Суздальский сборник за 2024 год

Теги: краеведение история

ISBN: 978-5-8311-1642-7

Похожие

Суздальский сборник 2019

Суздальский сборник 2025

На пути в Москву: очерки генеалогии военно-служилой знати Северо-Восточной Руси в XIII — середине XV в. Том ІІ

Инструменты ордынского господства над Русью

Текст

СУЗДАЛЬСКИЙ
СБОРНИК
за 2024 год

СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ

Владимир
«Транзит-ИКС»
2025

УДК 908
ББК 63.3(2Р‑4Вл‑3Суз)0я431
С89
Рецензенты:
А.С. Соколов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Рязанский государственный радиотехнический университет», заведующий кафедрой
истории, философии и права;
В.В. Калинов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Российский государственный университет нефти и газа имени И. М. Губкина» (г. Москва), заведующий кафедрой истории.

Редакционная коллегия:
д. и. н. К. А. Аверьянов,
к. и. н. А. Л. Ершов (отв. редактор),
д. и. н., профессор А. К. Тихонов
C89 С
уздальский сборник за 2024 год: Сборник научных статей /
[редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во
ООО «Транзит-ИКС», 2025. – 160 с., ил.
В настоящий сборник включены печатные варианты докладов участников Всероссийских научно-краеведческих чтений «Суздаль в истории
России», проводившихся в Суздале 25 октября 2024 года. Публикуемые
статьи охватывают широкий спектр проблем истории Суздаля и его округи с древнейших времен до середины XX века.
Для специалистов-историков, преподавателей и студентов гуманитарных факультетов вузов, краеведов.
Ответственность за содержание и достоверность сведений,
предоставляемых для опубликования, несут авторы.
Редакция не несет ответственности за содержание предоставленного
материала. Мнение авторов публикаций не обязательно
отражает точку зрения редакции.
Авторы опубликованных материалов несут ответственность за точность
приведенных цитат, собственных имен, прочих сведений
и соответствие ссылок оригиналу.

ISBN 978-5-8311-1642-7

Суздальский сборник за 2024 год

СОДЕРЖАНИЕ
Аверьянов К. А. Борьба Москвы и Суздаля за великое княжение
в середине XIV в. и семейная жизнь Дмитрия Донского. . . . . . . . . . . . . 5
Гадалова Г. С. Анастасия Александровна, княжна Суздальская,
великая княгиня Тверская. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 16
Кабанов А. Ю. Суздальский дворянский род Молвяниновых
в ХIV–ХVII вв.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28
Тимофеева Т. П. К истории колокольни Суздальского кремля. . . . . . . 38
Могильная Л. А. Суздальские ландраты. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 50
Корнилов А. Ю. Проблемы роста города Суздаля в конце XVIII–
XIX вв.; земельный и социальный вопросы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 63
Зайкова А. С. Из истории Златоустовского храма
г. Суздаля. XIX в.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 71
Павлов А. В., Павлова Ю. В. К биографии суздальского
городничего Валериана Александровича Апрянина . . . . . . . . . . . . . . . 81
Минин С. Н. Городское самоуправление города Суздаля
Владимирской губернии в 1870–1892 гг. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 86
Ковров Т. А. О кредитовании Владимирским отделением
Государственного банка торгового дома «В. С. Жинкин
с сыновьями» в Суздале (на материалах Государственного
архива Владимирской области). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 97
Барашков В. В. Уроженцы Суздальского уезда – героические
защитники крепости Порт-Артур в 1904 г. во время
Русско-японской войны. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 108
Калюжная О. В. Проблема борьбы с пьянством
в Суздальском уезде (по материалам отчетов Владимирского
попечительства о народной трезвости). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 114

Сборник научных статей

Афонькина Е. В. Сложности сохранения и музеефикации
религиозных и культурных ценностей монастырей Суздаля
в первой половине XX в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 122
Балашова О. Б. Виктор Светозаров – с обиратель фольклора
и публикатор народных сказок Владимирского края. . . . . . . . . . . . . 132
Максимова Н. В. Музей деревянного зодчества
и крестьянского быта в Суздале: от архитектуры –
к интерпретации нематериального культурного наследия. . . . . . . . 149

Суздальский сборник за 2024 год

УДК 908

БОРЬБА МОСКВЫ И СУЗДАЛЯ ЗА ВЕЛИКОЕ
КНЯЖЕНИЕ В СЕРЕДИНЕ XIV В. И СЕМЕЙНАЯ
ЖИЗНЬ ДМИТРИЯ ДОНСКОГО
Аверьянов Константин Александрович
доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института
российской истории, Российская академия наук, Россия, Москва
e-mail: konstantinaveryanov@yandex.ru
Аннотация: Обычно к поздним источникам, отстоящим на несколько столетий от описываемых событий, относятся весьма скептически. Тем не менее, источники XVIII и даже XIX в. позволяют по-иному
взглянуть на события XIV столетия, в частности, на борьбу московских
и суздальских князей за Великое княжение Владимирское.
Ключевые слова. Дмитрий Константинович Суздальский, Дмитрий
Иванович Донской, Сергий Радонежский, Великое княжение Владимирское.

THE STRUGGLE BETWEEN MOSCOW
AND SUZDAL FOR THE GREAT REIGN
IN THE MIDDLE OF THE XIV CENTURY
AND THE FAMILY LIFE OF DMITRY DONSKOY
Konstantin А. Averyanov
Doctor of Historical Sciences, Leading Researcher at the Institute of
Russian History, Russian Academy of Sciences, Russia, Moscow
e-mail: konstantinaveryanov@yandex.ru
Abstract: Usually, late sources that are several centuries away from the
events described are treated very skeptically. Nevertheless, the sources of the
XVIII and even the XIX century allow us to take a different look at the events
of the XIV century, in particular, at the struggle of the Moscow and Suzdal
princes for the Grand Duchy of Vladimir.
Keywords. Dmitry Konstantinovich Suzdalsky, Dmitry Ivanovich Donskoy,
Sergius of Radonezh, the Grand Duchy of Vladimir.

Сборник научных статей

События, о которых пойдет речь, хорошо известны и многократно
описаны. После смерти 13 ноября 1359 г. великого князя Ивана Красного
встал вопрос: кто займет великокняжеский стол? В начале 1360 г. в Орду
отправились «вси князи русьстии». Однако старшему сыну и наследнику
Ивана Красного – новому московскому князю Дмитрию – было всего
9 лет, и тогдашний хан Наврус, «виде… князя Дмитрея Ивановича
оуна соуща и млада возрастомъ», предложил великокняжеский ярлык
нижегородскому князю Андрею Константиновичу. Но тот отказался от
этой чести и передал его своему младшему брату суздальскому князю
Дмитрию Константиновичу [15, т. XV, с. 68–69].
Историки такой поступок Андрея Константиновича обычно объясняют тем, что он не имел склонности к государственной деятельности [4, с. 80; 12, с. 226]. Однако к истине, вероятно, все же ближе известие В. Н. Татищева, согласно которому Андрей отказался от ярлыка,
зная, что хан желает «токмо дары великия ныне получить, а последи
з Дмитрием (Московским. – Авт.) во вражду введет, и помня кресное
целование к великому князю Иоанну, не польстися» [17, с. 110]. Указание В. Н. Татищева на крестное целование Андрея к Ивану Красному
и его детям подтверждается сообщением Софийской Первой летописи
под 1356 г.: «съездъ бысть въ Переславли великому князю Ивану Ивановичю съ княземъ Андреемъ Костянтиновичемъ; и дары многи и честь
велику сотвори брату своему молодшему, и отпусти его съ миромъ»
[15, т. V, с. 228].
Последующие события показали прозорливость Андрея. Дмитрий
Константинович 22 июня 1360 г. вокняжился во Владимире. Это было
настолько явным нарушением родового порядка, что даже тверской
летописец отметил, что суздальский князь получил великое княжение
«не по очине, ни по дедине» [15, т. XV, стб. 68–69].
Московское правительство, возглавляемое митрополитом Алексеем
и боярами в лице московского тысяцкого Василия Васильевича Вельяминова, продолжало добиваться признания прав Дмитрия Ивановича на
великое княжение у сменявших друг друга ханов. Во многом этому способствовали события в Орде, где в короткий срок произошло несколько
кровавых переворотов. Хан Хидырь, только что перед тем расправившийся со своим предшественником Наврусом, был убит своим сыном
Темирхозей, которого в свою очередь через месяц свергли с престола.
После жестокой борьбы воцарился, наконец, хан Амурат, брат Хидыря.
В 1362 г. Дмитрий Московский, а точнее его советники – митрополит
Алексей и бояре – предъявил свои права на великое княжение и звал
суздальского князя на суд хана. Киличеи обоих соперников отправились

Суздальский сборник за 2024 год

в Орду, и Амурат признал великокняжеское достоинство «по отчине
и дедине» за московским князем, лишив Дмитрия Константиновича
великокняжеского ярлыка и передав его 12‑летнему Дмитрию Ивановичу Московскому.
Но суздальский князь не хотел уступать: он двинулся из Владимира
и захватил Переславль. Тогда московские бояре, взяв с собою трех юных
московских княжичей (Дмитрия, его брата Ивана и двоюродного брата
последних Владимира), двинулись против суздальского князя. Однако
до войны дело не дошло: Дмитрий Константинович, прокняжив на
великом княжении всего два года, реально взвесил свои силы и предпочел бежать сначала во Владимир, а затем в свой Суздаль. Московский
князь «въ силе велице тяжце въеха въ Володимерь и седе на великомъ
княжении на столе отца своего и деда и прадеда» [15, т. XV, стб. 73].
Между тем, к началу 60х годов XIV в. Орда фактически разделилась
на две части. На левобережье Волги со столицей в Сарае правил Амурат,
использовавший поддержку среднеазиатской Кок-Орды. На правобережье Волги всем заправлял знаменитый темник Мамай. Свою карьеру
он начал, став зятем хана Бердибека и женившись на его дочери Ханум,
что позволило получить при нем высшую военно-административную
должность беклярбека (наместника), ведавшего внешней политикой,
также он был высшим военачальником (темником), ему же подчинялся
верховный суд. Это не осталось незамеченным на Руси – к 1359 г. относится его первое упоминание в русских летописях [15, т. ХХ, с. 183].
Спустя два года, в условиях непрекращающихся раздоров в Орде
Мамай решился действовать. Под 1361 г. русские летописцы сообщают,
что после воцарения очередного хана Темирхози «на семыи день царства его темникъ его Мамай замяте всемъ царством его, и бысть мятеж
великъ въ Орде» [15, т. XXV, с. 181].
Однако, не будучи потомком Чингисхана, Мамай не имел юридического права на титул хана и вынужден был систематически прикрываться марионетками – м
алолетними чингисидами. В сентябре 1362 г. он
провозгласил ханом своего ставленника Абдуллу. От имени последнего
он начал свое правление в западной части Орды – на пространстве
между Волгой и Днепром, в Крыму и Предкавказье. Однако другие
претенденты на власть в Золотой Орде воспротивились этому. В итоге
Мамаю пришлось с переменным успехом воевать с ними, временами
даже овладевая столицей Сараем на левом берегу Волги.
Поскольку в Орде оказалось сразу два хана, московские бояре решили подстраховаться и в дополнение к ярлыку от Амурата выпросили еще
один ярлык на великое княжение у хана Абдуллы, ставленника Мамая.

Сборник научных статей

Однако с точки зрения законных ханов из Сарая все провозглашенные
Мамаем ханы являлись самозванцами, и поэтому Амурат возвратил
ярлык Дмитрию Константиновичу Суздальскому. Тот снова вокняжился
во Владимире, но просидел на великокняжеском столе лишь неделю,
после чего вынужден был бежать в Суздаль. Причиной столь поспешного бегства стало стремительное появление московской рати, которая
выгнала Дмитрия Константиновича сначала из Владимира, а затем подошла к Суздалю. Здесь московские войска, опустошив окрестности,
простояли «неколико днеи», после чего противники «взяша миръ межи
собою» [15, т. XI, с. 2; т. XV, стб. 72–74; т. XXV, с. 180–182].
После заключения мира с Дмитрием Московским князь Дмитрий
Константинович «поиде изъ Суздаля въ Нижний Новъгородъ к великому князю Андрею Констянтиновичю, къ старейшему брату своему».
Туда же отправились и его союзники – к нязья Дмитрий Галицкий и Иван
Федорович Стародубский, которых Дмитрий Московский лишил их
владений. Об этом узнаем из Никоновской летописи, согласно которой
«вси князи ехаша въ Новъгородъ Нижний къ князю Андрею Константиновичю, скорбяще о княжениахъ своихъ» [15, т. XI, с. 2; т. XV, стб. 74].
Но тот не стал вмешиваться в борьбу своего младшего брата за великое
княжение.
Вскоре после смерти Андрея Константиновича между суздальскими
князьями разразился конфликт по поводу Нижнего Новгорода, претензии на который предъявил младший из братьев – Борис Константинович. Он постарался выхлопотать в Орде себе ярлык на этот город.
Расчет оказался верным. Московский летописный свод конца XV в.
сообщает: «Тое же зимы прииде посолъ из Орды от царя Баирамъ Хози
и от царицы Асанъ, и посадиша в Новегороде Нижнемъ на княженьи
князя Бориса Костянтиновича» [15, т. XXV, с. 183].
В этих условиях для Дмитрия Константиновича борьба за Нижний Новгород, казалось, была уже проиграна. Причиной стали два
обстоятельства: во‑первых, боязнь непосредственного столкновения
с Ордой, а во‑вторых, тесные связи Бориса с великим литовским князем
Ольгердом, которому он приходился зятем. Положение исправил сын
Дмитрия Константиновича Василий Кирдяпа. Он отправился в Сарай
и, согласно Рогожскому летописцу, «тое же зимы прииде изъ Орды князь
Василеи Дмитреевичь Суждальскыи отъ царя Азиза, а с нимъ царевъ
посолъ, а имя ему Оурусъманды» [15, т. XV, стб. 77]. С его возращением выяснилось, что власть в Сарае в очередной раз поменялась, и тем
самым ярлык, данный предыдущим ханом Борису Константиновичу
на Нижний Новгород, превратился в простую фикцию и никому не

Суздальский сборник за 2024 год

нужную бумажку. Это означало, что в реальности за Борисом в Орде
никто не стоял.
При этом Василий Кирдяпа выпросил в Сарае у нового хана ярлык
своему отцу на великое княжение Владимирское. Разумеется, он понимал полную невозможность для того вновь занять владимирский стол.
Весь расчет строился на том, что Дмитрий Константинович, передав великокняжеский ярлык в Москву, обретет союзников в борьбе с Борисом
за Нижний Новгород. В результате так и произошло. Зимой 1364/65 г.
Дмитрий Константинович, передав ярлык Дмитрию Московскому, «испросилъ и взялъ собе у него силу къ Новугороду къ Нижнему на брата
своего князя Бориса» [15, т. XV, стб. 78].
Далее события развивались стремительно. После получения московской подмоги князь Дмитрий Константинович «еще къ тому въ своеи
отчине въ Суждали събравъ воя многы, въ силе тяжце поиде ратию къ
Новугороду къ Нижнему и егда доиде до Бережца (небольшой городок
близ устья Клязьмы, на границе Нижегородского удела. – Авт.) и ту
срете его братъ его молодъшии князь Борисъ съ бояры своими, кланяяся
и покоряяся и прося мира, а княжениа ся съступая».
Все же триумф Дмитрия Константиновича оказался неполным –
чтобы не раздражать литовского князя Ольгерда, на дочери которого
был женат Борис, он вынужден был удовольствоваться лишь половиной Нижегородского княжества: «Князь же Дмитреи Костянтиновичь,
не оставя слова брата своего, взяша миръ межу собою и поделишася
княжениемь Новогородскымъ и воя распустиша, а иную силу назадь
оувернуша, а самъ седе на княжении въ Новегороде въ Нижнемъ, а князю Борису, брату своему, вдасть Городець» [15, т. XV, стб. 78].
Окончательно вопрос о великом княжении был снят 18 января
1366 г., когда в Коломне состоялась свадьба великого князя Дмитрия
Ивановича и Евдокии, младшей дочери суздальского князя [15, т. XXV,
с. 394].
В свое время в литературе возникли сомнения – в каком году –
1366 или 1367 – происходила свадьба Дмитрия и Евдокии? В. А. Кучкиным было выдвинуто предположение, что она состоялась в январе
следующего, 1367 г. [11, с. 68]. Мы предпочитаем придерживаться традиционной хронологии. Основанием для этого служит указание на
время свадебного торжества в Симеоновской летописи и Рогожском
летописце под 6874 г.: «Тое же зимы месяца генваря въ 18 день, на память
святыхъ отець нашихъ Афанасия и Кирила, в неделю промежу говенеи»
[15, т. XV, стб. 83; т. XVIII, с. 105]. Из данного свидетельства вытекает,
что Дмитрий женился 18 января, в промежуток между двумя постами:

Сборник научных статей

однодневным (5 января, в навечерие Богоявления Господня) и Великим
(семь недель перед Пасхой). При этом день свадьбы пришелся на воскресенье («неделя» – церковнославянское название воскресенья) [18,
с. 830]. В 1366 г. Пасха пришлась на 5 апреля, а следовательно, Великий
пост начался в понедельник 16 февраля [16, с. 69]. Отсюда нетрудно
подсчитать, что в этом году 18 января пришлось именно на воскресенье.
В 1367 г. соотношение дат и дней недели было иным.
Такова основная канва борьбы между Москвой и Суздалем за великое княжение в середине XIV в. Можно ли что‑то добавить в эти неоднократно описанные события? Оказывается, да. Дело в том, что используемые для этого источники относятся к довольно позднему времени,
и поэтому не привлекали внимания историков русского Средневековья.
А. Б. Мазуров (1970–2024) обратил внимание на процитированное
Н. М. Карамзиным в примечаниях к «Истории государства Российского»
известие Ростовской летописи: «В Ростов.: «тое же зимы (1367), Ианнуариа в 18 день, женился Вел. К. Димитрий вторым браком, понял за
себя у К. Дим. Константиновича дщерь Евдокию». В Троицк. и других
летописях нет слов вторым браком» [6, с. 226, примеч. 4].
Это позволило ему сделать довольно убедительное предположение:
поскольку хан Наврус отказался отдать ярлык девятилетнему Дмитрию из-за его малолетства, московские бояре решили «ускорить» его
совершеннолетие. Взрослым считался женатый человек, а жениться
можно было с 12 лет (именно в этом возрасте женился правнук Дмитрия Иван III на своей первой супруге). 12 лет Дмитрию исполнилось
12 октября 1362 г., а свадьба могла быть сыграна либо в течение месяца
после указанной даты – до начала Рождественского поста, либо после
Святок. Это давало хану Амурату формальное право передать ярлык
московскому князю. Что касается первой, не известной нам по имени
супругой Дмитрия, очень вероятно, что она стала жертвой эпидемии
чумы 1364 г., когда умерли мать и младший брат Дмитрия – княжич
Иван [14, с. 7–9].
Еще один источник был обнаружен летом 1843 г. в Москве при строительстве Большого Кремлевского дворца. Был найден медный сосуд,
в котором находились туго свернутые в несколько раз документы. Один
из них удалось прочитать. Он оказался жалованной грамотой великого
князя Дмитрия Ивановича некоему новоторжцу Евсевию, где великий
князь называет Василия Васильевича Вельяминова «своим дядей» [1,
№ 238; 9, с. 21–30]. Это дало основание В. А. Кучкину выдвинуть предположение, что жена великого князя Ивана Красного и, соответственно,
мать Дмитрия Донского великая княгиня Александра (в монашестве

Суздальский сборник за 2024 год

Мария) была сестрой московского тысяцкого Василия Васильевича
Вельяминова [10, с. 365, 381, примеч. 6.].
Отсюда становилось понятно, что свое первенствующее положение
в среде московского боярства Василий Васильевич Вельяминов приобрел благодаря своим родственным связям с московским княжеским
домом. Он мог не опасаться за устойчивость своего положения. Однако
время играло не в его пользу. Княжич подрастал, на повестке дня рано
или поздно должен был появиться вопрос о его женитьбе, автоматически выдвигавшей на первые роли близ великокняжеского стола родичей
со стороны будущей жены, которые легко могли потеснить московского
тысяцкого на вторые роли, невзирая на все его прежние заслуги. Первым сигналом того, насколько непрочным было его влияние, стала для
Василия Васильевича смерть великой княгини Александры 26 декабря
1364 г. [15, т. XXV, с. 182].
Чтобы сохранить свою роль и в дальнейшем, Василий Васильевич
разработал довольно хитрую комбинацию. Князь Дмитрий Константинович Суздальский, занявший Нижний Новгород благодаря поддержке
Москвы, был всецело признателен московскому правительству. Однако
сделать прочным и стабильным этот союз могли только брачные связи.
Неудивительно, что перед юным московским князем со всей очевидностью вставала необходимость женитьбы на дочери суздальского князя.
Но у последнего их было две. В этом и заключалась суть задуманного
Вельяминовым плана. Согласно ему, одновременно с женитьбой великого князя Дмитрия на одной из дочерей князя Дмитрия Константиновича сын Василия Васильевича Микула должен был жениться на
другой дочери суздальского князя. Тем самым род Вельяминовых вновь
роднился с московскими князьями и влиянию Василия Васильевича
ничто более не угрожало.
Понятно, что поручить столь деликатный вопрос о сватовстве дочерей князя Дмитрия Константиновича можно было только доверенному человеку. Таковым стал Сергий Радонежский, игумен Троицкого
монастыря под Москвой. Василий Васильевич знал Сергия через его
старшего брата Стефана, который, будучи игуменом придворного Богоявленского монастыря в Москве, одно время был даже духовником
Вельяминова [7, с. 308].
Под 1365 г. Софийская Первая летопись помещает следующее известие: «Тогды прииде (в Нижний Новгород. – А
вт.) отъ великого князя
Дмитрия Ивановича игуменъ Сергий, зовучи князя Бориса Костянтиновича на Москву; он же не поеха; игуменъ же Сергий затвори церкви»
[15, т. V, с. 230]. Из сообщения Московского летописного свода конца

Сборник научных статей

XV в. выясняется цель его поездки: «Князь великы Дмитреи Ивановичь
посла в Новъгород Нижнеи ко князю Борису Костянтиновичю игумена
Сергея, зовучи его на Москву к себе, да смиритъ его съ братомъ его со
княземъ Дмитреем, он же не поеде, игуменъ же Сергей затвори церкви
в Новегороде» [15, т. XV, с. 183]. Из этого уточнения становится понятно, что главной задачей Сергия должно было стать примирение двух
братьев: Дмитрия и Бориса Константиновичей Суздальских.
Но поездка Сергия в Нижний Новгород преследовала и еще одну
цель – у стройство брака великого князя Дмитрия с одной из суздальских
княжон, чтобы надолго привязать суздальских князей к Москве. В этой
связи следует упомянуть об интересном замечании Н. С. Борисова, обратившего внимание на один источник, остававшийся на периферии внимания исследователей, писавших о Сергии Радонежском: «Императрица
Екатерина II глубоко интересовалась русской историей. При помощи
лучших специалистов того времени она написала несколько исторических трудов, в которых встречаются уникальные факты. Императрица
и ее консультанты имели в своем распоряжении не сохранившиеся до
наших дней источники. Перу Екатерины принадлежит, среди прочего,
составленная на основе источников записка «О преподобном Сергии».
В ней читаем следующее: «В 1366 г. (в действительности в 1365 г. – А
вт.)
преподобный игумен Сергий, по просьбе князя великого Дмитрия
Ивановича, ездил послом в Нижний Новгород к князю Борису Константиновичу о мире. И мир и тишину паки восстави, и первые слова
о браке князя великого Дмитрия Ивановича со дщерью князя Дмитрия
Константиновича Суздальского были пособием преподобного игумена
Сергия, чем пресеклись междоусобные распри о великом княжении
Владимирском на Клязьме»» [2, с. 286; 5, с. 15].
И действительно, примерно в то же время, что и состоялся брак
великого князя Дмитрия на младшей дочери суздальского князя, на
ее старшей сестре Марии женился сын Василия Васильевича Микула
Вельяминов [15, т. XXV, с. 250].
Но правы ли мы, когда говорим о родстве Вельяминовых с московским княжеским домом? Поводом для сомнений служит тот факт, что
в начале XV в. сын Дмитрия Донского Петр женился на Евфросинье
Полиевктовне, внучке Василия Васильевича Вельяминова. Предположить, что Александра была сестрой Василия Васильевича Вельяминова,
невозможно, так как получается, что князь Петр Дмитриевич и Евфросинья Вельяминова состояли в шестой степени родства, а такие браки
по церковным правилам считались недопустимыми. (Церковь разрешала браки только после седьмой степени родства, о чем напоминает

Суздальский сборник за 2024 год

известная поговорка о слишком дальних родичах: «седьмая вода на
киселе»).
Для того чтобы объяснить, почему в грамоте новоторжцу Евсевию
Дмитрий Донской именует Василия Васильевича «дядей», В. А. Кучкин
высказал другое предположение: это слово употреблено не в привычном для нас значении «брат отца или матери», а в другом – «кормилец,
воспитатель, наставник, дядька». Действительно, В. В. Вельяминов при
Дмитрии Донском занимал должность московского тысяцкого, а одной
из основных обязанностей тысяцких как раз являлось воспитание княжеских детей. Поскольку после смерти отца Дмитрий остался ребенком
на попечении московских бояр, согласно гипотезе В. А. Кучкина, Дмитрий и называет в грамоте В. В. Вельяминова «своим дядей», то есть
дядькой, воспитателем [8, с. 152–157].
Однако это предположение, несмотря на всю привлекательность,
следует отбросить. В. К. Гарданов (1908–1989), специально изучавший
бытование термина «дядька» в Древней Руси, нигде не сталкивался
со случаем, когда значение «кормилец, воспитатель» выражалось бы
словом «дядя», а не «дядька» [3, с. 236–250]. Сознание средневековых
людей четко разграничивало эти два внешне похожих слова. Разница
между ними существовала и гораздо позднее. В документах XVII в.
известный боярин Б. И. Морозов, воспитатель царя Алексея Михайловича, всегда именуется царским «дядькой», но отнюдь не «дядей».
Это отражено и в художественной литературе. А. С. Пушкин, тонко
чувствовавший все оттенки родного языка, не мог допустить того,
чтобы Гринев из «Капитанской дочки» называл своего воспитателя
Савельича «дядей».
В своих построениях В. А. Кучкин не учел одного обстоятельства.
Словом «дядя» на Руси называли не только родного дядю, но и двоюродного. Таким образом, если предположить, что Александра была внучкой
родоначальника Вельяминовых Протасия не от Василия Протасьевича, а от другого его сына, то в итоге Евфросинья и Петр оказываются
родственниками в восьмой степени, что делало их брак возможным,
а Василий Васильевич Вельяминов являлся двоюродным дядей Дмитрия
Донского. Остается только найти в источниках упоминание еще об одном сыне Протасия. Родословная Вельяминовых, составленная много
позже, называет всего одного сына у московского тысяцкого Протасия.
Но это отнюдь не означает, что у него не могло быть других сыновей.
Просматривая родословцы московских боярских родов и сравнивая
между собой различные их редакции, можно привести немало случаев,
когда их представители, составляя свое родословие, отсекали боковые

Сборник научных статей

ветви рода, успевшие к тому времени «захудать». Это делалось, в первую
очередь, из-за боязни осложнений в местническом отношении.
Изучая летописные известия времен княжения Калиты, находим сообщение, что в 1330 г. московский князь, будучи в Новгороде, направил
своего посла Луку Протасьева в Псков к бежавшему туда князю Александру Михайловичу Тверскому с предложением поехать в Орду [15,
XXV, с. 169]. Несомненно, это был очень влиятельный человек своего
времени, очевидно – б оярин, если судить по важности и деликатности
порученного дела. Определение Луки как «Протасьев», несомненно,
указывает на его отца Протасия. Бояр у Калиты было сравнительно
немного, но только один из них звался Протасием. Им был первый известный нам московский тысяцкий. Очевидно, что Лука был его сыном,
и в свою очередь, имел дочь Александру, вышедшую замуж в 1345 г. за
Ивана Красного, в бытность того еще удельным звенигородским князем.
Тем самым, Василий Васильевич Вельяминов оказывается двоюродным
дядей Дмитрия Донского. Что же касается Луки Протасьевича, он стал
по мужскому потомству родоначальником рода Протасовых, и память
об этом у его потомков сохранялась очень долго, на протяжении нескольких столетий. Но связанные с уделами, Протасовы быстро деградировали в служебном отношении и вышли из среды московского
боярства [13, с. 141–150].
Как видим, привлечение поздних источников позволяет поновому расставить акценты в, казалось бы, давно изученной истории
московско-с уздальского противостояния середины XIV в.
БИБЛИОГРАФИЯ:
1.
2.
3.
4.
5.

Акты социально-экономической истории СевероВосточной Руси
конца XIV – начала XVI в. Т. III. – М.: АН СССР, 1964. – 688 с.
Борисов Н. С. Сергий Радонежский. – М .: Молодая гвардия,
2002. – 298 с.
Гарданов В. К. «Дядьки» Древней Руси // Исторические записки.
Т. 71. – М., 1962. С. 236–250.
Горский А. А. Москва и Орда. – М
.: Наука, 2000. – 2 14 с.
Житие преподобного Сергия Радонежского. Написано государыней
императрицей Екатериной Второй. Сообщил П. И. Бартенев – С
Пб.:
тип. Е. С. Добродеева, 1887. – 23 с. (Памятники древней письменности и искусства. Вып. LXIX.)
Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. V. – М.: Наука, 1993. – 482 с.

Суздальский сборник за 2024 год

7.
8.
9.

10.
11.
12.
13.
14.
15.

16.
17.
18.

Клосс Б. М. Избранные труды. Т. 1. Житие Сергия Радонежского. –
М.: Языки русской культуры, 1998. – 568 с.
Кучкин В. А. «Свой дядя» завещания Симеона Гордого // История
СССР. 1988. № 4. С. 152–157.
Кучкин В. А. Документы кремлевской находки 1843 г. – ч асть архива
XIV в. московских бояр Вельяминовых // Материалы юбилейной
научно-общественной конференции «Первые московские градоначальники и их московское боярство: традиции и современность». –
М.: Пресс-соло, 1998. С. 21–30.
Кучкин В. А. Из истории генеалогических и политических связей
московского княжеского дома в XIV в. // Исторические записки.
Т. 94. М.: Наука, 1974. С. 365–384.
Кучкин В. А. Русские княжества и земли перед Куликовской битвой
// Куликовская битва. М.: Наука, 1980. С. 26–112.
Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-
Восточной Руси в X–XIV вв. – М.: Наука, 1984. – 3 49 с.
Лобанов-Ростовский А. Б. Русская родословная книга. 2-е изд. Т. 2. –
СПб.: тип. А. С. Суворина, 1895. – 4 81 с.
Мазуров А. Б. Семья великого князя Дмитрия Донского // Куликовская битва в истории России. Вып. 2. – Тула, 2012. С. 7–28.
Полное собрание русских летописей.
Т. V. Псковские и Софийские летописи. – С
Пб., тип. Эдуарда Праца,
1851. – 275 с.
Т. XI. Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской летописью. –М.: Языки русской культуры, 2000. – 254 с.
Т. XV. Рогожский летописец. Тверской сборник. – М
.: Языки русской
культуры, 2000. – 432 с.
Т. XVIII. Симеоновская летопись. – М
.: Языки славянской культуры,
2008. – 328 с.
Т. XX. Львовская летопись. – М.: Языки славянской культуры,
2004. – 704 с.
Т. XXV. Московский летописный свод конца XV в. – М.: Языки
славянской культуры, 2004. – 488 с.
Степанов Н. В. Календарно-хронологический справочник. Пособие
при решении летописных задач на время // Чтения в Обществе
истории и древностей российских. 1917. Кн. 1 (260). 310 с.
Татищев В. Н. История Российская. Т. V. – М
.: Ладомир, 1995. – 3 44 с.
Энциклопедический словарь. Издатели: Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон.
Т. 40. Наказный атаман – Неясыти. – СПб., 1897. – 480 с.

Сборник научных статей

УДК 908

АНАСТАСИЯ АЛЕКСАНДРОВНА, КНЯЖНА
СУЗДАЛЬСКАЯ, ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ ТВЕРСКАЯ
Гадалова Галина Сергеевна,
кандидат исторических наук, доцент, член Совета Тверского
общественного фонда культуры, Россия, Тверь
e-mail: gadalova@list.ru

ANASTASIA ALEXANDROVNA, PRINCESS OF
SUZDAL, GRAND DUCHESS OF TVER
Galina S. Gadalova
Candidate of Historical Sciences, Associate Professor, Member of the
Board of the Tver Public Cultural Foundation, Russia, Tver
e-mail: gadalova@list.ru
Осенью 1452 г. князь Борис Александрович Тверской отправил в Суздаль своего посла Ивана Давидовича и обручился с дочерью суздальского
князя Александра Васильевича Глазатого-Шуйского Анастасией. Свадьба
состоялась за неделю до мясного заговения – 4 февраля 1453 г.: «И венча
их Илиа, владыка тферскии въ святом Спасе; и народу ж(е) ту сущи многу,
не токмо ихъ церкви не местити, но ни граду. Но бысть радость и веселие
велие, но не токмо, но и на многы дни…» [6, с. 54–55].
Связь с Суздалем возникла неслучайно, т.к. родоначальник тверских
князей – великий князь Ярослав Ярославич был единомышленником
брата Андрея Суздальского и пытался вместе с ним противостоять
ордынцам, вопреки политике старшего брата Александра Невского
[1, c. 24–29]. Кроме того, внук князя Андрея, Константин Васильевич
Суздальский-Нижегородский [14] в 1343/44 г. женил старшего сына
Андрея на двенадцатилетней Василисе, дочери тверского боярина Ивана
Киасовского [4, т. 15, вып. 1, стб. 132–133; 4, т. 18, с. 125–126], а дочь Евдокию в 1352 г. выдал замуж за правнука Ярослава Ярославича – к нязя
Михаила Александровича Тверского [2, c. 109–119].
Княгиня Анастасия Андреевна стала второй супругой великого князя Бориса Александровича, десятилетия правления которого с 1425 по
1461 г. поистине можно считать золотым веком Тверского княжества.

Суздальский сборник за 2024 год

Князь Борис Тверской вновь сумел поднять Тверь до третьей силы наряду с Москвой и Литвой. Два литературных памятника, составленных
в середине XV столетия – П
редисловие летописца Тверского княжения
[4, т. 15, стб. 463–470] и Слово похвальное инока Фомы [7], рисуют облик
идеального правителя, «кесаря правосудия», «поборника веры отеческой» и мудрого мужа Руси. Вся деятельность князя Бориса Александровича, унаследовавшего политическую доктрину особого тверского
пути развития своего предка – великого князя Михаила Ярославича,
была «направлена на внутренние дела Тверского княжества, как самостоятельного, суверенного… государства» [15].
Время вступления предпоследнего великого князя Бориса Александровича на Тверской стол в конце 1425 г. произошло в трагичный
для Тверского княжества период: от «черной оспы» свирепствовавшей
на Руси, 22 мая скончался дед князя Бориса – великий князь Иван Михайлович, 26 октября того же года – о
тец Александр Иванович, а через
месяц – 26 ноября, старший брат Юрий [4, т. 15, стб. 488–489].
Дата рождения князей Юрия и Бориса неизвестна. По традиции,
в роду великого князя Александра Михайловича, погибшего в Орде
в 1339 г., сыновья вступали в брак в 19 лет [2, с. 40–42, 59–61, 120–121,
130]. Поскольку старший сын князя Ивана Михайловича и Марии Кейстутовны – А
лександр женился в 1398 г. на дочери Федора Михайловича
Моложского [4, т. 15, вып. 1, стб. 165], которой в то время было, скорее
всего, лет 15, можно предположить, что сыновья родились в начале XV в.
По всей видимости, на момент вступления в управление княжеством князь Борис был женат. Его избранницей стала Анастасия – в нучка Дмитрия Донского, дочь князя Андрея Дмитриевича, удельного князя
Можайского [16; 17]. Княгиня Анастасия Андреевна в летописях упоминается несколько раз, но по имени названа только в момент кончины
12 февраля 1451 г. [4, т. 15, стб. 494; 4, т. 22, вып. 1, стб. 466].
В тверской семье имелась серьезная проблема: долго – о
коло 20 лет
не было детей, и, главное, не было наследника. По всей видимости,
в начале сороковых годов родилась долгожданная дочь Мария. В 1447 г.
состоялась помолвка малолетней Марии и семилетнего наследника
московского престола княжича Ивана, будущего великого князя Ивана III [5; 4, т. 20, вып. 1, с. 260–261; 4, т. 37, л. 88; 6, с. 51–52]. Разумеется,
в основе помолвки лежали политические мотивы – единение великих
князей Твери и Москвы на фоне межкняжеской московской усобицы,
в ходе которой 16 февраля 1446 г. Василий II был ослеплен по приказу
Дмитрия Шемяки и отправлен в Углич [4, т. 15, стб. 492; 5, c. 146]. Помолвка, а затем и венчание 27 мая 1452 г. тверской княжны и наследника

Сборник научных статей

московского престола, не достигшего брачного возраста, с одной стороны, подтверждала поддержку Тверью великого князя Василия Васильевича, а с другой – с пешку Василия II, которому важно было заручиться
поддержкой тверского князя в борьбе с Дмитрием Шемякой.
От брака со второй женой Анастасией Александровной в семье
родились два сына: осенью 1453 г. появился на свет Михаил, а в 1455 г.
родился и умер Александр [4, т. 15, стб. 495].
Князю Борису в это время было за 50. Переживая за судьбу малолетнего Михаила, Борис Александрович заключил союз с Василием II.
Равноправный договор «братьев» предполагал: в случае смерти одного
из великих князей второй должен был позаботиться о судьбе наследников княжеских столов Москвы и Твери. В грамотах великих князей
Василия II и Бориса Тверского записано: «А отоимет Богъ которого из
нас, и вам, брате, печаловатися по нашем жывоте нашыми княгинями
и нашыми детми» [9, № 59, с. 189, 191].
После кончины епископа Илии 30 декабря 1456 г. тверская кафедра
год была без владыки и только 29 января 1458 г. митрополитом Ионой
в Твери был хиротонисан в сан епископа архимандрит Отроча Успенского монастыря Моисей [4, т. 15, стб. 496]. По всей видимости, тверской
князь искал надежного наставника своему наследнику.
Великий князь Борис Александрович скончался 10 февраля 1461 г.,
оставив стол своему малолетнему сыну. По сведениям Тверского сборника, на момент смерти князя Бориса княжичу Михаилу в 1461 г. было
четыре с половиной года [4, т. 15, стб. 495, 496]. Вместе с тем, согласно
той же летописи, сын Бориса Александровича по имени Михаил родился
осенью 1453 г., следовательно, если летописец не ошибся, то княжичу
в 1461 г. было семь с половиной лет.
На политику малолетнего князя Михаила влияли как удельные
князья и бояре, так и тверские владыки. Среди тверских бояр и епископов последнего столетия Тверского княжества были влиятельные родственники преподобного Макария Калязинского: бояре Борис и Семен
Захарьевичи Бороздины, которые свели с Тверской кафедры владыку
Моисея и способствовали поставлению в епископы 22 марта 1461 г.
родного брата калязинского подвижника – Геннадия Кожина [4, т. 15,
стб. 496]. Возможно, это был политический ход Бороздиных по отношению к Москве, которой возвращен был и г. Ржев, но в промосковской
политике новый владыка замечен не был [12, c. 354–355].
В 1468 г., собираясь в очередной коммерческий поход вниз по Волге,
тверской купец Афанасий Никитин указывает главную святыню столицы Тверского княжества и называет поименно первых лиц Тверского

Суздальский сборник за 2024 год

княжества, «Поидох от Спаса святаго златоверхаго … от государя своего
от великаго князя Михаила Борисовича Тверскаго, и от владыки Генадия
Тверскаго и Бориса Захарьича», а прощаясь с Тверской землей, Афанасий остановился в Калязинском монастыре, где получил благословение
у самого игумена – «у Макария и у святыа братии» [10].
Вступив на престол после смерти 27 марта 1462 г. отца, князя Василия II, новый московский князь Иван Васильевич заключил договор
с малолетним князем Михаилом Борисовичем, признав его равноправным «братом» [9, № 61, с. 195]. Как оказалось, этот акт стал гарантией
самостоятельности княжения для тверского князя в последующие 20 лет,
несмотря на то, что 22 апреля 1467 г. «отъ смертнаго зелия» умерла его
сводная сестра, великая княгиня Мария Борисовна, супруга Ивана III
[18; 4, т. 20, вып. 1, с. 277; 4, т. 24, с. 186]. От брака с тверской княжной
у московского князя остался наследник – с ын Иван Иванович Молодой.
Ни в летописях, ни в актах нет сведений о матери княгини Анастасии в первое время княжения Михаила Борисовича. Однако до
женитьбы сына она должна была быть рядом. Во всяком случае, ее
слово в выборе невесты могло быть решающим, а главное, в 1471 г. она
благословила сына на брак с Софьей, дочерью Семена Олельковича
(Александровича) Киевского и Марии Гаштольд [4, т. 15, стб. 497]. Дед
Софьи – Олелько (Александр) Владимирович, был старшим сыном
киевского князя Владимира Ольгердовича и Анастасии Васильевны,
внучки Дмитрия Донского.
После свадьбы сына княгиня Анастасия должна была уйти в монастырь, но сведений о том нет.
Согласно договору 1462 г., тверской и московский князья должны
были помогать друг другу, и великий князь Михаил Борисович держал
слово. Так, он оказывал содействие в походах московского князя Ивана
Васильевича на Великий Новгород в 1471 и 1477 гг.: разрешил проход по
тверским землям и помог служилыми отрядами князей Юрия Андреевича, Ивана Микитинича Жито и Михаила Федоровича Микулинского.
После захвата Новгорода сын Ивана III от тверской княжны Марии
Борисовны, князь Иван Молодой, в 1478 г. получил великокняжеский
титул.
Тверской князь не мог не понимать, что с подчинением Великого
Новгорода Москве Тверское княжество со всех сторон оказалось зажатым московскими землями. То чего опасался еще великий князь
Михаил Ярославич, если бы князь московский Даниил Александрович
сел в Новгороде, свершилось. Но, несмотря на этот факт, великий князь
Михаил Борисович продолжал помогать Москве. Так, в 1481 г. воеводы

Сборник научных статей

тверского князя Михайло Дмитриевич Холмский и Иосиф Андреевич
Дорогобужский со своими отрядами пришли на помощь Ивану III против хана Ахмата и стояли на реке Угре 6 месяцев [4, т. 15, стб. 497–498].
12 января 1483 г. великий князь Иван Иванович женился на дочери молдавского воеводы Стефана III. В связи с этим в Тверь прибыл
с дарами посол Петр Григориев сын Заболоцкого: «от великого князя
Ивана Василиевича, съ радостию, къ великому князю Михаилу Борисовичу мехъ вина, великой княини Настасии Борисови мехъ вина,
а великой княини Софии мехъ вина; великому князю Михаилу Борисовичу (два) убрусца жемчугомъ сажены, великой княины Настасии
Борисове два убрусца жемчугомъ сажены, великой княины Софии
Михаиловы два убрусца жемчугомъ сажены» [4, т. 15, стб. 498–499;
4, т. 24, с. 204].
Казалось бы, между Тверью и Москвой воцарились мир и согласие.
Но 7 февраля 1483 г. неожиданно скончалась, не оставив наследника,
супруга тверского князя Софья и положена была в святом Спасе [4, т. 15,
стб. 498]. Не отравлена ли была московскими подарками?
Кроме того, отъезд тверских удельных князей и бояр в Москву значительно ослаблял силу князя Михаила Борисовича, поскольку «посреди тверской территории располагались области, хозяева которых
состояли на московской службе» [12, c. 356]. Видимо, в связи с тем, что
с кашинских земель в Москву перешло особенно много бояр, весной или
летом князь Михаил ездил в Кашин. Примечательно, что в поездку он
взял с собой мать – к нягиню Анастасию, что свидетельствует о тесных
связях сына и матери.
Осенью 1483 г. у наследника московского престола Ивана Ивановича
Молодого родился сын Дмитрий, и вновь к тверскому князю прибыл
посол от великого князя Ивана III, но тот его не принял: «Прииздилъ
въ Тверь съ поклономъ Володимеръ Елизариевъ сынъ; и князь великий
Михайло Борисовичь поклона не приалъ, и выслалъ его вонъ изъ избы,
и къ матери ему ити не велелъ къ великой княгины Настасии» [4, т. 15,
стб. 499].
Точных сведений нет, отчего возник конфликт между тверским и московскими князьями. Походы Москвы на Тверь в 1480‑е годы связаны,
видимо, с крестным целованием тверского князя к Казимиру IV. Согласно летописным данным, великий князь Михаил Борисович собирался
жениться на внучке литовского князя [4, т. 6, с. 237; 12, c. 363]. Конечно,
Иван III не мог смириться с тем, чтобы у Твери появился сильный союзник. Вероятно, оттого в новом московско-тверском договоре 1484 г.
тверской князь именуется «младшим братом» [9, № 79, с. 295–301].

