мосты
15
1970

мосты
ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ
И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ
АЛЬМАНАХ

15
1970
ТОВАРИЩЕСТВО

ЗАРУБЕЖНЫХ

ПИСАТЕЛЕЙ

BRÜCKEN
Hefte für Literatur, Kunst und Politik

BRIDGES
Literary-artistik and social-political almanach

I. Baschkirzew Buchdruckerei, 8 München 50, Peter-Müller-Str. 43.

ПОЭЗИЯ-ПРОЗА
ИГОРЬ ч и н н о в

1
Там поют гиены и павлины,
Х о д я т по долинам золотым,
И слетает к л и л и я м долины
Б ы в ш и й демон — серафим.
Нежатся с акулами святые,
Грешники играют с Богом в мяч.
Примеряет нимбы золотые
В ризе розовой палач.
Ангел ведьме наливает: пейте!
Светится добром бокал вина.
И осанну засвистел на ф л е й т е
Б е л о с н е ж н ы й Сатана.
Радуются ангельские рати:
Т и ш ь да гладь, да Б о ж ь я благодать.
М ы туда, любезнейший читатель,
Киселя пойдем хлебать.
3

ИГОРЬ

чиннов

2
Далекий лед, далекий д ы м н ы й день.
Над миром облако висело.
И ф о с ф о р ж е г сердца людей.
Б е ж а л и тени, в небе гналась тень.
На дереве висело тело.
И мать вела ч у ж и х детей.
Л о ж и л с я ж е л т ы й с в е т н а ж е с т к и й снег.
Б ы л к р а с н ы й след на белом свете.
Б ы л черный след еще ясней.
Б ы л ч е р н ы й л е д , я в и д е л снег в о с н е .
Б ы л т е м н ы й д ы м н а д миром этим.
Б ы л дом, г о р е в ш и й в т и ш и н е .
4

ИГОРЬ

чиннов

3
И мириады звезд, и мириады лет,
И т и ш и н а с небес, и серебрится свет.
И только этот мир, и только эта ночь,
Когда ручей, с горы — к а к замерцавший луч.
И п о л у с в е т л е ж и т , к а к с и н е в а т ы й снег,
Н а темноте полей, у серебристых рек.
И о з а р е н н ы й мост, и п о ч е р н е л ы й х о л м ,
И за холмом, в луче, автомобильный хлам —
Я не забуду, нет, я не х о ч у з а б ы т ь .
Я не позволю, нет, м е н я н а в е к з а р ы т ь ,
Пока мерцает ночь, пока светает здесь,
Пока и тень и свет на белом свете есть.

ИГОРЬ

чиннов

4
Случайно случившийся случай. В тиски
Тебя схватили за жабры.
Всё мелочи, глупости, всё пустяки:
Детали абракадабры.
Да, в Тарара-Бумбии н а ш е й — ребят
Ж у ю т без соли убийцы.
Затарара-бумбили, милый, тебя
Та-ра, тарара-бумбийцы.
О, в с ё п е р е м е л е т с я ! В и д и ш ь — о п я т ь
Зима, а за ней что? Осень?
Давайте считать, что д в а ж д ы два пять,
Точнее, семь и л и восемь.
6

Л. Р Ж Е В С К И Й

СПУТНИЦА
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1
Небо опрокинулось н а м под ноги.
Там, внизу — неисчислимая звездность: м л е ч н ы е пути, созвез­
дия и планеты разной величины на черном плывучем фоне. Почти
мистическом — потому что н а ч и н а е ш ь сомневаться, з е м л я л и под
йюбой, и е с л и з е м л я , т о н е д р а к о н л и , к а к с т о и т в А п о к а л и п с и с е ,
смахнул на нее хвостом третью часть небесных светил.
М ы л е т и м н а д о г р о м н ы м н о ч н ы м городом.
Последним городом Е в р о п ы : д а л ь ш е совсем немного е щ е с у ш и
— и океан!
Н а б е с к р о в н ы х щ е к а х М о б р я д о м со м н о ю — с т р а д а н и е : е е м у ­
тит, это ее п е р в ы й полет; но порою л о в л ю я н а н и х у д о в л е т в о р е н ­
ность поставившего на своем — и тогда у меня возникает н е п р и я з н ь
к этим самодовольным щекам, почти вражда.
М е н я м у т и т т о ж е , н о это м у т ь с в а л и в ш е й с я н а г о л о в у к а т а с т р о ­
ф ы , о щ у щ е н и е выбитой н е из-под о д н и х т о л ь к о ног опоры, согбен­
ности, и з которой, к а ж е т с я , никогда у ж е не в ы п р я м и т ь с я . В голове
— карусель последних встреч, разговоров, прощаний, всё — опро­
метью, не остановишь, чтобы к а к следует разглядеть.
Что нас ждет? ..
Н е з а д о л г о п е р е д о т ъ е з д о м М о б з а з в а л а к себе с в о ю я с н о в и д я ­
щ у ю п о д р у г у , э к з и с т е н ц и а л и с т к у «по Я с п е р с у » , к а к о н а г о в о р и т .
К о н е ч н о ж е , по поводу моего будущего — собственный гороскоп
Моб определен, вероятно, до последнего метеорита.
— У меня, п о ж а л у й , и нет у ж е будущего, одно прошлое! — ска­
зал я, но ясновидящая не удостоила расслышать. Потребовала мою
ф о т о г р а ф и ю и, с в е д я к о з ы р ь к о м н а н а д б р о в ь я х ж е л т ы е к и с т и , у с т а ­
вилась на нее не дыша.
Окончание. Начало см. «Мосты» № 13/14.

7

Она сверлит глазами эту сделанную д л я паспорта фотографию
и почему-то мрачнеет — мне до сих пор стыдно вспомнить собствен­
ное тревожное в ы ж и д а н и е в эту паузу.
Потом она оборачивается к Моб, мимо меня, к а к будто м е н я р я ­
дом и н е было, и говорит, г л я д я в никуда, с п о л у п р и с п у щ е н н ы м и
веками:
— Эта с т р а н а . . . — она н а з ы в а е т ту, к у д а м ы сейчас летим, —
не по нем. Очень н е х о р о ш а д л я него.
— О! — м р а ч н е е т М о б в с в о ю о ч е р е д ь . — М о б ы т ь , п о п р о б у е т е
п р о ч е с т ь ч т о - н и б у д ь п о его р у к е ?
Подкинув к глазу маленькую в золотой оправе лупу, ясновидя­
щ а я принимается рассматривать и мять какую-то линию на моей
ладони; мне к а ж е т с я , что она снова начинает бледнеть.
И я в ы т я г и в а ю свою р у к у из ее долгих пальцев.
— Не стоит больше! — говорю я. — П р и з н а т ь с я честно, в пред­
сказания я не верю.

**
*
Я попрощался с северным серым морем, которое всегда было
мне ж е л а н н е е блестящего южного, к а к иной раз простой неузорча­
т ы й ситчик на м и л ы х плечах кажется желаннее любой трескучей
т а ф т ы ; побродил по п е р е у л к а м старого города, с л у ш а я , к а к отбра­
сывает г у л к и й камень средневековья эхо моих шагов. Нет, не к о ­
п и л п р и этом н и к а к и х сантиментов, ни л и р и ч е с к и х слов, — напро­
т и в : с т а р а л с я у в е р и т ь себя, что о с т а в л я ю здесь р а з н ы е н е н у ж н ы е
в п е ч а т л е н и я и т р е в о г и , б е з к о т о р ы х л е г ч е б у д е т д о ж и т ь ж и з н ь до
конца.
У в ы ! очень у ж вскоре выяснилось, что эти впечатления и тре­
в о г и я з а х в а т и л с собой!
Вообще ж е п р о щ а н ь я мои б ы л и с к о м к а н ы : Моб н а с т о я л а на том,
ч т о б ы д о в р е м е н и н и к о м у н е г о в о р и т ь об о т ъ е з д е . О н а п о - п р е ж н е м у
была одержима подозрительностью и страхами, чем дальше — тем
п у щ е , и мне п р и ш л о с ь у с т у п и т ь . М ы готовили свое переселение,
к а к готовят бегство. Т о л ь к о в конце и ю л я , когда б ы л и у ж е и б и л е ­
т ы на самолет, я сообщил своей ф и р м е , что у е з ж а ю .
Дине я позвонил несколько дней спустя. Она т я ж е л о переноси­
л а беременность и к этому времени бросила у ж е ходить на работу.
— Д о л ж е н оглушить вас новостью, — сказал я после обычного
« К а к вы?» и в ы с л у ш а в ж а л о б ы на м у ч и в ш и е ее мигрени, — м ы с
Моб собираемся за океан!
С к а з а л — и в т р у б к е у моего у х а в д р у г з а ш е л е с т е л о д ы х а н и е ,
и забил п у л ь с (вероятно, мой собственный).
— Н е о г л у ш и л и ! — с к а з а л а т р у б к а . — С л ы ш а л а об э т о м , н о д у ­
мала, что трепня. Н е у ж т о всерьез?
8

— У ж и билеты на самолет в кармане.
И тут наступает молчание.
Т а к о е бесконечное, что я д а ж е д у м а ю , н е о т о ш л а л и она от т е л е ­
ф о н а . Но — нет, я с л ы ш а л б ы шорох, она там, на другом конце
провода, но она молчит, и никогда е щ е не к а з а л а с ь мне трубка в
моих р у к а х таким молчаще ж и в ы м существом. Где-то я читал о н о ­
вом изобретении: в ы нажимаете, разговаривая по телефону, кнопку
— и у вас перед глазами на специальном экране появляется в а ш со­
беседник. Е с л и б ы это изобретение в о ш л о у ж е в б ы т ! . .
— В ы слушаете? — не в ы д е р ж и в а ю я наконец.
— Я собиралась с м ы с л я м и . . . Заходите проститься, хотя до ч е ­
го ж н е о х о т а м н е п о к а з ы в а т ь с я в т е п е р е ш н е м м о е м в и д е .
— М ы можем разговаривать через занавеску, как на католиче­
ской исповеди.
— Я п о з в о н ю в а м . . . — г о в о р и т она, и в т р у б к е щ е л к а е т н а д а в ­
ленный рычажок.
Она не позвонила.
А на мой звонок, у ж е в самый канун отъезда, чей-то невнятный
голос ответил, что они с М а р т о й у е х а л и к р о д и т е л я м В и л л и , за
город.
Е щ е п р о щ а н ь е : с в я щ е н н и к , с к о т о р ы м т о л к о в а л а Моб А п о к а л и п ­
сис. О н п о я в и л с я у н а с , н а т я н у т о ч и н н ы й и н е л о в к и й , — к а ж е т с я ,
он стеснялся меня. Б л а г о с л о в л я я Моб в д а л ь н ю ю дорогу, н а ч а л б ы ­
ло витиеватое напутствие, но вдруг з а п л а к а л и тогда сразу ж е стал
п о х о ж на «пастыря мудрого», на которого видимо и хотел походить.
« С ч а с т л и в о л е т е т ь ! » — с к а з а л он, п о з а б ы в п р и г о т о в л е н н ы е с л о в а и
всхлипывая.

**
И вот м ы летим.
Летим и н и к а к не можем перелететь ночь, потому что за нами
летит и т о ж е не м о ж е т перелететь нас рассвет.
М ы п е р е с ы п а е м ее, эту б е с к о н е ч н у ю ночь, — п р о с н у в ш и с ь , я в и ­
ж у в окне под нами в а ф е л ь н ы й полог облаков; репродуктор о б ъ я в ­
ляет какую-то промежуточную посадку . . .
Я пропускаю тут несколько страниц своих заметок. Если в ы не
Гончаров и не Стейнбек, которого «Путешествие с Чарли» я н е д а в ­
но прочел, — что м о ж е т быть банальнее в а ш и х п у т е в ы х в п е ч а т л е ­
ний! Все любительские описания п у т е ш е с т в и й по земле, д у м а ю я,
у ж е написаны. И все п о х о ж и одно на другое, как, с к а ж е м , толпа
туристов у Колизея похожа на любую другую толпу, глазеющую
на строящийся небоскреб, обезьян в к л е т к е и л и просто на автомо­
бильную катастрофу.
В п е ч а т л е н и я от н о в о й п р и с т а н и — д е л о д р у г о е !
9

2
В п е ч а т л е н и я от н о в о й п р и с т а н и — т р у д н о о п р е д е л и м ы й , н о б е с ­
покойный гул.
Я о щ у т и л его с р а з у , в ы й д я и з п о л у с в е т а и п о л у п р о х л а д ы к а б и ­
н ы в раскаленность и блеск аэропорта.
Мир звучал здесь иначе.
М о ж е т быть, это гудело солнце?
Так мне сперва показалось, когда спускался по трапу в зной, к а к
в б а с с е й н , и оно т я ж к о р у ш и л о с ь н а м е н я с в е р х у и ж г л о , п л а в я с ь
потом впереди в белом камне ангаров.
На мгновенье мне сделалось почти страшно, захотелось нырнуть
вниз, к а к с в ы ш к и , у к р ы т ь с я где-то на вообразимом прохладном
дне...
Гул рассыпался вскоре на части — вой сирен, у д а р ы какого-то
молота, звон цикад, автомобильные гудки и в ы х л о п ы , убегающие в
сторону городских солнцескребов. Осталась вибрация, т р е в о ж н а я и
г л у х а я ; о с т а л о с ь ч у в с т в о , ч т о т и ш и н а , к о т о р у ю т ы в е з с собой до
самого т а м о ж е н н о г о д е б а р к а д е р а , и с ч е з л а т е п е р ь навсегда.
П у л ь с этого к р а я , в к о т о р ы й с л е т е л и , с о с т а в л я ю т , к а к и з в е с т н о ,
моторы — электрические и внутреннего сгорания, газотурбинные и
р е а к т и в н ы е — м о щ н о с т ь ю от д е с я т к а д о т ы с я ч и , д е с я т к о в т ы с я ч
л о ш а д и н ы х сил, р в у щ и е н а к л о ч к и само небо, не т о л ь к о в о з д у х
своим первозданным, с о к р у ш и т е л ь н ы м рёвом.
Это я знал.
Я н е п р е д с т а в л я л себе т о л ь к о , к а к с т р а ш н о з в у ч и т он, э т о т р ё в .
Меня всегда угнетала принудительность шумов.
Н а п р и м е р , е щ е в д е т с т в е — з а в о д с к и е , н е п о д а л е к у от н а ш е г о д о ­
ма, г у д к и — т е с а м ы е , к о т о р ы е ч у т ь п о з ж е в о с п е в а л и с ь с т и х о т в о р ­
ц а м и « К у з н и ц ы » . Отчего, — с п р а ш и в а л я себя, — м и л л и о н н ы й го­
род д о л ж е н терпеть по у т р а м п р о н з и т е л ь н ы е эти гудки, х о т я н а з н а ­
ч е н ы они будить только небольшую сравнительно часть горожан? И
разве не было у ж е в т у пору достаточного количества д е ш е в ы х бу­
дильников?
— Почему т ы н а з ы в а е ш ь н а ш переезд сюда катастрофой? —
с п р а ш и в а е т Моб.
Я не мог б ы ответить на этот вопрос: к а т а с т р о ф о й я н а з ы в а ю соб­
с т в е н н о н е н а ш п е р е е з д с ю д а , н о то, ч т о я п о с л е этого п е р е е з д а в
себе о щ у щ а ю . Н е я с н о , ч т о и м е н н о . . .

**
П о п я т н и ц а м — д е н ь , к о т о р ы й я в ы г о в о р и л себе д л я р а б о т ы д о ­
ма, — к а к р а з в т о т с а м ы й м о м е н т , к о г д а я п о д с т у п а ю к м о л ь б е р т у ,
в з р ы в а е т с я над головой у меня и р ы ч и т пылесос, — рычит, загла-

10

т ы в а я всю о к р у ж а ю щ у ю т и ш и н у и шорохи, то з а х л е б ы в а я с ь и п р и ­
молкая, то стервенея вновь. Р ы ч и т ровно столько времени, сколько
н у ж н о , чтобы подавить в з а р о д ы ш е мой рабочий порыв, заставить
махнуть рукой на свои этюды и потянуться з а к н и ж к о й .
Я с а ж у с ь в кресло с этой — непременно не новой, диккенсовского
облика, — к н и ж к о й и л о в л ю себя н а том, что и щ у в н е й к а к о г о - н и ­
будь пропитанного тишиной пассажа: юной ж е н щ и н ы , например,
с повязанными домашней косыночкой волосами и метелкой в руке;
у нее милое сосредоточенное лицо; может быть, д а ж е п р и к у ш е н а
с л е г к а н и ж н я я губа — от осторожности и ж е л а н и я б ы т ь н е с л ы ш ­
ной. Спорыми, б е с ш у м н ы м и д в и ж е н и я м и смахивает она п ы л ь с по­
л о к и подоконников, р е з ь б ы и ф а р ф о р а , а рядом, в соседней комна­
те, за п и с ь м е н н ы м столом — м у ж ее либо отец н е столько слышит,
сколько угадывает, к а к у г а д ы в а ю т уют, б е з з в у ч н ы е ее ш а г и и б л и ­
зость . . .
#*
Наглотавшись шумов, я плохо сплю по ночам.
Вместо сонных таблеток, пробую к у с т а р н ы е способы — считал­
ки, стихотворные строчки из хрестоматий, повторяемые множество
раз, но Б о ж е мой, к а к д о с а ж д а ю т мне в этих бессонных т е р з а н и я х
голоса р а з н ы х новоизобретений и удобств!
Электрические часы, например.
Они висели к а к раз над диваном, на котором я сплю, н е в ы р а з и ­
т е л ь н ы е , к а к в о д о п р о в о д н ы й счетчик, щ е л к а я к а ж д ы е не то три, не
то десять минут — никогда не у д а в а л о с ь определить, — в п о л н е п р о ­
извольно.
Одни щ е л ч к и походили на чью-то ночную попытку засунуть от­
м ы ч к у в л и ч и н у вашего дверного замка, другие напоминали треск
раскалываемого ореха.
Мысленно я п р и ц е п л я л им, этим модным часам, сонный такт
маятника, — медлительного, в торжественном, красного дерева
ф у т л я р е , в а ж н о раскачивающего к о л ы б е л ь нашего ночного бездум­
ного п о к о я , и л и — н а п р о т и в : л е г к о м ы с л е н н о г о м а я т н и к а - т о р о п ы г и
под пестрой оборкой ходиков.
Я п р и м ы с л и в а л э т и м ч а с а м бой, т о ж е з а м к н у т ы й в г у л к о е д е р е ­
во, г у с т о й и в о л н и с т ы й , и л и о д е т ы й в п о з е л е н е в ш у ю б р о н з у п о д
с т е к л я н н ы м т р е с н у в ш и м колпаком, п о х о ж и й на к а п е л ь по весен­
ним лужицам.
Я снабжал их «кукушкой», такой мистически уютной в полуно­
чи, п р и п о м и н а л д л я н и х м у з ы к а л ь н ы е м е л о д и ч е с к и е п о б у д к и от
иноземного «мальбрука» до отечественной «Вдоль по Питерской» . . .
— у в ы ! в ответ на всю эту, в п о п ы т к а х уснуть, игру в о о б р а ж е н и я
с ы п а л с я со с т е н ы н е у н и м а е м о и в р а з б р о д м е т а л л и ч е с к и й щ е л к .
11

Я снимал эти н е л е п ы е ч а с ы на ночь и прислонял в угол, но д о л ­
ж н о б ы т ь от э х а щ е л к а н ь е п р и о б р е т а л о н е к у ю о с о б у ю с т е р е о с к о п и ­
ч е с к у ю полноту; пробовал п р и т ы к а т ь и х д и в а н н о й п о д у ш к о й , но,
приглушенные, звуки начинали казаться загробными.
Я вытащил, наконец, из часов батарейку, и они остались висеть
н а с т е н е , к а к того и з а с л у ж и в а л и п о с к у д о с т и и з о б р е т а т е л ь с к о й
фантазии, пустым декоративным фасадом.
Моб я с к а з а л , что они испортились — с т р а н н ы м образом, она
вообще не любила часов . . .

**
К у х н я в н а ш е й квартире без окон и з а п и р а ю щ и х с я дверей и п р и ­
ходится у м е н я за стеной.
В том тотальном, я бы сказал, наступлении на человека машин,
к о т о р о е м ы п е р е ж и в а е м с е й ч а с , х о л о д и л ь н и к — это, п о ж а л у й , у ж е
э м б р и о н м ы с л я щ е г о р о б о т а б у д у щ е г о , к о т о р ы й п е р е р а с т е т и, м о ж е т
быть, у с т р а н и т своих и з о б р е т а т е л е й : х о л о д и л ь н и к способен у ж е р е ­
ш а т ь сам, с к о л ь к о и к о г д а н а д о б н о е м у д о б р а т ь с и л ы , ч т о б ы н а д е ­
лать н у ж н о е количество л е д я н ы х кубиков и выморозить из рисовой
к а ш и л и ш н ю ю влагу.
В мою бессонницу входит этот м ы с л я щ и й х о л о д и л ь н и к властно
и темпераментно, — Моб у в е р я е т , что т е м п е р а м е н т н о с т ь эта от п о р ­
ч и , н о со д н я н а д е н ь о т к л а д ы в а е т п о з в а т ь м о н т е р а .
О н в д р у г и к а е т , г у л к о и н е о ж и д а н н о , т а к ч т о я в з д р а г и в а ю , и,
икнув, заводит какое-то чмокающее ча-ча-ча, очень по-человечьи,
как, скажем, отчмокивают приставшую к деснам жевательную ре­
зинку.
М е н я б е с и т , ч т о в э т о м его ч а - ч а - ч а б е з в к у с н о м е ш а ю т с я р и т м ы ,
что икает он по собственному неисповедимому г р а ф и к у и к а к раз,
когда, о д у р м а н е н н ы й сотой считалкой, я к а к будто у ж е н а ч и н а ю
дремать. Я в з д р а г и в а ю от его и к а н ь я и сквозь дремоту, и перед мо­
и м и г л а з а м и о ж и в а е т в д р у г д е б е л о е его т у л о в о .
Оживает и поднимается на черепашьих, в вислых морщинах, ла­
пах; под в ы б у х ш и м и на месте м е т а л л и ч е с к и х р у ч е к надбровьями
— н а б р я к ш и е , с т р а ш н ы е , к а к у г о г о л е в с к о г о В и я , в е к и , и, к а ж е т с я ,
вот-вот просверлят меня оттуда колючие, з л ы е з р а ч к и . . . Он начи­
нает потом выворачиваться на меня из-за косяка, мерзко стуча по
паркету когтями, и я делаю усилие, чтобы открыть глаза и убе­
диться, что все это мне т о л ь к о м е р е щ и т с я . . .
Я п р о б о в а л б ы л о п о с т у п и т ь с н и м , к а к с ч а с а м и : в ы к л ю ч и т ь его
м е х а н и к у на ночь, но он з а л и л на утро т а л о й водой всю к у х н ю и
Моб з а я в и л а протест.
И вот к а ж д у ю ночь, с з а л е п л е н н ы м и противошумной мастикой
у ш а м и , я с т а р а ю с ь у в е р и т ь с е б я , ч т о б о л ь ш е н е с л ы ш у его и к а н ь я
12

и ч а в к а н ь я . Словно в отместку он н а ч и н а е т в ы ч м о к и в а т ь свое
ча-ча-ча на необычайно знакомый метрический лад, звучащий в
его у с т а х ч и с т о й и з д е в к о й : ч а - ч а - ч а ч а - ч а - ч а - ч а ч а - ч а - ч а ч а - ч а - ч а :
Т и - ш и - н а — т ы л у ч - ш е - е , и з то-го, что с л ы - ш а л . . .

3
— Почему т ы н а з ы в а е ш ь н а ш переезд сюда катастрофой? —
с п р а ш и в а е т Моб.
Я н е знаю. Но, м о ж е т быть, к а т а с т р о ф а и есть мучительство
Щумом?
Р а д и о первое в р е м я д о с а ж д а л о и Моб.
П о п р и в ы ч к е ; п о с л е р а н н е г о к о ф е , она, к а к и п р е ж д е , з а б и р а ­
лась в постель — на груди транзистор, ловящий теперь только
местные волны.
Она с л у ш а е т этот д и к и й к о к т е й л ь и з р е к л а м н ы х в ы к л и к о в и
м у з ы к а л ь н ы х осколков, зазубренных бесконечными повторениями,
и кусает губы; пунцовые пятна вспыхивают на ее холодных, не­
много н а д м е н н ы х с к у л а х . И когда я м е л ь к а ю в п о л у о т к р ы т о й двери,
она прорывается:
— Господи, к а к о й с у м а с ш е д ш и й дом! И что з а н е с л ы х а н н о е от­
сутствие вкуса!
Постепенно, однако, Моб осваивается. Она л ю б о з н а т е л ь н е е и об­
щительнее меня; ей к а к воздух н у ж н ы новые знакомства и встре­
чи, возможность поделиться с у ж д е н и е м о «бестселлерах», к о т о р ы е
о н а п е р е л и с т ы в а е т , п р о и с ш е с т в и я х з д е с ь и с о б ы т и я х «там», з а к о ­
т о р ы м и о н а с л е д и т . С в е р х всего, она, к а ж е т с я , с о б и р а е т с я у с т р о и т ь
т у т в ы с т а в к у м о и х к а р т и н — о н а у ж е п р и в о д и л а одного л о х м а т о г о
критика и записалась в какой-то клуб.
— К а к о й народ! — восклицает она. — Н и комплексов, н и н а ц и о ­
нального чванства, к а к это б ы л о в Европе. Н е п р а в д а л и ?
— Правда, — соглашаюсь я.
— Доброжелательный!
— Очень.
— Гуманный!
— Да . . .
— Т ы что, п о в т о р я е ш ь за мной м е х а н и ч е с к и и л и не согласен? —
спохватывается она вдруг. — Ч у д е с н ы й народ! Убеждена, что
именно ему принадлежит будущее!
Нет, я с о г л а с е н . . . Но то, что угнетает м е н я сейчас, — это от­
сутствие во мне п о ч в ы д л я к а к и х б ы то н и б ы л о восторгов, и п р о ­
сто и н т е р е с о в к ч е м у - л и б о , с о в е р ш е н н а я н о ю щ а я в н у т р и м е н я п у ­
стота.
Я с отвращением смотрю на свои кисти.
13

Эти записки больше притягивают меня, хотя мне трудно справ­
л я т ь с я с ч у ж д ы м д л я м е н я я з к о м слов. Т о ж е и ф о р м а «повести»
мне решительно не удается: сюжет утекает, к а к вода из пригор­
шни, остаются л и ш ь разрозненные эпизоды.
Вот один из них, который, вероятно, способствовал внутренней
умиротворенности Моб после нашего сюда переезда.
Ее звезда т о ж е перекочевала вместе с нами за океан.
О т к р ы т и е это п р о и з о ш л о м е с я ц а полтора н а з а д , когда м ы т о л ь ­
ко перебрались из гостиницы в теперешнюю н а ш у квартиру. Про­
и з о ш л о оно т а к :
Я с и д е л с у м е р к а м и у с е б я с к н и г о й , с т р а д а я в с е о т того ж е о т ­
сутствия т и ш и н ы . Н а этот р а з виновником б ы л некто, прогуливав­
ш и й под н а ш и м и о к н а м и огромного немецкого волка. Оба — и н е ­
кто, и в о л к — одинаково были спортивны и любили игру: отнима­
л и один у другого кость, сделанную из пластмассы. Когда кость пе­
р е х о д и л а к хозяину, пес в з в ы в а л , с к а л я с ь и гадко з а в а л и в а я на бок
пасть. В з в ы в а л требовательно и свирепо, как, вероятно, в ы л и в под­
в а л а х К о л и з е я его д и к и е п р е д к и , о ж и д а я ч е л о в е ч е с к и х ж е р т в . И г ­
ра б ы л а без к о н ц а . . .
А когда п р и ш л а н а к о н е ц т и ш и н а , я с л ы ш у з а стеной голос Моб.
Она зовет меня взволнованно и нетерпеливо; т р е в о ж н ы й металл в
ее голосе з в у ч и т к а к «караул!» — и я ч у т ь н е бегом с п е ш у в го­
стиную.
М о б п о в о р а ч и в а е т с я л и ц о м к о м н е от о к н а , у к о т о р о г о стоит, и,
несмотря н а потемки, я в и ж у р у м я н е ц на ее скулах, сплетенные у
подбородка кисти р у к и восторженный раствор глаз — все призна­
к и душевного шторма, на этот раз, к а к я догадываюсь, счастливого.
— П о с м о т р и ! — г о в о р и т она, з а д ы х а я с ь , и т я н е т м е н я к о к н у . —
Посмотри!
Я смотрю.
З а окном, на другой стороне у л и ц ы — кипарисы, о к а й м л я ю щ и е
большой ш к о л ь н ы й двор. Я отметил про себя эти кипарисы, когда
м ы еще только сюда в ъ е з ж а л и , и после у ж е не р а з г л я д ы в а л —
б ы л о ненастье, т у ч и п о л з л и по с а м ы м к р ы ш а м и з а с л о н я л и всё. А
сейчас небо б ы л о чисто, п и р а м и д а л ь н ы е к о н т у р ы ч е р н е л и на нем,
к а к ш и т ы е гладью, з а п л ы в а я в окно по к р а я м и о с т а в л я я посередке
н е б о л ь ш у ю воронку неба.
— Смотри, смотри! — т в е р д и т Моб.
Я смотрю и в этой серой с прозеленью воронке в и ж у розоватую
небольшую звезду.
— Она опять с нами. К а к о е счастье! — почти молитвенно сводя
п е р е д собою л а д о н и , г о в о р и т М о б . — Н а ш а с п у т н и ц а ! . .
« С п у т н и ц а » , « с п у т н и ц а » . . . С п у т н и ц а Д и н ы , п о у в е р е н и ю Моб,
— н е н а в и с т ь , в ы в е з е н н а я с р о д н ы х б е р е г о в . С п у т н и ц а с а м о й Моб,
напротив, — звезда — провозвестница милосердия и любви. Во всем
14

этом я не уверен: легче легкого запутаться в словах, т о л к у е м ы х к а к
символы.
Н о мне почему-то неохота начисто о т г о р а ж и в а т ь с я от з в е з д н о й
м и с т и к и Моб. В к о н ц е к о н ц о в с и м в о л з в е з д ы в с е г д а б ы л п р е ж д е
всего символом л и ч н о й судьбы и счастья. И з всего р е ш и т е л ь н о М а я ­
ковского з в у ч и т д л я м е н я одно единственное стихотворение, един­
с т в е н н о е и д л я н е г о самого, п о с в я щ е н н о е з в е з д н о с т и , о т к о т о р о й о н
потом так отвернулся:
Послушайте!
Ведь если з в е з д ы з а ж и г а ю т ,
значит — это кому-нибудь н у ж н о ? . .
И д а л ь ш е — о ком-то, кто —
. . . в м е т е л я х полуденной п ы л и ,
в р ы в а е т с я к Богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему ж и л и с т у ю р у к у ,
просит —
чтоб обязательно б ы л а звезда!
Звезда-спутница!
Моя спутница — «Победительница» . . .
— Что она такое, эта твоя «Победительница»? — спрашивает
Моб с п л о х о с к р ы в а е м ы м р а з д р а ж е н и е м . — Ч т о з а в н у т р е н н я я т е ­
ма? направление? . .
Я отвечаю, что «Победительница» — это в о з в р а щ е н и е р о м а н т и з ­
ма, к о т о р ы й и победит в искусстве в конце концов. Отвечаю, чтобы
отвязаться, потому что, право, не ч у в с т в у ю здесь какого-нибудь то­
тема, а скорее влечение сердца, к а к с к а з а л и б ы лет полтораста
назад.
Я х о т е л б ы н а ч а т ь э т у к а р т и н у н а н о в о — я в и ж у е е в о с н е и,
з а ж м у р я с ь , в бессонницы. М н е к а ж е т с я , что я мог б ы н а й т и т е п е р ь
новый синтез стремительного д в и ж е н и я и чудесно воплотившегося
покоя, контраст световой к а к о ф о н и и — и гармонической н е д в и ж ­
ности маленького тела. Но — нет! Отсутствует самое главное, з р и ­
мое, в д ы х а е м о е к а к в о з д у х , и это н е м ы с л и м о создать искусственно,
к а к немыслимо устроить искусственно волнение на море или бурю.
И в с е - т а к и — если б ы я мог попробовать!
Со з в е з д о й в о з р о ж д а ю т с я у М о б е е п р е ж н и е в е ч е р а — в п о л у п о ­
темках, в молчании, с к л о ч к о м словно бы северного неба в окне: з а ­
х о д я к ней я иногда долго сижу, з а к р ы в ш и глаза, и мне к а ж е т с я ,
будто я с л ы ш у за н а р у ж н о й стеной шорохи недалекого прибоя и к
стеклу прижимается т е п л ы й вечерний бриз, п а х н у щ и й солью и во­
дорослями.
Но з а х о ж у я к ней редко — мне досаждает, к а к никогда прежде,
ее и с п о д т и ш к а беспокойный и з а б о т л и в ы й взгляд, к о т о р ы й я то и
15

д е л о п е р е х в а т ы в а ю . « К о г д а т ы н а ч н е ш ь ч т о - н и б у д ь свое?» — с п р а ­
ш и в а е т она будто невзначай, и это р а з д р а ж а е т м е н я е щ е п у щ е : я
п е р е ж и в а ю и б е з того с в о е б е с с и л и е в з я т ь с я з а к и с т и .

4
Ш у м ы продолжают терзать меня.
В воскресенье — только берусь за эти записки — вклинивается
с улицы совершенно потрясающий рев.
В ы х о ж у н а б а л к о н и з а г л я д ы в а ю в н и з ( э т а ж т р е т и й ) : сосед н а ­
против з а н я л с я очередной с т р и ж к о й газона.
Газону кот начихал — н и ч т о ж н ы й пятачок вокруг сигарообраз­
ной к л у м б ы , но к а к о й вой! и к а к а я д ь я в о л ь с к а я вибрация в возду­
хе! З а х л о п ы в а ю балконную дверь, засовываю в уши к л я п ы из пластелина. Во мне паника. Паника охватывает и вещи: что-то на моем
с т о л е н а ч и н а е т м е л к о и ч а с т о д р о ж а т ь — к а к з у б а м и со с т р а х у . Ч т о
именно — устанавливаю не сразу, трогая и перемещая пооче­
редно . . .
Потом х о ж у из угла в угол, чувствуя, к а к исчезают одна за д р у ­
гой в с е п р о б и в ш и е с я б ы л о д л я з а п и с и м ы с л и и к а к к о ж а м о я и к а ж ­
д а я под ней ж и л к а в п и т ы в а ю т на м а н е р п р о м о к а ш к и этот п р о к л я ­
т ы й р е в . К а к о й и с т у к а н м о ж е т в ы н е с т и его и з б л и з о с т и ?
С н о в а и д у н а б а л к о н . В о т он, и с т у к а н ! Н и з к о р о с л ы й , в т р у с а х ,
с п о л з а ю щ и х с в ы п е р ш е г о ж и в о т а , он с т р у д о м у д е р ж и в а е т за оглоб е л ь к и р е в у щ е е у его ног ч у д о в и щ е . О н о в ы п л я с ы в а е т , п ы т а я с ь
вырваться, ядовитый дымок и серые гейзерчики п ы л и бьют из-под
его л а п к в е р х у , в р ы х л о е л и ц о с н а л и п ш и м и н а л о б в о л о с а м и и с т р а ­
дальческой и ж и ц е й рта, в углу которого торчит сигарета.
— Покос атомного в е к а ! — говорит чей-то голос рядом, н е о ж и ­
данно, к а к гром с голубого неба, и я вздрагиваю.
Длинное т у л о в и щ е свешивается над п е р и л а м и в полуметре от
моего п л е ч а , з а щ и т о м , о т д е л я ю щ и м н а ш б а л к о н от соседнего. П о д ­
н и м а ю глаза п о в ы ш е и в и ж у голову в седом бобрике и две глубокие
с к л а д к и в д о л ь довольно долгого носа, в к о т о р ы х т е ч е т и р о н и я .
— Виноват, думал, в ы м е н я з а м е т и л и . . . — говорит бобрик. —
Ж и в у рядом. Но позвольте представиться после, а сейчас, благо
этот троглодит сделал п а у з у , напомнить в а м о том, что было ведь
время более л и р и ч е с к и х отношений человека с природой. Такие, на­
пример, были переживания . . .
«Чем больше Л е в и н косил», — н а ч а л он вдруг по откуда ни
в о з ь м и с ь в з я в ш е й с я в его р у к е к н и ж к е . — « Ч е м б о л ь ш е Л е в и н к о ­
сил, тем ч а щ е и ч а щ е чувствовал он м и н у т ы забытья, при котором
у ж е н е р у к и м а х а л и к о с о й , а с а м а к о с а д в и г а л а з а собой в с е с о з н а ю ­
щ е е с е б я п о л н о е ж и з н и т е л о , и, к а к б ы п о в о л ш е б с т в у , б е з м ы с л и о
16

н е й , р а б о т а п р а в и л ь н а я и о т ч е т л и в а я д е л а л а с ь с а м а собой. Э т о б ы л и
блаженные минуты. . . . Подрезываемая с сочным звуком и пряно
п а х н у щ а я трава ложилась высокими рядами» . . .
— И так далее! Вот ведь к а к а я н а т у р а л ь н а я была связь ж и в о ­
го с ж и в ы м , к а к и е ч у в с т в а , к а к и е з в у к и и з а п а х и ! . . И т а к : в а ш с о ­
с е д и з е м л я к . Ф а м и л и я — А н т и п у р о в . Х а р а к т е р п а к о с т н е й ш и й . Год
п р и б ы т и я в эту неблагословенную страну — сорок восьмой. З а н я т и е
— р е д а к т о р одного в р я д л и к о м у н у ж н о г о библиографического ж у р ­
нала.
— Русского?
— Господь с в а м и ! Конечно, туземного. К а к о й это р у с с к и й эми­
грант заинтересовался бы библиографией?
— Почему б ы лет? Т у т д а ж е н е о ж и д а н н о много р у с с к и х изданий.
Пишут, печатают, читают . . .
— Читают, г л а в н ы м образом, только самих себя. А пишут, дейст­
вительно, без у д е р ж у . Эмиграция всегда содействовала графомании.
П о п а д и с ю д а ф о н в и з и н с к и й М и т р о ф а н у ш к а — п и с а л б ы т о ж е и,
конечно, н а з ы в а л с я бы М и т р о ф а н де Простаков. Сочинял бы, верно,
с т и х и « к у л и ж с к о й н о т ы » — п о з а ш т а т н о м у г о р о д к у К у л и ж у , где
родился. Может быть, занялся бы и литературной критикой и пи­
сал бы, примерно, так: «Природа, к а к с к а з а л Толстой, но не сказал
Достоевский, не часто встречается у Гоголя, к а к сказал Достоевский,
но не с к а з а л Толстой» . . .
Со с т о р о н ы л и т е р а т у р н о й р а с с к а з а н н о г о , в е р о я т н о , д о с т а т о ч н о ,
ч т о б ы ввести в мои з а п и с к и это новое л и ц о с ф а м и л и е й , с о д е р ж а ­
щей неожиданный и знаменательный каламбур:
Антипуров — анти-Буров.
З н а м е н а т е л ь н ы й — потому, что в этом скептике и парадоксали­
сте было нечто ощутимо антибуровское. Совершенное, например, от­
р и ц а н и е разработанной Б у р о в ы м освободительной п р о г р а м м ы : «К
ч е м у о с в о б о ж д а т ь и кого? Н е в е р ю в п о р я д о к , к о т о р ы й н е б ы л б ы
д л я данного народа закономерным и з а с л у ж е н н ы м ! Во всяком слу­
чае — на о п р е д е л е н н ы й период. П е р е м е н ы п р и д у т в свое время. З а ­
ч е м т о р о п и т ь и с т о р и ю ? » и т. д . В о о б щ е ж е «анти» у А н т и п у р о в а
п р и н а д л е ж а л о не к одной какой-нибудь сфере, но вездеходной, я
бы сказал, ф и л о с о ф и и отрицания. Д а ж е и самоотрицания — потому
ч т о , н а р я д у с о с у ж д е н и е м в с е г о р у с с к о г о (к в е л и к о м у н е г о д о в а н и ю
Моб), о т р и ц а л о с ь и и с т о р и ч е с к о е я в л е н и е р у с с к о й и н т е л л и г е н ц и и ,
без чего, к а з а л о с ь бы, я в л е н и е самого А н т и п у р о в а т р у д н о б ы л о б ы
объяснить.
А д л я з р и м о с т и о б л и к а у п о м я н у об о д н о м ч у д а ч е с т в е ( в р о д е п а с ­
портной р у б р и к и «особых примет»): о б д у м ы в а я р е п л и к у либо н а к л е ­
в ы в а ю щ и й с я монолог, А н т и п у р о в п р у ж и л к о л ь ч и к о м губы, н а т я г и ­
вая барабаном одну из щек, и потом принимался выстукивать на
)7

н е й щ е л ч к а м и к а к у ю - н и б у д ь н е х и т р у ю м е л о д и ю . Ч а щ е всего, н а ­
с к о л ь к о мог я р а с с л ы ш а т ь , б ы л это « ч и ж и к » :
Ми-до ми-до фа-ми-ре . . .
5
Моб д о с а ж д а е т м н е с п р о г у л к а м и . Е с л и б ы т р о т у а р ы н а н а ш е й
у л и ц е не б ы л и б ы т а к у з к и — не ш и р е человеческих плеч, — она
бы, вероятно, прогуливала меня под руку. Теперь ж е она норовит
отправить меня на Главную улицу за какими-нибудь пустяками или
просто в ы к у р и т ь из дому под предлогом хотя бы пылесоса, реву­
щ е г о н а э т о т р а з у ж е в с о б с т в е н н о й н а ш е й к в а р т и р е . В с е это — в
т е дни, когда я с и ж у у себя, х о ж у по комнате и ч и т а ю .
Я много х о ж у по комнате и много читаю. В н е к о т о р ы х к н и г а х на
новом д л я м е н я я з ы к е я, к а ж е т с я мне, о т к р ы в а ю иногда совсем осо­
б ы й способ м ы ш л е н и я , о ч е н ь л о г и ч е с к и й , о ч и щ е н н ы й от э м о ц и о ­
нальности и экстремизма, свойственных нам, русским. Странным
образом эта рационалистическая м ы с л ь ведет, однако, в те ж е деб­
р и и р р а ц и о н а л ь н о г о , ч т о и н а ш а , з а м е ш е н н а я н а д у ш е и в е р е . Н о об
этом — после . . .
— В р а ч и у т в е р ж д а ю т , что л ю д я м твоего возраста необходимо
д в и г а т ь с я на в о з д у х е х о т я б ы час в день! — говорит Моб, п о я в л я ­
ясь в дверях, и я у х о ж у , сдерживаясь, чтобы не сказать резкость.
Раздражительность, которой я подвержен теперь, удручает меня.

**
По н а ш е й и смежной улицам, до Главной, я иду, глядя только
под ноги: до чего ж е у н ы л ы эти дома по бокам! Р а з л и ч а ю т с я они
разве что номерами. Клумба—парадное—три окна; три окна—па­
радное—клумба. Эта симметрия, подновляемая по д о р о ж к а м щ е ­
бенка и выбритые газоны напоминают европейские кладбища, и я
вдруг н а ч и н а ю к а з а т ь с я сам себе мертвецом, з а б л у д и в ш и м с я в п о ­
исках собственной могильной щ е л и . . .
Т о л ь к о п е р е б р а в ш и с ь сюда, в этот к р а й новоселов, я понял, что
всегда л ю б и л старину. Р а н ь ш е мне надоедали древние, в т р е щ и н а х
к а м н и и «ахи» п о п о в о д у а р х и т е к т у р н ы х с е д и н — б е с к о н е ч н ы е т у ­
р и с т с к и е «ахи» п р и в з г л я д е н а р а с с ы п а ю щ и е с я з а м к и , в и а д у к и л и б о
мосты. Но в з а м ш е л ы х тех к а м н я х ж и л а творческая мысль строите­
л е й , д р е м а л т а й н ы й у ю т р а з д е л е н н о й со м н о г и м и п о к о л е н и я м и ж и з ­
ни. На в ы щ е р б л е н н ы е н е н а д е ж н ы е теперь балюстрады опирался не
один м е ч т а т е л ь н ы й либо в о с т о р ж е н н ы й локоть (перечитайте сенти­
менталистов или неоромантиков); в трещины, вместе с плесенью и
ж у ч к а м и , з а п о л з а л не один шепот и вздох. И — черт возьми! кто
з н а е т , н е д о б е р у т с я л и д о того, ч т о б ы р а с ш и ф р о в ы в а т ь э т и в з д о х и
и шепоты, к а к р а с ш и ф р о в ы в а ю т стершуюся на пленке запись, и
18

сколько воскреснет тогда взволнованных слов, заклинаний, п р о к л я ­
т и й , п р о щ а н и й и в с т р е ч ! С а м н е з н а я того, я , в е р о я т н о , у г а д ы в а л и х ,
эти слова и вздохи, стоя на каком-нибудь ветхом мосту с надписью:
«Вход — на риск самих посетителей» и слыша, к а к ж у р ч и т под
ним столетье у ж е тому назад высохшая река . . .
А что угадаешь на здешней Главной улице в наспех выведенных
з а к р о м а х и к о н т о р а х , от к о т о р ы х е щ е несет н е п р о с о х ш е й известкой?
«Почему т ы н а з ы в а е ш ь н а ш переезд сюда катастрофой?» —
у д и в л я е т с я Моб.
Может быть, катастрофа и есть эти сооружения с чугунными
ребрами, к о е - к а к з а л я п а н н ы м и в бетон?
Я п о д е л и л с я к а к - т о э т и м и р а з м ы ш л е н и я м и с М., м о и м ш е ф о м
п о с л у ж б е . М и л ы й ч е л о в е к ! В м е с т о того ч т о б ы , б ы т ь м о ж е т , о б и ­
д е т ь с я , он п о ч т и С в и н о в а т ы м в и д о м («Я д о л ж е н б ы п о к а з а т ь в а м
э т о р а н ь ш е » ) п о с а д и л м е н я *в с в о ю м н о г о с е с т н у ю м а ш и н у и п о в е з в
т у ч а с т ь города, где, п о его с л о в а м , д о м а и м е л и к а ж д ы й с в о е л и ц о .
М., к а ж е т с я , б а п т и с т и, г о в о р и л и м н е , и з с а м ы х с о с т о я т е л ь н ы х
з д е ш н и х кругов. К а к очень т у т принято, он старается опекать нас
с Моб, п е р е с е л е н ц е в . У н е г о с л о ж е н и е б о к с е р а , т а к т п р и д в о р н о г о и
в разговоре с и м п а т и ч н а я в д у м ч и в а я медлительность. Почему-то он
в ы б р а л себе н е о ж и д а н н о е х о б б и — п с и х и а т р и ю ; с т о л и п о л к и в его
кабинете з а в а л е н ы книгами по этой специальности.
Но вернемся к нашей поездке.
Особняки в кварталах, куда м ы отправились, делались, дейст­
вительно, зодчими, не поставщиками цемента.
Очень живописно в общем архитектурном ансамбле сказалось
различие вкусов и впечатлений, вынесенных из заокеанских путе­
шествий. Викторианский коттэдж с пиквикской улыбкой на розовом
фасаде заслонялся флорентийской решеткой раннего Возрождения.
Х о з я и н соседнего з а п е ч а т л е л в к р о в е л ь н ы х ч е р е п и ч н ы х в ы м а х а х
р е б р а и п и к и в д о х н о в и в ш и х его А л ь п — п о д к р ы ш а м и р а с п и с н ы е
ф р о н т о н ы и н а д д в е р я м и о л е н ь и рога. Другой п р и л е ж н ы й п у т е ш е ­
ственник в ы в е з с Востока вздернутые по к р а я м плечи пагоды. Тре­
тьего прельстил скандинавский терракотовый тон с белыми окон­
н ы м и н а л и ч н и к а м и и п о в и т е л ь ю . Р а с п л а с т а в ш и е с я по б р и т ы м г а з о ­
нам безэтажные домики с коротышками-портиками на греческий
л а д М. н а з в а л м е с т н о й а р х и т е к т у р о й : п р и п л ю с н у т ы о н и з д е с ь в з а ­
щ и т у от у р а г а н о в .
Н е б ы л о т о л ь к о р у с с к о г о с т и л я , п о т о м у , в е р о я т н о , ч т о его и н е
существовало в архитектуре ж и л ь я , а д л я изб не возить ж е с севе­
р а бревна!
— К о н е ч н о , — с к а з а л М., — в ы п о н и м а е т е : э т и д о м а п р и н а д л е ­
жат богачам. ..
Я вспомнил одного ленинградского а р х и т е к т о р а , к о т о р ы й л ю б и л
говорить: «Что, е с л и б ы социалистическая р е в о л ю ц и я с л у ч и л а с ь у
19

нас е щ е лет двести назад и отмена собственности коснулась бы и а р ­
хитектуры? К а к и е конюшни стояли бы теперь в устье Невы вме­
сто н а ш е г о ч у д е с н о г о П и т е р а ! . . »

6
Моб к л а д е т м н е н а с т о л п и с ь м а Б у р о в а .
— М о б ы т ь , п р и г о д и т с я т е б е д л я п о в е с т и . . . — г о в о р и т она.
В них целые страницы рассуждений и афоризмов, записанных
впрок. Он, я с л ы ш а л , мечтает и з д а т ь и х отдельной к н и ж к о й и
п р и д у м а л у ж е и з а г о л о в о к : « М ы с л и п о д Б о л ь ш о й М е д в е д и ц е й » . Моб
р а с с е р д и л а с ь , к о г д а я с к а з а л , ч т о «под М а л о й » б ы л о б ы , п о ж а л у й ,
скромнее. Впрочем, многое вовсе не глупо, разве что с л и ш к о м к а т е ­
горично, к а к все у Б у р о в а .
Я в ы п и с ы в а ю себе к о е - ч т о .
«Незадолго до в о й н ы я встретился в Подмосковье с колхозником, у
которого сын за разговоры с одним иностранным туристом сгинул в л а ­
гере. «Оно ведь всегда так, — сказал старик: — краденая власть людей
боится». — К а к это точно! И если перевести это на я з ы к политики: в
К р е м л е хорошо понимают, что на Нюрнбергском процессе о с у ж д е н ы б ы ­
л и не все г л а в н ы е преступники. И дрожат. И ц е л у ю нацию обливают по­
зором своей трусости» . . .
*
«Большевизм есть п р е ж д е всего а п е л л я ц и я к подлости. С т а в к а на гнус­
нейшее в человеческой д у ш е : зависть, ненависть, ж а ж д у угнетать, в со­
единении с т а к и м з а м а н ч и в ы м д л я подонков «все позволено» (если выгод­
но партии). Отсюда — к о а л и ц и я с уголовниками р а з н ы х мастей и д ь я ­
в о л ь с к а я способность к растлению душ. Вспомните институт сексотов и
стукачей, л и т е р а т у р н ы е прославления П а в л и к о в Морозовых и ч е к и с ­
тов . . . Что д л я р а з в р а щ е н и я т ы с я ч н у ж н о т о л ь к о два-три р у к о в о д я щ и х
прохвоста — одно из г л а в н ы х открытий п а р т и й н ы х Верховенских, осно­
ванное на совершенном презрении к массам».
«Нельзя» — основное существо социалистического реализма, которое
рубит творческое вдохновение под самый корень. «Тушение гениев» н и ­
где, к а ж е т с я , не осуществлялось т а к полно, к а к в русской послеоктябрь­
ской литературе. В романах, например. Герой, если он не чабан, но и н ­
теллигент, п р а в а «мыслить и страдать» л и ш е н начисто (страдания по по­
воду уменьшения удоя молока и л и добычи н е ф т и — не в счет). Ему з а ­
прещено исповедовать нематериалистические идеи, р а с с у ж д а т ь — Б о ж е
сохрани! — о Боге, о том, что колеса истории вовсе, может быть, и не к а ­
т я т с я в коммунизм. Б е д н ы й автор скрипит зубами, но сам, добровольно,
к а к огородный вредитель, истребляет все запретные дорогие побеги, ос20

тавляя одни правоверные сорняки. И герой, чем дальше развертывается
роман, тем явственнее оказывается интеллектуальным ублюдком.
Возрождение критического реализма, исконной традиции русской л и ­
тературы — вот лозунг!»

*
«Полвека разрекламированного на все л а д ы порядка, который предпо­
ложительно должен противостоять капиталистическому, как пустыне —
обетованная земля. И вместо манны небесной — подлейший конфуз во
всем, касающемся н у ж д живого человека! А у капиталистов — безра­
ботный на собственной машине! Да их прямо корчит от бешенства, на­
следников Сталина. И они в с а ж и в а ю т миллионы на разжигание ненави­
сти, в з р ы в ы , беспорядки, убийства — под самыми разнообразными при­
крытиями и лозунгами. Я, Буров, свидетельствую: идет новая волна х о ­
лодного бандитизма и — горе беспечным!»

7
Я п о к а з а л эти р а з м ы ш л е н и я Антипурову на одной из посиде­
л о к Моб.
— Э м и г р а н т а м , — с к а з а л он, о т б а р а б а н и в н а щ е к е своего « ч и ж и ­
ка», — эмигрантам все еще м е р е щ и т с я н а з р е в а ю щ и й в стране бунт.
О н и з а б ы в а ю т , ч т о л ю д и т а м х о т е л и б ы ж и т ь «в ногу» с у с т а н о в и в ­
ш и м с я п о р я д к о м , р а з в е ч т о с д е л а в его ч у т ь п о у д о б н е й .
— В н о г у со с в о и м и у г н е т а т е л я м и ? — с п р а ш и в а е т М о б н а с а м о м
звонком и з ее голосовых регистров.
— В угнетателях теперь ходят их собственные кумовья, которых
окрик, самый площадной, д л я них не так оскорбителен, к а к надмен­
н о е «вы» б а р ы н и и л и к и в о к к а к о г о - н и б у д ь д е н е ж н о г о м е ш к а . Д а и
сами угнетаемые переродились. Что полстолетия д и к т а т у р ы русско­
го ч е л о в е к а н е и з м е н и л о — это, у в ы , м и ф ! О т п р о т е с т а и о т в л е ч е н ­
ного м ы ш л е н и я о т у ч е н он н а ч и с т о и и с к р е н н е в е р и т , ч т о , н а п р и м е р ,
напечатать статейку за границей без полицейского благословения —
преступление, а пожелать покинуть родину — измена .. .
— Интеллигенция там не покорена, я уверена!
— Н е з н а ю . . . — м о т н у л головой А н т и п у р о в и з а х о д и л по к о м ­
нате. Он всегда х о д и л и з у г л а в угол, когда р о ж д а л с я у него д л и н ­
н ы й монолог. Я и п р и п о м и н а ю сейчас этот спор, г л а в н ы м образом,
графически: полупотемки и рассекающий их Антипуров, напряжен­
ный и узкий, как восклицательный знак. — Не знаю. Преемствен­
ность м е ж д у старой и н т е л л и г е н ц и е й и новой утрачена, а с ней, п о ­
ж а л у й что, и сама к у л ь т у р а . В н а ш е м с вами понимании. Я з ы к , н а ­
пример . . . посмотрите, к а к там теперь п и ш у т — что за пренебре­
ж е н и е к т в о р ч е с к о м у с л о в у , к его с а м о б ы т н о с т и и б о г а т с т в у .
21

М ы с л ь — самородок,
язык —
нашел,

ювелир:

обточил,
оправил —
и засверкали,
к а к микромиры,
волшебного слова
грани...
Н е помню, о т к у д а в з я л , но в ы р а ж а е т , что х о ч у с к а з а т ь . А т а м
слово — не волшебство, но р а з г у л пошлости. Творчество к а к - т о са­
м о о т к а т ы в а е т с я назад, на д е с я т к и лет. Сонное царство без к а к о й либо с п я щ е й ц а р е в н ы , то есть н а д е ж д ы на п р о б у ж д е н и е . . . Вот и
насчет р е а л и з м а у господина Б у р о в а ч е п у х а — к чему ж е в а т ь у ж е
пережеванное! И з «отображения ж и з н и » никогда не выходило н и ­
чего подлинного. В ы х о д и л о — из гиперболы, в п е ч а т л е н и й иной р а з
почти болезненных, порывов самых безудержных в смысле твор­
ческого воображения. Возродиться д о л ж е н не реализм, но роман­
тизм и мистерия — в новых и бесконечно свободных конфигура­
циях ...
Э т у п о с л е д н ю ю ф р а з у произносит он у порога моего кабинета.
Дверь туда открыта, и виден набросок «Победительницы» на моль­
берте, с д е л а н н ы й углем.
— Это «Победительница», П р е к р а с н а я дама моего брата! — гово­
р и т Моб и т у т ж е п р и н и м а е т с я о б ъ я с н я т ь з а м ы с е л и « т в о р ч е с к у ю
манеру» к а р т и н ы — достаточно умно, чтобы запугать насмерть л ю ­
бого п р е т е н д е н т а н а е е р у к у и с е р д ц е , и д о с т а т о ч н о н е л о в к о , к а к
только и может близкая вам женщина, — для меня. Я пробую пе­
рекинуть разговор на кого-нибудь из эмигрантских х у д о ж н и к о в в
надежде, что тему подхватит Антипуров, воинствующий отрицатель
эмигрантских заслуг.
О н к л ю е т н а э т у п р и м а н к у и, с ы г р а в « ч и ж и к а » , к о н ч а е т монолог,
к а к и начал, наскоками на эмиграцию, вполне, по моему суждению,
несправедливыми.
— К а к а я неспособность п о н я т ь новое! Нетерпимость ко всему,
что не совпадает с п р и в ы ч н ы м и их с у ж д е н и я м и : словам, к о т о р ы х
не было в лексиконе и х бабушек, романам, написанным не в стиле
« К н я ж н ы Джавахи» . . . А хлестаковщина! Я накропал было боль­
ш у ю статью «Против И в а н а Александровича» — что в ы думаете:
ни один ж у р н а л не р е ш и л с я тиснуть! . . И стадность! Д е р ж а с ь стая­
ми, они за четверть в е к а в ы у ч и в а ю т не больше д ю ж и н ы м е с т н ы х
слов, которые и рассовывают в п е р е м е ж к у с отечественными — ч у ­
довищное, с к а ж у вам, получается наречие. Попадаются, конечно, и
полиглоты, но право не знаю, что л у ч ш е . Дурень, г о в о р я щ и й на
трех я з ы к а х , дурень т р и ж д ы , потому что на к а ж д о м из них утвер22

ж д а е т себя д у р а к о м . . . Местная элита? . . Вот я познакомлю вас с
о д н и м з д е ш н и м ф и л о с о ф о м . То е с т ь он, р а з у м е е т с я , н и к а к о й н е
ф и л о с о ф , н о а л к о г о л и к и п р и к р ы в а е т г о р с т о ч к о й рот, д а ж е к о г д а
разговаривает по т е л е ф о н у , чтобы не донесло перегаром, но — п р о ­
поведует! «Ищите прекрасного!» — и т а к а я , знаете, м о к р а я у л ы б к а
до у ш е й . « М и р с п а с е т к р а с о т а » . . . А у с а м о г о н а д п и с ь м е н н ы м с т о ­
л о м г и п с о в а я к а к а я - т о баба, в ы и г р а н н а я , в е р н о , в л о т е р е ю , и с о б р а ­
ние сочинений Л а ж е ч н и к о в а из п р и л о ж е н и й к «Ниве». — М и л ы й
мой, г о в о р ю е м у , н а м т е п е р ь н а д о с а м о е е е с п а с а т ь , к р а с о т у , ч т о ­
бы она могла спасти нас впоследствии. В ы к и н у т ь , например, эту ва­
ш у полувенеру и гиль с к н и ж н ы х п о л о к . . . Но глухие не внем­
лют! ..
8
Я болен.
П о ч т и к а ж д ы й в е ч е р , е с л и Моб н е у д а е т с я п о д к а к и м - н и б у д ь
п р е д л о г о м л и ш и т ь м е н я к о н ь я к у ( п ь ю я н а сон г р я д у щ и й , ч т о б ы
одолеть бессонницу), нападает на м е н я отчаяние.
Непонятное — потому что не могу объяснить, откуда и почему.
Опустошающее — потому что отнимает в с я к у ю волю делать или
п р о с т о д о д у м ы в а т ь ч т о - н и б у д ь до к о н ц а .
Э т о с т р а ш н о , и о д н а ж д ы з а п о л д н и к о м я р а с с к а з ы в а ю об
этом М.
Он искусно прячет вдруг возгоревшийся ко мне интерес, задает
— с извинениями — д ю ж и н у п е с т р ы х вопросов и потом медлитель­
но раскуривает сигару.
— Это д е п р е с с и я . . . — говорит он наконец, — р е з у л ь т а т п е р е е з ­
да через океан. Случай довольно частый. Организм переваливает,
ч т о б ы п р и ж и т ь с я к о в с е м у з д е ш н е м у . . . Л е ч е н и е — «хобби» к а к о е н и б у д ь , к о т о р ы м у в л е ч ь с я до с а м о з а б в е н и я . В а м , х у д о ж н и к у , и в ы ­
думывать нечего — этюдник и краски! Средство второе — в с т р я х ­
нуться и попутешествовать.
Вот у ж подлинно « ч у ж у ю беду руками разведу». К т о вернет мне
охоту взяться за кисти? Два месяца назад, вскоре после приезда, я
набросал сепией аэровокзал, где п р и з е м л и л и с ь , и Г л а в н у ю у л и ц у и
с тех пор не сделал ни единого м а з к а . К с т а т и : л и с т к и сепией я
послал Д и н е с м у ж е м . Ответа до сих пор н е т . . . П у т е ш е с т в о в а т ь !
Н а ч т о и к а к ? У н а с с Моб с б е р е ж е н и й н е в о д и т с я , об о т п у с к е д у ­
м а т ь рано. Совет пустой и по самому больному месту: м ы с л е н н о я и
б е з того з а т р и д е в я т ь з е м е л ь о т с ю д а , и б е з того с о в е р ш е н н о и з м у ­
ч и л себя мечтой о полете — на север, к своему морю! Е щ е р а з
в з г л я н у т ь и к а к с л е д у е т со в с е м р а с п р о с т и т ь с я . . .
З а ж м у р и в а ю с ь и в и ж у вздернутый к небу алюминиевый трап,
по которому поднимаюсь в кабину. Р ы в о к , п е р е х в а т ы в а ю щ и й д ы х а 23

ние, в а ф е л ь н ы е п р о с т ы н и облаков под ногами, в ы с о т н ы е ш о р о х и и
щелчки в ушах.
И наконец — в с т а в ш и й поперек в посадочном у з к о м в и р а ж е голубино-серый полог пролива . . .
Т р а м п л и н ы к э т о м у п о л е т у в п о л н е ф а н т а с т и ч е с к и е , в п л о т ь до
выигрыша в тотализатор, мечты всех неудачников.
Я богат . . .
В служебном моем кабинете на п о л к а х — в ы с т а в к а н а ш е й про­
дукции: пепельницы и вазы, сервизы и бюстики великих людей,
копилки и полоскательницы.
Я беру в р у к и п о ж а р н ы й брандспойт.
Струя в полторы л о ш а д и н ы х силы р у ш и т с я на всю эту массу
р а с к р а ш е н н о й пошлости — шипенье, звон, грохот! . .
Я смываю последние черепки и торжествую.
П о т о м п и ш у п о н а ч а л ь с т в у р а п о р т об у х о д е с п р о с ь б о й п р и с л а т ь
за все перебитое счет.
П о т о м о ш е л о м л я ю т е л е ф о н н ы м з в о н к о м Моб и с а ж у с ь в т а к с и .
— Аэропорт! — говорю я ш о ф е р у .
Но, повторяю, это т р а м п л и н ф а н т а с т и ч е с к и й .
Где-то в глубине д у ш и я ж д у настоящего — я почти уверен, что
случай слетать к моему морю непременно придет.
9
П р и х о д и т он т а к .
К а к - т о утром, на службе, я только что начинаю разбирать пач­
к у в н у т р е н н е й п о ч т ы (здесь л ю б я т п е р е п и с ы в а т ь с я и з одного эта­
ж а в другой), к а к п о я в л я е т с я у моего стола с е к р е т а р ш а нашего к о м ­
мерческого директора и просит меня к нему.
Секретарша вместо телефонного звонка — лестный жест.
Я иду по бесконечной ковровой д о р о ж к е вслед ее э н е р г и ч н ы м
и к р а м — шагает она впереди м е н я с т а к и м видом, будто ведет за
собою к н а ч а л ь с т в у и н о с т р а н н у ю д е л е г а ц и ю . В о й д я в к а б и н е т , о н а
б р о с а е т с я к т е л е ф о н а м , м и г а ю щ и м п о обе с т о р о н ы д и р е к т о р с к и х
локтей.
Директор ж е говорит следующее:
— М ы хотим передать один з а к а з фирме, в которой в ы п р е ж д е
р а б о т а л и , — г о в о р и т он. — Н а д о с ъ е з д и т ь т у д а и л и ч н о о б с у д и т ь с
ними модели. Просим вас это сделать. Ч т о с к а ж е т е ? . .
Ч т о я с к а ж у ? Я о ш е л о м л е н . Я г о в о р ю «да» и е д в а н а х о ж у с п у с к
на лестницу из коридора. Радость поет у меня в груди петухом.
О н а н е и с ч е з а е т д а ж е и п о с л е л е г к о й б а т а л и и с Моб, к о т о р а я х о ­
ч е т л е т е т ь в м е с т е со м н о й , ч т о б ы о х р а н и т ь о т к а к и х - т о н е п о н я т н ы х
опасностей.
24

Но вот у ж е передо мной п р о ш в ы в з л е т н ы х дорожек. Все повто­
ряется, к а к прежде, в воображении.
К р у т о в з д ы б л е н н ы й а л ю м и н и е в ы й трап, по которому поднима­
юсь в кабину.
Р ы в о к , в а ф е л ь н ы е простыни облаков под ногами, в ы с о т н ы е в
ушах щелчки и шорохи.
И, н а к о н е ц , п о д н и м а ю щ и й с я в п о с а д о ч н о м у з к о м в и р а ж е г о л у б и н о - с е р ы й п о л о г моего м о р я .
Чтобы быть вполне точным: темносерый, с белесыми прядками
тумана и о ж е р е л ь е м ф о н а р е й у пристани. Солнце у ж е село . . .

**
*
От аэропорта
около часу поездом вдоль побережья.
В гостиницу п р и е з ж а ю я слишком поздно, чтобы идти куданибудь либо звонить. Зато какой впускаю в окошко воздух и как
з а с ы п а ю ! М е с я ц ы , в е р о я т н о , т а к в д о х н о в е н н о ( е с л и и д е т с ю д а это
слово) н е с п а л !
А у т р о м , е д в а р а с с в е т , и д у п о б р о д и т ь по г о р о д у . П о к у д а в с е е щ е
спит, п о к у д а б е з л ю д ь е — и л л ю з и я , ч т о т и ш и н а в о к р у г т е б е о д н о м у
принадлежит, вдохновительна и обостряет творческое, к а к теперь
л ю б я т говорить, видение.
В городе — к а к у нас в П и т е р е : к а н а л ы . Б л и з к и е т е п л ы е т е ч е ­
н и я н е д а ю т и м з а м е р з н у т ь совсем, н о м е с т а м и в о д а п о к р ы т а у ж е
пузырчатым серым ледком. В полынье, рядом с фиолетовым н е ф ­
т я н ы м п я т н о м , д р е м л е т ч а й к а ; д р у г а я , в з м а х и в а я н е о ж и д а н н о ог­
ромными крыльями, н е у к л ю ж е балансирует вдоль ледяной кромки.
Н а п л о щ а д и , к у д а в е д е т мост, п о д з е л е н у ю с т а т у ю , з а л я п а н н у ю
птичьим пометом, сонно с л е т а ю т с я голуби.
Я в х о ж у в узкое устье улицы, слушаю, как гулкий, времен У с ­
тава Вазы, камень далеко отбрасывает эхо моих шагов. На д р у ю м
к о н ц е у л и ц ы —• з н а м е н и т ы й собор п о з д н е й г о т и к и , к к о т о р о м у и
п р и с л о н и л с я с о б с т в е н н о с т а р ы й город. О н з а п е р т е щ е , собор, н о
с к в о з ь о в а л ь н у ю с т в о р к у п о д в а л ь н о й д в е р ц ы с о ч и т с я свет, и я с п у ­
с к а ю с ь в н и з по к а м е н н о й , в и н т о м , л е с т н и ц е .
Внизу — гранитные выщербленные временем гробницы, п л и т ы
с истертыми надписями; полукруглый, едва освещенный придел с
чугунным распятием и брошенными у подножья сухими цветами.
Тут ж е небольшой орган в т у с к л ы х металлических дудках, похо­
ж и й н а б у ф е т к р а с н о г о д е р е в а , и, к а к в м у з е е , по п о л к а м , ц е р к о в ­
ные семисвечники и братины.
Сторож у двери, я вижу, следит за мной к р а е ш к о м глаза: п ы ­
тается, верно, р е ш и т ь про себя, просто л и я т у р и с т и л и м о л я щ и й с я .
М о л я щ и х с я , к с т а т и с к а з а т ь , в э т о й с т р а н е по с т а т и с т и к е в с е г о т р и
п р о ц е н т а — п р е д м е т б ы л ы х с о к р у ш е н и й Моб. О н а л ю б и т п о в т о р я т ь ,
25

что люди, сделавшие из религии музей, сдали в камеру хранения
т а к ж е и д у ш и . "Ьез ех1гётез зе {оиспеп!" — в в о п р о с е о « б е з д у ш и и
с а л а м а н д р » Д и н а и Моб с т р а н н ы м о б р а з о м с х о д я т с я , х о т я и с у д я т
с р а з л и ч н ы х совсем берегов.

*
К п о л у д н ю я к о н ч а ю у ж е свои занятия, к о н т р а к т в кармане.
З а в т р а к с местным начальством отнимает е щ е час, и теперь в моем
р а с п о р я ж е н и и полтора д н я до обратного самолета.
Возвратившись в номер, я долго с и ж у в нерешительности: позво­
нить Дине?
М н е н е м н о г о б о я з н о е й з в о н и т ь : я п о м н ю м о л ч а н и е по т у с т о р о ­
н у п р о в о д а во в р е м я п о с л е д н е г о н а ш е г о р а з г о в о р а - п р о щ а н ь я . Я н е
хочу, ч т о б ы это повторилось сейчас. Я д о л ж е н в и д е т ь ее своими
глазами.
Решение, которое я сейчас принимаю, нелепо на п е р в ы й взгляд:
я у в и ж у ее издали, так, чтобы она сама не з а м е ч а л а меня. Она п о з д ­
н о в с т а е т п о у т р а м , я з н а ю . Н о во в т о р у ю п о л о в и н у д н я н а в е р н о е
выйдет из дому. Одна или, м о ж е т быть, с ребенком — детская п л о ­
щ а д к а н а и с к о с о к от и х д о м а . Н а э т о й п л о щ а д к е я м о г у е е ж д а т ь .
Ветренно и слегка морозит. Недостаточно, к а к я у ж е говорил,
ч т о б ы з а л е д е н и т ь к а н а л ы , но с л и х в о й — ч т о б ы в ы с у ш и т ь м о с т о ­
в ы е и п а л ы й лист, который носится вдоль тротуаров с бронзовым
звоном.
П л о щ а д к а почти пуста. Двое близнецов-карапузов в одинаковых
комбинезонах п о л з а ю т по д ы р а м и с к а т а м детского каменного т р е нажника, напоминающего беспредметническую скульптуру. Высо­
к и й т о щ и й с т а р и к , п о х о ж и й н а Р у д о л ь ф а Гесса, к а т а е т н и з к у ю к о ­
л я с о ч к у с т о р ч а щ и м из-под у к р у т к а к р а с н ы м помпоном.
Я с а ж у с ь подле забитого у ж е на зиму киоска с и г р у ш к а м и —
так, чтобы видна была через улицу дверь над мраморной невысо­
кой приступкой и две кнопки звонка на мраморном ж е косяке (верх­
н я я — к Дине), и с л е ж у за тем, к а к старик возит свою к о л я с о ч к у
вокруг песочного городка. Возит к а к - т о опрометью и безучастно, ту­
п о у с т а в я с ь п е р е д собой. М н е п р и х о д и т в д р у г в г о л о в у , ч т о , м о ж е т ,
под к р а с н ы м помпоном в к о л я с к е ничего нет, что в р а ч и п р е д п и с а л и
с т а р и к у порцию д в и ж е н и й на чистом воздухе, и он в ы д у м а л мас­
кировку, чтобы придать этим д в и ж е н и я м смысл. Есть что-то сом­
н а м б у л и ч е с к о е в в ы р а ж е н и и его г л а з . В п е р в ы й р а з з а п о с л е д н и е
м е с я ц ы р у к а моя т я н е т с я к к а р а н д а ш у — е с л и б ы не дверь, от к о ­
т о р о й н е л ь з я о т о р в а т ь с я , я н е п р е м е н н о н а б р о с а л б ы себе этого
странного старика . . .
Скоро я начинаю зябнуть.
Вместе с ощущением холода приходит сомнение: Дина, быть мо­
жет, появится не раньше, чем я схвачу воспаление легких. Что ме26

ш а е т мне сейчас перейти у л и ц у и н а ж а т ь верхнюю кнопку звон­
ка? ..
И вдруг — на тебе!
Дверные створки, с которых я не спускаю глаз, расщеливаются.
Д и н а о с т о р о ж н о п е р е ш а г и в а е т ч е р е з порог. Н а р у к а х у н е е к о н в е р т
с ребенком. Кто-то, отсюда не в и д н ы й (должно быть, Марта) снова
затворяет за нею дверь.
П р и ж и м а я конверт к подбородку, Дина пересекает улицу. Вот
она р а з м и н у л а с ь с с у м а с ш е д ш и м стариком. Вот идет в сторону, к
дальней скамейке, на которую наплывает сейчас косячок солнца.
Она садится лицом к лучу, распахивая пальто, и я хорошо в и ж у
ее ч у т ь п о к р у г л е в ш и е щ е к и и н а л и в ш у ю с я под т о н к и м свитером
г р у д ь . О н а т о п о д н и м а е т , т о о т с т р а н я е т от с е б я с в е р т о к , т е р е б и т
к р у ж е в ц а под маленьким капором и улыбается — у нее блестящезубая радостная улыбка.
Е е с к а м ь я н е д а л ь ш е д е с я т и ш а г о в о т м о е й . Ч у в с т в у е т она, ч т о я
на нее смотрю? Если почувствует и чуть повернет вправо лицо, ко­
нечно, меня заметит.
Но она — к а к под с о л н е ч н ы м к о л п а к о м в этом к о с я к е света, са­
ма светящаяся своим молодым материнским счастьем. Она к а ж е т ­
ся т а к о й ж е совсем непричастной ко мне, к а к этот н о я б р ь с к и й день,
ветер, солнце и бронзовые сухие листья, к р у ж а щ и е с я около ее ма­
леньких туфель.
Сам я не подойду к ней. Поднимусь и незаметно и с ч е з н у — с тем,
ч т о б ы т о т ч а с ж е и у е х а т ь и з этого города.
А собственно — почему? . .
Или все-таки окликнуть? ..
Я не могу усидеть на месте. Встаю, делаю несколько шагов
вдоль заколоченного досками киоска. Вперед . . . назад . . . Сию ми­
н у т у она поглядит в мою с т о р о н у . . .
И вдруг — стук в дверь!
Моб.
Мне письмо .. .
К а к , к а з а л о с ь бы, о т р ы в а т ь ч е л о в е к а от стола в т а к у ю м и н у т у .
Моб отрывает.
И сбрасывает м е н я на з е м л ю с в ы с о т ы моего ф а н т а с т и ч е с к о г о
полета.
То, ч т о я о щ у щ а ю , — г д е - т о н а г р а н и и с т е р и к и , и м ы оба в д р у г
понимаем, к а к я нездоров.
Ночью я вспоминаю про письмо.
О н о от В и л л и . О н т о л ь к о ч т о и з л е н и н г р а д с к о й к о м а н д и р о в к и и
рассказывает о впечатлениях. Благодарит за полученные рисунки.
Н а в т о р о й с т р а н и ц е (о ч у д о в и щ н о е п у с т о д у ш и е этого н а р о д а ! ) п и ­
шет, что неделю тому назад Дина родила мертвого ребенка и сей27

час у нее « т я ж е л о е настроение и прочие порывы». К а к и м надо быть
о с л о м , ч т о б ы н е у м е т ь о б ъ я с н и т ь с я в р а з у м и т е л ь н е е ! Ч т о это з н а ч и т :
«прочие п о р ы в ы » ? Внизу, в у г о л к е письма ее р у к о й : «Привет!» Семь
п е ч а т н ы х з н а к о в , в к л ю ч а я в о с к л и ц а т е л ь н ы й , — все, ч т о до с и х п о р
от н е е и м е л .
10
— Человечеству, чтобы победить большевизм, не хватает люб­
в и ! — г о в о р и т Моб.
О н а г о в о р и т это, с т о я по с в о е м у о б ы к н о в е н и ю у о к о ш к а , в п о т е м ­
ках, которые устраивает в эти часы. Д л я таинственности, должно
б ы т ь , и ч т о б ы к а з а т ь с я себе с а м о й ч е м - т о в р о д е с в я з н о г о м е ж д у
звездой, висящей за стеклом, и мной-маловером, представляющим
грешный мир.
Она говорит это под в п е ч а т л е н и е м т о л ь к о что с л ы ш а н н о г о д о ­
клада в ее ж е н с к о м клубе: к а к а я - т о местная дама, п о б ы в а в ш а я в
М о с к в е , р а с с к а з ы в а л а о том, ч т о в и д е л а . О ч е н ь п р е н е б р е ж и т е л ь н о ,
по м н е н и ю М о б .
— О н е к а з и с т о й о д е ж д е , о том, ч т о б е з у д е р ж у п ь ю т . И все, п о ­
н и м а е ш ь , со с к в е р н о й т а к о й у л ы б о ч к о й . М е н я в з о р в а л о . Я п о п р о ­
сила слова. «Стыдно, с к а з а л а я, ездить к обездоленным в качестве
р а в н о д у ш н ы х з е в а к ! « М о я х а т а с к р а ю » — к а к это ц и н и ч н о и к а ­
кое отсутствие христианской любви! М ы не м о ж е м помочь, но —
понять! . . Тем более — не смотреть сверху вниз. Несчастные люди!
П о л в е к а ж и в у т з а р о г а т к а м и и о том, ч т о д е л а е т с я в м и р е , с л у ш а ю т
з л у ю л о ж ь . «Ложь — религия рабов и хозяев» — писал Горький, и
нигде это т а к ж у т к о не представлено, к а к в современной Р о с с и и . . .
А н а с ч е т того, ч т о п ь ю т , — это, я д у м а ю , в с е от н е в о з м о ж н о с т и р а с ­
порядиться той созидательной силой, которой т а к одарен н а ш на­
род. Эта с и л а требует своеволия, к а к ребенок требует, чтобы ему
н е м е ш а л и д е л а т ь его д е с я т ь т ы с я ч д в и ж е н и й в д е н ь . О д и н в и д и т
п р и з в а н и е в том, ч т о б ы в ы в е с т и н а с в о е й з е м л е н о в ы й к а к о й - н и б у д ь
сорт к а п у с т ы ; другой х о т е л б ы о т к р ы т ь а т е л ь е мод; т р е т и й — н а п и ­
с а т ь к а р т и н у н е по п а р т и й н о м у в д о х н о в е н и ю . Н о л ю д я м р а з р е ш е н о
пользоваться прометеевским огнем только д л я освещения «здания
строящегося коммунизма», которое, конечно, никогда не будет до­
с т р о е н о до к о н ц а . П о н и м а е ш ь : л и ш е н и е ч е л о в е к а п р а в а с в о б о д н о с е ­
б я в ы р а з и т ь — это в е д ь д у х о в н о е о с к о п л е н и е н а ц и и , я у в е р е н а ! И
л ю д и сознают, к а к бессовестно и х ограбили, и з а л и в а ю т горечь оби­
ды водкой. ..
Моб к о н ч а е т и ж д е т м о е й р е п л и к и .
Я молчу. Мне неловко, что я — к а к раз, может быть, из тех
р а в н о д у ш н ы х , к о т о р ы х она клянет. К а к , интересно, она перевела
своим с л у ш а т е л ь н и ц а м «Моя х а т а с краю»? «Спасение у т о п а ю щ и х
28

е с т ь д е л о с а м и х у т о п а ю щ и х » ? . . В л и я н и е Б у р о в а н а Моб о ч е н ь в е ­
л и к о , но я н е ч у в с т в у ю в себе н и к а к о г о ж е л а н и я « п о б у р е т ь » . Н е
п р е д с т а в л я ю себе, к а к м о ж н о п о с т о я н н о д ы ш а т ь о д н о й п о л и т и к о й
и не задохнуться. Ось человеческого духа, по-моему, проходит ми­
мо п о л и т и к и , и т о л ь к о н а э т о й оси л е ж а т п о д л и н н о г а р м о н и ч е с к и е
свершения, в том числе и творческие, я з ы к о м слов и л и красок —
не знаю, как л у ч ш е выразить . .. Коммунизм — только политика, а
н е к а т е г о р и я духа, и борьба, к о т о р а я сейчас происходит, не есть
б о р ь б а з а п о б е д у к о м м у н и з м а и л и д е м о к р а т и и , но з а т о г р я д у щ е е
« т р е т ь е » , к о т о р о г о и щ е т м и р . М о б у в е р е н а , ч т о в с т а н о в л е н и и этого
третьего главную роль будет играть любовь . ..
Она ж д е т моей реплики.
Я молчу. Я не думаю, м е ж д у прочим, чтобы пьянство стимули­
ровалось несвободой: во многих вполне д е м о к р а т и ч е с к и х с т р а н а х
потребляют алкоголя не меньше, чем в СССР.
Но — не в о з р а ж а т ь , чтобы не в ы ш л о спора!. .

11
— О п я т ь бессонница? — спрашивает Антипуров, перегибаясь ч е ­
рез перила, чтобы р а з г л я д е т ь мои отнюдь не утренней свежести
щ е к и . М ы т е п е р ь ч а с т о в с т р е ч а е м с я э т а к по у т р а м н а б а л к о н е . Д и а ­
логи над перилами — на отвлеченные темы.
— Душно, хоть и осень в календаре! — ж а л у ю с ь я . — И п р о к л я ­
т ы е ш у м ы ! Сегодня мне приснилось, что холодильник д в а ж д ы на­
п а д а л на м е н я и что у него в ы р о с л а китайского т и п а бородка.
— Дело не в ш у м а х ! С л и ш к о м в р а ж д е б е н этот город л ю д я м и о а н нического склада. Вспоминаю н а ш и русские субтропики: дворик с
фонтаном, в бассейне — б у т ы л к и с к р а с н ы м вином и нарзаном, к о в ­
рик с подушками и четырехчасовой обеденный перерыв в у ч р е ж ­
д е н и я х . А т у т — н е до с о з е р ц а н и й , т у т п р о м е т е е в ц ы , т у т м и л л и о н ы
органических радиопередатчиков, с к о т о р ы х срывается суета, в о ж ­
д е л е н и е , н е н а в и с т ь . И в с е это — в о л н а м и в в о з д у х е , и в с е м э т и м
д ы ш и м , и все о т к л и к а е т с я в нас тревогой и б е з н а д е ж н о с т ь ю . Б л а ­
ж е н , у кого д у ш е в н ы е п р и е м н и к и з а г л у ш е н ы н а п р и е м , к т о э т и х
в н у т р е н н и х передач не замечает. Горе ч у т к и м ! . .
И, в ы ж а в н а п е р и л а х т р и л о к т е в ы х п о д ъ е м а ( з а р я д к а ! ) :
— П р и е з ж а т ь сюда надо безусым юнцом. Е щ е л у ч ш е — до­
ш к о л ь н и к о м . Тогда есть у вас ш а н с усвоить эту безвкусицу во всем:
пошлое пенье, мерзкое подобие м у з ы к и , все эти ф е й е р в е р к и и в ы ­
в е р т ы , р а с с ч и т а н н ы е н а э ф ф е к т . . . В о т , н а п р и м е р , это, — п р о д о л ­
ж а е т он, р а з м а х и в а я н а д п е р и л а м и э л е к т р о б р и т в о й с д о п о л н и т е л ь ­
н ы м п р о в о д о м (я з а б ы л с к а з а т ь , ч т о о н и б р и л с я н а б а л к о н е ж е ,
после зарядки). — Посмотрите, к а к завлекательно выглядит: ф у т 29

л я р под сафьян, бархат внутри и блеск! А вместе с тем — какой
вывих изобретательской мысли! Контактовый ш н у р почему-то отъ­
е м н ы й и в ы с к а к и в а е т в о в р е м я б р и т ь я по н е с к о л ь к у р а з . А д л я н е ­
го с о т в о р е н с п е ц и а л ь н ы й з а м а н ч и в ы й я щ и ч е к — я щ и к в я щ и к е ! к о ­
торый мученье з а к р ы в а т ь , а не з а к р о е ш ь — не з а к р ы в а е т с я и сам
ф у т л я р . Далее: в ы к л ю ч а т е л ь т а к нелепо пристроен, над самым об­
хватом кисти, что непременно, покуда бреешься, раза три заденешь
его и в ы к л ю ч и ш ь т о к . Д ь я в о л ь с к и н е у д о б н а я ш т у к а , и д е р е т т а к ,
'что того г л я д и с х л о п о ч е ш ь р о ж и с т о е в о с п а л е н и е , но — т р е с к н а
в е с ь к в а р т а л , н о б л е с т и т , но п р и д е л а н р е г у л я т о р с к о р о с т и , к а к н а
автомобиле — все в расчете на в к у с п о к у п а т е л я - п о ш л я к а .
Тема пошлости у Антипурова — одна из излюбленных. Он счи­
тает, что конец пошлости наступит, когда начнет создаваться новая
а р и с т о к р а т и я — а р и с т о к р а т и я духа, к а к он говорит. П о к у д а ж е
«модное» в т в о р ч е с т в е и б ы т у — з а к а з ч е л о в е к а м а с с ы , б е з д а р н о г о
и тупого, д и р и ж и р у е м о г о в своих в к у с а х телевидением и кино, кото­
рые, в свою очередь . . . — и т а к далее.
— Относительно музыки, — замечаю я, — только вчера в ы рас­
сказывали, что ходите постоянно на здешние симфонические кон­
церты и что таких блестящих оркестров в Европе не сыщешь.
— Г м . . . — г о в о р и т он, и д о б а в л я е т , н е с о в с е м у ж в п о п а д : — А
кто их слушает? ..

**
*
О а з и с ы в з д о р н ы х снов среди бессонницы:
Длинная шеренга друзей и близких, которых у ж е нет — погиб­
ш и х в войну или замученных.
Шеренга — по росту, и мысленно примериваюсь, куда самому?
Парад усопших!
И б у д т о м н е в е л е н о его п р и н и м а т ь .
Потом п р и е з ж а е т гигантский экскаватор с красными звездами на
боках и начинает рыть.
— Ч т о это будет? — с п р а ш и в а ю у негра, к о т о р ы й и м у п р а в л я е т .
— Б р а т с к а я м о г и л а , — о т в е ч а е т он, ж у я р е з и н к у .
— Разойдись! — командую я — и усопшие исчезают.
Экскаватор взбрасывает вверх стальную лапу и ползет на меня.
Я кричу . . .
После я з а н я т п а м я т н и к о м на братскую могилу.
Памятник изображает «Победительницу». Я леплю модель из
какой-то удивительно податливой серой глины, и и с п ы т ы в а ю н е ­
объяснимое н а с л а ж д е н и е , когда она послушно у к л а д ы в а е т с я под
пальцами в почти м у з ы к а л ь н ы е в ы п у к л о с т и и складки. Модель все
у в е л и ч и в а е т с я по мере работы — и вот я д е л а ю статую у ж е в н а ­
т у р а л ь н ы й рост, с и д я щ у ю н а с к а л и с т о м ц о к о л е , к а к Л о р е л е я . П о т о м

30

долго и мучительно бьюсь над одним непередаваемым поворотом
ш е и и плеч, о т р а ж е н н ы м во всей композиции. Потом вдруг чего-то
неожиданно и потрясенно пугаюсь и просыпаюсь в и с п а р и н е . . .
А п о с л е з а в т р а к а (это у ж е н а я в у ) и д у в м а с т е р с к у ю и н а б и р а ю
себе в е р х о м к о р з и н у массы, и з которой у нас п р о е к т и р у ю т с я н о в ы е
м о д е л и - с л е п ы ш и . Н е о т в е ч а ю н а в о п р о с л а б о р а н т к и , з а ч е м м н е это
п о н а д о б и л о с ь : с т а н о в и т с я н е п о себе о т м ы с л и , ч т о к т о - т о б у д е т т е ­
п е р ь ж д а т ь от м е н я ш е д е в р о в . В д р у г ничего н е п о л у ч и т с я ?
П р о к л я т а я масса сопротивляется моим обжатиям, к а к б у л ы ж ­
ник. Я п ы т а ю с ь сделать ее эластичнее с п о м о щ ь ю специального па­
тентованного растворителя — перемазываюсь сам и забрызгиваю
весь пол мерзкими, быстро засыхающими клецками.
Не получается! Моему импрессионизму ( Б о ж е сохрани определить так мое эпи­
г о н с т в о п р и Моб!) н е д о с т а е т к р а с о к и в ы р а з и т е л ь н о с т и в п л а с т и ч е ­
ских формах.
А м о ж е т быть — просто таланта? У кого-то из н а ш и х поэтов:
Я чувствую, мой дар в поэзии погас
И м у з а п л а м е н н и к небесный п о т у ш и л а . . .

**
*
Н е о ж и д а н н а я а э р о г р а м м а от Д и н ы ( в т о р а я к р я д у — п е р в а я б ы ­
л а очень л и ч н а я и я ее не хочу приводить). Текст: «Интересуюсь
сейчас книгами о ж и з н и . Один з д е ш н и й с л у ж и т е л ь к у л ь т а сказал
мне, что р у с с к а я ф и л о с о ф и я — в с я в эмиграции. Правда? П р и ш л и ­
те, п о ж а л у й с т а , списочек — что всего в а ж н е е прочесть» . . .

12
К а ж е т с я , р а д и м е н я ( « о т в л е ч ь » ) Моб з а т е я л а с а л о н н ы е с р е д ы ,
к которым готовятся п и р о ж к и и северные мелкие, на одну ротушку, декоративные бутерброды.
П р и х о д я т п о к у д а т р о е : М., А н т и п у р о в и о д н а д е в и ц а , т о ж е в е с ь ­
ма декоративная, с эмалевой улыбкой и в лунного цвета парике.
Девица поет под б а н д ж о м е т а л л и ч е с к и м голосом м е с т н ы е песни. Она
— и з н о в ы х з н а к о м ы х Моб.
Назначение ее несколько загадочно, если у ч и т ы в а т ь слабость
Моб к у с т р о й с т в у б р а к о в : д л я к о г о о н а з д е с ь ? Н е м о ж е т б ы т ь , ч т о ­
б ы д л я м е н я . В р я д л и и д л я М. — он в э т и п о с и д е л к и о т к р о в е н н о
не сводит глаз с Моб. А н т и п у р о в ж е вообще ж е н о ф о б , и когда од­
н а ж д ы я з а м е ч а ю ему, что девица с б а н д ж о , с л у ш а я собеседника,
весьма ж е н с т в е н н о опускает глаза, он в з р ы в а е т с я :
31

— Ж е н с т в е н н о ? . . Это понятие тут давно у ж е архаизм. «Нет
ж е н щ и н — есть а н т и м у ж ч и н ы » — это к а к р а з относится к з д е ш н е ­
му краю. Местные представительницы прекрасного, с позволения
сказать, пола этой самой пресловутой женственности л и ш е н ы на­
чисто. П о э з и я о т л е т е л а от них, не оставя н и самомалейшего следа.
Цинизм этих б ы в ш и х Дульциней стал угрожающим не только для
р о м а н т и ч е с к и х д о н - К и х о т о в , но и д л я п р о з а и ч е с к и х Санчо Пане,
д л я з д е ш н е й семьи, д л я нации в целом — да! д а ! . . Хорошо еще, что
о н и н е о ч е н ь р в у т с я к н а у к е , и н а ч е , в е р о я т н о , и з о б р е л и б ы себе р о ­
ботов д л я п р о д о л ж е н и я рода и прочего о б с л у ж и в а н и я , а нас, д р у ­
гую биологическую подробность двуногих, отменили бы за нена­
добностью. Что? В ы не согласны? Посмотрите, к а к они одеваются,
как жестикулируют, какие у них плотоядные линии рта . . .
М ы оба — М о б и я — п р о т е с т у е м , н а з ы в а е м с п о л д ю ж и н ы п р о ­
с л а в л е н н ы х местных красавиц, но переговорить Антипурова невоз­
м о ж н о , д а и н е в ы г о д н о : г о р а з д о и н т е р е с н е е его с л у ш а т ь .
О девице с банджо я, кажется, больше ничего не скажу, а антипуровские монологи и р е п л и к и , к а к и е запомнил, записать стоит. Д а ­
ж е и на п о л и т и ч е с к и е т е м ы — в спорах, н а п р и м е р , с М. о с у д ь б а х
здешней страны.
— Т е п е р е ш н и е в а ш и р ы ц а р и д е м о к р а т и и , — р у б и т он, — с т о я т
на голове, к а к к л о у н ы в цирке. Р ы ц а р с т в о з а с т а в л я л о когда-то бе­
л ы х г и б н у т ь в к р е с т о в ы х п о х о д а х , и, х о т я м а р к с и с т ы и п о д в о д я т
под эту затею интересы н а ж и в ы , кровь лилась человечья и реза­
лись головы, а не к у п о н ы . А под схоластику демократии не подве­
д е ш ь и и н т е р е с о в н а ж и в ы — это п р о с т о и н е р ц и я в ы в е т р и в ш и х с я
лозунгов, к о т о р ы е подкидывает в р а ж ь я сила, чтобы е щ е больше
оглупить растерявшееся человечество.
— А что растерявшемуся человечеству предлагаете вы? — спра­
ш и в а е т М. невозмутимо.
— А мне предлагать нечего, потому что и без моих п р е д л о ж е н и й
все рано и л и поздно придет к намеченному концу. Но д л я любите­
лей политической суеты рекомендовал бы поправки к демократии.
На очереди — лозунги, которые укрощают. Что-нибудь вроде отка­
за от р е ш е н и я вопросов «большинством д у р а к о в » .
— Вы фашист?
— Господь с вами! Я никто с точки з р е н и я политической п л а т ­
ф о р м ы . Но н е у ж е л и не ясно, что з д е ш н ю ю демократию н у ж н о л е ­
ч и т ь от н е е ж е с а м о й , и н а ч е в о д и н п р е к р а с н ы й д е н ь о н а р и с к у е т
проснуться за колючей проволокой? ..

**
*
В е р н ы й своему хобби, М. часто п р и г л я д ы в а е т с я ко мне — е м у к а ­
ж е т с я , что это в ы х о д и т у него незаметно.
32

— С к о л ь к о в а м л е т ? — с п р а ш и в а е т он к а к - т о .
Я отвечаю.
— В и д и т е л и , — г о в о р и т он п о м о л ч а в , — и н о й р а з в т а к о м в о з ­
расте наступает «философическая депрессия», к а к можно было бы
это н а з в а т ь . Ч е л о в е к н а ч и н а е т о щ у щ а т ь к о н е ц ж и з н и и, т а к с к а ­
зать, тщету позднего существования, когда ни сделать чего-нибудь
нового, ни к а к - н и б у д ь воротить у т р а ч е н н о е у ж е н е л ь з я .
Он кое-что у г а д а л : я действительно, особенно в бессонницы, ост­
ро о щ у щ а ю пустоту, к о т о р у ю оставляет, у х о д я от тебя, ж и з н ь . И
и з ъ я с н я я с ь ф и г у р а л ь н о , с а м себе н а п о м и н а е ш ь к а л е н д а р ь , в к о т о ­
ром все у ж е л и с т к и п е р е в е р н у т ы , и о б ш а р п а н ы к р о м к и , и где-то м е ­
р е щ и т с я обведенная черной рамкой заметка: «Такого-то числа т и ­
хо скончался» . . . Хорошо, если скончался, а не в ы б ы л из строя м ы с ­
л я щ и х и г о в о р я щ и х е щ е до о т б ы т и я в м е р т в ы е . И л е ж и ш ь п о л у ­
т р у п о м , и в с е м т я ж к о н а т е б я с м о т р е т ь , и о т в о д и ш ь г л а з а от з а б о т ­
л и в ы х рук, п о д к л а д ы в а ю щ и х под тебя судно . . .
А забывая про черную рамку, начинаешь думать отвлеченнее,
но н е с в е т л е е — о том, ч т о н и ч е г о особенного з а с в о й в е к н е с в е р ш и л ,
н и к а к о й н е д о с т и г и с к л ю ч и т е л ь н о с т и и, к а к все, с т о и ш ь в о б щ е м
хвосте за газетой с незначущими д л я тебя ни черта новостями .. .
— Может быть, в ы и правы, — отвечаю я.
— В а м б ы п е р е д в и г а т ь с я в б о л ь ш е м р а д и у с е , — г о в о р и т он ч е ­
рез паузу, продолжая мысль о полезности для меня путешествий.
— В ы б ы к у п и л и м а ш и н у . Б ы л а она у вас в Европе?
— Б ы л а , разумеется, — говорю я. — Ш о ф е р я н е в а ж н ы й , но
это — идея!
Б о ж е , к а к у ю баталию пришлось мне в ы д е р ж а т ь с этой идеей у
Моб! Она уверена, что к н о п к и и р ы ч а г и в р а ж д е б н ы моей р а с с е я н ­
ности и что рано или поздно я что-нибудь роковое в них перепутаю
и с в е р н у себе ш е ю .
— Д в и ж е н и е тут сумасшедшее, гибель д л я нервов! — восклица­
е т она.
— М. д у м а е т , ч т о , н а п р о т и в , д л я м о и х н е р в о в э т о к а к р а з х о р о ш о .
— О н т а к д у м а е т ? — с п р а ш и в а е т она, п о к р а с н е в .
Очень непривычно видеть смущение М о б ! . .
И вот я в о ж у ее за п р о д у к т а м и в к а к о й - т о п о л ю б и в ш и й с я ей
железобетонный закром, в ы с т у ж е н н ы й внутри и р а с к а л е н н ы й сна­
р у ж и . Она, видимо, довольна и только, когда я еду один, у м о л я е т
«ради Бога не мчать сломя голову».
Сломя голову я тем не менее мчу не раз, с увлечением. О х л а ж ­
д а е т л и ш ь то, ч т о н е у д а е т с я д о м ч а т ь н и д о ч е г о п р и м е ч а т е л ь н о г о
— удивительное вокруг однообразие: гладь и пусть с переливами из
ж е л т к а в терракоту, с подпалинами р а з н ы х л о ш а д и н ы х мастей —
гнедыми, соловыми и караковыми. По сторонам — заправочные
33

сине-белые я щ и к и и автокладбища, — всё в красноватой пыли, по­
хрустывающей на зубах.
— Я с л ы ш а л : в в а ш е м к р а ю есть места ж и в о п и с н е й ш и е , — го­
в о р ю я М. — Н о к р у г о м н а с у н ы л о .
— М ы строим неподалеку озеро. Хотите взглянуть? — о ж и в л я ­
е т с я он, и в г л а з а х у н е г о в д о х н о в е н и е п р о м е т е е в с к о г о ч е л о в е к а ,
у с т р а и в а ю щ е г о свой быт, которое очень н р а в и т с я мне в з д е ш н и х
людях.
М ы едем взглянуть.
Совсем, видимо, б л и з к о от ц е л и нас о с т а н а в л и в а е т к р а с н ы й ф л а г .
Вздрагивает воздух — и впереди взлетает подорванная каменистая
целина. Когда начинает садиться на нас р ы ж а я п ы л ь , м ы трогаемся.
Котлован, спору нет, в н у ш и т е л е н ; кое-где, на о п ы т н ы х , верно,
участках, у ж е поблескивает вода. По к р а я м — обшлага в ы в е р н у т о й
породы.
Я в ы н и м а ю б л о к н о т — н а б р о с а т ь это д л я М о б .
— З д е с ь насадим деревьев, у ж е больших, ф у т о в по пятнадцати,
— г о в о р и т М., п о г л а ж и в а я р у к о й в в о з д у х е в о о б р а ж а е м ы е б е р е г а .
— Здесь будет гостиница и ресторан. Д а л ь ш е — раздевальные к а ­
бинки и л о д о ч н а я станция. В е з д е ц в е т н и к и и газоны. Да, да! М ы
с т р о и м н е т о л ь к о о з е р о , м ы с т р о и м п е й з а ж ! Н а б у д у щ и й год п р и е д е ­
те сюда с этюдником и купаться . . .
— Если будем ж и в ы . . . — к а к любил оговариваться Лев Тол­
стой.

13
Моб е д в а терпит А н т и п у р о в а — за « б р ю з ж а н и е на всех», к а к она
говорит, и эгоцентризм. Напрасно! У него очень и н т е р е с н ы й с к л а д
м ы с л е й . « Н а д о б ы ж и т ь п о б е з д у м н е е ! — с к а з а л он н а б а л к о н е в ч е ­
ра. — Ч е л о в е к д о л ж е н б ы т ь по природе своей наивен. В о - п е р в ы х
— потому, что не знает и никогда не узнает всей т а й н ы возникно­
в е н и я в с е л е н н о й и с о б с т в е н н о г о своего е с т е с т в а ; в о - в т о р ы х — п о ­
тому, что, з н а я бессмыслицу смерти, притворяется, что недопони­
м а е т е е и п о э т о м у н е п у с к а е т себе п у л ю в л о б з а р а н е е » .
Я не в о з р а ж а л ему: ж и т ь побездумнее представляется и мне
иногда идеалом. Я только добавил, что страдающих бытийными
проблемами становится все м е н ь ш е и меньше, поскольку р а з м ы ш л е ­
ния вытесняются машинами так ж е стремительно, как и мускуль­
н ы й т р у д . Поэтому, д у м а ю я, все, вероятно, к о н ч и т с я всеобщим ж и в о т н е й ш и м б л а г о п о л у ч и е м , ч т о с а м о п о себе б у д е т р а з р е ш е н и е м в е ­
к о в ы х задач и загадок.
— М о ж е т быть, в ы и п р а в ы . . . — ответил он и сыграл «чижика».
34

Грустно, что я окончательно перешел к записям изо д н я в день.
М о ж е т б ы т ь — потому, что все м е н ь ш е способен сосредоточиться на
чем-нибудь сложном и ж и в у последнее время с почти постоянным
о щ у щ е н и е м какого-то п р и б л и ж а ю щ е г о с я н е с ч а с т ь я . «Она н е х о р о ш а
д л я него, э т а с т р а н а » — п у с т е й ш и е с л о в а я с н о в и д я щ е й в с е ч а щ е
приходят мне на ум.
Но — дневник так дневник!

**
П и с ь м о от Д и н ы .
С р е д и с к у п ы х , п о ч т и н и к а к и х с в е д е н и й о себе — м ы с л и , к о т о ­
р ы е отчасти п р о д о л ж а ю т одну и з тем н а ш и х разговоров, но все-таки
н е о ж и д а н н ы и знаменуют н е к и й р е ш и т е л ь н ы й в ней поворот.
«Прощай, ненависть! — пишет она. — О, к а к я теперь о щ у щ а ю
сладость этих слов, когда произношу их! — П р о щ а й , ненависть!
П р о щ а й навсегда! Люди н е м и л ы или хороши — в зависимости от
впечатления, которое подсказывает н а м сердце, — не от п о с л у ж ­
н ы х или налоговых списков, в к о т о р ы х обозначены и х сословие,
богатство и л и п р и н а д л е ж н о с т ь к какой-либо партии. И х основная
п р и н а д л е ж н о с т ь — п р и н а д л е ж н о с т ь добру. И х основная эволюция
— эволюция к добру. И х отрешенность от добра п е ч а л ь н а и в р е ­
менна. В п р и н а д л е ж н о с т и к добру — красота и х души, и з л у ч а ю ­
щ а я с я и в н е ш н е . П о д л и н н а я красота в человеке — всегда от добра,
к а к и в природе победительно и прекрасно не тление, не самумы,
з а с ы п а ю щ и е все живое, но п е р в а я з е л е н а я почка, но пчела на цвет­
к е . . . Ребенок с в ы м а з а н н ы м и медом щ е к а м и и т о ж е л и п к и м и л а п ­
ками, к о т о р ы м и он п ы т а е т с я и х в ы т е р е т ь . . . Б о ж е , если Т ы есть,
благодарю Тебя з а то новое, что о т к р ы в а е т с я мне теперь! Прощай,
ненависть!» . . .
Б ы л о что-то н е совсем в стиле, но я ч и т а л и п е р е ч и т ы в а л эти
слова, и мне казалось, что они звенят, к а к м е т а л л и ч е с к и е ш а р и к и
либо кольца по поверхности камня, а за звоном — что-то еще зна­
ч и т е л ь н е е и в а ж н е е того, о ч е м о н и г о в о р я т . И у ж в о в с я к о м с л у ч а е
з н а ч и т е л ь н е е того, ч т о м о г б ы п о п ы т а т ь с я д о б а в и т ь я в к а ч е с т в е
комментария.
Я и не пытаюсь . . .
14
Со м н о й в с е х у ж е . Ч т о э т о з а н е д у г - н е в и д и м к а , к о т о р ы й т а к п о д ­
ч и н я е т себе ч е л о в е к а , г в о з д и т н е о т в я з н ы м в п е ч а т л е н и е м л и б о м ы с ­
л ь ю , к р а д е т сон и л и , с т р а ш н е й того, м е ш а е т его с я в ь ю , т а к ч т о
иногда и не различить, с п и ш ь т ы и л и нет.
35

Да, в ч е р а под утро я видел, к а к Моб в серой с п а л ь н о й п и ж а м е
вошла в мою комнату и з а к р ы л а окно. Отброшенная светом у л и ч ­
ного ф о н а р я , н а с т е н е з а в о р о ш и л а с ь е е т е н ь . Я с л ы ш у щ е л ч о к
шпингалета и ломкий шорох т у ф е л ь из гонконгской соломки, кото­
р ы е о н а себе н е д а в н о к у п и л а . О н а о с т а н а в л и в а е т с я н а с е к у н д у у
>моего п и с ь м е н н о г о с т о л а , и м н е п р и х о д и т в г о л о в у , ч т о н и н а о д ­
н о м и з я щ и к о в н е т з а п о р а и ч т о в м о е о т с у т с т в и е она, н а в е р н о , в
них заглядывает.
Потом она спрашивает:
— К а к а я тема этих твоих записок?
— Б о л е з н ь одной души, — говорю я.
— К а к а я болезнь?
— Н е з н а ю . В е р о я т н о , о н а т а к и н а з ы в а е т с я : «не з н а ю , к а к а я
болезнь».
— М о ж е т б ы т ь , это с м я т е н и е в о з р а с т а ? Н о р а з в е с т а р о с т ь —
56 л е т ?
— Может быть . ..
— Поздняя любовь?
— Это звучит как п о ш л ы й романс.
— Она на тридцать лет моложе тебя.
-— «Ее» в о о б щ е н е т .
— П р а в д а , ч т о т ы п и ш е ш ь себе с а м от н е е п и с ь м а ?
— Пишу я? ..
Т р а г е д и я — в том, что я не уверен, б ы л л и н а самом д е л е т а к о й
разговор и л и т о л ь к о м н е п о м е р е щ и л с я . Но Моб я видел, ж и в у ю , не
п р и з р а к ! И я, к а ж е т с я , побледнел, когда утром, за завтраком, она
сказала:
— Ветер з а х л о п н у л н о ч ь ю твое окно, я с л ы ш а л а , к а к оно
стукнуло.
— Э т о н е т ы з а к р ы л а его?
— К а к , интересно, я могла войти к тебе, если т ы з а п и р а е ш ь с я ?
— в о з р а з и л а она.
В самом деле: последнее время я з а п и р а ю дверь, чтобы не вооб­
р а ж а т ь , что вот-вот у в и ж у , к а к кто-то потихоньку открывает ее
снаружи.
15
Письмо от В и л л и .
З а разными «как поживаете» и пустяками — довольно тревож­
но о Д и н е , к о т о р а я п о с л е н е у д а ч н ы х р о д о в , к а к о н п и ш е т , « о ч е н ь
тоскует». И д а л ь ш е : «Просится путешествовать. Вспомнила вас и
с к а з а л а : « В о з ь м у и п о е д у к н и м в г о с т и з а о к е а н . К а к снег н а г о л о ­
в у » . П о ж а л у й с т а , н а м е к а й т е ей, ч т о э т о н е м ы с л е н н о » .
Почему «немысленно»? . .
36

— Ч т о ж , м и л о с т и п р о с и м ! — п о ж и м а е т п л е ч а м и Моб. — Т о л ь ­
ко, разумеется, это болтовня.
« К а к снег н а г о л о в у » . . .
Н а с а м о м д е л е , в е р н е е всего, б о л т о в н я . Н о ч т о п о д е л а е ш ь , е с л и
м ы с л ь об э т о м к р у ж и т м о е б е д н о е в о о б р а ж е н и е . И в ы к р у ж и в а е т ,
к а к в калейдоскопе, самые невероятные комбинации и эпизоды: те­
л е г р а м м а с с а м о л е т а ( « Л е ч у к вам!»); з в о н о к с а э р о д р о м а ( « Ж д у у
главного входа. П о т е р я л а адрес»); совершенно н е о ж и д а н н а я встреча
н а у л и ц е . . . И л и : Д и н а у н а с , в к о м н а т е д л я гостей, о д е в а е т с я к
у ж и н у . У нас «среда»: Моб хлопочет на к у х н е ; м ы — Антипуров,
М., я и д е в и ц а с б а н д ж о — ж д е м , и я с о о б р а ж а ю , в к а к и х в ы р а ж е ­
н и я х ее и м п р е д с т а в и т ь . Э к с т р е н н о з а к а з а н о и т о л ь к о ч т о п р и н е с л и
п и а н и н о . Д и н а д о л г о и г р а е т , и щ е к и у н е е п у н ц о в ы до с а м ы х в и с ­
ков. З а у ж и н о м я п р о и з н о ш у тост . . .
И так далее.
В е з я М о б в ее м а г а з и н , я л о в л ю с е б я н а том, ч т о р а с с м а т р и в а ю
к у ч к и з е в а к у витрин, пассажиров, в ы с ы п а ю щ и х из автобуса, п р о ­
ф и л и в такси, среди которых мерещится мне п р о ф и л ь Дины. Бог
знает что такое!. .
С л и х о р а д к о й в о о б р а ж е н и я с в я з а н один, т о ж е почти невероят­
ный, эпизод, о котором сейчас расскажу.
Это — в конце прошлой недели.
Е щ е з а у т р е н н и м ч а е м я г о в о р ю Моб, ч т о п о с л е з а в т р а к а п о е д у
к у д а - н и б у д ь з а город.
Я г о в о р ю « п о е д у » , н е «поедем» — и в и ж у н а л и ц е е е п л о х о с п р я ­
т а н н у ю тревогу: м о ж е т быть, у меня после бессонной ночи дейст­
вительно не столь у ж здоровый вид.
Садясь за руль, я испытываю ощущение наркомана: невырази­
м а я т я ж е с т ь с к а т ы в а е т с я с п л е ч , м о е п р и з е м л е н н о е «я» с т а н о в и т с я
л е г к и м , к а к о б л а ч к о . О н о , э т о «я» и л и о б л а ч к о , н е о т д е л и м о т е п е р ь
от п о л у к р ы л а т о й к р у т о й м е т а л л и ч е с к о й г р у д и м у с т а н г а , о б ж и м а ­
емой встречным ветром. Авто-мустанга! — что значило бы творче­
ство конструктора, если б ы оно не б ы л о обогащением п р и р о д ы ! Я
безошибочно у г а д ы в а ю в этой своей м а ш и н е смелые и благородные
ч е р т ы скакуна. Я почти в и ж у , к а к под красным, цвета сгустившей­
ся крови лаком бьются п у х л ы е ж и л к и , нетерпеливо перекатывают­
ся м у с к у л ы . Вот я в к л ю ч а ю скорость — они вздрагивают и набу­
хают, п о с ы л а я вперед светом и тенью п е р е м е ж а ю щ е е с я тело. Оно
тотчас ж е становится т е п л ы м и дышит. Я увеличиваю скорость еще
и е щ е — м у с к у л ы н а п р у ж и в а ю т с я до предела, в и ш н е в о - к р а с н ы е
п о к р о в ы и л и н и и н а л и в а ю т с я огнем и вибрируют, вздрагивает вет­
ровое стекло, к а к в с к а ч к е л о ш а д и н ы е ноздри, — все начинает дро­
ж а т ь восторженной дрожью скорости. . .
Н а с е к у н д у я з а к р ы в а ю г л а з а и п р е д с т а в л я ю р я д о м с собой н а
сиденье Дину. Она бледна и з а д е р ж и в а е т в груди д ы х а н и е , она го-

37

ворила мне когда-то, что боготворит быструю езду. Ноздри у нее
побелели и тоже вздрагивают.
К а к изобразить движение?
И как изобразить неподвижность в движении — предметы, ли­
ца, и п я т н а , и л и н и и , м и м о к о т о р ы х т ы п р о л е т а е ш ь ?
Одни из них растекаются, к а к бы расплющенные этим сумасшед­
ш и м пролетом мимо; другие сжимаются и изворачиваются, к а к в ы ­
к р у ч и в а е м о е р у к а м и белье; одни, в з м е л ь к н у в по к р а я м , тут ж е и с ­
чезают; другие — напротив, бегут рядом, к а к о б л а и в а ю щ и й вас пес.
Б л и ж н и е лениво загребают навстречу с а ж е н к а м и , медлительно, но
готовно оставаясь позади; д а л ь н и е п л ы в у т по параболе, к а к б ы
д р а з н я в а с н е в о з м о ж н о с т ь ю о с в о б о д и т ь с я от н и х . « Р а з в е ж э т о д в и ­
жение? — иронически спрашивают они вас. — Движение, которому
могли бы м ы покориться, — это выстрел!»
Хип!
Хип!
Хип!
О б о ж а ю этот мгновенный и узкий, к а к лезвие, з в у к воздушной
струи, расплющенной м е ж д у д в у м я м а ш и н а м и — встречной и ва­
ш е й ; с е р ы е б л е с т к и е п р о ш в ы дорог, о б с ы п а н н ы е п о к р а я м с т о л б и ­
ками, мерцающими, к а к ресницы, за которыми — в л е к у щ е е вас
пустоглазое «никуда».
Хип!
Хип!
Хип!
Поразительно, к а к я избегал до сих пор ш т р а ф о в ! В этот раз, о
котором р а с с к а з ы в а ю , особенно долго ш е л слева, о с т а в л я я всех п о ­
зади. Н и к т о и не п ы т а л с я м е н я обогнать, только о д н а ж д ы стала
наседать сзади голубая спортивная машина. Ж е н щ и н а за рулем бы­
л а х о р о ш а собой и, н а с к о л ь к о я м о г р а з г л я д е т ь в с в о е з е р к а л ь ц е ,
готова б ы л а и с п е п е л и т ь м е н я з а помеху. Я не у с т у п а л — и она обо­
гнала меня справа, что, кстати, т о ж е запрещено. К а к у ю - т о долю
с е к у н д ы ш л и м ы р я д о м , и она, в з г л я н у в н а м е н я в п о л о б о р о т а , с д е ­
л а л а п р е н е б р е ж и т е л ь н у ю гримасу, к а к у ю т о л ь к о и м о ж н о ж д а т ь от
такого бесконечно жестокого существа, к а к ж е н щ и н а , когда она не
мать, не ж е н а , не любовница, а просто н и ч ь я красавица, в ничейном
своем о ж и д а н и и п р е з и р а ю щ а я не з н а ч и м ы х д л я нее м у ж ч и н . Она
сделала гримасу и поехала вперед с совершенно у ж е непозволитель­
ной скоростью.
А я снял ногу с газа.
То, о ч е м я х о ч у р а с с к а з а т ь , п р о и з о ш л о м и н у т п я т ь с п у с т я .
О т к р ы т ы й цвета сливочного мороженого кабриолет в ы в е р н у л с я
в д р у г с о б о ч и н ы в п о л у т о р а с т а в с е г о м е т р а х от м е н я , в ы р у л и л к р у ­
то на л е в ы й обгонный п у т ь и понесся, п л а в я в л а к о в ы х б о к о в у ш к а х
солнце и уменьшаясь на глазах.
38

З а р у л е м — у з к и е в з е л е н о м свитере п л е ч и и гордо п о с а ж е н н а я
голова с р у с ы м к р у п н ы м у з л о м на з а т ы л к е .
Дина!
М ы у з н а л и е е м г н о в е н н о — м о е и 120 с е р д е ц м о е г о м у с т а н г а , и
д л я н а с р а з о м п е р е с т а л о с у щ е с т в о в а т ь в с е н а с в е т е , к р о м е этого р у ­
сого у з л а и у н о с я щ е г о с я п р о ч ь с л и в о ч н о г о п я т н а , в з б л е с к и в а ю щ е г о
на рессорных подскоках . . .
Дина!
Т е п е р ь , к о г д а в с е это з а п и с ы в а ю , б е г у т н а я з ы к д е с я т к и т р е з в ы х
в о п р о с о в . П о ч е м у она, п е р е н е с ш и с ь ч е р е з о к е а н , м и н о в а л а н а с с
Моб к а к п р и с т а н и щ е ? П о ч е м у стала б ы носиться по з д е ш н и м бес­
к о н е ч н ы м дорогам? Почему в таком в ы з ы в а ю щ е дорогом авто, к о ­
т о р ы м и у п р а в л я т ь - т о , в е р о я т н о , т р у д н о б е з особой п р и в ы ч к и ? П о ­
чему? ..
Н и одного и з э т и х « п о ч е м у » у м е н я т о г д а н е в о з н и к л о .
Я без т р у д а обошел т р и ш е д ш и е м е ж д у нами м а ш и н ы : скорость,
которую я в ы ж и м а л , была в ы ш е воображения их водителей. Сли­
вочное пятно стало мишенью, коробка скоростей — прицельным
приспособлением.
Хип!
Хип!
Хип!
До с и х п о р в и ж у п е р е д г л а з а м и б е з з у б о - п а н и ч е с к о е л и ц о с т а р и ­
ка верхом на автокосилке, напоминающей саламандру, — я не за­
ц е п и л этого с т а р и к а , р а з у м е е т с я , н о к р а с н ы й в о т к н у т ы й у н е г о з а
сиденьем ф л а ж о к сорвало напрочь в о з д у ш н ы м ударом.
С л и в о ч н ы й кабриолет, заметив погоню, прибавил, к а ж е т с я , ходу.
Но — все равно! л а к о в ы е блики становились все б л и ж е — м ы з а ­
глатывали расстояние, к а к акула н а ж и в к у . Мне показалось, я ви­
дел, к а к Дина ч у т ь вскинула вверх подбородок.
Дина!
Я видел з н а к о м ы й едва заметный поворот ш е и и плеч «Победи­
т е л ь н и ц ы » , п е р е ж и в а л его и з а д ы х а л с я . . . М ы ш л и т е п е р ь м е т р а х
!в д в а д ц а т и д р у г о т д р у г а . Е щ е м и н у т а — и с ч е з л и б ы и э т и д в а д ­
ц а т ь , и л и н а ш е с м у с т а н г о м 121 с е р д ц е б р ы з н у л о б ы н а в о з д у х . . .
И вдруг — ж е л т а я диагональ предупредительных тумб и ми­
галок: одна колея!
Огромный строительный грузовик вываливается откуда-то сле­
ва и крадет видимость.
Ползу за ним в сизой поземке выхлопов и неожиданно окунаюсь
в черноту.
Туннель!
Два красных зрачка с широкой переносицей подрагивают впере­
ди на ухабах: здесь что-то чинят. П р о к л я т ы й грузовик сворачивает
39

н а к о н е ц н а с м е ж н у ю к о л е ю н е то в н и ш у , и в д а л и о т к р ы в а е т с я г о ­
лубое устье, похожее на бутылочное горлышко.
А когда м ы с мустангом и з него в ы т е к а е м — г о р я ч а я с б е л ы м и
п о п е р е ч и н а м и п л а в л е н н о г о с о л н ц а д о р о г а пуста.
Пустота эта так неожиданна, что я отпускаю педаль и з а ж м у р и ­
ваюсь. Под п р и к р ы т ы м и веками сверху вниз проплывает голова с
у з л о м н а з а т ы л к е , а от г р у д и к г о р л у — о т ч а я н и е .
А когда о т к р ы в а ю глаза — наваливается вдруг слабость. Надо
б ы с т а т ь н а о б о ч и н е , где р а з р е ш а е т с я о с т а н а в л и в а т ь с я в с л у ч а е
п р о и с ш е с т в и я . Е с л и ч е л о в е к едва у д е р ж и в а е т в р у к а х р у л ь — это
ведь происшествие .. .
Н о п е р е с и л и в а ю с е б я и е д у , н а с п и д о м е т р е к и л о м е т р о в 30, н е
больше. Т о ж е з а п р е щ е н о здесь, но никого нет, я один.
В этом темпе все в о к р у г обретает особенно о т ч е т л и в ы е очерта­
ния. Почти выкрикивает справа указка:
«Аэропорт».
Съезжаю механически и через несколько минут шарю глазами
по у з о р н о , к а к в ы ш и в к а « к о з л и к о м » , з а п а р к о в а н н ы м м а ш и н а м . —
Нет, с л и в о ч н ы й кабриолет к а н у л к а к в воду.
Б о л ь ш е в с е г о н а с в е т е х о ч е т с я с е й ч а с в ы п и т ь ч е г о - н и б у д ь , от
чего о т п у с т и л о б ы э т о п о ч т и с о м н а б у л и ч е с к о е б е с с и л и е и т о с к а .
В з а л е с б а р о м я в и ж у М.
Он стоит почти у с а м ы х дверей, и мне почему-то представляется,
к а к это н и н е в е р о я т н о , б у д т о ждет м е н я з д е с ь .
— Летите куда-нибудь? — спрашиваю я.
— Да, в ***, — он н а з ы в а е т г о р о д в о д н о й и з с е в е р н ы х п р о в и н ­
ций, откуда родом. Потом з а к л а д ы в а е т р у к и за спину, ч у т ь п р и к у с и в
убу> — это о з н а ч а е т у н е г о о б д у м ы в а н и е и в ы х о д и т т а к с о с р е д о т о ­
ч е н н о , ч т о м н е к а ж е т с я я с л ы ш у , к а к ш у р ш а т его м о з г о в ы е и з в и ­
лины, перемалывая мысль.
— М н е п р и ш л о в г о л о в у , — г о в о р и т он, в ы п р а с т ы в а я р у к и и з з а с п и н ы , — х о т е л и б ы в ы п о л е т е т ь в м е с т е со м н о й ? У м е н я т а м
свои владения. Переночуем и у ж е з а в т р а к вечеру вернемся назад.
Е с т ь е щ е п о л ч а с а до о т л е т а . П о з в о н и т е М о б — и о н а п р и в е з е т в а м
п и ж а м у и бритву.
— И я щ и к с к р а с к а м и ! — к р и ч и т он м н е у ж е в д о г о н к у , к о г д а и д у
к т е л е ф о н н о й будке. — Там необыкновенно х о р о ш а осень . . .
г

16
Б у р у н д у ч о к в полосатом, к а к на к а р т и н а х Манэ Каца, х а л а ­
т и к е , п р и с е л н а з а д н и е л а п к и ш а г а х в т р е х от м е н я и з а ч е с а л з а
ухом, как гоголевский подьячий, о ж и д а ю щ и й взятку.
40

Я б р о с и л е м у о р е х — и он л о в к о с п р я т а л его з а щ е к у , с т а в п о х о ­
ж и м на д ь я ч к а с ф л ю с о м из чеховской «Хирургии». Я бросил е щ е
о д и н , и е щ е — он н а с о в а л и х з а обе щ е к и р а в н о м е р н о и т е п е р ь ,
неожиданно скуластый и с усиками, походил на поэта Брюсова.
Огромный, первобытной шершавости камень, сползающий в озе­
ро. П о с е р е д и н е — р ы ж и е п я т н а х в о и , по к р а я м — п л ю ш е в а я
плесень. В нем — что-то сказочное, напоминающее о граде К и т е ж е .
На нем — мой мольберт.
Вода подле каменной к р о м к и зеленовата. Потом голубеет и на
другой стороне упирается в настоящее буйство красок.
В с е это — в с е в е р н о й , с о в е р ш е н н о о ш е л о м и т е л ь н о й п р о в и н ц и и ,
к у д а з а в е з м е н я М.
До того л е т е л и ч е т ы р е ч а с а н а с а м о л е т е , п р и н а д л е ж а в ш е м , о к а ­
зывается, нашей компании.
Летели невысоко, видимость была превосходная, я не отрываясь
с м о т р е л в н и з . М., ш и р о к о п л е ч е у с т р о и в ш и с ь в к р е с л е , ш у р ш а л г а ­
з е т о й . Р а з а д в а - т р и я ч у в с т в о в а л н а себе его в ы ж и д а ю щ и й в з г л я д .
Ч т о ж , п р о с т о р и б о г а т с т в о этого к р а я в е л и к о л е п н ы в саглом д е л е !
М н е в с п о м н и л а с ь Моб, к о т о р а я н а о д н о м и з с в о и х в е ч е р о в о б ­
с у ж д а л а с М. р а з н ы е о б щ е с т в е н н ы е т р е в о г и , с в я з а н ы е с и н ф и л ь т р а ­
цией ненависти т а к ж е и в з д е ш н и й быт, — н е у ж е л и д а ж е т а к у ю
мощь удастся ей подточить?
— П о д т о ч и т ь н а ш у м о щ ь ? — п е р е с п р о с и л М., к л а д я в п о д ­
локотную пепельницу свою сигару. — Я не думаю .. . К а ж е т с я , что у
Моб, к а к и у м н о г и х р у с с к и х , н е с м о т р я н а и х з н а м е н и т о е « н и т ш е во», с л и ш к о м м н о г о н е в е р и я в б у д у щ е е . М ы о п т и м и с т и ч н е е . . .
— Отсюда в п о л у ч а с е у м е н я бунгало, — с к а з а л он на аэродро­
ме. — Хотите, переночуем т а м вместо гостиницы. Вечером у с л ы ш и ­
т е п е в ч и х гусей, а у т р о м я — по д е л а м , и в ы с м о ж е т е с д е л а т ь к о е какие наброски — местность славится живописностью как раз в
листопад.
И вот я к о р м л ю б у р у н д у ч к а орехами, согреваясь на все е щ е теп­
лом солнце: ночью было зябко, несмотря на щедро р а з в е д е н н ы й
камин. Певчие гуси — достопримечательность в самом деле. Собст­
в е н н о , э т о н е п е н ь е , но п е р е к л и ч к а : к т о - т о и з п а р ы н а ч и н а е т в д в а
тона — нижний, короткий, и верхний долгий, призывно-томитель­
ный, среди т и ш и н ы и треска камина — очень лирический и м у з ы ­
к а л ь н ы й . С п у с т я н е с к о л ь к о секунд п р и л е т а е т ответ, п о х о ж и й на
тирольское «йодельн» — этакое капризное, почти истерическое з в у коклокотанье. Мысленно я приписал было лирический призыв сам­
к е , но, в с п о м н и в а н т и п у р о в с к и е с у ж д е н и я об э т о й с т р а н е , с т а л к о ­
лебаться. В общем, это п у с т я к и . . .
И т а к я кормлю бурундучка орехами и пытаюсь перенести на
холст осеннее половодье листа — кисть набирает «багрец и золото»,
41

синьку — д л я почти италийского колера неба; на синьке — горы, к
неожиданности которых глаз вообще отказывается привыкнуть . . .
Это пиршество цвета немыслимо передать. Передать можно
л и ш ь впечатление — и вот откуда р о ж д а е т с я импрессионизм!
Оно, это в п е ч а т л е н и е , снова ввергает м е н я во в л а с т ь «Победи­
тельницы». То есть — в н е у д е р ж и м у ю охоту повторить в новой ком­
позиции тот синтез почти мистического д в и ж е н и я и покоя, кото­
рый, кажется, я когда-то н а ш е л и который теперь н у ж н о было мне
н а й т и по-другому — в этой вот в з л е т а ю щ е й к небу россыпи красок
и сказочной недвижности камня, на котором легкая глыбка челове­
ческого тела сквозила бы, к а к к о р а л л . . .
Сзади меня — старенькое бунгало, п а х н у щ е е внутри ж у х л ы м
т е с о м , с п а у т и н а м и по у г л а м . И з р а с щ е р б и в ш е й с я с л е г к а т р у б ы —
дымок: я подкинул в камин сосновых поленьев.
И п о с л е в о з в р а щ е н и я М., к о г д а м ы с а д и м с я в м а ш и н у , ч т о б ы
ехать на аэродром:
— Х о т и т е к у п и т ь у м е н я э т о т к л о ч о к б е р е г а ? — с п р а ш и в а е т он.
— Л е т н и й о т д ы х д л я вас и Моб.
— Ч т о б ы «купить», я еще недостаточно здешний, — говорю я.
— П о к р а й н е й м е р е , с у д я по б а н к о в с к о м у м о е м у с ч е т у .
— В ы ошибаетесь. Это будет в а м стоить . . . — п о з е в ы в а я , он н а ­
зывает н и ч т о ж н у ю сумму. — Плюс, конечно, кое-что за переделку
ж и л ь я , — д о б а в л я е т он.
— Но это подарок?
— Н и ч у т ь . Э т о то, ч т о я з а п л а т и л с а м л е т д е с я т ь н а з а д . . . в ы
н а й д е т е с п р а в к у в бумагах. Т е п е р ь у м е н я т у т другое, и это мне
ни к чему, а н а ж и в а т ь с я на вас я не собираюсь.
— Г м . . . — говорю я.
— З а м е т а н о ! — г о в о р и т он, т о е с т ь я т а к п е р е в о ж у н а р у с с к и й
то, ч т о он г о в о р и т .
А когда, и д я к машине, я оборачиваюсь, и глаз в ы х в а т ы в а е т к у ­
сок к р ы ш и с д ы м к о м и в п о т у х а ю щ е м солнце б у х т о ч к у с к а м н е м —
я в д р у г о щ у щ а ю с е б я с о б с т в е н н и к о м , т о е с т ь п р е д с т а в л я ю себе, ч т о
на этот могучий камень, с п л ы в а ю щ и й под воду, к а к стена града К и ­
т е ж а , у ж е н е смеет без моего р а з р е ш е н и я с т у п и т ь б л у д л и в а я ч у ­
ж а я нога, — и м е н я с л о в н о п о д к и д ы в а е т н а ш а г у , и я о б о р а ч и в а ю с ь
е щ е и е щ е р а з , п о к у д а не становится мне совестно п е р е д М.
Н о он, р а з у м е е т с я , д е л а е т в и д , ч т о н и ч е г о н е з а м е т и л . . .

17
«Искусство — источник правды, без которой н е в о з м о ж н а ж и з н ь
ч е л о в е ч е с к о г о д у х а » , — о т к у д а - т о ц и т и р у е т Моб, и я н е м о г у п р и ­
помнить, о т к у д а именно. — « Х у д о ж н и к , всегда в е р н ы й своему соб42

с т в е н н о м у в и д е н и ю м и р а , о х р а н я е т с в о б о д у ч е л о в е ч е с к о г о д у х а от
того л о ж н о г о , ч т о н а в я з ы в а е т с я е м у в л а с т ь ю и л и т о л п о й » .
Я не могу припомнить п р о и с х о ж д е н и я цитаты, но догадываюсь,
ч т о М о б к а к б ы р е п е т и р у е т со м н о й п р е д с т о я щ е е и н т е р в ь ю . О н а д о ­
б и л а с ь - т а к и своего: ч е р е з месяц ее к л у б устраивает мою в ы с т а в к у .
По ее настоянию я вот у ж с неделю в о ж у с ь с разбором в с я к и х сво­
и х в е щ е й — р а с п а к о в ы в а ю , ч и х а ю от п ы л и , с о р т и р у ю . В с е э т о о т ­
в л е к а е т , но н е п р и н о с и т н и м а л е й ш е г о у д о в л е т в о р е н и я . Н а п р о т и в :
то, ч т о я с д е л а л в п о с л е д н и е д е с я т ь - п я т н а д ц а т ь л е т , к а ж е т с я н е
стоящим никакого внимания.
И тем не менее, двое л о х м а т ы х , с которыми она недавно м е н я
п о з н а к о м и л а , п р и д у т на д н я х п о л у ч а т ь от м е н я м а т е р и а л д л я
статьи.
— Я надеюсь, т ы будешь тактичен в отношении здешних нова­
торов! — говорит Моб.
Я б у д у т а к т и ч е н с н о в а т о р а м и , н о в о з д е р ж у с ь от в с я к и х и м д и ­
фирамбов. Современный модернизм в живописи безжизнен. Я з ы к
любой творческой ф о р м ы мертв, если он не о к а з ы в а е т с я одновремен­
но и я з ы к о м ч е л о в е ч е с к о г о д у х а , к а к т о л ь к о ч т о в ы ч и т ы в а л а о т к у ­
д а - т о Моб. М о д е р н и с т ы э т о т я з ы к , к а к м н е к а ж е т с я , у м е р щ в л я ю т .
Толпа охотно сбегается на т р у п ы — ей безразлично, на что ни гла­
зеть, но творческой м ы с л и в анатомическом т е а т р е д е л а т ь нечего.
— Модернизм в своей бездуховности такое ж е антиискусство,
к а к и с о ц и а л и с т и ч е с к и й р е а л и з м с его з а п р е т и т е л ь н о й т е н д е н ц и е й ,
— говорю я к у ж а с у Моб . . .

**
*
Только что вечером, несколько минут назад:
В з р ы в либо орудийный выстрел.
У ж е п о з д н о , и я д у м а ю о том, ч т о б ы это м о г л о б ы т ь : в р я д л и н а
стройке озерного п е й з а ж а рвут породу д а ж е по н о ч а м . . .
И в д р у г н е г р о м к о е и в м е с т е и с п у г а н н о е «О-о!» Моб.
Я подхожу к окну и смотрю вместе с ней на зеленоватую ворон­
к у неба.
Все к а к обычно . . .
Е щ е в ы с т р е л , и Моб с у д о р о ж н о с ж и м а е т м о ю р у к у : б а г р о в ы й
огонек, почти искра, в с п ы х и в а е т и гаснет совсем р я д о м с м а л е н ь к о й
нашей звездой.
Снова в ы с т р е л — и тот ж е огонек, п о х о ж и й на р а з р ы в зенитного
снаряда.
Два п р о ж е к т о р а , молочного серебра, с к р е щ и в а ю т с я и ш а р я т по
небу. Один тут ж е гаснет, а другой с в е р х у вниз, к а к з е р к а л ь н у ю
43

витрину, протирает прозрачную прозелень между кипарисами и ис­
чезает за горизонтом.
И т о г д а м ы с Моб д р у ж н о в з д р а г и в а е м :
З в е з д ы нет!
— О-о! — п р о и з н о с и т Моб г р у д н ы м в ы д о х о м , п о ч т и б е з з в у ч н о .
— Они потушили нашу з в е з д у . . .
Некоторое время м ы стоим молча.
П о т о м я с а ж а ю М о б в к р е с л о и у х о ж у к себе.
Я записываю происшествие.
Действительно это — происшествие? И л и — м и р а ж , больное во­
ображение, бред? Могла з а п о л н и т ь м е н я эта з в е з д н а я полумистика
Моб т а к , ч т о я у ж е т е р я ю ч у в с т в о р е а л ь н о г о ?
Вот я с и ж у и щ и п л ю п а л ь ц а м и правой р у к и з а п я с т ь е левой. Мне
б о л ь н о . . . З н а ч и т , это н е в о о б р а ж е н и е . Н о ч т о это? « О н и п о т у ш и л и
н а ш у з в е з д у » . К т о — «они»? П о ч е м у — з в е з д у , и л и , в о в с я к о м
случае, почему «нашу»?
С т р а н н а я т р е в о г а я в л я е т с я и р а с т е т во м н е .
К а ж е т с я , м е н я з о в е т Моб . . .

ПРИМЕЧАНИЕ:

На этом обрывается рукопись, присланная мне сестрой автора.
На зеленоватой обложке выведено к р у п н ы м и буквами: «ДИНА».
Потом зачеркнуто и такими ж е к р у п н ы м и буквами сверху постав­
л е н о : « С П У Т Н И Ц А » . Потом и то и другое з а ш т р и х о в а н о м е л к о й се­
точкой и почерком круглым и твердым выписан новый заголовок:
«КОГДА Т У Ш А Т З В Е З Д Ы » . Тем ж е почерком снизу и справа при­
ведены пастернаковские строки:
«Она пламенела, к а к стог в стороне
От неба и Бога,
К а к отблеск поджога,
К а к хутор в огне и п о ж а р на г у м н е . . . »
В сопроводительной записке после скупого описания несчастья
— п р о с ь б а о б р а б о т а т ь м а н у с к р и п т и, е с л и х о ч у , п е ч а т а т ь н е п р е м е н ­
но под другой ф а м и л и е й . Под моей собственной, если н а й д у
нужным.
Что я и делаю.

