлены.
А ездят, порты своя с плечь спущав, а петли розстегавъ, аки роспрели,
8
Сборник научных статей
бяше бо им варно, бе бо в то время знойно. А где наехаху в зажитьи мед
или пиво, и ипиваху до пьяна без меры и ездят пьяни. Поистине – за
Пьяною пьяни! А старейшины их или князи их, или бояре старейшиа,
велможи, или воеводы, те все поехаша ловы деюще, утеху си творяще,
мнящееся, аки дома».
Согласно «Книге Большому Чертежу», известны две реки Волчьи
Воды. Одна являлась притоком Самары, впадающей в Днепр, и лежала на Муравском шляхе [3, с. 65, 110]. Другая была притоком Северского Донца и находилась на Изюмском шляхе [3, с. 70]. По мнению
Н. Е. Горностаевой, речь идет о последней, протекающей в Харьковской
и Белгородской областях, а в XIV в. якобы находившейся на границе
Новосильского княжества [1, с. 9].
«А в то время погани князи мордовьстии подведоша втаю рать
татарскую из Мамаевы Орды на князей наших. А князем не ведущим,
и про то им вести не было».
Если академик М. Н. Тихомиров не сомневался, что на Пьяне против
русских сражался царевич Арапша [10, с. 343], то позднее В. А. Кучкин,
выдернув из источника фразу о «рати татарской из Мамаевой Орды»,
выдвинул версию, что царевич Арапша в данном случае не причем:
«На самом деле русскому войску, ждавшему нападения Арапши, неожиданно ударили в тыл монголо-татары мамаевой Орды». За ним
данную версию повторили А. А. Горский и нижегородский историк
Ю. В. Сочнев [4, с. 229. прим. 206; 2, с. 247, прим. 17; 9, с. 151–155]. «Построения» последнего вызвали критику коллег, в частности С. Б. Сенюткина (1951–2004) [7, с. 43–53].
Подобным взглядам противоречит целостность сюжета Повести. Он
имеет свое логическое развитие, начинаясь с упоминания о замыслах
Арапши пойти на Нижний Новгород и заканчиваясь разорением города
татарской ратью [1, с. 9].
«И доидоша на Шипару, абие погании борзо разделишася на 5 полковъ,
и внезапу из невести удариша на нашу рать в тылъ, бьюще и колюще
и секуще без вести. Наши же не успеша ничтоже, что бы им сътворити,
побегоша к реце ко Пьяне, а татарове после, бьюще».
В литературе высказывались различные мнения о месте сражения.
Между тем, «Повесть о битве на реке Пьяне» содержит четкое указание, где
происходило сражение: «И доидоша на Шипару». Полагали, что «Шипар» –
это мордовское селение близ реки Пьяны, вскоре исчезнувшее с лица земли.
Исследователи пытались найти данный географический объект, но все их
попытки оказывались безуспешными. Виной тому стала ошибка издателей
Повести. Как известно, в древнерусских летописях текст писался слитно,
Суздальский сборник за 2025 год
9
без разделения на отдельные слова – в данном случае это выглядело так:
«идоидошанашипару». Разделяя слова, они получили: «И доидоша на Шипару». Однако, в данном случае текст надо было разделить следующим образом: «И доидоша наши Пару». И действительно, среди правых притоков
Пьяны имеется небольшая речка Пары, чье название вполне тождественно
летописному свидетельству [8, с. 132; 1, с. 10]. А. С. Петряшин предложил
конкретизировать место битвы. После переправы через реку Пьяну «русское войско расположилось на правом берегу Пьяны, рядом с уже тогда
существовавшей большой посольской дорогой (Царской Сакмой), идущей
из Мурома в Заволжье [5, с. 11–19, карта].
«И ту убиша князя Семена Михайловичя и множество бояръ. Князь
же Иван Дмитреевич прибегоша в оторопе к реце ко Пьяне, гоним на‑
прасно, и вержеся на коне в реку и утопе, и с ним истопоша в реце мно‑
жество бояръ и слугъ и народа безчислено. Сиа же злоба съдеяся месяца
августа въ 2 день, на память святаго мученика Стефана, в неделю, въ
6 час дне от полудне».
Кем был убитый князь Семен Михайлович, достоверно не известно. Можно предположить, что он принадлежал к муромским князьям,
служившим в это время Дмитрию Константиновичу Суздальскому
и участвовавшим в сражении на Пьяне. Ширина реки в районе сражения имеет около 100 м и сильное течение. Стефан – священномученик
Стефан I, папа римский († 257), память которого отмечается 2 августа
(по старому стилю). В 1377 г. этот день приходился на воскресенье.
«Татарове же одолевше христианом, и сташа на костех, полонъ весь
и грабеж оставиша ту, а сами поидоша к Новугороду к Нижнему изгоном,
без вести. Князю же Дмитрею Костянтиновичю не бысть силы стати
противу ихъ на бой, но побежа в Суждаль. А люди горожане новогород‑
стии разбежашася в судех по Волзе к Городцу.
Татарове же приидоша к Новугороду к Нижнему месяца августа въ
5 день, в среду, на память святаго мученика Еусегниа, в канунъ Спасову
дни, остаточных людей горожанъ избиша, а град весь и церкви и мона‑
стыри пожгоша, и згорело церквей въ граде 32. Отъидоша же погании от
града в пятницу иноплеменници, волости новогородстии воюючи, а села
жгучи и множьство людей посекоша, а жены и дети и девици в полонъ
без числа поведоша.
Того же лета пришед прежереченный царевичь Арапша и пограби
Засурье и огнем пожже и тогда».
Память священномученика Евсигния Антиохийского (†362) отмечается 5 августа (по старому стилю), накануне Спасова дня 6 августа.
Татары отошли от Нижнего Новгорода в пятницу 7 августа.
10
Сборник научных статей
«Того же месяца приеха князь Василей Дмитреевич из Суждаля
в Новъгород в Нижний, посла и повеле выняти из рекы изо Пьяны бра‑
та своего, князя Ивана. И привезоша его в Новъгород, и плакашася над
ним, и положиша его въ церкви каменой святаго Спаса, в притворе,
на правой стороне, за неделю по Оспожине дни, в той же день месяца
августа въ 23».
Здесь речь идет о князе Василии Дмитриевиче Кирдяпе (1350–1403),
старшем сыне великого князя Дмитрия Константиновича Суздальского.
Оспожин (Госпожин) день – день Успения Богородицы – 15 августа.
Каменная церковь святого Спаса – Спасо-Преображенский собор, заложенный великим князем Юрием Всеволодовичем в 1225–1227 гг. и находившийся в юго-восточной части Нижегородского кремля. Спустя
столетие он был перестроен в камне князем Константином Васильевичем Суздальским и освящен в 1352 г. После разорения города в 1377 г.
он был возобновлен великим князем Дмитрием Константиновичем Суздальским. К первой половине XVII в. храм обветшал и рядом с ним был
выстроен в 15 саженях к северу от прежнего новый собор, куда перед
разборкой старого в 1672 г. были перенесены гробницы нижегородских
князей и княгинь, а также Кузьмы Минина. Храм снова был перестроен
в 1829–1834 гг. В 1929 г. собор был взорван в связи со строительством
Дома Советов. Перед этим с 22 по 27 февраля 1929 г. была вскрыта часть
находившихся в соборе гробниц, а останки переданы в музей. Ныне на
месте собора располагается здание администрации Нижегородской области (бывший Дом Советов), а рядом с ним в память о соборе в 2005 г.
установили поклонный крест, а в 2012 г. возвели часовню в честь Спаса
Нерукотворного.
Событиями августа 1377 г. противостояние на Пьяне не закончилось. Сразу после «Повести о битве на Пьяне» летописец поместил ее
продолжение: «Тое же осени нечестивии поганая мордва, събравшеся
безъ вести, и удариша изгономъ на уездъ и множество людей посекоша,
а иныхъ полониша, и останочныя села пожгоша и отъидоша; и стиже
ихъ не въ мнозе князь Борисъ Костянтиновичь у рекы у Пьяны; они же
погани побегоша за реку за Пьяну, а осталцевъ избиша, а иныя вмета‑
шася въ реку во Пьяну и истопоша. Тое же зимы въдругие посла князь
Дмитреи Костянтиновичь брата своего князя Бориса и сына своего
князя Семена ратью воевати поганую мордву, а князь великий Дмитрей
Ивановичь послалъ же свою рать съ ними, воеводу Феодора Андреевичя
Свибла и съ нимъ рать; они же шедше взяша землю Мордовьскую и по‑
воеваша всю, и села и погосты ихъ, и зимници пограбиша, а самехъ
посекоша, а жены и дети полониша, и мало техъ кто избылъ, всю ихъ
Суздальский сборник за 2025 год
11
землю пусту сътвориша, и множество живыхъ полониша и приведоша
ихъ въ Новгородъ, и казниша ихъ казнью смертною, и травиша ихъ псы
на леду на Волзе» [6, т. XI, с. 28–29; т. XV, стб 120; т. XVIII, с. 119; т. XXIII,
с. 121; т. XXV, с. 194].
Великий московский князь Дмитрий Иванович смог извлечь уроки из сокрушительного поражения на Пьяне, причиной которого во
многом стало отсутствие информации о противнике. В дальнейшем
русская разведка блестяще показала себя в период Куликовской битве.
БИБЛИОГРАФИЯ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
Горностаева Н. Е. Битва на реке Пьяне (1377 год) и ее отражение
в летописях XV–XVII веков // Нижегородский край в истории
России. Материалы III Межрегиональной научной конференции
памяти профессора Н. Ф. Филатова (4 декабря 2009 г.). – Нижний
Новгород: Изд-во ННГУ, 2010. – С. 7–11.
Горский А. А. От славянского Расселения до Московского царства.
М.: Языки славянской культуры, 2004. – 390 с.
Книга Большому чертежу. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950. – 229 с.
Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-
Восточной Руси в X–XIV вв. М.: Наука, 1984. – 347 с.
Петряшин А. С. Пьянское побоище: новый взгляд на старые мифы
// Вопросы архивоведения и источниковедения в высшей школе. Сб.
статей участников XV Региональной научно-практической конференции (7 декабря 2017 г.). Вып. XIV. Арзамас: Изд-во Арзамасского
филиала ННГУ, 2018. С. 11–19
Полное собрание русских летописей.
Т. IV. Ч. 1. Новгородская Четвертая летопись. М.: Языки русской
культуры, 2000. – 728 с.
Т. VI. Вып. 1. Софийская Первая летопись старшего извода. М.:
Языки русской культуры, 2000. – 320 с.
Т. XI. Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью. М.: Языки русской культуры, 2000. – 264 с.
Т. XV. Рогожский летописец. Тверской сборник. М.: Языки русской
культуры, 2000. – 432 с.
Т. XVIII. Симеоновская летопись. М.: Языки славянской культуры,
2007. – 328 с.
Т. XXIII. Ермолинская летопись. М.: Языки славянской культуры,
2004. – 256 с.
12
Сборник научных статей
Т. XXV. Московский летописный свод конца XV в. М.: Языки славянской культуры, 2004. – 488 с.
Т. XXVI. Вологодско-Пермская летопись. М.: Языки славянской
культуры, 2006. – 432 с.
Т. XXVII. Никаноровская летопись. Сокращенные летописные своды конца XV века. М.: Языки славянской культуры, 2007. – 424 с.
Т. XXX. Владимирский летописец. Новгородская вторая (архивская)
летопись. М.: Языки славянской культуры, 2009. – 242 с.
Т. XXXIII. Холмогорская летопись. Двинской летописец. Л.: Наука,
1977. – 250 с.
Т. XXXIV. Постниковский, Пискаревский, Московский и Бельский
летописцы. М.: Наука, 1978. – 304 с.
Т. XXXVII. Устюжские и вологодские летописи XVI–XVIII вв. Л.:
Наука, 1982. – 228 с.
7. Пудалов Б. М. Вспоминая С. Б. Сенюткина: Пьянское побоище, «Пилотный холм» и неоконченные строки // История и исторический
процесс (Материалы научной конференции, посвященной памяти
доктора исторических наук, профессора Сергея Борисовича Сенюткина. 3.12.2004). Нижний Новгород: Махинур, Медина, 2005.
С. 43–53.
8. Русинов В. Н. К объяснению двух мест в тексте летописного рассказа
о Пьянском побоище 1377 г. // Проблемы происхождения и бытования памятников древнерусской письменности и литературы. Сб.
науч. трудов. Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2009. С. 101–142.
9. Сочнев Ю. В. Об одном ошибочном моменте в нижегородском краеведении // Нижегородский краеведческий сборник. Т. 1. Нижний
Новгород, 2005. С. 151–155.
10. Тихомиров М. Н. Куликовская битва 1380 г. // Повести о Куликовской
битве. М.: Изд-во АН СССР, 1959. С. 335–376.
Суздальский сборник за 2025 год
Рис. 1. Битва на Пьяне. Начало атаки татар. Миниатюра
Лицевого летописного свода XVI в.
13
14
Сборник научных статей
Рис. 2. Битва на Пьяне. Бегство русских князей.
Миниатюра Лицевого летописного свода XVI в.
Суздальский сборник за 2025 год
Рис. 3. Приход татар к Нижнему Новгороду.
Миниатюра Лицевого летописного свода XVI в.
15
16
Сборник научных статей
Рис. 4. Битва на Пьяне. Карта С. Н. Темушева (Беларусь, Минск,
Белорусский государственный университет)
Суздальский сборник за 2025 год
17
УДК 908
ПОКУШЕНИЕ НА СУЗДАЛЬСКОГО ЗЕМСКОГО
НАЧАЛЬНИКА А. А. КУЛОМЗИНА В 1908 Г.
Акимов Даниил Андреевич,
студент Владимирского государственного
университета им. Александра Григорьевича и Николая
Григорьевича Столетовых, Россия, Владимир
e-mail: ST15vottak@yandex.ru
Аннотация. Статья посвящена вопросам, связанным с убийством
земского начальника Александра Аполлоновича Куломзина. Предпринимается попытка установления, кто стоит за данным покушением,
когда оно было совершено и почему.
Ключевые слова: А. А. Куломзин, эсеры, терроризм, Суздальский
уезд, Владимирская губерния.
ATTEMPT ON THE SUZDAZ ZEMSTVO
CHIEF A. A. KULOMZIN IN 1908
Daniil A. Akimov,
Student of Vladimir State University named after
Alexander and Nikolay Stoletovs, Russia, Vladimir
e-mail: ST15vottak@yandex.ru
Abstract. The article is devoted to the issues related to the murder of the
zemstvo chief, Alexander Apollonovich Kulomzin. It attempts to establish
who was behind this assassination attempt, when it was committed, and why.
Keywords: A. A. Kulomzin, Socialist Revolutionaries, terrorism, Suzdal
District, Vladimir Province.
«В 2 часа утра 24 июня… скончался в Москве, на 45 году от роду, после продолжительных и тяжких страданий от последствий полученной
раны, бывший Земский Начальник 1 уч. Суздальского уезда» [1, с. 3].
Так закончился жизненный путь предводителя суздальского дворянства
Александра Аполлоновича Куломзина.
18
Сборник научных статей
Александр Аполлонович был потомственным дворянином. Основная часть биографии известна нам по двум источникам: 1) Некролог, посвященный А. А. Куломзину во Владимирских губернских
ведомостях, и 2) «Книга русской скорби». При этом прослеживается
текстуальное сходство источников. На наш взгляд, в основу биографии
Куломзина в «Книге русской скорби» лег именно некролог. Оба источника полны неточностей, из-за чего к ряду фактов стоит относиться
с осторожностью.
Куломзин обучался во 2‑й Московской гимназии, а позже в 3‑м
Александровском военном училище, после окончания которого в 1884 г.
начал военную карьеру. Куломзин служит сначала в пехоте, затем в артиллерии, но уже в 1889 г. оставляет военную службу и переходит на
гражданскую [1, с. 3]. В 1893 г. он вступает в должность земского начальника 2‑го участка Суздальского уезда [2, с. 40]. Правда, в данном вопросе есть и альтернативная точка зрения. Анонимный автор некролога
о Куломзине указывает, что вступление в должность произошло в 1896 г.
Данная версия весьма сомнительно, т. к. автор не подкрепляет эти доводы ничем [1, с. 3]. Возможно, это была ошибка автора, слабо знакомого
с документами. Подтверждается это тем, что в некрологе присутствует
еще одна более серьезная ошибка, о которой будет сказано позже.
Куломзин, кроме всего прочего, был крупным землевладельцем,
имея 201 десятину земли в Суздальском уезде при селе Рожнове. Земля
эта была куплена в 1894 г. [3, с. 3].
В 1900 г. Александр Аполлонович избирается предводителем суздальского дворянства и утверждается на пост председателя Суздальской
земской управы [4, с. 167; 1, с. 3]. Правда, в 1902 г. он подает в отставку
и опять становится земским начальником, но уже 1‑го участка Суздальского уезда [1, с. 3–4]. Эту должность он занимал до 3 февраля 1909 г.,
пока не был освобожден от нее по состоянию здоровья [5, с. 267].
Здоровье Куломзина было сильно подорвано из-за покушения, совершенного на него в конце 1908 г. Нападение было совершено, когда
земский начальник ехал из своего имения. Нападавшие, ранили Куломзина «в область спинного хребта». Рана эта оказалась смертельной [1,
с. 3–4]. В «Книге русской скорби» описаны некоторые детали покушения.
Указано, что нападавшие пропустили сани Александра Аполлоновича
вперед и начали в них стрелять. Куломзин приподнялся и именно в этот
момент получил смертельную рану [4, с. 168]. Это единственный источник, который упоминает о таком ходе событий. Проблема состоит в том,
что «Книга русской скорби» весьма противоречива в освещении революционных событий. В ней в одной и той же «тональности написаны
Суздальский сборник за 2025 год
19
все характеристики» жертв террора, поэтому «понять, где правда, а где
нет, невозможно» [6, с. 166].
При рассмотрении этого покушения возникают 2 серьезные проблемы: 1) Когда было совершено покушение и 2) Кто совершил покушение?
По поводу даты покушения есть 2 версии: 20 декабря и 30 декабря. Первая дата фигурирует в февральском номере эсеровской газеты «За народ!» за 1909 г. [7, с. 15]. Вторую версию мы можем встретить в «Книге
русской скорби» [4. с. 168]. Совершенную же путаницу в этом вопросе
вносит некролог, посвященный Куломзину. В нем в качестве даты покушения в начале статьи указано 30 декабря, а в конце статьи 20 декабря
[1, с. 3–4]. Из-за подобной путаницы решить вопрос о точной дате на
данный момент не представляется возможным.
Второй вопрос так же имеет две версии. Первая и наиболее распространенная – п
окушение совершено революционерами. На это указывают и некролог, и «Книга русской скорби», правда не говоря, какая
конкретно организация совершила покушение. Конкретику вносит
статья Н. Фролова, считавшего исполнителями покушения эсеровских
боевиков [8, с. 9]. Косвенно это подтверждает тот факт, что социалисты-
революционеры поместили сообщение об этом негромком событии
в своей газете. Вряд ли бы они стали делать это при своей непричастности. Кроме того, Куломзин был закономерной целью для Партии
социалистов-революционеров, позиционирующей себя как крестьянская организация. Куломзин являлся крупным помещиком и к тому
же был земским начальником, которые структурно относились к Министерству внутренних дел и мешали революционной деятельности.
Вторая версия – это версия суда. Согласно этой версии, убийцами
были крестьяне Фролов и Чекурников, которые убили Куломзина из
мести. За это их приговорили к повешению, но крестьяне подали кассационную жалобу и дальнейшая их судьба не известна [9, с. 1].
Вполне возможно, что правдой отчасти является и та, и другая
версия. Крестьяне вполне могли предложить себя местной группе или
комитету в качестве боевиков, дабы отомстить Куломзину. При этом
эсеры могли дать крестьянам оружие и помочь с организацией этого
«боевого предприятия». Так или иначе, Куломзин в итоге был убит.
Покушение на Александра Аполлоновича Куломзина, если оно было
совершено эсерами, может считаться одним из самых крупных «удачных» «боевых предприятий» Партии социалистов-революционеров на
территории Владимирской губернии. При этом оно же являлось, по всей
видимости, и последним для местных эсеровских групп.
20
Сборник научных статей
БИБЛИОГРАФИЯ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
– въ. А. А. Куломзин (некролог) // Владимирские губернские ведомости. Часть неофициальная. – 1909 – № 28 (10 июля) – С. 3–4.
Заозерский Д. С. Вопросы развития избирательной системы земского
управления и отношения земства с губернатором в Суздальском
уезде в конце XIX – н
ачала XX в. / Суздальский сборник за 2015 год:
Сборник научных статей // [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. –
Владимир: ООО «Транзит-ИКС», 2016. – 130 с.
Прибавление к № 24 Владимирских Губернских ведомостей, 12 июня
1909. – Владимир, 1909. – 16 с.
Книга русской скорби. Том V. – С
пб.: Издание Русского Народного
Союза имени Михаила Архангела, 1910. – 192 с.
Сенатские ведомости. – 1909 – № 43 (29 мая). С. 261–276.
Кан Г. С. Грозя бедой преступной силе…: Летучий боевой отряд
Северной области (1906–1908). Т. 1. Идеология. События. Люди. –
Спб.: Издательство им. Н. И. Новикова, 2021. – 6 80 с.
Что делается в России // За народ! – 1909. – № 14 – С
. 11–16.
Фролов Н. Одиссея суздальцев Куломзиных // Призыв. – 2009 –
№ 100 (9 июля). – С. 8–9.
Сибирская жизнь. – 1909 – № 218 (10 октября). – 4 с.
Суздальский сборник за 2025 год
21
УДК 908
СУЗДАЛЬСКИЕ ТОРОЧЕШНИКОВЫ
Арескин Алексей Александрович,
начальник отдела публикации и использования документов
Государственного архива Владимирской области, Россия, Владимир
e-mail: hth2004@mail.ru
Аннотация. В статье на основе обывательских книг города Суздаля
конца XVIII в. – первой половины XIX в. собраны сведения о суздальских жителях Торочешниковых, в том числе о городском голове Федоре
Ивановиче Торочешникове, выстроившем на рубеже веков каменный
жилой дом (ул. Ленина, 30), памятник градостроительства и архитектуры конца XVIII в.
Ключевые слова: Суздаль, Торочешниковы, городской голова, памятники архитектуры.
TOROCHESHNIKOVS OF SUZDAL
Alexey A. Areskin,
Head of the Department of Publication and Use of Documents
State Archive of the Vladimir region, Russia, Vladimir
e-mail: hth2004@mail.ru
Abstract. The article, based on the philistine books of the city of Suzdal
at the end of the XVIII century – the first half of the XIX century, contains
information about the Suzdal residents of Torocheshnikov, including mayor
Fyodor Ivanovich Torocheshnikov, who built a stone apartment building
(Lenin St., 30) at the turn of the century, a monument of urban planning and
architecture of the end of the XVIII century.
Keywords: Suzdal, Torocheshnikov, mayor, architectural monuments.
В 2023 г. поиски архивной информации об одном из памятников
архитектуры города Суздаля привели меня к суздальским жителям
Торочешниковым.
Фамилия эта, как говорит нам интернет, в России довольно редкая,
а в Суздале почти неизвестная. Почему? Потому что род суздальских
22
Сборник научных статей
Торочешниковых исчез уже в первой трети XIX в. Тем не менее, фамилия
эта встречается в суздальских документах в XVII–XVIII вв. А один из
ее носителей, а именно Федор Иванович Торочешников, в 1803–1806 гг.
занимал должность городского головы [11, с. 155].
Фамилия образована от названия профессии. Согласно словарю
В. И. Даля, торочить – значит «обшивать каймою, опушкой, тесьмой
и т. д.». Мастера по оторачиванию одежды мехом и каймой назвались
торочешники.
В обывательских книгах г. Суздаля конца XVIII в. Торочешниковы
записаны как суздальские сторожилы. В самой ранней обывательской
книге за 1788–1791 гг. числился суздальский купец 3‑й гильдии Иван
Иванович Торочешников, 82‑х лет, (т. е. ок. 1707 г. р.), «старожилой».
В его семье указаны «другая жена», дочь купца Нестера Дремина Афимья, и дети: от первой жены Федор (ок. 1750 г. р.) и Павел (ок. 1752 г. р.),
а от второй жены сын Герасим (ок. 1760 г. р.). У каждого сына указаны
члены семьи: у Федора Ивановича жена Елена Ивановна в девичестве
Жинкина, у Павла – Дарья Тихоновна в девичестве Чермнова, у Герасима – Афросинья Иванова в девичестве Шерышева, все купеческие
дочери. Также в семье Торочешникова записана сноха, жена умершего
сына Зиновия Афимья Ивановна [1, л. 219 об. – 220]. Другие Торочешниковы в обывательской книге не значатся.
В указанном документе отмечено, что Торочешников имел доход
«от торгу и мастерства крашенинного и холщевого, и в Овощном ряду
свечами и другим мелочным товаром», владел лавками в Крашенинном,
Свечном и Масляном рядах суздальского торга.
Таким образом, Торочешниковы имели собственное производство
крашенины, то есть, согласно словарю В. И. Даля, делали «крашеный
и лощеный холст, обычно синий» или окрашенную ткань, а также имели
свечное производство и торговали маслом (растительным).
Среди имущества Ивана Торочешникова указаны две огородных
земли (на Васильевой стороне и близ оврага Грубиц на Яруновке), наследственные, и два участка огородной земли с домами купленные (один
в Кликунове заулке, второй в Цареконстантиновском заулке).
За ним также указан «деревянный дом с огородной землей на Пинаевой улице» рядом с домами купцов Афанасия Холопова и Федора
Осминкина. Это имение обозначено как купленное, то есть, по наследству от отца Иван Иванович получил лишь две огородных земли.
Сам открыл производство ткани и свечей и масла, купил две лавки:
в Крашеннинном и Свечном рядах и сам выстроил лавку в Масляном
ряду, для себя и своей семьи приобрел три дома с землей.
Суздальский сборник за 2025 год
23
Таким образом, обывательская книга показывает нам типичную зажиточную суздальскую купеческую большую семью, расцвет которой
приходится на середину или вторую половину XVIII в.
В этом же документе указано, что Иван Иванович Торочешников
занимал городские должности. В Суздале был «у приема соли», то есть
следил за поставками казенной елатомской соли, и дважды был «в старостах», видимо, в купеческих или мещанских. Средний сын Павел был
«щетчиком» и «купецким старостой». Старший сын Ивана Ивановича
Федор Торочешников в последней трети XVIII в. занимал должность
бургомистра в Суздальском городовом магистрате.
В 1778 г., при образовании Владимирской губернии и открытии
новых уездных городов, на собрании городского общества в Суздале
29 декабря 1778 г. Федора Ивановича Торочешникова избирают бургомистром нового города Коврова [12, с. 22]. Об этом сделаны записи
в обывательских книгах г. Суздаля за последующие годы. В январе 1779 г.
он обучал делопроизводству избранного ковровчанами своего бургомистра Захара Андреевича Напалкова.
В обывательских книгах на 1794–1797, 1798–1801 гг. Федор Иванович Торочешников записан купцом 3‑й гильдии и владельцем отцовского деревянного дома в Пинаевой улице [2, л. 311 об. – 312; 3, л.
240 об. – 241]. Кроме дома, он унаследовал и отцовское текстильное
производство: имел доход «от торгу холщевого и крашенинного» и лавку
в Крашенинном ряду. В его семье указаны жена Елена Ивановна, 47‑ми
лет, в девичестве Жинкина, дочери Татьяна и Прасковья.
С началом нового столетия Федор Иванович вышел на новые
горизонты.
Во-первых, после смерти своей первой жены он около 1800 г. женился на 17‑летней Ольге Федоровне, которая родила ему сына Ивана
и дочь Авдотью.
Во-вторых, Федор Иванович выстроил ок. 1800 г. на месте деревянного отцовского дома в Пинаевой улице каменный двухэтажный
дом. В обывательской книге на 1800–1803 гг. сообщается, что Федор
Иванович Торочешников, 50‑ти лет, женат на Ольге Федоровне, 19‑ти
лет, имеет детей: Татьяну, Прасковью, Ивана и Авдотью. Федору Ивановичу принадлежит «каменный дом, построенный по плану и фасаду
в Пинаевой улице, и при нем огород, подле дворов купцов Александра
Холопова, а по другую сторону Федора Осминкина» [4, л. 158 об. – 1 59].
Обывательская книга за 1812–1815 гг. добавляет, что «каменный дом
выстроен им» [5, л. 135 об.].
24
Сборник научных статей
Этот дом сохранился, сейчас находится по адресу: ул. Ленина,
30 и внесен в реестр объектов культурного наследия как «Дом фабрикантов Назаровых» (Илл. 1 и 2).
В-третьих, Федор Иванович Торочешников в 1803–1806 гг. занимал
должность городского головы, о чем также указано в обывательских
книгах.
Род Торочешниковых начинает угасать уже в 1810‑е гг. До 1812 г.
умер Герасим Иванович, оставив проживать в доме на Яруновке вдову
Афросинью Ивановну с сыновьями Михаилом и Доримедонтом. Павел Иванович с Дарьей Тихоновной, проживавшие в доме в Цареконстантиновском заулке, в обывательских книгах записаны бездетными.
Недалеко же от Цареконстантиновской церкви проживали и вдова
Афимья Ивановна Торочешникова с сыном Дмитрием Зиновьевичем
[5, л. 133 об. – 1 34].
В 1810‑е гг. Федор Иванович из купцов перешел в мещанство, но
продолжал вести торговлю холстом и умер около 1818 г. Каменный дом
на Пинаевой улице унаследовала его вдова Ольга Федоровна Торочешникова с детьми, над которыми была назначена опека [6, л. 114 об., 115].
В 1820‑е гг. все суздальские Торочешниковы потеряли все свои дома.
Об этом сообщается в обывательской книге на 1827–1830 гг. В городе
проживали бездетная вдова Афимья Ивановна Торочешникова, 65‑ти
лет, бездетные Павел Иванович и Дарья Тихоновна Торочешниковы,
вдова Ольга Федоровна Торочешникова с малолетними детьми Александрой, Верой, Николаем и Елизаветой («дома не имеют, живут в городе
от рукоделья»), а также вдова Афросинья Ивановна Торочешникова
с большой, в 8 детей, семьей сына Михаила Герасимовича и сына Доримедонта – в се они жили «по пашпорту» и работали по найму: получали
доход «от продажи казенных питей» [7, л. 235 об. – 235]. В обывательской книге за 1839–1842 гг. Торочешниковы уже не значатся.
Что же стало с каменным домом Федора Ивановича Торочешникова?
В 1827 г. 9 марта каменный двухэтажный дом Торочешникова был продан «опекунами над имением умершего Федора Ивановича Торочешникова и его малолетних детей сына Николая и дочерей Александры,
Веры и Елизаветы» (то есть, скорее всего, самой вдовой Ольгой Федоровной Торочешниковой) с аукциона в Сиротском суде купцу Тимофею
Петровичу Шерышеву [7, л. 341 об. – 342]. В этом же 1827 г. дом был
застрахован в Российском страховом обществе, о чем свидетельствует
жестяной знак общества на главном фасаде здания (Илл. 3).
Затем в 1835 г. дом приобрел у Т. П. Шерышева по купчей крепости купец 2‑й гильдии Иван Иванович Назаров за 3 тысячи рублей
Суздальский сборник за 2025 год
25
ассигнациями (во столько же дом был оценен городом в 1817 г., то есть
дом в основной своей части не перестраивался). Он же приобрел и соседний дом Холопова (ул. Ленина, 28). Купчая крепость от 15 марта
1835 г., совершенная во Владимирской палате гражданского суда, сохранилась в фонде Суздальского уездного суда [8, л. 71 об., 72], причем
в ней дом описан как «каменный двухэтажный дом с фронтоном».
В 1850‑е гг. владельцем дома стал Федор Иванович Назаров, а уже
в 1858 г. – его вдова Александра Сергеевна Назарова с сыновьями Федором и Капитоном Федоровичами. Семейство Назаровых проживало
в доме еще в 1920‑е гг.
Назаровы выстроили на усадьбе миткалево-ткацкую фабрику. На
плане фабрики купчихи Александры Сергеевны Назаровой за 1882 г.
показан каменный дом [9, л. 16.]. В описи значится: хозяйский дом –
кирпичный, в 2 ½ этажа, крыт железом, размерами: длиной 21 аршин,
шириной 15 аршин, высотой 11 аршин, толщина стен 1 аршин. В доме
одно помещение со сводом используется под кладовую для пряжи. Со
стороны двора к дому сделана бревенчатая двухэтажная пристройка,
крытая тесом.
Можно сделать вывод, что дом сохранился до наших дней без значительных изменений, за исключением потери фронтона. Сама архитектурная отделка здания для суздальской архитектуры оригинальна:
мощный наружный венчающий карниз верхнего этажа, фасад делится
симметрично на части шестью профилированными пилястрами, межэтажный карниз разграничивает этажи.
В 1974 г. дом был принят на охрану государства как памятник архитектуры под наименованием «Дом фабрикантов Назаровых» и датирован концом XVIII в. – н
ачалом XIX в. [10, с. 449].
Современное название объекта культурного наследия регионального значения – «Бывший дом богатого фабриканта», построенный
в конце XVIII в. Как видим, фамилия Назаровых была убрана, однако ее
место должна занять, по справедливости, фамилия Торочешникова как
создателя этого каменного жилого дома – о дного из ранних памятников
новой гражданской архитектуры Суздаля начала XIX в.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1.
2.
Обывательская книга города Суздаля на 1788–1791 годы (ГАВО. Ф.
405. Оп. 1. Д. 12).
Обывательская книга города Суздаля на 1794–1797 годы (ГАВО. Ф.
405. Оп. 1. Д. 52).
26
Сборник научных статей
Обывательская книга города Суздаля на 1798–1801 годы (ГАВО.
Ф. 405. Оп. 1. Д. 119).
4. Обывательская книга города Суздаля на 1800–1803 годы (ГАВО.
Ф. 405. Оп. 1. Д. 179).
5. Обывательская книга города Суздаля на 1812–1815 годы (ГАВО.
Ф. 405. Оп. 1. Д. 389).
6. Обывательская книга города Суздаля на 1816–1818 годы (ГАВО.
Ф. 405. Оп.1. Д. 435).
7. Обывательская книга города Суздаля на 1827–1830 годы (ГАВО.
Ф. 405. Оп. 1. Д. 506).
8. Книга для записи купчих крепостей на 1835 год (ГАВО. Ф. 92. Оп. 2.
Д. 288).
9. Опись с оценкой пестрядинной фабрики Ф. Ф. Назарова в г. Суздале.
1882 г. (ГАВО. Ф. 379. Оп. 107. Д. 1283).
10. Памятники истории и культуры Владимирской области: Каталог /
М-во культуры Рос. Федерации и др.; [Сост. Косткин В. А. и др.]. –
Владимир, 1996.
11. Зайкова А. С. Два века суздальской истории / ГВСМЗ. – Владимир,
2020.
12. Летопись Ковровского уезда. Выпуск 1 // Автор-составитель Н. В. Фролов. – К
овров, 1994.
3.
Суздальский сборник за 2025 год
Дом
Торочешникова
(г. Суздаль,
ул. Ленина, 30).
Фото 2023 г.
Знак
«Российского
страхового
общества»
1827 г. на
фасаде дома
Торочешникова.
Фото 2023 г.
27
Сборник научных статей
28
УДК 398.3
СУЗДАЛЬСКИЕ МИФОЛОГИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ
О ПРО́КЛЯТЫХ И УНЕСЕННЫХ ДЕТЯХ*
Балашова Оксана Борисовна,
кандидат филологических наук, заведующий лабораторией
гуманитарных исследований Благотворительного фонда ЛИТО,
Россия, Москва
e-mail: obbalashova@gmail.com
Аннотация. В статье впервые публикуются и анализируются суздальские мифологические рассказы о про́клятых и унесенных нечистой
силой маленьких детях – б ылички, бывальщины и связанные с ними поверья, записанные в Суздальском районе в последнее десятилетие XX в.
Ключевые слова: Суздаль; традиционная культура; фольклор; мифология; мистико-мифологическое мышление; мифологические рассказы;
бывальщины и былички; поверья; дидактика; местночтимые святые.
SUZDAL MYTHOLOGICAL STORY
ABOUT LITTLE CHILDREN
Oksana B. Balashova,
Candidate of Philological Sciences, Head of the Laboratory
of Humanitarian Research of the LITO Charitable Foundation,
Russia, Moscow
e-mail: obbalashova@gmail.com
Abstract. For the very first time, the article analyzes mythological story –
the traditional folklore bylichki and beliefs about little children, recorded in
the Suzdal region throughout the 20th century.
Keywords: Suzdal, folklore, mythology, mythical worldview, traditions,
beliefs, mythological story, bylichki, beliefs, didactic story.
Мифологические рассказы (былички и бывальщины) о про ́клятых
и унесенных детях в системе русского прозаического фольклора занимают обособленное место. С одной стороны, эти редкие рассказы представляют собой не что иное, как свидетельство реально произошедшего
Суздальский сборник за 2025 год
29
случая («ребенок пропал») и демонстрации возможностей нечистой
силы («ребенка унесло: черт/леший/болотник утащил»). С другой – о
ни
похожи на волшебную сказочную историю с превращениями, в реальность которой трудно поверить. Отсюда два сюжета, по-разному интерпретируемых исполнителями-информантами. Но и в том, и в другом
случаях происходит осуществление проклятия в результате произнесенного негативного неосторожного слова, исходящего, как правило,
от родителей (в основном от матери) ребенка. Отсюда и определения-
понятия о невинно проклятых и случайного, невольно высказанного
проклятия (в отличие от сознательно и конкретно направленного).
Мифологические рассказы о проклятых и унесенных нечистой силой детях активно бытовали еще совсем недавно, имели довольно широкое распространение на территории России и зафиксированы в разных
региональных фольклорных традициях. Известны они и в фольклоре
других славянских народов. Первые публикации подобных рассказов
в российской печати встречаются в начале XIX в. Но, пожалуй, громко
о них заявили А. Н. Афанасьев («Поэтические воззрения славян на
природу», 1869) и С. В. Максимов, посмертная публикация которого
в 1905 г. «Нечистая, неведомая и крестная сила» основана на личных
записях (середина, конец XIX в.) и материалах Этнографического бюро
князя В. Н. Тенишева [2, 4]. Во второй половине XX в., особенно в научных фольклорных экспедициях вузов, мифологические рассказы
о проклятых и унесенных записывались немного, но регулярно. Исследователи XXI в., имея в арсенале осуществленные публикации и архивы
рукописных материалов собирателей прошлого, обращаются к констатации региональных записей разных лет, уточнению круга сюжетных
мотивов и подробному анализу своеобразия региональных вариантов
[3, 6, 7].
В основе мифологических рассказов о проклятых и унесенных
нечистой силой маленьких детях лежит поверье о запрете ругаться
на маленьких детей, а не то или леший, или черт, или болотник, или
кикимора утащит ребенка к себе. Как и многие запреты, закрепленные в традиционных русских поверьях, так и этот отражает важные
нравственные предписания – н
еписанные общественно-нравственные
законы, регламентирующие поведение человека. За невольно оброненное слово-проклятие (вот уж точно: слово не воробей, вылетит – не
поймаешь) ребенок отнимается – «уносится», но тем самым, лишившись ребенка, наказывается и мать, произнесшая неосторожное слово-
проклятие. Дидактическое начало этого поверья, особенно сюжетно
развернутого в цельных рассказах, бесспорно и уникально по-своему.
30
Сборник научных статей
Нет практически ни одного рассказчика-информанта, который не дал
бы характеристику-вывод – предостережение, совет, назидание. Присутствуют такие характеристики-выводы и в суздальских вариантах.
«А ругаться на маленьких греховно. Нехорошо. Самых маленьких
ты люби. Они хорошенькие маленькие. Подрастет когда, дай по попке,
чтоб не баловался» (ФАБ: СТ) [8].
«Будут у вас маленьки детки, так вы не ругайтеся» (ФАБ: СТ) [8].
«Ребенка бьешь – сама бита будешь» (ФАБ: СТ) [8].
«София Суздальская укажет, а ты запомни: дурное слово колдун
держит в кулаке» (ФАБ: СТ) [8].
«Нельзя говорить «иди к лешему, иди к черту»» (ФАБ: СТ) [8].
«Которы молоденьки матери, дак ничо не знают. Чо дитё ругать?
Дитё и есть дитё. Не лешакайся, не чертись…» (ФАБ: СТ) [8].
Первый сюжет с мотивом непреднамеренного (неосторожного) проклятия, когда ребенок уносится «со сло́ва», представляет собой простейшую схему последовательных, но с ограниченным количеством
эпизодов: работа взрослого и проказы/шалости ребенка, находящегося
рядом – м
атеринское проклятие – и
счезновение ребенка – о бнаружение
пропажи/исчезновения – осознание вины и покаяние/раскаяние матери – п
оиск и нахождение/не нахождение – с удьба ребенка/судьба матери.
Завязкой служит произнесенное неосторожное слово-проклятие.
Далее действие разворачивается в конкретном месте (каком‑либо населенном пункте или его окрестностях) и связано с конкретными людьми:
матерью ребенка, соседями (чаще: соседкой), односельчанами, колхозниками, милицией, дружинниками и всеми теми, кто принимает участие
в поисках ребенка. Факт проявления сверхъестественного фиксируется
в неожиданной пропаже ребенке и его нахождении совершенно в другом
месте спустя, как правило, непродолжительное время.
Мать, занятая своим делом, в сердцах ругается, высказывая вслух
неосторожное слово-проклятие на маленького ребенка, который постоянно мешает ей работать, отвлекая ее криком (плачем, игрой, вознёй и т. п.). Ребенок замолкает, мать спокойно доделывает свою работу
и вдруг обнаруживает, что ребенок пропал. Она ищет его, но не находит
и обращается за помощью к односельчанам (к соседям, в милицию,
в сельсовет). Его начинают искать всей улицей, всей деревней, всем
селом и находят спустя несколько часов, через день-три или через несколько дней. И притом находят там, куда или к кому мать «послала»
ребенка: к лешему («иди ты к лешему!») – в лесу или на болоте; к черту
(«пошел к черту/в ж…/на…, как надоел!») – там же или в овраге, в помойной яме, в канаве, на холме, на горе и др.; к баннику («пошел ты
Суздальский сборник за 2025 год
31
в баню!») – в бане; к болотнику/болотному («чтоб ты в болото провалился!») – н
а болоте; к волкам («Чтоб тебя волки забрали!») – у волков-
оборотней в лесу и т. д. Причем если ребенка находят, то, как водится,
очень далеко от дома, в месте, куда он попасть или как‑то добраться
самостоятельно в силу возраста никак не мог: в лесу (за лесом), за рекой,
за горой, за лугом/за полем и даже в другой деревне, другом селе или
городе и т.д. – о граничений нет. Именно это странное и невероятное обстоятельство («исчез и нашли далеко от дома») поражает воображение
и рассказчиков, и слушателей. В рассказах с таким сюжетом, в основе
которого лежит реальное – достоверное происшествие, содержатся
установки на достоверность: иногда называются имена участников
происшествия или просто упоминаются свидетели-односельчане: соседи, старушка/старик, колхозники, председатель колхоза и др.), а также
указывается место, где произошло происшествие. Нередко свидетелем
происшествия оказывается сам рассказчик. Но чаще всего, рассказы
основываются на событиях, услышанных от третьих лиц по принципу
«слухом земля полнится».
Суздальские варианты с первым сюжетом отличаются дополнительным сюжетным мотивом – о
бращением матери унесенного ребенка
с молитвой к христианским святым и притом к местночтимым святым, в частности к Софии Суздальской, с последующим явлением или
виде́нием святого, например, той же Софии Суздальской с указанием-
подсказкой, где искать унесенного проклятием ребенка [8]. Такой сюжетный поворот по-своему объясним. София Суздальская (в миру
великая княгиня Соломония Сабурова) для некоторых старых жительниц Суздальского района еще почиталась и как покровительница детей
и спасительница пропавших детей. Во всяком случае так объясняли
информанты, точнее информантки. Возможно, это как‑то связывалось
с тайной «о малолетнем ребенке» Соломонии. Ребенок то ли был, то ли
не был – т ак и осталось невыясненным, хотя гроб, как известно, в 1934 г.
был вскрыт и внутри обнаружено чучело-кукла в сохранившейся детской рубашечке. Вспомним до сих пор популярное среди суздальцев
предание о ребенке-мальчике (якобы ставшем впоследствии атаманом
Кудеяром), которого будто бы родила Соломония, будучи в Покровском
монастыре, и, спасая, скрыла от посторонних глаз в отдаленном от
Суздаля месте, сымитировав похороны. Из «Жития преп. Софии Суздальской» информантки знали о великом желании княгини Соломонии
(в иночестве Софии) иметь детей, но так и не имевшей их за двадцать
лет супружества, и что именно бездетность послужила причиной для ее
пострига и ссылки в Покровский монастырь в Суздале. Так или иначе, но
32
Сборник научных статей
всё тесным образом переплелось в сознании носителей традиционных
мифологических знаний, и местночтимая святая преподобная София
Суздальская приобрела в народном представлении дополнительный
статус – покровительницы потерявшихся и унесенных детей. Логика
проста. Случайно проклятые дети – невинные жертвы неосторожного
слова-проклятия унесены нечистой силой, и, следовательно, София
Суздальская выступает ее антагонистом, представляя христианскую
силу, которая одна способна противостоять нечисти и спасти унесенного
ребенка. Молитва-просьба матери, обращенная к преподобной Софии Суздальской о спасении ребенка – это также и молитва-покаяние
о прощении за неосторожное ненамеренное слово, т. е. за случайное/
невольное сквернословие по отношению к ребенку или случайное/невольное проклятие ребенка.
«…четыре дня искали – не нашли. Девчонка молоденька, ничего не
знает… Соседка (богомольная старушка): «Возьми, говорит, иконку,
у кого иконка Софии Суздальской. Иконку надо… Молись хорошенько
и проси. Она [преп. София Суздальская – прим. соб.] всё может». [Соб.:
«У кого можно достать иконку?»]. Которы постаршее, у них сохраня‑
лись… маленькие [иконки – прим. соб.]… А эта ё [её спросила – прим.