Суздальский сборник за 2024 год

Женился ли Михаил Борисович на внучке литовского князя Казимира, точно неизвестно. Сохранились лишь предания, документальных
подтверждений которым нет (например, А. Экземплярский со ссылкой
на С. М. Соловьева пишет о предании, повествующем о рождении дочери у князя Михаила Борисовича от внучки Казимира) [19; 12, c. 375,
примеч. 114].
Во время осады Твери в 1485 г. Михаил ушел в Литву, а мать осталась в столице Тверского княжества, где ее вместе с боярами пленил
Иван III и увез в Москву: «Князь же великий Иванъ Васильевичь всеа
Руси великую княгиню Настасию Борисову, и бояръ Тверьскыхъ много
и князей на Москву свелъ» [4, т. 15, стб. 500].
Где в Москве находилась великая княгиня Анастасия Александровна
и где она скончалась, неизвестно. Нет ее имени в Московском некрополе [20]. По мнению исследователей, за укрывательство казны великую
княгиню Анастасию Иван III сослал в заточение в Переславль-Залесский
[11; 13; 12, c. 365]. По мнению А. Кругловой, ее могли отправить в Суздальский Покровский монастырь или во Владимирский Княгинин
монастырь, откуда происходит пелена «Успение» [21, c. 120].
В хранилищах страны находится несколько произведений шитья
высокого уровня золотошвейной мастерской второй половины XV в.,
которые исследователи соотносят с Тверской великокняжеской светлицей. Среди памятников шитья – ««Неопалимая Купина с избранными
святыми» и «Преображение с праздниками» из Русского музея, пелена
из музеев Московского Кремля «Явление Богоматери Сергию Радонежскому», сударь «Троица» Сергиево-Посадского музея-заповедника,
пелена «Успение Богородицы» Третьяковской галереи из Владимирского
Княгинина монастыря и пелена с «Успением», хранящаяся в Эрмитаже»
[21, c. 101–121]. Высокий уровень золотошвейного шитья свидетельствует о мастерстве тверских княгинь. Кроме того, 18 образов святых,
запечатленных на пелене «Неопалимая Купина», дают представление
о почитании в Твери византийских и общерусских святых. Кому конкретно принадлежало исполнение этих предметов, неизвестно, но одно
несомненно – многие из изделий были созданы под руководством великой княгини Анастасии Александровны Тверской.
Изображения княгинь Анастасии Андреевны и Анастасии Александровны на миниатюрах Лицевого летописного свода отсутствуют.
Есть только образ Софьи Семеновны на смертном одре на миниатюре
Шумиловского тома (РНБ. F.IV.232. Л. 373) [8]. Память о благоверных
княгинях Анастасии Андреевны и Софьи Семеновны, несомненно,
хранили синодики Тверской земли [3, c. 118–125]. В каких синодиках

Сборник научных статей

отразилась память о великой княгине Анастасии Александровны, увезенной Иваном III за пределы Твери, – тема будущих исследований
и открытий.
БИБЛИОГРАФИЯ
1.
2.
3.

5.
6.
7.

8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.

Гадалова Г. С. Благоверная великая княгиня Ксения Тверская.
Тверь, 2011.
Гадалова Г. С. Женщины Тверского княжеского дома. Тверь, 2020.
Гадалова Г. С. К вопросу об идентификации имен великих княгинь
Тверского княжества в синодиках XVII и XVIII вв. // Соборное
уложение 1649 г.: эпоха и предыстория / Отв. ред. Е. Л. Конявская,
Л. А. Беляев. М., 2024.
Полное собрание русских летописей.
Т. 6. СПб., 1853.
Т. 15. СПб., 1863 (репринт: М., 2000).
Т. 15. Вып. 1. Пг., 1922 (репринт: М., 2000).
Т. 18. СПб., 1913 (репринт: М., 2007).
Т. 20. Вып. 1. СПб, 1910.
Т. 22. Вып. 1. СПб., 1911.
Т. 24. Пг., 1921.
Т. 37. Л., 1982.
Лицевой летописный свод XVI века. Кн. 14. М., 2014.
Инока Фомы Слово похвальное / Сообщ. Н. П. Лихачева. СПб., 1908.
Инока Фомы Слово похвальное // Памятники литературы Древней
Руси. Вторая половина XV века. С. 268–333, 607–617; То же // Библиотека литературы Древней Руси (БЛДР) / под ред. Д. С. Лихачева
и др. СПб., 2005. Т. 7. С. 72–131, 498–506.
Лицевой летописный свод XVI века. Кн. 17. С. 1.
Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–
XVI вв. М.; Л., 1950.
Хождение за три моря Афанасия Никитина // БЛДР. Т. 7. С. 348.
Татищев В. Н. История Российская с самых древнейших времен.
Кн. 5. М., 1848. С. 91–92.
Клюг Э. Княжество Тверское (1247–1485 гг.). Тверь, 1994.
Донской Д. В. Рюриковичи: Ист. словарь. М., 2008.
Азбуков С. Н. Родоначалие суздальских князей: Андрей Ярославич
или Андрей Александрович? // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2019. № 3 (77). С. 12–20.

Суздальский сборник за 2024 год

15. Малыгин П. Д. Историко-географические аспекты понятия «Твер16.

17.

18.
19.
20.
21.

ская школа иконописи» // История и культура Тверского края.
Тверь, 2002. С. 6. (Тр. Филиала ГАСК в Твери; Вып. 1).
Семенищева Е. В. Образ благоверного князя Андрея Дмитриевича
Можайского в летописях и житийной литературе // Почитание
святых на Руси: Материалы IV Российск. науч. конф., посвященной
Памяти Святителя Макария (5–7 июня 1996 года). Можайск, 1996.
С. 216–227 (Макариевские чтения; Вып. 4, ч. 1);
Волкова Л. П. Князь Андрей Можайский и его потомки // Патриарх
Иоаким и его время: Материалы ХI Российск. науч. конф., посвященной Памяти Святителя Макария. Можайск, 2004. С. 264–273
(Макариевские чтения; Вып. 11).
Панова Т. Средневековая Русь: яды как средство сведения счетов
// Наука и жизнь. 2006. № 8. С. 114–115
Экземплярский А. В. Великие и удельные князья Северной Руси
в татарский период с 1238 по 1505 г. Т. 2. СПб., 1891. С. 515.
Панова Т. Д. Некрополи Московского Кремля. М., 2002
Круглова А. Золотошвейное рукоделие великокняжеских и царских
мастерских XV–XVI веков. СПб., 2011.

Сборник научных статей

Рогатина вел. кн. Бориса Александровича Тверского (1425–1461 гг.).
Оружейная палата Московского Кремля. Инв. № ОР‑57.

Суздальский сборник за 2024 год

Пелена «Явление Богоматери Сергию Радонежскому». XV в., 70–80‑е гг.
Тверская великокняжеская светлица.
Государственный ист.-культурный музей-заповедник
«Московский Кремль». Инв. № ТК‑2552.

Сборник научных статей

Пелена «Успение Богородицы»
из Владимирского Княгинина монастыря.
XV в., последняя четверть.
Тверская великокняжеская светлица.
Государственная Третьяковская галерея. № 20981

Суздальский сборник за 2024 год

Плащаница. Положение во гроб и праздники. XV в., конец
Тверская великокняжеская светлица.
Сергиево-Посадский государственный
ист.-худож. музей-заповедник. Инв. № 2436.

Источник: Круглова А. Золотошвейное рукоделие великокняжеских
и царских мастерских XV–XVI веков. СПб., 2011.

Сборник научных статей

УДК 908

СУЗДАЛЬСКИЙ ДВОРЯНСКИЙ РОД
МОЛВЯНИНОВЫХ В ХIV–ХVII ВВ.
Кабанов Андрей Юрьевич
кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ГБУ «Кинешемский художественно-исторический музей», Россия, Иваново
e-mail: kabanov37@bk.ru
Аннотация: В статье предпринята попытка изучения суздальского
дворянского рода Молвяниновых на протяжении трех с половиной столетий. Рассмотрены их место и роль в истории суздальского служилого
«города», характер служб, землевладение, семейные связи.
Ключевые слова: Суздаль, Молвяниновы, Иван Молва, выборный дво‑
рянин, бояре, дети боярские, дворянин московский, родословная роспись.

SUZDAL NOBLE FAMILY OF THE MOLVYANINOVS
IN THE 14TH – 17TH CENTURIES
Andrey Yu. Kabanov
PhD in History, Senior Research Fellow at the Kineshma
Museum of Art and History, Ivanovo, Russia
e-mail: kabanov37@bk.ru
Abstract: The article attempts to study the Suzdalnoble family of the
Molvyaninovsover a span of three and a half centuries. It examines their
place and role in the history of the Suzdal service «city», the nature of their
services, land ownership, and family ties.
Keywords: Suzdal, the Molvyaninovs, Ivan Molva, elected nobleman,
boyars, boyar scions, Moscow nobleman, genealogicalchart.
В истории суздальского дворянства Молвяниновы занимают особое место. Это единственный род бояр Нижегородско-Суздальского
княжества, представители которого остались в составе Суздальского
служилого «города» и избежали многочисленных переселений в другие
уезды страны.

Суздальский сборник за 2024 год

Молвяниновы и родственные им Племянниковы считали своим родоначальником некоего Яндо-Угана Трегуба, выехавшего из мифической
Наручацкой орды на службу к великому нижегородско-с уздальскому
князю Константину Васильевичу, годы княжения которого приходятся
на 1332–1355 гг. Согласно родословной легенде, Яндо-Уган был крещен
и получил имя Василий. Он якобы получил в вотчину «Курмыш с уездом да городок Морквашу за Куденскими волостями» [29, с. 315]. Это
пожалование вряд ли имело место, так как летописи относят основание
Курмыша к 1372 г. [28, с. 100]. Сыновья Василия Иван Молва и Андрей
Племянник дали начало фамилиям Молвяниновых и Племянниковых.
В ХV в. Молвяниновых чаще именовали Молвяниными.
Сын Ивана Молвы – Петр Молвянинов – б ыл боярином
нижегородско-суздальского великого князя Дмитрия Константиновича. В своей родословной Молвяниновы упоминали о «местной» грамоте,
выданной ему в 1367/68 г. Этот документ дошел до нас в списке первой
трети ХVIII в. К настоящему времени среди историков нет устоявшегося
мнения о достоверности этой грамоты [4, с. 335–337]. Из родословной
росписи Молвяниновых узнаем, что у Петра Молвянинова был один сын
Михаил. О нем известно только из этого источника. Вместе с тем, в синодике Успенского Ростовского собора упоминается Василий Молванин,
павший в бою с татарами Мамутека у стен Спасо-Евфимьева монастыря
в 1445 г. [26, с. 194]. Его имя в родословной росписи отсутствует. Впрочем,
пропуски в родословиях были довольно распространенным явлением.
У Михаила Петровича Молвянинова, согласно родословной росписи,
было три сына: Павел, Петр и Гаврила. В документах встречается так
же имя брата Павла Молвянина – Г
ригория. Вполне вероятно, что речь
идет об одном и том же лице. Очевидно, при составлении родословной
имя Григория, не оставившего потомства, было перепутано и заменено
на Гаврилу.
В середине 60‑х гг. ХV в. братья Павел и Григорий Молвянины выступают в качестве «знахарей» в материалах судного дела по поводу спорного луга на реке Нерль. Ко времени составления документа
они были людьми пожилыми. Братья сообщили судье, что помнят
«лет за пятьдесят», то есть им было не менее 55–60 лет. В материалах
дела они именуются боярами, несмотря на то, что к этому времени
Нижегородско-Суздальское княжество было ликвидировано [4, с. 501].
Петр и Павел Михайловичи оставили потомство, образовавшее две
ветви рода Молвяниновых.
Двое сыновей Павла Михайловича – Давыд и Константин – известны только по родословной росписи. Потомства они не оставили.

Сборник научных статей

Их брат Петр впервые упоминается в мировой записи архимандрита
Спасо-Евфимьева монастыря Константина с князем Даниилом Васильевичем Щеней. Документ составлен в 1497/98 г. В нем Петр Молвянинов
записан сыном боярским [4, с. 530]. Около того же времени он присутствовал на суде, рассматривавшем спор о лугах на реке Подоксе между
Спасо-Евфимьевым монастырем и князем Б. И. Горбатым [4, с. 541]. Петр
Павлович Молвянин упоминается в духовной грамоте Ивана Алферьева,
составленной 7 октября 1518 г. [30, т. ХХХII, стб. 147]. В 1518/19 г. он
присутствует на разъезде границ земель между Спасо-Евфимьевым
монастырем и А. Е. Коробовым [5, с. 30].
П. П. Молвянинов (Молвянин) оставил многочисленное потомство.
У него было пять сыновей: Иван Большой, Семен, Дмитрий Болдырь,
Иван Меньшой и Кирилл. Потомство Ивана Большого Петровича пресеклось на его внуке Бояринце Семеновиче. В родословной росписи
Молвяниновых имеются сведения, что Бояринцу в 1518/19 г. была дана
жалованная грамота на десятичное в Руссе. Этот документ к настоящему
времени не обнаружен и вряд ли мог быть выдан [9, с. 235]. В 1518 г.
был жив и здоров прадед Бояринца – П
етр Павлович. А его отец Семен
и дядя Яков Молвяниновы в 1571 г. поручились о верности престолу
князя И. Ф. Мстиславского [8, с. 66, 68, 70, 73, 75, 76]. В 1518/19 г. Бояринца Молвянинова, вероятно, еще не было на свете.
Второй сын Петра Павловича – С
емен – б ыл единственным представителем рода, записанным в Тысячную книгу по Суздалю. В 1551–1552 гг.
он был писцом в Великом Новгороде. Вместе со своим единственным
сыном Яковом был записан в Дворовой тетради 1550‑х гг. [36, с. 64, 154]
Яков Семенович Молвянинов 20 марта 1562 г. поручился в верности
князя И. Д. Бельского [8, с. 18, 20, 21]. В марте 1582 г. Я. С. Молвянинов
был отправлен посланником к папе римскому и императору Священной
Римской империи для переговоров о посредничестве при заключении
мира с королем Стефаном Баторием [7, с. 417]. Одна из редакций Московского летописца содержит интересные детали этого визита. Яков
Молвянинов получил указания царя на случай, если папа поднимет
в разговоре с ним вопросы веры. Он должен был сказать папе, что «грамоте не умеет, ратный человек, да, взяв лук, стреляти». Судя по записям
летописца, Я. Молвянинов действительно устроил перед папой стрельбу
из лука [15, с. 149]. Я. С. Молвянинов был женат на Марии Григорьевне
Прокудиной. У них был единственный сын Семен.
В 1588–1589 гг. С. Я. Молвянинов нес службу в жильцах [32, с. 211]. Затем служил выборным дворянином по Суздалю, был в плену у повстанцев
Ивана Болотникова [23, с. 141; 32, с. 261]. В январе 1610 г. он доставил

Суздальский сборник за 2024 год

князю М. В. Скопину-Шуйскому из Москвы грамоту с одобрением условий
сотрудничества с Я. П. Делагарди [1, с. 336–337]. В мае-июне 1610 г. Семен
Молвянинов был воеводой в Шуе [3, т. IV, с. 274]. За службу царю Василию
он был пожалован вотчиной – селом Подолец с деревнями в Опольском
стане Суздальского уезда [17, с. 145; 29, с. 315]. В 1611 г. Семен Яковлевич
Молвянинов был воеводой Первого ополчения в Юрьеве-Польском [34,
с. 95]. В 1614–1615 гг. он служил вторым воеводой в Шацке, в 1616–1617 гг.
воеводой в Невеле [16, стб. 191; 21, стб. 77, 146, 176, 387–388].
В сентябре 1624 г. С. Я. Молвянинов принимает участие в церемонии
бракосочетания царя Михаила и княжны Марии Долгорукой. К этому
времени он уже дворянин московский. На протяжении ряда лет нес
службу «у житниц», занимался управлением государевыми хлебными
запасами [16, стб. 639, 688; 27, с. 42].
От родителей Семену Яковлевичу досталась приданная вотчина
сельцо Хмелево в стане Рог Малый Владимирского уезда [7, с. 417].
С. Я. Молвянинов владел также поместьями и вотчинами в Московском
и Суздальском уездах [33, с. 152–153]. К 1630 г. был от службы у житниц
отставлен [27, с. 367]. В 1643/1644 г. Семен Яковлевич принял монашеский постриг в связи со старостью и болезнью [13, с. 110].
Его единственный сын Прокофий Семенович с 1627 г. служил патриаршим стольником, осенью 1633 г. был пожалован в стряпчие. Затем
был переведен в дворяне московские, служил в Пушкарском приказе.
Умер в 1652/1653 г. [18, с. 36; 22, ч. 2, с. 275; 27, с. 116]
Потомство Семена Петровича пресеклось в 1658 г. после гибели
в бою под Лукомлем Лариона Прокофьевича Молвянинова [29, с. 316].
Третий сын Петра Павловича – Д
митрий Болдырь – и
мел сына Матвея. Матюшка Болдырев сын Молвянинов был записан в Дворовой
тетради середины ХVI в. [36, с. 154]. В мае 1565 г. он был пожалован
в Опольском стане Суздальского уезда поместьем – с елом Санково с деревнями на реке Нерль [3, т. I, с. 145–146]. У Матвея Дмитриевича Молвянинова было семь сыновей: Иван по прозвищу Зиновий, Афанасий,
Яков, Иван Меньшой, Матвей, Семен и Андрей. Матвей Молвянинов
умер около 1587 г. Его поместье 27 ноября 1587 г. было передано вдове
Арине с младшими сыновьями – семилетним Семеном и пятилетним
Андреем, двумя дочерями и племянницей [3, т. I, с. 146–149; 29, с. 316].
Андрей Матвеевич Молвянинов был немым, не служил, находился на
иждивении матери и братьев – Матвея и Семена. Степан Матвеевич
умер ранее 12 мая 1596 г. У него остался сын Матвей, потомства не оставивший. Иван Меньшой Матвеевич умер в 1602/1603 г. Ему наследовал
сын Евдоким, которому было в то время 12 лет [3, т. I, с. 147].

Сборник научных статей

Афанасий Матвеевич Молвянинов c конца 1580‑х гг. служил выборным дворянином по Суздалю [32, с. 221, 261, 342].
В 1606–1610 гг. письменный голова А. М. Молвянинов в составе
войска боярина Ф. И. Шереметева участвует в походе к Астрахани, обороне острова Балчик, очищении Поволжья от войск Лжедмитрия II [20,
с. 230]. За эти службы был пожалован вотчиной – двумя третями села
Ряполово в Стародуб-Ряполовском стане Суздальского уезда [9, с. 235;
25, с. 513].
А. М. Молвянинов, как и его троюродный брат Семен Яковлевич, ни
дня не служили Лжедмитрию II. Между тем, его родные братья Иван-
Зиновий, Матвей, Семен, Яков и племянник Евдоким весной 1609 г.
служили «Тушинскому вору». Матвей Матвеевич погиб, сражаясь на
стороне Лжедмитрия II с войсками царя Василия Шуйского [3, т. I, с. 149;
31, с. 405, 410–411]. А вдова Матвея Дмитриевича Молвянинова – Арина – с младшим увечным сыном Андреем находились в осажденной
войсками Лжедмитрия II Москве [3, т. I, с. 149]. В дальнейшем братья
и племянники Афанасия Матвеевича продолжали служить по Суздалю.
В суздальской разборной десятне 1630 г. дворовыми детьми боярскими
записаны Семен Матвеевич, Евдоким Иванович и Денис Яковлевич
Молвяниновы [35, с. 209–211].
В начале 1613 г. А. М. Молвянинов назначается воеводой Луха.
В этой должности он пробыл около года [30, т. ХХVIII, стб. 5, 6, 72].
Умер около 1622 г. [29, с. 316]
У А. М. Молвянинова было три сына: Андрей, Леонтий и Степан,
которые также служили выборными дворянами по Суздалю, а затем
дворянами московскими [11, с. 168; 12, с. 120–121; 18, с. 42].
Старший – Андрей – в 1615 г. участвовал в бою с отрядом З. Заруцкого, в 1618 г. в обороне Москвы от войск Владислава [25, с. 55; 30,
т. ХХVIII, стб. 771]. В 1643–1648 гг. он был воеводой города Томска [10,
с. 284; 29, с. 316]. Одну из своих дочерей он выдал замуж за Петра Вердеревского, другую – за Федора Головленкова [22, ч. 2, с. 232].
Младший – Степан – с лужил в Пушкарском приказе. Умер
в 1656/1657 г. У него был сын Матвей, потомства не оставивший [29,
с. 316].
Средний сын Афанасия Матвеевича – Леонтий – отличился в боях
1618 г. под Белой и Боровском, был ранен. Служил на Патриаршем дворе
[30, т. ХV, с. 38]. У Леонтия Афанасьевича было пять сыновей: Осип,
Петр, Василий, Иван и Афанасий. Василий и Афанасий были бездетны.
Осип, Петр и Иван Леонтьевы дети Молвянинова продолжали владеть
землями на реке Нерли [24, с. 171].

Суздальский сборник за 2024 год

Иван Меньшой Петрович Молвянинов в 1556/57 г. упоминается
кормленщиком в Веретее. У него было два сына Василия – Большой
и Меньшой. Василий Большой в 1571/72 г. был воеводой в Полоцке,
в 1588/89 и 1590/91 гг. наместником в Псковском пригороде Вороначе.
Василий Меньшой в 1589/90 г. был полковым воеводой в Заволочье. Он
умер бездетным. Потомки Василия Большого Ивановича Молвянинова
служили по Белой [3, т. IV, с. 218; 29, с. 316]. Андрей Васильевич Молвянинов в 1588–89 гг. служил в жильцах [32, с. 209]. Его сын Иван Андреевич Молвянинов в Боярском списке 1626 г. был записан выборным
дворянином по Белой [27, с. 97]. Сыновья Ивана Андреевича – З
ахарий
и Василий – в 1635 г. добились передачи им приданной вотчины вдовы
Софии Емельяновны Молвяниновой во Владимирском уезде. Софья
Емельяновна была вдовой Якова Матвеевича Молвянинова и матерью
их рано умершего сына Дениса. Захарий и Василий Молвяниновы были
Денису Яковлевичу четвероюродными племянниками [19, с. 617]. Захарий Иванович служил по Белой, затем дворянином московским [19,
с. 1055; 22, ч. 2, с. 262, 272]. Он был женат на Федосье Тимофеевне Шубиной [19, с. 1055]. Праправнук Ивана Андреевича – М
ихаил Степанович
Молвянинов – был в 1695–1697 гг. воеводой Суздаля [24, с. 189].
Младший сын Петра Павловича Молвянинова – Кирилл – имел
одного сына Елизария. В 1602–1603 гг. выборный дворянин по Суздалю
Елизарий Семенов сын Молвянинов был воеводой в Коле [32, с. 261].
Его сын Андрей в 1630 г. служил дворовым сыном боярским по Суздалю,
потомства не оставил [29, с. 316; 35, с. 210].
Вторая линия рода Молвяниновых была представлена потомками Петра Михайловича. У него было трое сыновей: Тимофей, Федор
Пучко и Василий [29, с. 316–317]. Самым ярким представителем рода
в ХVI в. был Федор Пучко Петрович, видный воевода – артиллерист
царя Ивана Грозного, активный участник Ливонской войны, некоторое
время возглавлявший Пушкарский приказ [29, с. 316–317; 32, с. 192,
220, 424]. Из проигранной Федором Пучко в 1591 г. судебной тяжбы
с князем В. А. Прозоровским известно, что Молвянинов был близок
к Ивану Грозному. По этой причине более 20 лет князь не решался бить
на него челом. После смерти царя позиции Ф. П. Молвянинова ослабли. Он служил выборным дворянином по Суздалю [3, т. IV, с. 256; 32,
с. 220]. Интересные сведения о Федоре Пучко Молвянинове содержатся
в духовной Кирилла Ивановича Плещеева, составленной в 1603/04 г.
К этому времени Федора Пучко уже не было в живых. Его жену звали
Аксинья, мужа она пережила. У них имелась дочь, бывшая замужем за
иноземцем паном Яном Горским [3, т. III, с. 265]. В родословной росписи

Сборник научных статей

Молвяниновых отмечено, что Федор Петрович Пучко не оставил потомства мужского пола. Между тем, имеются основания сомневаться
в этом утверждении. В Дворовой тетради по Суздалю записаны Посник
и Гришка Федоровы дети Молвянинова. Между тем, в середине ХVI в.
единственным известным нам носителем имени Федор среди Молвяниновых был именно Федор Пучко. Вполне можно допустить, что Посник
и Григорий были его сыновьями, умершими или погибшими раньше
отца [36, с. 154].
Тимофей Петрович Молвянинов в 1553–1569 гг. упоминается в качестве послуха, свидетеля на разъездах, судах и губного старосты Суздаля [2, с. 60, 72; 5, с. 155, 181, 185, 191, 214, 216, 234, 243, 245–247, 267,
281, 282, 284, 285, 309, 310, 312]. Его сын Матвей Тимофеевич имел
единственного сына Силуана. У Силуана было два сына: Иван и Петр.
В 1648 г. П. С. Молвянинов купил у вдовы думного дьяка Назария Чистого Агафьи треть сельца Тейково с пустошами в Тейкове и Сахтыше
стане Суздальского уезда [19, с. 1190]. В Боярской книге 1667 г. Петр
Силуанов сын Молвянинов записан дворянином московским. Потомства он не оставил. На нем ветвь рода Молвяниновых, идущая от Петра
Михайловича, пресеклась [14, с. 486].
К концу ХVII в. род Молвяниновых продолжали потомки Леонтия
Афанасьевича и Василия Большого Ивановича. Все они служили в составе государева двора [29, с. 316].
Молвяниновы, потомки суздальских бояр, прошли довольно сложный служебный путь. Ликвидация Нижегородско-Суздальского княжества привела их в состав уездного дворянства. Несмотря на значительный вес в составе суздальского служилого «города», вплоть до
середины ХVI в. их службы мало заметны. Успешная карьера Федора
Пучко Молвянинова способствовала продвижению по службе других
представителей рода. Они становятся выборными дворянами, служат
головами, воеводами, послами. А к середине ХVII в. Молвяниновы
получают твердое место в составе государева двора.
БИБЛИОГРАФИЯ:
1.

Акты исторические, собранные и изданные Археографической
комиссией императорской Академии наук. СПб.: Тип. 2‑го Отделения собственной е. и. в. канцелярии, 1841. Т. II.-[4], IV, 438, 29,
[2] с.

Суздальский сборник за 2024 год

2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.

Акты Покровского суздальского девичьего монастыря ХVI – н
ачала
ХVII века / Сост.: А. В. Антонов, А. В. Маштафаров. – М.: Фонд
«Связь эпох», 2019. – 464 с.
Акты служилых землевладельцев ХV – начала ХVII века.
Т. 1. М.: «Археографический центр», 1997 / Сост.: А. В. Антонов,
К. В. Баранов. – 432 с.
Т. 3. М.: «Древлехранилище», 2002 / Сост.: А. В. Антонов. – 680 с.
Т. 4. М.: «Древлехранилище», 2008 / Сост.: А. В. Антонов. – 632 с.
Акты социально-экономической истории Северо-Восточной
Руси ХIV – начала ХVI вв. М.: Издательство Академии наук СССР,
1958. Т. II / Отв. ред. Л. В. Черепнин. – 727 с.
Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506–1608 гг. /
Сост.: С. Н. Кистерев, Л. А. Тимошина. М.: «Памятники исторической мысли», 1998. – 640 с.
Антонов А. В. «Боярская книга» 1556/57 года // Русский дипломатарий. М., 2004. Вып. 10. С. 80–118.
Антонов А. В. К истории форм приказного делопроизводства конца
ХVI века // Русский дипломатарий. М., 2003. Вып. 9. С. 414–422.
Антонов А. В. Поручные записи 1527–1571 годов // Русский дипломатарий. М., 2004. Вып. 10. С. 8–79.
Антонов А. В. Родословные росписи конца ХVII века. М.: «Археографический центр», 1996. – 414 с.
Барсуков А. П. Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления Московского государства ХVII столетия. М.,
2010. – 688 с.
Боярская книга в столбцовой форме 1630–1631 гг. / Публикация Е. Н. Горбатова // Российская генеалогия: научный альманах.
Вып. 14. М., 2023. С. 111–174.
Боярская книга 1627 года. М.: Ин-тут истории СССР, 1986. – 208 с.
Боярская книга 1639 года. М.: Изд. Центр ин-та российской истории
РАН, 1999. – 2 64, [1] с.
Боярская книга 1667 года / Публикация В. А. Кадика // Российская
генеалогия: научный альманах. Вып. 14. М., 2023. С. 350–568.
Буганов В. И., Корецкий В. И. Неизвестный Московский летописец
ХVII в. // Записки отдела рукописей Государственной библиотеки
им. В. И. Ленина. М., 1971. Т. 32. С. 127–167.
Дворцовые разряды, по высочайшему повелению изданные II-м Отделением собственной его императорского величества канцелярии.
СПб., 1850. Т. I. – Х
ХХVI, 1224, ХII с.

Сборник научных статей

20. Документы Печатного приказа (1613–1615 гг.). М.: Наука,

1994. – 479 с.

21. Документы разбора стольников патриарха Филарета (1633–1634 гг.)
22.
23.
24.
25.

26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.

/ Публикация Е. Н. Горбатова // Российская генеалогия: научный
альманах. Вып. 2. М., 2017. С. 21–60.
Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626–1657 гг. – М
.:
Древлехранилище, 2010. – 1660 с.
Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных
в хронографы русской редакции. М.: Тип. А. И. Мамонтова, 1869. –
II, 541, [6] с.
Книги разрядные по официальным оных спискам, изданные с Высочайшего соизволения II-м отделением собственной его императорского величества канцелярии. СПб., 1853. Т. I. – Х
V, II с., 1380 стб.
Материалы конного смотра служилых людей московских чинов
государева двора лета 7161 (1653) г. / Публикация М. Р. Белоусова.
Ч. 1: «Сказки» дворян московских, иноземцев, служащих с дворянами московскими, и стряпчих о готовности к полковой службе
// Российская генеалогия: научный альманах. Вып. 14. М., 2023.
С. 195–323; Ч. 2: Боярские списки, смотренный список, документ
о дворовладении // Российская генеалогия: научный альманах. Вып.
17. М., 2024. С. 198–397.
Народное движение в России в эпоху Смуты начала ХVII века,
1601–1608: Сб. документов / Отв. ред. Н. М. Рогожин. М.: Наука,
2003. – 491 с.
Описание Грамот Коллегии экономии. Т. 3 / Подготовил А. В. Ан‑
тонов. М.: «Древлехранилище», 2020. – 1138 с.
Осадный список 1618 г. // Памятники истории Восточной Европы.
Источники ХV–ХVII вв. М.-Варшава, 2009. Т. VIII / Сост.: Ю. В. Ан‑
химюк, А. П. Павлов. – 685 с.
Памятники истории русского служилого сословия / Сост.: А. В. Ан‑
тонов. М.: Древлехранилище, 2011. – 556 с.
«Подлинные» боярские списки 1626–1633 годов. Сборник документов / Сост. Е. Н. Горбатов. М.: Древлехранилище, 2015. – 7 36 с.
Полное собрание русских летописей. М.: Языки русской культуры,
2000. Т.ХV. – ХVIII, 540 с.
Родословная роспись Молвяниновых и Племянниковых / Публикация Л. Е. Шабаева // Российская генеалогия: научный альманах.
Вып. 7. М., 2020. С. 315–319.
Русская историческая библиотека, издаваемая императорской
Археографической комиссией. СПб.: Тип. В. С. Балашова, 1894. Т.

Суздальский сборник за 2024 год

34.
35.
36.
37.
38.
39.

ХV. – [799] с.; М., 1912. Т. ХХVIII. – [4], IV с., 1012 стб., [2] с.; Пг.,
1915. Т. ХХХII. – [ 6] с., ХХХVI, 896 стб., [1] с.
Русский архив Яна Сапеги 1608–1611 годов. Тексты, переводы, комментарии / Под ред. И. О. Тюменцева. Волгоград: Изд-во Волгоградского филиала ФГБОУ ВПО РАНХиГС, 2012. – 688 с.
Станиславский А. Л. Труды по истории государева двора в России ХVI–ХVII веков. М., 2004. – 506 с.
Сташевский Е. Д. Землевладение московского дворянства в первой
половине ХVII века. М., 1911. – 237 с.
Сторожев В. Н. Материалы по истории русского дворянства. Вып. 2.
М.: Синодальная типография, 1908. – IV, 222, 55, [2] с.
Суздальские десятни 1622 и 1630 годов / Публикация В. А. Кадика
// Российская генеалогия: научный альманах. Вып. 13. М., 2023.
С. 181–240.
Тысячная книга и Дворовая тетрадь 50‑х годов ХVI века / Подг. к печати А. А. Зимин. М.; Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1950. – 4 56 с.

Сборник научных статей

УДК 908

К ИСТОРИИ КОЛОКОЛЬНИ
СУЗДАЛЬСКОГО КРЕМЛЯ
Тимофеева Татьяна Петровна
заслуженный работник культуры РФ, заведующий сектором истории архитектуры научно-исследовательского отдела Государственного Владимиро-Суздальского историко-
архитектурного и художественного музея-заповедника, член
Союза краеведов Владимирской области, Россия, Владимир
Аннотация: В статье рассматривается предыстория колокольни
Суздальского кремля, уточняется датировка существующего здания,
описывается ее архитектурная история, способы звона в разное время.
Ключевые слова: Суздальский кремль, колокольня, башенные часы,
епископ Серапион, митрополит Иларион, А. Д. Варганов, реставрация.