ДМ. К Л Е Н О В С К И Й

О том, к а к п л о т ь ю м ы легки,
К а к н а ш и годы облетают —
Отцветших яблонь лепестки
Весною нам напоминают.
О том, ч т о д а н ь ю н а ш и х д н е й
М ы так обманчиво богаты —
Недолгой п ы ш н о с т ь ю своей
П р е д у п р е ж д а ю т нас закаты.
Но н а м невнятен и х совет
И м ы живем, к а к будто в мае
Ни яблонь, ни закатов нет
И вещих знаков не читаем.
Н о в ы с ш а я з а б о т а где?
О нет, совсем не в з н а к а х этих,
А в том, ч т о н а п у т и к беде,
М ы недогадливы как дети!
1969

ДМ. К Л Е Н О В С К И Й

Сколько пело, плакало, любило,
Радовалось, обжигалось, жгло —
Т о л ь к о где т ы , в е ч н о с т ь , с х о р о н и л а
Все, что п р о з в е н е л о и у ш л о ?
Н е у ж е л и просто все пропало?
И л и г д е - т о , в н е п о н я т н о м «где»,
Все оно б о л ь ш и м богатством стало,
Новой ж и з н ь ю на иной звезде?
В сонме звезд она д л я нас не диво —
Ведь еще не знаем м ы пока,
Что бессмертье каждого порыва
Н а м она сулит издалека!
1969

46

ДМ. КЛЕНОВСКИЙ

Есть всегда т а к и е в е щ и дома,
Что с тобой почти всю ж и з н ь п р о ш л и :
Ложки, бритвы, ножницы, альбомы —
Мелочи заботливой земли.
Т ы сроднился с ними и конечно
Иногда досадою томим,
Что когда у м р е ш ь — они беспечно
Подружатся с кем-нибудь другим.
Я р е ш и л : со м н о й , в м о е й м о г и л е
Я велю их всех похоронить,
Чтобы так, к а к мне они служили,
Н е могли они другим с л у ж и т ь .
Поступлю к а к предок мой когда-то,
Что, заветы древние храня,
В с м е р т н ы й п у т ь свой, и з б е ж а в у т р а т ы ,
Б р а л ж е н у с собою и к о н я !
1969

Ю. К Р О Т К О Е

КРАСНЫЙ МОНАРХ
С А Т И Р И Ч Е С К А Я СЦЕНА
О т а в т о р а : Народный артист С С С Р , ныне покойный Михаил Г е ­
ловани, с которым я б ы л в близких отношениях, р а с с к а з ы в а л мне о
своей «исторической» встрече со Сталиным. Приглашенный Сталиным,
он вместе с ним, а т а к ж е с Лаврентием Берия и Михаилом Чиаурели,
ужинал на загородной даче «вождя».
Разумеется мною использован лишь этот факт, в с е остальное плод
художественного в ы м ы с л а .
Что ж е касается версии о том, что Сталин был незаконнорожденным
сыном князя Игнаташвилли, то об этом я с л ы ш а л много раз, находясь
аще в Грузии.
Дача Сталина под Москвой. Гостиная, она ж е столовая. У стен к н и ж ­
ные полки, на них книги в красных переплетах. К р у г л ы й стол накрыт
на троих. Грузинская закуска, много зелени, хлеб «торнис-пури», ф р у к ­
ты, несколько бутылок с боржомом и с лимонадом, три бутылки вина,
стаканы, бокалы и рога.
Конец зимы. Вечер.
Сталин за последнее время сгорбился, ходит у ж е по-стариковски, но
в данный момент оживлен, весел, аккуратно причесан. Он в форме
генералиссимуса С С С Р . Через руку перекинута белая салфетка. Он ос­
матривает сервировку стола, что-то поправляет, напевая вполголоса гру­
зинскую песню «Токавда-токавда патара наргези». Потом он припод­
нимает скатерть, заглядывает под стол и считает сколько там бутылок с
вином.
Входит Родионовна, худенькая, изможденная старушка, к а к и х изо­
бражал Касаткин. Она в длинной старомодной юбке, в валенках, на го­
лове платок в горошину; несет блюдо с кушаньем.

Р о д и о н о в н а . Вот и она .. . «Сацива».
С т а л и н . Н е «Сацива», а «Сациви», Родионовна. Ставьте сюда.
48

Р о д и о н о в н а (ставит, тянет носом). У - х и п а х н и т ь - т о . П о к о й ­
н и к и тот глаза протрет. Ей-бо.
С т а л и н (тоже тянет носом). П р о т р е т . Е й - б о .
Р о д и о н о в н а . И все-то в ы сами. Вот ведь и энту «Сациву» са­
м и п р и г о т о в и л и . И э н т о «Лобио». К у л и н а р в ы , С о с и в В и с с а р и о н о в и ч ,
и только.
С т а л и н . Так ведь к а ж д ы й грузин, почтенная Родионовна,
р о ж д а е т с я кулинаром. З н а е т е кто в грузинской семье ходит на ба­
зар? М у ж . А кто обед готовит? Т о ж е м у ж .
Р о д и о н о в н а . Чего ж е
она
делаеть?
С т а л и н . С п л е т н и ч а е т (имитирует, как «она» сплетничает,
го­
ворит по-грузински:
«Чемо дзвирпасо,
гушин исети амбави ико, исети
амбави...»).
Р о д и о н о в н а (вздохнула).
Наша, русопятая, рада бы покудах­
тать, да некогда.
С т а л и н . Вот в Москве, Родионовна, к у р теперь продают у ж е
разделанными. А в Грузии прежде покупали только живых. Резали
их дома и в тот ж е день готовили.
Р о д и о н о в н а (почти с восторгом). О х и у б е ж д а ю ч е в ы и х р е ж и т е , Сосив Виссарионович.
С т а л и н . Кого, почтенная?
Р о д и о н о в н а . К у р , к у р . . . (Как бы обращаясь к третьему лицу
и показывает оюестами). В о з ь м е т , з н а ч и т ь , ее, р о д и м у ю , к у р у т о е с т ь ,
распластаить на земле, ногами станет на к р ы л ь я , одной рукой го­
лову-то оттянет и обныкновенным столовым н о ж е м — т я п . . . гото­
ва, с е р д е ч н а я . . .
С т а л и н . А вот и нет, Родионовна. О н а ведь, сердечная, без го­
л о в ы е щ е н а з е м л е т р е п ы х а е т с я . Да, да, и м е н н о т р е п ы х а е т с я . Н е
так ли?
Р о д и о н о в н а (виновато). Т р е п ы х а е т с я . К р о в ь ю и с х о д и т .
С т а л и н . Вот это справедливо. К р о в ь ю исходит. З н а е т е ли, Р о ­
дионовна, я в детстве подсчитал, сколько к у р и ц а без головы ж и в е т ?
О т д в у х д о п я т и м и н у т . П р е д с т а в л я е т е себе, о т д в у х д о п я т и . . .
Р о д и о н о в н а . В ы ч т о ж е , л ю б и т е и х р е з а т ь и л и по н е о б х о д и ­
мости занимаетесь?
С т а л и н . То е с т ь к а к э т о п о н е о б х о д и м о с т и ?
Р о д и о н о в н а . Ну, не д о в е р я е т е другим. М н е и то не д о в е р я ­
ете. А я видела через окно, о д н а ж д ы , к а к Б е р и я попросил вас, мол
д а й я з а р е ж у . Т а к в ы н а н е г о д а ж е ц ы к н у л и . М о л : и ш ь чего з а ­
хотел!
С т а л и н . К а к вам сказать, Р о д и о н о в н а . . . я вам, конечно, до­
в е р я ю , вам одной, но тем не менее в вопросе к у р . . . Я б ы заметил,
ч т о з а н и м а ю с ь я э т и м и по л ю б в и , т о е с т ь , п о с к л о н н о с т и , и п о н е ­
обходимости. А вот в Гори, помню, н а той улице, где я ж и л , б ы л
Серапион. Р а б о т а л он т е л е г р а ф и с т о м на станции. Т а к вот этот С е 49

рапион всю свою ж и з н ь р е з а л к у р д л я всех на н а ш е й улице. Б е з ­
в о з м е з д н о . В о т он, в е р о я т н о , д е л а л э т о т о л ь к о п о л ю б в и . Н е о б х о д и ­
м о с т и у н е г о н е б ы л о (вытирает салфеткой
бокалы).
Р о д и о н о в н а (неожиданно).
Стало быть из сапожников вы,
Сосив Виссарионович?
С т а л и н . Нет, Родионовна. Я к н я з ь .
Р о д и о н о в н а (оторопела). К т о - о ? К а к о й т а к о й к н я з ь ?
С т а л и н . Настоящий.
Р о д и о н о в н а . Да неужто?
С т а л и н . Честное слово. Н е верите? Хорошо, я в а м расска­
ж у . . . Ж и л - б ы л , п о ч т е н н а я Родионовна, в К а р т а л и н и и , а это в
центральной части Грузии, некий князь Игнаташвили. Переспал,
и з в и н и т е з а г р у б о е с л о в о , э т о т к н я з ь со с в о е й д в о р о в о й д е в к о й
К е к е и н а с в е т п о я в и л с я м а л ь ч и к Сосо, б у д у щ и й в о ж д ь м и р о в о г о
п р о л е т а р и а т а и всего прогрессивного человечества. К н я з ь ж е , ч т о ­
бы, к а к говорят русские, п р и к р ы т ь грех, в ы д а л К е к е за горийского
сапожника, пьяницу Виссариона Д ж у г а ш в и л и . Тот ж е , повинуясь
з а к о н а м к л а с с о в , в о з н е н а в и д е л м а л ь ч и к а Сосо з а его к н я ж е с к у ю
н а п о л о в и н у к р о в ь и, к а к г о в о р я т р у с с к и е , л у п ц е в а л его к а к Сидоро­
в у козу. Ей-бо. Вот видите у меня р у к а повреждена. Это с т е х пор.
Р о д и о н о в н а . Господя . ..
С т а л и н . Вот, собственно, и в с я м о я родословная.
Р о д и о н о в н а . А как ж е в книжке-то написано . . . Сталинпролетарий . . .
С т а л и н . Правильно в к н и ж к е написано, Родионовна. Я дей­
ствительно пролетарий. Но тут, понимаете ли, комбинация. Все в
ж и з н и комбинация, почтенная. Тут и с т о р и ч е с к а я
комбина­
ция. С одной стороны я пролетарий, а с другой — к н я з ь .
Р о д и о н о в н а , (невольно).
Стало быть ублюдок?
С т а л и н . М-м . . . Ну, знаете л и . . . не с о в с е м . . . Только, Ро­
дионовна, это все м е ж д у нами. Это моя тайна. Это не д л я ш и р о к и х
масс т р у д я щ и х с я города и села. Это д л я п р и б л и ж е н н ы х . Ясно?
Р о д и о н о в н а . Ясно . . .
С т а л и н (оглядел
стол). Э х , д о р о г а я Р о д и о н о в н а , з н а л и б ы в ы
какие сказочные к е й ф ы закатывали в былые времена грузинские
князья..
Р о д и о н о в н а . К е й ф ы ? Это чего такое?
С т а л и н . П и р ы . П ь я н к и (увлеченно):
представьте себе где-ни­
будь в деревне, под развесистой чинарой, в имении какого-либо Ч а в ч а в а д з е , на ш а м п у р а х ж а р я т с я ш а ш л ы к и , ц е л ы е т у ш и коров, овец,
свиней, сотни, сотни к у р . У любого Гаргантюа и П а н т а г р ю е л я с л ю н ­
к и потекут. Вино ж е подается в г л и н я н ы х к у в ш и н а х , студеное, по­
л у в е к о в о й давности. А п ь ю т и з рогов, не и з стаканов и не и з бока­
лов, а и з рогов. А тосты? Тостеби? Цицерону, да, да, Цицерону, п о ­
чтенная, такие речи не снились. У в е р я ю вас, голубушка. И продолч

50

ж а л и с ь т а к и е к е й ф ы день, два, а то и неделю. Б е з перерыва. Не в е ­
рите? Днем под солнцем. Ночью при ф а к е л а х . Красота!
Р о д и о н о в н а . Выходит, без карасину обходилися.
С т а л и н . Да, без керосина обходились. Правда, к подобным
к у т е ж а м г о т о в и л и с ь з а р а н е е . П о л м е с я ц а д о того о т с ы п а л и с ь , е л и
ж и р н у ю пищу, глотали к у с к и масла, чтобы сделать гортань и ж е ­
лудок невосприимчивыми к алкоголю. Проводили, так сказать, спе­
циальные мероприятия. А п е с н и . . . песни какие пели? А танцы?
На кончиках пальцев танцевали и д а ж е на острие к и н ж а л а . Пред­
ставляете?
Р о д и о н о в н а . Ух ты . . .
С т а л и н . Летом, Родионовна, к н я з ь я были в белых черкесках
и голубых бешметах, а газыри золотые, а рукоятки сабель д а ж е с
алмазами. А ж е н щ и н ы надевали такие платья, какие царица Тамара
носила.
Р о д и о н о в н а . Сомневаюсь.
С т а л и н . Почему, позволительно спросить?
Р о д и о н о в н а . Насчет ж е н щ и н сомневаюсь. Мне Б е р и я гово­
рил, что п р е ж д е ж е н щ и н ы , то есть бабы, у вас в Г р у з и и в загоне
были.
С т а л и н . Б а б ы — да. Это верно. О б ы к н о в е н н ы е . И з простона­
родья. К н я ж н ы ж е и княгини, к а ж д а я Ж о р ф З а н д стоила. На е в ­
ропейских я з ы к а х говорили. На клавесинах играли. Д а ж е полити­
кой занимались . . .
Р о д и о н о в н а . Сосив Виссарионович, вот Б е р и я н а з ы в а е т вас
«батоно». В ы и н о й р а з с е р д и т е с ь , а и н о й р а з э т о в а м , к а к я п р и м е ­
тила, д а ж е по д у ш е п р и х о д и т с я . Это почему такое?
С т а л и н . Совершенно справедливо. Когда я себя ч у в с т в у ю все
ж е к н я з е м , м н е это п о д у ш е . К о г д а ж е я ч у в с т в у ю с е б я п р о л е т а р и ­
е м , м н е э т о н е н р а в и т с я . В е д ь «батоно» о з н а ч а е т «господин». З а м е ­
чу, Родионовна, что почти все г р у з и н ы до с и х пор говорят друг д р у ­
г у «батоно». Н о в е д ь п о ч т и в с е г р у з и н ы до с и х п о р д у м а ю т , ч т о о н и
к н я з ь я (смеется) .. .
Р о д и о н о в н а . Сосив Виссарионович, е ж е л и в ы есть энтот са­
м ы й к н я з ь , то п о ч е м у б ы в а м п о - г о с п о д с к и н е п о ж и т ь ? Р а з в е с о ц и а л и з ь м ь не п о з в о л я е т ? Д а пес с н и м с с о ц и а л и з ь м о м . А то б ы и с бе­
лыми черкешенками, с Ж о р ж а м и Зандами, с клависинами. Ведь вы,
по п р а в д е с к а з а т ь , бедно ж и в е т е . А в е д ь все одно, к а к ц а р ь , в л а д ы ­
к а в с е я Р у с и . К а к это . . . М о н а р х . . .
С т а л и н (шутливо, с сожалением).
Красный монарх, Родионов­
на. К р а с н ы й .
Р о д и о н о в н а (не слушая).
Вот бы в саду и закатить этакой
п и р на весь м и р . . . а? Здорово, ей-бо, здорово.
С т а л и н . Хорошо. Но позвольте спросить: а где м ы с в а м и возь­
мем остальных князей и княгинь?
51

Р о д и о н о в н а . А эти . . . в а ш и министры, генералы, и х ж е н ы ?
Разве не подойдут?
С т а л и н . Э-э-э, Родионовна, к у д а х в а т и л и . О н и ж е б а р а х о л ь ­
щики.
Р о д и о н о в н а . Неужто?
С т а л и н . Какие там черкески, Ж о р ж и Занд и клавесины.
Правда, насчет драгоценностей, мне докладывали, что в московских
ю в е л и р т о р г а х ш а р о м п о к а т и . Да, да, ш а р о м . Ж е н ы м о и х м и н и с т р о в
все с к у п и л и , д а ж е серебро. Т а к с к а з а т ь на ч е р н ы й день. А то вот
прогонят и х с места и л и кончится советская власть, что они бу­
д у т д е л а т ь ? Ч т о ? Н е т , Р о д и о н о в н а , м о и м и н и с т р ы , п р е ж д е всего, т у ­
н е я д ц ы . Л о в к а ч и . И потом, они х о р о ш и д л я , к а к р у с с к и е говорят,
выпивонов с закусонами. С ними хорошо водку глушить, очуметь,
а з а т е м н е п р е м е н н о п о д р а т ь с я , д о к р о в и , д о к а з ы в а я , ч т о «Я н е в о р ,
а т ы в о р » . Б е з д а р н о это, Р о д и о н о в н а . Г л у п о и г р я з н о . Н е - е т , г р у ­
зинские к н я з ь я кутили элегантно. Вот кончится, например, кейф,
утром рано в э к и п а ж а х и в е р х а м и едут в город о п о х м е л я т ь с я у
Самсона и л и Нико, ч а ч у пить и х а ш и есть.
Р о д и о н о в н а . Чего это х а ш и ?
С т а л и н . Суп. Б у л ь о н из костей с чесноком. У ф - у ф . . . я з ы к
проглотить можно. Д а ж е мы, революционеры, после н а ш и х кон­
с п и р а т и в н ы х с б о р и щ в Грма-Гели, это на о к р а и н е Т и ф л и с а , в ы п и в а ­
л и н о ч ь ю и на утро т о ж е е х а л и к Самсону и л и Н и к о . В одной, т а к
сказать, к о м п а н и и с к н я з ь я м и о п о х м е л я л и с ь . . . Эх, Родионовна,
д о р о г а я м о я , з н а л и б ы в ы , ч т о т а к о е г р у з и н с к и й д у х а н . Э т о . . . это
п о э з и я . И л и е с л и х о т и т е , это эпос. О д и с с е я . И л и а д а . В м е с т е ч к е
П а с с а н а у р и , к п р и м е р у , это н а В о е н н о - г р у з и н с к о й д о р о г е , б ы л д у ­
х а н , в к о т о р о м к р у г л ы й год н а ц е п и р а з г у л и в а л м е д в е ж о н о к , к а к
т о л ь к о он п о д р а с т а л , х о з я и н м е н я л его. О д н и н а з в а н и я д у х а н о в ч е ­
го с т о и л и . К а к т е п е р ь у н а с р е с т о р а н ы н а з ы в а ю т с я ? « З а р я с е в е р а » ,
«Товарищ из Сибири», «Октябрьская мечта», « П а р и ж с к а я коммуна».
А р а н ь ш е ? В Т и ф л и с е б ы л и « С и м п а т и я » и « Ж и з н ь » . А по д о р о г е в
К о д ж о р и « Б е д н ы й Гемо» и « Б е л ы й д у х а н » . . . Д а - а . . . Б о л ь ш е в и к и
все и з м е н и л и . Но п о з в о л и т е л ь н о спросить: к л у ч ш е м у л и ? А? К а к
по-вашему, Родионовна?
Родионовна
(сразу).
Этого я не з н а ю и з н а т ь не хочу. Я
в о т . . . я вот х о ч у спросить вас, Сосив В и с с а р и о н о в и ч . . . кого в ы
н ы н ч е в гости ж д е т е - т о ? Поди п о ч е т н ы й гость сегодня будет. Ста­
раетесь в ы очень . ..
С т а л и н . Ч т о верно, то верно, дорогая. Гость у м е н я н ы н ч е бу­
дет почетный. Я бы заметил: самый почетный.
Р о д и о н о в н а . К т о ж е это?
С т а л и н . А в ы угадайте.
Р о д и о н о в н а . К т о ж е это м о г е т б ы т ь ?
С т а л и н . Н а з о в и т е самого, самого, с а м о г о в е л и к о г о .
52

Р о д и о н о в н а . Неужто . . . Патриарх всея Руси?
С т а л и н . Выше.
Р од и о н о в н а. В ы ш е ? К у д а в ы ш е - т о ? В ы ш е с а м Б о г .
С т а л и н . А в ы ш е Бога, Родионовна? В ы ш е ? Н е бойтесь, н а ­
з ы в а й т е того, к т о в ы ш е Б о г а . Н у ?
Р о д и о н о в н а (решительно).
Н е т такого!
С т а л и н . Н у хорошо. Рядом.
Р о д и о н о в н а . Разве апостол какой . .
З а дверью с л ы ш н ы голоса.

Сталин.

Вот и они!

Входят Берия и Геловани. Берия в штатском. Геловани в ф о р м е генера­
лиссимуса СССР, загримирован под Сталина. Сходство поразительное,
кажется, что он только чуть-чуть в ы ш е Сталина, а кроме того держится
прямее, стараясь представлять Сталина более молодым и красивым. Го­
ворит Геловани с грузинским акцентом и со сталинской манерой делать
длинные и произвольные интервалы м е ж д у словами. Ж е с т ы абсолютно
сталинские. Порой действительно трудно отличить на сцене Сталина от
Геловани. Войдя в гостиную, Геловани останавливается, с почтительной
улыбкой и вопросительно смотрит на Сталина.

С т а л и н (смотрит на Геловани).
Здравствуй, товарищ Сталин!
Р о д и о н о в н а . С в я т , с в я т , с в я т (перекрестилась
и пулей
вы­
бегает из гостиной). . .
Г е л о в а н и . Здравствуй, Иосиф Виссарионович
(рукопожатие).
Б е р и я (торопливо,
как бы вставляя, хотя Сталин на него не
обращает внимание).
Добрый вечер, И о с и ф Виссарионович, батоно.
С т а л и н (Геловани).
Приятно познакомиться.
Г е л о в а н и . Я счастлив, И о с и ф Виссарионович.
С т а л и н . Очень, очень рад. Наконец-то м ы встретились . . .
Г е л о в а н и . Очень, очень рад.
С т а л и н (с угрозой,
но шутя). Н о , н о . . . в ы м е н я н е к о п и р у й ­
те, п о ж а л у й с т а , слово в слово.
Г е л о в а н и . Нет, нет, что вы. Извините.
Б е р и я (опять желая влезть в разговор).
Я лично заехал за то­
варищем Геловани, И о с и ф Виссарионович. Он ж и в е т в доме напро­
тив Моссовета. Когда Геловани в ы ш е л и з парадного и проследовал
в мою машину, советский народ, н а х о д и в ш и й с я во дворе, у в и д е л
его и с т а л а п л о д и р о в а т ь и к р и ч а т ь : «Да з д р а в с т в у е т в е л и к и й С т а ­
лин!».
С т а л и н (с усмешкой).
А бомбочку не подбросили?
Б е р и я . Да нет, что вы, И о с и ф Виссарионович, они ж е т а м все
знают, что Геловани актер, который играет в кино С т а л и н а . . .
С т а л и н . Я с н о , Л а в р е н т и й П а в л о в и ч , я с н о (к Геловани).
Я бы
сказал, что это редкая, п о ж а л у й , д а ж е у н и к а л ь н а я встреча. Н е т а к
ли? К т о б ы поверил . . . Вот в з г л я н у т ь н а вас и . . . совсем к а к това­
р и щ Сталин. Ну-ка, Михаил Георгиевич . . . правильно, Михаил Ге53

о р г и е в и ч ? (Геловани
кивает). Н у - к а п р о й д и т е с ь , п о ж а л у й с т а (Гело­
вани ходит по комнате). Е щ е р а з . . . (Геловани
ходит). П р е к р а с н о .
И походка моя. Моя. Я ходил именно так, когда был помоложе. А
не д в о й н и к л и это т о в а р и щ а Сталина, т о в а р и щ Б е р и я ? А?
Б е р и я (смеется). Д в а С т а л и н а н а м о ю г о л о в у . Н е м н о г о в а т о л и ,
батоно?
С т а л и н . Да в ы и с одним-то не справляетесь к а к следует. Ска­
жите, М и х а и л Георгиевич, сколько у нас в стране на д а н н ы й от­
резок времени актеров, которые играют в кино и в театре роль то­
варища Сталина? И л и в ы абсолютный монополист?
Г е л о в а н и . Нет. В кино снимаются еще несколько человек.
От случая к случаю. Что ж е касается театров . ..
Б е р и я (перебивает).
В ы ж е знаете, И о с и ф Виссарионович, по
вашему указанию к а ж д ы й актер в кино и театре утверждается
на роли товарищей Ленина и Сталина спецрешением президиума
Ц К КПСС.
С т а л и н . А х да, з а б ы л . Э т о п р а в и л ь н о . Т а к о е о т в е т с т в е н н о е
д е л о н е л ь з я о с т а в л я т ь б е з к о н т р о л я , т о в а р и щ Б е р и я (жест в сторо­
ну Геловани).
П р о й д е м т е с ь ! (Оба ходят по гостиной. Сталин достает
папиросы).
К у р и т е ? Это «Герцоговина флор», знаете л и . . .
Г е л о в а н и . И з в и н и т е . У м е н я с в о и . (С улыбкой
достает точно
такую же коробку папирос). « Г е р ц е г о в и н а ф л о р » .
С т а л и н (смеется). П о с м о т р и н а н е г о . Д а ж е п а п и р о с ы с т а л и н ­
с к и е . (Закуривают.
Пауза). Т а к в о т , т о в а р и щ Г е л о в а н и , д л я н а ч а л а
я д о л ж е н с к а з а т ь в а м следующее. Перед вами стоит очень серьез­
ная задача, я бы сказал, чрезвычайно серьезная. Советский народ и
н а р о д ы всего м и р а х о т я т знать, к а к о в
Сталин. Ваша обязан­
ность, т о в а р и щ Геловани, п о к а з а т ь и м Сталина таким, к а к и м они
в п р а в е его в и д е т ь . И в м е с т е с т е м , т о в а р и щ Г е л о в а н и , в а м н е о б х о ­
димо создать достоверный, я подчеркиваю, достоверный образ В е ­
л и к о г о С т а л и н а , ч т о б ы он б ы л з а п е ч а т л е н в и с т о р и и ч е л о в е ч е с т в а ,
к а к . . . я б ы с к а з а л х у д о ж е с т в е н н ы й слепок, да, да, слепок, в о т л и ­
чие, допустим, от д о к у м е н т а л ь н ы х к и н о к а д р о в . К ч е м у я это гово­
р ю , т о в а р и щ Г е л о в а н и ? (Остановился.
Остановился и Геловани).
Вот
М и х а и л Ч и а у р е л и , н а ш с л а в н ы й кинорежиссер, привозит мне свои
к а р т и н ы . В ы з н а е т е , я в о о б щ е М и ш у л ю б л ю и п р и б л и з и л его к с е ­
бе. Да, я с м о т р ю его к а р т и н ы . Я с м о т р ю в с е с о в е т с к и е и з а р у б е ж ­
н ы е к а р т и н ы . К с о ж а л е н и ю , с о в е т с к и х д в е - т р и в год, а з а р у б е ж ­
н ы х сотни. Т а к в о т . . . возьмем, к примеру, последнее произведение
Ч и а у р е л и «Падение Б е р л и н а » . Это, безусловно, э п о х а л ь н а я л е н т а
и она, б е з у с л о в н о , з а с л у ж и в а е т в ы с о к о й о ц е н к и . Я в с е м в а м д а л
Сталинскую премию. Я надеюсь, в ы ко мне не в п р е т е н з и и . . .
Г е л о в а н и (поспешно).
Спасибо, И о с и ф Виссарионович.
С т а л и н . В ы играете там роль товарища Сталина, гениально­
го п о л к о в о д ц а и с т р а т е г а . Н о с к а ж и т е ч е с т н о , п о л о ж а р у к у н а с е р д 54

це, к а к г о в о р я т р у с с к и е , н е у ж е л и г е н и а л ь н ы й п о л к о в о д е ц и с т р а ­
тег п р е д с т а в л я л с я вам т а к и м красавчиком и т а к и м . . . дурачком?
Г е л о в а н и (растерянно).
Извините, Иосиф Виссарионович, я
старался...
С т а л и н (перебивает).
Я п о н и м а ю , ч т о это н е в а ш а в и н а . Э т о
Ч и а у р е л и хочет, чтобы Сталин б ы л все е щ е молодым Тариэлем и з
« В и т я з я в б а р с о в о й ш к у р е » . Н о в е р н о л и это? Я в а с с п р а ш и в а ю , в е р ­
н о л и это? (Не дожидаясь
ответа). Я д у м а ю , ч т о н е т , н е в е р н о . Н е
верно и с политической и с эстетической точек зрения. Разумеется,
м о й н а р о д ж е л а е т , ч т о б ы С т а л и н ж и л в е ч н о (Берия невольно
вздох­
нул). В ы ч т о в з д ы х а е т е , Л а в р е н т и й П а в л о в и ч ?
Берия.
Я? Я . . . что в ы . . . я не в з д ы х а ю . . . я вообще не
дышу...
Б е р и я ходит вокруг стола, з а г л я д ы в а е т под стол, считает б у т ы л к и .
С т а л и н . Да, м о й н а р о д ж е л а е т в и д е т ь С т а л и н а в с е г д а м о л о ­
дым. Однако, во-первых, одно дело молодость, другое дело — д у ­
рость, х о т я тут есть некоторая логическая связь. В ы не находите,
М и х а и л Г е о р г и е в и ч ? (Опять не дожидаясь
ответа). В о - в т о р ы х ж е ,
в с е это, т о в а р и щ и , в а ж н е е и з н а ч и т е л ь н е е , ч е м в ы п р е д п о л а г а е т е .
С о в е т с к и й н а р о д з а с л у ж и в а е т того, ч т о б ы е м у г о в о р и л и
правду,
правду и еще раз правду. Вы, товарищ Геловани, д о л ж н ы , в ы обя­
заны передать нашим людям, советским людям, обыкновенным тру­
ж е н и к а м города и села, типичные, х а р а к т е р н ы е ч е р т ы т о в а р и щ а
Сталина, не забывая, конечно, о времени, которое неизбежно опре­
д е л я е т исторически д а н н ы й , к о н к р е т н ы й образ Сталина. Ясно? А
я не думаю, чтобы в какой-либо из отрезков времени характерной
особенностью Сталина я в л я л а с ь дурость. Не т а к ли, товарищ Б е р и я ?
Б е р и я . Т а к точно, И о с и ф Виссарионович.
После того, к а к Сталин поворачивается к нему спиной, Б е р и я ж е с т а м и
показывает Геловани, что де старик спятил, но надо терпеть.
С т а л и н (выходя из задумчивости).
Я, з н а е т е л и , М и х а и л Г е о р ­
гиевич, против всех этих с у с а л ь н ы х или, к а к говорил т о в а р и щ Ж д а ­
нов, « п а р н и к о в ы х нежностей». Я против сценок, в к о т о р ы х Л е н и н
и Сталин ц е л у ю т д е т и ш е к и р а з д а ю т им л е д е н ц ы , я против сценок,
в к о т о р ы х они сидят на к у х н е у рабочего-путиловца и пьют вместе
с н и м ч а е к . Э т а к , з н а е т е л и , м о ж н о д о й т и д о того, ч т о Л е н и н и С т а ­
л и н б у д у т н а с ц е н е и л и н а э к р а н е с т р а д а т ь от, и з в и н и т е , н е с в а р е ­
н и я ж е л у д к а . К о м у это интересно? Я с п р а ш и в а ю вас: к о м у это и н ­
тересно? М и л л и о н а м ? Массам? Народам? Да и кто в это поверит?
Нет, нет и е щ е р а з нет. Т о в а р и щ е й Л е н и н а и Сталина надо п о к а ­
зывать титанами, я повторяю, титанами мысли, корифеями, муд­
рецами, ф и л о с о ф а м и , в о ж д я м и мирового пролетариата, л ю д ь м и го­
сударственного масштаба, людьми изменившими лицо мира.
Б е р и я (неожиданно).
Физиономию.
55

С т а л и н . Что? Н у хорошо, Лаврентий Павлович, пусть будет
по в а ш е м у : ф и з и о н о м и ю м и р а . В о т в з г л я н и т е , М и х а и л Г е о р г и е в и ч ,
на эти к н и ж н ы е полки. Это все собрания сочинений т о в а р и щ а Ста­
л и н а (жест в сторону книжных
полок). З н а е т е л и в ы , к а к о е к о л и ­
чество книг товарища Сталина издано на русском и других я з ы к а х
м и р а ? В о б щ е й с л о ж н о с т и о к о л о с е м и с о т м и л л и о н о в ш т у к . Д а , да,
ш т у к . Д а ж е Л е в Т о л с т о й н е и м е л т а к о г о к о л и ч е с т в а ш т у к . . . Да,
товарищ Сталин у ж е старик. Е м у у ж е за семьдесят. Но тем не м е ­
н е е , М и х а и л Г е о р г и е в и ч , з а м е ч у , ч т о до с и х п о р и с т о р и я п р и с л у ш и ­
в а е т с я к н е м у . До с и х п о р он в б о л ь ш о й м е р е в л и я е т н а е е п о с т у ­
пательные тенденции, как в экономической, так и в идеологической
сферах. Вот вам к о н к р е т н ы й пример. Садитесь, пожалуйста, Геор­
гий М и х а й л о в и ч . (Усаживает Геловани
в одно из
кресел).
Г е л о в а н и . Спасибо, И о с и ф Виссарионович.
С т а л и н (небрежно).
И в ы садитесь, Б е р и я .
Б е р и я С л у ш а ю с ь , батоно. (Садится).
С т а л и н (подходит к книжной полке, берет папку,
раскрывает
ее, выходит на середину
комнаты). Т а к в о т . . . т о л ь к о в ч е р а я з а ­
к о н ч и л н о в ы й н а у ч н ы й т р у д : «Теория н а д с т р о е ч н ы х категорий». По
с у щ е с т в у это п р о д о л ж е н и е к л а с с и ч е с к о й р а б о т ы « М а р к с и з м и в о ­
просы языкознания», которую, я надеюсь, в ы читали, Михаил Геор­
г и е в и ч . (Геловани
сразу кивает). О ч е н ь х о р о ш о . В э т о м ж е н а у ч н о м
труде я показываю, как лингвист Николай Марр, придавая я з ы к у
к л а с с о в о е з н а ч е н и е , д о ш е л до в у л ь г а р и з а ц и и и у п р о с т и т е л ь с т в а
марксизма в целом. Вот я вам прочитаю эту статью. Ч е р е з несколь­
ко дней она станет достоянием миллионов. Надеюсь, в ы не возра­
ж а е т е ? Т у т т о л ь к о сто ш е с т ь д е с я т с е м ь с т р а н и ц . . .
Г е л о в а н и . Конечно, конечно.
С т а л и н (к Берия). А в ы ?
Б е р и я . З а ч е м в ы с п р а ш и в а е т е , батоно? В ы ж е знаете, что к а ж ­
д о е с л о в о С т а л и н а д л я н а с — с л и т к и з о л о т а . Д а , да, с л и т к и . Н е к р у ­
п и ц ы , а с л и т к и . (Когда же Сталин поворачивается
к нему
спиной,
он показывает
Геловани жестами: мы с тобой
пропали).
С т а л и н . Эх, подхалим вы, товарищ Берия, подхалим.
Б е р и я (шутливо). Р а з в е я о д и н , И о с и ф В и с с а р и о н о в и ч ?
С т а л и н . Хорошо, хорошо. Слушайте. Внимательно слушайте.
(Читает). « Т е о р и я н а д с т р о е ч н ы х к а т е г о р и й » . . .
Свет на сцене гаснет и через некоторое время снова загорается. Прошло,
вероятно, часа два-три. Геловани в прежней позе. Берия, подпирая под­
бородок, борется со сном.

С т а л и н ( Геловани).
Ну как?
Г е л о в а н и. О ч е н ь , о ч е н ь и н т е р е с н о .
Б е р и я (вскочил).
Э т о . . . это г р а н д и о з н о ! Э т о г е н и а л ь н о ! Э т о о т ­
к р ы в а е т н о в у ю с т р а н и ц у в н а у к е и ф и л о с о ф и и . Я д у м а ю , ч т о во
всем мире сейчас ученые будут переосмысливать .. .
56

С т а л и н (перебивает).
П е р е о с м ы с л и в а т ь они, к о н е ч н о , б у д у т ,
а вот вы, т о в а р и щ Б е р и я , в с л е д у ю щ и й р а з не спите, когда в о ж д ь
читает свои т р у д ы .
Б е р и я . К т о спал? Я спал? Что вы, И о с и ф Виссарионович, ро­
тор ш е й д з л е б а ? * Я к а ж д о е с л о в о п о м н ю . М о г у н а и з у с т ь п о в т о р и т ь ,
если хотите . . .
С т а л и н . Не надо.
Б е р и я . А этого М а р р а я б ы р а с с т р е л я л .
С т а л и н . О п о з д а л и . О н у м е р и, п р е д с т а в ь т е себе, с а м о с т о я т е л ь ­
но, в т ы с я ч а д е в я т ь с о т т р и д ц а т ь ч е т в е р т о м году.
Б е р и я . Ах, черт подери. Успел. Н у т о г д а . . . тогда давайте
переименуем у л и ц у М а р р а в Тбилиси. Это ж е большая, ш и р о к а я
улица, на ней столько в ы с ш и х учебных заведений, Грузинский уни­
верситет. Позор! К а к можно, чтобы она носила и м я в у л ь г а р и з а т о р а
марксизма.
С т а л и н (почесал ус). Ч т о ж , это, п о ж а л у й , с п р а в е д л и в о , Л а в ­
рентий Павлович. Иногда в ы говорите не очень г л у п ы е вещи. Дей­
ствительно надо переименовать улицу имени Марра, в улицу име­
н и . . . н у , н а п р и м е р , М и х а и л а Г е л о в а н и . . . а?
Г е л о в а н и (от испуга даже подскочил
в кресле).
Что в ы . . .
что вы, батоно . . . Т а к а я у л и ц а у ж е есть . . .
С т а л и н . К а к е с т ь ? Где?
Г е л о в а н и . Товарищ Б е р и я распорядился. Этим летом. В Су­
хуми у меня небольшой домик. К у п и л . Т а к вот улица, на которой
стоит этот домик, у ж е н а з ы в а е т с я — имени М и х а и л а Геловани.
С т а л и н . А х в о т ч т о . . . (Смеется). С т р а н н о , о д н а к о , ч т о м ы ,
большевики, марксисты, л е н и н ц ы и сталинцы, до сих пор п р и с в а и в а ­
ем имена в ы д а ю щ и х с я в н а ш е й среде только колхозам, заводам,
улицам, п л о щ а д я м и городам. Вот я подумал сейчас, а почему бы
н е п р и с в а и в а т ь и х , с к а ж е м . . . р е к а м и м о р я м . . . а? (То ли шутит,
то ли всерьез).
Например, вместо Волги, река имени Молотова, а
вместо Каспийского моря, море имени Л а в р е н т и я Б е р и я .
Б е р и я (восторожеиио).
Б л е с т я щ а я идея, товарищ Сталин! Да­
вайте назовем Атлантический океан — океаном имени Сталина!
Плохо?
С т а л и н . П л о х о . Я б ы в с е - т а к и п р е д п о ч е л н е Атлантрхческий,
а Великий или Тихий. Знаете о таком, Лаврентий Павлович?
Б е р и я . П о ж а л у й с т а , б а т о н о . Э т о от н а с з а в и с и т . Х о т и т е В е л и ­
кий или Тихий, берите Великий или Тихий. А если хотите, можно
и тот и другой. О б ъ е д и н и м все о к е а н ы в «Сталинские океаны».
С т а л и н (серьезно,
важно). О д н а к о в е р н е м с я к о б р а з у т о в а р и ­
щ а Сталина. Михаил Георгиевич, я не случайно прочитал вам труд
о Марре. Я хотел познакомить вас с товарищем Сталиным — м ы * Как можно?
1

5?

слителем, ф и л о с о ф о м , филологом, знатоком эстетики, словом, с то­
в а р и щ е м Сталиным, которого вы, вероятно, не знали, вернее знали,
но к а к артист, своим х у д о ж н и ч е с к и м глазом, не видели. Вот т а к о ­
го, и м е н н о т а к о г о у н и в е р с а л ь н о г о , я п о д ч е р к и в а ю , т о в а р и щ и , у н и ­
версального Сталина, и следует довести до с о з н а н и я народов всего
мира. Сегодня, М и х а и л Георгиевич, вам представился случай по­
б л и ж е п р и с м о т р е т ь с я к С т а л и н у . Н о и м е й т е в в и д у , ч т о это н е
т о л ь к о облегчит в а ш у задачу, но в то ж е в р е м я и в о з л о ж и т на вас
е щ е б о л ь ш у ю ответственность. До с и х пор в ы могли, в к р а й н е м
случае, с к а з а т ь : «Что в ы от м е н я хотите, я д а ж е н е в и д е л Сталина».
З а в т р а в ы у ж е этого н е с к а ж е т е . (Пауза). Г л у б ж е , г л у б ж е п о к а з ы ­
вайте н а ш е г о
Сталина. И не забывайте, что личность в исто­
рии все ж е имеет некоторое значение. В ы меня поняли, М и х а и л
Георгиевич?
Г е л о в а н и . Да . . . да . . , я постараюсь . . . я п р и л о ж у все
силы...
С т а л и н . Думайте. Концентрируйте мысль. На экранах, в те­
атрах, в романах Сталин должен быть непременно думающим, с
к о н ц е н т р и р о в а н н о й м ы с л ь ю . В е д ь , по с у щ е с т в у , м ы с л и С т а л и н а —
это м ы с л и ц е л о г о н а р о д а , н а р о д о в , и л и , е с л и х о т и т е , в с е г о п р о г р е с ­
сивного человечества.
Б е р и я . И о с и ф Виссарионович, русские говорят: «Соловья бас­
нями не кормят».
С т а л и н (не обращая
внимания
на слова Берия). Т е п е р ь н а ­
счет «картинного в о ж д я » , то есть о в н е ш н е м р и с у н к е . Я д у м а ю , что
в общем в ы подошли близко к портрету Великого Сталина. Я ду­
маю, б л и ж е , чем кто-либо и з д р у г и х советских артистов. Но, р а з у ­
меется, т у т во многом в а м помогло то, что в ы грузин. Ч т о мне ска­
з а т ь ? М ы , б о л ь ш е в и к и , н а р о д с к р о м н ы й . О себе г о в о р и м м а л о . В е д ь
я в ы ш е г о в о р и л н е о себе, а о т о в а р и щ е С т а л и н е . Т а к в о т . . . Н у , я
бы, п о ж а л у й , все ж е убрал в в а ш е м Сталине красавца. Не надо это­
го. Э т о н и к ч е м у . Ч е с т н о г о в о р я я н и к о г д а к р а с и в и н е б ы л , д а и
к а к м о ж е т б ы т ь к р а с и в человек, л и ц о которого отмечено оспой. Вот
еще несколько беглых замечаний. Во-первых: левую руку в ы при­
п о д н и м а е т е с л и ш к о м в ы с о к о . О н а у м е н я н е в п о р я д к е , но т е м н е
м е н е е , я ее н о ш у н е т а к в ы с о к о . В о т , и з в о л ь т е п о с м о т р е т ь . (Пока­
зывает). А в ы ? Н у - к а ! (Геловани
встает и показывает).
Как, по-ва­
шему, товарищ Берия?
Б е р и я . Да, в ы с о к о в а т о .
С т а л и н . Получается слишком подчеркнуто. И вот шаг, шаг
у в а с , М и х а и л Г е о р г и е в и ч , ш и р е моего. В з г л я н и т е , к а к я х о ж у .
(Прошелся).
В ы о б р а т и т е в н и м а н и е н а то, ч т о я н е м н о г о , с а м у ю м а ­
лость, приседаю, но не р а с к а ч и в а ю п р и этом плечами. Вот и з в о л ь т е
в з г л я н у т ь е щ е р а з . (Проходится).
Заметили?
Б е р и я . Да, да, к о н е ч н о .
58

С т а л и н . Я не вас спрашиваю. Я спрашиваю Геловани.
Г е л о в а н и . Да, И о с и ф Виссарионович. Я понимаю, о чем в ы
г о в о р и т е (пытается копировать
походку
Сталина). Я п о р а б о т а ю н а д
этим.. .
Ст а л и н. А н у - к а е щ е р а з о к , е щ е . . . н у - к а , н у - к а . . .
(Геловани
прохаживается).
П о ж а л у й , сейчас л у ч ш е . К а к в ы считаете, Лаврен­
тий Павлович?
Б е р и я . Я считаю, что . . . и да и нет . . .
С т а л и н . Что и да и нет?
Б е р и я . И л у ч ш е и не л у ч ш е . . .
С т а л и н . О х мне эти мингрельцы. Обязательно место д л я от­
с т у п л е н и я о с т а в л я е т . М и х а и л Г е о р г и е в и ч , я з н а ю , ч т о в а м это н е
очень приятно, но я б ы е щ е немного п р и г и б а л с я на в а ш е м месте,
исполняя роль Сталина. В ы человек наблюдательный. Я у ж е в и ж у
разницу. К а к и м в ы петухом вошли ко м н е . . . а как в ы передви­
гаетесь теперь. Существенная, знаете ли, разница.
Г е л о в а н и . Я ж е актер, И о с и ф Виссарионович.
С т а л и н . Д а , н а с ч е т этого ж е с т а . О н у м е н я с к р о м н е е , е с т е с т ­
в е н н е е . У в а с ж е п р о с к а л ь з ы в а е т н а п ы щ е н н о с т ь , ч т о - т о в р о д е «А л я
Наполеон». А я бы хотел, чтобы в истории ж е с т Наполеона н а з ы ­
в а л и «А л я С т а л и н » . П о н и м а е т е ? (Кладет руку за борт кителя). Вот,
смотрите, пожалуйста. Ну-ка, сделайте теперь вы. Вот так, так х о ­
рошо. Очень хорошо. Превосходно. Есть и скромность и вместе с тем
мужественно. Очень хорошо. Усы в ы поправляете и почесываете
верно. Последнее: и н т о н а ц и и . Н у т у т у м е н я з а м е ч а н и й нет. И н ­
тонации у вас вполне сталинские. В ы точно уловили х а р а к т е р мо­
е й р е ч и . Скажргте, М и х а и л Г е о р г и е в и ч , а в ы п о - с в о е м у . . . н у , к а к
Геловани, говорить е щ е не разучились?
Г е л о в а н и (смущенно).
Боюсь, что р а з у ч и л с я , батоно.
Б е р и я . Б е д н а я ж е н а . . . (Смеется). И м е т ь д о м а с о б с т в е н н о г о
С т а л и н а . Э т о н е т а к п р о с т о , а, б а т о н о ?
С т а л и н (улыбается).
Т я ж е л а ты, шапка Мономаха . . . К а к в ы
сказали, Лаврентий Павлович? «Соловья баснями не кормят». Это
х о р о ш а я поговорка. Да и в самом деле, что ж е это получается? П р и ­
гласил. Раскритиковал. Два или три часа читал научный т р у д . . . а
где ж е у г о щ е н и я ? А й - я й - я й , т о в а р и щ С т а л и н . Н е п о д о б а е т т а к г о с т е ­
приимному хозяину. Да и грузин л и вы, товарищ Сталин?
(Поправ­
ляет усы, широкий
жест). П р о ш у к с т о л у , М и х а и л Г е о р г и е в и ч .
Мобзанди, батоно * Миша. Ч е м богаты, тем и р а д ы . П р о ш у !
Сталин подводит Геловани к столу. У с а ж и в а е т его.
Г е л о в а н и . Д и д м а д л о б е л и в а р , б а т о н о . ** С п а с и б о , И о с и ф
Виссарионович.
* Пожалуйте, господин Миша.
** Большое спасибо, господин.

59

С т а л и н . А вы, т о в а р и щ Б е р и я , садитесь вот сюда, и н а п о л н и ­
те б о к а л ы вином. Себе и М и х а и л у Георгиевичу.
Б е р и я (садится за стол). В о т э т о д е л о я л ю б л ю . (Наливает
ви­
но в два
бокала).
Г е л о в а н и . К а к о й р о с к о ш н ы й стол.
С т а л и н . Грузинский, с вашего позволения. И в в а ш у честь.
Я, з н а е т е л и , у в а ж а ю р у с с к и х л ю д е й , н о в о т н о ш е н и и с т о л а , они,
знаете ли, ни бум-бум. Посади их за такой стол: не поймут, ни ч е р ­
т а н е п о й м у т . Ч е с т н о е с л о в о . К о г д а у м е н я б ы в а ю т р у с с к и е гости,
я им даю к о т л е т ы и беф-строганов. М и х а и л Георгиевич, попробуй­
те д ж о н д ж о л и . Берите, пожалуйста.
Г е л о в а н и . Б л а г о д а р ю вас. Не беспокойтесь. Я сам . . .
С т а л и н . Ничего, ничего. Т о в а р и щ Сталин все ж е грузин. Н а ­
циональные признаки нас с вами, так сказать, уравнивают.
(Гелова­
ни берет закуску
и зелень,
разворачивает
крахмальную
салфетку
и одним краем закладывает
за борт кителя). А в о т этого, М и х а и л
Георгиевич, я никогда не делаю. С с а л ф е т к о й . Я обычно к л а д у ее
себе н а к о л е н и . И, к о н е ч н о , р а н о и л и п о з д н о , р о н я ю е е н а п о л .
Г е л о в а н и . И з в и н и т е . Я н е з н а л . . . (Кладет салфетку на ко­
лени).
С т а л и н . Е с л и э т о в п р и с у т с т в и и Б е р и я , о н ее, к о н е ч н о , п о д ­
нимает.
Б е р и я . Но если у р о н и ш ь ты, Миша, я поднимать не буду, имей
ввиду.
С т а л и н. Я это п р о с т о т а к з а м е т и л , М и х а и л Г е о р г и е в и ч , к с л о ­
в у , и ч т о б ы в ы к а к а к т е р у ч л и н а б у д у щ е е (неожиданно).
Кстати,
в ы не князь?
Г е л о в а н и (смущенно).
Я учился в классической гимназии в
Кутаиси.
С т а л и н . З н а ч и т из дворян. То-то я в и ж у манеры у вас . . .
Б е р и я . Маш, амханагебо! *
С т а л и н . П о с м о т р и т е н а него, М и х а и л Г е о р г и е в и ч . О н к а к р е ­
т и в ы й к о н ь п е р е д г е н е р а л ь н ы м с р а ж е н и е м . К о п ы т о м от н е т е р п е н и я
бьет.
Б е р и я . Иосиф Виссарионович: «Соловья баснями не кормят»,
батоно.
С т а л и н . Правильно, Лаврентий. Правильно. Поступило пред­
л о ж е н и е хозяином стола утвердить м а р ш а л а Б е р и я . Он на этом по­
п р и щ е собаку съел, к а к впрочем и на многих других. Все застоль­
н ы е грузинские обычаи и п о р я д к и на зубок знает. В о з р а ж е н и й нет?
П р и н я т о е д и н о г л а с н о . (К Берия). П р и с т у п а й т е к и с п о л н е н и ю о б я ­
занностей тулумбаша.
Б е р и я . Спасибо, И о с и ф Виссарионович.
Ну, товарищи!
60

С т а л и н (к Геловани).
К сожалению, я буду пить вместо вина
л и м о н а д . Н а ш . Л а г и д з е в с к и й . А п и щ а у м е н я , з н а е т е л и , та, к о т о р о й
п и т а л с я святой Антоний. Врачи ограничивают . . . Вот кусочек к у ­
р и ц ы . . . Но вы, друзья, не обращайте внимания. М и х а и л Георгие­
вич, ч у в с т в у й т е себя к а к дома. Вина тут достаточно, и есть «сачмели» . . . *
Б е р и я . Спасибо, т о в а р и щ Сталин, за доверие! Я постараюсь
о п р а в д а т ь его и н а э т о т р а з . М н е к а ж е т с я , ч т о н а п р о т я ж е н и и м н о ­
гих-многих лет, чекист Б е р и я вас не подводил. П о з в о л ь т е мне, ба­
тоно И о с и ф Виссарионович, позаимствовать у вас одно в ы р а ж е н и е
и сказать: «Товарищ Сталин, в ы можете положиться на чекиста Б е ­
рия, чекист Б е р и я вас не подведет!»
С т а л и н (с усмешкой).
В е л и к и й поэт написал:
Мария, бедная Мария,
Краса кавказских дочерей
О, з н а л а б т ы , к а к о г о з м и я ,
Л а с к а е ш ь на груди своей. . .
Б е р и я . Кто змий? Я змий? Я кролик . . .
С т а л и н . Наследник престола номер два.
Б е р и я (сразу). Е с л и я н о м е р д в а , то к т о ж е н о м е р о д и н ?
С т а л и н (смеется, к Геловани).
Извольте видеть, какие вопро­
с ы з а д а е т . Н е п о н и м а е т э т о т м е д н о г о л о в ы й м и н г р е л е ц , ч т о он в о о б ­
щ е не м о ж е т претендовать на н а ш советский трон. Слушайте, вы,
м а р ш а л Б е р и я , русский народ не вынесет второго грузина, тем бо­
л е е м и н г р е л ь ц а . С л а в а Б о г у , он в с е е щ е т е р п и т п е р в о г о . Н е у ж е л и
в а м это н е я с н о ?
Б е р и я . Мы ж е .. . мы ж е шутим .. .
С т а л и н . В к а ж д о й шутке, знаете ли, есть доля правды. А мне
хорошо известно о чем в ы м е ч т а е т е . . . царедворец. Яго чёртов!
(Смеется). Н о , з а м е ч у , М и х а и л Г е о р г и е в и ч , я с в о и х « к о т я т » д е р ж у
в р у к а х . И э т о т у м е н я в р у к а х . Я з а п и с ы в а ю в с е его п о х о ж д е н и я . . .
Д а , да, п о х о ж д е н и я . . . М о л ч и т е , б о з и - м а м а д з а г л и я . . . ** В н а ш е м
более и л и менее с т е р и л ь н о м п р а в и т е л ь с т в е н н о м и п а р т и й н о м стаде,
з а в е л с я т а к о й б ы к - г у с а р . . . а?
Б е р и я (вскакивает,
как ужаленный,
хватает бокал с вином,
залезает ногами на стул, напыжившись,
как-то особенно,
начинает
говорить очень громко, почти кричит). Т о в а р и щ и ! Р а з р е ш и т е м н е
от и м е н и м н о г о м и л л и о н н о г о с о в е т с к о г о н а р о д а п р о в о з г л а с и т ь н а ш
п е р в ы й , н а ш т р а д и ц и о н н ы й тост за з д о р о в ь е . . .
С т а л и н (спокойно,
точно это в порядке
вещей). Н е н а д о т а к
громко, Л а в р е н т и й . . .
* Кушанья.
** Грузинское ругательство.

61

Б е р и я (воспринимая
это замечание
как поощрение,
продол­
жает орать, жилы на шее и на лбу вздуваются).
... т о в а р и щ а С т а ­
л и н а ! Д л я нас, советских людей, н е т более дорогого н а свете имени,
чем и м я т о в а р и щ а Сталина. Это и м я д л я нас, к а к светоч, к а к п у т е ­
водная звезда, к а к маяк, к а к солнечный луч, как, к а к . . .
Свет на сцене медленно гаснет. В темноте слышно, к а к Б е р и я затягивает
застольную грузинскую песню:
З а в т р а утром, на рассвете,
К нам т о в а р и щ и придут,
И на этом самом месте,
М р а в а л ж а м и э р споют . . .
Песню подхватывает Геловани. Когда свет на сцене снова загорается,
з р и т е л ь видит: на столе полный беспорядок, если подсчитать пустые
бутылки, то и х больше десяти. Б е р и я и Геловани стоят в центре гости­
ной, абсолютно п ь я н ы е , покачиваются, обнявшись, и поют. С т а л и н со­
вершенно т р е з в ы й , сидит на д и в а н е и улыбаясь, п о п и в а я свой «лимонад»,
смотрит на них.
Свет на сцене опять медленно гаснет. Когда он загорается, з р и т е л ь в и ­
дит, к а к Б е р и я , без п и д ж а к а и т у ф е л ь , танцует лезгинку, а Геловани
отбивает такт на стуле, к а к на барабане. С т а л и н ж е хлопает в ладоши,
у х м ы л я е т с я в ус и, п о о щ р я я Б е р и я , к р и ч и т : «Ассе!»
И в третий р а з свет на сцене медленно гаснет и т а к ж е загорается. Б е ­
р и я и Геловани спят, один сидя на диване, другой — в кресле. Оба х р а ­
пят. Геловани у ж е без сапог. Сталин, в задумчивости, ходит из стороны в
сторону, на переднем плане. Входит Родионовна.
Родионовна.
Ну, грузинцы в а ш и я в и ж у упились, Сосив
Виссарионович. И Б е р и я и э т о т . . . артист, который вас изобра­
жает ...
С т а л и н (смотрит на Родионовну).
Что вы сказали, почтенная?
Р о д и о н о в н а . Упились, говорю. Винищем-то разит за версту.
Ей-бо.
С т а л и н . З а версту. Ей-бо.
Р о д и о н о в н а . Сосив Виссарионович . . .
С т а л и н . Да, Родионовна? В и ж у , в а м что-то требуется? Что?
Р о д и о н о в н а . Да ведь к а к сказать-то и не знаю. Вроде бояз­
но, а и надо б ы . . .
С т а л и н . А в ы не бойтесь. Говорите прямо. Прямо.
Р о д и о н о в н а . Да вот . . . письмо я п о л у ч и л а . . . и не все вро­
де в ём понятно . . . Вот если б ы в ы прочитали и р а з ъ я с н и л и . . .
С т а л и н . Н е хитрите, Родионовна. Вам надо, чтобы я прочи­
т а л э т о п и с ь м о ? Г д е оно?
Р о д и о н о в н а . В о т . . . (Достает из-за пазухи
письмо,
сложен­
ное треугольником,
разворачивает,
протягивает Сталину). Т у т в е д ь
какое д е л о . . . ж и в у я теперича за десятью замками, пошта ко мне

62

п р я м о н е д о х о д и т ь , ч е р е з э н т у . . . к а к ее, ц и н з ю р у и д е т ь . . . А в о т э т о
ч у д о м проскочило . . . От моих п л е м я ш е й оно . . . Давно-о я и х и з
в и д у у т р а т и л а . . . В о т с ы с к а л и с ь . . . н е п о д а л е ч е от С а р а п у л я з н а ­
чить . . .
С т а л и н . Н у что ж . . . Посмотрим, что п и ш у т в а ш и п л е м я ­
ш и . . . (Читает вслух). Д о р о г а я н а ш а т е т у ш к а , А г а ф и я Р о д и о н о в н а .
З д р а в с т в у й т е и п р и м и т е п о к л о н ы от в а ш и х п л е м я н н и к о в : И в а н а и
Г а в р и л ы , д а и х ж е н , Д а р ь и и Ф е к л ы , а к т о м у ж е и от и х с ы н о в е й ,
Матвея, Семена, А р к а д и я , Петра, Андрея и дочерей, Натальи, А н ­
н ы , Е к а т е р и н ы и И р и н ы . . . ( К Родионовне).
Солидное семейство . . .
н е т а к л и ? (Читает). К л а н я е м с я в а м в н о г и в с е и ж е л а е м в а м з д о ­
ровья и благополучия. К а к м ы есть в а ш и родственники, порешили
м ы в а м о себе д а т ь з н а т ь . Ж и в е м м ы в к о л х о з е « С в е т И л ь и ч е в ы й » .
Н а т р у д о д е н ь в ы р а б а т ы в а е м в о с е м ь с п о л о в и н о й к о п е е к , а л и того
меньше. Продовольствия в области нету. Ч е р н ы й хлебушко с тра­
вой, одно слово м я к и н а , в ы д а ю т по спискам, ч е т ы р е с т а п я т ь д е с я т
г р а м м о в н а р ы л у . Е с л и к т о р а б о т а е т н а ж е л е з н о й д о р о г е , это в 14
к и л о м е т р а х от п о с е л к у , п о л у ч а е т п я т ь с о т г р а м м о в . В а р и м т ю р ю . Н а ­
чальство ж е н а ш е сидит на мясе. Скот р е ж у т . Самогонку гонют. В о ­
руют кто во что горазд. Масло детям не выдают. Годами не видать
его, м а с л а к о р о в ь е г о . П р а в д а , Д а р ь я р а б о т а е т в т р а н с п о р т н о й к о н т о ­
ре и на полуторке р а з в месяц ездит на станцию, там, к а к проходит
московский експресс, в вагоне-ресторану, у спекулянтов, м о ж н о к у ­
п и т ь сто г р а м м о в . В о т сто г р а м м о в м а с л у к о р о в ь е г о и п о к у п а е т Д а ­
р ь я . О д н о с л о в о , г о л о д у х а . В м е с т о того н а к о л х о з н о й п л о щ а д и у н а с
ц е л ь н ы й д е н ь радио орет, спасу нет, мол все м ы у ж е с ч а с т л и в ы е ,
все мол у ж е в коммунизме и что мол ц е н ы п о н и ж а ю т с я . А чего у нас
понижать? У нас и п о н и ж а т ь нечего. Продуктов нету. Н е на чего
понижать-то. У вас в Московии хоть чего-либо есть, а у нас ш а р о м
покати. Ж и т у х а . Пухнут русские люди, как индусы всякие. П у х ­
н у т те, к о т о р ы е в д е р е в н я х прописаны. А податься н и к у д а не п о ­
дашься. Потому п а ш п о р т ы н а ш и у председателя колхозу под зам­
ком. О т к у п и т ь с я нам нечем. А он у нас, злодей, ж а д н ы й , п ь ю щ и й . . .
Х о р о н и м м ы к а ж д ы й день. М р у т л ю д и . Т о л ь к о гроба т е п е р и ч а д е ­
лают тесные, узкие, не помещается в ём покойник, приходится за­
п и х и в а т ь с и л о ю . О д н о с л о в о : «Бог д а л в о л ь н ы й свет, а ч е р т к а н д а л ы
с к о в а л » . (Пауза). Д о р о г а я н а ш а т е т у ш к а , А г а ф ь я Р о д и о н о в н а , п р о ­
с л ы ш а л и мы, что вы, к а к ни есть н а ш а родственница, т а м где-то в
К р е м л я х с л у ж и т е , то л и п о л ы моете, то л и стряпаете. И п о р е ш и л и
м ы всей семьей, мы, в а ш и п л е м я н н и к и , И в а н и Гаврила, да и х ж е ­
ны, Д а р ь я и Ф е к л а , а к тому ж е и и х сыновья, Матвей, Семен, А р ­
кадий, Петр, Андрей и дочери Наталья, Анна, Екатерина и Ирина,
написать вам, чтобы там в К р е м л я х , значить, з а м о л в и л и за нас сло­
вечко перед господами нашими, перед властителями нашими. (Ро­
д и о н о в н а тихо плачет, прикладывая
к глазам кончик своего
голов-

63

кого платка). Н е у ж т о о т е ц н а ш , С т а л и н , в с е г о этого н е з н а е т ? К а к
м ы р а з у м е е м от н е г о в с е это с к р ы в а ю т п р и х л е б а т е л и р а з н ы е , з а м ы
всякие. М ы ведь за Сталина к а ж н ы й день молимся в церкви. Вот
бы вы, дорогая тетушка, А г а ф ь я Родионовна, сказали бы нашему
о т ц у , ч т о б ы он р а с п о р я д и л с я и о с в о б о д и л б ы н а с от этого г н е т у ,
чтобы нам вздохнуть посвободнее и чтобы нам з е м л и ц ы получить
в п о л ь з о в а н и е , х о т ь с а м у ю м а л о с т ь . . . (Сталин перестает читать).
А в ы не плачьте, Родионовна, на плачьте . . .
Р о д и о н о в н а (всхлипывает
и утирает слезы). О н и н е в р у т . . .
Я племяшей своих знаю .. .
С т а л и н (расхаживает
из стороны в сторону, хмуро).
Я вот
в о з ь м у и одним махом весь этот С а р а п у л ь и сцарапну. Голое место
от н е г о о с т а н е т с я . П о с т р о ю т а м м е т а л л у р г и ч е с к и й к о м б и н а т и м е н и ,
например, К л а р ы Цеткин или Степана Х а л т у р и н а . . . А ваших пле­
мяшей, Родионовна, с и х ж е н а м и и многочисленными детьми от­
правлю туда, куда М а к а р телят не гонял. К а ж е т с я т а к говорят рус­
с к и е . . . а?
Родионовна
(плачет).
Сосив Виссарионович, не
трожте их . . .
Сталин продолжает ходить по гостиной. Потом остановился. О чем-то
думает. Подходит к круглому столу, берет большой рог и б у т ы л к у вина,
возвращается к Родионовне, молча сует ей в р у к и рог. Она недоумеваю­
щ е смотрит на Сталина, берет рог, д е р ж и т обеими руками. Он наливает
в рог л и т р вина. Потом берет у Родионовны рог, выходит на авансцену
и обращаясь к зрителю, произносит тост.
С т а л и н . Т о в а р и щ и . ! И з этого р о г а в р е м е н ц а р я И р а к л и я я х о ­
чу в ы п и т ь . . . нет, не з а старину, не з а ц а р е й и к н я з е й , а з а нашего
сегодняшнего винтика, з а винтика, к о т о р ы й т р у д и т с я в городе и на
селе. З а
советского
винтика. Винтики, товарищи, в нашей
ж и з н и р е ш а ю т все . .. Б ы л о время, когда я дал указание: « К а д р ы
р е ш а ю т все!» Т е п е р ь я г о в о р ю : б л и ж е к ч е л о в е к у , т а к к а к : « В и н т и ­
к и р е ш а ю т все!» М ы , п а р т и й н ы е и б е с п а р т и й н ы е р у к о в о д и т е л и н и ­
чего не стоим без винтиков. Но часто, очень часто м ы з а б ы в а е м о
в и н т и к а х . И э т о н е п о з в о л и т е л ь н о . П л о х о это, т о в а р и щ и . О ч е н ь п л о ­
хо. К а к говорил н а ш И л ь и ч : «Архи-плохо». Повторяю, без винти­
ков м ы не сумеем построить коммунизм. Позволительно спросить,
т о в а р и щ и , что ж е это т а к о е : в и н т и к и ? О т в е ч а ю : советские в и н ­
тики, т о в а р и щ и , это н а ш и братья, сестрички, это п р о с т ы е р я д о в ы е
л ю д и в городе и на селе, д е л а ю щ и е н а ш е общее, н а ш е родное дело.
Н е т , в и н т и к и это н е г в о з д и к и . И я х о ч у , ч т о б ы н а ш д о м д е р ж а л с я
не на гвоздиках, а на винтиках, потому что гвоздики, во-первых,
быстро р ж а в е ю т , в о - в т о р ы х ж е , это с л и ш к о м п р и м и т и в н о по н ы н е ш ­
ним в р е м е н а м . . . А винтики, винтики, знаете ли, хитрая ш т у к а . ..
Они, знаете ли, основаны на законе спирали. Ч е м больше и х в к р у 64

чиваешь, тем прочнее .. . Товарищи! Друзья! Я пью за наших до­
рогих, н а ш и х славных, н а ш и х честных, глубоко п а т р и о т и ч н ы х и
глубоко п р е д а н н ы х т о в а р и щ у Сталину, советских, нет, не гвоздиков,
а
винтиков!
Выпивает полный рог. Пьет медленно, величественно. После того, к а к
выпил, опрокидывает молодцеватым жестом рог, ни к а п л и вина не
стекает.
Родионовна
(ошеломлена).
Так ведь вам н е л ь з я . . . не­
льзя ...
Сталин чуть пошатнулся. И снова пошатнулся. Слегка раскачивается,
но д е р ж и т «баланс». Родионовна смотрит на него широко р а с к р ы т ы м и
глазами и ждет, упадет и л и не упадет. Сталин п р о д о л ж а е т р а с к а ч и в а т ь ­
ся, но пока не падает.- Пока. А Родионовна продолжает ж д а т ь : упадет
или не у п а д е т . . .
ЗАНАВЕС

ЭПИЛОГ
Действие происходит перед занавесом. Стол. С т у л ь я . Сидит М и х а и л Ге­
ловани. Он в обычном гражданском костюме, на правом р у к а в е у него
т р а у р н а я лента. В ы г л я д и т несколько иначе, ибо в ж и з н и он, х о т я и н е ­
вольно п р о д о л ж а е т имитировать Сталина, все ж е другой, более п о д в и ж н ный, более обыденный, без многозначительности, столь х а р а к т е р н о й д л я
Сталина. Да и лицо у него, конечно, без грима, совсем другое. Он без
усов, волосы у него ч е р н ы е с легкой проседью. К тому ж е он много
м о л о ж е Сталина.
Г е л о в а н и (сам с собой). Э х , М и ш а , в е д ь т ы б ы л к о г д а - т о х о ­
рошим комедийным актером. Помнишь, играл в театрах: Мольера,
Бомарше, Гольдони, Островского, К л о д и а ш в и л и . Тебя в Грузии л ю ­
б и л и . Да, да, х о д и л и в т е а т р и п о л у ч а л и у д о в о л ь с т в и е . И в с е э т о д о
того м о м е н т а , п о к а э т о т п р о х о д и м е ц , э т о т к и н т о ш к а , в р е м е н щ и к
Чиаурели, не в з я л тебя на роль Сталина в ф и л ь м е «Великое за­
рево». Т ы не мог о т к а з а т ь с я , это ясно. Вот и п о ш л о , п о ш л о . Т ы
стал п р и д в о р н ы м . А к т е р в тебе, М и ш а , кончился, у м е р . . . зато у
т е б я з в а н и я , С т а л и н с к и е п р е м и и , т ы богат, т ы в п о ч е т е . . . Н о ч т о
с тобой будет теперь, М и ш а , когда С т а л и н умер?
Входит Елена, ж е н а Геловани, она в пальто, в р у к а х авоська с продо­
вольствием. Геловани встает, помогает ей раздеться. Елена в ы с о к а я
стройная ж е н щ и н а с к р а с и в ы м у к р а и н с к и м лицом.
Е л е н а . Очереди, очереди, к а к всегда . . .
65

Г е л о в а н и . Зачем ж е т ы ходишь в магазины, Леночка. За­
к а з ы в а й п р о д у к т ы по т е л е ф о н у . И л и ч е р е з ресторан «Арагви».
Е л е н а . Н а р о д с о ш е л с у м а . В с е к у д а - т о бегут, у в с е х г л а з а т а ­
кие, словно сейчас кончится мир.
Г е л о в а н и . Да, но это почти так, дорогая . . .
Е л е н а . Т ы о смерти Сталина?
Г е л о в а н и (вздохнул).
Да.
Е л е н а . Б е д н ы й С т а л и н . . . Да, М и ш а , я в с т р е т и л а ж е н у З а г о родского, народного с к у л ь п т о р а . . . к а к ее . . . Ольга Евстигнеевна . . .
Т а к вот она мне сказала, что ходят с т р а ш н ы е с л у х и . . .
Г е л о в а н и . Позволительно спросить: какие?
Е л е н а . О п я т ь это «позволительно». О н а с к а з а л а , что б ы л и в ы ­
з в а н ы в с е с о в е т с к и е « с в е т и л а » . Е й это от м у ж а и з в е с т н о . В с е , з а н и ­
м а ю щ и е с я б а л ь з а м и р о в а н и е м т р у п о в . К р о м е того п р и л е т е л и к а к и е т о с п е ц и а л и с т ы и з К и т а я , л и ч н о от М а о Д з е - д у н а . Д е л а л и в с е , ч т о
т о л ь к о возможно, но т р у п С т а л и н а б а л ь з а м и р о в а н и ю не поддается.
Г е л о в а н и . Что-о-о?
Е л е н а . Ч т о с тобой, М и ш а ? П о ч е м у т ы п е р е м е н и л с я в л и ц е ?
Геловани
(кричит).
Укладывай чемоданы!
Немедленно!
Е л е н а , ч е м о д а н ы ! (В панике бегает по
авансцене).
Е л е н а . К а к и е чемоданы? Да т ы что . . .
Г е л о в а н и . Наши! Наши чемоданы!
Е л е н а . Зачем?
Г е л о в а н и . М ы сегодня ж е , сейчас ж е , улетаем из Москвы.
Е л е н а . Ничего не понимаю. Да что случилось? К у д а м ы у л е ­
таем?
Геловани.
Куда? Куда
глаза г л я д я т . . .
в Грузию,
в
К р ы м . . . к у д а угодно . . .
Е л е н а . Да зачем же?
Г е л о в а н и . Н е у ж е л и т ы не понимаешь? Они меня, меня вме­
сто н е г о в м а в з о л е й п о л о ж а т .
Е л е н а . Что т ы сказал?
Г е л о в а н и . М е н я в м е с т о С т а л и н а — в гроб. Т ы ж е и х н е з н а ­
ешь, наших п р а в и т е л е й , всех этих Берия, Маленковых, Моло­
товых и д р у г и х . . . Т ы их не знаешь!

КОНЕЦ

66

ИВАН ЕЛАГИН

От житейских толчков
З а щ и щ а я бока,
Я в бюро двойников
Заказал двойника.
Кто-то кнопку н а ж а л
Н а сигнальной доске,
Розоватый накал
З а с и я л в волоске,
З а м и г а л и огни,
Засветились щитки,
Ураган трескотни,
И свистки, и звонки —
Но у ж е через миг
Улеглась трескотня,
И стоит мой д в о й н и к
И глядит на меня.
Тот
Тот
Так
Все

ж е н о с , т о т ж е рот,
ж е лоб, т а ж е п л е ш ь ,
ж е р у к у дает,
д в и ж е н и я те ж .

Он пойдет в Институт,
И он с я д е т з а с т о л ,
А студенты придут —
Он поставит им кол.

Он приедет домой
Обозлен, раздражен,
И с моею женой
Б у д е т с с о р и т ь с я он.
Б у д е т ездить в метро,
Б у д е т есть, будет пить,
На помойку ведро
Б у д е т он в ы н о с и т ь .
Ну, а я м е ж д у тем
З а ж и в у как паша,
Не печалясь ничем,
Никуда не спеша.
Я себя охраню
От врагов и друзей,
И я печень мою
Завещаю в музей.
Не оставят на ней
Ни м а л е й ш и х следов
Огорчения дней
И п е ч а л и годов.

ИВАН ЕЛАГИН

Идет замедленный человек
Угасающий человек.
Он мается ц е л ы й век,
Пугается ц е л ы й век.
Сорок костюмов снашивает,
Семьдесят пар башмаков,
Счастье выпрашивает
У л о ш а д и н ы х подков.
Едва он на свет я в л е н ,
С о в с е м е щ е м а л , гол —
А у ж е на него составлен
Первый протокол.
Е щ е он р о с т а ц ы п л я ч ь е г о , —
Розовощекий комочек, —
А что-то у ж е втолкмачивает
В него педагог-начетчик.
А выйдет на путь человечий,
Ш а г н е т за порог — и г л я д ь —
У ж е государство на плечи
Ему навалило кладь!
И только какая-то женщина,
Говорившая вычурно,
К а к гайка была безупречно
К нему привинчена,
Да умерла намедни.
Он н а з ы в а л ее Г л а ш е й .
И в о т он и д е т з а м е д л е н н ы й ,
Идет погасший.

ИВАН ЕЛАГИН

Наша улица покато
Опускается к реке.
На дворе у нас з а к а т ы
Застревают в тупике.
И когда в вечернем гуде
Над водой мосты летят, —
Птицы, здания и люди —
Все кидаются в закат.
А в о к о ш к е у соседа
Где-то рядом надо мной —
П о с т а в щ и к ночного бреда,
Мастер боли головной —
Сотрясается приемник
С лязгом всех своих частей
От испанских н е у е м н ы х
Р а з д и р а т е л ь н ы х страстей.
В долгожданную нирвану
У п л ы в а ю наугад,
Вместе с городом я кану,
Вместе с птицами в закат,
Вместе с пестрым и гортанным
Н а с е л е н ь е м этих стен,
Вместе с доном Эстебаном,
С сеньоритою Кармен,
Ч т о б до самого р а с с в е т а
Надо мною звезды шли,
Я под красной т у ч е й где-то
Завалюсь за край земли.

70

ИВАН ЕЛАГИН

Почище в с я к и х легенд,
З а полмильона
Р е к л а м н ы й агент
Нанял Наполеона!
И отныне император
Ходит с фотоаппаратом,
К а к турист, к а к турист,
И словами сыпет, сыпет
Про Египет, про Египет,
Что в Египте воздух чист!
О красоте песков
Г о л о с его г р е м и т :
— Сорок веков
Смотрят на вас с пирамид!
Предлагаю я всем отныне и впредь
Непременно на отпуск в Египет лететь,
Приобретайте билеты заранее
На самолеты Каирской компании!
В императора пальцем тычу я:
— Бонапарт!
Где приличия,
Где обычаи,
Где величие,
Где ш т а н д а р т ?
Император без мантии,
Император без знамени,
Никакой нет гарантии,
Что поставят вам памятник!

Что за срам — подрядиться
И ходить в холуях!
Не видать вам гробницы
В золотых вензелях!
Благородство на пошлости
Ж а л к и е выменяв,
Не дождетесь вы площади
Вашего имени!
В а ш конец будет горек,
К а к засохшая мята:
Вас объявит историк
Персоной нон грата!
Вдруг откуда-то сбоку
Лохматое пугало
Осуждающе-строго
Заулюлюкало.
И с к а з а л о голосом з ы ч н ы м ,
Ряженое как халдей:
— Заниматься рекламой куда приличней,
Чем убивать людей.

БОРИС ФИЛИППОВ

ЛИМОНАРЬ п с и н ы й

СКАЗАНИЕ О ПСЕ

ПРАВЕДНОМ

В с е у в а с , к о т о р ы е по ц е р к в и м и р с к о й , а н е п о д у х у , — н а в ы в о ­
рот. У нас — Исус, у вас — Иисус, у вас и Н и к о л а й заместо Н и к о л ы
чудотворца, щепоть заместо двоперстия. Все навыворот. И доселева так ж е . У нас — Максим Исповедник, у вас — Маркс им испо­
ведник. У вас кот неверный, льстун — ж и в о т и н а чистая, в алтарь
его п у с к а е т е , а п е с , г о в о р и т е , с м е р д я щ и й , н е ч и с т ы й . А в е д ь и т у т
к а к р а з навыворот. Вот с л у ш а й .
Б ы л о то в д а в н ю ю давность, п р и и м п е р а т о р е поганом — не то
М а р к с и м и л и а н е , не то Д и а л е к т и к и а н е . З л о й б ы л — ч и с т ы й А н т и ­
христ. К р у т о генеральную линию д е р ж а л и люто преследовал хри­
с т и а н , к о т о р ы е п о д у х у . С п а с а л и с ь от н е г о х р и с т и а н е , к т о к а к мог.
Много б ы л о б е г с т в у ю щ и х — в дебри л е с н ы е н е п р о х о д и м ы е , в п р о ­
пасти земные. А запоймают враги Христовы — муки принимали и
от И с у с а н е о т р е к а л и с ь . В о т и с п а с а л и с ь т а к с е м ь ю н о ш е й в е р ы ч и ­
стой и огненной в п е щ е р е д а л ь н е й . И с н и м и в е р н ы й пес — н е к а ­
кой там затейный, иноземный, борзой, с к а ж е м , а с а м ы й - с а м ы й р у с ­
ский, п р а в о с л а в н ы й , хвост к р ю ч к о м , от радости Господней всегда
кверху. И в з м о л и л и с ь ю н о ш и Господу:
— Б о ж е , у ж е л ь не д а ш ь нам хоть одним глазком взглянуть на
т о р ж е с т в о П р а в о с л а в и я ? ! Т а к и н е д о ж и в е м м ы , б е д о л а г и , до ж и з ­
ни в Свете и Истине .. .
А не знали юноши, что была та пещера намоленной великим
с в я т ы м аввой, сорок лет на молитве не сходя в одном углу стояв­
шим, одну корочку хлеба в неделю евшим, одну к р у ж к у воды в
т р и д н я п и в ш и м . Б ы л о ж и т а к , ч т о п о с л е того с в я т о г о у к р ы л с я в
т о й п е щ е р е б л у д н я , п ь я н и ц а и к о щ у н , а у ж по ч а с т и д е в о к — п р о ­
сто п о х у ж е е Н и к о н а - к о б е л я , с а м р о д о м и з п а р и ж с к и х к у р о щ у п о в ,
Селадон именем. И помер Селадон в пещере, и п р и ш л и старцы из
пещер соседствующих — потому к а к пещера та была всем знаема
73

к а к самая святая и чтимая. И с л ы ш а т старцы — вой бесовский в
пещере и смрад из нее нестерпимый. Взмолились старцы:
— Господи, р е к Т ы , что всяк, к т о в п е щ е р е сей сколь-либо п р е ­
будет, н а в е к и спасается . . .
И слышат вдруг — хор ангельский, а из пещеры дух цветов ве­
сенних. И глас свыше:
— И с п ы т а т ь вас, старцы, з а д у м а л . А хоть и с м р а д н ы й б л у д н я
п о м е р н ы н е в п е щ е р е сей, н о м е с т о а в в о й в е л и к и м н а м о л е н н о е и
сего г р е х о д е я с п а с л о д л я ж и з н и в е ч н о й .
Н у , а ю н о ш и того в о в с е н е з н а л и п р о п е щ е р у , с е м ь п р а в е д н и к о в
т е х . И м о л и л и с ь в п р о с т о т е и ч и с т о т е с е р д е ч н о й : д а й , м о л , Господи,
дожить и хоть вполглаза узреть грядущее торжество веры Твоей . ..
И уснули юноши . . . И проснулись ровно через триста лет таки­
м и ж е ю н ы м и и т а к и м и ж е р а д у ю щ и м и с я о Господе. Проснулась
с н и м и и собачка и х в е р н а я . П о ш л и они в город б л и ж н и й , а т а м —
престольный праздник: ликованье, пенье, х о р ы и хоругви, попы и
архиереи двоперстием народ благословляют, д ь я к о н ы басят непо­
мерно, колокола трезвонят.
З а ш л и ю н о ш и в собор — и т у т ж е и п р е с т а в и л и с ь , р а с с к а з а в
наперед народу свою историю, значит. И ж и л и , и преставились я к о
к а д и л о благоструйное пред Господом.
А собачка — та ведь не просила хоть одним глазом, мол, в з г л я ­
нуть на победу веры — и тут ж е преставиться. А ж и з н ь - т о в пеще­
р е п о л у ч и л а в е ч н у ю . П о т о с к о в а л а - п о с к у л и л а с о б а ч к а у гробов с е м и
х о з я е в своих, сорок дней и сорок ночей не п р и н и м а л а ни пищи, ни
п и т ь я . А потом п р и ж и л а с ь у п р а в е д н и к а одного. И т а к и п е р е х о д и ­
л а от одного праведного к другому, и з с т р а н ы в страну, и н и к т о н е
з н а л , ч т о п е с т о т — в е ч н о й ж и з н и у д о с т о е н : у т а е н о то б ы л о Б о ж и им соизволением.
Т а к прибился н а ш пес и к великому праведному протопопу А в ­
вакуму. Идет огнепальный н а ш А в в а к у м Петрович по Москве, в и ­
дит — плетется за ним пес лохматый, в летах, видимо, самостоя­
т е л ь н ы й , с рассуждением, но очень сам бодрый и с радостью т и ­
хой в поступи.
— Н у , п о й д е м , ш т о л ь , со м н о й — д а м т е б е , б р о д я ж к е Б о ж ь е й ,
штец похлебать.
Т а к и п р и ж и л с я пес у А в в а к у м а Петровича. Добрый был, в е р ­
н ы й . И ни на кого зубов не с к а л и л .
Р а з не стерпел пес. К а к с о ж и г а л и праведного Аввакума, в з ъ я ­
рилось сердце собачье, у к у с и л к а п и т а н а Ананьева, больно л ю т о в а в ­
шего над страстотерпцем и и ж е с ним.
И свершилось чудо прямо на глазах у всенародства: тут ж е за­
место пса я в и л с я святой бегун-нетовец Исакий, а капитан Ананьев
в д р у г о б о р о т и л с я л ю т ы м псом, п е р е к у с а л м н о ж е с т в о н а р о д у и, б е ­
шеный, с пеной на морде, бежал, к у д а глаза глядят.
74

А Исакий, ни слова не говоря, и досель по Р у с и бродит. От него
и н а ш и б е г у н ы - н е т о в ц ы и д у т : н а в с е «нет» о т в е ч а ю т , т о л ь к о в д у ­
хе молятся.

**
З а л огромный как Сахара,
на эстраде речи, речи —
по ш п а р г а л к а м — словно д я т л ы
долбят древо торжества.
Б а р х а т мантийных педантов,
вдохновенный шелк ученых,
саржа мантий баккалавров, —
и с квадратного повершья
камилавок высшей школы
виснут кисти высших знаний.
И кислятину приветствий,
нудных словоизвержений
вдруг прорезал возмущенный
и глубоко-человечный
л а й свободолюбцев-псов.
И воспрянуло собранье:
профессура, магистранты,
докторанты, баккалавры
пелену раздрали спячки,
и незыблемость традиций
стала снова человечной.

СКАЗАНИЕ О ПСЕ МИЛОСТИВОМ
Во времена давние ж и л в пустыне египетской п р а в е д н ы й аввао т ш е л ь н и к . Ну, знаете сами, что у многих с в я т ы х о т ц о в - о т ш е л ь н и ­
ков животины разные были. У Еронима — лев, скажем. А у наше­
го а в в ы — п е с п р о с т е ц к и й . Н е л е в , к о н е ч н о , н о в е д ь с к а з а н о , ч т о
к а ж д о м у — своя слава: «ина слава солнцу, ина луне, ина звездам
н е б е с н ы м , з в е з д а бо о т з в е з д ы р а з н с т в у е т в о с л а в е » . У кого, з н а ­
чит, лев, а кому собачку Бог сподобил даровать. И сказано еще:
«блажен и ж е и скоты милует».
А в в а наш, хоть л е т а м и был и д р я х л , но телом крепок, даром что
на м о л и т в е по д е с я т ь часов стоял, даром что спал часа по три, а
о с т а л ь н о е в р е м я в т р у д а х н е п р е с т а н н ы х п р е б ы в а л . У ж о д н о то,
что за водой с к у в ш и н о м ходить надо было далеко-далеко вверх
75

по горе, к м а л о м у и с т о ч н и к у . В е д ь п у с т ы н я — это т е б е н е л е с н а я
дебрь: вода в ней подороже золота бывает. П р и ш е л к авве другой
авва — о божественном побеседовать. Б ы л тот авва летами помоло­
ж е . Увидал, что хозяин-старец за водой пошел, — подхватил при­
ш л е ц к у в ш и н т я ж е л ы й г л и н я н ы й и принес авве воды: — Поберег
бы ты, мол, авва, силы: в л е т а х ведь эвон к а к и х .
А в в а н а ш с п о р и т ь н е с т а л — в е д ь п е р е ч и т ь , в о з р а ж а т ь — беса
тем только тешить. Но к а к принес старец помоложе, пришелец, зна­
чит, к у в ш и н , молча в ы л и л к у в ш и н авва п р я м о на земь, на песок
р а с к а л е н н ы й , а сам в з я л к у в ш и н и т а к ж е молча сам за водой по­
плелся. Не хочу, мол, и м и н у т ы без трудов п р а в е д н ы х пробыть. А
вода,, я с к а з а л у ж е , в п у с т ы н е е г и п е т с к о й — э т о п е р в е й ш а я ц е н ­
н о с т ь , сама, з н а ч и т , ж и з н ь . В е р н у л с я с к у в ш и н о м а в в а , з а п ы х а л с я ,
а п е с его, т а к о й в е р н ы й , т а к о й л а с к о в ы й , т а к о й б е з р о п о т н ы й , н е
г л я д и т н а х о з я и н а , морда не то сердитая, не то скорбная, сам перед
м е с т о м , г д е в о д а б ы л а п р о л и т а , н а к о л е н я х с т о и т и, н у , п р я м о п о ­
к л о н ы бьет. По-своему, видать, молится. А сам потом авве мордой
на пустыню, что внизу, под аввиной пещерой пролегает, к а ж е т и
к а ж е т . И авва, осерчавший вначале, сильно духом смутился: хоть и
подслеповат был, а увидал: через раскаленную п у с т ы н ю бредет бед­
но одетый странник, так, в годах у ж е , и ведет осла. А на осле ж е н ­
щ и н а м о л о д а я с м л а д е н ц е м . И от ж а р а н е с т е р п и м о г о , от б е з в о д ь я ,
и з н е м о г л и в с е д о к р а й н о с т и : и с р е д о в е к тот, и м а т ь , и м л а д е н е ц . А
ослик их, у ж на что ж и в о т н о е ко всему привычное, еле-еле на но­
гах держится.
П о с п е ш и л и оба а в в ы в н и з , у р а з у м е в з н а м е н и е , п о т а щ и л и и к у в ­
ш и н с водой, а и з места, к у д а авва по злобе и гордыне о т ш е л ь н и ч е ­
ской воду в ы л и л , места, псом м и л о с т и в ы м намоленного, вдруг з а ­
струился чистый и студеный источник. И повернули к нему путни­
к и , а а в в ы ш л и с л е д о м з а н и м и и н е с т р о й н о , н о р а д о с т н о п е л и : «О
Тебе радуется всяческая тварь».

Д р у ж б а рождается не к а к дитя, не сразу,
а к а к в и н о , к р е п ч а ю щ е е год от г о д а
в бочке, с л а ж е н н о й на диво из плотной дубовой к л е п к и
мохнатой ручищей любомудра-жизнелюба —
богоравного бочара.
Сначала сладкое сусло — зеленое, чуть с кислинкой,
подверженное случайностям ветренной погоды
(нет, я л ю б л ю т е б я з а т о - т о и з а т о - т о ) , —
о н о б р о д и т п о т о м в у в е р е н н о й в себе д у б о в о й п л о т и ,
коричневея, бурея вспышками руготни и бульканьем
воркотанья
и наконец вскипает густой кровью сердца
76

пожившего — и потому знающего,
что такое ж и з н ь ,
а потому осторожно и бережно
разливающего вино плоти
в п р о с т е р т ы е до раннеосеннего блеска
хрустальные бокалы духа,
уверенной рукою поднятые к сводам ж и з н и :
— за встречу, за верность, за дружество, —
— за друга!

ЯБЛОКО
1
Счастье растет на древе ж и з н и к а к яблоко —
с о р в а т ь его н е т р у д н е е , ч е м л ю б о п ы т н о й Е в е , —
и пусть д а ж е оно обернется к и с л ы м дичком, —
в с е - т а к и оно сорвано, яблоко,
и н а ч а л о с ь все, ч е м у н а д л е ж а л о н а ч а т ь с я ,
б е з ч е г о ж и з н ь б ы л а б ы т о л ь к о д е т с к и м садом,
старинной прописью запрещений
и лишь мальчишечьим подглядыванием в щелку
забора, о к р у ж а ю щ е г о рай, —
что ж е творится на белом свете? . .
2
Думаю, — Ева была итальянкой:
ее любопытство п р и в л е к скорее и з ы с к а н н ы й
иноземец-Змей,
чем простодушное румяное яблоко.
А Адам, несомненно, б ы л негром,
беспечным садовником монотонного р а я :
мог л и он р а б о т а т ь б е з х о з я й с к о г о п р и с м о т р а ?
И почему не съесть плод запретный,
когда Господин не видит?
О н п е л и т о г д а , к о г д а его и з г о н я л и и з р а я :
ведь с ним была и полногрудая белая жена,
и он у ж е н а н я л с я к д р у г о м у г о с п о д и н у —
Туку-Муку-Лумумбу,
создателю слона и барабана.
3
А яблоко м ы теперь даем детям.

Эта д р е в н я я глина,
о б о ж ж е н н а я греками Гомера,
отъединилась
в новом здании
американского университетского культурного центра, —
чернофигурная ваза
д л я вина хиосского,
твоя л и вина,
что вокруг слоняются
бородатые и босые, —
не брадатые полунагие эллины,
о нет, —
не радующиеся звонкой глине тысячелетий,
где в ы т я н у т а я на о к р у г л о й п о в е р х н о с т и ф и г у р а
стремится в суровое счастье,
добываемое меднообутыми воинами
для их полногрудых, с чадообильными лонами
ж е н и наложниц,
рождающих воинам
крепких как яблоко д е т е й . . .
Нет, бродят б е з в о л ь н ы е в ы к о р м ы ш и н а с т о й ч и в ы х отцов,
уверенно упиравшихся
баптистскими и методистскими ступалами
в асфальт вавилонов и вавилониц
тучного Нового Света.
Отцы-то понимали
гулкую медь щитов и р а з я щ у ю медь мечей разбойных,
сами копили золото
и вот эти древние вазы,
д а ж е не вникая в их тленный запах былого величья,
еле-струйных д у х вина, огня и земли,
любовного пота ж е н ,
боевого п о т а с о л д а т а .
И у н и х б ы л о свое —
Неулыба-Бог,
р а с п е в а ю щ и й унисоны м о р а л ь н ы х прописей среднего
человека,
р у к и в мозолях неустанной заботы,
ч и н н ы й и з а м к н у т ы й домострой среди л я з г а и грохота
заводов
и крутая устремленность
к своему достоинству и свободе.
Но что и отцам и детям эта звонкая глина?!

Н а п р и г о р к е б е л ы й дом,
в нем горбатая старуха,
м у х и дохнут за окном,
бром и в а р е ж к и из пуха.
Что бывало, то прошло,
т о л ь к о «Господи помилуй!»
позевотой в вечность ш л о
вместе с кофточкой унылой.
Кашель, кошки, ревматизм,
клизм колитных побируха . . .
Муха хлипкий организм
схизм щекочет лапкой духа.
Манной кашкой вызрел пыл,
у п л ы л о в компот страданье,
кот л е н и в ы й заменил
позабытые лобзанья.
Полуспят-полуживут
без котят седые кошки,
на окошке мухи трут
ревматические ножки . . .
В ы г н у л спину ж и р н ы й кот,
мухи вверх задрали лапки,
а горбунья крестит рот,
в уши заложивши ватки . . .

АЛЛА КТОРОВА

ТАИСЬ
(МОСКВА,

1969)

В э т о к р о в о ж а д н о е л е т о , в М о с к в е , я н а н е с л а с а м о й себе ф и н а н ­
сово-материальный ущерб: взяла билет за пятнадцать копеек и по­
ш л а осматривать Патриаршие п а л а т ы в Кремле. Я знала, что там
работает контролершей моя д а в н и ш н я я знакомая, Таись Толстова.
Когда-то я б ы л а уверена, что если отправить ее на экскурсию в
древний град К и т е ж , она одна удостоится у с л ы ш а т ь колокольный
з в о н ц е р к в е й со д н а о з е р а С в е т л о я р а .

**
*
П о п р о б у е м п р е д с т а в и т ь себе т а к о е : в ш к о л ь н о м д в о р е в М о с к в е
стоит мальчик, з а к р ы в лицо р у к а м и , а вокруг него бегает другой и
х л е щ е т его у ч е н и ч е с к и м п о я с о м , с т а р а я с ь з а е х а т ь м е т а л л и ч е с к о й
п р я ж к о й прямо в лицо. Возле них ж е н щ и н а вертится и вопит:
— Марик! Марусенька! Да дурак т ы едакий! Да дай т ы ему в
р ы л о хоть разок! Да дай ж е ! З а е х а й ему в морду-то! Да я и вме­
ш и в а т ь с я нарочно не буду! Н е буду и все! Да дай т ы ему к а к след о в а е т , д а т ы ж е в т р и р а з а к р е п ш е его!
Когда истязатель убежал, увидев шедшего директора, мальчик
о т н я л р у к и от л и ц а , п о с м о т р е л н а в о п и в ш у ю т е т к у и т в е р д о с к а з а л :
— Н у чего в ы кричите? Н е буду я никого бить. Никогда н е д р а л ­
ся, н е д е р у с ь , и н е б у д у д р а т ь с я .
Этой парой, мальчиком избиваемым и теткой вопившей, были
М а р и к и его м а т ь , Т а с ь к а Т о л с т о в а , т о р г у ю щ а я в б у л о ч н о й .
Е щ е совсем недавно м а л ь ч и к М а р к Ф р и д к е с у ч и л с я в одной из
м о с к о в с к и х ш к о л . И его м а т ь , Т а и с а И в а н о в н а , п р и х о д и л а к к л а с ­
сной руководительнице Сан Санне и грозила пойти в Районо к то­
в а р и щ у т а к о м у - т о , в Г о р о н о к т о в а р и щ у с я к о м у - т о , и, в к о н ц е к о н ­
цов, д а ж е к самому т о в а р и щ у министру в Министерство просвеще­
н и я на Ч и с т ы е п р у д ы , если Сан С а н н а не отсадит ее М а р у с ю от р ы 80

ж е г о к а т о р ж н и к а С е р е ж к и Ш и п я к о в а и н е п е р е с а д и т его к А н д р ю ш е А н ф и л о в у и л и Вове Григорьянцу — ш е л к о в ы м детям. Это Се­
р е ж к а Ш и п я к о в т о л ь к о что к о л о т и л ее М а р и к а во дворе медной
п р я ж к о й з а то, ч т о С ы н к а н е п о д с к а з ы в а л е м у п о х и м и и .
На родительских собраниях Таись кричала, что Алесанн Санна
н е п р а в и л ь н о у ч и т и ч т о ж е э т о т а к о е будить, е с л и о д н и б у д у т д р а т ь ­
ся и хулиганничать, а другие, тихие и отличники, которые в т ы с я ­
чу раз лучше, — за них, что же, и учительница не заступится?
Горемыки-родители хмуро молчали, а она гремела, — почему
мать С е р е ж к и Ш и п я к о в а в ш к о л у никогда не ходит, на собрания,
а? И ч т о е с л и р о д и т е л и в с е х о с т а л ь н ы х , т е х , к т о б ь е т М а р и к а — н е
отвинтят своим задрыгам головы и будут молчать, она пойдет в
К Г Б и докажет на них.
— Г о с п о д и мои, — в ы в о д и л а Т а и с ь с в о е й п р и я т е л ь н и ц е К с е н е ,
уборщице в Ювелирторге, во всем дворе первой, — н у и д у р а ч о к
у меня растет. К с е н я ! Верь! Несамостоятельный парень, просто т е ­
бе с к а ж у — н е с а м о с т о я т е л ь н ы й . С р о д у н е п о ж а л и т с я ! Н у ? Д а т ы
на других-то посмотри! Посмотри т ы на других-то! Н у хотя на Ви­
т а л ь к у т ы своего п о с м о т р и , К с е н я . Д а т ы х о т ь о б и ж а й с я , х о т ь н е т ,
а с к а ж у я тебе откровенно: и с у ч и т е л я м и - т о он грубит, и п а п и р о с ы т о о н к у р и т , и н а д в о й к а х - т о он с и д и т и по м а т е р и н с к о м у - т о о н р у ­
гается! А мой? К а к т р я п к а , к у д а ш в а р к н е ш ь , т а м и л е ж и т . Сроду, д у ­
рачок, не пожалится . . .
В конце концов Таись надела итальянский п л а щ «полуболонья»
и отправилась к матери бандита С е р е ж к и Шипякова.
Действительно, с т р а н н ы й м а л ь ч и к б ы л этот М а р и к ! Н у кто ж е
в наше время не дерется? Т ы не изобьешь — тебя кончат. Д а ж е
М а к а р е н к о п р е д л а г а л в с е г д а д а в а т ь с д а ч и . Г л а в н о е д е л о : «не б у д у
драться». А если нападают на тебя?
К о г д а у ч и т е л ь н и ц а п е н и я сказала, что у него х о р о ш и й с л у х и
записала в о б щ е ш к о л ь н ы й хор солистом, Т а с ь к а стала бегать в оче­
редь в Мосторг и перманентно голосила там:
— П о ч е м п и а н и н ы ? А д а в а т ь - т о когда будете? А к а к и е они, к а ­
кой марки, черниговские или рижские?
Интеллигентного вида Баба Яга в каракулевом манто и в мод­
ной тогда вязаной ш а п о ч к е «сзади пионерка, впереди пенсионерка»,
укривила рожу и пустила в эфир:
— В о т до ч е г о д о в о д и т у р а в н и л о в к а ! И такой т е п е р ь т о ж е п и а н и ­
но надо! И м все т е п е р ь непременно надо то ж е , что и у и н т е л л и г е н ­
тов. Нет, т ы п р е ж д е н а у ч и с ь п р а в и л ь н о произносить это слово на
своем родном я з ы к е , узнай, что оно не склоняется, а потом у ж и н ­
тересуйся, какого изготовления инструмент!

81

Вначале планировалось разрешить читателю пролить слезу и
н е м н о г о п о с е н т и м е н т а л ь н и ч а т ь . Н о п о к а — д а в а й т е в ы н е с е м это з а
скобки. П р и д е р ж и м пока за пазухой.
В м е с т о этого п р е д л а г а ю а л л е г о р и ю в в и д е д е т с к о й п е с е н к и .
Песенка такова:
В этой корзиночке много цветов
Я нарвала и х из р а з н ы х садов,
Р о з ы , ф и а л к и и л и л и и там есть
М о ж н о веночек д л я Тасечки сплесть.
Эту песню пели мещанские девочки, ж и в ш и е в «каморках», —
к р о ш е ч н ы х комнатах дома рабочих Мясокомбината. Таська пре­
к р а с н о п о м н и л а , ч т о и з этого з а в е д е н и я е е м а т ь п р и н о с и л а т р е б у х у ,
которую чистили п я т ь часов. Х р а б р а я ж е н щ и н а П а в л а Павловна
Толстова, Таськина мать, работала на Мясокомбинате забойщицей,
а п о т о м б ы л а п о д с е ч е н а и в ы с л а н а о ч е н ь д а л е к о з а то, ч т о г р о м к о
объявила: «Эх-хх, Совецка власть! Раздрога жадноглазая! Обещал а - т топор, а д а л а - т топорище!»
Таська с сестрами и братиком (Валя—Тома—Шурик) остались у
тетки. Все они б ы л и м л а д ш е Т а с ь к и и вскоре рассеялись по детдо­
мам, а н а ш а героиня в одиннадцать лет поступила на Мясокомбинат
тоже, как и мать, забойщицей.
— Разбегуся, и п р я м в лоб корове и л и т е л е н к у к - а - а - к вдарю!
А В а л я — Т о м а — Ш у р и к все прекрасно ж и в у т теперь. Все полу­
ч и л и образование. Все стали людьми. В а л я — медсестрой, Тома —
кончила пединститут в Омске, а Ш у р и к недавно женился.
Что ж е касается Таськиной старой-престарой матери, бывшей
з а б о й щ и ц ы советского скота, н е з а к о н н о репрессированной и теперь
р е а б и л и т и р о в а н н о й , то и она в п о р я д к е . Ч а с т о - п р е ч а с т о я в л я е т с я
она в Москву гостить к дочери Таись и все боится з а ж и г а т ь газ. Ей
говорят соседи:
— Д а и чего в ы , Павловна, боитесь? Н у вот, сперва берете спич­
ку, потом — ч и р к ее и к р а н т и к открывайте!
— Да боюсь я, д е в у ш к а , не уча в п о п ы не ставят, — ответствует
соседке смелая в свое в р е м я ж е н щ и н а Павловна.
*
—
—
—
—
лы в
82

Доктор Фридкес, а меня будешь лечить?
Уйди из-под окон, д у р а к длиннозубый.
Доктор Фридкес, а про меня будешь писать?
К а т и с ь с п е к у л я н т п у ч е г л а з ы й , а то опера позову, он тебе с к у ­
м и н у т у согнет.

— До-о-о-ктор Фридддддкес
!
Т а к и е диалоги велись к а ж д у ю весну м е ж д у Таись Толстовой,
домработницей доктора филологических наук Фридкеса, и К о к и
Коберидзе, хорошеньким кретином, двадцатипятилетней дубиной.
К а к только на Чистых прудах каток превращался в пруд, —
К о к и Коберидзе появлялся в Москве с мешком лаврового листа и
о с т а н а в л и в а л с я у д я д и Гиви, л а у р е а т а Л е н и н с к о й п р е м и и по а в и а ­
ционному делу.
Н а с л е д у ю щ и й день после п р и б ы т и я , он у ж е стоял на Б а б ь е г о ­
родском р ы н к е и бойко в ы к р и к и в а л :
Что в а ш русский борщ
И л и в а ш и русские щи?
В свои русские щ и л а в р о в ы й лист
п-а-а-ллл-а-жи!
Тогда будут не щи, а п а - л л - ч и к и
а-бб-лижи!
Ж е н а доктора Фридкеса умерла в конце войны. Остался маль­
ч и к Марик. И доктор в з я л домработницу Таись Толстову, молоду­
х у , с к о т о р о й он в о в р е м я в о й н ы с л у ж и л (и ч т о - т о в р о д е б о л ь ш е ) ,
в одном батальоне.

В 52-ом году у т р о м н е л ь з я б ы л о п р о й т и ч е р е з Т - ы й п е р е у л о к к
т р а м в а й н о й остановке. М и л и ц и я о ц е п и л а садик, в н у т р и с а д и к а дом.
С краю толпы стояла молочница и говорила мрачной студентке:
— Да говорят там доктор что ли, или у ж профессор . . . пове­
сился . . .

*
Когда доктора увозили и комнату опечатывали, Таись сидела с
Мариком у д я д ю ш к и Гиви и Коки. Гиви стонал и плакал, а К о к и
х о д и л по к о м н а т е и п о в т о р я л :
— Э-э-э . . . д у р а к . . . э-э-э . . . д у р а к и . . .
Таись спрятала в карман Марика все деньги, б ы в ш и е дома в
наличии и документы.
Коки гудел:
— О с т а в ь его, д у р а , я т е б е г о в о р ю , о с т а в ь , э - э - э , о с т а в ь . О н и
п р и е д у т ч е р е з д в а ч а с а и з а б е р у т его в д е т д о м , а т е б е д а д у т м е ж д у
г л а з . Я его л у ч ш е в Г р у з и ю в - а - а - з ь м у , он ч е р н е н ь к и й , а т е б е о н
с - а - а в с е м н е и д е т . . . О с т а в ь его, я т е б е г о в о р ю . . . о с т а в ь . . .
Таська убежала с мальчиком через черный ход и уехала к Ш у ­
ре Барабановой на станцию Бутово. Объясняя подруге о смерти док­
тора, она говорила п л а ч а :
83

— Т ы газеты-то глядишь? К а ж д ы й день все пишут, космопо­
л и т ы д а б е з р о д н и к и , ч т о л и . . . В с е б о я л с я , ч т о а р е с т у ю т , а з а что,
Господи? Вот и д о б о я л с я . . .
*
П о т о м , к о г д а Т а с ь к у в с е р у г м я р у г а л и з а то, ч т о о н а п о в е с и л а
себе н а ш е ю н е з н а е м о з а ч е м ч у ж о г о р е б е н к а ( н е с м о т р я н а б о л ь ш о й
аппетит на мужское внимание и на самые перспективные отноше­
ния с Петькой Кулаковым), она кричала:
— З а м у ж ? А з а ч е м мне м у ж ? М у ж — он о б ъ е л с я груш, теперь
м у ж ь я яичницу с колбасой ж р а т ь любят, с салом и не заикайся,
— а т ы н а его р а б о т а й . М у ж - т о о н с е г о д н я м о й , а з а в т р а т в о й , а
сын всегда при мне останется!
Через знакомого милиционера, с которым выпивал Петька К у ­
лаков, дело устроилось и стал Марк Фридкес сыном Таськи Толстовой.
Я ж е , когда е щ е не знала ничего из в ы ш е и з л о ж е н н о й истории
и думая, что она — мать-одиночка, а М а р и к ее н а с т о я щ и й сын, од­
н а ж д ы внимательно посмотрела на мальчика и неосторожно п а л ь ­
нула:
— Таись! А Таись! Р а з р е ш и мне задать тебе нескромный во­
прос: твой М а р и к — еврей?
Таська ужасно разволновалась, свирепо обарбосилась и забла­
ж и л а , что м о ж е т я сама еврейка, вот это да, вот это т а к д е й с т в и ­
тельно, а Марик — русский, не х у ж е д р у г и х . . .

**
*
Вот вам Таись — и п р и виде ее п о л н ы й о т р ы в от земного п р и ­
т я ж е н и я . Стоя перед дивным иконостасом П а т р и а р ш и х палат, я бо­
гохульствовала: быстренько перебирала в памяти случаи из ж и з ­
ни ш к о л ы , где т р и н а д ц а т ь л е т н а з а д я и ш а ч и л а у ч и т е л ь н и ц е й и
где п о з н а к о м и л а с ь с Таись. В д р у г у м е н я свело спазмой пупок. З а ­
играло без п р е д у п р е ж д е н и я где-то под сводом в записи н а п л е н к е
« В с е н о щ н у ю » Р а х м а н и н о в а . И, к о н е ч н о , у в с е х н а г л а з а
набежала, к а к искра,
СЛЕЗА...
Потом, з а к а м у ф л и р о в а н н а я с о л н ц е з а щ и т н ы м и очками, я подо­
ш л а к столику, где сидела Таись. Она беседовала с н е в ы с о к и м п е ­
редовиком производства, окончившим десятилетку.
— П о ч е м у н е в и с я т т у т о б ъ я с н е н и я на стенах, к а к это п о н я т ь
«всенощная»? — в о з м у щ а л с я он. — И что м о ж е т обозначать вся
эта процедура в религиозном обряде? В ы не подскажете?
84

Т а и с ь л и х о е р з н у л а н а с т у л ь ч и к е (колченогом, конечно, это
единственный эпитет д л я стульчика) и подсказала:
— Н е с к а ж у . . к . . к . . М ы н е в е р у ю щ и е . Да и чего там знать-то?
Ерунда и больше нет ничего.
П р о и з в о д с т в е н н и к н а х м у р и л с я от о б и д ы , ч т о з а с в о и к р о в н ы е
п я т н а д ц а т ь копеек он не п о л у ч и л всей и н ф о р м а ц и и . И Таись с ж а ­
лилась.
— А вы, гражданин, не расстраивайтесь, — нежно промурлыка­
л а она, — в ы в ц е р к о в ь с х о д и т е . Т а м с т а р у х - п е н с и о н е р о к — т ь м а .
Спросите, они знают.
Вечером я н а б р а л а номер ее т е л е ф о н а .
— Ой, м и л е н ь к а я , ой, д о р о г а я , — з а х н ы к а л а о н а в т р у б к у , — д а
я б ы с тобой х о т ь сейчас, да не могу. У меня, это . . . М а р у с е н ь к а с
ураном работает, а соседи сволочи.
Да здравствует Уран! Ура — Урану! Недаром мне всю ночь
перед этим снился д у ш е щ и п а т е л ь н ы й романс « Ч е р н ы й ворон, что
*гы в ь е ш ь с я ? »
Но вопрос о героизме я д о л ж н а коренным образом пересмотреть.
В а ш а ж е м и к р о - з а д а ч а — н е п о д д а к и в а т ь н а сто п р о ц е н т о в в с е ­
му, что я в а м т у т плету.
И в м е с т е со м н о й — н е с о з д а в а т ь себе г е р о е в о з е р а С в е т л о я р а .
Нигде.
Никогда.
И ни при каких обстоятельствах.
Октябрь,

1969.

85

СОФИЯ

ПРЕГЕЛЬ

Летают белые птицы,
Призрачны и легки,
А мне почему-то снится
В ы с о к и й берег Оки.
Но не будут сухие колосья
Л е ж а т ь на краю земли,
На границе чиновник не спросит:
— Подарочки привезли?
Н е у в и ж у во тьме б е з л и к о й
С т а р ы й дом, он п о ш е л н а с л о м .
И не будет пахнуть гвоздикой
И весенним густым дождем.
86

СОФИЯ ПРЕГЕЛЬ

И звучанье и тишину
Надвигающегося лета,
Я давно п о т е р я л а это —
У меня украли луну
И восход, в ы с о к и й и п ы л к и й ,
И небесные огоньки . . .
Стали звезды в старой копилке
Словно стертые пятаки.
И волна в пути поседела,
Я сама н е та, что б ы л а :
Разлюбила, перегорела,
Отгитарила, уплыла.

СОФИЯ ПРЕГЕЛЬ

Опять ч у ж а я и странная,
Ч е р н а я синева.
Под занавес полупьяные,
В с х л и п н у в ш и е слова.
Здесь все бессмысленно хмуро,
Но н и к е м не о с у ж д е н а
Плохая литература,
Отработанная весна!
83

ИГОРЬ ЕЛЬЦОВ

ТРАНСПЛАНТАЦИЯ

О н б ы л п е р в ы м . ТД т е п е р ь он — г о р д о с т ь и с л а в а н а ш е й м е д и ­
ц и н ы . Г а з е т ы , р а д и о , т е л е в и д е н и е н е у с т а ю т г о в о р и т ь о н е м и его
п о к а з ы в а т ь . Его и н а ч е не н а з ы в а ю т , к а к и с ц е л и т е л ь , чудотворец.
В с в о е в р е м я он во в с е у с л ы ш а н и е п о о б е щ а л , с п о м о щ ь ю п е р е ­
с а д к и с е р д ц а , п о ч е к и д р у г и х о р г а н о в п р о д л и т ь ж и з н ь д о ста, д о
ста двадцати.
« Н е д о п у с т и , Господи!» — с т р е в о г о й д у м а ю я с е г о д н я , в с п о м и ­
н а я его с л о в а .
— Б е з у м е ц , он з а д а л с я к о в а р н о й ц е л ь ю п р о д л и т ь с т а р и к о в с к и е
с т р а д а н и я . — с к а з а л н е д а в н о н а п р о г у л к е м о й п р е с т а р е л ы й сосед
ботаник.
С к а ж у вам совершенно доверительно, я хорошо знал эту зна­
менитость — «исцелителя», «чудотворца». Тогда я был молодым
здоровым человеком, лучшим л ы ж н и к о м нашего края, плавал как
д е л ь ф и н . Мне б ы л о двадцать. Сейчас мне довольно много . . . Н е ­
у ж е л и он б ы л п р а в и м н е п р и д е т с я т я н у т ь л я м к у до с т а ? . .
Т о ч н о н е п о м н ю , с к о л ь к о л е т н а з а д , он в ы н у л у м е н я и з г р у д и
убитое сердце и в ш и л новое, — оно о к а з а л о с ь е щ е к р е п ч е п р е ж н е ­
го. П р а в д а , и н о г д а в ж а р к у ю п о г о д у оно б у д т о р а с п у х а е т и т я ж е л о
давит на стенки. Тогда трудно д ы ш е т с я , под я з ы к о м образуется сах а р и н н а я ж и д к о с т ь , без конца хочется пить.
Вот к а к это б ы л о .
После автомобильной к а т а с т р о ф ы меня, смертельно искалечен­
ного, п о д х в а т и л а с л у ч а й н а я м а ш и н а и ч е р е з т р и - ч е т ы р е м и н у т ы
доставила в клинику. В знаменитую к л и н и к у «чудотворца».
По дороге я умер. В операционную внесли мое тело. Некоторые,
наверно, е щ е и сейчас х о р о ш о п о м н я т этот с л у ч а й : о н е м п и с а л и
все газеты. Я ведь о к а з а л с я п е р в ы м у д а ч н ы м пациентом по п е р е ­
садке ч у ж о г о сердца. Н е буду п е р е с к а з ы в а т ь , к а к все было, не это
Автор этого рассказа — невозвращенец, оставшийся за границей несколько
лет тому назад. Рассказ «Трансплантация» — его первый литературный
опыт. (Р е д.)

89

г л а в н о е . Г л а в н о е то, ч т о п о к а х и р у р г у д а л я л м о е м е р т в о е с е р д ц е
и п р и ш и в а л новое, с о в е р ш а я с л о ж н е й ш у ю операцию исцеления, я
п о б ы в а л там, — н а з е м л е э т о н а з ы в а ю т Т О Т С В Е Т .
С к а ж е т е , невероятно? Б о л ь н а я ф а н т а з и я ! Да?
Улыбаетесь?
Я не з а с т а в л я ю вас верить. Это в а ш е право. М а л о того: до моей
смерти я сам б ы посмеялся над т а к и м и чудесами, — кстати, я был
у б е ж д е н н ы м атеистом. Н е в е р и л ни в черта, ни в Бога, не говоря
у ж о том свете. Н о п о с л е с л у ч и в ш е г о с я т о т м и р п р и о б р е л д л я м е н я
совсем другое значение. Нет, не абстрактное и не мистическое.
Когда на мою м а ш и н у наскочил т я ж е л ы й грузовик, я потерял
сознание. Очнулся на минуту, когда меня к л а л и на носилки, види­
м о п р и ш е л в с е б я от б о л и . И ч е р е з н е с к о л ь к о м г н о в е н и й у с л ы ш а л
громовые р а с к а т ы и неописуемой с и л ы треск, п о х о ж и й на гигант­
ские электрические разряды.
Я п о г р у ж а л с я в т е м н о т у . . . Я будто медленно п л ы л в тягучей
жидкости. Грохот уходил д а л ь ш е и дальше.
Внезапно все стихло. Наступила т а к а я тишина, о которой на
з е м л е говорят — «гробовая».
Т е п е р ь и з ч е р н и л ь н о й т ь м ы я в ы п л ы в а л в свет. Но я не видел
его, я его т о л ь к о о щ у щ а л , к а к и м - т о н е и з в е с т н ы м м н е до того ч у в ­
с т в о м . И я н е ч у в с т в о в а л б о л ь ш е н и своего в е с а , н и в р е м е н и , н и
расстояния. Я становился кем-то другим. М а т е р и я у с т у п а л а место
другому качеству, чему-то, п о х о ж е м у на «дух», в земном понима­
н и и , к а к я в с е э т о с т а р а л с я п р е д с т а в и т ь себе п о с л е , к о г д а с н о в а
о к а з а л с я н а этом с в е т е .
Вокруг стелилась нескончаемая ровная плоскость, к а к степь
и л и п у с т ы н я . О н а н е б ы л а серого ц в е т а , с к о р е е б е с ц в е т н а я , х о т я
могла к а з а т ь с я серой, и ее п о к р ы в а л а словно б ы трава, п о х о ж а я на
коротко подстриженный ковер. Он слегка дымился. Необозримый
ковер, сотканный из ж и в ы х нитей, шевелился, д ы ш а л . . .
Н о я н е в и д е л его, это н е б ы л о з р и т е л ь н о е о щ у щ е н и е , — о д н а к о
мое новое сознание рисовало мне именно этот образ.
И н е б о б ы л о т о ж е н е о б ы ч н о е ; с в о е й б е з д о н н о с т ь ю оно н а п о м и ­
нало небо н а ш е й земли, т о л ь к о не б ы л о к р а с о к и облаков. Р о в н а я
дымка сливалась на горизонте с чуть д ы м я щ и м с я бархатом травы,
т а к и м ж е спокойным и п о х о ж и м на видение, к а к и бесконечное к а ­
ж у щ е е с я небо.
Я никогда не представлял, что можно быть таким счастливым.
С того м о м е н т а , к а к я с т а л о щ у щ а т ь с в е т и п о с т е п е н н о о т д е л ь ­
н ы е д е т а л и нового мира, о т к у д а - т о и з н е р а з л и ч и м о й д а л и , и з п о л ­
ной тишины, в которую я был погружен, к а к в вату, начали слы­
ш а т ь с я голоса. О н и п л ы л и к о м н е со в с е х с т о р о н : с в е р х у и с п р а в а ,
снизу и слева . ..
90

У д и в и т е л ь н ы е голоса! М я г к и е , спокойные, ровные, к а к к л а в е ­
синная м у з ы к а . Н е п р е р ы в н ы й и х поток, п о х о ж и й на многоголосый
ч е л о в е ч е с к и й разговор и вместе с тем на него н е п о х о ж и й , настолько
меня поразил, что я некоторе время не двигался, н а с л а ж д а я с ь этим
концертом.
Говорят, у древних греков б ы л остров Сирен. Д е в ы с обворожи­
т е л ь н ы м и г о л о с а м и с л а д о с т н ы м п е н и е м з а м а н и в а л и к себе м о р е ­
п л а в а т е л е й и те, п о п а д а я в п у ч и н у , п о г и б а л и .
Это х о р о ш а я легенда. Н и к т о и никогда не с л ы ш а л э т и х голосов.
Н о е с л и б ы п р и д у м а в ш е м у у д а л о с ь у с л ы ш а т ь т е голоса, к а к и е с л ы ­
ш а л т е п е р ь я , он я р ч е и з о б р а з и л б ы в л е г е н д е г о л о с а С и р е н .
И вдруг я р а з г л я д е л , что, о к а з ы в а е т с я , я н е один, что вокруг
много тех, кто б ы л на з е м л е л ю д ь м и . Они с к о л ь з и л и вокруг, к а к т е ­
ни, т а к и е ж е н е с л ы ш н ы е , и б у д т о о т д е л ь н ы е от ч у д е с н ы х г о л о с о в ,
которые я с л ы ш а л . И они не обратили ни малейшего внимания на
мое появление: любопытства там, по-видимому, не знают.
В м е с т е со м н о й с к в о з ь з ы б к и й , п о ч т и н е о п р е д е л и м ы й , н о р е а л ь ­
н ы й барьер м е ж д у д в у м я м и р а м и в т я г у ч е й м г л е п р о б и л и с ь е щ е к а ­
кие-то б ы в ш и е люди. С одним я д а ж е познакомился, с к а з а л ему,
почему отбыл с земли, — в ответ попутчик поведал свою исто­
рию. Она б ы л а т а к интересна, что я з а п о м н и л ее до последнего
слова.
Этот ю н о ш а только что п о к и н у л К а н а р с к и е острова. Он никогда
не болел. Но о д н а ж д ы н е встал с постели. Р о д и т е л и б ы л и у б и т ы го­
р е м — н е о ж и д а н н о й кончиной единственного сына. Его обрядили,
п о л о ж и л и в гроб. О н в ы г л я д е л т а к х о р о ш о , ч т о в с е , к т о п р и х о д и л ,
г о в о р и л и : «Он к а к ж и в о й » . Н о в е д ь т а к ч а с т о г о в о р я т об у м е р ш и х .
Среди д р у з е й б ы л врач. И вот он-то и установил перед самыми по­
х о р о н а м и : ю н о ш а с п и т в л е т а р г и ч е с к о м сне.
П о х о р о н ы о т м е н и л и . Р о д и т е л и н е о т х о д и л и от п о с т е л и с п а в ш е ­
го. С о н его б ы л д о л г и м и г л у б о к и м , н е б ы л о з а м е т н о н и к а к и х п р и ­
знаков жизни.
Ч е р е з н е с к о л ь к о д н е й он о т к р ы л г л а з а .
Родители не могли нарадоваться.
Но скоро заметили, что у ю н о ш и пропал интерес ко всему о к р у ­
ж а в ш е м у , чем он р а н ь ш е ж и л . Он не хотел в с т р е ч а т ь с я с д р у з ь я м и ,
его н е и н т е р е с о в а л и к н и г и , спорт, к о т о р ы м и он у в л е к а л с я . С к а ж ­
д ы м днем он все б о л ь ш е у х о д и л в себя. В р а ч и н е могли понять,
о т к у д а э т а п р о г р е с с и р у ю щ а я о т ч у ж д е н н о с т ь . Ж и з н ь о с т а в л я л а его.
О д н а ж д ы он с к а з а л :
— Я не х о ч у б о л ь ш е о с т а в а т ь с я здесь. Я х о ч у туда, где б ы л . . .
К о г д а я с л у ш а л э т о т р а с с к а з , там, к у д а е м у т а к х о т е л о с ь , р о д и ­
т е л и н а з е м л е н а в е р н о с н о в а о п л а к и в а л и его к о н ч и н у .
Я н е у с п е л с п р о с и т ь его о п е р в о м п р е б ы в а н и и в э т и х м е с т а х .
У п л ы в а я , он с к а з а л м н е :
91

— М е н я п р и в е л с ю д а м о й г л у б о к и й сон, п о с л е этого т а м б ы т ь
нельзя.
И он р а с т в о р и л с я с р е д и п л ы в у щ и х т о л п . . .
Голоса . . . Голоса . . . Голоса . . .
К а к хорошо, что нет ничего телесного: все растворено в этой
д ы м к е , все н е в и д и м ы — и в и д и м ы к а к т о л ь к о н е совсем у л о в и м ы е
потенциалы сознания. И сознание здесь светлое, возвышенное, очи­
щ е н н о е от з е м н о й с к в е р н ы , о т б ы т о в о й ш е л у х и .
С п е р в ы х ж е мгновений, к а к я снова стал смутно о щ у щ а т ь се­
бя, я н а с л а ж д а л с я п о к о е м м о е г о д у ш е в н о г о с о с т о я н и я . К с о ж а л е ­
н и ю , его н е п е р е д а ш ь с л о в а м и .
Б о л ь ш е всего м е н я у д и в л я л о о щ у щ е н и е моего о т с у т с т в и я . М е н я
н е б ы л о — и в то ж е в р е м я я б ы л ! Я б ы л , к а к с о з н а т е л ь н а я ч а ­
с т и ц а этого б е с к р а й н е г о м и р а , р а в н а я в с е м д р у г и м .
Неожиданно я сделал поразительное открытие. Вблизи проплы­
л и два собеседника, говорившие на д в у х я з ы к а х : один на ф р а н ц у з ­
ском, другой на английском. Они п о н и м а л и друг друга. Но и я по­
н и м а л в с е до п о с л е д н е г о с л о в а , — а я э т и х я з ы к о в н и к о г д а н е з н а л !
Почему?
Потом я у с л ы ш а л разговор по-шведски и по-испански. И опять
я понимал!
У с л ы ш а л я, наконец, и русскую речь.
Я п о с л е д о в а л з а с о б е с е д н и к о м т о л ь к о п о т о м у , ч т о о д и н голос
показался мне очень знакомым. Я п р и с л у ш а л с я . Нет, ошибки не
б ы л о : э т о б ы л он. Я з н а л его о ч е н ь х о р о ш о , там. З д е с ь г о л о с его
з в у ч а л ч и щ е и с п о к о й н е е . С к о л ь к о р а з я с л ы ш а л его — в т е а т р е ,
на эстраде или с заигранных пластинок! .. . Невозможно перечи­
с л и т ь все с п о р ы з а ч а е м у него на даче. М ы л ю б и л и спорить о м е ­
сте ч е л о в е к а в обществе . . . о с м ы с л е ж и з н и . . . Н е р а з в е л и н а и в ­
н ы е д и с к у с с и и о п о т у с т о р о н н е м м и р е , где с у ж д е н о б ы л о в с т р е т и т ь ­
ся. — тогда я в это н е в е р и л .
Н е т , я н е о ш и б с я : это б ы л В а с и л и й И в а н о в и ч К а ч а л о в ! Его с о ­
беседника я не знал.
Качалов читал стихи. Такие я никогда не с л ы ш а л на земле. На­
в е р н о , в т о р о й б ы л поэт, в р е м я от в р е м е н и он в ы р а ж а л о д о б р е н и е
ч т е ц у . В о з м о ж н о , с т и х и б ы л и его.
Мне казалось, все было необычно в этих стихах. Потом я не раз
п ы т а л с я припомнить хоть несколько строчек, — ничего не получа­
лось. Но я отлично помню их м у з ы к а л ь н о е звучание и почти неуло­
вимое с о д е р ж а н и е . З д е с ь м ы с к а з а л и б ы о т а к и х : «Они н и о чем».
Я только едва помню, что там б ы л и слова о суете сует земного б ы ­
т и я и о в е л и ч и и , о в е ч н о с т и того мира. Н е т , н е т , л у ч ш е н е п е р е с к а ­
з ы в а т ь , это т а к ж е н е в о з м о ж н о , к а к п ы т а т ь с я п е р е д а т ь с л о в а м и
аромат цветов.
92

Я п л ы л и п л ы л за ними. К а ж е т с я , К а ч а л о в заметил меня, но
н е т о р о п и л с я в с т у п и т ь в р а з г о в о р со м н о й . Т а м н е т п о т о к а в р е м е н и ,
нет спешки, нет отставаний.
Е с л и б ы я з н а л тогда, что ч е р е з н е с к о л ь к о м и н у т м е н я в е р н у т
о б р а т н о , я б ы з а г о в о р и л с н и м , м н е этого о ч е н ь х о т е л о с ь .
. . . И вдруг все умолкло. Я опять проваливался в темную безд­
н у . . . Снова я у с л ы ш а л удары, раскаты, треск электрических р а з ­
р я д о в в м и л л и о н ы в о л ь т . П о в т о р я л о с ь все, к а к в н а ч а л е , к о г д а м е ­
ня перекладывали из машины на носилки и несли в операционную,
— несли мертвое тело. Только теперь было в обратном порядке.
Грохот и треск у д а л я л и с ь и ч е р н и л ь н а я мгла становилась ф и о л е ­
товой. Я п л ы л в тягучей массе . . .
С к о л ь к о в р е м е н и это длилось, трудно с к а з а т ь .
Голос, к о т о р ы й в е р н у л м е н я в з е м н о е с о з н а н и е , б ы л г р у б ы м и
х р и п л ы м . От него с т р е л я л о в у ш а х , больно д а в и л о н а б а р а б а н н у ю
перепонку, будто я б ы л глубоко под водой.
— Т Е П Е Р Ь О Н Б У Д Е Т Ж И Т Ь ! — пробасил голос-труба надо
мной.
Г о л о с б ы л с и л ь н ы й и с а м о у в е р е н н ы й . Я н и к о г д а н е з а б у д у его
и буду п р о к л и н а т ь этот момент весь остаток ж и з н и .
Я сделал п о п ы т к у п р и п о д н я т ь с я на л о к т я х , но боль к и п я т к о м
п р о ш л а по телу, не д а в мне д а ж е п о ш е в е л ь н у т ь с я .
Попытался открыть глаза . . .
. . . И з красного тумана проступило мясистое, гладко выбритое
лицо в белой шапочке. Строгое лицо и т а к и е ж е строгие глаза под
мохнатыми к р ы л ь я м и бровей и з у ч а л и меня.
— Н у , в о т ! В и д и т е , он о т к р ы л г л а з а ! — л и ц о с и я л о п о - д е т с к и ,
будто после трех недель б е с п р е р ы в н ы х д о ж д е й он в п е р в ы е увидел
солнце. Его медное л и ц о р а с т я н у л а у л ы б к а . С гордостью победите­
л я он з а я в и л :
— Считайте, что м ы вас с того света в е р н у л и , голубчик!
В этот момент по моему больному т е л у п р о б е ж а л и сотни э л е к ­
трических мурашек.
« Б о ж е ! — в з м о л и л с я я. — Он д а ж е не подозревает, что говорит.
Е с л и б ы он з н а л ! Б е з у м е ц , л у ч ш е б ы м о л ч а л . . . »
— Да, в ы в ы и г р а л и в т о р у ю ж и з н ь ! — с к а з а л д р у г о й , ж е н с к и й
голос, т и х о - т и х о , к а к б ы б о я с ь и с п у г а т ь м е н я .
Красный туман рассеялся. Теперь я хорошо видел склоненные
головы. Л ю д и стояли вокруг моей кровати в б е л о с н е ж н ы х х а л а ­
тах, в н а к р а х м а л е н н ы х шапочках. К а ж д ы й считал своим долгом
утешить меня, подбодрить. Говорили по цепочке:
— Теперь в ы будете обязательно ж и т ь ! — к а р т а в и л седой ста­
р и к а ш к а . — Да, д а , в ы г е р о й . . .
— До с т а в а м т е п е р ь , н е м е н ь ш е с т а к и м с е р д ц е м . . .
93

«Значит, б ы л а т р а н с п л а н т а ц и я . . . » — подумал я, в н и к а я в голо­
са, в и с е в ш и е н а д о м н о й : л ю д и в х а л а т а х в с е г о в о р и л и и г о в о р и л и . . .
— П о з д р а в л я ю вас, это н о в а я победа м е д и ц и н ы , — кого п о з д р а в ­
ляли, меня или хирурга, я не понимал.
Голоса з в у ч а л и , к а к р е п р о д у к т о р ы на большом вокзале. Б ы л о
т р у д н о с л ы ш а т ь и х . К а ж д о е с л о в о ж е л е з н ы м п р у т о м с т е г а л о по
голове. Захотелось что-то сказать этим л ю д я м . В т а к и х случаях,
к а ж е т с я , п р и н я т о б л а г о д а р и т ь . Я с о б р а л в себе в с ю в о л ю , с б о л ь ­
ш и м т р у д о м р а з ж а л с в я з а н н ы е с п а з м о й ч е л ю с т и — и с к а з а л то,
что совсем не хотел говорит:
— З а ч е м в ы это сделали?
Недоуменная пауза. Потом хирург с медным лицом и тонкими
пальцами пианиста пробасил:
— Во имя ж и з н и и науки, дружок!
Я и сейчас в и ж у этот гордый взгляд, с л ы ш у эти патетические
слова большого ученого и хирурга, который мастерски з а л а т а л мои
р а н ы , п р и ш и л новое, ч у ж о е сердце. Н о в ы й «аппарат», к а к иногда
ц и н и ч н о н а з ы в а ю т сердце м е д и к и . С к а ж д ы м годом все б о л ь ш е и
с и л ь н е е д а в и т он н а с т е н к и г р у д н о й к л е т к и , — я , к а ж е т с я , г о в о р и л
у ж е об э т о м . М н е о б ъ я с н и л и п о т о м : п о д р у к а м и н е о к а з а л о с ь « а п ­
парата» моего размера. Р е ш е н о б ы л о попробовать этот. Поступили,
к а к с а п о ж н и к и : сапог с о р о к о в о г о р а з м е р а в о г н а л и н а н о г у с о р о к
второго. Н а д е л и и з а с т а в и л и ходить. Он ж м е т , а тебе говорят —
терпи.
Б ы в а ю т дни, «аппарат» б у л ы ж н и к о м катается по ребрам.
Перед в ы п и с к о й «чудотворец» п о х л о п а л меня по плечу:
— С т а к и м насосом будете ж и т ь до ста и больше. М ы в п е р в ы е
п р и м е н и л и п л а с т и к у . До этого н и к т о н е д е л а л , д р у ж о к !
Вот и ж и в у я после операции не п е р в ы й десяток . . .
Х и р у р г а , « ч у д о т в о р ц а » , д а в н о н е т в ж и в ы х . Т е п е р ь о н там, о т ­
к у д а м е н я , «во и м я н а у к и » , с и л о й своего т а л а н т а , в ы т а щ и л . И т о л ь ­
ко Богу известно, сколько мне е щ е ходить по земле?
Эту историю я д е р ж а л в тайне. Никто и никогда ее не с л ы ш а л .
Сегодня я это д е л а ю не по своей воле. Многие этому не поверят. Н е ­
к о т о р ы е н а д н е й посхмеются. Н о все, к т о у з н а л о н е й , в к а к о й - т о
час ж и з н и вспомнят ее — и кто знает, м о ж е т б ы т ь призадумаются.

94

ПЕРЕЛЕШИН

ДОЖДЬ
Сам на голой доске, голова на камне.
В з я в разбег по в е р х а м и с х у д а л ы х р о щ ,
Сквозь решетку стучится весенний дождь.
Д л я чего, н е з в а н ы й , п р и ш е л к о м н е ?
Иисусе Христе — всполошились краски —
Сыне Б о ж и й — кругом поползли ростки.
Это ноги — помилуй — в разгульной пляске,
Это почки, н а б у х ш и е , к а к соски.
Н а доске,
Настигает
Приюти в
Опаданье

на камне томится инок:
узкий стальной клинок.
з а х л е с т н у т ы й свой венок
яблоневых снежинок!

. . . У т и х а е т б у р я , и от д о ж д я
Остается шелест возни несмелой.
Д о ж д ь ошибся окном. Теперь, уйдя,
Он в другое окно стучит, к а д я
Остро п а х н у щ е й ц в е л ь ю и пеной белой.

ВАЛЕРИЙ ПЕРЕЛЕШИН

УЧЕНИК
Потрясал непугавшей тростью:
Н е чуди, не зевай, не мешкай!
Взять хотел то придворной злостью,
То незлой, посильной насмешкой.
И ушел, потеряв терпенье:
Предал юношу своеволью
В раскаленном котле, в кипеньи,
В т о й свободе, ч т о с т а л а б о л ь ю .
А теперь — к р ы л а т ы й , готовый,
Д л я чего-то ж д е т не д о ж д е т с я
Ученик — и сам седобровый —
Что учитель к нему вернется.
96

ВАЛЕРИЙ ПЕРЕЛЕШИН

МУЗА
Не пленница и не куплена.
В плену? Не бежит из плена!
Таких, говоришь ты, дюжина:
Гадалка, воровка, странница, —
Д л я к а ж д о й своя страница
Исписана до конца . . .
Но эта — одна — останется,
К а к р о с т — к а к горб — к а к ж е н а .

ИРИНА ОДОЕВЦЕВА

НА БЕРЕГАХ СЕНЫ

Т у з и м у , 25-26 года, м ы с Г е о р г и е м И в а н о в ы м п р о в о д и л и в
Ницце.
И з П а р и ж а Г е о р г и й А д а м о в и ч п и с а л н а м , ч т о он п о с т о я н н о б ы ­
в а е т у М е р е ж к о в с к и х и ч т о они, к а к к о г д а - т о в П е т е р б у р г е , в о з о б ­
новили свои воскресенья, и г р а в ш и е н е м а л у ю роль в дореволюцион­
ной литературной ж и з н и .
Я е щ е в детстве у в л е к а л а с ь трилогией Мережковского — «Пет­
р о м и А л е к с е е м » , « Ю л и а н о м О т с т у п н и к о м » и, особенно, « Л е о н а р д о
да Винчи». Ч и т а л а я и « А л е к с а н д р а Первого», и «Гоголь и черт», и
« Т о л с т о й и Д о с т о е в с к и й » . В и д е л а я н а с ц е н е и « П а в л а I», до р е в о ­
люции находившегося под запретом.
З н а л а я, конечно, и стихи З и н а и д ы Гиппиус. Они мне не очень
нравились своей рассудочностью и главное тем, что она писала о
себе в м у ж с к о м роде.
Все ж е я з н а л а наизусть два ее стихотворения. Первое очень
любил Блок:
Окно мое высоко над землей,
Высоко над землей.
Я в и ж у только небо с вечерней зарей,
С вечерней зарей.
Оно мне очень нравилось к а ч а ю щ и м с я ритмом, редко свойствен­
ной Гиппиус м у з ы к а л ь н о с т ь ю и неожиданно п р е л е с т н ы м концом,
т а к и м х а р а к т е р н ы м д л я всегда и всем недовольной Гиппиус:
Мне н у ж н о то, чего нет на свете,
Чего нет на свете.
И второе:
Единый р а з вскипает пена
И рассыпается волна.
Не м о ж е т сердце ж и т ь изменой,
И з м е н ы нет — любовь о д н а . . .
Отрывок из готовящейся к печати книги.