соб.]: «А у тебя, баушка, есть ли? Дай мне». А соседка отдала какой‑то
ковровской [женщине – прим. соб.]. Что у ёй [у неё – прим. соб.] сынок
со слова запропал. Тоже сказала сгоряча. [Соб.: «Нашли?»]. [В разго‑
вор вмешалась соседка рассказчицы: «Нашли-нашли. Да ты что ль не
помнишь, приезжала женщина!» – прим. соб.] А дай доскажу. Девчонка
эта, мать‑то ребятенка… в Бога ж не верили… и, говорит, подалась
в Суздаль. Тамо, я думаю, взяла иконку‑то. В открытую ж не говорили.
Не-е. Кому скажешь? Чего рассказывать? Да у нас не стеснялись: ве‑
ришь – в ерь, не веришь – н
е верь. А чего?.. По-всякому было, по‑каковски
да по-таковски. Говорит, девчонка как‑то уж она помолилась. По-своему,
конечно… В те годы молодые‑то не знали молитв… Вот как‑то, зна‑
чит, помолилась… Чего‑то я забыла, ох… Ах ты… как‑то… А София,
говорит, Суздальская пообсказала: где и чего… Не тамо, говорит,
и ́щите… Не тамо. Да. Ступайте, говорит, в болот
́ ину. В болотине
в самой серёдке, в этих… в кочкарах… найдёте. Да. [Соб.: «Нашли?»]
В том‑то, девоньки, вся правда: нашли, как сказано. В кочкарах. Во-о
чудо чудное… Не сказка, а было, было…» (ФАБ: СТ) [8].
В отличие от первого второй сюжет не связан с реально и явно происходившими событиями, хотя выдается информантами-рассказчиками
со свойственным для рассказа с этим сюжетом сомнением: «вроде было,
а вроде нет», «быль или сказка – не знаю, но говорили», «как сказка
Суздальский сборник за 2025 год
33
что ли» и т. п. Сюжетная схема подобных мифологических историй
осложнена несколькими вполне самостоятельными эпизодами: добывание парнем кирпича/камня из печи/каменки в бане в ночь на Святки – слово-обещание жениться на невидимой девушке и выполнение
парнем обещания – приход девушки в дом парня – признание, что она
проклята родителями и унесена много лет назад – ж
енитьба, совместная
жизнь – желание девушки повидать родителей – приезд в родной дом
и «расправа» с подменышем-двойником: поленом, чуркой, бревном –
правда о родительском неосторожном проклятии.
Второй сюжет основан на нескольких поверьях: а) о наказании за
неосторожное слово-проклятие маленького ребенка; б) о счастье тому,
кто ночью на Святки (в некоторых регионах еще и на Пасху или Троицу) сумеет вынуть камень/кирпич из каменки/печи; в) о недопуске
колдуна или чужого человека («чужака») к зыбке/люльке/колыбельке
с младенцем.
Парни спорят на Святки: кто ночью не побоится и принесет из бани
камень/кирпич, чтобы попытать счастья. По поверью, ночью в Святки/
Троицу/Пасху можно соприкоснуться с ирреальным миром – м
иром мифологических существ и духов природы. Поэтому в это время активно
гадали, ворожили, заговаривали. Считалось, что это особое сакральное
время, когда возможен непосредственный контакт с потусторонним
миром и когда нечистая или иная сверхъестественная сила открывает
сокровенные тайны будущего и проч. Надо засунуть руку в печь в бане/в
каменку, попытаться вытащить кирпич/камень и тогда узнаешь какую‑
нибудь тайну: будешь вознагражден или погибнешь. Но если другая
рука схватит твою, то в зависимости от ответа или своего поведения
сможешь обрести счастье (как вариант – б огатство) или несчастье. Чаще
всего «за кирпичом» в баню с риском для жизни ходили одинокие парни
и среди них те, которые хотели жениться, получить невесту – « награду»
от банника или черта. Один из споривших отправляется за кирпичом/
камнем ночью в баню. Когда он сует руку в печь/каменку, чтобы вытащить кирпич/камень, то чувствует, что его руку кто‑то хватает и не
отпускает. Затем слышится голос неизвестной. Так происходит встреча
в бане одного из споривших с невидимой девушкой (иногда «незнамо
с кем», «с чуди́щей» и т. п.), которая выдвигает требование-ультиматум:
обещать на ней жениться и остаться в живых или не дать обещания
и умереть. Парень страшится, но соглашается. Далее следует обещание
парня жениться на неизвестной. Невидимая девушка позволяет ему
взять кирпич/камень из банной печи/каменки и отпускает. Парень
приносит товарищам кирпич, доказав свою смелость и выиграв спор,
34
Сборник научных статей
а также приобретя награду – невидимую невесту, о которой никому
не рассказывает. По возвращении домой с вечёрки он скрывает от матери происшествие. В последующие три (два) дня или неделю парень
пытается избежать новой встречи с невидимой девушкой в своем доме
и как может скрывается от нее: отъезжает в город, уходит на покос,
идет в другую деревню, нанимается на работу в другом селе и проч.
Ночные приходы неизвестной (голос с улицы), напоминание о данном
слове и угрозы пугают мать парня, и она убеждает сына выполнить обещание. Однако ставит условие, чтобы девушка надела крестик и чтобы
обязательно прошло венчание. Сын снова приходит в баню и выполняет
все, что велит голос невидимой девушки: принести ей платье, запрячь
коней специальным манером «наоборот», не говорить «благослови
тебя Бог», ничего не пить и не есть со стола в бане, ничему не удивляться и др. Родители (мать) парня привозят девушку домой и видят, что
она молода и красива. Парень женится на девушке (скрытое венчание
и свадьба в узком кругу). После свадьбы или когда девушку первый раз
приводят из бани домой следует признание девушки, ставшей видимой,
что она в младенчестве была случайно проклята матерью, что ее унес
черт/банник/невидимая сила и она жила 15–20 лет в другом мире: жила
у черта/чертей, у банника, у кикиморы и проч. После свадьбы молодые
живут счастливо, но детей у них нет (или, наоборот, родился первенец),
и однажды молодая жена просит мужа вместе поехать в другое село,
где живут ее родители. Происходит встреча с родителями, которые ее
не узнают (прошло много лет) и мучаются с не растущим все эти годы
ребенком в колыбели/зыбке/люльке. Девушка признается, что она их
настоящая дочь и уничтожает подмену, т. е. «подменыша» или «обменыша» в виде полена или др., положенную вместо младенца нечистой
силой в момент неосторожного проклятия.
В суздальских вариантах со вторым сюжетом есть интересная местная интерпретация объяснения исчезновения ребенка: пособником
нечистой силы, выступает колдун/колдунья. Именно колдун/колдунья
осуществляет подмену, подкладывая «подменыша» – полено, чурку
или даже плошку, горшок, лапоть. Тем самым, колдун/колдунья как бы
обеспечивает свою «договорную деятельность» с нечистой силой и свое
дальнейшее существование. Кроме того, именно колдун/колдунья поддерживает одурманенное/омороченное состояние родителей унесенного
ребенка, которые продолжают кормить и качать постоянно орущего/
плачущего «ребенка»-подменыша.
«В одной семье родился ребенок. Девочка. В дом не пускали. Чужо‑
го, колдунью не пускали. Нельзя. Родственников и то после 40 дней…
Суздальский сборник за 2025 год
35
Она курицей околь дома. Околь дома… С умыслом. Ей… Оне [колдуны]
живут… подменяют ребенка. Было жарко. Одно окошко, форточка…
открытая. А тут, понимаете… им малую какую дырочку дай – д оста‑
точно. Она сглазила. В окошко, через форточку сплюнула. И влетело.
Плачет и плачет ребенок, плачет и плачет. А родился… родилась тихая
девочка. Матерь, отец не спят, с ног валятся. Каково? Им работать…
на работу… Матерь и сказала: «Черт тебя забери! Всю вымотал!» Она
[колдунья] сделала, чтоб матерь сказала. А матерь ничо не видит, ту‑
манно. Колдунья сделала. Оне [колдуны] знают… умеют сделать. Влезла
в окошко, и турнула ребенка. Заместо – ч урочку. Ребенка черт унес. Она
помогла: подменку чертячью поло́жила. Чурочка лежала восемнадцать
лет!.. восемнадцать лет лежала в колыбельке… Вы подумайте, сколь лет
родители не понимали, чо в колыбельке. Из-за тумана. Плачет ребенком.
Оне думают: ихний ребенок. Точь-в точь девочка: с ручками, с ножками,
личико. Всё человеческое. Оне не видят другое. Кормят, поят. Пеленки
меняют. Он жрать горазд – молчит. После заново плачет. А ихню [де‑
вочку] черт унес. Через 18 лет открылось. <…> (ФАБ: СТ) [8].
Практически во всех мифологических рассказах о проклятых и унесенных детях существен фактор времени: насколько долго длилось
исчезновение ребенка – несколько часов/дней или несколько лет. Длительность пребывания ребенка в потустороннем мире позволяет отнести рассказ к реальному или волшебному планам действия. В первом
случае перед нами – событие, полностью произошедшее в реальном
историческом времени, но представленное необъяснимыми фактами.
Во втором – событие, частично произошедшее в ирреальном и реальном времени и представленное волшебными фактами (превращение
«незнамо кого» в красивую девушку или превращение чурки/полена
в «ребенка», а с уничтожением заклятья – разбиванием, разрубанием
и т. п. превращение «ребенка» в полено/чурку).
(А) – У
несенный ребенок (не подмененный) пропадает и несколько
часов/дней находится неизвестно где.
(Б) – У
несенный ребенок (подменённый) пропадает и несколько лет
находится у черта, лешего, кикиморы, банника.
(А) – Унесенного ребенка находят взрослые, поскольку маленький
ребенок беспомощен и несамостоятелен, а от проклятья спасают покаяние и молитва матери, в отдельных суздальских вариантах – еще
и София Суздальская.
(Б) – Унесенный ребенок, как правило, девочка, находится сама
и сама себя спасает от проклятья/заклятья («невидимая девушка из
бани»), потому что выросла, стала взрослой и самостоятельной (прошло
36
Сборник научных статей
несколько лет). Она владеет тайной (как снять заклятье) и уничтожает
в итоге «чертячью подменку» – п
одменыша, прощая и освобождая мать
(или обоих родителей) от мучений, связанных с не растущим на протяжении долгих лет подменышем.
Реализация проклятия в обоих сюжетах происходит мгновенно,
как будто нечистая или иная сверхъестественная сила только и делала,
что ждала неосторожного слова, чтобы похитить маленького ребенка
(младенца или ребенка 1–5 лет) и унести, забрать его к себе. Судьба матерей – о тмолить ребенка, спасти, но при этом понести еще и наказание
через нравственное раскаяние, покаяние или через физические мучения.
Так или иначе, после покаяния или молитвы и заверений (в церкви,
перед иконой, перед односельчанами) со стороны матери (родителей)
мертвый или живой ребенок обычно возвращается неведомой силой [2,
3, 4, 5 и др.]. Судьба унесенных и не найденных или не возвращенных
детей трагична и в мифологических рассказах и поверьях прошлого
описывается по-разному [2, 3, 4, 5 и др.].
Трагичной могла быть и судьба матери [4]. Скорее всего, это связано
с архаическими мифологическими представлениями и верованиями
местного населения и с последствиями непримиримой борьбы христианства с язычеством, в которых нашли отражение весьма жестокие
обычаи и суеверия. Отношение сельского сообщества к материнскому раскаянию и страданиям высказывается в этом случае с каким‑то
изощренным пристрастием непрощения. От информанток, родом из
Польши мне как‑то пришлось услышать рассказ-бывальщину о том,
как мать, у которой, как посчитали местные крестьяне и ксендз, черт
унес ребенка вследствие ее неосторожного слова, забросали камнями.
Информантка Т. С. Погудина (1908–2008) родом с Брянщины в 1990 г.
рассказала услышанную в молодости историю о страшном испытании,
которому подвергли молодую мать, случайно обронившей «дурное»
слово и обратившейся за помощью к односельчанам.
«Я слышала, недалеко от Ко ́вно [г. Каунас – прим. соб.] случилось…
что ребенка унесло. Случилось давно. Липочка [тетя Т.С.], слышала,
где‑то рассказали. Женщина молодая, и мальчику два ли, три ли годика.
Мальчик играл в своё… Мать жарила картошку с грибами. <…>. Семьи
были большие, готовили на всех. <…>. Он играл… не понимал, что мать
хозяйничала. И подлез вот так, что она обожгла руку. Она обозвала его,
что «Чертяка тебя забери!» И мальчика унесло. Мать опомнилась и об‑
ратилась к людям: «Я сказала дурное слово на своего мальчика – о н про‑
пал. Помогите поискать». А там, Оксана, представь себе, жил колдун…
совершенно злой человек… Они [колдуны] все такие… И он им сказал:
Суздальский сборник за 2025 год
37
«Она водится с чертями. Она отдала ребенка чертям нарочно и отдала
на съедение, и за это ее надо наказать». Такое сказать – ужас! Волосы
дыбом! А эти поверили. Потому что были темные, неграмотные люди.
Сказал, чтобы ее раздели… до рубашки. Чтоб не голой. Надели хомут.
И в этом вот хомуте провели по всему селу… Колдун бил… плеткой…
Никто не пожалел и кричали: «Ты отдала ребенка чертям!» И всё. Вот
какие были одурманенные. Прошло три дня. Одна баба… из этих… по‑
шла в лес за белыми грибами… пошла далеко… И зашла в чащобу. Под
деревом сидел мальчик. Она догадалась, какой мальчик. «Как ты оказал‑
ся?» – «Дедуся с рожками сади́л, хлебца носи́л». Взяла мальчика и к ним
[в деревню]. А мать‑то умерла… Не увидела… мальчика… Не увидела,
не обняла… <…> (ФАБ: ЗКРЛ) [8].
Мифологическая проза о про́к лятых «основывается на вере в магическую силу слова, особенно – проклятья родительского. Вопреки воле проклявшей в сердцах свое дитя матери оно превращается
в иное существо, жизнь его как бы раздваивается. Проклятье тяготеет
не только над тем, кто проклят, но и над тем, кто проклял» [1, с. 572].
Для суздальских мифологических рассказов о проклятых и унесенных
с сюжетом о реальном случае недолгого (от нескольких часов до нескольких дней) исчезновения ребенка не характерно развитие мотива
о физическом наказании матери ребенка. Как, впрочем, не встречается
этот мотив и в вариантах, записанных в российских селах и деревнях
в XX в. В суздальских вариантах получает развитие оригинальный
местный мотив явления/видения святого после покаяния и раскаяния
матери унесенного ребенка и ее молитвы с обращением к местночтимой святой – преп. Софии Суздальской. Приведенный выше пример
интересен для сравнения и выделения общих мест в рассказах этого
типа. Первая часть примера и концовка являются классическими и обязательными для мифологических рассказов (реального плана) о проклятых и унесенных ненадолго маленьких детях. Именно первая часть
содержит завязку действия (собственно произнесение неосторожного
слова-проклятия) и сообщение, что ребенка «унесло», а концовка сообщает, что ребенок найден живым и найден далеко от дома (или, как
вариант, не найден вообще).
Мифологические рассказы с сюжетом сказочного типа о длительном
(на несколько лет) исчезновении унесенного ребенка и счастливом избавлении от проклятья в суздальском варианте дополняются мотивом
об участии колдуна в подмене ребенка как посредника инфернальных
сил в мире людей. Если учесть, что зафиксированный в Суздальском
районе фольклорный материал мифологической прозы включает немало
38
Сборник научных статей
различных рассказов и упоминаний о колдунах/колдуньях, то, можно
допустить, что вопрос о сверхъестественных способностях колдунов/
колдуний неизменно волновал суздальцев и вызывал закономерный
интерес к ним. Кроме того, не всё о местных колдунах/колдуньях так
однозначно отрицательно. Подавляющее большинство из них, как свидетельствуют суздальские материалы фольклорных записей, считались
колдунами-знахарями/колдуньями-знахарками, чей авторитет был
достаточно высоким.
Появление эпизода с колдуньей-вредительницей в суздальском
нарративе можно было бы признать случайным и, возможно, за счет
пытливости ума рассказчика – т ворца-исполнителя, если бы не записи
быличек с похожими в этом отношении вставок-эпизодов о колдунах-
посредниках и совершенной ими подмене ребенка. Причем в этих нарративах акцентируется поверье о строгом запрете допускать кого‑либо
чужого, а уж тем более колдуна/колдунью к младенцам и маленьким
детям, легко подверженным сглазу и любому другому негативному
воздействию. Отсюда и определенный срок (40 дней), до истечения
которого не принято показывать младенца. Таким образом, появление
двух мотивов – мотива о колдунах/колдуньях, действующих заодно
с нечистой силой, чтобы ребенка унесло, и соответственная вставка
эпизода (развернутого поверья) в сюжетный рассказ с действующим
материнским неосторожным/случайным словом-проклятием, а также
мотива обращения к преп. Софии Суздальской (или иному святому)
с последующим явлением святого, выявляют особенности своеобразия
местной фольклорной традиции мифологических рассказов о проклятых и унесенных маленьких детях.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1.
2.
3.
4.
5.
Азбелев С. Н. Комментарии // Народная проза / Сост., вступ. ст.,
подгот. текстов и коммент. С. Н. Азбелева. – М
.: Русская книга, 1992.
С. 546–583. (Библиотека русского фольклора. Т. 12).
Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. В 3 т. –
М., 1869. Т. 3.
Зиновьев В. П. Указатель сюжетов-мотивов быличек и бывальщин
// Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири
/ Сост. В. П. Зиновьев. – М.: Наука, 1987. С. 305–320.
Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила. – СПб, 1905.
Померанцева Э. В. Мифологические персонажи в русском фольклоре. – М., 1975.
Суздальский сборник за 2025 год
6.
7.
8.
39
Соловьева Я. Ю. Сюжетные версии былички о проклятых людях
(к проблеме вариативности фольклорной традиции) // Вестник
Вятского государственного университета. Сер. Языкознание и литературоведение. 2009.
Трушкина Н. Ю. Проклятый ребенок в несказочной прозе Ульяновской области // Традиционная культура. 2002. № 4. С. 24–37.
Фольклорный архив автора – Б
алашовой О. Б.: Суздальская тетрадь.
Записи 1990–2001 гг.
СОКРАЩЕНИЯ
соб. – собиратель фольклора
ФАБ: СТ – фольклорный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь (материалы экспедиций в Суздальский р-н Владимирской обл.
1990–2001 гг.)
ФАБ: ЗКРЛ – ф
ольклорный архив Балашовой О. Б.: записные книжки
разных лет
Сборник научных статей
40
УДК 908
СУЗДАЛЬЦЫ – ГЕРОИЧЕСКИЕ УЧАСТНИКИ
ВЗЯТИЯ КРЕПОСТИ ИЗМАИЛ В 1790 Г. ВОЙСКАМИ
ПОД КОМАНДОВАНИЕМ А. В. СУВОРОВА
Барашков Владимир Викторович,
пенсионер, краевед, Россия, Владимир
e-mail: vladimir-kraeved@mail.ru
Аннотация. 11 декабря 2025 г. исполнилось 235 лет со дня героического штурма русскими войсками турецкой крепости Измаил под
командованием А. В. Суворова. В статье на основе архивных данных
дается описание военной службы трех уроженцев Суздальского края:
Василия Егорова сына Беспалова из села Васильково, Андрея Игнатьева
сына из села Порецкое, Петра Петрова сына Петрова из села Ярышево.
Ключевые слова: крепость Измаил, Русско-т урецкая война 1787–
1791 гг., Суздаль, Суздальский край, А. В. Суворов, военная история.
NATIVES OF SUZDAL DISTRICT – HEROIC
PARTICIPANTS IN THE CAPTURE OF THE IZMAIL
FORTRESS IN 1790 BY TROOPS UNDER THE
COMMAND OF ALEXANDER SUVOROV
Vladimir V. Barashkov,
retired, local historian, Russia, Vladimir
e-mail: vladimir-kraeved@mail.ru
Abstract. December 11, 2025, marks the 235th anniversary of the
heroic assault on the Turkish fortress of Izmail by Russian troops under the
command of A. V. Suvorov. This article, based on archival data, describes the
military service of three natives of the Suzdal region: Vasily Yegorov, son of
Bespalov, from the village of Vasilkovo, Andrei Ignatyev, son of Poretskoye,
and Pyotr Petrov, son of Petrov, from the village of Yaryshevo.
Keywords: Izmail Fortress, Russo-Turkish War of 1787–1791, Suzdal,
Suzdal district, Alexander Suvorov, military history of Russia.
Суздальский сборник за 2025 год
41
11 декабря 2025 г. исполнилось 235 лет со дня героического штурма
русскими войсками турецкой крепости Измаил под командованием
Александра Васильевича Суворова. Суздальцы, как и другие уроженцы
Владимирской губернии, участвовали в этом ожесточенном сражении.
Трое уроженцев Суздальского уезда – непосредственные участники.
Василий Егоров сын Беспалов происходил из экономических крестьян села Василькова. В службу вступил 24 декабря 1784 г. рядовым
в Тобольский пехотный полк. В мае 1788 г. произведен в капралы. 10 июня
1789 г. поступил в Херсонский гренадерский полк. Первое боевое крещение получил в Турции при взятии крепости Очаков. Осада крепости велась под командованием генерал-фельдмаршала Г. А. Потемкина
с 1 июля по 6 декабря, имея в своем составе 80 тысяч человек. Крепость
защищал 15‑тысячный турецкий гарнизон под командованием Гассан-
Паши. Перед этим русская эскадра 17–18 июня разгромила турецкие
корабли в Днепровском лимане, в результате крепость была блокирована.
Сложившаяся тяжелая зимняя обстановка, связанная с наступлением
холодов, послужила к решению штурма крепости. В Николин день 6 декабря в 23‑градусный мороз 15‑тысячный ударный отряд пошел на штурм
очаковских укреплений. Преодолев ров и вал, уничтожив палисады, захватив ретраншементы, русские ворвались в город через Стамбульские
ворота, где разгорелись ожесточенные бои. В результате сражения погибло до двух третей очаковского гарнизона. В плен попало 4,5 тысячи
человек. Русские потеряли около 3 тысяч человек [7, с. 404–405]. За это
сражение Беспалов был награжден серебряной медалью на Георгиевской
ленте с надписью «За храбрость, оказанную при взятии Очакова». В 1789 г.
Василий участвовал при занятии г. Бендер.
В 1790 г. армия Потемкина открыла Дунайскую компанию. Русские
овладели Килией, Исакчей, Тульчей, но не смогли взять Измаил, осада
которого затянулась. Измаил представлял собой наиболее мощную крепость на левом берегу Дуная. Главный крепостной вал протяженностью
6 км. опоясывал город с трех сторон. Южная сторона была защищена
рекой. Высота вала с земляным и каменным бастионом достигала 6–8 м.
Перед ними простирался ров шириной 12 м. и глубиной до 10 м. В некоторых его местах стояла вода глубиной до 2 м. Крепость защищал
35‑тысячный гарнизон с 250 пушками во главе с Мехмет-пашой. Русская армия под Измаилом насчитывала 31 тыс. человек. Не сумев взять
Измаил, Потемкин поручил осаду Суворову, велев тому самому брать
крепость или отступить [8, с. 435].
Штурму предшествовала интенсивная подготовка. Она велась в быстром темпе: заготовлялись штурмовые средства, оборудовались огневые
42
Сборник научных статей
позиции, войска обучались на специально построенных укреплениях,
подобных измаильским. Александр Васильевич сам наглядно показывал,
как надо преодолевать рвы, засеки, как бить, колотить противника и врываться на укрепления Измаила. Через девять дней после своего прибытия
к Измаилу Суворов закончил все приготовления и собрал военный совет,
где с уверенностью сказал: «Крепость сильна, гарнизон – целая армия,
но ничто не устоит против русского оружия» [2, с. 139]. Перед штурмом
7 декабря Суворов отправил коменданту крепости предложение сдаться со
словами: «24 часа на размышление – воля. Первый мой выстрел – неволя.
Штурм – смерть». Один из пашей, принимая этот пакет, сказал: «Скорее
Дунай остановится в своем течении и небо упадет на землю, чем сдастся
Измаил» [3, с. 365–366]. Перед штурмом Суворов обратился к войскам со
словами: «Храбрые воины! Приведите себе в сей день на память все наши
победы и докажите, что ничто не может противиться силе оружия российского… Два раза осаждала Измаил русская армия и два раза отступала;
нам остается в третий раз или победить, или умереть со славою» [7, с. 205].
11 декабря 1790 г., после двухнедельной артиллерийской подготовки, русские девятью колоннами пошли на штурм. Суворов штурмовал
крепость со всех сторон, в том числе и со стороны реки, чтобы не дать
туркам использовать резервы. Приблизившись, колонны забросали ров
фашинами и, перейдя через него по лестницам, вскарабкались на стены.
И начался ожесточенный бой. Отличился в этом бою и будущий победитель Наполеона генерал-майор М. И. Кутузов, который со своей колонной
атаковал крепостной вал, но со стороны турок был такой плотный огонь,
что солдатам пришлось залечь, а турки перешли в контратаку. Тогда Суворов послал приказ Кутузову о назначении его комендантом Измаила.
Воодушевленный доверием генерал лично увлек пехоту в атаку и овладел
измаильскими укреплениями. С восходом солнца русские были уже на
стенах и стали теснить турок во внутреннюю часть города. Там развернулись самые ожесточенные бои. Турки защищались отчаянно, постоянно контратакуя. Бои шли за каждый дом. Для поддержки атакующих
Суворов бросил в бой за город все резервы, а также 20 легких орудий,
чтобы картечью очистить улицы от оборонявшихся. К двум часам дня
отбив несколько яростных контратак крупных турецких отрядов, русские
пробились в центр города. К 4 часам дня свирепая резня завершилась.
26 тысяч турок было убито, 2 тысячи умерли от ран, 7 тысяч взяты в плен,
зато и русские понесли тяжелые потери: 4 тысячи человек было убито,
6 тысяч ранено. Из 650 офицеров уцелело только 250 [1, с. 99]. Победителям досталась богатая добыча: 265 пушек, 345 знамен, 3 тысячи пудов
пороху. По количеству убитых с обеих сторон штурм Измаила – о
дно из
Суздальский сборник за 2025 год
43
самых кровопролитных сражений за трехвековой период с 1618 по 1913 г.
Впоследствии Суворов говорил, что «на такой штурм, как Измаильский
можно пуститься только раз в жизни» [8, с. 437]. Ожесточение этого сражения во многом объясняется особой стратегической важностью данного
района. Фактически штурм Измаила был битвой за устье Дуная – в торого
по значимости после Босфора центра водных коммуникаций в Черноморском регионе.
За это сражение Василий Беспалов был награжден серебряной медалью с надписью «За отменную храбрость при взятии Измаила».
Далее он 28 июня 1791 г. участвовал под командованием генерала
Николая Репнина (30 тысяч человек) в сражении с турецкими вой
сками визиря Юсуф-паши общей численностью 80 тысяч человек под
г. Мачином. Потери турок в сражении составили 4 тыс. человек. Урон
русских – о
коло 600 человек. В 1792 г. 29 июня он был произведен в сержанты. В 1794 г. Беспалов со своим полком сражался в Польше против
польских мятежников под командованием А. В. Суворова и принял
непосредственное участие в сражениях при Крупчихском монастыре
и при местечке Кобылке. Далее штурмовал Прагу и брал Варшаву. За
взятие Праги Василий был награжден серебряной медалью с надписью:
«За труды и храбрость при взятии Праги 24 октября 1794 г.». В 1797 г.
с 17 августа по 4 февраля 1798 г. Василию был предоставлен домовой
отпуск с поездкой на родину в село Васильково [4, л. 138 об. – 139].
Из отпуска вернулся в свой полк, где вновь принял участие в русско-
турецкой войне (1806–1812 г.) В одном из сражений был ранен и в 1809 г.
18 декабря был переведен в Тифлисский военный госпиталь младшим
вахтером. В 1813 г. 13 августа за неспособностью к службе был переведен во Владимирский внутренний гарнизон в инвалидную команду
[6, л. 63 об.].
Его сослуживец и земляк Андрей Игнатьев сын уроженец села Порецкого из экономических крестьян поступил на службу в Херсонский
полк в 1789 г. Участвовал (кроме взятия Очакова) во всех сражениях
вместе с полком (Бендеры, Измаил, Мачин, Прага и Варшава). В 1795 г.
Андрей 20 июня был произведен в капралы. Он также награжден двумя
медалями. Его формулярный список оканчивается в 1797 г. На этот год
ему 27 лет [4, л. 161 об. – 162]. Дальнейший боевой путь не известен.
Третий суздалец участник взятия Измаила Петр Петров сын Петров
уроженец села Ярышево из крестьян помещика Языкова поступил на
службу солдатом в 1789 г. в 11‑й Егерский полк. За 25‑летнюю службу
прошел большой боевой путь. В 1790 г. 11 декабря вместе с полком участвовал во взятии крепости Измаил под командованием А. В. Суворова.
44
Сборник научных статей
Был награжден серебряной медалью с надписью «За отменную храбрость
при взятии Измаила». В 1792 г. участвовал в сражении против польских
мятежников в Польше, в сентябре принимал участие при блокаде Варшавы, а затем в штурме сего города. С 1806 по 1812 г. участвовал в русско-
турецкой войне, где 29 ноября 1806 г. был в сражении при занятии г. Бендер. В 1810 г. под командованием генерала Н. М. Каменского участвовал
21 мая у г. Базарджика, а 22‑го при взятии его штурмом. Потери русских
составили 1,6 тыс. человек, турки потеряли 5 тыс. человек [9, с. 287]. За
это сражение Петров награжден серебряной медалью с надписью «За отличие при взятии приступом Базерджика 22 мая 1810 г.». В том же году
9 октября участвовал при занятии г. Никополя. В 1812 г. Петров с полком
участвует в России в сражениях против французских войск: 5 августа при
г. Смоленске, 26 августа в генеральном сражении при селении Бородино
и далее при Тарутине, Никольском, Малом Ярославце. В 1813 г. Петр
участвует в заграничном походе русской армии, в боях при г. Гейльсберге
и Дрездене. В 1814 г. во Франции в сражении при г Шатюбрионе и Монмирале. 20 марта 11‑й Егерский полк вступил в Париж и из него 1 апреля
в Россию, где вскоре Петров был уволен в отставку [5, л. 132 об.].
Все вышеперечисленные суздальцы суворовские солдаты являлись
достойными защитниками своего Отечества и их имена должны занять
достойное место в музее А. В. Суворова в селе Кистыш.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
Красницкий А. И. Русский чудо-вождь: Граф Суворов-Рымникский,
князь Италийский, его жизнь и подвиги. М., 1995.
Кузнецов А. А., Чепурнов Н. И. Наградная медаль. В 2‑х т. Т. 1: 1701–
1917. М., 1992.
Михайлов О. Н. Суворов. Ростов-на-Дону, 1997.
РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 1257.
РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 1695.
РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 5237.
Шефов Н. А. Битвы России. М., 2002.
Шефов Н. А. Все войны мира. Древняя Русь. Московское царство.
Российская Империя. М., 2004.
Шефов Н. А. Самые знаменитые войны и битвы России. М., 2002.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
РГВИА – Р
оссийский государственный военно-исторический архив
Суздальский сборник за 2025 год
45
УДК [94(47).053] (470.314)
НАСЕЛЕНИЕ СУЗДАЛЯ ПО ПЕРЕПИСНЫМ
КНИГАМ НАЧАЛА XVIII В.
Бутрин Егор Сергеевич,
кандидат исторических наук, главный археограф отдела
публикации и использования документов Государственного
архива Ивановской области, Россия, Иваново
e-mail: esbutrin@yandex.ru
Аннотация. В статье на материалах переписных книг 1709–1711 гг.
анализируется эволюция структуры и численности посадского населения Суздаля в начале XVIII в. Автор приходит к выводу, что на исходе XVII в. посад окончательно одерживает победу в противостоянии
с архиерейской и монастырскими слободками. Последние замыкаются
исключительно на обслуживание потребностей своих хозяев. В то же
время посадские люди активно осваивают торговое дело, домашнее
ремесло отходит на второй план. Этот экономический подъем позволил
посаду успешно выдержать мобилизационные мероприятия правительства Петра I в начале XVIII в.
Ключевые слова: Суздаль, XVIII век, Петр I, посадские люди, монастыри, демография, переписные книги, мобилизация.
THE POPULATION OF SUZDAL ACCORDING TO
CENSUS BOOKS OF THE EARLY 18TH CENTURY
Egor S. Butrin,
Candidate of Historical Sciences, Chief Archaeographer of
the Department of Publication and Use of Documents of the
State Archive of the Ivanovo Region, Russia, Ivanovo
e-mail: esbutrin@yandex.ru
Abstract. This article analyzes the evolution of the structure and size of
the posad population of Suzdal in the early 18th century using census books
from 1709–1711. The author concludes that by the end of the 17th century,
the posad finally emerged victorious in its struggle with the bishop’s and
monastic settlements. The latter focused exclusively on serving the needs of
46
Сборник научных статей
their owners. At the same time, the posad people actively developed trade,
while domestic crafts faded into the background. This economic upsurge
enabled the posad to successfully withstand the mobilization measures of
Peter the Great’s government in the early 18th century.
Keywords: Suzdal, 18th century, Peter the Great, posad people,
monasteries, demography, census books, mobilization.
В начале XVIII в. Суздаль – о дин из крупнейших российских городов.
Но главное – э то город со значительным процентом непосадского населения (в переписных книгах 1678 г. нами насчитано 524 посадских двора
и 531 «слободской») [1, с. 86]. В этих слободах проживали многочисленные слуги, служебники, крестьяне и бобыли нескольких духовных феодалов: архиепископа Суздальского, а также Спасо-Евфимьева, Покровского, Васильевского и Александровского монастырей. Светских белых
слобод после «посадского строения» В. И. Колычева 1649 г. в Суздале не
осталось. Достаточно значительным в городе было количество дворов
государственных ремесленников («записные каменщики») – 24 двора.
Проживали в Суздале также представители нарождающейся приказной
бюрократии (площадные подьячие) и вспомогательных служб местной
администрации (воротники, пушкари, приставы, рассыльщики, сторожа). Вся эта пестрая структура пришла в движение уже в первые годы
XVIII в. Государству требовалось значительное число людей для выполнения масштабных строительных работ, заселения новых территорий,
а главное – для формирования армии.
Армейские наборы сопровождались попытками структурировать
население по определенным категориям, каждая из которых должна
была занять свое место в новой системе «регулярного государства».
Полученные в результате этих мероприятий «излишки» также направлялись в армию. С подобной целью неоднократно проводились «разборы» представителей местной администрации (от подьячих до рассыльщиков), а возрожденный в январе 1701 г. Монастырский приказ
вел интенсивную работу по составлению штатов архиерейских домов
и монастырей. Все эти нововведения не могли не оказать значительного
влияния на структуру и численность населения Суздаля в начале XVIII в.
В ноябре и декабре 1709 г. Суздальский уезд впервые после переписи 1678 г. описывался воеводой, стольником И. П. Арсеньевым. В его
книге подробно перечислены городские укрепления, арсенал, тюрьма
с колодниками, отмечены все приказные подьячие. Имеется в ней также перепись посадского населения (от 6 ноября 1709 г.). Причем эта
сказка была получена не сразу: после описания городовых укреплений
Суздальский сборник за 2025 год
47
записано, что сведения о численности городского населения «с боем»
(вооруженного) воеводе получить не удалось. Значительная часть этих
лиц, отмеченных в прежних «сметных списках», была взята в «прежних годах» в даточные и солдаты. А новых данных посадские старосты
и стряпчие духовных феодалов Арсеньеву не предоставили – « великого
государя указу учинились непослушны» [4, л. 9 об. – 10].
Следующие два года вновь были отмечены описаниями Суздаля.
В 1710 г. город вместе с уездом описывал специальный переписчик
А. М. Греков. Сказки от разных людей он получал с апреля по декабрь.
Первой из них оказалась роспись «слугам и служебникам и всяких чинов
людем» Спасо-Евфимьева монастыря (20 апреля 1710 г.), второй последовала роспись жителей «подгородных слобод» митрополита Ефрема
на Борисове и Иванове горе, а также в Андрееве стороне (25 апреля
1710 г.). Земские бурмистры В. И. Лужнов «с товарищи» (6 чел.) дали
Грекову сказку о посадских людях 12 июня 1710 г. Завершается она
характерной формулой, предполагающей в случае утайки дворов или
«мастерства» посадских людей ответственность для авторов сказки
«дворами и животами» [5, л. 130–130 об.]. Последняя большая роспись
(«всяких людей» слободы Покровского монастыря) была подана 1 ноября 1710 г. Представители иных социальных категорий подавали отдельные сказки на свои семьи: купцы Гостиной сотни (апрель), приказные
подьячие (ноябрь, декабрь), митрополичьи приказные люди (май, июнь,
декабрь). Сохранились также отдельные росписи подьячих приказной
избы (не датирована) и священников посадских церквей (май 1710 г.).
Год спустя состоялась новая перепись, на этот раз ее проводили
в августе 1711 г. владимирский провинциальный обер-комендант
А. Ф. Борков и комендант Д. М. Татищев. Эта работа была связана с тем,
что итоги прежней переписи были признаны властями недостоверными [2, с. 257]. В эту перепись вошли священники посадских церквей,
приказные подьячие, посадские люди, а также слобожане и «всякие
люди» митрополита, Спасского и Покровского монастырей. Еще попали
в перепись 1711 г. бобыли Васильевского монастыря, жители слободки
Александровского монастыря, а кроме них – о битатели осадных дворов,
приставы и рассыльщики. Жители монастырских слобод и посада подразделяются на несколько разрядов. Среди митрополичьих слобожан
выделяются бобыли, каменщики, иконописцы и «всяких чинов люди»,
среди покровских и спасских – слуги, подьячие, разночинцы, кузнецы,
каменщики, бобыли и нищие. В посаде кроме дворов Гостиной сотни,
отмечены также каменщики, кузнецы, солдаты и сторожа [3, л. 2–4].
Наконец, к 1715 г. относятся переписные книги суздальского ландрата
48
Сборник научных статей
А. М. Каратеева. В них перечислено население слобод суздальского епископа Игнатия, а также четырех монастырей. Большую часть «ландратских книг» занимает описание посада, а заканчиваются они сведениями
о «промежуточных» категориях населения: записные каменщики, солдаты, пушкари, приставы, подьячие, отставные служилые люди и наконец,
священники [6, л. 113 об. – 130 об., 193–193 об.].
Как видим, Суздаль в течение семи лет описывался четырежды. При
этом наиболее полными являются переписи 1711 и 1715 гг. Предыдущие
игнорировали некоторые категории городского населения (жители
«осадных дворов», слобожане Васильевского и Александровского монастырей). Главное отличие переписей начала XVIII в. от переписных
книг предыдущего столетия – появление в этих источниках женского
населения, описываемого наряду с мужским (прежде женщины попадали в перепись лишь в том случае, если являлись хозяевами двора).
И еще одно важнейшее новшество – указание точного возраста всех
фигурантов. Переписные книги 1646 г. касались возраста очень избирательно, а в книгах 1678 г. он указывался лишь для лиц младше 20 лет.
Но начнем мы с анализа переписи «старого формата» – проведенной в ноябре 1709 г. суздальским воеводой И. П. Арсеньевым. Весьма
интересной ее частью является подробное описание суздальского Кремля и его арсенала. В городовой осыпи имелось две проезжих башни-
шестистенки – Ильинская и Дмитриевская. В высоту Ильинская достигала 14,3 саж., Дмитриевская – 17,3 саж. Еще две четырехстенные
башни были прохожими – Никольская и Лебяжья (обе высотой по
11 саж.). «Глухих» башен было девять – все четырехстенные. Но если
в прохожих и проезжих башнях каждая стена была стандартного размера (3 саж.), то в глухих длина одной стены колебалась от 2,5 саж. до
3,25 саж. Три глухих башни были высотой по 11 саж., остальные – по
10 саж. (в случае необходимости «башня башню боем очистит»). От
Каменки под одну из глухих башен был подведен «тайник дубовой руб
леный, водою неоскуден». Всего стены имели длину в 655 саж. При этом
в трех местах они были сильно повреждены – «бурною порою по городовой стене кровлю поломало, тес и решетины и брусья, стены сметало
за город» (общий размер поврежденного ограждения достигал почти
50 саж.). Впрочем, и остальная часть стены была не в лучшем состоянии – «во многих местех подрало ж и поламано и зело ветхо», причем
«мосты и перила и лесницы погнили и обвалились». Некоторые перила
были сломаны также во время тушения пожара, случившегося в Суздале
ночью 14 августа 1693 г. Осыпь у Каменки «обрублена была дубовыми
бревнами и насыпана землею и окладена дерном», но вешними водами
Суздальский сборник за 2025 год
49
земля в этом сооружении оказалась подмыта, а обрубы поломаны льдом.
Острог также был неисправен – е го длина составляла 918,5 саж., из них
548 саж. были испорчены, поскольку земля из насыпи использовалась
для «селитренного варенья». Приказная изба была деревянной «на подклетах, перед нею сени на подсеньях». Напротив нее располагалась
кирпичная «полата» с черепичной крышей и железными решетками
на окнах. В каменном погребе этой палаты с «выходом» хранились
военные припасы: 1 «полковая», 8 «затинных» и 19 ручных пищалей,
а также 18 мушкетов. Свинца в погребе находилось 19 пудов 2 четв.,
дроби 6 пудов, имелось также 284 железных ядра, 130 пуль и 6 пудов
фитиля. Пороха же не осталось – он был весь «выстрелен» из пушек
и «мелкого ружья» в ходе празднования Полтавской победы 21 июля
1709 г. Значительная часть оружия была «ветха» – в таком состоянии
оказались мушкеты и часть затинных пищалей («у тех пищалей станки
и колеса все погнили»), сгнил и весь фитиль.
Суздаль являлся центром огромного и довольно густонаселенного
уезда, ввиду чего штат приказных служителей был весьма значителен.
«Старых» подьячих имелось 6 чел., четверо из них получали не только
деньги, но были верстаны и в поместный оклад (имели право претендовать на поместье определенного размера): Степан Протодьяконов (7 руб.,
200 четвертей земли), Федор Михайлов (10 руб., 150 четв.), Никита
Федоров (8 руб., 250 четв.) и Яков Курбатов (17 руб., 250 четв.). Петр
Лоскутов имел только денежный оклад (8 руб.), Афанасий Харитонов
оказался «не верстан». Молодых подьячих было 18 чел., из них поверстаны в оклад лишь двое – Степан Лоскутов (5 руб.) и Яков Богданов
(7 руб., 200 четв.). Именно Афанасий Харитонов имел наибольший
«стаж работы» – он служил в приказной избе с 1680 г. Петр Лоскутов
оказался на своем месте в 1685 г., Федор Михайлов – в 1690 г., Яков
Курбатов – в 1695 г., Степан Протодьяконов – с 1697 г., а Никита Федоров – с 1699 г. Неверстанные молодые подьячие поступили на службу
уже после начала войны: по одному в 1700 и 1704 гг., двое в 1705 г. и по
четверо в 1706, 1708 и 1709 гг. Этим штат приказной избы не ограничивался: в ней имелось также 25 площадных подьячих и 27 приставов для
рассылок. Таким образом, всего в суздальской приказной избе к 1709 г.
трудилось 76 чел.
Далее подробно описывается состав арестантов суздальской тюрьмы, которых «за вины довелось сослать на каторги». Всего в ней обретался 21 чел. (большинство – 1 5 чел. из Суздальского уезда). Все они,
кроме одного, происходили из крестьян. У каждого (кроме первого)
отмечена дата попадания на «роспрос» в приказную избу. Показания
50
Сборник научных статей
арестованные давали под пытками. Судя по несоответствию последовательности эпизодов, описанных в их «сказках», обычной хронологии,
под пыткой оказывались неоднократно. Значительная часть задержанных (9 чел.) оказалась вынуждена пойти на преступления, избегая
рекрутчины. Они бежали от этой повинности с суздальской рекрутской
станции, или даже из Москвы, после чего собирались в шайки с товарищами по несчастью и начинали свой промысел.
В переписи посадских людей от ноября 1709 г. речь идет только о лицах «мужеска полу», причем без указания возраста («во дворе Никита
Селиверстов сын Дорогов, у него сын Тимофей»). Всего в 390 дворах
посадских людей перепись 1709 г. насчитывает 998 чел. Следующий
разряд населения, попавший в перепись, – дворы посадских, взятых
в «поголовно в солдаты в розные полки». После них, по показаниям
бурмистров С. И. Кроханова и К. Д. Скорнякова, во дворах остались их
жены и дети. В ходе набора 1703 г. хозяев лишились 19 дворов, в 1704 г. –
4 двора, в 1705 г. – 3 двора, в 1706 г. – 1 двор, в 1707 г. – 2 двора, в 1708 г. –
3 двора, в 1709 г. – 7 дворов. Еще в двух дворах проживали солдаты,
уже успевшие получить отставку за раны (Т. И. Рябов и К. Г. Вдовин).
В «записные каменщики» были взяты 15 посадских дворов, в «записные кузнецы» – 1 3 дворов. Далее перечислены дворы, оказавшиеся без
хозяина в результате его смерти – «а в тех дворех после их остались
жены их вдовы» (27 дворов).
Наконец, в перепись попали 28 пустых дворов, хозяева которых
умерли или покинули посад. Большая часть этих лиц ушла из посада по
собственной воле. Семеро из них «сошли к Москве»: один еще в 1699 г.,
по два – в 1704 и 1707 г., по одному – в 1706 и 1708 г. Еще девять человек
показаны в числе беглых, причем один покинул Суздаль в 1706 г., по
трое – в 1707 и 1708 гг., а еще двое – в текущем году. Увеличение исхода
из Суздаля начиная с 1704 г. легко связывается с солдатскими наборами, с этого времени обрушившимися на посад. Всего перепись 1709 г.,
таким образом, насчитывает 486 посадских дворов. Население «неполноценных» дворов (вдовьих, солдатских, записных ремесленников)
в перепись не попало. Но по аналогии с населенностью «полноценного»
двора (2,55 чел.), численность всех суздальских посадских людей мужского пола можно определить в примерно в 1215 чел. Это очень близко
к данным «переписной сказки» 1710 г. (1227 чел.) и примерно на 20%
меньше, чем численность мужчин переписи 1678 г.