TO THE HISTORY OF THE BELL TOWER
OF THE SUZDAL KREMLIN
Tatiana P. Timofeeva
Honored Worker of Culture of the Russian Federation, Head of the Architectural History Section of the Research Department of the State Vladimir-
Suzdal Historical, Architectural and Art Museum-Reserve, member of
the Union of Local Historians of the Vladimir region, Russia, Vladimir
Abstract: The article deals with the prehistory of the bell tower of the
Suzdal Kremlin, specifies the dating of the existing building, describes its
architectural history, methods of ringing at different times.
Key words: Suzdal Kremlin, bell tower, tower clock, Bishop Serapion, Met‑
ropolitan Hilarion, A. D. Varganov, restoration.
Колокольне Суздальского кремля исследователями уделено очень
мало внимания – только как объекту реставрации, да и то по большей
части применительно ко времени Илариона [7, с. 96–105]. На самом деле
это не только представительный и доминантный «объект» панорамы
и композиции кремля и города в целом, но исключительно интересный

Суздальский сборник за 2024 год

памятник древнерусского зодчества (ил. 1). Нам уже приходилось писать о нем, опираясь на реставрационные материалы А. Д. Варганова, но
только в контексте формирования всего ансамбля Архиерейского дома.
Колокольня занимает место, прежде уже использованное для строительства. При натурном исследовании А. Д. Варгановым колокольни
(реставрационный зондаж 1953–1955 гг.) на южном фасаде, правее
существующего окна под снятой цементной обмазкой обнаружился
фрагмент более раннего оконного проема – к ладка арочной перемычки:
«Необходимо заметить, что старый оконный проем восстановлен быть
не может, так как он выходит в толщу внутренней стены. Это обстоятельство дает повод предположить, что древнее окно старше внутренней
стены, которая датируется XVII веком. Не была ли колокольня построена в XVI в.?» [3, с. 11]. (ил. 2).
В самом деле, при перестройке Рождественского собора епископом
Геннадием в 1528–1530 гг., при Василии III, вполне могла появиться
и некая колокольня. Не она ли упомянута в писцовых книгах города
Суздаля за 1617 г. и 1628 гг. – « А в городе соборная церковь каменная…
А в церкви образы и книги и свечи и на колокольнице колокола…» [18,
стб. 251; 21, с. 1].
Естественно предположить, что в XVI в. ближайшую к собору южную часть епископского двора могла занимать трапезная церковь. Не
исключено, что с востока к ней примыкала колокольня, что характерно
для определенной группы трапезных церквей [12, с. 53]. Эту постройку
мог уничтожить пожар 1577 г., после которого трапезную церковь построили на новом месте, в западной части двора, а небольшую старую
колокольню отремонтировали, и к ней относится упоминание писцовых
книг 1617 и 1628 гг.
О том, что нынешняя шатровая колокольня XVII в. – не первое
здание напротив южного фасада собора, заставляют думать археологические шурфы А. Д. Варганова, заложенные в 1966–1967 гг. на предмет
восстановления галереи колокольни и перехода в Архиерейские палаты.
Оказалось, что грунт на всей этой территории очень рыхлый и состоит
из разновременного мусора и щебня. В конце XVII в., к моменту перестройки колокольни, он уже был рыхлым настолько, что даже при
глубине заложения фундаментов опор перехода 1,75–2,30 м стенки
фундаментной траншеи не выдерживали нагрузки двух ярусов перехода,
отчего в пожар 1719 г. он и разрушился; галерея же имела фундамент
всего в 60 см глубиной в особенно рыхлом грунте [4, л. 38–65]. При
этом фундамент перехода был положен не на материк, а на прежний
строительный щебень; до материковой глины оставалось еще 80 см

Сборник научных статей

[5, л. 13]. Рыхлый грунт с остатками прежнего строительного щебня,
вкупе с фрагментом кладки окна можно считать аргументом за то, что
к моменту строительства колокольни на этой территории уже был перекоп от разобранных руин каких‑то предшествующих строений, часть
которых еще сохранялась.
При епископе Серапионе, между 1634 и 1653 гг., старую колокольню
сменила нынешняя колокольня с высоким шатром. Она имела крыльцо,
подобное, как установил Варганов, крыльцу-галерее колокольни в с. Подолец Юрьев-Польского района (ил. 3). В плане суздальская колокольня
представляет собой неправильный восьмиугольник, у которого четыре
западные грани прямые, одна северная слегка округлая и три прочие
округлые [3]. Такая неправильная форма также наводит на мысль о влиянии каких‑то вынужденных обстоятельств.
Колокольню принято датировать 1635 г., хотя единственный источник – А
. Федоров – г ода не указывает: «иже сострои ту церковь (под
колоколами. – Т
.Т.) и колокольню по грамоте… Михаила Федоровича…»
[24, с. 49]. Сама грамота, где бы говорилось о колокольне, неизвестна.
В грамоте 1636 г. содержится похвала за устройство икон и стенного
писания в соборе по указу 143 (то есть 1635) г. [9, стб. 278].Эта дата
и была отнесена к колокольне. В 1644 г. в Суздале вновь случился большой пожар – « во 152 году в Суздале в городе был пожар и выгорело того
городового острогу 94 сажени и меж того острогу сгорела башня проезжая». 5 марта 1645 г. суздальский воевода получил царский, Михаила
Федоровича, указ о заготовке леса для ремонта городских укреплений
[1, c. 474–475; 17, С. 95]. Исследователи (Варганов) вспоминают об этом
пожаре лишь в отношении посада и слобод [6, с. 23], причиной же обновления крепости называют период Смуты (Л. Д. Мазур) [16, с. 32]. Но,
как видно из грамоты, пожар был именно «в городе», то есть крепости
[17, с. 95]. В 1676 г. кремлевские стены и башни, как следует из «Смотренного списка города Суздаля 1676 г.», строятся вновь [11, с. 17–21.].
Если при пожаре пострадала крепость, то могли пострадать и здания архиерейского дома. Так, Введенская церковь в западном крыле
построена заново во второй половине XVII в., очевидно, не без связи
с этим пожаром. В 1675 г. архиепископ Стефан, занявший Суздальскую
кафедру в 1666 г., дал Благословенную грамоту в Шартомский монастырь на строение каменной церкви во имя св. Дмитрия Солунского по
образцу новой трапезной церкви, построенной «в Суздале, на нашем
дворе» [2, с. 149. № 131; 22, с. 80; 23, с. 146–147]. Поэтому есть причины
датировать колокольню интервалом либо 1635–1653, либо 1644–1653 гг.
Здание представляет собой высокую и мощную восьмигранную башню,

Суздальский сборник за 2024 год

перекрытую четким прямым шатром с полицей. Монументальная кремлевская колокольня – первая шатровая колокольня Суздаля и, может
быть, одна из первых в русском зодчестве и одновременно одна из последних подколоколенных церквей. Внутри столпа колокольни, в среднем ярусе помещалась церковь Благовещения Богородицы. Помещение
нижнего яруса служило для хозяйственных нужд.
Эта колокольня с колоколами (5 больших, 16 средних и малых) упоминается в переписной книге Суздальской соборной церкви 1682 года,
составленной вновь прибывшим на Суздальскую кафедру Иларионом.
Там же упомянуты и часы с перечасьем (в 8 колоколов) – башенные
часы-куранты, скорее всего, одновременные колокольне [14, c. 160].
В переписных книгах соборной церкви и архиерейского дома 1701 г.
по каким‑то причинам не упоминаются ни колокола, ни часы, ни сама
колокольня [15, с. 51–55; 10, с. 173–252].
В толще одной из северных граней столпа уходит вниз от яруса звона глубокий колодец, в который опускаются часовые гири. По мнению
исследователя, «часы-куранты этой колокольни являются наиболее
ранним на Руси сохранившимся примером часового механизма и циферблата с буквенным обозначением цифр (ил. 4). Это сооружение
как бы возрождает образцы предшествующего столетия и восходит
к Распятской церкви-колокольне Александровой слободы. Строгая
декорация фасадов соответствует архаическому типу» [20, с. 64].
В ярусе звона «стояли» колокола. Внутри западной и южных граней колокольни встроена лестница для хода из среднего яруса на ярус
звона. Вход на лестницу расположен справа от входа в церковь. Однако
звонили в колокола очепным способом, раскачивая не язык, а тулово
с помощью шеста (очепа) [12, с. 66]. Шест крепился к деревянному валу
с металлическим стержнем внутри, окованному железными обручами. Вал подвижно встраивался в стены, а к стержню и валу намертво
крепились колокола. Вся конструкция представляла собой довольно
сложный инженерный узел. Звонили снизу, дергая за ремень, привязанный к шесту [12, с. 48].
При митрополите Иларионе (1682–1707) на архиерейском дворе
совершаются масштабные строительные работы, затронувшие и колокольню, входившую в ансамбль Архиерейского дома. Для расширения
церкви «под колоколы» с восточной стороны пристраивается обширный
алтарь на подклете (ил. 5). Пристройка его позволяла отказаться от
очепного звона, и звонарь мог теперь стоять на ярусе звона, качая языки
колоколов, не боясь при этом оказаться над алтарем, что запрещено
церковными правилами [13, с. 100]. Феодосиевский придел «тесноты

Сборник научных статей

ради» упраздняется, а сделанная теплой церковь вновь освящается во
имя Благовещения (в этот праздник Иларион был посвящен на Суздальскую епархию в митрополита) [24, с. 49–50].
Место прежнего западного крыльца заняла закрытая галерея на арках
(«паперти»), с северо-восточным входным крыльцом. Вход в церковь из
этого крыльца осуществлялся через новый северный портал. Прежний
западный вход в церковь, оказавшийся внутри галереи, продолжался
на запад закрытым переходом на арках – из домовой церкви к жилым
покоям в угловом корпусе перестроенных Архиерейских палат (переход пристроен несколько позже галереи). В эту церковь в зимнее время
митрополит Иларион ходил к церковной службе, а в воскресные и праздничные дни совершал в ней литургию. Под этой церковью митрополит завещал похоронить себя (но погребен, по указу Петра I, в соборе).
Ранние литургии служили и впоследствии, по благословению епископа
Порфирия (Крайского) от 1753 г. [24, с. 50]. При Иларионе, на рубеже XVII
и XVIII вв., переделке подвергся и часовой механизм башенных курантов.
Сильнейший пожар 1719 г., погубивший почти весь город, сильно
повредил переход и галерею с крыльцом, стоявшие на очень рыхлом
грунте, а на колокольне «связи погорели и колокола упали и свод проломили и большой пятисотной колокол повредился». В 1720 г. епископ
Варлаам составил опись погоревших строений и строительных материалов для ремонта: «На Благовещенской церкви что под колоколы олтарь
и паперти покрыты были тесом и скалами. На колокольнице крест
деревянной опаен был железом белым. А под колоколами были брусья
дубовы». Однако денег он не получил. Единственное, что было сделано –
для входа в церковь и колокольню к северному порталу устроен помост
с опорой на кирпичный столб [19]. Согласно архивным сведениям, эта
церковь (уже холодная) упразднена в 1775 г. [8, л. 179 об. – 1 80]. Ремонт
колокольни состоялся только при епископе Порфирии (1748–1755) – п
оложили новые кровли [24, с. 45]. К этому времени «паперти», т.е. галерея
с крыльцом, и переход окончательно обветшали, и их разобрали. Вместо
них из разобранного кирпича между колокольней и угловым корпусом Архиерейских палат соорудили стену, ставшую частью наружной
ограды. С внутренней стороны на месте переходов устроили глубокие
погреба и сараи для архиерейских нужд. Вероятно, ремонтировались
и повредившиеся при пожаре часы. От всех пристроек сохранялся
лишь небольшой фрагмент крыльца – л опатка на северном углу алтаря,
служившая одной из опор свода высокого крыльца [4, л. 11–12]. Иларионова галерея и крытый переход восстановлены Варгановым в 1967 г.
[7, с. 96–105]. (ил. 6).

Суздальский сборник за 2024 год

ЛИТЕРАТУРА
1.
2.
3.
4.
5.

6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.

Акты Археографической экспедиции. Т. III. СПб., 1836.
Борисов Вл. Собрание трудов (материалов) в трех томах. Том второй.
Старинные документы и акты. Иваново, 2004.
Варганов А. Д. Обмерные чертежи по памятнику культовой архитектуры соборной колокольне XVII в. в г. Суздале. 1960 г. // ГАВО.
Ф. Р‑8 НТД. Оп. 1. Д. 176.
Варганов А. Д. Историко-археологические и архитектурные исследования галереи и переходов Архиерейских палат в г. Суздале и проект их воссоздания. 1966–1967 гг. // ГАВО. Ф. Р‑8 НТД. Оп. 1. Д. 178.
Варганов А. Д. Отчет о производстве реставрационных и исследовательских работ по памятнику архитектуры переходам и галерее
колокольни кремля г. Суздаля. 1967–1968 гг. // ГАВО. Ф. Р‑8 НТД.
Оп. 1. Д. 179.
Варганов А. Д. Суздаль. Ярославль: Верхне-Волжское книжное издво, 1971. – 181 с.
Варганов А. Д. Восстановление переходов и галереи в Архиерейских палатах в кремле Суздаля // Памятники истории и культуры.
Ярославль, 1976. С. 96–105.
ГАВО. Ф. 560. Оп. 1. Д. 337.
Грамота царя Михаила Феодоровича Суздальскому архиепископу
Серапиону 1636 года. Публикация Тихонравова К. Н. // ЕВГСК.
Т. I. Вып. 1. Владимир, 1875. Стб. 178.
Давыдов М. И. Переписные книги Суздальской соборной церкви
и архиерейского дома 1701 г. // Вестник церковной истории. 2022.
№ ½ (65/66) С. 173–252.
Дополнения к актам историческим. Т. IX. СПб., 1875.
Кавельмахер В. В. Способы колокольного звона и древнерусские
колокольни // Колокола. История и современность. М.: Наука, 1985.
С. 39–78.
Караваева Е. М. Градостроительное развитие Суздаля. Дисс. … канд.
арх. М., 1966. Рукопись.
Книги переписные Суждальской соборной церкви 191 (1682) году.
Публикация К. Н. Тихонравова // ЕВГСК. Вып. I. Владимир. 1875.
Стб. 144–161.
Курганова Н. М. Переписная книга суздальской соборной церкви
и архиерейского дома 1701 года // Материалы исследований ГВСМЗ.
Владимир, 1998. С. 51–55.

Сборник научных статей

16. Мазур Л. Д. Русский город XI–XVIII вв. Владимирская земля. М.,

2006. – 111 с.

17. Мазур Л. Д. Городские укрепления Суздаля в XVII веке // Архитек-

турное наследство. № 55. М., 2011. С. 94–101.

18. Писцовая книга города Суздаля 1617 года // ЕВГСК. Т. I. Вып. 1.

Владимир: Тип. Губ. правл., 1875.

19. РГИА. Ф. 796. Оп. 1. Д. 72.
20. Свод памятников архитектуры и монументального искусства Рос-

сии. Владимирская область. Часть I. М.: Наука, 2004. – 7 34 с.

21. Список с писцовой книги гор. Суздаля с 7136 по 7138 г. (1628–

1630 гг.) // Труды Владимирской ученой архивной комиссии.
Вып. VI. Владимир: Типо-лит. Губ. правления, 1904. [Отд. II:]
Материалы. – С. 1–87.
22. Тимофеева Т. П. История реставрации Архиерейских палат в г. Суздале (Западный корпус) // Материалы исследований ГВСМЗ. Вып.
17. Владимир, 2011. С. 77–87.
23. Тимофеева Т. П. Формирование территории и ансамбля суздальского Архиерейского дома (XIV–XVII вв.) в свете архитектурно-
археологических исследований // Археология Владимиро-
Суздальской земли. Материалы научного семинара 2010 г. Вып. 4.
М.-СПб., 2012. С. 141–151.
24. Федоров А. Историческое сказание о богоспасаемом граде Суждале
// Временник истории и древностей Российских. Т. 22. М., 1855.
СОКРАЩЕНИЯ
ЕВГСК – Ежегодник Владимирского губернского статистического
комитета.

Суздальский сборник за 2024 год

Ил. 1. Колокольня суздальского кремля

Сборник научных статей

Ил. 2. Окно и фрагмент старого оконного проема на фасаде колокольни
(ГАВО. Ф. Р‑8 НТД. Оп. 1. Д. 176)

Суздальский сборник за 2024 год

Ил. 3. Схема плана кремлевской колокольни и церковь с колокольней
в с. Подолец Юрьев-Польского района (ГАВО. Ф. Р‑8 НТД. Оп. 1. Д. 176)

Ил. 4. Часы-куранты на колокольне суздальского кремля

Сборник научных статей

Ил. 5. Колокольня с алтарной пристройкой конца XVII в.

Суздальский сборник за 2024 год

Ил. 6. Колокольня с восстановленными крыльцом,
галереей и крытым переходом конца XVII в.

Сборник научных статей

УДК 94(47).046–47

СУЗДАЛЬСКИЕ ЛАНДРАТЫ
Могильная Людмила Анатольевна
историк-архивист, Россия, Владимир
e-mail: mogilnaya@mail.ru
Аннотация: В статье представлен полный состав правителей всех
семи суздальских ландратских долей. Автор попыталась выявить биографические сведения суздальских ландратов, а также послужные списки
их военной и гражданской службы. Рассмотрены обязанности новых
административных начальников, а также привлечение их для выполнения
различных единовременных дел, находящихся вне пределов прямой компетенции, в частности, к проведению подворной переписи в своих долях.
Ключевые слова: суздальские ландраты, административные на‑
чальники, дворянские роды, административно-территориальные еди‑
ницы, ландратские доли, подворные переписи, ландратская перепись,
переписные книги.

SUZDAL LANDRATS
Lyudmila A. Mogilnaya
Historian Archivist, Russia, Vladimir
e-mail: mogilnaya@mail.ru
Abstract: The article presents the full composition of the rulers of all
seven Suzdal landrat shares. The author tried to identify the biographical
information of the Suzdal landrats, as well as the service records of their
military and civil service. The responsibilities of the new administrative chiefs
are considered, as well as their involvement in various one-time tasks that
are outside their direct competence, in particular, to conduct a household
census in their shares.
Keywords: Suzdal landrats, administrative chiefs, noble families,
administrative-territorial units, landrat shares, household censuses, Landrat
census, census books.
Образованная в 1711 г. Владимирская провинция, входившая частично (города Владимир, Суздаль, Юрьев-Польский, Шуя, Переславль-
Залесский с уездами) в состав Московской губернии, а частично в состав

Суздальский сборник за 2024 год

Казанской губернии (города Гороховец, Муром, Вязники), просуществовала менее пяти лет. В целях большего удобства сбора налогов и комплектования армии в 1715 г. были созданы новые административно-
территориальные единицы – «доли» [9]. Губернии поделили на ландратские доли.
В соответствии с указом от 28 января 1715 г. долею становилась
территория, охватывавшая приблизительно 5536 тяглых дворов. Но,
реально в доле число дворов колебалось от 5000 до 8000, а иногда и более 11000. Каждую долю возглавил новый начальник – ландрат, подчиненный губернскому ландратскому совету под председательством
губернатора. На деле же ландрат подчинялся губернатору. Это областное
деление стало общим и повсеместным для всей территории России [2,
c. 48–49.].
В 1716 г. было приказано, чтобы каждый ландрат жил в пределах
своей доли, в определенном городе и имел бы двор для помещения
«приказа, тюрьмы и хором, где можно ему жить». Петр повелел назначать на эту должность преимущественно беспоместных офицеров, для
которых жалованье было бы единственным средством содержания. Раз
в год ландратам положено было съезжаться в губернский город «для
счета и исправления дел».
В обязанности ландратов кроме административно-финансовых, полицейских, а также судебных функций вменялся и контроль исполнения
правительственных указов по сбору рекрутов. Они оказывали всякое
содействие проходящим по их доле и квартирующим в ней воинским
частям и командам. Ландраты собирали провиант для армии, налоги,
работных людей на корабельные верфи и др. К ним перешла и роль
становых управителей.
Довольно обширной была и судебная деятельность ландратов. Они
вели следствие, осуществляли сыск и судили местное население, за
исключением важнейших уголовных и политических преступлений.
Исполняя полицейские функции, ландраты следили за тишиной
и спокойствием на вверенной им территории, наблюдали, чтобы не было
там лихих людей, беглых солдат, матросов, рекрутов, крестьян, дворовых людей. Следили за тем, чтобы проезжающие через их территорию
люди имели подорожную грамоту и др. [11, с. 337–339].
При ландратах «для всяких сборов и земских дел» создавались канцелярии «…при них над каждою таковою долею по одному же Комиссару,
по 4 подьячих, и по 12 конных разсыльщиков, на содержание которых
и на Канцелярские расходы повелел собирать с каждого двора по гривне,
и из сих денег производить жалованья Ландратам по 120 рублей и по

Сборник научных статей

столькуж четвертей хлеба, Комиссарам в половину того. Подьячим
старым по 30 рублей и по столькуж четвертей хлеба…» [5, с. 10–11].
Часто новая административно-территориальная единица совпадала
с уездом, и тогда ландрат управлял уездом. Иногда же ландратская доля
была намного меньше уезда, и таким примером являлся Суздальский
уезд, где в 1715 г., по сообщению известного владимирского краеведа
К. Тихонравова, было 7 ландратов: «…Артемий Матвеевич Каратеев,
Андрей Максимович Греков, Михайло Иванович Приклонский, Степан
Лукьянович …ездяков [19], Иван Васильевич Полонский, Мирон Игнатье‑
вич Башковский и Григорий Юрьевич Огарев… В сентябре 1716 г. Огарев
умер, и на место его определен из царедворцев Иван Иванович Гундоров…
При каждом ландрате была особенная канцелярия…» [4, с. 186]. К сожалению, нам не удалось выяснить границы всех суздальских долей.
Мы располагаем полными сведениями о границах только одной доли
и неполными сведениями о границах еще двух долей. Но об этом ниже.
О большинстве из семи суздальских пореформенных правителей
мы располагаем очень скудной информацией. О первом ландрате Суздальской доли из списка Тихонравова Артемии Матвеевиче Каратееве
удалось выяснить только следующее. Как значится в сборнике документов «Доклады и приговоры, состоявшиеся в правительствующем
Сенате», «Ротмистр шквадрона генерала фельдмаршала светлейшего
князя Меншикова Артемий Каратеев по генеральному смотру 715 года
написан к делам и отослан в Сенат и ныне где не ведомо; о крестьянских
дворах не ведомо». [8, с. 436]. Таким образом, в докладах и приговорах
правительствующего Сената за 1716 г. отсутствуют сведения о назначении в 1715 г. Артемия Каратеева ландратом Суздальской доли. О его
службе до 1715 г. также ничего выяснить не удалось. После упразднения
ландратов в ходе административно-территориальной реформы, Артемий Каратеев в 1722 г. был пожалован в майоры, а в 1724 г. отставлен от
военной службы. Гражданская служба проходила следующим образом.
В 1722–[1727] гг. – а сессор Тобольского надворного суда; 1729–[1731] –
Томский воевода [17, с. 358]. О семье Артемия Матвеевича Каратеева
удалось выяснить, что он был женат на вдове Дмитрия Жеребцова
[8, с. 117]. В целом следует отметить, что дворянский род Каратеевых
из всех известных родословцев нам удалось встретить только в исследовании А. Бобринского «Дворянские роды, внесенные в общий
гербовник всероссийской империи», где сообщается, что «Предки рода
Каратеевых многие служили Российскому Престолу дворянския службы
и жалованы были за оныя в 7125/1617 и других годах поместьями и на
оныя грамотами» [1, с. 58].

Суздальский сборник за 2024 год

Следующим в списке указан Андрей Максимович Греков. Сведения о нем мы собрали по крупицам. Как сообщает «Алфавитный
указатель фамилий и лиц, упоминаемых в боярских книгах», Андрей
Максимович Греков числился стольником с 7194 (1686) г. по 7200 (1692)
год [10, с. 101]. В сборнике С. А. Шумакова «Обзор «Грамот коллегии
экономии» в сентябре 1702 г. встречаем воеводу города Дмитрова Грекова Андрея Максимовича [32, с. 98. № 330]. В 1706 г. стольник Андрей
Максимович Греков значится на службе в Ростове и в Ярославле. В 1713 г.
Андрей Греков – богородицкий комендант [7, с. 1098, 1450]. После отставки с должности суздальского ландрата, встречаем стольника Андрея
Макс[имовича] Грекова только в 1728 г., когда он был назначен воеводой
города Зарайска Переславль-Рязанской провинции [25, л. 83–85]. Был
женат на княжне Анисье Михайловне Борятинской.
Третьим в списке Тихонравова значится стольник Михайло Ива‑
нович Приклонский. Известны три дворянских рода Приклонских.
Первый род шел от Михаила Васильевича Приклонского. В VII колене
этого рода находим Михаила Ивановича Приклонского, родившегося
13 октября 1652 г. Он был сыном стольника Ивана Богдановича Приклонского и Натальи Степановны урожденной Радиловой. На основании сведений «Русской родословной книги» А. Б. Лобанова-Ростовского
в службе значится с 1669 г. – с тряпчий, в 1685–1700 гг. – с тольник. Больше ничего о служебной деятельности М. И. Приклонского до 1715 г.
выяснить не удалось. Умер 4 марта 1724 г. Был женат на Екатерине
Ивановне Колычевой. У четы Приклонских было пять сыновей: Богдан
(Ефим), Петр, Александр, Николай, Иван и дочь Наталия. Четыре сына
Михаила Ивановича посвятили свою жизнь служению Отечеству на
ратном поприще, один из которых полковник Александр Михайлович
Приклонский был убит в битве при Фюрстенфельде 14 августа 1758 г.
Дочь Михаила Ивановича Наталия Михайловна вышла замуж за Ивана
Яковлевича Мусина-Пушкина [13, с. 124–127] и, как значится в «Истории
родов русского дворянства», была троюродной теткой известного поэта,
драматурга А. П. Сумарокова [20, с. 294].
Пятым в списке значится ландрат Иван Васильевич Полонский.
В «Родословной книге князей и дворян российских и выезжих…» сообщается, что Полонские выехали из Польши. Род вели от Германа
Полонского [26, с. 363]. Иван Васильевич Полонский родился около
1690 г. в с. Рождественное Алексеевского уезда и был сыном стольника Василия Ивановича Полонского. Его дед Иван Ермолаевич владел
с братьями селом Рождественное (1630 год). [29, с. 416]. Других биографических данных выяснить не удалось. Первые упоминания о службе

Сборник научных статей

Ивана Васильевича Полонского находим в фонде № 248 «Сенат и его
учреждения (объединение фондов), гг. Петербург, Москва» в Российском
государственном архиве древних актов (РГАДА). В фонде имеется дело,
датируемое 1712 годом, в котором отложились документы об определении на службу в Московской губернии царедворцев, среди которых значится Ив.[ан] Вас.[асильевич] Полонский. [23, Док. № 88. Л. 485–487, Док.
№ 116. Л. 705–706 об.]. В сборнике «Доклады и приговоры, состоявшиеся
в правительствующем Сенате в царствование Петра Великого» за 1713 г.
обнаружили сведения, на какую должность в Московской губернии был
определен Полонский. «Ныне, 14 декабря 1713 года, в прошении Тульского
бывшаго подьячаго Василья Анцыфорова написано: в прошлом 712 году
12 июня прислана великаго государя грамота из Московской губернии на
Тулу к коменданту Ивану Васильеву сыну Полонскому…» [7, с. 35, 1404,
1477]. Учитывая возраст тульского коменданта Полонского, можно
предположить, что это было одно из первых мест в его гражданской
служебной деятельности. Итак, И. В. Полонский в 1712 г. – т ульский
комендант; в 1715–1719 – ландрат Суздальской доли.
Как отмечалось выше, на ландратскую должность назначали преимущественно беспоместных офицеров, но Иван Васильевич Полонский
в воинской службе не находился. И в этой связи является любопытным обращение отставного полковника Таболевского в 1716 г. к Сенату с просьбой о назначении его в ландраты Московской губернии.
В обращении он поставил на вид Сенату на некоторые, по его мнению,
неправильные назначения на ландратства. Среди нескольких имен Таболевский указал и на ландрата Матинского стана Суздальского уезда,
Полонского «…которые на службе не бывали, т. е. были только на служ‑
бе, которая состояла в командировках по губернским делам и потому
не должна, собственно говоря, считаться действительною». Просьбу
о назначении Таболевского удовлетворили, но и Полонский продолжил
службу суздальского ландрата [15, с. 63]. В ноябре 1722 г. Полонский
прибыл в город Новохоперск, где прослужил до 1725 г. в должности
коменданта Хоперской крепости. Довольно длительный период (40 лет)
служебной деятельности И. В. Полонского остался для нас неизвестным.
И уже значительно позднее статский советник (1767) И. В. Полонский –
Воронежский вице-губернатор (1765–1768) [29, с. 416].
Следующий суздальский ландрат Мирон Игнатьевич Башковский
вел свой род от выехавшего из Польши Яна Башковского [26, с. 285].
Значавшийся шестым в списке К. Тихонравова ландрат Мирон Башковский являлся, как бы теперь сказали, фигурантом крупного дела,
прогремевшего на всю страну в конце XVII столетия, так называемой

Суздальский сборник за 2024 год

«Красноярской шатости». Известный русский художник В. И. Суриков,
чьи предки были участниками этого Красноярского бунта, сделал много
набросков для задуманной картины, повествующей о тех событиях.
Однако картина не была закончена, а до нас дошел только эскиз 1902 г.,
на котором Суриков изобразил толпу казаков, сбрасывающих в воды
Енисея плот с еще одним фигурантом, воеводой Семеном Дурново
(Дурной).
Мирон Башковский был сыном красноярского воеводы (1686–
1688) Игнатия Васильевича Башковского. В конце XVII в. красноярскими воеводами становились последовательно братья Алексей и Мирон
Башковские. Сменив на посту воеводы в 1695 г. своего старшего брата
Алексея, которому красноярцы отказали в воеводстве, Мирон был
замечен во взяточничестве, чинил разорения красноярцам, писавшим грамоты в Москву с жалобами на воеводу Алексея Башковского: «И приехав Мирон, в тех делах брата своего многих Красноярцов
в верхней город к себе имал, розыскивал и пытал без указу великого
государя… и животы взятые брату своему отдал…» [18, с. 41]. Не
прошло и года с его назначения, как красноярцы стали писать в Москву челобитные о злоупотреблениях Мирона Башковского, обвиняя
воеводу в «обидах и разорениях». Доведенные бесчинствами местного
начальника, горожане, «не стерпя таких воеводских налог, грабитель‑
ства и разорения и оскорбления», отказали Мирону Башковскому от
воеводства [31, с. 328]. После чего он «…и с женою и с людьми из города
без всякого вреда, не дав в приеме государевой казне Семену Дурному,
по наказам их, отчету, в Енисейск съехал…». Мирон и Алексей Башковские были задержаны в Енисейске, откуда их сослали в Якутск.
Мирон в «Иркутске пытан, а из Иркутска по грамоте взят к Москве
1707 года» [28]. Однако можно предположить, что государь поступки
красноярского воеводы Мирона Башковского не счел противозаконными, и в 1712 г. он был послан на службу в Смоленск [24, Док. № 36.
Л. 302–303]. В январе 1713 г. Мирон Башковский значится комиссаром
при Рязанском полку, стоявшем в Риге на квартирах: «…по указу из
Канцелярии Прав. Сената велено на Рязанский полк лошадей отпра‑
вить из губернии Московской наскоро и, что ныне комисар Мирон
Башковский требует в Ригу для означенного полка 152 лошади…» [6,
с. 89]. С 1715 г. он – ландрат Суздальской доли. О дальнейшей службе Мирона Башковского ничего не известно. Следует отметить, что
указом царя от 17 апреля 1719 г. велено было ландратов определять
к делам в ведение Камер-Коллегии. Вероятно, туда он и был определен,
как, впрочем, и все суздальские ландраты.

Сборник научных статей

О ландрате Григории Юрьевиче Огареве удалось выяснить следующее. Огаревы вели свой род от Мурзы-Кутлы Мамета, прозывавшегося
Огарь, выехавшего из Золотой Орды к великому князю Александру
Невскому. Крестившись, он был пожалован вотчинами в Шацке, Касимове, Старице, Медыни, Юрьеве-Польском, Костроме [27, с. 205]. В XVII
колене рода встречаем Григория Георгиевича (Посниковича) Огарева,
стольника 1680–1692 гг. Григорий Георгиевич (Юрьевич) был сыном думного дворянина, воеводы (в Костроме, Астрахани, Свияжске) Георгия
Григорьевича Посника [27, с. 209–210]. О его служебной деятельности до
1711 г. выяснить ничего не удалось. В 1711 г. стольник Григорий Огарев
был командирован для розыскных дел во Владимирский уезд. Надо
сказать, что подобные командировки считались действительной службой и за неявку командированному угрожала конфискация поместий
и вотчин. А поскольку определение царедворцев к делам осуществлялось центральной властью и часто минуя губернаторов, то последний
мог и не знать о некоторых назначениях на вверенной ему территории.
И с назначением Огарева была связана такая история. Не зная о его
командировке, казанский губернатор, посчитал Огарева в «нетех» [16]
и предписал арзамасскому коменданту конфисковать его вотчины. Что
и было сделано. Но когда дело выяснилось, Сенат признал такую конфискацию неправильной и предписал владимирскую командировку
засчитать Огареву за белгородскую службу [15, с. 317]. Таким образом,
полагаем, что Григорий Огарев в 1711 г., а возможно и ранее, находился
на службе в Арзамасском уезде.
По сообщению К. Тихонравова, после смерти в сентябре 1716 г. Огарева на его место был назначен князь Иван Иванович Гундоров [4,
с. 186]. Однако, по сведениям известного русского и советского историка М. В. Клочкова, в ходе проходившей ландратской переписи Иван
Гундоров описывал дворы совсем другой доли, а не той в которой начальником был Г. Ю. Огарев.
Князь Иван Иванович Гундоров родился в 1664 г. и был сыном
Ивана Никитича Гундорова. Происходил из старшей ветви (XXVI колено [3, с 170–173]) рода князей Гундоровых, которая пошла от сыновей Ивана Федоровича Гундорова, упоминаемого в числе воевод
правой руки в походе 1501 г. (Русско-литовская война 1500–1503 гг.).
Князь Иван Иванович Гундоров был также правнуком князя Федора
Ивановича, которому было пожаловано в 1628 г. недвижимое имение
в Суздальском уезде. В службу вступил в 1681 г. В 1684 г. был назначен
«состоять на съезде о заключении вечного мира с Польшей» при боярине
и наместнике Астраханском князе Якове Одоевском. В 1691 г. стольник

Суздальский сборник за 2024 год

(1688 г.) Иван Иванович Гундоров был освобожден от военной службы.
В 1692 г. князь продолжал числиться стольником, а в 1707 г. находился
в Суздале и в Юрьеве-Польском «у провиантских дел» [14, с. 22–23].
В феврале 1712 г. был назначен комендантом во Владимир. В июне 1713 г.
на основании указа Правительствующего Сената он был отстранен от
должности владимирского коменданта в связи с тем, что «…в городе
Владимире комендант князь Иван Гундоров плох и в отправлении госу‑
даревых дел нерадетелен…» [6, с. 409–410]. Однако князь продолжил
нести государеву службу и в 1716 г. получил назначение на должность
ландрата в Суздаль, а «…в нынешнем (1719) г., по вашему царского вели‑
чества именному указу, взят я нижайший из Суздаля с ландратства при
ближнем стольнике князе Иване Федоровиче Ромодановском в Санкт-
Петербург, и, по вашему царского величества именному указу, определен
я курфистром…» [30, с. 396–397]. Но в дальнейшем князь Иван Гундоров был вновь определен на государеву службу и с июня 1720 по 1721 г.
исполнял должность лухского воеводы. Кроме гражданской службы,
князь числился и в военной службе. В 1722 г. он сержант, а с 28 июня
1722 г. отставлен от военной службы. Умер «ранее 1739» [17, с. 27, 289].
Кроме деятельности, связанной с непосредственным управлением
долей, ландраты привлекались и для выполнения различных единовременных дел, находящихся вне пределов их прямой компетенции. Одним
из таких дел явилось проведение подворной переписи в своих долях.
Реформы и войны царя Петра I, требовавшие точных сведений
о количестве и средствах народа, вызвали необходимость провести еще
в 1710 г. перепись населения [22, с. 211].
Однако результаты переписи, как показавшие большую убыль населения в государстве, были проигнорированы и взимать подати с населения стали по книгам переписи 1678 г [21, с. 199, 211, 212]. А уже
осенью 1715 г. государь повелел провести новую перепись населения,
получившую название «ландратской».
В ходе подворной переписи 1715–1717 гг. составлялись ландратские
переписные книги и извлечения из них, которые присылались в Санкт-
Петербург на протяжении 1717–1719 гг., но к концу 1719 г. большая часть
ландратов с переписью не справилась и ее результаты не были присланы
в столицу. В этой связи 11 января 1720 г. Сенат приказал «Ландратов,
которые переписывали в губерниях крестьянские и бобыльские дворы…
выслать в С.‑ Петербург за караулом скованных, а губернским властям
было сделано предупреждение, что за всякое «умедление» в исполнении
этого указа на них самих будет «взыскано жестоко» [11, с. 349]. После
январского указа ландраты активнее стали приезжать в Петербург сами

Сборник научных статей

или присылали переписные книги в Сенат с комиссарами, дворянами-
переписчиками или же с подьячими.
Как и по всей стране, перепись проходила и в Суздальских ландратских долях. Мы располагаем результатами переписи в долях ландратов
Башковского и Огарева, и частично Гундорова.
Ландрат Мирон Башковский, по свидетельству М. В. Клочкова, переписывал город Суздаль. Проведя перепись, он 11 августа 1718 г. явился
в канцелярию Сената, прося принять у него книги и табель его переписи.
Книги и табели у него были приняты. Башковский сообщал, что в его
доле «помещиковых и вотчинниковых дворов наличных по его переписи
оказалось в количестве……1.986 дв.; по книгам 186 г. было……3.473 дв.,
по переписи его явилось пустоты 1.487 дв… » [11, с. 401].
В другой доле, в которой «…находились дворцовые села и вся Двор‑
цовая Лопатницкая волость» [4, с. 186], перепись проводил Григорий
Огарев. После его смерти с переписными книгами поехал в столицу
комиссар Федор Толстов, который в октябре 1718 г. подал их в Сенат.
В доли ландрата Огарева по переписи 1715 г. оказалось «…дворцовых,
архиерейских и монастырских, помещиковых и вотчинниковых кре‑
стьянских 4.341 дв…, м. п. 19.879, ж. 20.670; по переписи 186 г. было
(кроме дворцовых) 5.420 дв…, м. п. 18.370;… по переписи 1710 г. 2.489 дв.,
м. п. 8.941, ж. 7.693; в общем по переписи 1715 г. прибыло 1.852 дв.,
м. п. 10.938, ж. 1.2977… сверх прибыли 875 дв. Перепись 1715 г. занесено
до 1000 дв. Такого рода, которых раньше в переписных книгах не было»
[11, с. 401].
Стародубский стан и «другие станы», составлявшие долю ландрата
князя Ивана Ивановича Гундорова, были им переписаны и представлены в Сенат в 1720 г. (эту дату указывает М. В. Клочков). По сообщению
Гундорова, в 1715 г. в его доле было 844 пустых дворов, в 1716 г. – 888,
в 1717 г. – 908 [11, с. 402]. Другими данными по доле князя Гундорова
не располагаем.
Суздальскую долю, которая состояла из станов: Матницкого, Некодома, Островского, Демина, Талицкого, Ермолина и Клокова, переписал
ландрат Иван Полонский. С переписными книгами он прибыл в Сенат
в конце сентября 1719 г. Также лично выехал в Санкт-Петербург и представил 25 июля 1719 г. переписные книги в Сенат ландрат Артемий
Каратеев [11, с. 402]. Итоги переписей по долям ландратов Полонского
и Каратеева, а также Приклонского, Грекова и оставшегося для нас неизвестным Степана Лукьяновича выяснить не удалось.
Несмотря на то, что переписные книги не везде были составлены
и отличались крайней неполнотой, они показали, что население в ряде

Суздальский сборник за 2024 год

губерний продолжало убывать, а кроме того оно скучивалось, чтобы
платить меньше податей. Убывало население, как мы видели и в суздальских долях. 26 ноября 1718 г. Петр I издал указ о первой подушной
переписи [21, с. 212] и уже в 1721 г. закончился прием сказок о душах
мужского пола. По итогам предполагалось ввести новую податную систему. Таким образом, цифры ландратской переписи, длившейся почти
6 лет (с 10 декабря 1715 г по сентябрь 1721 г.) и пережившей цель, ради
которой затевалась, оказались невостребованными [12, с. 555].
В 1719 г. в стране вновь была проведена областная реформа, в ходе
которой ландратские канцелярии закрыли, а ландраты, как отмечено
выше, были направлены в Камер-коллегию для определения к новым
должностям. Таким образом, не просуществовав и пяти лет, ландраты
были ликвидированы, и местные суздальские начальники передали свои
полномочия новому правителю – провинциальному воеводе.
БИБЛИОГРАФИЯ
1.

2.
3.

4.
5.

1. Бобринский А. А. Дворянские роды, внесенные в общий гербовник Всероссийской империи. – СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича,
1890. – Ч
. 2: (От начала XVII стол. до 1885 г.) – 1890. – X
LII, [2],
795, [2] с.
Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция
1719–27 гг. М.: Имп. О-во истории и древностей российских при
Московском Университете, 1902. XVI, 521, [1], 44, [1] с.
В «Русской родословной книге» владимирский комендант Иван
Иванович Гундоров указан в XXIV колене старшей ветви (см.:
Лобанов-Ростовский А. Б. Русская родословная книга. изд. 2 [испр.
и значит. доп.]. – С
Пб.: Издание А. С. Суворина, 1895. Т. 1. – 4 67 с.).
Владимирский сборник: материалы для статистики, этнографии,
истории и археологии / сост. и изд. К. Тихонравов. М.: в Университетской типографии, 1857. – 199, [3] с., [1] л. ил.: табл.
Деяния Петра Великого, мудрого преобразителя России; собранные из достоверных источников и расположенных по годам. – М.:
В Университетской типографии, у Н. Новикова, 1788. – Ч. 5. – 2,
XVII, [1], 3–418, [2] c.
Доклады и приговоры, состоявшиеся в правительствующем Сенате в царствование Петра Великого, изданные Императорскою
академиею наук. Санкт-Петербург, 1887. Т. 3: Год 1713, кн. 1:
(январь – июль).