98

Ч и т а л а я, конечно, и Антона Крайнего (псевдоним Гиппиус), бес­
пощадного критика, ведущего суд и расправу над современной про­
зой и поэзией.
А н т о н а К р а й н е г о б о я л и с ь н е м е н ь ш е самого Б р ю с о в а . П р и г о в о ­
р ы его б ы л и у б и й с т в е н н ы . К р и т и ч е с к и е с т а т ь и его п е с т р е л и о п р е ­
д е л е н и я м и вроде: « р ы ж а я бездарность», «идиот», «недоносок», «кре­
тин» и тому подобными в е ж л и в ы м и х а р а к т е р и с т и к а м и писателей.
На похвалы Антон Крайний был чрезвычайно скуп. Д а ж е о
«Стихах о П р е к р а с н о й Даме» Б л о к а он о т о з в а л с я более чем сдер­
жанно.
О Зинаиде Гиппиус в Петербурге ходили всевозможные леген­
ды. Как, впрочем, о всех знаменитых писателях и писательницах.
Рассказывали, что она в ы х о д и л а на сцену в белом хитоне с рас­
п у щ е н н ы м и длинными, р ы ж и м и волосами, д е р ж а л и л и ю в руках,
и молитвенно произносила:
Я сам себя люблю, к а к Бога.
Рассказывали, что она требует, чтобы все ее бесчисленные по­
к л о н н и к и , те, что ж е н а т ы , о т д а в а л и ей свои о б р у ч а л ь н ы е к о л ь ц а и
что она н а н и з ы в а л а и х на цепочку, в и с е в ш у ю в изголовьи ее к р о ­
вати.
Видела я и прославленный портрет Бакста, где она изображена
в черном трико, казавшемся в те далекие годы фантастически не­
приличным и скандальным.
Мне не р а з в Петербурге приходилось с л ы ш а т ь , во в р е м я моих
чтений стихов, восхищенные восклицания п о ж и л ы х представитель­
ниц х у д о ж е с т в е н н о й богемы: — Совсем н а ш а З и н а ! Хотя, судя по
ее портрету, я н и ч е м не б ы л а п о х о ж а на нее.
Но мне все ж е хотелось убедиться самой, существует л и м е ж д у
ней и мной сходство.
О М е р е ж к о в с к о м я знала, что он всемирно знаменит, дома х о ­
дит в т у ф л я х с помпонами, пишет четыре часа в день, к а ж д ы й
день, что бы ни случилось, а остальное время проводит в бесконеч­
н ы х дискуссиях с Розановым, Булгаковым, а главное с Философов ы м и Зинаидой Гиппиус.
Адамович писал нам, что Гиппиус в ы р а з и л а ж е л а н и е познако­
миться с Георгием И в а н о в ы м и мной, и мы, не долго думая, собра­
лись и приехали в Париж.
И в о т м ы н а 11-бис, р ю К о л о н е л ь Б о н н э , у М е р е ж к о в с к и х .
Вполне б у р ж у а з н ы й дом, вполне б у р ж у а з н а я , х о т я и очень
скромная и безвкусно обставленная квартира с многотомной библио­
текой. М е р е ж к о в с к и й всегда и всюду п е р в ы м делом обзаводился
б и б л и о т е к о й . О н н е мог и д н я п р о в е с т и б е з к н и г . В р а з г о в о р е о н п о ­
стоянно ц и т и р о в а л д р е в н и х и с р е д н е в е к о в ы х авторов. Его недаром
называли «полководцем цитат».
99

К в а р т и р а б ы л а с н я т а М е р е ж к о в с к и м е щ е задолго до войны, ч т о ­
б ы во в р е м я приездов в П а р и ж не п р и х о д и л о с ь — «Ведь это т а к н е ­
удобно» — ж и т ь в о т е л е . «И к а к о н а т е п е р ь п р и г о д и л а с ь ! В е д ь в
П а р и ж е квартирный кризис. Что бы мы стали делать, если бы у
нас ее не было?»
Ч а е п и т и е п о ч е м у - т о п р о и с х о д и т в это в о с к р е с е н ь е н е в с т о л о в о й ,
а в с м е ж н о й с нею гостиной, з а н е б о л ь ш и м столом. Гости сидят во­
к р у г него д в о й н ы м кольцом.
Адамович представляет Георгия Иванова и меня Зинаиде Нико­
л а е в н е Гиппиус. Она, у л ы б а я с ь , подает мне п р а в у ю р у к у , а в левой
д е р ж и т л о р н е т и в упор р а з г л я д ы в а е т нас ч е р е з него — попере­
менно — то меня, то Георгия Иванова.
Я ежусь. Под ее пристальным, изучающим меня взглядом я ч у в ­
ствую себя ж у ч к о м и л и мухой под микроскопом — очень неуютно.
Мережковский, здороваясь с нами, рассеянно оглядывает нас и
п р о д о л ж а е т с в о и р а с с у ж д е н и я об А т л а н т и д е .
Злобин, играющий одновременно роль секретаря Мережковско­
го и р о л ь ]'еипе Ш1е с!е 1а та1зоп, н а х о д и т д л я м е н я м е с т о з а с т о л о м
и приносит мне ч а ш к у чая.
З и н а и д а Н и к о л а е в н а у с а ж и в а е т Георгия И в а н о в а в о з л е себя с
п р а в о г о , с л ы ш а щ е г о у х а и, н е о б р а щ а я в н и м а н и я н а о б щ и й р а з г о ­
в о р , п о д в е р г а е т его п е р е к р е с т н о м у в о п р о с у - д о п р о с у : «что, к а к и з а ­
чем, а е с л и нет, то почему?» — с т а р а я с ь в ы п ы т а т ь у него «интере­
суется л и он интересным».
О к а з ы в а е т с я — и н т е р е с у е т с я . Е с л и не всем, то все ж е г л а в н е й ­
ш и м — спасением России и поэзией.
Я с м о т р ю н а З и н а и д у Н и к о л а е в н у . О н а в с е е щ е о т в р е м е н и до
времени наводит на м е н я стекла своей лорнетки. Я знаю, что она
очень б л и з о р у к а , но м е н я все ж е у д и в л я е т это бесцеремонное р а з ­
глядывание. У д и в л я е т и смущает, но не обижает. О б и ж а т ь с я было
бы неуместно. Обижаться не полагается.
Нет, она совсем не п о х о ж а ни на портрет Бакста, ни на вообра­
ж а е м ы й портрет, созданный мною по рассказам о ней. И она ничем
не похожа на меня. Абсолютно ничем. И слава Богу!
В п р о ч е м , о д н и м о н а в с е ж е с х о ж а со с в о и м в о о б р а ж а е м ы м п о р т ­
ретом — страстным ж е л а н и е м нравиться, «будить повсюду восхи­
щение», с к в о з я щ и м в к а ж д о м ее жесте, в к а ж д о м слове, лениво и
капризно произносимом ею.
Да, она могла снимать с р у к своих п о к л о н н и к о в о б р у ч а л ь н ы е
кольца.
Я с п р а ш и в а ю себя: у ж не потребует л и она и у Георгия И в а ­
н о в а его о б р у ч а л ь н о е к о л ь ц о ?
Но к а к мог Б л о к н а з ы в а т ь ее «зеленоглазой наядой». « Ж е н щ и ­
на — безумная горячка», е щ е и сейчас правильно сказано о ней. Но
« з е л е н о г л а з а я н а я д а » . . К а к он мог? . .
100

У нее мутно-болотистые, бесцветные глаза. Лицо без р е л ь е ф а .
П л о с к и й лоб. Довольно большой, грубый нос. У з к и е , к р и в я щ и е с я
г у б ы . .. Она очень сильно набелена и нарумянена. Морковно-красн ы е волосы, явно в ы к р а ш е н н ы е хной, у л о ж е н ы в замысловатую,
старомодную п р и ч е с к у с шиньоном. Волос ч е р е с ч у р много. Д о л ж н о
быть большая часть их ф а л ь ш и в ы е .
Но я ошибаюсь. Волосы, к а к я потом узнала, все ее собствен­
н ы е . Она до п о с л е д н и х дней с о х р а н и л а д л и н н ы е , густые в о л о с ы и
любила распускать и х и хвастаться ими.
Н а н е й пестрое п л а т ь е какого-то небывалого фасона, пестрое до
л о м о т ы в г л а з а х . И, б у д т о э т о й п е с т р о т ы е щ е м а л о , н а г р у д и б о л ь ­
ш а я ярко зеленая роза и коралово-красная ленточка на шее.
Я разочарованно г л д ж у на нее. В ней что-то неестественное, да­
ж е н е м н о г о ж у т к о е . О н а ч е м - т о — н е з н а ю ч е м — о, т о л ь к о н е к р а ­
сотой — смутно напоминает мне П а н н о ч к у В и я .
Но м о ж е т б ы т ь я н е с п р а в е д л и в а к ней и с л и ш к о м строга?
У нее тонкие ноги в узеньких, остроносых, бронзовых т у ф е л ь ­
ках и стройная, и з я щ н а я фигура.
М о ж е т быть, надо только п р и в ы к н у т ь к ее гриму, к ее маска­
радному наряду, к ее ж е м а н н о - л е н и в о й манерности и лорнету? М о ­
ж е т б ы т ь , она, д е й с т в и т е л ь н о , м о г л а к а з а т ь с я к о г д а - т о « з е л е н о г л а ­
зой наядой»?
Нет, я е щ е не могу правильно судить о ней. Я не доверяю п е р ­
вым впечатлениям. И я перевожу взгляд на Мережковского.
О н - т о , п о к р а й н е й м е р е , совсем, т о ч ь - в - т о ч ь к а к м н е его о п и с ы ­
в а л и — м а л е н ь к и й , х у д о й , с у т у л ы й до с г о р б л е н н о с т и , с п о р а з и т е л ь ­
но молодыми, ж и в ы м и , з в е р и н о - з о р к и м и г л а з а м и на старом лице,
обрамленном интеллигентской бородкой.
В о т он в с т а е т . Е м у п о н а д о б и л а с ь в р а з г а р е с п о р а , д л я ц и т а т ы ,
к а к а я - т о к н и г а и он м е л к и м и , б е с ш у м н ы м и ш а ж к а м и и д е т з а н е й в
кабинет.
Д а . О н совсем, т о ч ь - в - т о ч ь т а к о й . Д л я п о л н о г о с х о д с т в а н е х в а ­
тает только помпонов на синих в о й л о ч н ы х т у ф л я х . Но где в П а р и ­
ж е найти т у ф л и с помпонами?
Он возвращается, держа раскрытую книгу в руках, и убедитель­
но п р о и з н о с и т н е п о н я т н у ю м н е г р е ч е с к у ю ц и т а т у .
О н в е с ь с в е р к а е т и г о р и т в д о х н о в е н ь е м . С л о в а его п е н я т с я , п л е ­
щ у т и л ь ю т с я водопадом. Я за всю ж и з н ь не встречала никого,
умеющего т а к говорить и импровизировать.
Никого, за исключением Андрея Белого, т о ж е рассыпавшегося
блестками, искрами и брызгами в яростном водовороте слов и об­
разов, к а к на к а ч е л я х взлетавшего на доказательствах, р у ш и в ш е ­
гося в бездну о т р и ц а н и я и з а к р у ж и в а ю щ е г о , к а к на карусели, с л у ­
ш а т е л я , д о о т у п е н и я , до г о л о в о к р у ж е н и я , д о н е в о з м о ж н о с т и с п о 101

р и т ь , д о б е з о г о в о р о ч н о г о п р и н я т и я в с е г о и с о г л а с и я со в с е м , ч т о с
неистовым красноречием говорит Андрей Б е л ы й .
Впрочем, у Мережковского была черта, отсутствовавшая у Анд­
р е я Белого — уменье концентрироваться и постоянное, никогда не
ослабевающее устремление всех мыслей и воли к одной цели: к
созданию Царства Духа, к преображению души.
Сейчас он спорит с чисто юношеской запальчивостью и ж а р о м
о дате смерти какого-то неизвестного мне фараона с сидящим р я ­
дом с ним худощавым брюнетом — с Юрием Терапиано, к а к мне
у с л у ж л и в о с о о б щ а е т у с т р о и в ш и й с я во в т о р о м к р у г е з а м о е й с п и ­
н о й , о ч е н ь д л и н н ы й и д л и н н о в о л о с ы й , с е д е ю щ и й м о л о д о й поэт, А н ­
т о н и н Л а д и н с к и й , к а к он м н е п р е д с т а в и л с я , п о - в о е н н о м у щ е л к н у в
каблуками.
Здесь, за исключением Адамовича и Оцупа, Георгия Иванова и
меня, почти все «молодые поэты». М о л о д ы е не столь годами, к а к
творчеством. Все они н а ч а л и п е ч а т а т ь свои стихи у ж е в эмиграции.
Всех их я в и ж у впервые. Я обвожу их взглядом, перескакивая
с одного н е з н а к о м о г о л и ц а н а д р у г о е , з а п о м и н а я л и ш ь к а к у ю - н и ­
будь деталь — серьезный, сосредоточенный вид Терапиано, краси­
в ы е глаза Мамченко под резко очерченными темными бровями,
энергичное, жизнерадостное в ы р а ж е н и е л и ц а Кнута, очки Злобина,
горделиво закинутую, пышноволосую голову Бахтина.
Все они, вместе с Г и п п и у с и М е р е ж к о в с к и м , А д а м о в и ч е м и О ц у пом, с л и в а ю т с я в о д н у к а р т и н у . Е е н а д о н е п р е м е н н о з а п о м н и т ь . Е е
н е л ь з я з а б ы т ь . В е д ь это одно и з самого интересного и з н а ч и т е л ь н о ­
го, ч т о с е й ч а с п р о и с х о д и т в э м и г р а ц и и — в о с к р е с е н ь я н а р ю К о л о нель Боннэ.
Зинаида Николаевна у ж е давно перестала наводить на меня лор­
нет. Она подносит ч а ш к у к о ф е к губам, п р и с л у ш и в а я с ь к тому, что
говорит М е р е ж к о в с к и й .
Перед ней стоит м а л е н ь к и й к о ф е й н и к . Пить к о ф е полагается
т о л ь к о е й о д н о й . О с т а л ь н ы е , н е з а в и с и м о от в к у с о в , о к о т о р ы х н и ­
кто не осведомляется, довольствуются чаем.
— Нет, Димитрий. Я не согласна! — вдруг громко, к а п р и з н ы м
т о н о м з а я в л я е т она, п р е р ы в а я с т р а с т н у ю т и р а д у М е р е ж к о в с к о г о .
«Я н е с о г л а с н а » — ф р а з а н а и б о л е е ч а с т о — к с т а т и и л и н е с о в с е м
кстати — произносимая ею. У т и л и т а р н а я , «ширпотребная», ф р а з а паспарту. Ее разговоры часто начинаются именно с нее:
— Я не согласна с Эйнштейном! или — с Бергсоном! и л и — с
А л д а н о в ы м ! и л и — со С т е п у н о м ! ( К с т а т и , п о л у ч и в ш е е н е к о т о р о е
распространение п о ж е л а н и е : «Степун тебе на я з ы к » принадле­
ж и т ей).
И н о г д а , по г л у х о т е — о н а и з к о к е т с т в а с т а р а е т с я с к р ы в а т ь е е
— не р а с с л ы ш а в о чем с п р а ш и в а ю т , она отвечает: — А я не со­
гласна! ..
102

И ч а щ е всего ее ответ п р о и з в о д и т магическое действие.
Т а к , н а п р и м е р , м о л о д о й поэт, р о б е я и с м у щ а я с ь , з а д а е т е й в о ­
прос:
— З и н а и д а Николаевна, в ы читали мои стихи в «Звене»?
И она роняет капризно-лениво:
— Нет. Я не согласна.
С п р а ш и в а в ш и й в с м у щ е н и и з а м о л к а е т . С т и х и его, д о л ж н о б ы т ь ,
не понравились Зинаиде Николаевне, неизвестно почему. Но не сто­
ит настаивать. Ведь она любит повторять а ф о р и з м : «Если надо
о б ъ я с н я т ь , т о н е н а д о о б ъ я с н я т ь » . И он н е р е ш а е т с я т р е б о в а т ь о б ъ ­
яснений.
Сейчас я в п е р в ы е с л ы ш у от нее ее з н а м е н и т ы й протест, о к о т о ­
ром мне кагда-то р а с с к а з ы в а л е щ е Гумилев в Петербурге.
Я вся обращаюсь в слух. Я х о ч у знать, с чем она собственно не
согласна, мне хочется у с л ы ш а т ь п а р а д о к с а л ь н ы е в ы в о д ы и дово­
д ы е е б л е с т я щ е г о , острого, н е ж е н с к о г о у м а .
Нет, все-таки женского: ведь ведьма — ж е н щ и н а . Троцкий п и ­
с а л к о г д а - т о : «Я н е в е р ю в с у щ е с т в о в а н и е н е ч и с т о й с и л ы ( ц и т и р у ю
по памяти). Не верю н и в чертей, ни в ведьм. Впрочем, все-таки в
существование ведьм верю, — вспомнил З и н а и д у Гиппиус». И тут
ж е отдает д а н ь ее и с к л ю ч и т е л ь н о м у уму.
Но п о с л у ш а т ь З и н а и д у Н и к о л а е в н у мне в тот день не удается.
К о мне близко наклоняется сидящий за мной Антонин Л а д и н ский и ш е п ч е т мне в самое у х о :
— Какой ваш любимый цветок?
Я п о в о р а ч и в а ю с ь и ч у т ь н е с т у к а ю с ь л б о м о его л о б .
— Что? Что в ы сказали?
— К а к о й в а ш л ю б и м ы й ц в е т о к ? — п о в т о р я е т он. — Я у в е р е н ,
что роза. Правда? Я угадал?
П е р е х о д от р а с с у ж д е н и й об А т л а н т и д е к л ю б и м о м у ц в е т к у т а к
неожиданно фантастичен, что я с трудом у д е р ж и в а ю смех.
А он, н а к л о н и в ш и с ь к о м н е , ж д е т м о е г о о т в е т а .
В е р н о он, г л я д я н а м е н я , п о д у м а л : « Б е д н е н ь к а я , с и д и т , м о л ч и т
и скучает, с л у ш а я непонятное. Надо ее з а н я т ь п о д х о д я щ и м р а з г о ­
вором». И, к а к телеграфист, г у л я ю щ и й по ж е л е з н о д о р о ж н о й п л а т ­
ф о р м е со с т а н ц и о н н о й б а р ы ш н е й , з а д а л м н е г а л а н т н ы й , д о с т у п н ы й
моему пониманию вопрос.
Я киваю.
— В ы правильно угадали — роза!
Он широко улыбается, п р и к р ы в а я рот рукой и произносит:
— Я был уверен. В ы сами п о х о ж и на белую розу!
Я н е у с п е в а ю п о б л а г о д а р и т ь его з а т а к о й о р и г и н а л ь н ы й к о м ­
плимент.
103

Зинаида Николаевна встает и все за ней. Прием кончен. Ш у м
отодвигающихся стульев. Все подходят прощаться с Зинаидой Н и ­
колаевной. П о д х о ж у и я.
— Надеюсь, в ы будете постоянно бывать у нас. К а ж д о е воскре­
сенье, — л ю б е з н о и к а п р и з н о т я н е т она. — С в а ш и м м у ж е м м ы
у ж е сговорились. Он обещал. А вы?
И я, к р а с н е я от у д о в о л ь с т в и я , говорю:
— Обещаю, Зинаида Николаевна.

Да, я т о г д а в т о п е р в о е в о с к р е с е н ь е у М е р е ж к о в с к и х е щ е н е
могла правильно судить о З и н а и д е Гиппиус.
Я многое в ней не разглядела и не поняла. Я не разглядела да­
ж е , что у ее л о р н е т к и не два, к а к полагается, а только одно стекло,
что это не л о р н е т к а , а е д и н с т в е н н ы й в своем роде п р е д м е т — м о ­
н о к л ь на р у ч к е , сделанной по особому з а к а з у , д о л ж н о быть.
В те далекие годы монокли е щ е б ы л и в ходу — их носили и з я щ ­
н ы е с т а р и к и и снобичные м о л о д ы е л ю д и . Но, конечно, не д а м ы . Да­
ма в монокле или с моноклем была совершенно немыслима.
Но, к а к почти всегда, действительность о к а з а л а с ь более ф а н т а ­
стичной, ч е м ф а н т а з и я . З и н а и д а Н и к о л а е в н а носила монокль. П р а в ­
да, о н а н о с и л а его и с к л ю ч и т е л ь н о н а у л и ц е , в с т а в л я я в л е в ы й г л а з
в прихожей, перед тем как надеть перчатки.
Г и п п и у с и М е р е ж к о в с к и й п р е д с т а в л я л и собой н а у л и ц е с о в е р ­
шенно необычайное зрелище.
К а к известно, п а р и ж а н редко чем можно удивить. Они равно­
душно смотрят на китайцев с д л и н н ы м и косами — тогда такие к и ­
тайцы еще встречались, — на восточных людей в тюрбанах, на япо­
нок в в ы ш и т ы х хризантемами кимоно и с трехярусными прическа­
ми, на м а г а р а д ж е й и прочих.
Но на и д у щ и х под р у к у по у л и ц а м Пасси Гиппиус и М е р е ж к о в ­
с к о г о р е д к о к т о н е о б о р а ч и в а л с я и, о с т а н о в и в ш и с ь , н е г л я д е л игл
вслед.
Я и сама, встретив и х в п е р в ы е , не могла не остановиться, пора­
ж е н н а я и х видом.
Они ш л и под р у к у — вернее, Мережковский, почти переломив­
шись пополам, беспомощный и какой-то потерянный, не только опи­
р а л с я на р у к у Гиппиус, но прямо висел на ней. Гиппиус ж е , в ш и ­
рокополой ш л я п е , замысловатого, совершенно немодного фасона —
тогда носили м а л е н ь к и е «клоши», н а д в и н у т ы е до бровей — с монок­
лем в глазу д е р ж а л а с ь преувеличенно прямо, высоко подняв голо­
ву. П р и солнечном свете б е л и л а и р у м я н а е щ е р е з ч е в ы с т у п а л и на
ее л и ц е . Н а е е п л е ч а х н е и з м е н н о л е ж а л а р ы ж а я л и с и ц а , у к р а ш е н 104

н а я розой, а после визита М е р е ж к о в с к и х к королю Александру
С е р б с к о м у — о р д е н о м С а в в ы II с т е п е н и .
К о р о л ь А л е к с а н д р С е р б с к и й п о ж а л о в а л Г и п п и у с С а в в у II с т е ­
п е н и , а М е р е ж к о в с к о м у того ж е С а в в у , н о I с т е п е н и , ч т о е ю б ы л о
п р и н я т о не без некоторой обиды. М е р е ж к о в с к и й , впрочем, никогда
о с в о е м С а в в е I с т е п е н и н е в с п о м и н а л и н и к о г д а н е н а д е в а л его, н е
в п р и м е р З и н а и д е Н и к о л а е в н е , н е р а с с т а в а в ш е й с я со с в о и м о р д е ­
ном, к а к с л ю б и м о й и г р у ш к о й .
Они е ж е д н е в н о обходили н е б о л ь ш у ю часть Булонского леса, на­
з ы в а е м у ю П а р к де л я Мюэтт, — а потом, т о ж е по р а з навсегда з а ­
веденному ритуалу, ш л и пить к о ф е в к а ф е на площади, садясь
всегда з а один и тот ж е столик.
В к а ф е и х хорошо знали. Не только гарсоны, но и постоянные
п о с е т и т е л и . З н а л и , ч т о э т о с!е дгапс-з ё с п у а т з шззез, и к н и м о т н о с и ­
лись с должным уважением.
И во в р е м я прогулки, и в к а ф е они говорили, не у м о л к а я . Они
всегда находили интересную д л я н и х тему и горячо о б с у ж д а л и со­
бытия двадцатилетней давности и происшествия сегодняшнего дня.
Они к а к будто не чувствовали ни «груза времени», ни д а ж е границ
м е ж д у ж и з н ь ю и смертью. О ж и в ы х и м е р т в ы х они говорили оди­
наково. Д л я них мертвые, наравне с ж и в ы м и , действовали и участ­
вовали в их беседах.
— Нет, нет, — п о в т о р я л а З и н а и д а Н и к о л а е в н а , — я не согласна
с Я к о в о м П е т р о в и ч е м . Е м у к а ж е т с я , ч т о он в с е г д а п р а в и ч т о о н п и ­
шет хорошо. А по-моему —
Писатель, если только он
Есть нерв великого народа —
просто плохо. Почему писатель д о л ж е н быть нервом народа? И к а ­
кой такой «нерв народа»? Один нерв? . . И д а л ь ш е : что это з н а ­
чит? —
Не м о ж е т быть не п о р а ж е н
Когда п о р а ж е н а свобода.
П о р а ж е н — у д и в л е н ? И л и п о р а ж е н — от п о р а ж е н и я — т о е с т ь
не понести поражения? — и п о ж и м а я капризно плечами: — Н е по­
нимаю. И понимать не хочу. А Яков Петрович спорит. Он ведь всег­
д а д о в о л е н собой, « с в о и м о б е д о м и ж е н о й » .
О н а г о в о р и т «спорит», а н е « с п о р и л » . С п о р и л б о л ь ш е ч е м т р и д ­
цать лет тому назад. Но д л я З и н а и д ы Н и к о л а е в н ы Полонский не
у м и р а л , он п о - п р е ж н е м у е е с о б е с е д н и к . И с н и м , к а к и с д р у г и м и ,
и г р а в ш и м и к а к у ю - н и б у д ь р о л ь в ее ж и з н и , в с т р е ч е н н ы м и е ю н а ее
длинном ж и з н е н н о м пути, она п р о д о л ж а е т споры-разговоры.

С того п е р в о г о н а ш е г о « в о с к р е с е н ь я » я б ы в а л а н а 11-бис, р ю К о лонель Боннэ почти к а ж д о е воскресенье. Зинаида Николаевна очень
105

п о д р у ж и л а с ь с Г е о р г и е м И в а н о в ы м . О н а ч а с т о п р и г л а ш а л а его к
себе в е ч е р о м и п р о с и ж и в а л а с н и м д о « г л у б о к о й н о ч и » , с г л а з у н а
г л а з , и он н и р а з у н е о т к а з а л с я н а в е с т и т ь ее. Д а ж е к о г д а я б ы в а ­
л а больна и он н и к у д а из дома не выходил, д л я З и н а и д ы Н и к о л а е в ­
н ы он д е л а л и с к л ю ч е н и е .
П р а в д а , м н е и в г о л о в у н е п р и х о д и л о п о п р о с и т ь его н е х о д и т ь к
ней. Я знала, что эти вечерние посещения доставляли ему большое
удовольствие.
М е р е ж к о в с к и е в е л и р а з м е р е н н у ю по часам ж и з н ь . З и н а и д а Н и ­
к о л а е в н а л о ж и л а с ь поздно, п р о в е д я полночи в писании писем, днев­
ника, стихов, рассказов и статей, и вставала т о ж е очень поздно. Ее
утро было занято «обрядностями туалета». К ним она относилась
к р а й н е серьезно и добросовестно, никогда не з а б ы в а я произвести
н а д с в о и м л и ц о м в с е то, ч т о м о г л о „гёрагег с!е Гаде ПггёрагаЫе
ои!гаде".
Она в ы х о д и л а из своей к о м н а т ы только к завтраку, у ж е вполне
одетая, причесанная, подкрашенная и подтянутая.
М е р е ж к о в с к и й ж е л о ж и л с я рано, в с т а в а л рано и работал все
утро до завтрака.
После з а в т р а к а они ш л и г у л я т ь в л ю б у ю погоду — в холод и
д о ж д ь , — с ч и т а я п р о г у л к у н е м е н е е н е о б х о д и м о й , ч е м сон и п и щ а .
О н и оба к у р и л и . Н о н е б о л ь ш е р а з н а в с е г д а п о л о ж е н н о г о ч и с л а
папирос и только после завтрака. О лечении и гигиене у них были
свои особые, довольно с т р а н н ы е п о н я т и я .
Так, например, на мой совет поехать летом в Виши, М е р е ж к о в ­
ский в у ж а с е замахал на меня руками:
— Бога побойтесь. Смерти в ы н а ш е й хотите, что ли? М и н е р а л ь ­
ная вода — яд!
И З и н а и д а Н и к о л а е в н а п о д д е р ж а л а его:
— Л у ч ш е у ж , чем м и н е р а л ь н у ю воду, скипидар пить, к а к Вла­
димир Соловьев, — и тут ж е пояснила: — Владимир Соловьев пил
с к и п и д а р , ч т о б ы и з б а в и т ь с я от ч е р т е й . О н б ы л у в е р е н , ч т о ч е р т и н е
в ы н о с я т з а п а х а с к и п и д а р а и не з а б е р у т с я к н е м у в рот. — З и н а и д а
Н и к о л а е в н а п о д н я л а с в о й л о р н е т - м о н о к л ь к г л а з а м и, п о л ю б о в а в ­
ш и с ь п р о и з в е д е н н ы м впечатлением, п р о д о л ж а л а : — Но и скипидар
н е помог. Т о л ь к о с м е р т ь его у с к о р и л . А ч е р т и п р е с л е д о в а л и его п о п р е ж н е м у . Правда, мне, к а к я ни старалась, не удалось и х увидеть,
хоть мне и очень хотелось . ..

Л а Р о ш ф у к о в своих «Максимах» утверждает, что «существуют
х о р о ш и е браки, но в о с х и т и т е л ь н ы х браков
н е б ы в а е т » . И это, к
с о ж а л е н и ю , п р а в и л ь н о . В особенности у нас, русских, и особенно в
художественных и литературных кругах.
106

Т э ф ф и , « в е л и к а я умница-остроумница», к а к ее н а з ы в а л Б у н и н ,
со с в о й с т в е н н ы м е й ю м о р о м , п р е р ы в а л а н а д о е в ш и е е й п о л и т и ч е с к и е
споры, без к о т о р ы х не обходился ни один эмигрантский обед:
— Довольно! Теперь займемся очередными литературными де­
л а м и и поговорим о том, кто с к е м р а з в о д и т с я , кто на к о м собирает­
ся ж е н и т ь с я и кто кому с кем изменяет. Поговорим о новых ро­
манах.
И действительно, среди писателей почти не существовало ни од­
н о й с у п р у ж е с к о й п а р ы , н е р а з в о д и в ш е й с я , н е в с т у п а в ш е й по н е ­
с к о л ь к у р а з в брак. Д а ж е М и х а и л Осоргин, героически р е ш и в ш и й с я
перейти, д л я ж е н и т ь б ы на Р а х и л и Григорьевне, в еврейство, и тот
не в ы д е р ж а л , не и з б е ж а л общей участи — развода.
Но брак Гиппиус—Мережковский опровергает утверждение Л а
Р о ш ф у к о . Это был поистине «восхитительный брак».
В е р н у в ш и с ь и з И т а л и и , к у д а они е з д и л и по п р и г л а ш е н и ю М у с ­
солини, З и н а и д а Николаевна на одном из «воскресений», делясь
своими «итальянскими впечатлениями» рассказывала м е ж д у про­
ч и м и о м е л к и х , н е и з б е ж н ы х н е п р и я т н о с т я х . О том, к а к они з а б ы ­
л и в Р и м е к л ю ч и от своих чемоданов и о б н а р у ж и л и это т о л ь к о п р и ­
ехав, у ж е не помню в к а к о й город:
— Так досадно и глупо. Так утомительно. Нам пришлось возвра­
титься в Рим. И сколько денег стоило! Туда и обратно два билета
в спальном вагоне.
— Но почему ж е не поехал Димитрий Сергеевич один? Почему
вы, Зинаида Николаевна, тоже ездили? — недоумевали слушатели.
Она только плечами пожала.
— Ну, нет! Совершенно невозможно. Немыслимо! Ч т о б ы м ы
хоть одну ночь п р о в е л и не вместе? Этого за всю н а ш у ж и з н ь не
было. И надеюсь, никогда не будет. *
Они так, до самой смерти Д и м и т р и я Сергеевича и п р о ж и л и , не
расставаясь ни на один день, ни на одну ночь. И п р о д о л ж а л и л ю ­
бить друг друга никогда не ослабевающей любовью. Они никогда
не знали скуки, р а з р у ш а ю щ е й самые л у ч ш и е браки. Им никогда не
было скучно вдвоем. Они сумели сохранить к а ж д ы й свою индиви­
дуальность, не поддаваться влиянию друг друга. Они были далеки
от с т е р е о т и п н о й , и д е а л ь н о й с у п р у ж е с к о й п а р ы , с м о т р я щ е й н а в с е
о д н и м и г л а з а м и и в ы с к а з ы в а ю щ е й обо в с е м одно и т о ж е м н е н и е .
Они б ы л и «идеальной парой», но по-своему. Неповторимой и д е а л ь ­
н о й п а р о й . К а ж д ы й и з н и х о с т а в а л с я с а м и м собой. Н о в и х с о ю з е
* Зинаида Николаевна, утверждая, что она с Димитрием Сергеевичем за
всю жизнь не провела «ни одной ночи врозь» приукрасила правду. Я узнала
об этом только из ее «О бывшем», опубликованном д-ром Темирой Пахмус
в о>евральской тетради «Возрождения» 1970 года. В 1901 году Мережковский
один, без Зинаиды Николаевны, оставшейся в Петербурге, на несколько
дней уезжал в Москву. (И. О.)
107

— они к а к будто переменились ролями — Гиппиус я в л я л а с ь м у ж ­
ским началом, а М е р е ж к о в с к и й — ж е н с к и м . В н е й б ы л о много М
— п о В е й н и н г е р у , а в н е м д о м и н и р о в а л о Ж . О н а п р е д с т а в л я л а собой
л о г и к у , он — и н т у и ц и ю .
Они вели беспрерывно дискуссии и споры, опровергая друг дру­
га. Со с т о р о н ы э т о к а з а л о с ь ч р е з в ы ч а й н о с т р а н н ы м . В о с о б е н н о с т и ,
когда эти споры происходили на собраниях «Зеленой л а м п ы » .
З и н а и д а Николаевна, всегда у с а ж и в а в ш а я с я на эстраду рядом с
в ы с т у п а в ш и м М е р е ж к о в с к и м , чтобы чего-нибудь не пропустить, не
д о с л ы ш а т ь — в д р у г п р е р ы в а л а его р е ч ь к а п р и з а м и :
— Нет, я не согласна, Д и м и т р и й . Т ы о ш и б а е ш ь с я . Это совсем
не так!
П о с л е ч е г о с р а з у ж е з а к и п а л а я р о с т н а я с л о в е с н а я д у э л ь , оба
противника скрещивали шпаги и наносили друг другу искусные и
жестокие удары.
С л у ш а т е л и з а м и р а л и от и з у м л е н и я . Н е к о т о р ы е и з н и х д а ж е
считали, что это подстроено, что это «трюк» д л я п р и д а ч и з а н и м а ­
тельности выступлениям Мережковского. Разве можно поверить,
ч т о М е р е ж к о в с к и й п у б л и ч н о с с о р и л с я с Г и п п и у с ? И ч е м ж е это
кончится, если это не подстроено? Чем? . .
А к о н ч а л о с ь это о б ы ч н о т а к ж е н е о ж и д а н н о , к а к и н а ч и н а л о с ь .
В ы с к а з а в с предельной резкостью все свои доводы, М е р е ж к о в с к и й
сразу превращался в любящего мужа, н е ж н о и заботливо брал Гип­
пиус под руку, помогая ей сойти с эстрады. — Осторожно, Зина, сту­
пенька. Н е оступись! — подводил ее к месту в первом ряду, у с а ж и ­
вал ее и б е р е ж н о п о п р а в л я л лисицу, с п у с т и в ш у ю с я с ее плеча,
осведомляясь: — Тебе не холодно? Не дует, Зина? Не принести л и
тебе ш у б к у ? Н е простудись!
И она, у л ы б а я с ь , б л а г о д а р и л а его. — Н е т , х о р о ш о . С п а с и б о ,
Дмитрий, — и приготовлялась слушать следующего оратора.
Заседания «Зеленой лампы» .. .
« З е л е н а я лампа» безусловно — одно и з з а м е ч а т е л ь н е й ш и х я в ­
лений довоенной эмиграции.
О н а б ы л а з а д у м а н а н а в о с к р е с е н ь я х , н а 11-бис, р ю К о л о н е л ь
Воннэ, с к а ж д о й н е д е л е й с т а н о в и в ш и х с я все более и н т е р е с н ы м и и
многолюдными. Теперь на «воскресеньях» бывали у ж е и Ходасе­
вич с Ниной Берберовой, и Фондаминский, и Бунин, и Керенский,
и В а р ш а в с к и й , и Ш а р ш у н , и Т э ф ф и , и Л. Шестов, и Н. Б е р д я е в , и
Поплавский. — К т о только не посещал «воскресений»? — Всех не
перечесть.
На «воскресеньях» обсуждались общественные, политические,
л и т е р а т у р н ы е вопросы, ч а щ е всего под с в о й с т в е н н ы м М е р е ж к о в с к о ­
му « м е т а ф и з и ч е с к и м углом зрения».
108

Отвергал Мережковский только разговоры, общепринятые за
ч а й н ы м столом — о здоровье, о погоде и тому подобном, и немед­
ленно пресекал их возмущенным возгласом: «Обывательщина!»
Вскоре выяснилось, что «воскресенья» становятся чем-то вроде
«инкубатора идей», каким-то т а й н ы м обществом и л и заговором. И
Мережковский, и Гиппиус, о д е р ж и м ы е страстью «глаголом ж е ч ь
сердца людей» и владеть и х умами, р е ш и л и р а с ш и р и т ь поле своей
деятельности, перенести дебаты-дискуссии, в которых из столкно­
вения мнений д о л ж н а была р о ж д а т ь с я истина, из и х столовой на
«общественую арену». Расширить круг «тайных заговорщиков», пе­
ребросить мост в т о л щ у а м о р ф н о й эмиграции и з а с т а в и т ь ее п р и о б ­
щиться к истине.
Название «Зеленая лампа» напоминало о тайном к р у ж к е Все­
воложского. В нем участвовал и Пушкин.
Теперь, через столько лет, мне к а ж е т с я , что М е р е ж к о в с к и е
м е ч т а л и с о з д а т ь ч т о - т о в р о д е Ридуазп, о к о т о р ы х с т о л ь к о п и ш у т и
говорят сейчас. Н е интернациональные и не научные, а эмигрант­
с к и е п и с а т е л ь с к о - ф и л о с о ф с к о - р е л и г и о з н ы е . К а к и н ы н е ш н и е Рид™азп, я в л я ю щ и е с я н е к о е й д о б р о й , о к к у л ь т н о й с и л о й , « З е л е н а я л а м ­
па» д о л ж н а б ы л а с п а с а т ь е с л и н е в е с ь м и р , т о п о к р а й н е й м е р е
Россию и ее ф и л и а л — эмиграцию.
Ч т о э м и г р а ц и ю надо спасать н е т о л ь к о от « о б ы в а т е л ь щ и н ы » , но
и от г о р д ы н и и с а м о у н и ж е н и я , от о т ч а я н и я и п о т е р и в е р ы в б у д у ­
щ е е , ч т о н а д о е й п о м о ч ь о р г а н и з о в а т ь с я д у х о в н о и у п р а в л я т ь ею,
было д л я М е р е ж к о в с к о г о несомненным. Всем этим, с п о м о щ ь ю «за­
говорщиков воскресников», и д о л ж н а была заняться «Зеленая
лампа».

**
« З Е Л Е Н А Я Л А М П А » н а ч а л а свое существование 5 ф е в р а л я
1927 года.
В день открытия В. Ф. Ходасевич объяснил собравшимся, чем
б ы л а « З е л е н а я лампа» во времена П у ш к и н а . После чего б ы л п р о ч и ­
тан первый доклад, сопровождавшийся прениями, сразу, к а к и до­
клад, произведшими на слушателей сильное впечатление отсутстви­
ем академичности и необычной страстностью, горячностью и пара­
доксальными мыслями, в ы с к а з ы в а е м ы м и не только Мережковским,
но и большинством «заговорщиков».
Так, во в р е м я одного и з п е р в ы х заседаний, молодой поэт Довид
К н у т заявил, что л и т е р а т у р н а я столица России теперь не Москва,
а П а р и ж , и, к о н е ч н о , в ы з в а л б у р н ы е д е б а т ы и р е п л и к и с м е с т а .
Доклады следовали один за другим. Гиппиус говорила о «Рус­
ской литературе в изгнании», Фондаминский-Бунаков о «Русской
109

интеллигенции», к а к о д у х о в н о м органе, Адамович о том «Есть л и
цель у поэзии», и так далее, и т а к далее.
«Зеленой лампой» заинтересовались широкие круги эмиграции.
Многие стали «добиваться чести» попасть на ее заседания. Д л я это­
го т р е б о в а л о с ь п и с ь м е н н о е п р и г л а ш е н и е . П р а в д а , д а в а в ш е е с я б е з
особых затруднений.
Аудитория первых лет существования «Зеленой лампы» была
п о в ы ш е н н о н е р в н о й , в е р и в ш е й в то, ч т о с т а к о й с т р а с т ь ю п р о п о в е ­
довал М е р е ж к о в с к и й . Она в ы р а ж а л а свое одобрение в з р ы в а м и ап­
л о д и с м е н т о в , а н е с о г л а с и е и п р о т е с т — к р и к о м и т о п о т о м ног.
М е р е ж к о в с к и й , в о с о б е н н о с т и в о т в е т а х о п п о н е н т а м , к о г д а он
импровизировал, а не произносил заранее подготовленную и про­
д у м а н н у ю речь, иногда достигал необычайной с и л ы и д а ж е магии.
— Да, и м е н н о м а г и и , н а н а х о ж у д р у г о г о с л о в а .
К а з а л о с ь , ч т о он н а г л а з а х в ы р а с т а е т , п о д н и м а е т с я в с е в ы ш е и
в ы ш е , о т д е л я е т с я от з е м л и . Г о л о с его з в е н е л , ш и р о к о о т к р ы т ы е г л а ­
за смотрели куда-то вдаль, к а к будто сквозь стену, туда, в ему од­
ному открытое будущее, которое он т а к пламенно описывал очаро­
ванным, околдованным, боящимся перевести дух, слушателям.
В э т у м и н у т у он, д е й с т в и т е л ь н о , б ы л п р о р о к о м . П у с т ь т о л ь к о
на одну минуту, но с л у ш а т е л и свято верили, что он «носитель м ы с ­
ли великой».
«Зеленая лампа» заставила многих слушателей (слушателей,
д е й с т в и т е л ь н о , б ы в а л о много, — особенно, к о г д а з а с е д а н и я п р о и с х о ­
д и л и в С а л ь Плейель) серьезно разобраться в своем м и р о о щ у щ е ­
нии, л у ч ш е понять происходящее и — что не менее в а ж н о — са­
м и х себя.
«Воскресенья» и «Зеленая лампа» воспитали ряд молодых по­
этов, н а у ч и в и х не т о л ь к о думать, но и ясно в ы с к а з ы в а т ь свои м ы с ­
ли. Ведь большинство воскресных «заговорщиков» выступало с до­
к л а д а м и , п р е д в а р и т е л ь н о о б с у ж д а в ш и м и с я н а 11-бис К о л о н е л ь Б о н нэ, и п р и н и м а л о у ч а с т и е в п р е н и я х .
И з всех посетителей «воскресений», к а ж е т с я , только я одна ни
разу не прочла в «Зеленой лампе» доклада, никогда не участвовала
в п р е н и я х и д а ж е с места не подавала реплик. Все ж е я, по настой­
чивому требованию Мережковского, выступила один раз на боль­
ш о м в е ч е р е «О л ю б в и » , д в о й н о м в е ч е р е в з а л е П л е й е л ь .
Слушателей собралось на т а к у ю интересную д л я всех тему в и ­
димо-невидимо.
Не скрою, что я, как, впрочем, большинство ф р а н ц у з с к и х орато­
ров, написала свою речь и в ы у ч и л а ее наизусть, не р а з старательно
прорепетировала перед зеркалом ж е с т ы и мимику. И благодаря
этому н е о ж и д а н н о «блеснула красноречием», ко всеобщему у д и в ­
лению.
ПО

М е р е ж к о в с к и й д а ж е з а я в и л н а п о с л е д о в а в ш е м п о с л е в е ч е р а «О
любви» воскресенье, что «речь Одоевцевой б ы л а л у ч ш е всех». Что,
к о н е ч н о , н и к а к н е с о о т в е т с т в о в а л о и с т и н е . П р о с т о он б ы л у д и в л е н ,
что я могу что-то сказать.
Сам М е р е ж к о в с к и й произнес на первом вечере б л е с т я щ у ю речь.
— Миром правят Нейкос и Филотес, Распря и Дружество, учит
Э л е п е д о к л , — п р о в о з г л а с и л он. — И л и п р о т и в о п о л о ж н о е , с о з в у ч ­
ное: Эрос и Эрис, Любовь и Ненависть, М и р и Война. Я з в а убий­
с т в а — в о й н а ; я з в а р о ж д е н и я — Содом. П о л с в о й н о й п е р е с е к а е т ­
ся . . . К р о в ь сначала загорается похотью, а потом л ь е т с я на войне.
— « Б л а г о д а р ю Тебя, Господи, что я никого не р о д и л и никого не
убил». В этой несколько странной д л я н е п о с в я щ е н н ы х молитве, р у с ­
ский ученик Платона, Владимир Соловьев, соединяет эти две я з в ы
в одну . . . И я поэтому с Соловьевым! — воскликнул Мережковский,
у д а р я я себя в грудь.
Не обошлось и без курьеза. На втором из этих вечеров в ы с т у ­
п и л а и Т э ф ф и . В е д ь это б ы л п о л н ы й п а р а д - а л л е и смотр всех, п о ­
с е щ а в ш и х «воскресенья».
Т э ф ф и , должно быть сознавая всю ответственность предприня­
того е ю д е л а , в з я л а с ь з а него д а ж е с л и ш к о м г л у б о к о м ы с л е н н о и н а ­
п и с а л а ц е л ы й у ч е н ы й д о к л а д — об а с к е з е .
К о г д а она, в н а р я д н о м к р а с н о м п л а т ь е , п о я в и л а с ь н а э с т р а д е ,
в зрительном з а л е все радостно встрепенулись и заулыбались. —
Наконец-то можно будет посмеяться!
И д е й с т в и т е л ь н о , с п е р в о й ф р а з ы Т э ф ф и об а с к е з е , с п е р в о й , с
т р у д о м п р о и з н е с е н н о й е ю , г р е ч е с к о й ц и т а т ы р а з д а л с я т о т у т , то
там смех. Д о л ж н о быть, н е к о т о р ы м с л у ш а т е л я м показалось, что
это в с е о ч е н ь з а б а в н о и о с т р о у м н о , а о н и о д н и н е п о н и м а ю т т а к о г о
тонкого юмора. И они на в с я к и й случай стали смеяться.
Т э ф ф и , р а з л о ж и в п е р е д собой б о л ь ш и е л и с т ы , и с п и с а н н ы е е е
к р у п н ы м , н е р о в н ы м п о ч е р к о м , т о р о п л и в о ч и т а л а , н а п р я г а я голос,
чтобы п е р е к р и ч а т ь смех, свой д л и н н е й ш и й обстоятельный доклад.
Н а ч а л а она с языческого аскетизма, всесторонне разобрала египет­
с к и й м о н а к и з м и его т р и с т а д и и , п р и в е д я р я д г р е ч е с к и х и л а т и н ­
ских цитат.
Она, наконец, после подробного о п и с а н и я ж и з н и св. А н т о н и я ,
сделанное Апаназом, — в ней д о л ж н о е место было отведено и сви­
н ь е св. А н т о н и я , — п е р е ш л а к р а з л и ч н ы м м и ф а м , п о с в я щ е н н ы м
о т ц а м - п у с т ы н н и к а м . О том, к а к л ь в ы п о х о р о н и л и св. П а в л а в п у ­
стыне, о том, к а к л е в — д о л ж н о б ы т ь у ж е другой, не и з к о м п а н и и
т е х л ь в о в - м о г и л ь щ и к о в , у с т у п и л св. М а л ь к у свою п е щ е р у , о к р о к о ­
диле, п е р е п р а в и в ш е м на своей спине какого-то п у с т ы н н и к а через
Нил, о к а р т и н е Веласкеза, и з о б р а ж а в ш е й ворона, принесшего спо­
р я щ и м монахам-аскетам, з а б ы в ш и м среди молитв и споров о Боге,
111

подкрепиться монастырской трапезой, хлеб. — Теперь хохотал у ж е
весь зал.
Б е д н а я Т э ф ф и все ж е мужественно дочитала свой у ч е н ы й до­
к л а д . Д о ч и т а л а до с а м о й п о с л е д н е й т о ч к и , н е п р о п у с т и в н и о д н о й
цитаты.
И слушатели устроили ей грандиозную овацию.
— Ах, у ж эта Н а д е ж д а Александровна! Ну, кто, кроме нее, мо­
ж е т придумать такое смешное? — восторженно повторяла седая
дама, меценатской внешности, отбивая свои п у х л ы е , у к р а ш е н н ы е
б р и л л и а н т а м и р у к и . — А х , до чего, до ч е г о с м е ш н о ! Д а с т ж е Б о г
талант человеку! ..
Т э ф ф и в о ш л а в артистическую красная, к а к после бани, к р а с ­
н е е своего к р а с н о г о п л а т ь я и о с т а н о в и в ш и с ь н а п о р о г е , р а з в е л а
руками:
— С л ы ш а л и ? Я к о г д а - т о е щ е до р е в о л ю ц и и н а п и с а л а р а с с к а з об
аптекарском у ч е н и к е Котомко, ч и т а в ш е м на концерте свои стихи и
не понимавшем, почему слушатели хохочут. «Покажи им Венеру
М и л о с с к у ю , т а к о н и н а в е р н о е л о п н у т со с м е х а » , р а с с у ж д а е т он п р о
себя. — Вот и я сейчас моего К о т о м к у р а з ы г р а л а , — она ш в ы р н у л а
р а с с ы п а в ш и е с я л и с ы н а п о л . — А с к о л ь к о м н е т р у д а и в р е м е н и эта
п р о к л я т а я аскеза стоила! Нет, в п е р в ы й и последний р а з в ж и з н и
читаю доклад. Дайте лимонаду. Д а ж е горло пересохло.
В а н т р а к т а х Гиппиус у л ы б а я с ь о б ъ я с н я л а п о д х о д и в ш и м к ней,
что ей д о к л а д Т э ф ф и многое о т к р ы л .
— Я благодарна Н а д е ж д е Александровне. Очень благодарна. Я
п о н я л а то, ч е г о р а н ь ш е н е п о н и м а л а , н е х о т е л а п о н я т ь , — и п о н и з и в
голос, п о л у ш е п о т о м : — Н е об а с к е з е , н е т . Я в п е р в ы е и з - з а Т э ф ф и
оценила з д р а в ы й с м ы с л д е д у ш к и К р ы л о в а , поняла, что и он бывает
прав. Да е щ е как:
Б е д а к о л ь пироги начнет печи сапожник,
А сапоги т а ч а т ь п и р о ж н и к .
Гиппиус и Т э ф ф и не очень симпатизировали и охотно критико­
вали друг друга, конечно, за глаза.
Но Т э ф ф и все любили. И читатели, и знакомые, и д р у з ь я . Я ни­
когда никого не встречала, относившегося к ней плохо. Тогда к а к
Г и п п и у с м н о г и е т е р п е т ь н е м о г л и . Е е н е мог т е р п е т ь , — п р я м о н е ­
навидел — д а ж е очаровательный Андрей Седых, один из самых
м и л ы х и добрых людей эмиграции. Правда, она действительно
с к в е р н о п о с т у п и л а по о т н о ш е н и ю к н е м у .

112

А. В Е Л И Ч К О В С К И Й

СКАЗКА
Далеко, у быстрой речки,
М ы н а й д е м себе местечко.
Там избу соорудим:
Пе^ь затопим, пустим дым.
Заживем, как прежде — значит:
З а в е д е м себе с о б а ч е к —
Шайку шавок удалых,
И лягавых, и борзых.
Н а ш к о л о д е ц , со с к р и п у ч и м
Ж у р а в л е м в саду под кручей,
Выроем под сенью ив
Вместо в с я к и х н о в ы х див.
А в о д о й его с т у д е н о й ,
Светом солнца заискренной,
Наполняемый стакан —
Будет покрывать туман.
Садик наш наполнят птицы:
Иволги, дрозды, синицы.
В майском сумраке ночей
З а с и я е т соловей.
Б у д у т нас встречать приветом
На заре, зимой и летом,
В легких седлах у крыльца
Два прекрасных жеребца.
В ж и л к а х — головы и плечи,
Груди широки, к а к печи,
А на круп — хоть спать ложись:
Ногу в стремя и садись!
По росой у в и т ы м травам,
По полянам, по дубравам,
Б л е щ у т к а п е л ь к и огнем,
В о з д у х л ь е т с я серебром.
В ритме конского д в и ж е н ь я
Отдается ритм творенья,
Т о т , к о т о р ы м с о з д а н свет,
На земле среди планет.
113

Фантастический н а ш домик:
Сочинений легкий томик —
И н а э т о т т и х и й гроб
Взгромоздится небоскреб.
Но е щ е никто не знает,
К а к и что? Но вот мигает
О г о н е к , его с т е к л о м
Н а к р ы в а е м мы, потом:
Лампа светит чайной розой
З а окном ш у р ш а т березы
И кружится мотылек
Тень бросая в потолок.
К р и к совы вдали единствен,
П о т о м у он т а к т а и н с т в е н .
Эта тайна хороша:
Ею полнится душа.
З в е з д ы в окна льются ливнем
Завораживая дивно
Всесияющим жезлом
Мир, о б ъ я т ы й с л а д к и м сном.
Но еще ж и в е е счастье:
Если налетит ненастье,
С о т р я с а я у т л ы й дом,
В черном сумраке ночном.
В паузах м е ж д у громами
Молния, сверкнув когтями,
Р в е т из м р а к а м о к р ы й сад
Струны ливня задрожат
Все зеркальнее светлея
Изумрудно голубея
С к а ж е ш ь : ангел с неба пал
И незримо просиял:
В том н е м е р к н у щ е м виденьи,
Что живет в воображенье,
С первого быть м о ж е т дня,
У тебя и у меня.

Тут м ы вскользь заметим тоже:
Мир ж и в о й созданье Б о ж ь е .
Мир, к о т о р ы й создал Бог,
Д ь я в о л с о т в о р и т ь н е мог.

Б о г а он возненавидел,
И сказал: н у что ж , увидим:
Если ж и з н ь творить не мне,
Б у д е м все ж е наравне.
Сотворю-ка я в отместку,
З а т м е в а я Бога блеском,
Мир не хуже, чем живой:
Мир технический — второй.
М о й м е т а л л он т о ж е д ы ш е т ,
Л у ч ш е видит, л у ч ш е слышит,
Д у м а е т и говорит,
В небе ангелом парит.
Долго л ь л ю д я м до ошибки?
И они, н е х у ж е р ы б к и ,
Могут клюнуть червячка,
Незаметивши крючка.
Что ж , п о ж а л у й это сказка,
Да ведь в сказке есть завязка:
Б о ж и й мир почти исчез
В блеске дьявольских чудес.
*
Т о л ь к о м ы , его л е л е я ,
Б у д е м н а ш е слово сеять.
Пусть напрасное оно:
В камень павшее зерно.

ВЛАДИМИР

САМАРИН

МЕСЯЦ В ЕВРОПЕ

1
Б р а т ь с я за путевые очерки? Стоит ли? Не достаточно л и у ж е
написано?
Т а к и е в о п р о с ы я з а д а в а л себе, с о б и р а я с ь в Е в р о п у .
В поездке колебания исчезли. Я чувствовал, что д о л ж е н напи­
сать, д о л ж е н сказать, к а к у ю радость принесла мне встреча с Е в ­
ропой.
Сказать, к а к н е ж н ы были краски парижского неба в начале
а в г у с т а 1968 года, к о г д а в ы ш е л я р а н о у т р о м и з о т е л я н а н и ч е м н е
примечательную, одну из сотен п а р и ж с к и х у л и ц — рю Б л о м э .
Сказать, к а к о й г о л у б и з н ы небо н а д Н е а п о л и т а н с к и м заливом,
к а к пахнет ж а р к и м л е т н и м днем г о р о д . . . Бейрутом, Востоком,
Средиземноморьем.
Сказать, что навсегда, на всю ж и з н ь покорен я Флоренцией.
С к а з а т ь , к а к радостно идти по у з к и м у л и ц а м Венеции, ч е р е з
мосты и мостики, смотреть и д ы ш а т ь воздухом второй нашей ро­
дины.
Я забегаю вперед. Я потом с к а ж у о Европе, второй родине рус­
ских.
А сейчас . . . Впрочем, хронологии не будет — будут впечатле­
ния. В дороге обостренные. И очень разные.
.. . Пенный след за кормой уходит к горизонту — и летит вслед
к о р а б л ю , то о п у с к а я с ь , т о в з л е т а я ; о с т р о к р ы л а я п т и ц а д о л г о л е т и т ,
не отстает и н е обгоняет, н а к о н е ц в з м ы в в последний р а з н а д к о ­
раблем, уносится в сторону, все у м е н ь ш а я с ь и уменьшаясь, исче­
зает, будто н ы р я е т в океан.
П р и б л и ж а е т с я Европа. Перед приходом в Гавр можно осмотреть
п о м е щ е н и я первого класса, отделенного в п у т и от нашего, т у р и с т и ­
ческого, плотно з а к р ы т ы м и дверями.
М ы поднимаемся с женой на верхнюю, открытую палубу перво­
го к л а с с а .
116

Г о с п о д и н и з С а н - Ф р а н ц и с к о , — н е тот, б у н и н с к и й , т а к н е в е с е л о
з а к о н ч и в ш и й свое п у т е ш е с т в и е , а другой, н ы н е ш н и й , п р и к р ы т ы й
дорогим пледом, л е ж а л в шезлонге в обществе ж е н ы , т о ж е при­
крытой пледом.
Час б ы л послеобеденный и господа и з С а н - Ф р а н ц и с к о и д р у г и х
о т д а л е н н ы х мест о т д ы х а л и на с в е ж е м морском в о з д у х е и в з а к р ы ­
т ы х апартаментах, куда свежий воздух подается усовершенство­
ванными аппаратами.
К а ж е т с я , Тургенев говорил о т р е х к а т е г о р и я х эгоистов.
Господа эгоисты и з С а н - Ф р а н ц и с к о сами, конечно, ж и в у т , но и
другим ж и т ь дают.
Господа из М о с к в ы сами ж и в у т п р и п е в а ю ч и , но н и к о м у ж и т ь н е
дают.
Г о с п о д а и з П е к и н а н е д а ю т ж и т ь н и себе, н и д р у г и м .
В ы с ш а я общественная формация, вполне законченный построе­
н и е м с у м а с ш е д ш и й дом.
Вот и т а к и е м ы с л и приходили, когда пересекал я А т л а н т и ч е ­
ский океан на п а р о х о д е « Ф р а н ц и я » . П р и х о д и л и они и потом, в Е в ­
ропе.

2
В Париже, на вокзале Сан-Лазар, куда нас привез поезд из Гав­
ра, д о л г о ж д а л и т а к с и . Н а к о н е ц - т о с в о б о д н о е ! Т а к с и с т , м о л о д о й п о ­
л я к , р о д и в ш и й с я в о Ф р а н ц и и , п о - п о л ь с к и г о в о р и т свободно, п о н и ­
мает и по-русски.
Конечно, вопросы:
— Кто вы, откуда?
Рассказываем.
— О, э м и г р а н т ы ! О ч е н ь х о р о ш о . М о й о т е ц т о ж е э м и г р а н т . И я
эмигрант.
Разумеется, о России, о Польше.
— Л у ч ш е ? То ж е самое!
Симпатичный н а ш единомышленник п р е д л о ж и л осмотреть ноч­
ной П а р и ж .
Д в о р е ц И н в а л и д о в , мост А л е к с а н д р а Т р е т ь е г о , н е о н о в а я в ы в е с ­
ка «Максима», невидимая, пунктиром огней очерченная Э й ф е л е в а
башня.
М ы остановились в П а р и ж е в скромном отеле на тихой улице в
пятнадцатом арродисмане.
Х о з я й к а отеля говорит по-английски.
Недавно ч и т а л в «Литературной газете» о ч е р е д н у ю похвальбу,
б у д т о б ы р у с с к и й я з ы к , «на к о т о р о м г о в о р и л Л е н и н » ( к а к т р а г и ч н о ,
117

что говорил он на русском, а не на зулусском!), с т а л м и р о в ы м
языком.
Л ю б л ю н а ш я з ы к , но мировым я з ы к о м б ы л и остается а н ­
глийский.
М ы останавливались в разных странах в девяти отелях, и толь­
ко в одном из них, в Риме, х о з я и н по-английски не говорил.
П е р в а я ночь в П а р и ж е . Окно о т к р ы т о во двор-колодец — п а р и ж ­
ский двор.
О т к р ы т ы окна в других номерах, и в доме напротив. И за окна­
м и , з а с п у щ е н н ы м и и з а д е р н у т ы м и ш т о р а м и , н е г р о м к и е голоса, п о ­
степенно стихающие.
Одно за другим гаснут окна, т о л ь к о одно светится, и на зеленой
занавеске тень, склоненная над книгой.
К а к хорошо, что не с л ы ш н о ни радио, ни телевизоров.
Хронологии н е н у ж н о , но некоторые д а н н ы е необходимы.
Железнодорожные билеты — двухнедельные, месячные, двух­
месячные — можно купить заблаговременно, в Америке. Это — не­
большая карточка. Ее п р е д ъ я в л я е ш ь на вокзале в любой стране З а ­
падной Европы, кроме Англии, страны островной; на дальние рас­
стояния места н у ж н о резервировать заранее.
К о н д у к т о р , в з г л я н у в н а к а р т о ч к у , г о в о р и т н а я з ы к е с т р а н ы , по
которой едешь:
— Спасибо!
Формальности окончены. С а д и ш ь с я в мягкое кресло первого
класса и смотришь неотрывно в окно: на пригороды Парижа, на би­
рюзу Средиземного моря, на пинии и оливы Тосканы, т а к напоми­
н а в ш и е мне С в я т у ю З е м л ю , на Ж е н е в с к о е озеро, на темную зелень
Баварии.
М ы были в Париже, Версале, Ницце, Риме, Неаполе, Флоренции,
Сиене, Венеции, Ж е н е в е , Цюрихе, Мюнхене,
Франкфурте-наМайне.
Германию я знаю. Ж и л в Гамбурге. Б ы в а л в Мюнхене, Ф р а н к фурте-на-Майне, Ганновере, Нюрнберге, Регенсбурге, Кельне, Дюс­
сельдорфе, Касселе, Вюрцбурге, Бремене, В и с б а д е н е . . . В Герма­
нию приехали, чтобы повидать старых друзей.
К о г д а б ы л и в П а р и ж е у Б о р и с а К о н с т а н т и н о в и ч а З а й ц е в а , он
говорил:
— Едете во Ф л о р е н ц и ю . . . Если вам Ф л о р е н ц и я не понравится,
тогда берегитесь!
Борис Константинович говорил о Флоренции к а к о близком, л ю ­
бимом человеке.
Я не могу сказать, что Ф л о р е н ц и я понравилась: не то слово.
Флоренция в душу вошла.
В. В. Вейдле, т о ж е л ю б я щ и й Ф л о р е н ц и ю , к а к л ю б я т самое до­
рогое и близкое, п и ш е т о н е й :
118

« М о ж н о л ю б и т ь город, к а к ж и в о е с у щ е с т в о , е с л и у г о р о д а е с т ь
личность. В н е к о т о р о й м е р е она есть у всякого не с л и ш к о м нового,
н е с л и ш к о м н а с п е х и л и п о ш а б л о н у п о с т р о е н н о г о г о р о д а ; у этого
она есть в очень высокой, в в ы с ш е й степени».
Ф л о р е н ц и я полонит п о л ю б и в ш е г о ее. Полонит и В е н е ц и я .
Над Венецией нависла угроза разрушения. Оседают х р а м ы и
д в о р ц ы . Т р е с к а ю т с я стены. К о р о б я т с я п о л ы . Это к а к л и ч н о е горе.
Городу у г р о ж а е т и современная техника. Город на сваях. О к е а н ­
ские пароходы, в х о д я щ и е в порт и в ы х о д я щ и е из порта, поднимают
волны, р а с ш а т ы в а ю т ф у н д а м е н т города — сваи. Городу грозит
гибель.
Город-памятник, город-музей д о л ж н а спасать вся Европа, весь
к у л ь т у р н ы й мир, потому что нет и не будет никогда второй Ве­
неции.
Города м ы с ж е н о й поделили без споров.
Ж е н е в а , Н и ц ц а , В е н е ц и я — ее. П а р и ж , Ф л о р е н ц и я , В е н е ц и я —
мои.
Теперь спрашиваю:
— Вот если бы ковер-самолет . . . Куда?
И отвечаем вместе:
— В Венецию!
А Париж? Что ж е с Парижем?
П а р и ж остается Парижем.

3
В р е м я и д е т — н и ч е м н е у д е р ж и ш ь его. И ч е м д а л ь ш е и д е т в р е ­
мя, тем явственнее становится: заболел Европой. Надолго л и — не
знаю. Наверно навсегда.
С л ы ш у голоса недоумения:
— С к а ж и т е на милость, какой сентиментальный! Европой забо­
лел. Так и ж д у т вас там с распростертыми объятиями. Не забывайте
еще, что ваша Флоренция в двух днях пути д л я танковых дивизий.
Не забываю, знаю.
Вскоре после капитуляции Германии садились м ы с приятелем
в поезд на большой станции в американской зоне. Американские
солдаты, разболтанные, расхлябанные, с засученными рукавами ру­
бах, гоняли по перрону, к а к ф у т б о л ь н ы й мяч, с т а л ь н у ю с о л д а т с к у ю
каску.
— Армия футболистов! — с раздражением сказал я.
— А где бы м ы с тобой были, не будь э т и х футболистов? — спро­
сил приятель.
Что верно, то верно: не будь А м е р и к и — не б ы л о б ы теперь и
Европы.
119

З а океаном, в самой Америке, острота восприятия прошлого и
настоящего приглушена, тускла.
В Европе все видится отчетливо, р е л ь е ф н о .
В Сиену приехали м ы из Флоренции на один день. Собирались в
Пизу.
— П о е з ж а й т е л у ч ш е в Сиену, — сказал настоятель русской пра­
вославной ц е р к в и во Ф л о р е н ц и и отец Ф е д о р Б о к а ч , в с т р е т и в ш и й
нас, н е з н а к о м ы х , к а к р о д н ы х .
К о н е ч н о , в С и е н у ! К а к я мог з а б ы т ь о н е й , о е е с о б о р е !
И з Ф л о р е н ц и и в С и е н у — п о е з д о м . С в о к з а л а в ц е н т р города,
на н е б о л ь ш у ю п л о щ а д ь Независимости, автобусом.
К собору н у ж н о и д т и е щ е ч е р е з одну п л о щ а д ь — П л а ц ц а дель
К а м п о , где д у х з а х в а т ы в а е т от в о с т о р г а п е р е д е е а р х и т е к т у р н ы м
чудом. Вся п л о щ а д ь с о к р у ж а ю щ и м и ее домами — одно целое, не­
повторимое, незабываемое.
И собор, с о п е р н и к Ф л о р е н т и й с к о г о , ч у д о и з ч у д е с . С м о т р и ш ь и
оторваться не можешь.
И вдруг . . . Я отчетливо помню мистический страх, охвативший
меня, когда м ы у х о д и л и , когда я в п о с л е д н и й р а з о г л я н у л с я на со­
бор, н а п л о щ а д ь п е р е д н и м , н а ш и р о к и е с т у п е н и л е с т н и ц ы , п о д н и ­
м а ю щ е й с я к собору.
Есть такая нарочитая копия репинских «Запорожцев». В центре
г р у п п ы - п а н о р а м ы н е к и й В а с и л и й Т е р к и н , сбив на у х о п р о п о т е в ш и й
треух, р а с с к а з ы в а е т побасенки п р е д с т а в и т е л я м всех родов войск,
выстроенным дотошным художником вокруг балагура-рассказчика.
З д е с ь и п е х о т и н ц ы , и а р т и л л е р и с т ы , и л е т ч и к и , и т а н к и с т с гордо
поднятой головой, п р я м о - т а к и гоголевский Остап Б у л ь б а .
К о н ч и л балагурить Теркин, р я в к н у л баян, и лихой связист П е р чук пустился в родимую присядку.
Вот это в и д е н и е и в о з н и к л о передо мною на с т у п е н ь к а х Сиен­
ского собора.
А потом, когда т р о н у т с я на восток н а б и т ы е освобожденными
и т а л ь я н ц а м и эшелоны, н е л ю д ь из органов госбезопасности поведет
по с в я т ы м п л и т а м собора о ч е р е д н у ю толпу, п р и в е з е н н у ю , после
строгого о т б о р а , в с о ц и а л и с т и ч е с к у ю И т а л и ю , и, т ы к а я п а л ь ц е м в
с т о р о н у а л т а р я , б у д е т п о в т о р я т ь р ж а в ы е с л о в а об э к с п л у а т а т о р с к о й
роли церкви в истории Сиены.
— Л у ч ш е бы не быть русским!
Когда м ы были в П а р и ж е , в русской среде говорили о взволно­
вавшей не только монархистов статье Георгия Адамовича в «Рус­
ской мысли», — статье, посвященной памяти царской семьи.
Н а с т а н е т л и д е н ь , с п р а ш и в а е т он, к о г д а Р о с с и я с с о д р о г а н и е м
в с п о м н и т о 17 и ю л я 1918 года, — о д и к о й р а с п р а в е н а д б е з з а щ и т ­
н ы м и людьми, о л и ц е т в о р я в ш и м и ее ж е , Россию?
120

Н а с т а н е т л и д е й с т в и т е л ь н о день, когда Р о с с и я содрогнется от
преступлений, совершенных за пятьдесят с л и ш н и м лет, диких,
бессмысленных преступлений, к а к и х не знала н а ш а история?
« Е с л и д н я этого н е н а с т у п и т , — в о с к л и ц а е т Г е о р г и й А д а м о в и ч ,
— л у ч ш е бы не быть русским».
Чувствую, как в моих туристических заметках нагнетается мрак.
Что я могу поделать, если никакого просвета впереди?
Могу т о л ь к о в е р н у т ь с я в П а р и ж , в то р а н н е е утро, когда п р о ­
с н у л с я п о с л е к о р о т к о г о , н о к р е п к о г о сна, с с о з н а н и е м : я в П а р и ж е .
И з о к н а , со д в о р а - к о л о д ц а , т я н у л о у т р е н н е й с в е ж е с т ь ю , н е ж н о
серело п а р и ж с к о е небо.
Я встал, тихо оделся, чтобы не разбудить жену, в ы ш е л , спустил­
ся в вестибюль, где п о р т ь е п р и в е т л и в о с к а з а л :
— Б о н ж у р , месье! "
Я ответил и в ы ш е л и з отеля на т и х у ю в этот час улицу, где
ш а г и о д и н о к о г о п у т н и к а с л ы ш н ы з а к в а р т а л , где т о л ь к о - т о л ь к о н а ­
чинается дневная жизнь.
Солнце еще за домами, краски мягки, светлы, прозрачны. Небо
удивительное, серо-голубое. И воздух светел и прозрачен. И запа­
хи к а к бы прозрачны: политого перед кондитерской тротуара, све­
ж и х круасонов на прилавке, ф р у к т о в , только что подвезенных к
овощному магазину, к а ш т а н о в небольшого парка, мимо которого
сейчас прохожу.
На этой п а р и ж с к о й улице, в этот у т р е н н и й час я подумал, что
з н а л у ж е э т о т город, в и д е л в о сне, с л ы ш а л з а п а х и его н а с т р а н и ц а х
книг.
В т о т ж е д е н ь , н а а в т о б у с е № 80, м ы п о е х а л и в ц е н т р , н а Е л и сейские поля.
В т о т ж е д е н ь н а ч а л и о с м о т р г о р о д а с М о н м а р т р а . О т т у д а , от
базилики Сакрэ-Кер, виден весь П а р и ж . С Т р и у м ф а л ь н о й арки
н у ж н о осматривать центр. И потом о с м а т р и в а т ь все, что намечено.
От Т р и у м ф а л ь н о й а р к и хорошо пройти к Лувру. Смотреть с п л о ­
щ а д и Конкорд — арка будто парит в воздухе.
Не раз в Европе я вспоминал Пастернака, ходившего на свиданья
с застроенными пространствами.
Н а здание м о ж н о смотреть подолгу, к а к на к а р т и н у в музее, и
застроенное пространство может пленить так же, к а к галерея ф р а н ­
цузских импрессионистов.
И перед зданием ее стоишь очарованный, к а к перед «Балконом»
Эдуарда Манэ, висящим в здании.
В П а р и ж е я вспомнил Петроград, в Версале Петергоф, в Ницце
Ялту.
В ы й д я т о ж е ранним утром, когда в о з д у х на юге т а к ясен и чист,
— в ы й д я на н а б е р е ж н у ю Н и ц ц ы , я и вспомнил н а ш у Ялту, где б ы л
в и ю н е с о р о к п е р в о г о года, и, Б о ж е м о й , к а к у к о р о т и л а с ь , с у з и л а с ь

ялтинская набережная, какой скромной провинциалкой показалась
она мне теперь, на берегу Средиземного моря!
К р а с и в П е т е р г о ф с к и й дворец, ч у д е с е н п а р к , н а п р у ж и в все свои
бицепсы, в з д у в а е т к небу струи в о д ы Самсон, но к а к м а л П е т е р г о ф
по сравнению с Версалем. М а л и провинциален, к а к п р о в и н ц и а л е н
и Сан-Суси под Берлином.
Есть общее у Версаля и Лувра: величие, ни с чем не сравнимое.
П о д о р о г е от Л у в р а к п л о щ а д и К о н к о р д , в д р у г о й р а з , я в с п о м ­
н и л Петербург, Петроград, Питер, к а к его т е п е р ь н а з ы в а ю т в Со­
ветском Союзе, чтобы не н а з ы в а т ь временной оскорбительной
кличкой.
Н е о д н и п е т е р б у р ж ц ы , в с е з н а ю т : у П е т е р б у р г а - П е т р о г р а д а свое
прекрасное лицо, т о ж е ни с чем не сравнимое.
С в о е п р е к р а с н о е л и ц о б ы л о и у К и е в а д о его р а з р у ш е н и я . К и е в
р а з р у ш и л и свои варвары, и п р и ш е л ь ц ы . Москву безвозвратно и з ­
у р о д о в а л и т о л ь к о свои.
Петроград — н а ш а а р х и т е к т у р н а я гордость — чудом уцелел.
В Петербурге ж и л Пушкин. Пушкина я тоже вспомнил в Пари­
ж е . О н в П а р и ж е н е б ы л , н о я я в с т в е н н о в и д е л его и н а Е л и с е й с к и х
полях, и пробегающим по з а л а м Лувра.
Пушкин был европейцем больше, чем любой из наших пи­
сателей.
П у ш к и н должен был видеть Европу.
В П а р и ж е я вспоминал Пушкина, Тургенева. Я был в доме на
у л и ц е О ф ф е н б а х а , в т е х к о м н а т а х , где ж и л Б у н и н . Я п о к л о н и л с я
его м о г и л е н а к л а д б и щ е С е н Ж е н е в ь е в - д е - Б у а , в р у с с к о м П а н т е о н е .
Нет, хорошо все-таки быть русским!

4
22 а в г у с т а 1968 г о д а в В е н е ц и и , в о т е л е « Л а К а л ь ц и н а » , н а б е р е ­
гу г о л у б о й л а г у н ы , я п р о с н у л с я , к а к в с е г д а , с в о с х о д о м с о л н ц а .
Сидел внизу, в холле, писал письма.
Потом — на поплавке — м ы п и л и к о ф е . Н и тревоги, ни пред­
чувствия .. .
Венецию м ы у ж е видели. Два д н я ходили и ходили по ее у з к и м
улицам, пересекали каналы, останавливались на горбатых мости­
ках, д ы ш а л и ее воздухом, н и с чем не с р а в н и м ы м воздухом веков,
воздухом моря, не отравленным дымом ф а б р и ч н ы х труб, в ы х л о п ­
ными газами автомобилей.
Автомобилей в Венеции нет, автомобилю не п р о е х а т ь по ее у л и ­
цам: они свободны д л я людей.
С о з д а н н ы й н а б л а г о ч е л о в е к а , а в т о м о б и л ь с т а л его в р а г о м ,
убийцей.
122

В з а т я н у в ш е й с я в о й н е в о В ь е т н а м е г и б н е т в год п я т ь - ш е с т ь т ы ­
сяч американцев. На дорогах Америки — в десять раз больше.
Все растет число автомобильных катастроф в Европе.
В В е н е ц и и автомобилей нет — и это к а к чудо.
Н а у л и ц а х и п л о щ а д я х ее — п е ш е х о д ы , н а к а н а л а х — гондолы.
Гони беду в дверь — она в окно. Н а к а н а л ы д в а д ц а т ы й в е к в о ­
рвался грохотом моторных лодок. Б о л ь ш о й к а н а л в их власти.
Т о л ь к о м а л ы е к а н а л ы свободны д л я гондол, и гондольеры — в
белых рубашках с большими матросскими воротниками, в соломен­
н ы х ш л я п а х с красными лентами, — п р у ж и н я т с носка на пятку,
неторопливыми, точными движениями рук переносят вперед длин­
н о е ч е р н о е в е с л о , н е о т д е л и м ы от ч е р н ы х с в о и х г о н д о л , с л и т ы с
ними.
Ч а с предвечерний, Цахнет водой, н а г р е т ы м з а д е н ь камнем. И к а к
в р а д о с т н о м сне, в з м ы в а е т в в е р х , н е с е т с я н а д к а н а л о м ч и с т е й ш и й
тенор.
С моста видно: п р и б л и ж а е т с я ф л о т и л и я гондол, и стоит на п е р е д ­
н е й в о в е с ь рост, п о е т в е н е ц и а н е ц .
До п о з д н е г о в е ч е р а н е м о г л и м ы в о з в р а т и т ь с я в о т е л ь , в с е х о ­
д и л и по улицам, снова и снова в о з в р а щ а я с ь к п л о щ а д и Святого
Марка, будто невидимый магнит тянул.
Утро светоносно, радостно. В чистом в о з д у х е з а п а х моря.
У т р е н н и й к о ф е со с в е ж и м и б у л о ч к а м и — н а с в е ж е м в о з д у х е ,
под п а р у с и н о в ы м тентом , — т а к душист, т а к о й п о к о й н а д у ш е , что
не хочется завтрак кончать, а н у ж н о : ж д е т Венеция.
З а к о н ч и в з а в т р а к , о п я т ь п о ш л и в город.
У ж е не р а з п е р е х о д и л и м ы этот мост у А к а д е м и и .
З н а к о м а я площадь. Газетный киоск, только что открывшийся.
Н а стенде газета «Стампа», и через всю страницу к р а с н а я ш а п к а .
Итальянского я не знаю, но такое поймешь и на китайском:
« Р у с с к и е о к к у п и р о в а л и П р а г у . Д у б ч е к и его п р а в и т е л ь с т в о
арестованы».
«Война!» — б ы л а п е р в а я м ы с л ь .
Ж е н а прозорливо сказала:
— Не будут американцы воевать из-за Чехословакии.
На другой день м ы уехали в Швейцарию. Ее нейтралитета д а ж е
Гитлер не нарушил. А в Прагу вломился.
Т о л ь к о т р и д н я тому назад, около м у з е я У ф ф и ц и во Ф л о р е н ­
ции встретили м ы двух туристов, говорящих по-русски: чеха и сло­
вака. Оба — архитекторы. Один член партии, другой беспартийный.
— Все хорошо! — с к а з а л и они, когда спросил я о п о л о ж е н и и в
Чехословакии.
— Молодцы вы! — сказал я.
— Ничего, и у вас тронется, и в ы домой поедете, — у л ы б н у л с я
беспартийный.
123

Член партии подтвердил:
— Теперь не остановить.
Это было три д н я тому назад.
Обложка немецкого ж у р н а л а «Квик» разделена косым, рваным
п у н к т и р о м на д в е ч а с т и . С п р а в а — ц е н т р П р а г и . Г о т и ч е с к и е ш п и л и
собора. Ф и г у р а с в я т о г о н а п а р а п е т е К а р л о в а м о с т а . В р у к а х с в я т о г о
крест.
И прямо на крест нацелено дуло орудия танка, вырывающегося
из черного провала, и в открытой башне — брат Каин.
Н а п и с а л — и с т р а ш н о стало, потому что это мой брат.
И д у м а ю т е п е р ь : не с л и ш к о м л и много н а п и с а л и м ы — все мы!
— слишком громких и к р а с и в ы х слов о н а ш е м народе?
В е л и к и й народ, в е л и к и й простой человек освободит Россию.
Послезавтра в три часа дня .. . Это послезавтра продолжается
в о т у ж е к а к о й год.
А великий простой человек тем временем давит танком и чу­
ж у ю , и свою свободу. П о д а в и л р е в о л ю ц и ю в Венгрии, о к к у п и р о в а л
Чехословакию.
И в а н Солоневич, б е ж а в ш и й е щ е до в о й н ы и з Соловецкого конц­
лагеря в Ф и н л я н д и ю , в книге своей «Россия в концлагере» расска­
зал о девочке, крошечной девочке-ссыльной из семьи раскула­
ченных.
П о з д н и м п о л я р н ы м в е ч е р о м в и д е л он, к а к н а п о м о й к е , к у д а в ы ­
б р а с ы в а л и о с т а т к и со с т о л а л а г е р н о г о н а ч а л ь с т в а , э т а д е в о ч к а н а ­
ш л а в ы б р о ш е н н у ю а л ю м и н и е в у ю к а с т р ю л ю с з а м е р з ш и м супом,
п р и ж а л а к себе, ч т о б ы т е п л о м с в о е г о и з м у ч е н н о г о т е л ь ц а о т т а я т ь
лед в кастрюле.
И спрашивал Солоневич:
« К а к это мы, в з р о с л ы е л ю д и России, т р и д ц а т ь м и л и о н о в взрос­
л ы х м у ж ч и н м о г л и д о п у с т и т ь д о этого д е т е й н а ш е й с т р а н ы ? К а к
это м ы н е д о д р а л и с ь до к о н ц а ? . . К а к э т о м ы н е д о д р а л и с ь ? К а к это
мы, все поголовно, не в з я л и с ь за винтовки?»
Г д е ж е о н и , т р и д ц а т ь м и л л и о н о в в з р о с л ы х м у ж ч и н , где, с п р а ш и ­
в а ю и я т е п е р ь и з своего б е з о п а с н о г о д а л е к а ?
Почему допустили, почему допускаем, что пятьдесят лет правят
Р о с с и е й , п о з о р я и г у б я ее, п р е с т у п н и к и ?
Почему поднялись венгры?
Почему неведомые, д а л е к и е индонезийцы почти поголовно истре­
били коммунистических нелюдей в своей стране?
Почему мы терпим столько лет?
В о т е щ е к а к и е в о п р о с ы з а д а е ш ь себе п о с л е м е с я ч н о г о п у т е ш е ­
ствия по Европе.
Кто ответит на них?

124

5
Р о д и н а т а м , где т ы р о д и л с я , г д е д е д ы и п р а д е д ы н а ш и п а х а л и
землю и писали оды, играли на гармонике и клавесинах, давали з у ­
ботычину провинившемуся лакею и замерзали на облучке кибитки,
с т о я л и на п о л я х К у л и к о в о м и Б о р о д и н с к о м — р я д о м : холоп и гос­
подин.
Р о д и н а там, где з е м л я п р о п и т а н а р у с с к и м потом, п о л и т а р у с с к о й
к р о в ь ю , где л е ж а т к о с т и м и л л и о н о в .
И только случайно, совершенно случайно сидишь т ы в экспрес­
се Р и м — М и л а н , а н е л е ж и ш ь в б р а т с к о й м о г и л е з э к о в .
Н о е с т ь у н а с , р у с с к и х («Да, с к и ф ы м ы , да, а з и а т ы мы!» — к а к а я
ф а л ь ш ь ! ) , — е с т ь у н а с в т о р а я р о д и н а , д у х о в н а я р о д и н а н а ш а •—
Европа.
Пусть швейцарское правительство дает эмигранту подданство
только через двенадцать лет, а ш в е д ы раздражаются, если т ы не
говоришь по-шведски; пусть французский рантье называет тебя
грязным иностранцем, а немецкий бюргер русской свиньей; пусть
о ф и ц и а н т - и т а л ь я н е ц п р и п и ш е т к т в о е м у с ч е т у л и ш н и е сто л и р , а
розовый англичанин поморщится, узнав, что т ы не красный рус­
ский, — пусть!
Европа б ы л а и будет н а ш е й второй духовной родиной.
«Русскому
Европа так же дорога, как и Россия. О, Боже!
Нель­
зя более любить Россию, чем люблю ее я, по я никогда не
упрекал
себя за то, что Венеция, Рим, Париж, сокровища
их наук и искусств,
вся история их — мне милей, чем Россия. О, русским
дороги эти
старые чужие камни, эти чудеса старого Божьего мира, эти оскол­
ки святых чудес; и даоюе это нам дороже, чем им самим».
Это, конечно, Достоевский.
«К западу тучей означаются
в небе хребты Эстерэля и Мор. К
востоку темнеет горб Антибского
мыса. И таинственно и мерно, с
промежутками,
зорко прядает там, на горбе, белый огонь
маяка...»
А это Б у н и н .
Я в и д е л его, А н т и б с к и й м а я к . З а н и м , н е в и д и м ы е в т е м н о т е и з
окна вагона, х р е б т ы Эстерэля и Мор.
И не странно л и : эти горы мне т о ж е б л и з к и и дороги, к а к горы
Крыма и Кавказа.
Есть в Европе, однако, и чуждое, непонятное.
В Риме, на К а п и т о л и й с к о м холме, стоит к о н н а я статуя импера­
тора-философа Марка Аврелия, одна из немногих, сохранившихся
до н а ш и х дней.
Рим не раз р а з р у ш а л и варвары, а закончили христиане. Уничто­
ж а л о с ь все языческое, а с ним и бесценные п а м я т н и к и иускусства.
125

Статуя М а р к а А в р е л и я у ц е л е л а только потому, что п р и н я л и импе­
ратора за кого-то другого.
Есть в Р и м е т р о ф е й н ы е обелиски, привезенные из Египта после
военных побед над ним. Обелиски, п о к р ы т ы е иероглифами, памят­
н и к и в е л и к о й к у л ь т у р ы , но и с т р а ш н о й религии, в р а ж д е б н о й х р и ­
стианству. Н а обелисках кресты. В этом что-то кощунственное.
Перед Пантеоном, оставленным векам Адрианом, стоишь пора­
ж е н н ы й архитектурной мощью постройки, сложенной из крепчай­
шего римского кирпича.
Мрамор с Пантеона содрали, не раз наверно пытались разбирать
на к и р п и ч — н е смогли.
Внутри Пантеона католический храм.
О б о д р а н ы и и з н у т р и и с н а р у ж и термы, то есть бани Д и о к л е ­
тиана. Внутри бань т о ж е храм, расписанный самим Микельанд­
жело.
Нелегко наверно молиться в таком храме.
И с п р а ш и в а е ш ь себя, з а ч е м б ы л о н у ж н о р а з р у ш а т ь , обдирать,
к о в е р к а т ь в е л и ч а й ш и е а р х и т е к т у р н ы е п а м я т н и к и , почему н е оста­
вить их, почему не строить новое на новом месте, чтобы видели по­
томки, чтобы могли сравнить и оценить?
В России разрушено не меньше, только в России разрушали не
языческое, а христианское. Уничтожены невосстановимые памят­
ники русской христианской хультуры, за пятьдесят лет разрушено
больше, чем в Европе за века.
Из Италии — через Альпы — м ы поехали в Женеву.
Ж и з н ь в Швейцарии, веками утверждавшаяся, — налаженная,
размеренная, устойчивая ж и з н ь . Что-то есть и провинциальное,
уютное.
Ж е н е в а свежее, новее. В Ц ю р и х е ощутимо средневековье.
П о к а з ы в а я Цюрих, приятель мой остановился перед серым зда­
нием, тоном гида с к а з а л :
— К а ф е «Одэон». З д е с ь часто б ы в а л Ленин, когда ж и л в Ц ю ­
рихе.
— Тьфу!
Приятель рассмеялся:
— А теперь пойдем к дому, где Ленин ж и л .
— Д а будь он п р о к л я т ! Н е пойду!
О б е р н у в ш и с ь , я е щ е р а з п л ю н у л в с т о р о н у серого з д а н и я .
В Европе сохраняются русские православные храмы. М ы бы­
ли в храмах Парижа, Флоренции, Ж е н е в ы , Мюнхена, Франкфуртана-Майне. Во Ф л о р е н ц и и х р а м н а ш внесен в каталог а р х и т е к т у р ­
н ы х п а м я т н и к о в города. В Ж е н е в е — заново о т д е л а н : т р и года н а 126

з а д б ы л его с т о л е т н и й ю б и л е й . В о Ф р а н к ф у р т е - н а - М а й н е х р а м н о ­
вый, в старом стиле псковских храмов.
Сохраняется в Европе, в эмиграции, и та русскость, что у г а д ы ­
вается каким-то особым чувством. Она явственна в самом центре
Парижа, на Елисейских полях, в редакции ж у р н а л а «Возрождение».
Т а м Р у с ь ю п а х н е т . . . Нет, не Р у с ь ю , а Россией, той, что ж и в е т
только в сердце.
Над моей к н и ж н о й полкой висит сейчас ф о т о г р а ф и я Флоренции,
к у п л е н н а я у а н т и к в а р а н е д а л е к о от м у з е я У ф ф и ц и . Е й б о л ь ш е п я ­
т и д е с я т и л е т . С д е л а н а , з н а ч и т , г о д у в 1913, к о г д а з а г р а н и ц е й п о ­
бывало больше русских туристов, чем за все последующие темные
годы.
Н а ф о т о г р а ф и и моет Понто Веккио. Н а нем р а з л и ч и м ы ф и г у р ы
людей. Среди н и х — все возможно! и русские . . .
«Русскому Европа т а к ж е дорога, к а к и Р о с с и я . . . »
Теперь, когда нет у нас России, — осталась Европа.
К а к ж е н е л ю б и т ь ее?

127

НИКОЛАЙ ТАТИЩЕВ

ВЕСЕЛЫЕ

ГОСТИ

В п о с л е д н и й год п е р е д п о т о п о м м ы с с е с т р о й ж и л и в Ц а р с к о м
С е л е у Е. А . Н а р ы ш к и н о й . З а о б е д о м у н е е с о б и р а л и с ь гости, л ю д и
разговорчивые, веселые, большей частью пожилые.
Это были сановники новой формации, карьеристы, министры
и л и к а н д и д а т ы в м и н и с т р ы . Б ы в а л и и в е л ь м о ж и и з з н а т н ы х родов,
ч л е н ы Я х т - к л у б а , т о ж е в е с е л ь ч а к и , но эти н е интересовались госу­
дарственной карьерой и щ е г о л я л и своим либерализмом.
Гости собирались не все сразу, одновременно приходило не
больше двух или трех. В первой категории, среди новых сановни­
ков, б ы л и и молодые архиереи.
Всех гостей о б ъ е д и н я л о одно свойство — в к у с к ш у т к а м . В е ­
селье было подозрительное, не вполне искреннее, часто ирони­
ческое.
Сестра и я п р и с л у ш и в а л и с ь к и х остротам. Н а м казалось, что не­
которые и з гостей стараются п р и к р ы т ь смехом к а к у ю - т о нелов­
кость, будто с т ы д я т с я своего привилегированного п о л о ж е н и я , не
оправданного заслугами. Они к а к бы недоумевали перед неожидан­
н о с т ь ю у с п е х а и н е в е р и л и в п р о ч н о с т ь своего п о л о ж е н и я .
С е с т р а н а з ы в а л а это о б щ е с т в о « С м е ш л и в ы й а д » . Э т о о п р е д е л е ­
н и е о н а з а и м с т в о в а л а и з ж и т и я к а к о г о - т о с в я т о г о , г д е оно о т н о с и ­
лось к римской или цареградской аристократии первых веков хри­
стианства.
О Распутине за обедами не упоминалось ни прямо, ни косвенно.
С а м а Е л и з а в е т а А л е к с е е в н а его н и к о г д а н е в и д а л а , а т е и з гостей,
которые к нему ходили, о нем не рассказывали. Ни осуждать, ни
о п р а в д ы в а т ь , н и у м е н ь ш а т ь его в л и я н и я н е и м е л о с м ы с л а . М н е он
представлялся неким таинственным явлением, полуфантастичес­
ким, скорее н е п р и л и ч н ы м , о чем не принято говорить за столом.
Н о в то ж е в р е м я Р а с п у т и н м е н я глубоко интересовал. Я п р е д ­
полагал, что это б ы л м о ж е т б ы т ь самый з а м е ч а т е л ь н ы й и т а л а н т ­
л и в ы й человек в Петрограде.
128

Среди гостей иногда п о я в л я л с я н а ш молодой родственник, с л у ­
ж и в ш и й в Особенной К а н ц е л я р и и по К р е д и т н о й части. Я з н а л , что
он бывает у Распутина.
О д н а ж д ы зимним вечером, когда аллеи Царского Села были бе­
л ы от снега, я п о ш е л п р о в о ж а т ь его н а в о к з а л — он п р и е з ж а л и з
П е т р о г р а д а . Н а б р а в ш и с ь х р а б р о с т и я с п р о с и л его, ч т о п р е д с т а в л я е т
собой Р а с п у т и н и п р а в д а л и , ч т о он п р и н а д л е ж и т к с е к т е х л ы с т о в .
П о м о л ч а в (он в о о б щ е б ы л н е р а з г о в о р ч и в ) , К и р и л л с п р о с и л , ч и ­
тал л и я книгу Андрея Белого «Серебряный голубь».
— Да, я к а к р а з ч и т а ю ее.
— Это г е н и а л ь н а я книга, — с к а з а л он, — и д у м а ю , что Б е л ы й
ничего л у ч ш е не н а п и ш е т . В «Серебряном голубе» он р а с к р ы л р у с ­
с к о е х л ы с т о в с т в о , ч т о г р а н и ч и т с я с н о в и д е н и е м , т а к к а к с а м он н и
в к а к и е «корабли» д о п у щ е н н е был. Нам, ученым, туда н и к а к не
добраться. Н е н а з ы в а я п р я м о х л ы с т о в — он н а з ы в а е т и х «голубя­
ми», м о ж е т быть, есть т а к а я секта, — Б е л ы й понял, в чем тут дело.
К о н с и с т о р с к и е ч и н о в н и к и обо в с е м э т о м п о н я т и я н е и м е ю т . Т а к ч т о
кроме книги Белого, о х л ы с т а х вообще ничего серьезного не было
написано.
Вспомни ту сцену, когда целебеевский батюшка, который дол­
ж е н наблюдать за «голубями», весело играет на гитаре и вдруг п у ­
гается, когда герой романа начинает что-то бормотать про «радост­
ную жизнь».
Х л ы с т о в много р а з н ы х толков по селам и уездам. Но все они
учатся о щ у щ а т ь ж и з н ь к а к радость. В этом есть некоторая истина,
но и д о л я безответственности. Голуби Белого, к а к и н а ш и с е г о д н я ш ­
ние сотрапезники, смутно чувствуют, что они к а т я т с я к какой-то
катастрофе. Отсюда и х песни, которые т а к у д и в и т е л ь н о пародирует
Б е л ы й — и р и т м , и с и н т а к с и с , в с е б е с п о д о б н о ! К а к он д о г а д а л с я ?
В бесконечных временах
Нам радость в небесах —
Господи, п о м и л у й !
Мы, оставя всех родных,
Заключась в стенах иных —
Господи, п о м и л у й !
И х пляски и песни церковь причисляет к блуду, что отчасти
верно, но ничего с этим поделать н е л ь з я , поздно. Н а ч и н а я с Петра,
болезнь з а ш л а слишком глубоко и Синод не понял главного: что
х л ы с т о в с т в о это о т д у ш и н а в т р а г и ч е с к о й с у щ н о с т и всей н а ш е й
империи.
129

И н е с л у ч а й н о у Б е л о г о с к а з а н о — «в с т е н а х и н ы х » . Э т а х л ы ­
стовская в и д и м а я радость, свобода л е г к а я и безответственная, ей не
суждено стать подлинным освобождением. Новые стены о к а ж у т ­
ся замурованными, к а к и старые, монастырские. Т ы помнишь пес­
н ю п о с л у ш н и ц ы у Городецкого?
С т е н ы в ы б е л е н ы бело.
Мать-игуменья велела
У ворот монастыря
Не болтаться зря!
И л и в о т у ж е н а с т о я щ а я м о н а с т ы р с к а я п е с н ь , я с л ы х а л , к а к ее
пели молодые монахини в Тихвинской обители:
Т ы не пой, соловей
Против к е л ь и моей!
Не смущай т ы покой
Монастырских людей . . .
— Я не совсем понимаю, о чем т ы говоришь?
— В с е то, ч т о в в е к а х б ы л о ч е р е с ч у р с у р о в о — С и н о д , с е н а т , г е ­
нералитет — вдруг стало чересчур общедоступным.
Вот тон самого большого н а ш е г о поэта, в с л у ш а й с я :
Славой золотеет заревою
Монастырский крест издалека.
Не свернуть л и к вечному покою?
Да и что за ж и з н ь без клобука?
Т а к Б л о к з а п и с а л в п е р в ы е н е д е л и в о й н ы , в а в г у с т е 14-го года.
Почему б ы и не свернуть? Н е надеть клобук? П р е д с т а в л я е ш ь , голо­
в ы н а ш и х сегодняшних сотрапезников под клобуками? Например
Штюрмера с ж е л т ы м и зубами? Александру Алексеевичу клобук
т о ж е н е к л и ц у . О б е п о с л е д н и е с т р о к и , о т «не с в е р н у т ь л и » и до
к о н ц а з в у ч а т н е с е р ь е з н о , п о ч т и к а к о з о р с т в о . В е р о я т н о он с а м п о ­
чувствовал, что чудит и больше такого ж е л а н и я не повторяет.
Голуби т о ж е озорничают, но по-другому, по-крестьянски. Пото­
м у что м у ж и к и интуитивно понимают, что н а с т о я щ и е з н а н и я не в
л о в к и х словах, а в той области, куда р а з у м у вход запрещен. Ум не
может погрузиться или вознестись в глубину неизреченную, и в
т о ж е в р е м я н а м н е в о з м о ж н о д а л е к о от н е е у й т и . М у ж и к и это з н а ­
ют, потому что они добрее н а ш и х мудрецов.
Да, т а к в о т з н а ч и т , н ы н е ш н и е п о э т ы и г е н е р а л ы и щ у т н о в ы х
р а з в л е ч е н и й и н а х о д я т и х в среде «голубей».
Серьезность хлыстовства в смутном пантеистическом ощущении
соловьевского «Всеединства»: ничего реально не существует, кроме
ц е н т р а л ь н о г о С о л н ц а — оно ж е к о с м и ч е с к о е С е р д ц е — и его л у ч е й .
К т о в этом ж и в е т , не только потому, что внимательно читал Е в а н 130

гелие, а всем своим и н д и в и д у а л ь н ы м сердцем, тот счастлив и не мо­
ж е т п р и ч и н я т ь зла: он любит всех и вся.
Это л е г к о опровергнуть, п р и з н а т ь «прелестью», соблазном, но,
в о з р а ж а ю т «голуби», к о т о р ы е не д е р ж а т с я з а с к у ч н у ю п р а к т и ч е ­
скую мораль, «мы счастливы и святы и на нас нет греха».
— Н о Р а с п у т и н , г о в о р и т л и он об этом?
— Н е т , к о н е ч н о , к а к он м о ж е т . . . В о в с я к о м с л у ч а е , е с л и г о в о р и т ,
то не словами. Он не проповедует к а к мы, к н и ж н и к и , н и говорить
н и п и с а т ь н е м о ж е т . К а к и е - т о з а г а д о ч н ы е а ф о р и з м ы , к о г д а он в у д а ­
р е . . . Е с л и п о п р о с и ш ь о б ъ я с н е н и й , к р и ч и т : «А н у т е б я ! Н и ч е г о н е
в и д и ш ь , н е с л ы ш и ш ь ! С м о т р и л у ч ш е , к а к п л я с а т ь буду!» В ы п и ­
с ы в а т ь ногами в е н з е л я д л я него легче, чем к а р а к у л и ч е р н и л а м и . Он
у ч и т без слов и л и находит не т о ч н ы е слова, к а к иногда Б е л ы й ,
только этот у м ы ш л е н н о . П л я с к и Григория, легкие, таинственные,
это те ж е к о р я в ы е б у к в ы и м о ж е т быть одни ц ы г а н е понимают,
или некоторые генералы, из простодушных, незамысловатых. Пан­
теизм н е в о з м о ж н о в ы р а з и т ь вразумительно, да и опасно. Помнишь,
к а к писал другой Григорий, Сковорода: «Наркисс нарицается некий
цвет и некий юноша. Наркисс-юноша в з е р ц а л е вод прозрачных,
в з и р а ю щ и й сам на себя и в л ю б и в ш и й с я смертно в самого себя есть
п р е д р е в н я я притча из о б в е т ш а л ы я богословии египетския, я ж е есть
матерь еврейския. Наркиссов образ благовестит сие: У З Н А Й С Е Б Е !
Б у д т о б ы с к а з а л : х о щ е ш и л и б ы т ь доволен собою и в л ю б и т ь с я в са­
мого себе? У з н а й ж е себе! И с п ы т а й к р е п к о . . . П р а в о ! Н е л ю б и т
сердце, не в и д я красоты. Видно, что любовь есть С о ф и и н а дщерь.
Воистину б л а ж е н н а есть самолюбность, аще, есть с в я т а . . . Посреде
в а с стоит, Е г о ж е н е в е с т е . . . М о й м у д р ы й Н а р к и с с а м у р и т с я д о м а ,
по Соломоновой притче: р а з у м ы в праведник, себе друг будет . . . Вся
есть там, где сердцем сам».
Григорий Второй, то есть Р а с п у т и н , к р и ч и т : «Про благодать по­
н и м а е ш ь ? К а к а я тебе е щ е н а у к а ? С в я т о й д у х — вот и все книги!»
И л и : «Никаких грехов на мне, я все делаю с д у ш о й . . . а в а ш а на­
у к а в злобе, вот и все!
— Сковорода не вмешивался в политику, — заметил я.
— С п р о с и ш ь его: зачем, Григорий Е ф и м о в и ч , т ы т а к и х н е ­
у д а ч н ы х министров в ы д в и г а е ш ь ? — А где я у д а ч н ы х возьму? Ух,
е с л и б ы н е п о д к о л о л а м е н я т о г д а ( л е т о м 14-го года) п о д о с л а н н а я н е ­
другом Илиодором д у р и щ а Гусева, н и к а к о й в о й н ы бы и не было. А
сейчас, что я могу сделать? Войну почали, остановить не могут, сидят
и ж д у т , пока м у ж и к и сами не прихлопнут в а ш у войну, да заодно
и в с е х вас» . . . Н е д а в н о он м е н я п р е д у п р е д и л : — К и р и л и щ е , о ч к а с ­
тое ч у д и л и щ е , тебе самое в р е м я о смерти п о д у м а т ь . . .
131

П р е д с к а з а н и е о п р а в д а л о с ь : К и р и л л у м е р т р и года с п у с т я , в 1918,
от с ы п н о г о т и ф а в Р о с т о в е - н а - Д о н у .
Помню, в тот в е ч е р я е щ е спросил его:
— П о ч е м у б ы т е б е н е з а п и с а т ь в с е это?
Но К и р и л л п о к а ч а л головой:
— Это я тебе поручаю. Не теперь, а лет примерно через пятьде­
сят. С о б ъ я с н е н и я м и о Р а с п у т и н е п р и д е т с я повременить — н ы н е ш ­
ние читатели дураки, кроме, п о ж а л у й , Андрея Белого . . . не спо­
собны н и в ч е м разобраться. «Не в к о н я корм», к а к говорит Григо­
рий Ефимович.
1 марта 1969.

132

ЛИТЕРАТУРА-ИСКУССТВО
ПОЛИТИКА

В. ВЕЙДЛЕ

ДВА

ГУМАНИЗМА

Н е т а к д а в н о (1962, н о я б р ь ) , в е д в а л и н е л у ч ш е м и т е п е р ь , а в
течение долгих лет без сомнения л у ч ш е м ф р а н ц у з с к о м ж у р н а л е ,
„ИоиуеНе К ^ и е Ргапда15е", б ы л а н а п е ч а т а н а п о д п и с а н н а я ж е н с к и м
и м е н е м ( б ы т ь м о ж е т в ы м ы ш л е н н ы м : б о л ь ш е я его в п е ч а т и н е
встречал) серия афоризмов. Второй из н и х гласил: «Люблю слово
Г у м а н и з м и подобные ему, т а к к а к н е в е ж е с т в у п р е д п о ч и т а ю н а п ы ­
щ е н н о е н е в е ж е с т в о ^дпогапсе р о т р е и з е ) » .
П р е з р и т е л ь н а я и р о н и я эта в н е м а л о й доле оправдана, особенно
при н а л и ч и и предполагаемой автором заглавной б у к в ы ; да и без нее
слово, что и говорить, не м е н ь ш е д р у г и х в том ж е роде, з а т а с к а н о ;
п р и м е н я ю т его б е з т о л к у и з р я . Н о у п р е к в н е в е ж е с т в е т у т в с е ж е
и не совсем точен, и д л я у п р е к а ю щ е г о не безопасен: обратим к н е ­
м у . Е с л и с а м он н и к а к и х с м ы с л о в в ы с м е и в а е м о г о и м с л о в а , к р о м е
н и ч т о ж н ы х и л и п у т а н н ы х н е з н а е т , э т о его о б р а з о в а н и ю ч е с т и н е
делает. Допустим поэтому, х о т я бы из в е ж л и в о с т и — вдвойне у м е ­
с т н о й по о т н о ш е н и ю к д а м е — ч т о и м е л он в в и д у н е н е в е ж е с т в о , а
н е в е д е н и е (хдпогапсе м о ж н о п е р е в е с т и и т а к и э т а к ) , н е в е д е н ь е в о д ­
ном, но р е ш а ю щ е м п у н к т е . Тогда п о л у ч и т с я укор, многими з а с л у ­
ж е н н ы й : нечего ораторствовать п о л ь з у я с ь словом, точное значение
к о т о р о г о т е б е н е в е д о м о . Т о л ь к о в е д ь т о г д а п у с т о в а т ы м б у д е т и его
высмеивание; если ж е смешком этим ж е л а ю т нам внушить, что на
т е м у , н а м е ч е н н у ю с л о в о м « г у м а н и з м » , в о о б щ е р а с с у ж д а т ь н е стоит,
то н и к а к а я в е ж л и в о с т ь н е з а с т а в и т н а с п о д д а т ь с я э т о м у в н у ш е н и ю .
На к а к у ю тему? На тему о человеке; она-то у ж в слове этом
с к в о з и т я с н о . П р е з р е н и е , п р а в д а , м о ж н о п е р е н е с т и и н а это м н и м о
простое, отвлеченное, а потому и многим бедствиям п о д в е р ж е н н о е
слово; есть люди, человека нет. Но тут м ы возразим, что люди, в
качестве м ы с л я щ и х существ, не могут обойтись без понятия «че­
ловек», и вряд ли вполне заслуживают называться людьми, если
сами себя не относят к этому понятию. Ш у т л и в о е замечание Гете —

«не п о н и м а е т ч е л о в е к , до к а к о й с т е п е н и он ч е л о в е к о о б р а з е н » , м о ж ­
н о и с т о л к о в ы в а т ь о ч е н ь п о - р а з н о м у , н о в о в с я к о м с л у ч а е он и в ш у т ­
к у не сказал, что человек себя человеком вовсе не мыслит, о своей
«человечности» вовсе ничего не знает. Гуманизм, к а к бы м ы б л и ж е
его н и о п р е д е л я л и , н е м о ж е т н е и м е т ь о т н о ш е н и я к э т о м у з н а н и ю ;
он — о ч е л о в е к е , о н ж е , к а к м ы у в и д и м , и о л ю д я х , ч т о у в е л и ч и в а е т
т р у д н о с т ь его о п р е д е л е н и я , к о т о р а я н и с к о л ь к о , с а м а по себе, п о н я ­
т и я этого н е п о р о ч и т . Д л я р а з м ы ш л е н и й о ч е л о в е к е (в том, ч т о его
о т л и ч а е т от ж и в о т н о г о ) м ы в о о б щ е н е р а с п о л а г а е м п о н я т и я м и т о й
четкости, к а к а я достижима в математике и естественных науках;
но, к о н е ч н о , п о л н о й р а с п л ы в ч а т о с т ь ю м ы и т у т д о в о л ь с т в о в а т ь с я
не можем, а у ж различать понятия, рискующие быть смешанными
л и ш ь потому, что и х обозначают тем ж е словом, м ы всецело обя­
з а н ы и т у т . З а т р у д н е н и я этого р о д а н а м и н у ж н о у с т р а н и т ь в п е р ­
вую очередь, после чего м ы обратимся к истории, которая одна мо­
ж е т нас привести к м ы с л я м о гуманизме, сколько-нибудь плодо­
т в о р н ы м . О н а ж е н а м р а з ъ я с н и т , к а к р а з л и ч н ы е с м ы с л ы этого с л о в а
относятся один к другому и чем они в н у т р е н н е м е ж д у собою с в я з а ­
ны. Но н а ч а т ь м ы все ж е д о л ж н ы с простого у ч е т а словоупотребле­
ний и с нынешнего положения вещей.
*

В н а с т о я щ е е в р е м я с у щ е с т в у ю т (не с ч и т а я м н о г о ч и с л е н н ы х о т ­
тенков) три смысла, п р и д а в а е м ы х слову «гуманизм», заимствован­
ному всеми европейцами — в разное время, прямо или через чужое
посредство — у итальянцев. Два из них далеко уходят в прошлое,
н а м н о г о д а л ь ш е , ч е м с а м о это с л о в о (что, о д н а к о , п р и м е н я ю щ и м и
его, к а к п р а в и л о , н е с о з н а е т с я ) ; т р е т и й в о з н и к в п р о ш л о м в е к е , в
а н г л и й с к о м я з ы к е , з а м е н я е т в н е м в т о р о й ; м ы его к о с н е м с я , но к
старой и сложной, противоречивой даже, идее гуманизма, которую
м ы п о п ы т а е м с я заново осознать, в о т л и ч и е от д в у х п е р в ы х , он от­
ношения не имеет.
П е р в ы й , обусловивший в о з н и к н о в е н и е слова, п е р в о н а ч а л ь н ы й
поэтому, и в т е ч е н и е т р е х в е к о в единственный, сам р а с п а д а е т с я на
два, близких, однако, один к другому смысла: у з к и й и ш и р о к и й . Гу­
манистами все м ы н а з ы в а е м и т а л ь я н с к и х книголюбов и грамотеев
э п о х и В о з р о ж д е н и я , к о т о р ы е в п о с л е д н и е е е д е с я т и л е т и я с а м и себя
н а з ы в а л и т а к (слово э т о в п е р в ы е в с т р е ч а е т с я в п о с л а н и и р е к т о р а
п и з а н с к о г о у н и в е р с и т е т а от 1490 года, з а т е м у А р и о с т о ) , а г у м а н и з ­
мом — основное устремление и х ж и з н и , всю их деятельность и ми­
ровоззрение, связанное с ней. Но гуманизмом зовется и вообще л ю ­
б о в н о е и з у ч е н и е к л а с с и ч е с к о й д р е в н о с т и , п р е ж д е всего е е д в у х я з ы ­
ков и литератур, основанное на убеждении в их неутраченном вос­
питательном значении. И т а л ь я н с к и м гуманистам было известно,
134

что Цицерон и другие латинские авторы пользовались словом
ЬшпапИаз ( о з н а ч а в ш и м к а к « ч е л о в е ч е с т в о » , т а к и « ч е л о в е ч н о с т ь » )
д л я о п р е д е л е н и я того в о с п и т ы в а ю щ е г о , о б л а г о р а ж и в а ю щ е г о в о з д е й ­
ствия, которое они приписывали литературе и искусству — п р е ж д е
всего г р е ч е с к о й л и т е р а т у р е и г р е ч е с к о м у и с к у с с т в у ; и ч т о п р и л а ­
г а т е л ь н о е Ъшпапиз ( « ч е л о в е ч е с к и й » и « ч е л о в е ч н ы й » ) о н и ж е п р и ­
меняли к характеристике людей, испытавших такое воздействие. А
так к а к д л я самих гуманистов латинская, а затем и греческая пись­
м е н н о с т ь б ы л и в о п л о щ е н и е м всего ч е л о в е ч н е й ш е г о и л у ч ш е г о н а
з е м л е , то п р и д у м а л и о н и э т у п и с ь м е н н о с т ь н а з ы в а т ь и м е н а м и д р е в ­
н и м н е и з в е с т н ы м и : 1Шегае Ь и т а п а е ИЛИ Ъ и т а ш о г е з , ч е м о н и в о в с е н е
противополагали светскую или языческую литературу церковной
(как по недомыслию и н ы е и з м ы ш л я л и , з а б ы в а я на к а к и х я з ы к а х
писали апостол Павед и л и б л а ж е н н ы й Августин), а п р о с л а в л я л и
всяческое эллинство и латинство, подчеркивая их ценность д л я всех
людей. Имена эти п о с л у ж и л и первою ступенью в возникновении
слов «гуманист» и «гуманизм».
Расширение вместимости этих слов произошло сперва вслед­
ствие распространения итальянского гуманизма на другие страны,
а затем в результате ухода всей этой эпохи в прошлое. Гуманизм
не раз пытались воскресить, из р а з л и ч н ы х предпосылок в р а з л и ч ­
н ы х странах, и м ы теперь называем гуманистами не только Петрар­
к у и л и К о л у ч ч и о Салутати, не только Эразма, Вивеса, Гуттена, но
и многих латинистов, эллинистов, знатоков римского права или гре­
ческого искусства в более б л и з к и е к н а ш и м времена, особенно тех,
кто обладал писательским дарованием и достаточно ш и р о к и м к у л ь ­
т у р н ы м кругозором. Н е м ц ы обрели в своем я з ы к е слово «гуманизм»
л и ш ь в первом д е с я т и л е т н и й прошлого века, но годы В и н к е л ь м а н а
и итальянского путешествия Гете они нередко считают временем
своего с о б с т в е н н о г о , в т о р о г о г у м а н и з м а , а в н а ш е м в е к е п о м ы ш л я л и
о третьем, которому обещал было свою опеку, чтоб затем ему ш е ю
свернуть, третий Рейх. Классическая филология всех стран л е л е ­
яла, да и не перестала л е л е я т ь гуманистическую традицию, д а ж е и
п е р е с т а в а я е й с л е д о в а т ь в с в о и х м е т о д а х и во в с е м п о н и м а н и и с в о ­
его п р е д м е т а . З а п о с л е д н и е д е с я т и л е т и я н а м е ч а е т с я , о д н а к о , я в н ы й
о т х о д о т того п р и в ы ч н о г о о б р а з а м ы с л е й , в с и л у к о т о р о г о а н г л и ч а ­
н е е щ е н е д а в н о м о г л и н а з ы в а т ь г у м а н и с т о м своего Г и л б е р т а М ш т а у ,
а итальянцы, испанцы своих д а ж е и не в изучении классической
древности блиставших Бенедетто Кроче и Рамона Менендеса Пидаля. В связи с этим и самое слово «гуманизм», в этом первом зна­
ч е н и и своем, стало вместимость свою с о к р а щ а т ь , в о з в р а щ а т ь с я к
старейшему примененью, обозначая теперь нечто бесповоротно отно­
симое к прошлому. Итальянское, испанское, к а к и немецкое слово
сопротивляются л у ч ш е , чем ф р а н ц у з с к о е и английское; совсем не
с о п р о т и в л я е т с я р у с с к о е , — по о с о б ы м п р и ч и н а м , о к о т о р ы х в д а л ь 135

н е й ш е м б у д е т р е ч ь . О б щ и е ж е п р и ч и н ы этого я в л е н и я — р о с т с п е ­
циализации вместе с падением престижа наук о человеке сравни­
т е л ь н о с п р е с т и ж е м е с т е с т в е н н ы х н а у к (не г у м а н и с т ы в ы с а д и л и с ь
н а л у н е , н е о н и и з о б р е л и т е р м о я д е р н о е о р у ж и е ) . И в е з д е , где с ж а л ­
с я , где з а с о х э т о т п е р в ы й с м ы с л с л о в а « г у м а н и з м » , у п о т р е б и т е л ь ­
н е й с т а л о оно в его в т о р о м , и л и в т р е т ь е м , а н г л и й с к о м его с м ы с л е .
В т о р о й о с н о в н о й его с м ы с л , н е т о , ч т о б ы н о в б ы л в о о б щ е , н о п р и ­
с т е г н у л и его к э т о м у с л о в у н е р а н ь ш е , ч е м в к о н ц е X V I I I в е к а . С
п е р в ы м он, п о с к о л ь к у м ы о ч е н ь д а в н е й и х и с т о р и и , к о т о р о й з а й ­
мемся п о з ж е , е щ е не знаем, не имеет ничего общего. К а к раз поэто­
му, д о л ж н о б ы т ь его п р и с т е г н у т о с т ь к т о м у с л о в у и к а ж е т с я н е ­
п р о ч н о й , а с а м он о с т а е т с я н е у с т о й ч и в ы м , и н т е л л е к т у а л ь н о х и л ы м ,
д а ж е и способным вовсе исчезать. К этому именно смыслу не­
сомненно и относится и р о н и я приведенного нами в н а ч а л е а ф о р и з ­
ма, ч т о с д р у г о й с т о р о н ы о б л и ч а е т о б щ е п р и н я т о с т ь этого з н а ч е н и я
в н ы н е ш н е м ф р а н ц у з с к о м л и т е р а т у р н о м о б и х о д е . « Г у м а н и з м » этого
т о л к а п о к л о н н и к М а я к о в с к о г о , п о м н я щ и й его с т и х о т в о р е н и е о « х о ­
р о ш е м о т н о ш е н и и к л о ш а д я м » , о ч е н ь н е д у р н о мог б ы о п р е д е л и т ь
с к а з а в , ч т о он, г у м а н и з м — н е и з в е с т н о з а ч е м о т я г ч е н н о е «измом»
— хорошее отношение к людям. По-русски, однако, нет и никакой
н а д о б н о с т и его о п р е д е л я т ь , т а к к а к в н а ш е м р а с п о р я ж е н и и и м е ю т с я
ц е л ы х два слова — «человечность» и «гуманность» — о з н а ч а ю щ и х
т о ж е с а м о е . О б а о н и с о о т в е т с т в у ю т (в п е р е м е ш к у ) н е м е ц к и м с л о ­
в а м , от к о т о р ы х и с т о р и ч е с к и з а в и с я т : МепзсЬНсЪкеИ и Н ш п а ш Ш , х о ­
т я с м ы с л в т о р о г о , тот, п о к р а й н е й м е р е , у г л у б л е н н ы й , к о т о р ы й оно
имело у Гердера и В и л ь г е л ь м а Гумбольдта, немного и обедняют.
И м е н н о п о т о м у н е м ц ы и н е о б р е м е н и л и своего с л о в а « г у м а н и з м »
новым смыслом, что они располагают этими д в у м я словами, да еще
и п р и л а г а т е л ь н ы м и , к о т о р ы м о т в е ч а ю т н а ш и « ч е л о в е ч н ы й » и «гу­
м а н н ы й » . В п р о ч е м , н е м е ц к о е тепзсЬНсЪ к а к и ф р а н ц у з с к о е Ь ш п а т
значат одновременно «человеческий» и «человечный», чему у нем­
ц е в н а п о м о щ ь п р и х о д и т н е о л о г и з м ( н а м и п е р е н я т ы й ) Ъшпап, т о г д а
к а к н а ш я з ы к , п о д о б н о а н г л и й с к о м у (Ьшпап и Ьшпапе) в ы р а ж а е т э т и
два смысла р а з н ы м и словами общего корня, — к а к и в существи­
т е л ь н ы х , где а н г л и ч а н е и ф р а н ц у з ы д о в о л ь с т в у ю т с я о д н и м д в о я ­
щ и м с я с л о в о м , а н е м ц ы (МепзсЬЬеЦ: и МепзсЬНс&кеи) т о й ж е д в о и ц е й
слов богаты, что и мы. Ф р а н ц у з ы , ч у я свою скудость, обзавелись
было в т р и д ц а т ы х годах прошлого века д в у м я новыми словами —
Ь ш п а п И а п з т е и ЬшпапИапе ( а н г л . Ь и т а п И а п а п , о т к у д а ИЛИ м о ж е т б ы т ь
от н е м е ц к о г о ЪшпапИаг, о т п о ч к о в а л с я н а ш « г у м а н и т а р н ы й » ) ; н о с л о ­
в а э т и с л и ш к о м т е с н о б ы л и с в я з а н ы с п о з и т и в и з м о м К о н т а и его
«религией человечества» и поэтому (как и по н е у к л ю ж е с т и перво­
го и з н и х ) в ш и р о к и й о б о р о т н е в о ш л и . Об э т о м с л е д у е т п о ж а л е т ь .
136

С л о в у « г у м а н и з м » , в н о в о м его с м ы с л е , это н а п о л ь з у н е п о ш л о .
П р и ш л о с ь е м у п р и н я т ь н а с е б я и х о с о б ы й о т т е н о к , б е з к о т о р о г о оно
прекрасно могло бы обойтись.
Всего больше, однако, и х н е у д а ч а отяготила соответственное а н ­
г л и й с к о е с л о в о , с о в е р ш е н н о его о т о р в а в н е т о л ь к о о т п е р в о г о , но и от
в т о р о г о о б щ е е в р о п е й с к о г о его з н а ч е н и я . П о - а н г л и й с к и « г у м а н и з м » ,
е с л и о т в е с т и у з к о - и с т о р и ч е с к и й его с м ы с л , о з н а ч а е т т е п е р ь н е ч т о
п р о т и в о п о л о ж н о е д е и з м у и, к о н е ч н о , л ю б о й и с т о р и ч е с к о й р е л и г и и :
веру в человека, отменяющую и заменяющую веру в Бога; веру как
р а з в б е з б о ж н о г о ч е л о в е к а , к о т о р ы й т о л ь к о и способен, а по в е р е
этой и будет в состоянии утвердить победу добра на земле и обеспе­
ч и т ь л ю д я м б е с п е ч а л ь н о е з е м н о е с у щ е с т в о в а н ь е . П р о и с т е к а е т это
новое значение слова именно и з позитивизма (бентамовского в со­
е д и н е н и и с к о н т о в с к и м ) , но г у м а н и т а р и з м о м п р е к р а с н о д у ш н у ю э т у
м и к с т у р у англичане, к сожалению, не н а з ы в а ю т , а в л и в а ю т ее все
в ту ж е ф л я ж к у , разделенную внутри, на двух сторонах которой
з н а ч и т с я не «уксус» и «прованское масло», а «гуманизм» и о п я т ь
ж е « г у м а н и з м » . П р и ч е м у к с у с этот, х о т ь и д о б ы т о т ч а с т и и з д е ш е ­
венького французского вина, сам не становится вином, и континен­
т а л ь н ы е в и н о д е л ы его в с в о и п о г р е б а н е п р и н и м а ю т . А м е р и к а н ц ы и
т е это а н г л и й с к о е с л о в о у п о т р е б л е н и е п е р е н я л и н е в п о л н е , — б ы т ь
м о ж е т п о т о м у , ч т о в н е д а в н и е в р е м е н а о т в е д а л и они, в с е п о д т о й ж е
к л и ч к о й , н е одного с в е ж е й о ч и с т к и э к с т р а к т а , п р е д л о ж е н н о г о и м
Р. С. 5. ЗсЬШег'ом ("НшпашзпГ, 1903), н о и н е п л о х о г о с а м о д е л ь н о г о
к ь я н т и - р е й н в е й н а ф и р м ы 1 г у т д ВаЬЬИ & Раи1 Е1тег Моге. Х о т ь м ы ,
п о к а ч т о , и о с л о в а х , а н е об и д е я х г о в о р и м , н о у ж е с ч и с т о с л о в е с ­
ной стороны н е л ь з я не отметить неудобств, проистекающих из ан­
глийского словоупотребления, — и з запрета, постулируемого им,
говорить о христианском гуманизме (французском, например, кото­
рому аббат Б р е м о н п о с в я т и л весь п е р в ы й том своей «Истории р е л и ­
г и о з н о г о ч у в с т в а в о Ф р а н ц и и » , к а к и об о д н о в р е м е н н о м а н г л и й с к о м ) ,
и л и от з а к л ю ч е н н о г о в н е м п р е д п и с а н ь я с ч и т а т ь , ч т о « г у м а н и с т » ,
это в с е г о л и ш ь п с е в д о н и м б е з б о ж н и к а , — ч е м у у д и в и л и с ь б ы н е ­
сказанно Петрарка или Эразм.
Терминологически, т а к и м образом, дело обстоит с гуманизмом
— со с м ы с л о м с л о в а « г у м а н и з м » — в е с ь м а н е б л а г о п о л у ч н о . В с е г о
менее благополучно — в Англии, за которой, не без опоздания, сле­
дуют другие страны английского языка, а затем, по-другому, кое в
чем е щ е х у ж е , кое в чем, к а к м ы увидим, д а ж е и л у ч ш е — но к а к
ж а л о с т н о , до ч е г о б е с п о м о щ н о — у н а с в с т р а н е . Т у д а - т о м ы т е п е р ь
в з г л я д и о б р а т и м , ч т о н а с и з а с т а в и т п о д к о н е ц от с л о в п е р е й т и к
существу дела.