Следующая перепись датируется годом позднее, причем «сказки» по
ней собирались с апреля по декабрь 1710 г. Наибольший интерес в данном случае представляет сказка о посадских людях, поданная земскими
Суздальский сборник за 2025 год
51
бурмистрами в июне 1710 г., поскольку дает достаточно подробную
социальную характеристику суздальского посада. Из 542 дворохозяев
146 чел. (27%) являлись женщинами. Подавляющая часть их представляла собой вдов, среди солдатских родственников имелись также 10 жен
и 14‑летняя «солдатская сестра». Примерно половина вдовьих дворов
попала в число неимущих: к этой категории относятся дворы, хозяева
которых «кормятся Христовым именем» (35), «кормятся в мире» (11),
прямо отнесены к категории нищих (6) и, наконец, не платят податей
в земскую избу (19). В ряде случаев к одному двору применяется несколько определений из перечисленных выше. Исходя из этого, можно
предположить, что все категории малоимущих были очень близки по
экономическому положению. Полному их отождествлению мешает
пример 40‑летней солдатки А. В. Пелагиной – она податей не платила,
но кормилась «работой», а не нищенством.
Процент малоимущих домохозяев-м ужчин гораздо меньше: из
396 дворов к таковым относятся лишь 59 (всего 15%): в 33 дворах хозяева «кормились Христовым именем», в 25 не платили налогов, а 75‑летний солдатский отец И. М. Дворников «ходил в мире». Высок процент
неимущих дворов среди солдатских родственников: из 15 мужских
дворов (солдатские отцы, братья и дядя) в категорию нищих попали 14,
такое же число оказалось в ней из 18 дворов солдатских жен и матерей.
Таким образом, перевода в неимущие избежали лишь 15% солдатских
дворов. Пустых солдатских дворов на посаде не так много – в сего 12. Два
оказались заселены бывшими «бездворными» людьми. Полностью оказались в категории неимущих дворы суздальских кузнецов, привлекаемых к работе на московском Пушечном дворе: все 10 дворов «кузнецких
вдов» и 7 хозяйств кузнецов. Меньше пострадали каменщики – все их
15 дворов остались в числе тяглых. Из четырех «каменщиковых вдов»
лишь двое не платили податей.
Переписчик стремился разбить все посадские дворы на отдельные
категории ремесленников и торговцев. Подавляющая часть посада
попала в число последних: к «торговым людям» отнесены хозяева
194 дворов. Двое торговцев при этом имеют дополнительные «ремесленные» характеристики – 80‑летний Г. Д. Зыков как «кожевник»,
а 35‑летний Н. С. Дорогов – к ак «калашник». В целом же, численность
ремесленников, получивших точные определения в сказке июня 1710 г.,
не слишком велика: 17 калашников, 8 хлебников, по 7 кожевников
и красильников, по 5 портных, рукавишников и серебряников, по
4 сапожника и скорняка, 3 шапошника, 2 сыромятника, по одному
иконнику, мыльнику, плотнику, пуговишнику и свечнику. Наконец,
52
Сборник научных статей
24 двора отнесены к категории «ремесленных» без конкретизации
специальности и 23 двора – к числу «работных». В последних явно
проживали «работные люди», не имевшие собственного производства
и нанимавшиеся к другим хозяевам. В силу этого среди них также
значителен процент неимущих – х озяева 10 дворов из 23 «кормились
Христовым именем». Из числа «торговых людей» отмечено всего два
малоимущих двора, среди ремесленников – пять.
Часть жителей посада переписчик не относит ни к одной из указанных категорий: всего таковые проживали в 37 дворах. Среди этой «неопределенной» категории также велик процент неимущих: 13 хозяев из
их числа «кормились Христовым именем», еще 9 – н
е платили налогов.
Судя по всему, посадские люди, не получившие четкой ремесленной
характеристики, принадлежали к самым низам общества, занимая ступеньку ниже «работных людей» – возможно, нанимались на работу на
короткие сроки, а в остальное время перебивались нищенством. Подводя итоги ремесленной характеристики суздальского посада, можно
констатировать, что почти две трети представителей его «среднего
класса» принадлежали к числу торговцев (194 двора). Ремесленников
было чуть более трети (113 дворов), причем значительная их часть занималась производством продуктов питания. Из остальных профессий
выделяются кузнецы, но их хозяйства (17 дворов) полностью обнищали
в ходе Петровских реформ. Можно отметить и кожевников – вместе
с сыромятниками насчитывалось 9 дворов лиц, занимавшихся обработкой кожи. Сюда же можно добавить два особых «кожевенных двора»,
принадлежавших представителям Гостиной сотни.
Экономическое первенство категории «торговых людей» подчеркивает и наличие в их дворах значительного числа работников. У торговца
И. Х. Кобылина проживали двое мужчин-работников, у В. П. Лужнова –
двое работников-крестьян, а у В. Д. Мамина – пятеро мужчин и три
женщины (двое из них жили «на Саратове за его торговым делом»).
У Л. В. Хлебникова «из найму» жили 32‑летний крестьянин с сыном
и 17‑летняя крестьянская девка. Работниками также обзавелись торговые люди Я. К. Работин, Ф. И. Бужнош и К. П. Загибин. Таким образом,
большая часть работников и «крепостных» людей оказалась во дворах
торговцев. В большинстве своем, это мужчины в расцвете сил (от 17 до
35 лет). Посадских среди них не более трети, остальные – крестьяне
суздальских монастырей. Двое работников проживали у приказчика
соляного подрядчика Ф. И. Мыльникова, один – у калашника П. В. Хлебникова. У кузнеца Григория Посникова жил ученик, а у вдовы Василисы
Десятниной – 35‑летняя «девка».
Суздальский сборник за 2025 год
53
В целом, численность работников на посаде весьма невелика (24 чел.,
включая трех малолетних детей). Мало осталось и соседей – лиц, проживавших в особых избах на одном дворе с хозяином. Всего насчитывается шесть таких семей, причем четыре представляли собой родственников хозяина: две снохи, зять и племянник. Лишь двое оказались
настоящими «соседями»: Г. Г. Плюханов проживал в особой избе во
дворе мыльника Матвея Максимова, а нищая вдова М. Г. Таланина – н
а
дворе у 70‑летней солдатской матери Соломониды Ивановой. Тенденция сокращения численности соседей прослеживается на посаде на
протяжении второй половины XVII в.: если в 1646 г. соседи отмечены
в 25 дворах (47 чел.), то в 1678 г. – всего в 17 дворах (35 чел.) [1, с. 85].
К описываемому времени явление «соседства» фактически сходит на
нет: 6 дворов (17 чел.). Пустых дворов на посаде отмечено 33 (из них
12 – солдатских). Из их хозяев 8 чел. бежали, 6 чел. умерли, еще 3 чел.
проживали в Москве, а один – н
а посаде у тещи. Наконец, посад вмещал
три десятка дворов лиц, не плативших тягло с общиной. К ним относятся 8 дворов представителей Гостиной сотни, 15 дворов принадлежало
подьячим приказной избы, еще 4 двора – сторожам и приставам той
же избы, а 2 – «заплечным мастерам». Проникли на посадскую землю
и представители духовенства – по одному двору принадлежали попу,
дьякону и дьячку суздальских церквей.
Если на дворах посадских людей трудились преимущественно мужчины (19 из 24 чел.), то большая часть работников представителей Гостиной сотни – ж
енщины (9 из 15 чел.). Они исполняли роль домашней
прислуги – нужда в мужской рабочей силе для производства у гостей
была невысокой. То же самое можно сказать об аналогичном «гендерном
неравенстве» среди работников митрополичьих служителей. Среди
них самыми значительными владельцами холопов были дети боярские А. С. Щукоцкий, П. В. Салманов и Б. М. Бушуев, а также подьячие
А. Ф. Киселев и А. М. Пешков – у каждого проживало не менее четырех
работников, а во дворе Салманова их было сразу семеро. Всего работников имели десять детей боярских (26 чел.), четверо подьячих (12 чел.)
и трое певчих (4 чел.). По одной работнице проживали также у стряпчего И. И. Рябинина и «книгописца уставного письма» И. И. Колотилова.
Значительная часть женщин, оказавшихся во дворах митрополичьих
людей – м
олодые служанки, от 12 до 25 лет, из уездных митрополичьих
и монастырских сел – Я
нева, Крапивья, Кидекши, Городища. Имели работников и приказные люди главы епархии: митрополичий приказный
И. В. Белосельский и архиерейский дьяк О. Д. Дудин (по 8 чел.). У суздальских священников работников почти не имелось: по одной женщине
54
Сборник научных статей
проживало во дворах протопопа А. Ф. Пустынного и петропавловского
попа Федора, а у соборного ключаря Ф. Ф. Пустынного жил Петр Михайлов с тремя детьми. Из приказных подьячих значительным числом
холопов выделялись Петр Лоскутов (8 чел.) и Федор Михайлов (7 чел.).
А вот служители Спасо-Евфимьевского монастыря таковых почти не
имели: 50‑летний «челядинец» проживал у слуги Евстрата Данилова,
а у стряпчего К. К. Лажина – 40‑летний крестьянин д. Фролихи.
Значительную часть работников, зафиксированных во дворах
монастырских слободок, составляли лица, не связанные с хозяевами
кабальными отношениями, а оказавшихся в слободках на время – после сильного обеднения или потери двора в сельской вотчине монастыря. Подобные маргиналы очень избирательно попадали в сказки
1710 г. В Спасской слободке их обозначено всего двое: крестьяне с.
Городищ И. В. Сопин (жил у солдатской жены Авдотьи Корниловой)
и К. Л. Лотов (жил у конюха М. И. Уецкова). Конечно, этими двумя лицами число бывших сельских жителей в Спасской слободке не ограничивалось, но остальные в сказке просто не зафиксированы. Об этом можно
судить благодаря перекрестному анализу сказок 1710 г. и переписи 1711 г.
по слободкам Покровского монастыря. Сказка 1710 г. упоминает девять
семей «бездворных крестьян», проживающих при монастыре (всего
25 чел.). Они попали в нее из самых разных сел монастыря – о
т Сельца
до Вышеславского. А вот в переписи 1711 г. численность сторонних лиц,
зафиксированных во дворах монастырских служителей, в несколько раз
выше (91 чел.), причем жили они зачастую целыми группами.
Четыре семьи из числа «бездворных», упомянутых в сказке 1710 г.,
проживали во дворе 62‑летнего слуги Д. А. Клепикова – «кормятца работой, у него живут по воле, а в монастырь подати платят». Кроме них,
у него жили две «приданые девки» его супруги (19‑ти и 12‑ти лет), а также 9‑летний крестьянский сын Прохор Савин. Также у него «кормились работой» двое крестьянских детей (20‑ти и 12‑ти лет) и 41‑летняя
солдатская жена Февронья Лукьянова, а у его дочери имелся 19‑летний
крепостной человек Давыд Петров. Подобные группы «жильцов» встречаются неоднократно. У монастырского подьячего В. Ф. Крюковского,
кроме тяглого крестьянина с. Сельца Л. Т. Негненова, жили 6‑летняя
поповская дочь с. Хрепелева Катерина Яковлева и 15‑летняя дочь посадского человека Матрена Иванова. И сразу пятеро крестьян – от
14 до 40 лет – «кормились работой» во дворе монастырского слуги
С. С. Воронина. Но кажется, значительная часть работников попадала
во дворы покровских слуг из милости – отсюда большое число несовершеннолетних и нищих. У подьячего К. Ф. Крюковского на дворе
Суздальский сборник за 2025 год
55
обитали 12‑летняя крестьянская дочь с. Троицы-Берега Фекла Иванова
и 40‑летняя нищая с. Сельца Дарья Иванова с двумя дочерями. У слуги
К. И. Воронина – крестьянка с. Гляткова Дарья Афанасьева с малолетней дочерью и нищая «малоумная» вдова Катерина Иванова – также
с дочерью 2‑х лет. Всего среди проживавших во дворах монастырских
служителей крестьян отмечено сразу одиннадцать семейств нищих.
Заметим здесь, что выходцев из монастырских вотчин принимали
не только представители административной верхушки. Всего они проживали во дворах четырнадцати слуг и шестерых подьячих, но также –
в трех дворах солдатских жен, двух дворах сторожей, а еще у кузнеца,
бобыля и даже нищего. В частности, у солдатской жены П. С. Плутовой
жил нищий Лука Романов с женой и двумя детьми, у солдатской вдовы
А. М. Гостевой – 50‑летняя нищая с. Сельца Анна Васильева, у конюшенного сторожа Лариона Елисеева – «отпускной человек» Дмитрий
Степанов с двумя дочерями. В данном случае эти лица представляют
собой скорее соседей, чем работников – они использовали слободские
дворы в качестве временного пристанища, вплоть до улучшения экономического положения, или доживали в них последние годы. К числу
подобных лиц относилось значительное число крестьянского населения монастырских слободок вообще – з а исключением ремесленников,
специально обслуживавших монастырское хозяйство. Именно к этой
категории можно отнести дворы покровских бобылей (12), а также
нищих (15), солдатских жен (4) и сторожей (10).
Табл. 1. Зависимые лица и работники
в Суздале по данным переписей 1710 и 1711 гг.
Работники
дворы
Посад
Гости
Митрополит
Церковники
Подьячие
Спасский м-рь
Покровский м-рь
Итого
11
3
18
3
7
4
31
77
мужчин мужчин женщин женщин
сов.
нес.
сов.
нес.
17
2
4
1
4
2
6
3
10
12
23
13
2
1
2
1
4
5
8
2
4
2
2
1
24
17
32
18
65
41
77
39
56
Сборник научных статей
Как уже отмечалось, кремлевские дворы, а также слободки Васильевского и Александровского монастырей в «сказки» 1710 г. не попали.
Для их характеристики в данной статье использована перепись августа
1711 г. Обе слободки весьма невелики: в Васильевской всего 10 дворов,
а в Александровской – только 3. Четыре бобыльских двора в Васильевской слободке оказались пусты: хозяева двух в 1700 г. приписались
в посад, один умер, а еще один – бежал в 1706 г. Среди остальных выделяются два двора работников, дворы конюха, иконописца и воловий
двор с дворником. Александровскому монастырю принадлежало три
двора – сторожа, воротника и «безместного дьячка». В Кремле перепись 1711 г. насчитывает 18 «осадных» дворов: пять принадлежали
монастырям, а остальные – с ветским феодалам. Большей их частью (восемь дворов) владели представители столичной аристократии, имевшие
крупные «боярщины» на территории уезда – С
. В. Лопухин (два двора),
А. А. Матвеев, И. И. Бутурлин, кн. М. В. Волконский, кн. И. И. Прозоровский, кн. М. С. Львов, кн. Б. И. Куракин (по одному). Еще пять дворов
принадлежали членам местной дворянской корпорации: А. И. Замыцкому, Я. Ф. Стромилову, А. И. Теприцкому, С. И. Хоненеву и С. В. Секерину.
Настоящих «дворников» уже почти не имелось – они зафиксированы только во дворах Троице-Сергиева и Шартомского монастырей,
а также кн. Б. И. Куракина и С. В. Лопухина. Эта категория жителей
уездного города постепенно уходила в прошлое. В остальных «осадных
дворах» жили самые разные лица – преимущественно служащие приказной избы (двенадцать приставов, по два подьячих приказной избы
и площадных подьячих, а также бирич и губной целовальник). Имелись
также четверо представителей церкви (два пономаря, церковный дьячок
и вдова дьячка), митрополичий конюх Иван Макаров, крестьянская дочь
Мавра Степанова и человек подьячего приказной избы Федор Иванов.
Если дворники обычно проживали на осадном дворе в одиночку, то
остальные жители Кремля помещались на них в разных комбинациях.
Во дворе Владимирского Рождественского монастыря проживали три
пристава, во дворе А. А. Матвеева – г убной целовальник, вдовы пристава и площадного подьячего, а у А. И. Теприцкого – с оборный пономарь,
митрополичий конюх и 60‑летняя вдова Аграфена Якимова.
Еще одна категория жителей, не попавших в сказки 1710 г., – служащие приказной избы (приставы, заплечные мастера, рассыльщики).
Согласно переписи 1711 г., суздальским приставам и их вдовам принадлежало 20 дворов (один из них нанимался приставом Ф. С. Корчагиным у посадского человека). Еще двое приставов (Д. В. Воротилов
и Я. А. Пустынников) проживали в чужих дворах, двое вообще дворов
Суздальский сборник за 2025 год
57
не имели. Также по два двора принадлежали рассыльщикам и заплечным мастерам. В некоторых случаях можно проследить происхождение
этих служителей. Один из «заплечных мастеров» В. И. Болвякин происходил из «подгородного» суздальского села Михайлова Сторона, пристав М. Е. Смолянинов – и
з с. Шухобалова Троице-Серигева монастыря,
а Ф. Ф. Суздальцев был крепостным человеком слуги Покровского монастыря. У некоторых приставов (Е. М. Сухоносова, Михаила Николаева,
у вдовы Лукерьи Соколовской) проживали работники – « крестьянские
дочери» в возрасте 10–14 лет. Большая часть служителей приказной
избы – м
олодые мужчины в возрасте от 30 до 40 лет. Встречаются и редкие исключения: 65‑летний пристав Михаил Сухоносов, 15‑летний
Максим Потешников и 17‑летний Яков Васильев.
В отличие от посада, экономическая жизнь архиерейской и монастырских слободок в меньшей степени зависела от внешних факторов.
Они являлись организмами, обеспечивающими поддержку и развитие
хозяйства конкретной корпорации – именно этими потребностями
определялся численный и профессиональный состав слободских жителей. Слободы принимали не только необходимых для хозяйства ремесленников, но и значительное число обедневших жителей сельских
вотчин. Здесь они имели возможность встать на ноги и вернуться на
родину «в тягло», либо поступить в число монастырских служителей.
В связи с этим история суздальских слобод заслуживает отдельного исследования. Здесь же отметим лишь некоторые тенденции, вызванные
преобразованиями начала XVIII в.
В митрополичьей слободке насчитывалось десять семей солдатских
жен (причем половина из них потеряла собственные дворы и жила
«в соседстве» у других лиц). Солдатская жена Наталья Яковлева с сыном жила у «часодевца» Ивана Никифорова, солдатская жена Акилина Васильева с дочерью – у домового подьячего Андрея Сеземова. На
приниженное положение этих лиц указывает и тот факт, что первая из
упомянутых женщин «кормилась в миру». Нищих во владениях митрополита было немного – д вое имели полноценные дворы, а еще двое
проживали у чужих людей из милости. Значительное число подобных
«соседей» (всего они отмечены в 23 дворах митрополичьих служителей)
указывает на ухудшение экономического положения некоторого числа
населения слободки. Намного сильнее петровские реформы ударили по
населению слободы Спасо-Евфимьева монастыря. В ней зафиксировано
немалое количество нищих (21 чел.): девять вдов и девка, а также пятеро
мужчин проживали в отдельных дворах, еще две женщины и четверо
мужчин – в качестве «соседей». Дворов солдатских жен в слободке
58
Сборник научных статей
оказалось семнадцать, а еще шестеро женщин и один солдатский сын
проживали в качестве соседей у других жителей – н
апример, 45‑летняя
Авдотья Ларионова с тремя детьми проживала у монастырского слуги
Д. Т. Шостова.
Кроме того, внушительное число монастырских «служебников» оказалось привлечено к строительным работам в Санкт-Петербурге. Они
работали в течение определенного срока, после чего заменялись новой
партией каменщиков. Всего на момент подачи сказки (20 апреля 1710 г.)
в столице на работе находились 10 чел. (все они имели характеристику
«служебник, а ныне каменщик в Питербурхе»). Их сменщики – в ладельцы
одиннадцати дворов – обозначены просто в качестве каменщиков. Служебники понесли значительные потери в ходе исправления этих работ:
в сказке фигурирует пять пустых дворов каменщиков. Один из их хозяев
(П. М. Кувшинников) в 1700 г. приписался в посад, а остальные умерли.
В том числе двое – на строительстве в Петербурге (Т. И. Шипов в 1705 г.
и Ф. А. Владимирцев в 1707 г.), а один – в Таганроге (И. Е. Владимирцев
в 1700 г.). Отсюда же высокий процент «каменщиковых вдов», оставшихся
в Спасской слободке – д евять проживали в отдельных дворах, еще двое –
в качестве соседей. А вот остальные спасские ремесленники привлекались
к государственным работам не слишком активно. В слободке отмечено
девять дворов кузнецов и ничто не свидетельствует об ухудшении их экономического положения. Лишь один кузнец скончался на работах – м
уж
40‑летней А. М. Калугиной «на Олонецкой верфи умре».
Подведем некоторые итоги подсчетам суздальского населения по
переписям 1710 и 1711 гг. Как уже говорилось, целый ряд категорий
населения в сказки 1710 г. не попал, вследствие чего для их характеристики использованы данные следующего года. Кроме того, сравнение
переписей выявило разительное несоответствие в сказке, поданной
1 ноября 1710 г. администрацией Покровского монастыря, и в переписи
того же монастыря августа 1711 г. Согласно первой, в монастырских
слободах насчитывалось 77 дворов, в которых проживало 157 мужчин
и 162 женщины, а вот во второй в 133 монастырских дворах зафиксировано 278 чел. м. п. и 313 ж. п., не считая зависимых людей (91 чел.).
Таким образом, вторая перепись увеличивает население Покровской
слободки более чем вдвое (с 319 до 682 чел.), в силу чего именно ее итоги
использованы при общем подсчете городского населения Суздаля. Во
всех остальных случаях использованы сказки 1710 г. Население разделено нами на две категории по возрастным характеристикам (до 16 лет
жители города учтены, как несовершеннолетние). Работники и зависимые люди в итоги не включены.
Суздальский сборник за 2025 год
59
Табл. 2. Население г. Суздаля по данным переписей 1710 и 1711 гг.
Работники
Посад
Гости
Митрополит
Спасский м-рь
Покровский м-рь
Другие м-ри
Церковники
Кремлевские
дворы
Приставы
Подьячие
Итого
дворы
536
5
163
187
133
12
71
мужчин мужчин женщин женщин
сов.
нес.
сов.
нес.
707
520
460
548
7
3
3
199
121
224
145
250
224
306
205
156
122
202
111
16
11
17
15
85
61
86
65
18
27
14
24
19
24
27
1176
31
30
1508
20
4
1097
33
23
1378
23
7
1141
Таким образом, на 1710 г. городское население Суздаля составляло
5124 чел., а с учетом работников и зависимых людей – 5 346 чел. (2711 м.п.
и 2635 ж. п.). Можно видеть, что даже несмотря на значительную убыль
мужчин в результате солдатских наборов и мобилизации «работных
людей» в начале XVIII в., процент мужского населения в Суздале был
несколько выше. Причем обеспечивалось это преимущество благодаря
решительному преобладанию мужчин среди посадских людей – в этой
категории их было почти на 10% больше (1227 чел.м.п. и 1008 ж.п.). В то
же время среди «беломестцев», проживавших в архиерейской и монастырских слободах, наблюдалась обратная тенденция – на 1099 мужчин приходилось 1225 женщин. Этот факт свидетельствует, что посад
постепенно одерживает победу в продолжавшемся в течение большей
части предыдущего века противостоянии с белыми слободами духовных
феодалов – о
ни постепенно «съеживаются» и превращаются в придворные хозяйства, обслуживающие исключительно текущие потребности
суздальских монастырей и архиерея.
Если согласно переписи 1678 г. число «белых» дворов все же превосходило посадские (531 против 524), то уже к 1710 г. посад основательно
вырвался вперед (536 против 495). Посадские люди захватывают торговую сферу, а вот число ремесленников среди них сильно сокращается.
Производство имеет исключительно домашний характер – зависимых людей и работников на посаде почти нет. Практически исчезает
Сборник научных статей
60
категория «соседей». Это свидетельствует об укреплении экономического положения большей части посадского населения. В то же время в монастырских слободах эта категория растет – за счет большого
количества малоимущих лиц, разорившихся в ходе бурных событий
начала XVIII в. и явившихся в город из сельских вотчин обителей. Только в Митрополичьей и Спасской слободках соседи зафиксированы
в 52 дворах – 15% из всех дворов слободок.
Табл. 3. Численность обедневших дворов в Суздале на 1710 г.
Посад
Митрополит
Спасский м-рь
Покровский м-рь
дворы
536
163
187
133
солдатские
5
10
24
6
нищие
130
4
21
26
% обедневших
25
9
24
24
Петровские реформы начала XVIII в. нанесли серьезный удар по экономике как посада, так и «белых» дворов в городе. Кроме армейских наборов, большое значение имела мобилизация «работных людей» – н
а посаде
в числе неимущих оказались все дворы кузнецов, а в Спасской слободке
значительная часть «служебников» превратилась в санкт-петербуржских
каменщиков (не менее трети из них скончалось на этих работах). В таблице выше приведены данные о проценте обедневших семей относительно
численности дворов посадского и непосадского населения Суздаля на
период переписей 1710 и 1711 гг. При этом значительная часть нищих
и солдатских семей из монастырских слобод относилась к категории
«соседских» (более трети – 3 1 семья из 91), тогда как на посаде почти все
неимущие имели собственные дворы. Проведенные подсчеты свидетельствуют, что именно посад в большей степени пострадал в эпоху преобразований начала XVIII в. – п
роцент обнищавших семей в монастырских
слободах находится в районе 19%, тогда как на посаде переваливает за
25%. Но многочисленность посадской общины позволяла ей перераспределить налоговую нагрузку на «средний класс» и верхушку посада.
Вследствие этого оказавшиеся в тяжелом положении семьи имели возможность восстановить хозяйство, не выпадая из числа потенциальных
«тяглецов». Таким образом, экономический подъем второй половины
XVII в. позволил суздальской посадской общине обрести социальную
устойчивость и стабильность, удержавшую ее на плаву в ходе военно-
административных бурь начала XVIII в.
Суздальский сборник за 2025 год
61
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
Бутрин Е. С. Эволюция структуры и численности посадского населения Суздаля в XVII веке // Суздальский сборник за 2023 год:
Сборник научных статей / [редкол. А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.].
Владимир, 2023. С. 72–88.
Ляпин Д. А. Ландратские книги: характеристика источника и его
информационный потенциал // Quaestio Rossica. 2021. Т. 9, № 1.
С. 254–264.
Российский государственный архив древних актов (РГАДА).
Ф. 1209. Оп. 1. Д. 11327. Л. 1–428 об.
РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 391. Л. 1–35.
РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 392. Л. 1–165 об.
РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 396. Л. 1–193 об.
Сборник научных статей
62
УДК 9.930.272
ГРАФФИТИ ЦЕРКВИ БОРИСА
И ГЛЕБА XII В. В КИДЕКШЕ
Вахтанов Сергей Николаевич,
старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела
Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного
и художественного музея-заповедника, Россия, Суздаль
e-mail: vakhtanov@vladmuseum.ru
Аннотация. Граффити церкви Бориса и Глеба остаются малоизученными и по сей день. Самые ранние из них – строительные метки,
соответствующие времени строительства храма, и некоторые рисунки
крестов, нанесенные на поверхность белокаменных стен еще до покрытия их фресковой живописью. Большинство других крестов датируются
домонгольским периодом благодаря их иконографическим особенностям либо сопутствующим надписям. Надписи редки. Они имеют
молитвенный характер и почти все сопровождаются изображениями
крестов. Выявленные граффити позволяют расширить наши представления об истории памятника, технологических приемах и особенностях
религиозного поклонения.
Ключевые слова: Кидекша, граффити, церковь Бориса и Глеба.
GRAFFITI OF THE 12th-CENTURY CHURCH
OF BORIS AND GLEB IN KIDEKSHA
Sergey N. Vakhtanov,
Senior Researcher at the Research Department of the State Vladimir-
Suzdal Historical, Architectural and Art Museum-Reserve, Russia, Suzdal
e-mail: vakhtanov@vladmuseum.ru
Abstract. The graffiti of the Church of Boris and Gleb remains poorly
studied to this day. The earliest of these are construction marks dating to the
time of the church’s construction, and some crosses, applied to the surface of
the white stone walls before they were covered with frescoes. Most of the other
crosses date to the pre-Mongol period due to their iconographic features or
accompanying inscriptions. Inscriptions are rare. They are prayerful in nature
Суздальский сборник за 2025 год
63
and are almost always accompanied by images of crosses. The discovered
graffiti allow us to expand our understanding of the monument’s history,
technological methods, and the characteristics of religious worship.
Keywords: Kideksha, graffiti, Church of Boris and Gleb.
Борисоглебский храм XII в. в Кидекше – о
дин из важнейших памятников древнерусского зодчества, нашей истории и культуры. Интересен
он также и своими средневековыми граффити, которые присутствуют
и внутри, и снаружи на его стенах. Они встречаются на белом камне и фреске и выполнены в технике выцарапывания, а в некоторых
случаях – резьбы.
Кроме большого количества рисунков, среди граффити имеются
и надписи, правда, немногочисленные. Только в одном случае надпись
носит самостоятельный характер, остальные относятся к изображениям
крестов.
До настоящего времени эти граффити полностью не опубликованы.1
По содержанию все граффити можно отнести к двум группам:
первая представлена изображениями, имеющими строительно-
технологическое назначение, вторая – рисунки и надписи религиозно-
символического характера.
К первой группе относится большое количество строительных меток
в виде стрелок (всего прослежена – 6 4), и диагональных линий, иногда
перечеркнутых крестообразно, (не менее 44‑х) (Илл. 1).
Поскольку их появление было связано с процессом строительства здания церкви, то и датировать их правомерно 1152 годом. Они
а
б
Граффити в виде стрел на хорах:
а – на центральном прясле и северном пилястре западной стены,
б – на северной, западной и восточной сторонах северо-западного столба
64
Сборник научных статей
расположены на белокаменных блоках стенной кладки и в интерьере,
и на фасадах памятника. 9 стрел видны на северном фасаде, 5 – н
а южном, 6 – н
а западном и 10 – на апсидах.
Внутри храма в верхнем ярусе центрального прясла западной стены
(на хорах) и на ее северном прясле в объеме лестничного пролета эти
метки были обнаружены еще в 1947 г. Н. П. Сычевым при расчистке
фрагментов фресок. Имеются они также и на трех доступных с хор
сторонах северо-западного столба: на северной – 3 стрелы, на западной – 5, на южной – 1.
В 2005 г. в результате снятия реставраторами цементной штукатурки XIX в. со стен и столбов под хорами открылся ряд неизвестных
ранее меток. На западной грани северо-западного столба, арке, соединяющей его с западной стеной церкви, на самой западной стене – на
камнях кладки были обнаружены изображения еще 9 стрел, а также
знак, о котором не упоминают предшествующие исследователи. Он
представляет собой крестообразное пересечение слабо процарапанных
линий-диагоналей и чаще всего занимает всю лицевую поверхность
блока. Этот знак дважды изображен под хорами. Тщательный осмотр
стен, свободных от штукатурки, позволил выявить еще 6 таких знаков
в южной части западной стены на хорах.
Сегодня можно только предполагать, какой конкретный смысл
вкладывался в эти метки. Видимо, таким образом мастера помечали
партии блоков в соответствии с качественными характеристиками известняка (т. е. прочность, однородность материала, плотность, вес и др.
параметры) для помещения их в различных участках кладки: стен, столбов, арок и сводов. Данные метки имели цель, с одной стороны, решить
определенные задачи пространственной ориентации частей самого здания, а с другой стороны, улучшить качество и прочность кладки за счет
тщательной стандартизации используемого строительного материала.
Такое предположение вполне правдоподобно, особенно, если учесть
замечание Н. Н. Воронина о высочайшем качестве кладок Владимиро-
Суздальских памятников периода строительства Юрия Долгорукого
[2, с. 75, 76].
Ко второй группе граффити относятся изображения многочисленных крестов (всего – 9 4), из которых два имеют традиционную надпись
«Иисус Христос Ника», а два других имеют лишь остатки надписей,
которые, судя по всему, также принадлежат этим крестам.
В 1961 г. Н. Н. Ворониным был опубликован один из этих крестов
с фрагментом нечитаемой надписи [2, с. 75, 76]. Он находится на второй
с запада лопатке северного фасада.
Суздальский сборник за 2025 год
65
Это крупный шестиконечный крест,
прочерченный контурно, с треугольными
расширениями на концах лопастей, стоящий на двухступенчатой Голгофе. Слева от
него едва видны следы какой‑то надписи
(Илл. 2).
В ходе реставрации 2010 г., после очистки фасадов церкви от темно-серого биологического налета, эта надпись стала доступной для исследования. Она была прочитана А. А. Медынцевой.
Надпись является поминальной и читается как «ради матере» [4, с. 752].
Датирована надпись широко XII–XIII вв.
Н. Н. Воронин, публикуя еще 24 креста на апсидах и упомянутой
выше лопатке, высказал предположение о принадлежности их к раннему
периоду жизни памятника, т.к. «большинство крестов напоминает крест
антиминса 1148 г.». Он считал их принадлежащими руке неграмотных
верующих и мастерам-каменотесам, либо кладчикам камня [2, с. 76].
Четырехконечный «греческий» крест с расположенной рядом надписью и рисунками, напоминающими городковый орнамент, находятся
на небольшом фрагменте фресковой росписи. Этот фрагмент сохранился на втором прямоугольном выступе в левой части косяка северного
портала (Илл. 3).
а
б
Кресты с надписями на восточном фасаде: а – на северной апсиде,
б – на центральной апсиде
66
Сборник научных статей
Изображение очень мелкое. Оно нацарапано тонким острым
инструментом. В верхнем секторе фрагмента фрески – ч етырехконечный крест, под крестом – две полоски орнамента с направленными
вниз зубцами. С правого края эти полоски ограничены фигурами
овальной формы. Ниже креста немного правее орнаментов видна
двухстрочная надпись. Левая половина верхней строки зачеркнута
несколькими вертикальными линиями, позволяющими, однако, прочитать все буквы:
«Пичу пса», т. е. Пичу (имя человека) писал. Скорее всего, надпись,
крест и орнаменты написаны одной рукой, т. к. они имеют одинаковый
нажим и очень мелкий размер, как букв, так и рисунков. Для датировки
данной надписи палеографического материала недостаточно. Широкие
прямоугольные «П», «Н», правильной формы подковообразное симметричное «Ч», архаичное «А» свидетельствуют в пользу ранней даты.
Эту надпись, как и две следующие, А. А. Медынцева относит к домонгольскому периоду. Правда, она предлагает и иной вариант прочтения
приведенного выше текста, как «Пичун[ъ пи]са» [4, с. 754].
Надпись «Иисус Христос Ника», расположенная по сторонам Голгофского креста на наружной стене северной апсиды, сохранилась
почти полностью. Не просматривается только конечная «А». Крест
восьмиконечный.
Следующий крест с надписью расположен на наружной стене центральной апсиды. Сам крест едва различим под слоем известковой
побелки. От двухстрочной надписи «Иисус Христос Ника» читается
только левый фрагмент. Буквы «N», «Н» не составляют лигатуру, как
в предыдущем случае, а написаны раздельно. Расположение косой перекладины буквы «N» характерно для XI–XII вв. [6, с. 122].
Среди граффити церкви Бориса и Глеба изображения крестов являются самым распространенным сюжетом. 63 креста находятся на
апсидах храма, 14 – н
а южном фасаде, 4 – н
а западном и 12 – н
а северном.
В интерьере – к рестов значительно меньше: в центральной апсиде их
6, под хорами на юго-западном столбе – 1 и на южной стене на хорах – 1 .
Это объясняется тем, что внутри церковь была расписана и белокаменная кладка практически все время была скрыта фресками. Граффити
же, которые могли находиться на этих фресках, исчезли вместе с ними.
Сегодня все граффити, имеющиеся внутри храма, сохранились исключительно на поверхности белого камня. Надписей они не имеют. Для
точной датировки не достаточно только иконографических признаков,
т. к. разновидности крестов бытовали в течение длительных периодов
времени.
Суздальский сборник за 2025 год
а
67
б
в
Граффити на апсидах: а – южной, б – с еверной, в – центральной
При рассмотрении крестов в интерьере наше внимание, прежде
всего, привлекает изображение четырехконечного креста, в основании
которого находится Голова Адама, причем, не в виде черепа, а в виде
лица (Илл. 4). Рисунок вырезан в камне на северной грани юго-западного столба на высоте 68 см от современного пола. Размер его по
вертикали – 15,5 см.
Из находящихся на внутренней стене центральной апсиды крестов
5 вырезаны аккуратно и достаточно глубоко. Они имеют на концах
треугольные расширения. Кресты четырехконечные. Техническая завершенность и четкость их рисунка указывают на то, что они были
выполнены непосредственно на белокаменной поверхности стенной
кладки еще до ее покрытия фресковой живописью. Это значительно
конкретизирует их датировку второй половиной XII в., хотя в историографии существуют два взгляда на время создания фресок. Ряд ученых
68
Сборник научных статей
Кресты на внутренней стене центральной апсиды
согласились с мнением Н. П. Сычева о росписи храма в 1180‑х гг. [5,
с. 61], иная версия сводилась к тому, что фрески, вероятно, появились
уже по завершении строительства здания церкви. Сторонники этой
точки зрения – Г. И. Вздорнов [1, с. 221] и А. М. Гордин [3, с. 286].
Шестой крест также четырехконечный, но не вырезан в камне, как
предыдущие, а процарапан (возможно, сквозь фресковый слой). Кроме
того, крест как бы вписан в овал, соединяющий его четыре конца.
Крест на южной стене на хорах небольшой, выглядит как шестиконечный. Его рисунок недостаточно четок.
Сравнительный анализ имеющихся крестов позволяет выделить
их основные типы. Это: 1) кресты примитивного рисунка, не имеющие
расширений на концах лопастей, как правило, процарапаны не глубоко;
2) кресты с треугольными расширениями на концах лопастей, встречаются и процарапанные, и вырезанные; 3) кресты Голгофские; 4) крест
с Головой Адама 5) крест с отрогами и 6) кресты с надписями. Из всех
крестов, имеющих косую перекладину, наклон ее соблюден (за исключением двух случаев) в направлении слева направо вниз.
К 7‑му типу может быть отнесен крест, являющийся частью несколько усложненной композиции. Это – 6 ‑конечный крест с треугольными
расширениями лопастей, который оказался в составе очень необычного
рисунка, расположенного на одной из консолей аркатурного пояса на
северном прясле западного фасада.
До реставрационных работ 2010 г., рассматривая рисунок, стоя
на земле, невозможно было определить даже то, морда льва это или
человеческое лицо. А крест, помещенный на этом лице там, где должен
находиться рот, был совершенно неразличим под слоем темного биологического налета. После снятия этого налета реставраторами открылось
удивительное изображение человека, произносящего молитву (Илл. 5).
Суздальский сборник за 2025 год
69
В результате проведенного обследования
старейшего на Владимирской земле белокаменного храма приходится констатировать следующий факт: в церкви Бориса и Глеба при столь
значительном количестве средневековых граффити надписи отсутствуют почти полностью.
В этой связи, крайне интересной выглядит
находка, сделанная на центральном прясле южного фасада слева от восточной (а ныне – угловой пилястры) на четвертом снизу блоке кладки
(Илл. 6).
Крест на южной стене
на хорах
Несколько полустертых букв составляют
фразу из двух слов, написанных уставом в одну
строку. Первое слово – « ГОСПОДИ» – с окращено под титлом до первой
и последней буквы. Второе – «ПОМОЗИ». Надпись вряд ли возможно
датировать с точностью. Тем не менее, особенности письма: – почти
квадратная «П», широкая «И» с горизонтальной перекладиной посредине высоты, широко поставленная «М», «З» с горизонтальной верхней
перекладиной и отставленным несколько вправо нижним закругленным
элементом – свидетельствуют о ее раннем происхождении. Поэтому
датировка надписи домонгольским периодом не вызывает сомнений.
Заключкние: Граффити церкви Бориса и Глеба демонстрируют очень
распространенное в древней Руси явление, требующее дальнейшего
изучения в качестве ценного исторического источника.
ПРИМЕЧАНИЯ
1.
2.
Несколько рисунков-граффити на восточном фасаде церкви
свв. Бориса и Глеба опубликованы Н. Н. Ворониным См.: Воро‑
нин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси. Т. I. М., 1961. С. 75, 76.
Благодарю за консультации М. Г. Безрукова по технологическим
вопросам, а также А. А. Медынцеву по датировке и прочтению
надписей.
БИБЛИОГРАФИЯ
1.
2.
Вздорнов Г. И. Фреска Спасо-Преображенского собора в Переяславле Залесском // СА. 1968. № 4. – С. 217–223.
Воронин Н. Н. Зодчество Северо-В осточной Руси. Т. I. М.,
1961. – 584 с.
Сборник научных статей
70
3.
4.
5.
6.
Гордин А. М. К реконструкции иконографического состава и уточнению даты росписи церкви свв. Бориса и Глеба в Кидекше // Христианская иконография востока и запада в памятниках материальной
культуры Древней Руси и Византии. Спб., 2006. – С. 262–290.
Медынцева А. А. Надниси-граффити храма свв. Бориса и Глеба в с.
Кидекша (Суздаль) // Medieval Man and His World. Изд-во «Фабер»
Велико Търново, 2014. – С. 751–759.
Сычев Н. П. Предполагаемое изображение жены Юрия Долгорукого
// Сообщения Института истории искусств. М.; Л., 1951. – С
. 51–62.
Щепкин В. Н. Русская палеография. М., 1999. – 271 с.
а
б
Илл. 1. Строительные метки в виде:
а – стрелок, б – диагональных линий
Суздальский сборник за 2025 год
Илл. 2. Крест с надписью
на северном фасаде
Илл. 4.
Крест с Головой
Адама на югозападном столбе
71
Илл. 3. Граффити на фрагменте
фрески в восточной части
северного портала
72
Сборник научных статей
Илл. 5.
Рисунок человека,
произносящего
молитву
Илл. 6. Надпись «Господи помози» на южном фасаде
Суздальский сборник за 2025 год
73
УДК 908
О ЗАКРЫТИИ ХРАМА В СЕЛЕ ЦИБЕЕВЕ
СУЗДАЛЬСКОГО РАЙОНА В 1931–1933 ГГ.
Ершов Андрей Леонидович,
кандидат исторических наук, член Союза краеведов
Владимирской области, ответственный редактор
«Суздальского сборника», Россия, Владимир
e-mail: a_er@bk.ru
Аннотация. В статье на основе архивных материалов (к сожалению,
не полностью сохранившихся) предпринимается попытка восстановить историю закрытия храма в селе Цибееве Суздальского района
в 1931–1933 гг.
Ключевые слова: Цибеево, Суздальский район, закрытие храмов,
гонения на Русскую православную церковь в СССР.
ON THE CLOSURE OF THE CHURCH IN THE VILLAGE
OF TSIBEYEVO, SUZDAL DISTRICT, IN 1931–1933
Andrey L. Ershov,
Candidate of Historical Sciences, Member of the Union
of Local Historians of the Vladimir Region, Editor-in-
Chief of the Suzdalsky Almanac, Russia, Vladimir
e-mail: a_er@bk.ru
Abstract. Based on archival materials (unfortunately, not fully preserved),
the article attempts to reconstruct the history of the closure of the church in
the village of Tsibeyevo, Suzdalsky District, in 1931–1933.
Keywords: Tsibeyevo, Suzdalsky District, church closures, persecution
of the Russian Orthodox Church in the USSR.
После Октябрьской революции 1917 г. в нашей стране начались
гонения на Русскую православную церковь. С конца 1929 г. начинаются
массовые закрытия приходских храмов (единичные случаи наблюдались и ранее; все же домовые храмы были закрыты почти сразу после
революции, монастыри – к 1922 г.) и продолжаются до конца 1930‑х
74
Сборник научных статей
гг., когда почти все храмы на территории страны не функционировали
(в лучшем случае в той или иной области действовало несколько храмов,
при этом имелись области и без функционирующих храмов). В данной
статье будет идти речь о закрытии храма в селе Цибееве (оно же Цыбеево, что допускалось нормами орфографии того времени) Суздальского
района в 1931–1933 гг. (документы о закрытии данного храма хранятся
в Государственном архиве Ивановской области).
25 мая 1931 г. на заседании Цибеевского сельсовета был заслушан
доклад о неуплате прихожанами храма в Цибееве недоимок за храм
и вынесено решение возбудить ходатайство перед Суздальским райфинотделом о расторжении договора с церковным советом с. Цибеева
на пользование храмом. Сумма задолженности составляла 768 р. 72 к.,
у верующих не было физической возможности уплатить такую сумму,
о чем сельсовет и составил соответствующий протокол – «об отказе
от уплаты» (вероятно, правильнее было бы написать: «об отсутствии
возможности») [1, д. 191, л. 4, 5].
По законам того времени считалось, что верующие арендуют храм
у государства, поэтому обязаны вносить арендную плату, страховку за
здание и земельную ренту. Неуплата этих платежей вела к расторжению
договора с общиной на пользование храмом. Т.к. далеко не все общины
были богатыми, то ситуации, когда они не могли уплачивать нужные
суммы денег, не были редкостью. Также тут следует оговорить терминологические тонкости. «Расторжение договора с общиной» теоретически
допускало, что вместо данной бедной общины найдется какая‑то другая,
которая сможет нести соответствующие платежи. В пределах села такая
ситуация была крайне маловероятна. Поэтому после «расторжения
договора с общиной» начинался процесс «ликвидации храма»; данный
термин означал, что теперь храм будет использоваться под светские
нужды (т. е. перестает быть храмом) либо вообще подлежит сносу.
Уже 10‑м июня датируется справка из Суздальского музея, подписанная В. И. Романовским, что здание церкви в Цыбееве – «новой
постройки, сохранению не подлежит, на учете музея не состоит, может
быть использовано вплоть до сломки» [1, д. 115, л. 4]. Это явно свидетельствовало, что местными властями был взят курс именно на полное
закрытие храма.
В соответствии с законодательством того времени, право закрывать
храм имел облисполком (а в случае если верующие опротестовывали
данное решение, то ВЦИК), райисполкомы такими полномочиями не
наделялись. Из документов по закрытию храма видно, что Ивановский
облисполком (в 1929 г. Владимирская губерния была ликвидирована
Суздальский сборник за 2025 год
75
и большая ее часть вошла в состав Ивановской промышленной области)
контролировал закрытие данного храма. Так, например, 4 июля 1931 г.
он велит Суздальскому райисполкому перепроверить налогообложение
храма в Цибееве, на что райисполком высылает расчеты, что ошибок
в начисленной сумме нет [1, д. 115, л. 6–7] (тут надо отметить, что начисление чрезмерно завышенных платежей было одним из способов
вынудить верующих отказаться от своего храма).