9.
10.

11.
12.

13.
14.
15.

16.

Сборник научных статей

Доклады и приговоры, состоявшиеся в правительствующем Сенате в царствование Петра Великого, изданные Императорскою
академиею наук / под ред. академика Н. Ф. Дубровина. – С
Пб.: Тип.
Императорской акад. наук, 1888. – Т. 3: Год 1713, кн. 2: (июль–декабрь) – 35, с. 452–1571; «Информационно-поисковая полнотекстовая система «Боярские списки XVIII века». – Текст. Изображение: электронные // https://zaharov.csu.ru/bspisok.pl?action=people_
id&id=910 [cайт] (дата обращения: 25.09.2024).
Доклады и приговоры, состоявшиеся в правительствующем Cенате
в царствование Петра Великаго, изданные Императорскою академиею наук / под ред. академика Н. Ф. Дубровина. – СПб.: Тип.
Императорской акад. наук, 1901. – Т. 6: Год 1716‑й, кн. 1: (январь –
июль). – 24, 586 с.
Доля не была вновь созданной единицей. Она существовала в качестве условной бухгалтерской единицы с 1710 г.
Иванов П. И. Алфавитный указатель фамилий и лиц, упоминаемых в боярских книгах, хранящихся в 1‑м отделении Московского
архива Министерства юстиции, с обозначением служебной деятельности каждого лица и годов состояния в занимаемых должностях. – М.: Тип. С. Селивановского, 1853. – [4], VI, 498, [3] c., [3]
л. факс.: табл.
Клочков М. В. Население России при Петре Великом по переписям
того времени. Переписи дворов и населения: Т. 1: (1678–1721). –
СПб.: Сенат. Тип., 1911. – 434 с.
Клочков М. Очерк истории ландратской переписи (1715–1721 г.)
// Сборник статей, посвященных Василию Осиповичу Ключевскому
его учениками, друзьями и почитателями ко дню тридцатилетия
его профессорской деятельности в Московском университете (5 декабря 1879–5 декабря 1909 г.). – М
.: Т-во «Печатня С. П. Яковлева»,
1909. Ч. 2. С. 547–555.
Лобанов-Ростовский А. Б. Русская родословная книга. – и
зд. 2 [испр.
и значит. доп.]. – С
Пб.: [Издание А. С. Суворина], 1895. – Т
. 2. – 4 79 c.
Могильная Л. А. Владимирские провинциальные правители. Владимир: Калейдоскоп, 2021. – 164 с.: ил.
Мрочек-Дроздовский П. Н. Областное управление России XVIII века
до учреждения о губерниях 7 ноября 1775 года: Ист.-юрид. исслед.
М.: Унив. тип. (Катков), 1876. Ч. 1: Областное управление эпохи
первого учреждения губерний. (1708–1719 г.). – [2], 2, II, 350 с.
Нети – не явившиеся на службу дворяне.

Суздальский сборник за 2024 год

17. Областные правители России, 1719–1739 гг. / сост. М. В. Бабич,

И. В. Бабич. – М.: РОССПЭН, 2008. – 829, [2] c.

18. 18 Памятники Сибирской истории XVIII века. – С
Пб.: тип. М-ва вн.

дел, 1882. Кн. 1: 1700–1713. – XXXII, 551 с., XXXIV стб.

19. Первая буква не пропечатана и в написании фамилии явно вкра-

лась ошибка.

20. Петров П. Н. История родов русского дворянства. – Т
. 1: 336 прозва-

21.
22.

23.
24.
25.
26.

27.
28.

ний с 32‑мя родословными табл. и 150‑ю гербами фамилий, кроме
гербов территорий, трех видов гос. печати и гос. знамени. – СПб.:
Г. Гоппе, 1885 – [ 4], 8, 400 с.: ил.
Пландовский В. Л. Народная перепись. СПб.: Типография Штаба
Отдельного Корпуса Пограничной Стражи, 1898. 398 с.
По подсчетам автора книги «Государственное хозяйство России
в первую четверть XVIII в.» П. Н. Милюкова, в стране проживало 6573345 душ обоего пола, а в 1710–5513546 (см.: Пландовский В. Л. Народная перепись СПб.: Типография Штаба Отдельного
Корпуса Пограничной Стражи, 1898. 398 с.).
РГАДА. Ф. 248. Оп. 1. Д. 9. Док. № 88, Док. № 116.
РГАДА. Ф. 248. Оп. 2. Д. 29. Док. № 36.
РГАДА. Ф. 248. Оп. 13. Д. 723. Док. № 1.
Родословная книга князей и дворян российских и выезжих,: Содержащая в себе: 1.) Родословную книгу, собранную и сочиненную
в Розряде при царе Феодоре Алексеевиче и по временам дополняемую, и которая известна под названием Бархатной книги; 2.)
Роспись алфавитную тем фамилиям, от которых родословныя росписи в Розряд поданы, с показанием, откуду те роды произошли,
или выехали, или о которых известия нет; также, какие роды от
тех родов произошли, по каким случаям названия свои приняли,
и наконец под какими Nо те родословныя находятся в Розрядном
архиве; 3.) Роспись, в которой выезжие роды показаны все вместе
по местам их выезда, и 4.) Роспись алфавитную, служащую вместо
оглавления, в которой показаны все фамилии, содержащияся в обеих частях сея книги, число которых простирается до 930; Изданная
по самовернейшим спискам. – М
.: В Университетской типографии
у Н. Новикова с указнаго дозволения, 1787. – Ч. 2 – [ 2], 453, [1] с.
Руммель В. В. Родословный сборник русских дворянских фамилий. –
СПб.: Издание А. С. Суворина, 1887. – Т
. 2. – [ 6], 918 c.
«Информационно-поисковая полнотекстовая система «Боярские списки XVIII века». – Текст. Изображение: электронные
// https://zaharov.csu.ru/bspisok.pl?action=people_id&id=5482 [cайт]

29.
30.
31.
32.

Сборник научных статей

(дата обращения 25. 09. 2024 г.); Захаров С. Бит кнутом и сослан
в Якутск. – Текст. Изображение: электронные // https://proza.
ru/2012/01/19/888 [cайт] (дата обращения: 25. 09. 2024 г.).
Служить Отечеству! Воронежский край в золотых погонах / [сост.
А. Н. Юрасов] – Воронеж: Кварта, 2021. – Т. 1. – 718 с.: ил.
Челобитная князя Гундорова // Русская старина: ежемесячное историческое издание. 2‑е изд. – С
Пб.: Печатня В. И. Головина, 1870, т. 1,
[кн. 1–6, январь–июнь]. – 6 12 с.
Чичерин Б. Н. Областные учреждения России в XVII веке – М
.: тип.
Александра Семена, 1856. – [6], IV, 592 с.
Шумаков С. А. Обзор «Грамот коллегии экономии». – М.: Университетская тип., 1912. – Вып. 3: Верея, Волоколамск, Дмитров и Звенигород. – VI, 259 с.

Суздальский сборник за 2024 год

УДК 908

ПРОБЛЕМЫ РОСТА СУЗДАЛЯ
В КОНЦЕ XVIII–XIX ВВ.; ЗЕМЕЛЬНЫЙ
И СОЦИАЛЬНЫЙ ВОПРОСЫ
Корнилов Артем Юрьевич
краевед, Россия, Владимир
e-mail: kornelijshnaps@yandex.ru
Аннотация: Несмотря на увеличение площади города по конфирмованному плану 1788 года процесс интеграции новых территорий
в городское пространство столкнулся с противодействием их прежних
владельцев: жителей монастырских слобод и окрестных крестьян, не
желавших причисляться в городское сословие или лишаться земель.
Дальнейший рост города сталкивался с той же проблемой и не мог быть
осуществлен, поскольку коронная власть (в первую очередь казенная
палата и министерство финансов вставали на сторону крестьян – податного населения). Вследствие этого, а также безалаберности городских
властей в вопросе хранения документов, городская граница была размыта, а часть земель была в спорном состоянии вплоть до советского
периода.
Ключевые слова: Суздаль, городское пространство, конфирмован‑
ный план, городская граница, земельные споры.

PROBLEMS OF GROWTH OF SUZDAL
IN THE LATE XVIII–XIX CENTURIES;
LAND AND SOCIAL PROBLEMS
Artem Yu. Kornilov
local historian, Russia, Vladimir
e-mail: kornelijshnaps@yandex.ru
Abstract: Despite the increase of the town area according to the confirmed plan of 1788, the process of integrating the new territories into the
urban space faced the opposition of their former owners: the inhabitants of
monastery slobodas and the surrounding peasants who did not want to be
included in the urban class or lose their lands. Further growth of the town

Сборник научных статей

faced the same problem and could not be realized, because the crown authorities (first of all the Ministry of Finance sided with the peasants – the
taxpaying population). As a consequence of this, as well as the negligence of
the local goverment in the matter of keeping documents, the town boundary
was blurred, and some lands were in a disputed state until the Soviet period.
Keywords: Suzdal, urban space, confirmed plan, town bowndary,
landlitigations
Правление Екатерины Великой значительно повлияло на развитие
городов. Круг прав и обязанностей горожан, как особого сословия,
был описан «Жалованной грамотой городам», а многие из российских
городов получили новую планировку. Не стал исключением и Суздаль.
Новый, конфирмованный план несколько увеличил площадь города.
Новая городская черта прошла по землям окрестных казенных сел,
включив часть пашни и усадебной земли в городское ведение. Более
того, в городское пространство вошли и бывшие монастырские «белые»
слободы вместе со своим населением. Казалось бы, эта реформа разрешит некоторые застарелые, тянущиеся как минимум с XVII столетия
проблемы города: нехватку земель, подспудный конфликт между посадом и «белыми» слободами. Однако этого не произошло.
Можно выделить три главные проблемы, обострившиеся после
принятия нового плана:
1) перестройка города в соответствии с новым планом; 2) социальный статус жителей сел и слобод, вошедших в городскую черту;
3) земельный вопрос. По первому пункту дольно много писалось в краеведческих исследованиях последних лет. Напомним только, что оно шло
медленно, растянувшись на несколько десятилетий. Одной из причин
была неуверенность горожан в справедливой компенсации за изъятые
полностью или частично дворовые или огородные земли. Тем не менее
«во исполнение высочайшей воли многие жители города очистили свои
собственные крепостные места под несколько площадей, улицы, значительный гостиный двор … уверены будучи предписаниями господ
генерал-губернаторов получить в других местах из вошедших в черту
города казенных земель вознаграждения» [6, с. 5]. А вот обещанное вознаграждение не произошло. «Но как черта вокруг города хоть и была
проведена, но вошедшие в оную земли по медленному распоряжению
тамошнего правительства несколько лет не были представлены во владение городу» – жаловались суздальцы в 1820‑х гг.
Летом 1792 г. уездным землемером Степаном Щербатовым была
проведена линия городской черты, обозначенная в натуре бороздой

Суздальский сборник за 2024 год

с разметкой вехами. Однако вскоре городничим был подан рапорт
в наместническое правление о том, что крестьяне села Сельца, нарушают оную границу, распахивая борозду. Генерал-губернатором было
предложено «как в черте градской несовместимо иметь жительство
крестьянам, … обвестить жителей тех селений … не желают ли они на
основании городового положения записаться в посад того города, а есть
ли которые не похотят из них войти в гражданское состояние, дать им
знать, что правительство в свое время не оставит принять надлежайших
мер к выселению их, куда надлежит будет. Посему и нужно им заблаговременно к тому приуготовить» [2, с. 4]. Также предписывалось тем, кто
запишется в «городское состояние» строить дома согласно планам, тем
же, кто «отрекутся», запретить строиться в местах, отошедших городу,
и починять свои дома. Казенной палате губернатором было предложено
подыскать удобные земли для переселения крестьян.
Крестьяне Сельца обратились с жалобой в наместническое правление. В прошении пишут, что имеют на свою землю план с государственными печатями (план генерального межевания), и никуда часть их
селения отойти не может. Жалуются, что им запрещают пахать землю
и починять дома, а приписаться в городское сословие не желают, так
как «не только капитала к купеческой коммерции не имеют, но и к другим по гражданскому состоянию промыслам обыкновения не имеем,
а только … через земледелие снискиваем себе пропитание. … И ежели
нам нести по городскому состоянию тягости, то мы не только к платежу
государственных податей будем не в состоянии, но в самое короткое
время придем крайнее разорение» [2, с. 171]. Отметим, что и в других
городах крестьяне, чьи селения оказались в городской черте, по большей
части (за исключением Мурома) отказывались записываться в городские
обыватели. За крестьян вступилась казенная палата, резонно полагая,
что переселение крестьян повлечет их разорение и недоимки в государственных податях. После этого губернские власти ослабили нажим
на селян, дозволив им ремонтировать дома и использовать в сельскохозяйственных работах земли, вошедшие в черту города.
Помимо крестьян села Сельцо (268 душ мужского пола), в черте
города оказались и жители многочисленных слобод и слободок, бывших
прежде в духовном ведомстве:
– о ставшиеся за штатом дома Суздальского архиерея дети
боярские – 36 душ;
– Андреевской, Иваногорской, Борисоглебской слобод – 55 душ;
– Васильевской подмонастырской слободы бобыли – 31 душа (все
решили записаться в мещанство);

Сборник научных статей

– заштатные служители Спасо-Евфимиева монастыря – 34 души;
– Скучиловой слободы бобыли – 72 души;
– Скучиловой слободы кузнецы – 22 души;
– Новосельской слободы каменщики – 34 души;
– Новосельской слободы бобыли – 60 душ;
– заштатные служители Покровского монастыря – 45 душ;
– Никольской слободы Покровского монастыря бобыли – 49 душ
[2, с. 59–66].
Если не считать каменщиков Новосельской слободы и бобылей Васильевской слободы, изъявивших желание приписаться в посад, остальные в подавляющем большинстве от записи в городское сословие и, как
следствие, платы двойной подати отказываются. Спустя пятнадцать
лет ситуация была такая же. Хоть общая численность жителей бывших
слобод, согласно рапорту городничего, в 1806 г. была на сотню человек
меньше, они по-прежнему не желали быть приписанными в городские
обыватели [1]. В 1822 г. все бывшие слобожане были вынуждены сделать
окончательный выбор. Часть из них записались в мещанство и купечество, многие записались в крестьяне близлежащего села Коровники. Что
касается жителей Сельца, то после пожара 1810 г. большинство вновь
выстроило свои дома за пределами градской черты [3, с. 3]. Но земельный вопрос стоял остро. Суздаль, как и раньше, испытывал нехватку
свободных земель, в особенности учитывая, что город имел аграрную
специфику и многие свободные земли были заняты огородами.
Суздальцы жалуются на нехватку выгона. Недостаток выгонной
земли была проблемой большинства городов. По закону (межевая инструкция) городу полагались выгоны на расстоянии двух верст. По
расчету Суздалю полагалось по новому плану 2981 десятины выгонной
земли, наличествовало только 144 десятины. Горожане сетуют на то,
что «скотоводство их крайне ограниченно из-за недостатка земель;
в течение года содержат разного рода скотины до 250, которая за всем
тем большей частью пропитывается ивовым корнем после вымочки
его на кожевенных заводах» [3, с. 5]. Губернские власти предложили
министерству финансов наделить город достаточным количеством
земель за счет близлежащих сел, а крестьян переселить в иные селения
Суздальского, Юрьевского и Ковровского уездов, где достаточно земли.
Было рассчитано, что от села Красного, в коем 124 души и 748 десятин
земли, можно взять в выгон 84 десятины, переселив 14 душ. В селе
Ивановском достаточно было переселить 32 души. Сельцо предлагалось переселить полностью. Всего же можно было выселить 442 души
и увеличить городской выгон до 2614 десятин, что «хоть и не составит

Суздальский сборник за 2024 год

полной пропорции, но недостаток будет нечувствителен» [3, с. 1]. Казенная палата и Министерство финансов не одобрили такой вариант,
и было предложено найти иные средства.
В 1819 г. Сенатом было предписано Владимирскому губернатору
собрать сведения о возможности наделения города выгонной землей.
По состоянию на 1819 г. в Суздале проживало 209 душ мужского пола
купеческого сословия, 1036 душ мещан, дворяне, духовенство и разночинцы – 182 человека, а всего 1429 души мужского пола. В придачу к этому, на отошедших к городу землях по-прежнему проживали
крестьяне и приписавшиеся в крестьянство бобыли монастырских
слобод в количестве 237 человек. Всего же в городе жителей считалось
1666 душ мужского пола. Любопытно, что четверть населения (419 человек – к рестьяне, белое духовенство, разночинцы и дворяне), по сути,
не являлись представителями городского сословия, были свободны от
городских повинностей, и это еще не учтены монашествующие и инвалидная команда [3, с. 17].
Так как крестьяне соседних сел по-прежнему не желали ни причисляться в городское сословие, ни переселяться в другие селения, поэтому,
чтобы не подвергать их разорению, канцелярия губернатора находит
иные источники для пополнения земельного фонда города.
Во-первых, предлагалось передать городу землю бывшего архиерейского сада, оказавшегося в городской черте, в дачах села Ивановского
(чуть более четырех десятин). Во-вторых, отдать земли владимирских
ямщиков, лежавшие вблизи города по Владимирской дороге: пустоши
Мжара (253 д.) и Мжарка, а также безымянная пахотная земля. Третьим
источником должны были стать земли каменщиков Новосельской слободы и записных служителей Спасо-Евфимиева монастыря, проживавших в черте города (по новому плану). Оные в количестве 77 душ приписались в число казенных поселян села Коровников. Бывшие каменщики
владели более 250 десятинами земли в окрестных селах: Троица-Берег,
Омутское, Липица. Однако сами занимались не хлебопашеством, а ремеслами, предоставляя земли крестьянам села Коровники за исправление ими земских повинностей вместо себя. Таким образом, городской
фонд мог бы быть пополнен 590 десятинами удобной земли [3].
Казенная палата отвергла и эти предложения. Архиерейский сад не
мог быть передан городу кроме как с согласия епархиального начальства (оно даже и не запрашивалось), по указам 1797 и 1795 гг. он был
навечно оставлен при архиерейском доме для ботанических разведений.
Про земли ямщиков казенная палата показала, что хоть и числится за
владимирскими ямщиками земли в избытке, но удобной мало, менее

Сборник научных статей

8 десятин на душу, и владение ими утверждено сенатом и высочайше
конфирмованным мнением государственного совета от 4 марта 1814 г.
Посему «ямские земли за чертой города, в отхожих пустошах состоящие
оставить за теми слободами, которым они по праву пожалования принадлежат». Примечательно, что показанные пустоши принадлежали
ямщикам согласно грамоте Михаила Федоровича 7129 г. Что касается
земли бывших каменщиков Новосельской слободы, той же палатой
указано, что земля находится в общем пользовании с крестьянами
ряда селений (Коровники, Троица-Берег, Омутское, Липицы). Всего,
по данным 7‑й ревизии, их 634 души и земли на всех приходится менее
восьмидесятинной пропорции. Казенная палата не находит способов
наделить город Суздаль выгонной землей и оставляет этот вопрос на
благорассмотрение Сената.
Сенат же постановил в феврале 1827 г. «оставить оной город при
владеемых им землях до могущих впредь открыться средств к дополнению выгона, предоставив между тем городу приобретать землю покупкой у помещиков» [3, с. 19].
Длительное время не был решен вопрос о городской границе и землях, вошедших в городскую черту, согласно конфирмованному плану.
В 1823 г. губернатором было предписано землемеру «отрезать городскую
черту с надлежайшими знаками», но жители Сельца и Коровников
обратились с жалобой в казенную палату, показав, что отрезка проводится беззаконно по своеволию городского общества. Казенная палата
уважила просьбу и постановила оставить селян при своих владениях,
которые даже продолжили распахивать под пашню землю указанную
конфирмованным планом под кварталы.
В декабре 1827 г. I-й департамент Правительствующего Сената
постановил крестьян, чьи земли попали в черту города, переселить
в другие места в трехгодичный срок [6, c. 80]. Но в том же 1827 г. был
издан закон, разрешающий крестьянам иметь собственность в городах,
и жителям этих сел дозволено было остаться на своих старых местах.
Земельные споры на этом не закончились. На протяжении столетия,
вплоть до революции 1917 года (и некоторое время после нее) возникали тяжбы по поводу смежных владений города и села Коровников.
Граница между ними была зыбкой и постоянно оспаривалась. Хотя по
указу Сената от 22 декабря 1830 г., «вышедшую в черту города, принадлежащую крестьянам по плану Генерального межевания исключить из
крестьянского владения, отделив оную и на планах межевания» [8, с. 26].
В 1831 г. землемером Пасютевичем была проведена эта отрезка в натуре
с пропахиванием борозды. Но действия землемера не были совершены

Суздальский сборник за 2024 год

со всей формальностью, не были поставлены столбы с гербами и, что
самое главное, отрезка не была зафиксирована на планах межевания.
Поэтому при последующих тяжбах (в частности, в 1911–1915 гг.) город
не мог документально подтвердить городскую границу на участке от
Большой Ярославской дороги, вплоть до берега реки Каменки и церковных строений села Коровники. Крестьяне села Коровников претендовали на всю Спасскую Набережную улицу, часть Большой Ярославской
улицы с находящимися на ней владениями до Малой Скучилихи, часть
пахотной земли за Ярославской заставой, на всю пахотную и покосную
землю около села по берегу реки вместе с Новосельской улицей, церковную площадь. Всего около 11 десятин. И та, и другая сторона опирались
на показание свидетелей, давность владения, судебные прецеденты в ту
или иную пользу (в 1865 г. был спор о некоторых усадебных землях,
окончившийся в пользу крестьян, но размежевание тогда также не было
проведено). В итоге дело зашло в тупик [8].
Любопытно, что при всех своих земельных проблемах и потребностях городское сообщество было не особо тщательно в ведении дел.
За сохранностью городской черты не следили, и крестьяне распахивали
межевую черту. При распланировании города поквартально в 1821 г.
присланный в город уездный ковровский землемер не смог получить от
думы 15 человек рабочих (по причине бывших в городе торгов) [5, с. 4].
В городских учреждениях не было документов и планов. В 1817 г. при
исследовании вопроса о наделении города выгонами ни дума, ни другие
уездные учреждения не смогли представить прибывшему чиновнику
требуемые документы. Точно так же при возобновлении признаков
межевания в 1850‑х ни в городской думе, ни в уездном суде не оказалось плана генерального межевания, который пришлось затребовать
в межевой канцелярии. Возобновлялись межевые признаки все по той
же причине – крестьяне распахивали городскую черту [11].
Главной причиной невозможности роста города в рассматриваемый
период была вовсе не поддержка окрестного крестьянства органами
государственной власти (Министерство финансов, Сенат). Основная
причина заключалась в аграрном характере Суздаля, главным занятием горожан которого являлось огородничество, и, как следствие, отсутствие крупного капитала и промышленности, готовых приобрести
земли. Соответственно, для окрестного крестьянства город не стал
объектом стремлений, а горожане воспринимались скорее как конкуренты в землепользовании.

Сборник научных статей

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.

ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 562.
ГАВО. Ф. 15. Оп. 14. Д. 540.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 7339.
4.ГАВО. Ф. 82. Оп. 2. Д. 21.
ГАВО. Ф. 421. Оп. 1. Д. 184.
ГАВО. Ф. 301. Оп. 1. Д. 622.
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 12.
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 356.
ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 575.
ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 583.
ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 776а.

Суздальский сборник за 2024 год

УДК 94(718)

ИЗ ИСТОРИИ
ЗЛАТОУСТОВСКОГО ХРАМА
г. СУЗДАЛЯ. XIX В.
Зайкова Алла Савировна
заслуженный работник культуры РФ, директор Суздальского
филиала Государственного Владимиро-Суздальского историко-
архитектурного и художественного музея-заповедника, председатель Суздальского отделения ВООПИК, Россия, Суздаль
e-mail: zaykova@vladmuseum.ru
Аннотация: В работе излагаются сведения о жизни Златоустовского
храма, его священно- и церковнослужителях, старостах и прихожанах
в XIX в.
Ключевые слова: храм, клир, священники, приход, прихожане.

FROM THE HISTORY
OF THE CHURCH OF ST. JOHN CHRYSOSTOM
IN SUZDAL. XIX CENTURY.
Alla S. Zaikova
Honored Worker of Culture of the Russian Federation, Director of the Suzdal Branch of the State Vladimir-Suzdal Historical, Architectural and Art Museum-Reserve, Chairman of the
Suzdal Branch of the All-Russian Society for the Protection
of Historical and Cultural Monuments, Russia, Suzdal
e-mail: zaykova@vladmuseum.ru
Abstract: The work presents information about the life of the Church of
St. John Chrysostom, its clergy, elders and parishioners in the XIX century.
Keywords: church, clergy, priests, parish, parishioners.
В описании церквей и приходов Владимирской епархии о Златоустовской церкви сказано, что до XVIII в. она находилась на Торгу,
рядом с Воскресенской и была деревянной, в описи 1617 г. – «церковь
Иоанна Златоустаго стоит без пения после Литовского разорения». По

Сборник научных статей

распоряжению митрополита Иллариона была переведена на Сполье,
«понеже церквей не имелось в тех свободах», как пояснял Анания Федоров [1, с. 66]. Каменная церковь Иоанна Златоуста построена в 1729 г.
взамен обветшавшей деревянной тщанием попа Сергея Петрова и прихожан с благословения епископа Суздальского и Юрьевского Иоакима,
которое (благословение) сохранилось в архиве Суздальского филиала
музея-заповедника. Каменная церковь была построена «уступя от старой деревянной церкви по правую сторону три сажени». Любопытно,
что в разрешении оговаривалось, чтобы «на той церкви верх был не
шатрово учинен, а в едину главу». Расписывался порядок установки
икон: «Святые иконы ставить подле царских дверей, по правую сторону вначале поставить Всемилостиваго Спаса, до настоящего стоящего
в храме, а по левую сторону пресвятую Богородицу, а царские двери
и прочие местные иконы ставить по чину» [2, д. 1, л. 1, 2]. В 1733 г. рядом
был выстроен теплый храм, но в 1799 г. был разобран и над церковью
был пристроен второй этаж, выполнявший роль зимнего храма с престолом Введения Божьей Матери [1, с. 66].
В архиве Суздальского филиала музея-заповедника хранится и несколько клировых ведомостей Златоустовской церкви XIX в., каждая
из которых включает общие сведения о храме, о священно- и церковнослужителях и о приходе, таким образом можно составить представление о существовании означенного храма в указанное время.
(Ил. 1). Данные документы в основном и явились источником для
сообщения.
Вначале ведомостей приводились сведения о храме, которые повторялись из года в год почти дословно, приводим таковые из ведомости
за 1834 г.:
1. Означенная церковь построена в 1729 г. архиепископом Иоакимом
Суздальским и Юрьевским (позже указывалось, что построена
приходскими людьми. – Авт.);
2. Зданием каменная с таковою же колокольнею – крепка;
3. Престолов в ней два, в настоящей холодной во имя святителя
Иоанна Златоустаго, в придельной теплой во имя Введения Божьей Матери;
4. Утварью достаточна;
5. Причта положено издавна: священник, диакон, дьячок и пономарь
(с 1841 г. должность дьячка будет упразднена. – Авт.).
6. Земли при сей церкви плановой 1633 кв. сажени, на которую
план и межевая книга есть и хранятся в церкви, владеют оной
священно- и церковнослужители, еще владеемой 423 кв саж.

Суздальский сборник за 2024 год

священно- и церковнослужителями более 55 лет, на которую никаких документов нет. Дела о сих землях никакого не производится.
7. Дома у священника, диакона и дьячка собственные деревянные
на церковной земле. Пономарь же собственного дома не имеет по
недавности поступления на место к означенной церкви.
8. На содержание священно- и церковнослужителей постоянного оклада не получается, содержание их для бездетных
посредственно.
9. Зданий, принадлежащих церкви, никаких нет.
10. Расстоянием сия церковь от консистории в 33 верстах, духовное
правление и благочинный в том же городе.
11. Ближайшие к сей церкви суть: Троицкая в 200 саж., Лазаревская
в 300 саженях.
12. Приписанной к сей церкви нет.
13. Домовой церкви в приходе сем нет.
14. Опись церковного имущества есть, сделана в 1809 г., скреплена
присутствующими Духовного правления протоиереем Иоанном Виноградовым и Цареконстантиновским иереем Стефаном Демокритовым,
утверждена печатью правления.
Далее перечислялись церковные документы: приходно-расходные
книги, копии с метрических книг, исповедные росписи и обыскные
книги с указанием, что ведутся они исправно, скреплены печатью Духовного правления и хранятся в целости [2, д. 52, л. 1, 2].
В первые десятилетия XIX в. клир церкви состоял их 4 должностей:
священник, дьякон, дьячок и пономарь, но с 1841 г. дьячка при церкви уже не было, а позже дьякон совмещал и обязанности пономаря.
С 1808 по 1831 г. священником служил Петр Иванович Виноградов, сын
протоиерея Ризоположенского монастыря Суздаля Ивана Васильевича
Виноградова, окончивший в том же 1808 г. богословский курс Владимирской семинарии. Судя по всему, это был грамотный авторитетный
человек, так как с 1816 г. был благочинным градских церквей Суздаля,
с 1823 г. – с отрудником попечительства о бедных, с 1825 г. – п
рисутствующим в Суздальском духовном правлении, с 1829 г. – ч леном оспенного
комитета. Награждался набедренником, скуфьей, с 1827 г. удостоен
сана протоиерея [2, д. 37, л. 2]. С 1831 по 1846 г. священником храма
указан 34‑летний Петр Михайлович Покровский, также выпускник
Владимирской духовной семинарии по 1 разряду, преподавал в той
же семинарии, затем в Суздальском духовном и уездном училищах,
до назначения к Златоустовской церкви был недолго священником
в Успенской церкви [5, с. 280].

Сборник научных статей

В 1850 г. священником храма назначен Александр Васильевич Александров, также выпускник Владимирской семинарии, 4 года исправно
служивший до этого наставником приходского училища в селе Янево
Суздальского уезда, с 1859 г. совмещал должность смотрителя близлежащего Боголюбовского кладбища. За Русско-т урецкую войну награжден
бронзовым наперстным крестом, «за честное поведение и исправность
по должности» в 1862 г. награжден набедренником [3, л. 76, об].
С 1869 г. почти 40 лет священником служил Василий Герасимович
Сперанский; как и все предыдущие священники, выпускник Владимирской духовной семинарии (1868 г. по первому разряду), в 1877 г.
награжден набедренником, получал благословение Святейшего Синода.
[3, д. 158, л. 118 об; 5, с. 281].
Дьяконами в течение века в храме служили: Михаил Александров
(в 1805–1817 гг.), Алексей Петрович Надеждин (служил дьячком до
1835 г., после чего был назначен дьяконом и служил до 1864 г.), с 1876 по
1906 г. псаломщиком-дьяконом служил Григорий Васильевич Веселовский [5, с. 283]. К концу XIX в. притч храма состоял из священника
и псаломщика [1, с. 67].
В заключительной части клировых ведомостей приводились данные
о приходе, указывалось количество мещанских и купеческих дворов
и прихожан. В описаниях приходов, которые составлялись при благочиниях, прихожан учитывали по трем отделам: живущие близ храма,
живущие далеко от храма и живущие на квартирах. К первому отделу
относились Златоустовская улица и переулок, Баранов переулок, Конная
площадь, Владимирская улица, Нетека, Похвалынская улица. Вдали от
храма считались Ярославская, Спасская, Солдатская, Малая Скучилиха,
Борисова Сторона. Среди прихожан знакомые суздальские фамилии: Беловы, Недошивины, Кувшинниковы, Ждановы, Пустохановы, Фомины,
Харахнины, Репины, Казанцевы, Норины, Молевы, Лукьяновы, Зимины.
Многие фамилии бытуют и сейчас в Суздале. По материальному положению прихожане делились на достаточных и недостаточных, недостаточных было больше [2, д. 165, л. 5, 6]. В 1890 г. среди прихожан было лишь
три купеческих семьи: Павла Ивановича Белова, его племянника Ивана
Федоровича Белова и зятя Александра Константиновича Недошивина,
причем дома П. И. Белова и А. К. Недошивина находились на Большой
Владимирской улице. На протяжении XIX в., судя по клировым ведомостям, количество дворов в приходе незначительно, но сокращалось
с 37 (1830) до 29 (без учета проживающих на квартирах) (1890) [2, д. 37,
л. 5 об.; д. 165, л. 5 об.]. Для сравнения в 1890 г. в приходе Воскресенской
церкви (самый большой приход Суздаля) было 59 дворов.

Суздальский сборник за 2024 год

Важную роль для храма и прихода выполнял староста. Представители вышеупомянутых Беловых на протяжении почти целого века
ревностно служили старостами своего приходского Златоустовского
храма. Купец Павел Иванович Белов в 70‑е гг. выполнял обязанности
городского головы и оставил о себе добрую память многими полезными
делами для города. Его брат Федор Иванович, оставшийся в родительском доме в Барановом заулке (одноэтажный деревянный дом с надворным строением, при доме земли… всего 5764 кв. саженей), больше
занимался торговлей огородными произрастаниями и после своего
отца был избран старостой приходского Златоустовского храма. Его
сын Иван Федорович Белов построил себе двухэтажный деревянный
дом на каменном фундаменте там же недалеко от отца в Барановом заулке. Как и дядя, Павел Иванович, Иван Федорович активно участвовал
в общественных делах города. Он был гласным городской думы, попечителем Суздальского 2‑го приходского училища, кандидатом товарища
директора Суздальского общественного банка, почетным смотрителем
городского училища и т. д. Иван Федорович был доверенным лицом
московского купца Ивана Васильевича Шишкина, уроженца Суздаля,
и руководил строительством на его деньги богадельни в Покровском
монастыре и устройством Шишкинского дома призрения бедных как
раз в приходе Златоустовского храма. В данном доме призрения он до
самой смерти и служил почетным попечителем, за свою общественно-
полезную службу Иван Федорович был удостоен звания почетного
гражданина Суздаля, награжден 4‑мя золотыми медалями на Станиславской, Аннинской, Владимирской, Александровской лентах для ношения
на шее [7, с. 23]. (Ил. 2)
Иван Федорович в 1872 г. еще в молодом возрасте после своего отца
стал церковным старостой Златоустовского храма и эту должность исправлял чрезвычайно усердно. В конце 70‑х гг. XIX в. у церковного начальства были планы сделать Златоустовский храм приписным, лишив
его самостоятельности и таким образом отдельного клира. Обычно причиной таких решений было недостаточность количества прихожан. Например, по этой причине – м
алочисленности прихода (39 чел.) – в 1867 г.
Успенский храм в кремле был приписан к ближайшей Афанасьевской
церкви [6, 1868, № 12].
Но благодаря усердию и старанию старосты Ивана Федоровича Белова, который и сам поучаствовал, и привлек благотворителей, храм был
отремонтирован, построен дом для священнослужителей, обеспечено
капиталом их содержание и угроза упразднения прихода была снята.
Кроме того, к маю 1884 г. усилиями старосты был позолочен иконостас,

Сборник научных статей

поновлены иконы и стенная живопись, устроена новая ризница и «все
граждане гор. Суздаля были поражения и восхищены благолепием возобновленного храма. С внешней стороны он приглядно и даже привлекательно смотрит на всех мимо проходящих; а кто из них привлекается
святым желанием проникнуть внутрь его, тот видит блестяще раззолоченный иконостас на фоне белого мрамора, видит святые иконы с поправленною заново живописью, а некоторые даже вновь написанные,
на местных иконах новые металлические позлащенные ризы лучшей
московской работы, все стенное расписание возобновлено; самый вход
в храм через паперть совершенно изменился чрез устройство двоих
стеклянных дверей отличной столярной; наконец устроена новая отдельная ризница, как бы радостно предвещающая о предстоящем ей
в будущие годы обогащении новыми сокровищами». Так говорилось
в адресе старосте от прихожан означенной церкви, торжественно зачитанном и врученном ему во время престольной службы в храме 8 ноября 1884 г. и опубликованном позже в Епархиальных ведомостях [6,
1884, № 23]. Можно предположить, что жертвователями было семейство
московского купца, выходца из Суздаля Ивана Васильевича Шишкина,
чьим доверенным лицом при строительстве двух богаделен в Суздале
несколькими годами позже станет Иван Федорович Белов. Старостой
Златоустовской церкви И. Ф. Белов был до 1896 г., его сменил зять его
дяди Павла Ивановича Белова – Александр Константинович Недошивин, также избиравшийся старостой несколько сроков и получавший
благодарности епархиального начальства за ревностное исполнение
обязанностей. В 1898 г. он пожертвовал в пользу церкви и клира значительную сумму – 934 руб., в 1902 г. вложил в ремонт храма 143 руб.
В 1913 г. А. К. Недошивин был награжден золотой медалью «За усердие»
на Аннинской ленте для ношения на груди [6, 1898 № 6, 1902 № 15, 1913
№ 28]. Он служил старостой до закрытия церкви в 1922 г., в то время
ему было 70 лет. (Ил. 3)
С 1891 г. рядом с храмом в двухэтажном каменном доме располагался Шишкинский дом призрения бедных, его открытие и освящение
состоялось в Златоустовской церкви, к которой, как к ближайшей, было
приписано учреждение. Его пожизненным почетным попечителем стал
староста храма все тот же Иван Федорович Белов.
Финансовая деятельность храма была обычна, исправно велись
приходно-расходные книги. Доходы в основном были от кружечного
и кошелькового сбора, от продажи свеч и восковых огарков, от оброчных статей, проценты с капитала, пожертвования, разные мелочные
и случайные доходы. Соответственно расходы составлялись из покупки

Суздальский сборник за 2024 год

свеч, красного вина, ладана, муки для просфор, расходов на ремонт
храма, ризницы, церковной утвари, жалованья сторожам, отчислений в епархию и т. д. Например, доход храма в 1887 г. составил 306 руб.
51 коп., а расход 258 руб. 56 коп. Церковный капитал в процентных
билетах равнялся 1669 руб. 50 коп. [2, д. 160, л. 3 об, 4]. В конце XIX в.
ежегодный доход причта указан в сумме до 934 руб. [1, с. 67]. В Описании церквей и приходов Владимирской епархии упоминаются несколько древних предметов, хранившихся в то время в Златоустовском
храме: два антиминса, две иконы Спасителя и Иоанна Златоустаго, два
Евангелия XVIII в., дискос, потир и лжица того же века и грамоты на
построение летнего и зимнего храмов [1, с. 66].
В 1899 г. Анна Александровна Шишкина пожертвовала в пользу
причта церкви непрерывный процентный билет номиналом 125 руб. на
вечное поминовение своих родных и новое облачение для священника
и дьякона стоимостью 400 руб. [3, д. 204, л. 5]
В ХХ в. закончилась история Златоустовского храма г. Суздаля.
С 1908 по 1922 г. священником церкви служил Михаил Андреевич Подрезов (из крестьян), в 1905 г. окончил Владимирскую духовную семинарию по второму разряду, состоял законоучителем начальной школы
с. Михайлова Сторона с 1914 по 1917 г., с 1917 г. – двухклассной ЦПШ
Спасо-Евфимиева монастыря, смотрителем Боголюбовского кладбища,
награжден набедренником (1914 г.), скуфьею (1919 г.). Обеспечение
клира было крайне недостаточное. Семья священника состояла из жены
и 4 детей (13, 11, 9, 6 лет). С 1919 г. должность псаломщика была вакантна. В приходе в 1922 г. было 25 дворов, 48 мужчин и 58 женщин, указаны
и проживающие в Шишкинской богадельне – 2 2 мужчины и 57 женщин
[2, д. 209, л. 3, 4]. В 1922 г. храм перестал быть действующим. В 30‑е гг.
ХХ в. здание сначала использовалось для нужд тракторной школы,
открывшейся неподалеку в бывшей Блохинской богадельне, в 1938 г.
передано детскому дому, разместившемуся рядом в бывшем Шишкинском доме призрения бедных; отношение к церковной постройке
со стороны администраций указанных учреждений, как вспоминал
краевед и патриот Суздаля Владимир Михайлович Снегирев, было
варварское [8]. В 1939 г. была разобрана колокольня. Местные жители
вспоминают, что в годы Великой Отечественной войны храм использовался Винницким пехотным училищем, эвакуированным в Суздаль.
Здание окончательно разобрали в конце 50‑х гг., к тому времени уже
практически руинированное.