137

К а к это н и у д и в и т е л ь н о , и к а к н и п р и с к о р б н о д л я л ю д е й моего
поколения, но в н ы н е ш н е м русском я з ы к е , в л и т е р а т у р н о м русском
я з ы к е Советского Союза, слово «гуманизм» совершенно утратило
с в о е п е р в о н а ч а л ь н о е з н а ч е н и е (чего я , в м о е й ю н о с т и , и п р е д с т а в и т ь
себе н е мог) и с т а л о з н а ч и т ь т о л ь к о и т о ч н о т о ж е с а м о е , ч т о «гу­
м а н н о с т ь » . А т а к к а к с л о в о г у м а н н о с т ь и б е з того у ж е з н а ч и л о то
ж е самое, ч т о « ч е л о в е ч н о с т ь » , т о т е п е р ь у н а с и м е ю т с я т р и с л о в а
с одинаковым смыслом, чему, с точки зрения языкового благоуст­
ройства, р а д о в а т ь с я конечно н е п р и х о д и т с я . Тем более, что слово
« г у м а н и с т » п о т е р п е л о т а к о й ж е у щ е р б : и оно з н а ч и т т е п е р ь т о ч н о
то ж е , что ч е л о в е к «гуманный» или, в русском переводе, «человеч­
ный». На З а п а д е столь резкого сдвига не произошло, хотя переме­
н ы там, к а к м ы видели, идут в том ж е направлении. В Германии,
И т а л и и , И с п а н и и оба с л о в а о с т а л и с ь на с в о и х м е с т а х , л и ш ь к р у г
и х п р и м е н е н и я с у з и л с я . Во Ф р а н ц и и с д в и н у л с я « г у м а н и з м » , но н е
« г у м а н и с т » : С а р т р н а з ы в а е т с в о й э к з и с т е н ц и а л и з м г у м а н и з м о м , но
с е б я г у м а н и с т о м н е н а з ы в а е т и д р у г и е е м у этого и м е н и т о ж е не д а ­
ют. В А н г л и и с д в и н у л с я (хоть и не совсем в т у сторону) вслед за
« г у м а н и з м о м » и « г у м а н и с т » , но о с т а л о с ь ч у в с т в о особого, н е к а н о н и ­
ч е с к о г о п р и м е н е н и я этого с л о в а к п о с л е д о в а т е л я м К о н т а и Б е н т а м а ,
?;ак и д в у с м ы с л е н н о с т и и м е н о в а н и я и м , с к а ж е м , Б е р т р а н д а Р а с с е л я .
У н а с з а т р у д н е н и й этого р о д а н е о щ у щ а ю т ; с т а р ы е с м ы с л ы э т и х
с л о в и з с о з н а н и я г о в о р я щ и х и п и щ у щ и х и с ч е з л и б е с с л е д н о , чего н а
З а п а д е в с е - т а к и е щ е н и г д е н е н а б л ю д а е т с я . Д л я н а с , к т о м у ж е , все
с л о в а этого к о р н я в с е г д а б ы л и б о л е е ч у ж е з е м н ы , ч е м д л я з а п а д н ы х
людей: гуманизма и гуманистов у нас ни в X I V , ни в X V или в X V I
в е к а х не было. Оттого-то и в досоветские времена слово «гуманитар­
н ы й » ( а н г л . ЪшпапЦапап, ф р а н ц . Ъ и т а п И а п е ) у п о т р е б л я л о с ь у н а с то
п р а в и л ь н о ( « г у м а н и т а р н ы е и д е и » , то е с т ь т е « ж е н е в с к и е » и д е и , о к о ­
т о р ы х говорится в «Подростке», и л и «гуманитарная работа, д е я т е л ь ­
ность» — в п о м о щ ь г о л о д а ю щ и м , н а п р и м е р , и л и п о р а с п р о с т р а н е н и ю
грамотности в деревне), то н е п р а в и л ь н о («гуманитарное образова­
ние», «гуманитарные науки», когда следовало бы говорить: «гумани­
с т и ч е с к и е » : п о - н е м е ц к и , в м е с т о ЪшпатБИзсЪез С у т п а з ш т , н и к т о н е
с к а з а л б ы ЬитапИагез). П р и п о с л е д о в а в ш е м з а т е м с н и ж е н и и к у л ь ­
т у р ы вообще и я з ы к о в о й к у л ь т у р ы , в частности, недоразумения с
такого рода словами могли л и ш ь участиться, а не разъясниться.
П р о и з о ш л а ли, однако, столь р а д и к а л ь н а я у т е ч к а с м ы с л а из слов
« г у м а н и з м » и « г у м а н и с т » от о д н о г о этого с н и ж е н и я и л и н е п о с р е д ­
с т в е н н о оттого, ч т о в Р о с с и и и с ч е з л о к л а с с и ч е с к о е о б р а з о в а н и е , и
что д а ж е студенты имеют возможность ознакомляться с древними
я з ы к а м и всего л и ш ь , с к о л ь к о я з н а ю , в т р е х у н и в е р с и т е т а х н а в с ю
138

с т р а н у , р е ш а т ь н е б е р у с ь . О т ч а с т и , д у м а ю , от этого, и е щ е оттого,
ч т о « г у м а н и т а р н ы е » , то е с т ь г у м а н и с т и ч е с к и е н а у к и н ы н ч е и м е н у ­
ются общественными. Отчасти ж е и потому, что образованием (клас­
сическим или иным) к а к раз и любят у нас блеснуть литераторы —
и д а ж е л и т е р а т у р о в е д ы — его л и ш е н н ы е , к о т о р ы м р у с с к о е с л о в о
«человечность» нравится меньше, чем полурусское «гуманность», а
«гуманность» меньше, чем совсем не русское «гуманизм». Они н а з ы ­
вают поэтому т а к и х писателей, к а к Тургенев и л и Чехов, людей не­
сомненно гуманных, гуманистами, вовсе не подозревая, что настоя­
щ и й с м ы с л этого с л о в а и ш и р о к о о б р а з о в а н н о м у Т у р г е н е в у , и с к р о м ­
ней образованному Ч е х о в у отлично был известен, и что они такого
титула, именно потому, никогда не согласились бы принять.
К о н е ч н о , и з э н ц и к л о п е д и й и л и и з г л а в об и т а л ь я н с к о м В о з ­
рождении в учебнике Жтории, нетрудно и в Советском Союзе по­
ч е р п а т ь сведения о том, ч е м б ы л некогда г у м а н и з м и что за л ю д и
б ы л и гуманисты, но это н и с к о л ь к о не п о м е ш а л о старому с м ы с л у
этих слов исчезнуть из литературного обихода. Этот с т а р ы й смысл
они сохранили л и ш ь в качестве исторических терминов, ни к к а к о й
н ы н е ш н е й действительности не применимых. В литературном оби­
ходе, а значит и в р а с п о р я ж е н и и мысли, п ы т а ю щ е й с я м ы с л и т ь на
с в я з а н н ы е с исчезнувшим содержанием слова темы, осталась под
т р е м я и м е н а м и о д н а « г у м а н н о с т ь » . И это в с е г о ч е р е з п о л в е к а п о с л е
того, к а к В я ч е с л а в И в а н о в , И н н о к е н т и й А н н е н с к и й , Ф а д д е й Ф р а н цевич З е л и н с к и й м е ч т а л и о новом «славянском» гуманизме, в годы,
когда никому и в голову не приходило, что может столь быстро про­
п а с т ь это д р е в н е е , о т н ю д ь н е в ы д у м а н н о е , а т о л ь к о в о с к р е ш е н н о е
и т а л ь я н с к и м и гуманистами понятие, которое п е р е ж и л о и х надолго,
х и р е т ь н а ч а л о л и ш ь в н а ш е м в е к е — п о с л е 14-го, п о с л е 17-го года
— и все-таки не исчезло бесследно, на З а п а д е , по сей день.
Е щ е Блок, когда писал о «Кризисе гуманизма» полностью знал,
ч т о т а к о е г у м а н и з м , то е с т ь и з в е с т е н б ы л е м у п у с т ь и д в о я щ и й с я ,
но н е у щ е р б л е н н ы й с м ы с л этого с л о в а , п о д в е р г ш е г о с я в с к о р е п о с л е
того р е к в и з и ц и и и р а с к у л а ч и в а н ь ю . К р и з и с — н е с л о в а , к о н е ч н о ,
а в с е г о того, ч т о оно з н а ч и л о и ч т о м н о г и м б ы л о д о р о г о — он о щ у ­
т и л с п р о р о ч е с к о ю с и л о й , н о п р о а н а л и з и р о в а л его н а с к о р о ; к о е в
чем преувеличил, кое в чем преуменьшил. Анализ следовало начать
гораздо более издалека, именно потому, что речь б ы л а не о словах,
а об и д е я х . М ы т о ж е с е й ч а с ( х о т ь и н е п о его с л е д а м ) к и д е я м п е ­
р е й д е м ; но с п е р в а о т м е т и м о д н у ч е р т у в э т о м н о в о м , у ж е н е р у с ­
ском смысле слова «гуманизм», — черту, которой могло бы и не
быть, которую м ы не смели бы ожидать. Случайную может быть, и
все-таки отрадную.
И з у ч т е н н ы х н а м и с м ы с л о в этого с л о в а о т б р о ш е н в н ы н е ш н е й
Р о с с и и п е р в ы й (грубей, ч е м г д е - л и б о , н о в с о о т в е т с т в и и с п е р е в е с о м
н а у к и и техники, наблюдаемым повсюду), у д е р ж а н и в ы с т а в л е н на
139

показ второй (чему б л и ж а й ш е е соответствие, при м е н ь ш е й нарочито­
сти, я в л я е т Ф р а н ц и я ) , н о с о в е р ш е н н о н е п р и н я т и д а ж е п о - в и д и м о м у
н е и з в е с т е н н о в е й ш и й а н г л и й с к и й , тот, ч т о в А н г л и и и н е с т о л ь ч е т ­
к о в А м е р и к е , з а м е н я е т в т о р о й и его з а м е н и в о т с т р а н я е т п е р в ы й ,
к а к он, н о у ж е в с в о ю п о л ь з у , — в п о л ь з у б е з б о ж и я , у п р о щ е н н о
в ы р а ж а я с ь , а не в пользу гуманитарной человечности. Казалось бы
с о в е т с к о й в л а с т и , о с н о в о п о л о ж н и к а м и и д е о л о г а м ее, к у д а к а к в ы ­
годно б ы л о б ы , д а и с к о л ь п р и я т н о , о т о ж е с т в и т ь г у м а н и з м с а т е и з ­
мом, о б ъ я в и т ь , ч т о о д н и л и ш ь в р а г и р е л и г и и , и в п е р в у ю о ч е р е д ь
конечно христианства, имеют право зваться гуманистами, и что ес­
л и т ы горазд громить поповщину, з а у ш а т ь попов, с ж и г а т ь и л и разо­
р я т ь ц е р к в и , г л у м и т ь с я н а д Р а с п я т и е м , то т е м с а м ы м т ы и г у м а ­
нист. Могли бы объявить, да не о б ъ я в и л и ; и л и хоть исподволь в н у ­
ш а т ь , да не в н у ш а л и . То л и не догадались (ведь не догадались ж е
н а з в а т ь , по у р у г в а й с к о м у о б р а з ц у , Р о ж д е с т в о « с е м е й н ы м п р а з д н и ­
к о м » , а с т р а с т н у ю н е д е л ю « н е д е л е й т у р и з м а » ) , то л и н е п о с м е л и .
Слишком свыклась Россия с возвеличиваньем сострадательной че­
ловечности, к о т о р ы м проникнута почти вся ее п р е ж н я я литература.
Из в р а ж д ы к религии, из ненависти к христианству человечность
эта не в ы т е к а е т , к а к и ненависть эта не в ы т е к а е т из человечности
(вопреки тому, что д у м а л и и н ы е — на З а п а д е , не у нас). В этом
пункте, партийная логика с логикой не решилась разойтись. Б е з ­
б о ж и е и н е н а в и с т ь к х р и с т и а н с т в у , р а з у м е е т с я , п р е к р а с н ы , но и
г у м а н и з м х о р о ш , д а ж е и б е з н и х . В п о н я т и е это, п у с т ь и п р и с п о ­
собленное д л я п а р т и й н ы х н у ж д , безбожия не в к л ю ч и л и ; сплошь
с о с т р я п а л и его и з о д н о й г у м а н н о с т и , — н а т р и ч е т в е р т и л и ц е м е р ­
н о й , а н а о д н у ч е т в е р т ь (в с о з н а н и и «масс», а н е в о ж д е й ) м о ж е т
быть и подлинной. Говорить о «гуманизме» вместо «человечности»
(и д а ж е « г у м а н н о с т и » ) т о ж е в ы г о д н е л и ш е н о : с л о в о и н о с т р а н н о е ,
в с у е п р и м е н я т ь его у д о б н е й . И н ы х п а р т и й н ы х р а д е т е л е й ч е л о в е к о ­
любцами н а з ы в а т ь к а к будто и неловко, а гуманистами — чего ж ?
Это менее возмутительно, чем смешно, да и смеяться будут л и ш ь
те, кто когда-то что-то с л ы ш а л о н а с т о я щ и х гуманистах.
И все-таки очень хорошо, что не смогли или не сумели хозяева
н а ш е й с т р а н ы в этих с л о в е с н ы х д е л а х — но ведь не просто словес­
ных, тут совсем у ж ясно: не просто словесных — последовать ан­
г л и й с к о м у п р и м е р у . П р е ж д е всего, х о р о ш о д л я н а с , д л я с т р а н ы ,
потому что х о т ь в этом н е п о с р а м л е н н ы м оказалось, но п р о с л а в л е н ­
н ы м , п р о т и в в о л и м о г и л ь щ и к о в его, н а ш е п р о ш л о е . А з а т е м , х о р о ­
шо и вообще, потому что древняя, всей Европе завещанная, всему
человечеству н у ж н а я идея гуманизма, пусть и очень болезненно
и с к р и в л я е т с я от в ы к л ю ч е н и я и з н е е всего, к р о м е о д н о й г у м а н н о с т и ,
в с е ж е г у м а н н о с т ь э т у , и л и ч е л о в е ч н о с т ь н е о т ч у ж д а е м о в себе с о ­
д е р ж и т , тогда к а к с проповедью безбожия, с отрицанием в е р ы в
Бога и христианства ничего общего не имеет и никогда не имела,
140

— как, впрочем, и с обязательством и х признания. В этом отноше­
н и и , к а к и во в с е х п р о ч и х , о н а а в т о н о м н а ; с х р и с т и а н с т в о м с о ч е т а е т ­
с я с ч а с т л и в о и свободно, п р и п о л н о м о т п а д е н и и о т н е г о е д в а л и
уцелеет; но в о з н и к л а она до него, и к истинам О т к р о в е н и я не п р и ­
надлежит.
*
В чем ж е эта идея? И з н ы н е ш н и х значений унаследованного на­
м и в с в я з и с н е й с л о в а этого п о ч т и н е в о з м о ж н о у с м о т р е т ь ; о т т о г о
и р о н и я насчет него и о к а з ы в а е т с я — почти — оправданной. И д а ­
ж е история п о д в о д я щ а я нас к ней самой, к ее существу, не есть ис­
т о р и я с л о в а , но с к о р е й его п р е д и с т о р и я . И д е я э т а д в о й с т в е н н а , д в у ­
е д и н а , и обе п о л о в и н ы е е б ы л и о с о з н а н ы , б ы л и п р о д у м а н ы — н е
обе в м е с т е , п р а в д а , н о о т д е л ь н о , и в и х п р о т и в о б о р с т в е , а н е в и х
е д и н с т в е — з а д о л г о д о того, к а к в о з н и к л о с л о в о « г у м а н и з м » . Его
п р о о б р а з , л а т и н с к о е с л о в о ЪшпапИаз с у щ е с т в о в а л о у ж е и до Ц и ц е ­
рона, обозначая т у человечность, гуманность, которую греки э л л и ­
н и с т и ч е с к о й э п о х и (с I V , п о - в и д и м о м у , в е к а ) н а з ы в а л и ч е л о в е к о л ю ­
б и е м , Ф и л а н т р о п и е й ( п и ш у это с л о в о с з а г л а в н о й б у к в ы и с т а в л ю
в н е м у д а р е н и е н а в т о р о м с л о г е от к о н ц а , ч т о б ы о т л и ч и т ь его от
« ф и л а н т р о п и и » , п о л у ч е н н о й н а м и от ф р а н ц у з о в и д а в н о у т р а т и в ­
ш е й с в о й п е р в о н а ч а л ь н ы й вес). Н о Ц и ц е р о н , л у ч ш е г о н е н а й д я , р е ­
ш и л это ж е с л о в о п р и м е н и т ь д л я п е р е д а ч и д р у г о г о , и с к о н н о г о , г р е ­
ческой ранней поре и греческому расцвету, а не эллинизму принад­
л е ж а щ е е с л о в о , в в е с т и в оборот л а т и н с к о й м ы с л и и р е ч и , н а р я д у с
Ф и л а н т р о п и е й — и л и в е р н е е п о в е р х нее — е щ е и то, что у греков
звалось Пайдейя: идею воспитания и образования вместе взятых,
воспитывающего образования, заботы о вызревании в человеке всех
л у ч ш и х ч е л о в е ч е с к и х в о з м о ж н о с т е й . П р и н я в р е ш е н и е это, он, е с л и
судить рассудочно и узко, допустил ошибку: обозначил тем ж е сло­
вом д в а п о н я т и я вполне р а з л и ч н ы е ; но с т о ч к и з р е н и я более ш и р о ­
кой — и единственно верной на н а ш взгляд — совершил духовный
а к т неисчерпаемого, но едва л и до сих пор и в п о л н е осознанного з н а ­
чения: заставил эти два понятия вступить, пусть и в насильствен­
ный, но этически необходимый и у ж е тем самым п р а в е д н ы й союз.
Так родился гуманизм. Н е только в том смысле, что гуманисты
В о з р о ж д е н и я о т с ю д а и з в л е к л и то, ч т о о н и н а з ы в а л и э т и м с л о в о м ;
и совсем не в том смысле, что отныне Ф и л а н т р о п и я отменена и л и
поглощена была Пайдейей, с которой гуманизм и отожествился на
в е ч н ы е в р е м е н а . Н е т ; но м о ж н о с ч и т а т ь его р о д и в ш и м с я в т о т миг,
к о г д а о т к р ы л а с ь в о з м о ж н о с т ь м ы с л и т ь его н е т а к , к а к п р е ж д е :
пусть и все еще в виде д в у х гуманизмов, обреченных в р а ж д о в а т ь
м е ж д у собой, н о у ж е о с о з н а н н ы х н е п о о ч е р е д и , н е в р о з ь , а о д н о ­
временно, совместно, в р е з у л ь т а т е чего становилось м ы с л и м ы м и
141

и х п р и м и р е н и е . С а м Цицерон, в с в о е м м ы ш л е н и и , и х н е п р и м и р и л .
С л е д у е т в е ч н о его б л а г о д а р и т ь з а то, ч т о он ч е л о в е ч н о с т ь ю н а з в а л
и эту, требовательную
ч е л о в е ч н о с т ь , н о п р е в о з н е с он е е в с е ж е в
у щ е р б другой, которую она не м о ж е т заменить, да и понял с л и ш ­
ком цивилизационно, с л и ш к о м внешне: к а к усвоение чужого, ско­
р е й ч е м в з р а щ и в а н и е своего (это д в е с т о р о н ы того ж е с т а н о в л е н ь я ,
н о и х у р а в н о в е с и т ь н е л е г к о , о с о б е н н о к о г д а ч у ж о е , к а к з д е с ь , по
н е о б х о д и м о с т и о к а з ы в а е т с я н е т о л ь к о п р е ж н и м , но и ч у ж е з е м н ы м ) .
И д а в н о у ж е , к р о м е того, н а ч а л и с ь т о г д а в р е м е н а , к у д а б л и ж е п р и ­
н и м а в ш и е к с е р д ц у Ф и л а н т р о п и ю , ч е м П а й д е й ю , т а к ч т о ЪшпапИаз,
в я з ы к о в о м о б и х о д е р и м л я н , н е п о с л у ш а л а с ь Цицерона и о с т а л а с ь
п р и старом своем значении. Есть тому свидетельство, у ж е п р и в л е к ­
шее внимание итальянских гуманистов и не раз приводившееся с
тех пор, а все ж е недооцененное и поныне, у римского литератора
II в е к а А в л а Г е л л и я , в его « А т т и ч е с к и х н о ч а х » (кн. X I I , гл. 17). О н
п р о т е с т у е т п р о т и в м н е н и я « т о л п ы » (уо1диз) о с л о в е Ь и т а п И а з б у д т о
б ы з н а ч у щ е м то ж е , ч т о у г р е к о в « ф и л а н т р о п и я » , т о е с т ь « н е к о е
благоволение и готовность помочь, распространяемые без разбора
н а в с е х л ю д е й » , т о г д а к а к «по з а м ы с л у т е х , к т о с о з д а л и л а т и н с к и е
с л о в а и к а к д о л ж н о (ргоЬе) и м и п о л ь з у ю т с я (тут, в е р о я т н о , Цицерон
и и м е е т с я в в и д у ) з н а ч и т оно то самое, ч т о г р е к и з о в у т п а й д е й е й ,
м ы ж е о с в е д о м л е н н о с т ь ю и с н о р о в к о й по ч а с т и с л о в е с н о с т и и х у д о ­
ж е с т в ( е г ш Ш ю п е т т з Ш Щ ю п е т д и е т Ъопаз аПез). Те, к т о и с к р е н н е
т а к у ю образованность ценят и к ней стремятся, те и суть человечн е й ш и е (Ъиташ8511ш) и з л ю д е й . А т а к к а к с т р е м л е н и е это, и з в с е х
ж и в ы х с у щ е с т в , д а н о о д н о м у л и ш ь ч е л о в е к у , то и з о в е т с я оно ч е ­
л о в е ч н о с т ь ю (ЬшпапКаз)».
Н е с т а н у р а с п р о с т р а н я т ь с я о том, ч е м П а й д е й я б ы л а з а много
в е к о в д о того, д л я П и н д а р а , с к а ж е м , и л и д л я С о ф о к л а ( л у ч ш е в с е ­
го о с в е д о м л я е т о н е й т р е х т о м н ы й т р у д В е р н е р а И е г е р а , п р о в о з ­
в е с т н и к а « т р е т ь е г о г у м а н и з м а » и б е г л е ц а и з т р е т ь е г о Р е й х а , — по
образцу Зелинского, Вячеслава Иванова, Ростовцева, вовремя ус­
кользнувших из-под опеки наших добросердечных чекистов-гума­
нистов). Но во в с я к о м с л у ч а е б ы л а она не тем, чем п р е д с т а в л я л а с ь
начетчикам и краснобаям Траяно-Адриановых времен: была живой
передачей живого предания и школой высокого самообузданья, а
не той тренировкой говорунов, не тем приобретеньем стандартной
«культурности», которыми кичились такие именно пустозвоны, как
сам Геллий. Воспитывающее образование с культурой неразрывно,
и г р е ч е с к а я б ы л ы х в р е м е н б ы л а его р е з у л ь т а т о м , к а к и его п р е д ­
метом; Пайдейя культурой (как свойством людей) и была. Но глав­
н ы й з а к о н в ы с ш и х к у л ь т у р в т о м и состоит, ч т о х о т ь и ч у в с т в у ю т
они себя, з н а ю т чем ж и в ы , но и з в н е себя не видят, не могут себя
пересказать, не м ы с л я т себя чем-то, чего могло б ы и не быть. Д а ж е
Цицерон, н а к а н у н е р и м с к о г о з о л о т о г о века, д а ж е и г у м а н и с т ы В о з 142

р о ж д е н и я — он у х о д и в ш у ю в д а л ь Г р е ц и ю , о н и е е ж е , в о с к р е ш е н ­
н у ю вместе с Р и м о м и не совсем ясно с к в о з я щ у ю сквозь него — в и ­
д е л и ( и н а ч е б ы т ь и н е могло) в с е - т а к и «со с т о р о н ы » , б л а г о г о в е л и
п е р е д ч е м - т о , в с е - т а к и и м ч у ж д ы м , и к а к р а з п о т о м у во с л е д п р е ­
возносимому сами превозносились, себя почитали «человечнейшими из людей», а простую человечность о с т а в л я л и «толпе»: с л и ш ­
к о м о н а и м к а з а л а с ь егда о т п е з Ъ о т т е з р г о п п з с а т , н е р а з б о р ч и в о й и
общедоступной. Гуманисты, почитатели Цицерона, не могли не быть
с т о р о н н и к а м и Г е л л и я . О н и е щ е н е з н а л и , ч т о к а к р а з в его в е к е
триумфальнейшие памятники Рима свидетельствуют неприкров е н н о о з а к а т е П а й д е й и и л и е ю з а в е щ а н н о г о г е р о и ч е с к о г о этоса,
о т в е р г а ю щ е г о ж а л о с т ь в бою, с т р а х с м е р т и — с в о е й , к а к и ч у ж о й
— и о п о д ъ е м е Ф и л а н т р о п и и , з н а ю щ е й с о с т р а д а н ь е и с р е д ь боя,
обращенное д а ж е и к побежденному, убиваемому врагу. Свидетель­
с т в о это м о ж н о п р о ч е с т ь с р а в н и в а я р е л ь е ф ы к о л о н н ы М а р к а - А в р е ­
л и я с р е л ь е ф а м и Т р а я н о в о й к о л о н н ы ; оно ж е ч и т а е т с я и н а с а р к о ­
ф а г а х этого и с л е д у ю щ е г о в е к а , но в п е р в ы е п р о ч е л его н а ш в е к ,
быть м о ж е т потому, что и в нем торжествует, пусть и худосочная,
да нередко и притворная Ф и л а н т р о п и я над сухими листьями Пай­
дейи, хранимыми, на смех технократам, в стерилизованных универ­
ситетских гербариях.
Т е в е к а — э л л и н и з м а , И м п е р и и — в о м н о г о м , во в с е м п о ж а л у й ,
н а м б л и ж е ( х о т ь и х у ж е м н о г и м и з н а с и з в е с т н ы ) , ч е м то, ч т о б ы ­
л о до н и х , ч е м то, ч т о п р и ш л о п о с л е н и х . В с е л е н с к и м и о н и б ы л и , п о
тогдашним размерам вселенной; греческое (сквозь Р и м и л и с по­
м о щ ь ю Р и м а , но в с о з н а н и и г р е к о в и до него) с т а л о у н и в е р с а л ь н ы м ,
к а к европейское в н а ш и дни. Филантропия была универсальной в
с а м о м з а м ы с л е своем, но к о в р е м е н и е е р о ж д е н ь я у н и в е р с а л и з и р о ­
в а л а с ь , п о - с в о е м у , и П а й д е й я . И с о к р а т (в « П а н е г и р и к е » I V , 50) о б ъ ­
явил, что э л л и н а м и не родятся, а становятся. То есть не совсем э т и ­
м и с л о в а м и , н о то ж е он с к а з а л , ч т о Т е р т у л л и а н , ч е р е з ш е с т ь в е к о в ,
с к а ж е т о х р и с т и а н а х . Э л л и н а м и , по с л о в а м И с о к р а т а , з о в у т с я н ы н е
у ж е н е те, к т о г р е к а м и р о д и л и с ь , а те, к т о у с в о и л и г р е ч е с к о е о б р а ­
зование (пайдейсис) и греческий образ м ы с л е й (дианойя). Е д в а л и
с о з н а в а л он, ч т о , п р и т а к о й п е р е м е н е , п е р е м е н и т с я в с к о р е и « о б р а з
м ы с л е й » , и с а м о о б р а з о в а н и е с о о т в е т с т в е н н о и з м е н и т с я , но в р я д л и
мог не сознавать, что у с т р а н я я одну (этническую и л и н а ц и о н а л ь ­
ную) преграду м е ж д у людьми, перемена эта в тот ж е миг воздвиг­
нет другую. Варвар — у ж е не варвар, если научился хорошему гре­
ческому я з ы к у , если ч и т а л Гомера и П л а т о н а ; но грек, если и х не ч и ­
тал, если остался п р и своем д о л и т е р а т у р н о м и л и в н е л и т е р а т у р н о м
«общем» я з ы к е (койне), т е м с а м ы м у ж е з а с л у ж и л н е п о ч е т н о е з в а ­
н ь е в а р в а р а . Т у т - т о и с т а л о я в н ы м н а в с е г р я д у щ и е в р е м е н а то, ч е ­
го п р е ж д е н е б ы л о , ч е г о с т а р а я П а й д е й я н е п р и з н а в а л а и л и ч т о п р я ­
талось в р а з л и ч ь я х м е ж д у городом и деревней, А ф и н а м и и г л у ш ь ю ,
143

с в о б о д н ы м и р а б о м . Т е п е р ь и р а б (особенно г р е ч е с к и й в Р и м е ) мог
о т н ю д ь н е с ч и т а т ь с я в а р в а р о м (что п о р о й и в е л о к его о с в о б о ж д е ­
нью), тогда к а к горожанин и с т о л и ч н ы й ж и т е л ь н а ч и н а л у ж е то­
н у т ь в « т у п о й , б е с с м ы с л е н н о й т о л п е » , в ргоГапшп уи1диз П у ш к и н а —
и Г о р а ц и я ( к о т о р о м у в т о р и т Г е л л и й со с в о и м уо1диз). Т а П а й д е й я ,
которую Цицерон п о ж е л а л внедрить в свою л а т и н с к у ю «гуман­
н о с т ь » , н е м о г л а н е с т а т ь в его м ы с л и , н а его в о с к о в о й д о щ е ч к е ,
о б р а з о в а т е л ь н ы м цензом, п р е д в е щ а в ш и м все б у д у щ и е а т т е с т а т ы и
д о к т о р а т ы , « к у л ь т у р о й » , п р е ж д е всего л и т е р а т у р н о й , к о т о р у ю —
пойди-ка, приобрети! Образование создает, и л и вернее с н е и з б е ж н о ­
стью о б н а р у ж и в а е т неравенство, о щ у щ а е м о е потаенней, но и ост­
р е й , ч е м л ю б а я с о с л о в н а я и л и и м у щ е с т в е н н а я р о з н ь . Е с л и „Ъшпат1аз" — оно, е с л и оно о ч е л о в е ч и в а е т н а с и л и н а м д а р у е т п р е в о с х о д ­
н у ю с т е п е н ь ч е л о в е ч н о с т и , то к а к ж е его п р и м и р и т ь с т е м , ч т о это
слово з н а ч и л о до т е х пор?
Больше, чем на т ы с я ч у лет — вне истории, навсегда — примире­
ние было найдено в христианстве. На первый взгляд, принимает
оно о д н у Ф и л а н т р о п и ю , у г л у б л я е т , п р е о б р а ж а е т ее, к а к и н е
с н и л о с ь г р е к а м д о него. Х р и с т и а н а м и становятся — ч е р е з К р е щ е ­
н и е ; н о и ч е р е з о б у ч е н и е , п р е д ш е с т в у ю щ е е е м у и н е о т д е л и м о е от
него, н е р а в е н с т в а , о д н а к о , н е с о з д а ю щ е е , т а к к а к оно и р е ш и т е л ь н о
его о т р и ц а е т , и н е д а е т е м у п и щ и , а е с л и н е с х о д с т в о и с о з д а е т , то
в и з м е р е н и и совершенно другом, ту, п р е ж н ю ю м е р у о б р а щ а ю щ е м в
н и ч т о ж е с т в о . О н о т р е б о в а т е л ь н о ; т а к ч т о в г л я д е в ш и с ь в и д и ш ь : оно
Ф и л а н т р о п и ю именно тем и преображает, что вносит в нее эту не
ей, а П а й д е й е — старой героической П а й д е й е — с о з в у ч н у ю требо­
в а т е л ь н о с т ь . Н о т р е б о в а н и я его с т о л ь в е л и к и , с т о л ь п о и с т и н е с в е р х ­
человечны, л и ш ь в мученичестве, в святости исполнимы, в само­
забвенной ж е р т в е н н о й любви, что р я д о м с ними, с исполнением их,
к а к р а з и о б р а щ а ю т с я во п р а х в с е о с т а л ь н ы е в о з в ы ш е н н о с т и и
с о в е р ш е н с т в а . Н е д а р о м у ч и т оно, ч т о п р и ч а с т н ы й Т а й н а м п р и ч а с тен Б о ж е с т в у и что ч е л о в е к у дано сиять на з е м л е образом Бога, в
п о д о б и и к о т о р о м у о н б ы л с о з д а н . К о г д а ж е з е г т о ЪшпШз п е р в ы х
веков, смиренная н е у к р а ш е н н а я речь вовсе перестала ч у ж д а т ь с я
г р е ч е с к о г о л ю б о м у д р и я и г р е к о - л а т и н с к о г о в и т и й с т в а (полного т у т
р а з р ы в а ведь и у Павла, д а ж е у Иоанна, не было), когда каппадокийские отцы учились в Афинском университете и блаженный Ав­
густин п и с а л свои, у л а т и н я н , по н а п р я ж е н и ю м ы с л и бесподобные
т р у д ы ; и е щ е много п о з ж е сквозь века, когда все грамотеи б ы л и
к л и р и к и и никто, кроме них, ни Ансельма, ни Фому, ни д а ж е ш к о ­
л я р а м и с о ч и н я в ш и х с я н е ч е с т и в ы х с т и ш к о в п р о ч е с т ь н е мог, о г р о м ­
н о е н е р а в е н с т в о это в с е - т а к и н е с п р а в е д л и в ы м н е к а з а л о с ь , п о т о м у
что к л и р б ы л к л и р о м и с л у ж и л перед а л т а р е м за всех и д л я всех,
а не д л я к у ч к и избранных. Тринадцатый, впрочем, век был веком
н е т о л ь к о Ф о м ы , но и Ф р а н ц и с к а , ч е л о в е к а неученого, простого
144

( т а к и м он с а м с е б я в и д е л ) , е в а н г е л ь с к о г о ч е л о в е к а , н е п о р в а в ш е г о с
Ц е р к о в ь ю , но в н у т р и н е е п р о т и в о п о с т а в и в ш е г о и е р а р х и и Е в а н г е ­
л и е . Р а с к о л в его о р д е н е п р е д в е щ а е т р а с к о л , и л и т о ч н е й в о с к р е ш е ­
ние раскола, вне ц е р к о в н ы х стен, м е ж д у человечностью гуманисти­
ческой и человечностью всего-навсего гуманной. «Всего-навсего»,
потому что Ф и л а н т р о п и я , когда х р и с т и а н с к о е свое у г л у б л е н и е и
п р е о б р а ж е н и е т е р я е т , т е м с а м ы м о т д а л я е т с я от П а й д е й и , от х р и ­
стианством в о с п р и н я т о й и в свою очередь п р е о б р а ж е н н о й , к а к и от
в с я к о й П а й д е й и ; т а к ч т о обе в о з в р а щ а ю т с я к ц и ц е р о н о в с к и м с в о и м
п о з и ц и я м , и е с л и к п р и м и р е н и ю , т о л и ш ь с л о в е с н о м у , д а и оно т е ­
п е р ь то о д н о й , то д р у г о й с т о р о н о й б о л ь ш е п о н е д о р а з у м е н и ю б у д е т
предлагаться, чем согласно высокому все ж е , и ответственному,
хоть и неудавшемуся замыслу Цицерона.
Н а с л е д и е Г р е ц и и м ы с л и л он у ж е к а к ц е л о е , н е и с к л ю ч а я и з н е ­
го и Ф и л а н т р о п и ю , и х о т е л , ч т о б ы к а к ц е л о е п р и н я л и у с в о и л его
Р и м : р и м л я н и н станет в п о л н е ч е л о в е к о м т о л ь к о если воспитает его
Греция. К о времени Г е л л и я и д е я эта сузилась, да и гуманисты В о з ­
р о ж д е н и я в о с п р и н я л и е е н е во в с е й е е ш и р о т е . О н и от Ф и л а н т р о ­
п и и о т м е ж е в а л и с ь , н е м н о ж к о к а к Геллий, но всего б о л ь ш е , в е р о я т ­
но, п о т о м у ч т о о с т а в и л и е е н а п о п е ч е н и и Ц е р к в и , а с в о е й , н е м е ­
нее священной д л я них задачей сочли содействие усвоению грекор и м с к о г о п р е д а н и я , л и т е р а т у р н о г о п р е ж д е всего, и в э т о м в и д е л и
п о д в и г , о ч е л о в е ч и в а ю щ и й , о б л а г о р а ж и в а ю щ и й ч е л о в е к а , но т е м с а ­
м ы м и в о з в ы ш а ю щ и й его н а д л ю д ь м и , о т д е л я ю щ и й его от в с е х
п и с ь м е н а м н е п р и ч а с т н ы х ( о т с ю д а ф р а н ц у з с к и е в ы р а ж е н и я ЬеИгез,
1еигё, ШеПгё). Х а р а к т е р н а д л я н и х т а к ж е б ы л а з а в е щ а н н а я э л л и н и з ­
м о м и И м п е р и е й к о н ц е п ц и я п о э з и и (особенно р а з в и т а я П е т р а р к о й )
как некоей гуманистической науки, основанной на знаниях, недо­
с т у п н ы х «тупой, бессмысленной толпе». И д е е в о с п и т ы в а ю щ е г о об­
р а з о в а н и я о н и , п р и в с е м том, п о л н о с т ь ю о с т а л и с ь в е р н ы и н е и с к а ­
ж е н н о п е р е д а л и ее потомству, не п о м ы ш л я я , однако, ее отделять
от п о з н а н и я д в у х д р е в н и х я з ы к о в и и х л и т е р а т у р . В с л е д с т в и е э т о ­
го, в е к а м и , н а З а п а д е , а п о с л е П е т р а и в Р о с с и и , б е з и х и з у ч е н и я ,
полного, «настоящего» о б р а з о в а н и я не м ы с л и л и . И с т о р и ч е с к и это
вполне оправдано, но у ж е д л я прошлого в е к а такое понимание б ы л о
слишком узким. Исторически, усвоение Европой, в новое время,
греческой и латинской к у л ь т у р ы было делом огромной важности,
но л и т е р а т у р а , искусство, м ы ш л е н и е е в р о п е й с к и х народов, этим
усвоением воспитанные, сами дают совершенно достаточный мате­
р и а л д л я в о с п и т ы в а ю щ е г о о б р а з о в а н и я , д л я П а й д е й и , д л я того, ч т о
от П а й д е й и с о х р а н и л о с ь в и д е е г у м а н и з м а . Н е о т в е ч а е т э т о й и д е е
л и ш ь то о б р а з о в а н и е , к о т о р о е н и ч е г о н е д а е т в о с п и т а н и ю , а с в о д и т ­
ся к передаче определенных знаний и умений. З н а н и я м и и уменья­
ми, в е с ь м а р е д к о с т н о г о д а ж е с в о й с т в а , м о ж е т о б л а д а т ь ч е л о в е к с о ­
в е р ш е н н о л и ш е н н ы й того о б р а з о в а н и я , к о т о р о е с в я з а н о с в о с п и т а 145

н и е м и л и к о т о р о е по с в о е й п р и р о д е м о ж е т с о д е й с т в о в а т ь е м у . П о д ­
готовка специалистов, к и о чем кроме своей специальности не м ы ­
с л я щ и х и разумно мыслить неспособных, образованием и вообще
назвать н е л ь з я . Поэтому, хоть и грустно, что классическое образо­
в а н и е п о в с ю д у и д е т н а у б ы л ь , а у н а с в с т р а н е и с ч е з л о совсем, н о
е щ е грустней, что и сама идея воспитывающего образования повсю­
д у оскудевает — технической ц и в и л и з а ц и и н у ж н ы техники, а не
л ю д и — у н а с ж е в ы в е т р и л о с ь д о т а к о й с т е п е н и , ч т о и с л о в о «гу­
манизм», в этом смысле, больше у нас не применяют и не понимают.
Воспитывать-то у нас, правда, воспитывают: П а р т и я воспитывает;
н о к а к б у д т о и о н а этого в о с п и т а н и я г у м а н и с т и ч е с к и м н е р е ш а е т с я
назвать.
Впрочем, чего доброго, возьмет, д а и назовет. В е д ь она-то у ж
во в с я к о м с л у ч а е ничего к р о м е г у м а н и т а р и з м а в гуманизме не в и ­
д и т и, о т с ю д а и с х о д я , с в о ю д е я т е л ь н о с т ь г у м а н и з м о м , с в о и х д е я т е ­
лей гуманистами весьма охотно величает. Незаслуженно, разумеет­
ся: гуманности в ней — и в н и х — столь ж е мало, как и гуманизма;
ни по-гречески, ни по-человечески она с л ю д ь м и не говорит. Н и ч е ­
го от г у м а н и з м а , от о б о и х а с п е к т о в его, в ее « г у м а н и з м е » н е о с т а е т ­
ся, — т а к ч т о м а х н е м р у к о й , н е ч е г о т у т б о л ь ш е и с к а з а т ь ? О д н а к о
ж и в е м м ы в м и р е , где, к а ж е т с я , н е т м р а к а , д л я с р а в н е н и я с к о т о ­
р ы м н е в ы р а с т а л б ы в д а л е к е и л и по с о с е д с т в у м р а к е щ е м р а ч н е й .
В девятом китайском комментарии на открытое письмо Ц К ком­
п а р т и и С С С Р (1964) ч и т а е м : « Х р у щ е в в н у ш а е т с о в е т с к о м у н а р о д у ,
вместе с б у р ж у а з н ы м идеализмом, реакционные идеи индивидуа­
лизма, гуманизма и пацифизма, р а з р у ш а я таким образом социали­
стическую мораль». Партийно-советское понимание
гуманизма
з д е с ь р а т и ф и ц и р у е т с я (на это у к а з ы в а е т у ж е с о с е д с т в о с п а ц и ф и з ­
мом), а з а т е м п р е д а е т с я а н а ф е м е ( в м е с т е со в с е м и д р у г и м и п о н и м а ­
н и я м и его, ч т о и з в е с т н о п о д р у г и м и с т о ч н и к а м ) . З н а ч и т и т е ж а л ­
кие остатки человечности в на три четверти — или на девять де­
с я т ы х , е с л и по в е р х у ш к е судить — л и ц е м е р н о м советском гуманит а р и з м е и п а ц и ф и з м е е щ е п р о к л и н а ю т с я теми, ч ь я мечта все на­
следие христианства и Европы бесследно стереть с лица земли.
России, в первую очередь России н а д л е ж и т над этим призадумать­
с я , — н о и З а п а д у , к о н е ч н о , т о ж е . И д е а л и з м , и н д и в и д у а л и з м , это
ведь все те ж е , «наши», п а р т и й н ы е отпугивающие я р л ы к и , к а к и
гуманизм или пацифизм, если только прицепить к ним прилагатель­
ное « б у р ж у а з н ы й » . Оно, да е щ е «империалистический» и л и «реак­
ционный» в идеологией начиненных мозгах любое понятие превра­
щает в нашиваемые к а т о р ж н и к а м на спину бубновые тузы. А ведь
п о н я т и я э т и у ж е и б е з того, б о л ь ш е й ч а с т ь ю , в ы х о л о щ е н ы б ы л и
этим «измом», п р и с т е г н у т ы м к ним, этой радиогазетной, всесветной,
п р и л и п ш е й к н и м б о л т о в н е й . И вот, о к а з ы в а е т с я (о д р у г о м п о м о л ­
чим) в этом, самом х и л о м , самом в ы ц в е т ш е м г у м а н и з м е — совет146

ском — е щ е достаточно осталось горючего материала, чтобы в ы ­
з в а т ь ж е л а н и е его с ж е ч ь . И л и п л а м е н и , ч т о б ы его з а т о п т а т ь ж е л т о ­
кожими, но все теми ж е , Марксом сшитыми, Л е н и н ы м подгвожденн ы м и сапогами. К а з а л о с ь б ы г у м а н и з м и к этот — о Пайдейе з а б ы в ­
ший, на Филантропии седьмая вода — только д л я провозглашений
и г о д и т с я , п о д п е р о м о д н и х Шолоховых и ц в е т е т , н о т о г д а и н е н а ­
видеть в нем тем ненавистникам было бы нечего. Да и з а п а д н ы й —
«религия человечества», «женевские идеи», розановская «ледяная
любовь», разве не знаем м ы о н е м все, что знать н а д л е ж и т , —
во след З а п а д у з н а е м : е щ е о с ь м н а д ц а т ы й п р о с в е щ е н ы й в е к поэту,
и м в с к о р м л е н н о м у , Д ж о р д ж у К р э б б и (СгаЪЬе) п р о д и к т о в а л н е з а б ы ­
ваемую строчку
Апс! а.соЫ сЬагИу { г о т т а п 1о т а п
и с а м Р у с с о , в Ж е н е в е (1754), а н е г д е - н и б у д ь , п и с а л : « С д а е т с я м н е ,
ч т о ч у в с т в о ч е л о в е ч н о с т и (1е з е г Ш т е п ! ё е ГЬшпапКё) и с п а р я е т с я и
слабеет распространяясь на всю землю». Недаром Христос ближнего
з а п о в е д а л л ю б и т ь , а н е д а л ь н е г о (о л ю б в и к к о т о р о м у м е ч т а л , н е г у ­
манитарно, а все ж е прогрессивно Ницше). Испаряется, слабеет, х о ­
лодеет . . . Но и последние крохи любви, заповеданной нам, ж е ч ь и
топтать м ы и х д о л ж н ы — все м ы , а-йеуаЩ христиане, на восток
и н а з а п а д о т р о к о в о й , от д у р а ц к о й ч е р т ы — ж е ч ь и т о п т а т ь , ч т о б
понравиться тем, кто иначе и х растопчат сами.
*
З н а ч и т е щ е н е м е р т в г у м а н и з м ; н е м е р т в ы его ж а л к и е остатки.
П е р в ы й иссох, второй р а з ж и ж и л с я , изолгался. Но в сознаньи л ю ­
д е й г д е - т о — о! н и к а к н е н а « а в а н с ц е н е » , д а л ь ш е , г л у б ж е — е щ е
ш е в е л я т с я и х т е н и и (не э т о л и д л я н и х н а и в е р н е й ш и й п р и з н а к
ж и з н и ? ) е щ е с р а ж а ю т с я м е ж д у собой. Ч у т ь к т о - н и б у д ь н а З а п а д е
— у н а с и п и к н у т ь об э т о м н е с м е ю т — в з д о х н е т об у п а д к е л а т ы н и
или насчет Греции вспомнит, что недавно е щ е там искали не песка
д л я купанья, а возвышения души, и л и (еще хуже) заговорит о
п и т а т е л ь н о м — д л я всего человеческого в ч е л о в е к е — н е н а т а с к и ваньи, а подлинном воспитаньи, т у т ж е сразу н а него и накричат;
одни с позиций практических, а другие — с демократических. О
практических ни слова: техницизма, утилитаризма, к а к и к а р ь е ­
ризма, с гуманизмом не примиришь; но демократизм, в данном слу­
ч а е , н е д а л е к от г у м а н и з м а н о м е р д в а , о т п о д п о р ч е н н о й г у м а н и т а р ­
н ы м идолопоклонством, но все ж е подлинной и понятной человеч­
ности. Т ы п е ч е ш ь с я о немногих, говорит она требовательному вос­
питателю, а к а к ж е многие? Т ы и щ е ш ь л у ч ш и х , т ы и х отбираешь,
ты хочешь их сделать еще лучшими; нет первенства жесточе, нет
н е п о п р а в и м е й того, к о т о р ы м м ы о б я з а н ы т е б е . Ч т о о т в е т и т в о с п и ­
татель? Н е знаю. П у с т ь с к а ж е т : т а к надо, и замолчит. Если он будет
147

о п р а в д ы в а т ь с я , д а е щ е з а и к а я с ь , д а е щ е , к о г д а его н е в и д я т , с а м о ­
довольно у х м ы л я я с ь , я не с ним. Но человечность д о л ж н а понять,
что человек дан, и задан. Н е л ь з я данному ж е р т в о в а т ь заданным;
н е л ь з я и заданному бросать данного на съеденье. Цицерон Пайдейю
и Ф и л а н т р о п и ю соединил в одном слове, но не примирил. Н е л ь з я
и х п р и м и р и т ь . И х спор р е ш а е т с я л и ш ь от с л у ч а я к с л у ч а ю , и н е
одним рассудком: всем человеческим существом. Нет общего р е ­
ш е н ь я ; нет легкого, нет никакого п р и м и р е н ь я . Но з а д а ч а все ж е
о с т а е т с я : д в а г у м а н и з м а , оба г у м а н и з м а с о х р а н и т ь , п о м е ш а т ь и х
взаимоистребленью, не дать вконец засохнуть одному, раствориться
в л и ц е м е р и и другому. Н е м о ж е т задача эта исчезнуть, покуда евро­
п е й с к и й , п о к у д а и р у с с к и й — н е т его в н е Е в р о п ы — ч е л о в е к н е о т ­
р е к с я о к о н ч а т е л ь н о от своего п р о ш л о г о . И н е т и м е н и у э т о й з а д а ч и ,
к р о м е в с е того ж е : г у м а н и з м .
Ч т о ж е он т а к о е , в к о н ц е к о н ц о в ? Н е Б о г з н а е т ч т о . Н е р е л и г и я
он, н е ф и л о с о ф и я , н и к а к о й с и с т е м ы и д е й и з н е г о н е и з в л е ч е ш ь ; но
л ю б у ю систему идей, л ю б у ю ф и л о с о ф и ю , религию, несогласованную
с ним, я буду чувствовать себя вправе в этой несогласованной с ним
части начисто отвергнуть. Согласить с ним можно, по-разному,
о ч е н ь м н о г о е ; м о ж н о п о д н я т ь его н а в ы с о т у , н а к о т о р у ю он собст­
в е н н ы м и с и л а м и не в состоянии п о д н я т ь с я . Х р и с т и а н с т в о это сде­
л а л о ; в ы ш е этого п р е о б р а ж е н и я г у м а н и з м а в б о г о ч е л о в е ч е с т в е С ы ­
н а Ч е л о в е ч е с к о г о , н а з е м л е и н а К р е с т е , н и ч е г о н е м о ж е т б ы т ь ; но
в и с т о р и ч е с к о м х р и с т и а н с т в е , к а к и в и у д е й с к о й в е р е до Х р и с т а
есть много черт, к о т о р ы е г у м а н и з м у п р е т я т и к о т о р ы е он никогда
не примет. Есть ф и л о с о ф е м ы и цепи философем, которые можно
т а к и з л о ж и т ь , что они примут вид о с л о ж н е н н ы х гуманизмов: игра
н е с т о и т с в е ч ; и с а н т р о п о л о г и е й , д а ж е и ф и л о с о ф с к о й (а т е м б о л е е
естественно-научной) смешивать гуманизм незачем. Не раз, на З а ­
паде, в виде гуманизма, п ы т а л и с ь и з л а г а т ь марксизм, но з а т е я эта
пуста у ж е потому что марксизм предполагает нечто аналогичное
р а с и з м у — к л а с с и з м , а эти два «изма» ни с к а к о й человечностью
не совместимы. Сартр о б ъ я в л я е т свой экзистенциализм гуманиз­
мом, н о о т б р а с ы в а е т в м е с т е с т е м в с я к о е п р е д в а р и т е л ь н о е п р е д с т а в ­
л е н и е о том, что т а к о е человек, а это г у м а н и з м у противоречит, п о ­
т о м у ч т о н е м о ж е т он о т р и ц а т ь , ч т о ч е л о в е к — г о в о р я щ е е с у щ е с т в о ,
через я з ы к причастное преданию, которое полностью только и дела­
е т его ч е л о в е к о м . Г е й д е г г е р , н а о б о р о т , г у м а н и з м о т с т р а н я е т , но в
я з ы к е видит некое природное откровение, истолкованием которо­
го, с п л о ш ь и р я д о м п р о и з в о л ь н ы м , он у ж е ч е т в е р т ь в е к а и з а н я т ;
к г у м а н и з м у п о ж а л у й и в п р я м ь это м а л о имеет о т н о ш е н и я . Повто­
р я ю : г у м а н и з м — н е ф и л о с о ф и я , х о т я к р и т и к е ф и л о с о ф и й он и
может и должен послужить.
К р и т и к а , э т о в е р о я т н о и е с т ь о с н о в н о е его д е л о . И л и , в е р н е й с к а ­
з а т ь , он — е с т е с т в е н н а я о с н о в а в с я к о й к р и т и к и . Н е т о л ь к о к р и т и 148

к и идеологий, общих теоретических конструкций, м ы с л и т е л ь н ы х
систем, но и л и т е р а т у р ы , искусства, всех д е л ч е л о в е ч е с к и х на земле.
И з чего ж е и с х о д я и х и к р и т и к о в а т ь , к а к не и з требовательной —
но и л ю б я щ е й человечности, с о с т а в л я ю щ е й сущность обоих гуманизмов, а значит и двуединого гуманизма, в котором нераздельно и
н е с л и я н н о (здесь уместен, б ы т ь м о ж е т , этот богословский я з ы к ) со­
п р и с у т с т в у е т в е р а в с в я щ е н н о с т ь в с я к о й ч е л о в е ч е с к о й особи, д а ж е
самой гадкой и пустой, и вера в высокие, в надчеловеческие в о з м о ж ­
н о с т и е е д у х о в н о г о р о с т а и п о д ъ е м а ( п о д ъ е м у ж е н е рост, он е е
п о д ъ е м л е т н а д з е м н ы м ) . П а с к а л ь с к а з а л : „Ьа дгапйеиг <1е Г Ь о т т е ез*
дгапйе еп се ди'П зе соппаИ ппзёгаЫе"; я х о т е л б ы , ч т о б ы у э т о й м ы с л и
его б ы л в а р и а н т : *ап1: ди'П зе с о п п а к ппзёгаЫе, п о т о м у ч т о в е л и ч и е ч е ­
л о в е к а т о л ь к о и с о х р а н я е т с я д о т е х п о р , п о к у д а он с о з н а е т с в о ю
слабость к свое у б о ж е с т в о . К р и т и к а , и с х о д я щ а я и з д в у е д и н о й и д е и
человечности, не может быть чисто рассудочной; так например, тре­
бование «демифологизации», обращенное к историческим религиям,
не м о ж е т н е к а з а т ь с я ей абсурдным, и д а ж е , по р а з у м у судя, если
н е по р а с с у д к у , п о п р о с т у и д и о т с к и м (все р а в н о ч т о з а с т а в л я т ь м у ­
з ы к у и з ъ я с н я т ь с я на я з ы к е статистики); и не м о ж е т она признать
рассечения надвое, а затем дальнейшего распыления так называе­
м ы х «ценностей»; не может, в п р и м е н е н и и к чему б ы то ни было —
н о и м е ю в в и д у и с к у с с т в о п р е ж д е в с е г о — б ы т ь «чисто» э с т е т и ч е ­
с к о й , к а к и «чисто» м о р а л и с т и ч е с к о й . Ч е л о в е ч е с к о й х о ч е т о н а б ы т ь
везде и всюду.
Г у м а н и з м с к р о м е н . Н е в ы с о к о г о о н м н е н и я о себе, е щ е м е н е е
в ы с о к о г о о с в о е м и м е н и . Н и н а м и н у т у он н е д о п у с к а е т , ч т о собою
м о ж е т з а м е н и т ь , в к а к о й б ы то н и б ы л о о б л а с т и , п о д л и н н у ю р а б о ­
ту мысли. Но и не ослепляется никакими виртуозными оказательс т в а м и э т о й р а б о т ы : с у д и т д е р е в о по п л о д а м его. П о ц е л е б н о с т и и л и
ядовитости плодов этих д л я человека. И к п о д д е л к а м он ч у в с т в и ­
телен: к поддельным оказательствам мысли и воображения, к раз­
дуванию ничтожного, д л я человека ничтожного, хотя на своей по­
л о ч к е , с р е д и д р у г и х б е з д е л у ш е к , оно и к а ж е т с я б ы т ь м о ж е т н и в е с т ь к а к и м и н т е р е с н ы м и з н а ч и т е л ь н ы м . «По ч е л о в е ч е с т в у » он
судит, к а к говаривали у нас в народе. Человеки, с к а ж и т е , к а к ж е
вас иначе и судить?

149

Г. А Д А М О В И Ч

ИЗ СТАРЫХ ТЕТРАДЕЙ

П О К Л О Н

Б Ы Л О М У

Со в с я к и м п и ш у щ и м с л у ч а е т с я , ч т о с к в о з ь « м а г и ч е с к и й к р и ­
с т а л л » он н е с о в с е м я с н о р а з л и ч а е т , к у д а м ы с л ь и л и в о о б р а ж е н и е
з а в е д е т его. В т в о р ч е с т в е х у д о ж е с т в е н н о м , о с о б е н н о в р о м а н е , это
естественно и д а ж е законно. В с т а т ь я х бесспорно л у ч ш е обходиться
без «кристалла», но бывает, что садясь за статью и твердо з н а я
предмет ее, н е о ж и д а н н о о т в л е к а е ш ь с я в сторону, — и вовсе не в
угоду пустой прихоти, а потому, что новая, д р у г а я тема, будто в ы ­
н ы р н у в из-под первой, п о б у ж д а е т ее оставить.
Мне хотелось написать статью о театре, главным образом о те­
атре Мариинском. Н е т о л ь к о воспоминания, нет, — х о т я не обо­
шлось б ы и без воспоминаний: в частности, без воспоминаний о Е р ­
шове, незабываемом Гришке Кутерьме в «Китеже», незабываемом и
несравненном Тристане, единственном из всех виденных мной ар­
тистов, к о т о р ы й в этой роли, — не в п р и м е р и н ы м байрейтским мо­
ж е т быть и более голосистым знаменитостям, — б ы л на уровне
вагнеровского з а м ы с л а и вагнеровской м у з ы к и . Н е обошлось бы,
конечно, и без воспоминаний балетных. Мне хотелось сравнить н а ш
былой балет с новейшим з а п а д н ы м балетом, который при наличии
п е р в о к л а с с н ы х с и л и б л е с т я щ и х д а р о в а н и й п о л н о с т ь ю у т р а т и л то,
что м о ж н о б ы н а з в а т ь «праздничностью». Очевидно утрата эта не
случайна. Очевидно с к а з ы в а е т с я д у х эпохи, стремление внести уче­
ность, — впрочем нередко мнимую, — внести серьезность, — впро­
ч е м н е р е д к о н а п у с к н у ю , — в область, где и м д е л а т ь нечего. С к а з ы ­
вается и комическая, и л и вернее трагикомическая уверенность, что
иллюстрировать танцами можно решительно все: сегодня «Девя­
тую симфонию» Бетховена, завтра, например, «Опыты» Монтэня . ..
Уместны л и в самом деле колебания? Не искалечит Бетховена с
Монтэнем, скажем, Икс, так возьмется за них Игрек, а в театраль150

ном мире царит ж е с т о к а я конкуренция, надо быть начеку, д е р ­
ж а т ь ухо востро и следить, чтобы никто тебя не обогнал и не про­
с л ы л более передовым и смелым.
О т л о ж и м о д н а к о р а з г о в о р об э т о м до д р у г о г о р а з а . Я в с п о м н и л
Мариинский театр, вспомнил д а л е к и е предреволюционные годы, то­
гдашний быт, общие ч е р т ы тогдашней ж и з н и , остановился, з а д у ­
м а л с я . . . и не мог б о л ь ш е н и к опере, н и к б а л е т у в е р н у т ь с я .
П р о ш у простить, что говорю о себе: это всегда досадно, д а ж е и в
самых м а л ы х дозах. Но в данном случае трудно было б ы объяс­
н и т ь , а т е м б о л е е о п р а в д а т ь , с к а ч о к от о д н о й т е м ы к д р у г о й , б о л е е
ш и р о к о й и по-моему более значительной.
Тема эта — н а ш е прошлое.
Не д о л ж н ы л и л ю д и моего п о к о л е н и я ценить, не д о л ж н ы л и они
радоваться, что им посчастливилось застать Россию хотя бы только
в последние годы, п р е д ш е с т в о в а в ш и е п о т р я с е н и я м и к а т а с т р о ф а м ,
перед теми «неслыханными переменами, невиданными мятежами»,
о которых говорил Б л о к ? Я не собираюсь ничего идеализировать,
не хочу поддаваться близорукой сентиментальности, часто охваты­
в а ю щ е й ч е л о в е к а , к о г д а он в с п о м и н а е т с в о ю ю н о с т ь . М н о г о б ы л о
плохого, несправедливого, темного, беззаконного в н а ш е й былой
Р о с с и и . З а к р ы в а л и себе н а это г л а з а , д а и п о с е й ч а с з а к р ы в а ю т ,
г л а в н ы м о б р а з о м те, к т о н а х о д и л с я н а с о ц и а л ь н ы х в е р х а х , со в с е ­
ми преимуществами, из такого п о л о ж е н и я вытекающими, или чей
социальный ранг был хоть и не очень высок, однако все-таки мно­
го в ы ш е с р е д н е й ч е р т ы , р а з д е л я в ш е й м н о г о м и л л и о н н о е н а с е л е н и е .
Но сколько теперь к л е в е т ы на п р е ж н ю ю Россию, сколько злобы и
л ж и , п р и т о м н е т о л ь к о л ж и по о б я з а н н о с т и , к а к у с о в е т с к и х б о л ­
т у н о в и ч и н о в н и к о в от л и т е р а т у р ы , а н а З а п а д е , по н е в е д е н и ю , п о
твердо у к о р е н и в ш е й с я «клюквенной» т р а д и ц и и ! Да, бесспорно, м н о ­
го б ы л о т е м н о г о в п р о ш л о м , и п р и п о м и н а я его, т о л ь к о д и в у д а е ш ь ­
с я , к а к ж е б ы л о этого н е п о н я т ь , н е з а м е т и т ь , н е и с п р а в и т ь . М ы
п р и е з ж а л и , н а п р и м е р , и з т е а т р а , и з того ж е м и л о г о , г о л у б о г о М а р и итюкого т е а т р а , п о р о й в з в о л н о в а н н ы е в и д е н н ы м , д а ж е к а к б у д т о
в н у т р е н н е о б л а г о р о ж е н н ы е : « М а ш а , готов с а м о в а р ? » В г о л о в у н е
приходило, что М а ш е или Дуне хочется в первом часу ночи спать
и ч т о ч а й л е г к о б ы л о б ы п р и г о т о в и т ь с а м о м у , — да, я н и с к о л ь к о
не преувеличиваю, в голову не приходило! В голову не приходило,
ч т о м о ж н о б ы з а в е с т и к л ю ч от в х о д н о й д в е р и и н е б у д и т ь ш в е й ц а ­
ра, о б ы к н о в е н н о в ы х о д и в ш е г о в н а к и н у т о й н а п л е ч и л и в р е е в м е с т о
х а л а т а , п о з е в ы в а я и е ж а с ь от х о л о д а . Н и ч е г о н е п р и х о д и л о в г о ­
л о в у и т е п е р ь об э т о м с т р а н н о , г р у с т н о и к а к - т о н е л о в к о в с п о м и ­
нать. «Мелочи, мелочи, — возразят п о ж а л у й некоторые, — н а ш е л
о чем говорить! М а ш а или Д у н я б ы л и довольны своей ж и з н ь ю и
ни на что не ж а л о в а л и с ь » . М о ж е т быть. Н е ж а л о в а л и с ь потому, что
таков был издавна заведенный порядок, казавшийся нерушимым.

Но д е л а это не и з м е н я е т и мелочи, мне в с п о м н и в ш и е с я , п р е д о п р е д е ­
лили будущее.
Идеализировать прошлое, значит, не к чему. Но м ы застали всет а к и к о н е ц р у с с к о г о з о л о т о г о в е к а , его з а к а т , п о с л е д н и е его д н и , н е
д о г а д ы в а я с ь , ч т о в д у х о в н о й и с т о р и и Р о с с и и это б ы л и м е н н о з о л о ­
той век и что он б о л ь ш е не повторится. Е щ е р а з я п р о ц и т и р у ю
Б л о к а , п р о р о ч е с к и е , у д и в и т е л ь н ы е его с т р о ч к и : «О, е с л и б з н а л и
дети, вы, холод и м р а к г р я д у щ и х дней . . . » Н а м при всей н а ш е й
беспечности е щ е посчастливилось п о д ы ш а т ь удивительным един­
ственным русским воздухом, теперь исчезнувшим, смесью добро­
д у ш и я , душевной щедрости, беспокойства, порывистости, непосед­
л и в о с т и , н е з н а ю , ч е г о е щ е , в с е г о того, с л о в о м , ч т о р а з л и т о в л у ч ­
ш и х р у с с к и х к н и г а х и ч е г о н е т н а З а п а д е , п р и в с е х его в е л и к и х ,
п о д л и н н о в е л и к и х « с в я т ы х ч у д е с а х » , — у ж е н е по Б л о к у , а по Х о ­
мякову. Н а м е щ е довелось быть членами былого русского общест­
ва, о г у л ь н о о к л е в е т а н н о й р у с с к о й « б у р ж у а з и и » , в ц е л о м м а л о п о х о ­
ж е й н а ту, к а к о й т е п е р ь е е и з о б р а ж а ю т . К о н е ч н о , н е д о с т а в а л о о б ­
щественного благоустройства, порядка, д а ж е воли к порядку. Но
вот теперь эта в о л я стала в России государственным принципом,
теперь к а ж д ы й принужден трудиться на общую пользу, к а ж д ы й
з н а е т , ч т о т р у д е с т ь долг, ч т о о т д ы х е с т ь н е о т ъ е м л е м о е п р а в о т р у ­
д я щ е г о с я — и т а к д а л е е . Ч т о ж е , с а м о п о себе в с е э т о в е р н о ! Д а й
т о л ь к о Бог, чтобы когда-нибудь в этих неоспоримых н о р м а х обна­
р у ж и л а с ь т р е щ и н к а , то есть ч т о б ы я в и л о с ь чувство и х недостаточ­
ности и невозможности д л я человека найти в н и х удовлетворение.
У н а с , — о б о б щ а я и р а с ш и р я я с л о в о «мы» н а н е с к о л ь к о п о к о л е н и й ,
— этого ч у в с т в а б ы л о п о ж а л у й б о л ь ш е , ч е м н у ж н о , и к о г д а д у м а ­
е ш ь о с у д ь б а х Р о с с и и , то п р и х о д и ш ь к м ы с л и , ч т о г л а в н ы м , н е п о ­
п р а в и м ы м ее несчастьем б ы л а гибель былого русского общества с
р а з л и ч н ы м и его р а з в е т в л е н и я м и : п р е ж д е всего — г и б е л ь б ы л о й
русской интеллигенции. Сейчас, в н а ш и дни, д о ж и в а ю т свой век
последние ее представители, и оттого сейчас х о ч е т с я договорить
в с е то, ч е г о н е у с п е л и м ы с к а з а т ь в о в р е м я . Я з н а ю , к о н е ч н о , ч т о
д л я этого п о т р е б о в а л а с ь б ы б о л ь ш а я , т щ а т е л ь н о п р о д у м а н н а я к н и ­
га, а н е к о р о т к а я , т о р о п л и в а я г а з е т н а я с т а т ь я . Н о р а з в е н е я с н о и
в нескольких словах, о чем была бы речь? Не сомневаюсь, кстати,
что упоминание о золотом веке вызовет ироническое недоумение.
« К а к о й это, с к а ж и т е , з о л о т о й в е к ? Т о т л и с а м ы й , о к о т о р о м Г е р ц е н
п и с а л , ч т о «есть с ч е г о с у м а с о й т и » , а Т у р г е н е в , ч т о е д и н с т в е н н о й
его о т р а д о й , е д и н с т в е н н о й д р а г о ц е н н о с т ь ю о с т а е т с я в е л и к и й р у с ­
с к и й я з ы к ? » Да, именно тот самый, и именно потому, что в н е м б ы ­
ли Герцен и Тургенев, если у ж не называть других, всем извест­
н ы х имен. Именно потому, что л ю д и тогда способны б ы л и «сходить
с ума», а теперь глядят на постепенное, безмятежное водворение
152

упорядоченного бездушия, к а к на нечто соответствующее про­
грессу.
В 1917 г о д у в с е о б о р в а л о с ь и п о л е т е л о н е и з в е с т н о к у д а . Д а ж е в
с у щ н о с т и н е в 1917, а в 1914 году, — п о т о м у , ч т о к о н е ч н о д е в я т ­
надцатый век, к а к духовное целое, вольно и л и невольно покончил
с собой и м е н н о в 1914 году. Н а м д о в е л о с ь е щ е его з а с т а т ь , н о п о м о ­
лодости лет м ы недостаточно в него вгляделись, почти ничего в нем
н е п о н я л и , у в л е к а я с ь п р е и м у щ е с т в е н н о п о в е р х н о с т н ы м и его ч е р т а ­
ми, б е с п е ч н о б а л у я с ь т е м , ч т о б ы л о к н а ш и м у с л у г а м . Н о т е п е р ь ,
на далеком, полустолетнем расстоянии, и гораздо меньше сокру­
ш а я с ь об и с ч е з н о в е н и и ж и т е й с к и х благ, ч е м н а с в э т о м п о д о з р е в а ­
ют, х о ч е т с я н и з к о п о к л о н и т ь с я б ы л о м у и с к а з а т ь ему спасибо. Х о ­
чется сохранить благодарную о нем п а м я т ь и по мере сил п е р е д а т ь
ее тем, кто придет после нас.

О СЛОВЕ «ПАССЕИЗМ»
Н е т а к д а в н о в с т а т ь е об А л е к с а н д р е Б е н у а п р о м е л ь к н у л о с л о в о
« п а с с е и з м » . Е д в а л и в е р н о , ч т о с л о в о это с а м и м Б е н у а п р и д у м а н о :
оно с у щ е с т в у е т во ф р а н ц у з с к о м я з ы к е , х о т я и в о ш л о в л и т е р а т у р ­
н ы й обиход л и ш ь в н а ш е время, да и употребляется редко. А по­
т р е б н о с т ь в э т о м с л о в е е с т ь , и б ы в а ю т с л у ч а и , к о г д а з а м е н и т ь его
нечем. Конечно, можно сказать: культ прошлого, любовь к стари­
не, — но это н е с о в с е м т о . В э т и х о б о р о т а х р е ч и н е т н у ж н о г о о т ­
тенка.
П а с с е и з м . . . Не культ прошлого и не любовь к старине, а по­
п ы т к а ж и т ь в прошлом, страстное предпочтение прошлого настоя­
щ е м у , с ю л и а н о в с к и м , т о я в н ы м , т о с к р ы т ы м с т р е м л е н и е м его в о с ­
кресить. К стремлению примешивается порой отчаяние, д а ж е без­
н а д е ж н о с т ь , но о т к а з п р и н я т ь « г р я д у щ у ю новь в ее отвратной н а ­
готе», — г о в о р я с л о в а м и Б у н и н а , — о с т а е т с я .
Б у н и н , к с т а т и , б ы л т и п и ч н ы м « п а с с е и с т о м » , н е с м о т р я н а то, ч т о
с А л е к с а н д р о м Б е н у а о б щ и х ч е р т б ы л о у н е г о м а л о . Его « п а с с е и з м »
имел иной х а р а к т е р , и н у ю основу, более русскую, менее «версаль­
скую», хотя наличие побуждений эстетических было и у Б у н и н а
несомненно. Только эстетизм б ы л у него не грустно-созерцатель­
н ы й , а а к т и в н ы й , ч у т ь л и н е б о е в о й , и по у с л о в и я м н а ш е г о в р е м е н и
б ы л н е о т д е л и м от в з г л я д о в п о л и т и ч е с к и х .
Не далее, к а к на прошлой неделе пришлось мне говорить с не­
сколькими молодыми англичанами, интересующимися русской ли­
т е р а т у р о й , об о т н о ш е н и и Б у н и н а к р е в о л ю ц и и , — в с в я з и с т о й п е ­
р е о ц е н к о й его т в о р ч е с т в а , к о т о р а я п р е д п р и н я т а в М о с к в е . Б ы в а е т
иногда, что говоря с другими, о б ъ я с н я я что-нибудь другим, сам
153

у я с н я е ш ь себе то, ч т о п р е ж д е п о н и м а л н е в п о л н е о т ч е т л и в о . Т а к
б ы л о со м н о й в м ы с л я х о Б у н и н е .
Разумеется, не следует в п ы л у «высших соображений» забы­
в а т ь об и с т и н а х п е р в о н а ч а л ь н ы х и о ч е в и д н ы х . О т н о ш е н и е Б у н и н а
к большевизму было резко отрицательным именно в первоначаль­
ном, п р о с т е й ш е м с м ы с л е , и об э т о м он д о с т а т о ч н о я с н о г о в о р и л и
писал.
Но р е в о л ю ц и я б ы л а д л я него в с е - т а к и л и ш ь одним и з я в л е н и й
— может быть, самым крупным, потому и самым ненавистным, —
в постепенном неотвратимом процессе эстетического оскудения ми­
ра, в п р о ц е с с е и с ч е з н о в е н и я к р а с о т ы , и з я щ е с т в а , п р е л е с т и м и р а ,
в с е г о того, ч е м б ы л о б о г а т о п р о ш л о е и о ч е м с т а к и м , д а ж е д л я н е ­
го р е д к и м с л о в е с н ы м в д о х н о в е н и е м , р е д к о й т о с к о й р а с с к а з а л о н в
«Несрочной весне».
Б у н и н хорошо знал, что эти ч е р т ы могут возникнуть в ж и з н и
л и ш ь при отсутствии социального равенства и что именно этой ц е ­
н о й о н и о п л а ч е н ы . Н а д о , ч т о б ы т ы с я ч а ч е л о в е к р а б о т а л а н а одного,
— б е з этого н е м о г л и б ы п о я в и т ь с я э т и д в о р ц ы , к о л о н н а д ы и г а л е ­
р е и , б е з этого н е м о г л а б ы у д е р ж а т ь с я у т о н ч е н н о с т ь ч у в с т в , б л е с к
о б ы ч а е в , в н е ш н е е о ч а р о в а н и е б ы т а , то, о д н и м с л о в о м , ч т о б ы л о е м у
дорого. Е с л и в с е в о з м о ж н о е к о л и ч е с т в о к р а с о т ы в м и р е п о д е л и т ь
п о р о в н у , к а ж д о м у д о с т а н е т с я л и ш ь н е у м о л и м о о г р а н и ч е н н ы й «па­
ек», — и вместо р е з н ы х , к а к к р у ж е в о дворцов, в о з н и к н у т у н ы л ы е
д о м а - к а з а р м ы , а н а с м е н у к а к о й - н и б у д ь о д н о й п о э м е , от к о т о р о й в
непонятном восторге к р у ж и т с я голова, придут тома стихов на «про­
изводственные» и л и другие, столь ж е общедоступные, столь ж е об­
щ е п о л е з н ы е т е м ы . Б у н и н у это и б ы л о ненавистно. К у д а м и р идет?
К а к могут люди, не сошедшие с ума, сочувствовать и содействовать
д в и ж е н и ю истории, если и с т о р и я именно это н а п р а в л е н и е в ы б р а л а ?
Н е т , «не п р и н я т ь г р я д у щ е й н о в и . . . »
Эта печаль, эти предчувствия и опасения н а ш е й литературе зна­
к о м ы д а в н о . Б у н и н л и ш ь р а з в и в а л то, ч т о б ы в а л о в ы с к а з а н о и до
него, п р и ч е м д е л а л это с к о р е й к а к х у д о ж н и к , ч е м к а к м ы с л и т е л ь .
Н о з а д е в а л о н и м ы с л ь , о б р а щ а я ее к в о п р о с а м з н а ч и т е л ь н ы м , п о ­
ч т и что « п р о к л я т ы м » . Надо п р и з н а т ь , что вообще «пассеизм» связан
с т а к и м и в о п р о с а м и : о т т о г о - т о и б л и з о р у к о б ы л о б ы с в е с т и его к
безобидно-салонному любованию стариной. Дело сложнее и глуб­
ж е . Есть «пассеизм» у Герцена, в о б л и ч е н и я х в о с т о р ж е с т в о в а в ш е ­
го м е щ а н с т в а , х о т я у Г е р ц е н а , п р и его г е н и а л ь н о - п р и х о т л и в о й и
противоречивой натуре, все нити перепутаны и чуть ли не на к а ж ­
дую мысль можно найти контрмысль. В чистейшем виде эстетиче­
с к и й «пассеизм» — п р и том именно юлиановский, в н у ш е н н ы й стрем­
лением остановить ход истории, — представлен Константином Ле­
онтьевым, и о д н а ж д ы ему удалось в ы р а з и т ь самую сущность своих

настроений в одной ф р а з е , необычайно я р к о й . . . Не могу у д е р ж а т ь ­
с я от того, ч т о б ы н е п р о ц и т и р о в а т ь ее, х о т я н е т , к а ж е т с я н и о д н о й
статьи о Леонтьеве, где не б ы л а б ы она приведена. Едва л и однако
в с е п о м н я т ее, — е с л и п р и н я т ь в о в н и м а н и е , ч т о р е п у т а ц и я « м р а к о ­
беса» р е з к о о г р а н и ч и л а и з в е с т н о с т ь Л е о н т ь е в а , п о р а з м е р а м у м а и
д а р о в а н и я одного и з с а м ы х з а м е ч а т е л ь н ы х р у с с к и х п и с а т е л е й .
«Не у ж а с н о ли и не обидно л и думать, что Моисей всходил на Си­
най, что э л л и н ы строили свои Акрополи, р и м л я н е в е л и Пунические вой­
ны, что гениальный красавец Александр в пернатом каком-нибудь ш л е ­
ме переходил Граник, что апостолы проповедовали, м у ч е н и к и страдали,
поэты пели, ж и в о п и с ц ы писали и р ы ц а р и блистали на турнирах, д л я того
только, чтобы ф р а н ц у з с к и й , немецкий или русский б у р ж у а в безобраз­
ной и комической свое?* одежде благодушествовал индивидуально и л и
коллективно на р а з в а л и н а х всего этого прошлого величия? . .»
К а к сказано! К а к а я сила тоски и отвращения! И как неизбежно,
с а м а собой, м ы с л ь от в с е х э т и х к р а с о т , д л я « п а с с е и с т а » е д и н с т в е н н о
драгоценных, обращается к сомнению: надо ли о них скорбеть?
Справедливы ли гневные упреки Леонтьева? Нет ли за эстетиче­
ским преклонением морального безразличия?
Леонтьев, — как и Бунин, — был страстным почитателем тол­
с т о в с к о г о п о э т и ч е с к о г о г е н и я . О « В о й н е и м и р е » , об « А н н е К а р е н и ­
ной» он н а п и с а л н е с к о л ь к о п р о н и ц а т е л ь н е й ш и х к р и т и ч е с к и х с т р а ­
н и ц . Н о к а к и Б у н и н у н р а в с т в е н н ы й о б л и к этого г е н и я о с т а л с я е м у
ч у ж д . . . А ведь именно у Толстого и есть ответ и на «Несрочную
весну», и на любование п е р н а т ы м и ш л е м а м и в с я к и х исторических
героев! Помню, о д н а ж д ы Б у н и н в с п ы л и л и рассердился, когда при
н е м з а ш л а р е ч ь об « А н н е К а р е н и н о й » — и о т о м , п о ч е м у Т о л с т о й в
последние свои годы не любил д а ж е и вспоминать о ней: Анна, в
своем прелестном черном бархатном платье, танцевала на москов­
с к о м б а л у , а в э т о в р е м я н а к у х н е д р у г и е ж е н щ и н ы , — к о т о р ы е по
Божьему замыслу были ничем ж е не х у ж е Анны! — засучив ру­
кава, м ы л и ее г р я з н ы е т а р е л к и . . .
— Вздор, вздор! — хмуро повторял Бунин.
Д л я Толстого это не б ы л о вздором. Б у н и н здесь п о ш е л скорей за
Л е о н т ь е в ы м , ч е м за тем, кого п р и з н а в а л г л а в н е й ш и м своим у ч и т е ­
лем. Очень возможно, что и политические страсти, политические
влечения и отталкивания, у всех русских людей, обострившиеся в
с в я з и с революцией, м е ш а л и ему согласиться с тем, что у «пайка»,
к а к у всего постепенного л и н я н и я , посерения, о б н и щ а н и я ж и з н и
есть могучее м о р а л ь н о е оправдание. Леонтьев, впрочем, это созна­
вал, — м о ж е т быть именно потому, что ж и л в другие, более спокой­
н ы е в р е м е н а . Л е о н т ь е в , н е з а д о л г о до с м е р т и , п и с а л :
«Христианская проповедь и прогресс Европы совокупными усилиями
стремятся убить эстетику ж и з н и на земле, то есть самую ж и з н ь . . . Что
155

ж е делать? Христианству должны мы помогать д а ж е в ущерб любимой
нами э с т е т и к и . . . »

Э с т е т и ч е с к и й « п а с с е и з м » Л е о н т ь е в , з н а ч и т , в себе п р е о д о л е л . А
в н а ш е в р е м я , н а ш е л л и б ы он в себе с и л ы с собой с п р а в и т ь с я ? А
м ы сами, на ч ь ю сторону в р а з в и т и и и с т о р и ч е с к и х судеб станем?
Т а к слово, к а ж у щ е е с я к н и ж н ы м , мало к е м у п о т р е б л я ю щ е е с я ,
чуть-чуть мертвенное, приводит к мыслям, которые связаны с на­
ш и м будущим и д а ж е всей нашей жизнью.

Л Е Р М О Н Т О В
В духовном облике Лермонтова есть черта, которую трудно объ­
я с н и т ь , н о и н е в о з м о ж н о о т р и ц а т ь : э т о — его п р о т и в о с т о я н и е П у ш ­
кину.
В детстве все м ы спорили, кто из н и х «выше», поумнев — спо­
рить перестали. Возникли другие влечения или пристрастия, да и
о т п а л а о х о т а и з м е р я т ь то, ч т о н е и з м е р и м о . З а м е ч а т е л ь н о , о д н а к о ,
ч т о и до с и х п о р в к а ж д о м р у с с к о м с о з н а н и и Л е р м о н т о в о с т а е т с я
вторым р у с с к и м п о э т о м — и н е то, ч т о б ы т а к о е р е ш е н и е б ы л о в н у ­
ш е н о в е л и ч и н о й т а л а н т а , н е то, ч т о б ы м ы п р о д о л ж а л и н а с т а и в а т ь
на каких-нибудь иерархических принципах в литературе, — дело
и проще, и сложнее: Лермонтов что-то добавляет к Пушкину, отве­
чает ему и разделяет с ним, к а к равный, власть над душами. Б ы л и
у нас и другие гениальные стихотворцы, великие х у д о ж н и к и —
Т ю т ч е в , н а п р и м е р . В п о с л е д н и е д е с я т и л е т и я , со в р е м е н В л а д и м и р а
С о л о в ь е в а , с л а в а его в ы р о с л а н е о б ы ч а й н о , и п р е с т и ж его — о с о ­
бенно среди поэтов — стал высок и с к л ю ч и т е л ь н о . С л у ч а е т с я д а ж е
иногда с л ы ш а т ь мнение, что никто на русском я з ы к е т а к и х стихов,
к а к Тютчев, не писал — и это почти правда. Почти — потому что
р я д о м с ним в с е - т а к и стоит П у ш к и н . Это р а з н ы е ж а н р ы мастерства,
разные виды блеска и прелести. П у ш к и н чуть-чуть холоднее, Тют­
ч е в с т р а с т н е е , р а с т о ч и т е л ь н е е с е р д ц е м , но е с л и г о в о р и т ь об « у м е ­
н и и п и с а т ь с т и х и » , оба н а х о д я т с я н а о д н о м , н е п р е в з о й д е н н о м у н а с
у р о в н е . О т д е л ь н о е , в з я т о е в н е всего о с т а л ь н о г о т е к с т а , с т и х о т в о р е ­
н и е Л е р м о н т о в а п р и с р а в н е н и и со с т и х о т в о р е н и я м и п у ш к и н с к и м и
и л и т ю т ч е в с к и м и к а ж е т с я просто б е с п о м о щ н ы м : все грубо, все п р е ­
увеличено подчеркнуто, везде реторика, словом, отдает Г р у ш н и ц ким, из « К н я ж н ы Мэри». Правда, попадаются удивительные, —
к а к к т о - т о в ы р а з и л с я — « р а й с к и е » с т р о ч к и . П р а в д а , с т и х и 40 и 41
годов п о р о й и п о л н о с т ь ю п р е в о с х о д н ы . Н о Ж у к о в с к и й м о р щ и л с я и
над ними, и по-своему был прав.
О д н а к о , в с е с о в р е м е н н и к и П у ш к и н а в х о д я т в его « п л е я д у » , а
вот Л е р м о н т о в а т у д а н и к а к н е в т о л к н е ш ь . О н с а м себе господин,
156

с а м себе г о л о в а : он в р ы в а е т с я в п у ш к и н с к у ю э п о х у к а к в а р в а р и
как наследник, как разушитель и как продолжатель, — ему в ней
т е с н о и, м о ж е т б ы т ь , н е т о л ь к о в н е й , в э п о х е , т е с н о , а в с а м о м т о м
волшебном, ясном и х р у п к о м мире, который П у ш к и н ы м был очер­
чен. Казалось, никто не был в силах отнять у П у ш к и н а добрую
п о л о в и н у его л и т е р а т у р н ы х п о д д а н ы х , — Л е р м о н т о в это с д е л а л с р а ­
зу, неизвестно как, с титанической силой, и п р о д о л ж а й П у ш к и н
ж и т ь , он н и ч е г о б ы н е мог т у т и з м е н и т ь .
По-видимому, в с а м ы е последние годы Лермонтов сознавал свое
м е с т о в л и т е р а т у р е и с в о е п р е д н а з н а ч е н и е . Н о в я н в а р е 1837 года
он е д в а л и о ч е м - л и б о п о д о б н о м о т ч е т л и в о д у м а л . О д н а к о , н а с м е р т ь
П у ш к и н а о т в е т и л т о л ь к о он, п р и т о м т а к , ч т о г о л о с его п р о з в у ч а л
на всю страну, и молодой гусарский о ф и ц е р был чуть л и не всеми
признан пушкинским преемником. Другие промолчали. Лермонтов
к а к б ы с м е н и л П у ш к и н а «на п о с т у » , з а н я л о п у с т е в ш и й т р о н , н и у
кого н е с п р а ш и в а я р а з р е ш е н и я , н и к о м у неведомый. И н и к т о не п о ­
с м е л о с п а р и в а т ь его п р а в о н а э т о .
С тех пор у нас два основных, — не знаю как в ы р а з и т ь с я точ­
нее, — поэта, два полюса, д в а поэтических идеала: П у ш к и н и Л е р ­
монтов. Обыкновенно Лермонтова больше любят в молодости, П у ш ­
к и н а — в з р е л о с т и . Н о это р а з д е л е н и е п о в е р х н о с т н о е . С у щ е с т в у ю т
люди, к о т о р ы м Л е р м о н т о в особенно дорог; есть другие, к о т о р ы е без
П у ш к и н а не могли бы ж и т ь — вечный разлад, похожий на взаим­
ное отталкивание п р и р о ж д е н н ы х классиков и п р и р о ж д е н н ы х ро­
мантиков. Классицизм ищет совершенства, романтизм ищет чуда.
Что-то близкое к этому можно было бы сказать и о П у ш к и н е и
Л е р м о н т о в е — и по э т о м у с у д и т ь , к а к г л у б о к а м е ж д у н и м и п р о ­
пасть, к а к трудно было бы добиться их творческого примирения.

Д у м а я о Л е р м о н т о в е , ч и т а я его, м ы п о р о й у п у с к а е м и з в и д у то,
ч т о н а д о б ы п о м н и т ь в с е г д а : у м е р он 27 л е т . К а к б ы р а н о н и н а ч а ­
л о с ь р а з в и т и е , в 27 л е т ч е л о в е к е щ е п о ч т и м а л ь ч и к . П о н а ш и м т е ­
перешним, з д е ш н и м понятиям, поэт такого возраста д а ж е е щ е не
«молодой», а просто к а к о й - т о л и т е р а т у р н ы й п р и г о т о в и ш к а . Л е р м о н ­
тов в п я т н а д ц а т ь лет писал с в а ж н о с т ь ю о «промчавшейся юности»,
н о и м е н н о э т а в а ж н о с т ь и д о к а з ы в а е т , н а с к о л ь к о он е щ е б ы л з е ­
лен. Кстати, для характеристики лермонтовских представлений о
возрасте любопытная цитата из «Княгини Лиговской».
«Ей было двадцать п я т ь лет. Она б ы л а в тех летах, когда еще воло­
читься за нею было не совестно, а влюбиться в нее стало трудно».
Д в а д ц а т ь п я т ь л е т ! Ч т о с к а ж у т н а это н а ш и б а р ы ш н и и д а м ы .
М ы д е р ж и м в р у к а х «полное собрание сочинений» — и забываем,
ч т о это п о ч т и с п л о ш ь «проба п е р а » , о п ы т ы , ч е р н о в и к и , о б е щ а н и я —
именно обещания, заставившие Белинского воскликнуть:
157

— О, это б у д е т п о э т с И в а н а В е л и к о г о !
Надо признать, что с чисто эстетической точки з р е н и я — обеща­
ния меньше пушкинских. У Пушкина у ж е и в лицее чутье было
непогрешимо, вкус безошибочен. Но П ушки н, с к а ж у еще раз, искал
совершенства — и ничуть не з а м ы к а я с ь в какой-либо «башне из
слоновой кости», не боясь ж и з н и , не отступая перед ней стремился
создать в ней свой, особый мир, у п о р я д о ч е н н ы й и п р о с в е т л е н н ы й .
У П у ш к и н а есть стих, звучащий, кстати, почти по-лермонтовски:
И от судеб з а щ и т ы нет!
— с т и х , к о т о р ы й он к а к б у д т о с т а р а л с я в с е м с в о и м т в о р ч е с к и м д е ­
л о м о п р о в е р г н у т ь . О т т о г о его г и б е л ь и к а ж е т с я в и с т о р и и Р о с с и и
ч е м - т о с т о л ь у ж а с н ы м , ч т о д е й с т в и т е л ь н о з а щ и т ы «от судеб» н е
н а ш л о с ь , и п о с л е того к а к и с ч е з ч е л о в е к , с в о и м г е н и е м п о д д е р ж и ­
в а в ш и й в е р у в нее, все у ж е стало р а з в а л и в а т ь с я , к а т и т ь с я под го­
ру. П у ш к и н д е р ж а л Россию и выронил ее; не знаю, чем другим, ка­
ким другим образом можно бы объяснить или иллюстрировать чу­
десное и вместе с тем пронзительно-грустное впечатление, произво­
д и м о е « О н е г и н ы м » , о с о б е н н о з а к л ю ч и т е л ь н ы м и его г л а в а м и — э т и м
величайшим, конечно, п у ш к и н с к и м созданием. Рядом с ободряю­
щ и м , у с п о к а и в а ю щ и м голосом П у ш к и н а голос Л е р м о н т о в а сразу
з в у ч и т гневно, ж е с т к о , сурово:
И в ы не смоете всей в а ш е й черной кровью
Поэта п р а в е д н у ю к р о в ь !
Н и к о л а й I п о л у ч и л э т и с т и х и по п о ч т е , с п о м е т к о й « п р и з ы в к
революции». Он так и сам и х оценил, в парадоксальном согласии с
советскими истолкователями Лермонтова. Революция не револю­
ция, но п р и з ы в к мести и к о т к р ы т о й борьбе с к а к и м и - т о т е м н ы м и
силами, — у Лермонтова, как и у Байрона, имевшими несколько не­
я с н ы х и м е н : «свет», « т о л п а » , «они» — з в у ч а л т у т я в с т в е н н о . П у ш ­
к и н с к и й « з о л о т о й сон» б ы л к о н ч е н .
У Лермонтова поразительна в стихах интонация, поразителен
з в у к , а вовсе не тот т о н ч а й ш и й подбор слов, к о т о р ы м и п л е н я ю т
П у ш к и н и Тютчев. В л у ч ш е м случае Лермонтов бывает остер в в ы ­
боре в ы р а ж е н и й , х о т я и п о ч т и всегда с к л о н я е т с я к в н е ш н и м э ф ф е к ­
т а м . Н о и с т о ч н и к его в д о х н о в е н и я т а к г л у б о к , с и л а н а п е в а т а к м о ­
г у ч а , ч т о п о с л е его с т и х о в т р у д н о в с п о м н и т ь д р у г и е , к о т о р ы е н е п о ­
м е р к л и б ы р я д о м . С т и х и э т и б е с с п о р н о х у ж е п у ш к и н с к и х по к а ч е ­
с т в у , но о н и н е м е н е е и х з н а ч и т е л ь н ы с в о и м о б щ и м с м ы с л о м , — в о т
что все чувствуют, к а к б ы Лермонтова не оценивали. В стихах этих
есть к а к о й - т о яд, от которого п у ш к и н с к и й п о э т и ч е с к и й м и р вянет;
к а к о й - т о я д , о т к о т о р о г о он р а с п а д а е т с я — и е с л и н е с в е р ш е н и я , то
стремления лермонтовской поэзии тянутся дальше пушкинской.
И в д е т с к и - в о л ш е б н о м « А н г е л е » и в з р е л о м «Договоре» — о д и н и
т о т ж е в н у т р е н н и й с т р о й , н и у кого н е з а и м с т в о в а н н ы й , н и в к а к о й
школе не найденный.
158

«Пускай толпа клеймит презрением
Н а ш неразгаданный союз . . . » .

К а к будто, ничего необыкновенного. П у ш к и н , п о ж а л у й , не ска­
зал бы «клеймит презреньем», избегая м е т а ф о р вообще, а тем более
с т е р т ы х . Но з а м е ч а т е л ь н о вот что: поэт нас не забавляет, не п р е ­
л ь щ а е т — он с н а м и г о в о р и т с е р ь е з н о , п е ч а л ь н о , б у д т о г л я д я п р я м о
в глаза, д р у ж е с к и без заискивания, сдержанно без высокомерия,
и с к р е н н е без с л е з л и в о с т и — и это-то и потрясает, это и п о т р я с л о
к о г д а - т о в с ю Р о с с и ю , н и к о г д а н и ч е г о т а к о г о до Л е р м о н т о в а н е с л ы ­
ш а в ш у ю . П у ш к и н о с т а л с я богом, Л е р м о н т о в с д е л а л с я д р у г о м , н а ­
едине с к о т о р ы м к а ж д ы й становился ч и щ е и свободнее. П р е с л о в у ­
т а я его «злоба» м а л о к о г о о б м а н ы в а л а .

Если чтение и понимание Лермонтова дело не легкое, хоть и не­
обыкновенно заманчивое, необыкновенно благодарное, то потому,
ч т о он н о с и л « м а с к у » и х о т е л к а з а т ь с я н е т е м , ч е м б ы л . Д л я м е т а ­
ф и з и к а его с т и х и и п р о з а — м а т е р и а л в с в о е м р о д е е д и н с т в е н н ы й ,
но не будем в этой статье к а с а т ь с я п о д о б н ы х тем. Несомненно, что
Л е р м о н т о в в с е г д а ч у в с т в о в а л с е б я о к р у ж е н н ы м в р а г а м и , и, о б о р о ­
няясь, опасаясь в ы д а т ь свою слабость, упорствовал в выбранной по­
з е . С л у ч а л о с ь е м у и « м а х а т ь м е ч о м к а р т о н н ы м » , п о с л е чего, к а к б ы
в п р и п а д к е р а с к а я н и я , он п р о и з н о с и л с л о в а н а с т о л ь к о г л у б о к и е и
простые, что над книгой невольно п р о т и р а е ш ь глаза: тот л и ч е л о ­
в е к н а п и с а л это? К т о п р и в ы к п р е д с т а в л я т ь с е б е Л е р м о н т о в а « б а й роненком» и л и доморощенным демоном, пусть вспомнит «Люблю
о т ч и з н у я» . . . С т и х и н е р о в н ы е , к а к н е р о в н о в с е у Л е р м о н т о в а . Н а ­
чато не без декламации. А к середине, в п е й з а ж е , в напеве, в эпите­
т а х — « д р о ж а щ и е огни п е ч а л ь н ы х деревень» — и другое — з в у ч и т
что-то непостижимо русское, с предчувствием знаменитых тютчев­
с к и х « б е д н ы х с е л е н и й » и всего того, ч т о в н а ш е м и с к у с с т в е по э т о й
л и н и и п р о ш л о . К а к , к о г д а , о т к у д а г у с а р с к и й о ф и ц е р это в з я л ? К а к
с о ч е т а л он это с « г о р д ы м м щ е н и е м Т в о р ц у » — и п р о ч и м п у с т о з в о н ­
с т в о м ? Б о г его з н а е т . С д а е т с я т о л ь к о , ч т о в д о б р о й с в о е й ч а с т и « г о р ­
дое мщение» было чем-то вроде тактического приема — и что Л е р ­
м о н т о в у м е р к а к р а з тогда, к о г д а д о н к и х о т с т в о в а т ь е м у с т а н о в и л о с ь
скучно. Он и с к а л своим силам иного п р и м е н е н и я , иного в ы р а ж е н и я .
В этом смысле необыкновенно ценен «Герой нашего времени».
Ч т о это, к с т а т и , з а ч у д о , э т о т « Г е р о й » ! Ч т о з а г е н и а л ь н а я в е щ ь !
И щ а к а к у ю - т о с п р а в к у я р а с к р ы л « К н я ж н у Мэри» и перечел п о ­
весть, к а з а в ш у ю с я мне все-таки ч у т ь - ч у т ь одеревянелой, слегка
поблекшей, — перечел с изумлением, росшим с к а ж д о й страницей.
О «Тамани» нечего говорить. «Тамань» с т а л а в русской прозе образ­
ц о м п о э т и ч е с к о й п р е л е с т и : это в е д ь п е р в ы й р у с с к и й р а с с к а з , в к о ­
тором к а ж д о е слово пахнет морем, влагой, ночью, чем-то зеленым,
159

ю ж н ы м , п р о х л а д н ы м . Вспомним т о ж е , что до Лермонтова н и к т о все­
го этого у н а с н е у л о в и л . Н о « К н я ж н а М э р и » ? Т у р г е н е в п о б л е к г о ­
р а з д о б о л ь ш е , в е с ь Т у р г е н е в , со в с е м и с в о и м и и д е а л ь н ы м и д е в у ш ­
ками и л и ш н и м и людьми. Печорин умен и душевно взросл, как ни­
к т о . А в м е с т е с т е м , к а к а я б е з в к у с и ц а в его п о к а з н о м , н а р у ж н о м п о ­
в е д е н и и , к а к он б л и з о к к с в о е й к а р и к а т у р е , Г р у ш н и ц к о м у , в н е л е ­
п о й и н т р и г е с б е д н о й м и л о й к н я ж н о й ! То, ч т о п и с а н о д л я « р а й к а » ,
в представлении Лермонтова, наполненного насмешливыми недоб­
рожелателями, почти простодушно в ж е л а н и и ошеломить и напу­
гать, а все другое т а к верно, т а к проницательно и т а к чудесно ска­
з а н о , ч т о до Л ь в а Т о л с т о г о н и к о м у у н а с и н е с н и л о с ь п и с а т ь н а т а ­
кой высоте. (Конечно, Гоголь не в счет. Но Гоголь п и с а т е л ь ф а н т а ­
с т и ч е с к и й , и н а с к о л ь к о его р е а л и з м п р и з р а ч е н , — и м е н н о п р и с о ­
поставлении с истиным реалистом, Лермонтовым, и становится яс­
но). Н е л ь з я ч и т а т ь б е з в о л н е н и я р а с с к а з о д у э л и П е ч о р и н а , о его
н а с т р о е н и и п е р е д п о е д и н к о м , к о т о р ы й мог б ы о к а з а т ь с я д л е н е г о
р о к о в ы м ; о его ч у в с т в а х , о его п о е з д к е в е р х о м , н а р а с с в е т е , к м е с т у
в с т р е ч и ; н е л ь з я о т д е л а т ь с я от в п е ч а т л е н и я , ч т о Л е р м о н т о в р а с с к а ­
з ы в а е т э т о о себе, з а г л я д ы в а я в б у д у щ е е , о с т а в л я я н а м к а к о й - т о н е ­
з а м е н и м ы й д о к у м е н т . О т э т и х с т р а н и ц м ы с л ь с а м а собой п е р е н о ­
сится к тому, о чем столько у ж е было сказано — и что остается,
однако, в е ч н ы м предметом н а ш и х сожалений, упреков, догадок, рас­
к а я н и й , с о м н е н и й : к а к ж е в с е т а к с л у ч и л о с ь , ч т о н и того, н и
другого
в России не уберегли? Что внесли б ы они — и тот и другой — в р у с ­
скую сокровищницу, п р о ж и в и они нормально долгую ж и з н ь ? Что
б ы л о б ы с р у с с к о й л и т е р а т у р о й п р и и х у ч а с т и и в ней во второй п о ­
л о в и н е п р о ш л о г о в е к а ? К т о смоет, м о ж е т л и б ы т ь с м ы т а и х « п р а ­
ведная кровь»? Предмет д л я р а з м ы ш л е н и й почти беспредметный,
к н и г а п а д а е т и з р у к , — а к о г д а п р и н и м а е ш ь с я ч и т а т ь снова, п о н и ­
м а е ш ь о п я т ь , с н о в о й с и л о й , к а к о е н е с ч а с т ь е с м е р т ь того, к т о е е
писал.
С П О Р Ы

О

Н Е К Р А С О В Е

Ни в литературе, ни в искусстве ничего доказать нельзя. В л у ч ­
шем случае можно только убедить. Всем известную и явно невер­
н у ю п о г о в о р к у н а с ч е т того, ч т о «о в к у с а х н е с п о р я т » , о ч е в и д н о н а ­
до п о н и м а т ь в т о м с м ы с л е , ч т о о в к у с а х н е с л е д у е т с п о р и т ь : н е с л е ­
дует — чтобы не терять попусту времени. Но так у ж устроен че­
ловек, что спорить ему всегда хочется, и н а д е ж д а сделать я с н ы м
д л я в с е х д р у г и х то, ч т о я с н о е м у с а м о м у , н и к о г д а н е о с т а в л я е т его.
К с п о р а м о Н е к р а с о в е в с я к и й , л ю б я щ и й его п о э з и ю , д а в н о п р и ­
вык. Помню, к а к несколько лет тому назад один известный русский
писатель, г л я д я на меня н а с м е ш л и в о - у м н ы м и глазами и к а к будто
«выводя на чистую воду», говорил:
160

— Послушайте, ну зачем в ы притворяетесь? К чему? Ну, м е ж д у
нами, с к а ж и т е правду. Никто не услышит. Ну, какой ж е Некрасов
поэт?
Ответить было трудно. Лист, когда при нем бранили Вагнера,
садился к р о я л ю и наигрывал несколько тактов из «Тристана».
Здесь надо было бы в сущности поступить так ж е : раскрыть том Не­
красова и прочесть вслух одну-две страницы.
Писатель, о котором я говорю, не любит, д а ж е не п р и з н а е т сти­
х о в , и м н о г о р а з з а я в л я л об этом. П р и т а к и х у с л о в и я х н е л ь з я и
ж д а т ь справедливости к Некрасову, который весь в своем ритме и
о д е р ж и м и м б ы л н а с т о л ь к о , ч т о д о с а м о й с м е р т и , «у д в е р и гроба»,
в у ж а с а ю щ и х ф и з и ч е с к и х страданиях не перестал слагать песни.
Н о н а д н я х в п е ч а т и п о в т о р и л то ж е с а м о е В . Ф . Х о д а с е в и ч , ч е л о ­
в е к , к о т о р о г о в р а в н о д у ш и и к п о э з и и з а п о д о з р и т ь н е л ь з я , т а к к а к он
только ею всю ж и з н ь и занимается. Ходасевич удивляется, что я
«с к а п р и з н ы м у п о р с т в о м » и м е н у ю Н е к р а с о в а « в е л и к и м р у с с к и м п о ­
этом». Отнесем « к а п р и з н о е упорство» к о б ы ч н ы м ц в е т а м п о л е м и ч е ­
с к о г о к р а с н о р е ч и я : е с л и в ы р а ж е н и е это и д о с а д н о , то, п р а в о , н е по
л и ч н ы м с о о б р а ж е н и я м , а т о л ь к о потому, что косвенно оно з а т р а ­
г и в а е т и Н е к р а с о в а . З н а ч и т — по Х о д а с е в и ч у — Н е к р а с о в в о в с е н е
в е л и к и й поэт. И н а ч е , где ж е к а п р и з и в ч е м упорство?

История литературы — область важная, солидная, почтенней­
ш а я , но не о ней сейчас речь. Н е в том дело, что Н е к р а с о в с ы г р а л в
с в о е в р е м я о п р е д е л е н н у ю « р о л ь » , а в т о м , ч т о он ж и в д о с и х п о р , —
как Пушкин, Лермонтов или Тютчев.
У т в е р ж д е н и е голословно, «декларативно», — по в ы р а ж е н и ю Х о ­
дасевича. Оно, к с о ж а л е н и ю , т а к и м и останется, несмотря на л ю б ы е
доводы: если завтра кто-нибудь примется у т в е р ж д а т ь , что и П у ш ­
к и н н и к у д а не годится, н е л ь з я будет о п р о в е р г н у т ь это у т в е р ж д е ­
ние с абсолютной достоверностью. Доказательства — только в от­
кликах, в привязанности, в благодарности, в ж е л а н и и читать и пе­
р е ч и т ы в а т ь , в п о в т о р е н и и п о с л у ч а й н о м у п о в о д у т о о д н о й , то д р у ­
гой с т р о к и , в у в е р е н н о с т и , ч т о н и к т о н а с в е т е н е с к а з а л этого и м е н ­
но так, с такой ж е силой и страстностью, в ч у в с т в е душевного обо­
гащения, которое после чтения возникает, в очищении и освобожде­
нии — «над в ы м ы с л о м с л е з а м и обольюсь» — которое д у ш а в к н и ­
ге н а х о д и т . Х о ч е т с я с п р о с и т ь : н е у ж е л и д е й с т в и т е л ь н о м а л о у ж е
остается людей, у которых таково отношение к Некрасову? Не мо­
ж е т этого б ы т ь , и, н а в е р н о е , это н е т а к . П о г о в о р и т е с с а м ы м и м о ­
л о д ы м и и з н а ш и х « м о л о д ы х » п о э т о в — и о н и о т в е т я т , ч т о это н е
так. Поговорите с «широким читателем». А если б ы д а ж е это б ы л о
т а к , то и т о г д а п р и ш л о с ь б ы п р и з н а т ь , ч т о п р о и з о ш л о н е д о р а з у м е ­
н и е , ч т о Н е к р а с о в н е п о н я т , — ибо в о с н о в е с в о е й п о э з и и о н н е р а с 161

х о д и т с я с н а с т р о е н и я м и и м о т и в а м и с о в р е м е н н о г о и с к у с с т в а , а, н а ­
оборот, с в я з а н с н и м и . Х о д а с е в и ч с м е е т с я н а д м н и м ы м , б у д т о б ы ,
сходством Некрасова с Бодлером. На поверхности, в самом деле,
с х о д с т в а н е м н о г о . Н о о б о л о ч к а , к а к ш е л у х а , о т п а л а и у того, и у
другого, а под ней оказалось что-то нежданно-родственное. (Бод­
лера не раз — и с полным основанием — н а з ы в а л и далеким потом­
к о м Д а н т е . Е с л и в е с т и т в о р ч е с к у ю г е н е а л о г и ю Н е к р а с о в а , то со в с я ­
ч е с к и м и п о п р а в к а м и н а г л у б о ч а й ш у ю его р у с с к у ю « п о ч в е н н о с т ь » и
н а непосредственные в л и я н и я и воздействия, в ы я с н я е т с я , что он
все-таки уходит туда ж е , к дантовскому типу и складу поэзии. Повидимому, корень в живом, неустранимом ощущении греха и воз­
д а я н и я , в п р и р о ж д е н н о м чувстве в и н ы . П у ш к и н — совсем вне это­
го, к а к и Г е т е ) .
Достоевский очень верно определил, что у Некрасова в сердце
б ы л а « н е з а ж и в а ю щ а я рана». Он вообще сказал о Некрасове в
« Д н е в н и к е п и с а т е л я » м н о г о з а м е ч а т е л ь н о г о и, в е р о я т н о , ч у в с т в о в а л
д у х о в н у ю близость к нему, несмотря на р а з л и ч и е взглядов. Многое
и з того, ч т о и н о г д а д у м а е ш ь о Д о с т о е в с к о м , м о ж е т б ы т ь о т н е с е н о и
к Н е к р а с о в у , — и если не в т е м а х , то в тоне они друг д р у г а повто­
ряют. Некрасов трезвее, скептичнее, рассудочнее. Но когда герои
Достоевского, будто схваченные кем-то за горло, изнемогая и з а д ы ­
х а я с ь , п е р е х о д я т от о б ы ч н о й л о г и ч е с к о й р е ч и к в о с т о р ж е н н о и с ­
ступленным восклицаниям, — к а к и е стихи могли бы они вспом­
н и т ь ? Н е к р а с о в с к и е , и з в с е й р у с с к о й л и т е р а т у р ы . К а к и е с т и х и мог
б ы п р о и з н е с т и с т а р и к М а р м е л а д о в в к о н ц е своего р а с с к а з а , о п о ш ­
ленного, но гениального, и л и Ипполит из «Идиота», на рассвете, п е ­
ред катастрофой? Только некрасовские, потому что только Некра­
сов, в о в с е й р у с с к о й п о э з и и , т о ж е б е р е т ч е л о в е к а з а г о р л о и д е л а е т с
ним, что хочет. Д а ж е больше: есть у Достоевского в том ж е «Под­
ростке» сцена с м а т е р ь ю в пансионе Т у ш а р а , настолько некрасов­
с к а я п о т о н у , ч т о в п а м я т и о н а с л и в а е т с я с « Р ы ц а р е м н а час» и
всеми обращениями Некрасова к «русокудрой, голубоокой».
Повидайся со мною, родимая.
Появись легкой тенью на миг!
Это почти то ж е самое, — и одно в д р у г о м т у т о т р а ж а е т с я , у г л у б ­
л я я с ь до бесконечности. М о ж е т быть, Достоевский — сомнительный
х у д о ж н и к , к а к теперь постоянно приходится с л ы ш а т ь , но я позво­
л и л б ы с е б е п о с о в е т о в а т ь т е м , к т о это у т в е р ж д а е т , п е р е ч е с т ь х о т я
б ы т о л ь к о этот эпизод и з «Подростка» — визит матери в пансион к
с ы н у — и, п о л о ж а р у к у н а с е р д ц е , о т в е т и т ь , н е п о т р я с е н ы л и о н и
глубочайшей, сияющей, — не знаю, как сказать, — правдивостью
замысла, т о р ж е с т в у ю щ е й над уязвимой словесной тканью или не­
в п о п а д п о с т а в л е н н ы м э п и т е т о м ? А з а о д н о и в с п о м н и т ь того ж е
« Р ы ц а р я на час»! Е с л и не п о т р я с е н ы , то нечего д е л а т ь . Н е стоит ни
162

в чем и убеждать. Очевидно, люди бывают настолько различны,
что в одних и тех ж е словах видят и с л ы ш а т разное,
К Некрасову нельзя подходить с мерилом ограниченно-эстетиче­
с к и м и с у д и т ь его с т о ч к и з р е н и я х о р о ш е г о в к у с а . Б е з р а з л и ч н о с е й ­
ч а с , п о ч е м у он с л о ж и л с я и м е н н о т а к и м , а н е д р у г и м . Н о д е й с т в и
тельно тому, кто воспитан на П у ш к и н е , Б а р а т ы н с к о м и л и Т ю т ч е ­
в е , т р е х в е л и ч а й ш и х и т о н ч а й ш и х м а с т е р а х р у с с к о г о с т и х а , его п о ­
э з и я м о ж е т п о к а з а т ь с я грубой, к о е - к а к сколоченной и часто с т и л и ­
стически ф а л ь ш и в о й . У тех к а ж д о е слово в ы м ы т о в десяти водах,
поставлено с безупречной точностью, в данном месте незаменимо.
Некрасов п и ш е т сравнительно грязно, пишет, «как из ведра», будто
всегда начерно. Ему несвойственно о щ у щ е н и е возраста слова и
п р и н а д л е ж н о с т и к т о м у и л и и н о м у с т и л и с т и ч е с к о м у с о с т а в у , он ч а ­
сто в в о д и т в с т и х и ф е л ь е т о н н ы й , у с л о в н о - о б р а з н ы й я з ы к , с о б и ­
л и е м прозаизмов и готовых о б щ е р а с п р о с т р а н е н н ы х оборотов. Е с л и
взять карандаш и приняться делать на полях замечания, критиче­
ской придирчивости откроется раздолье. Но потому-то Некрасов и
в е л и к и й поэт, ч т о е м у н е м е ш а е т д у р н о й с т и л ь , ч т о он и м н е о т я г ­
чен, и м о щ н о й силой н а п е в а уносит, в з д ы м а е т все, что попадется
н а п у т и . О н н е т о н к и й м а с т е р , но он в с в о е й о б л а с т и е д и н с т в е н н ы й
мастер, потому что слух, в конце концов, ему всегда подсказывает
ритмическое ударение, которое о ж и в л я е т и преображает самую се­
рую фразу, подсказывает интонацию, которая идет неизмеримо
д а л ь ш е и г л у б ж е непосредственного смысла слов. Д а ж е в любов­
н ы х и л и ж а н р о в ы х б ы т о в ы х стихах: «головки», «красивые к а р т и н ­
к и » , « п р е л е с т н ы е и л у к а в ы е в з г л я д ы » и, о у ж а с ! — « а н г е л ь ч и к » ,
— как в «Муже и жене», а затем вдруг:
Делай, что х о ч е ш ь со мной!
Сердце мое, исходящее кровью,
Всевыносящей любовью
Полно, друг мой!
Некрасов, по собственному признанию, «катался на диване» и
«навзрыд п л а к а л » , с о ч и н я я свои стихи. Е м у просто некогда было
останавливаться в процессе их создания д л я р а з д у м ь я или оценки
подвернувшегося слова. Некрасов чувствовал, что не в чистоте и
б л е с к е с т и л я его с и л а . Н о н е с л у ч а й н о он н а с т о й ч и в е е , ч е м к а к о й л и б о д р у г о й р у с с к и й поэт, г о в о р и т о п р и с у т с т в и и М у з ы : м у з а , к а к
будто, действительно стояла н а д ним, в н у ш а л а ему, что и к а к петь,
и ч т о - т о он и з э т и х в н у ш е н и й з а п о м н и л т а к о е , ч е г о д р у г и е р у с с к и е
поэты не расслышали и не уловили. Тютчев, например . . . Б е р у на­
рочно и м я бесспорное, а по Л ь в у Толстому д а ж е первое в н а ш е й
п о э з и и . Н е л ю б и т ь Т ю т ч е в а н е л ь з я , и я н е з а т е м его в с п о м н и л ,
ч т о б ы в ч е м - н и б у д ь и л и к а к - н и б у д ь у м а л я т ь его. Т ю т ч е в р я д о м с
П у ш к и н ы м — на в е к и веков учитель всех русских поэтов. Но да­
ж е и он, п р и в с е х с в о и х о ч е в и д н ы х п р е и м у щ е с т в а х п е р е д Н е к р а с о 163

в ы м , б е д н е е и с л а б е е его в д ы х а н и и , в « п о л е т е » . Того, ч т о е с т ь у Н е ­
к р а с о в а , этого р в у щ е г о с я к м и р у голоса, э т и х «песен», к а к б у д т о
потому и не окончательно складных, что несовершенен и сам мир
этого п о с т о я н н о г о , н е у с т р а н и м о г о у ч а с т и я в м е л к и х ч е л о в е ч е с к и х
н е в з г о д а х и с а м ы х б о л ь ш и х с т р а д а н и я х , нет н и у кого. Н а похоро­
нах Некрасова раздались — в ответ Достоевскому — восклицания,
ч т о он б ы л « в ы ш е , в ы ш е » П у ш к и н а и Л е р м о н т о в а . В о с к л и ц а н и я н а ­
ивные, конечно. Но и Владимир Соловьев, написавший несколько
благозвучно-гладеньких, презрительных строчек о «расчетливом
обмане» и « ш у м я щ е м б а л а г а н е » , б ы л , п р и в с е м с в о е м у м е и т а л а н т е ,
е щ е м н о г о н а и в н е е . Н е у ж е л и он в с а м о м д е л е д у м а л , ч т о Н е к р а с о в
к о г о - т о о б м а н ы в а е т ? Н е у ж е л и о н с ч и т а л , ч т о ч е л о в е к в с и л а х так
о б м а н ы в а т ь и, с х и т р ы м р а с ч е т о м н а с л а б ы е и с л е з л и в ы е д у ш и , с о ­
ч и н я т ь « К н я г и н ю В о л к о н с к у ю » , «У п а р а д н о г о п о д ъ е з д а » , « Р ы ц а р я »
или последние короткие предсмертные стихи?

«Поклонник Анненского» . . . Б е р у эти слова из той ж е ирониче­
ской статьи Ходасевича. Поклоннику Анненского не пристало, буд­
то бы, в о с х и щ а т ь с я Н е к р а с о в ы м .
Если бы эти строки п р и н а д л е ж а л и другому человеку, я, при­
з н а т ь с я , р е ш и л б ы , ч т о он н е ч и т а л и л и з а б ы л А н н е н с к о г о . П р е ж ­
д е всего, с а м А н н е н с к и й о ч е н ь л ю б и л и ч т и л Н е к р а с о в а ( к а к л ю б и л
он Ш е в ч е н к о , за п р е н е б р е ж е н и е к которому ж е с т о к о о б р у ш и л с я
к о г д а - т о н а К у з м и н а ) . Н о д а ж е и н е з н а я этого, р а з в е м о ж н о о т р и ­
цать м е ж д у ними связь? Что ж е , м ы любим Анненского за «изы­
ски», за с л о ж н е й ш у ю п р и ч у д л и в о с т ь техники, з а двоящиеся, у с ­
к о л ь з а ю щ и е от а н а л и з а о б р а з ы ? А н н е н с к и й о т т о г о и о с т а л с я о д и ­
ноким среди русских символистов, что не обольщался напыщенной
д е к л а м а ц и е й о « в ы с ш и х р е а л ь н о с т я х » , д е к л а м а ц и е й , особенно удоб­
ной тем, что она о п р а в д ы в а е т б е з р а з л и ч и е к реальности б л и ж а й ­
ш е й и несомненной. Анненский соглашался быть поэтом только п р и
у с л о в и и , ч т о о п о э т и з и р о в а н а м о ж е т б ы т ь в с я ж и з н ь , т о е с т ь он н е
у х о д и л «в м е ч т у » , к а к н е у х о д и л в н е е и Н е к р а с о в . В е р н у с ь е щ е р а з
к Бодлеру, раз у ж была о нем речь. В сущности, если бы надо было
дать понять русскому читателю, не знающему французского языка,
что это такое, Б о д л е р , следовало бы с к а з а т ь : с м е ш а й т е Некрасова
и А н н е н с к о г о , п л а м е н н у ю , ц е л ь н у ю с и л у одного, с с о м н е н и е м , я с н о ­
видением, безутешностью и изощренностью второго. Смесь соста­
в и т с я л е г к о , т а к к а к оба э л е м е н т а п о с о с т а в у о д и н а к о в ы , а р а з л и ч ­
н ы л и ш ь по т е м п е р а м е н т у и окраске.
3. Н. Гиппиус, в « Р у с с к и х записках», с о г л а ш а е т с я п р и з н а т ь Н е ­
к р а с о в а « б о л ь ш и м п о э т о м » . Н о е й к а ж е т с я у д и в и т е л ь н ы м , ч т о «один
современный критик», «страдающий склонностью к парадоксам»,
причислил Некрасова к поэтам христианским.
164

Вопрос этот такой, на который, п о ж а л у й , п р а в и л ь н е е всего отве­
т и т ь : и да, и н е т . Н е т , к о н е ч н о , е с л и и с к а т ь у Н е к р а с о в а к а к и х - л и б о
р е л и г и о з н ы х м о т и в о в и с в я щ е н н ы х и м е н . О ц е р к в и он, п р а в д а , д о ­
в о л ь н о ч а с т о у п о м и н а е т , но с к о р е е в с е г о в п л а н е б ы т о в о м , к а к е с ­
тественную черту русского пейзажа, русского жизненного уклада,
с к о т о р ы м он с р о д н и л с я . Н е и н а ч е .
Н о в п о л ь з у «да» о с н о в а н и я м н о г о г л у б ж е . « Х р и с т и а н с к и й » н е
значит «церковный», и продуктом христианской к у л ь т у р ы может
быть явление, внешне ч у ж д о е символам и д а ж е догматам. Некра­
сов — х р и с т и а н с к и й п о э т в т о м з н а ч е н и и , ч т о в с е , и м н а п и с а н н о е ,
продиктовано уязвленной совестью, « н е з а ж и в а ю щ е раненым» серд­
ц е м . О н в т ы с я ч у р а з б о л ь ш е х р и с т и а н с к и й поэт, н е ж е л и его о б л и ­
читель, Владимир Соловьев, дававший л и ш ь стихотворные и л л ю ­
с т р а ц и и к с в о и м р е л и г и о з н ы м и д е я м , к а к мог б ы д а в а т ь и х к и д е я м
ф и л о с о ф с к и м и л и научным. У Некрасова взывает к небу сама
п л о т ь , с а м а м у з ы к а его с т и х о в , и щ у щ и х и н е н а х о д я щ и х в ы х о д а .
Его о б р а щ е н и я к матери — почти, почти, почти молитвы, и недаром
«в м у к а х м ы м а т ь в с п о м и н а е м » . Его о т н о ш е н и е к Р о с с и и т о ж е в ы ­
ходит за п р е д е л ы обычного народолюбия. Нет, право, н и к а к о й
склонностью к парадоксам процитированные в ы ш е слова о Некрасо­
в е н е в н у ш е н ы . М о ж н о ч и т а т ь п о э т а , — и д о в о л ь с т в о в а т ь с я его д о ­
с л о в н ы м текстом, но м о ж н о ч и т а т ь — и д е л а т ь в ы в о д ы . Р а з н и ц а в
истолковании Некрасова объясняется только этим. Если в страда­
н и и е с т ь к а к о й - т о с м ы с л , то а в т о р « Р ы ц а р я н а час» б ы л б л и ж е кого
б ы то н и б ы л о к т о м у , ч т о б ы его р а з г а д а т ь и д р у г и х е м у н а у ч и т ь .

О

Ц В Е Т А Е В О Й

М а р и н а Ц в е т а е в а п о с т о я н н о ж а л о в а л а с ь в э м и г р а ц и и н а то, ч т о
ее не ц е н я т и не понимают. Надо п р и з н а т ь с я , что основания д л я это­
го у н е е б ы л и , — х о т я б ы л и и п р и ч и н ы , в к о т о р ы е о н а о т к а з ы в а ­
лась, и л и не способна была, вдуматься. П р и ж и з н и Ц в е т а е в у д а ж е в
ж у р н а л а х п е ч а т а л и неохотно, — по к р а й н е й мере она сама н е раз,
и с б о л ь ш и м р а з д р а ж е н и е м , об э т о м г о в о р и л а , — а е щ е м е н ь ш е в н и ­
мания, р а д у ш и я и предусмотрительности встречала она у р е д к и х
русских з а р у б е ж н ы х издателей. Правда, Цветаева всегда была
окружена небольшим числом людей, с восхищением следивших за
ее творчеством, но р а с ш и р и т ь этот к р у г ей до о т ъ е з д а в Россию т а к
и не удалось. Н а с к о л ь к о мне известно, у д а л о с ь ей это т о л ь к о п о ­
смертно, притом именно в России, после н е с к о л ь к и х исключительно
трудных и бедственных проведенных там лет. На днях, перелисты­
вая сборник стихов Б е л л ы Ахмадулиной, я убедился, что д л я неко­
т о р ы х молодых московских поэтов обаяние Цветаевой неотразимо, и
163

з н а я , с к а к о й в е р о й и н е т е р п е н и е м о н а этого п р и з н а н и я ж д а л а , я
п о ж а л е л , ч т о е й н е п р и в е л о с ь до н е г о д о ж и т ь .
В о с х и щ е н и е , восторг, л ю б о в ь — чувства, не д о п у с к а ю щ и е спо­
ров, к а к б ы и с к л ю ч а ю щ и е в с я к о е п о л е м и ч е с к о е п р о т и в о р е ч и е и д а ­
ж е з а р а н е е о т в е р г а ю щ и е его. В о т в е т и м н е о б х о д и м а о с т о р о ж н о с т ь ,
о с м о т р и т е л ь н о с т ь , т е м б о л е е , ч т о это ч у в с т в а п о с у щ е с т в у б л а г о р о д ­
ные. Поэтому мне не хотелось бы сказать о покойной Марине Цве­
таевой, о д а р е н н е й ш е м и несчастнейшем человеке, ни слова, кото­
рое могло б ы о к а з а т ь с я в о с п р и н я т ы м ее п о к л о н н и к а м и , к а к оскор­
бление ее памяти, хотя бы только п а м я т и литературной. Единствен­
н а я моя задача — у к а з а т ь на н а л и ч и е в ее п и с а н и я х чего-то такого,
что многим мешает полностью и х принять и признать. В частности
в ее статьях, в к л ю ч е н н ы х в сборник «Световой ливень».
Конечно, Ц в е т а е в а б ы л а ч р е з в ы ч а й н о т а л а н т л и в а , конечно, она
б ы л а по п р и р о д е у м н а : о т р и ц а т ь э т о м о ж н о т о л ь к о п р и з а в е д о м о м
стремлении назвать белое ч е р н ы м и исказить очевидную истину.
Н о п р и ч т е н и и Ц в е т а е в о й , в о с о б е н н о с т и п р о з ы ее, д о в о л ь н о ч а с т о ,
и с каким-то смущением за автора, вспоминаются знаменитые сло­
ва Б ю ф ф о н а , французского натуралиста восемнадцатого века:
« С т и л ь , это ч е л о в е к » . В п р о ч е м , м ы с л ь Б ю ф ф о н а б ы л а п р о щ е той,
к о т о р у ю п р и п и с ы в а ю т ему потомки. В р е ч и на п р и е м е во ф р а н ц у з ­
с к у ю А к а д е м и ю он с к а з а л , ч т о с о д е р ж а н и е н а у ч н о г о т р а к т а т а п р е д ­
с т а в л я е т собой о б щ е е д о с т о я н и е , и т о л ь к о ф о р м а его п р и н а д л е ж и т
т о м у , к т о т р а к т а т н а п и с а л . « С т и л ь — от ч е л о в е к а » , у т о ч н и л он. Н о
ф р а з а понравилась, запомнилась, и мало-помалу сделалась поговор­
кой, п о л у ч и в ш е й значение более глубокое, чем Б ю ф ф о н вероятно
п р е д п о л а г а л . К с т а т и , е с л и у ж к о с н у л и с ь м ы этого п р е д м е т а , м о ж н о
было бы указать, что мудрец Сенека, чуть ли не двумя тысячеле­
т и я м и р а н ь ш е с к а з а л в т о ч н о с т и то, ч т о Б ю ф ф о н у б ы л о п р и п и с а н о :
« С т и л ь е с т ь л и ц о д у ш и » — „Огайо уиКиз а ш п и е з Г .
В цветаевской прозе, например, в большой статье «Искусство
п р и свете совести», есть к а к о й - т о утомительно-однообразный в ы ­
з о в , и л и к а к в ы р а ж а л с я п о к о й н ы й Х о д а с е в и ч , « з а с к о к » : «Я, м о л ,
т а к а я к а к есть, считаться ни с к е м не н а х о ж у н у ж н ы м и верю т о л ь ­
к о себе, а н р а в и т с я э т о в а м и л и н е н р а в и т с я , м н е р е ш и т е л ь н о в с е
равно!» Е с т ь « з а с к о к » и в е е с т и х а х , н о и х с п а с а е т н а п е в , м е л о д и ч е ­
ская и х щедрость, прелесть, и х своеобразие, — причем, в ранних
с т и х а х Цветаевой, до встречи с поэзией Пастернака, напев этот все
ж е б ы л ч и щ е . В юности она подлинно пела, — к а к в стихах о Мос­
кве и л и в стихах к Б л о к у , — позднее стала к а к будто задыхаться,
и х а р а к т е р н о й чертой ее поэтической речи стали н е п р е р ы в н ы е вос­
к л и ц а н и я и л и патологическое пристрастие к т а к н а з ы в а е м ы м «анжамбанам», то есть переносу логического с о д е р ж а н и я строки в стро­
к у с л е д у ю щ у ю . Ахматова справедливо недоумевала: н е у ж е л и не
166

ясно, что только в виде и с к л ю ч е н и я такой перенос действен, в ы д е ­
л я я н у ж н о е слово!
Но оставим с т и х и Цветаевой, повторив, согласившись, что во
всяком случае и при к а к и х угодно оговорках, поэтом она б ы л а ред­
костным, одним из тех, к кому допустимо применить пишкинские
слова о «херувиме, занесшем нам несколько песен райских».
В статье «Искусство п р и свете совести» н е м а л о в е р н ы х м ы с л е й .
Но отчего д а ж е с а м ы е простые, с а м ы е с к р о м н ы е из н и х п о д а н ы так,
будто это с и н а й с к и е заповеди и л и к а к и е - т о в е л и к и е о т к р ы т и я ? Т у т то и г о в о р и ш ь себе: что ж е д е л а т ь , «стиль, это ч е л о в е к » . Ц в е т а е в а
ч а с т о п о в т о р я е т то, ч т о б ы л о с к а з а н о д а в н о — и д а ж е л у ч ш е , я с ­
нее, б ы л о сказано, — но д е л а е т это так, т а к и м тоном, будто ей о д ­
н о й о к а з а л и с ь д о с т у п н ы э т и о з а р е н и я . « Р е ч ь м о я , — п и ш е т она, —
о б р а щ е н а к т е м , д л я к о г о Б о г — г р е х — с в я т о с т ь — есть» ( м е ж д у к а ж ­
д ы м из этих слов — тире), впрочем допуская, что и «атеист м о ж е т
з а г о в о р и т ь о в ы с о т е и с к у с с т в а » и т о г д а п о й м е т ее и о н .
«В ч е м , — с п р а ш и в а е т она, — о т л и ч и е х у д о ж е с т в е н н о г о п р о и з ­
в е д е н и я от п р о и з в е д е н и я п р и р о д ы , в ч е м о т л и ч и е п о э м ы от д е р е в а ?
Н и в ч е м . П у т е м т р у д а и ч у д а , н о оно е с т ь . Я — есмь!» О д н а к о п р о ­
изведение искусства «должно быть просвещено светом разума и
с о в е с т и » , и д л я о б о с н о в а н и я этого н е о с о б е н н о х и т р о г о у т в е р ж д е н и я
Ц в е т а е в а п у с к а е т с я в д л и н н ы й , до к р а й н о с т и с б и в ч и в ы й а н а л и з
песни п р е д с е д а т е л я и з «Пира во в р е м я ч у м ы » , а д а л ь ш е переходит
к Гете, к Толстому, к Гоголю. В е л и ч а й ш е е удовлетворение и с п ы т ы ­
в а е т о н а п р и м ы с л и о том, ч т о Г о г о л ь с ж е г в т о р у ю ч а с т ь « М е р т в ы х
душ».
« М о ж е т б ы т ь , — п и ш е т она, — м ы б ы в т о р о й ч а с т ь ю « М е р т в ы х
душ» и не соблазнились. Достоверно: им бы м ы радовались. Но на­
ш а та р а д о с т ь и м , н и ч т о п е р е д н а ш е й этой р а д о с т ь ю Г о г о л ю , к о т о ­
р ы й из л ю б в и к н а ш и м ж и в ы м д у ш а м свои М е р т в ы е — сжег. В ог­
не собственной совести. Те б ы л и н а п и с а н ы чернилами. Эти — в нас
— о г н е м » . ( Р а з у м е е т с я , с л о в а о п я т ь р а з д е л е н ы тире!)
По поводу этой радости, на п о л я х цветаевской статьи, м о ж н о
было бы сказать кое-что очень существенное, впрочем в суховатом,
и д л я Цветаевой явно неинтересном, историческом плане. Не отто­
го л и Г о г о л ь с ж е г в т о р у ю ч а с т ь с в о е й п о э м ы , ч т о о н а б ы л а м а л о
у д а ч н а и он это с о з н а в а л ? П р и к р а й н е й его с к л о н н о с т и к ф а н т а з и р о ­
в а н и ю , н е п р и о б р е т а ю т л и к р о м е того особое з н а ч е н и е с л о в а о т ц а
М а т в е я Р ж е в с к о г о , д у х о в н и к а Г о г о л я , з н а в ш е г о его в е р о я т н о л у ч ­
ш е к о г о б ы т о н и б ы л о : «Да и с у щ е с т в о в а л а л и о н а в о о б щ е , э т а в т о ­
р а я ч а с т ь « М е р т в ы х д у ш » ? — с о м н е в а л с я о. М а т в е й .
О д н а к о Ц в е т а е в а , о т т а л к и в а я с ь от ф а к т о в , п а р и т з а о б л а к а м и —
или, по к р а й н е й мере, старается унестись в з а о б л а ч н ы е в ы с о т ы в
своем воображении. Кстати, в связи с высотами, она предлагает и
афоризм, в тексте выделенный:
167

— Высоты, к а к равенства, нет. Только, к а к главенство.
П о з в о л ю себе о б р а т и т ь с я с в о п р о с о м к т е м , к т о « И с к у с с т в о п р и
с в е т е совести» ч и т а л и л и к о м у ц в е т а е в с к и е с т а т ь и п о п а д у т с я к о г д а нибудь в руки: не испытывают л и они досадной неловкости при
ч т е н и и ? Н е в с п о м и н а е т с я л и и м б е с с м е р т н ы й у п р е к Б а з а р о в а его
п р и я т е л ю Кирсанову: «Аркадий, не говори красиво». Имеет л и ос­
нование, имеет л и д а ж е право поэт красоваться своей избранностью
и в е щ а т ь , и з р е к а т ь , в м е с т о того, ч т о б ы г о в о р и т ь , д а , и м е н н о т о л ь к о
говорить н а ш и м обыкновенным, общим, чудесным, в т ы с я ч у р а з бо­
л е е в ы р а з и т е л ь н ы м я з ы к о м ? Н е у ж е л и в к а ж д о м своем р а з м ы ш л е ­
н и и п о э т д о л ж е н д а в а т ь п о н я т ь , ч т о он — н е к а я п и ф и я , в н и м а ю щ а я
т о л ь к о б о ж е с т в е н н ы м в н у ш е н и я м ? Наконец, что это з а н е п р е р ы в ­
н о е « я ч е с т в о » , б е з м а л е й ш е г о с о м н е н и я в себе, — с о м н е н и я , к о т о р о е
почти всегда бывает плодотворно? Добавлю, что говорю я это ско­
рее с грустью: к а к о й талант, и к а к этот талант и с к а ж е н тем само­
у п о е н и е м , к о т о р ы м п р о н и к н у т ! В т о й с т а т ь е об и с к у с с т в е п о п а д а ю т ­
с я з а м е ч а н и я , с в и д е т е л ь с т в у ю щ и е об у м е Ц в е т а е в о й , о е е б о л ь ш о й
проницательности. По природе она б ы л а в ы ш е , чище, свободнее той
позы, которую раз навсегда усвоила, и которая в ж и т е й с к и х несча­
стиях вероятно у т е ш а л а ее и п о д д е р ж и в а л а . В б у д у щ е е свое п р и ­
знание она твердо верила. Что ж е , если теперь находятся у Ц в е т а е ­
вой поклонники, способные без колебаний п р и н я т ь к а ж д о е ее сло­
во, п о р а д у е м с я з а н е е и з а н и х . Н о т е х , д л я к о г о м н о г о е в ц в е т а е в ­
ских писаниях было и остается неприемлемо, они не переубедят.

В. В.

Р О З А Н О В

Василий Васильевич Розанов был одним из самых замечатель­
н ы х р у с с к и х п и с а т е л е й н а ш е г о в е к а . Д у м а ю , ч т о н а с ч е т этого, — то
есть насчет исключительной даровитости и своеобразия Розанова,
— не м о ж е т б ы т ь сомнений. Недостатков у него б ы л о множество,
б ы л он ч е л о в е к о м д у ш е в н о - ш а т к и м , с л а б ы м , п о ж а л у й д а ж е п о р о ч ­
ным, иногда ш е д ш и м на самые н е п р и г л я д н ы е сделки с совестью. Р о ­
з а н о в с а м о себе с к а з а л : « М о я д у ш а с п л е т е н а и з г р я з и , н е ж н о с т и и
грусти».
Т е м , к т о в т в о р ч е с т в е и д е я т е л ь н о с т и в ы ш е всего ц е н и т т в е р ­
дость у б е ж д е н и й и непреклонную стойкость в их отстаивании, тем
с книгами Розанова делать нечего. Но ведь личность человека, ду­
ховная сущность человека — нечто слишком сложное, чтобы цен­
ность и значение ее м о ж н о было бы свести к наличию т в е р д ы х
убеждений. Розанов неповторимо своеобразен. В новейшей русской
л и т е р а т у р е он — я в л е н и е в своем роде единственное, ни с к а к и м
д р у г и м н е с р а в н и м о е . М о ж н о его л ю б и т ь , м о ж н о о т в е р г н у т ь , н о п р и
малейшей чуткости к слову нельзя не признать, что никто не пи168

с а л т а к , к а к он, и ч т о с т р а н и ц у Р о з а н о в а н е л ь з я с п у т а т ь н и с ч ь е й
другой.
К с т и л ю его н е п р и м е н и м ы т а к и е э п и т е т ы к а к « б л е с т я щ и й » ,
«красочный», а е щ е менее у ж а с а ю щ е б е з в к у с н ы й эпитет «сочный»,
к сожалению довольно часто встречающийся в статьях л и т е р а т у р ­
н ы х к р и т и к о в . Ничего блестящего в п и с а н и я х Р о з а н о в а нет, да и
с г р а м м а т и к о й он д а л е к о н е в с е г д а в л а д у . Н о п р и ч т е н и и его в о з н и ­
кает впечатление, что расстояние м е ж д у словом и м ы с л ь ю исчезло.
С л о в о с л и т о с м ы с л ь ю , с л и т о с ч у в с т в о м и п р е д с т а в л я е т собой к а к
б ы и х м о м е н т а л ь н у ю ф о т о г р а ф и ю . У другого п и с а т е л я это б ы л о б ы
сопряжено с усилием и могло бы показаться манерностью. Розанов
ж е , п о - в и д и м о м у , и н а ч е п и с а т ь н е мог, и и с к р е н н о с т ь его ч у в с т в у е т ­
ся в к а ж д о й ф р а з е . П о д р а ж а т ь такому писателю было б ы нелепо и
привело бы именно к манерности. Но непосредственность стиля на
л у ч ш и х страницах Розанова поистине граничит с волшебством, —
н а п р и м е р , в д в у х с а м ы х з н а ч и т е л ь н ы х , п о з д н и х его к н и г а х , « Т е м ­
н ы й лик» и «Люди лунного света», о б ъ е д и н е н н ы х подзаголовком
«Метафизика христианства».
Х р и с т и а н с т в о , с у д ь б а его и с м ы с л его з а н и м а л и и в о л н о в а л и Р о ­
занова всю ж и з н ь . Но именно в отношении к христианству двой­
с т в е н н о с т ь его н а т у р ы о б н а р у ж и л а с ь о с о б е н н о о т ч е т л и в о . С м о л о д у
он « б ы л р а н е н в с е р д ц е » х р и с т и а н с т в о м , — это его с л о в а , — н о с т р а ­
дал, содрогался, бился, не зная, к а к примирить евангельскую про­
поведь с очарованием ж и з н и , с у с т о я в ш е й с я прелестью семейного
б ы т а , с п л о д о р о д и е м , с ч а д о л ю б и е м , со в с е м т е м , к ч е м у б ы л г л у б о ­
ко п р и в я з а н . Он н е н а в и д е л аскетизм, и на с т р а н и ц а х «Темного л и ­
ка», в п р и м е ч а н и я х к р а с с к а з у психиатра Сикорского о группе сек­
т а н т о в , р е ш и в ш и х с я н а с а м о с о ж ж е н и е р а д и и з б а в л е н и я от г р е х а и
с о б л а з н а , он д о ш е л д о того, ч т о н а з в а л Х р и с т а « Ц а р е м у ж а с а » . Н о
т у т ж е , в т у ж е к н и г у в к л ю ч и л у д и в и т е л ь н у ю г л а в у об « И и с у с е
сладчайшем», и е щ е другую «Христос — судья мира», едва л и не
с а м о е в д о х н о в е н н о е и з всего, ч т о н а р у с с к о м я з ы к е б ы л о к о г д а - л и б о
о Христе написано.
Наиболее популярны, д а ж е среди у б е ж д е н н ы х поклонников Р о ­
занова, сборники коротких, о т р ы в о ч н ы х записей, с д е л а н н ы х под
р а з н ы м и в п е ч а т л е н и я м и , по р а з н ы м поводам, без в с я к о й в н е ш н е й
с в я з и — « У е д и н е н н о е » и д в а т о м а « О п а в ш и х л и с т ь е в » . В ы б о р этот,
мне к а ж е т с я , не вполне удачный, и досадно, что именно эти книги
п р и в л е к л и особое в н и м а н и е . Я у п о м я н у л у ж е о н е д о с т а т к а х Р о з а н о ­
ва, и х о т е л б ы д о б а в и т ь , ч т о о д н и м и з э т и х н е д о с т а т к о в б ы л а н е ­
сомненная болтливость. В «Опавших листьях», в ы ш е д ш и х вслед за
«Уединенным», немало записей пустых, никчемных, таких, которые
только расположением к болтливости и могли быть внушены.
«Уединенное», сборник более с ж а т ы й , с большей требовательно­
с т ь ю п р о в е р е н н ы й , м н о г и х п о р а з и л , — п о р а з и л п р е ж д е всего н о в и з 169

кой литературного ж а н р а . Розанов, о к р ы л е н н ы й успехом, очевидно
р е ш и л , ч т о в п р а в е д е л и т ь с я всем, ч т о п р и х о д и т е м у в г о л о в у . П р а в ­
да, и т у т , н а д н е к о т о р ы м и его з а п и с я м и , т р у д н о н е з а д у м а т ь с я , т р у д ­
но н а н и х н е о т о з в а т ь с я , н е о ц е н и т ь и х с л о в е с н у ю о с т р о т у ; т а к о в а ,
например, у ж е приведенная мной характеристика, которую Розанов
д а л с а м о м у себе, т о ч н е е с о с т а в у с в о е й д у ш и — « г р я з ь , н е ж н о с т ь и
г р у с т ь » . И л и с о в с е м к о р о т е н ь к о е п р и з н а н и е : «Я н е х о ч у и с т и н ы , я
хочу покоя» — признание, сразу у в о д я щ е е м ы с л ь бесконечно дале­
ко, к п о ч т и б е с к о н е ч н ы м в ы в о д а м и л и в о з р а ж е н и я м , п с и х о л о г и ч е ­
ским, социальным и другим. Но в целом ни «Уединенное», ни еще
менее «Опавшие листья» — не на той высоте, которую Розанов до­
с т и г а е т в м и н у т ы и с т и н н о г о своего т в о р ч е с к о г о п о д ъ е м а .
Зато необычайно интересна и ценна, в качестве завещания, по­
с л е д н я я , п р е д с м е р т н а я его к н и г а , « А п о к а л и п с и с н а ш е г о в р е м е н и » ,
написанная у ж е после революции. Обычно Розанова причисляют к
убежденным сторонникам самодержавия, к крайним консерваторам,
к р е а к ц и о н е р а м . Н о д а ж е в э т о й п о л и т и ч е с к о й о б л а с т и о н от г о т о ­
в ы х я р л ы к о в и мерил ускользает, и они не дают о нем сколько-ни­
б у д ь о т ч е т л и в о г о п р е д с т а в л е н и я . П о л и т и ч е с к и м м ы с л и т е л е м он н е
б ы л , а е с л и р е в о л ю ц и я его у ж а с н у л а , то с к о р е й в с е г о к а к в н е з а п н о е
к р у ш е н и е ж и т е й с к о г о у к л а д а , с к о т о р ы м он п о - о б ы в а т е л ь с к и с в ы к ­
ся. Р е в о л ю ц и я р а з в я з а л а страсти, б у р е й пронеслась н а д страной, и
на старости лет Розанову не под силу было искать д л я нее к а к о е л и б о о п р а в д а н и е : он в е д ь н е х о т е л и с т и н ы , он х о т е л « п о к о я » , и з н а л ,
ч т о п о к о я д л я н е г о б о л ь ш е н е б у д е т . У м е р он в г л у б о к о й р а с т е р я н ­
н о с т и , в г л у б о к о м о т ч а я н и и , но, с у д я п о « А п о к а л и п с и с у н а ш е г о в р е ­
мени», и в к а к о м - т о просветлении, ясно в и д я свои б ы л ы е о ш и б к и и
заблуждения.
Н а э т и х о ш и б к а х , з а б л у ж д е н и я х , в о о б щ е н а том, ч т о б ы л о в о б ­
лике Розанова неприемлемого, мне хотелось бы остановиться, что­
б ы н е в о з н и к л о в п е ч а т л е н и е , ч т о я его и д е а л и з и р у ю . Н е у м е р е н н ы е
п о ч и т а т е л и Р о з а н о в а с р а в н и в а ю т е г о с П а с к а л е м , и это, к о н е ч н о , до
к р а й н о с т и п р е у в е л и ч е н о , д а ж е нелепо. П а с к а л ь б ы л в е л и к и й гений,
П а с к а л ь — одна из в е р ш и н многовековой западной к у л ь т у р ы . Р о ­
з а н о в , п р и в с е й его т а л а н т л и в о с т и , к а к б ы к р а с у е т с я с в о е й о р д и ­
н а р н о с т ь ю , м е л о ч н о с т ь ю , и он в с а м о м д е л е б ы в а л м е л о ч е н , а ч т о
е щ е м н о г о х у ж е , б ы в а л д в у л и ч е н . П о - в и д и м о м у , п е р е д с м е р т ь ю он
вспомнил о своих слабостях, в частности, с раскаянием и грустью
вспомнил о своем отношении к еврейству. Есть в «Апокалипсисе
нашего времени» страницы, п о х о ж и е на гимн народу, который дал
миру христианство. Вспомнил л и Розанов и самый тягостный эпизод
с в о е й ж и з н и , с в я з а н н ы й со з н а м е н и т ы м , п р о г р е м е в ш и м н а в е с ь с в е т
делом Б е й л и с а ? Р о з а н о в а это д е л о потрясло. О д н а к о потрясение,
им испытанное, не помешало ему писать под псевдонимами, в двух
р а з л и ч н ы х газетах статьи противоположного с о д е р ж а н и я : в одной
170

он я р о с т н о д о к а з ы в а л в и н о в н о с т ь Б е й л и с а , в д р у г о й у т в е р ж д а л , ч т о
несчастный еврей оклеветан и что н и к а к и х р и т у а л ь н ы х убийств
еврейское вероучение не допускает и не признает. Двуличие Роза­
н о в а б ы л о о б н а р у ж е н о , с а м ы е п р е д а н н ы е д р у з ь я от н е г о о т в е р н у ­
лись, и если бы не вмешательство Вячеслава Иванова, пользовавше­
гося в те годы огромным авторитетом, он б ы л б ы с позором и с к л ю ­
чен из всех литературных организаций. Вячеслав Иванов в замеча­
т е л ь н о й с в о е й р е ч и н е то, ч т о б ы о п р а в д ы в а л Р о з а н о в а : н е т , он л и ш ь
настойчиво напоминал, что « ч у ж а я д у ш а потемки» и что человека
д у ш е в н о столь сложного н е л ь з я судить по единым, р а з навсегда
у с т а н о в л е н н ы м меркам. То ж е самое надо б ы повторить и теперь,
больше чем полвека спустя. Розанов не принадлежит, конечно, к
б л а г о р о д н е й ш и м у к р а ш е н и я м н а ш е й л и т е р а т у р ы . В о з в о д и т ь его в
р а н г у ч и т е л я и д у х о в н о г о с в е т о ч а н е с л е д у е т . Н о п и с а т е л ь это б ы л
удивительный, и с к а ж у еще раз — явление в своем роде единствен­
ное.
Не так давно в одном из з а р у б е ж н ы х русских ж у р н а л о в б ы л и
помещены отрывки из посмертных записей Розанова, полученные
из М о с к в ы . Вот одна и з них.
«Ко мне прийдут, если когда-нибудь прийдут, н е ж н ы е , плачущие,
скорбные, измученные, замученные. Придут слабые. И я с к а ж у им: 'Я
всегда и был такой ж е слабый, к а к все вы, и д а ж е слабее вас, но всегда
д у ш а моя п л а к а л а об этой своей слабости. Потому, что мне хотелось
быть верным и к р е п к и м , п р я м ы м и достойным. Только величественным
никогда не хотелось быть. Давайте, устроим Вечерню Господню, В е ч е р ­
ню чистую . . . И запоем н а ш и песни, песни слабости человеческой, пес­
ни скорби человеческой'».
П р и в о ж у эту запись как послесловие ко всему мной о Розанове
с к а з а н о м у . Е с л и б ы н у ж е н б ы л д о п о л н и т е л ь н ы й ш т р и х к его х а р а к ­
теристике, то л у ч ш е г о п о ж а л у й не н а й т и .