Но в то же время Суздальский райисполком иногда и выходил за
рамки своих полномочий. Так, 5 августа 1931 г., заслушав на заседании
доклад о наличии задолженности по платежам за храмы в Цибееве,
Улове, Павловском и Теренееве (сроки уплаты истекли, верующие платить «отказываются»), райисполком не только постановил расторгнуть
договоры с общинами данных храмов, но и, явно выходя за рамки своих
полномочий, постановил передать храмы в Госфонд для реализации,
а Цибеевскому и Павловскому сельсоветам приказывает принять церковные здания и имущество в двухнедельный срок [1, д. 115, л. 9].
Вероятно, Ивановский облисполком напомнил райисполкому, что
закрывать храм имеет право облисполком, а не райисполком. В документах дела это не отражено, но об этом можно судить из того, что
верующие начали писать жалобы на закрытие храма почти год спустя,
т. е. до этого, вероятно, никаких практических действий по «принятию
церковного здания и имущества» не принималось.
Тем временем 18 августа Ивановский облисполком велит облфинотделу перепроверить налогообложение по вышеуказанным храмам
и некоторым другим, на что последний 8 сентября высылает расчеты
[1, д. 115, л. 11, 13].
Спустя 5 месяцев, 15 января 1932 г. Комиссия по рассмотрению
религиозных вопросов при Президиуме Ивановского облисполкома выносит решение о расторжении договоров с общинами храмов в Цибееве,
Улове, Павловском, Теренееве, Романове, Гавриловском и Вышеславском
из-за наличия задолженности по платежам. 23 января президиум Ивановского облисполкома его утверждает [1, д. 115, л. 15, 23].
Если в данном решении затронуты сразу 7 храмов, то следующая
переписка касается лишь нескольких из этих храмов и храм в Цибееве
в их число не входил. В частности, в апреле–июне 1932 г. Суздальский
райисполком торопил Ивановский облисполком с официальным закрытием храмов в Улове, Павловском и Теренееве, т. к. местный совхоз
им. Фрунзе планировал переоборудовать их под клуб, ссыпной пункт,
общежитие и столовую для рабочих совхоза и имел для этого средства
[1, д. 115, л. 18–21]. Тут следует обратить внимание на то, что для властей
76
Сборник научных статей
была более предпочтительной ситуация, когда закрытые храмы сразу
переоборудовали под культурные, образовательные и другие цели, чем
ситуация, когда храм закрывался и никак не использовался, т. к. последняя могла давать верующим надежду, что храм со временем будет
снова использоваться под богослужения, нередко верующие продолжали
писать ходатайства об открытии храма, а также иногда в таких храмах
неофициально проводились службы.
Следующие документы по закрытию храма в Цибееве датируются
уже летом того же 1932 г. О причинах такого перерыва можно лишь
догадываться. Возможно, в эти месяцы какие‑то действия по данному
храму предпринимались органами власти различного уровня, но просто
не нашли отражения в архивных документах. А возможно, и не предпринимались, т. к. в это время проходило закрытие многих храмов на
территории Суздальского района и, возможно, обл- и райисполкомы
просто не успевали оперативно решать все вопросы.
Так, 4 июля 1932 г. верующие из Цибеева пишут в облисполком, что
«сельсовет без всякого на то собрания закрыл церковь и просит: „отдавайте ключи, а то я вас арестую“», «сельсовет нам дает такой зажим,
что мы и не знаем, куда деваться», «мы ходили в райисполком, а нам
там сказали, что не примем ваше заявление», «верующих 280 человек». Также важно здесь следующее: верующие пишут, что «в текущем
1932 году мы уже уплатили 570 рублей», просят «разобрать заявление
по существу дела» [1, д. 191, л. 7]. Из этого следует, что, во‑первых,
местные власти, вероятно, сообщили верующим о постановлении
от 23 января 1932 г. о расторжении договора на пользование храмом
только спустя почти полгода, во‑вторых, пока обл- и райисполкомы
вели переписку о закрытии храма, богослужения в храме совершались
и верующие, как ни в чем ни бывало, продолжали вносить платежи
за храм даже в 1932 г.
При этом, вероятно, в середине июня 1932 г. (т.е. до выше указанной
жалобы в облисполком) от верующих какого‑то из указанных выше
7 храмов была жалоба в Москву, т. к. 26 июня ВЦИК запрашивает у облисполкома дело о ликвидации храмов в Цибееве, Улове, Павловском,
Теренееве, Романове, Гавриловском и Вышеславском и указывает, что до
окончательного решения вопроса Президиумом ВЦИК храмы должны
находиться в пользовании верующих [1, д. 115, л. 5].
9 июля облисполком высылает в Комиссию по вопросам культов
при Президиуме ВЦИК свое постановление от 23.01.32 г. о расторжении договоров с общинами данных храмов и пишет, что «ликвидация
церквей райисполкому запрещена до окончательного решения (кроме с.
Суздальский сборник за 2025 год
77
Цибеева)», а также высылает «материал о ликвидации церкви в Цибееве» (материал по остальным храмам обещает прислать позже) [1, д. 115,
л. 23]. Почему к этому моменту облисполком посчитал возможным вести речь об окончательном закрытии храма в Цибееве, а по остальным
храмам нет – из дела неясно.
В этот же день облисполком пишет в Суздальский райисполком, что
по предложению ВЦИК церкви должны оставаться в пользовании верующих до окончания рассмотрения дела ВЦИКом; а также запрашивает
у райисполкома подробные сведения по данным храмам (не указывая,
входит ли в их число храм в Цибееве): под какие цели храмы будут
переоборудованы (план и проект) и какова будет стоимость переоборудования (имеется ли такая сумма и кем она будет выделена), когда
храмы были построены, какое расстояние от закрываемых храмов до
ближайших действующих храмов и т. д. [1, д. 115, л. 22]. (В соответствии
с законодательством, закрытие храма не должно было привести к невозможности для верующих удовлетворять религиозные потребности,
т. е. поблизости должны были иметься действующие храмы).
11 августа Суздальский райисполком пишет в облисполком лаконичный ответ, что время постройки храмов неизвестно (очень странное
утверждение!), использовать храмы предполагается под колхозные склады, зернохранилища и культурные очаги, для этого требуется большой
ремонт (фундамент, своды, окна и т. д.), расстояние от закрываемых
храмов до ближайших действующих храмов – 3–5 км (опять же без
указания, в каких селах эти храмы находятся) [1, д. 115, л. 25].
12 августа 1932 г. верующие из Цибеева пишут уже в ЦИК. Указывают, что «верующих 500 человек» (вероятно, в храм стали ходить
верующие из каких‑то соседних сел, где закрыли храмы), также указывают, что «в 1932 году уплатили 650 рублей» (вероятно, верующие
вносили сумму частями). Пишут, что «нам со стороны сельсовета служить не дают, „еще, – г оворят, – у платите 400 рублей, тогда и служите“,
и притом налепляют бумажку самовольно, что церковь закрыта, так
что не подчиняются выше стоящей организации. Мы уже ходили в облисполком, который дал на то разрешение, на что имеется документ,
но сельсовет все‑таки тормозит по-своему, … просим предупредить
таких головотяпов, как Цибеевский сельсовет» (тут верующие правы:
до окончательного решения вопроса о ликвидации храма они имели
полное право пользоваться храмом). А также пишут, что «у нас сейчас
перед глазами сельсовет снимают железо и оградки, а также и решетки
в кузницу, делают все возможные вещи: тазы, мойки и подковы; и сказать нельзя, „дело, – г оворит, – н
е ваше, я хозяин, что хочу, то и делаю“,
78
Сборник научных статей
а у нас все на учете». Просят разобрать заявление по существу дела
и дать разъяснение по сумме платежей [1, д. 191, л. 8].
Тут следует отметить, что практика периодического внесения небольших сумм в рамках уплаты задолженности была заведомо бесперспективной, т. к. задолженность все равно оставалась, кроме того,
обрастала пенями. А наличие задолженности, как выше уже говорилось,
было достаточным основанием для закрытия храма.
В то же время, в соответствии с законодательством, если верующие
обжаловали закрытие храма, то решение о его закрытии принималось
уже Президиумом ВЦИК и сам процесс закрытия проходил под его
контролем. Так, Комиссия по вопросам культов при Президиуме ВЦИК
приказывает Ивановскому облисполкому и прокуратуре Суздальского района провести расследование действий сельсовета и устранить
нарушения, виновных привлечь к ответственности. Дополнительно
Комиссия запрашивает у облисполкома, какое расстояние от Цибеева
до ближайшего действующего храма [1, д. 191, л. 10, 9].
29 августа 1932 г. облисполком пересылает распоряжение ВЦИК
в Суздальский райисполком, прокуратуру Суздальского района и в Цибеевский сельсовет и напоминает, что до окончательного решения
вопроса Президиумом ВЦИК храм должен находиться в пользовании
верующих [1, д. 191, л. 11].
4 сентября райисполком отвечает, что «церковь в распоряжении
группы верующих, в которой происходят службы, согласно отношения
Цибеевского сельсовета от 31.08.32 г.» [1, д. 191, л. 12].
Зато прокуратура Суздальского района 10 сентября предоставляет
в облисполком несколько другие сведения: «церковь в распоряжении
группы верующих, и они в ней не производят службы лишь за неимением служителя культа» [1, д. 191, л. 13]. Что произошло со священником,
из дела неясно, верующие про священника ничего не пишут.
Спустя почти 4 месяца, 27 декабря 1932 г. облисполком пишет в Комиссию по вопросам культов при Президиуме ВЦИК, что «по сообщению районной прокуратуры, церковь не закрыта и находится в распоряжении группы верующих» [1, д. 191, л. 14].
2 марта 1933 г. Президиум ВЦИК утверждает постановление Ивановского облисполкома от 23.01.33 г. о закрытии храма в Цибееве.
25 апреля облисполком сообщает об этом Суздальскому райисполкому;
но 11 мая райисполком запрашивает у облисполкома непосредственно
постановление ВЦИК о закрытии храма [1, д. 191, л. 1–3]. Вероятно, через какое‑то время облисполком выполнил эту просьбу райисполкома.
В августе 1933 г. начался непосредственный процесс закрытия храма.
Суздальский сборник за 2025 год
79
Слово свидетелю, описавшему все происходящее для Комиссии по
вопросам культов при Президиуме ВЦИК: «В 1933 г. августа месяца под
предводительством сельсовета т. Артемьев и другие товарищи с участием милиции от ОГПУ сделали денной грабеж; ключи от церкви были
у церковного совета; ранним утром услали всех на работу на дальние
поля, чтоб население не могло узнать. Остались только стряпухи, которые услыхали стук около церкви и поспешили подойти и позвонить, но
те люди сначала сняли веревку от сторожевого колокола, потом отняли
лестницу-ход в колокольню, дальше у северных дверей отбили запор
и, взломав оную, влезли в церковь и вытаскали всю церковную утварь на
приготовленную подводу. Что поценнее увезли, а остальное поломали.
Некоторые из граждан задавали вопрос, есть ли у них разрешение от
высших властей. Они отвечали, что есть, но бумажки не казали. А по
этому выше изложенному ходатайствуем перед Исполнительным Комитетом возвратить нам церковь и виновников привлечь к ответственности.
Просим прислать нам свое постановление по адресу … Жукову Егору
Степановичу. После взлома церкви. А церковный совет 3 дня держали под
арестом, чтобы найти ключи, и пьяные товарищи, товарищи переполохали всю детвору. Ключи им были нужны как оправдательный документ»
[2, д. 701, л. 225]. Тут нельзя не отметить, что, возможно, местные власти
опасались каких‑либо инцидентов со стороны верующих при закрытии
храма, поэтому предприняли соответствующие меры предосторожности.
Также любопытно, что эта жалоба была направлена в Президиум
ВЦИК только в марте 1934 г., т.е. больше чем через полгода после данных
событий. Возможно, это связано с тем, что к этому времени были закрыты (или просто по каким‑то причинам перестали функционировать)
еще какие‑то окрестные церкви, из-за чего верующим стало фактически
невозможно посещать там богослужения, и тогда они решили просить
вернуть им свой храм.
14 апреля 1934 г. ВЦИК потребовал (вероятно, не вдаваясь в суть
вопроса) у суздальского райпрокурора: «Расследуйте, кто, когда и на
основании чего закрыл церковь в с. Цыбеево, изъяв здание ее из пользования верующих. Привлеките виновных к ответственности. Результат
сообщите, равно сообщите, в каком положении находится здание церкви
на сегодняшний день. Всякое переоборудование и изъятие имущества
приостановите до решения ВЦИК». В ответ прокурор Суздальского
района вполне ожидаемо выслал выписку из протокола № 71 заседания
Президиума ВЦИК от 2 марта 1933 г. о ликвидации церкви в с. Цибеево
Суздальского района [2, д. 701, л. 224, 222], т. е. напомнил Президиуму
ВЦИК, что храм был закрыт им же самим год назад.
80
Сборник научных статей
Тут важно отметить, что просьбу верующих «возвратить церковь»
фактически можно рассматривать не только как опротестовывание закрытия храма, но и как ходатайство об открытии храма. Дело в том, что
поначалу нередко встречались ситуации, когда верующие в тех или иных
населенных пунктах не пытались как‑то оспаривать закрытия своих
храмов, считая вполне приемлемым для себя посещать храм в соседнем
приходе; но когда закрытых храмов становилось все больше, расстояние
до ближайшего действующего храма становилось все больше, то верующие все чаще начинают ходатайствовать об открытии своих храмов.
Так был закрыт храм в с. Цибееве.
Необычным в деле закрытия храма было то, что одним постановлением местных властей (обл- и райисполкомов) закрывался не один храм,
а сразу семь. Это свидетельствует об их довольно несерьезном отношении
к данному вопросу и, возможно, искренней уверенности, что прихожане
не будут защищать свои храмы от закрытия (вероятно, базировавшемся
на идее, что религия уже отмирает). Следует отметить, что в дальнейшем
на территории современной Владимирской области одним постановлением местных властей обычно закрывался один храм, максимум два.
Также, как уже выше говорилось, 9 июля 1932 г. Ивановский облисполком выслал материалы о ликвидации церкви в Цибееве в Комиссию по вопросам культов при Президиуме ВЦИК. При этом в фонде
Р‑5263 Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), где
хранятся дела данной Комиссии, этого дела тоже нет. Т.е. дальнейшая
судьба этих документов неясна. Что несомненно затрудняет исследователям истории храма возможность понимания деталей процесса его
закрытия. В частности, неясно, почему к этому моменту облисполком
посчитал возможным вести речь об окончательном закрытии храма
в Цибееве, а по остальным 6 храмам – н
ет. Возможно, к этому времени
распался церковный совет (его члены могли умереть, быть раскулачены
и высланы (это как раз было временем коллективизации) либо выйти по
каким‑то другим причинам), а пополнение церковного совета новыми
членами могло быть либо пресечено властями, либо не состояться из-за
отсутствия желающих, т.к. это предполагало финансовые обязательства.
Возможно, была проведена какая‑то основательная работа с жителями
села по вопросу закрытия храма, например, сбор подписей среди коммунистов, комсомольцев, пионеров; верующих при этом могли ставить
перед дилеммой: или оплачивайте долги, или пишите, что отказываетесь
храм содержать (такие ситуации в то время нередко наблюдались).
Также, возможно, это дело прояснило бы ситуацию, планировалось
ли переоборудование храма под культурные нужды (например, под клуб,
Суздальский сборник за 2025 год
81
школу, медпункт и т.п.), тем более что острая нужда в помещении такого
рода в то время считалась дополнительным аргументом в пользу закрытия храма. Наконец, возможно, в этих документах говорилось что‑то
о судьбе священника храма (нефункционирование храма по причине
отсутствия служителя культа в то время тоже считалась аргументом
в пользу закрытия храма). Но на настоящий момент (т. е. при отсутствии подобных документов) можно говорить лишь о том, что храм
был закрыт исключительно из-за наличия задолженности по платежам.
С 2019 г. богослужения в храме возобновились, а также идут
ремонтно-реставрационные работы.
ИСТОЧНИКИ
1.
2.
ГАИО (Государственный архив Ивановской области). Ф. Р‑2953.
Оп. 3.
ГАРФ (Государственный архив Российской Федерации). Ф. Р‑5263.
Оп. 1.
Сборник научных статей
82
УДК 908
ИЗ ИСТОРИИ ХРАМА ВАСИЛИЯ ВЕЛИКОГО
И СЕЛА КИСТЫШ В XIX – НАЧАЛЕ ХХ В.
(ПО МАТЕРИАЛАМ АРХИВА ГВСМЗ).
Зайкова Алла Савировна,
заслуженный работник культуры РФ,
старший научный сотрудник Государственного
Владимиро-Суздальского историко-архитектурного
и художественного музея-заповедника,
председатель президиума Суздальского отделения ВООПИК,
Россия, Суздаль
e-mail: zaykova@vladmuseum.ru
Аннотация. Рассматриваются фрагменты истории и описания храма Василия Великого и села Кистыш Суздальского уезда Владимирской
губернии в XIX – нач. ХХ в.
Ключевые слова: Кистыш, храм Василия Великого, клир, приход,
расход, описание, исповедная роспись.
FROM THE HISTORY OF THE CHURCH ST.
BASIL THE GREAT AND THE KISTYSH VILLAGE
IN THE 19th – EARLY 20th CENTURY
Alla S. Zaikova,
Honored Worker of Culture of the Russian Federation,
Senior Researcher at the State Vladimir-Suzdal Historical,
Architectural and Art Museum-Reserve,
Chairman of the Presidium of the Suzdal Branch of the Russian
Society for the Protection of Historical and Cultural Monuments,
e-mail: zaykova@vladmuseum.ru
Annotation. The article examines fragments of the history and description
of the Church of St. Basil the Great and the Kistych village in the Suzdal
district of the Vladimir province in the 19th and early 20th centuries.
Keywords: Kistysh, Church of St. Basil the Great, clergy, parish, expenses,
description, confession list.
Суздальский сборник за 2025 год
83
В архиве Государственного Владимиро-Суздальского музея-
заповедника (далее ГВСМЗ) хранится фонд «Церкви Суздальского
уезда», в котором 18 отдельных дел касаются непосредственно церкви
Василия Великого села Кистыш. Скорее всего, документы и поступили
в музей после закрытия храма в 30‑е гг. ХХ в. Среди данных документов
разных лет – книги для записи прихода и расхода церковных сумм, исповедные росписи, клировые ведомости и некоторые другие документы.
Кроме того, сведения о священниках Васильевского храма в другие
годы есть и в общих делах – к лировых ведомостях разных церквей Суздальского уезда, хранившихся в благочиниях. Таким образом, по этим
документам можно составить определенное представление о церковной
жизни села Кистыш в XIX – начале ХХ в.
По материалам книги для записи прихода и расхода церковных
сумм за 1804–1812 гг., основными доходами храма были кружечные
и кошельковые сборы, продажа свеч, изредка упоминались в общих
доходах и мелкие «доброхотнодатели». Приобретались свечи, церковное
вино. В 1805 г. выполнялись ремонтные работы – деревянная кровля
заменялась железной, поэтому продавался старый тес с кровли, а покупались у суздальского купца Жилина железо, гвозди и т. д. Любопытно,
что на покупку железа деньги храмом одалживались у крестьян – села
Кистыш Якова Корнилова (25 руб.), деревни Хлябово Лариона Михайлова (85 руб.) и деревни Курки Ивана Захватова (70 руб.). В 1806–1808 гг.
долги крестьянам были выплачены, причем Лариону Михайлову возвращались по частям в три приема, с Иваном Захватовым расплачивались
дважды уже в 1808 г. В то же время приобретались краски и известь,
выполнялось «крашение и беление церкви» [1, л. 2, 3, 4, 5 с об.].
Исходя из книги для записи расхода церковных сумм храма за 1809–
1837 гг., основные регулярные расходы, как и прежде, были связаны
с приобретением для храмовых служб свечей, ладана и красного вина,
муки для просфор. Среди продавцов этих товаров в разные годы этого
периода упоминаются суздальские купцы и мещане Иван и Михаил Головашкины, Яков Воронин, Гаврила Охлонин, Иван Тимофеев Шерышев,
Гаврила Сорокин, Семен Маркович Белов, гаврилово-посадский купец
Федор Калабин. C 1835 г. поставщиком свеч, вина и муки становится
суздальский купец Сергей Степанович Жинкин [2, л. 4–17], он как раз
в эти годы с 1836 по 1839 г. избирался городским головой Суздаля.
Часть прибыли от продажи свеч отдавалась благочинному данного 2‑го округа, которым сначала был священник села Тумы Иван
Степанов, позже священник села Ивановского-Шуйского Стефан Левашов (далее он был переведен священником в село Весь). Расходные
84
Сборник научных статей
документы подписывали священно- и церковнослужители храма
и староста. С 1809 до конца 1820 г. на документах подпись священника
Никифора Федорова, затем священника Ефима Олерского (в личной
подписи io, в указанное время читалось, как ё), с 1831 г. священником
служил Тимофей Парвицкий. Пономарем все эти годы был Иван Дмитриев, дьячком Ефим Гаврилов, который на некоторых документах расписывался за себя и за неграмотного старосту Якова Данилова [Там же].
Кроме указанных трат, были расходы и на мелкие и крупные ремонтные работы, на приобретение стекла для оконниц, ремней для
колоколов, на починку лампад и подсвечников и т.д. Например, в 1821 г.
поновлялись две иконы, за что суздальский мещанин Иван Ильич Орехов получил тридцать пять руб., в начале 1831 г. «за возобновлением царских врат северных дверей, распятия, за престолом стоящего,
и других некоторых икон, в придельной Александра Невского церкви
в иконостасе стоящих, суздальскому мещанину Ивану Ильину Срывкову
заплачено девяносто пять руб.». Тогда же был сделан новый напрестольный крест за 12 руб. и за починку лампад и подсвечников заплачено
10 руб., в июне 1832 г. за серебрение ризы Воскресения Христова 10 руб.
получил суздальский мещанин Андрей Андреевич Колотилов. В 1833 г.
приобреталось у суздальского купца Степана Игнатьева осьмнадцать
пудов листового железа на 164 руб. 70 коп., заменялась на железную
деревянная кровля на трапезной церкви, а в 1837 г. покупался половой
тес и известь, выполнялись штукатурные работы [3, л. 31, 54 об., 55 об.,
57 об., 62 об., 63].
Из исповедной росписи 1822 г. узнаем, что в это время священником служил Ефим Иванов, дьячком Ефим Гаврилов, пономарем Иван
Дмитриев [4, л. 26, 34, 59], в клировой описи 1830 г. указано, что с 1824 г.
священником церкви служил выпускник Владимирской семинарии
Ефим Иванович Олерский, дьячком все тот же Ефим Гаврилов, пономарем с 1824 г. служил Филип Михайлов, все трое из духовного сословия.
При храме жили заштатные и сиротствующие – престарелый бывший
пономарь данного храма Иван Дмитриев, тесть действующего пономаря Филипа Михайлова, которому он, как это обычно было, и уступил
свое место. Священно-церковнослужители жили на своем содержании,
которое было «посредственно», в собственных деревянных домах [6, л.
42 об.]. В 1831 г. назначен священником Тимофей Иванович Парвицкий
[8, л. 165 об.].
С 1844 г. священником Кистышского храма, судя по ведомостям
1865–67 гг., служил Дмитрий Данилович Крутецкий, в течение службы
он был награжден бронзовым наперсным крестом в память войны
Суздальский сборник за 2025 год
85
1853–56 гг. и набедренником, был учителем крестьянских детей, которых
учил безвозмездно в своем доме. В 1864 г.о. Дмитрий определен был безвозмездным опекуном над малолетними детьми умершего священника
села Романова Федота Фортунатова. В 1867 г. избран уполномоченным
по училищным духовным делам. В 1868 г. удостоен благословения Св.
Синода. В собственной семье у священника было 6 детей, его жена умерла в 1865 г. Старшие сыновья учились сначала в Суздальском духовном
училище, потом во Владимирской семинарии. [10, л. 6 об., 10 об., 14 об.].
С 1878 по 1883 г. должность священника Кистышского храма исправлял
Григорий Иванович Святухин [11, л. 5 об.].
В 1883 г. на должность священника Васильевского храма в село
Кистыш перемещен из села Остров Суздальского уезда священник тамошней Архангельской церкви Андрей Иванович Виноградов, при нем
в 1885 г. открыта церковно-приходская школа, отдельное здание для
которой построено в 1900 г. В 1886 г. он был награжден набедренником,
в 1887–88 гг. состоял членом ревизионного комитета при Суздальском
духовном училище [12, л. 26 об.]. С 1897 по 1916 г. священником храма
Василия Великого села Кистыш служил Петр Георгиевич Орлов [13, л.
2 об.]. Все вышеназванные священники – выпускники Владимирской
духовной семинарии.
С 1848 г. должность дьячка в храме была упразднена. Пономарем
все еще служил Филип Михайлов. В это время в селе было 88 крестьянских дворов, 252 мужчины и 319 женщин; военных – 17 мужчин
и 19 женщин. 5 сельских обывателей, 2 двора раскольников (2 мужчин
и 1 женщина). В 1859 г. наследница графа Валериана Николаевича Зубова Любовь Николаевна Леонтьева для поминовения души его вложила
Государственный непрерывно-доходный билет стоимостью 100 руб. серебром, процентами с которого пользовались в дальнейшем священно-
церковнослужители на свое содержание [10, л. 1–3].
Среди документов нашлась опись, составленная в 1825 г., но, как
было обычно, позднее она поправлялась и дополнялась до 1854 г. Из
описи можем узнать, как выглядел храмовый комплекс в 20‑е гг. XIX в.
и что было внутри церкви. «Вышеписанная церковь Святителя Василия Великого каменного здания с двумя приделами: Пророка Божия
Илии и Благоверного князя Александра Невского. Настоящая церковь
покрыта железом и выкрашена зеленою краской. На ней глава каменная, обита железом и выкрашена зеленою же краской. На главе крест
железный, выкрашен желтою краской. Трапеза покрыта тесом. На ней
над придельным Александра Невского алтарем глава деревянная, на
главе крест железный (позже приписано: трапеза покрыта железом.
86
Сборник научных статей
Глава деревянная по ветхости нарушена, а поэтому и крест снят) При
оной церкви колокольня каменная, на ней крест железный, колоколов
пять, из коих большой весом сто пудов, а прочие четыре неизвестны (позже добавились еще два колокола весом неизвестны)». Далее
подробно описывается интерьер и оснащение алтаря и храма в целом.
В описи указано, что антиминс для престола освятил и выдал епископ
Суздальский и Владимирский Виктор 14 июня 1793 г., ставший последним суздальским епископом. Одеяние на престоле парчовое по
темно-голубой земле, позже было заменено на полотняное живописное. Евангелие Александрийское бархатное малиновое с серебряными накладками и застежками. «Царские двери резные вызолоченны…
Иконостас о трех ярусах, раскрашенный красною краской и местами
вызолочен… По правую руку царских дверей образ Спасителя, на нем
риза и венец медные позлащенные. По левую руку образ Похвалы Божьей матери, на ней риза и венец позлащенные. На южных дверях образ
Архангела Михаила. По правую руку оных образ Святителя Василия
Великого. На нем венец и риза сребряные позлащенные, а окрайки
медные… и т.д. Нижний ряд иконостаса – м
естных образов, внизу оных
евангельские притчи, вверху оных Господские праздники. В середине
второго яруса над царскими дверьми образ Господа Вседержителя, сидящего на престоле. По правую сторону онаго образ Иоанна Предтечи,
а по левую – Божия матери. В средине третьего яруса образ Господа
Саваофа, по левую и правую руку от него лики пророков…». Так же
описывается придел Пророка Божия Ильи – алтарь, иконостас и т.д…
Между настоящею Васильевскою церковью и придельною Александра
Невского перегородка деревянная столярная со стеклянными рамами,
описывается данный придел, в котором над образом Александра Невского образ трех святителей – В
асилия Великого, Григория Богослова
и Иоанна Златоустого [9, л. 1, 2 с об.].
В описи перечислено облачение священно-церковно-служителей –
9 риз, 8 подризников, 9 епитрахилей, 6 поясов, 3 поручи, 2 стихаря,
3 ораря; а также 8 воздухов, 4 пелены, около 50 книг и т. д. К 1854 г.
некоторые предметы облачения стали ветхи, о чем свидетельствуют
приписки справа текста. Опись 1825 г. заверена благочинным округа
священником села Ивановское-Шуйское Стефаном Левашовым. На
следующей странице указаны «прибылые вещи», среди которых перечислено несколько икон, церковных литургических предметов, книги,
церковные печати, упоминавшийся выше кредитный билет на 100 руб.,
журналы, газеты и т. д. Страница подписана в 1854 г. священником
Дмитрием Крутецким и пономарем храма Филиппом Михайловым
Суздальский сборник за 2025 год
87
и заверена благочинным – с вященником Старопашенной слободы Иоаном Семеновским. Записи в книге продолжались до 1863 г. [9, л. 5 об., 6].
В клировой ведомости 1830 г. находим упоминание о церковной земле: «земли при сей церкви усадебной количество неизвестно. Пашенной
и сенокосной также неизвестно, потому что на сию землю плана и межевой книги не имеется и дела о сей земле никакого не производится,
сами священно- и церковнослужители сею землею владеют» [6, л. 42].
В ведомости 1865 г. сведения по земле уточнены: «усадебной 2380 кв.
сажень, пашенной в двух местах: 1. в двух полях 15 десятин 180 кв. сажень, и в третьем поле 15 десятин, а всей пашенной земли 30 десятин
180 кв. сажень. Земля оная от села отдаленна; сенокосной 3 десятины
50 кв. сажень, но не отделенной от крестьянской земли. Плана и межевой книги на сии земли не имеется, а состоит сия земля в помещичьем
плане. Дела о сей земле никакого не производится. Сею землей владеют
сами священно-церковнослужители» [10, л.1]. Аналогичные сведения
приводятся в ведомостях 1883 и 1885 гг. А в ведомости 1906 г. добавлено:
«земля далеко от села и большое поле с глиной. Копия с плана и межевой книги при сей церкви имеется, межевых же знаков (столбов и ям)
в настоящее время нет» [13, л. 1]. Это же количество земли записано
в «безспорном владении причта» и накануне революции в ведомости
1916 г. [15, л. 1].
В клировой ведомости 1879 г. приписными храма Василия Великого
значатся Георгиевская церковь села Вишенки и Дмитриевская церковь
села Торки [11, л. 2].
Анализируя самую раннюю в фонде данного архива исповедную роспись 1822 г., можно сказать, что в селе, «вотчине Ее сиятельства вдовы
графини Натальи Александровны Зубовой, которая тут не живет», в то
время было 88 крестьянских домов, 274 мужчин и 320 женщин, раскольников (6 мужчин и 5 женщин), военных (1 мужчина и 12 женщин).
Семьи в Кистыши были большие, как правило, многодетные и трехпоколенные. Самыми распространенными фамилиями были Никифоровы (4 семьи), Ивановы (4 семьи), Козмины (4 семьи), Дмитриевы
(3 семьи), Яковлевы (5 семей), Сергеевы (4 семьи), Самсоновы (3 семьи),
Дмитриевы (3 семьи), Степановы (5 семей), Максимовы (3 семьи). Четвертая часть семей – семьи вдов. По возрасту жители распределились
следующим образом: старше 80–2 чел., 70–80 лет – 7 чел., 60–70–30 чел.,
50–60–43 чел., 40–50–51 чел., 30–40–70 чел., 20–30–163 чел. до 20 лет –
232 чел. Данная статистика подтверждает, что продолжительность жизни у крестьян села Кистыш была невысокая, лиц старше 60 лет было
менее 7% жителей села [4, л. 1–5]. Через 100 лет, судя по исповедной
88
Сборник научных статей
росписи 1912 г., ситуация с этим показателем не изменилась, лиц старше 70 лет был один процент жителей села, по-прежнему было много
вдов и вдовцов. Хотя, видимо, за счет большой рождаемости (дети до
15 лет составляли более трети населения села – 349 из 905) количество
населения прибыло на одну треть и достигло 905 человек, количество
дворов увеличилось до 109. И в начале XIX в. и через 100 лет в селе
проживало несколько семей раскольников – б еспоповцев-федоровцев.
По исповедной росписи 1912 г. самые частые фамилии: Корниловы –
9 семей, Звездины – 6, Гориновы – 10, Садовниковы – 4, Срывковы – 4,
Панфиловы – 5 , Якимовы – 7 , Чувашевы – 6 , Аристовы – 8 , Логиновы – 6 ,
Задворновы – 4, Ганичевы – 5, Кабановы – 5, Кочетковы – 4, Сидорычевы – 6 [14, л. 1–19].
Исходя из вышеприведенных документов, хранящихся в архиве
ГВСМЗ, можно сделать следующие выводы: 1. Уже в начале XIX в. в клировых ведомостях, начинающихся с даты строительства и фразы, что
церковь построена «тщанием прихожан», нет упоминания про участие
А. В. Суворова, хотя потомки полководца владели селом и землями до
революции. 2. В первой половине XIX в. в храме проводились ремонтные
работы: в первом десятилетии тесовая кровля самого храма заменена
железной, на что занимались деньги у крестьян, в 30‑е гг. XIX в. железом была покрыта и теплая трапезная церковь, на которой в это время
из-за ветхости была разобрана главка и крест. 3. В конце 70‑х гг. того
же века к храму Василия Великого были приписаны церкви сел Торки
и Вишенки 4. За столетие население села за счет высокой рождаемости
увеличилось на треть, изменились фамилии жителей, продолжительность жизни крестьян села была небольшая. 5. В течение века в храме
Василия Великого послужили 8 священников, дольше всех – Дмитрий
Данилович Крутецкий, с 1844 по 1883 г.
ИСТОЧНИКИ
1.
2.
3.
Книги для записи прихода и расхода церковных сумм церкви Святого Василия Великого села Кистош Суздальской округи за 1804–
1812 гг. Архив ГВСМЗ, фонд Церкви Суздальского уезда, дело № 3.
Книги для записи расхода церковных сумм церкви Святого Василия
Великого села Кистош Суздальской округи за 1809–1837 гг. Архив
ГВСМЗ, фонд Церкви Суздальского уезда, дело № 5.
Книги для записи прихода церковных сумм Васильевской церкви
села Кистош Суздальской округи за 1813–1837 гг. Архив ГВСМЗ,
фонд Церкви Суздальского уезда, дело № 7.
Суздальский сборник за 2025 год
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
89
Исповедные росписи церкви Святителя Василия Великого села
Кистош Суздальской округи за 1822–1825 гг. Архив ГВСМЗ, фонд
Церкви Суздальского уезда, дело № 14.
Исповедные росписи церкви Святителя Василия Великого села
Кистош Суздальской округи за 1826–1829 гг. Архив ГВСМЗ, фонд
Церкви Суздальского уезда, дело № 18.
Ведомости (клировые) о разных церквях Суздальского уезда за
1830 г. Архив ГВСМЗ, фонд Церкви Суздальского уезда, дело № 23.
Исповедные росписи церкви Святителя Василия Великого села
Кистош Суздальской округи за 1830–1833 гг. Архив ГВСМЗ, фонд
Церкви Суздальского уезда, дело № 26.
Ведомости (клировые) о разных церквях Суздальского уезда за
1832 г. Архив ГВСМЗ, фонд Церкви Суздальского уезда, дело № 33.
Тетрадь, данная из Суздальского духовного правления священно-
церковнослужителям церкви Святителя Василия Великого села
Кистош Суздальской округи для записи всего церковного имущества 1854–1865 гг. Архив ГВСМЗ, фонд Церкви Суздальского уезда,
дело № 106.
Ведомости (клировые) о церкви Святителя Василия Великого села
Кистош Суздальской округи за 1865–1868 гг. Архив ГВСМЗ, фонд
Церкви Суздальского уезда, дело № 125
Ведомости (клировые) о разных церквях Суздальского уезда за
1879–1880 гг. Архив ГВСМЗ, фонд Церкви Суздальского уезда, дело
№ 160.
Ведомости (клировые) о церкви Святителя Василия Великого села
Кистыш Суздальского уезда за 1885–1890 гг. Архив ГВСМЗ, фонд
Церкви Суздальского уезда, дело № 174.
Ведомости (клировые) о церкви Святого Василия Великого села
Кистыш Суздальского уезда за 1906–1909 гг. Архив ГВСМЗ, фонд
Церкви Суздальского уезда, дело № 201.
Исповедные ведомости Васильевской церкви села Кистыш Суздальского уезда 2‑го благочиннического округа за 1912–1915 гг. Архив
ГВСМЗ, фонд Церкви Суздальского уезда, дело № 206.
Ведомости (клировые), послужные списки священно-церковнослужителей и ведомости о приходах разных церквей второго Благочиннического округа Суздальского уезда за 1916 г. Архив ГВСМЗ,
фонд Церкви Суздальского уезда, дело № 211.
90
Сборник научных статей
Васильевский храм села Кистыш
Суздальский сборник за 2025 год
91
УДК 908
РОД СУЗДАЛЬСКИХ ДВОРЯН ЯНОВЫХ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ХVI–ХVII В.
Кабанов Андрей Юрьевич,
кандидат исторических наук, старший научный сотрудник
ГБУ «Кинешемский художественно-исторический музей»,
Россия, Иваново
e-mail: kabanov37@bk.ru
Аннотация. В статье предпринята попытка изучения дворянского
рода Яновых, владевших вотчинами и поместьями в Суздальском уезде. Рассмотрены генеалогия, службы, землевладение и семейные связи
этого рода.
Ключевые слова: Суздаль, Яновы, выборный дворянин, дьяк,
стольник, думный дворянин, патриарший боярин, Троице-Сергиев
монастырь.
THE YANOVS, A FAMILY OF SUZDAL NOBILITI,
IN THE SECOND HALF
OF THE 16th – 17th CENTURIES
Andrey Yu. Kabanov,
Candidate of Sciences in History, Senior Research Fellow
Kineshma Art-History Museum, Russia, Ivanovo
e-mail: kabanov37@bk.ru
Abstract. This article attempts to study the Yanovs noble family, which
owned estates and manors in the Suzdal uezd. The genealogy, services,
landownership, and family connections of this family are examined.
Keywords: Suzdal, Yanovs, vybornydvoryanin (elected nobleman), dyak
(clerk), stolnik (steward), dumnydvoryanin (Duma nobleman), patriarchal
boyar, Trinity St. Sergius Monastery.
Род Яновых оставил заметный след в истории Московского государства. При этом история и генеалогия этой семьи к настоящему времени
исследованы недостаточно.
92
Сборник научных статей
Происхождение Яновых давно привлекает внимание исследователей. П. Н. Петров считал их потомками князей Яновых–Ростовских,
утративших во второй половине ХVI в. княжеский титул [32, с. 100]. На
основе изучения документальных источников, Н. П. Лихачев опроверг
эту позицию. Он установил, что родоначальником рода Яновых следует считать Михаила Даниловича (Дашковича) Янова, боярина князя
Василия Ивановича Шемячича, выехавшего в Московское государство
в 1500 г. [24, с. 150–154]. Столь высокий статус Михаила Янова был подвергнут сомнению В. И. Бугановым и В. И. Корецким. В «Государевом
разряде» не имеется сведений о выезде Михаила Янова вместе с Василием Шемячичем. Эту информацию содержит лишь текст одной редакции
Московского летописца, составленный в ХVII в. В нем указано, что
после выезда Михаилу Янову был дан в кормление Малый Ярославец,
а в вотчину село Остров в Холхле [7, с. 139, 163]. Вместе с тем, само по
себе существование Михаила Янова и его служба Шемячичу сомнений
не вызывает. Сведения о нем сохранились в других летописных источниках. Например, в Иоасафовской летописи имеется известие о том,
что осенью 1517 г. князь В. Шемячич послал своего человека Михаила
Янова гонцом к великому князю Василию III [17, с. 172].
В той же редакции Московского летописца утверждается, что сын
Михаила Янова Андрей был на кормлении «на Хлепне да на Рагачеве
с судом боярским после Степана Морозова». Андрей Михайлович Янов
в 1556/57 г. упоминается послухом при составлении данной княгини
Алены Тростенской архимандриту Чудова монастыря на вотчину в Рузском уезде [7, с. 139; 19, с. 118].
У Андрея Янова имелся сын Осип. Согласно семейному преданию,
Осип Андреевич был стольником в уделе князя Юрия Васильевича,
а затем спальником при царском дворе. К сожалению, эти сведения подтвердить или опровергнуть пока невозможно. Из документов известно,
что Осип Янов был отправлен в казанскую ссылку. В 1566–1568 гг. он
имел в поместье деревню Аметеву на Арском поле [24, с. 153–154]. Осип
Андреевич Янов погиб в годы опричного террора. Он был казнен по
делу о заговоре в земщине между 6 июля и 11 сентября 1568 г. [29, с. 216].
Первыми известными нам представителями рода Яновых, служивших по Суздалю, были Федор и Василий Осиповы дети Яновы.
В 1581/82 г. Федор Янов участвовал в походе на луговую сторону Волги
против восставших татар и черемисов. Воеводами Большого полка головы Федор Янов и Петр Пивов были посланы «в ертауле» впереди основного войска для разорения татарских улусов. В одной из схваток Федор
Янов получил ранение «копьем по горлу» [7, с. 150]. В вышеупомянутой
Суздальский сборник за 2025 год
93
редакции Московского летописца содержатся так же сведения о том,
что он в 1582/83 г. «по ногайским вестям» был воеводой в сторожевом
полку, развернутом на территории Мещеры [7, с. 156].
В Боярском списке 1588–1589 гг. Федор и Василий Осиповы дети
Янова записаны выборными дворянами по Суздалю с окладами по
450 четей. Имеются пометы о нахождении Федора Янова на службе
в Астрахани, а Василия в Сибири [42, с. 220]. Федор Янов еще в 1585 г.
был послан в Астрахань на службу к «корабельной пристани» [7, с. 155].
В 1587 г. по поручению царевича Мурад-Гирея Федор Янов ездил в сопровождении дворянских, казачьих сотен и стрельцов «смечать и рассматривать» ногайские улусы [7, с. 156]. В 1592 г. по некоторым данным
Федор Янов был головой у казаков в составе полка левой руки войска,
собранного по «крымским вестям» [7, с. 158].
В июле 1591 г., во время набега на Москву Казы-Гирея, получает
назначение и Василий Янов. Письменные головы Тимофей Грязной
с черкасами и Василий Янов с донскими вольными казаками были посланы под Тулу и Каширу для поиска крымских татар, отброшенных
перед тем от Москвы. В ходе этой посылки Янов бил челом на Грязного
«в отечестве». Попытка местничества с представителем рода известных
опричников говорит не только о смелости, но и о наличии у Василия
Янова серьезных амбиций. К сожалению, результаты местнического
спора до нас не дошли. Но стоит отметить, что в будущем Василий
Осипович Янов сделал куда более успешную карьеру, чем Тимофей
Васильевич Грязной [34, с. 272; 36, с. 445]. Между тем, посылка закончилась удачно. Под Дедиловым был разбит крупный татарский отряд,
захвачены пленные [7, с. 157–158].
К 1602/03 г. поместный оклад Василия Янова вырос до 500 четей.
В том же году характер его службы круто изменился. Он назначается
дьяком в Смоленск. На этой службе он пробыл до февраля 1605 г. Документы свидетельствуют, что дьяк Василий Янов был лицом, пользующимся доверием самозванца Лжедмитрия I. С декабря 1605 г. он упоминается в чине думного дьяка и дьяка Разрядного приказа. 16 декабря
Лжедмитрий писал в Польшу о намерении направить думного дьяка
В. Янова для участия в работе сейма [39, с. 235]. Василий Осипович
в мае 1606 г. участвовал во встречах Юрия и Марины Мнишек, был на
свадьбе Лжедмитрия I [2, с. 218; 22, с. 636].
Близость к Лжедмитрию не отразилась на служебном положении
Василия Янова при дворе нового царя Василия Шуйского, которому
в самом начале царствования Янов преподнес подарок. Он сохранил
должность дьяка важнейшего Разрядного приказа и занимал ее до конца
94
Сборник научных статей
правления царя Василия. Возможно, он на какое‑то время потерял место в Боярской думе, но с декабря 1607 г. он вновь упоминается в чине
думного дьяка [22, с. 636]. Во всех известных источниках он характеризуется как один из самых стойких приверженцев царя Василия [25,
с. 163; 38, с. 201]. В извете, составленном вскоре после свержения Василия Шуйского, Василий Янов назван среди его ближайших советников,
выступавших последовательными противниками уступок польскому
королю. В том же документе содержатся сведения о свойственных отношениях Янова с Василием Шуйским. Василий Осипович называется
в нем «Шуйскому по жене племя» [41, с. 318–319]. Скорее всего, это
ошибка. Возможно, автор извета спутал фамилию думного дьяка с княжеской фамилией Яновых-Ростовских, которые действительно были
родственниками жены царя Василия. Правда, ко времени составления
документа род князей Яновых давно пресекся.
Следует заметить, что вышеописанный извет никак не отразился
на службе Василия Янова. При «царе» Владиславе Жигмонтовиче он
служит думным дьяком Московского приказа (9 сентября 1610–25 июня
1611 гг.). В августе 1610 г. участвовал в переговорах под Москвой. В марте 1611 г. руководство Первого ополчения за поддержку поляков лишило
его поместья в Шацком уезде. В сентябре 1611 г. Василий Янов отбыл
с посольством к королю Сигизмунду III. Целью визита было ускорить
приезд в столицу Владислава. После освобождения Москвы Василий
Осипович сохранил верность полякам. В 1617–1618 гг. жил в Вязьме,
участвовал в походе на Москву польского королевича Владислава. Умер
в Литве «злой смертью», не оставив потомства [15, с. 193; 22, с. 636; 27,
с. 347].
Судьба брата Василия Янова – Ф
едора Осиповича сложилась иначе.
В апреле 1599 г. он был назначен головой в Тюмень при воеводе князе
Луке Осиповиче Щербатом [35, с. 65, 97]. 30 января 1600 г. в Тюмень
голове Федору Янову была направлена грамота царя Бориса Годунова
о строении яма, острога и церкви в Епанчином юрте [37, т. II, с. 66–74].
В апреле 1601 г. он упоминается головой в Туринске [8, с. 90].
Федор Янов раньше брата стал служить в дьяках. С 3 ноября 1601 г.
он дьяк Новгородской чети. В этом чине Федор Осипович упоминается
до 13 апреля 1606 г. [1, с. 93; 22, с. 636]. В апреле 1602 г. дьяк Федор Янов
был назначен в объезжие головы «для бережения от огней» в Москве на
участке за Неглинной улицей, от Москвы-реки до Никитской улицы [36,
с. 336–337]. В поход против Лжедмитрия I он выставил 4 конных воинов,
что соответствовало примерно 400 четям имевшихся у него поместий
[42, с. 392]. В мае 1606 г. Федор Янов – дьяк на свадьбе Лжедмитрия I
Суздальский сборник за 2025 год
95
и Марины Мнишек. В первые дни царствования Василия Шуйского он
поднес ему подарок. Но по какой‑то причине из дьяков был отставлен.