Сборник научных статей

БИБЛИОГРАФИЯ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.

Историко-статистическое описание церквей и приходов Владимирской епархии: Вып. 3: Суздальский и Юрьевские уезды / сост.
В. Добронравов; [В. Березин]. Владимир, 1896. С. 66–67.
Архив Суздальского филиала ГВСМЗ. Фонд Церкви города Суздаля.
Дд. 1, 37, 41, 52, 54, 55, 58, 61, 67, 68, 99, 104, 109, 111б, 165.
Архив Суздальского филиала ГВСМЗ. Фонд Суздальское городское
благочиние. Дд. 46, 204.
Архив Суздальского филиала ГВСМЗ. Фонд Владимирская духовная
консистория. Дд. 133, 294.
Филиппова Е. И. Суздаль: причты церквей и монастырей XVII – н
ач.
ХХ в. М., 2024. С. 278–290.
Владимирские епархиальные ведомости. 1844, № 23; 1868, № 12
(Из отчета о состоянии Владимирской епархии); 1898, № 6; 1902,
№ 15; 1913, № 28.
Зайкова А. С. Суздальские купцы Беловы // Наше Ополье. 2016. № 4
(17). С. 17–26.
Покровский монастырь после его закрытия (рассказывает
В. М. Снегирев) // Суздальская новь. 1999. 28 июля.

Суздальский сборник за 2024 год

Ил. 1. Златоустовская церковь. Нач. ХХ века. (Из архива Ю. И. Огурцова)

Сборник научных статей

Ил. 2. Рыбаков Ф.
Портрет И. Ф. Белова. 1891 г.
(ГВСМЗ, В‑6300-2309)

Ил. 3. О. Н. Жинкин
и А. К. Недошивин
(справа).
Нач. ХХ в. (Из архива
М. Михайлова)

Суздальский сборник за 2024 год

УДК 908

К БИОГРАФИИ СУЗДАЛЬСКОГО
ГОРОДНИЧЕГО ВАЛЕРИАНА
АЛЕКСАНДРОВИЧА АПРЯНИНА
Павлов Александр Владимирович
экскурсовод Государственного Владимиро-
Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, Россия, г. Судогда
e-mail: muha2_1977@mail.ru
Павлова Юлия Владимировна
экскурсовод Государственного Владимиро-
Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, Россия, г. Судогда
e-mail: pavlova@vladmuseum.ru
Аннотация: в статье приводятся биографические данные В. А. Апрянина, занимавшего должность суздальского городничего в 1859 г.
Ключевые слова: Суздаль, городничий, Апрянин Валериан
Александрович.

TO THE BIOGRAPHY OF THE SUZDAL
GOVERNOR VALERIAN A. APRYANIN
Alexander V. Pavlov
guide of the State Vladimir-Suzdal Historical, Architectural and Art Museum-Reserve, Russia, Sudogda
e-mail: muha2_1977@mail.ru

JULIA V. PAVLOVA
guide of the State Vladimir-Suzdal Historical, Architectural and Art
Museum-Reserve, Russia, Sudogda
e-mail: pavlova@vladmuseum.ru

Сборник научных статей

Abstract: the article provides biographical information about V. A. Apryanin, who held the position of Suzdal mayor in 1859.
Key words: Suzdal, mayor, Valerian Apryanin.
В современной структуре исторического образования почти весь ее
объем посвящен событиям мировой и отечественной истории. И лишь
небольшая часть материала отражает события, касающиеся вопросов
исторического развития родного края. Это обстоятельство, к сожалению, не способствует появлению интереса к региональному краеведению в среде молодежи. Между тем, источники краеведческого характера
весьма разнообразны и в настоящее время вполне доступны любому исследователю. Так, в качестве примера можно привести адрес-календари
Российской империи, издававшиеся в XVIII–XX вв. Здесь представлены
списки должностных лиц по всем управлениям, имеющимся в структуре
государственного управленческого аппарата того времени. Материалы
сборников открывают нам фамилии далеких предков, занимающихся
развитием каждого региона, стоящих у истоков тех или иных начинаний,
вершивших историю родного края. Интересным образом переплетаются
судьбы государственных служащих малых городов губернии.
Так, в представленном сегодня материале объединены города Владимирской губернии – С
удогда и Суздаль, должность городничего в которых в разное время занимал Валериан Александрович Апрянин. Данные
адрес-календарей тех лет, имеющих отношение к Валериану Апрянину,
удалось пополнить архивными материалами, в том числе информацией
из его послужного списка.
Обратившись к данному документу, составленному в августе 1886 г.,
можно узнать основные направления его гражданской и военной службы, а также ряд биографических дат [1, л. 2–8].
На момент составления списка Валериан Александрович Апрянин,
военный в отставке, был причислен по армейской кавалерии к чину
штаб- ротмистра. На гражданской службе он выполнял обязанности
чиновника для поручений IX класса Тамбовского вещевого склада,
с окладом в 700 рублей. Ему тогда исполнился 51 год [1].
По своему происхождению Валериан Александрович Апрянин происходил из дворян Владимирской губернии (родился 22 ноября 1835 г.).
Воспитывался во Владимирском дворянском пансионе и по окончании курса был вольным слушателем Московского Императорского
университета.
В 17 лет вступил на службу унтер-офицером в Бородинский Егерский Его Императорского Высочества Цесаревича полк (28 апреля

Суздальский сборник за 2024 год

1852 г.), а в дальнейшем был переведен в юнкера (19 июля 1852 г.). В октябре 1853 г. зачислен в резервную дивизию 6‑го пехотного корпуса,
затем в резервный батальон той же дивизии. Будучи прапорщиком,
перешел в состав резервного Егерского полка. Несколько месяцев был
в составе действующих войск в Угличском пехотном полку. По распоряжению главнокомандующего Южной армией военно-с ухопутными
и морскими силами в Крыму, исправлял должность полкового адъютанта в данном полку в составе Севастопольского гарнизона и состоял
в ординарцах при генерал-лейтенанте Семякине, в период с марта по
август 1855 г. В мае был дважды контужен осколком бомбы, а в июле
получил пулевое ранение [1].
С декабря 1856 г. начался так называемый гражданский период
службы Апрянина. По Высочайшему приказу от 14 декабря того года он
был назначен городничим в город Глазов Вятской губернии. Как правило, городничими, как и в случае с Апряниным, в то время становились
уволенные от службы раненые офицеры, состоявшие под покровительством Комитета о раненых. В качестве начальника исполнительной
полиции в уездном городе городничий отвечал за все отрасли полиции
безопасности и благосостояния. Ему были подчинены частные приставы
и квартальные надзиратели [2, с. 485].
Через два месяца Валериан Александрович был переведен на такую
же должность в Ковров. Через полтора года, в октябре 1858 г., его назначили городничим Судогды [3, с. 103]. В следующем, 1859 г. прапорщик
Апрянин был определен городничим в Суздаль (где до этого в течение
долгого времени (1849–1857 гг.) городничим был Прокофий Дмитриевич Петровский). Апрянину на тот период исполнилось всего 24 года.
Впоследствии на посту суздальского городничего его сменил ротмистр
Дмитрий Сергеевич Яковлев [4, с. 97], а Валериан Александрович перебрался в Вязники, сначала городничим (1860 г.), а потом и директором
Вязниковского уездного тюремного отделения [5, с. 69]. В это время
у Апрянина ухудшается самочувствие. Видимо, стали давать о себе знать
последствия контузий, полученных при защите Севастополя. Он был
причислен к Комитету о раненых 3 класса, с выплатой единовременного пособия в размере 200 рублей. В 1862 г. по состоянию здоровья
подпоручик Апрянин был уволен со службы. Он получил направление
в Петрозаводск, где исполнял обязанности полицмейстера. Но вскоре
был переведен в чиновники особых поручений при начальнике Олонецкой губернии. Болезненное состояние не оставляло Валериана Александровича. И на основании представленного в Губернское правление
медицинского свидетельства он вновь получил увольнение со службы.

Сборник научных статей

Через два года, в январе 1866 г., был восстановлен по службе и назначен
помощником Вышневолоцкого уездного исправника. Затем последовало
очередное увольнение, уже по домашним обстоятельствам. Согласно его
прошению, в мае 1867 г. Апрянин был определен на службу для особых
поручений к Санкт-Петербургскому полицмейстеру. Через год переведен в Туркестанское интендантское управление чиновником особых
поручений IX класса с прежним званием прапорщика. А в августе 1868 г.
переименован в губернские секретари. В этот период Валериану Александровичу Апрянину был пожалован орден св. Станислава 3 степени.
Ему было 33 года. Через несколько лет, в 1873 г., Валериан Апрянин был
переведен в 11‑й Гусарский Изюмский Его Королевского Высочества
принца Германского и Прусского полк корнетом со старшинством. Через
полгода службы произведен в поручики. А еще через полгода уволен
со службы по болезни, с мундиром. Его также исключили из списков
гусарского полка.
В 1877 г. Апрянин, в годы войны с Турцией, вновь вернулся на службу чиновником особых поручений IX класса при инспекторе госпиталей
действующей армии, затем чиновником для поручений VIII класса интендантского управления. Был причислен к комитету о раненых 2 класса.
С войсками перешел границу при Унгенах, через реку Дунай у Зимницы.
В составе 16 пехотной дивизии перешел Балканы Шипкинским перевалом. В 1878 г. командирован в г. Бухарест в распоряжение интенданта
в тылу действующей армии. Следующее место его службы – г. Рущук.
В 1879 г. за отличие по службе был произведен в штаб-ротмистры. В том
же году отчислен за штат, с назначением пенсии в размере полного
оклада по чину поручика. В 1885 г. был определен на службу в Московское окружное интендантское управление помощником столоначальника. Впоследствии выполнял обязанности тамбовского чиновника.
И, следуя данным, указанным в прошении его жены от 1886 г., являлся
непременным членом Судогодского уездного по крестьянским делам
присутствия. Также следует отметить его награды за годы службы:
орден св. Станислава 3 степени, медали: серебряная за защиту г. Севастополя, бронзовая в память войны 1853–1856 гг. и серебряная в память
войны 1877–1878 гг. и знаки отличия ордена Румынская звезда «Steaua
Romaniei», пожалованные владетельным князем Румынским [1, с. 2–8].
По имеющимся у нас данным, Валериан Апрянин был дважды женат. Во втором браке его женой стала дочь статс-секретаря Александра
Александровна. От второго брака имел двух детей: дочь Марию и сына
Николая 1876 и 1878 годов рождения соответственно. Семья Апряниных
была православного вероисповедания. В собственности у них значилось

Суздальский сборник за 2024 год

родовое имение, находящееся в Судогодском уезде Владимирской губернии, размером 800 десятин земли.
Конечно, представленная в докладе информация нуждается в дополнении. Упоминающиеся в документах события, факты позволяют
исследователям определить новые направления поиска по личности
В. А. Апрянина. Важная и достаточно интересная исследовательская
работа краеведов, вовлеченных в этот поиск, будто позволяет им воскресить к жизни персонажи, давно забытые нашими современниками.
Безвозвратно ушедшая эпоха вновь оживает в их трудах.
БИБЛИОГРАФИЯ
1.
2.

3.
4.

ГАВО. Ф. 14. Оп. 3. Д. 6380.
Павлова Ю. В. Судогодский городничий полковник Эйлер // Материалы XXIV Межрегиональной краеведческой конференции (г. Владимир, 19 апреля 2019 г.) / Владимирская областная универсальная
научная библиотека им. М. Горького. – В
ладимир, 2020. – С
. 485–491.
Павлова Ю. В. Городничее управление города Судогды // Рождественский сборник. Выпуск XXV. – Ковров, 2023. – С
. 96–104.
Корнилов А. Ю. Суздальские городничие в конце XVIII – середине
XIX в. // Суздальский сборник за 2021 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во
ООО «Транзит-ИКС», 2022. – С. 97.
Памятная книжка Владимирской губернии на 1862 год. Ч. 1. Владимир, 1862. – 124 с.

Сборник научных статей

УДК 908

ГОРОДСКОЕ САМОУПРАВЛЕНИЕ
ГОРОДА СУЗДАЛЯ ВЛАДИМИРСКОЙ
ГУБЕРНИИ В 1870–1892 гг.
Минин Сергей Николаевич
доктор теологии (DoD), кандидат исторических наук, доцент кафедры философии и религиоведения Владимирского государственного университета им. А.Г. и Н. Г. Столетовых, Россия, Владимир
Аннотация: В основу городской реформы 1870 г. была положена
общественно-хозяйственная теория самоуправления, основанная на
принципе разделения государства и общества, всесословном характере
городского самоуправления. В ходе подготовки реформы 1870 г. проводился опрос и привлечение к проведению реформ как городских
жителей, так и представителей местной администрации. Деятельность
городской думы и управы имела своей целью улучшение жизни и быта
горожан, благоустройство города, социальное сотрудничество различных сословий.
При оценке реформы 1870 г. необходим анализ деятельности городских собраний, дум и управ на конкретном историческом материале,
чему и посвящено настоящее исследование по г. Суздалю.
Ключевые слова: гражданское общество, городское самоуправление,
городская дума, городская права, Суздаль, Владимирская губерния.

THE MUNICIPAL GOVERNMENT
OF THE CITY OF SUZDAL, VLADIMIR
PROVINCE IN 1870–1892.
Sergey N. Minin
Doctor of Theology (DoD), Candidate of Historical Sciences, Associate Professor of Philosophy and Religious Studies at Vladimir State
University named after A.G. and N. G. Stoletov, Russia, Vladimir
Abstract: The urban reform of 1870 was based on the socio-economic
theory of self-government, based on the principle of separation of state
and society, the all-religious nature of urban self-government. During the

Суздальский сборник за 2024 год

preparation of the reform of 1870, a survey was conducted and both urban
residents and representatives of the local administration were involved in
the reforms. The activities of the City Duma and the city council were aimed
at improving the lives and everyday life of citizens, improving the city, and
social cooperation of various classes.
When evaluating the reform of 1870, it is necessary to analyze the activities of city assemblies, dumas and administrations based on specific historical
material, which is what this study on the city of Suzdal is devoted to.
Keywords: civil society, city government, City Duma, city law, Suzdal,
Vladimir province.
Статус города в жизни общества, проблемы становления и развития общественного городского управления, в частности, и самоуправления в целом, формирования и развития гражданского общества
в России, вопрос соотношения коронной власти и самоуправления
определяли и определяют интерес исторической науки к городскому
самоуправлению.
В 1870 г. вслед за земской осуществляется реформа городского
общественного управления. Деятельность городской думы и управы
имела своей целью улучшение жизни и быта горожан, благоустройство
города, социальное сотрудничество различных сословий. Эта сложная задача достигалась благодаря системе выборов на основе ценза.
В соответствии с Городовым положением 1870 г. три избирательных
собрания (крупных, средних и мелких налогоплательщиков) избирали
по равному числу гласных городской думы. Количественный состав
думы определялся от 30 до 72 гласных. Дума избиралась на четыре года
и формировала исполнительный орган – г ородскую управу. Возглавлял
городские избирательные собрания, думу и управу городской голова.
Городовое положение 16 июня 1870 г. определяло статус городской думы
как учреждения городского самоуправления: «Городское общественное
управление, в пределах предоставленной ему власти, действует самостоятельно» [1, статья 5 Городового положения 1870 г.].
Опыт российских реформ второй половины XIX в. и деятельность
городского управления, взаимодействия городских дум и управ с государством и обществом, несомненно, представляют интерес в настоящее
время. В их числе вопрос «Каким образом осуществлялось городское
самоуправление в разных городах?». Здесь весьма важной является проблема осуществления реформ городского общественного управления
и деятельность городских дум и управы в таком историческом городе,
как Суздаль, с его многовековой историей и традициями [8].

Сборник научных статей

В предреформенный период происходят изменения в области демографии, социальном и экономическом развитии городов [9]. Тем более остро
встают проблемы городского общественного управления, несоответствия
статуса населенного пункта и его правового положения. В Российской империи до введения в действие Городового положения 1870 г. 211 городов
по существу не имели городского управления, функции которого были
возложены на органы полицейской власти [5, с. 343]. В период подготовки
и обсуждения реформы городского общественного управления правительство привлекало для обсуждения ее хода и выработки документов
представителей общественного управления городов Российской империи.
По официальным данным, в конце 50‑х гг. XIX в. в Европейской России
и Сибири было около 700 городов [10, с. 11]. Следует отметить, что реальное социально-экономическое и демографическое положение населенного
пункта и его официальный статус не всегда соответствовали друг другу.
К поселениям городского типа населенные пункты были отнесены зачастую
по признакам не социально-экономического, а культурно-исторического
и административного плана. Часто такие объективные характеристики
города, как род занятий и численность населения, не учитывались. В то же
время многие населенные пункты числились в разряде сел, а не городов.
Подобного рода тенденции были характерны для официальной статистики
многих городов центра России, в т.ч. и городов Владимирской губернии
[12]. По данным Центрального статистического комитета МВД, население
Владимирской губернии в 1859 г. составляло 1201580 жителей и проживало
в 6459 населенных пунктах. В 14 городах Владимирской губернии значилось
77036 жителей (6,41%). В официальном списке крупнейшим из городов
Владимирской губернии был г. Владимир (13348 жителей). Далее следовали
города Муром (10328 жителей) и Шуя (8555 жителей). Замыкали список из
14 городов Владимирской губернии такие города как Судогда (2416 жителей) и Ковров (2377 жителей). Численность 8 из 14 городов Владимирской
губернии не достигала 5 тысяч человек. В городе Суздале по данным за
1856 г. население составляло 6064 человек. В 1858 г. уже 6145 человек. Таким
образом, абсолютный прирост за 1856–1858 гг. составил 81 человек [11, ф.
1288, оп. 25, д. 10, л. 3–16.].
В примечании составители “Списка населенных мест по сведениям
1859 года“ указывают на расхождение между официальными данными
и реальным положением вещей. В фонде 1288 Российского государственного исторического архива (РГИА) в делах хозяйственного департамента МВД содержатся статистические данные о городах центра
России и городах Владимирской губернии [11]. Главное управление по
делам местного хозяйства проводило хозяйственно-экономическое

Суздальский сборник за 2024 год

обследование городов Российской империи, в программу которого
входило не только сбор новейших данных на 1915 г., но и обращение
к статистическим данным предыдущих исследований. На основе этого
были созданы таблицы, суммирующие количественные показатели
с 1825 г., когда в России впервые были собраны официальные данные
о населении городов, по 1 января 1915 г.
В предреформенный период и время действия Городового положения
1870 г. во Владимирской губернии рост городского населения опережал
общий рост народонаселения. За период с 1858 по 1879 г. показатель роста
населения в пересчете на 1000 жителей в сельской местности составил
3,74, в то время как в городе он был 35,33 при среднем показателе по Владимирской губернии 5,79. Часто в губернии промышленные предприятия
размещались в сельской местности, что во многом объясняет сословный
состав городского населения Владимирской губернии. В целой группе
городских поселений (Гороховец, Суздаль и т.д.) садоводство и огородничество являлось одним из основных источников доходов горожан.
Специфика городских поселений Владимирской губернии, состав и численность населения, род занятий горожан оказали свое влияние на обсуждение реформ, их проведение и деятельность городских дум и управ.
Выборы в органы городского самоуправления – думы и управы –
явились важнейшей частью реформы городского управления. Городовое
положение 1870 г. в разделе «О городских избирательных собраниях»
подробно расписывало условия приобретения избирательного права
(активного и пассивного), составления и утверждения избирательных
списков, сам характер выборов и т. д. в 32 статьях, посвященных этим
проблемам [1]. Городовое положение 1870 г. вводилось постепенно на
различных территориях Российской империи.
После введения Городового положения в действие в губернском городе Владимире предусматривался следующий порядок введения нового
Городового положения в уездных и безуездных городах Владимирской
губернии и его посадах, в соответствии с которым городские общества
должны были составить приговор о введении на своей территории
новой системы городского общественного управления.
3 марта 1871 г. распоряжением владимирского губернатора
В. Н. Струкова, адресованным городским головам городов Владимирской губернии, инициируется распространение действия нового Городового положения на эти города. В связи с этим планируется, что
«образованные на основании этого положения городские учреждения
должны бы начать свои действия не позднее осени настоящего года» [3,
ф. 14, оп. 3, д. 2389, л. 161–162].

Сборник научных статей

10 апреля 1871 г. предписанием владимирского губернатора указываются условия введения в городах губернии нового Городового положения в течение 1871 г. и необходимость предоставления сведений
о числе избирателей.
Как отмечалось в исследованиях дореволюционных и современных
авторов, законодательство о городском управлении, существовавшее
с «Жалованной грамоты» городам Екатерины Великой 1785 г., было весьма запутанным и сложным. Одной из проблем, затруднявших реальное
участие в городском общественном управлении и решении насущных
вопросов городской жизни, являлся институт собрания «городского
общества», имевший право вынесения приговоров. Во многом этот
устаревший институт городского общественного управления оказал
свое отрицательное воздействие при осуществлении реформы 1870 г.
и составлении приговоров городских обществ по этому вопросу.
Суздальский городской голова в связи с этим в рапорте губернатору
15 апреля 1871 г. просил разрешить вопрос, следует ли обязательно предоставлять приговор городского общества или возможно ограничиться
решением городской думы. На это последовал циркуляр губернатора
суздальскому городскому голове от 19 апреля 1871 г. о необходимости
приговора городского общества.
В ходе выборов в городские думы и управы в городах Владимирской
губернии были избраны органы общественного управления. В губернском
Владимире количественный состав достигал максимальной величины
в 72 гласных думы. В Суздале, как и в большинстве городов Владимирской
губернии, было избрано 30 гласных городской думы, т.е. минимальное
количество. На второе четырехлетие (1876 г.) количественный состав Суздальской городской думы остался неизменным, в количестве 30 гласных.
[3, ф. 14, оп. 3, д. 3365, л. 24–25]. Выборы в городские думы и формирование состава исполнительных органов городских управ являлись важной
частью реформы городского общественного управления.
В соответствии с Городовым положением 1870 г. органы городского
общественного управления Владимирской губернии работали в 6 созывах по 4‑летиям с 1871 по 1892 г. в 15 городах и Гавриловском посаде,
включая город Суздаль.
В 1871 г. городские думы на основах нового правового положения
стали действовать в 5 городах Владимирской губернии: губернском центре – г. Владимире, уездных городах Муроме, Шуе, Суздале и Покрове.
В 1872 г. действия Городового положения 1870 г. было распространено и на другие 11 населенных пунктов, подпадавших под действие
закона.

Суздальский сборник за 2024 год

Всего действие закона распространилось на губернский город
Владимир, уездные города Суздаль, Шуя, Ковров, Вязники, Гороховец,
Муром, Меленки, Судогду, Покров, Александров, Переславль, Юрьев,
безуездные города – Иваново-Вознесенск Шуйского уезда и Киржач
Покровского уезда и Гавриловский посад, т. е. всего 16 поселений городского характера [3, ф. 14, оп. 3, д. 3365, л. 24–25].
Закон 16 июня 1870 г. о городском общественном управлении ставил одной из своих целей привлечение к решению городских проблем
более широкого круга горожан и расширению в связи с этим числа
избирателей на основе всесословного принципа.
В соответствии со статьей 15 Городового положения 1870 г. в состав
учреждений городского общественного управления входили в качестве
ее составляющих городские избирательные собрания, городские думы
и городские управы [1, с. 18].
В соответствии с Городовым положением 1870 г. для избрания гласных городской думы составлялись городские избирательные собрания,
в состав которых входили как физические лица на основе возрастного
и налогового ценза, так и различные ведомства (в их числе монастыри
и церкви), вносящие в бюджет города денежный сбор с недвижимого
имущества или торговли и промыслов. При этом ведомства пользовались правом голоса через своих представителей.
О социальном составе городских избирательных собраний и объективности оценки правительством итогов реформы 1870 г. можно судить
на основании деления избирателей по разрядам и по видам налогов.
Прежде всего, это лица, уплачивающие сбор с недвижимой собственности. Домовладельцами были, прежде всего, представители дворянского и духовного сословий, мещане и разночинцы. Лица купеческого сословия представлены в этом разряде незначительно.
Вторая группа: по уплате торговых сборов или двух сборов (с торговых документов и недвижимости) представлены, прежде всего, купеческим сословием.
Анализ данных по выборам в городские думы на 1‑е четырехлетие
с 1871 г. показывает социальный состав избирателей и те проблемы,
с которыми столкнулись городские думы при проведении выборов.
В соответствии со статьей 54 Городового положения 1870 г. «Городская Дума представляет собою все городское общество. На сем
основании она входит в обсуждение дел, касающихся всего городского
общества и действует его именем во всех случаях, когда закон требует
по сим делам общественного постановления или приговора» [1, с. 58].
Наряду с городскими избирательными собраниями и городской управой

Сборник научных статей

городская дума являлась одним из составляющих институтов городского общественного управления, построенного на всесословном принципе.
Основной формой работы городской думы были заседания гласных.
Закон не определял сроки особых заседаний городских дум. В комментарии к статье 56 Городового положения 1870 г. законодатель рассматривал
специфику деятельности городской думы и земских собраний, исходя
из особенностей которой и возможностей сбора гласных городских
дум отмечал, что «в приведенной статье Положения признано вообще
излишним установлять сроки особых сессий для Городской Думы».
Впрочем, для решения вопроса о бюджете города (роспись доходов
и расходов) и ежегодного отчета городской управы должно быть назначаемо не менее двух заседаний городской думы в год.
Заседания городской думы могли быть назначены, во‑первых, по
инициативе городского головы, во‑вторых, по требованию губернатора
и, в‑третьих, по желанию не менее 1/5 гласных.
Количество собраний городских дум г. Суздаля, состоявшихся
в 1871–1875 гг., составляло: в 1871 г. – 3 заседания, в 1872 г. – 15 заседаний, в 1873 г. – 18 заседаний, в 1874 г. – 18 заседаний, в 1875 г. – 13 заседаний городской думы [3, ф. 14, оп. 3, д. 3365, л. 24–25].
Социальный состав гласных Суздальской городской думы на 1‑е
четырехлетие на 100% составлял лицами, избранными по владению
недвижимым имуществом [3, ф. 14, оп. 3, д. 3147, л. 4–41].
Мы видим, что в составе гласных городских дум Владимирской
губернии преобладала категория лиц по владению недвижимой собственностью или по совокупности прав, т. е. владение собственностью
и платеж сборов, – 79,3% от общего числа гласных. Для большинства
городов характерно преобладание гласных, избранных в состав городских дум на основе ценза по владению недвижимой собственностью
или совокупности прав, т. е. по сборам с недвижимости и с торговых
документов. При этом в ряде городов эта категория преобладала абсолютно (100%). В их числе города Суздаль и Юрьев.
В 1871–1872 гг. Городовое положение вводится в других городах
и посадах Владимирской губернии. В списках гласных во многих из
городских Дум встречаются имена священнослужителей. В годы существования в 1870–1917 гг. в России органов городского самоуправления
священнослужители вносили посильную лепту в их работу в разнообразных формах. В г. Суздале избирается гласным городской думы
протоиерей Богородице-Рождественского собора Михаил Иванович
Херасков – благочинный церквей и приходов Суздаля (род. 1836 г. –
ум. 1901 г.) [4, С. 4]. Свою общественную и гражданскую позицию

Суздальский сборник за 2024 год

протоиерей Михаил Херасков выражал на страницах местной периодической печати [13, с. 599–614]. Лица духовного сословия оказывали
свое воздействие на общественную жизнь в регионе не только в качестве гласных представительных органов местного самоуправления, но
и в своем непосредственном и прямом священническом служении [7].
В соответствии с Городовым положением 1870 г. органы городского
общественного управления Владимирской губернии работали в 6 созывах по 4‑летиям с 1870 по 1892 г., т. е. всего 22 года.
Интересен анализ сословного состава городской управы Суздаля.
Так по данным на 6‑е четырехлетие 1891 г. Городская управа Суздаля
в количестве 3 человек состояла из представителей мещанского сословия (2 человека) и купеческого сословия (1 человек) [3, ф. 14, оп. 4,
д. 713, л. 1–17].
Деятельность учреждений городского общественного управления
определялась статьей 2 Городового положения 1870 г. Данная статья
перечисляет основные направления деятельности городского общественного управления, к которым относятся управление городским
имуществом, городское благоустройство, социальное попечение и здравоохранение, народное образование, попечение о благосостоянии горожан, организация противопожарной и противоэпидемической службы.
Доходная и расходная статьи городского бюджета Суздаля на 1870 г.
определялись следующими денежными суммами. Доход городского
бюджета составлял 13277 р. 32 1/2 к. Расход составил 16774 р. 98 1/2 к.
Остаток городского бюджета к 1871 г., включая остатки прежних лет,
составил 1915 р. 66 1/4 к. [3, ф. 14, оп. 3, д. 2521, л. 91].
В целом по городам Владимирской губернии в городском бюджете
в год начала преобразования системы городского общественного управления общая сумма доходов превышала сумму расходов на 13613 руб
лей 78 копеек, или 7,7% от суммы дохода. Такое соотношение доходной
и расходной части бюджета характерно и для Суздаля.
В 1870–1872 гг. происходит рост доходной части бюджетов городов
Владимирской губернии. В городе Суздале в 1870 г. приход составил
13277 р. [3, ф. 14, оп. 3. д. 2521, л. 82]. В 1872 г. год приход составлял
22907 р. Таким образом, произошел рост на 9630 р. или 72,5%. [3, ф. 14,
оп. 3, д. 2858, л. 6–151].
В 1870–1872 гг. произошел также рост расходной части городского
бюджета. Так, в 1870 г. расход городского бюджета Суздаля составлял
16774 р. В 1872 г. расход составил 22354 р. Количественный рост расходного части городского бюджета Суздаля составил 5580 р. или 33,2%.
[3, ф. 14, оп. 3, д. 2521; д. 2858, л. 3–151].

Сборник научных статей

Расходы города делились на постоянные и единовременные. В свою
очередь постоянные расходы были расписаны по 6 статьям: на содержание мест и лиц городского управления, содержание городского имущества, наружное благоустройство города, выдачу воинским чинам квартирных денег и другие издержки на воинские части, содержание учебных,
благотворительных и иных общественных заведений, мелочные расходы.
В 1870, 1878, 1890 гг. наблюдался рост доходной части городского бюджета Суздаля. Так, в 1870 г. доход Суздаля составлял 13274 р.,
в 1878 г. был равен 19587 р., в 1890 г. доходная часть городского бюджета
Суздаля составляла 20669 р. [11, ф. 12888, оп. 25, д. 10, л. 50–115].
Порядок расходования городских средств, составления и принятия
смет, ведение счетоводства и отчетности определяли статьи 139–147 Городового положения 1870 г. Роспись доходов и расходов производилась
по единой, утвержденной МВД, форме, состоящей из двух частей: роспись расходов и роспись доходов. Городской бюджет рассматривался
и утверждался на заседании гласных городских дум. В случае, когда
владимирский губернатор не видел в представленном финансовом
документе нарушения интересов государства, частных корпораций
и лиц, смета городских доходов и расходов подлежала официальной
публикации в газете «Владимирские губернские ведомости». Губернской
администрацией были утверждены единые сроки утверждения бюджета
к 1 ноября и предоставления отчетности к 15 февраля.
В 1872 г. в городских поселениях Владимирской губернии находилось 32 образовательных учреждения различного типа: мужские и женские приходские училища, прогимназии и т. д., в которых обучались
2328 детей. В отчетах губернатору городские думы часто указывали на
факт сочувственного отношения горожан к расходам на образование.
В 1872 г. в городе Суздале числилось 2 городских училища, в которых проходили обучение 178 учащихся [3, ф. 14, оп. 3, д. 2858, л. 3–148].
Важное значение имела деятельность органов городского самоуправления Владимирской губернии в социальной сфере, делах милосердия и благотворительности, осуществлении медицинской помощи
населению.
В Суздале с 1834 г. находилась Блохинская богадельня, в которой
находилось 50 человек, включая 15 лиц мужского пола и 35 женского.
Содержалась Блохинская богадельня на процент с капитала в сумме
2400 р. [3, ф. 14, оп. 3, д. 3906, л. 1–318]. Многие богадельни действовали
на основе своих особых правил. В их числе Суздальский Блохинский
богаделенный дом [2]. Благотворительное учреждение было учреждено
московским купцом 1‑й гильдии В. М. Блохиным, в честь которого оно

Суздальский сборник за 2024 год

и было названо Блохинской богадельней. Надзор за богадельней был
предоставлен его основателю и Суздальской городской думе, что нашло
свое отражение в вышеупомянутых правилах.
Бюджетные возможности дум определяли способность городского общественного управления самостоятельно решать проблемы
города, вести компетентную и ответственную политику. Финансово-
экономическая деятельность городского самоуправления была направлена в первую очередь на поиск новых статей доходов в целях пополнения городского бюджета. Введение Городового положения 1870 г.
законодательно закрепило новые возможности города в формировании
бюджетов, правовой режим финансовой политики органов городского
общественного управления, оказало непосредственное влияние на расширение круга обязанностей городских дум и управ.
Основным источником доходов городских бюджетов являлся доход
с городского недвижимого имущества, городских земель и торговых
свидетельств. При этом, заложенная в законодательстве система двой
ного налогообложения горожан со стороны городских дум и земств,
препятствовала развитию городов в социально-культурном отношении,
существенно ущемляла финансовые возможности городов.
В соответствии с циркуляром владимирского губернатора от 29 мая
1871 г. № 3134 была налажена система предоставления ежегодных статистических сведений по городскому общественному управлению Владимирской губернии, основанному на новом всесословном принципе.
Эта статистическая отчетность включала в себя письменные сведения
в повествовательной и цифровой формах.
О пожарах в Суздале в 1873 г. говорится в сведениях, представленных Суздальской городской думой. В городе случилось четыре пожара,
один из которых можно отнести к разряду крупных. Об этом свидетельствует то, что «во время этого пожара, в числе других, сгорела так
называемая Владимирская улица, составляющая самый центр и главную
красу города…». [3, ф. 14, оп. 3, д. 3074, л. 79].
При оценке реформ общественного управления в России важной
является постановка и решение актуальной научной проблемы о месте
общественного городского управления в российском обществе и его отношении к коронной власти. В этом аспекте важным является исследование
взаимодействия городского самоуправления, государства и гражданского
общества. Другими словами, являются ли городские думы, возникшие
в ходе реформ 1870 г., органами городского самоуправления или это
часть государственного механизма? Эта проблема пересекается с оценкой места гражданского общества в плане взаимоотношения общества

Сборник научных статей

и государства. Основной правовой документ – Городовое положение
1870 г. – т рактует новую систему городского общественного управления
как самоуправление: «Городское общественное управление в пределах
предоставленной ему власти действуют самостоятельно» (ст. 5).
В основу городской реформы 1870 г. была положена общественно-
хозяйственная теория самоуправления, основанная на принципе разделения государства и общества, всесословном характере городского самоуправления. В ходе подготовки реформы 1870 г. проводился
опрос и привлечение к проведению реформ, как городских жителей,
так и представителей местной администрации.
При оценке реформы 1870 г. необходим анализ деятельности городских собраний, дум и управ на конкретном историческом материале,
чему и посвящено настоящее исследование по г. Суздалю.
БИБЛИОГРАФИЯ:
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.

Высочайше утвержденное 16 июня 1870 г. Городовое Положение
с объяснениями. – Изд. 2‑е.- Спб., 1873. – 239 с.
Высочайше утвержденныя правила по управлению общественным
Суздальским Блохинским богаделенным домом. – М., 1842.
Государственный архив Владимирской области [ГАВО].
Горбатова Г. Благочинный протоиерей Михаил Херасков // Православный Суздаль, 1999, № 8 (10).
Дитятин И. Устройство и управление городов в России. Т. 2. –
Ярославль, 1877.
Коскина В. Н. Исправь в себе прегрешение. Педагогическая система
М. И. Хераскова. – Владимир, 2001. – 48 с.
Минин С. Н. Очерки по истории Владимирской епархии
(X–XX вв.). – Владимир, 2004. – 152 с.; вкл. ил. – 16 с.
Минин С. Н. Городское самоуправление Владимирской губернии
в 1870–1914 гг. Автореф. канд. ист. наук. – Владимир, 2003.
Миронов Б. Н. Русский город в 1740–1860‑е годы. – Л.,1990.
Нардова В. А. Городское самоуправление в России в 60‑х – начале
90‑х годов ХIХ в. Правительственная политика. – Л.: Наука, 1984.
Российский государственный исторический архив [РГИА].
Список населенных мест по сведениям 1859 года. Т. VI. Владимирская губерния. / Ред. М. Раевский. – Спб., 1863.
Херасков М. прот. Мысли пастыря Церкви о современном построении общества (по случаю тезоименитства Гос. Императора Александра III) // Владимирские епархиальные ведомости, 1881, № 20.

Суздальский сборник за 2024 год

УДК 94(470.314):336.712

О КРЕДИТОВАНИИ
ВЛАДИМИРСКИМ ОТДЕЛЕНИЕМ
ГОСУДАРСТВЕННОГО БАНКА ТОРГОВОГО ДОМА
«В.С. ЖИНКИН С СЫНОВЬЯМИ» В СУЗДАЛЕ
(НА МАТЕРИАЛАХ ГОСУДАРСТВЕННОГО
АРХИВА ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ)
Ковров Тимур Артушевич
кандидат исторических наук, Россия, Иваново
e-mail: covrov.t@yandex.ru
Аннотация: Статья посвящена исследованию темы кредитования
Владимирским отделением Государственного банка торгового дома
«В. С. Жинкин с сыновьями» в г. Суздале. Выявляются особенности выдачи кредита отделением Госбанка. Определяется последовательность
действий при осуществлении этой банковской операции. Приводятся
выдержки из протокола заседания учетно-ссудного комитета при Владимирском отделении Госбанка по выдаче и увеличению кредита названному торговому дому. Источником для написания статьи послужили
архивные документы фонда Владимирского отделения Государственного
банка, хранящиеся в Государственном архиве Владимирской области.
Ключевые слова: Государственный банк, отделение Госбанка,
учетно-ссудный комитет, заседание, кредитование, Суздаль, торго‑
вый дом, Жинкины.