171

ЮРИЙ ИВАСК

ПИСЬМО О МАНЬЕРИЗМЕ

Русская душа в с е г д а о т т а л к и в а л а с ь от в с е г о и с к у с с т в е н н о г о , м а ­
нерного, х о т я и в России б ы л и свои маньеристы. Н е к о т о р ы е н а ш и
предубеждения против маньеризма едва л и основательны и их сле­
довало бы пересмотреть.
Я не специалист по искусствоведению, на н а у ч н о с т ь не п р е т е н ­
д у ю и более всего полагаюсь на мои н а б л ю д е н и я и в п е ч а т л е н и я .
К о е - ч е м я о б я з а н А. Х а у з е р у , У. С а й ф е р у , Ж . Б у с к э , С а т ч е в е р е л л у
С и т в е л л у : к н и г и и х спорные, недостаточно авторитетные, но могут
б ы т ь и с п о л ь з о в а н ы д л я д и с к у с с и и и, н е с о м н е н н о , о т р а ж а ю т з а п а д ­
ное у в л е ч е н и е маньеристами. Моде на м а н ь е р и з м предшествовало
с е р ь е з н о е и з у ч е н и е п о с т р е н е с с а н с н о г о и с к у с с т в а в 1 0 - 2 0 - х гг. В а л ь ­
тером Фридлендером, Дворжаком, Певзнером и другими учеными,
которые не одобряли слишком расширенное толкование маньеристского стиля.
Что ж е такое маньеризм? Исчерпывающего определения нет и
его д а ж е н е д о л ж н о б ы т ь . В н а ш е в р е м я м ы и з б е г а е м о к о н ч а т е л ь ­
н ы х формулировок и препочитаем «приближенья» к теме (Шарль
дю Бос). Н а м е т и м н е к о т о р ы е п р и з н а к и , ч е р т ы маньеризма. Это иг­
ривость, резвость, бравада, акробатика, поза, экивок, иногда — и з ­
в р а щ е н н о с т ь , декадентство. П р и этом, к а к это н и п о к а ж е т с я с т р а н ­
ным, маньеризм не исключает искренности, порывов, верований.
Е щ е — искусственность, двусмысленность, формализм — обнаже­
ние приемов, экспериментализм — и далеко не всегда поверхност­
ный. Х а р а к т е р н ы е ч е р т ы маньеризма в зодчестве, в живописи —
а с и м м е т р и я , д и с п р о п о р ц и я , п р и ч у д л и в о с т ь . То ж е с а м о е и в л и т е ­
ратуре, но с добавлением н е к о т о р ы х с п е ц и ф и ч е с к и х приемов, на­
пример, кончетто — парадоксальных сравнений, метафор.
Т и п ы маньеристов: самодур, скоморох, блудница, юродивый —
и н о г д а п р и т в о р щ и к , н о и з р е д к а и ч и с т ы й с е р д ц е м . . . Т а к ж е — ис­
пытатель, э к с п е р и м е н т а т о р . В с е о н и м а с т е р а н а в ы д у м к у . К а ж д ы й
х у д о ж н и к — играющий
человек ( Х о й с и н г а ) , н о м а н ь е р и с т — в б о л ь ­
ш е й степени, чем все другие «артисты».
172

Маньеристы большого стиля не создали. Они преимущественно
подчеркивали отдельные приемы, мотивы, которыми часто пользо­
вались и х у д о ж н и к и не «манерные», в особенности в эпоху барокко,
р о к о к о . Д о п у с т и м , м а н ь е р и з м б ы в а е т : 1) с а м о д о с т а т о ч н ы й , 2) э к с п е ­
р и м е н т а л ь н ы й , и ч а щ е в с е г о — 3) с л у ж е б н ы й , п о д ч и н е н н ы й б о л ь ­
шому замыслу. Особый вид служебного маньеризма — пародия или
сатира, всякое у м ы ш л е н н о е преувеличение грехов человеческих
путем н е с л о ж н ы х , но з а м е т н ы х приемов, например, гиперболы. М о ­
ж е т быть, эта гипотетическая классргфикация о к а ж е т с я пригодной
для понимания маньеризма.

Многие современные ученые выделяют эпоху маньеризма, ко­
т о р а я в ж и в о п и с и б у д т о б ы н а ч а л а с ь п о с л е с м е р т и Р а ф а э л я в 1520
г о д у и з а к о н ч и л а с ь в 1590 году, и л и ж е н е с к о л ь к о п о з д н е е . С э т и м
о т ч а с т и с о г л а ш а е т с я и с о в е т с к и й и с к у с с т в о в е д А. А. А н и к с т ( с б о р ­
н и к « П р о б л е м а с т и л е й » , 1966). Э т о б ы л а э п о х а к о н ф л и к т о в — р е ­
формации, контрреформации, р е л и г и о з н ы х войн, а т а к ж е в е л и к и х
открытий новых земель и законов природы. Цельное «гармониче­
ское» м и р о в о з з р е н и е р е н е с с а н с а б ы л о н а р у ш е н о и л и у т е р я н о , Ч Т 9
п р и в е л о к н а д р ы в у . Н а д р ы в этот и щ у т и н а х о д я т и в р е л и г и и — в
« н е р в н о с т и » и с п а н с к и х с в я т ы х (св. Т е р е з ы , с в . И о а н н а К р е с т а ) ; С а й ф е р д а ж е у т в е р ж д а е т , ч т о в е р а К а л ь в и н а в ы з в а н а о т ч а я н и е м , и его
Бог походит на жестокого манерного самодура. Отмечается манье­
р и з м М и к е л ь а н д ж е л о : у его Д а в и д а « н е р в н ы е » н е к л а с с и ч е с к и е р у ­
к и , е с т ь « и с т е р и я » , с т р а н н о е у п о е н и е б е з у м и е м в его в и д е н и и
Страшного Суда (Сикстинская капелла). Он внес дисгармонию в ре­
нессанс и выразительность предпочел совершенству, что будто бы
у ж е иногда ощутимо и у Р а ф а э л я (Пожар в Борго, Ватикан). К то­
му же, если и можно найти подчеркнутые или выпяченные приемы
у М и к е л ь а н д ж е л о , то это с л у ж е б н ы й м а н ь е р и з м , п о д ч и н е н н ы й н о ­
вому не гармоническому, а дисгармоническому единству, в котором
части, частности, иногда бунтуют против целого, но, р а з р ы в а я это
ц е л о е , в с е ж е н е у н и ч т о ж а ю т его . . . У Б у о н а р о т т и е с т ь ч е р т ы о с в о ­
божденного Прометея, соперничающего с Творцом, но и и щ у щ е г о
п р и м и р е н и я с Н и м . М и к е л ь а д ж е л о з н а е т и л и н а д е е т с я , ч т о Б о г его
о д о л е е т : он с р о д н и б о г о б о р ц у И а к о в у . М а с т е р м о н у м е н т а л ь н о г о и
динамического с т и л я . Б ы т и е д л я него не в элеатской с ф е р е ренес­
с а н с а , оно — в п о т о к е , оно течет, к а к у Г е р а к л и т а . Э т о с т а н о в я щ е ­
е с я б ы т и е (ил Шегйеп), к а к у м н о г и х б а р о ч н ы х х у д о ж н и к о в . Н о ,
к о н е ч н о , н е л ь з я э т о и с т о л к о в а н и е н а в я з ы в а т ь : п о и с т и н е миф М и ­
кельаджело — явление неисчерпаемое.
Самодостаточный, обедненный маньеризм характерен д л я неко­
т о р ы х х у д о ж н и к о в последующих поколений — Понтормо, Пармид173

жанино, Бронзино, Тибальди. Они ж и в у т в расколовшемся мире,
к о т о р ы й п р о д о л ж а е т двигаться. Но это д в и ж е н и е распада, а не ста­
новления. Эти художники изображают отдельные моменты разло­
жения в манерных ошарашивающих картинах. Им явно нравится
изумлять, они позируют. Так, причудливо к р и в л я е т с я дрезденская
Мадонна П а р м и д ж а н и н о : она самовлюблена, она Нарцисса, л ю б у ю ­
щ а я с я собственной п р а в о й рукой, а ее л е в а я р у к а почти соприкаса­
е т с я с п а х о м м л а д е н ц а : это, к о н е ч н о , н е И и с у с , а Э р о т и, п р и этом,
совсем не классический. Другой своей Мадонне П а р м и д ж а н и н о
удлинил шею (Уффици), а младенец, не имея опоры на коленях ма­
тери, непременно д о л ж е н б ы л бы, по з а к о н а м ф и з и к и , соскользнуть
на пол. Манерна и подчеркнутая продолговатость фигур, предме­
тов на этих картинах, а т а к ж е загадочность аксессуаров.
У Бронзино — андрогинные юноши и девы. Лица их — не зер­
кало души, а маска, что будто бы соответствовало строгому испан­
скому церемониалу при дворе Элеоноры Толедской и ее м у ж а в е л и ­
кого герцога К о з и м о Медичи. В Л о н д о н е — В е н е р а и К у п и д о н к и с ­
т и Б р о н з и н о : г о л ы й м а л ь ч и к , в ы г и б а я я г о д и ц ы , и, н а л о ж и в р у к у н а
сосок голой ж е н щ и н ы , м е д л е н н о (церемониально) п р и б л и ж а е т губы
к ее губам. С з а д и олицетворенные грехи, например м и л о в и д н а я д е ­
вочка, а ноги у нее гусиные: она бесовка. Потрясает н е з д е ш н е - л у н ­
ное, б е с с т ы д н о - л у н н о е с и я н и е о б н а ж е н н ы х т е л . З л о , с о б л а з н и т е л ь ­
ное зло, совсем не в н а м е ч а ю щ е м с я «акте», а в том незабываемом
д е м о н с к о м с и я н и и , и, о т о й д я от к а р т и н ы , я о с л е п к д р у г и м п о л о т ­
нам, р а з в е ш а н н ы м в той ж е зале, к М и к е л ь а н д ж е л о , Р а ф а э л ю . Это
какой-то упоительный экивок Л ю ц и ф е р а . Все двусмысленно, ма­
нерно и победно.
Позируют и обнаженные атлеты Пеллегрино Тибальди в Бо­
лонье. Здесь манера М и к е л ь а н д ж е л о не имеет никакой высшей
ф у н к ц и и и доводится до абсурда. Это г о л ы й п р и е м — самодовлею­
щ а я игра мускулов и перспективных диспропорций: задранная пят­
к а одного д ю ж е г о м о л о д ц а б о л ь ш е его п о л у п р и к р ы т о г о д л и н н ы м и
волосами лица.
Есть манерное обнажение приемов у некоторых художников
X V века — в загадочных ландшафтах, людях, ж и в о т н ы х Пьеро ди
К о з и м о . Его о ж и в ш у ю с т а т у ю П р о м е т е я (в м ю н х е н с к о й П и н а к о т е ­
ке) Х а у з е р с р а в н и в а е т с ж е с т и к у л и р у ю щ и м и с т а т у я м и П о н т о р м о
(Иосиф в Египте, Лондон). Но если Пьеро, при некоторой манерно­
сти, с к а з о ч н о в о л ш е б е н , то П о н т о р м о , п р е ж д е всего, х о ч е т у д и в и т ь
необычностью и неправдоподобностью ситуации, — а удивить но­
в ы м приемом можно только один раз. Говорят о декаденстве Пон­
тормо, П а р м и д ж а н и н о , Бронзино, Тибальди и с б л и ж а ю т с ними х у ­
дожников-модернистов. Но есть и разница, не только в плане исто­
рическом, но и эстетическом. У т е х и т а л ь я н ц е в б о л ь ш е упоения иг­
рой, х о т я б ы и «бесовской», б о л ь ш е вдохновения, в о о б р а ж е н и я . К
174

тому ж е , они н е всегда манерны. Есть почти рембрандтовская «глу­
бина» в п о р т р е т е Неизвестного р а б о т ы П а р м и д ж а н и н о (вилла Б о р г е з е , Р и м ) . А его а в т о п о р т р е т в в ы г н у т о м з е р к а л е — о б р а з ч и к с а м о ­
достаточного маньеризма.

Маньеризм находят е щ е в эротической казуистике Петрарки, и
д о него — у т р у б а д у р о в . П а р а д о к с а л ь н ы е с р а в н е н и я , м е т а ф о р ы
(кончетто) в с т р е ч а ю т с я в и т а л ь я н с к о й поэзии X V I века, у М и к е л ь ­
а н д ж е л о , в о с о б е н н о с т и у Т о р к в а т о Т а с с о ( Х а у з е р ) и, б о л е е всего,
у б л е с т я щ е г о л и р и ч е с к о г о с л о в о б л у д а Д ж а н б а т т и с т а М а р и н о (15651625), д о ж и в ш е г о д о н о в о г о своего в о з р о ж д е н и я в н а ш е м в е к е . Б ы ­
с т р о п р и е д а ю т с я его о к с ю м о р о н ы — л е д я н о е п л а м я , г о р я ч и й снег
( в с п о м н и м с т р о к у М а н д е л ь ш т а м а : «И ж и в а я л а с т о ч к а у п а л а н а г о ­
р я ч и е снега . . . » , где никакого м а н ь е р и з м а нет). Но кое-что у М а р и ­
но запоминается: з в е з д ы — небесные уста и л и Б о ж и й я з ы к и . Е с т ь
п р е л е с т ь в его л е г к о й р е з в о й п о э з и и , н а п р и м е р , в с т и х а х о н е п о с т о ­
я н н о й л ю б в и , к о т о р у ю он, к о н е ч н о , п р е д п о ч и т а е т л ю б в и п о с т о ­
янной:
К т о хочет увидеть, Марчелло, / Протея новейшей любви, / Новейшего
хамелеона, / Оглянется пусть на м е н я . / Е д в а я подумаю: сразу / Меняю
окраску и образ.
Хамелеон не только удачная метафора д л я непостоянного л ю ­
бовника, но и д л я других героев м а н ь е р и з м а — скомороха, б л у д ­
н и ц ы и л и д л я Нарцисса, склонного к переодеваниям и гримировке,
или ж е тешащего себя отражением в выгнутом зеркале, к а к у П а р ­
миджанино.
Б о л ь ш о й т е м ы у Марино не было. Его поэзия — образчик само­
достаточного маньеризма в поэзии.
Сайфер причисляет к маньеристам Шекспира и Сервантеса. Не
л у ч ш е было б ы оставить и х в покое . . . Это, поистине, с л о ж н е й ш и е
явления — отчасти ренессансные, отчасти барочные.
Ш е к с п и р б ы л «цветист» д л я одного Толстого . . . Его м е т а ф о р и ­
ка всегда служебная, ф у н к ц и о н а л ь н а я : в ы р а ж а е т радостно-благо­
дарное и мучительно-неутолимое познавание человеческой души,
которой все прощается за страстность — не только королю Лиру, но
и Р и ч а р д у Т р е т ь е м у . М а н е р е н л и Г а м л е т ? Л и ш ь о т ч а с т и , и, п р и
этом, н е т о л ь к о по поведению, но и по я з ы к у . Вообще ж е , этот об­
р а з «чреват» н е и с ч и с л и м ы м и т о л к о в а н и я м и . Я в и ж у в н е м л и р и ч е ­
ского актера, к о т о р ы й у п и в а е т с я р а з н ы м и р о л я м и : л ю б о в н и к а О ф е ­
лии, м с т и т е л я з а отца. Гамлет п р и к а з ы в а е т бродячим к о м е д и а н т а м
р а з ы г р а т ь у б и й с т в о д л я того, ч т о б ы р а з о б л а ч и т ь о т ч и м а , н о , в м е с т е
с тем, т а к ж е и н а с л а ж д а е т с я всем этим действом. Н р а в и т с я е м у м о 175

рочить П о л о н и я этим вот кончетто: облако п о х о ж е н а верблюда!
И г р ы его о п а с н ы е , н о н е р и с к у е т л и он со с к у к и ? Э т о т п у х л о в а т ы й
Н а р ц и с с с а м себе н а д о е д а е т . Е с л и он и м а н е р е н , т о н е м а н е р е н с а м
Шекспир, везде подчинявший самые разнообразные приемы един­
ству ж и в о г о , то трагического, то комического в и д е н и я мира.
Е щ е труднее найти маньеризм у Сервантеса, который тоже му­
чительно-неутолимо и радостно-благодарно познавал человека. По
в с е й в е р о я т н о с т и , он Д о н К и х о т а о с у ж д а л , н о и л ю б и л его, к а к в с я ­
к и й в е л и к и й х у д о ж н и к любит свои и з м ы ш л е н и я (как Гоголь, по
верному замечанию Анненского, любил Чичикова, Хлестакова, хо­
тя этих «черненьких» героев к у д а труднее полюбить, чем Л а м а н ческого рыцаря). Современные ему читатели потешались над Дон
К и х о т о м н е м е н е е , ч е м его м у ч и т е л и в р о м а н е . Д а в н о у ж е н и к т о н а д
ним не смеется. Этот кастилец — самый правдоподобный святой в
м и р о в о й л и т е р а т у р е . П р а в д о п о д о б и е его — от с л а б о с т и , и с л а б о с т ь
э т а н е с т о л ь к о в с у м а с ш е с т в и и , с к о л ь к о в т щ е с л а в и и : это я , р ы ц а р ь
Печального образа, одолею всех злодеев и великанов, и не только
д л я п р о с л а в л е н и я Д у л ь ц и н е и , но и р а д и собственного п р о с л а в л е ­
н и я ! С в я т о с т ь этого г е р о и ч е с к о г о Н а р ц и с с а в т о м , ч т о он, п р и в с е й
своей «ячности», следовал не только з а к о н а м романического р ы ­
царства, но и з а п о в е д я м б л а ж е н с т в а : б ы л н и щ и й духом, б ы л ч и с т ы й
сердцем, был а л ч у щ и й и ж а ж д у щ и й правды. Наконец, ж а л е я б л и ж ­
них, освободил преступников, потому что они в узах, и опять сделал
б ы то ж е с а м о е , х о т я о н и и п о б и л и его к а м н я м и . Т а к т о л ь к о и м о ­
ж е т поступать настоящий христианин . . .

Тинторетто и Эль Греко. У обоих повторяющиеся, резко подчер­
к и в а е м ы е о ш е л о м л я ю щ и е приемы. В этом их маньеризм. У Тинто­
ретто и почти всегда у Э л ь Греко особенное у д р у ч а ю щ е е небо, —
к а к р а з л и т ы е водянистые чернила. И л и — треугольные, будто тем­
н ы е р а с щ е л и н ы в бездну, п р о в а л ы м е ж д у складками р а з в е в а ю щ и х ­
ся одеяний. У грека-испанца червеобразные п о л у г о л ы е тела с
у з к и м и р а з д в о е н н ы м и ж и в о т а м и . У в е н е ц и а н ц а — к о п о ш а щ и е с я во
т ь м е ф и г у р ы , но и м н о г о е д р у г о е — у ж е б е з э т и х п о в т о р я ю щ и х с я
с т р а н н о с т е й . Н а п р и м е р у Т и н т о р е т т о — В в е д е н и е во х р а м Б о г о р о ­
д и ц ы (Академия): п о д ы м а ю щ а я с я в небесном просвете отроковица,
и ее в о с х о ж д е н и е по л е с т н и ц е п е р е с е к а е т з а г а д о ч н ы й обелиск в том
ж е световом пятне. У Эль Греко двойной план в похоронах графа
Оргаса (Толедо). З о л о ч е н ы е с в я щ е н н о с л у ж и т е л и , т е м н ы е гранды, бе­
л ы е ж е р н о в а и х воротников, а н а в е р х у столь знакомое по многим
его к а р т и н а м н е б е с н о е д е й с т в о : д л и н н ы е и з в и в а ю щ и е с я ( с е р п а н т и н ­
ные) ф и г у р ы . Слева, в углу, незаметный сперва п а ж , у к а з у ю щ и й
перстом на смертные останки графа, и тот белый, з а т к н у т ы й з а по176

яс, треугольничек платочка, который вдруг о к а з ы в а е т с я не менее
в а ж н ы м , чем вся эта перенаселенная л ю д ь м и и силами небесными
картина.
Д а ж е самые в ы п и р а ю щ и е , о ш а р а ш и в а ю щ и е «манеры» обоих х у ­
дожников подчинены единству их метафизики. Везде целость еди­
ного в и д е н и я и н о г о м и р а в э т о м м и р е , а у Э л ь Г р е к о и т о т м и р п р и ­
открывается, у ж е за пределами нашего. Все динамично, нервно, в ы ­
разительно, г о л о в о к р у ж и т е л ь н о . Св. Иоанн Богослов, в голубом х и ­
тоне, с п р е у в е л и ч е н н ы м и к о л е н я м и , на г л а з а х з р и т е л я в ы п а д а е т
и з к а р т и н ы (Эль Греко, Метрололитэн, Нью-Йорк).У этих х у д о ж н и ­
ков нет мощи Микельанджело. У них только сильные порывы рас­
колотой, м я т у щ е й с я д у ш и , д у ш и X V I века. Это гении к о н т р р е ф о р ­
м а ц и и , это б а р о к к о с ч е р т а м и м а н ь е р и з м а , но н е с а м о д о с т а т о ч н о г о , а
служебного, функционального.

Барокко расцвело в X V I I веке и часто отзывалось маньеризмом.
Барочно-манерны многие английские м е т а ф и з и ч е с к и е поэты. С и л ь ­
н е е в с е х Д ж о н Д о н н с его р и с к о в а н н ы м и к о н ч е т т о : с о л н ц е — з а н я ­
той с т а р ы й дурак, х р а м любви — блоха, н а с о с а в ш а я с я крови обоих
любовников. Донн часто груб, у него н и з к и й я з ы к , н и з к и е о б р а з ы и
он к а к - т о щ е г о л я е т т е м , ч т о в в о д и т и х в б о ж е с т в е н н ы е с ф е р ы . Е г о
неистовая мистика эротична. В «Экстазе» духовное общение д у ш
напоминает ф и з и ч е с к о е совокупление тел. Донн всегда м у ж е с т в е н :
не скоморох, а лирический самодур. К а т о л и к эмигрант К р а ш о —
кающаяся блудница, воспевал Магдалину, одну из любимых свя­
т ы х контрреформации. Ее слезы, н а р у ш а я законы тяготения, те­
к у т вверх, в самые небеса. Поэт у К р а ш о поет л у ч ш е соловья, пото­
м у ч т о п е н и е его и с к у с с т в е н н о е , р а с с ч и т а н н о е . Э т о н е т о л ь к о п о з е р ­
ство, н о и с т р а с т н а я в е р а , с т я ж е л ы м п р и п л я с ы в а н и е м Д о н н а и л е г ­
кими пируэтами Крашо. Вообще барокко зачастую хореографично.
Так, барочные ц е р к в и иногда напоминают б а л ь н ы е з а л ы с т а н ц у ю ­
щими святыми и ангелами. Манерен и чистый сердцем Д ж о р д ж
Херберт, играющий буквами имени Иисусова: джи-и-эс-ю-эс. Он не
блудница, не самодур, а б л а ж е н н ы й младенец, поэт высшего д у ­
х о в н о г о п о с в я щ е н и я . П о т р я с а е т его м о л и т в а :
Неистовствуя, с ума сходя, / О д и ч а л ы й и злой, / Я зов у с л ы ш а л —
Дитя! / И отозвался: Б о ж е мой!
Л у и с де Гонгора после долгого о с у ж д е н и я о п я т ь п р о в о з г л а ш а ­
ется п е р в ы м поэтом испанского мира. Е м у п о д р а ж а л и сотни поэтов
в И с п а н и и и в Л а т и н с к о й А м е р и к е , его л и р и ч е с к и е к р е с т о с л о в и ц ы
л ю б и л и р а з г а д ы в а т ь м о л о д ы е и е з у и т ы . Т е п е р ь по его с т о п а м и д у т
многие испанские поэты сюрреалистического направления. М о ж е т
б ы т ь ни у кого не было т а к и х с м е л ы х кончетто, к а к у Гонгоры: во­
допад — скала, которая мочится, д у ш а — наполненный ночной гор177

шок, дни — вши, а земля синяя как апельсин. Какое причудливое
эллиптическое (прыжками!) развертывание сюжета в «Полифеме»:
всюду быстрота и натиск коротких у д а р н ы х п р е д л о ж е н и й (стак­
като). Огромный р а з м а х какого-то диковинного мозга с механизмом
самолета в «Уединениях»:
Е с л и мои помышленья, / Что прикрыли крылами небесное темя, / При
ладеньи — Атлантике имя / Мое не оставят, — отныне: / Оперенья гор­
д ы н я / В невидимой ветрописи песнопенья / Пребывает — и все по­
мышленья . . . (Перевод этот очень приблизительный).

Г о н г о р а т о ж е м у ж е с т в е н , к а к Д о н н , но это н е м и с т и ч е с к и й с а ­
модур, а к н и ж н и к - э к ц е н т р и к . Его п р и х о т л и в ы е образы, грубые и л и
и з ы с к а н н ы е , его э н е р г и ч е с к и й с ж а т ы й с и н т а к с и с , в о о б щ е в с е его
с т р а н н ы е «манеры» т о ж е строго п о д ч и н е н ы
чувственно-интел­
лектуальным замыслам, как и у современных ему английских ме­
т а ф и з и к о в . Н е т у Гонгоры сердца Донна, К р а ш о , Хёрберта. Но есть
та ж е смелость мысли, воображения, что как-то не в я ж е т с я с н а ш и ­
ми шаблонными представлениями о католической Испании X V I X V I I вв. М е ж д у тем, е щ е дерзновеннее б ы л и монархомахи Сюарес,
Мариана: они оправдывали благочестивое убийство королей, отсту­
п и в ш и х от в е р ы . М н о г и е и с п а н ц ы т о й э п о х и б ы л и р е в о л ю ц и о н е р а ­
ми по темпераменту и находились под подозрением у инквизиции,
хотя и ненавидели протестантизм. Духовные власти косились д а ж е
н а св. Т е р е з у , р е ф о р м и р о в а в ш у ю орден к а р м е л и т о к . Св. И о а н н а
К р е с т а б р о с и л и в т е м н и ц у , о т к у д а о н б е ж а л по п о в е л е н и ю Б о г о р о ­
д и ц ы , к о т о р а я п о м о г л а е м у с в я з а т ь л е с т н и ц у . Э т о — м и с т и к а , но и
нарушение послушания церковным властям! Б ы л а у этих святых
ж и в а я вера. Тереза, страстно и з ъ я с н я в ш а я с я в любви ко Христу,
спрашивала Его: — В а ш е величество, за что в ы меня т а к мучаете?
— Потому что я люблю тебя, Тереза. П л а м я любви разгорается в
г и м н а х св. И о а н н а К р е с т а (и п о э з и я его н е м а н е р н а ) . А п о э т - а н о ­
н и м X V I - X V 1 I вв., в сонете ко Х р и с т у распятому говорит, что л ю ­
б и т Его н е п о т о м у , ч т о о ж и д а е т в о з н а г р а ж д е н и я н а н е б е с а х , а п о т о ­
му, что ж а л е е т .
В X V I I веке возникают новые течения, направления, которые
к л а с с и ф и ц и р у ю т с я к а к барочные, и иногда — с чертами маньериз­
м а . Э т о э п о х а н о в ы х к р и з и с о в . С о в р е м е н н а я н а у к а во в с е м с о м н е в а ­
ется, писал Донн. В Германии свирепствовала Т р и д ц а т и л е т н я я вой­
на. А т о р ж е с т в у ю щ а я к о н т р р е ф о р м а ц и я п о р а ж а л а в е л и к о л е п н ы м и
барочными спектаклями в декоративных храмах Борромини, Гварини, Ю в а р ы , которыми так восхищается теперь Сачёверелл Ситвелл. Силы небесные завиваются, жестикулируют в храмах Испа­
нии и Мексики, Португалии и Бразилии, а т а к ж е в католической
Германии. Вместе с тем творческий гений Запада находит утерян­
ное после Ренессанса равновесие, идеал манерной выразительности
178

сменяется идеалом совершенства, и более углубленного, живого,
ч е м в эпоху В о з р о ж д е н и я . З а м е ч у , т е п е р ь очень у ж много ш и ш е к
с ы п л е т с я на бедного М а к а р а — на Ренессанс! К а р а ю щ а я п а л и ц а
иногда перегибается. Эпоха В о з р о ж д е н и я не только «зеленая ску­
ка», к а к теперь думают многие энтузиасты маньеризма, барокко,
р о к о к о . Н о п у с т ь его о п р а в д а н и е м з а й м е т с я д р у г о е п о к о л е н и е . Н е л ь ­
з я любить все стили, если кровь е щ е течет в ж и л а х и мысль н а п р я ­
жена. Объективизм иногда — н е п р о щ а е м ы й грех против д у х а твор­
ч е с т в а . Б о л е е всего к о р я т Р е н е с с а н с з а с х е м а т и з м , т е о р е т и з а ц и ю ,
гладкость, поверхностность, безличность. Готический х у д о ж н и к бо­
л е е л и ч н о с т ь , ч е м р е н е с с а н с н ы й х у д о ж н и к , и он н е о т р и ц а л з е м н о е ,
плотское, молился почти реалистическим изображениям святых,
так что у Ренессанса отнимается заслуга в «реабилитации плоти».
Б а р о ч н ы й х у д о ж н и к — т о ж е личность, и он иногда полностью
п р е о д о л е в а е т и н д и в и д у а л и с т и ч е с к и й м а н ь е р и з м , в о с о б е н н о с т и во
Ф р а н ц и и , где барокко обернулось к л а с с и ц и з м о м . Е с т ь равновесие,
при страстном темпераменте, в трагедиях Корнеля, Расина, воспри­
н я в ш и х три единства греческих классиков и стремившихся к пре­
красной ясности м ы ш л е н и я и языка. Классичен и Декарт, о кото­
р о м т е п е р ь г о в о р я т , ч т о о п р а в д ы в а я р а з у м , он, в м е с т е с т е м , о б е д ­
н и л его. В е л и ч а й ш и й г е н и й X V I I в е к а — П а с к а л ь , ж и л в д в у х м и ­
рах — в светлой математике и в темной мистике, ж и л умом и серд­
цем, которое знает «резоны» сердца, неизвестные разуму, и верил
в Бога Авраама, Исаака, пророков, а не в божественную машину де­
и с т о в . Н е т г а р м о н и и в его ф и л о с о ф и и в о п р о ш а н и й и о т к р о в е н и й ,
но е с т ь ч е т к о с т ь м ы с л и , я с н о с т ь и г л у б и н а .

В итальянской живописи позднего синкеченто
наблюдается
сильная р е а к ц и я против маньеризма: стремление к естественности,
уравновешенности в скучноватых картинах обоих Каррачи, а так­
ж е у гениального К а р а в а д ж о , и в суровости иезуитской церкви
Д ж е з у (1580 г.) в Р и м е ( Ф р и д л е н д е р ) . Н о п р и э т о м и м е н н о К а р а в а д ­
ж о е д в а л и п р е о д о л е л м а н ь е р и з м : н е п о з и р у е т л и его у п а в ш и й
н а в з н и ч ь и п р о с т и р а ю щ и й р у к и а п о с т о л П а в е л (Рим)?
У В е л а с к е з а — «спокойное» б а р о к к о : н е з а м е т н а я , но и новая,
смелая игра красок — серебристой парчи и розовых цветов на ро­
б а х его и н ф а н т , к о р о л е в . Н и к а к а я о т д е л ь н а я м а н е р а н е п р е о б л а д а ­
ет н а его к а р т и н е М е н и н а с ( П р а д о ) . К о м п о з и ц и я о ч е н ь с м е л а я : о н а
написана разными приемами, и портретным, и реалистическим в де­
талях, и импрессионистическим, и все уравновешено в с л о ж н е й ш е й
ж и в о й г а р м о н и и . . . Есть особая мистика земной ж и з н и в «натура­
л и з м е » В е л а с к е з а : в его В о д о в о з е (Лондон) и л и в с к о в о р о д к е с р ы б ­
к а м и (Христос в доме М а р ф ы и Марии, там ж е ) .
179

Р у б е н с л ю б и л б л и с т а т ь , у д и в л я т ь , но и его к а р т и н ы к р а с о ч н о
согласованы. Есть гармония и в живописи Вермеера Дельфтского,
т а к в о с х и щ а в ш е г о Пруста. Он т о ж е поэт земной м и с т и к и : с к р о м ­
н ы х интерьеров с покоробленными картами, с пяльцами, разной
утварью. К а к - т о священно-благообразна опрятная бедность на к а р ­
т и н а х Л е Н э н а (Ье И а т ) . Н а и б о л е е к л а с с и ч е н в X V I I в е к е — П у с с э н с его « с т а т у й н ы м и » ф и г у р а м и .
Е с л и Р е м б р а н д т и с т р а н е н , т о с т р а н н о с т ь его д р у г а я , ч е м у
маньеристов. Нет у него и х нервной а ж и т а ц и и . Есть в е л и к а я тайна
в его с в я щ е н н о м з о л о т и с т о м и л и б е л е с о в а т о м м е р ц а н и и ( Б а т а в с к и й
король в Стокгольме). Это таинственное мерцание на платье, на
к у б к а х — м и с т и ч н о , и л у ч ш е в с е г о в ы р а ж а е т его в е т х о з а в е т н у ю
в е р у : у в и д е н н ы й и м в о т ь м е свет, к о т о р ы й и в о т ь м е с в е т и т . Е с т ь
г л у б и н а в его п о р т р е т а х , н о ч у д е с н ы н е его л и ц а , а т о т м е т а ф и з и ­
ч е с к и й свет. Нет в и х р е й , к а к у Э л ь Греко, а есть покой н а п р я ж е н ­
ного о ж и д а н и я , и н о г д а — п р о з р е н и я . Н е р в н ы й , к а п р и з н ы й м а н ь е ­
р и з м н а ш е л разрешение в новой гармонии барокко — у Рубенса,
Рембрандта, Вермеера и л и Веласкеса. Но гармония эта сложнее,
г л у б ж е ренессансной, и м а н ь е р и з м е щ е «продолжался», в особен­
ности в архитектуре и в поэзии.

Некоторыми чертами маньеризма отмечено и рококо, которое
иногда н а з ы в а ю т облегченным барокко. Рококо ч у ж д о т я ж е л о й
пышности, динамической монументальности, героике и экстатике
«левого» б а р о ч н о г о и с к у с с т в а . Х у д о ж н и к и э т о й э п о х и ц е н и л и т о н ­
кий вкус, глубокомыслию предпочитали элегантность, позу «ама­
тера». Л ю б и л и и простоту, но стилизованную. И д и л л и ч е с к и - п а с т у ­
ш е с к и й м а с к а р а д М а р и и А н т у а н е т т ы в М а л о м Трианоне т о ж е поза.
Б а р о ч н ы е х у д о ж н и к и з а п о л н я л и орнаментом и ф и г у р а м и все
п р о с т р а н с т в о , а м а с т е р а р о к о к о о с т а в л я ю т его о т к р ы т ы м , л ю б я т п р о ­
с т о р , но п р о с т о р б е з г л у б и н ы — п о в е р х н о с т н ы й . О д н а и з в е р ш и н
р о к о к о — В а т т о . Е г о б е л ы й к л о у н (в Л у в р е ) м о н у м е н т а л е н , но н е
т я ж е л , декоративен. Это не маньеризм. Но отчасти манерен вене­
ц и а н е ц Т ь е п о л о . Н а его п л а ф о н а х р о с к о ш н ы й п р о с т о р г о л у б о г о н е ­
б а ц в е т а з а с т и р а н н о г о с и т ч и к а ( м о ж е т б ы т ь и п о т у с к н е в ш е г о от
времени). Всюду позируют амуры, херувимы, позируют и негеро­
ические у ж е , а декоративные персонажи античной мифологии. Все
легко, округло и л и овально, много прелести, но есть и некоторое
однообразие в волнистых мантиях и локонах.
Самый великий х у д о ж н и к X V I I I века, умерший у ж е в следую­
щ е м с т о л е т и и , Ф р а н с и с к о Г о й я . Е с т ь л е г к а я р о к о к о ш н о с т ь в его
р а н н и х гобеленных картинах, но есть и беспокойство: к о л ю т - р е ж у т
о с т р ы е т р е у г о л ь н и к и в д е т а л я х — б у д ь то ш л я п ы , к о с ы , в ы е м к и ,
узковатые лица. Позднее раскрывается Гойя-титан, родственный
180

Микельанджело. Он неистовствует кистью на огромных полотнах,
изображающих шабаши ведьм или французские казни: белая ру­
баха расстреливаемого испанца с поднятыми руками торжествует
над всем ужасом, странно радует на пороге смерти. Гойя не сопер­
н и к Т в о р ц а , н е богоборец, г о т о в ы й в к о н ц е к о н ц о в у с т у п и т ь Е м у ,
к а к Б у о н а р о т т и : д л я него н е б о у ж е п у с т о е , т о л ь к о к р а с к и его
празднуют «эстетическую» победу — вопреки отчаянию, которым
этот н е и с т о в ы й и с п а н е ц т о ж е у п и в а е т с я . Н е б ы л л и Г о й я п о с л е д н и й
в е л и к и й х у д о ж н и к , и м е в ш и й с в о е «одно в и д е н ь е » в у ж е б е с с м ы с ­
ленном безбожном мире? Рядом с ним — недавно «возрожденный»
б р а з и л ь с к и й м у л а т - в а я т е л ь А л е й ж а д и н ь о , ч т о з н а ч и т У р о д е ц (он
болел проказой) — создатель пророков с з а д р а н н ы м и носами, ост­
рейшими морщинами и резкими складками развевающихся одея­
ний. Пророки гениального Уродца е щ е в е щ а ю т о Боге, мучаясь и
в е р у я . Гойя и А л е й ж а д и н ь о — п о с л е д н я я в с п ы ш к а огромного по­
ж а р а б а р о к к о , и оба о н и н е м а н е р н ы , х о т я и л ю б я т п о д ч е р к и в а т ь
отдельные приемы.
Рококо в поэзии — Александр Поп, просвещенец и о ф и ц и а л ь н о
к л а с с и к . Его с т и х о т в о р н ы й « О п ы т о ч е л о в е к е » р а с с у д о ч е н , п р о з а ­
и ч е н . Н о М у з а П о п а и л и П о п и я , к а к его н а з ы в а л и в н а ш е м О с ь м н а д цатом столетии, рококошно-легко, прелестно-манерно приплясыва­
ет в его « П о х и щ е н и и л о к о н а » и л и в « Д у н с и а д е » . П о п — с а т и р и к , он
высмеивает глупость рококошного общества при королеве Анне, па­
р о д и р у е т в з д о р н ы е к а п р и з ы д а м - б а б о ч е к , к а в а л е р о в - т р у т н е й . Его
маньеризм отрицательный, м а н ь е р и з м сурового судьи, п р е у в е л и ч и ­
в а ю щ е г о о б щ е с т в е н н ы е г р е х и , н о все, ч т о п р о с в е щ е н н ы м а в т о р о м
осуждается, прелести своей не теряет и очаровывает в легкой по­
эзии, уносит на б л а ж е н н ы е острова:
К обители блаженной, где аббаты / Вину уподобляясь, красноваты,
/ И к острову, где лилии колдуя / Любую бурю укротят, где струи / Лепе­
чут лютней, где поют и пляшут / Невольники и мантиями машут, / И где
Венера, голая царица, / И на тритоне купидон умчится, / Где бриз адриатический слегка / Ласкает евнуха и пастушка («Дунсиада»).

Этими стихами недавно восхищался последний могикан рококо
— Сатчеверелл Ситвелл . . . А в «Похищении локона» — нечто вро­
де рококошного сюрреализма:
Метаморфозы прихотливы сплина, / Передо мною мрачная картина:
/ Прошелся чайник, носик опуская, / На робу брызнула струя Китая.
/ Трезубцем Илиады, воле рада, / Сплясала вазочка-для-мармелада.
/ В з д о х н у л кувшин, паштеты з а ш е п т а л и . . . / Фантазия, благословенны
врали. / Б у т ы л к а , девой будучи неробкой, / Вскричала: —
Затыкайте
горло пробкой! (Из Четвертой песни).

Е щ е легче, резвее, лишенное пародийности рококо Э л и я - Е к а т е р и н ы Фрерона. Поэт он б ы л н е в е л и к и й , в о с п е в а в ш и й м е т а м о р ф о з ы
растений, ж и в о т н ы х : гибридность б ы л а тогда в моде, и р о к о к о ш 181

и ы е л ю д и з а д а в а л и п о т е ш н ы е вопросы: какое будет потомство, ска­
ж е м , у п е т у х а и б е л к и ? Э т о в с е к а п р и з ы в о о б р а ж е н и я . Того ж е
Ф р е р о н а з а б а в л я л с ю р р е а л и с т и ч е с к и й полет быков, носорогов, сло­
н о в ( « Э с т е т и к а р о к о к о » , Ж . М и н г э , 1960). К а п р и з а м п о э т и ч е с к и м
соответствуют к а п р и з ы а р х и т е к т у р ы на картинах Франсуа де К ю вилье: диковинные раковинные арки, п о х о ж и е на виньетки той ж е
э п о х и . В с ю д у а с с и м е т р и я з а в и т к о в , д е к о р а т и в н ы й б е с п о р я д о к , «со­
шедшие с ума пасторали» (Сайфер).

В России р а з н ы е мотивы барокко, рококо, с их манерными ва­
риантами отразились в зодчестве и в поэзии. Барочно-монументальна ж е с т и к у л я ц и я прославителя Петра и петровской империи М и ­
х а и л ы Л о м о н о с о в а . М а н е р н о в е д у т с е б я в его п о э з и и р е к и : о н и р у к а ­
ми машут. Есть позднее барокко у Державина, с добавлением ро­
кокошного анакреонтизма и д а ж е предромантического Оссиана. Он
н е т о л ь к о п е в е ц Ф е л и ц ы и е е р о с с и й с к о г о ц а р с т в а - г о с у д а р с т в а . Его
диапазон к у д а шире, чем у имперского Ломоносова. Д е р ж а в и н а вос­
хищали яркие краски, зрелища: пиры, щ у к а с голубым пером или
павлины — «лазурно-сизо-бирюзовы». Он упивался контрастами:
где с т о л б ы л я с т в , т а м гроб с т о и т . . . П ы ш н о с т ь , ж и в о с т ь , я р к о с т ь
н е з а т е м н е н ы , а о т т е н е н ы с м е р т ь ю у этого г р о з н о - р е в у щ е г о и л и т я ­
жело подплясывающего лирического медведя. Смысловым контра­
стам соответствуют я з ы к о в ы е контрасты, противоположения арха­
и к и и просторечия: в своей З в а н к е он р а з д а е т л а к о м с т в а к р е с т ь я н ­
с к и м д е т я м , ч т о б ы о н и «во м н е н е з р е л и б у к и » ( з р е ю т и л и л и ц е з р е ют Ф е л и ц у , а на б у к у глаза пялят). У Д е р ж а в и н а та ж е в о з в ы ­
шенность и грубость, тот ж е с л у ж е б н ы й маньеризм, что и у Д ж о н а
Д о н н а , но, к о н е ч н о , т е м ы д р у г и е .
Е с т ь р о к о к о в п е с е н к а х С у м а р о к о в а и б о л е е всего в « Д у ш е н ь к е »
Богдановича. В полном согласии с р о к о к о ш н ы м и канонами она од­
н а ж д ы я в л я е т с я «вполодета». И з л о ж е н и е легкое, и з я щ н о е , что, од­
нако, не помешало Богдановичу обозвать русскую Психею дурой.
Это л е г к а я поэзия, к о т о р а я т а к в о с х и щ а л а Б а т ю ш к о в а , и это ана­
к р е о н т и ч е с к о е р о к о к о у н а с л е д о в а л от н е г о м о л о д о й П у ш к и н . Лег­
кие п о э т ы и з б е г а л и ц е р к о в н о - с л а в я н с к о й а р х а и к и , ч а с т о о р и е н т и ­
ровались на р а з г о в о р н ы й я з ы к , но простота и х не простая, н а р о ч и ­
тая, манерная.
Есть п р е л е с т ь в р е з в ы х п е с е н к а х И. И. Д м и т р и е в а :
Амуры, у т и р а я
Р у ч о н к а м и глаза,
У ж вьются, в о з д ы х а я
Под самы небеса.
Владимир Панаев еще допевал рококо в своих «Идиллиях»
(1821 г,). Л е т ч е р е з сто р о к о к о ш н ы е м о т и в ы н е о ж и д а н н о и н е н а д о л -

182

го в о з р о д и л и с ь в « М и р е и с к у с с т в а » , п о з д н е е в с т и л и з а ц и я х А н д р е я
Белого («Поповна», «Опала»), а в годы г р а ж д а н с к о й в о й н ы у ста­
реющего Сологуба, которых! и с к а л тихого у б е ж и щ а в своих п а с т о ­
ралях, бержеретах или в изящно-похабной сказочке «Королева по­
целуев». Отзывался на рококо и Кузмин.
В Англии рококо возродил Бёрдсли, иллюстратор Аристофана и
Попа-Попия, и он о п я т ь входит в моду. Его з н а л и и в России и ему,
кажется, подражали.

Рококо — поверхностное, фасадное искусство, изобретенное
французами. Искусство классически-ясное, хотя и неуравновешен­
ное и з а ч а с т у ю манерное в своей очень у ж у м ы ш л е н н о й простоте.
Маньеризм Фрерона — самодостаточный, как и у Богдановича —
без большой темы. М а н ь е р и з м Попа — с л у ж е б н ы й , о т р и ц а т е л ь н ы й ,
х о т я все, ч т о о н в с а т и р а х и л и п а р о д и я х в ы с м е и в а е т , п р е л е с т и с в о ­
ей не теряет.
Н е м ц ы и н о г д а н а з ы в а ю т Г е т е : КококотепзсН. Н о э т о м а л о ч т о в
его т в о р ч е с т в е о б ъ я с н я е т . Его г о т и ч е с к и й д о к т о р Ф а у с т , з а к л ю ч и в ­
ш и й договор с дьяволом, ж и в е т и в ренессансе, и в барокко. Ф а у с т о в а д у ш а — это д у ш а Н о в о г о в р е м е н и з а п о с л е д н и е п я т ь с т о л е т и й
(Шпенглер).
М о ц а р т а т о ж е н а з ы в а ю т КококотепзсЬ, и, в е р о я т н о , с б о л ь ш и м
правом, чем Гете. Вообще, творческая д и а л е к т и к а м у з ы к и неотде­
л и м а от д р у г и х и с к у с с т в . К т о - т о с к а з а л и л и мог б ы с к а з а т ь : н о в о ­
му богоборцу М и к е л ь а н д ж е л о д а л л и к у ю щ и й ответ н о в ы й п с а л м о ­
певец Б а х . . . Но не мне судить о м у з ы к е .
Е щ е н е с к о л ь к о слов о р о к о к о : к а к н и странно, это поверхност­
ное легкомысленное искусство имеет ч е р т ы райские . . . Искусно
с д е л а н н ы е (заводные!) р о к о к о ш н ы е бабочки и т р у т н и н а с а ж д а л и
какой-то рай на земле . . . хотя радости их часто нечистые. Многие
х у д о ж н и к и той эпохи не дети, не ангелы, а старики, сюсюкающие
при виде деток и ангелочков . . .
Самое высокое видение детско-ангельского рая, земного и н е ­
бесного, б ы л о с о з д а н о п р и м и т и в н ы м и м а н ь е р и с т а м и в м е к с и к а н с к о м
селении Тонанцинтла. Но, вероятно, м о ж н о н а й т и и другие п р и м е р ы
в Испании, П о р т у г а л и и , Б а в а р и и , Австрии, где и х в ы и с к и в а л моги­
кан рококо Сатчеверелл Ситвелл. Оформление церкви в Тонанцинтл е — это, о т ч а с т и т а к н а з ы в а е м о е ч у р р и г е р е с к е , р о д с т в е н н о е р о к о ­
ко. Предполагают, что р е з ч и к и и в а я т е л и б ы л и м е с т н ы е р е з ч и к и а ц ­
теки, п о д р а ж а в ш и е более и з о щ р е н н ы м орнаменталистам в сосед­
н е м б о л ь ш о м г о р о д е — П у э б л о , где у к р а ш е н и я , с т а т у и п о к р ы в а л и с ь
позолотой. Церковь в Тонанцинтле невелика и сплошь п о к р ы т а пол и х р о м а м и — будь то п л о д ы з е м н ы е , ц в е т ы и л и ф и г у р ы с в я т ы х и
ангелов. Вся эта Красота вьется, завивается, делает ручкой, поддер183

г и в а е т п л е ч и к о м по к а н о н а м р о к о к о (но з а с е л е н н о с т ь х р а м а , о т с у т ­
ствие пустого пространства, этим канонам противоречит). Всюду
п р е у в е л и ч е н н а я к у д р я в о с т ь , всюду у х и щ р е н и я , но нелепо н а и в н ы е ,
хотя кустари, вероятно, и старались п о д р а ж а т ь мастерам в Пуэбло,
Топоцотлане или в Таско. Здесь поза стала жестом детской радо­
сти, а н г е л ь с к о г о л и к о в а н и я . В э т о й ц е р к в и н е л ь з я х о р о н и т ь , х о т я
в ней, несомненно, и с о в е р ш а л и с ь о т п е в а н и я . В Т о н а н ц и н т л е все
у ж е спаслись, врскресли, радуются, празднуют под эгидой к у п о л ь ­
ного б е л о г о г о л у б я . Э т о н е п и р у э т ы д а м и к а в а л е р о в , н е х л ы с т о в ­
ские радения, а райский праздник детей и ангелов, прославляющих
Святого Д у х а на з е м л е и на небе.
Е щ е о д и н п р и м е р : Х ё л ь д е р л и н , его н е я с н ы е м е ч т ы об а н т и ч н о м
з о л о т о м в е к е , его п а н т е и с т и ч е с к и е о б р а щ е н и я к О т ц у - Э ф и р у (но
п о - н е м е ц к и это з в у ч и т л у ч ш е : Уа1ег-АеШег). И з р е д к а р о д н о й ш в а б ­
с к и й л а н д ш а ф т . З ы б к и е б е л ы е с т и х и г и м н о в . К а к в с е это о п р е д е ­
лить? Нет рококошного кокетства, но нет и сентиментального м л е ­
н и я , к а к и р о м а н т и ч е с к о й с т р а с т и . В с е ж е о н б л и ж е к р о к о к о : его
п о э з и я — л е г к а я и, п р и этом, н е м а н е р н а я . Х ё л ь д е р л и н о д и н и з
самых в ы с о к и х и ч и с т ы х поэтов Запада. Гимны он писал на рубе­
ж е д в у х веков, X V I I I и X I X , незадолго до длительного умственного
з а т м е н и я . С т а р е ю щ и й Х е й д е г г е р п ы т а л с я его к о м м е н т и р о в а т ь в
т е р м и н а х с в о е й э к з и с т е н ц и а л ь н о й ф и л о с о ф и и , но е д в а л и у д а ч н о .
Хёльдерлин — чистое сердцем дитя, небесный человек, родствен­
н ы й ангелам. Т а к и м б ы л и б а р о ч н ы й Д ж о р д ж Хёрберт. Это поэты
высшего духовного посвящения: ими были и Ж е р а р де Нерваль, и
Осип Мандельштам, хотя стилистического сходства м е ж д у ними
нет.

Р о к о к о часто эмоционально, но безо в с я к о й сентиментальности.
Сентименталисты сменили «рококошников»: меланхолически уми­
л я л и с ь к а к Томас Грей в своей к л а д б и щ е н с к о й элегии, переведен­
ной Ж у к о в с к и м . Они у т е р я л и д а р ы игривой, резвой радости рококо.
Р о м а н т и к и отменили все классические правила, к о т о р ы х еще
отчасти придерживались х у д о ж н и к и эпохи барокко и рококо. Ро­
м а н т и ч е с к и й р а з м а х — огромного диапазона. Но е щ е Ф р и д р и х Гундо л ь ф п и с а л о н и х и р о н и ч е с к и : р о м а н т и к и в с е г д а р о ж а л и и н и ч е г о
не родили! У н и х не было большого с т и л я — единства, у т в е р ж д а ю т
Х а у з е р , С а й ф е р и д р у г и е . Об у т е р е с т и л я в э п о х у р о м а н т и з м а п и ­
сал В. В. Вейдле («Умирание искусства»).
Есть маньеризм в романтической иронии. Романтики часто мсти­
л и д е й с т в и т е л ь н о с т и з а то, ч т о о н а н е п о х о д и л а н а и х и д е а л ы , и щ е ­
голяли снижающими метафорами, сравнениями, напоминающими
манерное кончетто. У Гоголя, разочарованного романтика-сентимен­
талиста, дамы на балу — сахар, облепляемый кавалерами-мухами,
184

т р а к т и р щ и к п о х о ж на самовар, а у дяди М и т я я самоварное брюхо.
Е г о т е ш и л а и з в у к о в а я и г р а с л о в , к а к и Н о з д р е в а с его с у б т и л ь ­
ными суперфлю, канарейками-канальями. Манерна гоголевская
гротескная сатира, п р е у в е л и ч и в а ю щ а я и о с у ж д а ю щ а я человеческие
г р е х и ; п р и этом, к а к м н о г и е с а т и р и к и , Г о г о л ь л ю б и л с в о и х о т р и ц а ­
т е л ь н ы х героев, л ю б и л и пошлость, к о т о р у ю с т а к и м «аппетитом»
описывал. Есть манерность в изображении и в речах добровольных
шутов Достоевского: именно поэтому так удались Лебедев, Лебядк и н , Ф е д о р К а р а м а з о в (все в о о б щ е с к о м о р о х и — м а н ь е р и с т ы ) .
Будто бы нет стиля у реалистов X I X века! Не раз указывалось
на смешение всех классических ж а н р о в в европейском романе —
эпоса, т р а г е д и и , к о м е д и и , л и р и к и , а р у с с к и е е щ е д о б а в л я л и ф и л о ­
с о ф и ю , богословие. Об этом м о ж н о б ы л о бы поспорить. Есть с т р у к ­
тура в ж и в о м хаосе «Войны и мира»: параллельная история трех
семейств, в о в л е к а ю щ и х и бессемейных героев. Другая структура у
Достоевского: в «Идиоте», в «Подростке», в «Бесах» все герои, п о ­
д о б н о п л а н е т а м , д в и ж у т с я в о к р у г своего с о л н ц а — М ы ш к и н а , В е р силова, Ставрогина. Р е а л и с т ы п р е з и р а л и в с я к у ю искусственность,
д а ж е избегали метафор, предпочитая ей метонимию, — вещи, среду,
б ы т , п о я с н я ю щ и е г е р о е в (что о т м е ч е н о Д. С. Ч и ж е в с к и м ) , и с о б л а з ­
нялись гротеском только на периферии, к а к Достоевский или
Диккенс, и их иногда называют романтическими
реалистами
(Д. Ф а н г е р ) .
П р а в д и в и серьезен б ы л X I X век, но у т е р я л радости и г р ы . ..
К р и з и с ы — р е в о л ю ц и и , с к е п с и с , а т е и з м не вызвали
новое барокко.
Появились пламенные пророки, преклонявшиеся перед новыми идо­
л а м и : это ф а л а н с т е р а Ф у р ь е , а н а р х и я Б а к у н и н а , п р о л е т а р и а т М а р к ­
са, п р о г р е с с б у р ж у а з н ы х л и б е р а л о в . Б ы л и и а н т и с о ц и а л ь н ы е п р о ­
роки, которых мало с л у ш а л и или вовсе не знали: Киркегор, утвер­
ж д а в ш и й «абсурдную» веру пророков или Ницше, з а м е н и в ш и й
« у м е р ш е г о » Б о г а С в е р х ч е л о в е к о м . Л и б е р а л ь н ы й Д. С. М и л л з а щ и ­
щ а л э к с ц е н т р и к о в от тиранического общественного м н е н и я . Н а з а рейцы, п р е р а ф а э л и т ы , Рескин и с к а л и в ы с ш е й п р а в д ы в готике, к а к
и многие романтики. Патер, Арнольд хотели заменить религию эсте­
тикой.
С е р ь е з н е е всего и страстнее в своих а б с о л ю т н ы х т р е б о в а н и я х
были русские писатели с пророческими п р и з ы в а м и : Толстой, кото­
р ы й в своем учении оригинальности не п р о я в и л и многое по-доктри­
нерски упрощал, всегда искал в ы с ш у ю правду в р а с к р ы в ш е й с я ему
ж и в о й ж и з н и . Достоевский, н о в ы й богоборец И а к о в , н о в ы й Иов на
г н о и щ е : его в е р а п р о ш л а « ч е р е з г о р н и л о с о м н е н и й » и, м о ж е т б ы т ь ,
он д о к о н ц а с о м н е в а л с я в Б о г е , б е с с м е р т и и , н о н и к о г д а н е и з м е н я л
Христу, был Ему лично верен. Наконец, Константин Леонтьев, до­
в о д и в ш и й эстетику до абсурда — эстетику не в искусстве, а в ж и з ­
ни, — в к л ю ч а ю щ у ю всю ж и в о п и с н у ю игру добра и зла. Такого д у 185

ховного н а к а л а докрасна и добела на З а п а д е не было, х о т я русские
ж и л и з а п а д н о й п р о б л е м а т и к о й : Т о л с т о й б о л ь ш е всего о т т а л к и в а л с я
от Р у с с о , Д о с т о е в с к и й от Ш и л л е р а , Ф у р ь е , Б а л ь з а к а , Ж о р ж З а н д ,
которой увлекался и Леонтьев. М о ж н о в ы д е л я т ь и анализировать
о т д е л ь н ы е п р и е м ы э т и х п и с а т е л е й , к а к это д е л а ю т ф о р м а л и с т ы , н о
в с е о н и п о д ч и н е н ы е д и н с т в у з а м ы с л а и в ы п о л н е н и я , и, з н а ч и т , б ы л
у н и х свой стиль (евангельского реализма, к а к у т в е р ж д а л Э р и х
Ауэрбах в своей к н и г е «Мимесис»). Л е о н т ь е в подметил п о в т о р н ы е
описания ф и з и ч е с к и х д е т а л е й у Толстого (губка к н я г и н и Б о л к о н ­
ской) и н е к о т о р ы е и з н и х е м у н е н р а в и л и с ь . Л е о н т ь е в у к а з а л о с ь ,
что Толстой манерно щ е г о л я е т своими п р и е м а м и с н и ж е н и я (беззу­
бый рот Пьера Безухова). А у Достоевского иногда выпирает пери­
ф е р и й н ы й гротеск.
М н о г о е и з м е н и л о с ь к к о н ц у в е к а . Е с т ь м а н е р н о с т ь в Ь'Аг!: Ыоиуеаи, ЛидепДзШ. О с к а р У а й л ь д и п о з д н е е — н е д а в н о в о с к р е ш е н н ы й
Р о н а л ь д Фербанк, к у л ь т и в и р о в а л и все искусственное (самодоста­
точный маньеризм). Искусственна чистая и н т е л л е к т у а л ь н а я игра в
п о э з и и М а л л а р м е ( э к с п е р и м е н т а л ь н ы й м а н ь е р и з м ) . А. Х а у з е р , С а й ф е р усиленно и щ у т и находят новое барокко и новое рококо с ч е р ­
т а м и м а н ь е р и з м а — в и с к у с с т в е к о н ц а в е к а и в н а ш у э п о х у и, н е ­
сомненно, многое п р е у в е л и ч и в а ю т . Они ж е у т в е р ж д а ю т , что все
это в ы з в а н о с о в р е м е н н ы м и к р и з и с а м и , в о й н а м и , р е в о л ю ц и я м и , о т ­
ч у ж д е н и е м л и ч н о с т и от о б щ е с т в а , и н д и в и д у а л и з м о м , н а р ц и с с и з м о м ,
что далеко не всегда убедительно.
Н е к о т о р ы е из н а ш и х символистов следовали з а п а д н ы м модам,
— это э с т е т и ч е с к и й с и м в о л и з м Б а л ь м о н т а , Б р ю с о в а , н о у б о л ь ш и н ­
ства из них преобладали русские традиции. Они переводили прозу
Достоевского на я з ы к поэзии, и п ы т а л и с ь всуе пророчествовать.
П р и с л у ш и в а л и с ь и к з а п а д н ы м пророкам — к Н и ц ш е и л и Ибсену.
В стиле их немало маньеризма: они к у л ь т и в и р о в а л и диковинные
слова, создавали свой у с л о в н ы й я з ы к — несказанное, безглагольность. У неутомимого в ы д у м щ и к а А н д р е я Белого свой синтаксис,
свой р и т м речи. У архаического В я ч е с л а в а И в а н о в а т а к и е новообра­
зования, к а к с к р е ж е т о п и л ь н ы е ковачи. В моде б ы л «демонический»
л и л о в ы й и л и ф и о л е т о в ы й цвет. Сейчас многие из этих у х и щ р е н и й
о т т а л к и в а ю т безвкусицей. Все ж е это б ы л о творчество, и м а н ь е р и з м
русских символистов с л у ж е б н ы й — подчиненный их двусмыслен­
н о й м и с т и к е . К т о м у ж е , б ы л о к а к о е - т о з е р н о п р а в д ы у э т и х бого­
и с к а т е л е й : у д и о н и с и й ц а В я ч е с л а в а И в а н о в а , и, в о с о б е н н о с т и , у
Блока.
Н о в ы й э к с п е р и м е н т а л ь н ы й м а н ь е р и з м я р ч е всего п р о я в и л с я у
некоторых футуристов. Заумь Хлебникова или К р у ч е н ы х создава­
лась в поэтической лаборатории, их вдохновляла десятая муза —
Технэ. Эти ф о н и ч е с к и е эксперименты недавно (неожиданно!) з а и н ­
тересовали советских ученых, которые, с помощью информантов
186

разного возраста, изучают восприятие звуков в з а у м н ы х стихах
Х л е б н и к о в а , К р у ч е н ы х (такого ж е рода о п ы т ы д е л а ю т с я и н а З а ­
паде). Все ж е это д а л е к о не всегда ч и с т ы й э к с п е р и м е н т а л и з м , к о т о ­
р ы й редко «бытует» в природе искусства. Хлебников не только л а ­
борант, но и колдун, волшебник, м о ж е т быть и пророк России-Ев­
р а з и и и л и к а к о г о - т о н о в о г о ч е л о в е ч е с т в а , и э т о с б л и ж а е т его с с и м ­
в о л и с т а м и (В. М а р к о в ) .
М а я к о в с к и й л ю б и л к о н ч е т т о , к а к л ю б и л а и х и его а н т и п о д М а ­
р и н а Ц в е т а е в а (Бог — с т р о й н е й ш и й г и м н а с т ) . У о б о и х в ы п и р а е т м а ­
нера — стихи, написанные лесенкой и л и ж е стихи, переобременен­
н ы е п е р е н о с а м и . Н о и х м а н ь е р и з м п о д ч и н е н т е м а т и к е — это «эго»
М а я к о в с к о г о , к о т о р о е он п о т о м п р о е ц и р о в а л в О к т я б р ь с к у ю р е в о ­
л ю ц и ю , в б о л ь ш е в и з м , а у Ц в е т а е в о й — это к у л ь т г е р о е в и п о э т о в ,
будь то Тезей и л и З и г ф р и д , П у ш к и н и л и Р и л ь к е .
Реалисты, создавая иллюзию жизни, литературные приемы тща­
тельно с к р ы в а л и . Но, в конце века, многих потянуло именно к под­
черкиванию приемов, к заострению и к эпатированию, к новому
маньеризму (фовисты, экспрессионисты). Благородно-провинциаль­
н ы й С е з а н н в с а м о м д е л е в и д е л м и р и н а ч е , но н и к о г о у д и в л я т ь н е
хотел, к а к модник Пикассо, у которого т о ж е «другие глаза», свое
видение мира.
Теперь о триаде писателей, которых считают Колумбами совре­
м е н н о й л и т е р а т у р ы . У К а ф к и я з ы к п р о с т о й , н о б е з у м н ы его с н ы ,
к о ш м а р ы , о к о т о р ы х он р а с с к а з ы в а е т с т а к и м ж у т к и м д л я ч и т а т е ­
л я спокойствием. Пруст не порывал с традициями реалистического
р о м а н а , н и ч е г о с т р а н н о г о , м а н е р н о г о , в его « П о и с к а х » н е т , н о с т а ­
р ы й п р и в ы ч н ы й м и р о н р а з л а г а е т а н а л и з о м своего г л а в н о г о г е р о я ,
упорно припоминающего прошлое и верящего, что все б ы в ш е е опять
чудесно вспыхнет в памяти. Джойс п ы т а л с я вписать в древний м и ф
об О д и с с е е - У л и с с е о д и н , н и ч е м н е п р и м е ч а т е л ь н ы й , д е н ь в Д у б л и н е .
В эпическую структуру входит и р а з ы м ч и в ы й поток сознания в эпи­
л о г е его « У л и с с а » . В п о с л е д н е й его к н и г е , « П о м и н к и п о Ф и н н е г а н е » ,
можно найти маньеризм в причудливой игре я з ы к о в ы х ассоциаций,
но н е т р а д о с т и в р е ш е н и и его, м о ж е т б ы т ь , н е р а з р е ш и м ы х к р е с т о ­
словиц. Вся эта триада безотрадная, к а к и многое другое в к у л ь т у ­
ре X X века, как, например, экзистенциальная ф и л о с о ф и я . Радость
в ы ш л а из моды, и н а ш и современники говорят: нечему радоваться
в атомном веке. Современный человек будто бы познает бытие толь­
к о в т р е в о г е (Апдз*, апх1е1у). Х е й д е г г е р , п о с т о я н н о с п р а ш и в а я — что
такое бытие, у т в е р ж д а е т , ч т о н е б ы т и е о б ъ я с н и м е е , « н о р м а л ь н е е »
бытия.
Х а у з е р и, в о с о б е н н о с т и , С а й ф е р , и щ у т и н а х о д я т м а н ь е р и з м
во всем современном искусстве и многое п р е у в е л и ч и в а ю т . Так, в
современном функциональном зодчестве подчеркиваются приемы,
но оно н е м а н е р н о , н е «игриво» ( Г р о п и у с , К о р б ю з ь е ) . С о в р е м е н н ы е
187

архитекторы стремятся к строго-продуманному подчинению частно­
стей, ч а с т е й о с н о в н о й с т р у к т у р е , к н е к о т о р о й н о в о й г а р м о н и и , и,
поэтому, и х иногда н а з ы в а ю т неоклассиками. И х к о н с т р у к ц и и со­
ответствуют новой ф и з и к е : материя, предметы, пространство сами
по себе н е с у щ е с т в у ю т , е с т ь т о л ь к о ф у н к ц и о н а л ь н а я з а в и с и м о с т ь
м е ж д у ними, соотносительность. В ы в о д : все д о л ж н о б ы т ь ф у н к ц и о ­
нально, к а к в машине, и к а к будто б ы и в мироздании.

В ы в о д ы д е л а ю т с я м р а ч н ы е : Б о г у м е р , к а к с к а з а л Н и ц ш е (а у м и ­
р а л он е щ е в п р о с в е щ е н ч е с к о м X V I I I в е к е ) . В X X в е к е у м и р а е т и
человек: он у ж е не единое целое, не мера вещей, и не имеет подобия
Б о ж и я , он с в о д и т с я к « к о м п л е к с а м » , к п о т о к у с о з н а н и я , он у ж е
не кто-то, а что-то, — беспощадно у н и ч т о ж а е м о е бомбами, н а п а л ­
мом и л и за проволокой концлагерей.
Новые Нарциссы Запада, эгоцентрики, рассказчик в «Поисках»
у П р у с т а и л и д ж о й с о в с к и й С т и в е н Д е д а л у с , о ч е н ь собою з а н я т ы ,
но никого, д а ж е и самих себя не любят, к а к полагалось б ы Н а р ­
ц и с с а м , о н и д а ж е н е у в е р е н ы в с о б с т в е н н о м с у щ е с т в о в а н и и , и х эго
зыбкое, призрачное, л и ш е н н о е центра. Умирают и предметы: есть
беспредметное искусство. Ч т о ж е остается? У К а ф к и е щ е есть боль,
у П р у с т а в е р а в ч у д о п р и п о м и н а н и я , у Д ж о й с а , м о ж е т б ы т ь , его и р ­
л а н д с к а я страстность, и это о ч е л о в е ч и в а е т и х п р и з р а ч н ы х героев.
Но мало походит на человека новый ф у н к ц и о н а л ь н ы й человек,
техник или бюрократ.
Есть на З а п а д е и другое: н а п р я ж е н о е внимание к тому, что про­
и с х о д и т и м е н н о с е й ч а с . Лучшее
будущее,
б у д ь то т е х н и ч е с к и й п р о ­
гресс и л и к о м м у н и с т и ч е с к а я у т о п и я , д о с т а т о ч н о с к о м п р о м е т и р о в а ­
л и себя после д в у х м и р о в ы х войн и многих революций. Вместе с
тем, не ясно ли, что к п р о ш л о м у возврата нет. Остается загадка
н а с т о я щ е г о в р е м е н и , ч т о л у ч ш е в с е г о о п р е д е л и л Т. С. Э л и о т : «И все
всегда теперь» ( « К в а р т е т ы » ) . Т о е с т ь то, ч т о н е м о ж е т б ы т ь о т л о ж е ­
но, и т а и н с т в е н н о п р и с у т с т в у е т в п р о ш л о м и в б у д у щ е м . Э т а е д и н ­
ственная и неповторимая нынешность вырисовывается, например,
в комизме и трагизме итальянского ф и л ь м а «Золото Неаполя». Свя­
з и с д у х о м е щ е н е т , н о н о в о е ныне о т к р ы т о р е л и г и и , к о т о р а я п о с а ­
м о м у з н а ч е н и ю этого с л о в а о з н а ч а е т с в я з ь ( з е м л и - н е б а , п л о т и духа). Но это особая тема, т о л ь к о н а м е ч а ю щ а я с я и не вполне
осознанная.

К о н ч а ю этс| п и с ь м о , в к о т о р о м р а з н ы м п р о б л е м а м и н о г д а у д е л е ­
но в н и м а н и е , Це с о о т в е т с т в у ю щ е е з н а ч и т е л ь н о с т и к а ж д о й п р о б л е ­
м ы . М а н ь е р и з м о ч е н ь з н а ч и т е л ь н о е я в л е н и е . П р а в д а , это н е с т и л ь ,
а только признак р а з н ы х стилей в р а з н ы е эпохи. Б ы л маньеризм
188

и на закате критской цивилизации или в александрийском эллиниз­
ме, и в древней М е к с и к е . А в о з м о ж е н и такой маньеризм, вполне
с о в р е м е н н ы й , со с т а р ы м и , х о т я и п о - н о в о м у з в у ч а щ и м и м о т и в а м и :
это л е г к а я м у з ы ч к а М а р и н о , р е з к и е с т а к к а т о Г о н г о р ы , т о н е н ь к и й
голосок Хёрберта, играющего с именем Иисусовым, сладкие т р е л и
и с к у с с т в е н н о г о с о л о в ь я К р а ш о , г р у б ы й бас Д о н н а , и р о н и ч е с к и е , но
и сладостные мелодии Попа-Попия, лепет Богдановича, р ы к Дер­
ж а в и н а , гибридные ф а н т а з и и - к а п р и з ы р о к о к о ш н ы х поэтов, р а к о ­
в и н н ы е а р к и К ю в и л ь е , ш и р о к и е ситцево-голубые небеса Тьеполо,
м о н у м е н т а л ь н а я д и н а м и к а М и к е л ь а н д ж е л о и д а ж е его п о д р а ж а т е ­
л я Тибальди, а т а к ж е и многое другое, в ососбенности детско-ангельский бал в Тонанцинтле и в других церквах X V I I I века, в Пор­
т у г а л и и и л и в Б а в а р и и . В с е э т о б ы л о д а н о н а р а д о с т ь , но р а д о с т ь
гонима в н а ш и дни тревогой, атомными бомбами, к о л ю ч е й проволо­
кой, бюрократией, технократией, абстрактными ф у н к ц и я м и ф и з и ­
ки, архитектуры, м а ш и н н ы м и роботами, п р и з р а ч н ы м и Нарциссами
и в с е м , к о м у н е л е н ь г н а т ь и п о н о с и т ь ее. М е ж д у т е м б ы т и е п о з н а ­
ется, д о к а з ы в а е т с я и творится радостью, а не тревогой.

189

АНДРЕЙ К О Д Ж А К

О повести Пушкина «Выстрел»

Д а ж е п р и самом поверхностном обозрении и с к л ю ч и т е л ь н о об­
ширной л и т е р а т у р ы о П у ш к и н е легко можно установить, что не­
к о т о р ы е о б л а с т и его т в о р ч е с т в а и с с л е д о в а н ы н е д о с т а т о ч н о и ч т о в
пушкиноведении есть е щ е з н а ч и т е л ь н ы е пробелы. Один из т а к и х
пробелов относится к первому законченному произведению П у ш ­
кина в прозе — к «Повестям покойного Ивана Петровича Белкина».
После п е р в ы х рецензий на «Повести Белкина», еще при ж и з н и
П у ш к и н а , затем после сурового суда Белинского, этим циклом, к а к
и всей прозой Пушкина, занимались сравнительно мало. Обращал­
с я к « П о в е с т я м » А . Г р и г о р ь е в , у п о м и н а л о н и х Д о с т о е в с к и й , но к
анализу приступили позже.
С о в с е м м а л о р а б о т б ы л о обо в с е м ц и к л е в ц е л о м (В. У з и н , В . Г и п ­
пиус, А. Искоз, А. Гукасова и н е к о т о р ы е другие); н е с к о л ь к о боль­
ш е р а б о т п о я в и л о с ь об о т д е л ь н ы х п о в е с т я х ц и к л а , г л а в н ы м о б р а ­
зом о «Станционном смотрителе» и о «Выстреле». О последней по­
вести п и с а л и Л. Гроссман, Б . Эйхенбаум, Н. Л е р н е р , В. Виноградов,
Д. Б л а г о й и н е к о т о р ы е д р у г и е в с в о и х о б щ и х т р у д а х о т в о р ч е с т в е
Пушкина. К «Повестям Белкина» обращались и литературоведы на
Западе, — достаточно упомянуть сборник статей о «Повестях Б е л ­
к и н а » , в ы ш е д ш и й в 1968 году, п р и у ч а с т и и г о л л а н д с к и х у ч е н ы х :
Лап У а п Бег Епд, А. С. Р. У а п Но1к, ап<1 Лап М. Мецег. П о в е с т ь ю « В ы с ­
т р е л » з а н и м а л с я т а к ж е а м е р и к а н с к и й п у ш к и н и с т Л. Т п о т а з 5 Ь а ^ .
Основная тема настоящей работы — история написания «Выст­
р е л а » — е щ е н е б ы л а о с в е щ е н а (что, в п р о ч е м , о т н о с и т с я и к д р у г и м
повестям цикла). М е ж д у тем м о ж н о надеяться, что разработка ее
позволит более ясно и точно осветить замысел и идейное содержа­
ние этой повести, в ы з в а в ш е й среди пушкинистов немало противо­
речивых интерпретаций.

190

1
До н а с н е д о ш е л п л а н п о в е с т и « В ы с т р е л » — п е р в о й в п о р я д к е и з ­
д а н и я «Повестей покойного И в а н а П е т р о в и ч а Б е л к и н а » . И з всего
ц и к л а сохранились п л а н ы только д в у х повестей: «Станционного
смотрителя» и «Метели». Однако из рукописи П у ш к и н а видно, что
первоначальный замысел «Выстрела» т о ж е подвергся изменениям,
и притом д а ж е более з н а ч и т е л ь н ы м , чем те, к о т о р ы е б ы л и внесе­
н ы в план «Станционного смотрителя».
Вначале П у ш к и н закончил «Выстрел» на первой главе, пометив
это м е с т о д а т о й : «12 о к т . 1830. Б о л д . » и д о б а в и в в с к о б к а х : « О к о н ­
ч а н и е п о т е р я н о » . Ч и с л о 12 ч е р е з д в а д н я б ы л о п е р е п р а в л е н о н а
14, т о е с т ь п р и н о р о в л е н о к д а т е о к о н ч а н и я в с е й п о в е с т и : в к о н ц е
« В ы с т р е л а » с т о и т «1830 14 окт.» П е р е п р а в к а д а т ы о к о н ч а н и я в с т р е ­
ч а е т с я и в д р у г о м м е с т е того ж е ц и к л а : т а к , « С м о т р и т е л ь » б ы л п о ­
м е ч е н д а т о й «13 сент.», п е р е п р а в л е н н о й н а с л е д у ю щ и й д е н ь ( в е р о ­
ятно после вставки эпизода с ассигнациями и хорошо одетым моло­
д ы м ч е л о в е к о м ) н а «14 сент.» П у ш к и н с т р е м и л с я к т о ч н о с т и д а т и ­
ровки.
Д а т а «12 окт.», п о с т а в л е н н а я в к о н ц е п е р в о й г л а в ы « В ы с т р е л а » ,
с а м а по себе н е м о ж е т с л у ж и т ь у к а з а н и е м н а то, ч т о по п е р в о м у
п л а н у п о в е с т ь к о н ч а л а с ь н а э т о м м е с т е . П у ш к и н мог п о м е т и т ь о т ­
дельной датой окончание первой главы. Но заметка в скобках
«Окончание потеряно» ясно говорит нам, что повесть обрывалась
на этом месте и что история н а п и с а н и я «Выстрела» б ы л а с л о ж н а и
состояла из нескольких этапов — и что первоначальный замысел
п о в е с т и н е с о в п а д а л с о к о н ч а т е л ь н о й ее р е д а к ц и е й .
И з п р и м е ч а н и я к в с т у п л е н и ю — «От и з д а т е л я » — в и д н о , ч т о
« В ы с т р е л » б ы л р а с с к а з а н Б е л к и н у п о д п о л к о в н и к о м И . Л . П. Р а с ­
сказана и записана была, конечно, вся повесть. Ясно, что пометка в
с к о б к а х п р и н а д л е ж и т и з д а т е л ю п о в е с т е й — А. П. и л и ш н и й р а з
свидетельствует о разрушительной деятельности к л ю ч н и ц ы Б е л к и ­
на, п у с т и в ш е й у ж е о д н у г л а в у б е л к и н с к о г о р о м а н а н а « д о м а ш н и е
п о т р е б ы » и, п о - в и д и м о м у , д о б р а в ш е й с я д о ц и к л а п о в е с т е й . Т а к и м
образом, п р о п а ж а окончания одной из повестей вполне вероятна.
Читателю остается л и ш ь гадать о последующих событиях повести
и досадовать на «глупую бабу».
Такова согласованность начального замысла повести «Выстрел»
и в с т у п л е н и я «От и з д а т е л я » . Н е с л е д у е т , о д н а к о , п р е у в е л и ч и в а т ь
1

2

1 Черновики Пушкина здесь цитируются по юбилейному изданию А к а д е ­
мии наук, том VIII, 2, 1940 г.
Написание «Выстрела» в два приема у ж е отмечалось, правда, вскользь,
Д. Благим в книге «Мастерство Пушкина» (Москва, 1955) и в статье
Л. ТЬотаз Зкалдг, РизЫип'з "ТЪе ЗЪоГ (1п(Иапа 51ау1с ЗйкИез, V. III). 0В прекрас­
ной работе Т. ЗКаш даются библиографические указания.
2

191

з н а ч е н и я истории белкинских рукописей: все повести б ы л и заду­
маны как внутренне завершенные новеллы, чему не противоречи­
ло и замечание о потере окончания «Выстрела».
Э т о з а м е ч а н и е н е с е т з н а ч и т е л ь н у ю ф у н к ц и ю : оно в е д е т в н и м а ­
н и е ч и т а т е л я п о д в у м р а з л и ч н ы м п у т я м . С а м о у п о м и н а н и е об у т е ­
р я н н о м о к о н ч а н и и г о в о р и т , ч т о р а з в я з к а п о в е с т и с у щ е с т в о в а л а и,
с л е д о в а т е л ь н о , р а з ж и г а я л ю б о п ы т с т в о ч и т а т е л я , в ы з ы в а е т у него
вопрос: что ж е с л у ч и л о с ь д а л ь ш е ? С другой стороны все, что м о ж н о
у з н а т ь об э т о м , ч и т а т е л ь м о ж е т п о ч е р п н у т ь т о л ь к о и з и м е в ш е й с я
ч а с т и п о в е с т и , то е с т ь и з п е р в о й г л а в ы . Ч т о б ы п р о н и к н у т ь в б у д у ­
щ е е , он д о л ж е н п р о ч и т а т ь и п р о а н а л и з и р о в а т ь п р о ш л о е . Т а к и м о б ­
разом, прочитав заметку о потере окончания, читатель обращается
к той ж е повести, но у ж е с новым, к р и т и ч е с к и м подходом, — тем
самым замечание в скобках было целеустремленным приемом. Од­
н а к о П у ш к и н т о т ч а с ж е и и з ъ я л его, м о ж е т б ы т ь н а с л е д у ю щ и й
ж е день.
Сопоставляя два варианта повести «Выстрел» — первый, состо­
я щ и й и з о д н о й г л а в ы с з а м е т к о й об у т е р я н н о м о к о н ч а н и и , и в т о р о й ,
из д в у х глав, — м ы видим два р а з л и ч н ы х варианта или, точнее,
две р а з л и ч н ы е повести. Поверхностное сходство не м о ж е т засло­
н и т ь и х в н у т р е н н е г о р а з л и ч и я д р у г от д р у г а . В о б о и х с л у ч а я х х у ­
дожественное воздействие на читателя совершенно различно, мож­
но д а ж е сказать взаимно противоположно. Последнее объясняется
не только различием ф а б у л и смысловой к а н в ы повестей, но и зна­
чительными структурными изменениями. В повестях разнородны
не только события: несравнима и вся атмосфера, о к р у ж а ю щ а я их,
— другие краски, другое освещение, другие ударения. К а к увидим
н и ж е , р а з л и ч и е это н а с т о л ь к о р а з и т е л ь н о , ч т о м о ж н о г о в о р и т ь о
д в у х о т д е л ь н ы х замыслах, в ы т е к ш и х один из другого в процессе
н а п и с а н и я п о в е с т и . М о ж н о г о в о р и т ь о з а м ы с л е А, и з к о т о р о г о в ы ­
ш л а повесть в одну главу с замечанием в скобках «Окончание поте­
ряно», и о замысле АБ, который дал нам повесть, изданную П у ш ­
киным. В соответствии с этим здесь будут употребляться термины
« В ы с т р е л А» и « В ы с т р е л А Б » д л я о б о з н а ч е н и я д в у х п о с у щ е с т в у
самостоятельных и законченных повестей.
Тут, однако, следует в ы я с н и т ь в а ж н ы й д л я последующего ис­
следования вопрос: существовал л и замысел А Б в сознании П у ш ­
к и н а в о в р е м я его р а б о т ы н а д « В ы с т р е л о м А » , т о е с т ь д о 12 о к т я б ­
ря? Предвидел ли П у ш к и н хоть в какой-то степени будущее изме­
н е н и е п о в е с т и и п е р е х о д от з а м ы с л а А к з а м ы с л у А Б ? Ч т о б ы о т в е ­
тить на этот вопрос, н у ж н о сравнить д е т а л и повестей и проверить
и х с о г л а с о в а н н о с т ь м е ж д у собой и с о б щ и м о б р а м л е н и е м в с е г о ц и к ­
л а «Повестей Белкина». П у ш к и н , к а к известно, деталями не пре­
небрегал.
192

Обратимся к хронологии и рассмотрим главные даты в двух
р а з л и ч н ы х в а р и а н т а х « В ы с т р е л а А» и « В ы с т р е л а А Б » .
В « В ы с т р е л е А» е с т ь п р я м о е у к а з а н и е н а в р е м я : « Ш е с т ь л е т н а ­
зад я п о л у ч и л пощечину, и враг мой е щ е ж и в » , — говорит Сильвио.
П о с л е этого р а з г о в о р а С и л ь в и о у е з ж а е т з а к а н ч и в а т ь д у э л ь с г р а ­
ф о м и « В ы с т р е л А» о б р ы в а е т с я . С л е д о в а т е л ь н о , от д у э л и С и л ь в и о
с г р а ф о м до р а с с к а з а о н е й и до к о н ц а « В ы с т р е л а А» п р о ш л о ш е с т ь
лет. Сильвио в ы ш е л в отставку после первой части дуэли, что труд­
н о себе п р е д с т а в и т ь в о в р е м я к а м п а н и и 1812 г о д а и л и е в р о п е й с к о г о
похода, да и пощечина б ы л а дана Сильвио на балу у польского по­
м е щ и к а , то е с т ь в з а п а д н о й ч а с т и и м п е р и и , где к а в а л е й с к и й п о л к
в е р н о с т о я л с 1814 года. М ы в и д и м , ч т о с о б ы т и я « В ы с т р е л а А» н а ­
ч и н а ю т с я п р и б л и з и т е л ь н о в 1814 году, к к о н ц у и ю н я , к о г д а с о з р е ­
в а ю т ч е р е ш н и : «Он с т о я л п о д п и с т о л е т о м , в ы б и р а я и з ф у р а ж к и с п е ­
л ы е ч е р е ш н и . . .», а р а с с к а з С и л ь в и о о д у э л и п р о и с х о д и т ш е с т ь л е т
с п у с т я — в 1820 году.
С и л ь в и о р а с с к а з ы в а е т с в о ю и с т о р и ю о ф и ц е р у И . Л . П., к о т о р ы й
з н а ч и т е л ь н о м о л о ж е его. Р а с с к а з ч и к г о в о р и т о С и л ь в и о : « Е м у б ы ­
л о о к о л о т р и д ц а т и п я т и л е т , и м ы з а т о с ч и т а л и его с т а р и к о м » . Р а с ­
с к а з ч и к И . Л . П. в т о в р е м я б ы л е щ е в м а л о м ч и н е : « Ж и з н ь а р м е й ­
с к о г о о ф и ц е р а и з в е с т н а . У т р о м у ч е н ь е , м а н е ж . . . » И . Л . П., о д н а к о ,
значительно поднялся в чинах ко времени встречи с Белкиным. Он
у ж е служил в чине подполковника: в примечании к вступлению
говорится, что Б е л к и н п о м е т и л н а д повестью — «Выстрел [был р а с ­
с к а з а н , А. К.] п о д п о л к о в н и к о м И . Л . П.» П о в ы ш е н и е н а д в а - т р и ч и ­
на требовало по мирному времени п я т ь - ш е с т ь лет. П у ш к и н , к а к
видим, отпустил р а с с к а з ч и к у достаточный срок, чтобы п о д н я т ь с я в
ч и н а х до п о д п о л к о в н и к а , т а к ч т о в с т р е ч а с Б е л к и н ы м м о г л а с о с т о ­
я т ь с я в 1825 году. К э т о м у ж е г о д у п р и у р о ч е н р а с с к а з Б е л к и н у
« С т а н ц и о н н о г о с м о т р и т е л я » т и т у л я р н ы м с о в е т н и к о м А. Г. Н., и к
этому ж е году п р и в о д и т нас у к а з а н и е соседа Б е л к и н а , что повести
были первым литературным опытом покойного (Белкин начал пи­
с а т ь , в ы й д я в о т с т а в к у в к о н ц е 1822 г о д а , а у м е р в 1828 году).
3

Есть и другая, хоть и мало ощутимая, нить в хронологии «Вы­
стрела А». По словам Сильвио, он «перепил славного Б у р ц о в а , вос­
петого Денисом Давыдовым». Бурцов, к а в а л е р и й с к и й офицер, со­
с л у ж и в е ц Давыдова по Белорусскому гусарскому полку, б ы л извес­
т е н б е с ш а б а ш н ы м п о в е д е н и е м и у м е р в 1813 году. В е р о я т н о , Б у р ­
цов и Давыдов п р и н а д л е ж а л и к одному поколению. Давыдов родил­
с я в 1784 году, а Б у р ц о в , в е р о я т н о , б ы л его с в е р с т н и к о м . П р и н и м а я
1820 год з а в р е м я в с т р е ч и р а с с к а з ч и к а И . Л . П. с С и л ь в и о , к о т о р о ­
му тогда «было около тридцати п я т и лет», м ы легко м о ж е м в ы ч и с з В письме соседа к издателю говорится, что Белкин служил «до самого
1823 года».

193

л и т ь в р е м я р о ж д е н и я Сильвио — он почти одних лет с Денисом Да­
в ы д о в ы м и, в е р о я т н о , Б у р ц о в ы м . С и л ь в и о р о д и л с я о к о л о 1785 года.
И т а к , в с к о л ь з ь у п о м я н у т о е и м я Б у р ц о в а т о ж е п р и в о д и т н а с к 1820
г о д у — г о д у в с т р е ч и п о р у ч и к а И . Л . П. с С и л ь в и о . Х р о н о л о г и я « В ы ­
с т р е л а А» с т р о й н а и т о ч н о с о г л а с о в а н а с о с н о в н ы м и д а т а м и в с е г о
ц и к л а : р а с с к а з ч и к И . Л . П. в с т р е ч а е т с я с С и л ь в и о в 1820 году, у з н а ­
е т о п е р в о й ч а с т и д у э л и , к о т о р а я п р о и з о ш л а ш е с т ь л е т д о этого, в
1814 году, п о т о м д о с т и г а е т ч и н а п о д п о л к о в н и к а в ш е с т ь л е т . В 1825
г о д у о н в с т р е ч а е т с я с Б е л к и н ы м , к о т о р ы й з а п и с ы в а е т с его с л о в п о ­
весть о Сильвио. До и з д а т е л я ж е доходит только п е р в а я часть этой
повести.
Совершенно иное положение м ы находим, обратясь к «Выстре­
л у АБ», то есть ко всей повести, в том виде, в к а к о м она в ы ш л а в
свет.
К а к ни странно, Пушкин, окончив «Выстрел АБ», не обратил
в н и м а н и я н а то, ч т о И. Л . П, с о г л а с н о п о м е т к е Б е л к и н а н а д п о в е ­
с т ь ю , о с т а е т с я н а с л у ж б е в а р м и и до в с т р е ч и с Б е л к и н ы м . М е ж д у
т е м , п о « В ы с т р е л у А Б » р а с с к а з ч и к И . Л . П. к о в р е м е н и в с т р е ч и с
Б е л к и н ы м — находится у ж е в отставке. Пушкин, видимо, позабыл
п е р е п р а в и т ь в п р и м е ч а н и и и з д а т е л я « п о д п о л к о в н и к И . Л . П.» н а
« п о д п о л к о в н и к в о т с т а в к е » и л и « о с т а в н о й п о д п о л к о в н и к И . Л . П.»
Трудно заподозрить в подобной неточности пунктуального Белкина,
да и сам П у ш к и н в других случаях, говоря о чине, не забывал и о
положении действующего л и ц а . Что ж е случилось в примечании
и з д а т е л я ? З д е с ь П у ш к и н б ы л совершенно последователен, но не
с о г л а с н о « В ы с т р е л у А Б » , а с о г л а с н о « В ы с т р е л у А » . И . Л . П. н е в ы ­
х о д и л в о т с т а в к у в « В ы с т р е л е А» и, с л е д о в а т е л ь н о , о с т а в а л с я н а
с л у ж б е д о в с т р е ч и с Б е л к и н ы м . П о э т о м у он и б ы л з а н е с е н в р у к о ­
п и с ь Б е л к и н а к а к п о д п о л к о в н и к на с л у ж б е . П у ш к и н , п е р е й д я от
« В ы с т р е л а А» к з а м ы с л у А Б , у п у с т и л и з в и д у , ч т о э т о т ф а к т и з в а ­
р и а н т а «А» о с т а л с я о т р а ж е н н ы м в п р и м е ч а н и и и з д а т е л я , и н е с о г л а ­
с о в а л ч и н и п о л о ж е н и е И . Л . П. с ф а б у л о й « В ы с т р е л а А Б » .
О том, ч т о П у ш к и н н е п р е д в и д е л п е р е х о д а к « В ы с т р е л у А Б » ,
свидетельствуют и другие противоречия. Продолжение намеченного
р а з в и т и я ф а б у л ы « В ы с т р е л а А» н и к а к н е м о ж е т п р и в е с т и ч и т а т е л я
к с о б ы т и я м « В ы с т р е л а А Б » . В к о н ц е « В ы с т р е л а А» С и л ь в и о у е з 4

Несколько примеров точности Пушкина в этой области: «Сей Дубров­
ский, отставной поручик гвардии, был его ближайшим соседом и владел семидесятью душами»; несколько строк ниже: «Спустя несколько лет Троеку­
ров, отставной генерал-аншеф, приехал в свое поместье». Ту же пун­
ктуальность мы находим в «Гробовщике»: «Он думал о проливном дож­
де, который, за неделю тому назад, встретил у самой заставы похороны от­
ставного бригадира» или в той же повести: «Ты не узнал меня, Прохоров, —
сказал скелет, — Помнишь ли отставного сержанта гвардии...» Как видим,
отставка не умалчивалась Пушкиным при определении чина.
4

194

ж а е т , чтобы встретиться с графом, который, судя по письму, соби­
рается ж е н и т ь с я и находится в Москве. Дальнейшие события, од­
нако, протекают не в Москве, не на ф о н е полковой ж и з н и , а в про­
винции, в поместьи графа. Эта перемена обстановки не случайна.
О н а б ы л а н е о б х о д и м а П у ш к и н у и, в с в о ю о ч е р е д ь , п о в л е к л а з а с о ­
бой в т о р о с т е п е н н ы е п е р е л о м ы ф а б у л ь н о й л и н и и , к о т о р ы е и о б у с л о ­
в и л и только что рассмотренные н е у в я з к и в хронологии повести.
По з а м ы с л у А Б , р а с с к а з ч и к И. Л. П. д о л ж е н в с т р е т и т ь с я с гра­
ф о м и у з н а т ь от н е г о о в т о р о й ч а с т и д у э л и с С и л ь в и о . А р м е й с к о м у
о ф и ц е р у (а он д о л ж е н б ы л б ы т ь и м е н н о а р м е й с к и м о ф и ц е р о м : С и л ь ­
вио в с т р е т и л с я с н и м в г л у х о й провинции) б ы л о легче всего п о з н а ­
к о м и т ь с я с г р а ф о м б л а г о д а р я с о с е д с т в у по и м е н и я м . Д р у г о й с л у ч а й
свести этих д в у х людей, п р и н а д л е ж а в ш и х к совершенно р а з л и ч ­
н ы м слоям общества, был бы значительно сложнее, искусственнее
и, н е с о м н е н н о , з а м е д л и л б ы х о д п о в е с т и . С д р у г о й с т о р о н ы , с а м ы м
естественным д л я графа было, женившись, остепениться и выйти в
отставку. Т а к и м образом, к а к только П у ш к и н р е ш и л п р о д о л ж а т ь
п о в е с т ь , к а к т о л ь к о в его з а м ы с е л А Б в о ш л а в с т р е ч а И . Л . П. с г р а ­
ф о м , е м у п р и ш л о с ь в ы в е с т и И . Л . П. в о т с т а в к у и п о с е л и т ь его в
д е р е в у ш к е по соседству с г р а ф с к и м имением. Этим, однако, еще не
о б ъ я с н я е т с я п р и е з д С и л ь в и о в п о м е с т ь е г р а ф а , н е с м о т р я н а то, ч т о
в ы е х а л он в М о с к в у и з м е с т е ч к а
Г р а ф мог б ы в с т р е т и т ь с я с
С и л ь в и о и в М о с к в е , до с в о е й с в а д ь б ы , к а к п р е д п о л а г а л о с ь и л и , по
крайней мере, намечалось в «Выстреле А». П у ш к и н приводит С и л ь ­
вио в поместье графа: ему необходима картина на стене графского
кабинета, в которой пять лет оставались две в с а ж е н н ы е одна в дру­
гую пули, и графиня, п р и н я в ш а я участие в событиях. О внутреннем
и композиционном значении этих ф а к т о р о в я буду говорить н и ж е ,
теперь ж е достаточно заметить, что из-за них П у ш к и н у пришлось
перевести все действие «Выстрела АБ» в поместье графа, где к а р т и ­
н ы в и с я т н а т е х ж е м е с т а х г о д а м и и где м о л о д о й ж е н е г р а ф а л е г к о
было появиться на сцене.
От в н и м а н и я к р и т и к о в почему-то ускользает опоздание Сильвио.
В к о н ц е п е р в о й г л а в ы он г о в о р и т : « Е д у в М о с к в у . П о с м о т р и м , т а к
л и р а в н о д у ш н о примет он смерть п е р е д своей свадьбой, к а к некогда
ж д а л ее з а ч е р е ш н я м и ! » З д е с ь м ы е щ е н а х о д и м с я н а т е р р и т о р и и
«Выстрела А». П е р е й д я к «Выстрелу А Б » , м ы узнаем, что Сильвио
встретился с графом не перед свадьбой и д а ж е не непосредственно
после свадьбы, а чуть л и не ц е л ы х два месяца с п у с т я .
5

Все события, связанные с развязкой дуэли Сильвио, происходили весной,
летом и осенью 1820 г. Офицер Р*** нанес оскорбление Сильвио, вероятно,
весной, т. к. на следующий день офицеры застали Сильвио на дворе за его
обычным занятием — стрельбой в цель. На дворе было тепло, иначе Сильвио
не стал бы упражняться вне дома — мы помним, что стены его комнаты
были источены пулями. После этого, вероятно, прошел месяц или два, пока
5

1У5

К а к в и д и м , и з м е н е н и е з а м ы с л а п о в е с т и п о в л е к л о з а собой н е ­
согласованность и во времени и в отношении места событий. Этим,
однако, перестройка всей повести не ограничивается: она идет го­
р а з д о г л у б ж е и, з а т р а г и в а я к о м п о з и ц и ю , р а с п р о с т р а н я е т с я н а е е
идейное содержание. Но рассмотрим сначала изменения с т р у к т у р ы
повести.
2
Не раз говорилось о симметричности в композициях П у ш к и н а
вообще и в построении «Выстрела» в частности. Однако при самом
беглом сравнении «Выстрела» с другими повестями Б е л к и н а легко
убеждаешься, что симметрия в «Выстреле» значительно законченнее и сильнее, чем в остальных ч е т ы р е х повестях. М о ж н о указать
на т р е х ч л е н н о е построение «Станционного смотрителя», по ч и с л у
приездов рассказчика на почтовую станцию; на две симметрично
р а с п о л о ж е н н ы е в с т р е ч и М а р ь и Г а в р и л о в н ы со с в о и м м у ж е м — в
« М е т е л и » ; н а ч е т ы р е п о л н ы х о б о р о т а , по ч и с л у т р а н с ф о р м а ц и й Л и ­
з ы — в «Барышне-крестьянке»; на явные парные контрасты — в
«Гробовщике». Но все эти повторы и аналогичные ситуации не мо­
гут идти в сравнение с подчеркнутой, бьющей в глаза симметрией
в «Выстреле». Исключительность с т р у к т у р ы «Выстрела», конечно,
не случайна.
Причины нарочито-схематического
построения повести «Вы­
стрел» в с к р ы в а ю т с я а н а л и з о м истории н а п и с а н и я ее и сравнением
« В ы с т р е л а А» с « В ы с т р е л о м А Б » . В н и м а т е л ь н о п е р е ч и т ы в а я « В ы ­
стрел А», в с я к и й м о ж е т убедиться, что эта повесть обладает собст­
венной, впоследствии затушеванной, симметрией построения. «Вы­
с т р е л А» р а з д е л е н н а д в е п р и б л и з и т е л ь н о р а в н ы е ч а с т и . Г р а н и ц а
м е ж д у этими ч а с т я м и обозначена не т а к ясно, к а к граница м е ж д у
д в у м я г л а в а м и « В ы с т р е л а АБ», но она вполне ощутима, п р и ч е м в
той ж е мере, в к а к о й о щ у щ а ю т с я внутренние границы в о с т а л ь н ы х
белкинских повестях.
О б е ч а с т и « В ы с т р е л а А» н а ч и н а ю т с я в с т у п л е н и е м , п е р в о е и з к о ­
торых открывает всю повесть:
«Мы стояли в местечке * * *. Ж и з н ь армейского офицера известна.
Утром ученье, м а н е ж ; обед у полкового командира и л и в жидовском
офицеры стали снова бывать у Сильвио. Сильвио получил известие, вероят­
но, в июне и тогда же уехал в тележке. В тележке же он приехал и к графу,
но запыленный: уже, вероятно, в августе, когда на дорогах пыль. В это же
лето граф женился и покинул Москву. Свадьбы летом справлялись между
Петровским постом, кончающимся 28 июня по старому стилю, и Успенским
постом, начинающимся 1 августа по ст. ст. Следовательно, граф женился в
июле, август проводил в поместье; Сильвио же добирался до него два меся­
ца — с июня до августа.

196

т р а к т и р е ; вечером п у н ш и к а р т ы . В * * * не было ни одного открытого
дома, н и одной невесты; м ы собирались друг у друга, где, кроме своих
мундиров, не в и д а л и ничего».
Затем следует описание Сильвио и всех событий, с в я з а н н ы х с
и н ц и д е н т о м с Р*** з а к а р т о ч н о й и г р о й в д о м е С и л ь в и о . Т у т П у ш к и н
к о н ч а е т п е р в у ю ч а с т ь « В ы с т р е л а А» и н а ч и н а е т в т о р о е в с т у п л е н и е ,
которое во всех о т н о ш е н и я х симметрично первому:
«Рассеянные ж и т е л и столицы не имеют понятия о многих в п е ч а т л е ­
ниях, столь известных ж и т е л я м деревень и л и городков, например об
о ж и д а н и и почтового д н я : во вторник и п я т н и ц у п о л к о в а я н а ш а к а н ц е ­
л я р и я б ы в а л а полна о ф и ц е р а м и : кто ж д а л денег, кто письма, кто газет.
П а к е т ы обыкновенно тут ж е распечатывались, новости сообщались, и
к а н ц е л я р и я п р е д с т а в л я л а картину, самую оживленную».
Д а л е е н е м е д л е н н ы й п е р е х о д к С и л ь в и о и его о т ъ е з д у , к о т о р ы й
стал поводом рассказа Сильвио о первой части дуэли с графом.
Оба п р и в е д е н н ы е отрывка, к о т о р ы м и н а ч и н а ю т с я п а р н ы е части
« В ы с т р е л а А», с т и л и с т и ч е с к и и д е н т и ч н ы : т а ж е с с ы л к а н а о б щ у ю
осведомленность или общее неведение в отношении провинциаль­
ной ж и з н и ; в обоих с л у ч а я х стремительный переход к к о н к р е т н ы м
ф а к т а м ; т р о й н о е п е р е ч и с л е н и е в п е р в о м в с т у п л е н и и («. . . у ч е н ь е ,
м а н е ж ; . . . обед . . . п у н ш и карты») соответствует т р о й н о м у ж е п е ­
р е ч и с л е н и ю во в т о р о м в с т у п л е н и и («. . . к т о ж д а л д е н е г , к т о п и с ь м а ,
кто газет»). В н е з а п н ы й и р е ш и т е л ь н ы й п е р е х о д к С и л ь в и о т о ж д е ­
с т в е н в о б о и х с л у ч а я х и, н а к о н е ц , и х д л и н а р а в н а (47 и 50 с л о в ) . Р а ­
зительное сходство обоих вступлений слегка завуалировано р а з л и ­
чием настроений: первое хмуро, второе оживленно и радостно.
В т о р о е в с т у п л е н и е д е л и т « В ы с т р е л А» н а д в е п р и б л и з и т е л ь н о
равные части. Первая часть содержит описание ж и з н и Сильвио в
местечке
его о т н о ш е н и й с о ф и ц е р а м и и его з а г а д о ч н о с т и . У ж е
в в е д е н ы все необходимые а т р и б у т ы — богатое собрание пистоле­
тов, простреленные стены, и с к л ю ч и т е л ь н о е мастерство стрельбы,
н е ж е л а н и е г о в о р и т ь о д у э л я х и, н а к о н е ц , н е о ж и д а н н ы й и п р о т и в о ­
р е ч и в ы й с л у ч а й с Р***, о с к о р б и в ш и м С и л ь в и о з а и г р о й .
В о в т о р о й ч а с т и « В ы с т р е л а А» м ы н а х о д и м с и м м е т р и ч н о е с о о т ­
ветствие первой части: описание ж и з н и Сильвио в гвардейском пол­
к у , его и с к л ю ч и т е л ь н о е и з а в и д н о е п о л о ж е н и е с р е д и д р у г и х о ф и ­
церов, описание ссоры с графом и ее последствий. Основное сход­
ство обеих частей состоит в упоминании о д в у х д у э л я х , по одной в
к а ж д о й части. М е ж д у д у э л я м и есть в з а и м н а я связь, они к а к б ы пе­
рекликаются одна с другой. Первая дуэль с молодым и неопытным
Р*** к а ж е т с я н е п р е д о т в р а т и м о й , и и с х о д е е н е в ы з ы в а е т с о м н е н и й :
«Мы не сомневались в последствиях и полагали нового т о в а р и щ а
у ж е убитым». Однако ожидания не сбываются: «Мы с удивлением
спрашивали: н е у ж е л и Сильвио не будет драться? Сильвио не д р а л ­
с я » . Во в т о р о й ч а с т и м ы с л ы ш и м т о т ж е в о п р о с , о т н о с я щ и й с я н а
197

отот р а з к д у э л и с г р а ф о м и з а д а н н ы й С и л ь в и о в л и ц о : « В ы с н и м
не дрались? — спросил я. — Обстоятельства верно вас разлучили?»
В обеих д у э л я х Сильвио не стреляет, х о т я и по р а з н ы м причинам.
В п е р в о й , к а к и в о в т о р о й ч а с т и , « В ы с т р е л а А» С и л ь в и о п е р в е н ­
ствует в своем кругу. В обеих ситуациях ему дозволяются отклоне­
н и я от о б щ е п р и н я т ы х и л и п р е д п и с а н н ы х норм: во второй части
он г о в о р и т , ч т о к о м а н д и р ы с ч и т а л и его « н е о б х о д и м ы м з л о м » , а в
п е р в о й о ф и ц е р ы с м и р и л и с ь с его м а н е р о й м е т а т ь б а н к :
«Сильвио имел обыкновение за игрою х р а н и т ь совершенное молчание,
никогда не спорил и не объяснялся . . . М ы у ж е это з н а л и и не м е ш а л и
ему х о з я й н и ч а т ь п о - с в о е м у . . . »
Таково положение Сильвио в двух совершенно различных кру­
гах — в гвардейском и в захолустном армейском полках. В обоих
случаях новоприбывший офицер вступает в конфликт с Сильвио.
В п е р в о й ч а с т и — э т о Р***: н е з н а я п р и в ы ч е к С и л ь в и о и л и н е с ч и ­
т а я себя о б я з а н н ы м с ними считаться, он «почел себя ж е с т о к о ос­
к о р б л е н н ы м » м о л ч а л и в ы м и п о п р а в к а м и С и л ь в и о в о в р е м я и г р ы «и
в б е ш е н с т в е с х в а т и в со с т о л а м е д н ы й ш а н д а л , п у с т и л его в С и л ь ­
вио . . . » Т а ж е схема и во второй ч а с т и « В ы с т р е л а А», правда, з н а ­
чительно у с л о ж н е н н а я обстановкой гвардейского полка.
Первен­
ство С и л ь в и о в п о л к у б ы л о безусловным, когда п о я в и л с я б л е с т я ­
щ и й молодой г р а ф , д л я которого авторитет Сильвио не имел боль­
шого значения. Сильвио сам передает этот случай с предельной
прямотой:
«Первенство мое поколебалось. Обольщенный моею славою, он стал
было искать моего д р у ж е с т в а ; но я п р и н я л его холодно, и он безо в с я ­
кого с о ж а л е н и я от меня удалился».
Оба к о н ф л и к т а — один с л о ж н ы й и п р о д о л ж и т е л ь н ы й , с э п и ­
граммами и соперничеством перед женщинами, другой примитив­
ный, вспыхнувший за карточной игрой — в сущности тождествен­
н ы , и оба в е д у т к д у э л и .
В к а ж д о й ч а с т и « В ы с т р е л а А» д у э л ь и г р а е т ц е н т р а л ь н у ю р о л ь .
Л и ш ь из-за несостоявшейся дуэли в первой части, Сильвио при­
шлось во второй части о т к р ы т ь историю своей д у э л и с графом.
М е ж д у т е м , то, ч т о д у э л ь в п е р в о й ч а с т и н е с о с т о я л а с ь , о б у с л о в л е ­
но дуэлью, о которой м ы у з н а е м во второй части. После р а с с к а з а
Сильвио первая дуэль выступает в новом освещении и дает совер­
ш е н н о н о в у ю х а р а к т е р и с т и к у г е р о ю . Д в е д у э л и в « В ы с т р е л е А»,
симметрично расположенные и помещенные П у ш к и н ы м в анало­
гичные условия, психологически дополняют друг друга.
З а м к н у т а я в себе, э т а п о в е с т ь н е у д о в л е т в о р и л а П у ш к и н а . В п о 6

В повести «Выстрел» прямо не указано, что Сильвио служил именно в
гвардейском полку, однако учитывая описание быта этого полка, легко прий­
ти к такому заключению.
6

198

с л е д у ю щ и е д в а д н я — с 12 п о 14 о к т я б р я — б ы л а н а п и с а н а в т о р а я
глава, образовавшая «Выстрел АБ», который и вошел в издание
«Повестей Б е л к и н а » . При первом сравнении этой повести с другими
повестями белкинского цикла, одна особенность бросается в глаза
— разделение на две главы. Причина деления «Выстрела» на две
с и м м е т р и ч н ы е г л а в ы — в том, ч т о П у ш к и н , к а к м ы у в и д и м , с т р е ­
мился затушевать и скрыть двухстворчатую структуру «Выстрела
А» п о д н о в о й с и м м е т р и е й « В ы с т р е л а А Б » . Ч е т к а я и о ч е в и д н а я с и м ­
метрия, как бы выставленная напоказ, чрезвычайно характерна д л я
«Выстрела АБ» и не раз отмечалась в критике: две главы с одним
р а с с к а з о м одного и з у ч а с т н и к о в о д н о й и т о й ж е д у э л и в к а ж д о й , в
р е з у л ь т а т е чего рассказанное одним в х о д и т в р а с с к а з другого р а с ­
с к а з ч и к а . Оба р а с с к а з а п р и б л и з и т е л ь н о р а в н ы по длине. Обе п о л о ­
в и н ы дуэли з описании участников напоминают друг друга: в обоих
с л у ч а я х Сильвио ж д е т графа; в обоих с л у ч а я х Сильвио опускает
пистолет и не стреляет в графа; в к а ж д о й части г р а ф стреляет в
Сильвио и отмечает пулей предмет, с л у ж а щ и й потом напоминанием
о д у э л и . Ч е р е ш н и , к о с т о ч к и к о т о р ы х д о л е т а л и до С и л ь в и о в п е р ­
в о й ч а с т и д у э л и , к о с в е н н о в в е д е н ы и во в т о р у ю ч а с т ь : « Ж а л е ю , —
с к а з а л он, — ч т о п и с т о л е т з а р я ж е н н е ч е р е ш н е в ы м и к о с т о ч к а м и . . .
п у л я т я ж е л а » . В обоих рассказах говорится о жребии, о прострелен­
н о й г р а ф о м ф у р а ж к е и об у д и в и т е л ь н о м с ч а с т ь и г р а ф а :
«Положили бросить ж р е б и й : п е р в ы й нумер достался ему, вечному
любимцу счастья. Он п р и ц е л и л с я и прострелил мне ф у р а ж к у » .
А в о т о т р а ж е н и е э т и х д е т а л е й во в т о р о й г л а в е :
«Наконец м ы з а р я д и л и еще пистолет: свернули два билета; он поло­
ж и л и х в ф у р а ж к у , некогда мною простреленную; я в ы н у л о п я т ь п е р ­
в ы й нумер. — Ты, г р а ф , дьявольски счастлив, — с к а з а л он с усмешкою,
которой никогда не забуду».
Тождество обеих частей дуэли необыкновенное: к а ж д а я деталь
повторена с буквальной точностью, хоть и в другой обстановке и с
совсем другим э м о ц и о н а л ь н ы м наполнением. С и м м е т р и я э т и х д е ­
талей построена с необычайной тщательностью: не только подчерк­
н у т о и в ы с т а в л е н о н а п о к а з п о в т о р е н и е , но и п о л н о т а д е т а л е й с о х р а ­
нена с поразительной точностью. Все основные ч е р т ы первой части
д у э л и бережно перенесены во вторую. Подобная скрупулезность не
могла быть случайной: П у ш к и н стремился тут к бьющей в глаза и
ргад в с е м д о м и н и р у ю щ е й с и м м е т р и и д в у х г л а в « В ы с т р е л а А Б » .
Приглядываясь, однако, более внимательно к построению «Вы­
стрела АБ», н е л ь з я не заметить, что все детали, в о ш е д ш и е в систе­
му симметрии «Выстрела АБ», относятся только ко второй части
«Выстрела А». Это н а б л ю д е н и е весьма в а ж н о д л я у я с н е н и я п р о ­
цесса работы П у ш к и н а над повестью. Сошлемся на примеры.
7

7

См. у Виноградова: «Стиль Пушкина», Москва 1941, стр. 468-471.

199

К а з а л о с ь бы, что м е ж д у д в у м я д е т а л я м и , в х о д я щ и м и — одна в
п е р в у ю часть «Выстрела А», а д р у г а я во в т о р у ю г л а в у «Выстрела
АБ», существует полная аналогия: д в а ж д ы простреленная картина
в кабинете г р а ф а и сцена, в которой Сильвио с а ж а е т п у л ю в п у л ю
на приклееном к воротам тузе. Однако проведенная здесь парал­
л е л ь искусственна и у читателя может и не возникнуть. Эти две
детали д а н ы в р а з л и ч н ы х эмоциональных плоскостях. В сцене с ту­
зом читатель к тому времени видит л и ш ь в сущности миролюбивое,
е ж е д н е в н о е з а н я т и е С и л ь в и о , э т о его с п о р т , его к о н е к . С в о е й о б ы ­
денностью эта сцена разочаровывает п р и ш е д ш и х к Сильвио о ф и ­
церов: они о ж и д а л и совсем другого — дуэли. И безобидный туз
ассоциации с простреленной картиной не вызывает.
В п е р в о й ч а с т и « В ы с т р е л а А» е с т ь и д р у г о й о б р а з , к о т о р ы м
И . Л . П. т о ж е мог б ы в о с п о л ь з о в а т ь с я :
« . . . Если б он в ы з в а л с я п у л е й сбить г р у ш у с ф у р а ж к и кого бы то
ни было, никто б в нашем полку не усомнился подставить ему своей го­
ловы».
И э т а д е т а л ь , с а м а собой н а п р а ш и в а ю щ а я с я в р а с с к а з И . Л . П.
г р а ф у о в и р т у о з н о й с т р е л ь б е п р и я т е л я , н е в в о д и т с я во в т о р у ю г л а ­
ву. Пушкин, отбирая необходимое ему д л я системы симметрии «Вы­
стрела АБ», не допустил в нее ни единой черточки из первой части
«Выстрела А».
П у ш к и н осторожно отбирал те детали, которые д о л ж н ы были
доминировать над всей повестью, войдя в новую систему «Выстре­
л а А Б » . Д е й с т в и т е л ь н о , в с я с и м м е т р и ч н а я п о с т р о й к а « В ы с т р е л а А»
развалилась под т я ж е с т ь ю воздвигнутого над ней здания «Выстре­
л а А Б » с его с о б с т в е н н о й с и с т е м о й с и м м е т р и ч е с к и х к о л о н н а д и к а ­
пителей. Первая часть, которая с л у ж и л а отражением и дополнени­
ем второй части «Выстрела А», п о т е р я л а свою ф у н к ц и ю одной из
с т о р о н с и м м е т р и и , к а к т о л ь к о в т о р а я ч а с т ь « В ы с т р е л а А» б ы л а
в к л ю ч е н а в новую и гораздо более очевидную а р х и т е к т у р н у ю си­
с т е м у с н о в о й о с ь ю , п е р е д в и н у т о й н а к о н е ц п е р в о й г л а в ы — в то
место, где п р е ж д е о б р ы в а л с я « В ы с т р е л А». С м е щ е н и е м с в я з е й м е ж ­
ду отдельными элементами повести П у ш к и н исключил первую
ч а с т ь « В ы с т р е л а А» и з ц е н т р а л ь н о й с и с т е м ы и, л и ш и в е е в с я к о й
п о д д е р ж к и п а р н о й е й в т о р о й ч а с т и « В ы с т р е л а А » , с в е л ее ф у н к ­
ц и ю н а ч и с т о с л у ж е б н ы й у р о в е н ь . П о с л е того, к а к п е р в а я ч а с т ь п е ­
р е с т а л а в з а и м о д е й с т в о в а т ь со в т о р о й ч а с т ь ю « В ы с т р е л а А » , о н а п о ­
т е р я л а свое з н а ч е н и е д л я образа С и л ь в и о и д л я главной ч а с т и т е м ы
повести. Р о л ь ее свелась к ф у н к ц и и вспомогательного эпизода, д а в ­
ш е г о С и л ь в и о с л у ч а й р а с с к а з а т ь И . Л . П. о п е р в о й ч а с т и д у э л и .
По той настойчивости, с которой П у ш к и н строил ч е т к у ю сим­
метрию «Выстрела АБ», разбив повесть на две главы и тщательно
отобрав элементы, в о ш е д ш и е в новую симметрию, м ы видим, что
200

П у ш к и н у было крайне важно ослабить действие симметрии «Выст­
р е л а А» и с о з д а т ь и н у ю с т р у к т у р у , п о - в и д и м о м у б о л е е с о о т в е т с т ­
в у ю щ у ю его н о в о м у з а м ы с л у .
3
Формальные изменения повести были слишком значительны,
чтобы они могли не отразиться на в н у т р е н н и х слоях произведения
и н е и з м е н и т ь его с о д е р ж а н и я . И н т е р е с н о с р а в н и т ь в н у т р е н н и е т е ­
м ы « В ы с т р е л а А» и « В ы с т р е л а А Б » .
Ч и т а т е л ь « В ы с т р е л а А», р е ш и в ш и й е щ е р а з в е р н у т ь с я к п о в е ­
сти, п о - н о в о м у у в и д и т э п и з о д в п е р в о й ч а с т и с н е с о с т о я в ш е й с я д у ­
элью. Короткое и ничем не выделенное замечание, что «Сильвио не
дрался. Он довольствовался очень легким объяснением и помирил­
ся» — з в у ч и т п о д в л и я н и е м в т о р о й ч а с т и « В ы с т р е л а А» г о р а з д о
сильнее и приобретает новое значение. И з второй части на первую
начинают давить и оказывать влияние следующие ф р а з ы : «Если б
я мог н а к а з а т ь Р***, н е п о д в е р г а я в о в с е м о е й ж и з н и , т о я б н и з а
ч т о н е п р о с т и л его». Д а л е е с л е д у е т о к о н ч а т е л ь н а я ф о р м у л а : « Т а к
точно: я не имею права подвергать себя смерти». По кодексу чести
право рисковать ж и з н ь ю у Сильвио, конечно, было, и ф р а з а эта
п р и к р ы в а е т н е ч т о с о в с е м д р у г о е : его н е с п о с о б н о с т ь р и с к о в а т ь
ж и з н ь ю . С и л ь в и о п о т е р я л э т у с п о с о б н о с т ь , к о г д а его с о п е р н и ч е с т в о
с графом превратилось в ненависть, а ненависть в некий священ­
н ы й о б е т : «С т е х п о р н е п р о ш л о н и о д н о г о д н я , ч т о б ы я н е д у м а л о
мщении». Сильвио не заметил, что, ж и в я ш е с т ь л е т одной непо­
движной идеей и высматривая свою ж е р т в у из засады с помощью
п о в е р е н н о г о в М о с к в е , он с а м п о п а л в к а п к а н , к о т о р ы й п о с т а в и л
г р а ф у : он л и ш и л с я с в о б о д ы . Г о в о р я ж е о с в о е м п о р а б о щ е н и и ж а ж ­
дой мести и сохраненным выстрелом, Сильвио скрывает свою тра­
гедию под пустой ф р а з о й : не имею, мол, права рисковать ж и з н ь ю .
К е т о л ь к о счастье порабощает человека, но и ненависть м о ж е т з а ­
ставить малодушничать.
Заметка в скобках «Окончание потеряно» возвращает внимание
ч и т а т е л я к у ж е п р о ч и т а н н о й п о в е с т и и з а с т а в л я е т его у б е д и т ь с я ,
ч т о в с е у ж е с к а з а н о и ч т о л у ч ш е и к о р о ч е с к а з а т ь этого н е л ь з я .
П р о д о л ж е н и е м « В ы с т р е л а А» я в л я е т с я п е р в а я ч а с т ь , а о б ъ я с н е н и ­
ем первой я в л я е т с я вторая. К л ю ч ж е к оценке второй части дает
первая часть. Так перекликаются и дополняют друг друга две сим­
метрично р а с п о л о ж е н н ы е части «Выстрела А».
В этом освещении совершенно по-новому звучит концовка «Вы­
стрела А». Исследователи неоднократно ссылались на ф р а з у : «При
с и х с л о в а х С и л ь в и о в с т а л , б р о с и л об п о л с в о ю ф у р а ж к у и с т а л х о ­
д и т ь в з а д и в п е р е д по к о м н а т е , к а к т и г р по с в о е й к л е т к е » . О б ы ч н о
и з э т о й ф р а з ы и з в л е к а ю т с л о в о «тигр« к а к х а р а к т е р и с т и к у к р о в о 201

ж а д н о с т и Сильвио. Это, конечно, у п р о щ е н и е . Вся ф р а з а дает совер­
ш е н н о иной оттенок з а в е р ш е н и ю «Выстрела А». С и л ь в и о — тигр в
клетке, с и л ь н ы й человек, л и ш е н н ы й свободы, п о р а б о щ е н н ы й на­
вязчивой идеей, ненавистью и ж е л а н и е м отомстить. Тигр и к л е т к а
— о б р а з ы п р о т и в о п о л о ж н ы е и с о в м е щ е н и е и х т р а г и ч н о . Об этом,
в е р о я т н о , д у м а л р а с с к а з ч и к И . Л . П., г л я д я н а С и л ь в и о : «Я с л у ш а л
его н е п о д в и ж н о ; с т р а н н ы е п р о т и в у п о л о ж н ы е ч у в с т в а в о л н о в а л и
меня».
О с н о в н а я т е м а « В ы с т р е л а А» — т е м а п о т е р и в н у т р е н н е й с в о б о ­
д ы . Ж и з н ь С и л ь в и о в м е с т е ч к е *" п о д о б н а с с ы л к е . С и л ь в и о я в н о
н е с в о б о д е н , он с к о в а н н е п о н я т н ы м д л я о к р у ж а ю щ и х о б р а з о м . В с я
его ж и з н ь п р о х о д и т в о ж и д а н и и с в о б о д ы , к о т о р а я д о л ж н а н а с т у ­
пить после о т м щ е н и я г р а ф у . С и л ь в и о одинок, в н у т р е н н е он не п р и ­
н а д л е ж и т к среде армейских офицеров. У Сильвио только один со­
б е с е д н и к , и т о т з н а ч и т е л ь н о м о л о ж е его — р а с с к а з ч и к И . Л . П.
Женского общества в местечке
к а к известно, не было совсем. Од­
нако Сильвио ж и в е т там шесть лет. Странная ограниченность дей­
ствий Сильвио еще резче выступает после инцидента за игрой с
Р " \ Всем стало ясно, что Сильвио чем-то связан, и о ф и ц е р ы р е ш и ­
л и , ч т о с в я з а н о н т р у с о с т ь ю . В о в т о р о й ч а с т и « В ы с т р е л а А» п о р а б о щенность Сильвио принимает у ж е ясную и определенную форму.
Внутренняя порабощенность Сильвио подчеркивается всеми де­
т а л я м и п о в е с т и , и э т а н а п р а в л е н н о с т ь « В ы с т р е л а А» в ы с т у п а е т
особенно ясно перед ч и т а т е л е м , когда он п е р е ч и т ы в а е т рассказ,
узнав, что «окончание потеряно». В первой части говорится, что
С и л ь в и о н е л ю б и л г о в о р и т ь о д у э л я х — э т и м его п р о ш л о е с т а н о в и ­
лось е щ е более таинственным и и н т р и г у ю щ и м ; но во второй части
« В ы с т р е л а А» его н е ж е л а н и е г о в о р и т ь о д у э л я х п р и о б р е т а е т с о в с е м
иную, гораздо менее п р и в л е к а т е л ь н у ю окраску: напоминание о дуэ­
л я х для Сильвио было как звон цепей для колодника. В первой ча­
с т и м ы у з н а е м , ч т о С и л ь в и о л е г к о р а с с т а в а л с я со с в о и м и к н и г а м и ,
и э т а д е т а л ь к а к б ы п о к а з ы в а е т его ш и р о т у и б е з з а б о т н о с т ь , н о
л и ш ь потом м ы н а ч и н а е м понимать, что все это в р е м я Сильвио
ж и л к а к н а б и в у а к е и н и ч е м н е о б з а в о д и л с я , к р о м е богатого с о б р а ­
н и я пистолетов, с к о т о р ы м и у е х а л . В первой части говорится, что
х о т я у Сильвио иногда и водились деньги, но ж и л он к р а й н е скром­
но, д о в о л ь с т в о в а л с я к у л и н а р н ы м и с к у с с т в о м о т с т а в н о г о с о л д а т а ,
8

Деталь о книгах интерпретируется несколько искусственно Л. Гроссма­
ном — он ставит ее в связь с собирателем книг И. П. Липранди, должен­
ствующим быть прототипом Сильвио. Л. Гроссман не учитывает, что Сильвио
в данном случае прямо противоположен Липранди. Упоминание о книгах
хоть и напоминает о книголюбе Липранди, но имеет свое, совершенно неза­
висимое художественное назначение — доказать постоянную готовность
Сильвио к внезапной перемене жизни. См. Л. Гроссман: «Исторический фон
'Выстрела'», Цех пера, Москва 1930, стр. 203—235.
8

201

однако часто приглашал офицеров и не скупился на шампанское,
— дочитав в т о р у ю часть «Выстрела А», м ы н а ч и н а е м понимать,
ч т о д е н е г у С и л ь в и о , в е р о я т н о , б ы л о м а л о , ч т о в с е э т о в р е м я о н во
в с е м с е б я у р е з ы в а л , ч т о б ы п р о с у щ е с т в о в а т ь в с в о е й з а с а д е до о ж и ­
даемого дня, когда м о ж н о будет в ы й т и на свет и з а к о н ч и т ь дуэль.
На шампанское ж е Сильвио не скупился, чтобы не л и ш и т ь с я об­
щ е с т в а х о т ь и а р м е й с к и х о ф и ц е р о в . Н а к о н е ц , м а л о в а ж н а я ссора с
Р*** и в ы я в л е н н ы е п р и э т о м н е т о т р у с о с т ь , н е т о н е р е ш и т е л ь н о с т ь
Сильвио начинают, к а к у ж е было у к а з а н о , з в у ч а т ь совсем по-но­
в о м у . В с е д е т а л и « В ы с т р е л а А» п р я м о и л и к о с в е н н о г о в о р я т о в н у т ­
р е н н е м п о р а б о щ е н и и С и л ь в и о , о его т р а г и ч е с к о м п о л о ж е н и и .
П у ш к и н подчеркивает трагизм п о л о ж е н и я Сильвио посредст­
вом нескольких п р и в л е к а т е л ь н ы х , человечных черт героя. М е ж д у
Сильвио в гвардейском полку и тем Сильвио, какого м ы встречаем
после шести лет «ссылки» в местечке
видна несомненная разни­
ц а . Т е п е р ь он у ж е с п о с о б е н м и р и т ь с я и п р о щ а т ь , с п о с о б е н и с к р е н н е
п р и в я з ы в а т ь с я , — т а к , о н г о в о р и т о с в о е й п р и в я з а н н о с т и к И. Л . П.
в п р я м ы х и с и л ь н ы х в ы р а ж е н и я х , и это т е м б о л е е н е о ж и д а н н о , ч т о
Сильвио был отчасти оскорблен молодым офицером. Сильвио, од­
н а к о , у ж е н е тот, ч т о б ы л в г в а р д и и . Его о б л и к в м е с т е ч к е *** х о т ь
и н е о б ы ч е н , но п р и в л е к а т е л е н .
О внутренней перемене Сильвио говорят и другие детали, бро­
ш е н н ы е П у ш к и н ы м мимоходом и после переработки повести в «Вы­
стрел АБ» совершенно сгладившиеся в новой системе построения.
Сильвио сам говорит о своей внутренней эволюции:
«Характер мой в а м известен: я п р и в ы к первенствовать, но смолоду
это было во мне страстью».
Тут противопоставлены два различные понятия: страсть и при­
в ы ч к а ; — п р е ж д е б ы л а с т р а с т ь п е р в е н с т в о в а т ь , от н е е о с т а л а с ь о д ­
на привычка. О том ж е процессе внутреннего п е р е р о ж д е н и я свиде­
тельствуют и следующие слова Сильвио: «Вы могли заметить, что
я мало у в а ж а ю постороннее мнение . . . » : когда Сильвио первенство­
в а л и з с т р а с т и , он н е п р е н е б р е г а л п о с т о р о н н и м м н е н и е м , а с к о р е е
с л у ж и л ему; теперь ж е , п е р в е н с т в у я т о л ь к о по старой п р и в ы ч к е ,
он п о т е р я л и н т е р е с к м н е н и ю о к р у ж а ю щ и х .
В н у т р е н н и й р о с т С и л ь в и о н е о с в о б о ж д а е т его, о д н а к о , от с т а в ­
шего теперь у ж е бессмысленным обета отомстить г р а ф у . П е р е м е ­
н ы в С и л ь в и о т о л ь к о п о д ч е р к и в а ю т и с к у с с т в е н н о с т ь его ц е л и . « В ы ­
с т р е л А» — п о в е с т ь о д е с п о т и ч е с к о й в л а с т и в н е ш н и х ш а б л о н о в
с в е т с к о й ж и з н и . В ы х о д а и н а д е ж д ы г е р о ю « В ы с т р е л а А» П у ш к и н
не дает: не м о ж е т быть и сомнения в кровавом исходе д у э л и , а
9

О коренной ломке первоначального замысла «Выстрела» говорит и из­
менение эпиграфа к повести. Судя по дошедшему до нас списку эпигра­
фов к «Повестям Белкина», эпиграфом для «Выстрела» служила строка из
9

пролитая кровь графа неминуемо должна превратить Сильвио в
покорного раба бессмысленных традиций и шаблонов у ж е ради про­
стого о п р а в д а н и я своего п р е с т у п л е н и я .
П о р а б о щ е н н о м у С и л ь в и о м е р е щ и т с я свобода, к о т о р у ю с у л и т е м у
о с т а в ш и й с я за н и м выстрел, — сулит, но в р я д л и даст. На эту
основную идею повести у к а з ы в а е т и другая, мало заметная деталь
— намек на драму Ш и л л е р а «Вильгельм Телль»:
1 0

«Искусство, до коего достиг он, было неимоверно, и если б он в ы з в а л ­
ся пулей сбить грушу с ф у р а ж к и кого бы то ни было, никто в нашем
полку не усумнился подставить ему своей головы».
1 1

З а у д а ч н ы й в ы с т р е л Т е л л ю б ы л а о б е щ а н а свобода, к о т о р у ю он
в п о с л е д с т в и и д о б ы в а е т сам. С и л ь в и о от своего в ы с т р е л а т о ж е о ж и ­
дает свободы, внутреннего освобождения; но подобный исход п р е д ­
с т а в л я е т с я ч и т а т е л ю « В ы с т р е л а А», к а к и самому р а с с к а з ч и к у
И . Л . П., м а л о в е р о я т н ы м . В о т т а в н у т р е н н я я с м ы с л о в а я л и н и я , к о ­
торая была отвергнута П у ш к и н ы м и заменена другой посредством
новой системы симметричных образов «Выстрела АБ».
Н а п и с а в «Выстрел А Б » , П у ш к и н рассек б е з ы с х о д н ы й круг, со­
мкнувшийся вокруг Сильвио. Совершенно неожиданно дуэль не за­
канчивается убийством графа. Сильвио уезжает из поместья графа,
не пролив крови и вырвавшись из психологического и морального
т у п и к а . И е с л и т е м о й « В ы с т р е л а А» б ы л а п о т е р я в н у т р е н н е й с в о ­
боды, то темой « В ы с т р е л а А Б » стало в н у т р е н н е е освобождение от
о к о в у с л о в н о с т е й и д а л ь н е й ш и й д у х о в н ы й р о с т г е р о я , в е д у щ и й его
на борьбу за свободу других, на поле исторической борьбы против
деспотии.
Такова история написания повести «Выстрел». Это — не только
бретерский анекдот или автобиографическая повесть, и не только
быстрая новелла, к а к не р а з у к а з ы в а л о с ь в критике. Все эти интер­
претации б ы л и б ы отчасти верны, если б ы П у ш к и н не п р о д о л ж и л
с в о е й р а б о т ы н а д п о в е с т ь ю п о с л е 12 о к т я б р я , т о е с т ь п о с л е о к о н ч а ­
н и я «Выстрела А». «Выстрел АБ» перерос у з к и е рамки, в которые
к р и т и к а п о д ч а с с т а р а л а с ь его в т и с н у т ь .
«Евгения Онегина»: «Теперь сходитесь». Основная разница между первона­
чальным эпиграфом и эпиграфами, вошедшими в издание повестей, для «Вы­
стрела» состоит в том, что дуэль Онегина с Ленским кончается убийством;
дуэли же, о которых говорится в эпиграфах, на которых Пушкин впослед­
ствии остановился, не доводятся до конца и не ведут к смерти. По этому
признаку эпиграф из «Евгения Онегина» мог относиться к «Выстрелу «А» и
был заменен другими эпиграфами, как только Пушкин закончил «Вы­
стрел АВ».
О трагическом исходе второй части дуэли с графом у читателя «Вы­
стрела А» не может быть сомнения. Единственный оставшийся за Сильвио
выстрел, при виртуозном мастерстве стрельбы последнего, мог привести толь­
ко к смерти графа.
«Вильгельм Телль» был переведен на русский язык в 1828 году, но и
до этого мог быть известен Пушкину по французскому переводу.
1 0

1 1

204

В течение написания повести все подвергалось к о р е н н ы м и з м е ­
нениям, все приспособлялось П у ш к и н ы м к главной идее повести.
И с т о р и я д у э л и п р о ш л а сквозь р я д р а д и к а л ь н ы х изменений. То ж е
самое надо с к а з а т ь о герое повести. Ч т о ж е осталось н е и з м е н н ы м ?
И ради чего П у ш к и н перестраивал свою повесть? Р а д и сложного
развития т е м ы внутренней свободы человека. Эта тема проходит
сквозь все э т а п ы работы П у ш к и н а над повестью, эта тема все уси­
ливается, уясняется и углубляется.
На этом м о ж н о было бы и закончить историю написания «Вы­
стрела», если бы тема свободы не требовала отдельного и более
подробного анализа, приводящего нас к более точному пониманию
причин перестройки всей повести и совершенно исключительного
значения для Пушкина сцены в кабинете графа, простреленной
к а р т и н ы на стене и г р а ф и н и на к о л е н я х перед Сильвио.