После этого участвовал в переписи царской казны, оставшейся после
Лжедмитрия I [22, с. 636]. Федор Осипович Янов «с детьми» участвовал
в обороне Москвы от войск Лжедмитрия II. За эту службу его поместья
в Замоском и Матницком станах Суздальского уезда (440 четей) были
переведены в вотчину [14, с. 153].
У Федора Осиповича Янова было два сына Василий и Иван, которые
на службе известны с периода Смуты. В Боярском списке 1606–1607 гг.
Василий Федорович Янов записан в списке стряпчих с платьем на службе под Калугой. Но напротив его имени имеется помета «Отослан. В выбор» [26, с. 137]. Вероятно, он на какое‑то время был переведен в выборные дворяне по Суздалю. Тем не менее, в Боярском списке 1611 г.
он вновь записан стряпчим. В том же чине записан и Иван Федорович
[43, с. 83–84]. А вот имя их отца Федора Осиповича в тексте списка
отсутствует. Это выглядит странно, так как в тот период он был жив.
Более того, 26 марта 1611 г. Федор Янов сделал вклад в Троице-Сергиев
монастырь [10, с. 71].
В начале 1613 г. Федор Янов подписал Утвержденную грамоту об
избрании на царство Михаила Федоровича Романова [21, с. 521].
10 июня 1613 г. Федор Осипович Янов с детьми получил от нового
царя жалованную грамоту на вотчины, пожалованные царем Василием
[14, с. 153].
В 1614 г. Федор Осипович Янов был послан воеводой в Тверь.
В 1616 г. он был отозван в Москву. В том же году на случай осады столицы записан головой на Сретенских воротах [13, т. I, с. 150, 189, 233,
238; 20, т. I, с. 76, 203]. С 18 августа 1616 по 15 марта 1617 г. упоминается
судьей Казачьего приказа [23, с. 80].
После его смерти вотчина в Замоском стане перешла к его сыну Ивану, а в Матницком стане к другому сыну – Василию [28, с. 506]. Братья
стряпчие Иван и Василий Яновы в 1618 г. участвовали в обороне Москвы от войск королевича Владислава. За эту службу часть их поместий
была переведена в вотчину. Иван Федорович получил ее в Фантыреве
стане Суздальского уезда. Василий получил вотчины в Муромском
и Владимирском уездах. Владимирская вотчина была у него изъята.
Взамен он получил вотчину в Костромском уезде [28, с. 201]. Кроме
того, в 1615/16 и 1620/21 гг. по купчим и закладным кабалам Василий
Янов получил еще ряд вотчин в Унженском стане Муромского уезда.
В Муромском уезде Василий Янов имел также бывшее поместье Семена
Киселева [11, с. 251;16, с. 377].
96
Сборник научных статей
В 1620 г. двор братьев Василия и Ивана Яновых в Москве находился
в тупике рядом со Златоустовским переулком [30, с. 15]. В Боярской
книге 1627 г. Василий и Иван Федоровы дети Янова записаны дворянами
московскими [4, с. 85].
В одной из редакций Дворцовых разрядов в записях за 1635 г. встречается отметка, что прежде Василий Федорович служил по Суздалю,
а затем был дьяком [13, т. II, с. 465–466]. Василий Федорович заметен на
дворцовых службах, сопровождал царя в подмосковных походах [13, т.
I, с. 828, 860, 1022; т. II, с. 410, 844, 862]. В 1622 г. он был назначен воеводой в Нарым [3, с. 47; 12, 266]. В 1630–1632 гг. Василий Янов на службе
в Сольвычегодске [33, с. 426, 487]. В 1633 г. вместе с Семеном Ивановичем Жеребцовым был воеводой в Троице-Сергиевом монастыре [13, т.
II, с. 339]. В феврале 1630 и мае 1635 гг. был приставом при шведских
послах. В феврале 1635 г. был приставом у персидского посла [13, т. II,
с. 458–460; 31, с. 390]. В 1639–1640 гг. Василий Федорович Янов служил
воеводой в Тамбове [13, т. II, с. 614, 638; 37, т. Х, с. 221].
С апреля 1642 г. В. Ф. Янов упоминается в чине патриаршего боярина
[13, т. II, с. 676]. Около десяти лет руководил он Патриаршим разрядным
(1642–1650/51 гг.) и Патриаршим дворцовым (1643/44–1652 гг.) приказами [23, с. 113–114]. В 1653–1657 гг. В. Ф. Янов – д умный дворянин [13,
т. III, с. 347, 414]. Василий Федорович, его жена и потомки были усердными вкладчиками Троице-Сергиева монастыря, ставшего родовой
усыпальницей Яновых. Вклады Василия Федоровича составили почти
2500 рублей. В 1644 г. на средства Яновых в Троицком Хотьковском
монастыре, приписанном к Троице-Сергиеву, была построена каменная
шатровая церковь [10, с. 71–73; 18, с. 103]. В 1649 г. В. Ф. Янов сделал
также вклад в храм Гроба Господня в Иерусалиме [3, с. 91].
У Василия Федоровича Янова был сын Иван и дочери Евдокия и Федора. Евдокия Васильевна умерла в девицах и 27 февраля 1641 г. была похоронена в Троице-Сергиевом монастыре [40, с. 50]. Федора Васильевна
была женой окольничего князя Василия Петровича Львова, матерью его
сына Михаила, известного противника церковной реформы патриарха
Никона. В 1652/53 г. князь В. П. Львов дал по своей жене вклад в Троице-
Сергиев монастырь [10, с. 142].
10 мая 1641 г. Иван Васильевич Янов был пожалован из жильцов
в стряпчие [37, т. Х, с. 285]. В Боярской книге 1658 г. он записан стольником с поместным окладом 800 четей и денежным 42 рубля. За литовскую
службу 1660/61 г. и «Сапегин бой» ему были назначены придачи окладов
[5, с. 39]. Иван Янов был женат на Дарье, дочери Алексея Васильевича Панова. В 1642/1643 г. он получил половину вотчины своего тестя
Суздальский сборник за 2025 год
97
и прожиточного поместья жены в Дубровском стане Муромского уезда.
Вторую половину получил муж другой дочери А. В. Панова Федоры –
Владимир Иванович Бастанов [16, с. 706–707]. Через этот брак Яновы
породнились с Болтиными, Толочановыми, Бастановыми, Долгово-
Сабуровыми, Шушериными [3, с. 97–99].
2 марта 1657 г. Василий Федорович Янов, к тому времени принявший схиму под именем Варлаама, составил свое духовное завещание.
Своему сыну Ивану он завещал московский двор и палаты, выслуженные вотчины в Костромском уезде (села Есипово и Сараево), а также
село Хородово в Козельском уезде. Своей жене Марфе он оставлял село
Борисково с деревнями в Шуйском уезде, а также купленные вотчины
в Московском и Муромском уездах [3, с. 365–366]. Думный дворянин
Василий Федорович Янов умер и 6 апреля 1657 г. был погребен в Троице-
Сергиевом монастыре. Жена Василия Федоровича Марфа Семеновна,
в иночестве схимница Мария, умерла в июне 1665 г. В том же монастыре
в 1681 г. был погребен стольник Иван Васильевич Янов [10, с. 72–73,
277; 40, с. 49].
У Ивана Васильевича Янова было четыре сына – Алексей, Георгий
(Егор), Иван, Федор и дочь Авдотья. В 1687 г. Егор, Федор и Алексей
Яновы принимали участие в первом Крымском походе. Егор Иванович
был ротмистром четвертой жилецкой сотни. Федор и Алексей Яновы
служили в той же сотне поручиком и хорунжим [3, с. 451]. Из семейной
переписки Яновых известно, что у них были доверительные отношения
с полковником Иваном Елисеевичем Цыклером, казненным за участие
в заговоре в 1697 г. [3, с. 453]. В 1683 г. Владимир Иванович Бастанов
назначил племянников своей жены Егора и Федора Яновых своими
душеприказчиками [3, с. 176].
Алексей Иванович Янов был женат на дочери степенного ключника Никиты Федоровича Боркова Евдокии. У них были сыновья Федор
и Василий Алексеевичи, которые в 1706 г. были еще живы. Стольник
Алексей Иванович Янов был 27 октября 1696 г. погребен в Троице-
Сергиеве монастыре [10, с. 277]. Егор Иванович Янов в 1676/77 г. служил
стряпчим, в 1679/80 г. стольником. В 1696 г. он ротмистр 16‑й сотни московских чинов большого полка в войске боярина Алексея Семеновича
Шеина, с которым у братьев Яновых были доверительные отношения.
В 1700 г. занимался строительством крепости в Азове. Умер в 1707 г. [3,
с. 464–465; 13, т. IV, с. 18, 23, 109]. Про Ивана Ивановича Янова известно, что он умер после 1684 г. и был похоронен рядом с отцом. Женат
он не был [3, с. 446; 10, с. 277]. В 1697 г. стольник Федор Иванович Янов
имел поместья и вотчины в Московском, Суздальском, Костромском,
98
Сборник научных статей
Галичском, Муромском, Козельском, Рязанском и Дмитровском уездах.
В них было 153 крестьянских и бобыльских двора. К марту 1697 г. он
уже полгода из-за болезни был прикован к постели, поэтому был освобожден от службы под Азовом [44, с. 354–355]. Жену Федора Ивановича
звали Устинья. Она умерла ранее 4 мая 1706 г. [10, с. 277]. У Федора
Ивановича был сын Петр, которого к марту 1711 г. в живых уже не было.
В документах содержатся так же сведения о его дочери и еще одном сыне,
родившемся весной 1687 г. [3, с. 451]. Стольник Федор Иванович Янов
умер на 71‑м году жизни и 17 октября 1724 г. был погребен в Троице-
Сергиевом монастыре [10, с. 277; 40, с. 49].
В августе 1991 г. при прокладке траншеи около Успенского собора
Троице-Сергиевой лавры были обнаружены каменные надгробья Василия Федоровича, Ивана Васильевича и Георгия Ивановича Яновых,
а также княгини Федоры Васильевны Львовой, урожденной Яновой,
умершей в 1651 г. [9, с. 131].
Брат Василия Федоровича Янова – Иван упоминается на службах
при дворе в 1625–1654 гг. Он 17 мая 1625 г. участвовал во встрече персидского посла. В сентябре 1648 г. был назначен для организации станов
в Троицком походе царя Алексея Михайловича [13, т. I, с. 692; т. II, с. 844,
859, 865, 873, 876; т. III, с. 105, 161, 174, 230, 259, 438]. В январе 1627 г. он
женился на дочери Ивана Федоровича Наумова. Свадьба состоялась
в Ярославле. В 1628/29 г. его московский двор полностью сгорел при
пожаре [12, с. 259, 352].
Сын Ивана Федоровича – Федор, по прозвищу Степан, начинал
службу в жильцах. 19 марта 1671 г. был пожалован в стряпчие [6, с. 469].
В 1671/72–1674/75 гг. упоминается головой московских стрельцов [13,
т. III, с. 895, 980, 1019–1021, 1058, 1086, 1137–1138, 1159, 1381, 1391,1427,
1471, 1486, 1491, 1502, 1537]. В 1674 г. он провожал на подворье новоназначенного патриарха Иоакима [13, т. III, с. 963]. В том же году Степан
Янов со своим приказом обеспечивал конвой самозваного «царевича
Симеона Алексеевича», пойманного на Украине и присланного в Москву. По государеву указу самозванец был четвертован на Красной
площади [13, т. III, с. 1019–1022]. В июне 1675 г. Степан Иванов сын Янов
с тремя сотнями стрельцов был послан для очистки от разбойников
коломенской дороги от Воробьевых гор до села Коломенского [13, т. III,
с. 1514]. С 1675 г. он упоминается стольником, полковником и головой
московских стрельцов [13, т. III, с. 1538–1539]. В 1679 г. Степан Янов со
своим приказом был записан в полк боярина и воеводы князя Михаила
Алегуковича Черкасского, направленного против турок. Но к июлю
того же года Янов приказом уже не командовал [20, т. II, с. 1158, 1312].
Суздальский сборник за 2025 год
99
Жену Степана (Федора) Янова звали Ирина. Степан Иванович Янов
умер в 1681/82 г. [3, с. 438].
Василий и Федор Осиповичи Яновы – п
отомки холопа, выехавшего
в Московское государство, а затем попавшего в опалу князя Василия
Шемячича, сыновья казненного в опричнину сына боярского использовали службу в составе суздальского служилого «города» для того, чтобы
продвинуться по службе. Им это удалось. В годы Смутного времени им
было суждено сыграть важную роль в управлении государством, а Василию Янову и войти в состав Боярской думы. После Смуты Яновы прочно
закрепились в составе Государева двора. Лидером рода стал Василий
Федорович Янов, ставший патриаршим боярином, а затем и думным
дворянином. Его потомки были уважаемыми, деятельными и состоятельными представителями нарождавшегося российского дворянства.
БИБЛИОГРАФИЯ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи
Археографической экспедицией императорской Академии наук. –
СПб.: В Типографии II Отделения собственной Е.И.В. Канцелярии.
1836. Т. II. – 3 94+3+15 с.
Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время (7113–7121 гг.) –
М.: Издание Императорского общества истории и древностей российских при Московском университете, 1907. – [2], ХХVIII, 311,
[1] с.
Борисов В. А. Собрание трудов (материалов): В 3 т.: Т. 2. – И
ваново:
Издательство МИК, 2004. – 560 с. с илл.
Боярская книга 1627 года. М.: Институт истории СССР, 1986. – 2 08 с.
Боярская книга 1658 года. М.: Институт истории СССР, 2004. – 3 33 с.
Боярская книга 1667 года / Публикация В. А. Кадика // Российская
генеалогия: научный альманах. Вып. 14. М.: «Старая Басманная»,
2023. – С. 350–568.
Буганов В. И., Корецкий В. И. Неизвестный Московский летописец
ХVII века из Музейного собрания ГБЛ // Государственная библиотека СССР им. В. И. Ленина. Отдел рукописей. Записки Отдела
рукописей. – М., 1971. Т. 32. – С. 127–167.
Верхотурские грамоты конца ХVI – начала ХVII в. Вып. 1, 2. М.:
Издательство Института истории СССР, 1982. – 160 с.
Вишневский В. И. Некрополь Троице-С ергиевой лавры. Открытия последних десятилетий ХХ века // Русское средневековое
100
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
Сборник научных статей
надгробье ХIII–ХVII века. Материалы к своду. Вып. 1. М.: Наука,
2006. – С. 130–174.
Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. М.: Наука, 1987. – 4 39,
[1] с., [2] л. илл.
Горбатов Е. Н. Материалы к истории жилецкого разбора 1643 года
// Очерки феодальной России. Вып. 18. М.; СПб.: Альянс-Архео,
2015. С. 224–358.
Горбатов Е. Н. Отпускные челобитные служилых людей 1626–
1629 годов // Очерки феодальной России. Вып. 17. М.; СПб.: Альянс-
Архео, 2013. С. 213–396.
Дворцовые разряды, изданные вторым Отделением собственной
его императорского величества канцелярии.
Т. I. СПб.: Типография II Отделения собственной его императорского величества канцелярии, 1850. – ХХХVI с.+1224+ХII стб.
Т. II. СПб.: Типография II Отделения собственной его императорского величества канцелярии, 1851. – IV с. + 976 стб. + IIс.
Т. III. СПб.: Типография II Отделения собственной его императорского величества канцелярии, 1852. – IV с. + 1662 стб.
Т. IV. СПб.: Типография II Отделения собственной его императорского величества канцелярии, 1855. – II с. + 1158 стб.
Документы Печатного приказа (1613–1615 гг.) / Сост. С. Б. Веселовский. М.: Наука, 1994. – 479 с.
Елассонский А. Мемуары из русской истории // Хроники Смутного
времени. М.: Фонд Сергея Дубова, 1998. – С. 163–210.
Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626–1657 гг. – М
.:
Древлехранилище, 2010. – 1660 с.
Иоасафовская летопись. – М.: Рукописные памятники Древней
Руси, 2014. – 256 с.
Кириченко Л. А., Николаева С. В. Кормовая книга Троице-Сергиева
монастыря 1674 года. Исследование и публикация. М.: «Индрик»,
2008. – 519 с.
Кистерев С. Н. Акты Московского Чудова монастыря 1507–1606 годов // Русский дипломатарий. Вып. 9. М.: Древлехранилище, 2003.
С. 59–234.
Книги разрядные, по официальным оных спискам, изданные II Отделением собственной его императорского величества канцелярии.
Т. I. СПб.: Типография II Отделения собственной его императорского величества канцелярии, 1853. – ХV+II с. + 1382 стб.; Т. II.
СПб.: Типография II Отделения собственной его императорского
величества канцелярии, 1855 – IХ с., [1], 1398 стб.
Суздальский сборник за 2025 год
101
21. Козляков В. Н. Смута в России. ХVII век. – М.: Омега, 2007. – 528 с.
22. Лисейцев Д. В. Приказная система Московского государства в эпоху
Смуты. – Т
ула: Гриф и К, 2009. – 7 92 с.
23. Лисейцев Д. В., Рогожин Н. М., Эскин Ю. М. Приказы Московского
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
36.
37.
38.
39.
государства ХVI–ХVII вв.: Словарь-справочник – М.; СПб.: 2015. –
303, [1] с.
Лихачев Н. П. О происхождении Яновых // Известия русского генеалогического общества. Вып. I. СПб.: 1900. Отдел I. – С
. 150–154.
Мархоцкий Н. История Московской войны. – М.: Издательство
«Российская политическая энциклопедия», 2000. – 223 с.
Народное движение в России в эпоху Смуты начала ХVII века,
1601–1608: Сборник документов. М.: Наука, 2003. – 491 с.
Новый летописец // Хроники Смутного времени. М.: Фонд Сергея
Дубова, 1998 – С. 263–410.
Осадный список 1618 года / Сост. Ю. В. Анхимюк, А. П. Павлов
// Памятники истории Восточной Европы. Источники ХV–ХVII вв.
Т. VIII. – М.; Варшава: Древлехранилище, 2009. – 685 с.
Памятники истории русского служилого сословия / Сост. А. В. Антонов. М.: Древлехранилище, 2011. – 556 с.
Переписи московских дворов ХVII столетия. – М.: Городская типография, 1896. – [ 4], 123 с.
Петров К. В. Делопроизводство Разрядного приказа ХVI–ХVII веков
в официальных и частных рукописях. Исследования и материалы.
М.: Древлехранилище, 2018. – 548 с.
Петров П. Н. История родов русского дворянства. Т. I. СПб.: Г. Гоппе,
1885. – [ 4], 8, 400 с.: илл.
«Подлинные» боярские списки 1626–1633 годов. Сборник документов / Сост. Е. Н. Горбатов. – М
.: Древлехранилище, 2015. – 7 36 с.
Разрядная книга 1475–1598 гг. – М.: Наука, 1966. – 6 13, [1] с.
Разрядная книга 1475–1605 гг. – Т. IV. Ч. 1. М.: Наука, 1994. – 140 с.
Разрядная книга 1559–1605 гг. – М.: Наука, 1974. – 4 36 с.
Русская историческая библиотека. Т. II. – СПб.: [б. и.], 1875. – ХII,
ХХ, 1228 стб.; Т. Х. – С
Пб.: Типография Министерства внутренних
дел, 1886. – 592 с.
Русский архив Яна Сапеги 1608–1611 годов. Тесты, переводы, комментарии / Под ред. И. О. Тюменцева. – Волгоград: Издательство
Волгоградского филиала ФГБОУ ВПО РАНХиГС, 2012. – 688 с.
Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. Ч. II. – М
.: Типография
Селивановского, 1819. – 3+VIII+19+612 с.
102
Сборник научных статей
40. Список погребенных в Троице-Сергиевой лавре, от основания до
41.
42.
43.
44.
1880 года. – Р
епринтное воспроизведение издания 1880 г. – Н
ижний
Новгород: Нижегородская историко-этнологическая лаборатория,
2012. – 124 с., илл.
Список сторонников царя Василия Шуйского (Новая находка
в Шведском государственном архиве) / Публикация И. О. Тюменцева // Археографический ежегодник за 1992 год. – М.: Наука,
1994. – С. 317–319.
Станиславский А. Л. Труды по истории государева двора в России ХVI–ХVII веков. – М.: РГГУ, 2004. – 506 с.
Сторожев В. Н. Материалы для истории русского дворянства. [Вып.
2]. – М
.: Типо-литография товарищества В. Н. Кушнерев и Ко, 1908. –
IV, 222, 55, [2] с.
Челобитные 1697 г. «московских чинов людей» об отставке от
полковой службы / Публикация В. Д. Кочеткова, С. В. Сироткина
// Российская генеалогия: научный альманах. Вып. 16. М.: Старая
Басманная, 2024. – С. 241–379.
Суздальский сборник за 2025 год
103
УДК 94(470.314):336.71
КРЕДИТОВАНИЕ ВЛАДИМИРСКИМ ОТДЕЛЕНИЕМ
ГОСУДАРСТВЕННОГО БАНКА ДВОРЯНИНА
СУЗДАЛЬСКОГО УЕЗДА И.В. РЕПРЁВА
(НА МАТЕРИАЛАХ ГОСУДАРСТВЕННОГО
АРХИВА ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ)
Ковров Тимур Артушевич,
кандидат исторических наук, преподаватель кафедры
менеджмента, технологий бизнеса и гуманитарных дисциплин
Ивановского филиала Российского экономического
университета имени Г. В. Плеханова, Россия, Иваново
e-mail: covrov.t@yandex.ru
Аннотация. Статья посвящена исследованию темы кредитования
Владимирским отделением Государственного банка дворянина Суздальского уезда И. В. Репрёва. Определяется специфика кредитования
Госбанком дворянства. Приводятся сведения о торговом положении
И. В. Репрёва и выдержки из протокола заседания учетно-ссудного комитета при Владимирском отделении Госбанка об открытии кредита
упомянутому дворянину. Статья подготовлена на основании материалов
фонда Владимирского губернского отделения Государственного банка,
имеющихся в Государственном архиве Владимирской области.
Ключевые слова: Государственный банк, Владимирское отделение
Госбанка, учетно-ссудный комитет, протокол, заседание, кредит, Суздальский уезд, дворянство.
THE LENDING BY THE VLADIMIR BRANCH OF THE
STATE BANK OF THE NOBLEMAN OF THE SUZDAL
DISTRICT I.V. REPREVA (BASED ON MATERIALS
OF THE STATE ARCHIVE VLADIMIR REGION)
Timur A. Kovrov,
Candidate of Historical Sciences, Lecturer at the Department of
Management, Business Technologies, and Humanities at the Ivanovo
Branch of the Plekhanov Russian University of Economics, Russia, Ivanovo
e-mail: covrov.t@yandex.ru
104
Сборник научных статей
Abstract. The article is devoted to the study of the topic of lending by
the Vladimir branch of the State Bank to the nobleman of the Suzdal district
I. V. Repreva. The specifics of State Bank lending to the nobility are determined.
Information about the trading position of I. V. Reprev and excerpts from the
minutes of the meeting of the accounting and loan committee at the Vladimir
branch of the State Bank on opening a loan to the mentioned nobleman are
provided. The article was prepared on the basis of materials from the fund
of the Vladimir provincial branch of the State Bank, available in the State
archive of the Vladimir region.
Keywords: the State Bank, Vladimir branch of the State Bank, the
accounting and loan committee, minutes, meeting, loan, Suzdal district,
nobility.
В рамках развития региональной сети учреждений Государственного банка Российской империи повсеместно в губернских и уездных
городах империи открывались конторы и отделения Госбанка. Такая
тенденция была обусловлена целью Госбанка обеспечения значительными и доступными кредитами населения и торговых и промышленных
предприятий городов.
В частности, на территории Владимирской губернии уже «в 1864 г.
было открыто отделение Госбанка в губернском центре Владимире»
[1, оп. 30, д. 163, л. 197]. Начиная с 1880‑х гг. Владимирское губернское
банковское отделение активизировало деятельность по кредитованию
населения города Владимира и уездных центров Владимирской губернии. Госбанком Владимирскому отделению «в ноябре 1880 г. была разрешена учетная операция» [2, оп. 56, д. 947, л. 35 об.]. В том же месяце
при отделении был учрежден учетно-ссудный комитет. На комитетских
заседаниях с участием местных общественников из купеческого и дворянского сословий стали рассматриваться заявки об открытии кредита, поступавшие на имя управляющего Владимирским отделением от
торгово-промышленного населения городов Владимирской губернии.
Подчеркнем: в основном заемщиками Владимирского отделения
Госбанка с 1880‑х гг. до 1917 г. включительно были жители города Владимира. Тем не менее, во Владимирское отделение банка обращались
и торговцы из уездных городов губернии. Это обуславливалось отсутствием государственных кредитных учреждений в большинстве уездных
городов. Так, помимо Владимирского отделения, новые банковские отделения были открыты только в уездном Муроме (центре одноименного
уезда) и безуездном Иваново-Вознесенске. Жители других уездных
центров губернии (Суздаль, Ковров, Гороховец, Покров и др.) вплоть до
Суздальский сборник за 2025 год
105
1917 г. обращались в вышеназванные три отделения Госбанка с просьбами об открытии кредита.
В частности, торговцы и промышленники г. Суздаля чаще всего
обращались с заявками об открытии им кредита во Владимирское отделение Госбанка, функционировавшее относительно недалеко от их
города. Их заявки рассматривались на заседаниях учетно-ссудного
комитета при Владимирском отделении Госбанка.
В материалах фонда 310 «Владимирское губернское отделение Государственного банка» Государственного архива Владимирской области
сохранились данные об открытии отделением кредитов разным заемщикам, в том числе жителям Суздаля. В соответствующих архивных делах
упомянутого фонда можно обнаружить сведения о торговом и имущественном положении заемщиков, протоколы комитетских заседаний,
в которых значатся решения управляющего Владимирским отделением
банка об открытии или отказе в открытии кредита разным лицам.
Эти материалы частично уже получили апробацию. Например,
в докладе автора на прошедшей 25 октября 2024 г. в г. Суздале XVII
Всероссийской научно-практической конференции, приуроченной
к 1000‑летию Суздаля, было рассказано о кредитовании Владимирским отделением Госбанка торгового дома суздальских купцов Жинкиных. В другой статье автора, опубликованной в сборнике материалов
III Всероссийской научно-практической конференции, прошедшей
5–6 июня 2025 г. на базе ФГБОУ ВО «Ивановский государственный
университет» (г. Иваново), рассмотрено кредитование Владимирским
отделением купца г. Коврова А. П. Ильина. В данной статье исследуем
тему кредитования Владимирским отделением дворянина Суздальского
уезда И. В. Репрёва.
Актуальность темы статьи усиливается тем, что рассмотрение вопросов кредитования заемщиков из дворянского сословия курировалось именно общественниками из дворянского сословия. Купечество
не принимало участия в обсуждении вопросов об открытии кредитов
дворянам. Такая практика существовала еще с 1880‑х гг. и позднее была
официально закреплена в новом Уставе Госбанка 1894 г. Заслуживает внимания сам факт обращения дворянина в отделение Госбанка
с просьбой открыть ему торговый кредит, что в целом было редкостью
для того периода времени. Дворяне, как правило, были успешными
землевладельцами и вели сельское хозяйство, а торговой деятельностью интересовались мало. Только в конце XIX – начале XX в. дворяне
постепенно стали осваивать новую сферу деятельности (торговую).
Справедливости ради отметим: некоторые дворяне добились успехов
Сборник научных статей
106
на торговом поприще. С целью дальнейшего развития их торгового дела
дворянство, как и купечество, оперативно стало обращаться в учреждения Госбанка с заявлениями об открытии им торговых кредитов. Такая
практика имела место быть и на территории Владимирской губернии,
в частности, в Суздальском уезде.
Кредитование Владимирским отделением Госбанка дворянина
Суздальского уезда И. В. Репрёва. Согласно материалам ГАВО, в октябре 1893 г. с заявлением об открытии кредита во Владимирское отделение банка обратился суздальский дворянин Иван Васильевич Репрёв. К заявлению были прикреплены подробные справочные данные
о торговом положении заемщика. Обозначим их ниже в таблице 1.
Таблица 1
«Сведения об И. В. Репрёве, направленные управляющему
Владимирским отделением Госбанка» [1, оп. 1, д. 106, л. 1–2]
№
Вопрос
Ответ
1
С какого времени
производится
торговля?
2
Какими товарами? Картофельной мукой преимущественно,
сеном, разного рода житом и рогатым скотом
3
Приблизительная а) Продаю в течение года товаров оптом на
цифра годового
6.000 руб., в том числе в кредит на 3.000 руб.
оборота (особо по
Покупаю в течение года товаров оптом на
каждой отрасли
3.000 руб.
торговли)?
б) П
родаю оптом и в розницу особо по
каждой отрасли:
картофельной муки на 3.500 руб., сена
на 1.000 руб., жита на 1.500 руб., скота на
500 руб.
4
Где помещаются
склады?
С 1892 года
В сельце Никульском Суздальского уезда
Владимирской губернии. Застрахованы
в Русском страховом от огня обществе
в сумме 5.000 руб.
Суздальский сборник за 2025 год
№
107
Вопрос
Ответ
5
Имеется ли
недвижимое
имущество, в чем
оно заключается
и примерная
стоимость его? Где
и в какой сумме
заложено?
При сельце Никульском в количестве
250 десятин с усадьбой, которые состоят
из деревянного дома с мезонином, крытого
тесом, конюшни, 2 сараев, бани, крытых
железом, скотного двора, погреба, житниц,
людской, крахмального завода, сенного сарая,
крытых драной стружкой. Стоимость имения
более 20.000 руб. со стройкой. Нигде не
заложено
6
У кого покупаются У соседних владельцев, крестьян, а также на
товары?
базарах
7
Кому продаются
(оптом
и в розницу)?
Кого кредитует
и на какую сумму
каждому?
а) Оптом: на место присутственных из разных
мест, соседним владельцам надворному
советнику Н. В. Рагозину, В. И. Курондову.
В Москве на складе картофельной муки на
Ильинке.
б) В розницу: крестьянам и мелким
торговцам.
Кредитует местных помещиков:
Н. В. Рагозина на 2.000 руб., В. И. Курондова
на 1.500 руб. и мелких торговцев
8
Пользуется
ли кредитом
в частных
кредитных
учреждениях,
в каком размере
и где именно?
Не пользуется
9
Векселя каких
лиц предполагает
предъявлять
к учету?
Векселя землевладельца Суздальского уезда
Н. В. Рагозина, юрьевского, суздальского
землевладельца В. И. Курондова
Сборник научных статей
108
№
Вопрос
Ответ
10
Подробные
сведения об
имущественном
положении
и торговых делах
векселедателей?
Н.В. Рагозин владеет имением в Суздальском
уезде более 300 десятин
В. И. Курондов по Юрьевскому 460 десятин,
по Суздальскому 250 десятин
11
Место жительства? В сельце Никульском Суздальского уезда
(Влад. губернии)
Управляющий Владимирским отделением подробно изучил присланные ему сведения о Репрёве, а после направил их дворянину Н. В. Рагозину, состоявшему в должности члена учетно-ссудного комитета при
Владимирском отделении банка по сельскохозяйственным кредитам. По
ознакомлении с информацией о заемщике 24 октября 1893 г. Рагозин
свидетельствовал перед управляющим, что «ему лично известен потомственный дворянин И. В. Репрёв, торгующий и живущий в сельце
Никульском Суздальского уезда и что имеющаяся подпись его действительно учинена им» [1, ф. 310, оп. 1, д. 106, л. 2].
Из данных ГАВО следует, что заявление И. В. Репрёва было рассмотрено на заседании комитета 5 ноября 1893 г. Приведем в таблице
2 выдержку из протокола заседания.
Примечание: члены комитета в своем заключении подчеркнули, что
Репрёв недавно начал производство картофельной муки. Таким образом, те предприимчивые дворяне-землевладельцы, которые начинали
торговое дело, нуждались в кредитных ресурсах для развития своего
нового (торгового) дела.
Согласно дальнейшим материалам ГАВО, решение учетно-ссудного
комитета об открытии Репрёву кредита в 2.000 рублей было оперативно направлено в Центральное управление Госбанка для рассмотрения
в Совете Банка. Далее Госбанк в донесении от 25 ноября 1893 г. уведомил Владимирское отделение об «утверждении Правлением Банка на
заседании 19 ноября постановления комитета об открытии кредита
названному заемщику» [1, ф. 310, оп. 1, д. 106, л. 3].
Выводы. Владимирское отделение Государственного банка с 1880‑х
гг. до 1917 г. включительно кредитовало торгово-промышленное население губернского города Владимира и уездных городов Владимирской
Фамилия, имя,
отчество, гильдия (если крестьянин или мещанин, то имеет
ли свидетельство), где записан и место жительства. Если
кредит вновь
открывается, то
кем рекомендован; если же
кредит увеличивается, то когда
и в какой сумме
открыт был
первоначальный
кредит, и когда
и какие затем
были изменения
в оном
С какого времени торгует,
чем и до какой суммы простираются торговые обороты; имеет имущественное
состояние, в чем оно заключается и какова его стоимость.
Все остальные данные, которые приняты в соображение
учетно-ссудным комитетом
при открытии или увеличении кредита
Не состоит ли должным и сколько именно:
1) по векселям, принятым от частных
кредитных учреждений в переучет
и в обеспечение специального текущего
счета (по каждому
Банку в отдельности).
2) По векселям учтенным (в качестве
векселедателя, если
кредит вновь открывается, или в качестве
предъявителя и векселедателя, если кредит увеличивается;
в последнем случае
по каждой категории
задолженности отдельно)
Размер
открываемого
или
увеличиваемого
кредита
Заключение
членов учетно-
ссудного комитета
Таблица 2
«Протокол заседания учетно-ссудного комитета при Владимирском отделении Госбанка»
[2, оп. 1, д. 106, л. 4 об. – 5]
Заседание учетно-ссудного комитета 5 ноября 1893 года
Суздальский сборник за 2025 год
109
Репрёв Иван
Васильевич,
дворянин, землевладелец в с.
Никульском Суздальского уезда
Владимирской
губернии
С 1892 года картофельной му- Должным не состоит
кой, приготовляемой на заводе, устроенном в собственном
имении, также сеном и вообще сельскохозяйственными
продуктами.
Продает в год картофельной
муки на 3.500 руб., сена на
1.000 руб., скота на 500 руб.,
хлеба до 1.500 руб., в том
числе в кредит местному
помещику Н. В. Рагозину до
2.000 руб., В. И. Курондову до
1.500 руб. и розничным торговцам.
Недвижимое имущество
заключается по справкам
у старшего нотариуса в земле
при с. Никульском 109 дес.
2.186 саж.; при дер. Уриевой
68 дес. 1.200 саж.; в пустоши
Чернолесье 30 дес.
Нигде не заложено, стоимость
имения около 15.000 руб.
В частных банках не кредитуется
До
Репрёв недавно
2.000 руб. начал производство картофельной муки.
По характеру
посевов и местоположению
имения можно
надеяться, что
это дело у него
пойдет хорошо.
Указанные им
векселедатели
вполне благонадежные, имение небольшое,
но свободно от
долгов. По мнению комитета,
Репрёв заслуживает кредита до
2.000 руб.
110
Сборник научных статей
Суздальский сборник за 2025 год
111
губернии. Такая политика Владимирского отделения Госбанка была
обусловлена отсутствием государственных кредитных учреждений
в большинстве уездных городов губернии.
Среди заемщиков Владимирского банковского отделения были не
только купцы-предприниматели, но и отдельные представители дворянского сословия, постепенно осваивавшие новую для себя сферу деятельности – т орговое дело. Для поддержания и развития торговли дворяне
также нуждались в кредитных ресурсах, для чего дворяне и обращались
с заявлениями об открытии торговых кредитов в отделение Госбанка.
Кредитование Владимирским отделением банка дворян проходило
в целом по такой же процедуре, как и кредитование купечества. Сначала
дворянин направлял заявление об открытии кредита на имя управляющего банковским отделением. Вместе с заявлением управляющему
высылались подробные сведения о положении торговых дел заемщика.
Указанная информация самым подробным образом изучалась управляющим и членами учетно-ссудного комитета при отделении. Далее на
ближайшем комитетском заседании принималось окончательное решение об открытии или отказе в открытии кредита заемщику. Утверждение решения учетно-ссудного комитета при Владимирском отделении
Госбанка происходило в Совете Банка. Примером является дворянин
Суздальского уезда Владимирской губернии И. В. Репрёв, кредитование
Владимирским отделением банка которого рассмотрено в данной статье.
ИСТОЧНИКИ
1.
2.
Государственный архив Владимирской области (ГАВО). Ф. 310.
Владимирское губернское отделение Государственного банка. Оп.
1. Д. 106. Об открытии кредита землевладельцу Суздальского уезда
Владимирской губернии И. В. Репрёву.
Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 587.
Государственный банк Российской империи. Оп. 30. Д. 163. Об
открытии отделений Государственного банка в Рязани, Казани,
Владимире, Ярославле и др. городах. Оп. 56. Д. 947. Обзор деятельности Владимирского отделения Банка за 25 лет его деятельности
(1864–1889 гг.).
112
Сборник научных статей
УДК 908
ЧИСЛЕННОСТЬ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ
ДУХОВНОГО СОСЛОВИЯ В СУЗДАЛЕ
НА РУБЕЖЕ XVIII–XIX ВВ.
Корнилов Артем Юрьевич,
краевед, Россия, Владимир
e-mail: kornelijshnaps@yandex.ru
Аннотация. Данное исследование вводит в научный оборот ценный
источник сведений о численности духовного сословия в Суздале. Приводятся данные о числе монашествующих, послушницах, церковном
причте и т. д. В статье разбирается несколько примеров сложного социального устройства общества. Сведения источника не только помогают
заполнить пробелы в истории суздальских монастырей, но также позволяют представить более целостную картину жизни города Суздаля,
его социальную структуру на рубеже XVIII–XIX вв.
Ключевые слова: монастыри Суздаля, духовенство, монашество,
послушницы, социальная структура.
THE NUMBER OF REPRESENTATIVES OF
THE CLERGY IN SUZDAL AT THE TURN
OF THE 18th AND 19th CENTURIES.
Artem Yu. Kornilov,
local historian, Russia, Vladimir
e-mail: kornelijshnaps@yandex.ru
Abstract. This study introduces a valuable source of information about
the number of the clergy in Suzdal. It provides data on the number of monks,
nuns, novices, church officials, and so on. The article examines several
examples of the complex social structure of the society. The information
from this source not only helps to fill in the gaps in the history of the Suzdal
monasteries, but also provides a more comprehensive picture of the life of
Suzdal and its social structure at the turn of the 18th and 19th centuries.
Keywords: monasteries of Suzdal, clergy, monasticism, novices, social
structure.
Суздальский сборник за 2025 год
113
Монастыри Суздаля являются неотделимой частью истории города
(а также важным элементом общероссийской истории). Поэтому они
привлекали и привлекают внимание исследователей. Работы дореволюционных исследователей (В. Георгиевского, В. Касаткина И. Токмакова
и других) не потеряли научную актуальность. Но можно заметить, что
период после реформы Екатерины II (секуляризация) и примерно до
середины XIX в. изучен в меньшей степени. Одной из таких лакун является вопрос о численности монастырских насельников, как, впрочем,
и вопрос о численности представителей духовного сословия в городе
в целом. Немаловажно, что отдельные источники по численности той
или иной социальной группы не дают сведений об остальных сословиях. Так, к примеру, ревизские сказки и обывательские книги, подробно
информирующие о купечестве и мещанстве, ничего не сообщают о дворянстве, разночинцах, духовенстве и т. п. Ведомости о монастырствующих практически не содержат информации о белом духовенстве. Но
и документы обобщающего характера (например, описания городов)
зачастую не содержат полной информации.
Важным источником сведений о числе монашествующих и духовного сословия в целом является дело из фонда Суздальского духовного
правления, озаглавленное «Дело о предоставлении сведений о количестве монашествующих и прочих живущих для услуг в монастырях
в Суздале». Впрочем, сведения не ограничиваются лишь монастырями.
В январе 1800 г. суздальский городничий, коллежский асессор Диц
запрашивал у духовного правления следующие сведения: «Сколько
в здешней семинарии обучается семинаристов и каким именно наукам
и сколько учителей. Сколько в соборе и прочих церквях священно-
церковнослужителей. А также о количестве монашествующих и прочих
живущих для услуг в монастырях» [8, л. 1]. Сведения требуются «для
включения в ведомость, подносимую ожидающим ревизорам, господам сенаторам». Речь, по всей видимости, идет о ревизии, проводимой
в то время во Владимирской губернии сенаторами П. П. Щербатовым
и Д. П. Трощинским. Правление запрашивает требуемые сведение от
монастырей и в виде сводной ведомости передает их городничему. Соответственно в деле присутствуют как ответы от монастырского начальства, так и копия сводной ведомости. Сведения представлены нами
в несколько упрощенном виде в таблице 1, а ниже прокомментируем
эти данные. В качестве дополнительных источников, подтверждающих
и уточняющих сведения исследуемого документа, нами привлечены
два хронологически близких документа. Это «Ведомость о монастырях
и священноцерковнослужителях во Владимирской губернии» за 1804 г.
114
Сборник научных статей
[5] и «Ведомость о штатных служителях и их детях монастырей Владимирской губернии» за 1810 г. [6].
Таблица 1.
Спасо-Евфимиев монастырь
архимандрит, монахи и послушники
семинаристы
учителя
штатные служители
17
481
4
17
519
Васильевский монастырь
строитель и монахи
Покровский монастырь
игуменья, казначея и рядовые монахини
белицы указные
белицы неуказные
Священно-церковнослужители
штатные служители
Ризоположенский монастырь
игуменья, казначея и монахини
дворянки послушницы указные
при них келейницы в услужении
прочие послушницы
Священно-церковнослужители
штатные служители
соборные и приходские священно-церковнослужители
Всего представителей духовного сословия в 1800 г.
9
52
69
29
9
9
168
20
3
11
130
3
4
171
91
958
Напомню, что на тот момент в Суздале находилось четыре действующих монастыря. Покровский женский монастырь первого класса, второклассные Спасо-Евфимиев мужской монастырь и женский
Суздальский сборник за 2025 год
115
Ризоположенский. Четвертым был заштатный мужской Васильевский
монастырь.
Первым в ведомости стоит Спасо-Евфимиев монастырь. В нем показаны полагающиеся по штату семнадцать монахов и послушников,
включая архимандрита. Но самое главное, ведомость показывает почти
полтысячи семинаристов находящихся на обучении в Суздальской
семинарии. Суздальская семинария, несколько раз открывавшаяся на
протяжении XVIII в., как известно, была в 1788 г. объединена с Владимирской и Переславской семинарией. Первоначально после объединения она помещалась в Спасо-Евфимиевом монастыре, но с 1798 г.
семинария переводится во Владимир. Переезд был не одномоментным,
и некоторое время часть классов сохранялась в Суздале. По сведениям
Малицкого, перед переводом во Владимир в объединенной семинарии
числилось около восьми сотен учеников. На момент составления ведомости, как мы видим, более половины от прежнего числа семинаристов
продолжало находиться в Суздале.
Также в ведомости показано количество штатных служителей, состоящих при монастыре: семнадцать человек, один из которых состоит
в должности подьячего. Штатные монастырские служители – это категория монастырских работников, появившаяся после секуляризации
1764 г. (своего рода компенсация монастырям за потерю крепостных).
Содержание они получали от казны и в отличие от наемных работников
состояли при монастыре длительное время, вплоть до старости, выполняя как рабочие обязанности (заготовка дров, обязанности истопника
и т. п.), так и канцелярские (должность подьячего), а также работали
в качестве конюхов, сторожей и т. п. В Васильевском монастыре, который являлся заштатным (в таком монахи и послушники казенного
снабжения не получали и жили за счет собственного труда или иных
доходов), служителей не полагалось.
Рассмотрим теперь состав Покровского монастыря. По штату монастырю первого класса полагалось иметь игуменью, казначею и пятьдесят
рядовых монахинь. Такое количество и показано в реестре, присланном
в Суздальское духовное правление игуменьей Елизаветой [8, л. 5]. Сверх
этого числа в монастыре могли проживать своим иждивением послушницы. В 1800 г. их в Покровском монастыре было 98 человек. Из них
69 послушниц названы в ведомости указными белицами, а оставшиеся –
неуказными. До последней трети XVIII столетия послушницы подразделялись на начинающих, носивших светскую одежду, и так называемых
«рясофорных» послушниц, которые готовились принять монашество
и в связи с этим имели благословение на ношение монашеской одежды.
116
Сборник научных статей
С 1783 г. разделение на «рясофорных» и «нерясофорных» отпало, и послушники стали подразделяться на «указных» (то есть прошедших по
указу консистории и имеющих право носить монашеское облачение)
и временных или «неуказных». Всего монашествующих и послушниц –
148 человек. Помимо этого, при монастыре показано 9 штатных служителей. Но есть один любопытный нюанс. В реестре, поданном игуменьей,
указано 50 рядовых монахинь, а в сводной ведомости, которую духовное
правление передает городничему указано всего 42 рядовых монахинь
[8, л. 8]. Дело в том, что в справке из монастыря игуменьей отмечается,
что «в том числе восемь монахинь, помещенных по указу Правительствующего синода из Киевской епархии». По какой‑то причине духовные власти решили не упоминать о них. Возможно, это связано с тем,
что эти монахини были присланные под особый присмотр. Не секрет,
что вплоть до конца XIX в. в Покровский монастырь на содержание
присылались монахини и светские лица, находившиеся под строгим
надзором за принадлежность к расколу или сектам. В качестве небольших примеров: в 1832 г. по указу Синода из Хотьковского Покровского
женского монастыря присылается содержащаяся там жена чиновника
Крестинскаго, упорствующая в раскольническом заблуждении. Для
пресечения посещения ее единомышленниками она помещена в заключение в Покровский монастырь Суздаля [2]. В 1897 г. по определению
Синода назначена в Суздальский Покровский монастырь под строгий
надзор настоятельницы монахиня Самарского Иверского монастыря
за сношения с руководителями хлыстовской секты [3]. Примечательно,
что в ведомости о монастырях 1804 г. в Покровском монастыре числятся
50 простых монахинь, но в именных списках показано только 43 монахини [6, л. 308–325].