ABOUT THE LENDING
BY THE VLADIMIR BRANCH OF THE STATE BANK
OF THE TRADING HOUSE “V.S. ZHINKIN WITH SONS”
IN THE CITY OF SUZDAL
(ON MATERIALS OF THE STATE
ARCHIVE VLADIMIR REGION)
Timur A. Kovrov
Candidate of Historical Sciences, Russia, Ivanovo
e-mail: covrov.t@yandex.ru

Сборник научных статей

Abstract: The article is devoted to the study of the topic of lending by the
Vladimir branch of the State Bank of the trading house “V. S. Zhinkin with his
sons” in the city of Suzdal. The peculiarities of issuing a loan by a branch of
the State Bank are revealed. The sequence of actions when carrying out this
banking operation is determined. Excerpts from the record of the meeting
of the accounting and loan committee at the Vladimir branch of the State
Bank on issuing and increasing of a loan to the named trading house are
given. The source for writing the article was archival documents from the
fund of the Vladimir branch of the State Bank, stored in the State archive of
the Vladimir region.
Keywords: the State Bank, the branch of the State Bank, accounting and
loan committee, meeting, lending, Suzdal, trading house, Zhinkins.
Основной целью создания Государственного банка Российской
Империи в 1860 г. было обеспечение населения страны доступным
кредитом. На это, в частности, была направлена деятельность учетно-
ссудных комитетов – структурных подразделений филиалов Госбанка
в губернских и уездных городах империи. На заседаниях комитетов
рассматривались вопросы об открытии кредита населению (торговцам,
промышленникам, коммерсантам, предпринимателям и т. д.).
Тема деятельности учетно-ссудных комитетов при региональных
учреждениях Государственного банка Империи долгое время оставалась мало освещенной. Но в последние десятилетия интерес к этой теме
существенно возрос, следствием чего стало появление научных работ,
в которых затрагивались отдельные аспекты деятельности указанных
комитетов. В этой связи необходимо отметить монографии В. В. Морозана, А. В. Бугрова, В. С. Околотина. Так, В. В. Морозан в своих работах [3,
4] анализировал вопросы становления и развития Санкт-Петербургской
конторы Госбанка, банковской конторы в Ростове-на-Дону, отделения
Банка в Кишиневе и др. В исследовании А. В. Бугрова [1] освещена деятельность конторы Госбанка в Москве. В. С. Околотин посвятил одну
из монографий [5] изучению основных этапов деятельности Иваново-
Вознесенского отделения банка. Важно, что все вышеназванные научные работы основаны на многочисленных архивных документах
центральных и областных архивов. И во всех перечисленных трудах
авторы уделяли внимание и теме деятельности учетно-ссудных комитетов, учреждаемых при филиалах Госбанка.
В данной статье рассмотрим тему кредитования Владимирским
отделением Госбанка торгового дома «В. С. Жинкин с сыновьями»
в Суздале. Выбор темы статьи обусловлен возросшим интересом

Суздальский сборник за 2024 год

к разным аспектам истории Суздаля, особенно в нынешнем году,
в котором отмечается 1000‑летие этого древнего русского города.
Дополнительная информация, выявленная в архивных документах,
позволит лучше узнать подробности отдельных исторических процессов в Суздале.
Итак, Владимирское отделение Госбанка, открытое еще в 1864 г.,
имело своей целью обеспечить население губернского города Владимира
кредитными ресурсами. При этом свою деятельность по кредитованию
банковское отделение активизировало не сразу. Это было обусловлено
сравнительно поздним открытием в отделении учетной операции. Согласно архивным данным РГИА, «учетная операция Владимирскому
отделению была разрешена Госбанком только в ноябре 1880 г.» [6, оп. 56,
д. 947, л. 35 об.]. Тогда же при отделении был учрежден учетно-ссудный
комитет. В его заседаниях принимали участие владимирские предприниматели, входившие в состав комитета на правах его членов. Они
определяли кредитоспособность и благонадежность лиц, обращавшихся
в отделение с просьбой открыть им кредит.
Постепенно Владимирское банковское учреждение расширяло район своей деятельности с целью охватить своим вниманием и население
других городов Владимирской губернии. Нужно сказать, что к концу
XIX в. на территории губернии функционировали три филиала Госбанка:
в губернском городе Владимире, уездном центре Муроме и безуездном
Иваново-Вознесенске. Между тем население остальных уездных городов
губернии (Суздаль, Судогда, Юрьев-Польский, Александров, Ковров,
Меленки и др.) также испытывало потребность и даже необходимость
в кредите. Открытые в некоторых городах общественные банки не
обладали значительными кредитными ресурсами, что было связано
с ограниченным кругом их операций. Поэтому заемщики сталкивались
с финансовыми затруднениями в вопросе получения кредита.
Здесь значительную помощь оказал Госбанк и прежде всего региональные его учреждения, действовавшие на территории Владимирской
губернии. На основании архивных документов фонда 310 «Владимирское отделение Госбанка» ГАВО можно заключить, что, например, во
Владимирское отделение за кредитом обращались не только жители Владимира, но и торговцы и промышленники Суздаля, Судогды,
Юрьева-Польского и др.
В частности, в архивных документах ГАВО нашли отражение
два случая кредитования Владимирским отделением торгового дома
«В. С. Жинкин с сыновьями», которые имели место быть в марте-апреле
1892 г. и ноябре-декабре 1894 г.

100

Сборник научных статей

Благодаря анализу архивных данных можно определить последовательность действий при выдаче кредита банковским отделением.
Прежде всего представители торгового дома в марте 1892 г. обратились
с заявлением к управляющему Владимирским отделением с просьбой
открыть им кредит в размере 8000 рублей. Управляющий отделением,
который, согласно Уставам Госбанка (1860 и 1894 гг.), являлся и председателем учрежденного при отделении учетно-ссудного комитета по
торгово-промышленному направлению, поручил членам комитета (коммерсантам из купеческого сословия города Владимира) определить
кредитоспособность заемщиков – в данном случае, представителей
торгового дома «В. С. Жинкин с сыновьями». Одновременно управляющий направил Е. Н. Жинкиной письмо, в котором просил прислать
в банковское отделение необходимые сведения о состоянии торговых
и имущественных дел торгового дома. Эти сведения были достаточно
оперативно составлены и направлены во Владимирское отделение. В архивных материалах, к счастью, сохранились эти материалы. Представляет интерес перечень вопросов, ответы на которые требовалось указать.
Для удобства восприятия материала отразим эти данные в таблице 1.
Получив вышеозначенные сведения и внимательно ознакомившись с ними, управляющий Владимирским отделением перенаправил
их членам комитета. Те, в свою очередь, подробно изучили содержание ответов на поставленные отделением банка вопросы. После этого
члены комитета сообщили управляющему банковским учреждением
следующее: «Мы, нижеподписавшиеся, свидетельствуем, что нам лично
известен торговый дом «В. С. Жинкин с сыновьями» в городе Суздале
и что означенная здесь подпись его действительно учинена состоящей
во главе торгового дома Е. Н. Жинкиной. Марта 30 дня 1892 года» [2,
оп. 1, д. 97, л. 2], – заверив свои слова личными подписями.
Окончательное решение о выдаче кредита вышеупомянутому торговому дому предстояло принять на ближайшем заседании учетно-
ссудного комитета, которое было назначено на 5 апреля (1892 г. – Т
. К.).
К сожалению, протокол искомого заседания комитета автору статьи
найти в архивных документах ГАВО не удалось. Однако на основании
иных архивных данных можно определить, что по итогам заседания
было принято решение «выдать торговому дому «В. С. Жинкин с сыновьями» кредит в размере 8000 рублей» [2, оп. 1, д. 97, л. 1]. Причем,
согласно статье 167 Устава Госбанка 1860 г., «техническую работу по
кредитованию выполняли банковские служащие» [7, ст. 167].
Второй случай кредитования Владимирским отделением банка торгового дома Жинкиных, зафиксированный в архивных документах, относится

Суздальский сборник за 2024 год

101

Таблица 1. «Сведения, необходимые для отправки
во Владимирское отделение банка (подпись была поставлена
представителем торгового дома «В. С. Жинкин с сыновьями»
Е. Н. Жинкиной)» [2, оп. 1, д. 97, л. 1–2]
№
1
2
3

4
5

Вопрос

Ответ

С какого времени про С момента учреждения торгового дома с 1883 г., рань
изводится торговля? ше же торговля существовала от Жинкиных с 1812 г.
Какими товарами?
Чаем, сахаром, бакалейным и колониальным това
рами, спиртом, вином и прочими питьями, а также
пивом и медом.
а) Продаю в течение года товаров оптом на 83000 руб
Приблизительная
цифра годового обо лей, в том числе в кредит на 25000 рублей.
рота (особо по каждой Покупаю в течение года товаров оптом на
180000 рублей.
отрасли торговли)?
(Цифры – так в тексте. – Т.К.)
б) Продаю оптом и в розницу особо по каждой
отрасли:
магазин товаров оптом на 53000 рублей;
магазин товаров в розницу на 30000 рублей4
Склад вина оптом на 30000 рублей;
Склад вина в розницу на 50000 рублей;
Ренсковый погреб оптом 12000 рублей;
Трактир в розницу на 15000 рублей.
Где помещаются
При доме, на Большой Владимирской улице.
склады?
Имеется ли недви
1. Каменный 2‑этажный дом с торговыми лавками,
каменным надворным строением и каменным поме
жимое имущество,
в чем оно заключается щением для склада 36000 рублей.
и примерная стои
2. Каменный одноэтажный дом, где помещается трак
мость его? Где и в ка тир и прочие склады, 3000 рублей.
кой сумме заложено? 3. Деревянный на каменном фундаменте 2‑этажный
дом с проч. строением 1000 рублей.
4. Пять лавок при Гостином дворе 5200 рублей.
5. Строение медоваренного завода 500 рублей.
6. Три огородных земли 900 рублей.
Итого: 46600 рублей.
Нигде не заложено.

Сборник научных статей

102

У кого покупаются
товары?

Кому продаются
(оптом и в розницу)?
Кого кредитует
и на какую сумму
каждому?

В Москве:
У Киселева спирт,
У Расторгуева,
У Смирнова П. А.
У Сергеевой А. И.
У Иванова,
У товарищества Попова
У Карнеева и Горшанова
У Елисеевых,
У Депре и Бауэр.
а) Оптом: Суздальским купцам, а также и временным
и прочим крестьянам;
б) В розницу: разным лицам;
в) Адова на 3000 рублей;
Андреянова на 2000 рублей;
Жинкина А. П. на 3000 рублей;
Морозова на 1500 рублей;
Тарасова на 3000 рублей; и других лиц.
В Суздальском городском общественном банке торго
вому дому открыт кредит на 3000 рублей.

Пользуется ли
кредитом в частных
кредитных
учреждениях, в каком
размере и где именно?
9 Векселя каких лиц
Адова – бакалейным товаром;
предполагает предъ Андреянова – трактирным и бакалейным товаром;
являть к учету?
Жинкина – товаром, произведенном в ренсковом
погребе;
Морозова – трактирным товаром.
10 Подробные сведения Имеют собственные дома и торговлю производят ко
об имущественном
лониальными и прочими товарами, а также вином.
положении и торговых
делах векселедателей?
11
Место жительства? В городе Суздале.

Примечание: обращает на себя внимание 9 пункт сведений. Здесь
следует пояснить, что, согласно статье 167 Устава Госбанка 1860 года,
«члены комитета не только оценивали кредитоспособность заемщиков,
но и определяли безопасность тех инструментов (векселей), которые
вносились в обеспечение кредита» [7, ст. 167].

Суздальский сборник за 2024 год

103

к концу 1894 г. Правда, речь здесь уже шла не об открытии, а об увеличении
ранее выданного отделением кредита. Но последовательность действий
в этом случае была в целом такой же: Жинкины обратились в отделение
с просьбой увеличить кредит, далее направили управляющему отделением
сведения о положении их торговых и имущественных дел. Структура и содержание сведений в основном не изменились. Во избежание загромождения текста статьи отметим лишь, что за прошедшие с момента первого
обращения Жинкиных во Владимирское отделение за кредитом два с половиной года положение их торговых дел несколько улучшилось.
Ознакомившись с присланными в отделение сведениями, управляющий и члены комитета на очередном заседании, состоявшемся
25 ноября 1894 г., постановили «увеличить кредит до 12000 рублей, о чем
представить на утверждение Госбанка» [2, оп. 1, д. 122, л. 3а].
Представляет интерес содержание протокола заседания комитета, на
котором было принято окончательное решение об увеличении кредита
Жинкиным. Для удобства восприятия информации отразим данные
протокола в таблице 2.
На основании иных источников, в частности, Устава Госбанка 1894 г.,
можно заключить, что решающее мнение на заседании комитета было
за председателем комитета (управляющим отделением). Например,
статья 66 Устава гласила: «Дела в комитетах решаются большинством
голосов; но в случае их равенства голос председателя комитета (он же
управляющий отделением) имеет перевес» [8, с. 31].
Из архивных материалов ГАВО следует, что решение, принятое комитетом, в дальнейшем было рассмотрено в Совете Банка. После этого
Банк направил Владимирскому отделению специальное донесение от
25 декабря 1894 г. о том, что «Совет Банка в заседании 9 декабря сего
года утвердил постановление учетно-ссудного комитета при Владимирском отделении об увеличении кредита торговому дому «В. С. Жинкин
с сыновьями» в Суздале до 12000 рублей, о чем Госбанк сообщает для
сведения и исполнения» [2, оп. 1, д. 122, л. 4].
Таким образом, Государственный банк Российской Империи поставил цель по обеспечению населения страны доступным кредитом.
Она достигалась через деятельность учетно-ссудных комитетов, учреждаемых при всех региональных учреждениях (конторах и отделениях)
Госбанка. На заседаниях комитетов коммерсанты определяли кредитоспособность заемщиков и оценивали безопасность векселей, которые
предполагалось вносить под обеспечение кредита.
Например, на заседаниях комитета при Владимирском отделении
банка представители деловых кругов губернского города Владимира

Фамилия, имя, отче
ство, гильдия (если
крестьянин или
мещанин, то имеет
ли свидетельство),
где записан и место
жительства. Если
кредит вновь от
крывается, то кем
рекомендован; если
же кредит увели
чивается, то когда
и в какой сумме
открыт был перво
начальный кредит,
и когда и какие за
тем были изменения
в оном

Заседание учетно-ссудного комитета 25 ноября 1894 г.
Размер
Не состоит ли
С какого времени торгует, чем и до
какой суммы простираются торговые должным и сколько открыва
обороты; имеет имущественное состо именно:
емого или
яние, в чем оно заключается и какова 1) по векселям, при увеличи
его стоимость.
нятым от частных ваемого
Все остальные данные, которые при кредитных учреж кредита
няты в соображение учетно-ссудным дений в переучет
комитетом при открытии или увеличе и в обеспечение
специального
нии кредита
текущего счета
(по каждому Банку
в отдельности).
2) По векселям,
учтенным (в каче
стве векселедателя,
если кредит вновь
открывается, или
в качестве предъ
явителя и векселе
дателя, если кредит
увеличивается;
в последнем случае
по каждой катего
рии задолженности
отдельно)

Заключение членов
учетно-ссудного
комитета

Таблица 2. «Протокол заседания учетно-ссудного комитета при
Владимирском отделении Государственного банка» [2, оп. 1, д. 97, л. 3 об. – 3 а]

104
Сборник научных статей

С 1883 г., вином, пивом, медом, коло
ниальная и бакалейная.
Кредит в год товаров, оптом на
97000 рублей, в том числе в кредит на
20000 рублей. Склад помещается в Суз
дале в собственном каменном доме,
застрахованном в 36000 рублей.
Кроме сего, имеет 5 лавок там же в Го
стином дворе стоимостью до 8000 руб
лей, не страхованных.
Все имущество нигде не заложено.
Товары покупаются в Москве и Ниж
нем. Кредитует Морозова до 2000 руб
лей, Адова до 2000 рублей, Жинкина до
2000 рублей, Андреянова до 2000 руб
лей, Дементьева до 2000 рублей
и других.
Пользуется кредитом в Суздальском
городском общественном банке до
3000 рублей, каковой кредит предпо
лагается закрыть.
В списках опротестованных лиц не
значится.

К 25 ноября со
стоит должным по
предъявительству
7846 рублей.

До 12000
рублей

Фирма давнишняя,
средства хорошие,
торговля хорошо
построена, особенно
оптовая. Трактир
щики и бакалейщи
ки из окрестных сел
покупают и креди
туются у Жинкина,
поэтому портфель
векселей у них боль
шой. С Нового года
фирма учла во Вла
димирском отделе
нии 25 векселей на
15201 рублей. Ввиду
несоответствия раз
мера кредита с тор
говыми оборотами
фирмы Постановле
но увеличить кредит
до 12000 рублей,
о чем представить
на утверждение
Госбанка.

Примечание: обращает на себя внимание размер кредита, выданного Жинкиным в Суздальском
городском общественном банке. Выше в статье подчеркивалось, что общественные банки имели небольшие кредитные ресурсы, которых не хватало для обеспечения местного населения кредитами.
Поэтому заемщики обращались в региональные учреждения Госбанка с просьбой открыть им кредит.
В том числе и суздальские коммерсанты Жинкины.

Торговый дом под
фирмой «В. С. Жин
кин с сыновьями»
в г. Суздале.
Пользовался креди
том до 8000 рублей.

Суздальский сборник за 2024 год
105

106

Сборник научных статей

рассматривали заявки об открытии или увеличении кредита, поступавшие как от владимирцев, так и от жителей уездных городов Владимирской губернии. В частности, такие заявления несколько раз направлялись во Владимирское отделение представителями торгового дома
«В. С. Жинкин с сыновьями» в городе Суздале. При этом рассмотрение
их заявлений и принятие окончательного решения осуществлялось
в определенной последовательности: отправка заемщиком заявления
с просьбой открыть кредит в отделение банка → запрос управляющим
отделением необходимых сведений о положении торговых и имущественных дел заемщиков → составление запрашиваемых сведений и отправка их в банковское отделение → ознакомление с полученными
сведениями управляющего отделением, а затем членов учетно-ссудного
комитета → принятие членами комитета предварительного решения
о кредитоспособности заемщика → рассмотрение вопроса об открытии
или увеличении кредита на очередном заседании комитета → принятие
окончательного решения управляющим отделением после выслушивания мнений членов комитета → рассмотрение и утверждение решения
учетно-ссудного комитета в Совете Госбанка. Такая процедура открытия
или увеличения кредита регламентировалась положениями статей банковских Уставов 1860 и 1894 гг. Тем самым обеспечивалась безопасность
кредита, то есть его возврата Банку.
БИБЛИОГРАФИЯ:
1.
2.

3.
4.

Бугров А. В. Московская контора Государственного банка и экономика Центрального промышленного района, 1860–1914 гг. /
дисс… канд. ист. наук. 2004. – 315 с.
ГАВО. Ф. 310. Владимирское отделение Государственного банка.
Оп. 1. Д. 97. Об открытии кредита торговому дому «В. С. Жинкин
с сыновьями». Д. 122. Переписка с Суздальским казначейством
и податным инспектором о состоянии торговли и имущественном
положении торговцев Суздальского уезда.
Морозан В. В. Деловая жизнь на юге России в XIX – н
ачале XX века
/ В. В. Морозан. – СПб.: Дмитрий Буланин, 2014. – 6 16 с.
Морозан В. В. Санкт-Петербургская контора Государственного банка
и ее клиенты (1894–1917 гг.) / Санкт-Петербургский государственный университет, Институт истории. – С
анкт-Петербург: Дмитрий
Буланин, 2021. – 605 с.
Околотин В. С. История Государственного банка на Ивановской
земле. 1886–2006. Годы. События. Люди. Иваново. 2006. – 480 с.

Суздальский сборник за 2024 год

6.
7.
8.

107

РГИА. Ф. 587. Оп. 56. Д. 947. Обзор деятельности Владимирского
отделения Банка за 25 лет его деятельности (1864–1889 гг.).
Устав Государственного банка 1860 года // Полное Собрание Законов Российской Империи. Собр. второе. Т. 35. Ст. 167 http://nlr.
ru/e-res/law_r/search.php (дата обращения: 18.10.2024).
Устав Государственного банка (высоч. утвержден 6 июня 1894 г.)
// Составил кандидат права Н. И. Арефа. Санкт-Петербург. Издание
типографии Исидора Гольдберга. – 156 с.
СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМЫХ СОКРАЩЕНИЙ:
ГАВО – Г
осударственный архив Владимирской области.
РГИА – Р
оссийский государственный исторический архив.

Сборник научных статей

108

УДК 908

УРОЖЕНЦЫ СУЗДАЛЬСКОГО УЕЗДА –
ГЕРОИЧЕСКИЕ ЗАЩИТНИКИ КРЕПОСТИ
ПОРТ-АРТУР В 1904 Г. ВО ВРЕМЯ
РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ
Барашков Владимир Викторович
пенсионер, краевед, Россия, Владимир
e-mail: vladimir-kraeved@mail.ru
Аннотация: В статье рассказывается об уроженцах Суздальского
уезда, награжденных Знаком отличия военного ордена Св. Георгия за
оборону крепости Порт-Артур в Русско-японскую войну 1904–1905 гг.
Ключевые слова: Русско-японская война 1904–1905 гг., крепость
Порт-Артур, Суздаль, Знак отличия военного ордена Св. Георгия.

NATIVES OF SUZDAL DISTRICT – HEROIC
DEFENDERS OF THE PORT ARTHUR FORTRESS
IN 1904 DURING THE RUSSO-JAPANESE WAR
Vladimir V. Barashkov
retired, local historian, Russia, Vladimir
e-mail: vladimir-kraeved@mail.ru
Abstract: The article tells about the natives of Suzdal district, who were
awarded the Insignia of the Military Order of St. George for the defense of
the fortress Port Arthur in the Russo-Japanese War of 1904–1905.
Keywords: Russo-Japanese War of 1904–1905, fortress Port Arthur, Suzdal,
Insignia of the Military Order of St. George.
В 2024 г. исполнилось 120 лет со дня начала Русско-японской вой
ны. События этой войны сегодня практически забыты. Ушли в небытие имена участников войны и их подвиги. Владимирская губерния
оставила яркий след на полях Маньчжурии, в Порт-Артуре и водах
Цусимского пролива. Забывая о героях Русско-японской войны, мы
забываем о своих дедах, прадедах; возможно, в этом рассказе кто‑то
узнает своих предков.

Суздальский сборник за 2024 год

109

Уроженцы Суздальского уезда в этой войне геройски сражались,
как на сухопутном фронте, так и в морских сражениях. Многие нижние
чины в боях сражались с редким мужеством и самоотвержением и удостоены за свои подвиги высшей солдатской награды – Знака отличия
Военного ордена св. Георгия (далее ЗОВО).
Русско-японская война началась в ночь с 26 января (8.02) на 27 января (9.02), когда японская эскадра без предупреждения напала на
российский Порт-Артур. Легендарная оборона крепости – одна из самых ярких страниц военной истории. Это самое продолжительное
сражение Русско-японской войны. Крепость, продержавшаяся столько
времени в полной осаде (официально с 1 мая 1904 г. по момент сдачи
крепости – конец декабря), уникальна. Она не получала ни продовольствия, ни боеприпасов, воевала и жила за счет внутренних ресурсов.
Среди сухопутного и морского гарнизона крепости были и уроженцы
Суздальского уезда.
Большой урон японцам оказывала Квантунская крепостная артиллерия. Уроженец Суздальского уезда старший фейерверкер 7‑й роты
Табаев Александр Андреевич в боях отличался храбростью и мужеством,
несколько раз был ранен. За оборону крепости (один из немногих) был
награжден ЗОВО всех четырех степеней. Среди наград орден 1‑й степени под номером 875 [6, с. 42]. После войны вернулся инвалидом на
родину в село Богданцево Тумской волости [1]. По метрическим книгам
ГАВО известно, что он был женат до призыва на крестьянке Прасковье
Аврамовне. 22 октября 1907 г. у них с женой родилась дочь Анна. Имел
сына Петра. Также у него были братья – крестьяне села Богданцева:
Василий и Иван (жена Ивана – Анна Антоновна).
Младший фейерверкер крепостной артиллерии Яковлев Александр
Сергеевич был награжден за отличие ЗОВО 4‑й ст. № 194551 [6, с. 1385].
В сражениях был ранен. После войны и окончания службы вернулся
инвалидом в деревню Пруды Быковской волости. По метрическим книгам ГАВО известно, что он имел брата Ефимия Сергеевича, женатого
на крестьянке Татьяне Логиновне. Много суздальцев воевало в 15‑м
Восточно-Сибирском стрелковом полку. Трое из них стали Георгиевскими кавалерами. Полк участвовал в сражениях в мае на Кинжоуской
позиции, в июне – на Зеленых горах, в июле – на Волчьих горах, в августе – на Полушанском редуте, в ноябре – на Высокой горе.
Младший унтер-офицер Тарасов Андрей Иванович в сражениях был
ранен. За отличия был награжден ЗОВО 3‑й ст. № 6938 с формулировкой «За разновременные отличия, оказанные в делах против японцев
при обороне крепости» [6, с. 99]. После окончания войны и японского

110

Сборник научных статей

плена уволен по болезни на родину в село Вишенки Яневской волости.
По метрическим книгам ГАВО известно, что у него были братья: 1) Тарасов Яков Иванович (жена Анна Ивановна), 2) Тарасов Захар Иванович (жена Евдокия Степановна) и два племянника – Яков Яковлевич
и Николай Захарович.
Стрелок Веревочкин Григорий Андреевич – у роженец села Переборова – б ыл награжден ЗОВО 4‑й ст. № 168274. В формуляре о награждении
сказано: «8 августа 1904 г. вызвался охотником на разведку, в результате
которой успешно открыл японские посты и производимые ими работы»
[6, с. 1087]. После окончания войны вернулся из плена и уволен на родину.
Стрелок Прохоров Михаил Федорович был награжден «За мужество
и храбрость, оказанные им при обороне крепости Порт-Артура» ЗОВО
4‑й ст. № 164345 [6, с. 1025] (этот знак был выдан ему, как не получившему такого при пожаловании в 1906 г., только в 1912 г.). Он является
уроженцем деревни Маньково Бородинской волости [5, с. 112]. По
метрическим книгам ГАИО известно, что он был женат на крестьянке
Александре Сергеевне и имел брата Якова.
Участниками обороны Порт-Артура, служившими в 15‑м Восточно-
Сибирском стрелковом полку, были:
1) стрелок Татарников Николай Петрович – у роженец села Троица-
Берег Городищевской волости [3, с. 170] (контужен в правый бок и правую руку);
2) стрелок Морковкин Алексей Андреевич – у роженец села Сельца
Яневской волости [3, с. 117] (женат, имел дочь);
3) стрелок Батеев Михаил Иванович – у роженец деревни Осанковой
Гавриловской волости [2, с. 23];
4) стрелок Егоров Василий Алексеевич [10, с. 114] (ранен на Высокой
горе в руку);
5) стрелок Павлов Павел [11, с. 123] (ранен в Порт-Артуре на Полушанской горе в правую ногу).
Пропали без вести:
1) стрелок Ляпин Михаил Петрович – у роженец села Гавриловского
Яневской волости (пропал без вести в крепости Порт-Артур 23 ноября
1904 г.). Был призван 8 ноября 1903 г., осталась вдова Федора Петровна;
2) стрелок Елин – у роженец села Крапивья Яневской волости – п
ропал без вести в крепости Порт-Артур во время боя с японцами 11 ноября 1904 г. (осталась вдова Анисья).
Умершие:
Стрелок Макаров – уроженец села Погост-Быково Быковской волости – умер от болезни (осталась вдова Марья Филиповна).

Суздальский сборник за 2024 год

111

В обороне главной базы Тихоокеанского флота существенную роль
сыграли части и десантные отряды, сформированные из личного состава Квантунского флотского экипажа и кораблей 1‑й Тихоокеанской
эскадры. Хотелось бы отметить моряков, отличившихся в боях при
защите крепости и награжденных ЗОВО.
1) Баранов Семен Иванович – минер минного транспорта «Амур».
Отличился в деле против неприятеля 1 мая 1904 г. (при постановке мин
в акватории вблизи Порт-Артура). За это отличие был награжден ЗОВО
4‑й ст. № 197770 [6, с. 1430]. В дальнейшем участвовал в боях при защите
крепости в десантном отряде, был ранен. Известно, что он был призван
на флот в 1899 г., был женат на крестьянке Агафье Владимировне и имел
дочерей Татьяну и Веру [8]. После окончания войны возвратясь из японского плена, вернулся на родину в деревню Курки Бородинской волости.
По метрическим книгам ГАВО известно, что он имел братьев Михаила,
Илью, Василия (жена Ольга Артемьевна), Епифана (жена Александра
Афанасьевна), Алексея (жена Анастасия Яковлевна) и сестру Агафью.
2) Тумский Филипп Иванович – к очегар 2‑й ст. минного транспорта
«Амур». Награжден ЗОВО 4‑й ст. № 197918 за отличие 1 мая 1904 г. [6,
с. 1431]. Известно, что он родился 5 октября 1877 г. в селе Спас-Городище
Городищевской волости. Был призван на флот 24 октября 1899 г. С 27 января 1904 г. участвовал в сражениях при защите Порт-Артура [9]. В ноябре 1904 г., находясь в десанте, был убит в бою на Высокой горе.
3) Родионов Федор Егорович – минер крейсера 1‑го ранга «Баян».
Находясь в десантном отряде, за отличие в бою был награжден ЗОВО
4‑й ст. № 204248. В приказе о награждении сказано: «За мужество и храбрость, проявленные в делах против неприятеля в ночь с 4 на 5 сентября
1904 г. на Кумиринском редуте и в ночь с 9 на 10 сентября 1904 г. на
Высокой горе с десантом лейтенанта Подгурского» [6, с. 1479]. Известно,
что он до призыва был женат на крестьянке Анастасии Александровне
и имел дочь Екатерину. После войны по увольнении в запас прибыл на
родину в село Якиманское Городищевской волости [7].
4) Грязнов Алексей Егорович – м
атрос 1‑й ст. броненосца «Ретвизан».
Был награжден ЗОВО 4‑й ст. № 203037 за отличие, оказанное во время
военных действий с Японией 18 декабря 1904 г. при обороне крепости
[6, с. 1464]. Известно, что он родился 16 марта 1877 г., призван на флот
16 октября 1898 г. В 1906 г. по увольнении со службы вернулся на родину в деревню Кулиги Сахтышевской волости. 5 ноября того же года
вступил в брак с крестьянской дочерью Анастасией Степановной Соловьевой из деревни Устье Шуйского уезда [4]. Имел брата Лаврентия
(жена Агриппина Климовна).

112

Сборник научных статей

Погибшие:
Хромов Прокопий (Прокофий) Александрович – матрос 1‑й ст.
эскадренного броненосца «Севастополь», уроженец села Гнездилова
Теренеевской волости – у бит 15 ноября 1904 г., будучи в десантном
отряде [12].
Значение обороны морской крепости Порт-Артур в ходе Русско-
японской войны 1904–1905 гг. велико, прежде всего, в стратегическом
значении. Крепость продолжительное время приковывала к себе значительные сухопутные силы Японии и практически весь соединенный
флот. Японцы потеряли при осаде Порт-Артура «в общей сложности
более 110 тысяч человек (из них до 10 тысяч офицеров) и 15 боевых
кораблей» [13, с. 216]. За время длительной осады большой урон понес и гарнизон крепости Порт-Артур. По сведениям главного хирурга
3‑го Сибирского корпуса В. Б. Гюббенета, общее число погибших портартуровцев достигает 12657 человек: «из них убитых 5393, умерших
от ран 2433 и умерших от болезней 1508, пропавших без вести 1087,
умерших в госпиталях Порт-Артура в течение месяца после капитуляции 1567, умерших при следовании в плен 40 и умерших в плену
350 человек» [13, с. 218].
Участники обороны Порт-Артура были награждены серебряной
медалью (как и защитники Севастополя в 1854–1855 гг.) в память
Русско-японской войны 1904–1905 гг. В 1914 г., в десятую годовщину
обороны крепости, императором Николаем II был утвержден почетный
нагрудный знак «За защиту Порт-Артура» – серебряный крест с изображением броненосца в центре [13, с. 356]. Он выдавался ветеранам
обороны русской морской крепости на Квантуне.
БИБЛИОГРАФИЯ:
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.

ГАВО. Ф. 590. Оп. 7. Д. 309.
ГАВО. Ф. 638. Оп. 1. Д. 1190.
ГАВО. Ф. 638. Оп. 1. Д. 1275.
ГАИО. Ф. 321. Оп. 4. Д. 3.
ГАИО. Ф. 384. Оп. 1. Д. 33.
Маркин И., Бутрым Д. Знак отличия военного ордена св. Георгия.
Списки пожалованным за русско-японскую войну. 1904–1905 гг. –
М., 2006.
РГАВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 669.
РГАВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 670.
РГАВМФ. Ф. 984. Оп. 1. Д. 429.

Суздальский сборник за 2024 год

10.
11.
12.
13.

113

РГВИА. Ф. 12651. Оп. 11. Д. 76.
РГВИА. Ф. 487. Оп. 1. Д. 671.
Циркуляр Главного морского штаба за № 318.
Шишов А. В. Россия и Япония. История военных конфликтов. – М
.,
2000.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ:
ГАВО – Государственный архив Владимирской области.
ГАИО – Государственный архив Ивановской области.
РГА ВМФ – Российский государственный архив Военно-морского
флота.
РГВИА – Р
оссийский государственный военно-исторический архив.

Сборник научных статей

114

УДК 93/94

ПРОБЛЕМА БОРЬБЫ С ПЬЯНСТВОМ
В СУЗДАЛЬСКОМ УЕЗДЕ (ПО МАТЕРИАЛАМ
ОТЧЕТОВ ВЛАДИМИРСКОГО ПОПЕЧИТЕЛЬСТВА
О НАРОДНОЙ ТРЕЗВОСТИ)
Калюжная Ольга Васильевна
кандидат исторических наук,
доцент кафедры государственно-правовых дисциплин
Санкт-Петербургского университета ФСИН России
e-mail: kalyuzhka@list.ru
Аннотация: В статье автор рассказывает об историческом опыте
борьбы государства и общества за народную трезвость на примере
Суздальского уезда Владимирской губернии в начале ХХ в. В статье показаны местные особенности реализации мероприятий в рамках антиалкогольной компании. Автор ссылается на «Отчеты Владимирского
попечительства о народной трезвости», вводя в научный оборот новые
сведения и большой фактический материал по данной теме.
Ключевые слова: попечительство о народной трезвости, общество
трезвости, борьба с пьянством, антиалкогольная кампания, народная
трезвость, алкоголизм, Владимирская губерния, социальная политика.

THE PROBLEM OF COMBATING DRUNKENENNESS
IN SUZDAL DISTRICT (BASED ON MATERIALS
OF REPORTS OF THE VLADIMIR GUARDIAN
GUARD ON PEOPLE’S SOBRIETY)
Olga V. Kalyuzhnaya
Candidate of Historical Sciences, Associate Professor of the Department of State and Legal Disciplines at St. Petersburg University
of the Federal Penitentiary Service of Russia
e-mail: kalyuzhka@list.ru
Abstract: In the article, the author talks about the historical experience
of the struggle of the state and society for national sobriety on the example

Суздальский сборник за 2024 год

115

of the Suzdal district of Vladimir province in the early twentieth century. The
article shows the local specifics of the implementation of measures within the
framework of the anti-alcohol company. The author refers to the “Reports
of the Vladimir Guardianship of National Sobriety”, introducing new information and a lot of factual material on this topic into scientific circulation.
Keywords: guardianship of national sobriety, sobriety society, fight against
drunkenness, anti-alcohol campaign, national sobriety, alcoholism, Vladimir
province, social policy.
В конце XIX – начале ХХ в. в Российской империи проводилась
широкомасштабная кампания по борьбе с алкоголизацией населения.
Основной упор в деле сопротивления такой социальной болезни как
алкоголизм делался на открытии и функционировании губернских
попечительств о народной трезвости.
Процессы насаждения «принудительной трезвости» тщательно документировались и фиксировались в виде отчетов. В отделе краеведения
Владимирской областной научной библиотеки им. Горького можно найти Отчеты Владимирского попечительства о народной трезвости. В них
подробно описывается, как именно жителей Владимирской губернии
агитировали за здоровый образ жизни. Помимо описания содержания
мероприятий в каждом из уездов Владимирской губернии, отчеты содержат бухгалтерские и аналитические материалы по борьбе с пьянством. Мы обратили внимание на то, как антиалкогольная кампания
проходила в Суздальском уезде в период с 1900 по 1914 г.
Обзор Владимирской губернии за 1903 г. дает представление об
основных направлениях работы этих организаций. К тому времени,
кроме губернского комитета попечительства, во всех уездах действовали
уездные комитеты [1, с. 34].
Что касается Владимира, то известно, что здесь первое общество
было создано в 1900 г. А в 1901 г. Владимирский уездный комитет Попечительства о народной трезвости уже открыл в городе чайную и столовую с библиотекой-читальней. В самом раннем сохранившемся отчете за 1902 г. сказано, что 1902 г. был вторым годом существования
Владимирского попечительства о народной трезвости. Организация
состояла из губернского 1 городского комитетов и 1 отдела и 13 уездных
комитетов, среди которых был и Суздальский. Он был самым малочисленным и состоял из 15 членов. Для сравнения, самым крупным был
Владимирский с 28 членами, Гороховецкий, Ковровский и Меленковский имели по 25 членов [2, с. 31].

116

Сборник научных статей

Уездные комитеты преследовали те же благие намерения, что и губернское попечительство о народной трезвости. Главной целью было
создание таких учреждений, где соблазн затратить лишнюю копейку
на приобретение спиртных напитков был бы совершенно устранен.
В этих целях комитеты открывали чайные и столовые, стараясь по
возможности, кроме дешевого и здорового напитка и кушанья, дать
населению и некоторые развлечения; для этого в чайных выписывались периодические издания и заведения эти снабжались различными
музыкальными инструментами.
Суздальская чайная открылась 23 сентября 1901 г. в доме Рубачева
«в северо-западном углу Торговой площади». Ее услугами пользовались,
главным образом, крестьяне, затем рабочие и мастеровые, мещане,
мелке купцы и чиновники [2, с. 114].
«Специальными мерами к распространению среди населения здравых
понятий о вреде неумеренного потребления крепких напитков служили –
выписка для чтения посетителей чайной изданий, направленных к этой
цели (напр. Журнала «Вестник трезвости») и развеска в той же чайной
листов по данному вопросу», – сообщается в «Отчете о деятельности
Суздальского уездного комитета попечительства о народной трезвости
за 1902 год» [2, с. 116].
В Отчете за 1903 г. есть информация о том, что члены комитета
посещают винные лавки и трактиры с целью надзора за правильным
ходом винной торговли [3, с. 75]. Составители отчета сетуют, что, несмотря на удачное расположение самой чайной с арендой 400 рублей
в год, есть определенные неудобства касающиеся отсутствия «свободного
и просторного места для постановки лошадей приезжими крестьянами»
[3, с. 77]. Лица в нетрезвом виде в чайную не допускались. Нельзя было
петь и кричать, а вот курение не запрещалось [3, с. 78]. Были организованы народные чтения в двух комнатах, одна из которых даже имела
«обширную эстраду для хора, лектора, экрана и граммофона» [3, с. 89].
В юбилейном отчете за 1905 г. говорится о том, что чайную при
Суздальском комитете посетили больше 43,2 тысяч человек за год, но
подсчета тех посетителей, которые «не пьют в ней чаю, а приходят
только что‑либо здесь купить, почитать газеты, посидеть, – н
е произ‑
водилось». [4, с. 69]. Сообщается, что чайная принесла 3309 руб. 45 коп.
выручки, расход 4141 руб. 79 коп.
Есть сведения о работе Швецовской чайной в деревне Сергеихе, которую за год посетили 6,6 тысяч человек [4, с. 70]. Также сообщается об
открытии в 1905 г. чайных-читален в Спасском-Городище, Ивановском-
Шуйском, Ляховицах и деревне Никитиной, но поскольку сельское

Суздальский сборник за 2024 год

117

население к подобным заведениям относилось «недружелюбно», то было
принято решение об их закрытии к 1 января 1906 г. [4, с. 71].
С 1907 г. в ежегодных отчетах появляется раздел «Отчет о движении
сумм и состоянии имущества», подробно описывающий финансовую
ситуацию в каждом уездном комитете. Что касается Суздальского уезда,
то здесь, помимо описания финансовой ситуации в Суздальской чайной, есть сведения о работе Гаврило-посадской чайной, расположенной
в двухэтажном доме с арендной платой 340 рублей в год [5, с. 47].
Отчет о деятельности Суздальского попечительства о народной
трезвости за 1909 г. сообщается, что в отчетном году количестве членов
комитете достигало 32 человек.
Про чайную сказано следующее: «Суздальская чайная помещается
в наемных домах с платою 400 рублей в год. Никаких перестроек в по‑
мещении этой чайной не производилось. При чайной состоялись лица
с жалованием по 240 рублей в год при готовой квартире (1 женская при‑
слуга и 1 мальчик). Весь распорядок в чайной, время торговли и цены за
подаваемый чай, вес и количество сахара остались без изменения, как
и в 1908 году. В отчетном году чайную посетили 17601 человек обоего
пола, при чем посетителями были главным образом крестьяне и обы‑
ватели города из мещан и крестьян. Наиболее часто чайная посеща‑
лась в дни базаров. В среднем на каждый день падает около 48 человек.
В буфете чайной выдаются бесплатно газеты и журналы для чтения
в базарные дни с залогом 5 копеек. Из игр в чайной есть шашки, шах‑
маты и домино, отпускаемые посетителям при условии игры отнюдь
не на интерес. При требовании игры неизвестным лицам, служащими
берется с них залог в размере 25 копеек.
Чайная давала выручки в отчетном году в размере 1082 рубля 21 ко‑
пейка. Расходы же по чайной, как то: покупка продуктов, дров, керосина,
доставка воды, арендная плата за посещение, содержание служащий
и прочих выразился в сумме 1980 из коего поступало в уплату за про‑
шедшие годы – 530 рублей. Из этого следует заключить, что расходы
в отчетном году на чайную выразились в сумме 1450 рублей. Гаврило-
посадская чайная закрыта в начале года. На ликвидацию чайной выдано
285 рублей 86 копеек» [6, с. 82].
Библиотека-читальня описывается так: «Бесплатная библиотека
Суздальского уездного комитета Попечительства о народной трез‑
вости в отчетном году, по примеру прошлых лет, занимала часть
помещения Суздальской чайной. Ответственным заведующем библи‑
отеки состоял священник Цареконстантиновской Василий Алексеевич
Лепорский. В течение отчетного года никаких новых журналов, ни книг

118

Сборник научных статей

приобретено не было, так что состав библиотеки прежний, несмотря
на значительную нужду в обновлении, вследствие обветшания книг.
Библиотека была открыта по воскресеньям с 12 часов по 2 часа дня, и по
четвергам с 5 часов до 7 часов вечера. Книги выдавались за отчетное
время в течение 104 дней. Общее число читателей в течение года было
964 человека, из них почти половина пользовалась книгами все время,
остальных же можно назвать случайными читателями (часть их брала
книги в течение 3–4 месяцев, часть и того менее). Всеми читателями
сделано 8784 требования, из которых 523 падает на долю случайных
читателей; таким образом на каждый день открытия библиотеки при‑
ходится 84 выдачи, а на каждого читателя 9 прочитанных книг в год.
Уменьшение количества читателей с апреля месяца объясняется
тем, что в это время начинаются полевые работы крестьян и экзамены
у учащихся, которые составляют численный контингент читателей
[6, с. 83] (…)
В общем, библиотека, главным образом, обслуживала учащихся
в учебных заведениях гор. Суздаля и служила дополнением к ученическим
библиотекам означенных училищ, особенно в каникулярное время, в не‑
меньшей степени в то же время служа рассадником просвещения среди
мещан города Суздаля и крестьян близ лежащих селений, отвлекая в то
же время их и от посещения трактиров и вообще нетрезвости. Содер‑
жание библиотеки в отчетном году выразилось в 105 рублей.
Библиотека-читальня в селе Барском-Городище помещается в ломб.
г. Челищевой, в заведывании которой она и находится. Для выдачи
и приема книг нанималось особое лицо, с платою по 5 рублей в месяц.
Читателями являются местные и ближайшие селений крестьяне. Би‑
блиотека для пользования книгами открывалась 2 раза в неделю. Всего
библиотеку посещало 170 человек, из них 130 мужчин и 40 женщин. Рас‑
ход по библиотеке в 1909 году выразился в сумме 75 рублей.
Торчинская библиотека-читальня помещается в особо нанятом
доме. Заведывающим библиотекой состоит местный учитель Рябов.
В библиотеке всех книг 196 томов на сумму 41 рубль. 98 копеек; полу‑
чался в отчетном году библиотекой-читальней ежемесячный литера‑
турный журнал «Трезвые Всходы». Читателями являются крестьяне,
охотно посещающие библиотеку и относящиеся к ней благожелательно.
Содержание библиотеки в отчетном году выразилось в сумме 20 рублей.
Комитет ежегодно получает пособие натурой от вдовы коллежскаго
советника М. Ю. Челищевой, безвозмездно предоставившей помеще‑
ние с отоплением, освещением и прислугою для Барско-Городищевской
библиотеки-читальни» [6, с. 89].