4
Пистолет Сильвио наконец р а з р я ж е н — не в противника, а в
картину, изображавшую какой-то швейцарский пейзаж:
«В к а р т и н а х я не знаток, но она п р и в л е к л а мое внимание. Она изобра­
ж а л а какой-то вид и з Швейцарии, но поразила меня и ней не живопись,
а то, что к а р т и н а б ы л а прострелена д в у м я пулями, в с а ж е н н ы м и одна
в другую».
Интересно отметить, как Пушкин, при свойственной ему крат­
кости, на этот р а з з а м е д л я е т повествование ц е л ы м р я д о м в в о д н ы х
п р е д л о ж е н и й и о г о в о р о к , о т в л е к а ю щ и х в н и м а н и е ч и т а т е л я от
Ш в е й ц а р и и . Т у т и з а м е ч а н и е о том, ч т о И . Л . П . н е з н а т о к ж и в о ­
п и с и , — ч т о и б е з того к а ж д о м у я с н о , и н е м е д л е н н ы й п о в о р о т от
ж и в о п и с и , а с л е д о в а т е л ь н о и от п е й з а ж а и от с а м о й Ш в е й ц а р и и , к
п у л я м , в с а ж е н н ы м в доску к а р т и н ы ; и сама к а р т и н а введена не са­
м о с т о я т е л ь н о , а м е ж д у п р о ч и м : И . Л . П. о с м а т р и в а л « к н и г и и к а р ­
тины», причем ударение л е ж и т на книгах, т а к к а к м ы знаем, что в
его у с а д ь б е к н и г н е б ы л о . О Ш в е й ц а р и и г о в о р и т с я в с к о л ь з ь . О д н а ­
к о п о ч е м у и м е н н о т а к а р т и н а , н а к о т о р о й С и л ь в и о п о к а з а л свое
и с к у с с т в о , х а р а к т е р и з о в а в ш е е с я п р е ж д е его с п о с о б н о с т ь ю с б и т ь
г р у ш у с ф у р а ж к и любого офицера, почему она оказалась ш в е й ц а р ­
ским п е й з а ж е м ? Тут перед нами второй, искусно з а м а с к и р о в а н н ы й
намек, ведущий нас опять к теме свободы и напоминающий о ш и л леровском «Вильгельме Телле». Это — следующее звено т е л л е в с к и х образов, п р о т я н у т ы х ч е р е з всю повесть и н а п о м и н а ю щ и х о ее
главной теме.
У с т а н о в и в э т и д в а з в е н а , в е д у щ и х н а с от П у ш к и н а к Ш и л л е р у ,
от « В ы с т р е л а » к « В и л ь г е л ь м у Т е л л ю » , л е г к о н а й т и с в я з ь м е ж д у
эпилогом «Выстрела» и темой д р а м ы Ш и л л е р а . До сих пор порабо205

щ е н и е и л и свобода ч е л о в е к а в «Выстреле» б ы л и внутреннего п о р я д ­
ка. Не т и р а н и я Габсбургов, а т и р а н и я светских ш а б л о н о в и собст­
венной ограниченности л и ш и л а Сильвио внутренней свободы. Эпи­
лог «Выстрела» выводит эту тему на историческую арену. Сильвио
б о р е т с я н е з а в н у т р е н н ю ю , а з а п о л и т и ч е с к у ю свободу, и п о г и б а е т
он в р я д а х э т е р и с т о в в с р а ж е н и и п о д С к у л я н а м и п р о т и в и н о з е м н о й
тирании.
Связь «Выстрела» с «Вильгельмом Теллем» не ограничивается,
однако, приведенными тремя пунктами. Е щ е один интересный при­
мер в з а и м н о й близости д в у х п р о и з в е д е н и й — это описание второй
ч а с т и д у э л и , р а з ы г р а в ш е й с я в к а б и н е т е г р а ф а , во м н о г о м н а п о м и ­
нающей третью сцену третьего акта драмы Шиллера.
С ц е н а н а л у г у в « В и л ь г е л ь м е Т е л л е » ( а к т 3, с ц е н а 3) п р о х о д и т
со в с е н а р а с т а ю щ и м н а п р я ж е н и е м . Э т о — ц е н т р а л ь н а я с ц е н а в с е й
драмы. Она с л у ж и т высшей точкой обличения тирании и поворот­
н ы м п у н к т о м в с о з н а н и и Т е л л я . Ж е с т о к о с т ь ф о г т а п о к а з а н а н а его
психологическом истязании Телля, на приказании отцу выстрелить
в я б л о к о , п о л о ж е н н о е н а г о л о в у его с ы н а . Т е л л ь с о п р о т и в л я е т с я
приказаниям и угрозам фогта, несколько лиц заступаются и про­
сят фогта за Т е л л я . Борьба ведется за выстрел. Один старается за­
ставить другого выстрелить и этим пойти на риск стать убийцей.
Сходство сцены на лугу со сценой, р а з ы г р а в ш е й с я в кабинете у гра­
ф а , можно наглядно иллюстрировать примерами. Фогт отвечает на прось­
бу — остановить свою «шутку»: „Шег з а д ! ЕисЬ, йаВ 1сп зспегге?" («Он
всегда шутит, г р а ф и н я , — отвечал ей Сильвио, — о д н а ж д ы дал мне
ш у т я пощечину, ш у т я прострелил мне вот эту ф у р а ж к у , ш у т я дал сей­
час по мне промах; теперь и мне п р и ш л а охота п о ш у т и т ь . . . » ) . Вот слова
Т е л л я , когда его дед стал на к о л е н я х просить фогта о милости: „СгоВуа!ег, к ш е т с Ы УОГ с!ет ШзсЬеп Мапп!" (Граф: «Встань, Маша, стыдно!
— з а к р и ч а л я в б е ш е н с т в е . . . » ) . Просьбу Т е л л я к а з н и т ь его, но поща­
дить сына, фогт отвергает словами: „1сп л\гШ с1ет ЬеЬеп т с М , 1сп л\гШ (1е1п
ЗсгшВ!" (Сильвио: « . . . я доволен: я видел твое смятение, твою робость; я
заставил тебя в ы с т р е л и т ь по мне, с меня довольно»). Вот слова Т е л л я
после того, к а к он в п е р в ы й р а з навел арбалет на яблоко на голове сына:
„ М п 5<±ушпт1 ез УОГ с!еп Аидеп!" (Граф: «Голова моя ш л а кругом . . . » ) .
П а р а л л е л и очевидны: п р и н у ж д е н и е стрелять против своей во­
ли; просьбы третьего лица о великодушии, которые отвергаются из
гордости лицом, подвергающимся опасности быть застреленным; по­
п ы т к а обратить весь эпизод в ш у т к у и циническое возражение на
нее; роль выстрела к а к средства моральной п ы т к и ; головокруже­
н и е — и то не п р о п у щ е н о П у ш к и н ы м . О д н а к о наиболее т о ж д е с т ­
венна общая атмосфера этих д в у х сцен.
Встреча Т е л л я с фогтом непосредственно связана с пресловутой
шляпой, выставленной на шесте под стражей, в качестве символа
206

г о с у д а р с т в е н н о й в л а с т и . Б е с с м ы с л е н н о с т ь этого с и м в о л а и с м е х о ­
творный приказ всем проходящим кланяться ему придают всей сце­
не привкус гротеска. Люди д о л ж н ы к л а н я т ь с я бессмыслице и этим
п р и з н а в а т ь н а д собой н е т о л ь к о в л а с т ь , н о и д е с п о т и ю . П о к л о н и т ь ­
с я ш л я п е н е с о с т а в л я е т особого т р у д а ; н о з а э т и м к р о е т с я в н у т р е н ­
нее подчинение абсурду, потеря внутреннего достоинства и неми­
нуемо вслед за этим — внутренней свободы.
В «Выстреле» система образов значительно сложнее; однако, на­
р я д у с ф о р м а л ь н ы м сходством д в у х сцен, н е л ь з я не отметить т а к ­
ж е и внутренней связи м е ж д у «Выстрелом» и «Вильгельмом Т е л лем». В обоих п р о и з в е д е н и я х сквозь в н е ш н и е события просвечива­
ет гротеск; П у ш к и н в в е л гротеск з а в у а л и р о в а н н о в сцену второй
части дуэли в кабинете графа.
Вторая часть д у э л и Сильвио с графом ведется без секундантов.
Отсутствие свидетелей могло п р е в р а т и т ь ее исход в простое убий­
ство. Т е м н е м е н е е , в с е о с т а л ь н ы е а т р и б у т ы в и д и м о й з а к о н н о с т и
тщательно соблюдаются и пунктуально перечисляются. Отмерива­
ют д в е н а д ц а т ь шагов, г р а ф становится на свое место, С и л ь в и о от­
к а з ы в а е т с я с т р е л я т ь в с у м е р к а х , п о д а ю т с в е ч и и, ч т о б ы н и к т о н е
п о м е ш а л , з а п и р а ю т д в е р и . В с е это д е л а е т с я м е д л е н н о , ч у т ь л и н е
торжественно, к а к будто Сильвио, тайком застрелив графа, сможет
к о м у - н и б у д ь д о к а з а т ь , н е и с к л ю ч а я и самого с е б я , ч т о в к а б и н е т е
г р а ф а н е п р о и з о ш л о п р о с т о е у б и й с т в о . В с е это п о х о ж е н а г р о т е с к ,
который постепенно нарастает. Сильвио предлагает начать дуэль
с н о в а . З а его о г о в о р к о й — « М н е к а ж е т с я , ч т о у н а с н е д у э л ь , а
убийство . . . » — звучит издевательство П у ш к и н а : еще б ы не убий­
ство — без секундантов, п р и з а п е р т ы х д в е р я х , после ш е с т и л е т н и х
у п р а ж н е н и й в стрельбе! Но вот с л е д у ю щ и й ш а г к гротеску: « . . . я
не п р и в ы к целить в безоружного», — высокопарно заканчивает
С и л ь в и о с в о ю ф р а з у , и это — п о с л е ш е с т и л е т о ж и д а н и я того ч а с а ,
к о г д а он с м о ж е т з а с т р е л и т ь г р а ф а , н е и м е ю щ е г о п р а в а с т р е л я т ь .
В е д ь о п р а в д а н и е д у э л и с о с т о я л о в том, ч т о оба д у э л я н т а п о д в е р г а ­
ю т с я р а в н о й о п а с н о с т и и т о м у ж е р и с к у . С э т о й т о ч к и з р е н и я об
у б и й с т в е н е м о г л о б ы т ь и р е ч и , но С и л ь в и о г о в о р и т и д е й с т в у е т ,
у ж е не следуя светской традиции, а согласно здравому с м ы с л у .
Реальность здравого смысла поставлена тут П у ш к и н ы м лицом к
л и ц у с условной реальностью кодекса чести, и р е з у л ь т а т противо­
поставления получается самый н е о ж и д а н н ы й : вся сцена превраща­
ется в гротеск.
1 2

1 3

Над неотменными правилами дуэли Пушкин иронизировал уже в «Ев­
гении Онегине».
13 Интересен прием отстранения, который Пушкин применил тоже к теме
дуэли несколько лет спустя. Приведу пример из «Капитанской дочки»: «Швабрин, Алексей Иванович, вот уже пятый год как к нам переведен за смерто­
убийство. Бог знает, какой грех его попутал; он, изволишь видеть, поехал за
1 2

207

И т а к , оба д у э л я н т а д в и г а ю т с я к п о л н о й б е с с м ы с л и ц е : « Н а ч н е м
сызнова; кинем жребий, кому стрелять первому», — говорит С и л ь ­
вио, и снова н а ч и н а ю т с я м е д л и т е л ь н ы е приготовления — пишут,
сворачивают, к л а д у т в ф у р а ж к у и т я н у т номера, кому стрелять
первому в дуэли, потерявшей у ж е всякую логику и смысл. Начи­
нается новая д у э л ь без действительной причины, без вызова, без
секундантов, старающихся, хотя бы д л я видимости, помирить про­
тивников. Новая дуэль является лучшим доказательством бессмы­
с л и ц ы продолжения поединка шестилетней давности. Надо и здесь
заметить, к а к П у ш к и н з а т у ш е в ы в а е т настоящее значение слов
С и л ь в и о : он н а ч и н а е т с ч е р е ш н е в ы х к о с т о ч е к и э т и м н а п р а в л я е т
внимание читателя к первой части дуэли, восстанавливая мнимую
л о г и к у событий. Но логика эта нереальна, и обоим д у э л я н т а м п р е ­
доставляется случай последовать здравому смыслу и помириться:
Не засмеяться л ь им, пока
Не обагрилась и х рука,
Н е разойтись л и полюбовно? . .
Но дико с в е т с к а я в р а ж д а
Боится ложного стыда.
(«Евгений Онегин», гл. VI).
Гипноз традиции слишком силен, начинается новая дуэль,
гротеск нарастает.
Г р а ф н е с у м е л о с в о б о д и т ь с я от этого г и п н о з а и н е п о д а л С и л ь ­
в и о р у к и п р и м и р е н и я . У него, в п р о ч е м , е щ е о с т а в а л с я в ы б о р : с т р е ­
л я т ь в Сильвио или в потолок. Он выбрал первое и этим замарал
свою честь п о к у ш е н и е м на убийство. Г р а ф поставил себя в п о л о ж е ­
ние потенциального убийцы, в положение, из которого Сильвио м и ­
н у т у до того п о с п е ш и л в ы й т и . И н е м у д р е н о , ч т о п р и р а с с к а з е о
д у э л и л и ц о г р а ф а « г о р е л о к а к о г о н ь » , а с л у ш а т е л ь его, И . Л . П., «не
мог в о з д е р ж а т ь с я от в о с к л и ц а н и я » . Г р а ф д а л п р о м а х , и в к а р т и н у
со ш в е й ц а р с к и м п е й з а ж е м в с а ж е н а п е р в а я п у л я . Т е п е р ь о ч е р е д ь з а
Сильвио п р и н я т ь участие в ф а р с е . И вот Сильвио, к о т о р ы й сейчас
всадит свою п у л ю в г р а ф а и сделает это «почти не целясь», н а ч и н а ­
е т р а з ы г р ы в а т ь р о л ь д у э л я н т а : « . . . т о г д а С и л ь в и о . . . (в э т у м и н у ­
т у он б ы л , п р а в о , у ж а с е н ) С и л ь в и о с т а л в м е н я п р и ц е л и в а т ь с я » . К
ч е м у б ы л о С и л ь в и о п р и ц е л и в а т ь с я , к о г д а , п р и его и с к у с с т в е , он,
конечно, попал бы в г р а ф а и с завязанными глазами? А прицеливалгород с одним поручиком, да взяли с собой шпаги, да и ну друг в друга пы­
рять; а Алексей Иванович и заколол поручика, да еще при двух свидетелях!
Что прикажешь делать! На грех мастера нет». Рассказ о дуэли Швабрина
наивной Василисой Егоровной лишен всей специальной, условной термино­
логии, благодаря чему сама дуэль попадает в мир широкой жизненной реаль­
ности, где люди не фехтуют, а пыряют друг друга, и где нет и речи о чести,
а простое, религиозное, по совести определение события. В этом контексте
дуэль превращается в гротеск.

208

ся он медленно — П у ш к и н т у т искусственно з а м е д л я е т р а с с к а з п о ­
вторением имени Сильвио, замечанием в скобках, многоточием и
д в о й н ы м с к а з у е м ы м . Все п р и з н а к и гротеска налицо: и с к а ж е н и е
естественных пропорций, нарушение нормальной причинности со­
бытий и поступков, смешение устрашающего с комическим.
П у ш к и н , однако, создает гротеск не только путем обессмысли­
вания всей дуэли и л и ш е н и я второй части поединка д а ж е намека
на правомерность. Гротеск «Выстрела АБ» построен т а к ж е на ра­
дикальной перемене личности Сильвио. Стоит л и ш ь проследить по­
ведение С и л ь в и о во второй главе, ч т о б ы убедиться, что П у ш к и н
и з о б р а ж а л в «Выстреле АБ» у ж е совершенно нового героя.
Сильвио я в л я е т с я в поместье г р а ф а по-разбойничьи. Он не гово­
р и т л ю д я м г р а ф а своего и м е н и , ч т о м о ж н о п о п ы т а т ь с я о б ъ я с н и т ь
р а з н ы м и соображениями. Все предполагаемые причины, однако, ма­
ло убедительны: во-первых, можно допустить, что Сильвио хотел
ошеломить графа неожиданностью; во-вторых, Сильвио хотел отре­
зать г р а ф у путь к отступлению; в-третьих, самое нелестное д л я
Сильвио и совершенно невероятное соображение: Сильвио рассчи­
тывал в случае убийства г р а ф а немедленно ускакать и этим избе­
ж а т ь ответственности перед законом. Все эти соображения не могут
рассматриваться всерьез. Остается л и ш ь одно соображение — сти­
листическое: П у ш к и н меняет н а р у ж н о с т ь и поведение героя, атмо­
с ф е р у повести, весь стиль событий. Сильвио ж д е т г р а ф а з а п ы л е н ­
н ы й и заросший бородой — детали, совершенно не необходимые д л я
д а л ь н а й ш е г о р а з в и т и я повести, но в а ж н ы е П у ш к и н у , с т р е м и в ш е ­
муся поставить вторую часть дуэли на новую плоскость — плос­
кость не светской изысканности, а жизненной реальности, поединка
н е за первенство в полку, а за в н у т р е н н ю ю свободу зрелого ч е л о ­
века. Этим объясняются и другие подробности: т о р ч а щ и й без в с я ­
к о й н у ж д ы п и с т о л е т и з б о к о в о г о к а р м а н а С и л ь в и о (у С и л ь в и о б ы л
я щ и к с д у э л ь н ы м и п и с т о л е т а м и ) и, г л а в н о е , с а м т о н р а з г о в о р а С и л ь ­
вио с графом.
Любопытная подробность пушкинского рисунка з а к л ю ч а е т с я в
т а к о й м е л о ч и , к а к о б р а щ е н и е н а «ты» и н а « в ы » м е ж д у С и л ь в и о и
графом.
Конечно, тут не м о ж е т быть и речи о д р у ж е с к о м «ты».
Сообразно этому переговоры во в р е м я первой части д у э л и в е д у т с я
со з л о й и р о н и е й и в с т р о г о о ф и ц и а л ь н о м т о н е :
«Вам, к а ж е т с я , т е п е р ь не до смерти, — с к а з а л я ему, — в ы изволите
з а в т р а к а т ь ; мне не хочется вам помешать . . . » «Вы н и ч у т ь не мешаете
мне, — в о з р а з и л он, — извольте себе стрелять, а впрочем, к а к вам
угодно: в ы с т р е л в а ш остается з а вами; я всегда готов к в а ш и м услугам».
1 4

14 Пушкин ввел местоимение «ты» в речь Сильвио совершенно сознатель­
но; в черновике стояло: «Вы не узнаете меня, граф?» Этот вопрос Сильвио
Пушкин, по-видимому немедленно, переправил на второе лицо единственно­
го числа и так и продолжал повесть.

209

Э т и и с к у с с т в е н н о с т ь и с а р к а с т и ч е с к а я ж е м а н н о с т ь и с ч е з а ю т во
второй части д у э л и благодаря новому тону, взятому Сильвио. Н о ­
в ы й , совершенно н е о ж и д а н н ы й поворот в р е ч и С и л ь в и о от и з ы ­
сканно-издевательского к грубому и властному тону, вводится
П у ш к и н ы м с самого н а ч а л а п о с л е д н е й в с т р е ч и С и л ь в и о с г р а ф о м .
П е р в а я ф р а з а Сильвио произносится д р о ж а щ и м голосом: «Ты не
узнал меня, граф?»; далее у ж е т в е р ж е : « . . . Я приехал разрядить
мой пистолет; готов л и ты?» и л и : «Ты, г р а ф , д ь я в о л ь с к и счаст­
л и в . » Однако г р а ф , обращаясь к Сильвио, употребляет «вы». Он
кричит в бешенстве: « . . . А вы, сударь, перестанете ли издеваться
н а д бедной ж е н щ и н о й ? Б у д е т е л и в ы с т р е л я т ь и л и нет?» Сильвио
о т в е ч а е т в л а с т н ы м и ф р а з а м и - о б р у б к а м и и, в т о ж е в р е м я , о щ е л о м л я ю щ е й п о и с к р е н н о с т и и с п о в е д ь ю ; его о т в е т н а с ы щ е н м е с т о и м е ­
н и я м и «ты» и « т в о й » , б е з « с у д а р ь » и л и « г р а ф » :
«Не буду, — отвечал Сильвио, — я доволен: я в и д е л твое смятение,
твою робость; я заставил тебя в ы с т р е л и т ь по мне, с м е н я довольно.
Б у д е ш ь м е н я помнить. Предаю тебя твоей совести».
П у ш к и н с о в е р ш е н н о я с н о в ы д е л я е т этот о т р ы в о к р е ч е в ы м и п р и ­
емами. Правдивость, властность и внутренняя серьезность ответа
Сильвио доведены П у ш к и н ы м до кульминации, причем н е о ж и д а н ­
но д л я читателя.
Сцена в кабинете в ы п а д а е т и з рамок светского этикета: тон
Сильвио не в я ж е т с я с манерами блестящего гвардейского офицера.
Сильвио просто груб с графом. Но этим П у ш к и н н е ограничивается:
Сильвио ведет себя н е л у ч ш е и после п о я в л е н и я графини. Ее суп­
руг, к а к и с т и н н ы й р ы ц а р ь , чтобы оградить чувства ж е н ы , немед­
ленно прибегает к испытанной светской л а з е й к е — к ш у т к е : «Ми­
л а я , — с к а з а л я ей, — р а з в е т ы н е в и д и ш ь , что м ы ш у т и м ? К а к ж е
т ы перепугалась! Поди, в ы п е й стакан в о д ы . . . » Сцена, однако,
слишком необычна, чтобы можно было так легко успокоить графи­
н ю : « С к а ж и т е , п р а в д у л и м у ж г о в о р и т ? — с к а з а л а она, о б р а щ а я с
к г р о з н о м у С и л ь в и о , — п р а в д а л и , ч т о в ы оба ш у т и т е ? » З д е с ь , к о ­
нечно, не только вопрос, а п о п ы т к а воздействовать на Сильвио: в
силу светской традиции, вопрос г р а ф и н и допускал только один —
п о л о ж и т е л ь н ы й — ответ. И тут П у ш к и н вторично дает почувство­
в а т ь , ч т о д е л о и д е т н е об у с л о в н о с т я х , а о р е а л ь н ы х ц е н н о с т я х . И
поведение Сильвио не м е н я е т с я : п р и н и м а я в н е ш н е у ч т и в ы й тон
первой части дуэли, он и з д е в а е т с я над у л о в к о й г р а ф а и заодно над
в с е м ш у т о ч н ы м у к л а д о м с в е т с к о г о м и р а . В с е м ы , м о л , ш у т и л и и,
если угодно, п р о д о л ж а е м ш у т и т ь . Ч т о б ы рассеять последнюю н а ­
д е ж д у г р а ф и н и , он п р и ней н а ч и н а е т ц е л и т ь с я в г р а ф а . В третий
р а з р а з р у ш а е т с я власть светского у к л а д а : присутствие д а м ы не
возымело действия, г р а ф и н я бросается к ногам обросшего бородой и
грязного Сильвио.
210

Н а к о н е ц , н а с т у п а е т р а з в я з к а . С и л ь в и о о т к а з ы в а е т с я от своего
выстрела, и н а этот р а з — окончательно. Гротеск доведен до конца.
Остается л и ш ь разрядить пистолет в картину. Но Сильвио подво­
дит итог всему п р о и с ш е д ш е м у : « Б у д е ш ь м е н я помнить. П р е д а ю т е ­
бя твоей совести». Ф а р с окончен. Н а д с м е я в ш и с ь и н а д р у г а в ш и с ь
над светским укладом, р а з ы г р а в к а р и к а т у р у дуэли, Сильвио снова
д о б ы л себе в н у т р е н н ю ю н е з а в и с и м о с т ь и свободу, н е п р о л и в к р о в и .
З а к о н к о д е к с а м н и м о й ч е с т и у с т у п и л м е с т о з а к о н у с о в е с т и , во
власть которой Сильвио и предает графа. Тирания абсурда пала.
Контраст поведения Сильвио в первой и второй частях дуэли
о ч е в и д е н . П е р е м е н а его м а н е р о б у с л о в л е н а д в у м я ф а к т о р а м и : н е ­
ж е л а н и е м П у ш к и н а з а к а н ч и в а т ь д у э л ь т а к , к а к это п р о е к т и р о в а ­
лось в « В ы с т р е л е А», то есть убийством г р а ф а , и в в е д е н и е м гротес­
ка в сцену в кабинете ради большего сближения всей повести с
< Вильгельмом Теллем» и большей рельефности внутренней темы
повести — т е м ы свободы. Обретение свободы д л я Сильвио было воз­
м о ж н о т о л ь к о в с л у ч а е б е с к р о в н о г о о к о н ч а н и я его д у э л и с г р а ф о м .
Однако, если бы вторая часть дуэли проходила в том ж е изыскан­
но-издевательском тоне, что и п е р в а я часть, у Сильвио не было бы
в ы б о р а , он д о л ж е н б ы л б ы з а с т р е л и т ь г р а ф а . О т к а з С и л ь в и о с т р е л ч т ь , его п е р е ч и с л е н и е п р и ч и н своего р е ш е н и я — п е р е ч и с л е н и е ,
превратившееся в страстную исповедь — могло б ы т ь сказано т о л ь ­
к о н а « т ы » , т о л ь к о п р я м о и п р о с т о . Э т о и е с т ь т о т ф а б у л ь н ы й сдвиг,
к о т о р ы й ч и т а т е л ь « В ы с т р е л а А» н е мог п р е д в и д е т ь .
О с т а е т с я н а п о м н и т ь , ч т о и м е н н о р а д и этого с д в и г а в с е й ф а б у л ы
Пушкин поместил вторую часть дуэли в кабинет графа, с картиной
н а с т е н е и в п р и с у т с т в и и г р а ф и н и , ч т о п о в л е к л о з а собой п р и б ы т и е
С и л ь в и о не в М о с к в у — к а к п р е д п о л а г а л о с ь в « В ы с т р е л е А», — а
в поместье графа, и встречу Сильвио с г р а ф о м не перед свадьбой,
а п о с л е н е е . Р а д и этого п о т р е б о в а л с я в ы х о д в о т с т а в к у И . Л . П., ч т о ,
в свою очередь, создало противоречие м е ж д у «Выстрелом АБ» и
примечанием издателя «Повестей Белкина».

5
Связь «Выстрела» с «Вильгельмом Теллем» можно наблюдать на
нескольких уровнях. Первый и самый поверхностный — внешние
п а р а л л е л и (стрельба в грушу, п о л о ж е н н у ю на ф у р а ж к у ; ш в е й ц а р ­
ский п е й з а ж ; участие Сильвио в народном восстании); второй уро­
в е н ь — с т р у к т у р а л ь н ы е п а р а л л е л и (борьба з а в ы с т р е л , р о л ь в ы с т ­
рела к а к средства моральной п ы т к и и другие детали, с б л и ж а ю щ и е
с ц е н у в к а б и н е т е г р а ф а со с ц е н о й н а л у г у ) ; т р е т и й у р о в е н ь — в н у т ­
реннее настроение и художественное воздействие на читателя (вве­
дение гротеска в сцену второй части поединка и низведение ее на
211

уровень фарса). Основной ж е ф а к т о р близости «Выстрела» и «Виль­
гельма Телля» — тема обоих произведений, тема свободы.
В «Выстреле» все элементы, с в я з а н н ы е с повествовательной л и ­
н и е й б р е т е р с к о г о а н е к д о т а , п р и п е р е х о д е П у ш к и н а от « В ы с т р е л а
Л» к « В ы с т р е л у А Б » п о д в е р г а л и с ь с т о л ь р а д и к а л ь н ы м и з м е н е н и я м ,
что следует говорить о д р у х р а з л и ч н ы х анекдотах, д в у х р а з л и ч н ы х
дуэлях. Сам поединок и оставшийся за Сильвио выстрел, как м ы
видим, не б ы л и в а ж н ы П у ш к и н у . Эта сторона повести играла л и ш ь
с л у ж е б н у ю роль, иначе П у ш к и н не подвергал б ы ее т а к легко са­
м ы м р е з к и м и з м е н е н и я м . То ж е с а м о е с л е д у е т с к а з а т ь и о С и л ь в и о .
К а к б ы л о п о к а з а н о в ы ш е , его х а р а к т е р и с у д ь б а п о д в е р г л и с ь т а к о й
переработке, что невозможно предположить существование закон­
ч е н н о г о о б р а з а г е р о я в с о з н а н и и П у ш к и н а до 12 о к т я б р я — о б р а з а ,
к о т о р ы м он д о р о ж и л б ы и в о к р у г к о т о р о г о о н с т р о и л б ы с в о ю п о ­
весть. История написания «Выстрела» ясно показывает, что не
Сильвио — с т е р ж е н ь повести, что не герой — самое в а ж н о е и неза­
менимое д л я Пушкина. Можно с уверенностью сказать, что «Вы­
стрел» — н е бретерский анекдот, не а в а н т ю р н а я новелла, не психо­
л о г и ч е с к а я п о в е с т ь и, к о н е ч н о , н е л и т е р а т у р н а я п а р о д и я . В « В ы ­
стреле» ясно обозначается тематический с т е р ж е н ь , не и с п ы т а в ш и й
р е з к о й л о м к и и п е р е р а б о т к и а в т о р о м , а, н а п р о т и в , в с е у с и л и в а ю ­
щийся, к р е п н у щ и й и у г л у б л я ю щ и й с я . Это — проблема внутрен­
ней свободы. П о л у ч а я различное разрешение, она неизменно про­
х о д и т ч е р е з в с е п е р е м е н ы , с в я з а н н ы е с п е р е х о д о м П у ш к и н а от
« В ы с т р е л а А» к « В ы с т р е л у А Б » . Т е м а с в о б о д ы я с н о з в у ч и т в м р а ч ­
ной замкнутости «Выстрела А»; она ж е встает перед читателем в
г р о т е с к е в т о р о й ч а с т и д у э л и , и, н а к о н е ц , т а ж е т е м а — т е м а с в о ­
боды — намечена в гибели Сильвио в рядах этеристов и связи по­
вести с «Вильгельмом Теллем» Шиллера. Б ы т ь может, «Выстрел»
— одно из т е х п р о и з в е д е н и й П у ш к и н а , в к о т о р ы х проблема свобо­
д ы трактуется наиболее глубоко.
В заключение следует отметить, что «Выстрел» написан после
д е к а б р я 1825 года, в п е р и о д т в о р ч е с т в а П у ш к и н а , к о г д а с в о б о д о л ю ­
бивые т е м ы стали у него з в у ч а т ь значительно слабее. Слабее, но
глубже — такое заключение, возможно, будет сделано, когда м ы
л у ч ш е узнаем п у ш к и н с к у ю прозу вообще и повести загадочного
И. П. Б е л к и н а в частности.

212

А. Р Ж Е В С К А Я

Письмо как компонент повествования

Т е м а эта, с р а в н и т е л ь н о м а л о и з у ч е н н а я и в то ж е в р е м я в а ж н а я
(в с а м о м д е л е : к а к и е различные
назначения имеют вводимые в по­
вествовательную т к а н ь послания?), рассматривается в этом очерке
на материале п у ш к и н с к и х произведений.
И х т р и с п о л о в и н о й д е с я т к а — п и с е м (в т о м ч и с л е ч е т ы р е к р а т ­
к и х записки), которые м ы насчитываем в романах и повестях П у ш ­
кина. Не в х о д я т в этот подсчет три письма-грамотки из « С к а з к и о
царе Салтане», интересные своей с ж а т о й выразительностью. Вот
о д н а и з н и х — та, к о т о р у ю п о с ы л а ю т ц а р ю к о в а р н ы е его с в о я ­
ченицы:
Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь,
Не мышонка, не л я г у ш к у ,
А неведому зверюшку.
Ответная грамотка Салтана еще лапидарнее:
Ж д а т ь царева в о з в р а щ е н ь я
Д л я законного р е ш е н ь я .
Исключим из тридцати пяти писем — десять, которые составля­
ют н а ч а т ы й и оставленный П у ш к и н ы м «Роман в письмах». И х п и ­
ш у т д р у г д р у г у д в е д е в и ц ы , С а ш а и Л и з а (7 п и с е м ) , и д в а м о л о д ы х
ч е л о в е к а (3 п и с ь м а ) . И с к л ю ч и м — п о т о м у ч т о з д е с ь п и с ь м а н е « к о м ­
п о н е н т » , н о с а м а форма п о в е с т в о в а н и я , п р и ш е д ш а я в с в о е в р е м я в
Р о с с и ю от с е н т и м е н т а л и с т о в З а п а д а : р о м а н Р у с с о « Н о в а я Э л о и з а »
в ы ш е л в 1761 году, а ч е р е з п я т ь л е т , в 1766, п о я в и л с я р о м а н Ф е ­
дора Эмина под названием «Письма Эрнеста и Доравры».
И с к л ю ч и м и е щ е одно п и с ь м о , п о м е щ е н н о е во в с т у п л е н и и «От
и з д а т е л я » к « П о в е с т я м Б е л к и н а » . Э т о п и с ь м о н е к о е г о А. П., д р у г а
предполагаемого автора, с о д е р ж а щ е е биографические о нем сведе­
н и я . О н о з а м е ч а т е л ь н о с т а р о м о д н ы м с в о и м слогом, в к о т о р о м п о л у ­
канцелярские обороты смешаны с обиходными словечками и в ы з ы ­
в а ю щ и м у л ы б к у п р о с т о д у ш и е м (сообщением, н а п р и м е р , о том, что
Иван Петрович Б е л к и н умер, «несмотря на неусыпные старания
213

уездного нашего лекаря, человека весьма искусного в лечении зако­
р е н е л ы х болезней, к а к - т о м о з о л е й и тому подобное»). Письмо в ы ­
п о л н я е т р о л ь п р е д и с л о в и я к ц е л о м у и, з н а ч и т , ф у н к ц и о н а л ь н о с т о ­
ит среди других особняком.
П о с л е э т и х и з ъ я т и й о с т а н е т с я 20 п и с е м и ч е т ы р е з а п и с к и (осо­
бого и н т е р е с а н е п р е д с т а в л я ю щ и е ) . П о п р о и з в е д е н и я м П у ш к и н а э т и
двадцать писем р а с п р е д е л я ю т с я так:«Евгений Онегин» — 2 письма,
«Арап Петра Великого» — 2 письма, «Дубровский» — 2 письма,
<Пиковая дама» — 2 письма, « К а п и т а н с к а я дочка» — 7 писем, «Ис­
т о р и я с е л а Г о р ю х и н а » — 1 п и с ь м о , «Гости с ъ е з ж а л и с ь н а д а ч у » —
1 письмо, «Марья Шонинг» — 3 письма.

*
Все эти письма м о ж н о было б ы р а з б и т ь н а т р и г р у п п ы по тому
творческому назначению, которое они выполняют по отношению к
сюжету повествования.
Группа первая: письма, образующие с ю ж е т н у ю структуру про­
изведения в целом.
Группа вторая: письма, мотивирующие сюжетное движение.
Группа третья: письма, я в л я ю щ и е с я попутной иллюстрацией
этого д в и ж е н и я .
К письмам «структурного» типа несомненно относятся два пись­
ма из «Евгения Онегина»: вся к о м п о з и ц и я романа д е р ж и т с я по су­
ществу на этих двух письмах и двух — устных — ответах на них.
Приезд Онегина в деревню, д р у ж б а с Ленским — ступени к сюжет­
ному центру первой половины романа: к встрече с Татьяной; узло­
в ы е к о м п о н е н т ы в с т р е ч и — е е п и с ь м о и о т в е т н а него, г л а в ы 3-я и
4-я. О с т а л ь н ы е э п и з о д ы — ссора на б а л у у Л а р и н ы х и д у э л ь — то­
ж е ц е н т р о с т р е м и т е л ь н ы по о т н о ш е н и ю к этому с ю ж е т н о м у узлу.*
Т а к и во второй части романа центром с ю ж е т н ы х отношений,
с к л а д ы в а ю щ и х с я ш е с т ь л е т спустя, стоит другое письмо. «Мостик»
м е ж д у д в у м я письмами — это события, которые происходят с п е р ­
сонажами за несколько лет и освещают метаморфозу в характере
письменных объяснений и отповедей.
Э к с п о з и ц и я п е р в о г о п и с ь м а особо, ц е л о ю с т р о ф о й , п о д ч е р к н у т а
Пушкиным:
Письмо Т а т ь я н ы предо мною;
Его я свято берегу,
Ч и т а ю с тайною тоскою
И начитаться не м о г у . . . (и т. д.).
* «Два письма (Татьяны в третьей главе, Онегина в восьмой) и два моно­
лога (Онегина в четвертой главе, Татьяны в восьмой) — вот вся фабульная
схема романа (то есть его событийная часть)», — пишет А. Слонимский в кни­
ге «Мастерство Пушкина». Москва, 1963, стр. 318-19.

214

Подчеркнута, конечно, потому, что письмо в а ж н о не только в
композиционном отношении, но и к а к р а с к р ы т и е внутреннего об­
л и к а героини, мечтательность которой в ы с т у п а е т в р о м а н т и ч е с к и туманных обращениях:
Т ы в сновиденьях мне я в л я л с я ,
Незримый, т ы мне б ы л у ж м и л . . .
И эта романтическая туманность чувств и слова находится в та­
к о м п о р а з и т е л ь н о м к о н т р а с т е со в т о р ы м о б ъ я с н е н и е м с О н е г и н ы м ,
когда я з ы к Т а т ь я н ы столь прост и непосредствен:
. . . и т а к смиренно
Урок в а ш в ы с л у ш а л а я.
Сегодня очередь м о я . . .
Романтична и поза Онегина, отвечающего на письмо, — только
в е д ь п о з у и м о г л и п р е д с т а в л я т ь собой с л о в а ч е л о в е к а :
Мечтам и годам нет возврата,
Н е обновлю д у ш и моей . . .
- — если этому человеку было едва ли двадцать лет.
Зато еще отчетливее контраст м е ж д у этим Онегиным и поздним,
7!вадцатишестилетним, который пишет любовное письмо. Д у ш е в н а я
э к с п р е с с и я п р и н а д л е ж и т с к о р е е с т и л я м психологического
реализ­
ма, ч е м р о м а н т и з м у . Т а к мог б ы н а п и с а т ь Д м и т р и й К а р а м а з о в , е с л и
бы объяснялся в стихах:
Нет, поминутно видеть вас,
Повсюду следовать за вами,
У л ы б к у уст, д в и ж е н ь е глаз
Ловить влюбленными глазами,
Внимать вам долго, понимать
Душой все в а ш е совершенство,
Пред вами в м у к а х замирать,
Б л е д н е т ь и гаснуть . . . вот блаженство!
Или такая, например, экспрессия афоризма:
Я знаю: в е к у ж мой измерен;
Но чтоб продлилась ж и з н ь моя,
Я утром д о л ж е н быть уверен,
Что с вами днем у в и ж у с ь я.

*
Теперь — о письмах, которые мотивируют сюжетное движение;
иными словами — о письмах, появление которых определяет пере­
ход к новому сюжетному эпизоду в развитии ф а б у л ы .
Вот несколько примеров в хронологическом порядке. Таково
письмо н я н ь к и молодого Дубровского, О р и н ы Егоровны, своему вос­
питаннику в Петербург. В письме сообщалось, что отец Дубровского
«. . . о ч е н ь п л о х , и н о г д а з а г о в а р и в а е т с я и в е с ь д е н ь с и д и т , к а к д и т я
215

глупое», и б ы л а просьба приехать, чтобы спасти имение, которое
суд постановил отдать Троекурову.
П о л у ч и в это письмо, Дубровский —
« . . . р е ш и л с я к нему (к отцу. — А. Р.) е х а т ь и д а ж е в ы й т и в отстав­
к у . . . Тот ж е день с т а л он х л о п о т а т ь об отпуске и через три д н я б ы л
у ж на большой дороге».
Так кончается рассказ о Дубровском-корнете гвардии и начина­
ется повествование о Дубровском-разбойнике.
К письмам, мотивирующим сюжетное движение, надо отнести и
письмо старого Дубровского Троекурову, которое в ы з в а л о усиление
ссоры. Вот это письмо:
«Государь мой премилостивый,
Я до тех пор не намерен ехать в Покровское, пока не в ы ш л е т е В ы
мне псаря П а р а м о ш к у с повинною; а будет моя в о л я н а к а з а т ь его или
помиловать, а я терпеть ш у т к и от в а ш и х холопьев не намерен, да и от
Вас их не стерплю, потому что я н е шут, а старинный дворянин.
З а сим остаюсь покорным ко услугам.
Андрей Дубровский».
У П у ш к и н а стоит д а л ь ш е :
«По н ы н е ш н и м п о н я т и я м об этикете письмо сие было бы весьма не­
приличным, но оно рассердило К и р и л л а Петровича не странным слогом
и расположением, но только своею сущностью. «Как, — загремел Трое­
куров, вскочив с постели босой, — в ы с ы л а т ь к ему моих людей с повин­
ной, он волен и х миловать, н а к а з ы в а т ь ! Да что он в самом деле заду­
мал; да знает ли он, с кем связывается!»
И началась вражда . ..
Е щ е п р и м е р : п и с ь м о Л и з ы Г е р м а н н у — в т о р о е ее п и с ь м о , в к о т о ­
ром она назначает ему час и место свидания в доме старой г р а ф и н и :
« . . . за ш и р м а м и увидите две м а л е н ь к и е двери: справа в кабинет, к у ­
да г р а ф и н я никогда не входит; слева в коридор, и тут ж е у з е н ь к а я в и т а я
лестница: она ведет в мою комнату».
И следующий абзац пушкинского текста:
«Германн трепетал, к а к тигр, о ж и д а я назначенного времени. В десять
часов вечера он у ж е стоял перед домом графини».
Иными словами: сразу ж е за письмом следует первая из сюжет­
н ы х к у л ь м и н а ц и й : о б ъ я с н е н и е Г е р м а н н а со с т а р у х о й - г р а ф и н е й и ее
смерть.
Пример последний — из «Капитанской дочки». Это письмо
Марьи Ивановны Мироновой Гриневу с мольбой о помощи: она на­
ходится у Пугачева, Ш в а б р и н п р и н у ж д а е т ее в ы й т и з а него з а м у ж .
« Б а т ю ш к а П е т р А н д р е е в и ч ! ( п и ш е т она) в ы о д и н у м е н я п о к р о в и ­
тель; заступитесь за меня бедную».
216

« П р о ч и т а в это п и с ь м о , я ч у т ь с у м а н е с о ш е л » , — н а х о д и м в с л е ­
дующем ж е абзаце. Письмо вызывает решение Гринева ехать в пу­
гачевский стан — т о ж е один из к у л ь м и н а ц и о н н ы х поворотов сю­
жетной линии.
*
И третья группа писем — письма, только и л л ю с т р и р у ю щ и е сю­
жетное движение. К самому д в и ж е н и ю сюжета, к смене эпизодов
они о т н о ш е н и я не имеют — и х м о ж н о в ы п у с т и т ь без всякого
у щ е р б а д л я с ю ж е т н о г о р а з в и т и я . Вот, н а п р и м е р , д в а п и с ь м а и з п е р ­
в о й п у ш к и н с к о й в е щ и в п р о з е « А р а п П е т р а В е л и к о г о » (1827-28).
Одно из н и х — в главе второй, другое — в третьей. В этих г л а в а х
рассказывается, к а к арап Ибрагим, которого Петр посылал в П а ­
р и ж учиться, д о л ж е н теперь в о з в р а щ а т ь с я снова в Россию. Перед
о т ъ е з д о м он п и ш е т п и с ь м о г р а ф и н е , с в о е й л ю б о в н и ц е . П о з а м ы с л у
автора, письмо, видимо, д о л ж н о было р а с к р ы в а т ь душевное состоя­
ние Ибрагима, б ы т ь з а д у ш е в н ы м и искренним. Но, м о ж е т быть,
П у ш к и н не б ы л у ж т а к у в е р е н в постоянстве своего героя — в ы р а ­
ж е н и е чувств в письме не з в у ч а л о убедительно. Г р а ф и н я в своем
о т в е т е И б р а г и м у « н е ж н о е м у ж а л о в а л а с ь , у п р е к а я его в п р и т в о р ­
стве и недоверчивости».
В обоих п и с ь м а х много р и т о р и к и и с а л о н н о - л и т е р а т у р н ы х обо­
ротов. Вот из письма Ибрагима, например:
«Легкомысленный свет беспощадно гонит на самом деле то, что п о ­
зволяет в теории: его холодная насмешливость, рано и л и поздно, побе­
дила бы тебя, смирила бы твою пламенную д у ш у и т ы наконец устыди­
лась б ы своей страсти . . . Что было б ы тогда со мной? Нет! л у ч ш е уме­
реть, л у ч ш е оставить тебя п р е ж д е у ж а с н о й этой минуты . . .
. . . З а ч е м силиться соединить судьбу столь нежного, столь п р е к р а с ­
ного создания с бедственной судьбою негра, ж а л к о г о творения, едва удо­
стоенного н а з в а н и я человека» . . . и т а к далее.
А вот и з письма г р а ф и н и к Ибрагиму. С т и л ь тот ж е :
« . . . будь уверен, что, несмотря на мою любовь, я умела б ы ею п о ж е р ­
твовать твоему благополучию и тому, что почитаешь т ы своим долгом».
Оба письма б ы л и н а п и с а н ы п о - ф р а н ц у з с к и . Отсюда — г а л л и ­
ц и з м ы в русском и х п е р е л о ж е н и и . «Не и м е ю н и отечества, н и б л и з ­
ких» . . . — пишет, например, в своем письме Ибрагим.
К о н е ч н о ж е , п и с ь м а этого р о д а м о г у т б ы т ь г о р а з д о з н а ч и т е л ь ­
н е е со с т о р о н ы т в о р ч е с к о г о и х н а з н а ч е н и я . М о г у т , н а п р и м е р , н е з а ­
в и с и м о от о т н о ш е н и я к с ю ж е т у , в ы п о л н я т ь з а д а ч у п с и х о л о г и ч е с к о й
характеристики персонажа. С этой точки зрения наиболее знаме­
нательными шедеврами оказываются опять-таки два письма из
«Евгения Онегина», о которых была у ж е в ы ш е речь.
217

Но и д л я многих других х а р а к т е р н ы содержащиеся в н и х ч е р т ы
психологической портретности авторов писем. Сравним, например,
два письма Л и з ы к Германну. Первое писано в возмущении: к а к
осмелился Германн в л о ж и т ь ей в р у к у письмо с объяснением в л ю б ­
в и . С т и л ь этого п е р в о г о п о с л а н и я Л и з ы — к н и ж н ы й , х о л о д н ы й . Э т о
формулы, которых требует приличие. Лиза пишет:
«Я уверена, что в ы имеете честные намерения и что в ы н е хотели
оскорбить меня необдуманными поступками, но знакомство н а ш е не дол­
ж н о б ы начаться т а к и м образом. В о з в р а щ а ю вам письмо в а ш е и наде­
юсь, что не буду впредь иметь п р и ч и н ы ж а л о в а т ь с я на незаслуженное
неуважение».
Второе письмо звучит совершенно иначе. Теперь, к а к пишет
П у ш к и н , Л и з а « . . . у ж е н е д у м а л а и х (то е с т ь п и с ь м а Г е р м а н н а ) о т ­
сылать: она упивалась ими». Второе письмо написано у ж е я з ы к о м
любящей — короткие, разговорного стиля ф р а з ы передают взвол­
н о в а н н о с т ь , н е т е р п е н и е . С а м о н а з н а ч е н и е с в и д а н и я у себя, в с в о е й
комнате, открывает все:
« . . . Вот вам случай увидеть меня наедине. К а к скоро г р а ф и н я уедет,
ее люди, вероятно, разойдутся, в сенях останется швейцар, но и он обык­
новенно уходит в свою каморку. Приходите в половине двенадцатого.
Ступайте прямо на лестницу. К о л и в ы найдете кого в передней, то в ы
спросите, дома л и г р а ф и н я . Вам с к а ж у т нет, —• и делать нечего. В ы
д о л ж н ы будете воротиться Но, вероятно, в ы не встретите никого. Де­
в у ш к и сидят у себя, все в одной комнате. И з передней ступайте налево,
идите все прямо до графининой спальни. В с п а л ь н е за ширмами увидите
две маленькие двери: справа в кабинет, куда г р а ф и н я никогда не в х о ­
дит; слева в коридор, и тут ж е у з е н ь к а я в и т а я лестница: она ведет в
мою комнату».
Б л и з к о по с т и л ю и я з ы к у — немного более народному — письмо
капитанской дочки М а ш и Мироновой Гриневу. В этом письме т о ж е
отчетлива душевная экспрессия тревоги и любви:
« . . . П а л а ш а с л ы ш а л а т а к ж е от Максимыча, что вас он часто и з д а л и
видит на в ы л а з к а х и что в ы совсем себя не бережете и не думаете о
тех, которые за вас со слезами Бога молят.
. . . Я ж и в у в нашем доме под караулом. Алексей Иванович п р и н у ж ­
дает меня в ы й т и з а него з а м у ж . . . А мне легче было бы умереть, н е ж е ­
ли сделаться ж е н о ю такого человека, к а к о в Алексей Иванович . . . Б а ­
т ю ш к а Петр Андреевич! в ы один у меня покорвитель; заступитесь за
меня бедную . . . »
П и с ь м а п р е д с т а в л я ю т собой и н д и в и д у а л ь н у ю р е ч ь п е р с о н а ж а , и
в н у т р е н н и й о б л и к этого п е р с о н а ж а р а с к р ы в а е т с я с а м и м х а р а к т е р о м
и х с т и л я и я з ы к а : к а к и е с л о в а о т б и р а е т он, к а к и е в ы р а ж е н и я . В
т е о р и и л и т е р а т у р ы это н а з ы в а е т с я р е ч е в о й х а р а к т е р и с т и к о й п е р с о 218

н а ж е й — и в свете этой речевой х а р а к т е р и с т и к и т о ж е интересно
рассмотреть письма в произведениях Пушкина.
Вот, н а п р и м е р , п и с ь м о Г р и н е в а - о т ц а к с ы н у в о т в е т н а п р о с ь б у
дать благословение на брак с Машей Мироновой. Властный нрав ста­
р и к а о б н а р у ж и в а е т с я в том, к а к с к в о з ь н е й т р а л ь н ы й , к н и ж н о - э п и ­
столярный стиль письма пробиваются более ж и в ы е бытовые сло­
в е ч к и и, к а к с т о и т у П у ш к и н а , « ж е с т о к и е в ы р а ж е н и я » :
«Сын мой Петр! Письмо твое, в котором т ы просишь нас о родитель­
ском благословении и согласии на брак с Марьей Ивановной дочерью
Мироновой, м ы п о л у ч и л и 15-го сего месяца, и не только н и моего благо­
словения ни моего согласия дать я тебе не намерен, но еще и собираюсь
до тебя добраться да за п р о к а з ы твои проучить тебя путем, к а к м а л ь ­
чишку, несмотря на твой офицерский ч и н : ибо т ы доказал, что шпагу
носить еще не достоин, которая п о ж а л о в а н а тебе на з а щ и т у отечества,
а не д л я дуелей с т а к и м и ж е сорванцами, каков т ы сам».
Еще резче выступают черты барина-самодура из письма Грине­
в а - о т ц а к с л у г е своего с ы н а , С а в е л ь и ч у . З д е с ь б а р и н н е с т е с н я е т с я
в словоупотреблении:
«Стыдно тебе, старый пес, что ты, н е в з и р а я на мои строгие п р и к а з а ­
ния, мне не донес о сыне моем Петре Андреевиче . . . Т а к л и исполняешь
т ы свою должность и господскую волю? Я тебя, старого пса! пошлю сви­
ней пасти з а у т а й к у п р а в д ы и потворство к молодому ч е л о в е к у . . . »
В таком ж е примерно стиле в ы д е р ж а н о письмо барина к старо­
сте Т р и ф о н у из неоконченной повести «История села Горюхина».
Письмо относится по времени ко второй половине X V I I I века. В
нем, к а к и в п и с ь м е - п р е д и с л о в и и к «Повестям Б е л к и н а » , интересно
смешение стилей — официально-канцелярского и бытового.
Особенно о б ы г р ы в а е т с я такое стилевое смешение в одном эпигюде: м о л о д о й Г р и н е в п р и е х а л в О р е н б у р г н а с л у ж б у , я в л я е т с я к
генералу из немцев, своему новому начальнику. Он передает ему
п и с ь м о от своего о т ц а , с к о т о р ы м г е н е р а л б ы л к о г д а - т о д р у ж е н . О б ­
р а з этого г е н е р а л а , д о б р о д у ш н о г о , в е р о я т н о , с л у ж а к и , в ы с т у п а е т и з
р е п л и к п р и ч т е н и и этого п и с ь м а . В о т о т р ы в о к :
«Он распечатал письмо и стал читать его вполголоса, д е л а я свои з а ­
мечания. «Милостивый государь Андрей К а р л о в и ч , надеюсь, что в а ш е
превосходительство» . . . Это что за серемонии? Ф у й , к а к ему не с о ф е с т но! Конечно: дисциплина перво дело, но т а к ли п и ш у т к старому к а м ­
рад? . . «ваше превосходительство не забыло . . . К вам моего повесу» . . .
гм . . . «держать в е ж о в ы х рукавицах» . . . Что такое ешовы рукавиц? Это,
д о л ж н о быть, русска поговорк . . . Что такое «дершать в ешовых р у к а ­
вицах»? — повторил он, обращаясь ко мне.
— З т о значит, — отвечал я с видом к а к можно более невинным, —
обходиться ласково, не слишком строго, давать побольше воли, д е р ж а т ь
в ежовых рукавицах.
219

— Гм, понимаю . . . «и не давать ему воли» . . . нет, видно ешовы р у ­
к а в и ц ы значит не то . . . «Позволишь без чинов обнять тебя и . . . старым
товарищем и другом» — а! наконец догадался . . . и п р о ч а я и прочая» . . .
В е р н е м с я к т о м у п и с ь м у Г р и н е в а - о т ц а , к о т о р о е он п о с л а л С а в е л ь и ч у . С а в е л ь и ч н а это п и с ь м о о т в е т и л п и с ь м о м в с в о ю о ч е р е д ь .
О н о о т р а ж а е т п р е д а н н ы й , но в м е с т е и т в е р д ы й х а р а к т е р с т а р о г о
с л у г и . О н и п о к о р е н б а р и н у , н о о н л ю б и т своего б а р ч у к а и п о з в о ­
л я е т себе д а т ь с о б с т в е н н у ю о ц е н к у его п о в е д е н и ю , н е с х о д н у ю с
господской:
« . . . А Петр Андреич ранен б ы л под правое плечо, в грудь под самую
косточку, в глубину на полтора в е р ш к а . . . и л е ч и л его здешний ц и р у л ь ­
ник Степан Парамонов; и теперь П е т р Андреевич, слава Богу, здоров и
про него кроме хорошего нечего и писать. Командиры, слышно, им до­
в о л ь н ы ; а у Василисы Егоровны он к а к родной сын. А что с ним с л у ч и ­
лась т а к а я оказия, то б ы л ь молодцу не укора: конь и о ч е т ы р е х ногах,
да спотыкается. А изволите в ы писать, что сошлете м е н я свиней пасти,
и на то в а ш а боярская воля. З а сим к л а н я ю с ь рабски.
В е р н ы й холоп в а ш
А р х и п Савельев».
Надо отметить здесь, конечно, и народность стиля — ц е л ы х две
поговорки вставил в письмо старик!
довольно близко по стилю к этому письму — письмо н я н ь к и
Лубловского. З д е с ь то ж е в ы р а ж е н и е доброты и преданности, та
ж е поговорочность речи:
«Государь т ы н а ш , Владимир Андреевич, — я твоя старая нянька, р е ­
ш и л а с ь тебе д о л о ж и т ь о здоровье папенькином. Он очень плох, иногда
заговаривается, и весь день сидит, к а к дитя глупое, а в ж и в о т е и смерти
Бог волен».
Простодушие и наивность сказываются и в забавном смешении
самого с у щ е с т в а с о о б щ а е м о г о . Ч е х о в с к и й В а н ь к а Ж у к о в н е с о м н е н ­
но обязан этому п и с ь м у своим р о ж д е н и е м .
Л е ж н е в в своей книге «Проза Пушкина», касаясь просторечия у
П у ш к и н а , п и ш е т , что д л я него х а р а к т е р н о «стремление к с о р а з м е р ­
ности, п р и м е н е н и е к а ж д ы й р а з м и н и м у м а средств, упор на средний
регистр выразительности. * Такое удивительное чувство меры — и
в приведенных выше примерах.
Отражен в некоторых письмах и стиль тогдашних администра­
т и в н ы х сообщений: «учинил», вместо «сделал»; «смертное убийст­
во», в м е с т о « у б и й с т в о » и т. п. В о т п и с ь м о г е н е р а л а к о м е н д а н т у Б е логорской крепости:
«Сим и з в е щ а ю вас, что у б е ж а в ш и й из-под к а р а у л а донской к а з а к и
раскольник Е м е л ь я н Пугачев, у ч и н я непростительную дерзость п р и н я * А. Лежнев. Проза Пушкина. Опыт стилевого исследования. Изд. 2-е,
М., 1966, стр. 118.

220

тием на себя имени покойного императора Петра III, собрал злодейскую
шайку, произвел возмущение в яицких с е л е н и я х и у ж е в з я л и р а з о р и л
несколько крепостей, производя везде г р а б е ж и и смертные убийства» . . .
И н т е р е с н о , м о ж е т б ы т ь , о т м е т и т ь н е к о т о р о е с х о д с т в о этого п о ­
с л а н и я с ц а р с к и м у к а з о м по поводу бегства Григория О т р е п ь е в а в
т р а г е д и и П у ш к и н а « Б о р и с Г о д у н о в » . У к а з этот, п р а в д а , д р е в н е е и
в нем несравненно больше церковнославянских слов:
«Чудова монастыря недостойный чернец Григорий, из роду Отрепье­
вых, в п а л в ересь и дерзнул, н а у ч е н н ы й диаволом, в о з м у щ а т ь святую
братию всякими соблазнами и беззакониями» . . . и т. д.
К п и с ь м а м о ф и ц и а л ь н о г о с т и л я относится и е щ е одно, т о ж е из
« К а п и т а н с к о й д о ч к и » , — п и с ь м о того ж е о р е н б у р г с к о г о г е н е р а л а о
п о в е д е н и и Г р и н е в а ; о г л а ш е н н о е н а с у д е ( г л а в а 14-я).
Черты речевой характеристики мало в ы р а ж е н ы в тех письмах
из неоконченных вещей Пушкина, в которых переписываются свет­
ские, главным образом, люди. В письме Вольской к Минскому из
о т р ы в к а «Гости с ъ е з ж а л и с ь н а д а ч у » т а к ж е , к а к в п и с ь м а х и з
« А р а п а П е т р а В е л и к о г о » , б р о с а ю т с я в г л а з а г а л л и ц и з м ы : «Я н е у м е ­
л а в ы с к а з а т ь все, ч т о и м е ю н а с е р д ц е » . . . — н а ч и н а е т с я п и с ь м о .
Т р и п и с ь м а в о т р ы в к е « М а р ь я Ш о н и н г » ж и в е е и, по с у щ е с т в у ,
п р е д с т а в л я ю т собой « п о в е с т в о в а н и е в ф о р м е п и с ь м а » с к о р е е , ч е м
отдельный компонент целого.
•

В заключение — о тех письмах, о которых обычно не упомина­
ют, но к о т о р ы м и в р я д л и м о ж н о пренебречь, р а з б и р а я п р о и з в е д е ­
ние. Это письма, н а п и с а н н ы е и л и п о л у ч е н н ы е кем-либо и з персона­
ж е й , но в тексте л и ш ь у п о м я н у т ы е , а не п р и в е д е н н ы е , — «неогла­
шенные», как можно было бы их назвать.
Среди них тоже можно отметить такие, которые непосредствен­
но м о т и в и р у ю т д в и ж е н и е сюжета, и другие, к о т о р ы е г л а в н ы м обра­
зом содержат психологическую характеристику персонажа, и л л ю ­
с т р и р у я его р е ш е н и я и л и э м о ц и и .
Вот, н а п р и м е р , п е р в ы й р а с с к а з ц и к л а « П о в е с т е й Б е л к и н а » —
« В ы с т р е л » . Г е р о й его, С и л ь в и о , б ы л к о г д а - т о о с к о р б л е н о д н и м м о ­
лодым офицером, графом, которому П у ш к и н имени не дает. Они
д р а л и с ь н а д у э л и , н о с в о й в ы с т р е л С и л ь в и о о с т а в и л з а собой. О н
ж д е т ч а с а , к о г д а н а с т у п и т е м у п о р а о т о м с т и т ь г р а ф у . И вот, — г о в о ­
рит Сильвио рассказчику: —
«Ныне час мой настал . . .
Сильвио в ы н у л из к а р м а н а утром полученное письмо и д а л мне его
читать. Кто-то (казалось, его доверенный по делам) писал ему и з Мос­
к в ы , что и з в е с т н а я
особа
скоро д о л ж н а вступить в з а к о н н ы й
брак с молодой и красивой девушкой.
221

— В ы догадываетесь, — с к а з а л Сильвио, — кто эта
известная
о с о б а . Еду в Москву . . . »
Письмо, таким образом, определяет новый поворот сюжетной
линии.
П и с ь м о , к о т о р о е п о л у ч а е т от Г е р м а н н а Л и з а в е т а И в а н о в н а , в о с ­
питанница старой графини, интересно с точки зрения характери­
стики обоих персонажей. Л и з а в е т а Ивановна —
« . . . п о б е ж а л а в свою комнату, в ы н у л а и з - з а п е р ч а т к и письмо: оно
было не запечатано . . . Письмо содержало в себе признание в любви: оно
было нежно, почтительно и слово в слово в з я т о из немецкого романа. Но
Елизавета Ивановна по-немецки не умела и была очень им довольна».
« Н е о г л а ш е н н ы е письма» могут с о д е р ж а т ь подтекст. Вот, н а п р и ­
мер, среди пугачевцев, к о т о р ы е а т а к у ю т Б е л о г о р с к у ю крепость,
один к а з а к д е р ж и т в р у к е письмо, содержащее, очевидно, п р и з ы в
переходить на сторону бунтовщиков. З а щ и т н и к и крепости стреля­
ю т и у б и в а ю т его — он п а д а е т . К о г д а а т а к а о т б и т а —
«Комендант подозвал к а п р а л а и в е л е л ему в з я т ь лист из р у к и уби­
того к а з а к а . . . И в а н К у з ь м и ч прочел его про себя и р а з о р в а л потом в
клочки».
В другом месте той ж е повести говорится о письме-воззвании
П у г а ч е в а , к о т о р о е б ы л о с о с т а в л е н о «в г р у б ы х н о с и л ь н ы х в ы р а ж е ­
ниях», но текст которого не приводится.
Среди других неоглашенных писем: письмо, которое получает
г е р о и н я р а с с к а з а « М е т е л ь » от своего ж е н и х а , н е п о п а в ш е г о и з - з а
метели в церковь. Письмо содержало совершенно н е о ж и д а н н ы й от­
вет на согласие родителей на брак: « . . . полусумасшедшее письмо!
О н о б ъ я в л я л и м , ч т о н о г а его н е б у д е т н и к о г д а в и х д о м е , и п р о с и л
забыть о несчастном, д л я которого смерть остается единою н а д е ж ­
дою».
Письмо М а ш и Троекуровой, которое она написала к н я з ю Верей­
с к о м у с п р о с ь б о й о т к а з а т ь с я о т е е р у к и . «Тот п р о ч е л его н а е д и н е
и нимало не б ы л тронут откровеностью своей невесты. Напротив . ..
почел н у ж н ы м п о к а з а т ь письмо б у д у щ е м у тестю» . . .
Э т и « н е о г л а ш е н н ы е п и с ь м а » и с с л е д о в а т е л ю т о ж е н е л ь з я обойти,
как и — в целом — тему о разнообразных ф у н к ц и я х письма-компо­
нента художественного произведения, л и ш ь частично затронутую в
данном очерке.

222

Г. К Р У Г О В О Й

Норманская юридическая формула
в древнерусской литературе

К а к это н и с т р а н н о , р у с с к и й г е р о и ч е с к и й эпос, в д о ш е д ш е й до
нас ф о р м е былин, сохранил очень скудные следы скандинавских
исторических контактов. Это н е значит, конечно, что норманы, иг­
равшие в русской политической и военной истории I X и X вв. боль­
ш у ю роль, не оставили н и к а к и х следов в ж и з н и раннесредневекового р у с с к о г о о б щ е с т в а . О д н а к о с л е д ы э т и н а д о и с к а т ь н е с т о л ь к о в
а р х а и ч е с к и х п л а с т а х р у с с к о й г е р о и ч е с к о й народной
поэзии,
сколь­
к о в л и т е р а т у р н ы х п а м я т н и к а х того в р е м е н и .
Так, в «Повести в р е м е н н ы х лет» с о д е р ж и т с я ф о р м у л а бесспорно
н о р м а н с к о г о п р о и с х о ж д е н и я . Э т а ф о р м у л а и з в е с т н а н е т о л ь к о по
д р е в н е р у с с к и м текстам, но и по англо-норманской о к с ф о р д с к о й р у ­
к о п и с и с т а р о ф р а н ц у з с к о й « П е с н и о Р о л а н д е » . О н а ч и т а е т с я : «Я н е
м о г у в о с к р е с и т ь его и л и и х » — « м н е н е к р е с и т и » .
В « Повести в р е м е н н ы х лет» эта ф о р м у л а упоминается д в а ж д ы .
Оба текста сообщают о в о с с т а н и я х с л а в я н против н а с и л и й варягов
и описывают яростную р е а к ц и ю княгини Ольги и Ярослава на эти
восстания.
П е р в ы й т е к с т п о д годом 6453 (945) с о о б щ а е т о г р а б и т е л ь с к о м п о ­
х о д е к н я з я И г о р я и его д р у ж и н ы в з е м л ю д р е в л я н с ц е л ь ю п о в т о р ­
ного в з и м а н и я д а н и , о п о п ы т к е И г о р я п о л у ч и т ь д а н ь и в т р е т и й р а з
и о его у б и й с т в е д р е в л я н а м и , в о з м у щ е н н ы м и н а с и л и я м и и в ы м о г а ­
т е л ь с т в а м и к н я з я . У б и в И г о р я и его д р у ж и н н и к о в , д р е в л я н е р е ­
ш а ю т воспользоваться своей удачей и п о л и т и ч е с к и з а к р е п и т ь ее
путем брака древлянского князя Мала с овдовевшей княгиней Оль­
гой:
Русский сокращенный и несколько видоизмененный текст статьи "А Ыогт а п Ьеда1 Рогпш1а т К и з з г а п СЬготЫез апс! *51ОУО о ро1ки 1догеуе", опублико­
ванной в "СапасИап 5 1 а у о т с Рарегз", УО1. XI, N 0 . 4, 1969.

223

«Се князя убихомъ руского; поимемъ жену его Вольгу з а князь свой
Мал и Святослава, и створимъ ему, яко ж е хощемъ».
Ольга приветливо встречает древлянских послов и внешне го­
това идти на примирение:
«Рече ж е им Ольга: «Люба ми есть речь ваша, у ж е м н е м у ж а
с в о е г о н е к р е с и т и (разбивка моя. Г. К . ) ; но хочю в ы почтити н а утрия предъ людьми своими, а ныне идьте в лодью свою и лязите в
лодьи величающеся, и а з ъ утро послю по в ы . . . »
1

Однако на другой день Ольга приказывает ввергнуть ничего не
подозревающих послов древлян в выкопанную перед ее теремом
яму и закопать их живыми.
Второй текст:
« В ъ лѣто 6523 (1015)... Святополкъ ж е окаянный нача княжити
К ы е в ѣ . Созвав люди, нача даяти овѣмъ корзна, а другымъ кунами, и
раздая множьство. Ярославу ж е не в ѣ д у щ у отьнѣ смерти, варязи бяху
мнози у Ярослава, и насилье творяху новгородцемъ и женамъ и х ъ .
В с т а в ш е новгородци, избиша варягы во дворѣ Поромни. И разгнѣвася
Ярославъ, и шедъ на Рокомъ, сѣде в ъ дворѣ. Пославъ к ъ новгородцемъ,
рече: « У ж е м н ѣ с и х ъ н е к р ѣ с и т и». И позва к собѣ нарочитыѣ
мужи, и ж е бяху иссѣкли варягы и обльстивъ я исѣче. В ъ ту ж е нощь
приде ему в ѣ с т ь исъ К ы е в а отъ сестры его Предъславы си: «Отецъ ти
умерлъ, а Святополкъ сѣдить ти К ы е в ѣ , убивъ Бориса, а на Глѣба посла,
а блюдися его повелику». С е с л ы ш а в ъ , печаленъ бысть о отци, и о браттьи, и о дружинѣ.
2

С р е д и с о в р е м е н н ы х славистов н а З а п а д е ф о р м у л у «мне н е к р е ­
сити» п ы т а л с я р а с ш и ф р о в а т ь Д. Ч и ж е в с к и й :
«Имеются рассказы о мести князя Ярослава новгородцам, которые пе­
ребили его в а р я ж с к у ю личную охрану, и о мести Ольги древлянам. В обо­
их случаях мстители сначала произносят загадочную ф р а з у : « У ж е мнѣ
сихъ (мужа) не крѣсити». По всей вероятности эта фраза означала объяв­
ление кровной мести, которая отвергала в с е моральные стандарты, в к л ю ­
чая законы гостеприимства (в обоих рассказах князья убили своих гос­
тей). Очевидно, что в обоих с л у ч а я х славяне не поняли варяжской фор­
м у л ы объявления кровной мести. Такие рассказы естественно могли в о з ­
никнуть среди варягов».
3

Эта гипотеза большого ученого к а ж е т с я е щ е более вероятной,
если м ы обратимся к свидетельству двух других литературных па­
м я т н и к о в X I I века — древнерусского «Слова о п о л к у Игореве» и
старофранцузской «Песни о Роланде». В обоих эпических п а м я т н и «Повесть временных лет». Литературные памятники. АН СССР. М.-Л.
1950, т. I, стр. 40-41.
Там же, т. I, стр. 95-6.
V. СіхеѵзЫ). "Нізіогу о? К и з з і а п Шегаіиге". Меиіоп & Со. Тііе Надие, 1960,
рр. 15-16.
1

2

3

224

к а х ф о р м у л а — «нам н е воскресить . . . » — с о п р о в о ж д а е т с я либо
п р и з ы в о м к мести, либо н а с т о я щ и м в о з м е з д и е м .
Так в «Слове о п о л к у Игореве» п о р а ж е н и е Игоря суммировано
в с л е д у ю щ и х строках:
«О, далече зайде сокол, птиц бья, — к морю!
А Игорева храбраго плъку не кръсити!»
П о с л е краткого описания б е д с т в и й Р у с с к о й з е м л и в р е з у л ь т а т е
братоубийственных междоусобиц князей вообще и поражения Иго­
ря в частности, с л е д у е т «злато слово» Святослава с п о с л е д у ю щ и м
п р и з ы в о м автора к к н я з ь я м о б ъ е д и н и т ь с я и отомстить врагу и з а
р а н ы Игоря, и з а б е д с т в и я Р у с и . В согласии с правилами риторики
того времени, читаем троекратный п р и з ы в к мести:
«За землю Рускую,
За раны Игоревы,
буего Святъславича!»
В «Песне о Роланде» н а ш а ф о р м у л а п о я в л я е т с я д в а ж д ы в з а ­
к л ю ч и т е л ь н о й части поэмы. У н и ч т о ж и в мавританские п о л ч и щ а и
з а х в а т и в Сарагоссу, К а р л В е л и к и й в о з в р а щ а е т с я в А а х е н и с о з ы ­
вает совет баронов, чтобы с у д и т ь и з м е н н и к а Ганелона, о т в е т с т в е н ­
ного з а ронсевальское несчастье.
Просьба Ганелона к совету оправдать его и т е м самым спасти
е м у ж и з н ь , к у с п е х у н е привела. Тогда Ганелон, в качестве п о с л е д ­
него средства, о б р а т и л с я к своим м о г у щ е с т в е н н ы м родственникам и
з а р у ч и л с я п о д д е р ж к о й тридцати и з н и х , во главе с могучим и у с т р а ­
ш а ю щ и м П и н а б е л е м . Страх мести со стороны р о д а Ганелона в ы з ы ­
вает с р е д и членов совета к о л е б а н и я и п о б у ж д а е т и х вынести р е ш е ­
н и е в п о л ь з у обвиняемого. З д е с ь ф о р м у л а встречается в «Песне» в
первый раз:
"Могг е з ! КоИагЦ, ]а та1з пе1 геуегехг,
Мей гесиуге! рог ог пе рог ауеп". (3802-03).
Она повторяется н и ж е , к а к б ы п о д в о д я ч е р т у п о д р е к о м е н д а ­
ц и е й баронов К а р л у оправдать Ганелона и вновь принять его к с е ­
бе н а с л у ж б у :
рог а у е п ]а пе1 гесиуешгп" (3813).
Ф о р м у л а в « П е с н е о Роланде» н е с к о л ь к о о т л и ч а е т с я от ф о р м у ­
л ы в д р е в н е р у с с к и х т е к с т а х : в п о с л е д н е й н е говорится н и о « з о л о ­
те», н и о «серебре». Н о з н а ч е н и е ф о р м у л ы одинаково: «Никакими
ч е л о в е ч е с к и м и у с и л и я м и и л и средставми н е л ь з я его воскресить».
Эта ф о р м у л а , с о п р о в о ж д а ю щ а я р е к о м е н д а ц и ю с у д е й , о б л а д а е т с в я 4

5

•*

«Погиб Роланд и не придет обратно.
Не воскресить его сребром иль златом» (3802-03).
«Песнь о Роланде». Литературные памятники. АН СССР. М.-Л., 1964.
5
«Златой казной его не воскресить». (3813).
Там же.

225

з ы в а ю щ е й р е ш е н и я К а р л а юридической силой, и Ганелон получает
шанс выиграть процесс и сохранить свою ж и з н ь . П о л о ж е н и е м е н я ­
ется, однако, когда один и з баронов-судей, Тьери, отвергает р е ш е ­
ние суда и апеллирует к « Б о ж ь е м у суду», вступая в поединок с П и набелем. В п р о д о л ж и т е л ь н о м и ж е с т о к о м бою Т ь е р р и в конце к о н ­
цов наносит П и н а б е л ю с м е р т е л ь н ы й у д а р мечом. Б о г вынес свой
приговор — и Ганелон вместе с тридцатью з а л о ж н и к а м и и з его р о ­
да предается казни.
В обоих этих средневековых текстах, русском и французском,
норманская формула т а к и л и иначе представляется связанной с
идеей возмездия. Вместе с тем именно французский текст позволя­
е т о п р а в д ы в а т ь о б р а т н о е п р е д п о л о ж е н и е : ф о р м у л а «вне моих или
наших сил воскресить
его или их» — н е я в л я е т с я з а ш и ф р о в а н н ы м
призывом к мести. И н ы м и словами, э т а ф о р м у л а буквально озна­
чает отказ от кровной мести и согласие н а примирение. А н а л и з тек­
ста делает этот в ы в о д е щ е более убедительным.
О б р а щ е н н ы е к К а р л у просьба и совет баронов простить Ганело­
на и вернуть ему милость императора не оставляют никакого сомне­
н и я в намерениях судей, у п о т р е б л я ю щ и х эту ф о р м у л у д в а ж д ы . К о ­
н е ч н о , с т р о к и „Риг РтаЪе1 зе сипИепеп! р1из дие1" (3797) и „МиН зегеИ
1о1з 1и
зе ситЬа1геИ" (3804) у к а з ы в а ю т , ч т о р е ш е н и е с у д е й в ы ­
звано не подлинными соображениями справедливости и л и побуж­
д е н и я м и м и л о с е р д и я , а с т р а х о м м е с т и со с т о р о н ы р о д с т в е н н и к о в Г а ­
нелона. К о р о л ь видит подоплеку поступка баронов, и х трусость и
н е г о д у е т : „С° (Из! И ге1з: „Уоз ез1ез гш 1е1ип". (3814).
Но юридически К а р л бессилен отменить решение судей, и это
в ы з ы в а е т у него отчаяние:
"Оиап! Саг1ез уеи яие 1и2 И зиЩ ГаШМ,
Ми11 ГепЪгипсЪЦ е 1а спеге е 1е У18,
А1 с!ое1 ди'П ас! 31 зе с1еппе1 саиЛз" (3815-17).
6

7

8

9

Разумеется, р е ш е н и е баронов, мотивированное ш а т к и м и сообра­
ж е н и я м и земной целесообразности, может быть отменено высшим,
Б о ж ь и м с у д о м — это м ы и в и д и м в п о э м е . П о э т о м у и с х о д п о е д и н к а
м е ж д у Пинабелем и Т ь е р р и и п о с л е д у ю щ а я к а з н ь Ганелона и его
родственников-заложников не обязательно вытекают из предпола­
гаемого д р у г о г о з н а ч е н и я н о р м а н с к о й ф о р м у л ы , е с л и е е п о н и м а т ь
к а к п р и з ы в к м е с т и . В т о ж е в р е м я и с х о д этот н е о п р о в е р г а е т и
юридической действенности формулы, рассматриваемой к а к отказ
о т к р о в н о й м е с т и . П о б е д а Т ь е р и со в с е м и е е п о с л е д с т в и я м и п р о с т о
«Жестокий страх им Пинабель внушает» (3795). Там же.
«От поединка проку будет мало» (3804). Там же.
«Король ответил: «Все вы подлецы!» (3814). Там же.
«Увидел Карл — оставлен всеми он,
Нахмурил брови и поник челом,
Стал от тоски и горя сам не свой». (3815-17). Там же.

226

подтверждает самоочевидную д л я средневекового религиозного со­
знания мысль, что истинное суждение Бога превосходит несовер­
шенную человеческую «справедливость». «Торжество справедливо­
сти» в « П е с н е о Р о л а н д е » д л я с р е д н е в е к о в о й а у д и т о р и и н е з а к л ю ­
ч а л о в себе и р о н и ч е с к о г о п о д т е к с т а . О н о б ы л о е с т е с т в е н н ы м п р о я в ­
лением П р а в д ы Б о ж ь е й и таким образом органически и ф у н к ц и о ­
нально реализовало богоустановленный универсальный правопоря­
док. Именно поэтому ю р и д и ч е с к а я ф о р м у л а германского в а р в а р ­
ского п р а в а м о г л а б ы т ь и с п о л ь з о в а н а д л я ц е л е й х у д о ж е с т в е н н о г о
з а м ы с л а и в о з в ы ш е н а до у р о в н я эстетического объекта.
В «Песне о Роланде» ю р и д и ч е с к а я ф о р м у л а , с а н к ц и о н и р у ю щ а я
оправдание предателя, контрастируется с мотивом вмешательства
божественной справедливости. Это создает, в р а м к а х р а з в и т и я ф а ­
булы, к о н ф л и к т и л и напряжение, которые не только обостряют дра­
матическую р а з в я з к у сюжета и тем самым повышают эстетическое
в о с п р и я т и е п о с л е д н е г о , но и о т р а ж а ю т о с н о в н ы е р е л и г и о з н ы е и с о ­
циальные ценности раннесредневековой Европы.

Вопрос однако остается о т к р ы т ы м : если подобная интерпрета­
ция н а ш е й юридической ф о р м у л ы верна, чем ж е тогда объясняется
тот ф а к т , что в п р и в е д е н н ы х в ы ш е д р е в н е р у с с к и х т е к с т а х з а в е р е ­
ния о примирения и мире неизменно сопровождаются беспощадным
и хладнокровно р а с ч и т а н н ы м убийством и л и п р и з ы в о м к мести?
Ч т о б ы р а з р е ш и т ь это к а ж у щ е е с я п р о т и в о р е ч и е , н е о б х о д и м о р а с ­
смотреть к а ж д ы й случай отдельно, у ч и т ы в а я весь комплекс кон­
кретных исторических обстоятельств, обычаев и к у л ь т у р н ы х цен­
ностей, которые о п р е д е л я л и мотивировку и поступки г л а в н ы х уча­
стников конфликта.
Оба сообщения летописи говорят о грубом вероломстве, а в р а с ­
сказе о мести Ольги древлянам и о своеобразной утонченной ж е ­
стокости. А так к а к и Ольга и Ярослав историей значительно идеа­
лизированы, их поведение может показаться противоречащим и сло­
ж и в ш и м с я о них традиционным представлениям, и кодексу чести
военно-аристократического класса, к которому они п р и н а д л е ж а л и .
Н о д е л о в том, ч т о О л ь г а , с о в е р ш а я а к т ы к о в а р с т в а и у б и й с т в а ,
н е п о с т у п а е т б е с ч е с т н о . Б о л ь ш е того, е е д е й с т в и я и м е ю т ц е л ь ю
восстановление личной чести и чести рода. Конечно, надо постоян­
но п о м н и т ь , ч т о т у т п е р е д н а м и е щ е д о х р и с т и а н с к а я г е р м а н с к а я
концепция чести, не з н а в ш а я м о р а л ь н ы х ценостей, которые м ы
с л и ш к о м л е г к о п р и п и с ы в а е м ей, и с х о д я и з н а ш е й к у л ь т у р н о й т р а ­
д и ц и и . И н а ч е г о в о р я , попоз и попезЩгп е щ е н е б ы л и с л и т ы : с л и я 227

н и е и х п р о и з о ш л о в р ы ц а р с к и е в р е м е н а , то е с т ь в в ы с о к о е и п о з д ­
нее средневековье. Впрочем д а ж е и тогда дохристианское понятие
ч е с т и в з н а ч и т е л ь н о й с т е п е н и о с т а в а л о с ь д е й с т в и т е л ь н ы м . Об э т о м
исключительно важном культурно-историческом ф а к т е
н а м го­
в о р и т н е т о л ь к о я р о с т н о в о и н с т в е н н а я « П е с н ь о Р о л а н д е » , но и р о ­
мантическая придворная история о «Тристане и Изольде».
П о н я т и е о ч е с т и во в р е м е н а О л ь г и и е е е щ е я з ы ч е с к о г о о к р у ­
ж е н и я о з н а ч а л о п р е ж д е всего п р и з н а н и е подобающего личного и
социального п о л о ж е н и я в иерархическом раннесредневековом ф е о ­
д а л ь н о м о б щ е с т в е , со в с е м и с в я з а н н ы м и с э т и м п р и з н а н и е м п р е и м у ­
щ е с т в а м и сословного и личного п р е с т и ж а и политической власти.
И угроза признанному личному и общественному статусу, в виде
оскорблений и л и и н ы х действий против семьи, т я г ч а й ш е й формой
к о т о р ы х было убийство ч л е н а рода, воспринималась к а к оскорбле­
ние чести и требовала возмездия. Убийство члена рода допускало
кровную месть.
Правда, ю р и д и ч е с к а я система варварского права п ы т а л а с ь со­
кратить число актов насилия, вводя денежную компенсацию за
правонарушения, н а п р а в л е н н ы е против чести, ж и з н и и имущества
отдельных лиц и их родственников. Тщательно разработанная си­
с т е м а ш т р а ф о в — «вир», д о л ж н а б ы л а с д е л а т ь м и р н о е р а з р е ш е н и е
к о н ф л и к т о в приемлемым и обязательным д л я всех т я ж у щ и х с я сто­
р о н . Ю р и д и ч е с к а я ф о р м у л а — «мне н е в о з м о ж н о в о с к р е с и т ь . . . » —
п о - в и д и м о м у и м е л а з н а ч е н и е о т к а з а от п р а в а м е с т и и в ы р а ж а л а г о ­
товность к мирному урегулированию конфликта.
1 0

Именно в этом значении п о н я т и я чести Ольга употребляет сло­
ва «почтити» и «честь». Правда, в ее у с т а х эти слова, о б р а щ е н н ы е
к послам древлян, исполнены з л о в е щ е й иронией. Она говорит «хочю в ы почтити», у ж е решив н а р у ш и т ь к л я т в у примирения, и поз­
ж е с п р а ш и в а е т д р е в л я н , у ж е б р о ш е н н ы х ж и в ы м и в м о г и л у : «Добра
л и в ы честь?»
Вместе с тем н а р у ш е н и е к л я т в ы Ольгу не обесчестило: в осо­
бых ситуациях преступления против чести в сознании оскорблен­
ного л и ц а , р о д а и л и о б щ е с т в е н н о й г р у п п ы о п р а в д ы в а л и а к т ы м е ­
сти, с о в е р ш е н н ы е с а м ы м и к о в а р н ы м и и б е с п о щ а д н ы м и с р е д с т в а м и ,
включая клятвопреступление и нарушение законов гостеприимст­
ва. А в приведенном тексте м ы ч и т а е м о д в у х т я ж е л ы х п р е с т у п ­
лениях против чести Ольги и рода Рюрика.
П е р в ы м преступлением, конечно, было убийство ее м у ж а Игоря.
М ы не м о ж е м ожидать, чтобы Ольга и ее в а р я ж с к о е о к р у ж е н и е
р а з д е л я л и н а ш и м о р а л и з и р у ю щ и е в з г л я д ы и считали, что х и щ н ы й
!<> См. РпейпсН Маигег. „Ье1сГ.А. Ргапске Уег1ад Веш ипй Ьео ЬеЬпеп Уег1ад
МйпсЬеп, 1951; Сеогде Р. ^ п е з . "ТЬе ЕШоз оГ Ше 5опд о! Ко1апсГ. *1оЬп Норктз
Ргезз. ВаШтоге, 1963.

228

предводитель осевших на Руси викингов з а с л у ж и л такой конец. По­
мимо личной у т р а т ы д л я Ольги, убийство Игоря племенем славян­
ских данников создало б о л ь ш у ю опасность судьбе п р а в я щ е г о дома.
Особенно в с л у ч а е в ы х о д а О л ь г и з а м у ж за к н я з я М а л а : в таком
случае ее м а л о л е т н и й сын Святослав отдавался на милость о к р у ­
ж е н и я Мала, в последующей борьбе за власть. Ш а н с ы Святослава
в ы ж и т ь в этом случае б ы л и н е з н а ч и т е л ь н ы : «Поймем . . . и Свято­
с л а в а , и с т в о р и м е м у , я к о ж е х о щ е м » . К р о м е того, у б и й с т в о И г о р я
угрожало привилегированному положению в древнерусском государ­
с т в е того в р е м е н и и о р м а н с к о й в о е н н о й г р у п п ы . Н а с к о л ь к о б л и з к о
стояли варяги к трону киевских князей в середине X века п о к а з ы ­
вают скандинавские имена воспитателя Святослава Асмуда (обы­
чай приглашать скандинавских воспитателей к сыновьям киевских
князей сохранялся еще в первой половине X I века) и воеводы к н я ­
гини Ольги Свенельда. По и х в з г л я д а м поступок д р е в л я н представ­
л я л о т к р ы т ы й б у н т , а в т е д а л е к и е от и н т е л л е к т у а л ь н о й р е ф л е к ­
сии времена подавление бунта могло д о п у с к а т ь коварство, веролом­
с т в о и к л я т в о п р е с т у п л е н и е б е з того, ч т о б ы о н и с ч и т а л и с ь н а р у ш е ­
нием воинского кодекса этики и л и понятия чести.
Вторым оскорблением было предложение древлян Ольге выйти
з а м у ж за к н я з я Мала. Древляне этим хотели к а к бы компенсиро­
вать Ольгу з а у т р а т у м у ж а и свое п р е д л о ж е н и е не считали у н и з и ­
т е л ь н ы м . Н о д л я О л ь г и , по к о д е к с у ч е с т и того в р е м е н и , и х п р е д л о ­
ж е н и е брака было не менее оскорбительным, чем убийство Игоря.
35 л е т с п у с т я Р о г н е д а , д о ч ь п о л о ц к о г о к н я з я Р о г в о л о д а , т о ж е н о р м а н с к о г о в л а с т и т е л я , о т в е р г л а п р е д л о ж е н и е б р а к а со с т о р о н ы к н я ­
ж и в ш е г о тогда в Новгороде Владимира, к а к обесчещивающее — по­
т о м у ч т о В л а д и м и р б ы л с ы н о м к л ю ч н и ц ы О л ь г и М а л у ш и . Того, ч т о
отцом Владимира б ы л прославленный и благородный Святослав, не
б ы л о д о с т а т о ч н о , ч т о б ы с м ы т ь п я т н о его н и з к о г о п р о и с х о ж д е н и я по
материнской линии. Владимир, оскорбленный и р а з ъ я р е н н ы й этим
унижением, разгромил Полоцк, убил на глазах Рогнеды, предвари­
т е л ь н о п у б л и ч н о е е о б е с ч е с т и в , Р о г в о л о д а и его с ы н о в е й и з а т е м
в з я л ее силой в ж е н ы , отмстив т а к и м образом з а нанесенное ему
оскорбление.
З а щ и т а и отмщение чести, при определенных условиях, оправ­
дывали вероломство. Языческий германо-скандинавский
кодекс
этики проявлял полное понимание подобных ситуаций, д а ж е не
всегда чистосердечно оправдывая нарушителей. А нарушение О л ь ­
гой ф о р м у л ы п р и м и р е н и я « м н е м у ж а у ж е н е к р е с и т и » — о т н о ­
сится к действиям, имеющим ц е л ь ю отмщение поруганной чести.
Интересную литературную параллель, бросающую дополнитель­
н ы й свет на з а н и м а ю щ у ю нас проблему, м ы видим в немецкой п о ­
эме X I I века «Песнь о нибелунгах». К а к убедительно п о к а з а л Ф р и д 229

1 1

рих Маурер,
германский этос чести и мести достигает в этой по­
эме в ы с о т ы трагизма, непревзойденного ни в к а к о м другом п а м я т ­
н и к е героического эпоса. З и г ф р и д , м у ж К р и м г и л ь д ы , б ы л п р е д а ­
т е л ь с к и у б и т ее ж е р о д с т в е н н и к а м и , з а т е м о н а б ы л а в ы д а н а з а м у ж
за короля гуннов Этцеля (Аттилу). Чтобы отомстить за смерть му­
ж а и тем самым восстановить свою честь, Кримгильда пригласила
б у р г у н д о в , в о г л а в е со с в о и м б р а т о м Г у н т е р о м , к о д в о р у Э т ц е л я н а
дружеский пир. З а внешне дружелюбным приглашением Крим­
гильды скрывалось жестокое вероломство. Страшно мстя за смерть
З и г ф р и д а , она п р и в е л а к гибели не т о л ь к о бургундов, но и гуннов,
Этцеля, своего с ы н а и саму себя.
Аналогичное вероломное приглашение древлян Ольгой, н а р у ш е ­
ние ею ф о р м у л ы п р и м и р е н и я и ж е с т о к а я месть — т о ж е одно и з в ы ­
р а ж е н и й языческого германского принципа отмщения личной че­
сти в эпизоде нормано-славянских отношений на Р у с и X века.
П р и в е д е н н ы е в ы ш е с о о б р а ж е н и я не совсем п р и м е н и м ы к собы­
т и я м , о п и с а н н ы м в д р у г о м т е к с т е , с о о б щ а ю щ е м об у б и й с т в е н о в г о ­
р о д ц е в по п р и к а з у Я р о с л а в а . Э т о с о б ы т и е п р о и з о ш л о ч е р е з 70 л е т
после мести О л ь г и д р е в л я н а м . Во времена Ярослава Р у с ь у ж е п р и ­
н я л а христианство, в качестве своей о ф и ц и а л ь н о й религии, и хотя
многие п е р е ж и т к и я з ы ч е с т в а и дохристианского варварского права
были еще очень сильны, новая вера значительно смягчила я з ы ч е ­
ский обычай кровной мести. У нас нет н и к а к и х оснований сомне­
ваться в искренности р е л и г и о з н ы х верований Ярослава. Его совре­
м е н н и к и т о ж е не и с п ы т ы в а л и сомнений на этот счет. Ярослав про­
славился своими блестящими достижениями в распространении ве­
р ы , о б р а з о в а н и я и к у л ь т у р ы н а Р у с и . Н е з а д о л г о до с м е р т и в 1054
г о д у он у в е щ е в а л с в о и х с ы н о в е й ж и т ь в б р а т с к о й л ю б в и п о д п о к р о ­
вительством Бога и сохранять политическое единство Русской
земли.
С ы н о в ь я не п о с л е д о в а л и з а в е т у отца. После его смерти н а ч а л с я
период м е ж д о у с о б н ы х войн и постепенный распад Киевского госу­
дарства. Но в той мере, в какой можно говорить о политическом за­
в е щ а н и и Ярослава, оно о т р а ж а е т не т о л ь к о ж и з н е н н ы е мудрость и
о п ы т и с к у ш е н н о г о в о и н а и г о с у д а р с т в е н н о г о д е я т е л я , но и о б р а з м ы ­
ш л е н и я средневекового христианского князя.
Вместе с тем нельзя забывать, что самый выдающийся строитель
могущественного древнерусского государства в Европе X I века на­
ч а л свое п о л и т и ч е с к о е в о с х о ж д е н и е к а к ф е о д а л ь н ы й б у н т а р ь п р о ­
т и в ц е н т р а л ь н о й в л а с т и своего с ю з е р е н а и о т ц а к н я з я В л а д и м и р а .
В 1014 г о д у Я р о с л а в , п р а в и в ш и й т о г д а в Н о в г о р о д е , о т к а з а л с я п л а ­
тить К и е в у назначенную ему годовую дань, и Владимир отдал прии РпейпсЬ Маигег. „Ье1<Г, 53. 20, 23, 30, 32-33.

230

каз готовиться к в о е н н о м у п о х о д у против упрямого и непокорного
вассала и сына.
« В ъ лъто 6523 (1015). Хотящю Володимеру ити на Ярослава, Ярославъ
же, пославъ з а море, приведе варягы, бояся отца своего; но Бог не
вдасть дьяволу радости. Володимеру бо р а з б о л ъ в ш ю с я . . . Умре ж е на
Берестов'Ьмъ».
Летопись ясно у к а з ы в а е т н а п р и ч и н ы , п о б у д и в ш и е Ярослава
пригласить наемников, и э т о п о з в о л я е т нам л у ч ш е понять о б с т о я ­
тельства, п р и к о т о р ы х Ярослав с ч е л н е о б х о д и м ы м п е р е б и т ь р я д
в и д н ы х новгородцев (перед т е м новгородцы у н и ч т о ж и л и р я д в о и ­
нов-варягов), вероломно пригласив и х н а п и р и н а р у ш и в п р о и з н е ­
с е н н у ю и м ф о р м у л у п р и м и р е н и я . Л е т о п и с н ы й текст проливает свет
на н е к о т о р ы е в а ж н ы е д е т а л и . Варяги, п е р е б и т ы е новгородцами, б ы ­
ли н е воинами и з л и ч н о й о х р а н ы Ярослава, а просто наемниками,
н а н я т ы м и и м д л я и с п о л н е н и я временного конкретного военного з а ­
д а н и я : отразить о ж и д а е м о е н а п а д е н и е В л а д и м и р а . Е с л и у Я р о с л а ­
ва и была в Новгороде п о с т о я н н а я в а р я ж с к а я д р у ж и н а , — такая
б ы л а у него п о з ж е в К и е в е , — то она скорее всего в х о д и л а в т у Т Ы ­
СЯЧУ норманов, которые п о с л е смерти В л а д и м и р а вместе с новгород­
цами в ы с т у п и л и против Святополка.
Русские летописи сохранили сообщение о возмутительном пове­
д е н и и в а р я ж с к и х наемников и о м е т о д а х , которыми п о л ь з о в а л и с ь
р у с с к и е , чтобы освободиться от н и х , когда надобность в и х с л у ж б е
миновала. И м о ж н о с у в е р е н н о с т ь ю п р е д п о л о ж и т ь , ч т о п р и н о р ­
м а л ь н ы х у с л о в и я х Ярослав н е п р и б е г н у л б ы к таким я р о с т н ы м и
б е с п о щ а д н ы м с р е д с т в а м п о д а в л е н и я народного недовольства п о в е
д е н и е м варягов. В е с ь м а вероятно, у ч и т ы в а я и с т о р и ч е с к и е п р е ц е ­
денты, что Ярослав д а ж е сам п р и н я л б ы м е р ы против б е с ч и н с т в у ю ­
щ и х наемников.
1

Но у с л о в и я н е б ы л и нормальными. Ярослав о ж и д а л в о о р у ж е н ­
ного н а п а д е н и я со стороны В л а д и м и р а , который, к а к в е р х о в н ы й
сеньер Новгорода, м о г расчитывать н а н е к о т о р у ю п р и в е р ж е н н о с т ь
и симпатии с р е д и местного н а с е л е н и я . П р и т а к и х о б с т о я т е л ь с т в а х
варяги могли составлять в р а с п о р я ж е н и и Ярослава с а м у ю н а д е ж ­
н у ю в о и н с к у ю силу, — следовательно, убийство с к а н д и н а в с к и х н а ­
емников легко б ы л о истолковать, к а к часть заговора новгородцев
против Ярослава, в п о л ь з у В л а д и м и р а . З а г о в о р этот н а д о б ы л о н е ­
м е д л е н н о р а з д а в и т ь , в самом з а р о д ы ш е , п р е ж д е ч е м с о б ы т и я в ы ш л и
и з - п о д контроля Ярослава. Т е м более, ч т о Ярослав и м е л основания
рассматривать д е й с т в и я новгородцев, к а к акт н а р у ш е н и я в а с с а л ь ­
ной верности и т е м самым и з м е н ы : в Европе того п е р и о д а вассал
вассала б ы л о б я з а н ф е о д а л ь н о й верностью с в о е м у н е п о с р е д с т в е н ­
н о м у господину, а н е его сеньеру.
231

Б о л ь ш а я вероятность такого объяснения подкрепляется и дру­
гой д е т а л ь ю т е к с т а . П е р е б и т ы е п о п р и к а з у Я р о с л а в а н о в г о р о д ц ы
названы в летописи — «нарочитые мужи». Н у ж н о отметить, что
древнерусское слово «муж» означало не только лицо высокого со­
ц и а л ь н о г о п о л о ж е н и я , н о п р е ж д е всего ч л е н а в о е н н о г о с о с л о в и я —
дружинника.
То, ч т о это в д а н н о м с л у ч а е б ы л о и м е н н о т а к , п о д т в е р ж д а е т т е р ­
м и н « д р у ж и н а » , к о т о р ы й Я р о с л а в у п о т р е б л я е т , к о г д а о н г о в о р и т об
убитых новгородцах.
Следовательно убитые новгородцы были членами славянской
д р у ж и н ы Ярослава. Поэтому они могли стать вдвойне опасными для
него, в с л у ч а е п е р е х о д а н а с т о р о н у В л а д и м и р а , ч е м и о б ъ я с н я е т с я
поспешная и беспощадная реакция Ярослава. Но в силу этих ж е
соображений представляется в в ы с ш е й степени невероятным, что­
бы славянские воины с высоким общественным положением, кото­
рые поддерживали постоянные профессиональные и коммерческие
к о н т а к т ы с соседней Скандинавией, б ы л и н е з н а к о м ы с норманскими
п р а в о в ы м и о б ы ч а я м и и ф о р м у л а м и мести.
Среди советских ученых, которые тоже интерпретируют ф р а з у
«З^же м н е с и х н е к р е с и т и » — к а к д р е в н ю ю д о ф е о д а л ь н у ю ю р и д и ч е ­
с к у ю ф о р м у л у о т к а з а от к р о в н о й м е с т и , м о ж н о н а з в а т ь Д. С. Л и х а ­
чева. В дополнение к древнерусским текстам, рассмотренным в
этом очерке, он приводит е щ е два, где д а н н а я ф о р м у л а у п о т р е б л я ­
е т с я л и б о в с м ы с л е о т к а з а от м е с т и , л и б о к а к в ы р а ж е н и е у т е ш е н и я ,
я бы сказал, утешающей р е з и н ь я ц и и .
1 2

*
Теперь м о ж н о ответить на вопрос, почему в д в у х эпических па­
м я т н и к а х средневековой европейской л и т е р а т у р ы — во ф р а н ц у з ­
ской «Песне о Роланде» и в русском «Слове о п о л к у Игореве» —
ф о р м у л а примирения сопровождается или рассказом о мести или
п р и з ы в о м к н е й . И м е н н о в с и л у своего п р и м и р и т е л ь н о г о з н а ч е н и я
эта ф о р м у л а могла б ы т ь использована д л я ц е л е й художественного
контраста.
С а м а по себе э т а н о р м а н с к а я ю р и д и ч е с к а я ф о р м у л а э с т е т и ч е с к и
н е й т р а л ь н а . Н о в о з в ы ш е н н а я д о у р о в н я э с т е т и ч е с к о г о о б ъ е к т а , она,
в силу приобретенного ею нового качества, эмоционально о к а з ы в а ­
лась более действенной и могла с л у ж и т ь д л я в ы р а ж е н и я и «внелитературных» идей, которые напоминали с л у ш а т е л я м или читате­
л я м об о п р е д е л е н н ы х ц е н н о с т я х и л и о б я з а н н о с т я х .
Д. Лихачев. Комментарий исторический и географический. «Слово о
полку Игоревен. Литературные памятники. АН СССР. М.-Л., 1950, стр. 419-20.
1 2

232

В ы ш е было показано, как литературный прием контраста был
использован в «Песне о Роланде». Л ж и в а я и т р у с л и в а я человече­
ская «справедливость» была поставлена в к о н ф л и к т н у ю ситуацию
с истинной справедливостью и посрамлена нелицеприятным Б о ж ь ­
им судом. Аналогично, х о т я и в ином историческом контексте и с л у ­
ж а другому з а м ы с л у , этот ж е п р и е м контраста применен в «Слове
о полку Игореве». Здесь индивидуалистическое понятие личной ч е ­
сти, н а с л е д и е в а р в а р с к о й э п о х и , и э г о и с т и ч е с к и е у с т р е м л е н и я ф е о ­
дальных властителей противопоставляются идеям национального
е д и н с т в а и к о л л е к т и в н о г о д о л г а о б о р о н ы х р и с т и а н с к о й Р у с и от
хищнических вторжений язычников. Норманская
юридическая
ф о р м у л а — «уже мне сих не кресити» — теперь, в художественном
виде, использована очень э ф ф е к т и в н о д л я передачи современникам
и м е н н о этого п о л и т и ч е с к о г о « п о с л а н и я » а в т о р а .
При более внимательном исследовании текста «Слова о п о л к у
Игореве» становится очевидным, что п р и з ы в к отмщению п о р а ж е ­
ния Игоря непосредственно с н а ш е й ф о р м у л о й не связан и из нее
н е в ы т е к а е т . Ф р а з а — «А И г о р е в а х р а б р а г о п л ъ к у н е к р е с и т и » ,
встречается в «Слове о п о л к у Игореве» д в а ж д ы . В обоих с л у ч а я х ее
место в тексте определяется композиционной структурой соответ­
с т в у ю щ и х частей литературного памятника. В обоих с л у ч а я х н а ш а
ю р и д и ч е с к а я ф о о м у л а с о х р а н я е т свое п е р в о н а ч а л ь н о е п р и м и р и ­
т е л ь н о е з н а ч е н и е . Н о в р а м к а х х у д о ж е с т в е н н о г о з а м ы с л а «Слова»
она употребляется в к а ж д о м отдельном случае д л я в ы р а ж е н и я р а з ­
л и ч н ы х с о с т о я н и й д у ш е в н о г о н а с т р о е н и я , от б е з н а д е ж н о й р е з и н ь я ­
ц и и до и р о н и ч е с к о г о з а м е ч а н и я , к о т о р о е о т в е р г а е т у б е ж д е н и е в н е ­
победимости половцев и внушает веру в возможность окончатель­
ной победы.
В первый раз наша ф о р м у л а появляется после описания пора­
ж е н и я игорева войска и з а х в а т а в плен к н я з е й . И этот о т р ы в о к и
с л е д у ю щ и е непосредственно за ним скомпанованы т а к и м образом,
чтобы добиться максимального художественного э ф ф е к т а , с помо­
щью усиления нагнетания ощущения совершающейся катастрофы.
Отрывок начинается описанием исхода сражения. Читатель или
слушатели у ж е подготовлены эмоционально к сообщению о разра­
зившейся катастрофе предыдущими строками о к н я з е Олеге Гори­
ст л а в и ч е . к о т о р ы й , а к т и в н о у ч а с т в у я в м е ж д о у с о б н ы х б р а н я х к н я ­
зей, б ы л первым, к а к м ы знаем, кто п р и г л а с и л половцев в к а ч е с т ­
ве союзников вторгнуться в п р е д е л ы Р у с с к о й земли. В в е л и к о л е п ­
н ы х поэтических образах, почерпнутых в значительной степени из
народной поэзии, автор рисует горестную картину Руси, разорван­
ной на части и опустошенной к н я ж е с к и м и усобицами. З а т е м он воз­
вращается к описанию заключительной ф а з ы битвы, которая, не233

смотря на доблесть и мужество Игоря и Всеволода и их д р у ж и н ы ,
завершается гибелью войска.
« Б и ш а с я день,
бишася другый;
третьяго дня к полуднию падоша стязи Игоревы.
Ту ся брата разлучиста на брезЪ быстрой К а я л ы ;
ту кровавого вина не доста;
ту п и р ъ докончаша храбрии русичи:
сваты попоиша, а сами полегоша
за землю Р у с к у ю .
Ничить трава ж а л о щ а м и ,
а древо с тугою к земли преклонилось».
В этом месте настроение и а т м о с ф е р а к а т а с т р о ф ы не просто поддерживаются образностью предыдущего отрывка и метафориче­
скими образами оплакивающей п а в ш и х воинов природы. Они интенсивируются употреблением мифологического образа «девы оби­
ды», которая, сойдя на «землю Трояню», «упуди ж и р н а времена».
Мифологические образы здесь и несколько н и ж е придают универ­
сальную значимость второстепенному и собственно местному собы­
тию в русско-половецких отношениях второй половины X I I века.
Это позволяет автору поставить п о р а ж е н и е И г о р я в ц е л о с т н у ю п е р ­
с п е к т и в у р у с с к о й и с т о р и и того в р е м е н и . И м е н н о з д е с ь н а с т р о е н и е
безысходности и к а т а с т р о ф ы достигает своей к у л ь м и н а ц и и и в ы з ы ­
вает чувство неотразимой неизбежности, как бы неумолимой судь­
бы, п о с к о л ь к у братоубийственые в о й н ы р у с с к и х к н я з е й д е л а ю т со­
противление языческим кочевникам нереалистическим и невоз­
можным.
«Усобица к н я з е м ъ на поганые погыбе,
рекоста бо б р а т ъ брату:
«се мое, а то мое же».
И н а ч я ш а к н я з и про малое
«се великое» м л ъ в и т и ,
а сами на себЪ к р а м о л у ковати.
А погании съ В С Б Х Ъ с т р а н ъ п р и х о ж д а х у с ъ победами
на землю Рускую».
И г о р ь — д о б л е с т н ы й в о и н . О н — с м е л ы й « с о к о л » . Н о он г е р о й одиночка, который в условиях национального разобщения, дейст­
в у я т о л ь к о своими с и л а м и и д у м а я п р е ж д е всего о л и ч н о й воин­
ской чести и славе, не м о ж е т ни победить, ни быть достойно отмщен­
н ы м . В с о е д и н е н и и с н а ш е й ф о р м у л о й , его г е р о и з м и его п о р а ж е н и е
находят не только безупречное художественное в ы р а ж е н и е , но и
придают образу Игоря глубинное измерение неизбежности трагиче­
ской судьбы эпического героя.
234

«О, далече зайде соколъ, птиць бья, — к ъ морю!
А Игорева храбраго п л ъ к у не крЪсити!»
Эти строки дают как бы разрядку кульминационному н а п р я ж е ­
нию п р е д ш е с т в у ю щ и х строк, т а к к а к ю р и д и ч е с к а я ф о р м у л а допол­
няется здесь новым значением трагической резиньяции, почти от­
к а з о м от в о л и п р о д о л ж а т ь б о р ь б у . А т м о с ф е р а к а т а с т р о ф ы в с е е щ е
тяготеет в непосредственно следующем за кульминационной раз­
рядкой отрывком. Но теперь эмоциональное н а п р я ж е н и е в плачах
русских ж е н о погибших в битве м у ж ь я х и в описании бедствий
р у с с к и х городов постепенно спадает и з а т и х а е т в слегка видоизме­
ненном повторении п р е д ы д у щ и х строк:
«А к н я з и сами на себе крамолу коваху,
а погании сами,
победами н а р и щ у щ е на Р у с к у ю землю,
ем л я х у дань по б'Ъл'Б от двора».
Это повторение, к о н к р е т и з и р у я р е з у л ь т а т ы п о р а ж е н и я Игоря
и к н я ж е с к и х междоусобиц, к а к бы з а т у х а ю щ и м аккордом е щ е более
оттеняет чувство безнадежности, достигающее высшего н а п р я ж е ­
ния в кульминационной части.
Однако сразу ж е после этих строк, п р о н и з а н н ы х чувством без­
ысходности и к а т а с т р о ф ы , после ч а с т и «Слова», где н а ш а ф о р м у л а
п о д ч е р к и в а л а у б е ж д е н и е в невозможности п р о д о л ж а т ь борьбу, п р о ­
исходит р е ш и т е л ь н ы й поворот. Д а л ь ш е следуют строки, в к о т о р ы х
автор, используя прием контраста, утверждает, что п о р а ж е н и я сорсем не н е и з б е ж н ы . С н а ч а л а он с с ы л а е т с я на недавние победы к и ­
евского к н я з я Святослава над половцами, затем приводит «злато
слово» самого С в я т о с л а в а . С в я т о с л а в у п р е к а е т И г о р я и В с е в о л о д а
в г р е х е г о р д о с т и э п и ч е с к и х г е р о е в — пуЪпз, в г р е х е , к о т о р ы й н е
принес им чести, так к а к в погоне за личной славой они пренебрег­
ли общими интересами всей Русской земли.
«О м о я сыновчя, Игорю и Всеволоде!
Р а н о еста н а ч а л а Половецкую землю
мечи ЦВ-БЛИТИ,
а себ'Ъ с л а в ы искати,
Н ъ нечестно одолеете,
нечестно бо к р о в ь поганую ггролиясте.
Н ъ рекосте: « М у ж а и м ь с я сами:
переднюю славу сами похитимъ,
а заднюю си сами под'Ьлимъ».
В этих строках видна у ж е в а ж н а я тенденция к переоценке ста­
рого в а р в а р с к о г о к о д е к с а ч е с т и в с р е д н е в е к о в о м г е р о и ч е с к о м эпосе.
235

И н д и в и д у а л и с т и ч е с к о е стремление к славе и чести, все е щ е очень
сильное и в «Слове о п о л к у Игореве», и в «Песне о Роланде», п о л у ­
ч а е т о к о н ч а т е л ь н о е и в ы с ш е е о п р а в д а н и е т о г д а , к о г д а оно с л у ж и т
целям и интересам христианского общества в целом. Эта тенденция
е с т ь и в « П е с н е о Р о л а н д е » , в э п и з о д е р о н с е в а л ь с к о й б и т в ы , где
Оливье упрекает Роланда за мотивированный личной гордостью от­
каз последнего призвать на помощь армию К а р л а Великого.
Только после ободряющего введения, отрицающего веру в непо­
бедимость половцев, автор «Слова» переходит к п р и з ы в у к р у с с к и м
к н я з ь я м объединиться против общего врага и коллективно ото­
мстить за п о р а ж е н и е Игоря. И д е я этой части вполне ясна: чувство
безнадежности и неверие в свои с и л ы л о ж н ы и неоправданы. З д е с ь
н а ш а ю р и д и ч е с к а я ф о р м у л а у п о т р е б л я е т с я во в т о р о й р а з . Н о о п я т ь таки, в соответствии с художественным замыслом и политической
идеей автора, эта ф о р м у л а в ы з ы в а е т теперь иное настроение. Вос­
славив м о щ ь в о л ы н с к и х к н я з е й Романа и Мстислава, автор снова
в с п о м и н а е т об И г о р е :
«Нъ уже, княже Игорю,
Утръп Ь солнцю св'Ьтъ,
а древо не бологом листвие срони:
по Реи и по Сули гради под-влиша.
А Игорева храбраго плъку не кресити!
Донъ ти, княже, кличетъ
и зоветъ князи на поб-Ьду.
Олговичи, храбрые князи, доспали на брань . . . »
,

То, ч т о п о л о в ц ы в п о и с к а х д о б ы ч и п о д е л и л и м е ж д у собой р у с ­
с к и е г о р о д а , н е д а е т п р а в а н а о т к а з от б о р ь б ы и у т р а т у м у ж е с т в а .
Н а ш а ф о р м у л а в этом о т р ы в к е не говорит ни о ж е л а н и и идти на
компромисс с врагом, ни о покорности несчастью. Здесь она звучит
скорее иронически. Русь достаточно сильна и ей незачем прими­
р я т ь с я с бедой. Игорь и Всеволод п е р в ы м и в с т у п и л и в битву и
были побеждены. Но Дон по-прежнему призывает русских к н я з е й
к победе над врагом. Поэтому последующие строки, обращенные к
л у ц к и м к н я з ь м Ингвару и Всеволоду, з а в е р ш а ю т с я снова п р и ­
зывом:
«Загородите полю ворота
своими острыми стрелами
за землю Рускую,
за раны Игоревы,
буего Сзятъставлича!
Бегство Игоря и з плена в известном смысле п р е д у к а з ы в а е т бу­
д у щ у ю победу и з а в е р ш а е т «Слово о п о л к у Игореве» в общем на
оптимистической ноте.

Поразительно, с к а к и м суверенным мастерством поэт X I I в е к а
с у м е л и с п о л ь з о в а т ь ю р и д и ч е с к у ю ф о р м у л у в а р в а р с к о г о п р а в а и,
п р и д а в е й н о в у ю э с т е т и ч е с к у ю ф у н к ц и ю , з а с т а в и л ее с л у ж и т ь ц е ­
л я м художественного замысла и патриотического призыва к совре­
менникам. И в «Песне о Роланде», и в «Слове о п о л к у Игореве» ю р и ­
д и ч е с к а я ф о р м у л а п р и м и р е н и я и о т к а з а от к р о в н о й м е с т и п р и о б ­
рела художественные качества, которые пробуждали в средневеко­
вой аудитории сознание высокого долга, р е л и г и о з н ы х и патриоти­
ч е с к и х ценностей и п о в ы ш а л и эстетическое воздействие поэм.

237

БОРИС

ФИЛИППОВ

Разговоры обо всем понемногу

В е с н а 1966 года. Б р о ж у по Л у в р у . С ф о т о а п п а р а т а м и ч е р е з п л е ­
чо, р а с т е р я в ш и с ь от н е п о м е р н о с т и и б е с ч и с л е н н о с т и з а л , п е р е б е г а ­
ю т от с т а т у и к с а р к о ф а г у , от к а р т и н ы к с т а т у е с р е д о в е к и в м е ш к о ­
ватых костюмах.
Пора вам знать, я т о ж е современник,
Я человек эпохи Москвошвея,
Смотрите, к а к на мне топорщится п и д ж а к . . .
— П е т ь к а ! С ы м и вот эту с т а т у ю : больно т и т ь к и х о р о ш и . . .
— Не. Не буду. У ней голова отломана . . .
Это — экскурсия. М о ж е т статься, — и н ж е н е р н о - т е х н и ч е с к и е р а ­
ботники, — может, — колхозные агрономы, учителя, — кто и х зна­
ет? И з С С С Р .
С о в е т с к о е в а р в а р с т в о (об э т о м п и ш е т с я н е м а л о ) , р е з к и й у п а д о к
общей к у л ь т у р ы ? Да, очевидно. Но б ы л а л и она когда-нибудь —
не у верхов культурной элиты, не д л я единиц, а так, скажем, д л я
более и л и менее средней интеллигенции — достаточно высока и —
это г л а в н о е — н а с у щ н о н е о б х о д и м а ?
Р а з в е д а л е к о , с к а ж е м , к 1913 году, у ш л и ч е х о в с к и е в р е м е н а ,
когда «штабс-капитан П о л я н с к и й стал у в е р я т ь Варю, что П у ш к и н
в самом деле психолог, и в доказательство привел два стиха и з Л е р ­
монтова; поручик Гернет сказал, что если бы П у ш к и н не б ы л психо­
л о г о м , то е м у н е п о с т а в и л и б ы в М о с к в е п а м я т н и к а » .
Р а з в е д а л е к о от этого у ш е л в о з г л а в и т е л ь м о ж е т б ы т ь с а м о й
к у л ь т у р н о й по своему составу п о л и т и ч е с к о й п а р т и и — п а р т и и к а ­
детов — Милюков, в своей истории русской к у л ь т у р ы м е н ь ш е у д е ­
л и в ш и й места Достоевскому, чем, с к а ж е м , какому-нибудь Надсону или Помяловскому? К слову сказать, далеко л и ушел и р а ф и н и ­
р о в а н н ы й С и р и н - Н а б о к о в , т р а к т у ю щ и й того ж е Д о с т о е в с к о г о к а к
невысокого т а л а н т а автора д е т е к т и в н ы х романов? Дело не во в к у ­
сах, не в н е з ы б л е м о й «табели о рангах», а в отсутствии трудно опре­
деляемого шестого чувства — чувства к у л ь т у р ы .
238

В о б щ е м , это п о р о ж д е н и е того ж е б е з в к у с и я , к а к о е з а с т а в л я е т ,
с к а ж е м , А к а д е м и ю н а у к С С С Р , в 1968 году, п и с а т ь о В л а д и м и р е
Соловьеве, например:
«Прославляя религиозную ф и л о с о ф и ю В. Соловьева, современные об­
с к у р а н т ы видят в этом один из способов п о п у л я р и з и р о в а т ь обветшалый
реакционный тезис о в р о ж д е н н о й религиозности р у с с к о й д у ш и ' . . . »
(«История ф и л о с о ф и и в СССР», т. 3, стр. 391).
Н у , а о б р а щ а я с ь о п я т ь с В о с т о к а н а З а п а д , н е того ж е л и п о р я д ­
ка м ы с л и о религии в последней книге Н. Берберовой? Дело не в
религиозности или атеизме, а хотя бы в элементарной грамотности
и в к у с е . П р а в д а , и т у т т р е б у е т с я к у л ь т у р а . Д а ж е д л я богоборца.
« Н е в с я к г л а г о л а й Т о с п о д и , Господи* в н и д е т в ц а р с т в о н е б е с н о е » .
Не всяк, п и ш у щ и й —-.даже иной раз успешно — прозу или стихи,
внидет в царство к у л ь т у р ы — и л и д а ж е м о ж е т о б н я т ь то н е у л о в и ­
мое, ч т о д е л а е т то и л и и н о е я в л е н и е к у л ь т у р о й .
Но может л и быть вообще к у л ь т у р а хоть сколько-нибудь мас­
совой? Д а и в о о б щ е — м о ж е м л и м ы г о в о р и т ь о к а к о й - т о е д и н о й
к у л ь т у р е ? К у л ь т у р а — это п р е ж д е в с е г о с в о е о б р а з и е , — с в и д е т е л ь ­
с т в у е т К о н с т а н т и н Л е о н т ь е в . Б ы л а , по к р а й н е й м е р е , в с в о е в р е м я ,
русская самобытная крестьянская культура. Б ы л а культура само­
бытного купечества и мещанства — и отчасти п р и м ы к а ю щ а я к ней
культура купеческая — культура, как правило, порождается устой­
чивыми социально-культурными группами. Пыталась народиться
особая р у с с к а я и н т е л л и г е н т с к а я к у л ь т у р а — с ее п о д ч е р к н у т ы м
социально-политическим этицизмом, религиозно-философским ни­
гилизмом и явной нетерпимостью к инакомыслящим. Не народилась
эта интеллигентская к у л ь т у р а х о т я бы у ж е потому, что оригиналь­
ности в ней не было ни на грош, питалась она б р о ш ю р к а м и демокра­
тов Запада, а в с я к у ю самобытность третировала к а к шовинизм и
отсталость. М о ж е т статься, единственно о р и г и н а л ь н ы м в этом к у л ь ­
турном гомункулусе было непрерывное стремление к покаянию:
кающиеся перед крестьянством дворяне, кающиеся перед пролета­
риатом интеллигенты из буржуев, кающиеся перед народом поэты,
хотя бы раз осмелившиеся бряцать на лире рукою вдохновенной
в м е с т о того, ч т о б ы в ы т ь н а В о л г у у у т е с а С т е н ь к и Р а з и н а и л и у
барского парадного подъезда — все о горюшке народном:
Поэтом м о ж е ш ь т ы не быть,
Но гражданином быть обязан.
Ведь вот никто — д а ж е и з с р е д ы социал-интеллигентов — не
в о з г л а ш а л , что, мол:
Портным т ы м о ж е ш ь и не быть,
Но гражданином быть обязан.
В с я к и й понимал, что г р а ж д а н и н т ы и л и н е г р а ж д а н и н — это
д л я д р у г и х дело десятое, а вот дело свое т ы , е с л и х о ч е ш ь б ы т ь
п о л е з н ы м д р у г и м г р а ж д а н а м , д о л ж е н з н а т ь п р е ж д е всего п р о ф е с 239

сионально. Б ы т ь мастером. Не обязан распевать к месту и не к ме­
с т у « С м е л о т о в а р и щ и , в н о г у » , но о б я з а н с ш и т ь т а к и е с а п о г и , ч т о б ы
не набивались мозоли, сшить т а к у ю рубаху, чтобы она не делала
з а к а з ч и к а г о р б а т ы м и к р и в о б о к и м . И т о л ь к о по о т н о ш е н и ю к к у л ь ­
туре профессиональное уменье считалось — и считается еще не
т о л ь к о н а ш е с т о й ч а с т и с в е т а — н е о б я а з т е л ь н ы м : поэтом
можешь
ты не быть, по гражданином
быть обязан..
. Но скажите, почему
и м е н н о обязан? А е с л и м е н я н е и н т е р е с у е т э т а с а м а я г р а ж д а н с т в е н ­
ность, да еще понимаемая явно кривобоко: будь обязательно демо­
кратом, социалистом, атеистом, коллективистом — и т а к далее. А
если я не согласен? Если не хочу? Нет, обязан. Орден и н т е л л и ­
генции б ы л не менее, а более нетерпим, чем и е з у и т ы , с к а ж е м . Вот
и не состоялась общероссийская культура, к а к социально-историче­
ское явление. Вслед за гениями в литературе, м у з ы к е , театре у нас
ш л а т а к а я беспросветная серость, т а к а я б е з н а д е ж н а я бездарь, что
диву д а е ш ь с я — к а к т а к о е могло существовать на х о т я и не у п о р я ­
доченной, но обильной и богатой русской земле. Н а З а п а д е б ы л и и
Б а х — и Иоганн Штраус, и Шекспир — и Шерлок Холмс КонанДойля, и высокая драма — и вполне добропорядочный театральный
ширпотреб. У нас вслед за Достоевским и Лесковым ш л и М у й ж е й л и и Серафимовичи, за Мусоргскими и Римскими-Корсаковыми — Р я б о в ы и Вильбушевичи. И именно эта серость и одолела
после Октября: долой писателей-индивидуалистов! Долой сверхчеловеков, — крикнул Ленин. Искусство, культура — д о л ж н ы быть
общедоступны и всем понятны. А главное —
Поэтом м о ж е ш ь т ы не быть,
Но коммунистом б ы т ь обязан.
Н о в а я п е с н я ? Н е т , о ч е н ь с т а р а я . А с е й ч а с она, у в ы , п о е т с я и н а
Западе: в Америке появляются «кающиеся рабовладельцы» — при­
том из числа потомков тех людей, которые и в Америку-то приеха­
л и после освобождения негров. П о я в л я ю т с я и другие п о к а я н н ы е
течения — и в Америке, и на З а п а д е вообще. Недаром д а ж е сек­
с у а л ь н ы е темы, весьма при том откровенно подаваемые, не могут
о т с т а в а т ь от о б щ е й г е н е р а л ь н о й л и н и и — и н а и м е н о в а л и с е б я « с е к ­
суальной революцией». Правда, и тут у ж е все так приелось, что
д а ж е откровеный показ совокупления на сцене или на экране в о з ­
буждает лишь пожатие плечами:
— Ну, и что?! — и приходится прибегать к более острым темам:
Артистом м о ж е ш ь т ы не быть,
Но педерастом быть обязан.
И л и — в а р и а н т : «Но т ы с а д и с т о м б ы т ь о б я з а н » .
Н о в о ? О, н е т . С о ц и а л и с т и ч е с к о - с е к с у а л ь н ы е (с о б щ н о с т ь ю ж е н )
к о м м у н ы з н а л а у ж е н и г и л и с т и ч е с к а я Р о с с и я 1860-х годов. Э т о п о ­
том, у т в е р д и в ш и с ь и з а к р е п л я я с ь , к о м м у н и з м н а ч и н а е т л ю т о п р е ­
с л е д о в а т ь з а п о ц е л у й д о б р а к а — п о к р а й н е й м е р е , в «массовой»
240

л и т е р а т у р е . . . Ну, а во всех ш в е д с к и х и п р о ч и х откровенно с е к ­
с у а л ь н ы х ф и л ь м а х герои и героини попутно проповедуют к о м м у ­
низм. Ничто не ново под луною. Х и п п и — повторение р у с с к и х п р е д ­
р е в о л ю ц и о н н ы х «огарков», т о л ь к о с более я р к о й (время-то идет
вперед!) социалистической окраской. Д а ж е н е м ы т о с т ь — п о в т о р е к и е и н т е л л и г е н т с к о й н и г и л и с т и ч е с к о й к у л ь т у р ы Р о с с и и 1860-70
годов:
Грязны, неучи, бесстыдны,
Самомнительны и едки,
Эти люди, очевидно,
Норовят в свои ж е предки. . . .
. . . От скотов нас Д а р в и н хочет
До людей довесть средины —
Нигилисты ж е хлопочут,
Чтоб мы сделались скотины.
И вовсе недаром — вместо западного слова «интеллектуалы» в
Европе и А м е р и к е начинает все более и более входить в употреб­
ление пришедшее из России словечко «интеллигенция». И если
р а н ь ш е м о ж н о б ы л о з а в и д о в а т ь к у л ь т у р е З а п а д а — ее социальной
ш и р о т е : от Б а х а — до д о б р о т н е й ш е г о Л е г а р а , от Д а н т е — до в с е т а к и л о в к о и п р о ф е с с и о н а л ь н о р а б о т а в ш е г о р о м а н и с т а Б е н у а , — то
ныне беспросветная провинциальность и мертвечина
советской
п с е в д о к у л ь т у р ы н и к а к н е к о м п е н с и р у е т с я «массовой» к у л ь т у р о й
Запада. Ибо массовая к у л ь т у р а теперь, более, ч е м когда б ы то н и
было, к к у л ь т у р е отношения никакого не имеет. Да и иметь не
может.
К у л ь т у р а п о р о ж д а л а с ь всегда единицами, творилась единицами
— и п о т р е б и т е л я м и ее, в е е в ы с ш и х п р о я в л е н и я х о с о б е н н о , б ы л и
очень о г р а н и ч е н н ы е и ч а щ е всего з а м к н у т ы е , весьма ч и с л е н н о н е ­
большие группы населения. Д а ж е меценаты часто не были подлин­
н ы м и ц е н и т е л я м и к у л ь т у р ы , а л и ш ь р а с с м а т р и в а л и свое м а т е р и а л ь ­
ное покровительство к у л ь т у р е к а к н е к у ю социальную привилегию
и некоторое с а м о у т в е р ж д е н и е себя, к а к общественной с и л ы . К е л ь я
монастыря, з а м к н у т ы й кабинет ученого, студия живописца и
скульптора, зодчего и л и поэта — вот те у з к и е родники, к о т о р ы е п и ­
тали культуру. И ученики были, в сущности, подмастерьями, все
обучение б ы л о строго и н д и в и д у а л и з и р о в а н н ы м — преемство к у л ь ­
т у р ы было органическим, никак не обезличенным.
Н и к т о не говорит: н а ч а л ь н о е обучение, особенно п р и т е п е р е ш ­
н е м у р о в н е т е х н и к и , обязательно
должно быть обязательным. Но
зачем делать почти что обязательным д л я всех среднее — и таким
широко распространенным высшее образование? Ведь при такой
массовости
оно н е в о л ь н о д е л а е т с я о б е з л и ч е н н ы м и о б е з л и ч и в а ю ­
щ и м . К т о не знает, что, с к а ж е м , и з у ч е н и е л и т е р а т у р ы в средней
ш к о л е — сплошной умственый разврат, притом надолго, если не
241

навсегда отучающий п р о ш е д ш и х среднюю ш к о л у читать проходив­
ш и х с я в ней писателей: сколько людей после ш к о л ы навеки з а к р ы ­
вают д л я себя П у ш к и н а и Лермонтова, Гоголя, н а б и в ш и х оскомину
на школьной скамье! А к а к а я ш к о л а фразерства, пустопорожней
б о л т о в н и о том, ч е г о до п у т и н е п о н и м а ю т н и у ч е н и к и , н и о г р о м н о е
количество и х учителей! Ну, что может, кроме совершенно нестер­
пимой пошлости, написать сам средний, рядовой преподаватель
с р е д н е й ш к о л ы н а т е м у « Е в г е н и й О н е г и н , к а к о б щ е с т в е н н ы й тип»
или «Характеристика девушек Тургенева». А ученикам эти темы
з а д а ю т . . . Вот и приучаются и у ч и т е л я и ученики к п о ш л е й ш е м у
словоизвержению, к набившим оскомину штампам. А кончив ш к о ­
л у человек редко-редко сам обратится к тому ж е Онегину и л и
«Дворянскому гнезду» — т а к они н а в я з л и у него в зубах. З а т о —
вместе, скажем, с профессией бухгалтера и л и врача, и н ж е н е р а и л и
биолога — человек, окончив среднюю и в ы с ш у ю ш к о л у , совершен­
н о з а д а р о м , п а л е ц о п а л е ц н е у д а р и в , п р и о б р е т а е т (в в и д е п р и б а ­
вочной стоимости, к а к и з д е в а л с я в свое в р е м я М и х а и л Левидов) д о ­
бавочное звание интеллигента и культурного человека. А п р и у ч и л ­
ся он только в ы т а л к и в а т ь и з себя: «Евгений Онегин и П е ч о р и н —
к а к т и п ы л и ш н и х л ю д е й » , п у т а я п р и этом, с к а ж е м , п у ш к и н с к о г о
О н е г и н а и л и б р е т т о о п е р ы Ч а й к о в с к о г о (один и с к р е н н и й — и то
п о х в а л ь н о ! — ч у д а к в п а р и ж с к о м « В о з р о ж д е н и и » с год н а з а д д а ­
ж е н а п и с а л п р и этом, н а с к о л ь к о « П и к о в а я дама» Ч а й к о в с к и х —
Петра и Модеста — г л у б ж е и трагичнее п у ш к и н с к о й повести). Вот
и получаются в результате люди, не стесняющиеся писать о Вла­
димире Соловьеве и религии на уровне советской истории филосо­
ф и и или книги Берберовой: общедоступная брошюра их оплодо­
творила . . .
Р а з н и ц ы , в с у щ н о с т и , н и к а к о й : в 1910-х г о д а х :
«Прочитали Метерлинка?»
— «Да. Спасибо, п р о ч и т а л . . . »
— «О, к а к а я красота!»
И х о з я й к и н а ботинка
Взволновалась, словно в ш к в а л .
Л ж е т ботинка, лгут уста . . .
Через почти что шестьдесят лет:
«Прочитали 'Кэнди', 'Аду'?»
— «Да. Спасибо, п р о ч и т а л . . . »
— «Ведь следить за новым надо,
И к а к а я красота!»
И х о з я й к и босоножка
Взволновалась, словно в ш к в а л . . .
А читала-то н е м н о ж к о
Лгут р у м я н ы е уста . . .
242

Нет, пока ш к о л а будет в ы п у с к а т ь не просто лшстеров-специалистов, а и — добавочно и з а д а р м а — д а в а т ь з в а н и е и н т е л л и г е н т о в и
к у л ь т у р н ы х людей, — будет все б о л ь ш е и больше проваливаться в
небытие к у л ь т у р а : широкое распространение общего образования
и массовое производство «интеллигентов» с в ы с ш и м образованием
обратно пропорционально развитию к у л ь т у р ы . Ведь любого м о ж е т
о б е с к у р а ж и т ь т а к о е — н е р е д к о е н ы н е — с у ж д е н и е (его я с л ы ш а л
от одного русского з а р у б е ж н о г о романиста):
— Н у , к ч е м у это х о д и т ь в к а р т и н н ы е г а л е р е и . . . П р и т е п е р е ш ­
ней технике цветной фотографии . . .
Б ы л о б ы совершенно справедливо, если б ы этот субъект гово­
р и л это п р о с о в е т с к у ю о ф и ц и а л ь н у ю ж и в о п и с ь с о ц и а л и с т и ч е с к о г о
р е а л и з м а , но р е ч ь - т о ~ ш л а о Р е м б р а н д т е и В е л а с к е з е , Д е г а и С е ­
занне .. .
В опере:
— П р о к л я т а я м у з ы к а — слушать м е ш а е т . . .
Н о это, т а к с к а з а т ь , ч е с т н ы е п р и м и т и в ы . А с к о л ь к о н е ч е с т н ы х
суждений, слепо с л е д у ю щ и х последнему к р и к у моды: примеров
столько, что лень их приводить . . .
И какое количество нравственных и умственных калек плодит
э т а с и с т е м а в ы п у с к а « к у л ь т у р н ы х сил» по м а с с о в о м у к о н в е й е р у !
Н и таланта, н и п о д л и н н ы х знаний, ни способностей, а п р и т я з а н и я
растут непомерно, а способность к в ы б р а с ы в а н и ю готовых, з а ш т а м ­
пованных суждений приобретена и закреплена наглухо. А были бы
просто хорошими специалистами — и им было бы впрок, и другим
на пользу. И создавалась б ы своя, п о с и л ь н а я и в меру способностей
и кругозора, но п о д л и н н а я к у л ь т у р а : ведь к у л ь т у р а - т о — понятие
весьма иерархическое: нельзя говорить о единой к у л ь т у р е Пикассо
— и Герасимова, Заболоцкого — и какого-нибудь Шолохова, Шоста­
ковича — и Хренникова. И если бы, с к а ж е м , тот ж е Х р е н н и к о в
не был сопричислен к «композиторам», а был, скажем, скромным
военным капельмейстером и сочинителем песенок д л я эстрадных
провинциальных концертов, — насколько было бы л у ч ш е и д л я
к у л ь т у р ы , и д л я самого Х р е н н и к о в а : в е д ь и з а р а б а т ы в а л б ы б о л ь ­
ш е , и себя б ы у в а ж а л : х о р о ш о делает, мол, свое дело . . .
Аристократизм и известная замкнутось, численная ограничен­
ность к у л ь т у р ы ничего общего не имеет с «сословностью» и «клас­
совой ограниченностью». В к у л ь т у р н о м о т н о ш е н и и и п р и р о ж д е н ­
н ы й а р и с т о к р а т м о ж е т б ы т ь «не и з б р а н н ы м » , п р и н а д л е ж а т ь к ц и ­
вилизованному плебсу, и малограмотный крестьянин может при­
н а д л е ж а т ь к творческой элите. Да так всегда и было. К р е с т ь я н и н
К л ю е в принадлежит к изысканнейшим творцам поэзии для немно­
гих, с а п о ж н и к и Я к о в Б е м е и Ганс З а к с п р и н а д л е ж а т к в е р ш и н а м
немецкой мысли и поэзии, а г р а ф Салиас и княгиня Бебутова —
л ю б и м о е ч т е н и е к л а с с н ы х д а м и г о р н и ч н ы х . Н е д а р о м от н и х о т о 243

ш е л и б л а г о р о д н е й ш и й ч е л о в е к , но п л о х о й п о э т — В е л и к и й к н я з ь
К о н с т а н т и н К о н с т а н т и н о в и ч : его ч и т а т е л и т о ж е н е в ы ш е б е б у т о в ских. И все-таки м ы так п р и в ы к л и к демократическим штампам
«всеобщего обучения» и « к у л ь т у р ы д л я народа — и всенародной»,
ч т о с о в е р ш е н н о н е о т д а е м с е б е о т ч е т а в т о м , ч т о П р о к р у с т б ы л , по
сравнению с нами, просто к у с т а р е м и д а ж е п р а в е д н и к о м : он л и ш ь
в ы т я г и в а л и л и о б р у б а л п р о х о ж и м (а м н о г о л и и х б ы л о н а п у с т ы н ­
н ы х д о р о г а х г р е ч е с к о г о з а х о л у с т ь я ! ) с л и ш к о м к о р о т к и е д л я его
кровати и л и с л и ш к о м д л и н н ы е ноги. А м ы вытягиваем, обрубаем,
калечим д у ш и миллионов и десятков миллионов, приноравливая их
к убогому л о ж у н а ш и х д о м о д е л ь н ы х догм и п р е д у б е ж д е н и й , уби­
в а я непосредственность, самобытность, способность видеть все сво­
ими глазами.
А п о т о м г о в о р и м об у п а д к е к у л ь т у р ы .
Нет, тот м е ш к о в а т ы й п и д ж а ч е к , что категорически о т к а з а л с я
«сымать» безголовую А ф р о д и т у в Лувре, не в з и р а я на ее к р а с и в ы е
груди, б ы л все-таки, по сути, к у л ь т у р н е е с т а в я щ и х в путеводителе
птичку: видел такую-то статую. Пятого века. — И равнодушно про­
ходящего дальше, чтобы навеки эту статую забыть.
— Не. У нее головы нет. Сымать не буду.
Э т о , по к р а й н е й м е р е , свое, н е н а в я з а н н о е м е х а н и ч е с к и . Н е п о ­
средственное. Значит, более культурно, чем:
— «Евгений Онегин, к а к тип лишнего человека».