Не менее интересные нюансы есть и в сведениях по Ризоположенскому монастырю [8, л. 6–7]. Здесь в ведомости указано 20 монахинь
(считая игуменью и казначею). Учитывая, что по штату для монастыря
второго класса положено было лишь 17 человек, соответственно трое
сверх оного. Две из них обозначены как престарелые игуменьи, доживающие свой век в монастыре. Про третью же указано – « находящаяся
на … порции», слово, к сожалению, не разборчиво, поэтом не очень
понятны условия ее нахождения в обители. В монастыре показаны
130 послушниц, но без разделения на «указных» и «неуказных». Отдельно от них в ведомости показаны три послушницы дворянского происхождения. Это девица Елизавета Ивановна Зайцова (дочь надворного
советника), девица Аграфена Алексеева Побединская (дочь гвардейского
прапорщика), майорская вдова Надежда Федорова. При них показаны
Суздальский сборник за 2025 год
117
келейницы в услугах. У одной только Побединской – шесть человек,
а всего 9 келейниц. Никаких дополнительных подробностей о них не
приводится, но я склонен считать, это крепостные. На это указывает
современное рассматриваемому документу дело.
В 1797 г. в Суздальский уездный суд обратилась упомянутая вдова,
майорша Надежда Константиновна Федорова, жительствующая в Ризоположенском монастыре. За три года до этого монахиня Покровского
монастыря Измарагда Норова, также происходящая из дворян, словесно
наказывала после ее смерти взять к себе находящуюся у нее в услужении вдову Авдотью Яковлеву, крепостную ее племянника, помещика
Петра Прохорова. Взять и содержать при себе до востребования ее наследниками помянутого Прохорова. Майорша после смерти взяла оную
женку, писала наследнице Прохорова в Псковскую губернию, но ответа
так и не получила. Так как права собственности на нее она не имеет,
отправить Авдотью в Псковскую губернию по причине ее старости
и слабого здоровья также невозможно. Потому Федорова и обратилась
к властям для решения проблемы [4]. Была ли эта Авдотья отправлена
к владельцам или пострижена в монахини, чем закончилось это дело –
не известно. Но этот эпизод является отличным примером того, что
социальная структура общества была в ту эпоху более сложной, нежели
порой представляется, более сложной нежели ее хотели видеть власть
и идеологи социального устройства государств того времени. В данном
случае мы наблюдаем ситуацию, когда монастырям запрещено владеть
крепостными, монахи также лишены такого права, а по факту при
монахине Покровского монастыря состоит крепостная. Очевидно, что
и при трех послушницах дворянского происхождения (в идеале ведущих
иноческий образ жизни) состоят крепостные, деликатно указанные
в ведомости как келейницы. В Ризоположенском монастыре, как низшем
по классу, меньшее количество штатных служителей – в сего 4 человека.
В ведомости даны сведения о священно-церковнослужителях. Отдельно показан соборный причт и монастырские. При Рождественском
соборе состоят один протопоп, двое священников, один диакон и два
церковнослужителя. При Покровском монастыре три священника, два
диакона и четыре церковнослужителя. При Ризоположенском – по
одному представителю каждой категории. Приходские священноцерковнослужители показаны совокупно. При 21 приходской церкви – 20 священников, 17 диаконов, 42 церковника и дополнительно
указаны 6 престарелых священников и диаконов. Всего по ведомости
103 священно-церковнослужителя.
118
Сборник научных статей
В ведомости по городу указаны 959 человек, относящихся к духовному сословию, если считать семинаристов, составляющих половину от
этого числа, и небольшое количество штатных служителей (30 человек)
и келейниц с непонятным социальным статусом. Впрочем, даже эти
сведения далеко не полные. Священно-церковнослужители и штатные
служители указаны без членов семей, так что в реальности общая численность духовного сословия была выше.
В качестве небольшого отступления, хочется отметить, что семинаристы и послушницы – тоже хороший пример сложности структуры социального устройства эпохи. По сути, и те, и другие находятся
в промежуточном положении, вне сословий. Первые формально числятся в своих семьях (преимущественно духовенства), но на данный
момент находятся в семинарии, а по окончании ее далеко не все вернутся в духовное сословие. Некоторые пополнят число разночинцев
(канцеляристы, учителя и т. п.) или мещан, некоторые попадут в солдаты. Послушницы вышли из своего прежнего сословия (а среди них
и представительницы купечества, мещанства, духовенства, дворянства, но преимущественно крестьянки). Они отпущены обществом или
владельцем, но еще не стали представителями монашества. Учитывая
строгое ограничение численности монашествующих, большая часть из
них не станет монахинями до конца жизни.
При изучении истории Суздаля XVIII–XIX вв. периодически приходится сталкиваться с некоторой размытостью границ. И речь идет не
только о границах территориальных (а споры и судебные тяжбы между
городом и соседними селами о принадлежности смежных земель ведутся
вплоть до советского времени), но и о границах социальных. Кто является горожанином: всякий проживающий в черте города или только
входящий в состав городского общества? Видим, что после включения
бывших монастырских и иных слобод в черту Суздаля их жители еще
долгое время отказываются записаться в городское сословие. В Екатерининское время обостряется противоречие: есть городское сословие,
которое содержит город, и есть иные сословия, проживающие в черте
города, но не участвующие в обеспечении городского хозяйства. На протяжении всей истории города периода империи мы видим постоянные
жалобы суздальского купечества и мещанства, поскольку именно на
их плечи ложатся содержание полиции, пожарной охраны, больницы,
почтовой конторы, строительство мостов, воинский постой и содержание пленных, и многое другое. При этом в Суздале городское сословие,
а именно купечество и мещанство составляло далеко не большую часть
городского населения.
Суздальский сборник за 2025 год
119
В Топографическом описании Владимирской губернии 1784 г. содержатся наиболее полные сведения о составе городского населения Суздаля [1, с. 23]. Хронологически это наиболее близкое к 1800 г. подобное
описание. Таблица 2 представляет сравнение двух источников. В столбце
со сведениями из Топографического описания отдельно выделены белое
и черное духовенство и купечество вместе с мещанством. Остальные
категории населения (дворяне, солдаты, и т.д.) объединены в отдельную
графу. Столбец по 1800 г. дополнен сведениями о численности купцов
и мещан за соответствующий год [9]. Общая численность духовного
сословия – э то белое духовенство, монашествующие, послушницы и семинаристы; без учета штатных служителей, преподавателей семинарии
и келейниц, чей сословный статус не очень понятен.
Таблица 2.
Топографическое
описание 1784 г.
Ведомость
1800 г.
88
98
401
180 муж. пола
221 жен. пола
103
без учета
членов семей
послушницы
–
231
семинаристы
–
481
общее число духовного
сословия
489 (обоего пола)
913
Остальное население
1667 (обоего пола)
Общее число купцов
и мещан
2690 (обоего пола)
1286 муж. пола
Общее число жителей
города
4846 (обоего пола)
монашествующие
священноцерковнослужители
1292
Как видно, численность купцов и мещан практически одинаковая,
сопоставима и численность монашествующих. К сожалению, ведомость
120
Сборник научных статей
1800 г. указывает священно-церковнослужителей без членов семей, но
очевидно, что и здесь численность должна быть сопоставима. При этом
Топографическое описание совсем не учитывает послушниц и учащихся
семинарии, а это несколько сотен человек, проживающих в монастырях,
но, безусловно, не оторвано от него. Соответственно общая численность
городского населения в 1784 г., должна быть больше, чем дается в описании, а процент собственно городового сословия наоборот меньше.
Таким образом, ведомость 1800 г. не только помогает заполнить
пробелы в истории суздальских монастырей и сообщает сведения о численности духовного сословия, но также позволяет представить более
целостную картину жизни города Суздаля, его социальную структуру
на рубеже XVIII–XIX вв.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
Топографическое описание Владимирской губернии 1784 г. Владимир, 1906. с. 23.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 11. Д. 336.
ГАВО. Ф. 14. Оп. 11. Д. 1595.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 447.
ГАВО. Ф. 556. Оп. 1. Д. 1082.
ГАВО. Ф. 556. Оп. 111. Д. 208.
ГАВО. Ф. 556. Оп. 111. Д. 635.
ГАВО. Ф. 564. Оп. 2. Д. 23.
ГАВО. Ф. 405. Оп. 2. Д. 50.
Суздальский сборник за 2025 год
121
УДК 908
СУЗДАЛЬ В ПЕРВЫЙ ГОД ВЕЛИКОЙ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
В ДНЕВНИКЕ А. Д. ВАРГАНОВА
Максимова Надежда Васильевна,
старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела
Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного
и художественного музея-заповедника, Россия, Суздаль
e-mail: maksimova@vladmuseum.ru
Аннотация. Алексей Дмитриевич Варганов во время Великой Отечественной войны являлся директором Суздальского краеведческого
музея. Источником данной работы послужил его личный дневник-
летопись первого года войны, хранящийся в Государственном архиве
Владимирской области. Представлены реалии общественной, музейной
и повседневной жизни в тыловом Суздале.
Ключевые слова: А. Д. Варганов, Суздаль, дневник, Суздальский
музей, Великая Отечественная война.
SUZDAL DURING THE FIRST YEAR OF THE GREAT
PATRIOTIC WAR AS IT IS DESCRIBED IN THE
A. D. VARGANOV’S DIARY NADEZDA V. MAKSIMOVA,
Senior Researcher at Research Department of the State Vladimir-Suzdal
Historical, Architectural and Art Museum-Reserve, Russia, Suzdal
e-mail: maksimova@vladmuseum.ru
Abstract. During the Great Patriotic War, Alexei Dmitrievich Varganov
was the director of the Suzdal Museum of Local Lore. The source of this work
was his personal diary-chronicle of the first year of the war, kept in the State
Archive of the Vladimir Region. The diary presents the realities of public,
museum, and everyday life in the rear-line city of Suzdal.
Keywords: A. D. Varganov, Suzdal, diary, Suzdal museum, Great Patriotic
War.
122
Сборник научных статей
Среди многочисленных наград Алексея Дмитриевича Варганова
имеются медали «За победу над Германией» и «За доблестный труд
в Великой Отечественной войне». Награды заслуженные, хотя он не
воевал, а возглавлял Суздальский музей. Благодаря самоотверженному
труду Алексея Дмитриевича удалось сохранить музейные коллекции
и спасти от разрушения многие памятники архитектуры Суздаля и его
окрестностей. В юбилейный год 80‑летия Победы и 120‑летия со дня
рождения А. Д. Варганова уместно напомнить, как и чем жил этот уникальный человек в первый год войны.
Алексей Дмитриевич, являясь директором Суздальского краеведческого музея, а также и позже, постоянно вел различные дневники: по
реставрационным работам, состоянию памятников архитектуры, археологическим наблюдениям. Объектом данного исследования является
дневник, который автор охарактеризовал как летопись. Хронологические рамки охватывают первый год Великой Отечественной войны:
с 21 июня 1941 г. по 21 июля 1942 г. Цель работы – в ыявление значения
записей как информативного источника для изучения общественно-
политических событий и атмосферы повседневной жизни тылового
Суздаля [1].
В данной работе при подаче материала использован комбинированный подход – хронологическая последовательность и разделение
документальных свидетельств по темам. Алексей Дмитриевич был
крайне загружен и вел дневник нерегулярно. Отличительной особенностью записей является то, что значительная их часть посвящена
личным переживаниям и семейным неурядицам. С одной стороны,
дневник – это разговор с собой, с другой – его ведение изначально
предполагает наличие читателя. Когда человек, тем более общественный
деятель и музейный работник, вел подобные заметки, то, вполне естественно, предполагал, что с течением времени они могут быть преданы
гласности. Тем не менее, мы опустим откровения, изложение которых
противоречит этическим нормам, представив семейную жизнь в самых
общих чертах.
Первой супругой Алексея Дмитриевича была жительница Суздаля
Анна Ивановна Филатова, у пары подрастала дочка Людмила. Отношения с женой и ее семьей, как следует из дневника, не сложились. В записях прослеживается не только живая история, но и психологический
портрет автора. Он был терпелив, проявил себя как заботливый и любящий отец. «О, моя милая, бедная дочурка! Ночую в канцелярии. Один.
Нет моральной поддержки ни от кого. Трудно. Не с кем молвить слова.
Ничего, как‑нибудь переживу свою трагедию. Перспектива туманная.
Суздальский сборник за 2025 год
123
Нет абсолютно никакого просвета вдали. Иду вслепую» (29/IX‑1941 г.)
На следующий день: «Видел Люсю, она целовала меня без конца. Мне
было трудно, и я ушел» [1, л. 87, 86 об.]. Мало того, что родня жены
всячески издевалась над Варгановым, стараясь подорвать авторитет
Алексея Дмитриевича в городе, ему была устроена настоящая «экономическая блокада». В результате в это и без того трудное время он
часто голодал. Вследствие жизненных перипетий Варганов всерьез задумывался попрощаться с Суздалем, считал за благо уехать туда, «куда
пошлет начальство» [1, л. 5 об., 8 об.]. Но, к счастью для города и его
жителей, случиться этому было не суждено.
Суздаль в первый год войны. Накануне войны, 19–21 июня Алексей
Дмитриевич находился «в мирной Москве», где обыкновенная трудовая
жизнь текла своим чередом, а магазины, по его словам, были полны
товаров. Он участвовал в заседаниях Ученого совета Комитета по охране памятников. Уехал обратно 21 июня со станции Петушки, ночевал
во Владимире. О начавшейся войне Варганов узнал лишь утром, уже
в Суздале из выступления тов. Молотова по радио. Вечером состоялся
митинг, объявлена мобилизация. Приказом от 24 июня в городе было
введено военное положение, запрет на передвижение с 23 часов до
4 утра, требовалась светомаскировка. Началось обустройство бомбоубежищ, возили песок, воду в бочках ставили около домов, на лестницах,
чердаках [1, л. 95 об, 94 об.].
Из записей А. Д. Варганова следует, что 30 июня из Суздаля отправили на фронт «огромную толпу мобилизованных». На Торговой
площади собрался многолюдный митинг, выступали представители
местной власти: Сорокин, К. А. Серегин, Крюков, чех из лагеря и добровольцы – Д
енисов и другие [1, л. 94]. Поясним в отношении упомянутого
чеха: с июня 1940 по июль 1941 гг. в Спасо-Евфимиевом монастыре располагался лагерь для 683 интернированных военнослужащих Чехословацкого легиона Польши; среди них – п
ервый иностранный гражданин,
которому было присвоено звание Героя Советского Союза – Отакар
Ярош и будущий президент Чехословакии Людвик Свобода [13]. Денисов нес знамя, врученное райкомом. Среди добровольцев учителя:
Г. И. Лаптев и его коллега из Ляховиц, Н. Мухин из Янева, Алексеев из
СПО. Речи передавались по радио. «Сводки сообщали о крупных боях
на фронте, в которых участвовало до 4000 танков. Это что‑то ужасное»
[1, л. 94]. 3 июля в 6 утра слушали «волнующее выступление Сталина
по радио». Вечером того же дня представители учреждений (МТС, Областной Тракторной школы, техникума и др.) известили об организации
Народного ополчения. Митинг закончился письмом товарищу Сталину
124
Сборник научных статей
и пением «Интернационала». Алексей Дмитриевич провел параллель
со временем интервенции начала XVII в.: «Суздаль. Площадь. Толпы
народа, идущего в ополчение на защиту Москвы от панов. И опять
та же площадь, опять призыв в народное ополчение, опять на защиту
своего Отечества. И опять изгонят врага с позором». Варганов писал,
что желающих вступить в ополчение много: молодые, старые, мужчины
и женщины, всего 600 человек (по городу и району). Они проходили
дважды в неделю строевое обучение около Знаменского кладбища.
Командующим ополчением был назначен Георгий Алексеевич Егоров
[1, л. 93 об., 93, 92 об.]. В сентябре ополченцы обучались в городском
саду. Учреждения сдавали теплые вещи бойцам на фронт, кто что мог
[1, л. 84 об.].
29 июля 1941 г. состоялось тожественное открытие памятника
В. И. Ленину. Фигура вождя высотой 2 м 20 см была отлита в Москве
и доставлена в Суздаль. Ее установили в подготовленном сквере на месте современного Вечного огня. Оттуда впоследствии жители уходили
на фронт, принося клятву на верность Родине, здесь же собирались
в праздники. «Холод. Пурга. Небольшая группа людей сгрудилась у памятника Ленину в сквере. Прослушав выступление властей, разошлись.
В магазинах давали белый хлеб по 400 гр.». Запись сделана в праздник,
называемый прежде «Октябрьская» (7/XI‑1941 г.) [1, л. 77 об.].
В октябре, когда судьба Москвы висела буквально на волоске, положение в Суздале и близлежащих районах стало «более беспокойным»
[1, л. 80 об., 79 об.]. А. Д. Варганов описывает такой случай. Во время
прогулки с сотрудницей музея 16 октября 1941 г. в половине восьмого
вечера «где‑то в стороне вспыхнуло пламя, взорвалась бомба, видимо,
в Гавриловском Посаде» [1, л. 80 об.] Дело в том, что, действительно,
за окраиной Гаврилова Посада в те дни располагался аэродром 36‑й
авиадивизии дальнего действия. Произошла авиакатастрофа, в которой погибли четверо бойцов 455‑го дальнего бомбардировочного
авиационного полка, они похоронены на местном городском кладбище
[https://gavrilovposad.bezformata.com/listnews/v-okrestnostyah-gavrilovaposada/21308127/ Дата обращения: 9.07.2025]
В октябре в Суздале начали копать окопы [1, л. 80 об.]. Возникла
паника: «Полнейшая тревога в городе!!!» Причем, по информации Алексея Дмитриевича, именно среди коммунистов на тот момент создался
сильный упадок духа в связи с прорывом фронта. Народ был крайне
недоволен, роптали: «Коммунисты бегут, а нас оставляют, вот свиньи!»
Позже выяснилось, что никакой эвакуации со стороны высшей власти
не объявлялось. Тем не менее создалась паника, которая приводила
Суздальский сборник за 2025 год
125
к хаосу: многие сожгли книги; в колхозах собирались эвакуировать
скот, что оказалось пагубным и преждевременным решением. В конце
октября и в ноябре в городе скопились целые стада скотины: на площади, под валом, на льду реки, практически без корма. Начался падеж
[1, л. 79 об., 78 об.].
До коренного перелома в войне оставался еще год, но Москву отстояли и начали теснить захватчиков. В декабре 1941 г. Варганов пишет:
«Наши войска ведут наступление, отбрасывая фашистов на запад. За
последние дни заняли ряд городов. В городе в кинотеатре был митинг»
(14/XII‑1941 г.) [1, л. 75 об., 74 об., 69 об.].
В ноябре – д екабре появилось много военных, которые заняли монастыри: «Части меняются, одни уезжают, другие приезжают» (16/I‑1941 г.)
[1, л. 71 об.].
В апреле 1942 г. Алексей Дмитриевич пишет об отправке в РККА
на фронт девушек, упоминает Любовь Фролову по мобилизации комсомола, Есину, Борисову, Чичерову, Марию Тимохину (12/IV‑1942 г.) [1,
л. 49 об., 48 об., 46 об.].
Суздальский музей в первый год войны. В августе 1941 г. были получены приказы и постановления Суздальского райисполкома (№ 15, 17),
из которых следовало, что музей закрывается; штат было рекомендовано
распустить; часть помещений отдать в аренду. Со своими домашними
Алексей Дмитриевич был терпеливым, добрым и мягким, чего не скажешь, когда дело касалось музейных интересов. К примеру, «заявилась»
комиссия РАЙФО. «Вели себя некультурно, без понимания дела. Выгнал
их из музея» (август 1941 г.) [1, л. 92].
П. Д. Барановский (о котором подробнее скажем позже) настаивал на необходимости эвакуации музея, хотя и непонятно: куда и как
(14/Х‑1941 г.) [1, л. 82 об.].
До войны краеведческий музей имел довольно обширные помещения в Архиерейских палатах: 13 залов занимали экспозиции, 3 комнаты для научных работ, библиотека и 5 помещений фондов [6, л. 2].
В течение всего 1942 г. «музею пришлось сжимать свои помещения,
перетаскивать экспонаты из комнаты в комнату и фондовые кладовые,
которые тоже находились под угрозой выселения» [6, л. 2]. Сначала часть
комнат занял эвакуированный пединститут (учительский институт),
потом воинская часть, затем спецлагерь НКВД, после него Винницкое
пехотное училище. Поясним, что в своем дневнике Алексей Дмитриевич
«спецлагерем НКВД» именовал 22‑й военно-дорожный отряд НКВД, который занимал музейные помещения ровно год [14, с. 264–265]. В итоге
у музея остались 3 фондовые кладовые на третьем этаже Архиерейского
126
Сборник научных статей
дома и собор, где северная пристройка XVIII в. площадью 200 кв. метров
была полностью забита музейным оборудованием.
Варганову не исполнилось и сорока, но он был уже глухим и больным человеком, близко к сердцу воспринимавшем все, что касалось
музея и памятников архитектуры. Алексей Дмитриевич писал: «Музей,
проживши 19 лет, расширивши свои залы, понемногу начал сдавать.
Одно утешение, что это временное явление. И без того больная голова
принимает весьма солидные раздражения, усиливается шум. Сильное
головокружение» [1, л. 92, 91].
12 января 1942 г. началась пресловутая история с коврами. К Варганову от имени секретаря райкома Сорокина весьма навязчиво обратился военный с просьбой выдачи ковров из музея для начальника
гарнизона, его кабинета и квартиры [1, л. 72 об., 68 об.]. Из-за решительного отказа Алексея Дмитриевича его три раза вызывали в райисполком,
райком (к тов. Сорокину), районо (к тов. Степановой). Тов. Сорокин
написал распоряжение: выдать два ковра – и упорствовал в выдаче.
Тов. Степанова резонно возразила: выдавать экспонаты нельзя. Ответ
Сорокина: «Советские законы попирать нам никто не разрешал, но
обойти их мы можем» [1, л. 67 об.]. 21 января противостояние военных
и Варганова по поводу ковров привело Алексея Дмитриевича в кабинет
начальника НКВД тов. Сахарова, который его поддержал. Но точка на
этом не была поставлена, военнослужащие отомстили директору музея
за несговорчивость. Они сбили замок со склада лесоматериалов, все
выкрали, лишив музей топлива. Это усугубило без того критическое
положение, которое А. Д. Варганов описал в отчете по музею за 1942 г.
«Помещения (фондохранилища) имеют исправную отопительную систему, но не отапливаются, так как музею дров отпущено было на 1942 г.
всего лишь два кубометра осиновых, и, несмотря на все просьбы и директора, и представителей комиссии по охране памятников при СНК,
дров не отпускалось. В ноябре было отпущено опять два кубометра
хвойных» [6, л. 3]. В дальнейшем кражи и безобразия со стороны военных повторялись. Например, 8 февраля были вскрыты музейные
шкафчики, все из них раскидано, включая евангелие, а сахар – у краден.
«Мл. лейтенант сказал, что бойцы этого не сделают. Но больше некому». 10 февраля военнослужащие четвертой бригады растащили весь
сарай на дрова. Уехали они 8 марта, не сдав выданных музейных вещей
[1, л. 58 об., 57 об., 55 об.]. Замки музейных помещений взламывались
неоднократно и отдельными лицами военного училища, похищен ряд
вещей, как отмечал Варганов, «не имеющих особой ценности»: сукно,
обивка, полотенце, скатерть, митра XIX в. и тому подобное [6, л. 4 об.].
Суздальский сборник за 2025 год
127
Среди друзей и соработников А. Д. Варганова в первый год войны
следует выделить Петра Дмитриевича Барановского, который часто
приезжал, поддерживал, воодушевлял своим примером Алексея Дмитриевича; совместно в непростых и голодных условиях они занимались
научной работой. Петр Дмитриевич был уникальным специалистом
и энтузиастом, реставратором, автором методик реконструкций, организатором и директором первого российского музея под открытым
небом в Коломенском. За свою жизнь он принял деятельное участие
в восстановлении более ста памятников русской архитектуры. В январе 1942 г. он предлагал Варганову «ехать в прифронтовую полосу для
фиксации разрушений памятников древнего зодчества»; в феврале –
ехать на линию обороны. Интересно, что в июне 1942 г. в Суздальский
музей приезжала с ревизией комиссия, которая произвела на Алексея
Дмитриевича приятное впечатление и посчитала возможным в перспективе перевести его в Коломенское под Москву, где впоследствии
стал работать Барановский [1, л. 69 об., 61 об., 18 об.].
А. Д. Варганов в личном дневнике фрагментарно приводит сведения
о ремонтных работах по Рождественскому собору, которые происходили с весны 1942 г. силами спецлагеря НКВД, после неудачных попыток
рабочих Пищепрома.
– «Мы ведем дневник реставрации-расчистки угла собора и части
дома. Жильцы бегают по городу, ищут квартир (А. И. Шаврин, Осетров,
Терехина)» [1, л. 55 об.].
– «С 13 по 23 марта проводились работы в соборе по сломке калорифера. Раскрыли квартиры Шаврина, Фирсовой, получилась замечательная палата» [1, л. 55 об.].
– «Барановский ломает с рабочими свод» [1, л. 49 об.].
– «На работе по собору мало рабочих. Ломают паруса свода и пристройку. Сняли фронтон полукруглый, … труба двигается быстро. П.Д.
(здесь и далее имеется в виду Петр Дмитриевич Барановский. – Н.М.)
следит за … (одно слово невнятно). Делал подсчет печи» (28/IV‑1942 г.)
[1, л. 44 об., 43 об.].
Алексей Дмитриевич обратился с письмом к музейному отделу НКП
РСФСР (Народный комиссариат просвещения РСФСР), в котором
пояснил, что спецлагерь НКВД проводит большое переоборудование
помещений под военные цели. Все эти работы требуют особого надзора специалистов-реставраторов. «Для проведения означенных работ
используется весь штат музея, состоящий из директора и ночного сторожа. Для наблюдения за работами временно приглашен архитектор-
реставратор Барановский П. Д.» [6, л. 41]. А. Д. Варганов радел не только
128
Сборник научных статей
о памятниках, он проявил заботу о своем друге, который и без того
с ноября 1941 г. безвозмездно помогал ему [1, л. 76 об.]. Благодаря вышеозначенному письму Петр Дмитриевич получал зарплату, о чем в архиве
Суздальского музея сохранилась его расписка от 22/IV‑1942 г.: архитектору НКП РСФСР по договору была выплачена зарплата в размере
361 руб. 20 коп. (получил на руки 351 руб. 20 коп.; помета в расписке,
что Петр Дмитриевич 10 руб. брал в кредит, предположительно, своих
денег у него на то время совсем не было) [7, л. 1].
Как упомянуто выше, совместно с Барановским Варганов вел отдельный дневник: «реставрации – расчистки собора и части дома
(архиерейского)» (13/III‑1942 г.) [1, л. 55 об.; 8, 9]. Они также следили
за другими памятниками архитектуры, их состоянием, делали фотофиксацию, обмеры, описание, заполняли карточки. Значение этого
надзора трудно переоценить, приведем пример, не нуждающийся
в комментарии.
– «Начал клеить альбом «Музей». Чертил архиерейские крыльца,
делал обмеры. Военной охраной предложено проломить стену, идущую
от колокольни к дому в целях наблюдения охраны» (19/V‑1942 г.) [1, л.
30 об.].
– «Ходили с П.Д. по городу – по Спасу, в Покровский монастырь.
Там, о ужас. Тополя пилят, железо снято с ограды. В Трапезе нет многих
рам, здание стоит открыто. По словам начальника караула, в Надвратной
часть, стоящая на отдыхе, выломала весь пол. Какое безобразие. Покровскому не везет все время» (12/IV‑1942 г.) [1, л. 49 об.]. В ноябре 1942 г.
в подготовительных материалах для газетной статьи Алексей Дмитриевич писал: «Покровский монастырь – это целый музей, историко-
бытовой музей. Музей полон прекрасных, первоклассных памятников
старины, созданных руками наших русских людей, но обитатели не
берегут этой жемчужины истории… Много раз об этом говорено в исполкоме города жителям «старой обители», но люди не могут понять,
что творят, не могут пропитаться любовью и уважением к нашей русской старине и унять своих детей от шалостей» (15/XI‑1942 г.) [2, л. 3].
– «Ворота Ризположенского монастыря ухудшаются. Необходим
срочный ремонт. У горсовета нет известки и мастеров. Клонят дело
к слому» (18/IV‑1942 г.) [1, л. 46 об.]. В реставрационном дневнике Алексей Дмитриевич пишет, что состояние двухшатровых ворот XVII в.
очень плохое: масса сквозных трещин, особенно в западном шатре
и пролете; основная трещина разделяет западный шатер на две части;
свод в западном пролете и ступени закроя обвалились; стена восточного
пролета заложена НКВД в 1935 г., вследствие осадки сводов [10, л. 24].
Суздальский сборник за 2025 год
129
Жители района по-прежнему, как и в мирное время, приносили
в музей свои находки, например, крестьянин села Красное Николай
Павлович Семенов в поле по дороге в Пестиху на песчаной горке нашел каменный топор; в дневнике – н
абросок этого топора (май 1942 г.)
[1, л. 28 об.].
– «Днем ходили с Серегиным в Кидекшу, был у Ф. И. Воробьева,
смотрели церковь, завтра решили ее очищать и забивать сеткой окна»
(25/V‑1942 г.) [1, л. 27 об.].
– «12 лет со дня прибытия моего в град сей Суздаль. Было мне всего 22 года. Этот юбилейный день тих, ясен, тепел. Дома тоже тишина.
Редакция просит статью о Пожарском, 300 лет со дня его смерти» (1/
VI‑1942 г.). Уже на следующий день Алексей Дмитриевич сдал статью
о Пожарском в редакцию [1, л. 23 об.]. В целом за 1942 г. в районной газете «Колхозный клич» было опубликовано 12 статей Варганова о работе
колхозов, по охране памятников и просвещению [6, л. 9].
– «Год настоящему повествованию. День – дождь нескончаемый.
Работал по устройству выставки в кинотеатре. “Год Великой Отечественной войны с немецкими фашистами”. Выставка получилась удачная. Плохо работать – г олодный целый день. Дома тоже ничего не дали.
В столовую опоздал. Анна и Люся едят у Шеметовых. Дома ничего нет»
(22/VI‑1942 г.) [1, л. 16 об.]. В архиве Суздальского филиала сохранилась
опись этой, одной из трех выставок 1942 г. В экспонировании использовались местные материалы: приказы по гарнизону, организация ПВО,
воззвания и обращения колхозников, помощь города и района фронту.
Выставку посетило 1500 человек. Варганов собрал в течение 1942 г.
30 документов и фотографий местной истории, имеющих отношение
к войне [6, л. 3, 29 об.]. По мере возможности Алексей Дмитриевич
заботился о сохранении и пополнении архива. Согласно особому распоряжению исполкома был приведен в порядок и сдан в РАУ (Районное
архивное управление) НКВД музейный архив 1922–1940 гг. и монастырский 1735–1917 гг. [6, л. 8 об., 30].
Алексей Дмитриевич занимался массовой «политпросветработой»,
принимал участие в выпуске «Боевых листков», выезжал в различные
населенные пункты района.
– «День в Гавриловском колхозе „Путь Ильича“. Оказалось, там
праздник Ивана Купала. Отдал альбом фотографий. Сидел у А. И. Фролова, время провел замечательно. Ездил на велосипеде. 50 минут, 11 километров» (7/VII‑1942 г.) [1, л. 11 об.].
– «Ездил в Янево, снимал колхозников. Время провел хорошо. Подготовка к уборке в Яневе замечательная» (10/VII‑1942 г.) [1, л. 10 об.].
130
Сборник научных статей
– «В воскресенье ездил в Янево с Виктором Кривоносовым. День
провели чудесно. Осматривал колхоз, фотографировал. Был хороший
завтрак. Вернулся домой с Жуковой» (12/VII‑1942 г.) [1, л. 9 об.]. Иногда в течение недели Алексей Дмитриевич обслуживал по 4 сельсовета,
в целом 8 населенных пунктов, лекции прослушали 800 колхозников;
выпущено 4 «боевых листка» [6, л. 10].
Варганов постоянно читал для военнослужащих лекции и проводил экскурсии.
– «Вечером читал лекцию в лагере НКВД. Барановский уехал в Москву. Лекция прошла удовлетворительно» (4/II‑1942 г.) [1, л. 61 об.].
– «Лекция в лагере прошла хорошо» (6/II‑1942 г.) [1, л. 59 об.].
– «В лагере лекцию перенесли на 19‑е. Была экскурсия бойцов из
охраны лагеря. 20 чел.» (18/V‑1942 г.) [1, 29 об.].
– «Читал лекцию в лагере. Слушатели остались довольны» (19/
V‑1942 г.) [1, л. 29 об.].
– «Читал лекцию в лагере» (5/VI‑1942 г.) [1, л. 22 об.].
Таким образом, за 1942 г. было прочитано 40 лекций и докладов,
обслужено 10800 человек; аудитория слушателей лагеря НКВД на открытом воздухе доходила до 1500. Основные темы: борьба русского
народа за независимость, по истории города Суздаля, а также об отдельных полководцах, в связи с учреждением орденов их имени (Невский,
Суворов, Кутузов) [6, л. 4, 4 об.].
– «В лагерь пригнали много окруженцев. Вечер чертил и монтировал
альбом «Музей» (Май 1942 г.) [1, л. 27 об.].
В рассматриваемом дневнике содержатся материалы, связанные с захоронением князя Ф. П. Шаховского, имевшего отношение к декабристам, но в восстании не участвовавшего. 13 мая А. Д. Варганов вскрывал
склеп на бывшем тюремном кладбище. Предварительно, примерно на
1 метр глубиной, поработали строители при устройстве волейбольной
площадки и разобрали половину свода склепа. Алексей Дмитриевич
описал захоронение; нарисовал памятник, надгробие, склеп, подробно
описал и изобразил погребальную одежду Шаховского. Место ранее
было известно и почитаемо, но потом утеряно. В 1934 г. А. Д. Варганов
списал с лежавшего на земле памятника: «Здесь покоится прах раба
божия Шаховского от горестей и сует к всемогущему богу в вечное блаженство переселившегося 1829 года мая 21 дня на 34 году от рождения
своего» [1, л. 31 об., 32 об., 37, 38, 39 об., 40 об.].
На территории Суздаля, в разных его частях, в земле было устроено
большое количество убежищ-щелей, глубиною много превышавших
толщу культурных напластований. В течение 1942 г. большинство этих
Суздальский сборник за 2025 год
131
щелей были Варгановым обследованы, зарегистрированы, составлен
подробный археологический отчет. Полученный материал (а также
материалы раскопок 1938–1939 гг.) позволили Варганову сделать вывод,
что вокруг старого городского поселения IX–X вв. на возвышенностях
был расположен целый ряд поселений XI–XII вв., место этих поселений
впоследствии заняли монастыри, на которых еще в XVII в. лежала обязанность защиты города-крепости, где они имели свои осадные дворы.
Изучение стратиграфии и вещественного материала, обнаруженного
в траншеях-щелях, по словам Варганова, дало возможность решить ряд
вопросов, освещающих историю древнейших поселений на территории
города Суздаля [3, л. 10, 12; 4, л. 2, 4; 5, л. 41]. Статья об этом получила хорошую оценку и была принята в печать издания Академии наук
СССР (какого издания – в дневнике не указано) [6, л. 3, 3 об.]. Текст был
опубликован в двенадцатом выпуске Кратких сообщений Института
истории материальной культуры в 1946 г. с примечанием от редакции:
«Публикуемая статья директора Суздальского музея А. Д. Варганова
представляет краткое изложение выводов, сделанных автором на основании тщательных и систематических наблюдений во время земляных
работ, производившихся в Суздале в 1941 г.» [12].
Надо отметить, что в исследованной «амбарной» тетради дневник
занимает одну сторону, а вторую – « Суздальский очерк по материалам
Суздальского краеведческого музея. Черновик», который А. Д. Варганов
начал писать 3 июня 1942 г. [1, л. 22 об.]. Изначально соавторами предполагались тт. Дубынин и Романовский, они должны были написать
вводную часть и первую часть по памятникам Суздаля, а Варганов –
вторую, по монастырям, но так как соавторы «не сдали ни строчки»,
Алексей Дмитриевич, закончив вторую часть, написал и первую [6, л.
8, 29 об.]. Этот очерк-путеводитель был издан в 1944 г. [11].
Быт, питание, досуг. По воскресеньям в Суздале был базарный
день, как в наше время по четвергам. В октябре 1941 г. продуктов еще
продавалось на рынке много, включая мясо, и даже дешевле, чем обычно
[1, л. 18 об.]. Но уже в ноябре – д екабре ситуация изменилась, «ужасная
дороговизна», «мясо 45–50 рублей» [1, л. 74 об.]. 25 января 1942 г. была
организована колхозная ярмарка, не повезло с погодой – мороз минус
35. Алексей Дмитриевич вклеил в дневник заметку из газеты Колхозный
клич от 29/I‑1942 г. об этой ярмарке. Приняли участие 10 колхозов; из
с. Глебовское привезли 175 килограммов мяса, из Кидекши 160 кг., из
Янева 187 кг. А. Д. Варганову с женой и П. Д. Барановскому удалось закупиться, причем по недорогой цене: цены были значительно снижены
против обычных рыночных [1, л. 63 об.]. Но так везло Барановскому
132
Сборник научных статей
не всегда. Весной 1942 г. Алексей Дмитриевич пишет: «П.Д. голодный совсем. Ходит в столовую, а там нет ничего. Положение человека
скверное. Посылаю на эту тему письмо Д. И. Сухову» (19/IV-1942 г.)
[1, л. 44 об.].
– «Ужасное положение с питанием, есть нечего, негде, все дорого,
да и дорого не купишь. Народ начинает товарообмен на керосин, мыло
и прочие товары». Обменивали на чашку махорки 4 куска серого мыла
(21/I‑1942) [1, л. 68 об.].
На рынке все стало дорожать: «масло русское 100 руб. один фунт,
мясо 75 рублей (было 20), молоко 50 руб. четверть, картошка 150 руб.
мера» (18/I‑1942 г.) [1, л. 69 об.].
– «Утром в трех магазинах простоял за хлебом. В столовой есть не
дали опять» (23/I‑1942 г.) [1, л. 65 об.].
– «Малышонков сам сыт, а на людей наплевать. Два часа ждали
чуть теплой воды с капустой. Превратили столовую в частную лавочку»
(24/I‑1942 г.) [1, л. 64 об.].
– «Весна идет! Солнце греет. Дорога немного потемнела уже 6 дней.
Грачи 24/III уже были в городе» (6/IV‑1942 г.) [1, л. 50 об.].
– «Началась водополь. Лед поднялся выше берегов. Ильинский
луг почти весь затоплен. Льнозавод и прочие низины» (18/IV‑1942 г.)
[1, л. 45 об.].
– «Дома шумок. Отобрал ключ от погреба, т.к. Новиковы (родственники жены) систематически вытаскивают картошку» (26/V‑1942 г.)
[1, л. 27 об.].
В марте 1942 г. Романовские выехали из кремлевской в городскую
квартиру. Варганов помогал Василию Ивановичу Романовскому с переездом, подводой и погрузкой вещей. На следующий же день Алексей
Дмитриевич с семьей занял квартиру В. И. Романовского (в кремле, под
колокольней): «все таскал на себе» (26/III‑1942 г.) [1, 54 об.].
Алексей Дмитриевич был сильно загружен, музейной работой он
часто занимался по вечерам и дома. Немногие часы досуга старался
провести с дочкой.
– «Ходил в кино с Люсей. Был в библиотеке» (4/VI‑1942 г.)
[1, л. 42 об.].
– «Вечером с Люсей были в кино „Победа за нами“ № 4»
(26/VI‑1942 г.) [1, л. 14 об.].
– «Решил подать в суд на разделение гряд с женой. Вечером с Люсей
ходили в кино. Ужасная картина „Переход“, по нереальности постановки» (29/VI‑1942 г.) [1, л. 14 об.].
– «Весь день на грядах. Окучил 4 гряды» (6/VII‑1942 г.) [1, л. 11 об.].
Суздальский сборник за 2025 год
133
– «На базаре с Люсей купили молока 1 литр. Все неопределенно
и нервно. Завтра год, как начал вести эту книгу. Столь злополучную
историю моей жизни» (21/VI‑1942 г.) [1, л. 17 об.].
Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что по прошествии
более 80 лет личный дневник Алексея Дмитриевича Варганова отнюдь
не утратил свое значение. Он является ценным документальным свидетельством вдумчивого очевидца жизни тылового Суздаля первого
года Великой Отечественной войны, а также помогает лучше понять
незаурядную личность автора, его гражданскую позицию и широкий
диапазон научных интересов.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 3. Д. 39.
ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 1. Д. 29.
ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 1. Д. 14.
ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 1. Д. 45.
ГАВО. Ф. Р‑487. Оп. 1. Д. 20.
Архив ГВСМЗ. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 103.
Архив ГВСМЗ. Суздальский музей. Оп. 1. Д. 101.
Архив ГВСМЗ. Суздальский музей. Фонд Варганова А. Д. Оп. 1. Д. 47.
Архив ГВСМЗ. Суздальский музей. Фонд Варганова А. Д. Оп. 1. Д. 48.
Архив ГВСМЗ. Суздальский музей. Фонд Варганова А. Д. Оп. 1. Д. 3а.
Варганов А. Д. Суздаль. М., 1944. 33 с. 15 ил.
Варганов А. Д. Из ранней истории Суздаля (IX–XIII вв.) // КСИИМК,
1946. Вып. 12, с. 127–134.
13. Маркова О. И. «Чешская страница» в истории Спасо-Евфимиева
монастыря (1940–1941 гг.). Материалы исследований. – Владимир,
1998. Вып. 4, с. 169–173.
14. Зайкова А. С. Два века Суздальской истории. – В
ладимир, 2020. 319 с.
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
СОКРАЩЕНИЯ
КСИИМК – Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры
134
Сборник научных статей
Илл. 1. А
. Д. Варганов. 1940 г. Из собрания ГВСМЗ. В‑53116
Суздальский сборник за 2025 год
Илл. 2 – П
амятник В. И. Ленину, установленный в Суздале в 1941 г.
Фото В. А. Сухова
135
136
Сборник научных статей
Илл. 3 – Лист из дневника
А. Д. Варганова
Суздальский сборник за 2025 год
Илл. 4 – П. Д. Барановский (1892–1984)
из общедоступных источников интернета
137
138
Сборник научных статей
Суздальский сборник за 2025 год
Илл. 5, 6 – Л
исты из дневника о захоронении Ф. П. Шаховского
(включая рисунки его погребальной одежды)
139
Сборник научных статей
140
УДК 94(47).046–47
НАМЕСТНИКИ ВЛАДИМИРСКОЙ ЗЕМЛИ. ВТОРАЯ
ПОЛОВИНА XV – ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XVII В.
Могильная Людмила Анатольевна,
историк-архивист, Россия, Владимир
e-mail: mogilnaya@mail.ru
Аннотация. В статье сделана попытка выявить наместнический
корпус Суздальского, Гороховецкого, Муромского, Юрьев-Польского,
Шуйского уездов второй половины XV – первой половины XVII вв.
Автором рассмотрены полномочия местных административных начальников в период складывания управленческого аппарата, а также
в процессе эволюции местного управления.
Ключевые слова: владимирские наместники, суздальские наместники, муромские наместники, переславские наместники, гороховецкие
наместники, шуйские наместники, кормленщики, наместнический корпус, административные начальники.
THE PRINCIPALITY OF VLADIMIR IN THE
SECOND HALF OF THE 15th AND FIRST
HALF OF THE 16th CENTURIES
Lyudmila A. Mogilnaya,
Historian Archivist, Russia, Vladimir
e-mail: mogilnaya@mail.ru
Abstract. The article attempts to identify the viceroy corps of the Suzdal,
Gorokhovetsky, Murom, Yuryev-Polsky, and Shuisky districts in the second
half of the 15th century and the first half of the 17th century. The author
examines the powers of local administrative leaders during the formation of
the administrative apparatus and the evolution of local governance.
Keywords: Vladimir governors, Suzdal governors, Murom governors,
Pereslavl governors, Gorokhovets governors, Shuisky governors, feeders,
governorships, administrative heads.
Суздальский сборник за 2025 год
141
В процессе развития молодого Русского государства складывались
как система центральной власти, так и система местного управления.
В управленческом аппарате на местах продолжала существовать система
кормления, которая возникла еще в эпоху Киевской Руси. Основными
институтами при системе кормления были наместники и волостели,
которых назначал великий князь в качестве местной администрации
в центральные города уезда, делившегося на станы и волости. В города
и станы назначались наместники, в волости назначались волостели.
И если в период складывания управленческого аппарата на местах правители не жили постоянно в станах и волостях, а только периодически
объезжали свои территории, то уже со второй половины XV столетия
по предписанию великого князя московского местные правители стали
проживать на подведомственной территории, что законодательно закрепили в Судебнике 1497 г.
Уездные правители ведали сбором податей и пошлин, чинили гражданский и уголовный суд и расправу по всем делам в городе и уезде.
Кроме финансовых и судебных функций, наместники имели полицейские и разрядные полномочия [23, с. 77]. Наместники управляли через
подчиненных им тиунов, доводчиков и праветчиков, которых сами
и определяли на службу.
Должность кормленщика часто была краткосрочной. Имели место
случаи, когда в одну и ту же волость или город посылалось два кормленщика. И такие случаи имели место на Владимирской земле. В 1499 г.
один из костромских наместников Яков Захарьин «ударил» Ивану III
челом, что на Костроме ему с другим наместником, боярином Суди‑
монтом, «сытым быти не с чего». Государь передал Захарьину другую
половину Костромы в кормление, а боярина Ивана Кондратьевича
Судимонта перевел во Владимир, где в это время уже был наместник,
прославленный полководец Ивана III князь Даниил Холмский, «…но
г. Владимир был побогаче, и они оба могли быть там сытыми» [1, с. 164
(№ 110); 6, с. 144; 10, с. 133–134; 16, с. 15].