Суздальский сборник за 2024 год

119

С каждым годом отчеты становится все объемнее и подробнее.
В «Отчете о деятельности попечительства о народной трезвости за
1911 год» дается представление об основных направлениях работы
этой организации. Сообщается о росте стоимости аренды помещения
Суздальской чайной до 450 рублей. А вот цены остались на уровне 1910 г.
«В отчетном году чайную посетили 22347 человек обоего пола, более
чем в 1910 г. На 3149 человек, при этом август месяц чайная не функци‑
онировала, вследствие ремонта нового помещения чайной. Посетите‑
лями чайной были, главным образом, крестьяне и обыватели города из
мещан и крестьян. Наиболее чайная посещалась в дни базаров. В среднем
на каждый день падает около 67 человек. В буфет чайной выдаются бес‑
платно газеты и журналы для чтения в базарные дни с залогом 5 коп.
(во избежание продажи нумеров). Из игр в чайной есть шашки, шахматы
и домино, отпускаемые посетителям при условии игры отнюдь не на
интерес» [7, с. 103].
Бесплатная библиотека Суздальского комитета Попечительства о народной трезвости в отчетном году, по примеру прошлых лет, занимала
часть помещения Суздальской чайной. Ответственным заведующим
библиотекой по-прежнему состоял священник Цареконстантиновской
церкви о. Василий Алексеевич Лепорский.
«В течение отчетного года никаких новых журналов, ни книг при‑
обретено не было, так что состав библиотеки прежний, несмотря на
крайнюю нужду в обновлении ея вследствие обветшания весьма боль‑
шого количества книг, из коих большинство прямо совершенно негодны
к употреблению. (…)
Уменьшение количества читателей с апреля месяца объясняется
тем, что в это время начинаются полевые работы у крестьян и экзаме‑
ны и учащихся, которые составляют преимущественный контингент
читателей.(…)
В общем библиотека, главным образом, обслуживала учащихся
в учебных заведениях гор. Суздаля и служила дополнением к учениче‑
ским библиотекам означенных училищ, особенно в каникулярное время,
в то же время служа рассадником просвещения среди мещанства гор.
Суздаля и крестьян ближайших селений, отвлекая в то же время их от
посвящения трактиров и вообще нетрезвости. (…)
Библиотеки-читальни в селе Барском-Городище, Крапивнове в от‑
четном году не функционировали.
19 февраля отчетного года был устроен литературный вечер в па‑
мять 50‑летия освобождения крестьян от крепостной зависимости, при

120

Сборник научных статей

этом участвовал соборный хор, посвятителей было около 168 человек»
[7, с. 106].
В Отчете за 1913 г. сообщается о том, что ввиду убыточности чайной,
Губернский комитет предложил закрыть чайную, которая и была закрыта в июле месяце отчетного года. Бесплатная библиотека Суздальского
комитета о народной трезвости в отчетном году с января месяца по
16 августа занимала часть помещения Суздальской чайной, а с 16 августа,
по ликвидации дел чайной, переведена в отдельное помещение [8, с. 75].
Библиотеки-читальни в селах Барском-Городище, Торчине и Крапивнове функционировали в течение всего отчетного года, читателями
их являются местные и ближайших селений крестьяне.
Также есть информация о том, что в отчетном году было Комитетом устроено народное чтение в память 300‑летия Царствования Дома
Романовых, на что израсходовано было 99 руб. 75 коп. «Посетителей
было до 300 человек – крестьян ближайших селений и мещан города
Суздаля» [8, с. 76].
Отчет за 1914 г. содержит сведения только о работе библиотеки-
читальни. Ее услуги были стабильно востребованы: за год ими воспользовались более 900 человек. «В общем, библиотека преследовала главным
образом цель отвлечения простонародья города Суздаля и близлежащих
окрестностей от посещения пивных трактиров, доставляя им здоровую
духовную пищу» [9, с. 76].
Народные чтения в отчетном году не проводились, поскольку работа
движения за трезвость была прервана начавшейся Первой мировой вой
ной. Ее события приостановили деятельность всех уездных комитетов
трезвости, включая Суздальский.
Таким образом, анализируя деятельность Суздальского уездного
комитета, можно с уверенностью утверждать, что масштабная работа
по пропаганде трезвости и многообразие ее методов за полтора десятка
лет положительно сказались на общем уровне грамотности населения
и достигли цели профилактики в вопросах злоупотребления спиртными
напитками.
БИБЛИОГРАФИЯ
1.
2.

Обзор Владимирской губернии за 1903 год. – Владимир: Типография Владимирского губернского правления, 1904. – 149 c.
Отчет о деятельности Владимирского попечительства о народной
трезвости за 1902 год. – Владимир: Типо-литография губернского
правления, 1903. – 154 с.

Суздальский сборник за 2024 год

3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.

121

Отчет о деятельности Владимирского попечительства о народной
трезвости за 1903 год. – Владимир: Типо-литография губернского
правления, 1904. – 164 с.
Отчет о деятельности Владимирского Попечительства о народной
трезвости за 1905 год. – Владимир: Типография Владимирского
губернского правления, 1906. – 119 с.
Отчет о деятельности Владимирского Попечительства о народной
трезвости за 1907 год. – Владимир: Типография Владимирского
губернского правления, 1908. – 79 с.
Отчет о деятельности Владимирского Попечительства о народной
трезвости за 1909 год. – Владимир: Типография Владимирского
губернского правления, 1910. – 141 с.
Отчет о деятельности Владимирского Попечительства о народной
трезвости за 1910 год. – Владимир: Типография Владимирского
губернского правления, 1911. – 117 с.
Отчет о деятельности Владимирского Попечительства о народной
трезвости за 1913 год. – Владимир: Типография Владимирского
губернского правления, 1914. – 103 c.
Отчет о деятельности Владимирского Попечительства о народной
трезвости за 1914 год. – Владимир: Типография Владимирского
губернского правления, 1915. – 123 c.

Сборник научных статей

122

УДК 908

СЛОЖНОСТИ СОХРАНЕНИЯ И МУЗЕЕФИКАЦИИ
РЕЛИГИОЗНЫХ И КУЛЬТУРНЫХ
ЦЕННОСТЕЙ МОНАСТЫРЕЙ ГОРОДА
СУЗДАЛЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX В.
Афонькина Екатерина Владимировна
старший преподаватель кафедры всеобщей истории Педагогического института Владимирского государственного университета
им. А.Г. и Н. Г. Столетовых, Россия, Владимир
e-mail: afonkina_ekaterina@mail.ru
Аннотация: Православные монастыри и храмы являлись значительной частью русской культуры на протяжении последнего тысячелетия.
Церковь, как религиозный и культурный центр, оказала влияние на
менталитет, на обычаи и традиции русского народа, которые в том
числе отражались и в отношении к исторической памяти, проявлении
уважения к сохранению своего наследия.
В статье акцентируется внимание на одном из самых сложных периодов в истории страны, предпринимается попытка сформулировать
проблему сохранения культурного и исторического наследия Суздаля.
Ключевые слова: историческое и культурное наследие, музеефикация,
Главнаука, Госфонд, Губмузей.

THE DIFFICULTIES OF PRESERVING AND
MUSEUMIFYING THE RELIGIOUS AND CULTURAL
VALUES OF THE MONASTERIES OF THE CITY OF
SUZDAL IN THE FIRST HALF OF THE 20TH CENTURY
Ekaterina V. Afonkina
Senior lecturer at the Department of General History of the
Pedagogical Institute of Vladimir State University
named after A.G. and N. G. Stoletov, Russia, Vladimir
e-mail: afonkina_ekaterina@mail.ru

Суздальский сборник за 2024 год

123

Abstract: Orthodox monasteries and temples have been a significant part
of Russian culture over the last millennium. The Church, as a religious and
cultural center, influenced the mentality, customs and traditions of the Russian people, which were also reflected in their attitude to historical memory
and respect for the preservation of their heritage. The article focuses on one
of the most difficult periods in the country’s history, and attempts to formulate the problem of preserving the cultural and historical heritage of Suzdal.
Keywords: historical and cultural heritage, museumification, Glavnauka,
State Fund, Gubmuseum.
XX век был одним из сложных периодов в истории Суздаля. Это
время чудовищных потерь и лишений, социально-экономических и политических изменений, ставших суровым испытанием как для всего
российского общества, так и для суздальцев.
После Октябрьской революции 1917 г. в ситуации смены политического режима, военных конфликтов и голода, с целью улучшить материальное положение страны власть обращает внимание на церковное
имущество в частности, на монастыри.
Например, быстро попали в фокус внимания новой власти ризницы, которые выполняли функцию хранилищ светских (археологические находки, вооружение, предметы быта, произведения живописи
и декоративно-прикладного искусства) и богослужебных (книги, иконы,
церковная утварь, облачение) предметов [6, с. 70].
В результате суздальские обители оказались в сложной ситуации,
при которой сохранность движимого и недвижимого имущества монастырей было под большим вопросом.
Но так было не всегда. Например, несколько указов Николая I запрещали разрушение древних зданий, в том числе находящихся в ведомстве
Святейшего Синода. Александр II подписал отношение 1868 г., регламентирующее вопросы сохранения церковного имущества. Со второй половины 60‑х гг. XIX в. открываются различные исторические общества
(от научных до любительских), организуются церковно-археологические
музеи и хранилища древностей [6].
Основными задачами всех таких обществ и церковных музеев были:
– изучение истории своего края;
– обеспечение сохранности церковных и вещественных памятников;
– передача исторических и культурных ценностей в музей (если
была такая возможность);
– контроль за текущим состоянием памятника с целью предотвращения его потери [6].

124

Сборник научных статей

Знаковым с точки зрения сохранения исходного внешнего облика
храмов и монастырей стал 1878 г., когда Св. Синод запретил переделывать и уничтожать памятники без согласования с ним или с местными
научными обществами (историческим или археологическим) [11].
В сентябре 1912 г. Всероссийский Съезд художников, принял ряд
постановлений, реализация которых как раз и была направлена на обеспечение сохранности имущества, находящегося в древнехранилищах:
– необходимость обследовать и зарегистрировать находящиеся
в помещениях при церквях и монастырях предметы;
– выбрать те, которые можно спасти и передать губернским и столичным музеям;
– запретить вывоз исторических ценностей за границу;
– запретить продажу старых досок от икон, так как за последнее
время выросло число подделок древних икон, написанных на
них [6, с. 70].
После Октябрьской революции начался процесс массовой музеефикации, который изначально был принят благосклонно; его результатом стала национализация советским правительством недвижимого
имущества – у садеб, особняков, дворцов, церквей и монастырей. Положительным результатом этого процесса можно назвать формирование
основных музеев, складывавшихся на основе обладающих историко-
культурной ценностью объектов недвижимости. Но в тоже время немалая часть зданий, являвшихся образцами превосходной архитектуры,
были отданы под хозяйственные нужды, медицинские учреждения
и другие цели; за ними не ухаживали, их не ремонтировали, и они постепенно разрушались. Именно такая ситуация сложилась в Суздале;
город с богатейшей историей, огромным количеством ценнейших архитектурных памятников был «не готов» к активной музеефикации. Этому
можно найти несколько причин. Большая часть городского населения
и округи – э то малограмотные или неграмотные вовсе крестьяне, которые в 20‑е гг. XX в. боролись за выживание и были кардинально далеки
от вопросов сохранения исторического наследия. Насущной была проблема утилитарных нужд, расширение жилого и хозяйственного фонда;
выполнение распоряжений местной и центральной властей выходило
для суздальцев на передний план.
В Декрете СНК «Об отделении церкви от государства и школы от
церкви» 1918 г. [5] (в 13 пункте) указано: «(…) имущества существующих в России церковных и религиозных обществ объявляются народным достоянием (…)», а это значит, что оно переходило под контроль
местных властей, которые очень быстро включились в якобы процесс

Суздальский сборник за 2024 год

125

охраны памятников, а на деле еще в большей степени спровоцировали
их разрушение или продажу.
Это же утверждение иллюстрировала Инструкция Коллегии по
делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомпроса
РСФСР от 5 октября 1918 и ее последующие редакции [7], которая
устанавливала передачу государству всех зданий «имеющих историческое, художественное или археологическое значение», для определения
степени их ценности создавались комиссии из представителей местного
совета депутатов, Коллегии по делам музеев, Народного комиссариата
по просвещению и представителей Госконтроля [4, с. 310].
Под контроль музейных организаций начали поступать ценные экспонаты, предметы религиозного искусства, иконы, книги, церковные
облачения, элементы внешнего и внутреннего декора и др. Музеефикация стала основным правовым способом (правда, как мы увидим
позже, часто плохо действующим) сохранения церковного имущества
и предметов, находящихся в храмах на хранении, от уничтожения.
Регистрация и учет памятников и предметов старины были поручены, комиссиям по делам музеев, созданным на местах при отделах
народного образования губернских советов. Задачи этих комиссий
четко прописывались в документообороте, регламентирующем их
деятельность.
В контексте заявленной проблематики вопроса ярким индикаторам двойс твенности политики по отношению к имуществу Церкви
(в т. ч. монастырей) может служить текст декрета Президиума ВЦИК от
27 декабря 1921 г. «О ценностях, находящихся в церквах и монастырях»,
который все имущество, имеющее историческое, художественное или
археологическое значение, предназначенное для совершения религиозных обрядов, с точки зрения установления его ценности, по результатам
экспертизы, разделил на следующие категории:
1.
« имущес тво совершенно исключительной ис торико-
художественной ценности…»; (должно находиться в ведении
отдела по делам музеев Наркомпроса и не может отчуждаться
без его разрешения);
2. «имущество высокой историко-художественной ценности, имеющее показательное и музейное значение»; (подлежит передаче
в Гохран);
3. «имущество, имеющее незначительную историко-художественную
ценность, не носящее показательного или музейного характера
и являющееся обыденной принадлежностью церковной жизни, ценность таких предметов определяли местные власти (…)»

126

Сборник научных статей

[10, с. 70]. И конечно, мы понимаем, что часто она отличалась от
реальной.
Уже в этот момент в общем‑то четко прослеживается основная цель
такой «музеефикации». Это не понятная и удобная классификация для
контроля за сохранностью указанных объектов, а мобилизация дополнительных денежных средств, так необходимых после социальных и экономических потрясений начала века, это была своеобразная валюта, а не
историческая память. Особенно много вещей бесследно пропадало в тех
городах, где к тому моменту не было музеев, как, например, в Суздале.
1922 г. проходит под знаком тотального изъятия культурных ценностей и накоплений из монастырей под предлогом ликвидации последствий голода, охватившего страну. Из Суздаля во Владимир в финансовый отдел, поступило 2 ящика и 7 сундуков с драгоценностями,
там было серебро, 12 фунтов жемчуга, 10 футов парчовой ткани, а также
золото и драгоценные камни [1, с. 63], все предполагалось продать за
границу, а не перевезти в музеи. Это описанное событие еще раз доказывает утверждение, сделанное нами ранее.
1923 г. подводит окончательный итог: в Суздале были закрыты все
четыре монастыря, 14 приходских и 2 кладбищенские церкви, их имущество ликвидировалось.
Но при всем повсеместном фактическом разорении монастырей
и их имущества совершенно отдельным ярким проявлением беспокойства за судьбу исторического наследия региона становится деятельность в Суздале Василия Ивановича Романовского, первого директора
местного музея, открытого в 1923 г., в помещении Архиерейских палат
кремля Суздаля. Его работа осложнялась деятельностью заведующего
Владимирским губернским музеем А. И. Ивановым, который заявлял:
«При современном обнищании страны было бы разумно и целесообразно спасти это имущество и использовать его на разнообразные
государственные нужды» [1, с. 61].
10 февраля 1923 г., сразу же (буквально через несколько дней) после
закрытия Покровского и Спасо-Евфимиева монастырей В. И. Романовский обратился в уездный исполком с письмом, в котором говорилось
о ценности (и исторической, и художественной) обителей. В результате
практически все самые ценные реликвии из монастырских ризниц
в итоге поступили в музей. Материал, собранный Василием Ивановичем, представлен почти 3,5 тысячами ценнейших реликвий из ризниц
закрытых монастырей [2].
Следующим испытанием для суздальских монастырей стала передача
их помещений под социальные нужды. Назовем лишь несколько ситуаций.

Суздальский сборник за 2024 год

127

Так, в Покровском монастыре жили цыгане, затем был организован детский дом, кельи были переданы под квартиры для местного населения.
Спасо-Евфимиев монастырь передавался под политизолятор, церковные
памятники использовались под хозяйственные нужды – свинарники, курятники, дровяные склады и т.п., был уничтожен мавзолей Д. М. Пожарского (1933 г.). В Ризоположенском монастыре был расквартирован особый
отдел войск ОГПУ по охране суздальского политизолятора, в соборе разместили электростанцию, за ненадобностью взорвана Троицкая церковь
XVII в. [3]. В Покровском монастыре находилась закрытая организация
БОН, занимавшаяся разработкой секретного бактериологического оружия.
Васильевский монастырь был передан совхозу, который в монастырских
зданиях разместил кузницу и склады для фуража [2, с. 18].
Начинается процесс списания «хлама, загромождающего фондохранилища», в результате «хлам» – ц
еннейшие образцы храмовой живописи
суздальских монастырей перешли в Третьяковскую галерею, а многие
серебряные и бронзовые предметы, также представлявшие историческую ценность, но «ставшие ломом» по инициативе Наркомпроса,
переданы в «фонд обороны».
Процесс «списания хлама» отразился и на недвижимом имуществе
города Суздаля. Все церковные здания на основе экспертизы, проведенной специалистом отдела музеев Наркомпроса Машуровским В. А.
и заведующим Владгубмузеем, были разделены на четыре категории.
Первая категория – памятники общегосударственного значения,
которые предавались музею в целом, со всем имуществом. Далее шли
памятники местного значения; часть их имущества предавалась в исполком, а остальное – в музей. К третьей группе относились здания,
имеющие архитектурную ценность, а не вещественную. Последняя,
четвертая категория – здания, не представляющие исторической или
культурной ценности, чья судьба определялась исполнительным комитетом на свое усмотрение [1, с. 68].
Увы, достаточно часто памятники из первых трех категорий с легкостью перемещались в последнюю. Так, в 1926 г. Романовскому предложили выбрать, какую из двух церквей в кремле разобрать для хозяйственных нужд: Афанасьевскую или Успенскую. В итоге выбор пал
на первую. Парадокс заключался в том, что в этой ситуации не было
правильного – спасительного решения. В это же время «хозяева» Покровского монастыря стали обустраивается в помещениях; в Благовещенской церкви устроили лабораторию, уничтожавшую внутреннее
убранство этой церкви: двери и окна растесали, наличники сбили. Все
это делалось с согласия Москвы, и в итоге музей ничего не мог сделать.

128

Сборник научных статей

Осенью 1929 г. начинается антиколокольная кампания. Стране был
необходим цветной металл, взять который опять решили из монастырей
и храмов. 15 декабря 1929 г. Президиум ВЦИК издал постановление
«Об урегулировании колокольного звона в церквах», которое предоставило право местным исполкомам самим решать этот вопрос [10,
с. 48–49]. В результате и центральные, и региональные власти начинают
запрещать колокольный звон, а колокола за ненадобностью изымают
и утилизируют [10, с. 50].
С колоколен суздальских церквей снимают колокола. Так, например,
на звоннице Спасо-Евфимиева монастыря были колокола XVI–XVII вв.,
чья ценность и уникальность не вызывала сомнения. Но уже в 1931 г.
от Главнауки поступило распоряжение о переплавке части колоколов
на государственные нужды [1, с. 86]. Опять В. И. Романовский оказался
перед пугающим выбором. В реальности изъятию подлежали не только
колокола, но и паникадила, подсвечники, хоругви, купели, бронзовые
решетки.
Начало 30‑х гг. XX в. ознаменовало собой еще одну специфическую
страницу в вопросах попытки сохранения и спасения исторических,
религиозных и культурных ценностей монастырей – открытие антирелигиозных отделов при местных музеях, такой отдел был открыт
и в Рождественском соборе в Суздале.
Основной идеей этих экспозиций была антирелигиозность и бездуховность, интерпретация истории религиозных верований с точки
зрения материализма. Это также оставляло свой отпечаток на судьбах
верующих, с одной стороны, и, хоть и косвенно, на экспонируемых
предметах, с другой. При этом краеведы стремились напоминать о возникших проблемах, о важности исторической памяти и объективности,
а местные власти ради усиления своего влияния увеличивали идеологическое воздействие.
В ноябре 1932 г. правительством публикуется очередная инструкция: «О порядке учета и ликвидации молитвенных зданий и культового
имущества, имеющих историческое и музейное значение» [10, с. 71–72],
основное содержание которой сводилось к нескольким позициям:
Заключенный договор между верующими и государством о пользовании зданием и культовым имуществом может быть расторгнут
«в случае несоблюдения религиозным объединением условий договора,
а также в случаях неисполнения каких‑либо распоряжений административных органов (о перерегистрации, ремонте и т. п.) – с т. 43.
Ст. 44 допускала возможность обжалования расторжения договора
(в течение двух недель в Президиуме Всероссийского центрального

Суздальский сборник за 2024 год

129

исполнительного комитета. – Е
.А.), в этом случае фактическое изъятие
молитвенного здания и культового имущества у верующих производится только после окончательного разрешения этого вопроса Президиумом Всероссийского центрального исполнительного комитета
(…)» [10, с. 71–72].
Ст. 36 касалась вопросов ликвидации молитвенных зданий, которая
допускалась только по постановлению Центрального исполнительного
комитета и местных властей при условии его необходимости для государственных или общественных надобностей.
Стоит отметить, что если со словосочетанием «молитвенное здание»
в общем‑то все понято, то под «культовым имуществом» могло пониматься все, в зависимости от «удобной» для властей интерпретации,
предметы в итоге распродаются [10, с. 71–72]. И опять здесь видим
удобство размытых формулировок.
Важным шагом на пути к спасению монастырских строений стал
1939 г., когда Суздальский изолятор закрывается и Спасо-Евфимиев
монастырь передается музею и городскому отделу коммунального
хозяйства на условиях совместного владения. Но в сентябре там размещается тракторная школа, ученики которой разломали все, что еще
оставалось целым, а в июне следующего года помещение монастыря
отдали бойцам чехословацкого батальона, которые стали их ремонтировать [1, с. 89].
В конце 30‑х гг. XX в. прошла очередная волна «списания в хлам».
В Суздале ею руководили представители Государственного исторического музея – завфондами Н. Р. Левинсон и реставратор Н. С. Карпова.
Им предстояло установить, что является ценностью, а что нет. Они
списали 64 иконы, но списание не означало, что иконы будут перевезены
в другое место на хранение: оклады варварски сдирались, а сами доски
уничтожались [1, с. 111].
Определенные сдвиги в деле охраны памятников Суздаля произошли в 1945–1959 гг. Этому процессу способствовало появление правительственного постановления от 8 апреля 1945 г. «О мероприятиях по
сохранению и реставрации памятников архитектуры Владимирской
области» [2, с. 19–20].
В мае 1945 г. начала работу Владимирская реставрационная мастерская, объединившая группу талантливых архитекторов-реставраторов.
Особое внимание уделено анализу деятельности Суздальского музея, которая существенно влияла на общественную и культурную жизнь Суздаля [2, с. 19–20]. В сентябре 1958 г. был создан Владимиро-Суздальский
музей-заповедник и ситуация кардинально меняется в лучшую сторону.

130

Сборник научных статей

Подведем некоторые итоги. До революции значительный объем
упомянутых нами предметов собирался и хранился в монастырях и храмах, да и здания религиозного и хозяйственного назначения, имеющие
многовековую историю, обладают неоспоримой научной, религиозной
ценностью, являются наследием каждого отдельного человека и страны
в целом.
В связи с таким огромным значением этих материальных носителей информации, нельзя было обойти стороной вопрос их сохранения
и музеефикации.
Конечно, этот вопрос очень сложный. С одной стороны, Церковь
и государство всегда были заинтересованы в строительстве, поновлении,
использовании культовых сооружений. Однако на разных временных
этапах эти позиции могли, как мы видим, кардинально меняться в зависимости от многих обстоятельств, но все равно оставались люди,
которые, несмотря ни на что, любили свое дело, борясь до конца, как
например, В. И. Романовский или И. Э. Грабарь.
Вследствие названных выше парадоксов в 20‑х – 3 0‑х гг. ХХ в. можно
видеть четкий диссонанс между стремлением сохранить памятники
истории и культуры, с одной стороны, и их уничтожением и продажей, с другой, механизмы музеефикации культурных ценностей четко
противопоставлялись поискам новых источников дохода, причем это
были одни и те же «ценности» и часто одни и те же люди, если мы говорим о законодательной стороне вопроса.
БИБЛИОГРАФИЯ
1.
2.
3.

Аксенова А. И. Суздаль XX век. – Владимир: Посад, 2002. – с. 285.
Аксенова А. И. Суздаль XX век (из истории города-музея и музея
заповедника). [Текст]: автореф. дис. … канд. ист. наук. (специальность 07.00.02). Владимир, 2003.
Афонькина Е. В., Афонькин И. А. Ликвидация монастырей Суздаля:
изъятие церковных ценностей. // Суздальский сборник за 2017 год:
Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. –
Владимир: Изд-во ООО «Транзит-ИКС», 2018. С. 19–23.
Буров Н. В. Проблемы музеефикации культовых сооружений. Сохранение нематериального культурного наследия для формирования духовного мира человека. URL: https://www.lihachev.ru/
chten/2017/sec2/burov/?ysclid=m2t1m3tl9e427126634 (Дата обращения: 12.10.2024).

Суздальский сборник за 2024 год

131

Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви.
URL: https://constitution.garant.ru/history/act1600–1918/5325/?yscli
d=m2sovva4np756036851 (Дата обращения: 1.10.2024).
6. Дружинкина Н. Г. Храмы-музеи. Проблема охраны памятников церковной старины // Сохранение культурного наследия. Исследования и реставрация. Материалы II Международной конференции
в рамках V Международного культурного форума, СПб. 1–3 декабря
2016 г. / Сост. Ю. Г. Бобров. СПб.: Институт имени И. Е. Репина,
2018. С. 66–74.
7. Инструкция Коллегии по делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомпроса РСФСР. 5 октября 1918. URL:
https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/74262 (Дата обращения:
1.10.2024).
8. Лебедева Т. А. Музеефикация религиозных ценностей как средство
антирелигиозной пропаганды (на примере Владимирского края
1920–1930‑е гг.). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/muzeefikatsiya-
religioznyh-tsennostey-kak-sredstvo-antireligioznoy-propagandy-naprimere-vladimirskogo-kraya‑1920–1930‑e-gg?ysclid=m2t1rs7ump654192988 (Дата обращения: 12.10.2024).
9. Личак Н. А. Организация сохранения памятников искусства и старины в 1920–1930‑х гг. (по материалам губерний Центрально-
промышленной области). [Текст]: автореферат дис. доктора культурологии (специальность 24.00.01). – Ярославль, 2016.
10. Приказчикова О. Б. Деятельность Постоянной центральной комиссии по вопросам культов (1929–1938 гг.). // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия II:
«История. История Русской Православной Церкви» N. 2 (31) /2009.
С. 41–76.
11. Уханова Е. Проблема сохранности культурного наследия России и РПЦ. URL: https://magazines.gorky.media/oz/2001/1/
problema-s ohrannosti-kulturnogo-n aslediya-rossii-i-rpcz.
html?ysclid=m2lsr6do21627803730 (Дата обращения: 1.10.2024).
5.

Сборник научных статей

132

УДК 398

ВИКТОР СВЕТОЗАРОВ – СОБИРАТЕЛЬ
ФОЛЬКЛОРА И ПУБЛИКАТОР НАРОДНЫХ
СКАЗОК ВЛАДИМИРСКОГО КРАЯ
Балашова Оксана Борисовна
кандидат филологических наук, заведующий лабораторией гуманитарных исследований Благотворительного фонда ЛИТО,
Россия, Москва
e-mail: obbalashova@gmail.com
Аннотация: Писатель Виктор Светозаров, уроженец с. Суромна
Суздальского района, хорошо известен как публикатор (1960‑е гг.) муромских сказок И. Н. Климова, в меньшей степени – как собиратель
народных сказок, преданий и др. В статье впервые рассматриваются
вопросы обращения писателя в своем творчестве к фольклору, дается
характеристика опубликованных сказок, а также выявляются и систематизируются редкие фольклорные записи народной драмы «Царь
Максимилиан», преданий о силачах и топонимических преданий, сделанные писателем от коренных жителей края.
Ключевые слова: В. А. Светозаров; Суромна; Суздаль; Муром; фоль‑
клор; традиционная культура; муромские сказки; сказочник И. Н. Кли‑
мов; предания о силачах; топонимика; народная драма.

VICTOR SVETOZAROV IS A COLLECTOR
OF FOLKLORE AND PUBLISHER OF FOLK
TALES OF THE VLADIMIR REGION
Oksana B. Balashova
Candidate of Philological Sciences, Head of the Laboratory of Humanitarian Research of the LITO Charitable Foundation,
Russia, Moscow
e-mail: obbalashova@gmail.com
Abstract: A native of the village of Suromna, Suzdal district, the writer
Viktor Svetozarov is well known as a publisher of fairy tales told by the old
man I. N. Klimov from the city of Murom. In addition, although to a lesser

Суздальский сборник за 2024 год

133

extent, he is known as a collector of folk tales, legends, etc. The article is
the first to consider the issues of the writer’s appeal to folklore in his work.
Individual recordings of folklore works made by Svetozarov are published.
Keywords: V. A. Svetozarov; Suromna; Suzdal; Murom; folklore; Murom
fairy tales; storyteller I. N. Klimov, legends about strongmen, toponymy.
Виктор Алексеевич Светозаров, уроженец с. Суромна Суздальского
района, известен как писатель и мемуарист, а также корреспондент
и редактор владимирских периодических изданий. Однако большую
известность принесла В. А. Светозарову публикация фольклорных ска‑
зок [здесь и далее выделено мной: О.Б.], записанных им от уникального
рассказчика и сказочника из Мурома – И
вана Никитича Климова [4, 10,
12, 13, 14]. «Одна из страниц его творчества связана с записью народных
сказок <…> и их литературной обработкой» [3, с. 12].
Вспоминая о своем отце, дочери В. А. Светозарова писали о его
огромном интересе к народной крестьянской культуре, к которой он
сам принадлежал, и лично сделанным им записям сказок: «В творчестве
нашего отца особое место занимают сказки, которые он по крупицам
из года в год собирал и записывал на Муромской земле (1953–1963 гг.).
Их более ста. Сказки дедушки Климова, записанные и обработанные
Светозаровым, [впервые. – О.Б.] изданы в 1962 году Владимирским
книжным издательством» [1].
В предисловии к первому изданию «Муромских сказок» (1962)
В. А. Светозаров писал: «Я и прежде слушал и собирал сказки. Эти
[муромские. – О.Б.] записи мне показались самобытными, с неповторимыми, ранее не встречавшимися поэтическими картинами. Работая
над сборником, я бережно сохранял сюжетную канву, точный, яркий
народный язык, народный юмор и иронию, местный говорок, реалистические детали крестьянского быта» [10, с. 2].
Безусловно, В. А. Светозаров понимал значение фольклора, его неминуемую временну́ю трансформацию и необходимость фиксации произведений устного народного творчества. Все подмеченные им особенности народного языка, народной культуры и быта, зафиксированные
в сказках, свадебном и похоронном обрядах, преданиях, народной драме,
отразились в его художественных произведениях: повести «Журавлиные
края», рассказе «Мое далекое детство», а также отдельных опубликованных во владимирской газете «Призыв» главах неопубликованного
полностью романа «Шайтан-Яр» [7, 8, 11]. Именно чуткость, наблюдательность и любовь к родному краю и его людям, явились основой
«фольклорных мест» в прозе Светозарова и проявились в неподдельном

134

Сборник научных статей

интересе к народным традициям и фольклорным произведениям устного творчества, носителями которых были коренные жители окрестных
сел и деревень.
По прошествии многих десятилетий повесть «Журавлиные края»
(1958), рассказ «Мое далекое детство» и воспоминания дочерей об отце
и о жизни семьи в послевоенной Суромне являются сегодня бесценными источниками сведений о традиционной народной культуре Суздальского края и конкретнее – с ела Суромна. Так, например, из очерка
Галины и Наталии Светозаровых узнаем о том, как по традиции праздновали календарные Святки и Рождество в Суромне в середине XX в.,
сохраняя традицию XIX в., как пели и ходили по домам с колядованием
и непременным одариванием хозяевами гостей-колядовщиков.
«Вдруг открывается дверь и в избу с шумом врывается толпа ря‑
женых в ярких цветных сарафанах и рубахах, надетых поверх пальто.
Гармонь заглушают охрипшие голоса, но нам весело и смешно. <…>.
Отец же плачет от счастья. Он вспоминает о святках, добрых старых
традициях и, одарив нежданных гостей последними рублями, провожает
их» (АНВ, СГВ) [1].
Живые свидетельства Светозаровых лишний раз дополняют записи, сделанные в фольклорных экспедициях по Суздальскому району
в 1990‑х гг. [16] и по Владимирской области в начале 2000‑х гг., в том
числе в Судогодском, Муромском, Гороховецком и Вязниковском районах. В Суздале и Суздальском районе вплоть до 80‑х гг. сохранялся
стариками и поддерживался молодежью обычай обхода домов колядовщиками. Возрождается этот обычай в некоторых селах, например,
как в Кидекше, и сейчас [16].
Не менее интересными свидетельствами фольклорных изысканий Светозарова являются сведения о топонимике села Суромна и его
окрестностей. «Отец рассказывал, что скоро отвезет нас в «журавли‑
ные края», где много полевых цветов и ягод. Мы даже вспомнили смеш‑
ные названия улиц: Суромны: «Село» – то есть главная улица, «Зады»,
к которым все остальные дома действительно повернулись задом, «Выползок» – узенькая кривая улочка из бревенчатых хат, и «Свистуха»,
где круглый год свистел ветер. Отец обещал ловить с нами карасей
в Шальном пруду и кататься на санках с Гавриловой горы»¹ [1].
Другим свидетельством бытования местного топонимического
предания о происхождении названия «Гнилая Суромна», основанном
на услышанных Светозаровым от односельчан похожих историй и версий, становится описание в повести «Журавлиные края» (а также воспоминание дочерей о рассказе отца). В отличие от скупых, как правило,

Суздальский сборник за 2024 год

135

односложных свидетельств-преданий, записываемых фольклористами от сельских информантов, суромское предание в литературном
переложении писателя Светозарова становится складным, сюжетно
выстроенным рассказом, наполненным многочисленными деталями
суздальского крестьянского быта: «тряпенник», «черные пряники»,
«горшки и кринки», «песенники да красный товар», «репа, овес да медные деньги», «амбар», «лен трепать», тележные «колеса и задняя ось»,
«закорышки», «уздцы».
«Суздальский тряпенник с черными пряниками, с горшками, с крин‑
ками, с песенниками да с красным товаром в наше село ехал. Все это вез
он менять на репу, на овес да медные деньги. Стал тряпенник съезжать
с Гавриловой горы, наскочил на амбар, потом попал в яму, где бабы осенью
лен треплют, провалился туда вместе с лошадью, горшки и кринки пере‑
колол, сломал себе оба колеса передних и заднюю ось. Свалил тряпенник
черепки в кучу, песенники, пряники да красный товар спрятал в мешок,
взвалил на закортышки, лошадь взял под уздцы, проклял наше село, на‑
звал его гнилым и пошел прочь. Слух о такой беде по всем селам пролетел.
С тех пор родину мою так и именуют – Г нилая Суромна»² (АНВ, СГВ) [1].
В. А. Светозаров практически везде прибегает к фольклорным материалам, и даже простое предисловие в «Сказках из Мурома» у него
становится источником фольклорного текста – предания о местных
силачах (сообщение И. Н. Климова), в котором, конечно же, как мы понимаем, речь идет о некоем муромском силаче начала XIX в., видимо, за
свою силу прозванного Ильей Муромцем, и о родном деде рассказчика,
обладающего наравне со своим приятелем необыкновенной физической
силой, – они вдвоем «ввезли» на гору колокол весом в «тыщу пудов».
«Он [дедушка Климова. – О
.Б.] мне про Илью Муромца говорил. Зимой,
говорит, дело было. Везли через Оку на санях колокол – тыщу пудов!
До горы еле-еле дотащили лошади, а дальше ни тпру ни ну! Выпрягли
лошадей. А мимо идет Илья Муромец. «Повезем!» – говорит Илья Му‑
ромец. «Повезем!» – отвечает дедушка. И они вдвоем ввезли колокол
в гору и поставили около церкви» [9, с. 5].
Упоминает Светозаров среди сельских силачей Петруху Пахаря
и Матвея Перова из Суромны, героев повести «Журавлиные края»
(«на себе привез из-под Гавриловой горы тяжелую телегу вместе с дугой
и сбруей») [7, с. 34], обладавших недюжинной силой и принимавших
участие в кулачных боях в период Масленицы («Матвей числился
первым кулачным бойцов в округе. Драки, которые в те времена в наших
селах не считались зазорными, были с детства любимым делом Перова.
Кулачные бои между селами, на белоснежном поле, кипели всю масленую

136

Сборник научных статей

неделю. И в этих боях самая главная роль принадлежала Матвею») [7,
с. 46]. (Кстати, предания о местных силачах, зафиксированные в разных
селах Суздальского района в период экспедиций 1990–2001 гг., были
весьма популярны в кругу односельчан [16]).
Сказки, записанные Светозаровым от И. Н. Климова, представляют
не только богатый репертуар талантливого потомственного муромского
сказочника, но и действительно являются источником «реалистических
деталей крестьянского быта», которые по большей части уже были
неизвестны детворе 1960‑х гг., а уж с позиций XXI в. тем паче, и могут
сейчас служить в некотором роде учебником истории жизни русского
крестьянина в прошлом. Именно своеобразие крестьянского быта и сказочного мира муромских сказок становятся предметом изображений
для художников-иллюстраторов – В
. Челинцовой и В. Ходова из Палеха.
Русские народные сказки в литературной обработке А. Н. Толстого,
Л. Толстого, К. Ушинского, А. Афанасьева, И. Карнауховой, Н. Рыбаковой,
А. Нечаева, А. Платонова, В. Аникина, Н. Рыбаковой и других писателей,
популяризаторов или исследователей фольклора, широко публиковались в СССР. Наверняка, В. А. Светозаров был знаком со сборником
А. Афанасьева и со сборниками русских народных сказок, составленных
исследователем, фольклористом-собирателем и автором-пересказчиком
А. Н. Нечаевым и выпускаемых огромными тиражами в издательстве
«Детская литература» и других издательствах в 1950–1970‑е гг. Публикации литературно обработанных сказок, вероятно, и могли послужить
примером бережного подхода к аутентичному «непричесанному» тексту
народной сказки и его «олитературивания».
Еще в 1948 г., продолжая работу по подготовке свода русских народных сказок и настаивая на широкой популяризации прекрасных
образцов русского сказочного фольклора для детей, А. Н. Нечаев писал:
«Создание книг подлинных народных сказок ни в коем случае нельзя
рассматривать как некий вид составительно-технической работы. Это
такая же область творческого труда, как и работа над другими жанрами литературы; такая область искусства, где на первом плане стоит
обобщенный показ, подлинность живого явления в его развитии, а не
фотографическая точность» [5, с. 174].
В обоих сборниках «Муромские сказки» (1962, 1983) и в сборнике «Сказки из Мурома» с учетом повторяющихся публикаций одних
и тех же сказок Светозаровым опубликовано только 23 муромские
сказки из «более ста». Среди них есть сказки всех жанровых групп:
волшебные, богатырские (по былинам), сказки о животных и сказки
социально-бытовые.