**
*
И опять в о з в р а щ у с ь к моему п и д ж а ч н и к у : ну, не л у ч ш е л и отка­
з а т ь в п р а в а х н а цельное и с к у с с т в о б е з г о л о в о й А ф р о д и т е , ч е м т а л ­
д ы ч и т ь в е ч н о о том, ч т о в и с к у с с т в е д л я н а с ц е н н а т о л ь к о деталь,
а н а целое н а п л е в а т ь с в ы с о к о г о д е р е в а ? А в е д ь т а к , л и ш ь с н е к о ­
торым смягчением выражений, толкуют наши современники софистикейного и полуснобистского склада. Понимаю профессионаловх у д о ж н и к о в : они всегда пристально п р и г л я д ы в а л и с ь —
как вставлен глазок у Веласкеза;
понимаю профессионала-поэта, большого мастера —
он и м е е т п р а в о и з в с е г о П а с т е р н а к а о б р а т и т ь в н и м а н и е т о л ь к о н а :
(Сейчас там ночь). З а д у ш н ы й твой з а т ы л о к .
Н о м ы - т о , м ы - т о все, т е , к т о п о д х о д и т к и с к у с с т в у , к к у л ь т у р е ,
к жизни — н е технологически,
н е с т о ч к и з р е н и я того « к а к с д е л а н а
' Ш и н е л ь ' Гоголя», — почему все м ы у т р а т и л и чувство, поддонное,
и с к о н н о е , п р и с у щ е е в с я к о й ж и в о й д у ш е ч у в с т в о целого,
стремле­
н и е к целостности ж и з н и , л ю б в и , в е р ы , к у л ь т у р ы , о б р а з а ? !
Отчасти, психологически, исторически, это е щ е м о ж н о п о н я т ь :
в е к в о с е м н а д ц а т ы й и н а ч а л о девятнадцатого, да, п о ж а л у й , и середи­
н а п р о ш л о г о в е к а — б ы л и э п о х о й д е с п о т и ч е с к о г о монизма:
мониз244

м а ф и л о с о ф с к о г о , б у д ь то д о г м а м а т е р и а л и з м а , с п и р и т у а л и з м а , и д е ­
а л и з м а и л и к р и т и ц и з м а ; «нет Б о г а к р о м е Б о г а . . . — и
е д и н о й с у б с т а н ц и е й в с е г о и в с я я в л я е т с я материя;
е д и н о й с у б с т а н ц и е й в с е г о и в с я я в л я е т с я дух;
в о в с е м и в с я е д и н о й м и р о д е р ж а в н о й с и л о й я в л я е т с я идея;
все и вся дано л и ш ь в моем акте
познавания».
М о н и з м а с о ц и а л ь н о - п о л и т и ч е с к о г о с его в е р о й в о е д и н о г о бога:
прогресс и разум, в о и м я к о и х и д о л ж н о б ы т ь п о с т р о я е м о общество
будущего.
Монизма эстетического, приведшего к созданию н о в ы х эстети­
ч е с к и х единств: в з а м е н п р е ж н и м к л а с с и ч е с к и м « е д и н с т в у м е с т а
в р е м е н и и д е й с т в и я » — е д и н с т в у мотивации:
;

Ч е х о в с к о е р у ж ь е : е с л и оно в и с и т н а с т е н е в н а ч а л е д е й с т в и я ,
т о должно о б я з а т е л ь н о в ы с т р е л и т ь в ф и н а л е ;
е д и н с т в у сюжета и е д и н с т в у основного
героя: о с н о в н о й с ю ж е т и
о с н о в н о й « с к в о з н о й » г е р о й обязаны б ы т ь т е м в е р т е л о м , н а к о т о р ы й ,
к а к баранина, лук, помидоры и зеленый перец, н а н и з а н ы второсте­
пенные персонажи, второстепенные с ю ж е т н ы е ситуации, описания
ПРИРОДЫ и ч у в с т в , с о б ы т и й и п р и р о д н о й и л и п а в и л ь о н н о й б у т а ф о ­
р и и . Роман, к а к п р е ж д е верховное
и с к у с с т в о п р о з ы , поэма, к а к п р е ­
ж д е в е р ш и н н о е п с и х о о б р а з о в а н и е п о э з и и , большое п о л о т н о м а с л о м ,
обычно на исторический, мифологический или социально-жанро­
вый сюжет, как владычествующее в живописи, пятиактная высо­
к а я трагедия и комедия с ц е н т р а л ь н ы м героем, — в с е это, в м е с т е с
гегемонией философского монизма, диктаторской верой в прогресс
и р а з у м , с т и р а н и е й о б я з а т е л ь н о г о м о н и з м а психологической
моти­
вации, у ш л о в н е б ы т и е : о с т а е т с я д е й с т в и т е л ь н ы м и д е й с т в е н н ы м
л и ш ь в м е р т в о р о ж д е н н ы х к у л ь т у р а х т о т а л и т а р н ы х государств, осо­
бенно коммунистических. Во всем остальном мире автор склонен,
вслед за Мандельштамом, возглашать:
У н и ч т о ж а й т е р у к о п и с ь , н о с о х р а н я й т е то, ч т о в ы н а ч е р т а л и
с б о к у от с к у к и от н е у м е н ь я и к а к б ы во сне. Э т и в т о р о с т е п е н ­
н ы е и мимовольные создания в а ш е й ф а н т а з и и не пропадут в
м и р е , но т о т ч а с ж е р а с с я д у т с я з а т е н е в ы е п ю п и т р ы , к а к т р е т ь и
скрипки Мариинской оперы, и в благодарность своему творцу
тут ж е заварят увертюру к Леноре или Эгмонту Бетховена.
5

Верно, верно стократно! У ж е Достоевский начисто у н и ч т о ж и л
в с я к у ю рассудочность
и всякую логику рациональности в постро­
ении искусства, в мотивизации поведения: никакой телеологии! У ж е
он у н и ч т о ж и л и обязательные
единства!
Н о в е д ь м ы с т р а с т н о х о т и м к а к о й - т о н о в о й увертюры — к к а к о ­
м у - т о н о в о м у единству. Е д и н с т в у н е т о т а л и т а р н о - м о н и с т и ч е с к о м у ,
е д и н с т в у свободному
и отнюдь не рационалистическому, но — един24.")

с т в у . М ы у с т а л и и от п е р и о д а д р о б н о с т и и р а с п а д а : и м ы ж д е м н о ­
в о й оперы — в о с л е д з а ч а е м о й н а м и
увертюрой:
— Не, она без головы: сымать не буду.
На смену Богу высокого Средневековья п р и ш л а более деспоти­
ческая, чем религия Бога, — религия Р а з у м а и Н а у к и : стремление
все и вся свести к одной ф о р м у л е . На смену все-таки целостной р е ­
лигии Разума и Науки пришла в наши дни эпоха анархического
п л ю р а л и з м а и летодоложества:
м ы у ж е б о и м с я г о в о р и т ь о вещах,
— м ы г о в о р и м л и ш ь о летодологии
п о д х о д а к н и м : в м е с т о что т о л ь ­
ко к а к («какизм» — заместо монизма п р о ш л ы х лет). Д а ж е к любви,
кажется, начинают подходить методоложески.
Умер Великий Пан. Умерла — к а к двигатель и Идея к у л ь т у р ы
— религия Бога Живаго. Умерла и религия Разума и Науки. М ы
ж и в е м в эпоху великого разброда мысли, раздробленности созна­
ния, механизации души.
Н у ж н а в е л и к а я и д е я , И д е я . К о е - ч т о у к а з ы в а е т н а то, ч т о п р а в
б ы л Н. Ф. Федоров: идея бессмертия и воскрешения отцов и п р а щ у ­
ров наших перестает в наши дни казаться чистой фантастикой.
Н у ж н а к а к а я - т о н о в а я живая вера. П о к а з а т е л ь н ы и т е п р о ц е с с ы ,
какие происходят, например, в католицизме н а ш и х дней. Придем
л и м ы к новой животворной д л я ж и з н и и культуры, д л я ж и з н и и
и с к у с с т в а В е л и к о й И д е е (она п с и х о л о г и ч е с к и д о л ж н а б ы т ь т о л ь к о
религиозной, ибо л ю б а я и н а я — социально-политическая, с о ц и а л ь ­
но-экономическая, монистически-философская — обязательно при­
водит к тоталитаризму в той и л и иной степени, да и слишком тоща,
плоска и неплодоносяща для ж и з н и и культуры), — трудно сказать.
Н о п о к а н е т целостности в н а ш е м д у х е и в н а ш е й д у ш е , м ы б у д е м
только вздыхать о целостности в культуре, в искусстве. Будем меч­
т а т ь х о т я б ы об у в е р т ю р е . К ч е м у ? Д а й Б о ж е , ч т о б ы х о т я б ы к
сочувствию
Неба к н а ш е й б о г о о с т а в л е н н о с т и :
Нам не дано предугадать,
К а к слово н а ш е отзовется, —
И н а м сочувствие дается,
К а к нам дается благодать . . .

246

ВЯЧ. З А В А Л И Ш И Н

К спору о «СЛОВЕ»

В э т о м г о д у и с п о л н я е т с я 170 л е т со д н я о п у б л и к о в а н и я « С л о в а
о п о л к у Игореве»: И почти все эти годы вокруг него п р о д о л ж а е т с я
спор о подлинности и л и неподлинности, о том, д е й с т в и т е л ь н о л и
«Слово» — у н и к а л ь н о е п р о и з в е д е н и е д р е в н е р у с с к о й л и т е р а т у р ы ,
и л и это х о т я б ы и г е н и а л ь н а я , но все ж е подделка, о т н о с я щ а я с я все­
го л и ш ь к X V I I I в е к у . С т о р о н н и к о в о д н о г о и д р у г о г о м н е н и я б ы л о
много, е с т ь о н и и в н а ш и д н и и к о н ц а э т о м у с п о р у н е в и д н о .
О б з о р д и с к у с с и и о « С л о в е » , д о д в а д ц а т ы х годов н а ш е г о с т о л е ­
т и я , с о д е р ж и т с я в т р у д е п р о ф е с с о р а М. И . У с п е н с к о г о — « П р о и с ­
хождение Слова о полку Игореве и Тмутараканского к а м н я » .
Т р у д этот, н а п и с а н н ы й е щ е в 1925 году, и з - з а с о в е т с к и х ц е н з у р н ы х
условий сорок лет оставался в рукописи и был мало кому знаком;
т о л ь к о в 1965 году, в П а р и ж е , его о п у б л и к о в а л и , с п а р а л л е л ь н ы м
французским текстом и комментариями, ныне у ж е покойный изве­
стный французский славист Андре Мазон и Мишель Лоран. Успен­
ский, отметив, что р у к о п и с ь «Слова» н и к о м у не б ы л а известна,
к р о м е М у с и н а - П у ш к и н а и его о к р у ж е н и я , п и с а л :
1

«Относительно Слова о полку Игореве существует т а к а я богатая л и ­
тература, что с к а з а т ь о нем что-либо новое в настоящее время ч р е з в ы ­
чайно трудно, если только возможно, и автор настоящего очерка не пре­
тендует с к а з а т ь новое, но имеет в виду л и ш ь дать новую постановку
вопроса о происхождении «Слова», осветив политические и обществен­
н ы е условия, при к о т о р ы х оно появилось в X V I I I веке . . . Б о л ь ш а я часть
этой л и т е р а т у р ы посвящена толкованию «Слова» и догадкам о п е р в о ­
начальном его тексте, вопрос ж е о подлинности остается до сих пор н е ­
выясненным».
2

* См. „Оиедиез йоппеёз Ызки^иез зиг 1е 51ОУО а 1дог е! Тти1огакап". Рапз,
1965. Предисловие к работе Успенского, на французском языке, написал проф.
А. Мазон.
Эти слова М. И. Успенского приведены в рецензии А. Л. Дмитриева на
вышедшую в Париже книгу, в журнале «Русская литература», 1966, № 2,
стр. 241.
2

247

Т а к и м п о л о ж е н и е п р е б ы в а е т и до с и х п о р : в и с т е к ш и е д е с я т и ­
летия никто из спорящих к ответу не приблизился. И очевидно це­
ликом справедливым остается давно у ж е высказанное мнение, что
т о л ь к о н а х о ж д е н и е нового списка «Слова о п о л к у Игореве», н е з а ­
в и с и м о от его д а т и р о в к и , м о г л о б ы д а т ь у б е д и т е л ь н ы й м а т е р и а л
д л я окончательного и неоспоримого решения.
Это обстоятельство, естественно, сильно ограничивает возможно­
сти исследований к а к сторонников, т а к и скептиков подлинности
«Слова». Но остается е щ е достаточное поле д л я в ы я с н е н и я и у т о ч ­
нения многих деталей ведущейся дискуссии — на некоторых из них
я и х о ч у о с т а н о в и т ь с я в э т о м м о е м о ч е р к е . В с п о р е о «Слове» м н о ­
гое п р и в л е к а е т в н и м а н и е , в т о м ч и с л е и п о т о м у , ч т о и с о в е т с к и е , и
н е к о т о р ы е и н о с т р а н н ы е у ч е н ы е по тем и л и и н ы м п р и ч и н а м п р е д ­
п о ч и т а ю т н е к а с а т ь с я о т д е л ь н ы х с т о р о н в о п р о с а , х о т я они, п р и т щ а ­
тельном исследовании, возможно, расширили бы н а ш и знания о
«Слове».
Профессор Андре Мазон, талантливый ф р а н ц у з с к и й ученый,
о ч е н ь много с д е л а в ш и й д л я о б о г а щ е н и я э т и х з н а н и й , п р и н а д л е ж а л
к а к известно к ч и с л у наиболее у п о р н ы х скептиков, из н а ш и х со­
в р е м е н н и к о в . О н с ч и т а л «Слово» т в о р е н и е м н е р а н ь ш е п о с л е д н е й
ч е т в е р т и X V I I I в е к а . Н е с л у ч а й н о он п р и д а в а л т а к о е б о л ь ш о е з н а ­
ч е н и и и т р у д у У с п е н с к о г о , в и д я в н е м одного и з с в о и х п р е д ш е с т ­
в е н н и к о в и е д и н о м ы ш л е н н и к о в . К р о м е того, т р у д этот к а к б ы о п р о ­
вергал мнение о том, что с к е п т и к и весьма п р о д о л ж и т е л ь н о е ^ р е м я
находились в состоянии анабиоза.
К а к и другим скептикам, проф. Мазону не удалось привести та­
к и х д о к а з а т е л ь с т в создания «Слова» в X V I I I веке, к о т о р ы е п р о т и в ­
ники скептиков не могли бы поколебать или опровергнуть. При
э т о м о н т о ж е у к л о н я л с я от р а с с м о т р е н и я т е х д о в о д о в п р о т и в н и к о в ,
к о т о р ы е н е п о д х о д и л и его в з г л я д а м и р а з р у ш а л и п о с т р о е н н ы е и м
схемы. Так, к о с в е н н ы м д о к а з а т е л ь с т в о м подлинности «Слова» м о ­
ж е т с л у ж и т ь с р а в н е н и е его с п а м я т н и к а м и д р е в н е р у с с к о г о з о д ч е ­
с т в а , со с т а р и н н ы м и и к о н а м и , а т а к ж е с д о ш е д ш и м и до н а с д р е в ­
н е й ш и м и образцами х у д о ж е с т в е н н ы х р е м е с е л . В 30-х годах, ког­
д а я б ы л с т у д е н т о м и у ч и л с я у а к а д е м и к а А. С. О р л о в а , о д н а ж д ы он
роздал нам д л я семинарских з а н я т и й перевод одной статьи Андре
М а з о н а , п о з д н е е , в п е р е р а б о т а н н о м в и д е , с т а в ш е й г л а в о й его к н и г и .
В статье Мазон писал, из к а к и х элементов создано «Слово»:
3

«Сюжет идет от Летописей, по крайней мере Лаврентьевской, и, без
сомнения, через И с т о р и ю
Татищева — от редакции типа Ипатьев­
ской. З а д о н щ и н а
в позднем изводе послужила автору основным обЭта тема затронута в исследовании С. Воронова: «Слово о полку Игореве
и древнерусское искусство». См. сборник «Слово о полку Игореве — памят­
ник XII века». Изд. Академии наук СССР, М.-Л., 1962 г.
3

248.

разцом для трактовки сюжета; некоторые детали были ему
лены древнерусскими Д и г е н и с о м и, может быть, А к и р
м у д р ы м , которые оба находились в том ж е сборнике, что
может быть также и с другими старинными текстами. Первая
изведения обязана этим рукописным источникам известной
выражения и наиболее яркими из своих достоинств.

предостав­
ом
Пре­
и «Слово»,
часть про­
верностью

Затем в рамки исторического рассказа неуклюже включились «мас­
совые добавления», пристройки, которые искусственно продолжают его
развертывание вместо существенного пополнения; вторая часть не име­
ет другого содержания.
Яркий контраст существует между тем, что идет от образца, и тем,
что оказалось прибавленным — между чужим добром, слабо изменен­
ным, и тем, на что автор был способен, будучи предоставлен своим си­
лам. Начало произведения может местами в ы з в а т ь иллюзию, несмотря
на свои модернизмы и темноты (неясности), обязанные неловкости
подражателя выражаться древним языком (старыми словесы). Но начи­
ная с того момента, когда автор не имел более образца, чтобы опереть­
ся, его текст не что иное, к а к риторика, несвязность и потемки, и чи­
татель чистосердечно отказывается принять его всерьез».
4

В н и м а т е л ь н о разобрав это место статьи Мазона, в к л ю ч а я то,
что он считал добавлениями, я п р и ш е л к з а к л ю ч е н и ю , что, н е ­
смотря на о б л а д а н и е острым, н а б л ю д а т е л ь н ы м глазом, е м у н е т о л ь ­
ко н е у д а л о с ь отвести «Слово» в XVIII век — он, наоборот, е щ е
б о л ь ш е п р и б л и з и л его к XII столетию. И вот п о ч е м у : е с л и о б р а ­
титься к и з в е с т н ы м памятникам д р е в н е р у с с к о й а р х и т е к т у р ы , XII
века, то мы у б е д и м с я , что почти все ОРШ состоят и з р я д а пристроек
(«добавлений»), с р о щ е н н ы х д р у г с другом. Таков С о ф и й с к и й собор
в К и е в е , таков и С о ф и й с к и й собор в Новгороде, как и Троицкий с о ­
бор в Пскове; таким п о - в и д и м о м у был и Б о г о л ю б о в с к и й дворец; д а ­
ж е п о р а з и т е л ь н ы й по чистоте и стройности а р х и т е к т у р н ы х л и н и й
х р а м Покрова на Н е р л и — и он состоит и з пристроек, гармониче­
ски с о е д и н е н н ы х вместе. По т а к о м у ж е в с у щ н о с т и п р и н ц и п у п о ­
строено и «Слово о п о л к у Игореве». Е с л и угодно, это именно с о з в е з дие «пристроек», с о е д и н е н н ы х д р у г с д р у г о м н е о б ы к н о в е н н о смело и
с б о л ь ш и м совершенством, в ы д а ю щ и м в авторе д р е в н е р у с с к о г о л и ­
тературного памятника бесподобного з о д ч е г о образа и слова. Притом
методы, с п о м о щ ь ю к о т о р ы х автор «Слова» с о е д и н я е т словесные
пристройки в е д и н о е целое, во многом с х о д н ы с тем, как строители
д р е в н е р у с с к и х х р а м о в с о е д и н я л и в е д и н о е свои к а м е н н ы е п р и с т р о й ­
ки. То ж е самое, вероятно, относилось и к д е р е в я н н о м у з о д ч е с т в у
той поры, от которого д о н а ш и х д н е й ничего н е д о ш л о . Е с л и ж е
4 А. С. Орлов. «Слово о полку Игореве». Изд. Академии наук СССР, М.-Л.,
1946, стр. 210-211.

249

обратиться к зодчеству более п о з д н и х эпох, то т а м н а й д е м у ж е
и н ы е способы с о о р ужения храмов.
Тогда ж е я в ы с к а з а л мысль, которую целиком п о д д е р ж а л ака­
д е м и к О р л о в , ч т о л и т е р а т о р X V I I I в е к а н и к а к н е мог б ы п о в т о р я т ь
зодчих X I I века хотя б ы потому, что первозданный облик ряда
древнерусских храмов Х1-ХИ вв. был восстановлен учеными гораз­
до п о з ж е , в Х 1 Х - Х Х столетиях. А в т о р ж е «Слова» потому и повто­
р я л д р е в н и х зодчих, что он сам т в о р и л в т у ж е эпоху. Конечно, это
л и ш ь косвенное у к а з а н и е на подлинность «Слова о п о л к у Игореве»,
но оно и м е е т с у щ е с т в е н н о е з н а ч е н и е и его, п о - м о е м у , и г н о р и р о в а т ь
н е в о з м о ж н о . А н д р е М а з о н з н а л о н е м , н о оно н е с о о т в е т с т в о в а л о
его п о с т р о е н и ю и п о э т о м у о н п р о ш е л м и м о этого у к а з а н и я , к а к ,
впрочем, и некоторые другие скептики — и в их числе может быть
наиболее энергичный из них, из н а ш и х современников: советский
и с т о р и к п р о ф е с с о р А. А. З и м и н .
Андре Мазон еще испытывал некоторые сомнения и колебания
в вопросе, кого считать г л а в н ы м автором «Слова»? У З и м и н а к о л е ­
баний нет: он твердо уверен, что «Слово о п о л к у Игореве» написано
архимандритом, проповедником и богословом И о и л е м Б ы к о в с к и м и
использовано Мусиным-Пушкиным для мистификаторских целей
(позднее З и м и н стал о б н а р у ж и в а т ь соавторов Быковского). З и м и н
п р о д е л а л огромную работу по и з у ч е н и ю малоизвестной и л и совсем
н е и з в е с т н о й р у с с к о й л и т е р а т у р ы X V I I I в е к а ; он и с с л е д о в а л и то,
что несколько десятилетий, после революции, оставалось в тени или
д а ж е п о д з а п р е т о м : п р о п о в е д ь и п и с а н и я б о г о с л о в о в того в р е м е н и . И
именно сопоставление «Слова» с этими п р о п о в е д я м и и п и с а н и я м и
п р и в е л о З и м и н а к твердому у б е ж д е н и ю , что «Слово о п о л к у Иго­
р е в е » — и х в е р ш и н а и, с л е д о в а т е л ь н о , оно б ы л о с о з д а н о во в т о ­
р о й п о л о в и н е , с к о р е й всего, в п о с л е д н е й ч е т в е р т и X V I I I в е к а , ч т о
Зимин считает наиболее вероятным.
Р е з у л ь т а т ы с в о и х и с с л е д о в а н и й А. А. З и м и н и з л о ж и л в о б с т о я ­
тельном труде, который однако пока остается ненапечатанным: оче­
в и д н о , в л а с т и п р е д е р ж а щ и е с ч и т а ю т его п о л и т и ч е с к и н е в ы г о д н ы м ,
в о в с я к о м с л у ч а е т а к и м , н а к о т о р ы й т р а т и т ь б у м а г у н е с л е д у е т . Но,
по слухам, т р у д этот б ы л р а з м н о ж е н в небольшом к о л и ч е с т в е э к ­
з е м п л я р о в на м и м е о г р а ф е , — очевидно по нему б ы л и с д е л а н ы п о ­
том более или менее подробные конспекты, с одним из которых я
имел в о з м о ж н о с т ь о з н а к о м и т ь с я года два н а з а д здесь, за р у б е ж о м .
З и м и н человек не только с очень большими познаниями, способный
м ы с л и т ь смело и независимо: он е щ е и необыкновенно энергичный
и н а п о р и с т ы й у ч е н ы й , б л а г о д а р я ч е м у он н е р а з в ы с т у п а л с з а щ и ­
т о й с в о и х в з г л я д о в . В 1964 г о д у И н с т и т у т и с т о р и и А к а д е м и и н а у к
провел обсуждение концепции Зимина о позднейшем происхожде­
н и и «Слова», — в нем п р и н я л о участие б о л ь ш е т р и д ц а т и наиболее
в и д н ы х с п е ц и а л и с т о в . В 1966 г о д у он в ы с т у п и л со с т а т ь е й о « С л о 250

ве» в ж у р н а л е « Р у с с к а я л и т е р а т у р а » ; в 1967 г о д у н а п е ч а т а л е щ е
статью на ту ж е тему в ж у р н а л е «Вопросы литературы». Наконец,
в 1968 г о д у — в ж у р н а л е « В о п р о с ы и с т о р и и » . И во в с е х с л у ч а я х его
т е о р и и в с т р е т и л и р е ш и т е л ь н о е о с у ж д е н и е со с т о р о н ы к р у п н ы х с п е ­
ц и а л и с т о в ; «за», п о л н о с т ь ю и л и ч а с т и ч н о , в ы с к а з а л о с ь л и ш ь н е ­
с к о л ь к о ч е л о в е к . З и м и н , к о н е ч н о , п о с л е д н е г о своего с л о в а н е с к а ­
з а л и, п о л а г а ю , он в ы с т у п и т е щ е н е р а з , з а щ и щ а я с в о ю т о ч к у з р е ­
н и я о позднем п р о и с х о ж д е н и и «Слова о п о л к у Игореве».
З и м и н — историк. Вполне естественно поэтому, что в дискуссиях
со с т о р о н н и к а м и р а н н е г о п р о и с х о ж д е н и я « С л о в а » о н ч а щ е в с е г о
оперирует д а н н ы м и исторического п о р я д к а , где в р я д е с л у ч а е в п р е ­
восходит своих противников и познаниями, и смелостью обобще­
ний. И многие специалисты н а ш л и в З и м и н е опасного и серьезного
п р о т и в н и к а именно^ к а к в и с т о р и к е . О д н а к о г о р я ч н о с т ь и а з а р т З и ­
м и н а з а с т а в л я ю т его в р е м я от в р е м е н и п о п а д а т ь в п р о с а к к а к р а з
в истории — и такие ученые, к а к археолог Арциховский, историки
Рыбаков, Лихачев, Кузмин и другие в подобных случаях всякий
раз опровергали Зимина.
П р и в е д у о д и н п р и м е р , — п о - м о е м у , в п е ч а т и он о п у б л и к о в а н н е
б ы л , я ж е с л ы ш а л его о т ю г о с л а в с к и х л и т е р а т у р о в е д о в , р а с с к а з ы ­
в а в ш и х об о д н о й и з д и с к у с с и й о «Слове» в М о с к в е . З и м и н в ы р а з и л
удивление тем, что Ярославна п е ч а л и т с я о судьбе плененного по­
ловцами м у ж а , тогда к а к горевать она д о л ж н а б ы л а б ы о судьбе
сына. Это представлялось З и м и н у нелепостью, оплошностью авто­
р а , — он г о в о р и л , ч т о И о и л ь Б ы к о в с к и й , м о н а х и п о э т о м у б е з д е т ­
ный, просто не догадался, что Ярославна д о л ж н а б ы л а помнить
п р е ж д е всего о с ы н е . Э т и м у т в е р ж д е н и е м З и м и н п о с т а в и л с е б я п о д
большой удар. Ему в о з р а з и л Л. Н. Гумилев, глубокий з н а т о к ориен­
талистики. Он разъяснил, что половцы, к а к и некоторые другие ко­
чевые народы, ж и з н ь ю плененных к н я ж е с к и х сыновей дорожили
больше, чем ж и з н ь ю и х отцов. К н я ж и ч а м о ж н о опутать красной
девицей, — к н я з ь в р я д л и попадет в т а к и е сети. С к н я ж и ч е м м о ж ­
но д о г о в о р и т ь с я , в ы г о в о р и т ь у н е г о в ы г о д н ы е д л я с е б я у с л о в и я , —
к н я з ь на сговор е с л и и пойдет, то с п р е в е л и к и м трудом. Т а к в с у щ ­
ности и получилось в «Слове о п о л к у Игореве»: к н я з ь б е ж а л из
п л е н а , — а его с ы н а ж е н и л и н а х а н с к о й д о ч е р и . Я р о с л а в н а , е с т е с т ­
венно, з н а л а половецкие н р а в ы — и она т у ж и л а о соколе, понимая,
что соколенок в меньшей опасности.
К а к и Мазон, З и м и н т о ж е склонен не замечать ранее проделан­
н ы х и с с л е д о в а н и й , н е с о г л а с у ю щ и х с я с его м н е н и я м и . Т а к , он о б ­
ходит стороной к р а й н е в а ж н о е исследование К. Н. Б е с т у ж е в а - Р ю ­
м и н а о с о с т а в е р у с с к и х л е т о п и с е й до к о н ц а X I V в е к а , о п у б л и к о в а н ­
ное в I V в ы п у с к е «Летописи з а н я т и й А р х е о г р а ф и ч е с к о й комиссии»
з а 1868 год. Б е с т у ж е в - Р ю м и н в ы р а з и л у в е р е н н о с т ь в т о м , ч т о а в ­
т о р «Слова» б ы л о т л и ч н о з н а к о м с д о к у м е н т а м и и м а т е р и а л а м и т о 251

го в р е м е н и . И с т о р и ю о н з н а л н е т о л ь к о по о т е ч е с т в е н н ы м , но и п о
в и з а н т и й с к и м и, в о з м о ж н о , п о в а р я ж с к и м и с т о ч н и к а м . Н о д л я того,
ч т о б ы воспеть н е у д а ч н ы й поход Игоря, автор «Слова», по м н е н и ю
Бестужева-Рюмина, не нуждался в современных ему летописных
о п и с а н и я х этого п о х о д а . В е р о я т н е е всего, он п о л ь з о в а л с я с в е д е н и я ­
ми и л и н е п о с р е д с т в е н ы х у ч а с т н и к о в п о х о д а , и л и ж е т е х с в о и х с о ­
в р е м е н н и к о в , к о т о р ы е б е с е д о в а л и с у ч а с т н и к а м и и м н о г о з н а л и от
них досконально.
Вот к т а к и м с о о б р а ж е н и я м З и м и н обращается к р а й н е неохотно
— и п о н я т н о , п о ч е м у : е с л и п р и з н а т ь , ч т о у а в т о р а «Слова» б ы л к о н ­
т а к т с у ч а с т н и к а м и событий, то все т а к т щ а т е л ь н о возведенное п о ­
с т р о е н и е З и м и н а р у ш и т с я . Э т о у в и д е л и т а к и е его п р о т и в н и к и к а к
Б . А. Р ы б а к о в и Д. С. Л и х а ч е в : о н и у п о р н о и н а с т о й ч и в о р а з б и в а л и
доводы Зимина, реставрировав взгляды Бестужева-Рюмина и при­
ведя их в соответствие с новейшими археологическими и з ы с к а н и я ­
м и . И в р е з у л ь т а т е то, ч т о З и м и н с ч и т а е т о ш и б к а м и и н е т о ч н о с т я ­
ми в «Слове о п о л к у Игореве», на деле о к а з ы в а е т с я сведениями оче­
видцев и участников похода.
Б е з б о л ь ш о й о х о т ы упоминает А. А. З и м и н и о в з г л я д а х на
«Слово о п о л к у И г о р е в е » п р о ф е с с о р а И. П. Е р е м и н а , — о н и и с т о ­
р и к а т о ж е н и к а к не у с т р а и в а ю т . И. П. Е р е м и н р а с с м а т р и в а л «Сло­
во» к а к с к о р е е п а м я т н и к д р е в н е р у с с к о г о к р а с н о р е ч и я , н а х о д я , ч т о
оно п р е д с т а в л я е т собой к а к б ы с п л а в п р о п о в е д и с р е ч ь ю в о е в о д ы
и л и к н я з я , обращенной к д р у ж и н н и к а м , причем речь эта д о л ж н а
была звучать предостережением. Еремин очень тщательно сопо­
с т а в л я л «Слово» с д р е в н е р у с с к о й п р о п о в е д ь ю Х 1 - Х Ш в е к о в , у б е ­
дительно показывая их духовное и формально-эстетическое сход­
ство. А подлинность этих проповедей вне с о м н е н и я .
5

Зимин считает чудовищной натяжкой, гомерическим преувели­
ч е н и е м м н е н и е , ч т о в «Слове» с о д е р ж и т с я п р о т е с т п р о т и в р а з д р о б ­
л е н и я Р у с и н а у д е л ь н ы е к н я ж е с т в а и м е ж д о у с о б и ц : он д у м а е т , ч т о
т о с к а по е д и н е н и ю Р у с и д л я о т п о р а о б щ е м у в р а г у н е т а к у ж в « С л о ­
ве» с и л ь н а . Е р е м и н б ы л д и а м е т р а л ь н о п р о т и в о п о л о ж н о г о м н е н и я :
голос а в т о р а « С л о в а » , с л и в ш е г о в о е д и н о п р о п о в е д ь и п р е д о с т е р е ж е ­
н и е в о е н а ч а л ь н и к а , о н у п о д о б л я л м о г у щ е с т в е н н о м у з в у к у боевого
рога, н е у м о л к а в ш е г о д в е с т и л е т , до б и т в ы н а п о л е К у л и к о в о м . А в ­
тор «Слова», считал Еремин, видел, что К и е в с к а я Р у с ь сыграла
свою роль и ему было больно, что новый центр русских земель пе­
реместится вглубь России, — Еремин находил, что п р и з ы в к еди­
нению, р а д и которого б ы л о написано «Слово», опередил р у с с к у ю
историю на двести лет. Именно поэтому авторы древнерусских проИ. П. Еремин. «История древнерусской литературы». К у р с лекций. Изд.
Ленингр. университета, 1967, глава» о «Слове».
5

252

и з в е д е н и й К у л и к о в с к о г о ц и к л а и в о с п р и н я л и «Слово о п о л к у Иго­
реве» к а к предтечу, исполненного пророческой силой.
Многие противники скептиков считают, что Зимин бессилен р а з ­
бить эти п о л о ж е н и я профессора Еремина и поэтому неохотно обра­
щается к ним.
В з г л я д ы профессора Еремина, несмотря на и х обоснованность,
все ж е остаются т о ж е т о л ь к о гипотезой, к тому ж е с о д е р ж а щ е й ,
по-моему, большие преувеличения. Так, сплав проповеди с предо­
с т е р е ж е н и е м воеводы составляет л и ш ь часть «Слова», х о т я бы и
з н а ч и т е л ь н у ю . Н о е с л и п р е у в е л и ч е н и я у с т р а н и т ь , это е щ е б о л е е
в ы я в и т н е о б о с н о в а н н о с т ь с у ж д е н и я З и м и н а о т о м , ч т о в «Слове»
нет большого и серьезного протеста против раздробления русской
земли. И можно вполне разделять утверждение Еремина, что автор
«Слова» н а д в а с т о л е т и я о п е р е д и л с в о ю э п о х у . В с е то, ч т о Е р е м и н
называет «красноречием», «проповедью», пронизано провидческой
у б е ж д е н н о с т ь ю в том, что рано и л и поздно Р у с ь о с у щ е с т в и т и д е ю
единения, т а к к а к это д л я нее и с т о р и ч е с к а я необходимость. В этом
и надо видеть историософский смысл «Слова о полку Игореве», в
этом ф и л о с о ф и я истории в понимании и провидческих о з а р е н и я х
автора «Слова».
Повторяю, Зимин склонен замалчивать неподходящие ему гипо­
тезы и взгляды. Доказывая например, что архимандрит Иоиль Б ы ­
к о в с к и й — п о д л и н н ы й а в т о р « С л о в а о п о л к у И г о р е в е » , он и с х о ­
дит из п р и з н а н и я Мусина-Пушкина, что Б ы к о в с к и й продал ему
с б о р н и к , в с о с т а в к о т о р о г о в х о д и л о « С л о в о » . П р и э т о м он и г н о р и р у ­
ет т о т ф а к т , ч т о е щ е П о л е в о й п р е д п о л а г а л , ч т о М у с и н - П у ш к и н п р и ­
о б р е л с б о р н и к со « С л о в о м » н е у Б ы к о в с к о г о , а в н е б о л ь ш о м м о н а ­
с т ы р е н а р е к е Ч е р е х е , П с к о в с к о й г у б е р н и и . Н а б л ю д е н и е Н . М. К а ­
рийского, убежденного в псковском происхождении сборника, в той
или иной форме связано с этим ж е п р е д п о л о ж е н и е м .
6

П о ч е м у ж е М у с и н - П у ш к и н мог д а т ь н е в е р н о е у к а з а н и е , о т к у д а
он д о б ы л с б о р н и к со « С л о в о м » ? О д н а к о и з в е с т н о , ч т о м н о г и е с о б и ­
ратели старинных рукописей утаивали истинные источники приоб­
ретения, чтобы не навести своих соперников на в е р н ы й след. М у ­
с и н - П у ш к и н в э т о м с м ы с л е мог н е с о с т а в л я т ь и с к л ю ч е н и я . М о г л о
с ы г р а т ь р о л ь и то, ч т о М у с и н - П у ш к и н с ч и т а л , ч т о п а м я т н и к и д р е в ­
нерусской письменности д о л ж н ы быть доступны ученым д л я сво­
бодного и з у ч е н и я и н е л е ж а л и б ы м е р т в ы м г р у з о м в м о н а с т ы р с к и х
и л и ц е р к о в н ы х х р а н и л и щ а х . И з в е с т н о , ч т о и з - з а этого у М у с и н а П у ш к и н а не раз были к о н ф л и к т ы с в ы с ш и м духовенством. И нет
ничего невозможного в том, что он н а з в а л Б ы к о в с к о г о , а н е мона6 См. Л. Творогов, «Новое доказательство псковского происхождения не­
посредственного оригинала мусин-пушкинского текста Слова о полку Игоре­
ве». Псковиздат, 1949.

253

стырь на р е к е Ч е р е х е потому, что не хотел обострять эти кон­
фликты.
Н о З и м и н о б х о д и т п р е д п о л о ж е н и е П о л е в о г о с т о р о н о й , ибо это
с р а з у ж е с т а в и т п о д у д а р его г и п о т е з у об а р х и м а н д р и т е И о и л е к а к
н а с т о я щ е м авторе «Слова».
П о л н о г о е д и н о д у ш и я в т о м , к о г д а и г д е б ы л о н а п и с а н о «Слово»,
н е т н и с р е д и с т о р о н н и к о в его п о д л и н н о с т и , н и с р е д и с к е п т и к о в .
П р а в д а , б о л ь ш и н с т в о с к е п т и к о в с ч и т а е т , ч т о «Слово» б ы л о н а п и с а ­
н о в п о с л е д н е й ч е т в е р т и X V I I I в е к а и, по в с е й в е р о я т н о с т и , в б е л о ­
каменной Москве, которая и в петербургский период русской исто­
рии осталась сокровищницей древнерусской культуры. Только от­
д е л ь н ы е с к е п т и к и о т о д в и г а л и «Слово» в X V I I с т о л е т и е .
И з сторонников подлинности «Слова» многие п р и з н а в а л и , что
«Слово о п о л к у Игореве» — п а м я т н и к X I I века. Но и они не сомне­
в а л и с ь в том, что М у с и н - П у ш к и н , Б а н т ы ш - К а м е н с к и й и М а л и н о в ­
ский и м е л и в своем р а с п о р я ж е н и и рукопись X V I столетия. П р и
этом одни полагали, что эта рукопись — южнорусского п р о и с х о ж ­
дения, д р у г и е — что сборник с последним изводом «Слова» состав­
л я л с я в П с к о в е . Т а к о г о м н е н и я п р и д е р ж и в а л с я Н. М. К а р и н с к и й .
Н а к о н е ц т р е т ь и считали, что сборник п е р е п и с ы в а л с я в Новгороде,
— в э т о м , в ч а с т н о с т и , б ы л у б е ж д е н а к а д е м и к С. П. О б н о р с к и й .
7

О б р а щ а е т на себя внимание, что в дискуссии по этому вопросу,
в последнее время, почему-то почти не упоминается мнение профес­
с о р а А . С. М а д у е в а , и з Л е н и н г р а д с к о г о у н и в е р с и т е т а , — в его с е м и ­
н а р е по и с т о р и и р у с с к о г о я з ы к а я з а н и м а л с я в 3 0 - х г о д а х . А м н е ­
н и е его п р е д с т а в л я е т с я з н а ч и т е л ь н ы м . А. С. М а д у е в п р е д п о л а г а л ,
ч т о «Слово» в с б о р н и к е X V I в е к а с о с т о я л о и з т р е х в р е м е н н ы х с л о е в
и в этом смысле напоминало старинную, почитаемую икону, которая
в течение ряда столетий не раз подновлялась изографами. Древ­
н е й ш и й слой «Слова», считал Мадуев, относится к X I I веку, затем
оно б ы л о п е р е п и с а н о , п о - в и д и м о м у , в с е ж е в Н о в г о р о д е , о ч е м с в и ­
д е т е л ь с т в у е т его в т о р о й с л о й , о т н о с я щ и й с я с к о р е е всего к X I V в е ­
ку, на который, м е ж д у прочим, обращал пристальное внимание
академик Обнорский. Наконец псковский переписчик, возможно,
создал третий слой «Слова», о б н а р у ж е н н ы й и исследованный
Н . М. К а р и н с к и м .
Профессор Мадуев говорил, что если бы современные исследо­
в а т е л и и м е л и с б о р н и к , к о т о р ы м п о л ь з о в а л и с ь М у с и н - П у ш к и н и его
« д р у ж и н а » , то в р е м я и м е с т о п р о и с х о ж д е н и я « С л о в а » м о ж н о б ы л о
бы установить более и л и менее точно. Т а к и х рукописей с времен­
н ы м и н а с л о е н и я м и т е к с т а и м е е т с я д о в о л ь н о много. В с я беда, г о в о ­
р и л М а д у е в , в том, что печатное и з д а н и е «Слова о п о л к у Игореве»,
С. П. Обнорский. «Очерки по истории русского языка старшего периода»,
см. заключительную главу. Изд. Академии наук ССОР, 1946.
7

254

как и екатерининская копия, осложнены соскальзыванием в орфо­
г р а ф и ю X V I I I столетия, — именно эти с о с к а л ь з ы в а н и я и вдохнов­
ляют скептиков. И отсутствие сборника не дает исследователю воз­
м о ж н о с т и о т д е л и т ь т р и с л о я п о д л и н н о й с т а р и н ы от т а к и х с о с к а л ь ­
зываний.
Вопрос е щ е больше осложняется особенностью р а з в и т и я рус­
ской письменности и л и т е р а т у р ы в X V I I I столетии. Все м ы знаем,
что это б ы л а эпоха е в р о п е и з а ц и и русского я з ы к а и л и т е р а т у р ы . Но
р я д о м с у щ е с т в о в а л и ц е р к о в н о - с л а в я н с к и й я з ы к , д о в е д е н н ы й бого­
с л о в а м и и п р о п о в е д н и к а м и д о п о л н о г о о т л и ч и я и от с к л а д ы в а в ш е ­
г о с я л и т е р а т у р н о г о , и от ж и в о г о р а з г о в о р н о г о я з ы к о в . Б ы л и ж е
иерархи, стремившиеся к тому, чтобы церковно-славянский я з ы к
в православной церкви был уподоблен латинскому я з ы к у в церкви
католической.
Н о во в т о р о й п о л о в и н е X V I I I в е к а с о з д а л с я и т р е т и й п у т ь : п у т ь
сохранения и обновления древнерусской л и т е р а т у р ы . На этом пути
возникали большие возможности для всяческого рода реставраций,
стилизаций, преображений. Этот третий путь р а з в и т и я русского
я з ы к а и русской литературы в X V I I I веке остался недостаточно ис­
следованным, — профессор Зимин и входит в число тех немногих
ученых, которым принадлежит честь устранения многих белых пя­
т е н н а к а р т е р у с с к о й к у л ь т у р ы того в р е м е н и . К у в е р е н н о с т и в т о м ,
что «Слово о п о л к у Игореве» написано в X V I I I столетии, З и м и н
пришел именно в результате изучения неизвестного или малоиз­
вестного материала, относящегося к русской л и т е р а т у р е и я з ы к у
т о й э п о х и . Н о , к а к у ж е г о в о р и л о с ь , его д о в о д ы в с т р е т и л и т а к и е в е с ­
к и е в о з р а ж е н и я со с т о р о н ы д р у г и х у ч е н ы х , ч т о с и л у д о к а з а т е л ь ­
ства они не приобрели.
Приведу, в виде отдельного примера, один из фактов, ярко по­
к а з ы в а ю щ и й шаткость гипотез к а к Мазона, т а к и Зимина, — п р и ­
писку к псковскому «Апостолу» X I V века, сделанную безвестным
писцом Диомидом. Н а последнем листе пергаментного «Апостола»,
писанного полууставом н а ч а л а X I V века, есть к р а т к и е заметки
Диомида, — в н и х содержится и текст, почти дословно повторяю­
щ и й одно место в «Слове о п о л к у Игореве», п р и м е н е н н ы й Диоми­
д о м д л я д р у г и х ц е л е й . Э т и п р и п и с к и б ы л и о б н а р у ж е н ы е щ е в 1813
г о д у у ч е н ы м К . В . К а л а й д о в и ч е м и у б е д и л и его в п о д л и н н о с т и « С л о ­
в а » . То, ч т о п с к о в с к и й п е р г а м е н т н ы й « А п о с т о л » п а м я т н и к X I V в е ­
к а — б е с с п о р н о . З н а ч и т , «Слово» б ы л о и з в е с т н о в с а м о м н а ч а л е
X I V в е к а — и п о п ы т к и З и м и н а о п р о в е р г н у т ь и л и п о к о л е б а т ь этот
ф а к т были признаны несерьезными.
8

8 Анализ псковского «Апостола» 1307 года можно найти в работе В. Адриаповой-Перетц: «Было ли известно Слово о полку Игореве в начале X I V века».
«Русская литература», 1965, № 2, стр. 149-153.

255

Эта п р и п и с к а к «Апостолу» напоминает нам о мнении Мадуева,
с ч и т а в ш е г о с б о р н и к со «Словом» н о в г о р о д с к и м и з в о д о м , о т н о с я ­
щ и м с я к X I V столетию. Но, повторяю, мнение Мадуева почему-то
остается без внимания.
Х о ч у о с т а н о в и т ь с я н а м н е н и и е щ е одного с к е п т и к а , т о ж е н а ш е ­
го с о в р е м е н н и к а , — п р о ф е с с о р а В с е в о л о д а Н и к о л а е в а , к о т о р ы й , до
своего у х о д а и з Б о л г а р и и , б ы л д и р е к т о р о м И н с т и т у т а и с т о р и и б о л ­
гарской Академии наук. По поводу п р о и с х о ж д е н и я «Слова о п о л к у
И г о р е в е » и м н а п и с а н б о л ь ш о й т р у д , н о он е щ е н е о п у б л и к о в а н . О д ­
н а к о о его т е о р и я х м о ж н о с у д и т ь по к у р с у л е к ц и й , п р о ч и т а н н ы х
проф. Николаевым в созданном им эмигрантском Институте славя­
новедения.
В этих л е к ц и я х В. Н и к о л а е в подробно останавливался на той
в а к х а н а л и и подделок и м и с т и ф и к а ц и й , которая, по почину М а к ф е р сона, з а х в а т и л а в X V I I I в е к е Е в р о п у , н е м и н о в а в и с л а в я н с к и е
страны, в к л ю ч а я Россию. В России процветали такие мистифика­
торы и палеографические «фальшивомонетчики», как Сулакадзев,
Бардин и другие. В бумагах Мусина-Пушкина был д а ж е обнаружен
поддельный список «Слова о п о л к у Игореве», в с у ч е н н ы й ему или
его с о т р у д н и к а м Б а р д и н ы м . Г о в о р и л Н и к о л а е в и о ч е ш с к о м м и с т и ­
фикаторе Вячеславе Ганке, блестяще подделавшем краледворскую
рукопись и выдавшем ф а л ь ш и в к у за старинный письменный па­
мятник. Любопытно, что п р о ф . Сенковский, одним из п е р в ы х разо­
б л а ч и в ш и й Ганку, тогда ж е стал сомневаться и в подлинности «Сло­
в а » : в е д ь н е н а п р а с н о , с ч и т а л он, Г а н к а т а к э н е р г и ч н о з а щ и щ а л
эту подлинность.
По м н е н и ю Н и к о л а е в а , «Слово о п о л к у Игореве» — а п о ф е о з
с л а в я н с к и х м и с т и ф и к а ц и й и п о д д е л о к . О н с ч и т а е т его д е й с т в и т е л ь ­
но г е н и а л ь н ы м п р о и з в е д е н и е м , к о т о р о м у ч е с т ь и м е с т о в в е л и к о й
р у с с к о й л и т е р а т у р е , — но о н о т н о с и т его н е к X I I , а к с а м о м у к о н ­
цу X V I I I века.
Это произведение, говорит п р о ф . Николаев, — в е л и к о л е п н а я мо­
заика, составленная с редким совершенством литературно одарен­
ным и всесторонне образованным человеком, либо д а ж е группой
людей. Составлена она и з многогранного материала, но так, что от­
д е л ь н ы е ее части гармонично подогнаны друг к другу. Тут и от­
р ы в к и и з л е т о п и с е й , и з б ы л и н н о г о эпоса, и з р у с с к и х и с т о р и ч е с к и х
песен, — тут ж е и о т р ы в к и из «Песни о Роланде», из «Оссиановых
песен» М а к ф е р с о н а (один м и с т и ф и к а т о р у ч и т с я н а о п ы т е д р у г о г о ) ,
и из других памятников средневековой литературы. Влиянию лите­
р а т у р З а п а д а н а «Слово» п р о ф . Н и к о л а е в у д е л я е т и с к л ю ч и т е л ь н о е
внимание.
К т о ж е мог б ы т ь т а к и м м и с т и ф и к а т о р о м ? Н и к о л а е в с ч и т а е т :
т о л ь к о Н . М . К а р а м з и н и н и к т о б о л ь ш е . Т о л ь к о он, с о ч е т а в ш и й н е ­
заурядное литературное дарование с огромными историческими по256

з н а н и я м и и з н а н и е м з а п а д н о й с р е д н е в е к о в о й л и т е р а т у р ы , мог о к а ­
заться п о д л и н н ы м автором «Слова о п о л к у Игореве». Карамзину,
по м н е н и ю Н и к о л а е в а , п о м о г а л и Б а н т ы ш - К а м е н с к и й и М а л и н о в ­
ский. Николаев д а ж е составил подробную карту поездок К а р а м з и ­
на по европейским городам с и х к н и г о х р а н и л и щ а м и , в к о т о р ы х К а ­
р а м з и н мог р а б о т а т ь , д е л а я п о э т и ч е с к и е з а и м с т в о в а н и я д л я с в о е й
бесподобной мозаики, именуемой «Словом о п о л к у Игореве».
Я п о д р о б н е е к о с н у л с я м н е н и я п р о ф . Н и к о л а е в а п о т о м у , ч т о оно
в Р о с с и и м а л о и з в е с т н о . Н а д о , к о н е ч н о , п о д ч е р к н у т ь , ч т о и оно о с ­
тается гипотезой, поддающейся опровержению. М о ж е т быть на­
и б о л ь ш и й к а м е н ь п р е т к н о в е н и я д л я его и с с л е д о в а н и й — с к а н д и ­
навская, в а р я ж с к а я теория, о которой я еще буду писать в к о н ц е .
у

Пока ж е я хочу коснуться еще некоторых моментов в дискуссии
о « С л о в е » . О д и н и з н и х в ы т е к а е т и з того, ч т о с о п о с т а в л е н и е этого
п р о и з в е д е н и я со с м е ж н ы м и в и д а м и д р е в н е р у с с к о г о
искусства
в п л о т н у ю подводит к проблеме д в о е в е р и я в «Слове». Перед н а м и
две религии: христианская и п р е д ш е с т в о в а в ш а я ей я з ы ч е с к а я . Со­
ветские ученые накопили некоторый дополнительный материал и
о язычестве дохристианской Руси, и о раннем ее христианстве. Но
д и с к у с с и я о «Слове» к а к р а з и о б н а р у ж и в а е т , ч т о обе с т о р о н ы к а к
б ы стесняются и л и боятся использовать этот материал. О б ъ я с н я е т ­
с я это, в о з м о ж н о , т е м , ч т о с р е д и и с с л е д о в а т е л е й « С л о в а » , в ы д в и н у ­
т ы х новыми поколениями, есть высококвалифицированные, в ы д а ю ­
щ и е с я л и т е р а т у р о в е д ы , искусствоведы, историки, но нет ни хорошо
подготовленных объективных историков религии, ни религиозных
м ы с л и т е л е й . И п о э т о м у п р о б л е м а д в о е в е р и я в «Слове» о с т а е т с я р а з ­
работанной неполно и односторонне.
1 0

В свое в р е м я и в Советском Союзе, и на З а п а д е у ч е н ы е с боль­
ш и м интересом отнеслись к р е д к о м у о т к р ы т и ю археолога Седова,
обнаружившего местонахождение капища Перуна у озера Ильмень
и истоков Волхова, п р и м е р н о в п я т и к и л о м е т р а х от Новгорода.
Ученому удалось д а ж е проследить, каким путем тащили Перуна,
9 Обстоятельная работа проф. В. А. Николаева по-видимому все же встре­
вожила советских литературоведов. Так, Л. А. Дмитриев дважды выступал
со статьями об отношении Н. М. Карамзина к «Слову о полку Игореве», — см.
«Труды отдела древнерусской литературы». ИРЛИ АН СССР, том XVIII,
1962, стр. 36-49; затем статью в сборнике «Слово о полку Игореве — памятник
XII века». Не называя В. А. Николаева, Дмитриев энергично опровергает пред­
положения, что Н. М. Карамзин мог быть если не автором-, то хотя бы со­
автором «Сло'ва». В его статьях также чувствуется опасение возможности за­
щиты им варяжской теории.
ю Едиа ли не единственное исключение — объективная статья проф.
В. Л. Комаровича «Культ рода и культ земли в княжеской среде Х 1 - Х Ш вв.»
в книге «Очерки истории СССР. Период феодализма I X - X V вв.» Том I, изда­
ние Академии наук СССР, 1953.

257

чтобы сбросить в воду. К а к установил Седов, к а п и щ е П е р у н а имело
форму цветка.
Я з ы ч е с к и е божества в «Слове о п о л к у Игореве» теснейшим об­
разом с в я з а н ы с природой, они ее н е о т ъ е м л е м а я часть. Послушайте,
в русском переводе:
«Див к р и ч и т на вершине дерева, велит п р и с л у ш а т ь с я земле неведо­
мой, Волге и Поморью и Посурью, и С у р а ж у , и Корсуню, и тебе, т ь м у т а р а к а н с к и й и д о л . . . Поднялась обида в силах д а ж д ь Б о ж ь е г о внука, сту­
пила девою на землю Троянову, восплескала лебедиными к р ы л ь я м и на
Синем море, у Дона, плеская, прогнала времена о б и л и я . . . »
1 1

К а ж е т с я , что а в т о р «Слова» г л я д и т на р у с с к у ю п р и р о д у из я з ы ­
ческих капищ, которые всем своим внешним видом повторяли при­
роду, к а к бы перевоплощались в ее ф о р м ы .
Советский у ч е н ы й Ю р и й Лотман говорил, что н а ш и представле­
ния о пантеоне языческих божеств дохристианской Руси несколько
изменились в связи с археологическими находками последнего вре­
мени. И в свете этих изменений трудно, п о ж а л у й д а ж е невозможно
поверить, что в X V I I I веке можно было верно постичь я з ы ч е с к у ю
стихию «Слова».
Его относят к X I I веку, а Русь приняла христианство в I X веке
— всего н а т р и с т а л е т р а н ь ш е . С р о к н е б о л ь ш о й и к о р н и я з ы ч е с к о й
религии в русском народном сердце были еще очень крепки. И если
а в т о р « С л о в а » — в ы с о к о о б р а з о в а н н ы й д л я того в р е м е н и х у д о ж н и к ,
т о его о т н о ш е н и е к п р и р о д е в с е ж е в ы д а е т в н е м ч е л о в е к а , к о т о р ы й
не м о ж е т порвать с глубоко укорененной в нем языческой стихией,
о к а з ы в а ю щ е й б о л ь ш о е в о з д е й с т в и е н а его п о э т и ч е с к о е м и р о с о з е р ­
цание. Временами ему д а ж е кажется, что языческие божества мстят
Р у с и з а то, ч т о о н а н е т о л ь к о о т в е р н у л а с ь от н и х , н о е щ е и о с к в е р ­
н и л а и х . И т е м н е м е н е е а в т о р — с х р и с т и а н с т в о м , с его ч е л о в е ч н о ­
с т ь ю , с его с п а с и т е л ь н о й , ж и з н е о х р а н я ю щ и е й с и л о й , к о т о р о й я з ы ­
ческая стихия лишена. М о ж е т д а ж е создаваться впечатление, что
а в т о р « С л о в а » к а к б ы с о п о с т а в л я е т обе р е л и г и и , с т а л к и в а е т м е ж д у
собой и х д о с т о и н с т в а и н е д о с т а т к и . В о в с я к о м с л у ч а е с а м о с о п о с т а в ­
ление языческой стихии с христианством характерно для человека,
д л я которого христианство е щ е сохраняет свою и з н а ч а л ь н у ю но­
в и з н у , к а к я в л е н и е е щ е н е у с т а н о в и в ш е е с я , н о со в с е м п р а в о м п о ­
бедоносно у т в е р ж д а ю щ е е себя.
М о ж н о л и н а з в а т ь это д е й с т в и т е л ь н о д в о е в е р и е м ? П о - м о е м у ,
е с л и это д в о е в е р и е , то д в о е в е р и е х р и с т и а н и н а , о щ у щ а ю щ е г о о б р е 1 2

А. С. Орлов. «Слово о полку Игореве». Изд. Академии наук СССР, М.-Л.,
стр. 79 и 80-81.
Ю. М. Лотман. «Слово о полку Игореве и литературная традиция XVIII —
начала X I X в.» в сборнике «Слово о полку Игореве — памятник XII в.»,
М.-Л., 1962.
1 1

1946,

1 2

258

ч е н н о с т ь я з ы ч е с т в а , от п р и в я з а н н о с т и к к о т о р о м у и от п р е к л о н е ­
н и я п е р е д к о т о р ы м он е щ е н е м о ж е т о с в о б о д и т ь с я . И в о т с о в е т с к и е
у ч е н ы е н е р е ш а ю т с я г о в о р и т ь об и з н а ч а л ь н о й н о в и з н е х р и с т и а н ­
с к и х м о т и в о в в « С л о в е » , т о г д а к а к и м е н н о это м о г л о б ы с у щ е с т в е н ­
н о п о м о ч ь р е ш е н и ю в о п р о с а о его п р о и с х о ж д е н и и .
Д а ж е в р и т м и ч е с к о й с т р у к т у р е «Слова» видно соревнование
я з ы ч е с к и х и христианских элементов, хотя с абсолютной точностью
у с т а н о в и т ь р и т м и ч е с к у ю с т р у к т у р у этого п р о и з в е д е н и я н е в о з м о ж ­
но. Но и п о п ы т к и в этом н а п р а в л е н и и приносят несомненную п о л ь ­
зу. Известна, например, ценная, хотя частично и спорная работа
К о р ш а . М е н е е известна п о п ы т к а М. Северского, и с п о л н и т е л я и
а р а н ж и р о в щ и к а н а р о д н ы х песен, одно в р е м я в ы с т у п а в ш е г о вместе
с О л ь г о й К о в а л е в о й . Его п р е д п о л о ж е н и я и н т е р е с н ы т е м , ч т о о н и
опять-таки в ы я в л я ю т изначальную новизну христианских мотивов
в «Слове». К о г д а ф о л ь к л о р и с т и историк древнерусской л и т е р а т у ­
р ы А. И . Н и к и ф о р о в п о д г о т о в л я л д о к т о р с к у ю д и с с е р т а ц и ю о « С л о ­
ве», которое он ч у т ь л и не ц е л и к о м относил к ф о л ь к л о р у , находя,
ч т о оно п о ч т и в с е п о с т р о е н о н а о д н о о п о р н о м р е ч и т а т и в е , С е в е р с к и й
в с о б е с е д о в а н и и с п е ц и а л и с т о в с Н и к и ф о р о в ы м н а ш е л его п о д х о д
к р а й н е односторонним. По мнению Северского одноопорный р е ч и т а ­
тив, в о с х о д я щ и й к ф о л ь к л о р н о й р и т м и к е , это т о л ь к о один и з э л е ­
ментов с л о ж н о й р и т м и ч е с к о й с т р у к т у р ы «Слова» и не в и д е т ь д р у ­
г и е э л е м е н т ы е е з н а ч и т о б е д н я т ь р и т м и к у п а м я т н и к а и у м а л я т ь его
формально-эстетические достоинства. Северский доказывал, что в
«Слове» е с т ь м о т и в ы , б л и з к и е к б о л е е д р е в н е й ш и м , ч е м с а м ы е и з
архаических вариантов знаменного распева.
С е в е р с к и й у т в е р ж д а л , ч т о «Слово» с о д е р ж и т г о р а з д о б о л е е д р е в ­
ние звучания, чем соответствующие д о ш е д ш и м до нас к р ю к о в ы м
нотам X V I столетия. Но и эта исконно церковная стихия составля­
ет л и ш ь один и з м е л о д и ч е с к и х элементов «Слова», у п у щ е н н ы х и з
в и д у п р о ф е с с о р о м А. И . Н и к и ф о р о в ы м . С е в е р с к и й с о г л а ш а л с я , ч т о
в «Слово» в х о д я т м о т и в ы д р у ж и н н ы х , в о и н с к и х п е с е н , п р и ч и т а н и й ,
з а к л и н а н и й и, п о - в и д и м о м у , д р е в н е й ш и х л и р и ч е с к и х п е с е н , до н а с
не дошедших. Несохранившиеся протографы различных вариантов
знаменного распева, использованные, по мнение Северского, в X I I
в е к е автором «Слова», к а к бы о б л а г о р а ж и в а ю т ф о л ь к л о р . В этом
с м ы с л е автор «Слова» м о ж е т б ы т ь уподоблен ю в е л и р у , к о т о р ы й
превращает крупный алмаз в драгоценный бриллиант.
Т о ч к у з р е н и я Северского о с п а р и в а л и — и п р е ж д е всего оспари­
вал ее тот ж е Н и к и ф о р о в . Он считал н е м ы с л и м ы м , чтобы д р е в н е й ­
ш и е стили знаменного распева, то есть ц е р к о в н ы е мотивы, могли
переноситься на светскую почву, с еще невыветренными я з ы ч е с к и ­
ми запахами. Северский, в о з р а ж а я , напомнил, что человек, молив­
шийся в храме X I I столетия, иначе воспринимал церковную м у з ы ­
ку, чем п р а в о с л а в н ы й х р и с т и а н и н п о з д н е й ш и х веков. Д л я него ц е р 259

ковная м у з ы к а е щ е не б ы л а чем-то извечным, з а н и м а ю щ и м господ­
с т в у ю щ е е п о л о ж е н и е . Д л я его с л у х а о н а е щ е б ы л а н о в о й и с в е ж е й
и и м е н н о п о э т о м у о н мог с о п о с т а в л я т ь е е и д а ж е к о н т а м и н и р о в а т ь
с языческой музыкальной стихией.
По-своему отстаивая подлинность «Слова», Северский п р е д л о ­
ж и л эксперимент, показавшийся одним дерзновенным, другим ф а н ­
т а с т и ч е с к и м : ч т о он с а м и с п о л н и т «Слово» п о д а к к о м п а н е м е н т с т а ­
р и н н ы х гуслей, — Северский великолепно играл на старинных в ы ­
м е р ш и х и л и в ы м и р а ю щ и х и н с т р у м е н т а х . С и с п о л н е н и е м «Слова»
он в ы с т у п и л н е с к о л ь к о р а з ; о д н о его в ы с т у п л е н и е , п р а в д а , н е п о л ­
ностью, б ы л о передано по Всесоюзному радио. Я л и ч н о с л у ш а л С е ­
верского т р и ж д ы . Допускаю, что это б ы л к р а й н е о р и г и н а л ь н ы й и
может быть слишком экстравагантный, д а ж е фантастический под­
ход к исполнению «Слова», но в п е ч а т л е н и е осталось н е з а б ы в а е м ы м :
казалось, что Северский совершал какое-то странное богослужение,
которое во второй ч а с т и н е о ж и д а н н о п е р е х о д и л о в ф а н а т и ч н у ю
проповедь. И именно сочетание знаменного распева с ф о л ь к л о р н ы ­
м и м о т и в а м и в ы з ы в а л о особое ч у в с т в о , з а с т а в л я в ш е е с л у ш а в ш и х
р е ш а т ь : т а к о е н е л ь з я создать в н о в ы е времена, это м о ж н о обнару­
ж и т ь л и ш ь в глубине веков как драгоценный клад.
Остановимся немного е щ е на проблеме взаимодействия ф о л ь к ­
л о р н ы х и л и т е р а т у р н ы х элементов в «Слове», к о т о р у ю современные
советские и скептики, и сторонники подлинности решают упрощен­
но и односторонне. Это относится в той и л и иной мере ко всей
древнерусской литературе. Академик Орлов говорил:
«Дико у нас получается: все, что хорошо, что идеально — это ф о л ь к ­
лор; все, что витиевато, выспренне, все, в чем чувствуется к н и ж н а я р и ­
торика — это д р е в н я я литература. Вот и выходит, что сказитель, народ­
ный певец, рапсод — это х у д о ж н и к , роль ж е литератора сводится к роли
не то переписчика, не то чинуши, к о т о р ы й видит смысл творчества в
риторическом плетении словес. Против этого решительно в о з р а ж а ю :
древнерусская литература, д а ж е если ее рассматривать в отрыве от
ф о л ь к л о р а , имеет свою систему образов, свой ритм, свою поэтику. А в ­
тор «Слова» был гениален; авторы «Задонщины» и сказаний К у л и к о в ­
ского ц и к л а находятся где-то посередине м е ж д у талантом и переимчи­
вой посредственностью».
Кроме Орлова, проблему взаимодействия литературных и ф о л ь к ­
л о р н ы х элементов в «Слове о п о л к у Игореве» глубоко и интересно
р е ш а е т в с в о и х з а р у б е ж н ы х и с с л е д о в а н и я х Р . О. Я к о б с о н .
К а к о в б ы н и б ы л у д е л ь н ы й в е с в «Слове» ф о л ь к л о р н ы х э л е м е н ­
тов, они в н е м всегда п о д ч и н е н ы э л е м е н т а м собственно л и т е р а т у р ­
н ы м и следовательно находятся под контролем древнерусской по­
этики. Советские исследователи однако часто раздувают роль
1 3

13 К. 1акоЪ$оп. Зе1ес1е<1 \угШпдз IV 51ау1С ер1с 81испе5 Ше Надие. Рапз,

260

1966.

ф о л ь к л о р н ы х элементов в «Слове», п р е у в е л и ч и в а ю т и х значение,
в то ж е в р е м я п р и н и ж а я и д и с к р е д и т и р у я собственно л и т е р а т у р ­
н ы е элементы, что л и ш а е т возможности проводить всестороннее
и с с л е д о в а н и е « С л о в а » , п у т е м п о м е щ е н и я его в о д и н р я д с д р у г и м и
Памятниками древней литературы.
Притом и з а щ и т н и к и подлинности «Слова», и скептики в Совет­
ском Союзе злоупотребляют пресловутым принципом «коллектив­
ного т в о р ч е с т в а » в о т н о ш е н и и к ф о л ь к л о р у и о т ч а с т и к д р е в н е р у с ­
с к о й л и т е р а т у р е . В с в е т е этого п р и н ц и п а , р а з н о о б р а з н ы е ф о р м ы
ф о л ь к л о р а создавались не одним творцом, а поколениями, если
можно так сказать, сосказителей. Что ж е касается древнерусской
л и т е р а т у р ы , то п е р в о н а ч а л ь н ы е в а р и а н т ы ее с а м ы х з н а ч и т е л ь н ы х
памятников обрастали совариантами.
Я еще застал те времена, когда фольклорист Ончуков находил
в себе м у ж е с т в о н а з ы в а т ь п р и н ц и п к о л л е к т и в н о г о т в о р ч е с т в а ф и к ­
ц и е й , а б с у р д о м . П о м н е н и ю О н ч у к о в а , н а д о у ч и т ы в а т ь : 1. О б я з а ­
тельную и непременную индивидуальность первичного созидания,
— скажем, к а ж д а я б ы л и н а имела свой архетип, свой исконный ва­
риант, который создавался определенным лицом. Иначе говоря: по­
чти все ф о р м ы ф о л ь к л о р а в н е з а п а м я т н ы е времена б ы л и и н д и в и ­
д у а л ь н ы м и х у д о ж е с т в е н н ы м и произведениями, имевшими своих
т в о р ц о в . 2. Н и в к о е м с л у ч а е н е л ь з я с т а в и т ь з н а к р а в е н с т в а , ч т о
было бы грубейшей ошибкой, м е ж д у коллективным хранением и
к о л л е к т и в н ы м творчеством. Все многообразие ф о р м
русского
ф о л ь к л о р а в течение столетий хранилось и оберегалось поколения­
ми с к а з и т е л е й , — это б ы л именно процесс к о л л е к т и в н о г о х р а н е н и я ,
н о н е к о л л е к т и в н о г о т в о р ч е с т в а . 3. В п р о ц е с с е к о л л е к т и в н о г о х р а ­
н е н и я д о п у с к а л а с ь и н д и в и д у а л ь н о с т ь исполнения, то есть с к а з и т е ­
ли, воспринимая исконное, устойчивое, добавляли к нему что-то но­
вое, свое, х о т я и д а л е к о н е в с е . Н о и н д и в и д у а л и з а ц и я и с п о л н е н и я
никому не может дать права отрицать существование архетипа.
Ончуков вовремя напал на принцип коллективного творчества:
т о г д а , в к о н ц е 2 0 - х и в н а ч а л е 3 0 - х годов, он готов б ы л ц е л и к о м в о с ­
торжествовать и в у л ь г а р н ы е социологи у ж е д о к а з ы в а л и , например,
ч т о с к а з к и П у ш к и н а — это к о л л е к т и в н о е т в о р ч е с т в о самого п о э т а
и н я н и А р и н ы Р о д и о н о в н ы с ее б е з в е с т н ы м и предтечами. Тогда ж е
началось и стремление распространять принцип коллективного
т в о р ч е с т в а н а д р е в н е р у с с к у ю л и т е р а т у р у . П р о т и в этого р е ш и т е л ь ­
но в ы с т у п а л и А. С. О р л о в , И . П. Е р е м и н , С. П. О б н о р с к и й , А . С. М а ­
д у е в и д р у г и е , — б л а г о д а р я и х у с и л и я м « п р и н ц и п » этот б ы л н е ­
сколько ослаблен и решающего в л и я н и я на изучение древнерусской
л и т е р а т у р ы тогда не оказал.
О д н а к о п о л у ч и л о с ь т а к , ч т о в д и с к у с с и и о «Слове» с к е п т и к и
п р и м е н я л и его, — а с т о р о н н и к и п о д л и н н о с т и «Слова» в о з р а ж а л и
им недостаточно энергично, по-видимому и з боязни, что это могло
261

бы вызвать н е ж е л а т е л ь н ы й политический резонанс. И боязнь их
б ы л а очень обоснованной: ведь совсем недавно, всего н е с к о л ь к о лет
назад, К. Чистов на международном съезде славистов в Софии за­
явил, что принцип коллективного творчества в Советском Союзе
остается главным д л я изучения ф о л ь к л о р а и древнерусской литера­
т у р ы . Но если так, то вопрос о подлинности «Слова» е щ е более
осложняется, потому что в таком случае оказывается второстепен­
н ы м , кто именно создал это н е о б ы к н о в е н н о е произведение. Сторон­
н и к и подлинности говорят, ч т о оно создано в ы с о к о о д а р е н н ы м ч е л о ­
в е к о м и ч т о и м е н н о его н е п о в т о р и м а я и н д и в и д у а л ь н о с т ь п р и д а л а
«Слову» ц е л о с т н ы й х а р а к т е р . Е с л и д а ж е п р и н я т ь мнение, что «Сло­
во» б ы л о н е с к о л ь к о р а з п е р е п и с а н о , — в X I V в е к е в Н о в г о р о д е , з а ­
тем в X V I в е к е в Пскове, — все равно чувствуется, что переписчи­
ки не н а р у ш и л и эту цельность, х о т я бы и внося своей работой н е ­
которые изменения в архетип. Обнорский, например, говорил, что
а в т о р а « С л о в а » м о ж н о у з н а т ь п о его т в о р ч е с к о й м а н е р е т а к ж е , к а к
и к о н ы Р у б л е в а и его ш к о л ы м ы , по э т о м у ж е п р и з н а к у , с р а з у о т ­
л и ч а е м от с о т е н д р у г и х . В д и с к у с с и и ж е о «Слове» э т а ц е л о с т н о с т ь
затушевывается, смазывается — и отнюдь не в последней степени
из-за попытки утверждения принципа коллективного творчества.
К о с н е м с я е щ е одного вопроса — о м е ж д у н а р о д н ы х с в я з я х д р е в ­
нерусской литературы, который в споре советских у ч е н ы х о «Сло­
ве» т о ж е с т а в и т с я к а к - т о н е я с н о , п р и г л у ш е н н о и о д н о с т о р о н н е ,
главным образом все из-за той ж е оглядки на «генеральную линию».
Е щ е Андре Мазон предположил, что Оссианов ц и к л Макферсона
о к а з а л на «Слово о п о л к у Игореве» з н а ч и т е л ь н о е воздействие, —
п р о ф . В . Н и к о л а е в р а з в и л и с и л ь н о д о п о л н и л это м н е н и е М а з о н а , о с ­
н о в а в его, к а з а л о с ь б ы , н а с о л и д н о м ф у н д а м е н т е . Н о п о с т р о е н н о е и м
з д а н и е к о л е б л е т с я и р а с с ы п а е т с я , к а к от м о щ н ы х п о д з е м н ы х т о л ­
чков, под влиянием трех п е р е к р е щ и в а ю щ и х с я линий: ведь в «Сло­
ве», п о м и м о его н а ц и о н а л ь н о й с т и х и и , с н е с о м н е н н о й о ч е в и д н о с т ь ю
обнаруживается еще византийское, варяжское и половецкое влия­
ния.
Советские ориенталисты, и среди н и х Л. Н. Гумилев, в ы с к а ­
з а л и р я д о с н о в а т е л ь н ы х з а м е ч а н и й о в л и я н и и н а «Слово» п о л о в е ц ­
кого ф о л ь к л о р а ; о в о з д е й с т в и и н а «Слово» в и з а н т и н и з м а , в ч а с т н о ­
сти старинных в и з а н т и й с к и х хроник, не р а з писал а к а д е м и к Орлов,
у д е л и в ш и й э т о м у в о п р о с у м н о г о в н и м а н и я . Н а к о н е ц об и с п о л ь з о ­
в а н и и автором «Слова» в а р я ж с к о г о и л и скандинавского ф о л ь к л о р а
в свое в р е м я много говорили Орест М и л л е р и Ф е д о р Б у с л а е в . П о з ­
ж е и х установки не без основания б ы л и о б ъ я в л е н ы у с т а р е л ы м и и
п о д л е ж а щ и м и п е р е с м о т р у , — в 2 0 - х г о д а х е щ е р а з д а в а л и с ь голоса,
1 4

В 20-х годах, в первом издании его работы о «Слове о полку Игореве»,
акад. А. С. Орлов не оспаривал наличие варяжского влияния на «Слово». Во
втором издании той же работы ему пришлось это место исключить.
1 4

262

что в в а р я ж с к о й теории далеко не все л и ш е н о правдивости и смыс­
ла. К сожалению, н а д л е ж а щ е й разработки вопрос о в а р я ж с к о м
в л и я н и и в «Слове» в д а л ь н е й ш е м н е п о л у ч и л . В о в с я к о м с л у ч а е ,
е с л и в э т о м н а п р а в л е н и и ч т о - т о в с е ж е д е л а л о с ь , то в п е ч а т и э т и
попытки отражения не нашли.
В с в о е в р е м я у м е н я б ы л р а з г о в о р н а э т у т е м у со с т а р е й ш и м
и с с л е д о в а т е л е м « С л о в а » В . А. К е л т у я л о й . О н г о в о р и л о н е о б х о д и ­
мости пересмотра и переоценки в а р я ж с к о й теории в свете н о в ы х
открытий и установок, сделанных исследователями древнейших пе­
риодов скандинавских литератур. К е л т у я л у поддерживал ф о л ь к ­
лорист и знаток древнерусского искусства Ончуков. В дальнейшем,
из контакта с финскими, шведскими и норвежскими литературове­
дами, мне удалось ознакомиться с довольно распространенной у н и х
точкой зрения. Они считали, что д л я в ы я с н е н и я вопроса о необхо­
димом пересмотре и переоценке, надо провести ряд дополнительных
исследований по н е с к о л ь к и м основным темам:
1. С р е д и с к а н д и н а в с к и х саг е с т ь т а к и е , г д е д р а м а т и ч е с к о е д е й ­
ствие перерастает в поэтическую историческую хронику, в которой
трагедийность исторической судьбы становится к а к бы фоном, на
котором развертывается все повествование. Не исключена в о з м о ж ­
ность, что такого рода с к а н д и н а в с к и е саги о к а ж у т с я б л и ж е к «Сло­
ву», ч е м в и з а н т и й с к и е исторические хроники.
2. П а н т е и с т и ч е с к и й м е т а ф о р и з м с к а н д и н а в с к и х саг м о ж е т и м е т ь
в «Слове» с в о и п а р а л л е л и . П р а в д а , в о п р о с т у т о с л о ж н я е т с я т е м , ч т о
в «Слове» п о м и м о с т и х и й н о - р у с с к о г о и в а р я ж с к о г о м е т а ф о р и з м а
встречается еще метафоризм ориентальный — половецкий. Тща­
тельное исследование и должно провести здесь разграничение и но­
вую классификацию.
3. С т о р о н н и к и п о д л и н н о с т и « С л о в а » п о л а г а ю т , х о т я и н е все, ч т о
а в т о р его б ы л в ы х о д ц е м и з Ю ж н о й Р у с и , к о т о р ы й м н о г о п у т е ш е с т ­
в о в а л и, в о з м о ж н о , н е р а з х о д и л и п л а в а л п о « в е л и к о м у п у т и и з
в а р я г в греки». Он много е з д и л по Руси, в е р х о м и в о д н ы м и путями,
к а к и х о д и л п е ш к о м — и н а ч е о т к у д а он т а к х о р о ш о з н а е т п о л о в е ц ­
к у ю степь? Он п и ш е т о с о б ы т и я х так, словно сам б ы л и х у ч а с т ­
н и к о м и л и с л ы ш а л о н и х от п е р в ы х л и ц , в с к о р е п о с л е с о в е р ш е н и я
этих событий. М е ж д у прочим, в этой особенности «Слова» скепти­
к и у с м а т р и в а л и н а л и ч и е своего р о д а г и п н о т и ч е с к о й с и л ы у с о з д а в ­
ш е г о это п р о и з в е д е н и е , п о и х м н е н и ю , м и с т и ф и к а т о р а п о с л е д н е й
четверти X V I I I века. С к е п т и к и з а я в л я л и : автор «Слова» потому и
с о з д а е т и л л ю з и ю а р х а и ч н о с т и , ч т о с а м - т о он в д р е в н и е в р е м е н а н е
жил.
У т в е р ж д е н и е это м о ж е т б ы т ь п р о в е р е н о п у т е м с р а в н е н и я « С л о ­
ва» со с к а н д и н а в с к и м и с а г а м и . У в а р я г о в т о ж е б ы л и с к а л ь д ы , х о ­
д и в ш и е по в е л и к о м у п у т и из в а р я г в греки, б ы л и и с к а л ь д ы , кото­
р ы е вместе с викингами отправлялись в походы и странствия. Но
263

б ы л и и с к а л ь д ы , о с т а в а в ш и е с я у себя дома, о б л а д а в ш и е способно­
с т ь ю в о с п р о и з в о д и т ь у с л ы ш а н н о е от в е р н у в ш и х с я н а р о д и н у н е ­
посредственных участников походов. Рядом поколений скальдов
э т а с п о с о б н о с т ь б ы л а д о в е д е н а до т а к о г о с о в е р ш е н с т в а , ч т о во м н о ­
г и х с а г а х , с о з д а н н ы х со с л о в у ч а с т н и к о в с о б ы т и й , и х а в т о р ы ц е л и ­
ком с л и в а л и с ь с этими у ч а с т н и к а м и . Н е п е р е н я л л и эту способность
в а р я ж с к и х скальдов и автор «Слова о п о л к у Игореве», имевший,
в о з м о ж н о , и р у с с к и х п р е д т е ч , т в о р е н и я к о т о р ы х до н а с н е д о ш л и ?
4. Д л я с к а н д и н а в с к и х саг, о с о б е н н о в X I I в е к е , т о ж е х а р а к т е р н о
я в л е н и е , которое и с с л е д о в а т е л и «Слова» обозначают к а к двоеверие.
Должно быть и там было сложное столкновение языческой и хри­
с т и а н с к о й с т и х и й , — и з у ч е н и е этого о б с т о я т е л ь с т в а , в о з м о ж н о , п о ­
могло б ы и р а с к р ы т и ю тайн «Слова».
Я отметил л и ш ь главные, — по моему мнению, — темы, связан­
ные с необходимостью пересмотра в а р я ж с к о й теории. В действи­
тельности т а к и х тем, г о в о р я щ и х о необходимости пересмотра ее в
свете открытий, с д е л а н н ы х в последние десятилетия исследовате­
лями древнейших периодов скандинавских литератур, значительно
больше.
И в о т н о ш е н и и вообще п о л е м и к и о «Слове» я з а т р о н у л л и ш ь
м а л у ю часть проблем, — я и тут руководствовался только своим
«вкусом», говорил о том, что б л и ж е моему сердцу, — и н а ч е п р и ­
шлось б ы не ограничиваться этим в сущности поверхностным об­
зором, о т р ы в о ч н ы м и п о п у т н ы м и «заметками на полях».
З а к о н ч у я их, вспомнив, к а к прав б ы л академик А л е к с а н д р Сер­
геевич Орлов, никого не ж е л а в ш и й предавать анафеме, ни скепти­
ков, ни их противников. Он говорил, что необходимость сопротивле­
н и я с к е п т и к а м п р и в о д и т сторонников подлинности «Слова» к т а к и м
открытиям и находкам, которые вряд ли были бы сделаны, если
бы сопротивления не было вовсе. И н а ч е говоря — не б ы в а т ь бы
счастью, да несчастье помогло, — условное несчастье. Ибо необхо­
димо п р и з н а т ь , что спор о «Слове» принес б о л ь ш у ю п о л ь з у и з у ч е ­
нию древнерусской литературы и современному литературоведению
— и заслуга эта п р и н а д л е ж и т обеим спорящим сторонам.

264

ГЕРМАН ЕРМОЛАЕВ

Политическая правка «Тихого Дона»

З а с о р о к л е т своего с у щ е с т в о в а н и я « Т и х и й Дон» н е о д н о к р а т н о
подвергался значительным текстуальным изменениям, которые
можно разделить на четыре вида: фактические, сюжетные, стили­
стические, политические. Первые с л у ж а т уточнению исторического
ф о н а романа — п о д л и н н ы х событий, дат, названий, имен. В самом
раннем, ж у р н а л ь н о м тексте романа к а з а к и узнавали о начале миро­
в о й в о й н ы 12 и ю л я ст. ст., в о т д е л ь н о м и з д а н и и 1928 года э т а д а т а
з а м е н е н а 19 и ю л я (I, 287). В 1953 г о д у у т о ч н я е т с я д а т а и з б р а н и я
генерала Назарова войсковым атаманом и возраст п о д л е ж а щ и х мо­
б и л и з а ц и и к а з а к о в (II, 301), в м е с т о к р а с н о г в а р д е й ц е в л е т о м 1918 г о ­
д а д е й с т в у ю т к р а с н о а р м е й ц ы (III, 87, 88). В и з д а н и и 1956 г о д а х у т о р
М и т ь к и н с т а н о в и т с я М и т я к и н ы м (II, 116), с л о б о д а Ч и с т я к о в к а н е
н а з ы в а е т с я б о л ь ш е Ч и с т я к о в о м (III, 227, 228) и о ф и ц е р о в и з м я т е ж ­
ного 28-го п о л к а у в о д и т Ф и л и п п о в , н е Н а у м о в (III, 111). Е щ е р а н ь ­
ш е , с и з д а н и я 1929 года, у е з ж а ю щ е г о и з М о г и л е в а ц а р я с о п р о в о ж ­
д а е т Ф р е д е р и к е , н е Д и т е р и х с (II, 105) и и з с п и с к а п о д т е л к о в ц е в в ы ­
ч е р к н у т М и х а и л Л у к и н (II, 383). С 1933 года д а е т с я в и с п р а в л е н н о м
в и д е ф а м и л и я п о д т е л к о в ц а Лысрпсова, в м е с т о п о л и т о т д е л а 14-й а р ­
м и и г о в о р и т с я о п о л и т о т д е л е 14-й д и в и з и и (III, 319) и б а т а р е е ц И в а н
Томилин н а п р а в л я е т с я в л е т н и е л а г е р я не в х у т о р Сетраков, а под
Н о в о ч е р к а с с к , в П е р с и а н о в к у (I, 36), г д е н а х о д и л с я а р т и л л е р и й с к и й
п о л и г о н . П о э т о м у в р а з г о в о р е со С т е п а н о м А с т а х о в ы м в С е т р а к о в е
И в а н а з а м е н я е т его б р а т , в в е д е н н ы й в р о м а н и с к л ю ч и т е л ь н о р а д и
этого э п и з о д а (I, 56-58). П о м е н ь ш е й м е р е с е м ь л е т а в т о р и к о р р е к ­
торы п р е д о с т а в л я л и генералу Романовскому в о з м о ж н о с т ь смот­
р е т ь и з з д а н и я с т а в к и в М о г и л е в е «на д ы м ч а т ы е п о л я М о л д а в и и »
1

* Здесь и з дальнейшем таким образом даются ссылки на «Собрание со­
чинений в восьми томах» Михаила Шолохова, выпущенное в Москве Госизда­
том Художественной литературы в 1956-1960 гг. Римская цифра означает кни­
гу «Тихого Дона», арабская — страницу. Обозначения относятся и к тексту,
который не вошел в данное издание. В таких случаях указывается место,
где исключенный текст находился в более ранних изданиях.

26о

(II, 152). Э т а « М о л д а в и я » е щ е е с т ь в и з д а н и и 1936 года и, в о з м о ж н о ,
б ы л а и с к л ю ч е н а н е р а н е е 1941 года. С т о л ь к о ж е п р о с у щ е с т в о в а л и
д р у г о й л я п с у с : « в о л о с а т ы е ш и р о к и е л а д о н и » Б у н ч у к а (II, 227). В
в о с е м н а д ц а т о й г л а в е п я т о й ч а с т и р о м а н а в 1953 г о д у п о я в и л о с ь
в п е р в ы е п р и м е ч а н и е о т о м , ч т о с 14 ф е в р а л я 1918 г о д а д а т ы в р о м а ­
не даются по новому стилю. И хотя в н е с к о л ь к и х местах б ы л а про­
изведена соответствующая замена, в ряде исторических дат старый
с т и л ь остается в сохранности по с е г о д н я ш н и й день. Это особенно з а ­
м е т н о т а м , г д е р е ч ь и д е т о д е я т е л ь н о с т и К р у г а с п а с е н и я Д о н а с 28
а п р е л я (11 м а я ) п о 5(18) м а я 1918 г о д а (III, 10, 17, 19) и о п о е з д к е
г е н е р а л а К р а с н о в а н а ф р о н т (III, 120, 121). В и з д а н и и 1956 г о д а п р о ­
я в и л а с ь т е н д е н ц и я избегать т о ч н ы х дат в т е х с л у ч а я х , где они
трудноустановимы и л и несущественны. Таким образом исчезли да­
т ы приказа Краснова о встрече делегации союзников, сдачи Серд о б с к о г о п о л к а , п р и б ы т и я к п о в с т а н ц а м о ф и ц е р о в с в я з и (III, 103,
340, 346). И з д а н и я 1957-1969 г о д о в п р и д е р ж и в а ю т с я в д а т и р о в к е с о ­
б ы т и й и з д а н и я 1956 года, з а и с к л ю ч е н и е м в о с с т а н о в л е н и я и л и д о ­
б а в л е н и я е д и н и ч н ы х д а т в и з д а н и я х 1962-1969 годов в о п и с а н и и б о ­
е в з а Р о с т о в (И, 302). К о е - к а к и е п о п р а в к и о к а з а л и с ь н е в е р н ы . П р а ­
вильное сообщение о том, что генерал Краснов б ы л выбран войско­
в ы м атаманом ста семью голосами против тринадцати при десяти
воздержавшихся, было вольно или невольно изменено в первом
ж е о т д е л ь н о м и з д а н и и 1933 года, г д е в м е с т о « т р и н а д ц а т и » п о я в и ­
л о с ь « т р и д ц а т ь » , у ц е л е в ш е е д о с и х п о р (III, 17). П о н е и з в е с т н о й п р и ­
чине время прибытия второй союзнической миссии в Новочеркасск
о б о з н а ч а е т с я с 1953 г о д а н е 2 8 - м , а 2 6 - м д е к а б р я ст. ст. (III, 108).
Некоторое количество ошибочных или сомнительных фактиче­
ских данных безнаказанно прошло все проверки. В восемнадцатой
г л а в е п я т о й ч а с т и в с е е щ е к р а с у е т с я 11 м а р т а к а к д а т а с о с р е д о т о ч е ­
ния Добровольческой армии в станице Ольгинской после ее выступ­
л е н и я и з Р о с т о в а 9(22) ф е в р а л я 1918 года (И, 306). Э т о т г р у б ы й
просчет, н а месяц, основан, м о ж е т быть, на неверном датировании
Ледяного похода в книге Н. Какурина. Столь ж е ошибочно у к а ­
з ы в а е т Ш о л о х о в и н а 13 м а р т а к а к д е н ь п р и б ы т и я в О л ь г и н с к у ю
а т а м а н а П о п о в а д л я п е р е г о в о р о в с К о р н и л о в ы м (И, 306). Н е с о о т 2

3

4

«Октябрь», 1929, № 1, стр. 69 и П. Н. Краснов, «Всевеликое Войско Дон­
ское», «Архив русской революции», т. V, Берлин, 1922, стр. 193; В. В. Добры­
нин, «Вооруженная борьба Дона с большевиками», «Донская летопись» № 1,
Вена, 1923, стр. 102.
В указ. соч. Краснова (стр. 293), из которого Шолохов почерпнул много
материала для «Тихого Дона», дата прибытия второй миссии — 28 декабря.
Та же дата и у генерала Полякова, описывающего прием союзников по ма­
териалам газеты «Донские ведомости» от 29 декабря 1918 г. См. А. И. Поля­
ков, «Донские казаки в борьбе с большевиками», Мюнхен, 1962. стр. 354.
«Как сражалась революция», т. I, под ред. Н. Н. Попова, Москва, Госиз­
дат, 1925, стр. 200 и надпись на карте в приложении.
2

3

4

266

ветствует действительности з а я в л е н и е о том, что в н а ч а л е мировой
в о й н ы 1 1 - я к а в а л е р и й с к а я д и в и з и я п р о д в и г а л а с ь левее 12-й к а в а ­
л е р и й с к о й д и в и з и и , ш е д ш е й п е р е д ф р о н т о м 8-й а р м и и Б р у с и л о в а
(I, 302). Д е л о о б с т о я л о к а к р а з н а о б о р о т , ибо а р м и я Б р у с и л о в а д е й ­
с т в о в а л а ю ж н е е 3-й а р м и и Р у з с к о г о , в к о т о р у ю в х о д и л а 1 1 - я д и в и ­
з и я . С о м н и т е л ь н о з а я в л е н и е , ч т о 9(22) ф е в р а л я «в Р о с т о в в о ш е л
о т р я д к а п и т а н а Ч е р н о в а » (II, 302). В с о ч и н е н и и , и з к о т о р о г о Ш о л о ­
х о в мог п о з а и м с т в о в а т ь э т о т э п и з о д , р е ч ь и д е т об о т р я д е г е н е р а л а
Черепова. Противоречивые сведения даются на одной и той ж е
с т р а н и ц е о 14-м Д о н с к о м п о л к е , к о г д а о д н о в р е м е н н о у т в е р ж д а е т с я ,
ч т о п о л к и в е р н у л с я н а Д о н , и з а д е р ж а л с я в П е т р о г р а д е (II, 206).
Гундоровский георгиевский полк при перечислении сил ударной
группы Донской армии превращен в два полка: Гундоровский и
Г е о р г и е в с к и й (III, 365). С ц е н а с м о т р а Г у н д о р о в с к о м у п о л к у , в к о ­
т о р о й К р а с н о в п е р е ц е л о в а л с я п о ч т и с п о л о в и н о й его с о с т а в а (III,
121), п р и у р о ч е н а Ш о л о х о в ы м к о в т о р о й п о е з д к е К р а с н о в а с с о ю з ­
н и к а м и н а ф р о н т 6(19) я н в а р я 1919 года, т о г д а к а к с м о т р г у н д о р о в цам имел место при первом посещении ф р о н т а атаманом и иностран­
ц а м и 28 н о я б р я (11 д е к а б р я ) 1918 года. Б е з у с л о в н о , а в т о р х у д о ж е ­
ственного произведения имеет известное право на вольное обраще­
ние с историческими ф а к т а м и , но Ш о л о х о в с т р е м и л с я к п р е д е л ь ­
ной точности в воспроизведении исторических событий и дат и гор­
д и л с я т е м , ч т о «ни о д и н в о е н н ы й с п е ц и а л и с т н е н а ш е л у м е н я к а ­
ких-либо ошибок или неточностей».
С ю ж е т н ы е поправки касаются персонажей и их действий, в
изображении которых главную роль играет творческая ф а н т а з и я
а в т о р а , его о ф о р м л е н и е и р а с п р е д е л е н и е м а т е р и а л а т а к и м о б р а з о м ,
чтобы читатель воспринимал описываемое как настоящую жизнь.
В р а н н и х и з д а н и я х т р е т ь е й к н и г и П е т р М е л е х о в п о г и б а л со в с е м и
спрыгнувшими с ним в я р казаками, среди которых был и Антипка
Б р е х о в и ч (III, 218). П о з а б ы в о с м е р т и А н т и п к и , Ш о л о х о в о п я т ь
в в е л его в р о м а н и д а ж е з а с т а в и л п р и н я т ь в и д н о е у ч а с т и е в р а с п р а ­
в е н а д И в а н о м А л е к с е е в и ч е м (III, 363). Н е д о с м о т р б ы л и с п р а в л е н
в 1936 году, к о г д а б ы л о п р и б а в л е н о с о о б щ е н и е о т о м , ч т о А н т и п к а
с п р я т а л с я в я р у , и его г р о м к и й в ы к р и к б ы л п е р е д а н Ф е д о т у Б о д о в с к о в у , и н а ч е М и ш к а К о ш е в о й мог у з н а т ь А н т и п к у по г о л о с у и з а ­
с т а в и т ь его в ы й т и и з о в р а г а . До 1937 г о д а Г р и г о р и й М е л е х о в н а ­
ступал на лицо пьяной Дарьи с такой силой, что у нее хрустела пе­
р е н о с и ц а и п о л з л а щ е к а (III, 365). Е д в а л и щ е г о л и х а Д а р ь я п р о с т и ­
л а бы Григорию последствия такого поступка, отношения м е ж д у
5

6

7

5 Генерал А. И. Деникин, «Очерки русской смуты», т. II, изд. Я. Поволоцкого, Париж [1922], тип. Зинабург и Ко., Берлин, стр. 218, 222.
6 См. Краснов, ук. соч., стр. 276, 298.
" См. В. Кетлинская, «Михаил Шолохов», «Комсомольская правда», 17 ав­
густа 1934 г.

267

н и м и н у ж н о б ы л о б ы п р е р в а т ь , а это, о ч е в и д н о , н е в х о д и л о в р а с ­
ч е т ы Ш о л о х о в а , н а ч а в ш е г о в 1937 г о д у п у б л и к а ц и ю ч е т в е р т о й к н и ­
ги р о м а н а . Д а р ь и н нос б ы л п о щ а ж е н . В д е с я т к е р а н н и х и з д а н и й п е р ­
вой книги немецкий офицер, пронзенный пикой К у з ь м ы Крючкова,
кричал «Мейн Муттер!», безбожно коверкая родной я з ы к , и только
в 1933 г о д у п е р е ш е л н а « М е й н готт» и м н о г о п о з ж е — н а « М а й н
готт» (I, 299). В 1933 г о д у и с п р а в л е н о и м я Е м е л ь я н а А т е п и н а - Ц а ц ы ,
к о т о р ы й в о д н о м м е с т е б ы л о к р е щ е н В и к т о р о м (II, 69). Ч е р е з н е ­
с к о л ь к о л е т г р е к М и х а л и д з е п р е в р а т и л с я в М и х а л и д и (II, 214), и в
1956 г о д у в д о в о е н н о м д н е в н и к е с т у д е н т а - к а з а к а в м е с т о « к и н е м а т о ­
г р а ф а » п о я в и л с я « с и н е м а т о г р а ф » (I, 310). В т о м ж е г о д у Ш о л о х о в
устранил в отношениях героев некоторые детали, которые могли
бы показаться искусственными. Дед Гришака не является больше
однополчанином П р о к о ф и я Мелехова, а генерал Листницкий не
п о м н и т года, к о г д а П а н т е л е й П р о к о ф ь е в и ч п о л у ч и л п е р в ы й п р и з
з а д ж и г и т о в к у н а и м п е р а т о р с к о м с м о т р у (I, 93, 224).
Однако не все и з м е н е н и я вносят ясность в с ю ж е т . В о т р ы в к е
из девятнадцатой главы третьей книги, напечатанном в ж у р н а л е
« К р а с н а я н и в а » от 10 и ю н я 1930 года, г о в о р и л о с ь , ч т о ж е н а Ф о м и ­
н а п р и н я л а п о д а р к и П е т р а М е л е х о в а «и д а ж е п о р о з о в е л а от р а д о ­
сти». В с л е д у ю щ е й р е д а к ц и и р о м а н а П е т р о М е л е х о в у х и т р я е т с я д о ­
б и т ь с я своего б е з п о д н о ш е н и я п о д а р к а . В п е р в о м ж е о т д е л ь н о м и з ­
д а н и и т р е т ь е й к н и г и в 1933 г о д у и в о в с е х п о с л е д у ю щ и х о с у д ь б е
подарка вообще ничего не сказано.
Новую и большую путаницу внесли в сюжет поправки, сделан­
н ы е в датах и з в е щ е н и я командира сотни о смерти Григория и пись­
м а П е т р а , с о о б щ а ю щ е г о о том, ч т о Г р и г о р и й ж и в . В ж у р н а л ь н о м
т е к с т е 1928 года к о м а н д и р с о т н и в и з в е щ е н и и от 19 а в г у с т а 1914 г о ­
д а ст. ст. п и с а л , ч т о Г р и г о р и й у б и т в н о ч ь н а 17 а в г у с т а (I, 354)).
Это не у в я з ы в а л о с ь с датами и содержанием двенадцатой, тринад­
цатой и двадцатой глав, из которых следует, что Григорий был ра­
н е н п о д м е с т е ч к о м К а м е н к а - С т р у м и л о в а (у Ш о л о х о в а : К а м е н к а С т р у м и л о в о ) 16 а в г у с т а в п о л д е н ь , в е р н у л с я в п о л к п р и м е р н о 19
августа и спустя двое суток был вторично ранен и отправлен в Мос­
кву. При первой ж е возможности день смерти Григория в и з в е щ е ­
н и и к о м а н д и р а с о т н и б ы л п е р е н е с е н н а 16 а в г у с т а ( х о т я с л о в а «в
н о ч ь на» о с т а л и с ь ) , а д а т а н а п и с а н и я и з в е щ е н и я и з м е н е н а н а 18-е.
П р и п о д г о т о в к е и з д а н и я 1953 г о д а б ы л о , н а в е р н о , о б н а р у ж е н о , ч т о
Г р и г о р и й н е мог б ы т ь р а н е н н и 16-го, н и 21-го а в г у с т а , п о т о м у ч т о
в о д и н н а д ц а т о й г л а в е с о о б щ а е т с я , ч т о он, д о с в о и х р а н е н и й , н а ш е л
у у б и т о г о к а з а к а - д о б р о в о л ь ц а д н е в н и к , о б р ы в а ю щ и й с я н а з а п и с и от
5 сентября. Ч т о б ы отправить автора дневника на ф р о н т к а к м о ж н о
с к о р е е и у б и т ь его е щ е до п е р в о г о р а н е н и я Г р и г о р и я , п р и ш л о с ь б ы
8

8

268

«Октябрь», 1932, № 1, стр. 23.

основательно переработать содержание и датировку дневника, за­
нимающего в романе двадцать пять страниц. Ш о л о х о в избрал бо­
лее легкий путь. Он передвинул вперед на месяц даты в извещении
к о м а н д и р а с о т н и , т а к ч т о с 1953 года и з в е щ е н и е д а т и р у е т с я 18 с е н ­
т я б р я и сотенный пишет, что Григорий б ы л убит под К а м е н к о й С т р у м и л о в о й в н о ч ь н а 16 с е н т я б р я . Р о в н о н а м е с я ц в п е р е д б ы л а п е ­
редвинута и дата письма Петра, сообщавшего о ранении Григория.
Н о з а с т а в и в к о м а н д и р а с о т н и в ы д у м а т ь бой п о д К а м е н к о й - С т р у м и ловой в то в р е м я , когда она у ж е б ы л а г л у б о к и м т ы л о м , Ш о л о х о в
н е с д е л а л н и к а к и х п о п р а в о к в с в о е м п о в е с т в о в а н и и о б о я х у этого
местечка и о ранении Григория. По всей вероятности, Шолохов не
р и с к н у л н а р у ш и т ь и с т о р и ч е с к у ю п р а в д у от своего и м е н и , ибо д е й ­
ствительно в середине августа под Каменкой-Струмиловой проис­
х о д и л и бои с у ч а с т и е м 12-го Д о н с к о г о к а з а ч ь е г о п о л к а , в к о т о р ы й
п о п а л Г р и г о р и й . А в т о р , о д н а к о , мог б ы п е р е н е с т и р а н е н и е Г р и г о р и я
в новую местность и на месяц вперед и таким образом избежать я в ­
н ы х противоречий. Ш о л о х о в с к г я поправка не в я ж е т с я т а к ж е с
оставшимся в тексте заявлением, что в Москве, при прибытии туда
р а н е н о г о Г р и г о р и я , « ч у в с т в о в а л а с ь осень» (I, 377). Н а с т у п л е н и е о с е ­
н и в М о с к в е б ы л о п р и у р о ч е н о к р а н е н и ю Г р и г о р и я 21 а в г у с т а ст. ст.,
а не месяц спустя.
Любопытную неурядицу создали исправления в одежде персо­
нажей. В ранних изданиях романа Шолохов нередко н а р я ж а л их в
сюртуки, не считаясь с национальностью, возрастом и общественн ь ш п о л о ж е н и е м . Д а ж е м а л ь ч и ш к а - п о л я к и босой к а з а ч о н о к - п а ­
стух носили сюртуки, а к у р т к а на М и ш к е Кошевом, в которой тот
ездил на рыбную ловлю, называлась одновременно и ватным пид­
ж а к о м и с ю р т у к о м (II, 329, 337). П р и п о д г о т о в к е к п е ч а т и ч е т в е р т о й
книги романа Шолохов, вероятно, р е ш и л пояснить, что д о н ц ы не
делают различия между сюртуками, куртками, пиджаками. Поэто­
м у в о в т о р о й г л а в е с е д ь м о й ч а с т и Г р и г о р и й и его о т е ц н а з ы в а ю т
с ю р т у к о м то, ч т о в а в т о р с к о й р е ч и з о в е т с я в а т н о й к у р т к о й . С э т о ­
го в р е м е н и к о л и ч е с т в о « с ю р т у к о в » в а в т о р с к о й р е ч и р е з к о с н и ж а е т ­
ся, а п о л о в и н а л и ц , р а н е е н о с и в ш и х и х , д о в о л ь с т в у е т с я в и з д а н и и
1941 года п и д ж а к а м и и к у р т к а м и . В 1953 г о д у п р о и с х о д и т п о г о л о в ­
н а я смена сюртуков на п и д ж а к и и только генералу Секретеву
у д а е т с я с о х р а н и т ь с в о й « з а щ и т н ы й с ю р т у к » . В 1965 г о д у п е р с о н а ­
ж и сбрасывают только что надетые п и д ж а к и и облачаются в курт­
к и , а б о л ь ш е в и к у А б р а м с о н у в о з в р а щ а е т с я его п р е ж н и й с ю р т у к . С
о с е н и 1962 года с ю р т у к и о п я т ь в х о д я т в м о д у в о д е ж д е к а з а к о в , х о ­
т я н е во в с е х с л у ч а я х , а ч е р е з д в а года А б р а м с о н в т о р и ч н о н а д е в а е т
п и д ж а к . В и з д а н и я х 1965-1969 г о д о в п о п у л я р н о с т ь с ю р т у к о в ч у т ь ч у т ь п а д а е т . Э т о в и д н о и з того, ч т о и з а в т о р с к о й р е ч и и с к л ю ч е н о
9

9 «Новый мир», 1937,

№ 11, стр. 25.

269

в в е д е н н о е в н е е в 1962 г о д у с л о в о « с ю р т у к » в т о м м е с т е , где а в т о р
и герои по-разному н а з ы в а л и одну и ту ж е в е щ ь . В ч и с л е неисправ­
л е н н ы х с ю ж е т н ы х неточностей можно указать на то обстоятель­
ство, ч т о М и ш к а К о ш е в о й п о ч е м у - т о д в а ж д ы о ш и б а е т с я в ч и н а х
Г р и г о р и я , н а з ы в а я его о д и н р а з м л а д ш и м у р я д н и к о м (I, 357), а в
д р у г о й — п о д ъ е с а у л о м (III, 183), т о г д а к а к Г р и г о р и й б ы л с о о т в е т ­
ственно п р и к а з н ы м и х о р у н ж и м . Точно так ж е сам автор величает
в о д н о м м е с т е п о д ъ е с а у л а П о л к о в н и к о в а с о т н и к о м (I, 370). В н е ­
скольких главах третьей книги необходимо изменить датировку
действий п е р с о н а ж е й н а к а н у н е и во в р е м я Верхнедонского восста­
н и я . Х р о н о л о г и ч е с к а я н е р а з б е р и х а в о з н и к л а з д е с ь оттого, ч т о Ш о ­
л о х о в , п е р е м е н и в в 1956 г о д у д а т у с х о д а в Т а т а р с к о м с 19 ф е в р а ­
л я н а 4 м а р т а 1919 г о д а (III, 177), с о х р а н и л с т а р ы й с т и л ь в п о с л е ­
дующих датах.
С т и л и с т и ч е с к и х поправок в «Тихом Доне» б о л ь ш е д в у х т ы с я ч .
Разбирать их в настоящей статье невозможно. Приходится ограни­
читься замечанием, что в некоторых случаях грань м е ж д у стили­
стическими и политическими исправлениями стирается. Так н а з ы ­
ваемые натуралистические описания таких вещей, как запах пот­
н ы х т е л в ц е р к в и (I, 197), у п о т р е б л е н и е л а к е е м п и щ и , к о т о р у ю в ы ­
п л е в ы в а е т его х о з я и н (I, 184), и л и з е л е н ь в у ш а х б о л ь ш е в и к а (II,
330), м о г л и б ы т ь у д а л е н ы а в т о р о м и п о э с т е т и ч е с к и м с о о б р а ж е н и я м ,
и под давлением официального пуризма и политических норм и з о ­
б р а ж е н и я героев.
П у б л и к а ц и я «Тихого Дона» н а ф о н е политического воздействия
н а него в ы г л я д и т т а к : п е р в ы е т р и к н и г и романа, то есть ш е с т ь ч а ­
стей, б ы л и н а п е ч а т а н ы в ж у р н а л е « О к т я б р ь » з а 1928-1929, 1932 г о ­
д ы после больших затруднений. Первая книга была вначале забра­
кована Гослитиздатом и редакцией «Октября» из-за «идеализации»
казачьего быта и обязана своим в ы х о д о м в свет хлопотам почетно­
го р е д а к т о р а « О к т я б р я » А . С. С е р а ф и м о в и ч а . П е ч а т а н и е т р е т ь е й
к н и г и б ы л о п р е р в а н о в 1929 г о д у и з - з а п р а в д и в о г о и з о б р а ж е н и я в
ней большевистского террора, в ы з в а в ш е г о Верхнедонское восста­
н и е . З а с т у п н и ч е с т в о С е р а ф и м о в и ч а и Г о р ь к о г о о к а з а л о с ь н а этот
раз т щ е т н ы м . Т р е т ь я книга «Тихого Дона», к а к и п е р в а я книга
«Поднятой целины», была напечатана благодаря вмешательству
Сталина.
Однако в публикации четвертой книги Сталин сыграл,
очевидно, отрицательную роль. По устному сообщению профессора
М . А. П о л т о р а ц к о й , п р е п о д а в а в ш е й в 3 0 - е г о д ы в Р о с т о в с к о м у н и ­
верситете, член отдела пропаганды ростовского обкома партии
1 0

См. «Речь доблестного патриота. Писатель Михаил Шолохов на собра^
нии Новочеркасского избирательного округа», «Комсомольская правда», 1 де­
кабря 1937 г. и И. Лежнев, «Путь Шолохова», Москва, Советский писатель,
1958, стр. 251.
1 0

270

Петр Еремеев у т в е р ж д а л в частном разговоре, что выпуск четвер­
т о й к н и г и б ы л з а д е р ж а н н а д в а с л и ш н и м года и з - з а т р е б о в а н и я
Сталина сделать Григория Мелехова красным. Общая атмосфера
чисток т а к ж е не могла содействовать быстрому завершению рома­
на, т е м более, что ростовское Н К В Д , действуя, м о ж е т быть, по у к а ­
занию Ежова, пыталось обвинить Шолохова в контрреволюционной
деятельности, и только спешная поездка писателя в Москву к Ста­
лину спасла ему ж и з н ь .
Ч е т в е р т а я книга (части седьмая и вось­
м а я ) п о я в и л а с ь в « Н о в о м м и р е » в 1937-1938, 1940 г о д а х . С 1928 г о д а
д о н а ч а л а в о й н ы « Т и х и й Дон» и з д а в а л с я и п е р е и з д а в а л с я к а ж д ы й
год. П е р в а я к р у п н а я п о л и т и ч е с к а я п р а в к а р о м а н а п р о и з о ш л а в 19321933 г о д а х и о т р а з и л а р а с т у щ у ю б о я з н ь и с т о р и ч е с к о й п р а в д ы и о с т ­
р ы х вопросов. В соответствии с требованиями советского пуризма,
и з р е д а к ц и и 1935 г о д а б ы л о и з ъ я т о б о л ь ш и н с т в о к р е п к и х р у г а ­
тельств. В последующие довоенные годы исчезли имена попавших
во « в р а г и н а р о д а » . Н а п е р в о м п о с л е в о е н н о м и з д а н и и 1945 г о д а с к а ­
зывается новая официальная интерпретация опричнины и чрезмер­
н ы й п а т р и о т и з м . Е ж е г о д н ы е и з д а н и я 1946-1949 г о д о в к о п и р у ю т р е ­
д а к ц и ю 1945 года. В с а м у ю г л у х у ю п о р у с о в е т с к о й л и т е р а т у р ы Ш о ­
л о х о в т р а т и т ч е т ы р е года н а о с н о в а т е л ь н у ю п е р е р а б о т к у с в о и х р о ­
м а н о в , и в « Т и х и й Дон» в 1953 г о д у в л и в а ю т с я м у т н ы е с т р у и п р и ­
митивнейшей пропаганды. К чести автора н у ж н о сказать, что по­
ч т и в е с ь э т о т м у с о р б ы л в ы б р о ш е н п р и п е р в о й ж е в о з м о ж н о с т и «—
в р е д а к ц и и 1956 г о д а . С этого в р е м е н и с е р ь е з н ы е п о л и т и ч е с к и е и з ­
менения в роман не вносились.
1 1

К о л и ч е с т в о п о л и т и ч е с к и х п о п р а в о к в «Тихом Доне» п р е в ы ш а е т
две сотни. Б о л ь ш а я часть и з н и х п р е д н а з н а ч е н а д л я в ы с т а в л е н и я в
наивыгоднейшем свете большевиков, что в ы р а ж а е т с я в удалении
из романа мест, к о м п р о м е т и р у ю щ и х и х деятельность, п о л и т и к у , а р ­
мию, поведение, внутренние и внешние качества. Начнем с вождей.
В ранних р е д а к ц и я х на слова офицера-монархиста Листницкого о
долге «каждого, которого вскормила эта земля, з а щ и щ а т ь свою р о ­
д и н у от п о р а б о щ е н и я » , с л е д о в а л о т в е т б о л ь ш е в и к а Б у н ч у к а : « Р а ­
бочие не имеют отечества . . . В этих словах Маркса — глубочайшая
правда. Нет и не было у нас отечества! Д ы ш и т е в ы патриотизмом.
Проклятая земля эта вас вспоила и вскормила, а м ы . . . бурьяном,
п о л ы н ь ю росли на п у с т ы р я х . . . Н а м не в одно в р е м я с вами
ц в е с т ь . . . » (П, 12). Н и в п е р в о м п о с л е в о е н н о м и з д а н и и 1945 года,
ни в последующих слов Листницкого о долге и ответа Б у н ч у к а
11 См. Л. Якименко, «Творчество М. А. Шолохова», Москва, Советский пи­
сатель, 1964, стр. 146-150 и редакционное сообщение в журн. «Огонек» № 47,
ноябрь 1964 г., стр. 27.

271

1 2

н е т . Е щ е р а н ь ш е , в 1933 году, н а п о л т о р ы с т р а н и ц ы б ы л а у к о р о ­
чена в ы д е р ж к а из статьи Ленина «Положение и задачи социали­
с т и ч е с к о г о и н т е р н а ц и о н а л а » (1914), н а к о т о р у ю о п и р а е т с я Б у н ч у к
в своих антипатриотических взглядах. Изменение здесь могло быть
обусловлено и стилистическим сокращением длиннот, и ж е л а н и е м
смягчить ответственность большевиков за разжигание междоусоб­
ной бойни, т а к к а к в исключенном о т р ы в к е Л е н и н с особенной я р о ­
стью ратует за превращение мировой войны в гражданскую. Пос­
л е д н е е п р е д п о л о ж е н и е м о ж н о п о д к р е п и т ь т е м , ч т о в т о м ж е 1933
году д а ж е и з м ы с л е й и в ы с к а з ы в а н и й б е л ы х к а з а к о в у д а л е н ы от­
з ы в ы о г р а ж д а н с к о й войне к а к дурацкой. «Верно в песне поется:
Ленин, Троцкий, Дудаков нас стравили дураков», — говорил Петр
М е л е х о в Г р и г о р и ю в ж у р н а л ь н о м т е к с т е 1929 г о д а (III, 26). И с а м
Г р и г о р и й , д а ж е в п е р и о д своего к р а й н е г о о ж е с т о ч е н и я п р о т и в б о л ь ­
ш е в и к о в , н а з ы в а л в о й н у « д у р а ц к о й » (III, 88). В о з м о ж н о , ч т о м о л о ­
дой Ш о л о х о в в какой-то мере р а з д е л я л в з г л я д ы своих героев.
М е ж д у 1936 и 1941 г о д а м и и с ч е з л о в о с е м ь с т р о к , р а с с к а з ы в а ю ­
щ и х о «сладостно-болезненном» чувстве Б у н ч у к а , которое овладе­
ло им при взгляде на «июньскую голубизну белков» А н н ы Погудко
и к о т о р о е он и с п ы т ы в а л в з н а ч и т е л ь н ы е м о м е н т ы ж и з н и , н а п р и ­
мер, перед атакой, при любовании закатом или «слушая чуть к а р ­
т а в у ю р е ч ь Л е н и н а , ч у в с т в у я к а к п р и з е м л я е т , ж ж е т его р а з у м в о ­
д и т е л я и г е н и я » (II, 218). П р и ч и н а и з ъ я т и я этого м е с т а з а к л ю ч а е т ­
ся, о ч е в и д н о , н е с т о л ь к о в д е р о м а и т и з а ц и и о т н о ш е н и й м е ж д у Б у н ­
чуком и Анной, о чем речь впереди, сколько в несоразмерности со­
поставления эротически-эстетических п е р е ж и в а н и й героя с тем свя­
щ е н н ы м ч у в с т в о м , к о т о р о е , по с о в е т с к и м п р е д с т а в л е н и я м , д о л ж н о
о б у я т ь его п р и в и д е Л е н и н а .
И н т е р е с н а судьба Троцкого. В т р е т ь е й книге, где он п о к а з а н
б о л ь ш е всего, Т р о ц к и й п р о б ы л н а л е г а л ь н о м п о л о ж е н и и в с е г о о к о ­
л о п о л у г о д а . У ж е в п е р в о м о т д е л ь н о м и з д а н и и 1933 года о т с у т с т в у ­
е т о п и с а н и е его п р и б ы т и я н а п о в с т а н ч е с к и й ф р о н т , х о т я п р и э т о м
о н б ы л и з о б р а ж е н с я в н о й и р о н и е й , к р а с н о б а е м и т р у с о м (III, 368).
В высказываниях командующего повстанческими силами Кудинова Троцкий в одном случае превращается в главкома, а в другом
и с ч е з а е т (III, 374, 420), к а к и в о ф р а з е а т а м а н а К а л е д и н а (II, 245).
Однако из шестьдесят четвертой главы третьей книги никогда не
и с к л ю ч а л с я т е к с т « П р и к а з а по э к с п е д и ц и о н н ы м в о й с к а м » от 25 м а я
1919 года, и в п л о т ь до 1937 г о д а а в т о р о м п р и к а з а о б о з н а ч а л с я п р е д Не исключена возможность, что все это было снято в единственном из­
дании военного времени, выпущенном в Ростове-на-Дону незначительным
для «Тихого Дона» тиражом в 10 ООО. Книги I и II вышли во второй полови­
не 1941 года, а III и IV — в 1943 г. Таким образом, при ссылках на издание
1945 г. следует иметь в виду, что неопределенное количество поправок могло
быть сделано немного раньше. Ростовское издание достать не удалось.
1 2

272

седатель Революционного военного совета республики, то есть
Троцкий. П р и к а з этот — н е т о л ь к о исторический документ, но и
действенное орудие пропаганды в красноармейской среде. Он в о ­
одушевляет главного героя и з к р а с н ы х к а з а к о в М и ш к у Кошевого
на беспощадную борьбу с белыми. Почему не б ы л удален приказ
Т р о ц к о г о ? О п а с а л а с ь л и ц е н з у р а того, ч т о и з ъ я т и е п р и к а з а о б р а т и т
на себя н е ж е л а т е л ь н о е внимание, в то в р е м я к а к у д а л е н и е о ф и ц и ­
ального звания Троцкого проскользнет незамеченным и надежно з а ­
м а с к и р у е т его а в т о р с т в о от н о в ы х п о к о л е н и й ч и т а т е л е й , н е и м е ю ­
щ и х д о с т у п а к с о ч и н е н и я м этого « з а к л я т о г о в р а г а н а р о д а » ? В о з ­
м о ж н о , ч т о э т о б ы л о т а к , н о ч т о к а с а е т с я Ш о л о х о в а , то о н , п о - в и ­
димому, б ы л в д у ш е против и з ъ я т и я приказа, потому что замал­
чивание роли Троцкого в гражданской войне означало бы попрание
и с т о р и ч е с к о й п р а в д ы . О ч е в и д н о по э т о й ж е п р и ч и н е Т р о ц к и й н е ­
зримо присутствовал и присутствует в другом в а ж н о м месте рома­
на, где К у д и н о в , Григорий и Б о г а т ы р е в о ж и в л е н н о о б с у ж д а ю т н а й ­
денную н а убитом красном курсанте статью «Восстание в тылу»
и з г а з е т ы «В п у т и » . С т а т ь я , т е к с т к о т о р о й п р и в о д и т с я п о л н о с т ь ю ,
производит большое в п е ч а т л е н и е н а Григория и з а с т а в л я е т его п о ­
р а з м ы с л и т ь н а д с в о и м п о л о ж е н и е м (III, 374-377). Ш о л о х о в н е о б ­
м о л в и л с я н и одним словом о том, что «Восстание в т ы л у » п р и н а д ­
л е ж и т п е р у Т р о ц к о г о , а «В п у т и » — б ю л л е т е н ь , и з д а в а в ш и й с я в
п о е з д е п р е д р е в в о е н с о в е т а р е с п у б л и к и в 1918-1920 г о д а х .
Персо­
н а ж и т о л ь к о г о в о р я т о п р и е з д е « г л а в к о м а » (в и з д . 1932 г. — Т р о ц ­
кого) н а ф р о н т , о ч е м с т а л о и з в е с т н о и з т р о ф е й н о й г а з е т ы , н о г л а в ­
комом, то есть главнокомандующим, в то в р е м я б ы л И. Вацетис.
Е с л и в 1932 г о д у р а д и и с т о р и ч е с к о й п р а в д ы Ш о л о х о в н е п о б о я л ­
с я в в е с т и в « Т и х и й Дон» в ы с л а н н о г о з а г р а н и ц у Т р о ц к о г о , т о в 1938
г о д у о н в ы н у ж д е н б ы л о к л е в е т а т ь его в о в п е р в ы е о п у б л и к о в а н н о й
седьмой части романа. В угоду Сталину Шолохов пошел на заве­
д о м у ю л о ж ь , у т в е р ж д а я , ч т о л е т о м 1919 года Т р о ц к и й с о с т а в и л « п о ­
р а ж е н ч е с к и й план» разгрома б е л ы х на Ю ж н о м ф р о н т е путем на­
ступления через Донскую область, населенную в р а ж д е б н ы м и совет­
ской власти казаками, которые ожесточенным сопротивлением оста­
н о в и л и к р а с н ы е в о й с к а (IV, 201, 203). С п а с и т е л е м п о л о ж е н и я в ы с т у ­
пает впервые появившийся в романе Сталин. В «исторической за­
п и с к е » Л е н и н у о н к р и т и к у е т д и р е к т и в у « г л а в к о м а » (С. К а м е н е в а , о
чем не говорится) о н а с т у п л е н и и ч е р е з Д о н с к у ю область, п р е д л а ­
гает п л а н д в и ж е н и я ч е р е з Донбасс и о т п р а в л я е т с я н а Ю ж н ы й
ф р о н т , г д е «с м о м е н т а » его п р и б ы т и я о б с т а н о в к а « р е з к о и з м е н и л а с ь »
(IV, 226). Н а с а м о м д е л е п л а н н а н е с е н и я у д а р а ч е р е з Д о н с к у ю о б 1 3

13 «Восстание в тылу» («В пути» от 12 мая 1919 г.) и приказ по экспедицион­
ным войскам от 25 мая 1919 г. можно найти в книге Л. Троцкого «Как воору­
жалась резолюция» т. II, кн. 1, Москва, Высший военный редакционный со­
вет, 1924, стр. 174, 186.

273

л а с т ь б ы л с о с т а в л е н н о в ы м г л а в н о к о м а н д у ю щ и м С. К а м е н е в ы м и
у т в е р ж д е н всеми членами Политбюро, в том числе Л е н и н ы м и Ста­
линым. Троцкий не только голосовал против плана Каменева, но
в з н а к протеста подал п р о ш е н и е о снятии его с поста предреввоенсовета р е с п у б л и к и и о выводе его и з Политбюро. П р о ш е н и е Троц­
кого б ы л о отклонено. Ш о л о х о в н е мог н е з н а т ь настоящего поло­
ж е н и я вещей, х о т я б ы потому, ч т о он б ы л прекрасно знаком с к н и ­
гой Н . К а к у р и н а « К а к с р а ж а л а с ь р е в о л ю ц и я » , в к о т о р о й д а е т с я
п р а в д и в о е о с в е щ е н и е п л а н о в В а ц е т и с а ( н а с т у п л е н и е ч е р е з Донбасс)
и Каменева.
«Историческая записка» Сталина, втиснутая в роман в виде при­
м е ч а н и я , п р е в р а т и л а с ь в и з д а н и и 1953 года в « и с т о р и ч е с к о е п и с ь ­
мо» и в о ш л а в о с н о в н о й т е к с т . О д н о в р е м е н н о б ы л и д о б а в л е н ы п о ­
х в а л ы «стратегическому плану» Сталина, одобренному н а этот р а з
Л е н и н ы м . Р о л ь Л е н и н а и С т а л и н а в р е д а к ц и и 1953 г о д а з н а ч и т е л ь ­
но у в е л и ч и л а с ь благодаря н о в ы м вставкам. Московское Государст­
венное совещание, созванное Временным правительством в августе
1917 года, п о л у ч и л о о п р е д е л е н н у ю п о л и т и ч е с к у ю о ц е н к у п о ц и т и ­
р у е м ы м и з р е ч е н и я м обоих в о ж д е й , в г л а з а х к о т о р ы х совещание я в ­
л я л о с ь контрреволюционным империалистическим заговором, под­
к р е п л е н н ы м и н о с т р а н н ы м к а п и т а л о м (II, 130, 136). В с в я з и с р е в о ­
люцией на Дону в роман были введены такие вещи, к а к объявление
Ленина о действиях казачьей делегации в Петрограде, встреча к а ­
з а к о в с ъ е з д о м С о в е т о в в о г л а в е со С в е р д л о в ы м (II, 238), т е к с т п о ­
здравительных телеграмм Ленина и Сталина Южному фронту, при­
к а з Л е н и н а в з я т ь Р о с т о в (II, 302). В с е э т и п р и п и с к и и л и с о с т о я л и и з
цитат, и л и были в ы д е р ж а н ы в шаблонном стиле передовиц «Прав­
ды». Чего, например, стоил такой перл:
« . . . Корнилов — знамя восстановления старой, буржуазно-помещичьей России.
И под это черное знамя отовсюду стекалась оголтелая контрреволюция, обуре­
ваемая стремлением зажать в железные клещи ведомый Лениным и Сталиным
революционный рабочий класс, обезглавить и задушить силы революции»
(II 130).
Употреблением казенного стиля Шолохов, по всей вероятности,
хотел подчеркнуть неуместность политической трескотни в худо­
ж е с т в е н н о м п р о и з в е д е н и и . И ч е р е з т р и года, н е в з и р а я н а л и ц а , о н
о ч и с т и л « Т и х и й Дон» о т в с е х в ы ш е п е р е ч и с л е н н ы х в с т а в о к , а з а о д ­
но п р и х в а т и л и Сталина с его «исторической запиской», и Троцко­
го с « п о р а ж е н ч е с к и м п л а н о м » . Т о л ь к о с 1964 года, п о д в л и я н и е м
1 4

1 5

См. «Как сражалась революция», т. И, под ред. Р. П. Эйдемана, Москва,
Госиздат, 1926, стр. 51; Л. Троцкий, ук. соч., стр. 301-303 и 1^еоп Тго1:5ку, "51:аИп", 2пй есШюп, ей. апс! 1г. Ьу СЬаг1ез Ма1атоиШ, Ые\\г Уогк апй Ьопйоп,
Нагрег апс! ВгоШегз [1964], рр. 314-315.
!5 «Тихий Дон», т. II, издание исправленное, Москва, Гос. изд. Художествен­
ной литературы, 1953, стр. 115.
1 4

274

в с е р а с т у щ е г о п о к л о н е н и я Л е н и н у , б ы л в о с с т а н о в л е н его п р и к а з о
в з я т и и Ростова. Т а к и м образом, н а сегодняшний день в романе —
т о л ь к о Л е н и н , от С т а л и н а н е о с т а л о с ь и с л е д а , а Т р о ц к и й с у щ е с т ­
вует невидимкой.
Е с л и Ш о л о х о в у у д а л о с ь и з б а в и т ь с я от в с е г о л и ш н е г о и л о ж н о ­
го в и з о б р а ж е н и и в о ж д е й , т о с м е н ь ш е й в е л и ч и н о й , п р е д с е д а т е л е м
совнаркома Донской республики Федором Подтелковым, дело об­
стояло иначе. Внешность, образ мыслей, поведение Подтелкова бы­
л и в ы в е д е н ы в романе в соответствии с тем, что автор ч и т а л о нем
в а в т о р и т е т н ы х с о в е т с к и х и б е л ы х и с т о ч н и к а х и с л ы ш а л от л ю д е й ,
л и ч н о з н а в ш и х его. В э т о м р е в о л ю ц и о н е р е е щ е с и л ь н о з а я в л я л о
себе т р а д и ц и о н н ы й к а з а ч и й в з г л я д н а и н о г о р о д н и х . П о э т о м у в р о ­
мане Подтелков наотрез отказывался делиться с «мужиками» зем­
л е й , о т о б р а н н о й у п о м е щ и к о в , и с н а б ж а т ь ш а х т е р о в о р у ж и е м (II,
205, 2 5 8 ) . П о у т в е р ж д е н и ю одного и з с о в е т с к и х а в т о р о в , П о д т е л ­
ков «еще не получил той революционной в ы у ч к и и пролетарского
ч у т ь я » , к о т о р ы е м о г л и б ы у д е р ж а т ь его от с д а ч и своего о т р я д а
б е л ы м , — п о с т у п к а , н а з в а н н о г о Б у н ч у к о м п р е д а т е л ь с т в о м (II, 373).
Сталину, однако, Подтелков представлялся иным человеком.
9 и ю л я 1929 года С т а л и н п и с а л Ф е л и к с у К о н у :
«Знаменитый писатель нашего времени тов. Шолохов допустил в своем Ти­
хом Доне' ряд грубейших ошибок и прямо неверных сведений насчет Сырцова,
Подтелкова, Кривошлыкова и д р » .
П о с л е о п у б л и к о в а н и я п и с ь м а С т а л и н а в 1949 г о д у ф а л ь с и ф и к а ­
ц и я о б р а з а П о д т е л к о в а с т а л а н е и з б е ж н о й . И з р е д а к ц и и 1953 года
были выброшены отказ Подтелкова наделить мужиков землей и
о б в и н и т е л ь н ы е слова Б у н ч у к а . Ч т о к а с а е т с я о р у ж и я , то в н е м от­
казывает ш а х т е р а м не Подтелков, а безличный «ревкомовец». Эти
и з м е н е н и я о с т а ю т с я в р о м а н е по с е й д е н ь . В л а с т ь и м у щ и м н е о б х о ­
дим, видно, м и ф о политически полнокровном в о ж д е и з казаков.
Р а д и этого с 1953 года в р о м а н в в е д е н а р е ч ь П о д т е л к о в а н а м и т и н ­
ге в К а м е н с к о й . С у т ь р е ч и с в о д и т с я к п о д ч е р к и в а н и ю е д и н с т в а п о ­
литических стремлений большевиков и оратора, хотя последний и
н е п р и н а д л е ж и т ф о р м а л ь н о к б о л ь ш е в и с т с к о й п а р т и и (II, 238). Р е ч ь
эта с незначительнейшими изменениями переписана из книги
М. К о р ч и н а « Б о р ь б а з а С о в е т ы н а Д о н у » , в ы ш е д ш е й в 1947 году.
16

1 7

18

16 См. об этом у В. А. Антонова-Овсеенко, «Записки о гражданской войне»,
т. I, Москва, Высший военный редакционный совет, 1924, стр. 200-201 и Н. К а курина^ ук. соч., т. I, стр. 176.
17 См. Дан Делерт, «Дон в огне», Ростов-на-Дону, Севкавкнига, 1927, стр.
49. Эта небольшая книга, полностью посвященная революционной деятельно­
сти Подтелкова и Кривошлыкова, основана на материалах, опубликованных
участником подтелковской экспедиции политработником А. Френкелем в его
сообщении «Гибель экспедиции Подтелкова», «Известия ЦИК Донской Совет­
ской республики и Царицинского штаба Красной Армии» № 5, 8 июня 1918 г.
и в книге «Орлы революции», Ростов-на-Дону, 1920.
18 И. Сталин, «Сочинения», т. XII, Москва, 1949, стр. 112.

275

Содержание речи совпадает с и з л о ж е н и е м ее в книге Делерта, но
ч р е з м е р н о к н и ж н ы й слог е е р е з к о о т л и ч а е т с я от просторечья Под­
телкова в д р у г и х местах романа. С у т ь ж е дела в том, ч т о речь Под­
т е л к о в а н а п о м и н а е т собой в ы р в а н н у ю и з к о н т е к с т а ц и т а т у . У Ш о ­
лохова н е говорится, что своей речью п р и в е р ж е н е ц традиций Под­
телков старался добиться благословения стариков на революцион­
ную б о р ь б у , а главное — что Подтелков и К р и в о ш л ы к о в никогда
не именовали себя коммунистами, а под конец н а з ы в а л и себя л е в ы ­
м и э с е р а м и . В 1956 г о д у Ш о л о х о в о г р а н и ч и л с я т о л ь к о и з ъ я т и е м
политической характеристики подтелковской речи, содержавшей
я к о б ы п р и з ы в «сплотиться вокруг большевистской партии и совет­
ской власти».
В 1953 г о д у Ш о л о х о в у п р и ш л о с ь о т к а з а т ь с я о т с в о е г о п е р в о н а ­
чального изображения убийства пленного Чернецова Подтелковым.
Об э т о м у б и й с т в е с у щ е с т в у ю т р а з н ы е в е р с и и , и у Ш о л о х о в а б ы л и ,
наверно, веские основания п о к а з а т ь его к а к бессудную расправу. В
р е д а к ц и и 1953 года у б и й с т в о и з о б р а ж а л о с ь , к а к и в к н и г е Д е л е р т а ,
актом самозащиты, ибо Чернецов в ы х в а т ы в а л спрятанный револь­
вер, который дал осечку. К глубокому огорчению официальной кри­
т и к и , п р е ж н и й т е к с т б ы л в о с с т а н о в л е н в 1956 году, з а и с к л ю ч е н и ­
ем ругательства Подтелкова и замечания, ч т о он рубнул « у ж е л е ­
ж а ч е г о » Ч е р н е ц о в а (II, 268). П о п у т н о о т м е т и м , ч т о в д р у г о м м е с т е
н е м е н е е к р е п к о е р у г а т е л ь с т в о П о д т е л к о в а , у с т р а н е н н о е в 1953 г о ­
д у , о п я т ь в о ш л о в р о м а н ч е р е з т р и года (II, 384). В о о б щ е п р о ц е с с
и с к о р е н е н и я г р у б ы х в ы р а ж е н и й в «Тихом Доне» о т л и ч а е т с я н е ­
последовательностью, подоплека его г л а в н ы м образом пуристская,
и он распространяется н а речь всех персонажей, хотя бранные сло­
ва скорее будут о с т а в л е н ы в речи белого героя, ч е м красного. З а т о
облагораживание внешнего вида — целиком прерогатива л и ц совет­
с к о г о л а г е р я . Т а к с 1953 года и с ч е з л и и н е в о с с т а н о в л е н ы « ч е р н а я »
у л ы б к а П о д т е л к о в а и « м е р т в я ч ь е » у п о р с т в о е г о г л а з (II, 267, 203),
но Шолохов вернул в роман указание н а сходство атамана К а л е д и ­
н а с главой Донской р е с п у б л и к и : «У него с П о д т е л к о в ы м б ы л о мно­
го т о ж д е с т в е н н о г о » (II, 243). В 1953 г о д у т а к о е с р а в н е н и е с ч и т а л о с ь
неприемлемым д л я Подтелкова.
Образ Подтелкова б ы л т а к ж е подвергнут переработке в т а к н а ­
з ы в а е м о м к у л ь т у р н о - б ы т о в о м о т н о ш е н и и , г д е его п о в е д е н и е н е в с е г ­
да отвечало высоким нормам большевистской нравственности. Так,
о т п р а в л я я с ь в э к с п е д и ц и ю в с е в е р н ы е р а й о н ы Дона, П о д т е л к о в
1 9

2 0

См. Делерт, ук. соч., стр. 33-36; Н. Янчевский, «Гражданская борьба на
Северном Кавказе», т. I, Ростов-на-Дону, Севкавкнига, 1927, стр. 169-170; и
[А.] Мандельштам, «Север в борьбе с Калединщиной», «Пролетарская револю­
ция на Дону», сб. 4, Москва-Ленинград, Госиздат, 1924, стр. 156.
Янчевский, указ. соч., стр. 170 с ссылкой на книгу Френкеля «Орлы ре­
волюции», стр. 33. См. также Какурин, ук. соч. т. II, стр. 299.
1 9

2 0

276

п р и х в а т и л с собой « ш м а р у » З и н к у , « б е л е с у ю п о л н о г р у д у ю д е в к у » .
З и н к а и К р и в о ш л ы к о в терпеть н е могли друг друга, и К р и в о ш л ы к о в в р е з к о й ф о р м е т р е б о в а л о т П о д т е л к о в а е е у д а л е н и я . В 1953 г о ­
ду просьба К р и в о ш л ы к о в а б ы л а удовлетворена, и с тех пор Подтел­
ков д в и ж е т с я с экспедицией без в с я к и х п р и з н а к о в бытового р а з л о ­
ж е н и я (II, 361). М а н е р ы е г о т о ж е и з м е н и л и с ь к л у ч ш е м у . О н п е р е ­
с т а л н ю х а т ь « п р о в о н я в ш и е п о р т я н к и » (II, 384), х о т я о п я т ь в з я л с я
з а с т а р у ю п р и в ы ч к у в ы т и р а т ь р у к а в о м у с ы , о т чего е г о з а б о т л и в о
о т у ч и л а г о с у д а р с т в е н н а я н я н я в 1953 г о д у (II, 245).
Т а к о г о ч у т к о г о о т н о ш е н и я н е и с п ы т а л и н а себе к р у п н ы е б о л ь ­
ш е в и с т с к и е д е я т е л и В . А н т о н о в - О в с е е н к о и С. С ы р ц о в . В п е р и о д
ч и с т о к к о н ц а 3 0 - х годов о н и б ы л и у н и ч т о ж е н ы ф и з и ч е с к и и и м е н а
их в ы ч е р к н у т ы и з романа. Сырцов, однако, к а к и Троцкий, остался
в романе н а анонимном п о л о ж е н и и . Став просто «делегатом от ш а х ­
теров», он п р о д о л ж а е т произносить «горячую, п р о ж ж е н н у ю стра­
стью речь», которая с ч р е з в ы ч а й н ы м успехом настраивает сердца
к а з а к о в н а б о л ь ш е в и с т с к и й л а д (II, 233). К а к б ы в н а г р а д у з а е г о
революционные заслуги, в описании н а р у ж н о с т и делегата от ш а х ­
т е р о в с 1953 г о д а о п у щ е н о с л о в о « т о л с т о г у б ы й » . О д н о в р е м е н н о с
именами Антонова-Овсеенко и С ы р ц о в а б ы л и у с т р а н е н ы семь под­
писей членов Донского ревкома под телеграммой Антонову-Овсеен­
ко, что в р я д л и могло с л у ч и т ь с я вне с в я з и с н а р у ш е н и е м принципов
с о ц и а л и с т и ч е с к о й з а к о н н о с т и (II, 290). В с е ж е р о м а н н е мог у г н а т ь ­
ся з а ж и з н ь ю , и к р а с н ы й полководец Ш о р и н попал в четвертую
к н и г у к а к р а з в г о д с в о е й г и б е л и (1938) и о с т а л с я в н е й . В 1953 г о ­
д у в « Т и х о м Доне» б ы л о п о х е р е н о о к о л о д в а д ц а т и у п о м и н а н и й о
красном военачальнике Ф . Миронове, б ы в ш е м войсковом страшине
и з к а з а к о в , р а с с т р е л я н н о м в 1921 г о д у п о о б в и н е н и ю в о р г а н и з а ц и и
восстания н а Дону. Это мироновская — теперь «красная» — кон­
ница, состоявшая и з казаков, с р а ж а л а с ь к а к равная с конницей б е ­
л ы х . О с т а л о с ь т о л ь к о у п о м и н а н и е о том, ч т о м я т е ж н ы й м и р о н о в ­
ский корпус сложил оружие, будучи о к р у ж е н конницей Буден­
ного (IV, 397).
Ж е р т в о й ч и с т о к о к а з а л о с ь в 1937 г о д у и д л и н н о е п р и м е ч а н и е
автора, в котором он оспаривал д а н н ы е о размерах Верхнедонского
восстания, приведенные в книге Н. К а к у р и н а «Как сражалась р е 2 1

21 Речь идет о выступ л ении Миронова в августе 1919 года против Деники­
на и большевиков. Последние оттолкнули его своим отношением к крестьян­
ству и казачеству. Плененный Буденным, Миронов был приговорен к рас­
стрелу, но помилован. В 1920 году он командовал 2-й Конной армией в боях
с Врангелем и был отмечен высшей наградой того времени — Почетным ре­
волюционным оружием. В последнее время Миронов реабилитирован и его
выступление против большевиков истолковывается как самовольный уход на
фронт (см. В . В . Душенькин, «Вторая Конная», Москва, Воениздат, 1967, стр.
102). См. также Троцкий, ук. соч., стр. 292-298, 457-458 и С. М. Буденный,
«Пройденный путь», Москва, Воениздат, 1959, стр. 235-242.