В качестве содержания за службу наместники получали поместья
и денежные оклады, а кроме того подношения жителей при приезде
наместника или волостеля, а затем ежегодно в Рождество Христово,
Пасху и Петров день. О подношении жителей Владимирской земли,
например, волостелям, свидетельствует Уставная грамота великого
князя Василия Ивановича старосте и крестьянам Марининской трети
Артемовского стана Переяславского уезда от 9 апреля 1506 г.: «Се яз
князь велики Василеи Иванович, всея Русии, пожаловал есми в Переслав‑
ском уезде в Марининскои трети Артемовского стану старосту и всех
142
Сборник научных статей
крестьян тое волости черных людеи. Кто у них наш волостель ни будет,
и он у них ходит по сеи нашеи грамоте. На взъездь волостелю кто что
принесет, то ему взятии; а на Рождество Христово дадут волостелю
корм со шти деревень полот мяса, десятеро хлебов, мех овса, воз сена;
а на Велик день дадут волостелю корм со шти ж деревень полот мяса,
десятеро хлебов…» [4, с. 26].
С образованием Московского государства местную администрацию
Суздаля в рассматриваемый период представляли, как аристократы, так
и служилые люди, не имевшие чина боярина. Одним из первых великокняжеских наместников в городе был воевода, прославленный полководец Василия II Федор Васильевич Басенок, который управлял с перерывами (около 1449–1450 гг. и 1450–1455 гг.; 1456–1460 гг., 1460/1461 г.).
В промежуток между периодами правления Басенка на кормлении
в Суздале довольно продолжительный период (около 1456–64 гг.) находился Климентий Григорьевич. В последней трети XV столетия наместнический корпус Суздаля представляли: князь Иван Васильевич
Горбатый, ведущий род от князей Суздальских (встречаем 1472–1479 гг.);
князь Семен Иванович Хрипун Ряполовский, воевода Василия II и Ивана III, (упоминается около 1470–1490 гг.); Тимофей Михайлович Юрло
Плещеев (упоминается около 1480‑х гг.); князь, воевода Ивана III Иван
Михайлович Репня Оболенский (встречаем в мае 1494 г.) [17, с. 29, 35, 82,
160]. Кто находился в управлении Суздалем в первой половине XVI столетия, к сожалению, выяснить не удалось.
Первым из известных наместников в Гороховце между 1485–1505 гг.
был Борис Игнатьевич Елизаров. Следующий наместник Яков Скомонтов
появляется в городе до 1506 г. Около 1506/1507 гг. великокняжеское пожалование наместником получил Прокофий Матвеевич Апраксин, а через
два года, «сидение» в Гороховце ему было продлено с 9 мая по 6 декабря
1509 г. Отец Прокофия Матвеевича владел поместьями во Владимирском
и Муромском уездах (села Озябликово, Боровичи, Матвеево и Лютиково
с деревнями). В дальнейшем (между 1505 и 1533 г.) Апраксин находился на
кормлении в волости Сяма Вологодского уезда, около 1515–1516 г. сидел
в волости Обнорская того же уезда. В 50‑е годы Гороховец в кормление
получил сын Прокофия Апраксина Матвей Прокофьевич. Матвей Прокофьевич Апраксин погиб при взятии Казани в 1552 г. и имя его вписано
в синодик московского Успенского собора, «на вечное поминовение» [9,
с. 113–114, 119–120; 17, с. 137, 166]. В ноябре 1543 г. наместником в Гороховце указан князь Александр Васильевич Дрюцкой [13, с. 116].
Корпус местных правителей в Муроме представляли следующие
служилые люди: Василий Елизаров (упоминается в июне 1492 г.); князь
Суздальский сборник за 2025 год
143
Федор Васильевич Кривой Хованский (упоминается в сентябре 1489 г.);
князь Борис Иванович Горбатый (1523/1524 гг.); князь Василий Васильевич Шуйский (1526/1527); Иван Григорьевич Морозов (упоминается в августе 1527 г.); князь Федор Иванович Одоевский (упоминается
в июле, октябре 1537 г, в мае 1538 г.) [17, с. 145, 146].
В Переславле находились на кормлении: Андрей Михайлович Плещеев (около 1470–80‑х гг.); Никита Васильевич Беклемишев (?) (1485–
1490 гг.); суздальский князь Михаил Васильевич Шуйский и Василий
Михайлович Чертенок Заболоцкий (упоминаются около мая 1508 – м
ая
1514 гг.); князь Андрей Александрович Алабышев Аленкин (1540 г.);
князь Иван Васильевич Пожарский (упоминается в апреле, июне 1547 г.);
Иван Федоров сын Воронов Волынский [5, с. 50; 17, с. 152].
Из наместников в Шуе в рассматриваемый период известен только
Игнатий Борисович Голохвастов, находившийся на кормлении в 1548 г.
и получивший продление с 15 августа 1550 г. до 15 августа 1551 г.: «Ся язь
Князь Великий Иван Васильевич всея Русии пожаловал есми Игнатья
Борисовича Голохвастова городком Шуею с правдою и с пятном и с кор‑
чмою в кормленье; и вы все люди того городка чтите его и слушайте;
а он вас ведает и судит…» [3, с. 106; 7, с. 5]. В 1549 г. И. Б. Голохвастов
был наместником в Козельске, а между 1549 и 1552 гг. волостелем в Белозерском уезде [17, с. 142, 163, 179].
О наместниках в Юрьеве-Польском известно крайне мало. В «Записи
о докладной Вас. Ивановича Крапивина на жену портного мастера Васюху Кривую с тремя дочерьми» датированной ок. 1460–90‑х гг., встречается юрьевский наместник Данила Васильевич Булгаков [Булгаков или
Щепа (Щеня?)]. В феврале 1490 г. наместником указан прославленный
полководец Ивана III и Василия III боярин, князь Даниил Васильевич
Щеня. Вероятно, речь идет об одном человеке. В 1502–1505 гг. Даниил
Васильевич Щеня находился на кормлении в Новгороде [19]. По другим
сведениям, находился в Новгороде в 1501–1506, 1508/1509–1510 гг. В декабре 1493 г. наместником в Юрьеве числится Семен Карпович Карпов,
а следующего из известных кормленщиков Федора Ивановича Карпова
встречаем только весной 1525 г [17, с. 28, 163].
К сожалению, о большинстве наместников городов Владимирской
земли сведения в источниках носят отрывочный, и даже случайный
характер. О некоторых правителях имеют место разовое упоминание
в источниках. За довольно большие временные периоды данные просто
отсутствуют. Анализируя известный нам состав корпуса наместников
городов Владимирской земли, мы видим, что прочные позиции занимали представители древнейших родов (княжата).
144
Сборник научных статей
В результате губной 1539–1541 гг. и земской 1555–1556 гг. реформ
в стране постепенно начала происходить замена наместнического управления выборными губными учреждениями и земскими органами самоуправления – губными и земскими избами, которые выбирались из
зажиточных горожан и черносошных крестьян [15, с. 139]. Однако во
многих городах и волостях, и в том числе на Владимирской земле, наместники продолжали быть полновластными правителями, поскольку
институт кормленщиков не исчез в одночасье и на протяжении второй
половины XVI и даже первой половины XVII столетий продолжаем
встречать их в структуре местного управления.
Получая свои кормления, наместники с боярским судом и после
реформ продолжали сохранять свои права и продолжали вершить суд
по многим делам. Например, как свидетельствуют документы, в 1569 г.
во Владимирском уезде суду наместников и волостелей владимирских
подлежали за разбои одиннадцать человек таможенников владимирских и кортмазовских [11, с. 52]. Как свидетельствует «Царская жалованная грамота Суздальскому епископу Варлааму о архиерейских
вотчинах» от 3 февраля 1578 г., Иван IV, в подтверждение грамоты отца
своего великого князя Василия Ивановича, освободил вотчины епископа Варлаама в Московском, Суздальском, Владимирском уездах от
суда наместников московских, владимирских, суздальских и их тиунов
по всем делам [11, с. 100.]. Таким образом, можем предположить, что
в этих уездах и в начале 1578 г. наместники по-прежнему находились
у власти и вершили суд.
В документах 1581 г. встречаем муромского наместника, участника
Ливонской войны воеводу и окольничего Евстафия Михайловича Пушкина, который вел переговоры со Стефаном Баторием [14, с. 155, 189].
В 1585 г. в Муроме наместником значился государственный и военный
деятель думный дворянин Игнатий Петрович Татищев. Муромский
наместник И. П. Татищев был одним из представителей Московского
государства на переговорах со Швецией, проходивших на реке Плюссе в декабре 1586 г. Переговоры закончились подписанием второго
Плюсского перемирия сроком на 4 года. Подписанный документ явился одним из дипломатических актов, завершивших Ливонскую войну
1558–1583 гг. [21, с. 5]. Наместником во Владимире в 1586 г. был боярин,
князь Федор Иванович Мстиславский [12, с. 167]. В правление царя
и великого князя Федора Ивановича в Суздале встречаем окольничего
и наместника князя Дмитрия Петровича Елецкого [12, с. 167]. По мнению историка и краеведа XIX в. В. А. Борисова, наместники управляли
Шуей до 1612 г. [22, с. 142].
Суздальский сборник за 2025 год
145
В первой четверти XVII столетия в стране повсеместно было введено
воеводско-приказное управление. Представителями правительства на
местах стали воеводы, вытеснившие наместников и волостелей. Однако
на протяжении всего XVII столетия в источниках продолжаем встречать
наместников во многих в городах Владимирской земли. Так, в 1615,
1616, 1617, 1618, 1619, 1621, 1626 гг. в некоторых актах фигурирует суздальский наместник князь Данила Иванович Мезецкий [8, с. 172, 224,
366, 377, 387, 808, 810–811, 872]. Князь Данила Иванович Мезецкий по
указу царя Михаила Федоровича участвовал в октябре 1618 г. в мирных
переговорах с литовскими послами: «…послы: боярин и наместник
Псковской Федор Иванович Шереметев, боярин и наместник Суздальской
Данило Иванович Мезецкой… съезжались под Москвою, за Тверскими
вороты, с Литовскими послы по многие дни и договорили, чтоб меж
великим Московским Государством и Польшею и Литвою учинити мир‑
ное постановление и Великаго Государя Царя и Великаго Князя Михаила
Федоровича всеа Русии отца, преосвященнаго митрополита Филарета
Никитича [А. Ростовскаго] [Б и В. с товарищи] и Руских полоненников
отдать, а своих полоненников, которые в Московском государстве взять,
а Королевичу и Полским и Литовским и Немецким людем и Черкасом
из земли Московскаго государства идти в Полшу и в Литву и на колко
лет перемирие учинит…» [8, с. 374]. Другой Суздальский наместник
и окольничий князь Алексей Михайлович Львов участвовал в мирных
переговорах с литовскими послами в 1634 г. «…с товарищи, меж Вязьмы
и Дорогобужа съезжались с литовскими послы и о мирном постановлении
говорили… И июня в 6 д. писали к нам послы наши, боярин и наместник
Псковский Федор Иванович Шереметев, да окольничий и наместник
Суздальский, князь Алексей Михайлович Львов с товарищи, что они
с литовскими послы о мирном постановлении договорились, и докончанье
вечное учинили, и крестным целованьем закрепились…» [2, с. 623]. По
сообщению В. Борисова, в Шуе и после 1612 г. продолжают встречаться
наместники. Среди них Игнатий Андреевич Судаков (1638 г.) и Андрей
Федорович Палицын (1640 г.) [7, с. 37].
Какими же полномочиями обладали наместники в XVII столетия?
Надо сказать, что наместник конца XVI в., а также XVII столетия, за
редким исключением, не являлся местным правителем в том смысле, как
это было в правления Ивана III, Василия III и даже Ивана IV. Должность
наместника теперь являлась только титульной, и она не обязывала обладателя проживать в городе, давшем этот титул. Этот почетный титул,
как показывают источники и как показано выше, давался боярам, которые отправлялись с дипломатической миссией, участвовали в мирных
146
Сборник научных статей
переговорах, подписывали мирные договора, соглашения с воюющей
стороной. Таким государевым людям, исполняющим обязанности послов,
стали присваивать чин наместника, которому и давалось имя одного из
наиболее значимых городов, а также регионов страны [20, с. [III], IV.].
Например, первый новгородский воевода князь Дмитрий Михайлович Пожарский в 1629 г. в сношениях с правителями шведских городов
подписывался наместником Суздальским [24, с. 57].
Должности наместника и воеводы одного и того же города давались двум разным лицам, из которых одно лицо имело только почетный титул наместника и, как правило, не проживало в городе, давшем
этот титул, а другое лицо, имея звание воеводы и являясь с 20‑х гг.
XVII в. полновластным правителем, проживало в городе, в котором
был воеводой.
О получении звания наместников того или другого города лицами,
отправляемыми за границу послами, свидетельствуют так называемые
наместнические книги. Названия наиболее значительных городов помещались в наместнические титулы более знатных сановников, а менее
важных городов давались послам, которые отправлялись во второстепенные государства. О введении почетного наместнического титула
мы встречаем более поздний документ: «Докладная записка, поданная
Государю Царю Федору Алексеевичу о Наместничествах, коими по старшинству при посольствах и переговорах, прежде пользовались, и могут
впредь пользоваться Бояре, Окольничие, Думные люди, Стольники
и Дворяне» от марта 7188 (1680) г. в соответствии с которой «Велика‑
го Государя, Царя и Великаго Князя Федора Алексеевича, всея Великия
и Малыя и Белыя России Самодержца, Царства и Государства и Великия
Княжения по степеням, и кому имены Бояром, и Окольничим и Думным
людем, и Стольником, и Дворяном, по его Государской милости будучи
в ответех и на съездех окрестных Государей с послы, и во окрестных же
Государствах в послех и в посланникех, и в порубежных городех в Воево‑
дах, для пересылки порубежных же городов разных Государств с Воеводы
и с Гетманы, в посольских письмах с Наместничеством писать повелено
по степени: Московское, Киевское, Владимирское, со 187 года Августа
с 15 числа указал Великий Государь то Наместничество писать Боярину
Князю Никите Ивановичу Одоевскому» [18, с. 150].
На основании наместнической книги № 1 «О наместнических титулах, которыми повелевалось именоваться послам и другим лицам в сношениях с иностранными Дворами, начиная с Царя Иоанна Васильевича
до Царя Алексея Михайловича, при коем составлена» и наместнической
книги № 3 был подготовлен уникальный источник «Проект Устава
Суздальский сборник за 2025 год
147
о служебном старшинстве бояр, окольничих и думных людей по тридцати четырем степеням, составленный при царе Федоре Алексеевиче».
На последних листах этой наместнической книги № 3 записан указ царя
Федора Алексеевича о распределении наместничеств по степеням, который по содержанию и по времени объявления его имел самую тесную
связь с «Проектом» о степенях административных: «Великого Государя
Царя и Великого Князя Федора Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Бе‑
лыя Росии Самодержца, Царства и Государства и Великие Княжения по
степеням, и кому имяны бояром и околничим и думным людем и стол‑
ником и дворяном, по его Государской милости, будучи в ответех и на
съездех окрестных государей с послы, и во окрестных же государствах
в послех и в посланникех, и в порубежных городех в воеводах, для пере‑
сылки порубежных же городов разных Государств с воеводы, и с Гетманы
в посольских писмах с наместничеством писать поволено». [20, с. 16].
В «Проекте» «Болярин и наместник Володимирской» в лестнице
чинов имел 3‑ю степень старшинства «Сие наместничество имеет для
того: когда мы Великий Государь наше Царское Величество изволим
быти в своих Царских полатах, а бояром и думным людем для совету
наших государственных дел бытии к себе, и тогда сей наместник между
иными наместники имеет первоседение» [20, с. 3, 13]. Шестую степень
в лестнице чинов занимал «Болярин и воевода Володимирского Разряду», который был обязан по указу царя проживать во Владимире.
Суздальский боярин и наместник занимал 29‑ю степень, а в последней
34‑й степени располагались думные дворяне и наместники, в том числе,
«Муромской» [20, с. 4, 8, 10].
В наместнической книге № 1 наименования владимирских наместничеств представлены в следующем порядке. Под первым номером
значится «Володимирское», под четырнадцатым встречаем «Суздалское», двадцать третью позицию занимает «Муромское», на тридцать второй «Юрьевпольское» и на сорок четвертом месте указано
«Переславское-залеское».
Титул Владимирского и Суздальского наместника давался преимущественно боярам, но были и исключения, как знак особой царской
милости. Например, упоминаемый выше Суздальский наместник князь
Алексей Михайлович Львов имел чин окольничего. Муромское, Юрьев-
Польское, Переславль-Залесское наместничества были предназначены
для окольничих [20, с. 12–15]. Но, как бояре, так и многие окольничие,
получавшие почетный титул наместников городов Владимирской земли,
являлись преимущественно представителями древнейших княжеских
родов.
148
Сборник научных статей
БИБЛИОГРАФИЯ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
Акты исторические, собранные и изданные археографическою комиссиею. Т. 1: 1334–1598. СПб.: Типография Экспедиции заготовления Государственных бумаг, 1841. 609 с.
Акты Московского государства, изданные Императорскою Академией наук. Т. 1: Разрядный приказ. Московский стол. 1571–1634.
СПб.: Типография Императорской Академии Наук, 1890. 767 с.
Акты, относящиеся до рода дворян Голохвастовых, собранные действительным членом Императорского общества истории и древностей российских. М.: Университетская типография, 1848. 147 с.
Акты Русского государства 1505–1526. М.: Наука, 1975. 437 с.
Акты юридические или собрание форм стариннаго делопроизводства. СПб.: В Типографии II-го Отделения Собственной Е. И. В. Канцелярии, 1838. 511 с.
Андреевский И. Е., Ключевский В. По поводу заметки Д. Голохвастова
об историческом значении слова «кормление». Письмо к издателю
// Русский Архив. Ист.-лит. сб. Изд. при Чертков. б-ке. Год. 27, Кн.
2, № 4. 1889. С. 138–145.
Борисов В. Описание города Шуи и его окрестностей, с приложением старинных актов. М.: Типография Ведом. Моск. Город. Полиции,
1851. 462 с., ил., карт.
Дворцовые разряды, по Высочайшему повелению изданные II-м отделением собственной Его Императорского Величества канцелярии.
Т. 1: 1612–1628. СПб.: II-е отделение собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1850. [4], XXXVI с., 1224, XII стб.
Долгоруков П. В. Российская родословная книга, издаваемая князем
Петром Долгоруковым. Ч. 2. 1855. 327 с.
Иловайский Д. И. Моим возражателям // Русский Архив. Ист.-лит. сб.
Изд. при Чертков. б-ке. Вып. 5–8. Год. 27, кн. 2, № 4. 1889. С. 127–137.
Ланге Н. Древние русские смесные или вобчие суды. М.: Типография А. И. Мамонтова и К°, 1882. IV. 234 с.
Лихачев Н. П. Разрядные дьяки XVI века. Опыт исторического исследования. СПб.: Типография В. С. Балашева, 1888. XVI, 559, 72,
101, VI с.
Милюков П. Н. Древнейшая Разрядная книга официальной редакции (по 1565). М.: [б. и.], [1901]. VIII 314 с.
Модзалевский Б. Л. Пушкины: родословная роспись. Л.: Изд-во Акад.
наук СССР, 1932. 87 с.
Суздальский сборник за 2025 год
149
15. Омельченко Н. А. История государственного управления в России:
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
учебник для студентов высших учебных заведений, обучающихся
по специальности «Государственное и муниципальное управление».
М.: Проспект, 2008. 463 с.
О наместниках, воеводах и губернаторах: Рассуждение магистра
гос. права Ивана Андреевского, представл. в Юрид. фак. Имп. С.Петерб. ун-та при получении степ. д-ра гос. права. – СПб.: тип.
Э. Праца, 1864. [4], 156 c.
Пашкова Т. И. Местное управление в Русском государстве первой
половины XVI в.: наместники и волостели. М.: Древлехранилище,
2000. 214 с.
Полное собрание законов Российской империи: [Собрание 1‑е.
С 1649 по 12 дек. 1825 г.]. СПб.: Типография II Отд-ния Собств. Е.
И. В. Канцелярии, 1830. Т. 2: 1676–1688. 977 с.
«Правящая элита Русского государства последней четверти
XV – середины XVI в.: электронная база данных и историко-
генеалогическое исследование» [Электронный ресурс]. URL:
https://ruling-elite.spbu.ru/ (дата обращения 12. 03. 2025).
Проект устава о служебном старшинстве бояр, окольничих и думных людей по тридцати четырем степеням, составленный при царе
Федоре Алексеевиче. М.: Типография Александра Семена, 1850. 18 с.
Сборник князя Хилкова. СПб.: [б. и.], 1879. 12, 580, 35 с.
Сергеев А. В. Князья Гундоровы в Русском государстве XVI–XVII вв.:
Историко-генеалогическое исследование // Российская генеалогия:
научный альманах. Выпуск тринадцатый. М.: «Старая Басманная»,
2023. С. 116–178.
Столетие военного министерства. 1802–1902. Главный штаб: исторический очерк / гл. ред. ген. от кавалерии Д. А. Скалон. СПб.: Типография т-ва М. О. Вольф, 1902. Вооруженные силы России до
царствования императора Александра I. 304 с. С. 77.
Чичерин Б. Областныя учреждения России в XVII веке. М.: Типография Александра Семина, 1856. С. 57.
Сборник научных статей
150
УДК 908
ВОЕННАЯ И ГРАЖДАНСКАЯ СЛУЖБА
СУЗДАЛЬСКОГО ГОРОДНИЧЕГО ПОЛКОВНИКА
АЛЕКСАНДРА ИЛЬИЧА НИКИФОРОВА
Павлов Александр Владимирович,
внештатный экскурсовод ФГБУК «Государственный
Владимиро-Суздальский историко-архитектурный
и художественный музей-заповедник», Россия, Судогда
e-mail: muha2_1977@mail.ru
Павлова Юлия Владимировна,
экскурсовод ФГБУК «Государственный Владимиро-
Суздальский историко-архитектурный и художественный
музей-заповедник», Россия, Судогда
e-mail: pavlova@vladmuseum.ru
Аннотация. В статье приводятся биографические данные полковника А. И. Никифорова, занимавшего должность суздальского городничего
с 1829 г. и до своей смерти, наступившей в 1844 г.
Ключевые слова: Суздаль, городничий, Александр Ильич
Никифоров.
MILITARY AND CIVIL SERVICE OF THE SUZDAL
MAYOR COLONEL ALEXANDER ILYCH NIKIFOROV
Alexander V. Pavlov,
freelance guide of the State Vladimir-Suzdal Historical,
Architectural and Art Museum-Reserve, Russia, Sudogda
e-mail: muha2_1977@mail.ru
Julia V. Pavlova,
guide of the State Vladimir-Suzdal Historical, Architectural
and Art Museum-Reserve, Russia, Sudogda
e-mail: pavlova@vladmuseum.ru
Суздальский сборник за 2025 год
151
Abstract. The article provides biographical information about
Colonel A. I. Nikiforov who held the position of Suzdal mayor from 1829 until
his death in 1844.
Keywords: Suzdal, mayor, Alexander Ilych Nikiforov.
Происходивший из штаб-офицерских детей потомственный военный, полковник Александр Ильич Никифоров почти 15 лет своей
насыщенной событиями жизни посвятил городу Суздалю. С 1829 г. и до
своей смерти, наступившей в 1844 г., он занимал должность суздальского
городничего [1, с. 94]. К сожалению, имя этого боевого офицера сегодня
известно лишь узкому кругу лиц, интересующихся военной историей
и краеведением. Возвращению памяти об этом человеке, который является нашим земляком, и посвящена данная публикация.
Согласно данным формулярного списка, на военную службу
А. И. Никифоров был зачислен 1 июля 1789 г., став солдатом Кексгольмского гарнизонного батальона в возрасте 11 или 12 лет [2] (вероятнее
всего, реальную службу он в столь юном не начал, а только числился
в составе батальона, чтобы к началу настоящей службы иметь уже
офицерский чин, что часто практиковалось во времена царствования
Екатерины II). Спустя полгода (20.01.1790) молодой солдат был произведен в унтер-офицеры. В 1798 г. следует его перевод в Рязанский
мушкетерский полк с присвоением звания прапорщика (9.10.1798).
В 1805 г. поручик Никифоров в составе десантного корпуса генерал-
лейтенанта графа Петра Александровича Толстого совершил поход
в Померанию. Во время перехода по Балтийскому морю суда, перевозившие десант, попали в сильный шторм. Русская эскадра была рассеяна,
погибло до 400 человек. Именно в ходе русско-французской войны
1805–1807 гг. состоялось знакомство Александра Ильича Никифорова
с Егором Ивановичем Властовым, на долгие годы ставшим его командиром и боевым товарищем. В 1806 г. Е. И. Властову было поручено
сформировать 24‑й егерский полк. Поручик Никифоров переходит
в состав этого соединения 6 сентября 1806 г. Егеря, в отличие от других
пехотных частей, действовали в бою рассыпным строем. Вооруженные
нарезными штуцерами они отличались меткой стрельбой. По дальнобойности штуцер в три раза превосходил гладкоствольное ружье.
Выбивая во вражеских рядах офицеров, егеря нарушали управление
войсками, служили для поддержки действий легкой конницы. Характер
полковника Властова вполне соответствовал возглавляемому им соединению. Действуя смело и решительно, небольшими силами он наносил
существенный урон неприятелю. Так, 6 и 7 января 1807 г., командуя
152
Сборник научных статей
охотниками из 120 егерей и 90 казаков, Е. И. Властов врезался в глубину
французской армии и, полностью уничтожив две роты противника, внес
панику своим неожиданным появлением. Три дня спустя, 10 января
1807 г., с пятью сотнями охотников из егерей преследовал французов
от Гейльсберга. В этой вылазке принимал участие и Александр Ильич
Никифоров. В арьергардных боях 23, 24 и 25 января 1807 г. у города
Прейсиш-Эйлау А. И. Никифоров получил пулевое ранение в правую
ногу. Оправившись от раны, Александр Ильич присоединился к своему
полку и участвовал в русско-шведской войне 1808–1809 гг. На территории Финляндии он сражался со шведами у Линтулакса, Перхо, а также
при Карстуле – в одном из ключевых боев кампании. Бой при Карстуле
в мемуарной литературе получил название «офицерского дела». Офицеры отряда Властова, воодушевленные бесстрашием своего командира
и соревнуясь друг с другом, бросались навстречу опасности, подавая
пример храбрости солдатам. В итоге, полк Властова преследовал на
протяжении 18 верст отряд Фиандта, продвинулся глубоко в тыл противника и наголову разбил знаменитого шведского военачальника [3].
Наградой за это дело для А. И. Никифорова стал орден святого Владимира IV степени с бантом. Боевой орден, стоящий только на ступень
ниже ордена святого Георгия IV степени и особо ценимый в офицерской среде. В октябре 1808 г. Александру Ильичу было присвоено звание штабс-капитана. В бою у села Гернефорс (Швеция) 25 июня 1809 г.
штабс-капитан Никифоров был «ранен пулею навылет сквозь ягодицу
с повреждением большаго кресва» [2]. За участие в этом деле А. И. Никифоров получил весьма высокую награду – з олотую шпагу с надписью
«За храбрость». Награждение офицера золотым холодным оружием производилось в знак особых отличий, за проявленную личную храбрость
и самоотверженность.
Отечественную войну Александр Ильич встретил в звании майора,
которое ему было присвоено 8 октября 1811 г. Егеря 24 полка, шефом
которого был Е. И. Властов, вошли в состав первого пехотного корпуса графа П. Х. Витгенштейна, прикрывавшего направление на Санкт-
Петербург. В начале кампании А. И. Никифорову в полной мере удалось
испытать горечь поражения в неудачном для русской армии сражении
при Экау 7 июля 1812 г. Тяжелый бой с превосходящими силами противника (на 3–4 тысячи русских солдат приходилось 7 тысяч пруссаков)
закончился поражением русских войск, отступивших к Риге. За участие
в этом бою А. И. Никифоров был награжден орденом святой Анны II
степени. Под Ригой Александр Ильич отличился в схватках с врагами
при местечках Даленкирхен и Шлок, где «Запасного батальона 24‑го
Суздальский сборник за 2025 год
153
егерского полка майор Никифоров – “командирован был к левому неприятельскому флангу, дабы обойти оный в тыл, что и исполнил, ударив
в штыки, чем способствовал вытеснить неприятеля из шанцев”» [4,
с. 386]. В ходе заграничного похода русской армии за отличие в битве
под Дрезденом 14 и 15 августа 1813 г. А. И. Никифоров был произведен
в подполковники со старшинством. Во время отступления к Цинвальду,
18 августа 1813 г. Александр Ильич получил свое третье ранение «в щоку
навылет в шею пулею». Сведения о ранении майора 24‑го егерского
полка Никифорова приведены на 41‑й мраморной доске в нижнем
коридоре храма Христа Спасителя – наглядном памятнике о славных
событиях Отечественной войны 1812 г. В ноябре 1814 г. подполковник
Никифоров переходит в Навагинский пехотный полк. По высочайшему
приказу от 11 марта 1817 г. А. И. Никифоров был уволен за ранами от
службы полковником, с мундиром и полным пенсионом.
Уволенные от службы раненые офицеры часто определялись в уездные города на должность городничего. Спустя два года после отставки
Александр Ильич Никифоров оказался связан с Владимирской губернией, получив место городничего в городе Судогде (26.08.1819). Отсюда
он был перемещен в Муром (21.11.1820), а затем в Суздаль (10.05.1824).
В 1822 г. Александр Ильич вступил во владимирское дворянство [5,
с. 132]. В 1841 г. за выслугу лет полковник Никифоров получил орден
святого Георгия IV степени. Отсутствие серьезных взысканий было
отмечено знаком о тридцатипятилетней беспорочной службе. Суздальский городничий полковник Никифоров скончался 12 августа 1844 г.
и был погребен на кладбище Васильевского женского монастыря в Суздале [6, с. 611].
В последние годы жизни однополчане – генерал Властов и полковник Никифоров – проживали неподалеку друг от друга. В 1822 г.
Е. И. Властов поселился в своем имении Княжево Шуйского уезда, где
и скончался спустя пятнадцать лет. Ветеранов 24‑го егерского полка
объединяет еще одно печальное обстоятельство. Могилы героев были
утрачены в советское время. Но сегодня захоронение Е. И. Властова уже
восстановлено. Комитетом Ивановской области по государственной
охране объектов культурного наследия утверждено охранное обязательство на могилу героя Отечественной войны 1812 года, которая стала
памятником истории федерального значения. Возможно, что и в Суздале в ближайшем будущем появится памятный знак, повествующий
о славном боевом прошлом полковника Никифорова, навеки связанного
с возглавляемым им древним городом.
154
Сборник научных статей
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
Корнилов А. Ю. Суздальские городничие в конце XVIII – середине
XIX в. // Суздальский сборник за 2021 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во
ООО «Транзит-ИКС», 2022. – С. 94.
РГИА. Ф. 1286. Оп. 5. Д. 224. Дело о городничих суздальском Никифорове и судогодском Пашинском, оказывающихся по старости
лет неспособными к службе.
Словарь русских генералов, участников боевых действий против
армии Наполеона Бонапарта в 1812–1815 гг. // Российский архив.
История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.
Сборник. – М
., 1996. – Т. VII. С. 338–339.
Труды Московского отдела Русского военно-исторического
общества. Т. 4. Материалы по Отечественной войне. Боевой
календарь-ежедневник Отечественной войны 1812 года. Ч. 1. Составил Н. П. Поликарпов. – М
., 1913. 684 с.
Алфавитный список дворянских родов владимирской губернии.
Составил секретарь дворянства М. И. Трегубов. – Владимир, 1905.
256 с.
Великий князь Николай Михайлович. Русский провинциальный
некрополь. Т. 1. – М., 1914. – 1008 с.
Суздальский сборник за 2025 год
Ил. 1. Гренадер и Штаб-офицер Рязанского Мушкетерского полка.
1797–1801 гг.
155
156
Сборник научных статей
Ил. 2. Сведения о ранении майора 24‑го егерского полка Никифорова
на 41‑й мраморной доске (3‑й столбец, 1–3 строки сверху)
в нижнем коридоре храма Христа Спасителя
Суздальский сборник за 2025 год
157
УДК 27–9
ОТКРЫТИЕ КАЗАНСКОГО ХРАМА
В СУЗДАЛЕ В 1947 Г.
Смирнова Ольга Станиславовна,
кандидат исторических наук, преподаватель воскресной
школы Свято-Покровского женского монастыря г. Суздаля.
e-mail: ol.st.smirnova@mail.ru
Аннотация. В статье на основе делопроизводственных документов
реконструируется длительный процесс открытия Казанского храма
в Суздале. Делается вывод о неустойчивости позиции представителей
местной власти в условиях «потепления» государственно-церковных отношений, начавшегося в годы Великой Отечественной войны. Действия
верующих горожан, напротив, были слаженными, последовательными
и целенаправленными, что в итоге привело к возобновлению литургической жизни в Суздале в 1947 г.
Ключевые слова: государственно-церковные отношения, открытие
храмов, Казанский храм г. Суздаля, уполномоченный Совета по делам
РПЦ, патриарх Алексий I.
THE OPENING OF THE KAZAN
CATHEDRAL IN SUZDAL IN 1947
Olga S. Smirnova,
candidate of Historical Sciences, teacher of the Sunday school
of the Holy Intercession Women’s Monastery in Suzdal
e-mail: ol.st.smirnova@mail.ru
Abstract. This article, based on official documents, reconstructs the
lengthy process of reopening the Kazan Cathedral in Suzdal. It concludes that
the position of local authorities was unstable amid the warming of church-
state relations that began during the Great Patriotic War. The actions of the
city’s faithful, on the contrary, were coordinated, consistent, and purposeful,
ultimately leading to the resumption of liturgical life in Suzdal in 1947.
158
Сборник научных статей
Keywords: сhurch-state relations, opening of churches, Kazan Church
in Suzdal, authorized representative of the Council for Affairs of the Russian
Orthodox Church, Patriarch Alexy I (Simansky).
К концу 1930‑х гг. задачи государственного аппарата по нейтрализации Русской православной церкви как политического института были
достигнуты. Законодательно было закреплено сужение легитимного
функционирования религиозных организаций исключительно культовой сферой. Но создание видимости безбожного социалистического
государства в тяжелых условиях начавшейся Великой Отечественной
войны формировало в глазах союзников слишком негативный образ
СССР [22, с. 128]. А добровольная активная помощь церковных организаций фронту доказала не только способность к сотрудничеству с советской властью, но и потенциальную ценность Русской православной
церкви для государства [19, с. 20].
Поворотным моментом в процессе «потепления» государственно-
церковных отношений историки называют беспрецедентную встречу
И. В. Сталина с митрополитами Сергием (Страгородским), Алексием
(Симанским) и Николаем (Ярушевичем) 4 сентября 1943 г. После длительного периода гонений Русская православная церковь впервые получила право легального существования: возможность открыть духовные
учебные заведения и храмы, возобновить издательскую деятельность,
избрать нового патриарха [16, с. 214].
Исследователи государственно-церковных отношений доказывают,
что это было лишь «мнимое», кратковременное улучшение положения Церкви [3, с. 24]. Но некоторое ослабление давления на верующих
способствовало тому, что впервые за много лет люди почувствовали,
что они тоже могут повлиять на решение властей [13, с. 137]. В трудах
историков, концентрирующих свое внимание на социальном аспекте
государственно-церковных отношений, большое внимание уделяется
трансформации отношения верующих к советскому строю, встраиванию их в структуру общества [21]. Особенности взаимоотношений
членов религиозных общин с органами власти в послевоенное время
рельефно отображаются на примере открытия храмов. Целью данного
исследования является изучение процесса открытия Казанского храма
в Суздале, растянувшегося на три года. Перед нами стоит задача охарактеризовать усилия верующих по открытию храма и оценить действия
местных и областных органов власти.
Процесс легализации жизни Церкви в СССР начался неожиданно как для духовенства и мирян [2, с. 106], так и для региональных
Суздальский сборник за 2025 год
159
советских чиновников [23, с. 114]. 5 сентября 1943 г. в газете «Известия» было опубликовано сообщение о встрече И. В. Сталина с тремя
митрополитами. 14 сентября при СНК СССР был создан Совет по
делам Русской православной церкви, который должен был осуществлять связь между государством и Церковью [12, с. 53]. 7 октября было
утверждено «Положение о СДРПЦ», которым учреждалась должность
уполномоченного СДРПЦ в каждой союзной республике, автономной республике, а также при областных исполнительных комитетах.
Уполномоченные осуществляли контроль за соблюдением законодательства о культах.
Первое из документально подтвержденных обращений к районным властям об открытии храма в Суздале относится к апрелю 1944 г.
В своем заявлении верующие подчеркивали, что, несмотря на тяжелые
испытания военного времени, многие не потеряли веру в Бога, постоянно молятся о даровании победы, потому просят открыть Богородице-
Рождественский собор Суздальского кремля, закрытый в 1928 г. Кроме
того, верующие подчеркивали важность сохранения древнего памятника
архитектуры XIII в., брали на себя обязательства по его реставрации,
т. к. собор нуждался в срочном ремонте [9, л. 5].
С декабря 1942 г. в Суздале размещалось Винницкое военное пехотное училище, которое арендовало здание Архиерейских палат
в Суздальском кремле. Курсанты были уличены в случаях хулиганства: они стреляли по звездам на куполе Богородице-Рождественского
собора, после чего крыша начала протекать. Жалобы директора музея
А. Д. Варганова руководству училища, письма в штаб МВО не остановили вандализм [1, с. 121]. Когда в начале 1944 г. верующие заявили
о желании заботиться о соборе, музей этому не препятствовал. Возможно, А. Д. Варганов увидел возможность таким образом остановить
разрушение древнего памятника архитектуры.
Изначально заявление верующих г. Суздаля поступило на рассмотрение уполномоченному СДРПЦ по Ивановской области С. А. Виноградову. Но переписка с Суздальским райисполкомом затянулась,
а 14 августа 1944 г. территория Владимирской области вышла из состава Ивановской области. Повторно верующие обратились уже к уполномоченному СДРПЦ по Владимирской области Павлу Алексеевичу
Сергиевскому, назначенному на должность в декабре 1944 г. [4, л. 5].
К этому времени судьбой древнего собора заинтересовались в Главном
Управлении по делам архитектуры при СНК СССР. Был составлен план
реставрационных работ, выделены государственные средства [1, с. 128].
Т.о. уже не могло быть и речи о передаче храма верующим.
160
Сборник научных статей
14 апреля 1945 г. была открыта церковь свв. мчч. Флора и Лавра
в примыкающем к Суздалю селе Михайлова Сторона. Потребность
в срочном рассмотрении ходатайства верующих г. Суздаля отпала. Но
они продолжали настойчиво добиваться, чтобы и в Суздале был открыт
храм. Теперь уже любой, на усмотрение местных властей. Предстояло выбрать один из 56 храмов города. Последние суздальские церкви
были закрыты в 1937 г. Еще перед войной они использовались как склады или мастерские, от чего здания ветшали и начинали разрушаться.
Успенская церковь занята под автогараж и склад фуража, Богоявленская – склад льнозавода, Предтеченская – столовая льнозавода, Борисоглебская – с клад пригородного хозяйства, Вознесенская – м
астерская
артели «Красный металлист», Воскресенская, Цареконстантиновская,
Входоиерусалимская – с клад зерна, Златоустовская – к луб детского дома,
Знаменская – м
астерская и склад МТС, Ризоположенская – м
астерская
МТС, Ильинская – склад совхоза им. Фрунзе, Козьмодемьянская – мастерская Сельскохозяйственного техникума, Лазаревская и Антипьевская – з ернохранилище и гараж, Никольская – с клад, Петропавловская,
Никольская, Смоленская, Семеновская, храмы Покровского и Спасо-
Евфимьевского монастырей – в ведении Суздальской тюрьмы НКВД,
Никольская теплая – инкубаторская станция, Богородицкая церковь
1744 г. – в ведении тракторной школы, Васильевский собор – к луб и столовая пригородного хозяйства [7, лл. 2–50].
Верующим, настойчиво заявлявшим об открытии храма, предложили выбрать или Крестоникольскую церковь, занятую зернохранилищем,
или Казанскую, занятую под склад. Оба храма расположены в центре
города, рядом с торговыми рядами. 8 апреля 1945 г. СНК СССР вынес
постановление о превращении Суздаля в город-музей. В первую очередь
предстояло отреставрировать древний собор в Суздальском кремле, ансамбли суздальских монастырей, но своей очереди ждали и множество
посадских храмов. Городские власти предложили передать верующим
один из храмов в центре Суздаля, чтобы ускорить его реставрацию.
В конце июля 1945 г. верующие подают новое ходатайство – об открытии Казанского храма.
Казанский храм г. Суздаля с приделом Михаила Архангела был
построен в 1728 г. В 1937 г. после ареста настоятеля – прот. Виталия
Кулинского в нем прекратились богослужения. В разгар «большого
террора» храм был официально закрыт. Богослужебная утварь, иконы
были изъяты, после чего храм использовался как складское помещение.
По постановлению «О порядке открытия церквей» от 28 ноября 1943 г. процедура открытия церквей заключалась в следующем:
Суздальский сборник за 2025 год
161
верующие направляли уполномоченному СДРПЦ заявление с подписями. Он передавал заявление в исполком райсовета на проверку
по заданным критериям: а) действительно ли заявления были уполномочены группой лиц или с ходатайством кто‑то выступил по личной
инициативе; б) в каком состоянии находится здание церкви, как оно
используется; в) когда и по решению каких советских органов церковь
была закрыта (предпочтение отдавалось храмам закрытым явно незаконным путем); г) количество функционирующих церквей в районе,
расстояние до ближайшей церкви (не менее 10 км). Все эти сведения
направлялись обратно уполномоченному. Далее проверенные заявления
вносились для обсуждения на заседание облисполкома, где они могли
быть утверждены или отклонены. В случае положительного решения
ходатайства отправлялись в СДРПЦ для окончательного утверждения
с согласованием в СНК [11, с. 91].
Уполномоченный СДРПЦ по Владимирской области П. А. Сергиевский, учитывая, что вблизи Суздаля в с. Михайлова Сторона есть
действующий храм, не спешил с открытием Казанского храма. Особенно
тщательно П. А. Сергиевский проверял «искренность» заявителей. Нередко он сталкивался с фальсификациями. Например, было выявлено,
что по селам Вязниковского и Гороховецкого районов ходил аферист,
представляясь помощником уполномоченного и нанимался ходатайствовать об открытии храмов. В с. Багаево Петушинского района заявительницей была приближенная некоего блаженного Митрофанушки,
жителя Московской области, который вдохновлял ее на борьбу за открытие храма [6, л. 13, 87]. Ходатайства об открытии храмов этих сел
П. А. Сергиевский снял с рассмотрения.
Заявители по открытию Казанского храм также долго и тщательно проверялись уполномоченным, вплоть до запроса в райисполкоме
о социальном статусе каждого. Сомнений в «искренности» ходатаев не
возникло. Избранный верующими как главный заявитель Василий Михайлович Черезов, которому в 1945 г. было 74 года, активно участвовал
еще в ходатайствах об открытии Богородице-Рождественского собора
в 1944 г. [9, л. 4]. Позже он войдет в «двадцатку» учредителей прихода
Казанского храма.
Ускорить открытие церкви не помогали и просьбы епископа Владимирского и Суздальского Онисима (Фестинатова). Свое архипастырское
служение на Владимирской земле еп. Онисим начал 28 августа 1944 г., на
четыре месяца раньше, чем П. А. Сергиевский был утвержден на должность уполномоченного СДРПЦ по Владимирской области. Интересен
тот факт, что в свое время П. А. Сергиевский учился с еп. Онисимом
162
Сборник научных статей
в одном классе Владимирской духовной семинарии, закончив ее по
первому разряду [15, с. 62].
Целый год верующие Суздаля находились в бесплодном ожидании
содействия властей в открытии храма, готовые, однако, использовать
любую возможность, чтобы ускорить дело. Кроме того, что здание Казанской церкви было занято разными учреждениями, оно требовало
ремонта: «все стекла были выбиты, оконные рамы сломаны, оконные
решетки вынуты, из трех ранее существовавших изразцовых печей,
сохранилась только одна – в алтаре, местами протекала крыша, отсутствовал иконостас, стенная живопись была закрашена, а росписи
купола закоптились [5, л. 6].
Летом 1946 г., без согласования с областными властями, в Казанской
церкви открылся спортивный зал. Это возмутило верующих. Размещение спортзала не было законным и очень быстро его из здания церкви
убрали. Инициаторы возобновления богослужения в Казанском храме
предложили председателю Суздальского райисполкома отремонтировать здание за свой счет и получили на это разрешение. Весь необходимый ремонт был произведен в короткие сроки, осенью 1946 г. под
наблюдением инспектора Областного отдела архитектуры А. Д. Варганова. Все эти шаги местной власти и верующих предпринимались без
согласования с уполномоченным СДРПЦ.
Помимо того, что местные чиновники не видели необходимости
по всем «церковным» вопросам советоваться с уполномоченным, от
него сложно было получить быстрый ответ. По заданиям облисполкома П. А. Сергиевский часто выезжал в командировки, связанные
с совмещением должностей, отрываясь от основной работы [10, л.
21]. Ситуация прояснилась только в конце декабря 1946 г., когда, наконец, П. А. Сергиевский сам приехал в Суздаль. С октября по декабрь,
на собранные верующими средства (по их оценке, 40 тыс. руб.) был
произведен весь необходимый для открытия храма ремонт, кроме
установки купола (церковную главу планировалось установить с наступлением теплой погоды), сложены новые печи, отреставрирована
сохранившаяся роспись храма [5, л. 6]. В главном храме и в приделе
смонтирован иконостас. Его, без согласования с местными властями,
верующим продал председатель колхоза с. Тетерино Суздальского
района [6, л. 24]. От монахинь закрытых суздальских монастырей,
оставшихся жить в городе, а также мирян, к декабрю 1946 г. поступило
около 50 икон, церковная утварь. Кроме этого, инициаторы открытия
Казанского храма через уполномоченного СДРПЦ пытались получить
из Суздальского музея недостающую утварь, церковные облачения
Суздальский сборник за 2025 год
163
и иконы, в том числе «Казанскую икону, т. н. чудотворную, ранее принадлежавшую Казанской церкви» [5, л. 3].
Среди верующих г. Суздаля распространился слух, что Казанскую
церковь разрешат открыть к празднику Крещения Господня 19 января
(н.с). Церковь была отремонтирована по договоренности с председателем Суздальского райисполкома Серегиным, но вскоре он был
снят с должности, а новое начальство не собиралось идти навстречу
верующим. Приезд уполномоченного СДРПЦ также не решил вопрос
с открытием храма.