Суздальский сборник за 2024 год

137

Отбор Светозаровым сказок для публикации заслуживает отдельного разговора, и важным в этом отношении является признание самого
Светозарова, что его привлекли сказки «с неповторимыми, ранее не
встречавшимися поэтическими картинами». Небезынтересным будет
и сравнение оригинальных текстов сказок, находящихся в архиве писателя, с опубликованными текстами с целью уточнения доли литературной обработки. <…>. Сравнивая некоторые варианты уже «олитературенных» текстов из сборников муромских сказок, опубликованных
В. А. Светозаровым в разные годы (с 1962 по 1983 г.), можно отметить
результаты литературной обработки на разных уровнях языка (лексика,
фразеология, морфология, синтаксис).
«Изумрудная гора»
(1963, 1973, 1979)

«Синяя птица»
(1962)

Захрапел Иванушка. А мужик
не дремал, отрубил лошади голо
ву, распорол брюхо и спрятал туда
Иванушку, положил кирку и лопату
и зашил все.
«Ты говоришь, у тебя там девяно
сто девять работников было, – з а
смеялся Иванушка, – а ты будешь
сотый». Взял вожжи, и подвода
тронулась. Поехал Иванушка в го
род камушек сдавать.
Иванушка до сей поры живет да
песенки поет, а жадного мужика
давно нет.

Захрапел Иванушка. А мужик
в это время отрубил лошади голову,
распорол живот, выпотрошил брю
шину и завернул в нее Иванушку.
Рядом с ним положил кирку и ло
пату, а сам спрятался.
«Ты говоришь, у тебя там девяно
сто девять работников есть, – з а
смеялся Иванушка, – т ак вот теперь
сто будет». Взял вожжи и тронулся
в село. Иванушка драгоценный ка
мушек разобрал, государству сдал
да награду получил. С тех пор он
часто вспоминает мужичка, кото
рый ему говорил бывало: «Эх, ты,
Иванушка, пей-гуляй, придет вре
мя, наработаешься». Говорил да от
жадности сам на горе и помер.
А Иванушка до сей поры живет,
драгоценный камушек возит да пе
сенки поет.

При подготовке последующих публикаций сказок В. А. Светозаров снова и снова возвращается к кропотливой работе над текстом,

138

Сборник научных статей

корректирует, дополняет, убавляет или, наоборот, расширяет описания, или четко придерживается оригинального фольклорного первоисточника, осознавая, где, в какой сказке наличествует причудливая
контаминация, уточняет названия некоторых сказок. Например, название сказки «Синяя птица» заменяет на название «Изумрудная гора»,
очевидно, чтобы избежать дополнительных ассоциаций с литературной
сказкой Мориса Метерлинка, а название «Старик и медведь» окончательно заменяет на «Матрешка и медведь», видимо, чтобы избежать
повторений и внести бо́льшую ясность (например, «Старик и медведь»
и «Крестьянин и медведь»). В такой литературной обработке, думается,
отразились не столько размышления писателя о том или ином «новом»
содержательном наполнении какого‑либо конкретного эпизода или
отдельной идеи дидактического характера в соответствии со временем
(как, например, об Иванушке (вариант 1962 г.), который «драгоценный
камушек разобрал, государству сдал да награду получил»), сколько сам
подход к тексту как к литературному пересказу народной сказки.
Примеры из текстов двух вышеназванных сказок показывают изменения литературной обработки, которые делал Светозаров, и в то же
время свидетельствуют об интересных вариантах сказок Светозарова-
рассказчика, как бы демонстрируя своего рода живую традицию бытования сказки уже на страницах печатных изданий.
Что касается, «сюжетной канвы», то надо отметить действительно
бережное отношения Светозарова к вмешательству в сюжет со стороны.
Работая над отобранными для публикации сказками, Светозаров не
умаляет и не изменяет так называемые страшные сюжетные эпизоды,
где господствуют натурализм и рудименты древнейших представлений
и верований славян. Это, скорей всего, и есть не тронутые писателем
эпизоды «сюжетной канвы» (Светозаров), точно также, как характерные
для русских народных сказок рифмованные концовки, что встречаются
и в муромских сказках И. Н. Климова:
«Вот вам и сказка, а мне калачей связка. Мне меду горшок, а вам
сказок мешок» («Лиса, волк, медведь и заяц»); «Ест бык овес, губами
чмокает, хвостом мотает, еще просит: «Овса-а-а!» А вот и сказка
вся» («Снегурочка»); «Вот тут‑то и сказке конец, а делу венец!» («Бура-
Яга»); «И я там был, мед-пиво пил, поехал домой, а подо мной был конь
ледяной. Я подъезжаю, а, хвать, дом‑то горит. Я на коне ближе, а конь
все ниже. Я к огню‑то вплоть, а конь‑то лег и растаял, а меня в горнице
оставил. Вот тут и сидим да сказки говорим!» («Василиса Премудрая»);
«Я на том пиру был, мед-брагу пил. По усам текло, а в рот не попа‑
ло» («Кот, баран и сестричка кошечка») (КИН) [4, 10, 12, 13, 14]. Хотя

Суздальский сборник за 2024 год

139

«Матрешка и медведь»
(1963, 1973, 1979, 1983)

«Старик и медведь»
(1962)

Жил старик со старухой. Было
у них три дочери. Собрался старик
в лес идти – д ля пашни чащобу
чистить.
А медведь углядел, что мужик
в лесу делает, и тоже стал веточки
заламывать к своей берлоге.
Стал показывать Варьке свое хо
зяйство. Говорит: «Вот тебе ключи
от всех моих кладовых. Пеки, вари
что вздумается. Только вон в ту кла
довую не ходи. Она лыком заперта,
землей запечатана. Там нет ничего,
и делать там нечего! А я уйду на
работу!»
Лыко сорвала, земля отвалилась,
дверь отворилась.
Медведь повязку сорвал, увидал
золотой палец и зарычал: «За это
я тебя съем!» К супу не притронул
ся, а Варьку съел.
Матрешка сунула в котел палоч
ку, и сделалась палочка золотая
[золотой].
Сесть бы на кочку, съесть бы ле
пешку, сесть бы на пенек, съесть бы
пирожок!

У старика со старухой было три
дочери.
Собрался старик в лес чащобу
чистить.
Медведь увидал, что мужик в лесу
делает, идет к своей берлоге и тоже
веточки заламывает.
Стал показывать Варьке хозяй
ство. Берлога была просторная,
с кладовыми: в одной кладовой
крупа, в другой мука, в третьей мед.
Медведь говорит: «Я пойду на рабо
ту. Вот тебе ключ от всех моих кла
довых. Пеки, вари, что вздумается.
Только вот в ту кладовую не ходи.
Она лыком заперта, землей припе
чатана. Там тебе делать нечего».
Лыко сорвала, земля осыпалась,
дверь отворилась.
Медведь сорвал повязку, увидал
золотой палец и закричал: «Ты на
рушила мой приказ, и за это я тебя
съем!»
Матрешка была поумнее своих
сестер: окунула в котел палочку,
и сделалась палочка золотая.
Сесть бы на кочку, съесть бы ле
пешку, сесть бы на лужок, съесть бы
пирожок!

и здесь, опять‑таки сравнивая опубликованные в разных сборниках
тексты сказок, можно заметить некоторые попытки Светозарова зарифмовывания там, где он посчитал нужным, чтобы придать сказке
более оригинальный вид.
В архиве В. А. Светозарова хранятся рукописи неизданных художественных произведений и многочисленные записи фольклора. Однако Светозаров не только записывал, что помнил сам или слышал от

Сборник научных статей

140

односельчан, но и живо откликался на просьбы профессиональных
фольклористов и заинтересованных лиц поделиться записями и прислать им необходимый материал. Так, текст народной драмы «Царь
Максимилиан», записанной Светозаровым в родном селе Суромна
в 1946 г. от И. Г. Астафьева, стал исследовательским материалом для
доктора филологических наук, профессора МГУ Нины Ивановны Савушкиной и фигурирует в ее монографии «Русская народная драма:
художественное своеобразие» (1988) [6].³
Как следует из указателя географического распространения в России
народной драмы «Царь Максимилиан», составленного Н. И. Савушкиной и дополненного С. П. Сорокиной, ссылка на запись Светозарова приводится в качестве единственной (!) по Владимирской области
(губернии) за всю недолгую историю активного бытования народной
драмы в России [6; 15].
В монографии Н. И. Савушкиной также публикуются отрывки из
народной драмы «Царь Максимилиан», записанной Светозаровым:
1. Покорил я Шведчину и Неметчину и проклятую Туретчину, и все
южные страны все покорны были моей державе, когда пробрался я в Мо‑
скву, а там московские купцы продали Москву за три бочонка песку, за
щепоть табаку. Но я за тем прибыл к вам, что пропал у меня любезный
сын Адольф ровно три года и прошло месяцев шесть, сказали мне мини‑
стерство, что Адольф находится здесь.
Царь
Максимилиан.

Был в Париже, был и ближе,
Был в Урале, был и дале.
Был в Одессе – о тсюда верст двести. (АИГ)
[6, с. 132. Запись В. А. Светозарова].

Сам факт бытования в этих краях народной драмы представляет
собой очередное уникальное фольклорное свидетельство и расширяет
наши представления о местном (суздальском) жанровом многообразии
фольклорных произведений (см. тематические публикации автора статьи в «Суздальском сборнике» за 2018–2023 гг.). Как установила Н. И. Савушкина, записанный текст (фрагменты) является контаминацией трех
некогда популярных в России народных пьес: «Мнимый барин», «Лодка»
и «Царь Максимилиан» [6, с. 211, 218], и, следовательно, говорит об активном бытовании в прошлом всех названных выше народных драм и на
Суздальской земле. (Замечу, что в фольклорных материалах экспедиций
1990–2001 гг. зафиксировано четыре фрагментарных свидетельства

Суздальский сборник за 2024 год

141

о народных драмах, исполняемых, по словам информантов, в начале
века и в 1920–1930‑х гг. в Суздале и в окрестных селах [16]).
Как правило, народные пьесы-представления разыгрывались в зимние вечера, чаще в Святки, в рождественские дни или на Масленицу.
Актерами-участниками являлись сами местные жители, которые и разыгрывали ту или иную пьесу. Главные роли исполняли одаренные
люди (мужчины и молодые парни) из числа односельчан. Каждая такая
народная пьеса представляла вполне определенный сюжет, базировалась
на важной идее, на полной театрализации (сцена, декорации, зрители,
актеры, костюмы, сценическая речь), на включении в драматический
текст народных песен, раешных стихов, стихотворных отрывков из
художественной литературы, живой импровизации. (Большой популярностью в драме «Лодка» пользовались, например, отрывки из литературных произведений, в частности из пушкинской поэмы «Братья
разбойники», что было, кстати, зафиксировано в 1990‑е гг. и в Суздальском районе [2]).
Народные драмы появились в народной среде и бытовали в ней
в результате социально-политических изменений и развития новых веяний и тенденций в народной культуре, в частности – н
ародном театре.
«Русская народная драма принадлежит к достаточно поздним жанрам
фольклора. Основной репертуар дошедших до нас драматических произведений (развитых пьес) сложился в России в середине XVIII – п
ервой
половине XIX в.» [6, с. 3].
«Царь Максимилиан» – о
дна из самых популярных народных драм.
Сюжет этой народной пьесы заключается в следующем. Жестокий царь
Максимилиан призывает к себе своего сына Адольфа, который находится вне дома и плавает вместе со своими товарищами-разбойничками по
Волге («На реке Волге катался и с разбойничками знался» [ГИА]); сын
является «пред очи» грозного царя-отца и должен строго повиноваться
ему во всем: признать безграничную власть царя-отца, почтительно
отвечать на вопросы, отречься от «веры христианской» и предаться
«вере магометанской» (или жениться на красавице). Сын осмеивает
регалии царской власти (корону, скипетр), отказывается переменить
веру, жениться. Царь Максимилиан отравляет сына в тюрьму, но и после
тюрьмы сын не отказывается от своих убеждений. Тогда беспощадный
«жестокосердный» царь призывает палача и велит ему казнить «непокорного сына». И того казнят. Чтобы похоронить тело («чтобы тело не
тлело»), царь призывает гробокопателя (старика). После казни царевича
потрясенный несправедливостью царя-отца палач (или друг Адольфа)
кончает жизнь самоубийством. Далее появляется иноземец и грозит

Сборник научных статей

142

разорением государства. Царь Максимилиан призывает храброго Анику-воина, который сражается с иноземцем и побеждает последнего.
Однако появляется новое действующее лицо – Смерть и, несмотря на
просьбы дать отсрочку на «год/три месяца /три недельки/ три дня/ три
часа», убивает Анику-воина. Существует вариант «Царя Максимилиана», где Смерть убивает царя Максимилиана, несмотря на его просьбы
дать отсрочку, что представляется закономерным наказанием за зло
и жестокость [15, № 4].
Для сюжетной линии «царь Максимилиан – его сын Адольф» кульминационным является монолог (ответ) сына царя Максимилиана
Адольфа о его искренней приверженности христианской вере и категорическом неприятии веры в других богов. Пример данного монолога из
записи, сделанной Светозаровым, как раз и фигурирует в исследовании
Н. И. Савушкиной [6, с 132].
Я ваши кумирские боги
Терзаю под ноги.
Как хочу, так и топчу. (АИГ)
Ср.:

Ваши кумирские боги подвергаю себе под ноги,
В грязь топчу, веровать не хочу.
Верую во Исуса Христа
И целую его в уста
И содержу его святой закон.
[6, с. 139].

Свидетельство фольклорных записей свадебной обрядности Светозарова содержится в отрывке («Сватанье») из романа «Шайтан-Яр»,
опубликованном в 1976 г. во владимирской газете «Призыв» [11], а эпизоды похоронной обрядности описываются в повести «Журавлиные
края» и в рассказе «Мое далекое детство» [7, 8].
Сказки, календарные обряды, народная драма, похороны, свадебное
действо отличаются театрализованностью, драматургическим началом.
Возможно, что именно это и привлекало в фольклоре Светозарова как
писателя. Но как бы там ни было, зафиксированные Светозаровым в чистом виде и обнародованные минимально литературно обработанные
фольклорные тексты, бесспорно, являются бесценными памятниками
русского устного народного творчества и представляют лучшие образцы
суздальской и муромской локальных фольклорных традиций.

Суздальский сборник за 2024 год

143

ПРИМЕЧАНИЯ
1.
2.
3.

Ср.: Светозаров В. А. Журавлиные края. Владимир, 1958. С. 28.
Ср.: Светозаров В. А. Журавлиные края. Владимир, 1958. С. 27.
Каким именно образом и когда текст (фрагмент) народной драмы
«Царь Максимилиан» в записи В. А. Светозарова попал к Н. И. Савушкиной, еще предстоит уточнить дополнительно.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.

Афанасьева Н., Светозарова Г. Добрый сказочник из Суромны.
https://lubovbezusl.ru/publ/istorija/pisateli_i_poehty/p/80–1–0–5885
(Дата обращения: 1.10.2024).
Балашова О. Б. Пушкин в суздальском фольклоре. [В печати].
Календарь знаменательных и памятных дат по Владимирской области на 2003 год. – Владимир, 2002. – С. 12–13.
Муромские сказки / Записал от И. Климова и обраб. В. Светозаров.
Худож. В. Ходов из Палеха. – Ярославль: Верх.-Волж. кн. изд-во,
1983. – 62 с.
Нечаев А. Н. Сказки бабушки Куприянихи в обработке для детей
М. Сергеенко // Литературный Воронеж. 1948. № 2. С. 172–180.
Савушкина Н. И. Русская народная драма: художественное своеобразие. – М.: Изд-во МГУ. 1988. – 232 с.
Светозаров В. А. Журавлиные края. – Владимир: Кн. изд-во,
1958. – 124 с.
Светозаров В. А. Мое далекое детство // Светозаров В. А. Журавлиные края. – Владимир: Кн. изд-во, 1958. С. 5–20.
Светозаров В. А. Муромский сказочник // Сказки из Мурома. – М
.:
Дет. лит., 1979. С. 3–5.
Светозаров В.[A.] Муромские сказки: [По рассказам И. Н. Климова]. – Владимир: Кн. изд-во, 1962. – 119 с.
Светозаров В. А. Сватанье [отрывок из романа «Шайтан-Яр»]
// Призыв, 1976, 4 апреля.
Сказки из Мурома / Записал от Ивана Климова и обработал В. Светозаров. Рис. В. Челинцовой. М.: Детгиз, 1963. – 6 4 с.
Сказки из Мурома / Записал от И. Климова и обраб. В. Светозаров.
Рис. В. Челинцовой. 2‑е изд. – М.: Дет. лит. 1973. – 62 с.
Сказки из Мурома / Записал от И. Климова и обраб. В. Светозаров.
Худож. В. Челинцова. 3‑е изд. – М.: Дет. лит., 1979. – 62 с.

Сборник научных статей

144

Виктор Алексеевич
Светозаров.
Фото из книги
В.А. Светозарова
«Журавлиные края» (1958)

Обложка книги
повестей
и рассказов В.А.
Светозарова
«Журавлиные края»
(1958)

Суздальский сборник за 2024 год

Обложка
первого
сборника
сказок
«Муромские
сказки»
(1962)

145

Обложка
второго
сборника
сказок
«Муромские
сказки» (1983).
Иллюстрации
художника
В. Ходова из
Палеха

Иллюстрация
к сказке «Илья
Муромец»
из сборника
«Муромские
сказки» (1983).
Художник В. Ходов

Сборник научных статей

146

Муромский
сказочник
Иван Никитич
Климов.
Фото с сайта
Муром24.РФ
31.01.2020

Обложка сборника
«Сказки из Мурома»
(1973).
Художник
В. Челинцова

Суздальский сборник за 2024 год

Иллюстрация к сказке «Крестьянин и медведь»
из сборника «Муромские сказки» (1983).
Художник В. Ходов

147

Сборник научных статей

148

15. Сорокина С. П. Народная драма «Царь Максимилиан». Тексты / Со-

рокина С. П. – Москва: ИМЛИ РАН, 2019. – 349 с.

16. Фольклорный архив Балашовой О. Б.

СПИСОК ИНФОРМАНТОВ
АИГ – Астафьев И. Г., с. Суромна Суздальского района Владимирской обл., запись сделал В. А. Светозаров в 1946 г.
АНВ – А
фанасьева (Светозарова) Наталия Викторовна, с. Суромна
Суздальского района Владимирской обл., самозапись.
КИН – Климов Иван Никитич, 1885 г. р., родом из д. Битюково Муромского района Владимирской обл., записи сделал В. А. Светозаров
в 1953–1962 гг.
СГВ – Светозарова Галина Викторовна, с. Суромна Суздальского
района Владимирской обл., самозапись.
СОКРАЩЕНИЯ
МГУ –
М осковский гос ударственный университет им.
М. В. Ломоносова
ФАБ – Фольклорный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь
1990–2001 гг.

Суздальский сборник за 2024 год

149

УДК 908

МУЗЕЙ ДЕРЕВЯННОГО ЗОДЧЕСТВА
И КРЕСТЬЯНСКОГО БЫТА В СУЗДАЛЕ:
ОТ АРХИТЕКТУРЫ – К ИНТЕРПРЕТАЦИИ
НЕМАТЕРИАЛЬНОГО КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ
Максимова Надежда Васильевна
Старший научный сотрудник
научно-исследовательского отдела Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного
и художественного музея-заповедника,
Россия, Суздаль
e-mail: maksimova@vladmuseum.ru
Аннотация: Статья повествует о Музее деревянного зодчества
и крестьянского быта в Суздале. На конкретных примерах показано,
как при помощи знакомства с народной архитектурой и интерпретации
нематериального культурного наследия сотрудники музея помогают
взрослым и детям приобщиться к корням. Этот атмосферный комплекс,
более всего пригодный для воспитания подрастающего поколения, помогает почувствовать идентичность и самобытность.
Ключевые слова: Музей деревянного зодчества (МДЗ), крестьянский
быт, Суздаль, нематериальное наследие.

MUSEUM OF WOODEN ARCHITECTURE
AND PEASANT LIFE IN SUZDAL: FROM
ARCHITECTURE TO INTERPRETATION OF
INTANGIBLE CULTURAL HERITAGE
Nadezda V. Maksimova
Senior Researcher at Research Department
of the State Vladimir-Suzdal Historical, Architectural and Art Museum-Reserve,
Russia, Suzdal
e-mail: maksimova@vladmuseum.ru

150

Сборник научных статей

Abstract: The article tells about the Museum of Wooden Architecture and
Peasant Life in Suzdal. Concrete examples show how, through acquaintance
with folk architecture and interpretation of intangible cultural heritage, the
museum staff helps adults and children to join the roots. This atmospheric
complex, most suitable for the upbringing of the younger generation, helps
to feel identity and originality.
Keywords: Museum of Wooden Architecture, peasant life, Suzdal, intan‑
gible heritage.
На Всемирной выставке 1867 г. в Париже были представлены экспонаты из России, в том числе изба. Годом ранее она была срублена под
Петербургом владимирскими мастерами под руководством купца 2‑й
гильдии лесопромышленника Василия Федуловича Громова (1798/99–
1869) [2, С. 23, 24]. Во Владимирской губернии почти в каждом уезде
были свои плотницкие центры. Особенно славились аргуны и аргуновская резьба, по названию села Аргуново Покровского уезда (ныне утраченное село Петушинского района); якуши, по названию села Якушево
Гороховецкого уезда, и плотники из города Киржача.
О высоком мастерстве русских плотников свидетельствуют и музеи
народного зодчества под открытым небом. В настоящее время в России
их насчитывается около трех десятков. До сих пор существует в Париже
и та самая изба, которая экспонировалась на выставке; она была куплена
и узнать ее сейчас непросто [URL: https://n-dank.livejournal.com/154126.
html.; https://rusmir.media/2011/11/01/izba. Дата обращения: 23.12.2024].
Методика создания ландшафтных музеев в принципе одна, но решение отдельных вопросов с учетом местных условий происходит индивидуально. Автором генерального плана МДЗ (1969), первоначальных
проектов восстановления и дальнейшей реставрации его памятников,
а также автором проекта детальной планировки (1975) [1] является известный владимирский исследователь архитектурного наследия региона
Валерий Михайлович Анисимов (1937–2017). Он консультировался
и контактировал с такими признанными авторитетами архитектуры,
как Н. Н. Воронин, Г. К. Вагнер, П. А. Тельтевский, И. В. Маковецкий,
А. В. Ополовников и Г. Г. Громов [2]. Документальной основой для построения музея являлись исследования и полевые материалы реставраторов (ВСЭНРПМ – В
ладимирская специальная экспериментальная
научно-реставрационная производственная мастерская), сотрудников
музея, студентов кафедры этнографии МГУ, собранные в ходе экспедиций и отдельных поездок по области. Рассматривалось несколько
вариантов места расположения (городской сад у суздальского кремля,

Суздальский сборник за 2024 год

151

участок вдоль дороги на пригородное село Кидекша), но волею судеб,
а также благодаря прозорливости специалистов своего дела, была удачно
выбрана бывшая Дмитриевская сторона. История богоспасаемого града
Суздаля насчитывает до шестнадцати монастырей, причем в старину
бытовало название различных районов города по близлежащей обители.
В XI в. здесь находился один из самых древних монастырей на Северо-
Востоке Руси – Дмитриевский. И если когда‑нибудь музею суждено
получить имя собственное (сейчас музей имеет безликое название), то
это, «Музей деревянного зодчества и крестьянского быта “Дмитриевская
сторона”», на мой взгляд, вполне подходящее.
Основные объекты МДЗ: две церкви, пять домов и две ветряные
мельницы – у становлены на местах ранее бывших здесь построек Дмитриевского монастыря и Томилова переулка. Музей небольшой, около
4 га, по планировке – т ипичное для Суздальского Ополья село, линейная
застройка которого перпендикулярна берегу реки. Примеры такого
расположения застройки в близлежащих селах: Кидекша, Красное, Романово, Спасское Городище и др.
По ряду обстоятельств детализированный план, состоявший более чем из 30 объектов, выполнен наполовину. Дело не только в последовавшем хроническом недостатке финансирования и смене форм
экономических отношений. При сборке на месте был допущен ряд
ошибок и погрешностей. Не сразу был отлажен механизм эксплуатации
этих непростых памятников: они имели двух «хозяев» – р
еставраторов
и музейщиков. Перефразируя известную строчку о революции, отметим:
«есть у реставрации начало, нет у реставрации конца», – к объектам
деревянного зодчества это относится в полной мере. В начале 1980‑х
гг. генеральный директор Владимиро-Суздальского музея-заповедника,
в который входит МДЗ, Алиса Ивановна Аксенова была вынуждена
обратиться в вышестоящие инстанции, включая Минкультуры, с убедительной просьбой не перевозить больше никаких построек, пока
не будет надлежащего ухода за тем, что уже перевезено, и не создана
инженерно-коммунальная инфраструктура, которой было суждено
постепенно появиться лишь в XXI в. В этом большая заслуга заведующего комплексом с 2004 по 2015 г. Аллы Савировны Зайковой, ныне
директора Суздальского филиала [4].
Следует отметить, что задолго до составления Единого реестра объектов нематериального культурного наследия Владимирской области
и до появления в обиходе понятия «интерпретация наследия» [6], буквально с момента создания, музейные сотрудники старались не только
показать народную архитектуру, но и оживить музей.

152

Сборник научных статей

Перечислим некоторые моменты. Смотрителям были пошиты аутентичные костюмы (косоклинный сарафан, головной убор «сорока»,
блузки – п
о выкройкам подлинных исторических из фондовой коллекции «Ткани» ГВСМЗ).
Как и во многих музеях подобного типа, изначально присутствовало
стремление сохранить ремесла и показать их. В экспозиции «Интерьер
избы зажиточного крестьянина» была организована ткацкая светелка. В 1970‑х гг. домотканые половички даже продавали посетителям
(по цене 6–7 рублей за метр), потом решили ограничиться демонстрацией процесса ткачества. Эта интерактивная экспозиция существует до
сих пор. Во дворе экспозиции «Интерьер избы крестьянина-середняка»
в теплое время на гончарном круге работал мастер-гончар (в просторечии горшеня), который рассказывал о самой ходовой крестьянской
посуде – керамической – и об этом промысле.
На крыльце Преображенского храма духовные стихи под гусли
в 1980‑е гг. исполнял Валерий Гаранин. С 2004 по 2016 г. территорию
в весенне-осенний период украшал своим присутствием и пением замечательный дуэт «Светлица» – Инна и Саша Костровы из Нижнего
Новгорода, прекрасная православная семья, родители шестерых детей.
Они не только исполняли русские народные и духовные песни (в костюмах и лаптях с онучами), а и душевно общались с посетителями,
рассказывали о крестьянской жизни, о песенной культуре и о гуслях.
В трех из пяти домов МДЗ представлены интерьеры, в четвертом –
располагается музейная сувенирная лавка. В пятом – избе-двойне
с мезонином из села Тынцы Камешковского района – планировалось
также воссоздать интерьер. Но сначала помещения использовались
как служебные, потом – как центр подготовки праздников и массовых
мероприятий. В 2016 г., после реставрации, было принято непростое, но
правильное решение: не включать памятник в экскурсионный оборот
(показав интерьер дома священника, как предполагалось, и выставку,
к примеру, о льне), а оставить под интерактивные программы. Сейчас
в одной половине круглогодично в режиме работы музея функционирует «Изба ремесел», которую может посетить любой гость Музея деревянного зодчества. Здесь можно не только понаблюдать, как рождается
деревянная фигурка, берестяная корзинка, глиняная свистулька или
вышивается замысловатый узор, но и поучаствовать в этом увлекательном процессе. Мастера работают по договору с музеем. (Кстати, местное
название корзин – плетени, а больших – ше(о)верени, ше(о)вереньки).
Во второй половине – и
нтерактивная изба для проведения квестов,
занятий и мастер-классов специалистами Центра музейной педагогики.

Суздальский сборник за 2024 год

153

В домах-памятниках с подлинными фондовыми предметами мы не можем демонстрировать многие трудовые процессы, а в интерактивной
избе – можем. После реставрации там даже была сложена функционирующая русская печь, но нас настолько жестко курируют пожарные,
что пока так и не удалось ее истопить. Основные интерактивные программы: «Приглашаем в русский дом», «Посидим рядком», «Экспедиция
в крестьянский мир», «Что нам стоит дом построить» и другие. Сейчас
в процессе обкатки разработка «Сказки старого мезонина», который
полон волшебных чемоданчиков, каждый со своей сказкой. Это важное
вовлечение для подрастающего поколения «гаждетов» – путешествие
в крестьянский мир через слово волшебных русских сказок, полных
пословиц и поговорок, а также этнографических сведений, подаваемых
в нескучной форме. Практика показывает, что некоторые современные
дошкольники и младшие школьники не знают русских сказок и их
героев…
Небольшой музейный «зоопарк» (гуси, собака, две козочки и кошка),
находящийся в подворье дома из Тынцов, никого не оставляет равнодушным: туристам, особенно горожанам, всегда интересно общение
с домашними животными.
Так удачно сложилось, что девятнадцатым объектом в МДЗ вошел
дом купца Агапова XVIII в., который стоит на своем историческом
месте, в отличие от остальных перевезенных построек. В этом здании
располагается экспозиция: «Суздальское купечество: портрет в интерьере», где можно ощутить аромат старого купеческого дома, почувствовать размеренное течение жизни в небольшом уездном городке,
увидеть подлинные вещи ушедшей эпохи. Не оставляет равнодушным
обстоятельная внутренняя архитектура: толстые стены, распалубки,
оконные проемы и входные, – все дышит добротностью. В 2012 г. музейные сотрудники под руководством на то время президента ГВСМЗ
А. И. Аксеновой предусмотрели максимум возможностей для интерактивных занятий. Например, оставив свободным большой зал второго
этажа, выстроив лишь реплики из подлинных купеческих предметов
по периметру. За большим столом проводятся пресс-конференции,
встречи с местными жителями, потомками купцов, включая Агаповых.
Помещение легко превращается в литературную гостиную; при необходимости большой стол в середине легко складывается и убирается,
ставятся стулья, получается вместительный конференц-зал. Уникальные
декорации многократно использовались для съемок документальных
и художественных фильмов. А главное – з анятий Детского центра: «Посиделки в купеческой гостиной», «Чаепитие по-суздальски», детских

154

Сборник научных статей

новогодних торжеств и дней рождения. Экспозиция-трансформер, не
перегруженная экспонатами, но в то же время позволяющая не только
развлекать, но и образовывать, востребована и любима посетителями.
О каждом предмете можно рассказать удивительную историю, провести
так популярные теперь квесты. Парменова Дарья из Москвы написала
в мае 2012 г.: «Я интересуюсь историей нашей Родины, особенно XIX
и ХХ вв. Мне было интересно посмотреть вашу экспозицию. Как только
входишь в этот дом, сразу вспоминается книга И. С. Шмелева «Лето
Господне». Шмелев жил в XIX в., был купцом, и жил, я думаю, в доме,
который похож на этот. Даже в Москве я не встречала такого интересного музея. Спасибо вам, что вы сохранили частичку того, далекого, которое сейчас почти забыто. Но забывать его нельзя!!!». Такой глубокий
и осмысленный отзыв, автору которого всего 12 лет! Ее ровесница из
пос. Малаховка, Софья Селиванова по-девичьи трогательно написала,
что ей больше всего понравилось зеленое купеческое платье. Своими
ощущениями поделились студенты из Казани: «Находясь здесь, с самой
первой секунды, когда входишь в дом и до последней секунды, когда
выходишь из него, поражаешься изысканности и точному переносу
быта и жизни купцов тех времен. Впечатление незабываемое, кроме
как «Ах!» вымолвить более невозможно».
Музей деревянного зодчества – это заряд положительных эмоций
и энергетики. Это не только застывшие архитектурные формы, а живой, развивающийся и меняющийся организм, где взрослым и детям
экскурсоводы и сотрудники Центра музейной педагогики помогают
приобщиться к корням, ощутить, кто мы, в чем наша идентичность
и самобытность. Этой же цели служит цикл музейных мероприятий,
фестивалей и праздников, которые вовлекают и развлекают, воспитывают и развивают многочисленных посетителей. И пусть это современные, искусственно созданные массовые действа, но они в той или иной
степени демонстрируют традиционный быт [5].
Почти с самого начала существования, с 1972 г., в МДЗ производили посев сельскохозяйственных и посадку ягодно-огородных культур
с учетом особенностей полевого и огородного хозяйствования Владимирской губернии [7]. Суздальцы и огородники – это практически
синонимы. В разное время самым ходовым товаром были хрен, лук
(сеянчик) и огурцы. Семена огурцов перед посевом хозяин в старину
несколько дней носил в мешочке на груди, сажал он же, желательно
вечером, чтобы никто не видел, путем расплевывания изо рта. «Лук,
хрен и огурец – вот и суздальский купец». Хрен поставляли к царскому
двору, хвастая перед другими: «У вас и мед хреновый, а у нас и хрен

Суздальский сборник за 2024 год

155

медовый», «Везде хрен ядовит, а в Суздале родовит». А что может быть
прекраснее раскрывающихся поутру голубых цветочков льна на наших демонстрационных делянках и что может быть любопытнее, чем
посмотреть, как цветет гречневая каша?! «У льна-долгунца два лица,
семя́ – на племя́, а нить – на ткань».
В 2024 г. посевные площади увеличены. В плане – р
азработка и проведение глубоких интерактивных занятий, рассказывающих о полевом
и приусадебном землепользовании, о почвоведении, о трехполье и четырехполье. Образы земли, матери и Родины неразрывно связаны. В приоритете – в оспитание любви и уважения к земле, возрождение лучших
традиций, связанных с ней. В этом году интерьеры домов оживились на
время манекенами в традиционных костюмах, а штат Центра музейной
педагогики, который функционирует в ГВСМЗ 31 год, пополнился высококвалифицированным специалистом по русскому костюму.
Музей деревянного зодчества – э то пространство для размышления,
место сохранения нашей общей памяти, активизирующее у посетителей душевную чувствительность. Архитектурные образы, как тексты,
рассказывают о многовековых плотницких навыках, обрядности и традициях. Образный строй народной глухой и пропиловочной резьбы
лобовых досок, наличников, причелин и полотенец глубоко фольклорный. Орнамент старинных кованых деталей также содержит множество
знаков и символов. Каждый из подлинных экспонатов, наполняющих
интерьеры, вносит свою неповторимую краску в палитру картин крестьянской жизни. Если мы говорим «народное», для нас это означает
«крестьянское». Крестьяне в начале ХХ в. – это более 80% населения.
В небольшой статье невозможно осветить все направления. До 2020‑го
МДЗ принимал в год до 300 тысяч гостей и был самым посещаемым музеем Золотого кольца. Не будет преувеличением заключить, что из всех
комплексов Владимиро-Суздальского музея-заповедника атмосферный
Музей деревянного зодчества более всего пригоден для интерпретации
нематериального культурного наследия. Его любят взрослые и дети за
особую притягательную энергетику и ауру, для одних – э то воспоминания детства, для других – путешествие на машине времени.
БИБЛИОГРАФИЯ:
1.
2.

ГАВО. Ф. Р‑8. Оп. 1. Д. 180.
Антонов В. А. Участие предпринимателей губернии во всемирных выставках (1851–1873 гг.) // Материалы исследований

156

5.
6.
7.

Сборник научных статей

Государственного Владимиро-Суздальского музея-заповедника.
Вып. 12. Владимир, 2006. С. 22–30.
Бочурина Т. О. Реставратор // Суздальские люди: Наше наследие. По
материалам вестника Суздальского районного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры «Наше
наследие», приложения к газете «Суздальская новь» (2017–2021 гг.).
/ [сост. и ред. А. С. Зайкова]. – С
уздаль; [Владимир: Транзит-ИКС],
2021. – С. 140–143.
Зайкова А. С. История реставрации памятников Музея деревянного
зодчества и крестьянского быта в Суздале (1960–1990‑е годы) // Материалы исследований Государственного Владимиро-Суздальского
музея-заповедника. Вып. 12. Владимир, 2006. С. 115–127; Зайко‑
ва А. С. История и перспективы развития Музея деревянного зодчества и крестьянского быта в Суздале // Материалы исследований
Государственного Владимиро-Суздальского музея-заповедника.
Вып. 11. Владимир, 2005. С. 85–94.
Зайкова А. С. Зрелищная культура русского народа в современных
суздальских праздниках // Два века суздальской истории. Владимир,
2020. С. 305–319.
Клицунова В. А. Интерпретация наследия в туризме. Новые подходы
в эпоху экономики впечатлений. – 2‑е изд. – Минск, 2021. 219 с.
Максимова Н. В. Земледельческая культура суздальских огородников конца XIX – начала ХХ века // Материалы исследований
Государственного Владимиро-Суздальского музея-заповедника.
Вып. 23. Владимир, 2022. С. 33–44.

Суздальский сборник за 2024 год

157

Ткачиха Афанасьева
Александра Михайловна
за работой на ткацком
стане на празднике
народных ремесел,
1987 год.
Фото: С. Ю. Скуратов.
(Архив ВСМЗ.
№ В‑39265-5. ФН‑3292)

Гусляр Гаранин Валерий
Михайлович на
Празднике народных
ремесел, 1987 год.
Фото: С. Ю. Скуратов.
(Архив ВСМЗ.
№ В‑39265-2. ФН‑3289)

158

Сборник научных статей

Ансамбль «Светлица» в МДЗ (семья Костровых: Александр,
Ульяна, Рита, Инна), лето 2014 г. Фото: А. В. Нитецкий

Занятия со школьниками в экспозиции
«Суздальское купечество: портрет в интерьере»

Суздальский сборник за 2024 год

Занятие «Чаепитие по-суздальски» в доме купцов Агаповых.
Сотрудники музея: Н. В. Максимова, Е. В. Ломакина
и Е. В. Майорова. 2013 год.

159

СУЗДАЛЬСКИЙ СБОРНИК
за 2024 год
СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ
Подписано в печать 03.07.2025. Формат 60х84/16.
Объем 12 п. л. Бумага офсетная. Тираж 100 экз. Заказ № 476.
Отпечатано в типографии ООО «Транзит-ИКС»
Россия, г. Владимир, ул. Электрозаводская, 2, оф. 55.