Следующим шагом верующих стало письмо патриарху Алексию I
(Симанскому) с жалобой на местные власти, задерживающих возобновление службы в Казанском храме [5, л. 1]. Между председателем СДРПЦ
Г. Г. Карповым и патриархом Алексием I постоянно велась переписка
по самому широкому кругу вопросов, касающихся государственно-
церковных отношений: международная деятельность Церкви, перегибы
антирелигиозной пропаганды, действия местных властей, препятствующих открытию храмов или регистрации духовенства, вопросы финансового контроля за действиями религиозных организаций, возвращение
Церкви изъятых мощей святых, открытие духовных школ. Как правило,
личное участие патриарха Алексия I в решении этих вопросов могло
если не способствовать положительному для Церкви исходу, то хотя бы
ускорить рассмотрение [18]. Жалоба возымела действие и уже 31 января
1947 г. Совет по делам РПЦ запрашивал заключение Владимирского
облисполкома об открытии Казанского храма. 6 февраля П. А. Сергиевским была составлена справка для облисполкома. В этом документе
было отмечено два препятствия к открытию храма. Во-первых, ремонт, спешно осуществленный верующими, проходил без согласования
с уполномоченным СДРПЦ. Но главным виновником этого он считал
председателя Суздальского райисполком, уже покинувшего должность.
Во-вторых, в примыкающем к Суздалю селе Михайлова Сторона уже
был действующий храм, а по «Положению об открытии храмов» расстояние между действующими церквями должно было быть не менее
10 км. П. А. Сергиевский в своей справке об открытии Казанской церкви
писал: «Нельзя отрицать некоторых неудобств для верующих г. Суздаля… Церковь Михайловой Стороны расположена на горе с глинистой
почвой; ближайший путь к ней лежит через пойму реки Каменка, весной
заливаемую полой водой, зимой заносимую снегами, летом и осенью
занятую огородами. Эти неудобства короткого пути от Суздаля к Михайловой стороне заставляют пользоваться преимущественно кружным, несколько удлиненным путем. Кроме того, значение близости
164
Сборник научных статей
расстояния до Михайловой Стороны ослабляется тем, что к г. Суздалю
тяготеют многочисленные селения, расположенные по другим, сравнительно с Михайловой Стороной направлениям, не считая самого
Суздаля с 10 тысячами населения. Это села: Сельцо, Кибол, Коровники,
Троица-Берег, Красное, Омутское, Менчаково, Романово, Янево, Крапивье, Ивановское, Черниж, Весь, Павловское, Ивановское-Шуйское,
Кистыш, Вишенки, Гостево, Константиновское, Знамека. Церкви всех
названых сел, для которых суздальская Казанская церковь будет ближайшей функционирующей, находятся в состоянии разрушенном или
полуразрушенном, непригодном не только для использования, но и для
восстановления, вследствие чего никаких заявок об открытии церкви
в каком‑либо из этих сел не поступало и в дальнейшем не предполагается» [5, л. 8–9].
Облисполком одобрил открытие Казанского храма. И вскоре,
17 марта 1947 г., Совет по делам РПЦ вынес решение об открытии храма в Суздале, а 22 марта его одобрил Совет министров. Когда бумаги
пришли уполномоченному, он советовал председателю Суздальского
райисполкома не затягивать и выдать разрешение верующим открыть
Казанский храм к Пасхе (13 апреля) [5, л. 14]. По замечанию В. М. Снегирева, Казанский храм был открыт на Вербное воскресенье 6 апреля
1947 г. [17, с. 579]. Не возникло препятствий и с регистрацией священника для возобновления в храме богослужения. Первым настоятелем
Казанского храма стал иерей Димитрий Крылов, ранее служивший
в церкви свв. мчч. Флора и Лавра в с. Михайлова Сторона. Без препятствий была зарегистрирована и двадцатка учредителей прихода.
Попытка сопоставления списков учредителей Казанского храма в 1937 г.,
ходатайствовавших о его закрытии, и списков инициаторов открытия
храма в Суздале, начиная с апреля 1944 г., не дает конкретных результатов, т. к. в этих списках некоторые учредители или ходатаи указывались
только по фамилии. Но по документам других храмов Суздаля удалось
установить одного человека, который в марте 1939 г. поставил свою
подпись под отказом от содержания Цареконстантиновского храма
(который вскоре был закрыт), а в 1947 г. вошел в двадцатку учредителей Казанского прихода [8, л. 10]. Возможно, и другие вольные или
невольные участники закрытия суздальских церквей внесли свой вклад
в возрождении церковной жизни в городе.
Всего, со времени образования Владимирской области в 1944 г. было
возобновлено богослужение в 31 храме. В 1945 г. открыто 16 церквей,
в 1946–10, в 1947 г. – 5. Позже храмы уже не открывались до конца
1980‑х гг. Распределение их по районам было неравномерным. Если
Суздальский сборник за 2025 год
165
в Курловском районе действовало 8 храмов, в Суздальском – 4, то
в Александровском и Небыловском всего лишь по одному [14, с. 36].
Т.о., открытие храма в Суздале в 1947 г. не выходит за рамки общих
тенденций государственно-церковных отношений послевоенного периода. Отметим роль местных властей в процессе открытия храма:
как и представители центральной власти, чиновники райисполкома
пытались наиболее выгодно использовать институциональный ресурс
Русской православной церкви, в данном случае, в интересах реставрации памятника архитектуры. Нельзя отвергать и некоторую лояльность чиновников по отношению к верующим, в том числе со стороны
директора Суздальского музея и инспектора Владимирского областного
отдела архитектуры А. Д. Варганова, который в 1944 г. поддержал идею
передачи верующим Богородице-Рождественского собора, а в 1946 г.
Казанского храма.
То, что открытие Казанского храма все же состоялось, во многом
было результатом согласия на нарушение действовавшего тогда законодательства представителями разных уровней местной власти: без
согласования с уполномоченным СДРПЦ или Облисполкомом было
дано разрешение на ремонт храма, проведены консультации архитектора, оформлена продажа иконостаса для Казанской церкви. И даже по
мнению главного во Владимирской области блюстителя легитимности
в церковном вопросе – уполномоченного Совета по делам РПЦ – все
эти нарушения не являлись препятствием к открытию храма.
Верующие Суздаля, напротив, старались каждый свой шаг согласовывать с властями и действовать законным путем. Их ходатайства
полны надежды на конструктивный диалог и выражают решимость
брать на себя ответственность. Но решающим фактором в открытии
Казанского храма было личное обращение патриарха Алексия I в Совет по делам РПЦ, а вовсе не соблюдение всех требований «Положения
об открытии храмов», само по себе призванное препятствовать, а не
способствовать возрождению церковной жизни.
Интересно иллюстрируют чудо возрождения церковной жизни сестры Софья и Натальи Самуиловы, которые были подвергнуты репрессиям за веру, как их отец протоиерей Сергий и брат иерей Константин:
«Нет на земле таких приборов, которые могли бы учесть, кто, сколько
молился и как усердно, но конечный результат налицо. Из разных концов нашей Родины текли эти молитвы в одну общую чашу – п
о каплям
собирались в струйки, в ручейки, и все текли, текли год за годом. Бог
знает, из какой епархии больше, откуда меньше и чья молитва была
угодней Ему. Ведь он слышит не только затворников и столпников, не
166
Сборник научных статей
только патриархов и митрополитов, а и старушек подслеповатых, просидевших всю службу на скамейке, и хозяек суетливых, которых и в церкви
не оставляют мысли о том, что сготовить и где купить, а поклончик‑то
нет-нет да и положит, нет-нет да и вздохнет. Не от этих ли поклончиков
совершилось чудо? Конечно, от них» [20, с. 773].
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
Аксенова А. И. Суздаль XX век. Владимир, 2002.
Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о положении духовенства к началу войны, открытии собора в Саратове
и приеме в Кремле 4 сентября 1943 г. // Вестник церковной истории.
2022. № 1/2.
Афонькина Е. В. Судьбы суздальского духовенства в первой половине XX в. Общая характеристика проблемы // Суздальский сборник
за 2021 год: Сборник научных статей / [редкол. А. Л. Ершов (отв.
ред.) и др.]. Владимир, 2022.
ГАВО. Ф. Р‑632. Оп. 2. Д. 2.
ГАВО. Ф. Р‑632. Оп. 3. Д. 11.
ГАВО. Ф. Р‑3789. Оп.4. Д. 17.
ГАИО. Ф. Р‑2953. Оп.1. Д. 24.
ГАИО. Ф. Р- 2953. Оп.1. Д. 48.
ГАИО. Ф. Р‑2953. Оп.1. Д. 290.
ГАРФ. Ф. Р‑6991 Оп. 1. Д. 174.
Гордун С., свящ. Русская Православная Церковь при Святейших
патриархах Сергии и Алексии I // Вестник российского христианского движения. 1990. № 158.
Законодательство о религиозных культах: Сборник материалов
и документов. М., 1971.
Зин Н. В. Государство и Церковь во Владимирском крае в 1943–1953.
Владимир, 2010.
История религии во Владимирском крае (советский период): монография / Е. И. Аринин [и др.]; отв. ред. Е. И. Аринин. Владимир, 2018.
Кантов Д. В. Архиепископ Владимирский и Суздальский Онисим
(Фестинатов). Владимир, 2024.
Моос В. Православная церковь на распутье (1917–1991 гг.). СПб.,
2001.
Память прошлого. Очерки Владимира Михайловича Снегирева по
истории Суздаля / Авторы-составители: Г. Г. Мозгова, О. В. Снегирева. М., 2008.
Суздальский сборник за 2025 год
167
18. Письма патриарха Алексия I в Совет по делам Русской Православ-
19.
20.
21.
22.
23.
ной Церкви при Совете народных комиссаров – С
овете Министров
1945–1970 / [под ред. Н. А. Кривовой; отв. сост. Ю. Г. Орлова; сост.
О. В. Ланиская, К. Г. Ляшенко]. Т. 1,2. М., 2009.
Сазонов Д. И., протоиерей, Федотов А. А. Приходская жизнь Русской
православной церкви в 1945–1988 гг.: учеб. пособие. Архангельск –
Иваново, 2018.
Самуиловы С. С. и Н. С. Отцовский крест. Жизнь священника и его
семьи в воспоминаниях дочерей. 1908–1931. М., 2014.
Советская идентичность и проблемы религиозности: православные
практики в повседневной жизни граждан СССР в 1940‑е – 1 980‑е гг.
/ коллектив авторов под ред. А. В. Апонасенка. Курск, 2022.
Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь в XX веке. М.,
2010.
Peris D. «God Is Now on Our Side»: The Religious Revival on Unoccupied
Soviet Territory during World War II // Kritika: Explorations in Russian
and Eurasian History. 2008. Vol. 1. № 1.
Сборник научных статей
168
УДК 908
АРХИТЕКТУРНЫЙ КОМПЛЕКС
НИКОЛО-ШАРТОМСКОГО МОНАСТЫРЯ:
АРХИТЕКТУРНЫЕ ПАРАЛЛЕЛИ
С АРХИЕРЕЙСКИМ ДВОРОМ В СУЗДАЛЕ
Тихон (Захаров), иеромонах,
насельник Николо-Шартомского монастыря,
Россия, Ивановская область
e-mail: m-tikhon@yandex.ru
Аннотация. В статье производится сравнение двух архитектурных
комплексов: суздальского кремля и Николо-Шартомского монастыря.
На основании документов и архитектурного анализа делается вывод
о заимствовании ряда черт суздальского собора и бывшей Благовещенской церкви в Архиерейских палатах в храмах Шартомского монастыря – Никольском соборе и Казанской трапезной церкви. Отмечается
деятельное участие суздальских архиереев в формировании архитектурного ансамбля Николо-Шартомского монастыря.
Ключевые слова: архитектура XVII века, сравнительный архитектурный анализ, Суздаль, Суздальский кремль, собор Рождества Богородицы, Благовещенская церковь, Николо-Шартомский монастырь,
Никольский собор, Казанская трапезная церковь.
ARCHITECTURAL COMPLEX OF THE
NIKOLO-SHARTOMSKY MONASTERY:
ARCHITECTURAL PARALLELS WITH THE
EPISCOPAL COURT IN SUZDAL
Tikhon (Zakharov), Hieromonk,
Nikolo-Shartomsky Monastery, Russia, Ivanovo region
e-mail: m-tikhon@yandex.ru
Abstract. The article compares two architectural complexes: the Suzdal
Kremlin and the Nikolo-Shartomsky Monastery. Based on documents
and architectural analysis, it is concluded that a number of features of the
Суздальский сборник за 2025 год
169
Suzdal Cathedral and the former Annunciation Church in the Archbishop’s
Chambers were borrowed by the Nikolo-Shartomsky Monastery’s churches,
including the Nikolo-Shartomsky Cathedral and the Kazan Refectory Church.
The article highlights the active participation of the Suzdal archbishops in the
formation of the architectural ensemble of the Nikolo-Shartomsky Monastery.
Keywords: 17th-century architecture, comparative architectural analysis,
Suzdal, Suzdal Kremlin, Nativity Cathedral, Annunciation Church, Nikolo-
Shartomsky Monastery, St. Nicholas Cathedral, Kazan Refectory Church.
Собор Рождества Богородицы в Суздальском кремле – один из
древнейших соборов в северо-восточной Руси. Хроника начального
строительства, последующие частичные разрушения, многочисленные
реконструкции, новые пристройки – вся эта долгая история собора
в общей сложности насчитывает девять столетий. Соответственно,
дать целостную архитектурную оценку суздальскому собору весьма сложно, поскольку мы имеем, по сути, разные памятники в разные исторические эпохи, объединенные иногда лишь общим планом.
Если не считать древнейшие постройки времен Владимира Мономаха и Юрия Долгорукого, то начиная с 1225 г., когда при Георгии
Всеволодовиче был возведен новый трехглавый собор, освященный
в честь Рождества Пресвятой Богородицы, можно насчитать шесть
существенных реконструкций собора, в результате которых его облик
видоизменялся (1530, 1636, 1708, 1750, 1790, 1960‑е гг.). Кроме того,
можно назвать пять крупных разрушений, случавшихся вследствие пожаров или нашествий татар и поляков (1237, 1445, 1557, 1612, 1719 гг.).
Помимо истории главного собора в Суздальском кремле, мы также
имеем историю застройки Архиерейского двора, которая особенно
интенсивно происходила в XVI–XVIII вв. [3].
В нашем случае, когда мы предлагаем сравнить два архитектурных комплекса – храмы и палаты Суздальского кремля c ансамблем
Николо-Шартомского монастыря, то мы должны обратиться к периоду
середины – второй половины XVII в., когда в Шартомской обители
начали возводиться каменные храмы. То есть следует представить облик и состояние храмов в Суздальском кремле и первоначальный вид
монастырских храмов в указанный период. В целом два этих комплекса
в настоящее время, конечно, значительно отличаются друг от друга,
учитывая многие поздние перестройки, но, по крайней мере, два храма
в Шартомском монастыре – Никольский собор и трапезная Казанская
церковь – имеют суздальские прототипы, о чем могут говорить имеющиеся документы, а также общий архитектурно-сравнительный анализ.
170
Сборник научных статей
Историю начала каменного строительства в Николо-Шартомском
монастыре в общих чертах можно представить следующим образом.
Изначально в обители, все храмы которой были деревянными, случился
большой пожар «от молнии», в результате чего большая часть монастырских строений полностью сгорела. Датой пожара можно считать
1649 г., либо же годом ранее [6]. Настоятель Шартомского монастыря
архимандрит Иоасаф обратился к своему архиерею – на то время архиепископу Суздальскому и Тарусскому Серапиону, – который и дал
благословение на строительство каменного собора на месте прежнего
сгоревшего. Об этом архиерее следует сказать несколько слов.
Архиепископ Серапион происходил из игуменов ярославского
Толгского монастыря, где был настоятелем 18 лет (1618–1636), и был
поставлен на кафедру в Суздале в 1636 г. В 1642 г. он был в числе кандидатов на патриаршество, но был выбран Иосиф, архимандрит Симонова
монастыря. Архиепископ Серапион правил в Суздале вплоть до своей
кончины в 1653 г. и был погребен в кафедральном соборе Рождества Богородицы [10]. Серапион был талантливым и деятельным архиереем, он
много сделал, в том числе, для главного храма в Суздале, пострадавшего
от поляков в Смутное время. При нем собор был восстановлен «в древнем вкусе»: с узкими окнами и высокими хорами, что, однако, сделало
его достаточно темным внутри. К собору был пристроен южный придел
в честь святителей суздальских Феодора и Иоанна, стены собора были
расписаны. К юго-западу от собора была возведена высокая шатровая
колокольня с двумя престолами в нижних ярусах [5].
Архиепископ Серапион, получив сведения о пожаре в одном из
древнейших монастырей в Суздальской епархии (Николо-Шартомский
мужской монастырь был основан примерно на рубеже XIV–XV вв.,
впервые упоминается в 1444 г.), дал благословение на новое каменное строительство. Возможно, что изначально обсуждался и общий
план монастырского комплекса, а не только место и вид главного
собора с колокольней. К сожалению, храмозданная грамота на строительство Никольского собора не сохранилась, но о ней упоминается
в монастырской описи 1764 г.: «Благословенная грамота 158 (1650)
года о строении церкви Николая Чудотворца с приделом Иоанна Златоустаго за печатью» [4]. Шуйский краевед В. А. Борисов отмечает
сохранившийся в монастыре водружальный крест, из надписи на
котором видно, что «он освящен в 1651 году, апреля в 27 день, по
благословению Суздальского и Тарусского архиепископа Серапиона»
[5, 194]. По этой надписи можно судить о дате закладки Никольского
собора – 1651 г. (В большинстве источников 1651 г. считается датой
Суздальский сборник за 2025 год
171
постройки Никольского собора; по другой версии, в этом году только
началось строительство собора). Можно не без оснований предположить, что архиепископ Серапион, погруженный в заботы о главном
храме Суздаля, подробно изучивший его во время масштабной реставрации, пожелал создать малое его подобие, как бы в подражание
одному из лучших образцов суздальского зодчества.
К строительству Никольского собора с колокольней были подряжены ярославские мастера, о чем свидетельствует ряд монастырских
актов [7]. Ярославские каменщики, одни из знаменитых на то время, следуя полученному заказу, привнесли в проект ряд своих, свойственных
именно ярославскому зодчеству XVII в. храмовых элементов, как конструктивных, так и декоративных.
Конечно, новый храм не мог быть копией своего прототипа: с суздальского собора были взяты за образец лишь план и общее членение
фасадов. Также, по основополагающим принципам церковного строительства монастырский собор не мог быть больше главного кафедрального собора епархии. Оба собора имеют практически одинаковую
ширину – 1 9,7 м, но в длину Никольский собор немного меньше – 2 1,7 м
против 24,3 м у суздальского собора (если попробовать перевести эти
числа в сажени, то ширина обоих храмов – 8 великих саженей (2,44 м),
длина четверика Никольского собора – 9 саженей, длина суздальского
собора – 1 0 саженей). Во внутрихрамовом пространстве это отразилось
в том, что Никольский собор стал четырехстолпным вместо шестистолпного в Суздале, т. е. классическим крестовокупольным храмом.
Также из суздальского собора была заимствована толщина стен – 1 ,7 м.
Но ширина внутренних столпов стала немного больше, и столпы были
несколько сдвинуты друг к другу, уменьшив в сравнении с прототипом
главный подкупольный квадрат.
Боковой фасад шартомского собора также отражает одну из главных
особенностей Богородице-Рождественского собора – асимметричное
членение боковых прясел, так что центральная глава располагается не по
центру четверика, а немного смещена к западу. Именно эта асимметричность создает некую красоту, уникальность собора. В монастырском же
соборе, в котором присутствует такая же боковая асимметрия, было
сделано нестандартное изменение: два западных прясла (одно узкое,
другое пошире) были объединены в одно, немного уплощенное, и их
стало всего три, а не четыре, как в суздальском соборе. Общая пропорция боковых прясел Никольского собора находится в соотношении
5:4:3. В отличие от прототипа боковые главки несколько раздвинуты от
главного барабана и расположены не по правильному квадрату.
172
Сборник научных статей
Фасады двух соборов обнаруживали бы бóльшую схожесть, если
представить у Никольского собора позакомарную кровлю, которая как
считается, была у него изначально. Известно, что в суздальском соборе
около 1750 г. была устроена четырехскатная железная кровля, по примеру того, как перестраивались кровли древних соборов в XVIII в., на
барабанах же были установлены большие луковичные главы. Вероятно,
примерно в то же время была упрощена кровля и в Никольском соборе,
сделанная также на четыре ската, в результате чего закомары были выровнены новой кирпичной кладкой, а высоко поднятой плоской кровлей
были частично закрыты кружала в основании барабанов. Кроме того,
на соборе были заменены главы на двухъярусные и более высокие, вазообразные, что также в тот период происходило повсеместно.
Прежний, посводный вид кровли суздальского собора был восстановлен уже середине XX в., во время реставрации, производимой
под руководством А. Д. Варганова. Возможно, что и Никольский собор
казался бы более величественным и похожим на древнерусский храм
при наличии у него прежних больших луковичных глав и волнистой
позакомарной кровли. В таком виде он, действительно, более напоминал
бы свой суздальский прототип.
Колокольня в монастыре в нынешнем виде никак не схожа с соборной суздальской. Она строилась по ярославским образцам, которые, как
и суздальские, были, преимущественно, шатровыми; ярославцы же располагали колокольни обычно не по главной оси храма, а по диагонали
от него. Первоначальный вид шартомской колокольни с шатровым завершением, несомненно, более приближал бы ее к облику суздальской
соборной. Монастырская колокольня была перестроена в начале XIX в.,
став в силуэте более прямой. Но по сохранившимся трем нижним ярусам
несложно найти ее аналоги в ярославских храмах. Так, можно представить
ее подобной, например, колокольням Ильинской церкви в Ярославле либо
колокольне церкви Спаса-на-Городу. Подражание суздальской соборной
колокольне проявилось, в частности, в том, что на ней также были часы
(внутри первого яруса сохранилась шахта для цепей и гирек).
Следующим храмом, построенным в Шартомском монастыре, стала
Казанская трапезная церковь, возведенная через четверть века после закладки собора. Относительно образца для этой церкви имеется
более ясная картина: в благословенной грамоте 1673 г. уже другой суздальский архиерей, архиепископ Суздальский и Юрьевский Стефан,
дал благословение на строение каменной церкви с трапезой, указывая
(в «Благословенной грамоте Суздальского и Юрьевского Архиепископа
Стефана в Шартомский монастырь на строение каменной церкви во имя
Суздальский сборник за 2025 год
173
Св. Димитрия Селунскаго 1675 года»; акт напечатан В. А. Борисовым
в ВГВ, 1859. № 9,10): «Строить ту каменную церковь на службах тем
образцом, как в Суждале, на нашем дворе, построена новая церковь,
или как пригоже по подобию». Также даются подробные предписания
о внутреннем устройстве церкви: «…а алтари сделать круглые тройные,
а вход и двери в трапезу и в церковь сделать так же, как и в Суждале…
а на церкви сделать единая глава».
Несложно определить, что «новая церковь» – это Благовещенская
домовая церковь епископа с трапезной палатой, построенная в 1559 г.
и расположенная к западу от Архиерейских палат. В период масштабной
перестройки при митрополите Иларионе церковь «вросла» со стороны
алтарной части в расширенное здание палат. Сведения о Благовещенских престолах в Суздальском кремле представляются противоречивыми. В разных источниках упоминается об устроении Благовещенских
престолов в Богородице-Рождественском соборе, домовой церкви в колокольне и в упоминаемой трапезной церкви. Согласно исследованию
Т. П. Тимофеевой, трапезная церковь после пожара 1577 г. и перестройки,
возможно, стала называться Введенской, а в XIX в. еще дважды переименовывалась [9]. Эта церковь имеет оригинальную восьмискатную
кровлю, аналоги которой можно найти в новгородских или псковских
древних храмах XIV–XV вв. Также в этой трапезной церкви открытые
галереи и красивое шатровое крыльцо. Возможно, что и в ее шартомской «сестре» также были подобные галереи и крыльцо, об этом упоминает В. А. Борисов: «В старину сия церковь имела совершенно другой
вид; была с галереями и крыльцами, которых уже нет» [1, с. 194]. Аналогию двух церквей впервые приводит в своих исследованиях известный
ивановский исследователь архитекторы и краевед Л. А. Шлычков [11].
В настоящее время северный фасад Казанской церкви был перестроен:
сделано широкое крыльцо, а прежние галереи обозначены полукружными окнами.
Наконец, третья церковь в Николо-Шартомском монастыре была
заложена в 1686 г. по благословению святителя Илариона, митрополита
Суздальского и Юрьевского, который повелел устроить церковь в монастыре над святыми вратами в честь Сретения Господня [8]. Примечательны подробные указания на внешнее и внутренне устройство новой
церкви: «А строить ту церковь в длину в три стены, а олтарь зделать
круглой, а наверху учинить пять глав, и чтоб был верх не шатровой»
(окончание храмозданной грамоты утрачено).
Прямых аналогов этой церкви на Архиерейском дворе в Суздале мы
не находим. В Суздале есть надвратные церкви, например, в Покровском
174
Сборник научных статей
женском монастыре, но для проведения аналогий нет оснований. Трудно
также предположить первоначальный вид надвратной церкви, поскольку она в начале XIX в. была полностью перестроена вместе с колокольней и имеет в настоящее время вид в стиле классицизма. Тем не менее,
примечательно, что уже третий суздальский архиерей, митрополит
Иларион, также известный своим деятельным участием в храмовом
строительстве, приложил свое тщание к формированию архитектурного комплекса в Николо-Шартомской обители, возможно, внеся свою
корректировку в общий план монастырских храмов.
Следует отметить, что к теме сравнения двух архитектурных комплексов – в суздальском кремле и Шартомском монастыре – о бращалось
несколько исследователей. Так, помимо упоминаемого Л. А. Шлычкова,
в недавнее время большая исследовательская работа была проведена
московским архитектором М. В. Вдовиченко, которая также находит
немало общих черт между древним суздальским собором Рождества
Богородицы и Никольским собором в Николо-Шартомском монастыре
[2]. Признание преемства между двумя памятниками может усилить
значение каждого из них: в одном случае – как памятника, ставшего
образцом, прототипом, в другом – как творческого подражания этому
образцу, как пример продолжения лучших традиций русского зодчества.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
Борисов В. А. Описание города Шуи и его окрестностей, с приложением старинных актов. М. 1851.
Вдовиченко М. В., Пророкова Е. Н., Фомичева Ю. С. Никольский собор Шартомского монастыря: история, архитектура, образ // Залеская Русь и ее соседи: к 70‑летию Н. А. Макарова. Вологда, 2025.
С. 208–232.
Воронин Н. Н. Владимир, Боголюбово, Суздаль, Юрьев-Польской.
Книга-спутник по древним городам Владимирской земли. М., 1967.
С. 22–27.
ГАИО. Ф. 22. Оп. 1. Д. 4. Л. 214 об.
Добронравов В. Г., Березин В. Д. Историко-статистическое описание
церквей и приходов Владимирской епархии. Выпуск 3. Владимир,
1896.
НИОР РГБ. Ф. 67. К. 27. Л. 62. Л. 1.
НИОР РГБ. Ф. 67. К. 27. Д. 64. Л. 1.
НИОР РГБ. Ф. 67. К. 27. Д. 72. Л. 3.
Суздальский сборник за 2025 год
175
Тимофеева Т. П. Архитектурная история Суздальского архиерейского дома (XVI – нач. XX вв.) // Материалы исследований ВСМЗ.
Владимир. С. 48–54.
10. Устинова И. А. Русский епископ в диалоге с царем: одна неудачная
просьба об отставке // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. 2017.
3 (69). С. 143–144.
11. Шлычков Л. А. Листая страницы времени: Памятники архитектуры
Ивановской области. Ярославль, 1983. С. 115–124.
9.
176
Сборник научных статей
Ил. 1. Общий вид суздальского собора Рождества Богородицы
и Никольского собора в Николо-Шартомском монастыре
Суздальский сборник за 2025 год
Ил. 2. Современные планы Богородицерождественского
и Никольского соборов в сравнении
177
178
Сборник научных статей
Ил. 3. Николо-Шартомский монастырь: примерный вид храмов
в конце XVII в. Фасад Никольского собора и колокольни: вариант
реконструкции
Суздальский сборник за 2025 год
Ил. 4. Бывшая Благовещенская церковь с трапезой
в Архиерейских палатах в Суздале. Казанская трапезная церковь
в Николо-Шартомском монастыре
179
180
Сборник научных статей
УДК 908
ДВА ПЕРЕЯСЛАВЛЯ
ЮРИЯ ДОЛГОРУКОГО
Шиман Нина Борисовна,
пенсионер, краевед, Россия, Суздаль
e-mail: nina.shimansuz@yandex.ru
Аннотация. В статье рассматривается история наследственных
земель Юрия Долгорукого в Южной Руси, в пределах Переяславского
княжества. Также его градостроительная деятельность в Суздальской
земле.
Ключевые слова: Юрий Долгорукий, Переяславль Русский, Городец
Остерский, Переяславль Новый, Владимир Глебович, Всеволод Юрьевич.
TWO PEREYASLAVLS
OF YURI DOLGORUKY
Nina B. Shiman,
retired, local historian, Russia, Suzdal
e-mail: nina.shimansuz@yandex.ru
Annotation. The article examines the history of Yuri Dolgoruky’s
inherited lands in Southern Russia, within the Pereyaslav Principality. He
was also involved in urban planning in Suzdal.
Keywords: Yuri Dolgoruky, Pereyaslavl Russian, Gorodets Ostersky, New
Pereyaslavl, Vladimir Glebovich, Vsevolod Yurievich.
Получивший от Владимира Мономаха земли Ростово-Суздальской
земли, его сын Юрий выбирает в качестве главного города и княжеского
центра Суздаль. Период правления Юрия Владимировича в Суздальской
земле отмечен небывалой по активности градостроительной деятельностью князя. Имея старших братьев, первых в очереди на наследство
Мономаха в южнорусских землях, Юрий полностью сосредоточился на
обустройстве своего княжества.
Исходя из сохранившихся летописных сообщений, касающихся
жизни Юрия Долгорукого, очевидно, что в подавляющем большинстве
они присутствуют в Ипатьевской (южнорусской) летописи. Местные
Суздальский сборник за 2025 год
181
сообщения, восходящие к древнему суздальскому источнику, на существование которого указывал А. А. Шахматов [12, c. 16–17], в небольшом
объеме присутствуют в Львовской и Тверской летописях. С большой
долей вероятности, по причине утраты этого источника, в летописях отсутствует информация о появлении новых городов и крепостей
в Суздальской земле.
Самое раннее сообщение относится к 1134 г.: «Того же лета князь
Юрьи Володимеричь Манамашь заложи градъ на усть Нерли на Волзе,
и нарече ему Константинъ, и церковь въ немъ созда; и много каменныхъ
церквей созда по Суздальстей власти» [2, c. 158]. Достоверность этого
сообщения подтверждается событиями 1148 г., когда в пределы Суздальской земли зашел Изяслав Мстиславич. Противники Юрия шли
вдоль Волги «и придоста къ Къснятину» [11, c. 260]. Название этого
города, скрытого сегодня водами Угличского водохранилища, в летописях имело множество вариантов написания, также Съкнятин, Скнятинъ
и ряд других. Львовская летопись под 1123 г. пишет о строительстве во
Владимире каменной Георгиевской церкви.
Что касается сообщений о строительной деятельности суздальского
князя, датированных в ряде летописей 1152 г., то эта информация требует
отдельного исследования, так как ни в одной из ранних летописей ее нет,
в том числе и в Лаврентьевской. В период с 1146 г. и до конца своих дней
Юрий был вынужден вступить в конфликт со своим племянником Изяславом, сначала оказывая поддержку своему союзнику, черниговскому
князю Святославу Ольговичу, затем защищая интересы свои и своих
детей. Длительные военные походы, пребывание в Южной Руси и даже
занятие киевского стола вряд ли позволило вести такое масштабное
строительство одновременно. Ряд летописей под 1152 г. указывает на
начало строительства только Юрьев-Польского: «Того же лета Юрьи за‑
ложи градъ Юрьевъ Польский и церковь камену святаго Егория» [10, c. 152].
Воскресенская летопись под 1152 г. сообщает о церковном строительстве, причем это сообщение является вставкой в текст о конфликте
Изяслава с Галицким князем Владимиром: «Того же лета князь Юрьи
Володимеровичь Мономаховъ Долгорукой въ Суздали поставилъ церковь
камену Борисъ и Глебъ на Нерли, и Спаса въ Володимери, Георгия, въ
Переяславли Спаса».
Основание Дмитрова справедливо датируется 1154 г., годом рождения сына Юрия Долгорукого – Всеволода-Дмитрия. И хотя Москва
упоминается как населенный пункт под 1147 г., только Тверская летопись под 1156 г. пишет о возведении стен вокруг города: «Того же лета
182
Сборник научных статей
князь великий Юрий Володимерич заложи градъ Москьву на устии же
Неглинны, выше рекы Аузы» [3, c. 225].
Многим вновь строящимся по обширной Суздальской земле городам Юрий Владимирович давал названия старых городов, находящихся в землях его союзников, Галицкого и Черниговского князей.
Это и Галич, Звенигород, Микулин, Стародуб, Дубна и ряд других
городов, связывающих свое появление с именем суздальского князя.
Особняком среди всех городов, основанных Юрием Долгоруким,
стоит город Переяславль, что на «Клещине озере», город, получивший
свое имя от Переяславля Русского.
После смерти Владимира Мономаха Переяславль Русский, второй
по значимости город в его землях, достался по праву наследования его
второму сыну Ярополку. Но заняв киевский стол после смерти в 1132 г.
старшего брата Мстислава, Ярополк отдает Переяславль сыну Мстислава, нарушая права своих братьев. Юрий, выгнав племянника из
Переяславля, просит город для себя, давая Ярополку взамен «Суждаль
и Ростовъ». Действия Юрия были вызваны незаконными действиями
Ярополка против братьев и когда он дает Переяславль младшему из
Мономашичей – Андрею, родному брату Юрия,
Юрия это устраивает, и в 1137 г. Юрий надолго покидает южнорусские земли. И хотя он посылает в помощь своим союзникам –
черниговским князьям своих сыновей, сам он почти 12 лет на юг не
ходил. С большой долей вероятности именно в этот временной период
суздальский князь и ведет активное строительство в своих землях.
В период с 1137 по 1149 гг. могло быть начато строительство одного
из крупнейших городов Руси. Этот город, раскинувшийся на берегу
Плещеева озера, получил имя, повторившее название южнорусского
Переяславля, стоявшего на реке Трубеж. Небольшая река, впадающая
в Плещеево озеро, на берегах которой расположился город, с большой
долей вероятности также по воле князя получила новое имя – Т
рубеж,
повторив название южной реки.
Впервые Переяславль упоминается в Летописце Переяславля Суздальского, Лаврентьевской и Радзивиловской летописях под 1157 г.
с названием Переяславль Новый [7, c. 129].
В прямую борьбу за Переяславль Русский Юрий Владимирович
вступил после того, как его племянник Изяслав Мстиславич вторгся
в земли дяди, а затем оскорбил и выгнал из Южной Руси сына Юрия –
Ростислава. В данной ситуации Юрий не мог не ответить на унижения
племянника и 24 июля 1149 г. «скупивъ силу свою» выдвигается к югу
[11, c. 262].
Суздальский сборник за 2025 год
183
Но даже в этой ситуации суздальский князь пытался разрешить
конфликт с Изяславом, сидевшим в нарушение лествичного права на
киевском столе, мирным путем. Ипатьевская летопись объективно
показывает конфликт дяди и племянника. Юрий обращается к Изяславу: «Се, брате, на мя еси приходилъ и землю повоевалъ, и ста‑
решиньство еси с меня снялъ; ныне же, брате и сыну, Рускыя деля
земля и хрестьянъ деля, не пролейве крови хрестьяньскы, но дай ми
Переяславль, ать посажю сына своего у Переяславли, а ты седи цар‑
ствуя в Киеве» [11, c. 266]. Но Изяслав решил воевать с Юрием, что
привело его к потере Киева.
На стороне Юрия выступили и переяславцы, и их аргументы
в пользу суздальского князя могут указывать на то, что в Переяславле Русском Юрий родился: «Гюрги намъ князь и свой, того было
намъ искати и далече» [11, c. 267]. Одержав победу над Изяславом,
Юрий сел в Киеве, Переяславль он дает старшему сыну Ростиславу. Но
в 1151 г. старший сын Юрия умер и был похоронен своими братьями
в Переяславле, в церкви святого Михаила, рядом со Святославом Владимировичем и родным дядей Андреем Владимировичем [11, c. 290].
Не смирившийся с потерей Киева Изяслав привлекает на свою
сторону оставшегося старшим в роду, но слабовольного дядю Вячеслава и, используя внешние силы, вынуждает Юрия уйти назад,
в суздальскую землю.
Переяславль недолго оставался за Мстиславичами. Когда после
смерти Изяслава в 1154 г., в нарушение лествичного права, Вячеслав
Владимирович вновь отдает Киев племяннику Ростиславу Мстиславичу, к Переяславлю выдвигается Глеб Юрьевич, остававшийся на
юге после ухода отца. Переяславцы приняли Глеба, и с этого времени
Переяславль Русский остается за суздальскими Мономашичами. Даже
после гибели Юрия в Киеве 15 мая 1157 г. никто из князей на Переяславль не претендовал.
В 1170 г. брат Андрей сажает Глеба в Киеве, и он передает Переяславль своему юному сыну Владимиру [11, c. 373]. И если Глеб и Ростислав Юрьевичи, родившиеся в Суздале, стойко и мужественно
защищали южнорусские земли, то Владимир Глебович, рожденный
в Переяславле, был самым храбрым, «дерзъ и крепокъ к рати», защищая как русские земли, так и свой родной город от набегов половцев.
От множества ран, полученных в боях, Владимир рано ушел из жизни,
ему было 27 лет, «и плакашася по немь вси переяславци» [11, c. 439].
И в наши дни князя Владимира Глебовича жители Переяславской
земли чтут, на берегу реки Трубеж ему установлен памятник.
184
Сборник научных статей
Переяславль Русский оставался за потомками Юрия Владимировича до разорения монголами южнорусских городов.
После Владимира Глебовича, не оставившего наследника, владимирские князья посылали в Переяславль младших родственников. Всеволод Юрьевич дал город своему племяннику Ярославу Мстиславичу,
а в 1198 г. он «послал на епискупство Павла» в Переяславль Русский
[10, c. 184]. В 1199 г. Ярослав Мстиславич умирает «и положенъ бысть
въ Переяславле» [8, л. 120 об.].
В 1201 г. Всеволод Юрьевич послал сына Ярослава «в Переяславль
в Русьскыи княжить на столъ прадеда и деда своего» [1, c. 287]. Здесь
его торжественно встречали «епископ Павел со всеми людми, прияша
его с великою честию» [6, c. 164]. Но в 1206 г. черниговский князь Всеволод Святославич вынудил юного князя, не имевшего помощи, уйти
к отцу в Суздальскую землю.
Только в 1213 г., после смерти Всеволода Юрьевича, в результате
конфликтов между его сыновьями, Юрий Всеволодович послал брата
Владимира «в Рускыи Переяславль на столъ на очину свою» [1, c. 302].
В 1215 г. Владимир женился на дочери черниговского князя Глеба
Святославича, но «Того же лета князь Володимеръ Всеволодичь ис Пере‑
славля иде противу Половець, и побиша полки его, а самого яша» [10, c.
192–193]. Из половецкого плена Владимир вернулся зимой 1217 г., но
не в Переяславль, а во Владимир. Братья «даша ему Стародубъ и ину
властцу» [9, c. 172].
В 1227 г. Юрий Всеволодович послал своего племянника Всеволода
Константиновича «в Русьскыи Переславль на стол на отчину свою».
Здесь в 1228 г. Всеволод женился на дочери черниговского князя Олега
Святославича.
В тот же год по какой‑то причине Юрий послал брата Святослава
в Русский Переславль «на стол» [4, c. 122–123].
В 1239 г. город был разорен войсками Батыя, был убит епископ
Симеон, «и оттоле не бысть епископа въ Переяславли даже и до сего
дне» [8, л. 133].
В 1261 г. была образована православная епархия в столице Золотой Орды, первым епископом был Митрофан. В 1269 г. «Митрофан
епископ Сарайский оставив епископью и пострижеся в схиму, и во его
место постави митрополит Феогноста Рускому Переяславлю и Са‑
раю» [4, c. 148].
Летописи не указывают, какие земли завещал своим сыновьям
Владимир Мономах. И только последующие события иногда приоткрывают то, что было недосказано. Из событий, последовавших после
Суздальский сборник за 2025 год
185
смерти Владимира, можно видеть, что Переяславль Русский должен
был переходить его сыновьям по праву очередности. Но были города
и земли, завещанные конкретному сыну. Так Юрию была отдана часть
Переяславского княжества и крепость на реке Остёр.
Город, известный как Городец Остерский, был основан Мономахом в 1098 г.: «Того же лета заложи Володимеръ Мономахъ городъ на
Въстри» [11, c. 179]. Город-крепость был заложен на правом берегу
реки Остёр при ее впадении в Десну (сейчас Черниговская область).
Сохранилось округлое городище диаметром ок. 100 м, площадью
0,75 га. К нему примыкали три укрепленных окольных города пл.
4,8 га, 25 га и 30 га. Вокруг окольного города в 25 га был вырыт ров
шириной 20 м. Это делало Городец одной из крупнейших крепостей
Среднего Поднепровья. В Переяславском княжестве это был второй
по значимости город. Также Юрию мог принадлежать город Кснятин,
бывший частью Посульской оборонительной линии.
Городец Остерский, с разными вариантами написания, начинает
часто появляться на страницах летописей с того момента, как Юрий
вступает в прямой конфликт с Изяславом Мстиславичем. В 1147 г. на
юг приходит его сын Глеб и «зая городокъ отень у Изяслава». Не желавший присутствия Юрия и его сыновей в Переяславской земле, даже
в принадлежавшем ему городе, Изяслав приходит к Городцу на Глеба
и стоит у города 3 дня, не пытаясь его штурмовать, что подтверждает
неприступность крепости. И когда сам Юрий приходит на юг и вступает в военные конфликты с Изяславом, которые заканчиваются то
победой, то поражением, он всегда укрывается в Городке.
В 1151 г. Юрий, проиграв Изяславу, укрылся в Переяславле, но, не
имея помощи, ушел в Городок. Изяслав подошел к Городцу, «Дюрди
же затворися в Городци, с детьми своими. Бьющимъ же ся из города
на многы дни, тяжко бысть ему, зане не бысть помочи ему ни откуду
же…». Юрий, уступая Изяславу, уходит в Суздаль, оставляя в Городце
Глеба [11, c. 306].
Но ненависть Изяслава к дяде толкает его на уничтожение города. В 1152 г. «и ту сдумавше разведоша Городокъ Гюргевъ и пожгоша
и и божницю же святаго Михаила; верхъ бяше нарубленъ деревомъ, и то
сгоре» [11, c. 308]. «Якоже слышавъ Гюргий, оже Городецъ его розвели
и пожгли весь городъ, и тогда въздохнувъ отъ сердца и нача скупляти
воя…», но поход не удался [11, c. 314].
Также в 1152 г. приходили к Ярославлю волжские булгары, нападение удалось отбить [5, c. 75]. Два этих важных события и дают повод
полагать, что они привели к решению построить крепость на Волге
186
Сборник научных статей
ниже Ярославля, Костромы, а городу дать имя в память об утраченном
Городце. Роднит два этих города и то, что храмы в них были посвящены Архангелу Михаилу. В Черниговской области сохранились руины
каменной церкви Архангела Михаила, которую датируют концом XI в.,
но в народе она столетиями называется Юрьева божница. В 1194 г.
сын Юрия Всеволод послал «тиуна своего в Русь, и созда Городець на
Востри, и обнови отчину свою» [10, c. 182].
Имея старших братьев, Юрий Владимирович не тешил себя мыслями о киевском столе, а обустраивал свои земли, украшал их белокаменными храмами. Но незаконные, оскорбительные действия племянника
и безвольного старшего брата по отцу Вячеслава, не оставили Юрию
шансов на бездействие.
Но даже терпя поражения, теряя свои наследственные земли и города, Юрий не опускал руки, и не сжигал, а строил в Суздальской земле
новые города, давая им имена тех, где родился, тех, что даны были ему
отцом Владимиром Мономахом.
Главному городу, среди всех вновь строящихся городов, Юрий дал
имя Переяславля Русского на реке Трубеж, города, где он родился – э то
Переяславль Залесский на реке Трубеж.
А в древней Переяславской земле память о суздальском князе
Юрии Владимировиче Долгоруком хранит Юрьева божница.
БИБЛИОГРАФИЯ
ПСРЛ. Лаврентьевская летопись. Т. 1. Л., 1926–1928. С. 287; 302.
ПСРЛ. Никоновская летопись. Т. 9–10. М., 1965. С. 158.
ПСРЛ. Тверская летопись. Т. 15. СПб., 1865. С. 225.
ПСРЛ. Московский летописный свод. т. 25. М.-Л., 1949. С. 122–123,
148.
5. ПСРЛ. Пискаревский летописец. Т. 34. М., 1978. С. 75.
6. ПСРЛ. Вологодская летопись. Т. 37. Л., 1982. С. 164.
7. ПСРЛ. Радзивиловская летопись. Т. 38. Л., 1989. С. 129.
8. ПСРЛ. Густынская летопись. Т. 40. Спб., 2003. л. 120 об.; л. 133.
9. РЛ. Воскресенская летопись. Т. 2. Рязань, 1998. С. 172.
10. РЛ. Львовская летопись. Т. 4. Рязань, 1999. С. 152; 184; 192–193; 182.
11. РЛ. Ипатьевская летопись. Т. 11. Рязань, 2001. С. 260; 262; 266; 267;
290; 373; 439; 179; 306; 308; 314.
12. Шахматов А. А. Обозрение русских летописных сводов XIV–XVI вв.
М.-Л., 1938. С. 16–17.
1.
2.
3.
4.
Суздальский сборник за 2025 год
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ПСРЛ – Полное собрание русских летописей
РЛ – Русские летописи
187
СУЗДАЛЬСКИЙ СБОРНИК
за 2025 год
СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ
Подписано в печать 06.04.2026. Формат 60х84/16.
Объем 12 п. л. Бумага офсетная. Тираж 100 экз. Заказ № 476.
Отпечатано в типографии ООО «Транзит-ИКС»
Россия, г. Владимир, ул. Электрозаводская, 2, оф. 55.