277

в о л ю ц и я » (III, 367). Э т о т « о ч е н ь о б с т о я т е л ь н ы й и ц е н н ы й » , п о с л о ­
в а м Шолохова, т р у д н е мог сосуществовать с переписанной по ста­
линской указке историей гражданской войны.
И з в ы м ы ш л е н н ы х п е р с о н а ж е й от и д е о л о г и ч е с к о й п р а в к и б о л ь ­
ш е всего п о с т р а д а л и Б у н ч у к и Анна. О щ у щ е н и е восторженности,
которое овладевало двадцатидевятилетним Бунчуком при взгляде
на д е в у ш к у , показалось, вероятно, автору и з л и ш н е й сентименталь­
ной романтикой. У ж е в первом отдельном издании второй книги он
о т к а з ы в а е т с я о т п р е д л о ж е н и я , г о в о р и в ш е г о об А н н е : « В о л н у ю щ а я
созвучием гармония покоилась в к а ж д о й черте, в любом движении»,
и п р и д а е т в о с х и щ е н и ю Б у н ч у к а ш у т л и в ы й о т т е н о к (II, 218). В 1933
году снимаются соседние строки:
«Простая, как сказка, стояла перед ним девушка, в белых, серебряной чисто­
ты, зубах держала шпильки, дрожала тугой бровью — и, казалось, вот-вот рас­
тает, как звук в сосновом бору на заре».
В другом месте зачеркивается описание возникновения у А н н ы
л ю б в и к Б у н ч у к у «в г р о з о в о й год, н а д е в я т н а д ц а т о й в е с н е е е к о р о ­
т е н ь к о й , к а к сон, д е в и ч ь е й ж и з н и » (II, 298).
Параллельно с деромантизацией происходит удаление деталей
п р о т и в о п о л о ж н о г о свойства. Н а г л я д н е е всего это м о ж н о п о к а з а т ь на
о т р ы в к е и з первоначального описания ночного прихода А н н ы к
Бунчуку. Устраненные ф р а з ы выделены курсивом, дата и з ъ я т и я в
скобках:
«Легла рядом. Горячие ноги ее дрожали в коленях. Опираясь на локоть, при­
встала, палящим шелестом ему на ухо:
— Я пришла к тебе, только тише . . . тише . . . мама спит . . . (1933).
Она нетерпеливо отвела со лба тяжелую, как кисть винограда, прядь волос,
блеснула дымящимся синеватым огоньком глаз, грубовато, вымученно прошеп­
тала:
— Глупо хранить какую-то девственность, когда (1929) не сегодня — завтра
я могу лишиться тебя . . . Я хочу тебя любить со всей силой, — и жутко (1956)
содрогнулась от собственной решимости: — Ну, скорей!
Бунчук целовал ее поникшие непочато-тугие прохладные груди, гладил по­
датливое тело (1933) и с ужасом, с великим, захлестнувшим все его сознание
стыдом, чувствовал, что он бессилен.
Стискивая ладонями его щеки, ища дрожагцими губами его губы, она притя­
гивала его к себе, бесстыдно просила:
— Скорей! . . Скорей же . . . милый!. .
Бунчук медленно, как срезанный выстрелом, валился с нее (1929). У него
тряслась голова, мучительно пылали щеки. Высвободившись, Анна гневно от­
толкнула его, руки ее вились на груди, (1929) оправляя рубашку...
(1933)».
Безусловно, какую-то роль в удалении «натуралистических»
деталей сыграл н а с а ж д а е м ы й сверху пуризм, в свете которого п о ­
ведение большевички Анны вряд л и можно назвать примерным.
С к о р е е всего, о ч и щ е н и е о т н о ш е н и й Б у н ч у к а и А н н ы о т р о м а н т и к и
2 2

22 «Октябрь», 1928, № 8, стр. 116.

278

и от л и б и д о п р е с л е д о в а л о ц е л ь с о с р е д о т о ч е н и я в о з м о ж н о б о л ь ш е г о
внимания на Бунчуке-политике. Этой цели не соответствовали и
две т р е т и д в а д ц а т ь п я т о й г л а в ы , где Б у н ч у к и А н н а б ы л и п о к а з а н ы
в домашней обстановке. О ж и д а в ш е й ребенка Анне Б у н ч у к рисовал
п о с л е в о е н н у ю к а р т и н у и х с е м е й н о г о с ч а с т ь я , со з д о р о в ы м с ы н о м ,
геранью, без в с я к и х амбиций. Р а с с у ж д е н и я Б у н ч у к а о б у д у щ е м по­
даются так, что их можно п р и н я т ь и за ш у т к у , и за чистую монету.
С 1933 года д в а д ц а т ь п я т а я г л а в а ц е л и к о м и з ъ я т а и з р о м а н а . П о ­
мимо рассуждений Бунчука, в ней и з о б р а ж а л с я з а г а ж е н н ы й при
большевиках Ростов. Удаление главы создало сюжетную неувязку:
стало неясно, к а к Б у н ч у к с Анной попали в отряд Подтелкова.
Стремлением повысить авторитет Бунчука-большевика
были
о б у с л о в л е н ы с о к р а щ е н и я , о т н о с я щ и е с я к его п о в е д е н и ю п р и р а н е ­
н и и и п о с л е с м е р т и А н н ы . В 1933 г о д у б ы л а о т б р о ш е н а ф р а з а о т о м ,
ч т о Б у н ч у к «с ж а д н о с т ь ю ц е л о в а л » у м и р а ю щ у ю А н н у , « б у д и л л ю ­
б и м е й ш у ю , г р у б о т о р м о ш и л , п ы т а л с я в е р н у т ь к ж и з н и . . .» (II, 357).
О д н о в р е м е н н о б ы л и и с к л ю ч е н ы о п и с а н и я о х в а т и в ш е г о его ч у в с т в а
горя и прострации, которые п р е в р а т и л и Б у н ч у к а в подобие ж и в о т ­
ного, л и ш и л и его р а з у м а и в о л и . Н а г л я д н ы м и з о б р а ж е н и е м т а к о г о
состояния Шолохов старался показать, что любовь — в конечном
счете источник п р о д о л ж е н и я ж и з н и — з а л о ж е н а в человеке извеч­
н о й п р и р о д о й и п е р е д а б с о л ю т н ы м п р о я в л е н и е м ее, в т о р ж е с т в е
и л и в горе, б е с с и л ь н ы с а м ы е к р е п к и е н а т у р ы , н е з а в и с и м о о т и х и д е о ­
логической закалки. Тема преобладания бесконечной ж и з н и приро­
д ы и ч е л о в е к а к а к ч а с т и ее н а д в з а и м о и с т р е б л е н и е м л ю д е й в и д е о л о ­
г и ч е с к о й б о й н е с особой с и л о й з в у ч и т в к о н ц е в т о р о й к н и г и в и з о ­
бражении могилы Валета. Эта концовка вызвала суровые осужде­
н и я со с т о р о н ы с о в е т с к о й к р и т и к и , к а к у т в е р ж д е н и е т о р ж е с т в а б и о ­
логического начала над социальным. Шолохов не только не изме­
н и л н и с л о в а в э т о м и з о б р а ж е н и и , но д а ж е р а з в и л т е м у п р и о р и т е т а
п р и р о д ы в п о с л е д у ю щ и х к н и г а х « Т и х о г о Д о н а » . Н о от п о к а з а п о ­
беды извечного н а п р и м е р е одного и з с а м ы х т в е р д о к а м е н н ы х боль­
шевиков романа Шолохову пришлось отказаться. Б у н ч у к а н у ж н о
б ы л о о б е с ч е л о в е ч и т ь в его горе, к а к и в его л ю б в и и л ю б о в н ы х о т ­
н о ш е н и я х к А н н е . И н е с л у ч а й н о , ч т о в с е г л а в н ы е с о к р а щ е н и я по
этим л и н и я м были произведены в одном и том ж е издании.
В то ж е и з д а н и е н е б ы л а в к л ю ч е н а п о ч т и п о л о в и н а г л а в ы , р а с ­
к р ы в а в ш а я м е ч т ы А н н ы о социалистическом будущем. Вот они:
«— И потом вообще, как гадко и жалко выглядит сейчас всякая забота о со­
здании своего индивидуального маленького счастьица. Что значит оно в сравне­
нии с тем необъемлемым людским счастьем, которого добивается революцией
исстрадавшееся человечество? Не правда ли? Нужно раствориться вот в этом
порыве к освобождению, нужно . . . нужно слиться с коллективом и забыть про
себя, как про обособленную частицу. — Она тихо, как ребенок во сне, улыбну­
лась одними углами нежного и мужественного рта; на верхней губе от улыбки
легла колеблющаяся тень. — Знаешь, Илья, будущую жизнь.я ощущаю как дале279

кую-далекую, сказочно-прекрасную музыку. Ну, вот, как во сне иногда слы­
шишь . . . Ты слышишь музыку во сне? Это не отдельная, тончайшая мелодия,
а могущественный и согласный, нарастающий аккордами гимн. Кто же не любит
красоту? Я люблю ее во всех, даже мельчайших проявлениях . . . А разве не кра­
сива будет жизнь при социализме? Ни войн, ни нищеты, ни угнетения, ни нацио­
нальных перегородок — ничего! Как намусорили, нагадили люди на з е м л е . . .
Сколько человеческого горя пролито / . . — Она рванулась к Бунчуку, искала его
руки. — Ну скажи: разве не сладко умереть за это? Ну, скажи же! А? Во что
же верить, как не в это? Из-за чего же жить? . . Мне кажется, если я умру в
бою . . . — Она прижала руку Бунчука к груди, так что он слышал приглушен­
ный бой ее сердца, и, глядя на него снизу вверх потемневшим глубоким взгля­
дом, зашептала: — и если смерть не будет мгновенна, то последнее, что я буду
ошущать, — это торжественный, потрясающе-красивый гимн будущего».
На п е р в ы й взгляд в т а к и х мечтаниях н е т ничего предосудитель­
ного. С а м Л е н и н в « Ч т о д е л а т ь ? » (1902) п р и з ы в а л у ч а с т н и к о в с о ­
циал-демократического движения мечтать о будущих результатах
своей деятельности. Н а этом п р и з ы в е з и ж д е т с я революционный
романтизм — неотъемлемая часть социалистического реализма. П о ­
ч е м у ж е п р и ш л и с ь н е к о д в о р у м е ч т ы А н н ы ? П р о ф е с с о р Д. С т ю а р т
объясняет это глубоким разочарованием Шолохова в советской дей­
ствительности 30-х годов. В этом есть д о л я п р а в д ы , х о т я Стюарт
о ш и б о ч н о о т н о с и т и з ъ я т и е м е ч т а н и й А н н ы к 1935-1937 г о д а м . Н о
и в 1933 г о д у с о в е т с к а я д е й с т в и т е л ь н о с т ь я в л я л а собою г р о т е с к н у ю
пародию н а воображаемый Анной социализм. Н е только у Шолохо­
ва, н о и у л ю б о г о с о в е т с к о г о г р а ж д а н и н а , ч и т а в ш е г о о м е ч т а н и я х
Анны, н е могло н е возникнуть сравнение желаемого с сущим, а это
не входило в интересы п р а в я щ е й партии.
Другой причиной у д а л е н и я мечтаний А н н ы могло с л у ж и т ь н а ­
личие в н и х мотива жертвенности. Образ мыслей, вьщвигающий на
передний план самопожертвование, а не концентрацию воли д л я до­
стижения победы, расценивался партийной критикой к а к упадоч­
нический, свойственный мелкобуржуазной интеллигенции, но не
настоящим большевикам. Возможно, что по этой причине Шолохов
отбросил х а р а к т е р и с т и к у поступка Анны, вызвавшего ее смерть,
к а к « к р а с и в о г о , н о б е с п о л е з н о г о ж е с т а » (II, 356), ч е м и п о с о д е й с т в о ­
вал оболыневичекью героини.
С 1953 г о д а и с ч е з л и с л е д у ю щ и е п о л и т и ч е с к и н е ж е л а т е л ь н ы е
вещи из высказываний Бунчука: призыв к казакам «защищать
Временное правительство» от Корнилова и слова и з ответа Дугину
после убийства К а л м ы к о в а : «Пленных н е т у . . . Война н а истребле­
н и е » (II, 158, 171). О д н а к о о п р а в д а н и е Б у н ч у к о м с о б с т в е н н о р у ч н о г о
р а с с т р е л а «гадов» и « к л е щ е й » , о п у щ е н н о е в р е д а к ц и и 1953 года, в е р ­
н у л о с ь в 1956 г о д у (II, 319).
2 3

2 4

23 «Октябрь», 1928, № 8, стр. 98-99.
24 Оау1с1 Н. 51е\\гаг1, "ТЬе Тех1иа1 Еуо1и1юп ог ТЬе 5Иеп1 Ооп", "Тпе А т е п с а п
3 1 а у 1 с апа Баз* Еигореап Кеу1е\у\ А р п ! 1959, рр. 232-233.

280

Затушевывание большевистской жестокости началось еще при
п е ч а т а н и и т р е т ь е й к н и г и в « О к т я б р е » . Р е д а к ц и я этого ж у р н а л а б ы ­
ла настолько напугана показом красного террора на Дону, что не
рискнула опубликовать всю двадцать третью главу с описанием по­
ездки Петра за телом расстрелянного Мирона Григорьевича, поло­
вину главы с изображением горя Мелеховых, после расстрела Пет­
ра, и л и р и ч е с к и м и р а з м ы ш л е н и я м и а в т о р а о его с м е р т и (III, 222223), р а с с к а з к а з а к а - с т а р о в е р а о к р о в а в ы х б е с ч и н с т в а х к о м и с с а р а
М а л к и н а (III, 254-256). Т а к к а к э т и к у с к и и н е к о т о р ы е д р у г и е , п р о ­
п у щ е н н ы е в « О к т я б р е » по т е х н и ч е с к и м п р и ч и н а м , п о я в и л и с ь в п е р ­
вом о т д е л ь н о м и д р у г и х и з д а н и я х т р е т ь е й книги, то она п р е д с т а в ­
л я е т собой е д и н с т в е н н ы й с л у ч а й , к о г д а к н и ж н ы й т е к с т ц е л о г о т о ­
м а « Т и х о г о Д о н а » по с е г о д н я ш н и й д е н ь о с т а е т с я п о л н е е ж у р н а л ь ­
ного, н е с м о т р я н а п о л и т и ч е с к и е к у п ю р ы в п р о м е ж у т о ч н ы х и з д а ­
ниях. Р я д изменений, внесенных в журнальное и первое отдельное
издание третьей книги, остается в силе. Т а к о в ы изменения в девят­
надцатой главе, отрывок из которой б ы л напечатан в ж у р н а л е
« К р а с н а я н и в а » л е т о м 1930 года. В к о н ц е п р о с т р а н н о г о и з о б р а ж е ­
н и я круглогодовой ж и з н и степи, в котором ж и з н ь озимой р ж и а л л е ­
горически уподоблялась ж и з н и казаков, говорилось, что в с т а в ш а я
в е с н о ю р о ж ь б у д е т ж и т ь «до п о р ы , п о к а н е п р и д е т х о з я и н и н е
пустит чекакающие н о ж и косилки резать, умерщвлять н и к л ы й от­
ж и в ш и й стебель.
В общем плане здесь утверждается вечность
жизни: из зерен скошенной р ж и вырастет новая. Относительно ж е
к о н к р е т н ы х событий имеются веские основания утверждать, что
Ш о л о х о в и м е л з д е с ь в в и д у в с п ы х н у в ш е е в е с н о й 1919 г о д а В е р х н е ­
донское восстание и террор Ч е к а до и после восстания. Что х о з я и н
с ч е т с а к а ю щ и м и н о ж а м и и е с т ь Ч е к а , в ы т е к а е т , в о - п е р в ы х , и з того,
что в следующем абзаце речь идет о «чрезвычайных комиссиях и
трибуналах», которые «вершат суды короткие и неправые над каза­
к а м и , с л у ж и в ш и м и у б е л ы х » (III, 148). В о - в т о р ы х , в с о ч и н е н и я х
Шолохова слово «чекакать» в комбинации с «ножами» находится
только в приведенной ф р а з е и встречается в других сочетаниях все­
го к а к и х - н и б у д ь т р и р а з а . Ш о л о х о в я в н о п р е д п о ч и т а е т е м у с х о д ­
н у ю ономатопею «чечекать», и именно этот глагол сочетается с «но­
ж а м и косилок» в двух с л у ч а я х .
В-третьих, в приведенной фразе
« ч е к а к а ю щ и е н о ж и » о п у щ е н ы во всех р е д а к ц и я х романа, в к л ю ч а я
журнальную, в которой вся в ы д е р ж к а появилась в переработанном
виде. Т а к и м образом, все п р е д л о ж е н и е у т р а т и л о свою п е р в о н а ч а л ь ­
ную иносказательность и приобрело нейтральное в политическом
смысле звучание. Этому содействовало и устранение из текста «Ок2 5

2 6

25 «Красная нива», 10 июня 1930 г., № 16, стр. 12.
<> В рассказе «Батраки» (1926) и в семнадцатой главе первой части «Ти­
хого Дона».
2

281

тября» выделенного нами сравнения ж и з н и казаков перед приходом
к р а с н ы х с ж и з н ь ю з а с н е ж е н н о й с т е п и : «Все О б д о н ь е , к а к степь зи­
мой, ж и л о п о т а е н н о й , п р и д а в л е н н о й ж и з н ь ю » , и д о б а в л е н и е о т в е т а
фронтовиков на слухи о большевистском терроре: «Брехня! О ф и ­
церские сказочки! К а д е т ы давно нас Красной Армией п у ж а ют!» (III, 148).
К а к п р о л и в а ю щ и й свет на п р и ч и н ы Верхнедонского восстания,
н а п е ч а т а н н ы й в «Красной ниве» кусок девятнадцатой г л а в ы б ы л
о с о б е н н о в а ж е н д л я Ш о л о х о в а , и он р е ш и л с я о п у б л и к о в а т ь его в
то время, когда «Октябрь» о т к а з а л с я п р о д о л ж а т ь печатание т р е ­
тьей книги, х о т я рукопись ее с о д е р ж а л а далеко не п о л н у ю к а р т и н у
причин восстания.
Смягчение индивидуальной жестокости проявилось в изъятии в
1933 г о д у с л о в М и ш к и К о ш е в о г о , о б р а щ е н н ы х к П е т р у М е л е х о в у
перед расстрелом: «Мы вас, гадов, врагов, без слез наворачиваем!»
(III, 219), а т а к ж е в у д а л е н и и в 1943 и л и 1945 г о д у о т з ы в а П а н т е л е я
Прокофьевича о Мишке: «Полхутора спалил, немощных стариков
р а с с т р е л и в а л » (IV, 69). С д р у г о й с т о р о н ы , и д е а л и з а ц и я К о ш е в о г о
о б н а р у ж и л а с ь е щ е в ж у р н а л ь н о м тексте в сцене разговора раненого
М и ш к и со с в о е й м а т е р ь ю (III, 194). В р а н н е й р е д а к ц и и м а т ь о т к а ­
з ы в а л а с ь п р я т а т ь р а з ы с к и в а е м о г о б е л ы м и М и ш к у , н е в з и р а я н а его
слезные мольбы.
В р е д а к ц и и 1953 года в ц е л я х в н у ш е н и я б о л ь ­
ш е г о у в а ж е н и я к его особе М и ш к а и м е н у е т с я М и х а и л о м и л и К о ­
шевым.
В поведении к р а с н ы х героев з а т у ш е в ы в а е т с я политическая от­
сталость, малодушие, неловкость или чувство в и н ы перед лицом
в р а г а , н е п р и в л е к а т е л ь н а я в н е ш н о с т ь , д у р н ы е м а н е р ы . С 1933 года
не сообщается о трудностях политического перевоспитания Ивана
А л е к с е е в и ч а (II, 142) и о том, ч т о б о л ь ш е в и к Ш т о к м а н п р и а р е с т е
« з а к у с и л н и ж н ю ю губу» (I, 244). С 1953 г о д а н е п и ш е т с я о т о м , ч т о
к р а с н о г в а р д е е ц и Д о н с к о й р е в к о м « б е ж а л и » (II, 223, 289), ч т о н а
2 7

2 8

«Не сгущая красок, я нарисовал суровую действительность, предшест­
вовавшую восстанию; причем сознательно упустил такие факты, служив­
шие непосредственной причиной восстания, как бессудный расстрел в Мигул инской ст[ани]це 62 казаков-стариков, или расстрелы в ст[ани]цах К а ­
занской и Шумшшнской, где количество расстрелянных казаков (б. выбор­
ные хуторские атаманы, георгиевские кавалеры, вахмистры, почетные ста­
ничные судьи, попечители школ и проч. буржуазия и контрреволюция ху­
торского масштаба) в течение 6 дней достигло солидной цифры 400 с лиш­
ним человек». Из письма Шолохова Горькому от 6 июня 1931 г., «Литератур­
ное наследство», т. 70, Москва, Академия наук СССР, 1963, стр. 696. Вероят­
но, это до сих пор единственная публикация письма Шолохова с включе­
нием вышеприведенных цифр. В этом же письме Шолохов, в подтвержде­
ние своих взглядов на причины восстания, цитирует несколько строк из
статьи Троцкого «Восстание в тылу», называя ее приказом Реввоенсовета.
Эта сцена входила в отрывок, опубликованный в ростовском журна­
ле «На подъеме», 1930, № 6. См. Якименко, ук. соч., стр. 124.
2 7

2 8

282

сборе в Татарском председатель местного ревкома «заерзал на сту­
л е , р о в н о в о л к , у щ е м л е н н ы й к а п к а н о м » , и в с к о р е « у л и з н у л » (II, 341),
ч т о Д а в и д к а « в и н о в а т о » у л ы б а л с я п о с л е д о п р о с а (I, 245), ч т о «серое
л и ц о » ж е н ы а р е с т о в а н н о г о Ш т о к м а н а « в ы т е р л о с ь от с л е з , б у д т о
д а в н и ш н я я х о ж а л а я м о н е т а , и ж е л т е л о оно м у т н о е и ж а л к о е . . .»
(I, 248), ч т о к р а с н о г в а р д е е ц К р у т о г о р о в н а з ы в а л с в о и х п а р т и й н ы х
т о в а р и щ е й « з в е р о п о д о б н ы м и » (И, 217), ч т о б о р о д а Ш т о к м а н а б ы л а
« н е ч и с т о й » (III, 262). В р е д а к ц и и 1953 года В а л е т н е п о к и д а е т с а м о ­
в о л ь н о к р а с н у ю ч а с т ь , н е « х а р к а е т з а л п о м » , « р у ч о н к а » его п р е в р а ­
щ а е т с я в «руку», « е ж и н а я мордочка» — в «лицо», Григорий не н а ­
з ы в а е т его « г а д е н ы ш е м » , « п а р ш и в о й с о п л е й » (II, 330, 333). В 1956
году в отношении В а л е т а восторжествовал п е р в о н а ч а л ь н ы й текст,
хотя удаление «немытых, с зеленью внутри» ушей было признано
уважительным.
Р я д сокращений и изменений б ы л внесен в замечания героев и
авторское повествование о советской власти и большевиках в тех
случаях, когда о т з ы в ы о них в ы г л я д е л и политически н е ж е л а т е л ь ­
н ы м и и л и н е п о ч т и т е л ь н ы м и по т о н у . П о к р а й н е й м е р е с 1945 года
а в т о р н е н а з ы в а е т б о л ь ш е в и с т с к и е и д е и « п а г у б н ы м я д о м » , а с 1953
г о д а — « л и ч и н о й н е д о в о л ь с т в а » (I, 393, 164). Р е д а к т о р ы « О к т я б р я »
побоялись напечатать несколько критических замечаний Григория
о н е р а в е н с т в е п р и с о в е т с к о й в л а с т и и его м н е н и е : « Ч т о к о м м у н и ­
с т ы , ч т о г е н е р а л ы — о д н о я р м о » (III, 161). В 1933 г о д у э т и в е щ и
б ы л и о п у б л и к о в а н ы , но с 1937 г о д а и с ч е з л о в о з р а ж е н и е Г р и г о р и я
И в а н у А л е к с е е в и ч у п о п о в о д у с о в е т с к о й в л а с т и : «И т ы е е х в а л и ш ь ,
к а к м а м а ш а : ' Х у ч ь с о п л и в е н ь к и й , д а н а ш ' » . О ч е в и д н о в 1945 г о д у
б ы л и з ъ я т о т з ы в с о л д а т а о п о л и т и к е к о м м у н и с т о в по о т н о ш е н и ю к
к р е с т ь я н с т в у к а к о « л ю д о е д с т в е » (III, 324). В н е к о т о р ы х м е с т а х Ш о ­
лохов смотрел на большевистское вторжение в Донскую область
скорее глазами белого к а з а к а , ч е м коммуниста. Н е у д и в и т е л ь н о , что
с 1953 года о т с у т с т в у ю т с т р о к и , х а р а к т е р и з о в а в ш и е п о л о ж е н и е н а
Дону при приближении красных: « Ж у х л ы е надвигались на область
д н и . Г и б л о е п о д х о д и л о в р е м я » (II, 207). В 1953 г о д у б ы л о п е р е д е л а ­
но, а з а т е м у д а л е н о п р е д л о ж е н и е : « С м ы к а л а с ь и з а х л е с т ы в а л а г о р ­
л о о б л а с т и б о л ь ш е в и с т с к а я п е т л я » (II, 302). О с о б е н н о о б и д н ы м и д л я
с о в е т с к о й в л а с т и д о л ж н ы б ы л и б ы т ь а в т о р с к и е в ы с к а з ы в а н и я об
о т в о е в а н н о й б е л ы м и д о н с к о й з е м л е к а к об « о ч и щ е н н о й » и л и «осво­
б о ж д е н н о й от б о л ь ш е в и к о в » (III, 9, 20; I V , 225). Т о ч н о т а к ж е г о ­
в о р и т г е н е р а л К р а с н о в (III, 43). В и з д а н и и 1945 г о д а а в т о р с к и е в ы ­
с к а з ы в а н и я на эту тему находятся у ж е в переработанном виде.
С этого ж е в р е м е н и н а б л ю д а е т с я т е н д е н ц и я з а м е н я т ь в р о м а н е
с л о в о « б о л ь ш е в и к » . О т ч а с т и это б ы л о с д е л а н о , в е р о я т н о , п о т о м у ,
что этим термином ш и р о к о и к р и т и ч е с к и пользовались русские про­
тивники советско-большевистского режима. Чтобы не придавать
этому термину и з л и ш н е й одиозности, говорится о «красных»,
2&а

« к р а с н о а р м е й ц а х » , а н е « б о л ь ш е в и к а х » (II, 353; III, 87) и л и п о я в л я ­
ется к л и ш е о «переходе власти в р у к и рабочих и крестьян», вместо
« б о л ь ш е в и к о в » , к а к б ы л о до 1953 года (II, 190). С л о в о « б о л ь ш е в и к »
с н и м а е т с я и л и о б е с с м ы с л и в а е т с я т а м , где п о ж а л о в а н н ы е э т и м з в а ­
н и е м л и ц а б ы л и в п о с л е д с т в и и п р и з н а н ы н е д о с т о й н ы м и его. И з
« я р ы х б о л ь ш е в и к о в » с о л д а т ы в и з д а н и и 1953 года с т а н о в я т с я
« ф р о н т о в и к а м и » , а с ы н с в я щ е н н и к а , к а к у с т а н о в л е н о в 1956 году,
н е « б ы л я р ы м б о л ь ш е в и к о м » , а т о л ь к о « с л ы л » т а к о в ы м (II, 351, 395).
В 1933 г о д у и з в п е ч а т л е н и я , п р о и з в е д е н н о г о К р а с н о в ы м н а д е л е ­
гатов К р у г а спасения Дона, в ы б р о ш е н а х а р а к т е р и с т и к а империи
к а к « н ы н е р а с п я т о й , о п л е в а н н о й п о д с о л н е ч н о й л у з г о й » (III, 17). С
1953 года б о л е е п р е з е н т а б е л ь н ы й в и д п р и н и м а ю т в а в т о р с к о й р е ч и
т а к и е в ы р а ж е н и я , к а к «совдеп», « о б с о в е ч е н н а я Р о с с и я » , « в в е р х н о ­
г а м и л е т е л и с о в е т ы » (II, 191, 205, 327). В м е с т о « О к т я б р ь с к о г о п е р е ­
ворота» ц е н з о р ы поставили « О к т я б р ь с к у ю социалистическую р е в о ­
л ю ц и ю » , н о ч е р е з т р и года Ш о л о х о в в е р н у л с я к п р е ж н е м у о б о з н а ­
ч е н и ю (И, 200).
Поправки, к а с а ю щ и е с я к р а с н ы х войск, н а п р а в л е н ы п р е и м у щ е ­
ственно на устранение вещей, позорящих моральный облик армии.
Б о л ь ш и н с т в о и з м е н е н и й п р и х о д и т с я , в е р о я т н е е всего, н а и з д а н и е
1945 года. В н е г о н е в о ш е л р а с с к а з Б о г а т ы р е в а об и з н а с и л о в а н и и
к р а с н ы м и м о л о д о й к а з а ч к и (III, 374), к л и ч к а « п о д ж и г а т е л и » , б р о ­
ш е н н а я б е л ы м к а з а к о м к р а с н о а р м е й ц а м (IV, 224), и р е п л и к а к р а с н о ­
а р м е й ц а , п о в е р и в ш е г о , ч т о у Н а т а л ь и т и ф : «Ну, с ч а с т ь е е е ! Б ы л а
б ы з д о р о в а , м ы б ы е е р а с п а т р о н и л и . . . » (IV, 40). Р е д а к т о р ы « О к ­
тября» опустили пререкания красноармейца Александра с Дарьей
ч з - з а д е р е в я н н о й л о ж к и и его п р и к а з И л ь и н и ч н е о т в е д а т ь щ е й п е р ­
вой, ч т о б ы у б е д и т ь с я , ч т о о н и н е о т р а в л е н ы (III, 131). Р е д а к т о р ы
«Нового м и р а » у р е з а л и ч е т ы р н а д ц а т ь с т р о к и з р а с с к а з а о б е с с м ы с ­
л е н н о м у б и й с т в е д е д а С а ш к и к р а с н о а р м е й ц а м и (IV, 50). О б а э т и
куска были помещены в первых отдельных изданиях третьей и чет­
в е р т о й к н и г и и с т е х п о р н е в ы ч е р к и в а ю т с я . В 1953 г о д у б ы л о з н а ­
чительно смягчено описание бесчинств красногвардейцев в хуторе
Сетракове и у д а л е н ы все у к а з а н и я на и н т е р н а ц и о н а л ь н ы й состав
к р а с н о г в а р д е й с к о г о о т р я д а . В 1956 г о д у Ш о л о х о в в о с с т а н о в и л п р е ж ­
н и й т е к с т , к р о м е ф р а з ы , ч т о э т о б ы л и к р а с н о г в а р д е й ц ы , «на т р е т ь
р а з б а в л е н н ы е к и т а й ц а м и , л а т ы ш а м и и п р о ч и м и и н о з е м ц а м и » (И,
326). Т а к ж е н е в о с с т а н о в л е н н ы м о с т а л о с ь в д р у г о м м е с т е з а м е ч а ­
н и е п а с т у х а , ч т о с р е д и з а р у б л е н н ы х к р а с н о г в а р д е й ц е в «все б о л ь ш е
к и т а й ц ы » (II, 354). Э т о с в и д е т е л ь с т в у е т о с т р е м л е н и и с к р ы т ь р а з ­
м е р ы участия иноплеменников в гражданской войне на стороне
большевиков.
У с и л и в а в ш а я с я во в р е м я в о й н ы тенденция о п р а в д ы в а т ь террор
Сталина путем доказывания исторической необходимости жестоких
м е р И в а н а Г р о з н о г о п р и в е л а к и з ъ я т и ю и з р е д а к ц и и 1945 года п о 284

вествования о в о з м у щ е н и и есаула Листницкого, когда он, по п р и ­
б ы т и и в П е т р о г р а д в и ю л е 1917 года, о б н а р у ж и л в о т в е д е н н о м д л я
казаков помещении эмблему опричнины, выцарапанную на стене
р а б о ч и м и (II, 101). В 1953 г о д у в п р е д л о ж е н и и « б е з в е с т н ы й а в т о р . . .
издевался . . . и над самим казачеством, нанявшимся к монархам в
опричники» место последнего слова з а н я л и «охранители престола»
(I, 161). П о и р о н и и с у д ь б ы р е ч ь и д е т о к н и г е , к о т о р о й п о л ь з у е т с я
Ш т о к м а н д л я р е в о л ю ц и о н н о й п р о п а г а н д ы с р е д и к а з а к о в . В 1956 г о ­
ду «опричники» были в о з в р а щ е н ы в обоих случаях.
С 1953 п о 1956 год в р о м а н е о т с у т с т в о в а л о м и м о л е т н о е у п о м и н а ­
н и е о г е н е р а л е А. Б р у с и л о в е (III, 371). Э т о о б ъ я с н я е т с я т е м , ч т о в
1948 г о д у в Р у с с к о м з а г р а н и ч н о м а р х и в е в П р а г е б ы л о н а й д е н о п р о ­
д о л ж е н и е к н и г и Б р у с и л о в а «Мои в о с п о м и н а н и я » , н о с и в ш е е я в н о
антисоветский характер. Автором продолжения Сталин считал са­
мого Б р у с и л о в а , т о г д а к а к н ы н е ш н и е с о в е т с к и е и с т о р и к и у к а з ы ­
вают на ж е н у генерала.
И з о б р а ж е н и е белого л а г е р я в последних и з д а н и я х «Тихого Д о ­
на» н е о т л и ч а е т с я с у щ е с т в е н н о о т и з о б р а ж е н и я его в р а н н и х и з д а ­
н и я х б л а г о д а р я т о м у , ч т о в 1956 г о д у а в т о р о т к а з а л с я о т б о л ь ш и н ­
с т в а и с п р а в л е н и й , с д е л а н н ы х в э т о й о б л а с т и в 1953 году. К т а к и м
отвергнутым исправлениям п р и н а д л е ж а л о грубое пропагандное
о ч е р н е н и е б е л о г о д в и ж е н и я и его в о ж д е й в п о л и т и ч е с к о м и л и ч н о м
отношении. В качестве примеров можно назвать: добавления, имев­
ш и е целью представить борьбу К о р н и л о в а к а к контрреволюцион­
н ы й поход международной реакции, что, к а к известно, подкрепля­
л о с ь ц и т а т а м и и з Л е н и н а и С т а л и н а (II, 130-131, 136); п о я в л е н и е
определения «белогвардейские» перед «добровольческими частями»
(II, 207); л и ш е н и е К о р н и л о в а э л е м е н т а р н ы х ч е л о в е ч е с к и х ч е р т п у ­
т е м у д а л е н и я о п и с а н и я того, к а к о н л о в и л б а б о ч к у и з а т е м р а с с к а ­
з ы в а л с в о й с о н Р о м а н о в с к о м у (II, 151-152); у м о л ч а н и е о т о м , ч т о
К о р н и л о в « с т р о й н ы й , п о д т я н у т ы й » г е н е р а л (II, 133), а К р а с н о в —
« б л е с т я щ е о б р а з о в а н н ы й » (III, 15); д о п о л н и т е л ь н ы й о т з ы в о Ч е р н е ц о в е к а к к а р а т е л е (III, 45); п р и б а в л е н и е р а з н о с н ы х п о л и т и ч е с к и х
п р и м е ч а н и й об а т а м а н е Д у т о в е , ч е х о с л о в а ц к о м м я т е ж е , а т а к ж е об
Украинской раде и батьке Махно.
2 9

В ч и с л е у ц е л е в ш и х п о п р а в о к 1953 г о д а н а х о д и т с я п р о п у с к с в е ­
дений о том, что К о р н и л о в п р е д л а г а л применение смертной к а з н и
исключительно «за р я д т я г ч а й ш и х преступлений, преимуществен­
но военных», и что он требовал у с т а н о в л е н и я ответственности п е ­
р е д з а к о н о м д л я к о м и т е т о в в в о и н с к и х ч а с т я х (И, 108). В д р у г и х
м е с т а х « б е л ы е » з а м е н и л и « д о б р о в о л ь ц е в » (II, 355), М а р и я П е т р о в ­
на Каледина стала «женой Каледина», а атаман Богаевский л и ш и л 29 См. предисловие В . В . Мавродана к «Моим воспоминаниям» А. А. Бру­
силова, Москва, Воениздат, 1963, стр. 14.

285

с я о т ч е с т в а (II, 293, 291). П о п о в о д у с в я з и А к с и н ь и с Л и с т н и ц к и м
б о л ь ш е н е у т в е р ж д а е т с я , ч т о о н а « з а годы» в ы р о с л а в « п р о ч н ы й
союз» (III, 58). Ш о л о х о в , в и д и м о , р е ш и л о с л а б и т ь п р и в я з а н н о с т ь с а ­
мой любимой из своих героинь к непримиримому врагу советской
власти.
И з более ранних и сохранившихся изменений можно упомянуть
те, к о т о р ы е б ы л и в н е с е н ы р е д а к ц и е й « О к т я б р я » в з н а к о м ы й о т р ы ­
в о к , о п у б л и к о в а н н ы й в « К р а с н о й н и в е » в и ю н е 1930 года. Г л а в а о к ­
р у ж н о г о ревкома Я к о в Фомин, впоследствии восставший против со­
в е т с к о й в л а с т и , п е р е с т а л б ы т ь в « О к т я б р е » « с к р о м н ы м от п р и р о д ы
казаком», а антибольшевистское настроение казаков было пониже­
н о с н я т и е м с л о в а «все» в о т з ы в е Ф о м и н а о н и х : « С о б а к и в с е . . . В с е
п р е д а т е л и ! » (III, 153). С 1933 года н е н а з ы в а ю т с я « ч е с т н ы м и » « з а ­
служенный» генерал из первой войны и «мужественные» офицеры,
г и б н у щ и е в г р а ж д а н с к у ю в о й н у в б о я х и от т и ф а (III, 88, 45). О д ­
нако введение офицерского звания в Красной армии и связанное с
э т и м и с в о й н о й 1941-1945 г о д о в б о л е е т е р п и м о е о т н о ш е н и е к с т а р о ­
му русскому о ф и ц е р с т в у привели, вероятно, к тому, что ни в ре­
д а к ц и ю 1945 года, н и в п о с л е д у ю щ и е и з д а н и я н е в о ш л о в ы д е л е н н о е
нами сравнение из п р е д л о ж е н и я : «Ростов и Новочеркасск, я в л я ю ­
щ и е с я т ы л о м Д о б р о в о л ь ч е с к о й а р м и и , как падаль червями,
кише­
л и о ф и ц е р а м и » (III, 45).
3 0

И з и з д а н и я 1933 года б ы л о в ы б р о ш е н о и в д а л ь н е й ш е м н е в о с ­
с т а н о в л е н о з а м е ч а н и е о том, ч т о « Д е н и к и н , 'без л е с т и п р е д а н н ы й '
с о ю з н и к а м , н е мог п р о с т и т ь К р а с н о в у н е м е ц к о й ' о р и е н т а ц и и ' » (III,
43). П о д р у г и м п р и ч и н а м т о ж е б ы л о с д е л а н о и с а в т о р с к и м в ы с к а ­
з ы в а н и е м об « о б м а н у т ы х к у л а ч ь е м и о ф и ц е р с т в о м » к а з а к а х - п о д ­
р о с т к а х , п р и з в а н н ы х в п о в с т а н ч е с к и е р я д ы (III, 291). П о м и м о ч и с т о
плакатного звучания, процитированное утверждение расходилось с
авторским изображением Верхнедонского восстания как дружного
п о д ъ е м а ш и р о к и х с л о е в к а з а ч ь е г о н а с е л е н и я . В 1933 г о д у Ш о л о х о в
е щ е мог в н е к о т о р ы х с л у ч а я х ж е р т в о в а т ь а г и т а ц и е й р а д и п р а в д ы .
Тогда ж е из п р и п а д о ч н ы х в ы к р и к о в Григория б ы л и у д а л е н ы слова:
« К р о в н ы х р у б и л ! . . Своих!» (III, 282). З а р у б л е н н ы е к р а с н ы е м а т р о ­
сы, к к о т о р ы м о т н о с я т с я э т и с л о в а , н е б ы л и н а с т о л ь к о б л и з к и Г р и ­
г о р и ю , ч т о б о н мог т а к о т з ы в а т ь с я о н и х .
Последний разряд поправок касается национальностей. На от­
н о ш е н и и а в т о р а к н и м в и з в е с т н о й с т е п е н и о т р а з и л а с ь его л ю б о в ь
к родному краю и казакам, Показательна поправка в лирическом
отступлении о донской степи, которое п е р в о н а ч а л ь н о з а к а н ч и в а Поскольку Шолохов назвал Аксинью самой любимой из своих героинь
в конце 1958 г., он имел в виду всех своих героинь, включая Варю из вто­
рой книги «-Поднятой целины». См. Василий Ильин, «Наши добрые совет­
чики», Москва, «Московский рабочий», 1966, стр. 58.
3 0

286

лось так: «Низко кланяюсь и по-сыновьи целую твою пресную зем­
л ю , д о н с к а я , к а з а ч ь я , н е р ж а в е ю щ а я , к р о в ь ю п о л и т а я степь!» В о
в т о р о м о т д е л ь н о м и з д а н и и 1933 г о д а а в т о р е щ е б о л ь ш е « о к а з а ч и л »
с т е п ь : « . . . д о н с к а я , к а з а ч ь е й н е р ж а в е ю щ е й к р о в ь ю п о л и т а я степь!»
(III, 64). С л и т н о с т ь Ш о л о х о в а с к а з а ч ь е й с р е д о й п о б у ж д а л а его в о с ­
п р и н и м а т ь с о б ы т и я е с л и н е п о с о д е р ж а н и ю , т о по к р а й н е й м е р е по
форме с точки зрения казака. В довоенных изданиях первое пред­
л о ж е н и е т р е т ь е й к н и г и к о н ч а л о с ь з а я в л е н и е м о том, что к а з а к и
г н а л и к р а с н о г в а р д е й ц е в к г р а н и ц а м о б л а с т и , «с б о я м и о с в о б о ж д а я
к а ж д у ю п я д ь родной земли», а ч у т ь н и ж е з н а к о м ы м тоном сооб­
щ а л о с ь , ч т о «Дон н а д в е т р е т и б ы л о ч и щ е н от б о л ь ш е в и к о в » . В
1933 г о д у и с ч е з а е т а в т о р с к о е о п р е д е л е н и е п л е т и к а к « с и м в о л а к а ­
з а ч ь е г о п р а в о с у д и я » (III, 345). М о ж е т б ы т ь , Ш о л о х о в с ч е л э т и с л о ­
в а о с к о р б и т е л ь н ы м и д л я к а з а к о в , а, м о ж е т б ы т ь , он у б р а л и х к а к
л и ш н и е , ибо ч а с т о у п о м и н а е м а я в к о н т е к с т е п л е т ь Б о г а т ы р е в а с а ­
м а п о себе п р и о б р е т а е т с и м в о л и ч е с к о е з н а ч е н и е . В о в с я к о м с л у ч а е ,
Шолохов никогда не пользуется названием «нагайка» и в о з р а ж а е т
п р о т и в его п р и м е н е н и я с л о в а м и своего п е р с о н а ж а — а в т о р а д н е в ­
н и к а (I, 311).
Полурусский, полуукраинец, Шолохов в ранних изданиях ро­
мана почти неизменно называл украинцев по-казачьи — «хохла­
м и » . В 1933 г о д у э т о н а з в а н и е б ы л о з а м е н е н о в а в т о р с к о м п о в е с т в о ­
вании «украинцами». Не больше почета было оказано поначалу и
русским. Вот к а к в ы г л я д е л и и те й другие в соседстве с к а з а к а м и :
« . . . в драках лилась на землю донская голубая казачья кровь хо­
зяев и алая — воронежских пришельцев-москалей и хохлов». В
1933 г о д у о т н о ш е н и е к и н о г о р о д н и м у л у ч ш и л о с ь : « . . . в д р а к а х л и ­
лась на землю кровь хозяев и воронежских пришельцев — русских
и у к р а и н ц е в » , а с 1953 года в ы ч е р к н у т о « в о р о н е ж с к и х » и в м е с т о
« х о з я е в » с т о и т « к а з а к о в » (I, 147). В т о м ж е г о д у ч у в с т в и т е л ь н о с т ь
к н а ц и о н а л ь н о с т я м з а о с т р и л а с ь до того, ч т о д а ж е и з с к а з к и б ы л о
у д а л е н о с л о в о « м о с к а л и » (I, 286), а с т а р и к к а з а к П р о х о р З ы к о в и
Григорий М е л е х о в перестали кое-где п о л ь з о в а т ь с я словом «хохол»
(III, 348; I V , 364, 377). Э т и н е о б о с н о в а н н ы е н о в ш е с т в а в р е ч и п е р ­
с о н а ж е й п р о с у щ е с т в о в а л и т о л ь к о д о 1956 года.
С 1933 года о с л а б л е н а с и л а и д е й о к а з а ч ь е й с а м о с т и й н о с т и : у д а ­
л е н о н е с к о л ь к о с т р о к о том, ч т о п р и с о п о с т а в л е н и и и д е й с е п а р а т и ­
ста И з в а р и н а и б о л ь ш е в и к а Г а р а н ж и Григорий с к л о н я л с я на сто­
р о н у И з в а р и н а , « п о д с о з н а т е л ь н о в о с п р и н и м а л н о в у ю в е р у » (II, 200).
В 1953 г о д у в а в т о р с к о м п е р е с к а з е м ы с л е й И з в а р и н а в м е с т о «до п о ­
р а б о щ е н и я к а з а ч е с т в а В е л и к о р о с с и е й » п о я в и л о с ь «до того, к а к ц а ­
р и з м н а л о ж и л н а н е г о с в о ю р у к у » , а с 1956 г о д а — «до п о р а б о ­
щ е н и я к а з а ч е с т в а с а м о д е р ж а в и е м » (И, 198). С 1953 года Г р и г о р и й ,
о б в и н я я П о д т е л к о в а в и з м е н е к а з а ч е с т в у , з о в е т его п р е д с е д а т е л е м
н е М о с к о в с к о г о , а Д о н с к о г о с о в н а р к о м а (II, 392).
287

Е с л и н е в 1943, т о в 1945 г о д у у л ь т р а п а т р и о т и з м в о е н н о г о в р е ­
мени обусловил изъятие двух весьма нелестных отзывов о русских
и России. В первом к а з а ч к а И л ь и н и ч н а н а з ы в а л а красноармейцев
« Р у с ь ю в о н ю ч е й » (III, 137), а в о в т о р о м б е л ы й п о р у ч и к - п е р е в о д ч и к
так сравнивал Англию с Россией:
«Я говорю об Англии с такой же завистью, с какой говорит уличный маль­
чишка, имеющий мать потаскуху с проломленным носом, о приличной барыне —
матери своего случайного друга-барчука» (IV, 197).
Д о в о л ь н о п е с т р у ю к а р т и н у п р е д с т а в л я ю т собой п о п р а в к и , о т ­
н о с я щ и е с я к е в р е я м . В р е ч и п р о с т ы х к а з а к о в д о 1932 г о д а у п о т р е б ­
л я л о с ь и с к л ю ч и т е л ь н о с л о в о « ж и д » . В 1932 году, п р и в о з о б н о в л е ­
нии п е ч а т а н и я т р е т ь е й книги, р е д а к т о р ы «Октября» в ы б р о с и л и это
слово и з р е ч и п е р с о н а ж е й , кроме одного с л у ч а я , к о т о р ы й они, оче­
в и д н о , п р о с м о т р е л и (III, 207). Н е п р о ш л о и года, к а к в о т д е л ь н о м
и з д а н и и т р е т ь е й к н и г и с л о в о « ж и д » б ы л о в о с с т а н о в л е н о , и д о 1953
года н и к а к и х изменений в с в я з и с евреями сделано н е было, если
н е с ч и т а т ь у с т р а н е н н о г о в 1933 г о д у в о п р о с а Б у н ч у к а : « П о г р о м и л и
ссылка?», к о т о р ы й он м ы с л е н н о з а д а в а л себе п р и в з г л я д е на к л о к
с е д и н ы у А б р а м с о н а (II, 214).
П р и п о д г о т о в к е и з д а н и я 1953 г о д а с л о в о « ж и д » б ы л о с н я т о и л и
з а м е н е н о п о ч т и в е з д е . В о з м о ж н о , ч т о это о т р а ж а л о о б щ у ю т е н д е н ­
цию уменьшить в романе количество пренебрежительных названий
н а ц и о н а л ь н о с т е й , в о з м о ж н о т а к ж е , ч т о это я в л я л о с ь в ы р а ж е н и е м
протеста автора против антисемитизма, усилившегося в последние
годы ж и з н и Сталина. Пренебрежительное название было, как пра­
вило, оставлено в н е й т р а л ь н ы х или одобрительных отзывавх о ев­
р е я х : « Ж и д с ними один . . . Л ю б л ю жидов!», «Жид, а ловкий!»
(III, 138, 140).
В и з д а н и и 1956 г о д а с л о в о « ж и д » б ы л о в о с с т а н о в л е н о т а м , г д е
оно б ы л о убрано т р и года тому назад, к р о м е т р е х с л у ч а е в : « . . . од­
ного с к о н т р а б а н д о й » , « Б е г и , а т о з а к о л ю ! . . » , « Т а м у ш и н к а р я . . . »
(I, 239, 269, 293). Т о о б с т о я т е л ь с т в о , ч т о в с е у ц е л е в ш и е п о п р а в к и
п р и х о д я т с я н а п е р в у ю к н и г у романа, наводит н а м ы с л ь о том, что
в отношении Шолохова к евреям в процессе переработки романа
могла произойти перемена, вследствие которой слово «жид» о к а з а ­
лось восстановленным в наиболее в р а ж д е б н ы х в ы с к а з ы в а н и я х о
евреях, особенно в т р е т ь е й книге. Трудно судить, руководствовался
л и автор соображениями р е а л и з м а и л и антисемитизма, и л и просто
был непоследовательным.
Т р и п о п р а в к и к о с н у л и с ь п о л я к о в . В 1940 году, п о с л е п о л ю б о в ­
ного р а з д е л а П о л ь ш и м е ж д у С о в е т с к и м С о ю з о м и Г е р м а н и е й , П р о ­
хор З ы к о в в первой главе восьмой части давал т а к у ю оценку бое­
в ы м к а ч е с т в а м п о л я к о в : «Ну, п р и ш л и м ы н а эту У к р а и н у , п о щ у п а ­
л и п о л я ч и ш к о в . Т а к себе в о я к и , ж и д к о в а т ы х р е б т и н о й . Г о р д о с т и в
них напхато, к а к в кормленой свинье дерьма, а бегают шибко, ког288

3 1

да нажмешь».
Война с Германией и прекрасная возможность об­
разовать братское польское государство заставили Прохора в з я т ь
с в о и с л о в а н а з а д е с л и н е в 1943, т о в 1945 году. В т о ж е в р е м я в
о д н о м м е с т е — и в 1956 г о д у в д р у г о м — п о л я к и , с к о т о р ы м и П р о ­
х о р в о е в а л в 1920 году, п р е в р а т и л и с ь в « б е л ы х - п о л я к о в » (IV,
366, 362).
Самая крупная купюра на национальной почве была продикто­
вана разочарованием в германском пролетариате, который одинако­
во с р а ж а л с я против и к а п и т а л и с т и ч е с к и х стран, и первой в мире
с о ц и а л и с т и ч е с к о й . В 1941 и л и 1945 г о д у б ы л и в ы б р о ш е н ы д в е с т р а ­
н и ц ы , р и с у ю щ и е б р а т а н и е В а л е т а с н е м е ц к и м р а б о ч и м (II, 38-40).
Э т а с ц е н а в е р н у л а с ь в р о м а н в 1953 году, к о г д а с т р а с т и н е м н о г о
улеглись и пора было опять платить дань теории классовой соли­
дарности.
Политические поправки принесли «Тихому Дону» з н а ч и т е л ь н ы й
в р е д , п р и т у п и л и его ж и з н е н н у ю и х у д о ж е с т в е н н у ю п р а в д и в о с т ь . В
большинстве случаев в этом повинен не сам автор, о чем свидетель­
с т в у е т б ы с т р а я л и к в и д а ц и я м н о г и х п о п р а в о к 1953 года. И с п р а в л е ­
н и я в «Тихом Доне» состоят г л а в н ы м образом и з с о к р а щ е н и й , к о ­
торые менее пагубны д л я художественного произведения, чем про­
пагандные добавления, сделавшие н е у з н а в а е м ы м и в е щ и более ус­
т у п ч и в ы х писателей. При всей партийной гнусности своих вещаний
о Синявском, Даниэле, Солженицыне, Ш о л о х о в все ж е в первую
очередь писатель, а не политик, и он знает, что он в о ш е л в м и р о ­
вую литературу только благодаря «Тихому Дону». Поэтому з а щ и т а
этого р о м а н а о т а г и т а ц и о н н о г о о п о ш л е н и я я в л я е т с я его к р о в н ы м
интересом. И у ч и т ы в а я обстоятельства, следует признать, что вре­
м е н а м и он с п р а в л я е т с я с э т о й з а д а ч е й д о в о л ь н о у с п е ш н о .
3 2

31 «Новый мир», 1940, № 2-3, стр. 9.
32 Эта статья была уже сверстана, когда автор ее ознакомился с двумя рагнее недоступными изданиями второй книги «Тихого Дона», что позволяет уточ­
нить следующие факты: волосяной покров с ладоней Бунчука был удален в
позднем издании 1936 г., с иллюстрациями С. Г. Королькова; «дымчатые поля
Молдавии» и «сладостно-болезненное» чувство, испытываемое Бунчуком при
взгляде на. Анну или при слушании речи Ленина исключены в 1941 г. Имя Сырцова исчезло в том же издании 1936 г., но имена Антонова-Овсеенко и членов
Донревкома остались до 1941 г. Они есть в ростовском издании 1939 г., хотя
Антонов-Овсеенко был уничтожен в 1938 г.
Попутно автор снимает свое утверждение о том, что во втором отдельном
издании третьей книги Шолохов еще больше «оказачил» степь. Здесь речь
должна идти о восстановлении рукописного текста: «...донская, казачья не­
ржавеющей кровью политая степь!», который вошел с опечатками в предыду­
щие издания.

289

А, Л, Т О Л С Т А Я

Правда о Толстом
ПО ПОВОДУ

КНИГИ

АНРИ

ТРУАЙЯ

«толстой»

Когда близкие д р у з ь я мои и племянники сказали мне про кни­
гу Т р у а й я о моем отце, Л ь в е Толстом, у меня некоторое в р е м я не
хватало смелости ее прочесть. П о з ж е я заставила себя не только
п р о ч е с т ь , н о и в н и м а т е л ь н о и з у ч и т ь е е и, п о л ь з у я с ь д р у г и м и б и о ­
г р а ф и я м и , р а з л и ч н ы м и источниками и собственной памятью, в ы ­
яснить, насколько ф а к т ы , и з л о ж е н ы е в книге, соответствуют дей­
ствительности. И прочитав книгу я убедилась, что моя обязанность
к а к с е к р е т а р я и ж и в о г о с в и д е т е л я последних л е т ж и з н и отца, к а к
и с п о л н и т е л ь н и ц ы его п о с л е д н е й в о л и — с д е л а т ь з а я в л е н и е п о п о ­
воду работы Труайя.
Ч и т а я э т у к н и г у , я с п р а ш и в а л а с е б я : ч т о это, б и о г р а ф и я , р о м а н ?
В з а г л а в и и Т р у а й я н е н а з ы в а е т с в о ю к н и г у б и о г р а ф и е й , но п о п о ­
строению и п о ф о р м е это б и о г р а ф и я — и и з д а т е л я м и , и публикой,
и критикой она так и рассматривается, к а к биография.
Но в чем сущность биографии? По моему разумению, в основу
биографии должна быть положена серьезная исследовательская ра­
б о т а — и з у ч е н и е п р о и з в е д е н и й п и с а т е л я и м а т е р и а л о в о н е м его
с о в р е м е н н и к о в , с о т р у д н и к о в и ч л е н о в его с е м ь и . О н а д о л ж н а з а к л ю ­
чать в себе исторические ф а к т ы , д о л ж н а о т р а ж а т ь истинное лицо,
характер описываемого человека. Невольно возникает вопрос: мо­
ж е т л и биограф пользоваться своим собственным воображением и
Эта статья первоначально была написана на английском языке и издана
в Нью-Йорке, США, отдельной брошюрой, как отклик на вышедшую там же,
тоже на английском, книгу: Непгу Тгоуа1: "ТоЫоу". БоиЫейау, Ые\у Уогк,
1968. Затем она была переведена Б. Бровцыным на русский и, с разрешения
А. Л. Толстой, напечатана в нью-йоркской газете «Новое русское слово» (3,
4, 5 и 7 апреля 1969 г.) Считая, что все написанное о Толстом его близкими
должно быть сохранено, мы обратились к А. Л. Толстой с просьбой просмо­
треть помещенный в газете текст и разрешить нам его перепечатать. Это мы
и делаем, печатая просмотренный автором текст. Р е д а к ц и я .

290

давать неправдоподобные объяснения в ущерб правде? Может л и
он и с к а ж а т ь ф а к т ы и с о б ы т и я с ц е л ь ю п р о и з в е с т и с е н с а ц и ю с в о е й
книгой?
В ж у р н а л е «Харпер», издаваемом Юстином Капланом, в отзыве
о книге Труайя написано:
« Б л е с т я щ а я биография, к о т о р а я полностью, с эпической точностью
рисует раздвоенную ж и з н ь Толстого и д о к а з ы в а е т , что б и о г р а ф и я мо­
ж е т быть одновременно л и т е р а т у р н ы м произведением, в котором а в ­
тор п о л ь з у е т с я собственным в о о б р а ж е н и е м » ( р а з р я д к а моя. А. Т.).
Но если допустить, что биограф м о ж е т уклоняться от действи­
тельности, то где ж е предел, до которого он м о ж е т доходить? И м о ­
ж е т ли т а к а я биография считаться достоверной? Я прочла большин­
ство л у ч ш и х б и о г р а ф и й Толстого. Б и о г р а ф ы могут невольно д е л а т ь
ф а к т и ч е с к и е ошибки, но большинство и х не пытается плести у з о ­
р ы собственного в о о б р а ж е н и я , н а н и з ы в а я одни о ш и б к и н а другие.
И н а ч е обстоит д е л о с Т р у а й я . В к н и г е «Толстой» он ш и р о к о
пользуется своим воображением. Он думает з а Толстого, и с к а ж а е т
его м ы с л и ; п р и д у м ы в а я и и з о б р а ж а я с о б ы т и я и с ц е н ы , к о т о р ы е н и ­
к о г д а н е и м е л и м е с т а , о н и с к а ж а е т ж и з н ь и х а р а к т е р Т о л с т о г о и его
семьи.
К сожалению, дневник моей матери б ы л главным источником
с в е д е н и й д л я Т р у а й я , о с о б е н н о в его о п и с а н и и и н т и м н о й ж и з н и Л ь в а
Толстого, которой он п р и д а е т б о л ь ш о е з н а ч е н и е . И м е н н о это, б ы т ь
м о ж е т , и с п о с о б с т в о в а л о д о н е к о т о р о й с т е п е н и "Зиссез'ёе зсапс1а1е"
его

КНИГИ.

Мне т я ж е л о касаться дневника моей матери, на который ссыла­
ется Труайя, т я ж е л о говорить о том, что д н е в н и к этот не я в л я е т с я
достоверным источником, но я в ы н у ж д е н а это сделать р а д и истины.
Незадолго до смерти моей с е с т р ы Марии, она, б у д у ч и очень б л и з ­
ка моему отцу, п о з в а л а м е н я в свою комнату.
«Я д о л ж н а сообщить тебе кое-что очень в а ж н о е , — с к а з а л а она. —
Т ы самая м л а д ш а я , б ы т ь м о ж е т т ы п р о ж и в е ш ь д о л ь ш е меня, и т ы дол­
ж н а з н а т ь . . . Н а ш а м а т ь боится, что ее будут обвинять в том, что она
не понимала отца, что она ссорилась с ним, что она не следовала его
у б е ж д е н и я м и ж е л а н и я м , одним словом она боится, что ее назовут
Ксантиппой. И теперь она пишет дневник, п о с т ф а к т у м , по старым д н е в ­
н и к а м отца, п ы т а я с ь представить и объяснить события п о - с в о е м у . . . »
И и з этого д н е в н и к а Т р у а й я ч е р п а е т с в о и с е н с а ц и о н н ы е с в е ­
дения.
Импровизации Труайя начинаются с п е р в ы х ж е страниц. Так,
в г л а в е « В н е ш н и й м и р » (стр. 25) Т р у а й я б л е с т я щ е о п и с ы в а е т о т ъ ­
езд семьи Толстых в Москву, когда отец Л ь в а Николаевича решил,
что детям, — сыновьям и дочери, — надо было начинать образова­
ние. Труайя пишет:
291

«10 января 1837 года пятеро детей Толстого, графская приживалка
Дуняшка, воспитатели и, наконец, тридцать человек прислуги, запол­
нили возки и т а р а н т а с ы . . . Несколько человек прислуги, с красными от
холода носами, увязывали багаж в п о в о з к а х . . . » И дальше (стр. 26):
«Высокая бабушкина карета на больших колесах была в п е р е д и . . . за­
мерзшие на ветру ливрейные лакеи, стоя по обе стороны на подножках,
цеплялись за кузов экипажа. Процессия была внушительная...»
Красочное, живописное описание отъезда продолжается дальше.
Но все это л и ш ь в о о б р а ж е н и е автора. К а к у р о ж е н е ц России он д о л ­
ж е н б ы л бы знать, что ш к о л ы начинаются с осени и что э к и п а ж и ,
особенно о г р о м н ы е к а р е т ы , не могут п е р е д в и г а т ь с я по глубокому
я н в а р с к о м у снегу. Е с л и о т ъ е з д б ы л п р и у р о ч е н к н а ч а л у з а н я т и й в
ш к о л а х , то э т о б ы л о о с е н ь ю , а н е в я н в а р е и т о г д а н е м о г л о б ы т ь
ни саней, ни прислуги с к р а с н ы м и носами, ни з а м е р з а в ш и х л и в р е й ­
н ы х лакеев, прицепившихся на подножках экипажей! В действи­
тельности не в январе, а осенью Н и к о л а й Толстой повез свою семью
в М о с к в у . Н о г. Т р у а й я п и ш е т с т а к и м а п л о м б о м и с а м о у в е р е н ­
н о с т ь ю , ч т о н е з н а ю щ и е п р и м у т его у т в е р ж д е н и я з а п р а в д у .
Приведу еще несколько фактических ошибок в книге Труайя.
Например: Татьяна Андреевна Кузминская, урожденная Берс, или,
к а к ее все н а з ы в а л и , т е т я Таня, имела много о б щ и х черт с г л а в ­
ной героиней «Войны и мира» — Н а т а ш е й Ростовой. Тем не менее
Т р у а й я пишет, что у нее контральто, тогда к а к у тети Тани было
м е ц ц о - с о п р а н о . О н у т в е р ж д а е т , ч т о у Т о л с т о г о б ы л « к р и в о й нос».
Достаточно посмотреть на многочисленные п о р т р е т ы Толстого, ч т о ­
б ы у б е д и т ь с я , ч т о у н е г о б ы л ш и р о к и й нос, н о н е к р и в о й .
Почему Т р у а й я решил, что у Л ь в а Толстого б ы л и «огрубевшие
руки»? У отца всегда б ы л и ч и с т ы е и а к к у р а т н ы е р у к и и он требо­
вал, чтобы и у нас, детей, б ы л и ч и с т ы е р у к и и ногти.
К а к б ы я н и с т а р а л а с ь , н е м о г у с е б е п р е д с т а в и т ь о т ц а «с п р и ­
стальным мистическим взглядом».
Мелкие ошибки в книге Труайя невозможно перечислить, их
с л и ш к о м много. К ним относятся и о ш и б к и в описании толстовской
усадьбы Ясная Поляна.
М о я мать, согласно описанию Т р у а й я , в свой п е р в ы й п р и е з д п о с ­
ле свадьбы в Ясную Поляну, любовалась вырезанными фигурами
н а п е р и л а х к р ы л ь ц а , в е д у щ е г о н а б а л к о н . Н о этого н е м о г л о б ы т ь ,
потому что и балкона в то в р е м я е щ е не существовало, он б ы л по­
строен много л е т спустя. В н а ш е м п р у д у не б ы л о карпов, к а к п и ш е т
Труайя. Воду не приносили в дом из реки. Отцовская лошадь Дел и р б ы л а м е р и н о м , а н е к о б ы л о й , а его д р у г И в а н И в а н о в и ч Р а е в ­
с к и й н е б ы л х и р у р г о м (стр. 495). М н о г о ч и с л е н ы е о ш и б к и Т р у а й я ,
б ы т ь м о ж е т , и н е т а к з н а ч и т е л ь н ы с а м и по себе, н о о н и в ы з ы в а ю т
с о м н е н и е в п р а в д и в о с т и в с е г о его п о в е с т в о в а н и я .

292

Труайя описывает посетителей, приходивших говорить с моим
о т ц о м . О б ы ч н о п р е д а н н ы й о т ц у с л у ж а щ и й И л ь я С и д о р к о в (а н е
И в а н , к а к п и ш е т Т р у а й я н а с т р . 629), его с е к р е т а р ь и л и я д о к л а д ы ­
в а л и о т ц у о п о с е т и т е л я х и он п р и н и м а л и х в б и б л и о т е к е , и л и в с в о ­
е м к а б и н е т е . И н о г д а о н и о с т а в а л и с ь н о ч е в а т ь в к о м н а т е д л я гостей.
Т р у а й я п и ш е т о том, к а к м н о г и е о с к о р б л я л и , р у г а л и о т ц а . Т а к и х
посетителей было немного, они п р и е з ж а л и в Я с н у ю П о л я н у два-три
р а з а в год и « о б л и ч а л и » о т ц а . Н и к т о н е « с о в а л нос в н а ш и д о м а ш ­
н и е д е л а » , — к а к п и ш е т Т р у а й я (стр. 604). М о я м а т ь н и к о г д а н е д о ­
п у с т и л а б ы этого в н а ш е м д о м е , г д е в с е г д а б ы л б о л ь ш о й п о р я д о к .
Никто, кроме самых близких друзей, не оставался на несколько
д н е й и, р а з у м е е т с я , у т в е р ж д е н и е Т р у а й я , ч т о к т о - т о с п а л «в ш к а ­
ф у в к о м н а т е д л я п р и с л у г и » (стр. 470) — ч и с т е й ш и й в з д о р .
Н и к о г д а с л у г а н е с о п р о в о ж д а л моего о т ц а , к о г д а о н е з д и л в е р ­
х о м . Е з д и л и с н и м его д р у г и п о с л е д о в а т е л ь М а к о в и ц к и й и л и ж е я .
Т р у а й я п и ш е т : «Под л и п а м и и г р а л д у х о в о й оркестр» — во в р е ­
м я п р а з д н о в а н и я с е м и д е с я т и п я т и л е т и я м о е г о о т ц а (стр. 615). Н а м о ­
ей памяти в Ясной Поляне не было духового оркестра. Б ы т ь мо­
жет, Труайя подумал о духовом оркестре из крепостных, который
играл деду Толстого, старому к н я з ю Волконскому, описанному в
«Войне и мире»?
В г л а в е « В о з в р а щ е н и е Ч е р т к о в а » (стр. 646) Т р у а й я о п я т ь н е
только п р е д а е т с я своему н е у д е р ж и м о м у в о о б р а ж е н и ю , но и о т к л о ­
н я е т с я от и с т и н ы , с т а р а е т с я у н и з и т ь Т о л с т о г о и п о с л е д о в а т е л я его
Ч е р т к о в а . В э т о й г л а в е (на с т р . 647) Т р у а й я з а я в л я е т , ч т о с о д н о й
стороны Толстой «преподавал добродетель, а с другой, предавался
греху». П р е п о д а в а л л и Толстой добродетель в молодости, до ж е н и т ь ­
б ы , к о г д а , по п о н я т и я м Т р у а й я , он п р е д а в а л с я « п о р о к у » ? Т р у а й я
к а к будто подразумевает, что Толстой, проповедуя добродетель, вел
развратный образ ж и з н и после женитьбы. Я бы сказала, что Труайя
употребляет слишком сильные и далеко несправедливые выра­
жения.
Описывая Черткова, в некоторых отношениях Труайя прав.
Ч е р т к о в б ы л у п р я м о настойчив и с т а р а л с я н а в я з ы в а т ь свои м ы с л и
и в о л ю д р у г и м . Я н е б ы л а в ч и с л е его п о к л о н н и к о в . О д н а ж д ы я с
н и м д а ж е серьезно поссорилась, когда он старался подчинить отца
своей воле, но я никогда не н а б л ю д а л а , ч т о б ы Ч е р т к о в негодовал
«против н е к о т о р ы х строчек, обвиняя Толстого в антитолстовской
е р е с и » (стр. 648). Ч е р т к о в , в к а ч е с т в е р е д а к т о р а , д е л а л н е к о т о р ы е
з а м е ч а н и я п о п о в о д у о т ц о в с к и х п и с а н и й , но, к о н е ч н о , п р е ж д е ч е м
ч т о - л и б о в н и х м е н я т ь , он с п е р в а с о в е т о в а л с я с о т ц о м . Н и к о г д а н е
было, чтобы Чертков, — к а к пишет Труайя, — «указывал через п л е ­
чо с т а р и к у » , т р е б у я от о т ц а « и з м е н е н и й в его п и с а н и и » . Н и к т о н е
п р и с у т с т в о в а л в к а б и н е т е о т ц а , к о г д а он р а б о т а л , н и к т о н е мог с л ы 293

ш а т ь того, ч т о т а м г о в о р и л о с ь . Э т и у т в е р ж д е н и я Т р у а й я я в л я ю т с я
чистейшей ф а н т а з и е й автора.
В последние годы ж и з н и отца, когда не было никого, кто р а з д е ­
л я л б ы его в з г л я д ы , я б ы л а с л и ш к о м молода, ч т о б ы в ы с к а з ы в а т ь
е м у п о л н о е п о н и м а н и е , п о д д е р ж и в а т ь его в его т я ж е л ы х и с п ы т а н и ­
я х и п о н и м а т ь его ф и л о с о ф и ю . Я з н а ю , ч т о о т е ц б ы л б л а г о д а р е н
Ч е р т к о в у з а его п р е д а н н о с т ь и п о м о щ ь .
К а к и м абсурдом является у т в е р ж д е н и е Труайя, что Толстой, идя
в гости к своему б л и ж а й ш е м у другу, р е д а к т о р у и и з д а т е л ю Ч е р т ­
к о в у , б ы л т а к с ч а с т л и в , ч т о его с е р д ц е «билось» (стр. 625) и ч т о о н
находился в «возбужденном» состоянии!
Д а л ь ш е Труайя у ж е окончательно предается своему безгранич­
ному воображению, в описании дома Чертковых. Разве Труайя не
з н а е т , ч т о о т е ц и в с е его п о с л е д о в а т е л и б ы л и в е г е т а р и а н ц а м и и н и ­
чего, к р о м е р а с т и т е л ь н о й п и щ и н е е л и ? Э т о о т н о с и л о с ь р е ш и т е л ь н о
ко всем. Б о л ь н а я А н н а Константиновна, ж е н а Черткова, ела только
легкую овощную пищу. Только когда мать Черткова, ф р е й л и н а им­
п е р а т р и ц ы М а р и и Ф е д о р о в н ы , р а з в год п р и е з ж а л а к с ы н у , е д а е й
готовилась отдельно. Никогда «свиные отбивные и мясные котле­
т ы и л и р а г у » (стр. 620) н е п о д а в а л и с ь д о м а ш н и м и л и ч л е н а м с е м ь и .
О ш и б к и в б и о г р а ф и и Т р у а й я не особенно п р и я т н ы потомкам
Толстого. Но, к сожалению, Т р у а й я р е ш и т е л ь н о о т к а з а л с я восполь­
зоваться сведениями, п р е д л о ж е н н ы м и ему ч л е н а м и семьи Толстого.
В о т е щ е н е с к о л ь к о п р и м е р о в . С о ф ь я Ф и л о с о ф о в а (стр. 490), н а
которой ж е н и л с я мой брат И л ь я Толстой, совсем н е б ы л а «бедной
девицей», к а к утверждает Труайя. Она п р и н а д л е ж а л а к родовитому
дворянству. Е е семья б ы л а вполне состоятельной. Е е отец, Н и к о л а й
Алексеевич Философов, б ы л директором известного всей России
Московского у ч и л и щ а живописи и ваяния. С о ф ь я была хорошей
ж е н о й и м а т е р ь ю и в с я семья Т о л с т ы х л ю б и л а и у в а ж а л а ее. И л ь я ,
окончив гимназию, с л у ж и л в армии и затем женился на Софье.
«После неудачного пребывания в университете» . . . — пишет Т р у а й я
о б р а т е (стр. 467). В д е й с т в и т е л ь н о с т и И л ь я н и к о г д а н е п о с т у п а л в
университет. «Сергей ж и л в грехе», — согласно Т р у а й я . В к а к о м
грехе? Сергей б ы л самым л у ч ш и м из всех нас: честный, высоко­
моральный, настоящий д ж е н т л ь м е н . . . Но у Труайя находятся
только д у р н ы е слова д л я всей н а ш е й семьи. К а к о е право имеет
Т р у а й я п и с а т ь , ч т о м у ж ь я м о и х с е с т е р б ы л и « с л а б о у м н ы е » ? (Стр.
555). К а к р а з н а о б о р о т : С у х о т и н б ы л и с к л ю ч и т е л ь н о д а р о в и т ы м и
образованным человеком; Оболенский был человеком с универси­
тетским образованием и несомненно в ы ш е среднего уровня. Поду­
мал л и Труайя, п р е ж д е чем писать, к а к эти л о ж н ы е утверждения
относительно нашей семьи отзовутся на родных — внуках и внуч­
к а х Толстого?
294

Несколько раз Труайя касается личности Тимофея, незаконного
с ы н а о т ц а (стр. 623). О т е ц , до ж е н и т ь б ы , б ы л с в я з а н с о ч е н ь п р и в л е ­
кательной молодой крестьянкой. И х сын Тимофей, высокий блон­
д и н с с е р ы м и глазами, ш и р о к и м носом и п р и я т н ы м голосом, б ы л
очень п о х о ж на отца.
О н ж и л в д е р е в н е со с в о е й м а т е р ь ю , к р е с т ь я н с т в о в а л и в с е его
с о с е д и у в а ж а л и и л ю б и л и его. К о г д а м о й б р а т А н д р е й ж е н и л с я н а
О л ь г е Д и т р и х с (а н е н а г р а ф и н е Д и т р и х с , к а к п и ш е т Т р у а й я ) и к у ­
пил имение, Тимофей нанялся к нему кучером и заведовал конным
заводом. Он б ы л настоящим другом Андрея, давал ему полезные
с о в е т ы и о б е р е г а л его.
«Он ( Т и м о ф е й ) , — п и ш е т Т р у а й я (стр. 492), — б ы л к у ч е р о м в
именьи», — подразумевая отцовское имение Ясную Поляну, в ко­
т о р о й Т и м о ф е й н и к о г д а н е р а б о т а л . Н а ч а в с этого н е в е р н о г о у т в е р ­
ж д е н и я , Труайя, по обыкновению, дает волю своему богатому вооб­
р а ж е н и ю , у г а д ы в а я д а ж е с о к р о в е н н ы е м ы с л и Т о л с т о г о (стр. 492):
«Толстой страдал иногда от угрызений совести з а свою буйную м о ­
лодость. Но в конце концов, — з а к л ю ч а е т Т р у а й я , — ведь это ж е было
п р а в и л о м (разрядка моя. А. Т.): з н а т н ы е дворяне д о л ж н ы б ы л и ос­
т а в л я т ь в поместье нескольких н е з а к о н н о р о ж д е н н ы х детей, в д о к а з а ­
тельство своей п р о ш л о й мужественности».
П о з ж е Т о л с т о й , к а к это б ы л о с н и м всегда, р а с к а и в а л с я в с в о е м
грехе и своей виновности перед Тимофеем. Но тут Т р у а й я снова да­
ет волю воображению:
«Когда Т и м о ф е й чистил л о ш а д е й и л и садился на к о з л ы , р а з б и р а я
в о ж ж и , и с п р а ш и в а л : к у д а п р и к а ж е т е в е з т и вас, барин? — Т и м о ф е й
всегда был ж и в ы м укором Толстому» (стр. 623).
Н о с л у г и о б р а щ а л и с ь о б ы ч н о к м о е м у о т ц у по и м е н и — « Л е в
Николаевич», он не п о з в о л я л им н а з ы в а т ь себя н и «ваше с и я т е л ь ­
ство», к а к э т о б ы л о п р и н я т о , н и « б а р и н о м » . И с н о в а Т р у а й я д е л а е т
с в о и с о б с т в е н н ы е з а к л ю ч е н и я , « у г а д ы в а я » м ы с л и д р у г и х (стр. 623):
«А к а к ж е з а к о н н ы е дети, к о т о р ы е все знали? Что они могли поду­
м а т ь о своем отце? Прелюбодей, свинья, дьявол!»
«В л и т е р а т у р н о м п р о и з в е д е н и и , — г о в о р и л Т о л с т о й , — а в т о р
всегда д о л ж е н оставаться в тени. П у с т ь ч и т а т е л ь сам делает свои
собственные заключения». Но Т р у а й я все предрешает, сам думает
з а р о д н ы х , з а д р у з е й Т о л с т о г о , з а н е г о самого. О н в и д и м о с ч и т а е т ,
что знает и х настолько близко, что м о ж е т н а з ы в а т ь у м е н ь ш и т е л ь ­
н ы м и и м е н а м и — С о н я , Т а н я , М а ш а , С а ш а , в м е с т о того, ч т о б ы у п о ­
треблять их полные имена.
И это неестественно. У нас в России и в н а ш е й семье только род­
н ы е и очень близкие д р у з ь я н а з ы в а л и нас уменьшительными
именами.
295

Наиболее красочное из в ы м ы ш л е н н ы х описаний ж и з н и Ясной
П о л я н ы в к н и г е Т р у а й я — э т о его ф а н т а с т и ч е с к о е и з о б р а ж е н и е
з а в т р а к а в д о м е Т о л с т ы х (стр. 603).
«В д в а ч а с а к о л о к о л з в о н и л к з а в т р а к у » , — п и ш е т Т р у а й я и
д а л ь ш е описывает стол, л а к е е в , о д е т ы х в л и в р е и и б е л ы е перчатки,
хрусталь на столе. В действительности л а к е и никогда в н а ш е м доме
не были одеты в ливреи. Л и в р е ю и цилиндр надевали только, когда
с о п р о в о ж д а л и господ н а б а л , в т е а т р и л и в к о н ц е р т в г о р о д е . Л а к е и
обычно сидели на к о з л а х рядом с кучером. Дома они носили прос­
тые пиджаки. Труайя продолжает фантазировать:
«Когда барин входил, все вставали и разговоры п р е к р а щ а л и с ь . П р и ­
сутствует около тридцати человек: д р у з ь я , п р и е з ж и е иностранцы, со­
седи, у ч и т е л я и г у в е р н а н т к и . . . В дни, когда Толстой б ы л в плохом на­
строении, когда он б ы л у д р у ч е н о к р у ж а в ш и м его м а т е р и а л ь н ы м ком­
фортом, он метал убийственные в з г л я д ы на прислугу и на х р у с т а л ь . . . »
(У нас никогда не было х р у с т а л я , т о л ь к о простое стекло. А. Т.) «Пере­
с к а к и в а я с одной т е м ы н а другую, он в ы с к а з ы в а л свои в з г л я д ы на все
простым, к р а с о ч н ы м языком, но в п а д а л в ярость п р и м а л е й ш и х п р и з н а ­
к а х несогласия, доводя свои у т в е р ж д е н и я до а б с у р д а . . . »
Т а к п р о х о д и л з а в т р а к , по описанию Т р у а й я . Что ж е б ы л о в д е й ­
с т в и т е л ь н о с т и ? В п о л д е н ь н а ш а с е м ь я и гости, к о г д а о н и б ы в а л и ,
д е т и со с в о и м и в о с п и т а т е л я м и и в о с п и т а т е л ь н и ц а м и с о б и р а л и с ь в
столовой. М о я мать садилась около к и п я щ е г о самовара и п и л а к о ф е
с к у с к о м хлеба с маслом и сыром. В этом з а к л ю ч а л с я ее завтрак.
Л а к е й в простой одежде приносил блюдо с макаронами, рисом или
котлетами с к а р т о ф е л ь н ы м пюре, салат, ставил на стол и уходил.
М ы о б с л у ж и в а л и себя сами и когда к о н ч а л и з а в т р а к а т ь , тот ж е ч е ­
л о в е к п р и х о д и л и у б и р а л со с т о л а .
Отец с нами никогда не завтракал. Он работал над своими руко­
п и с я м и до п о л о в и н ы в т о р о г о и л и д о д в у х . З а т е м о н о д и н п р и х о д и л
в столовую и с л у ж а щ и й приносил ему завтрак, всегда один и тот ж е :
одно и л и два я й ц а в с м я т к у и о в с я н к у - г е р к у л е с .
Н е с к о л ь к о р а з в своей к н и г е Т р у а й я п и ш е т , что у моего отца
б ы л и у д а р ы (стр. 605, 614). У о т ц а н и к о г д а у д а р о в н е б ы л о . У н е г о
о ч е н ь р е д к о (не б о л е е ч е т ы р е х - п я т и р а з ) з а п о с л е д н и е г о д ы б ы в а л и
обмороки от нервного п о т р я с е н и я , к а к это б ы л о в Х а р ь к о в е во в р е ­
м я п о е з д к и в К р ы м и п о т о м в М о с к в е , к о г д а его п р и в е т с т в о в а л а т ы ­
сячная толпа. Потеря памяти проходила, не оставляя н и к а к и х сле­
д о в н и в его у м с т в е н н о м , н и в ф и з и ч е с к о м с о с т о я н и и . Д о к т о р а , л е ­
ч и в ш и е Толстого (самые л у ч ш и е в России), никогда не ставили ди­
агноза, что эти обмороки отца б ы л и легкими ударами. После чтения
книги Т р у а й я я с п р а ш и в а л а з д е ш н и х в р а ч е й и они п о д т в е р ж д а л и
правильность диагноза врачей Толстого. Т р у а й я у м ы ш л е н н о ста­
рается изобразить Толстого д р я х л ы м стариком, умственно ослабев296

ш и м после н е с к о л ь к и х ударов, что совсем не сответствует действи­
тельности.
В м е с т о того, ч т о б ы п о д ч е р к н у т ь , ч т о Т о л с т о й в с ю с в о ю ж и з н ь
д е л а л нечеловеческие усилия, чтобы побороть свои страсти, и сам
себя распиная за грехи, старался исправиться, Т р у а й я предпочел
н е з а м е ч а т ь этого. О н н е п о н и м а е т у с и л и й Т о л с т о г о , н е п о н и м а е т и
п р е н е б р е г а е т его д у х о в н о й ж и з н ь ю . О н п и ш е т о н е й в в у л ь г а р н ы х
и ц и н и ч н ы х в ы р а ж е н и я х (стр. 112):
«На бивуаках, в своей палатке, в сараях, он п р о д о л ж а л писать об­
в и н и т е л ь н ы й акт себе за свои грехи, с тем ж е болезненным н а с л а ж д е ­
нием, с которым он в ы д а в л и в а е т п р ы щ и на своем лице».
Т о л с т о й з а п и с а л в д н е в н и к е : «Мой в ы б о р с д е л а н д а в н о — л и т е ­
ратура, искусство, образование, семья». Приведя эту запись, Труайя
снова вводит ч и т а т е л я в з а б л у ж д е н и е своими самоуверенными и
л о ж н ы м и утверждениями. Он пишет:
«Вопреки тому, что з а я в л я е т Толстой, он не посвятил образованию
ни единой м ы с л и . . . »
Н а к а к о м ж е о с н о в а н и и з а я в л я е т это Т р у а й я ?
В п р о т и в о р е ч и и со с в о и м с о б с т в е н н ы м у т в е р ж д е н и е м , Т р у а й я
д а л ь ш е у т в е р ж д а е т , ч т о в 1868 году, в с к о р е п о с л е того, к а к Т о л с т о й
з а к о н ч и л с в о й с а м ы й б о л ь ш о й р о м а н — « В о й н у и м и р » , он о п я т ь
заинтересовался педагогическими вопросами. И действительно, в
1871 и 1872 г о д а х Т о л с т о й п о с в я т и л в с е с в о е в р е м я и э н е р г и ю р а б о ­
те над составлением ч е т ы р е х у ч е б н и к о в и и с п ы т а н и ю нового м е т о ­
да обучения азбуке и чтению в устроенной им домашней школе.
Толстой любил крестьянских детей. Он всегда чувствовал свою
вину перед крестьянином — перед терпеливым, религиозным наро­
дом, ж и в у щ и м в б е д н о с т и , т я ж е л о р а б о т а ю щ и м , б е з о б р а з о в а н и я ,
к о т о р ы й д а ж е помог Толстому н а й т и п у т ь к Богу, к религии, и он
хотел дать крестьянским детям образование. Но Труайя придер­
ж и в а е т с я д р у г о г о м н е н и я . О н п и ш е т (стр. 378):
«Эти люди, крестьяне, терпят голод, бедность, жестокое обращение,
болезни, с т р а д а н и я . . . они черпают мужество в самой примитивной сле­
пой вере, проповедуемой попом в маленькой деревенской церкви под
куполами с тусклой позолотой». (Почему тусклой? Ц е р к в и в России все­
гда были опрятными, а к у п о л а блестели. А. Т.) «Такую веру, к а к у них,
можно было только принимать без вопросов и в о з р а ж е н и й . Бог, к а к вод­
ка, д о л ж е н б ы л проглатываться залпом, без р а з м ы ш л е н и й . . . » (Типич­
ное д л я Т р у а й я сравнение!)
В состоянии л и Труайя, который делает такие заявления, понять
величие толстовской пьесы — «Власть тьмы»? Невольно возникает
и другой вопрос: в состоянии ли Т р у а й я понять величие д у ш и А к и ­
ма, в о б р а з к о т о р о г о Т о л с т о й в л о ж и л л у ч ш и е ч е р т ы р у с с к о г о к р е ­
стьянина: смирение, веру в Бога, любовь к правде и потребность в
297

раскаянии. В пьесе сын Акима, Никита, был большим грешником,
совершившим прелюбодеяние, убийство. Невзирая на полицию и
н а то, ч т о Н и к и т е г р о з и л а п о ж и з н е н н а я т ю р ь м а и л и к а т о р г а , А к и м
д у м а л т о л ь к о об о д н о м , — ч т о б ы Н и к и т а с о з н а л с я , с к а з а л в с ю п р а в ­
ду, п о к а я л с я , перед Богом и перед л ю д ь м и .
Д у х о в н а я красота этой п ь е с ы и облика старого к р е с т ь я н и н а А к и ­
ма р а с к р ы в а е т с я в последней сцене, когда Аким, о т с т р а н я я у р я д н и ­
ка, который пытается арестовать Никиту, говорит:
«Дай Б о ж ь е дело отойдет, значит, тогда, значит, т ы и тае, справляй,
з н а ч и т . . . (и обращаясь к Никите, в восторге): Говори, дитятко, все го­
вори, легче будет. К а й с я Богу, не бойся людей. Бог-то, Бог-то! Он
во!..»
А в о т к а к о п и с ы в а е т т у ж е с ц е н у Т р у а й я (стр. 463): Н и к и т а ,
встав на колени посреди толпы, рассказывает всю историю, п о н у ж ­
д а е м ы й с в о и м заикающимся
отцом, к о т о р ы й вопит: «Бог! Да! И х
Бог!»
Книга Труайя получила блестящие отзывы в журналах и газе­
тах США и Франции. Некоторые журналисты называли книгу Тру­
айя «очаровательной», другие — «великим произведением», третьи
сравнивали ее с классическими романами. И я не изумляюсь, когда
некоторые журналисты, основываясь на книге Труайя, задают во­
просы и делают такие заключения, к а к например в ж у р н а л е «Па­
рад», где К а р е н Гари из Б р о н к с в и л а с п р а ш и в а л : « Б ы л л и Л е в Т о л ­
стой о д е р ж и м в половом отношении?» — Обозреватель ж у р н а л а на
это о т в е т и л :
«Он не мог совладать с собой, чтобы не п о п ы т а т ь с я соблазнить к а ж ­
дую ж е н щ и н у , с которой он встречался».
«Отец тринадцати н е з а к о н н о р о ж д е н н ы х детей», * — говорилось
в объявлении издательства Даблдей о книге Труайя, помещенном 3
д е к а б р я 1967 г о д а в л и т е р а т у р н о м о б о з р е н и и г а з е т ы « Н ь ю - Й о р к
Т а й м е » . Н а с , д е т е й , д е й с т в и т е л ь н о б ы л о т р и н а д ц а т ь , но, с л а в а Б о г у ,
м ы все б ы л и законными.
Я не удивляюсь, что подобные вопросы могут возникать после
чтения биографии Труайя, в которой подчеркнуто и с вымыслом
описываются наиболее интимные стороны человеческой жизни,
в м е с т о того, ч т о б ы , п о л ь з у я с ь в ы д е р ж к а м и и д а в а я о б ъ я с н е н и е к
ним, п р и д а в а т ь б о л ь ш е веса духовной ж и з н и . Д а ж е когда Т р у а й я
п и ш е т об у с и л и я х Т о л с т о г о п о с а м о с о в е р ш е н с т в о в а н и ю , о н с р а в н и ­
вает их с выдавливанием п р ы щ е й на лице!
Н е у ж е л и Т р у а й я думает, что людей интересует, что у Толстого
б ы л а о т р ы ж к а и л и «сухость во рту» и у него «хорошо работал ж е ­
лудок»? И почему автор стремится посеять сомнение в искренности
Толстого, с т а р а е т с я у м а л и т ь его н р а в с т в е н н ы е у с и л и я ?
* В самой книге Труайя я такого утверждения не нашла.

298

Говоря о р е л и г и о з н ы х в з г л я д а х Толстого, Т р у а й я приводит с л е ­
д у ю щ у ю в ы д е р ж к у и з его д н е в н и к а (стр. 395):
«Я, и все м ы ж и в е м к а к ж и в о т н ы е , и умрем м ы т а к ж е , к а к они, но,
чтобы спасти нас от этого мучительного состояния, Христос д а л нам в ы ­
ход . . . Д л я меня основа его учения в том, что д л я спасения необходимо
к а ж д ы й день и к а ж д ы й час к а ж д о г о д н я д у м а т ь о Боге, о собственной
д у ш е и любовь к б л и ж н е м у ставить в ы ш е простого животного с у щ е ­
ствования».
Е щ е р а н ь ш е , н а с т р . 369, о б с у ж д а я « И с п о в е д ь » Т о л с т о г о , Т р у а й я
снисходительно отдал дань честности Толстого:
«Надо признать, что ж е л а н и е б ы т ь честным — достойно п о х в а л ы » .
Н о п о с л е в с е г о этого, п о с л е т а к о г о в е л и к о д у ш н о г о з а я в л е н и я ,
Т р у а й я н а п и с а л (стр. 396):
«Вы все в р е м я чувствуете, что автор з а р ы в а е т с я в свою навозную к у ­
чу со слишком очевидным смакованием. Вычурность его я з ы к а в ы з ы ­
вает сомнение в благородстве его намерения. В конце книги невольно
в о з н и к а е т вопрос: не я в л я е т с я ли это христианское смирение чем-то п о ­
к а з н ы м , каким-то чванством, самобичеванием, в ы з ы в а ю щ и м самоодур­
манивание, и в о з м о ж н о . . . способом обратить на себя внимание».
Д а л ь ш е Т р у а й я продолжает подозревать Толстого в неискрен­
ности:
«В другом месте он н а з ы в а е т себя н и з к и м и преступным человеком,
паразитом — показное красноречие в сочных к р а с к а х ! . . Он идет с в а ж ­
н ы м видом в своих лохмотьях, барахтается в притворном смирении и в
то ж е время, больше чем когда-либо, у н и ж а я с ь , себя о б о ж а е т . . . »
М о ж н о н е с о г л а ш а т ь с я со в з г л я д а м и д р у г о г о , н о н у ж н о и х у в а ­
ж а т ь , особенно в з г л я д ы великого п и с а т е л я , ч е л о в е к а известного и
почитаемого во всем мире. Т р у а й я ж е п и ш е т в тоне непререкаемо­
го а в т о р и т е т а , п р е в о с х о д с т в а и с а м о у в е р е н н о с т и , с т а р а я с ь у н и з и т ь и
о к л е в е т а т ь Т о л с т о г о , с о м н е в а я с ь д а ж е в его и с к р е н н о с т и , его ч е с т ­
н о с т и , п о - с в о е м у т о л к у я с л о в а Т о л с т о г о . Т а к , Т р у а й я з а я в л я е т (стр.
424):
«Он т а к хотел пострадать за свою в е р у ! . . Мученья, кровь, и з у м л е н ­
н ы е т о л п ы . . . Да, к а к сладко б ы л о в о о б р а ж а т ь собственные п ы т к и , си­
д я в теплом кабинете в Ясной Поляне, п о к р ы т ы й пледом, в м я г к и х
туфлях».
В ж и з н и часто бывают самые трудные обстоятельства. К а к дол­
ж е н б ы л поступить Толстой? Д о л ж е н л и он б ы л у й т и и з дома, от­
к а з а т ь с я от р о с к о ш и , к о т о р у ю о н н е л ю б и л и н е х о т е л , от ж и з н и в
Ясной П о л я н е , где о х р а н а а р е с т о в ы в а л а к р е с т ь я н , когда они под­
бирали сухое бревно в большом помещичьем лесу, и начать ж и з н ь
в природе, среди крестьян, д р у з е й — ж и з н ь , о которой он мечтал?
И л и ж е о н д о л ж е н б ы л о с т а в а т ь с я со с в о е й н е р в н о б о л ь н о й ж е н о й ,
в о к р у ж е н и и , к о т о р о е о н н е н а в и д е л и с т р а д а т ь от о с у ж д е н и я
людей?
299

Труайя предпочитает не видеть трагедии, не замечать, к а к глу­
боко страдал Толстой. Он у т в е р ж д а е т , что Толстой в о о б р а ж а л
свои «пытки», н а с л а ж д а я с ь своими « т е п л ы м кабинетом», «пледом»,
« т у ф л я м и » (я н и к о г д а , к с т а т и , н е в и д е л а , ч т о б ы он н о с и л п р е д п о ­
лагаемые Труайя туфли).
Но Т р у а й я не в силах у н и з и т ь Толстого. Р а з в е Т р у а й я м о ж е т
понять, что признание Толстым своих грехов перед миром состав­
л я е т его в е л и ч и е ?
Н и один ч е л о в е к не м о ж е т ж и т ь без греха, но д а л е к о не все со­
знают, что только в постоянной борьбе с соблазнами в повседневной
ж и з н и — когда ч е л о в е к падает и снова поднимается, обдумывая,
а н а л и з и р у я свои ошибки, к а к это д е л а л Толстой, он м о ж е т б л и ж е
подойти к Богу. О д н а ж д ы отец говорил мне:
«Я хотел бы, если б ы мог, з а п и с ы в а т ь все свои мысли, к а к они м е л ь ­
кают к а ж д у ю минуту в моем сознании. Т ы думаешь, что т ы свободен от
м е л к и х эгоистических мыслей. Иногда т ы п о г р у ж е н в глубокие ф и л о с о ф ­
ские р а з м ы ш л е н и я и вдруг мелькает м ы с л ь : к а к б ы кто не с ъ е л мой
апельсин».
Толстой был человечен и никогда не претендовал на святость.
Почему Толстой писал дневник? Безусловно не д л я таких людей,
к а к Т р у а й я , к о т о р ы й ч и т а я его д н е в н и к , и з в р а т и л в н е м с а м ы е с о ­
к р о в е н н ы е м ы с л и Толстого, ч т о б ы п р и д а т ь сенсационность своей
книге.
Д н е в н и к Т о л с т о й п и с а л д л я своего с о б с т в е н н о г о р у к о в о д с т в а .
К о г д а о н б ы л м о л о д , о н к а ж д ы й д е н ь строго о с у ж д а л с в о е н е д о ­
с т о й н о е п о в е д е н и е и д н е в н и к п о м о г а л е м у и с п р а в л я т ь с я . К о г д а он
стал старше, он з а п и с ы в а л в нем ф и л о с о ф с к и е р а з м ы ш л е н и я . И н о ­
гда о н б е г л о н а б р а с ы в а л и х в с в о ю м а л е н ь к у ю з а п и с н у ю к н и ж к у во
время верховой езды или в постели, потом переписывал в дневник.
Он считал, что дневник помогает л ю д я м в их нравственном усовер­
шенствовании. Он советовал и мне вести дневник, что я временами
и делала. В дальнейшем дневник стал источником материалов для
м о и х д в у х к н и г об о т ц е .
Т о л с т о й н и к о г д а н е б ы л л и ц е м е р е н , к а к п ы т а е т с я его и з о б р а ­
з и т ь Т р у а й я , о н б ы л щ е п е т и л ь н о ч е с т е н с а м с собой и с д р у г и м и .
И м о ж е т б ы т ь и м е н н о то, ч т о в н е м с о ч е т а л с я г р е х с с и л ь н ы м с т р е м ­
лением нравственного совершенствования, помогло ему понимать
л ю д е й — и это б ы л о о д н о й и з п р и ч и н , п о ч е м у о н с т а л в е л и к и м п и с а ­
т е л е м . О н с ж и в а л с я со с в о и м и г е р о я м и , ж и л с н и м и , с т р а д а л и р а ­
довался вместе с ними: с Пьером, Андреем Болконским, Наташей,
Н и к о л а е м Р о с т о в ы м , с А к и м о м во « В л а с т и т ь м ы » , с А н н о й К а ­
рениной.
Тетя Таня К у з м и н с к а я о д н а ж д ы сказала Толстому:
'<Я понимаю, что т ы м о ж е ш ь описать чувства и мысли генерала, по­
мещика, крестьянина, но к а к т ы м о ж е ш ь описать чувства влюбленной
300

д е в у ш к и или р о ж д а ю щ е й ребенка матери, — этого я никогда не пойму».
И Толстой безусловно никогда не создал бы таких восхититель­
н ы х героев, если б ы он не б ы л ч а с т ь ю и х самих, а они — ч а с т ь ю
его самого.
Именно поэтому м ы их любим! Потому что проницательный ум
Толстого светится в Андрее Болконском, который понимает вели­
ч и е б е с к о н е ч н о г о н е б а ; в П ь е р е Б е з у х о в е , в его п о и с к а х и с т и н ы ; в
Левине в «Анне Карениной», который т а к п о р а ж е н простыми сло­
вами мудрого крестьянина:
«Один человек т о л ь к о д л я н у ж д ы своей ж и в е т . . . только брюхо на­
бивает . . . а другой — он д л я д у ш и ж и в е т , Бога помнит».
И не в а ж н о , к а к часто Толстой падал, он вновь поднимался и ш е л
д а л ь ш е , стараясь следовать тому совету, к о т о р ы й приводит к п о н и ­
м а н и ю с м ы с л а ж и з н и и в е р ы в Б о г а . И и м е н н о этого н е т в б и о г р а ­
ф и и его, н а п и с а н н о й Т р у а й я . В о в с е х с в о и х д н е в н и к а х Т о л с т о й
о с у ж д а е т с е б я з а н е д о с т о й н у ю ж и з н ь , к о т о р у ю в е л д о 34 л е т , д о с в о ­
ей ж е н и т ь б ы , когда у него б ы л о много л ю б о в н ы х встреч с ж е н щ и н а ­
м и , к о г д а о н и г р а л и п и л . Н о з а 48 л е т с в о е й с е м е й н о й ж и з н и м о и р о ­
дители были верны друг другу.
Здесь опять Т р у а й я набрасывает г р я з н у ю тень н а Толстого, п о ­
д о з р е в а я его в г о м о с е к с у а л ь н ы х ч у в с т в а х . И с т о ч н и к о м е м у с л у ж и т
д н е в н и к моей больной матери, н а п и с а н н ы й ею п о с т ф а к т у м , во в р е ­
мя болезни и который не может поэтому с л у ж и т ь подлинным ма­
териалом.
Т р у а й я удостоился в е л и к о л е п н ы х о т з ы в о в во всех г а з е т а х и
ж у р н а л а х . Его книга н а з в а н а «блестящей», «значительной»; с к а з а ­
но, ч т о о н д а л н о в о е п о н и м а н и е Т о л с т о г о . И, к о н е ч н о , его к н и г а д л я
ч и т а т е л я — интересное произведение, оно ч и т а е т с я к а к роман с сен­
сациями, полный любовных приключений, на которые теперь боль­
ш о й спрос. Ч и т а т е л и , к а к и к р и т и к и , н е имеют сведений и з первоис­
точников, которые только и могли бы в ы з в а т ь сомнения в правди­
вости у т в е р ж д е н и й Труайя. К а к они могут знать, что — вымысел,
а что действительность? Но я все ж е д о л ж н а сказать, что просмо­
трев многие о т з ы в ы о книге Т р у а й я , я н а ш л а , что в них, почти во
всех, главное внимание обращено на Толстого к а к на писателя и
п о д ч е р к н у т ы п о л о ж и т е л ь н ы е с т о р о н ы его ж и з н и . И о ш и б к и в о т ­
зывах происходят л и ш ь из-за неверных объяснений, данных в кни­
ге Т р у а й я .
К о г д а роман «Война и мир» н е с к о л ь к о л е т тому н а з а д б ы л под­
готовлен д л я экрана, я была представлена публике словами: «Пе­
ред вами А л е к с а н д р а Толстая, дочь Л ь в а Толстого, автора «Войны
и мира», к о т о р ы й д а ж е Х о л л и в у д н е мог испортить». Я с к л о н н а
теперь сказать: «Толстой — ф и л о с о ф и писатель, образ которого да­
ж е Т р у а й я в с в о е й б и о г р а ф и и и с п о р т и т ь н е мог».
301

К а к лицо, могущее дать сведения из п е р в ы х рук, я считала сво­
ей обязанностью исправить ошибки, допущенные в книге Труайя,
к о т о р ы е с о з д а ю т л о ж н о е в п е ч а т л е н и е о Т о л с т о м , его с е м ь е и его
д р у з ь я х . Толстой не н у ж д а е т с я в оправдании: он сам себя о с у ж д а л
б о л ь ш е , ч е м м о г б ы с д е л а т ь э т о к т о - л и б о д р у г о й . Н о я боюсь, ч т о
ошибки в книге Т р у а й я могут быть повторены другими, в работах о
Толстом.
Это у ж е происходит. В недавно изданной работе «Лев Толстой»
М и ш е л я Р о с т и с л а в а Г о ф м а н а , * п о я в и в ш е й с я во Ф р а н ц и и , автор
приводит сведения о Ч е р т к о в е , его отношении к Толстому и описа­
ние дома Черткова, повторяя те ж е ошибочные утверждения, кото­
рые м ы находим в книге Труайя, относительно мяса и другой еды,
будто б ы п о д а в а ш е й с я обитателям чертковского дома. Очевидно
М и ш е л ь Гофман заимствовал сведения из книги Труайя, или из
подобного ж е , н е з а с л у ж и в а ю щ е г о д о в е р и я источника.
Я написала эту критику, в частности, д л я людей молодого поко­
л е н и я , у ч а щ и х с я в к о л л е д ж а х и университетах, где они и з у ч а ю т
Толстого, к а к одного и з в е л и к и х к л а с с и к о в л и т е р а т у р ы . О н и з а с л у ­
ж и в а ю т того, ч т о б ы и м е т ь в е р н ы е и п р а в д и в ы е с в е д е н и я о в е л и к и х
п и с а т е л я х и ф и л о с о ф а х , к о т о р ы е п о з в о л и л и б ы им сделать свои
собственные з а к л ю ч е н и я , свободные от в л и я н и я и с к а ж а ю щ и х и с ­
тину утверждений заблуждающихся писателей.
Многие студенты находятся под большим влиянием толстовской
ф и л о с о ф и и , е г о б о р ь б ы з а с о в е р ш е н с т в о в а н и е , его у с и л и й н а й т и в е ­
ру в Бога. После чтения книги Труайя, в их сознании могут возник­
н у т ь сомнения в искренности Толстого.
У т в е р ж д а я свою собственную, не д о п у с к а ю щ у ю возражений,
т о ч к у з р е н и я на Толстого, Т р у а й я л и ш а е т ч и т а т е л я права соста­
в и т ь свое собственное мнение.
Почему Толстой стал великим писателем? Он стал им благодаря
его ж и з н и в о Х р и с т е , его п о и с к а м п р а в д ы , его з а щ и т е о б е з д о л е н ­
н ы х . Наконец, он стал им, пройдя через з а б л у ж д е н и я , страсти и
грехи.

•Ьеоп То1з1оу. М1сЬе1

302

ЯОЗИЗЫУ

Ноипап (зепе: У1з е1 У1задез).

Д. Ш У В А Л О В А - Ш А Л Я П И Н А

СКАЗКИ ШАЛЯПИНА
Время моей ж и з н и — детство
и первая юность — которое я
п р о ж и л а с о т ц о м , а о н со м н о й ,
навсегда осталось сказкой. Не
той сказкой, которой иногда на­
зывают ж и з н ь , точнее, оставши­
еся в памяти чудесные неповто­
р и м ы е годы. М о я с к а з к а другая.
Она
слишком
часто
бывала
страшной сказкой, фантастиче­
ским миром, который я не пони­
мала, к а к н е понимал и отец, к а к
не знал и не понимал никто. Ни­
кто из нас не знал, из к а к и х глу­
бин подсознания
поднимались
эти фантастические существа, о
к о т о р ы х р а с с к а з ы в а л отец, когда п р и х о д и л ко м н е в детскую, са­
д и л с я н а п о с т е л ь и н а ч и н а л свою с к а з к у . М г н о в е н н о п р о в а л и в а л а с ь
действительность, в комнату входила ф а н т а з и я и начинала в ней
жить.
Появлялась очаровательная Дези, Бебешка-Сюсюсюшка и ка­
кая-то таинственная штучка — получеловек-полуживотное. Она
ж и л а , суетилась, бегала, п р я т а л а с ь , что-то делала, но что? — никто
не знал. Н е знал, наверно, и сам отец. Впрочем, к а к я могла р а з о ­
браться в этом п р и ч у д л и в о м мире, р а з С ю с ю с ю ш к а б ы л а то с к а з о ч ­
н ы м с у щ е с т в о м , то с о в е р ш е н н о р е а л ь н ы м , п р е в р а щ а я с ь и л и в м е н я
и л и в мою к у к л у . То ж е самое происходило и с Д е з и : иногда она
выходила из сказочного мира и становилась моей матерью.
Я никогда точно не знала, о ком именно идет речь. Д л я взросло­
го в о о б р а ж е н и я э т о м о ж е т б ы т ь б ы л о н о р м а л ь н о : о т е ц с о з д а в а л п р е Этот очерк дочери Шаляпина приготовлен к печати К. Померанцевым.
Все рисунки исполнены Ф. И. Шаляпиным. Перепечатка воспрещается.
СорупдЫ Ъу аШог.

303

красные фантастические образы и порой отожествлял с ними мать
и м е н я . Н о в м о й д е т с к и й м и р — с его д е т с к о й л о г и к о й и его д е т ­
скими законами — такие отожествления вмещались с трудом. Я те­
р я л а с ь , м н е с т а н о в и л о с ь н е п о н я т н о : к а к это м о ж е т б ы т ь , ч т о о д и н
день Сюсюсюшка была сказкой и ж и л а в сказке, на другой стано­
вилась к у к л о й , а на третий вдруг п р е в р а щ а л а с ь в м е н я и волей от­
ц а б ы л а его « н е н а г л я д н о й д о ч у р к о й » . Н о о н а в с е г д а о с т а в а л а с ь д о б ­
р о й и х о р о ш е й и, к а ж е т с я , б ы л а е д и н с т в е н н о й , к о т о р у ю я н е б о я ­
лась. Я боялась потерять себя и самой стать частью создаваемого
отцом сказочного мира.
Отец, конечно, ничего не подозревал. Он б ы л гениальным арти­
стом и з а м е ч а т е л ь н ы м р а с с к а з ч и к о м . Он не б ы л виноват, что п р о ­
износимые им слова оживали, становились предметами, ж и в о т н ы ­
ми, л ю д ь м и . Он сам ж и л в д в у х мирах, п е р е в о п л о щ а л с я в к а ж д о м
с в о е м н о в о м в ы с т у п л е н и и , п е р е в о п л о щ а я в с е , ч т о его о к р у ж а л о .
Т а к , н а в е р н о , с л у ч а л о с ь и с его с к а з к а м и .
К Бебешке-Сюсюсюшке откуда-то приходил огромный Север­
н ы й Колдун, очень с т р а ш н ы й и очень злой, и почему-то всегда вое­
в а л с К о л д у н о м Ю ж н ы м , т о ж е нехорошим, но н е т а к и м н е х о р о ш и м
и з л ы м , к а к С е в е р н ы й . И в о т в это ц а р с т в о , с т а н о в и в ш е е с я п о с т е ­
пенно моим р е а л ь н ы м миром, вдруг входил О Н — самый главный,
А н д р а ш и - К у д р я ш . Он был замечательно красив и бесконечно добр:
красив потому, что добр. Т а к
хотел отец. У К у д р я ш а всег­
да была б о л ь ш а я и т я ж е л а я
сабля: ею он з а щ и щ а л сказоч­
н ы й м и р от в с е г о н е х о р о ш е г о
и злого. Но я боялась и его:
он ведь т о ж е б ы л ч а с т ь ю от­
цовской фантазии, в которой
все больше и больше з а п у т ы ­
валась я.
Т е п е р ь от в с е г о этого в п а ­
мяти
осталось л и ш ь
одно
с м у т н о е , но н а з о й л и в о ж и в у ­
щее пятно: вторая
реаль­
н о с т ь моего д е т с т в а , в е р н е е ,
та единственная, в которую
годами сливались д л я меня
повседневный
и
сказочный
мир тех лет.
Так, к а ж д ы й вечер, когда
о т е ц о с т а в а л с я д о м а , он п р и ­
ходил ко мне и п р о д о л ж а л
рассказывать
неоконченную
304

н а к а н у н е с к а з к у . С к а з к а д л и л а с ь , д л и л а с ь , но к о н е ц т а к и н е н а с т у ­
пал, х о т я р а с с к а з ы п р о д о л ж а л и с ь годами. Впрочем, разве бывает
к о н е ц ф а н т а з и и ? В о т я до с и х п о р и н е з н а ю , ч т о т о г д а б ы л о р е а л ь ­
н о с т ь ю , а ч т о ф а н т а з и е й . Н а в е р н о и то, и д р у г о е .
К о г д а ж е о т е ц у е з ж а л н а г а с т р о л и , он п и с а л м н е п и с ь м а и с к а з ­
к а возобновлялась потому, что
он п р о д о л ж а л е е в п и с ь м а х и
часто сам и х и л л ю с т р и р о в а л .
«Сегодня видел дворец пре­
красного в и т я з я К у д р я ш а - А н д раши, — но самого его здесь
нет. Он у с к а к а л на Лихом коне
Григе в Бордосское королевство
к старому Бордосскому королю
просить у него р у к у и сердце
(так говорят, когда хотят ж е ­
ниться) принцессы Дези. К р у ­
гом дворца стоят шестнадцать
мохноногих. И стража. У стра­
ж и на л и ц а х грусть. Наверное
беспокоятся, к а к б ы юные к о л д у н я т а не н а д е л а л и неприятно­
стей молодому в и т я з ю К у д р я ш у - А н д р а ш и . Я сам т о ж е не­
много волнуюсь и все время
спрашиваю, к а к и е новости р а с ­
сказывают во дворце . . . Но . . .
пока все благополучно . . . Мох­
ноногие весело хохочут».
В другом письме, ж а л у я с ь , что мать не подает ему к о ф е в по­
стель «скоро и ловко», к а к это д е л а л а я, потому что — «ведь извест­
но, ч т о о н а «копунья»,
он в д р у г п р и б а в л я е т :
«На д н я х видел 4-х Мохноногих. Они к р и ч а л и к л а н я т ь с я принцессе
н а ш е й Дасе. Н е знаю почему они считают тебя своей принцессой».
Я т о ж е не знала, и мне было страшно засыпать: я не хотела
б ы т ь «принцессой Мохноногих», особенно т а к и х , к а к и м и и х изобра­
ж а л отец. В конце концов я стала о д е р ж и м а Мохноногими. Д а ж е в
поезде, стоя у окна вагона, ч у т ь л и не за к а ж д ы м проносившимся
деревенским домиком, чуть л и не за к а ж д ы м деревом мне чудились
Мохноногие. А отец е щ е подбавлял: подходил, к л а л р у к у мне на
голову, а другой п о к а з ы в а л в окно:
— В и д и ш ь , в и д и ш ь ? В о н т а м з а п е н ь с п р я т а л с я . В о н он з а д е р е ­
вом. Смотри, сейчас в ы й д е т . Вот, вот . . .
Я напрягала зрение, всматривалась и действительно начинала
видеть. Стоило чему-нибудь двинуться, пройти человеку, пробе305

ж а т ь собаке — мне у ж е чудились Мохноногие. И почему-то они н е ­
пременно смотрели на меня. Я смотрела на них, боясь проронить
слово, з а в о р о ж е н н а я г и п н о т и з и р у ю щ и м шепотом отца и моим вооб­
р а ж е н и е м . Т а к п р о д о л ж а л о с ь д а ж е в С е н - Ж а н - д е - Л ю з , где отец к у ­
пил землю и выстроил виллу, хотя мне было у ж е девять лет.
В Пиренеях есть совершенно особенная порода дубов. Впрочем,
м о ж е т быть и не т а к а я у ж особенная, только в других местах та­
к и х дубов я больше не видела: костлявые, узловатые, раскорячен­
ные, п о к р ы т ы е снизу густым зелено-бурым мхом. Всякий раз, ког­
д а о т е ц и х в и д е л , он, т о р ж е с т в у я , з а я в л я л :
— Смотрите, вот они, Мохноногие!
Там, в Пиринеях, они у ж е не
прятались за дома или деревья,
они смело выступали перед на­
ми, г о р д я с ь в с е м с в о и м м о х н о н о ­
гим уродством.
Я знала, что А н д р а ш и - К у д р я ш з а щ и щ а л Дези, заслоняв­
ш у ю с я в моем воображении ма­
терью, и что у Дези — но не у
матери — б ы л и свои Мохноно­
гие, ц е л а я а р м и я М о х н о н о г и х .
Это б ы л и с т р а ш н ы е , но в с у щ н о ­
сти хорошие существа. Они спа306

л и днем и просыпались ночью, ч т о б ы о х р а н я т ь этот — т о ж е про­
с ы п а ю щ и й с я н о ч ь ю — т а и н с т в е н н ы й м и р , от с т р а ш н ы х к о л д у н о в и
колдунят.
Хорошо, что отца часто не б ы в а л о дома и что он не всегда брал
меня в свои к о н ц е р т н ы е турне. Но приходили письма. Мне и х ч и ­
тали, когда я н е у м е л а читать, потом, когда н а у ч и л а с ь , ч и т а л а са­
ма, и с к а з о ч н ы й н о ч н о й м и р о ж и в а л и в ы т е с н я л и з м о е й д е т с к о й
головы р е а л ь н ы й дневной.
«Дорогая!
Вчера я п о ш е л вечером в огромный з а л петь концерт. И что ж е я
там увидел!!! (Следует описание и ч е р т е ж зала).
И вот, м о ж е ш ь себе представить, только я в о ш е л в артистическую
комнату, к а к вдруг б ы л п о р а ж е н у д и в и т е л ь н ы м зрелищем. На д в у х сте­
н а х этой огромной к о м н а т ы нарисованы д в е огромных к а р т и н ы . Одна из
них представляет молодого юношу, сидящего на белой л о ш а д и с копьем
в р у к а х (сломанным) и у ног юноши л е ж и т окровавленный з в е р и щ е в
виде крокодила. В глубине под б а р х а т н ы м балдахином стоит с р а с п у ­
щ е н н ы м и волосами в белоснежном п л а т ь е блондинка принцесса Дези и
у ног ее стоит на к о л е н я х в е л и к о л е п н ы й красавец принц А н д р а ш и - К у д р я ш , целует ей руку, а на троне сидит старый король Бордосский, и весь
народ с ш л я п а м и бросаемыми в воздух, к р и ч и т : «Слава победителю!»
На коне ж е с копьем в р у к а х сидит принц Туся, г л а з а у него, к а к з в е з ­
д ы горят т а к ярко, а крокодил в ы с у н у л я з ы к и видимо подыхает совсем.
Это одна картина, а на другой стороне на стене сидит старец на л ь д и ­
не, в р у к а х у него что-то вроде магической п а л о ч к и (должно быть
з а я ч и й хвостик) и с т р а ш н ы е р о ж и колдунов з а с ы п а н н ы х снегом, они си­
д я т в с т р а ш н ы х н е п о д в и ж н ы х п о з а х и с неописуемым у ж а с о м в гла­
з а х — волоса и х стояли, к а к щ е т и н а . . . Когда я это увидел, я сейчас ж е
позвал Мамулю и Макса (аккомпаниатор отца, Макс Рабинович) и п о к а ­
з а л им это. Они прямо в с к р и к н у л и от удивления.
Что? — с к а з а л я, — видите, что я р а с с к а з ы в а ю моей дочери п р а в д и ­
вую сказку? А они р а з и н у л и р т ы и н а ч а л и бормотать: — Правда, п р а в ­
да, Господи! Да ведь действительно все это правда!
К а к ж а л ь , дорогая моя дочурка, что тебя здесь не было с нами. Вот
т ы б ы л а бы наверное т а к рада все это у в и д е т ь . . . »
Нет. Я не б ы л а бы рада. Я и т а к долго не могла заснуть в эту
ночь. Меня пугали и колдуны, и крокодил. Мое детское воображе­
ние рисовало и х в самых с т р а ш н ы х позах и я не понимала, что все
они д е л а л и и чего хотели. Я н а в е р н о п р о п у с т и л а без в н и м а н и я , что
отец о п и с ы в а л к а р т и н ы — им, конечно, п р и д у м а н н ы е , — но о п и с ы ­
вал так, к а к будто перед ним были ж и в ы е существа и их видели
Мамуля и Макс. Нормально, что их начинала видеть и я.
Б ы л и и другие сказки, но у ж е не т а к и е с т р а ш н ы е . В н и х ж и л и
и действовали ж и в о т н ы е : «Лошадка», «Киська», «Собачка». К а к - т о
отец прислал мне три картонных в ы р е з к и лошади, собаки и к о ш 307

к и , Я и х д а в н о п о т е р я л а и г д е он и х в з я л , с о в с е м н е п о м н ю . Н о п о ­
с ы л а я их, он с р а з у ж е сопроводил п о с ы л к у с к а з к о й :
«Посылаю тебе эти три к а р т о н н ы е в ы р е з к и — лошадку, к и с ь к у и со­
бачку. Они т а к и е славные, ж и в у т вместе и никогда не ссорятся, все у
них хорошо. Один р а з они все трое отправились г у л я т ь в темный боль­
шой лес. К и с ь к а з а л е з л а на дерево (хотела искать птичьи гнездышки),
собачка п о б е ж а л а посмотреть зайчиков, а л о ш а д к а осталась пощипать
т р а в к у и т а к хорошо ф ы р к а л а носом. Вдруг откуда не в з я л с я волк. К а к
бросится на лошадку, да и с х в а т и л ее зубами п р я м о за гриву (за шею).
Л о ш а д ь не о ж и д а л а этого, страшно испугалась, встала на задние ноги,
да к а к з а к р и ч и т изо всех сил. А волк все ее кусает да кусает — прямо
хочет съесть. К и с ь к а к а к увидела это, да к а к замяучит, да к а к бросится
с дерева прямо на спину волку, да к а к вопьется когтями ему в уши, да
к а к н а ч а л а ц а р а п а т ь глаза, т а к сразу глаза в о л к у и в ы ц а р а п а л а . Собач­
к а (ее з в а л и Р а х м а н бей) у с л ы ш а л а , что л о ш а д к а к р и ч и т и к и с ь к а орет
— к а к побежит во весь м а х (прямо летела, к а к по воздуху) — р р р а з , два,
тррри! — и т у т к а к тут. К а к у в и д е л Р а х м а н к а , что волк на лошади, а
киська на волке, да к а к н а ч а л хвост т я н у т ь зубами, к о ж а - т о у волка и
лопнула, волк-то испугался и сам хочет бежать, а Р а х м а н к а - т о д е р ж и т
ш к у р у за хвост. Волк н а ч а л ворочаться — ш к у р а - т о с него и слезла и
осталась во р т у у Р а х м а н к и . А в о л к голый с одним только мясом и,
давай Бог ноги, удирать. Р а х м а н к а - т о н е п о н я л — н а ч а л трепать ш к у р у ,
думал это сам волк, а волк-то поэтому только и удрал. К и с ь к а н а ч а л а
м я у к а т ь , л о ш а д к а ф ы р к а т ь — дескать — Что ж е ты, Р а х м а н к а , дела­
ешь? — ведь это у ж е не сам волк, а только его ш к у р а ! Р а х м а н к а - т о
пришел в себя и понял, что в азарте волка-то самого отпустил.
К а к залает, к а к з а р ы ч и т со злости, и бросился в о л к а догонять. А
волк-то б е ж а л , б е ж а л , да охотнику и встретился. Охотник-то в з я л
р у ж ь е — п и ф - л а ф ! — волк-то и упал — только ногами подрыгал. Л е ­
ж и т мертвый. Подошел охотник, смотрит, а ш к у р ы - т о у в о л к а нет.
Вдруг прибегает Р а х м а н к а , у в и д а л охотника, увидал, что волк мертвый
и н а ч а л хвостом в и л я т ь и потихоньку в ы т ь , д а глазами п о к а з ы в а т ь охот­
н и к у — дескать иди за мной. Охотник понял, пошел за собакой и при­
ш е л к а к р а з где л о ш а д к а , а там смотрит — к и с ь к а р а н ы л о ш а д к и н ы з а ­
лизывает, чтобы кровь у л о ш а д к и не шла. Но тут охотник в з я л л о ш а д ­
ку, сел на нее, к и с ь к у в з я л посадил себе на плечо, а Р а х м а н к у заста­
в и л нести в зубах волчью ш к у р у . И так, скоро-скорехонько приехали все
в деревню.
М у ж и к и собрались все. Увидели всех в добром здравии и устроили
п и р на весь мир. И я там был, мед вино пил, по усам текло, а в рот
не попало. Вот тебе, дорогая, и сказочка от Папули».
И все это н а ч а л о с ь с т р е х к а р т о н н ы х з в е р ь к о в , к о т о р ы х н а ш е л
отец то л и на к о н ф е т н о й коробке, то л и н а рекламе, в ы р е з а л и
п р и с л а л мне! С к а з к а родилась сразу ж е , к а к только он у в и д е л ф и ­
гурки. В письме, к а к всегда, не б ы л о н и одной помарки!
308

Отец п р о ж и л исключительно интересную ж и з н ь , знал чуть ли
н е в с е х с и л ь н ы х и с л а в н ы х м и р а сего и я д а ж е н е п р е д с т а в л я ю —
п р и н я в во в н и м а н и е его б о л е е , ч е м с к р о м н о е с о ц и а л ь н о е п о л о ж е ­
н и е — с ч ь е й с у д ь б о й м о ж н о б ы л о б ы с р а в н и т ь его в о и с т и н у « д и в ­
н у ю с у д ь б у » ? А к а к он у м е л д е р ж а т ь с е б я в и х , п о р о й к о р о н о в а н ­
н о й с р е д е , где ц а р е м о к а з ы в а л с я он, п о м а з а н н и к и з н а ч а л ь н о г о С л о ­
в а ! К о г д а ж е он н а ч и н а л п е т ь , в с е п р о в а л и в а л о с ь и о с т а в а л с я л и ш ь
о д и н , и м т в о р и м ы й , в п р о ц е с с е его п е н и я , м и р .
И в о т т е п е р ь м н е н а ч и н а е т к а з а т ь с я , ч т о он д о л ж е н б ы л т я г о ­
т и т ь с я с в о и м о к р у ж е н и е м . О н о б е з у с л о в н о л ь с т и л о его с а м о л ю б и ю ,
создавало ему «цену», не только, конечно, к а к певца, но и к а к ч е л о ­
в е к а , н о в к а к о й - т о г л у б и н н о й г л у б и н е его н е у д о в л е т в о р я л о . И л и
д а ж е н е то, ч т о н е у д о в л е т в о р я л о , н о т р е б о в а л о п р о т и в о в е с а . И о н
н а х о д и л п р о т и в о в е с в л ю б в и к о м н е и в т е х с к а з к а х , к о т о р ы е он
мне р а с с к а з ы в а л и л и п о с ы л а л в п и с ь м а х — ведь он т о ж е в н и х
ж и л , о н и т о ж е б ы л и ч а с т ь ю его с л о ж н о г о в н у т р е н н е г о м и р а . Н а с ц е ­
н е и н а п р и е м а х б ы л а и г р а , н е п р е с т а н н ы й к о н т р о л ь н а д собой, н а д
к а ж д ы м жестом, к а ж д ы м словом. В с к а з к а х и в письмах ж и л и ч у в ­
с т в а , его б е с к о н е ч н а я о т ц о в с к а я н е ж н о с т ь , п у с т ь д а ж е м е н я п у г а в ­
ш а я , но з а т о б е с к о н т р о л ь н о в ы р ы в а в ш а я с я и з самого его с е р д ц а .
В о т д р у г о е п и с ь м о . О н о п р и с л а н о и з Н ь ю - Й о р к а и п о м е ч е н о 22
н о я б р я , н о год н е с т о и т . Д у м а ю , ч т о м н е б ы л о т о г д а л е т п я т ь ш е с т ь , з н а ч и т 1926-27 год, н о с т о ч н о с т ь ю с к а з а т ь н е м о г у . С о о б щ и в ,
ч т о он п о с ы л а е т м н е « к о е - к а к и е м а л е н ь к и е ш т у ч к и и з А м е р и к и » и
что к Р о ж д е с т в у найдет еще «что-нибудь», отец сразу ж е присту­
пает к «делу»:
«Ну, а теперь п а п у л я р а с с к а ж е т с к а з к у своей дочурке Дасе. С л у ш а й :
У Б е б е ш к и Сюсюсюшки о к а з а л а с ь м а л е н ь к а я , т а к а я ж е к а к и она
сама сестренка и з в а л и ее П а р л я р л ю ш к а . Вот один р а з П а р л я р л ю ш к а
пошла в лес собирать грибы, к а к вдруг и з д а л и увидела Мишку-медведя.
Он ш е л прямо к П а р л я р л ю ш к е . Испугалась П а р л я р л ю ш к а да и н у к а ­
рабкаться на дерево. З а л е з л а туда, к а к м а л е н ь к а я к и с ь к а и сидит, спря­
талась в листочках. Молчит и боится, что Мишка-медведь ее увидит,
залезет на дерево и с к у ш а е т бедную П а р л я р л ю ш к у . Медведи хорошо
л а з я т по деревьям, а в о л к и не могут.
Вот Мишка-медведь подошел к дереву и нюхает, носом поводит, а
П а р л я р л ю ш к а чуть ж и в а . Господи, Господи! Не дай Бог, заметит. Одна­
ко М и ш к а что-то н ю х а л под деревом, да и ну л а п а м и к о в ы р я т ь с я , чтото р а з р ы в а т ь . Посмотрела П а р л я р л ю ш к а сверху и видит, что медведь
копал землю и оттуда множество в ы п о л з л о муравьев, а М и ш к а только
я з ы к подставляет. А муравьи т а к и ползут ему в рот, а он их и глотает,
да еще и причмокивает: вот т а к — м н я - м н я - м н я . Ну, — думает П а р л я р ­
люшка, — слава Богу, М и ш к а не видит меня, я спасена. К а к вдруг в
это время, около дерева пробегает волк. П а р л я р л ю ш к а еще больше ис309

пугалась, ч у т ь с дерева не свалилась, и т а к сильно п о к а ч н у л а с ь на д е ­
реве, что х и т р ы й волк ее увидел сию ж е минуту. О с к а л и л зубы, з а щ е л ­
к а л ими, да и говорит Мишке, — Слушай, Медведушка, я не умею л а ­
з и т ь по деревьям-то, а у ж т ы т а к - т а к о й мастерище. П о л е з а й - к а кверху,
да достань-ка там К а р а п у з и к а - д е в о ч к у . М ы с тобой закусим здесь слад­
ко. Т ы н о ж к и ее п о к у ш а е ш ь , а я — р у ч к и да плечики».
А М и ш к а ест своих муравьев, да и говорит в о л к у — Д у р а к ты, ду­
р а к , я тут с л а д к и х муравьев к у ш а ю , а т ы с д у р у - т о девчонку какую-то
увидал. Нет тут девчонки, тут одни м у р а в ь и . А в о л к и говорит медве­
дю — Т ы сам болван, косматый дурень. Я тебе говорю дело, а т ы р а с ­
с у ж д а е ш ь , к а к сюсюсюшкин о с е л .
Рассердился медведь на волчьи слова, да к а к начнет в о л к а за ш к у р у
драть, волк т а к и в з в ы л , — Б а т ю ш к и мои, в о л ч е н я т у ш к и , защитите, по­
могите, медведь ж и в о т мне раздирает! А М и ш к а еще п у щ е — т а к вол­
к у пузо разодрал, что у в о л к а все к и ш к и из ж и в о т а в ы в а л и л и с ь .
Сделал свое дело Мишка, п о к р я к а л , да и п о ш е л в лес, а волк л е ж и т
и сдвинуться с места н е может. П л а ч е т и говорит П а р л я р л ю ш к е , — С л е ­
з а й с дерева, да помоги мне в с т а т ь . П а р л я р л ю ш к а - т о б ы л а дурешка,
с л е з л а да и хотела ему помогать. А волк-то с х в а т и л ее за платье, да не
пускает, говорит, — Подойди-ка поближе, я только посмотрю, к а к и е у
тебя г л а з к и .
П а р л я р л ю ш к а поняла, что волк хочет ее п о к у ш а т ь , да и ну к р и ч а т ь
— 'Бойка! Бойка!' (а это собачку т а к у нее звали). Б о й к а спал дома к р е п ­
ким сном на кухне, и вдруг у с л ы х а л , да изо всех сил и припустился бе­
ж а т ь в лес. П р и б е ж а л , смотрит, а волк П а р л я р л ю ш к у за п л а т ь е держит.
К а к набросится А в у л ь к а - Б о й к а на волка, да к а к схватит его за голову,
да и н у грызть. З а г р ы з Б о й к а в о л к а до полусмерти, а П а р л я р л ю ш к а от
всех страхов л и ш и л а с ь чувств и у п а л а на траву. Тогда А в у л я - Б о й к а по­
д о ш е л к П а р л я р л ю ш к е и н а ч а л л и з а т ь ей нос, да т а к сильно, т а к здоро­
во, что она п р и ш л а в себя.
А в у л я помог ей подняться, посадил на себя верхом, да и ну что есть
с и л ы б е ж а т ь домой. А дома П а п у л я и М а м у н я давно беспокоились: к у ­
да девалась П а р л я р л ю ш к а . Когда ж е увидели, что А в у л я несет на спи­
не и х дочку, они собрали сейчас ж е всех на к у х н е — и лошадку, и ос­
лика, и коровушку, и свинку, и котика, и петушка, и индюка, и гуся и
А в у л ь к у и устроили п и р на весь мир. И я там был, мед, вино пил. По
усам т е к л о в рот не попало».

310

ОЛЬГА

КОЛБАСИНА-ЧЕРНОВА

О Марине Цветаевой
С М а р и н о й Ц в е т а е в о й я в п е р в ы е в с т р е т и л а с ь в 1923 г о д у в П р а ­
ге, к у д а п е р е е х а л а и з Б е р л и н а с д о ч е р ь ю А р и а д н о й . П р а г а б ы л а
центром русских у ч е н ы х и писателей, п р и е х а в ш и х из России, ч е ш ­
ское правительство и х поддерживало стипендиями и давало день­
ги н а и з д а н и е ж у р н а л о в . Я с о т р у д н и ч а л а в о д н о м и з н и х .
Н а м н а ш л и к о м н а т у в п р е д м е с т ь и П р а г и — н а горе, в С м и х о в е .
На второй день приезда, в дверь постучали.
Вошла молодая женщина, коричневые волосы челкой, матовая
светло-коричневая к о ж а лица, светлые глаза. Стройная, д а ж е к а к
будто неестественно п р я м а я — «стальная в ы п р а в к а хребта», к а к
с к а з а л а она в своем стихотворении о к н я з е Сергее Волконском —
слова эти подходили именно к ней. Эта прямость, несгибаемость по­
р а ж а л а , она придавала угловатость ее стремительным движениям,
и некоторую неженственность. Мягкости не было.
Перетянутое к у ш а к о м коричневое платье, — всегда носила туго
с т я н у т ы й к о ж а н ы й пояс на очень тонкой осиной талии; плечи ш и ­
рокие, костистые.
Б е г л ы й взблеск зеленых глаз, какая-то, я бы сказала, звери­
н а я роскось — в сторону: видит вас, но к а к будто смеясь, к а к будто
п р я ч а с ь от в а с — о ч е н ь с в е т л ы х и о ч е н ь з е л е н ы х п р о з р а ч н ы х г л а з .
Это ее повадка (звериная), о б и ж а в ш а я н е к о т о р ы х людей: не смот­
рит на вас, когда разговаривает. У м е н я такого в п е ч а т л е н и я не б ы ­
л о н и с р а з у , н и п о т о м , х о т я я о ч е н ь ч у в с т в и т е л ь н а к «не с м о т р я щ е ­
му прямо глазу». Я всегда чувствовала, что отводя глаза, она смот­
р и т н а в а с с и н т е р е с о м , н о с л е г к а со с т о р о н ы , о т о д в и г а я с ь , и л и п р и ­
г л а ш а е т вас следовать за н е ю — и это д а ж е у с т а н а в л и в а л о с н е ю
не отчужденность, а какую-то общность. И еще в них в ы р а ж а л а с ь
Ольга Елисеевна Колбасина-Чернова, известная журналистка, автор кни­
ги «Новые горизонты», скончалась в 1964 году. Этот очерк предоставлен ре­
дакции из ее архива.

311

ее н е у л о в и м о с т ь , к о т о р а я в с е г д а в н е й ч у в с т в о в а л а с ь . О н а з д е с ь ,
но вот у ж е там — и вот сейчас у л е т у ч и т с я .
— М а р и н а Ц в е т а е в а - Э ф р о н , — п р о т я г и в а е т р у к у ; ее р у к а т о ж е
п о р а ж а е т : сухая, к р е п к а я , ж и л и с т а я рабочая рука, старше ее в о з ­
раста; массивный перстень на пальце. На р у к а х широкие серебрянные браслеты-запястья.
Она любила только серебро; золото — золотой телец, говорила
она презрительно, д л я с ы т ы х , б л а г о п о л у ч н ы х и самодовольных.
— А цвет солнца, в о п л о щ а е м ы й в золоте, а Царица Савская? ..
ведь она в з о л о т ы х браслетах . . .
— Востоку пристало, не нам. М ы — серебро.
Но я отвлеклась.
— М ы соседи, п о з н а к о м и м с я , п р и ш л а п р о с и т ь у в а с в и л о к , н о ­
ж е й и л о ж е к , у нас вечером гости — не хватает.
Я смущена: у меня нет н о ж е й и вилок, м ы только что приехали.
Т о л ь к о д в е с е р е б р я н ы е л о ж к и у ц е л е л и , и обе с у щ е р б о м , а н о ж и
заменяет корсиканский к и н ж а л и складной тоже корсиканский нож
— оба с в ы р е з а н н о й г о л о в о й м а в р а в п о в я з к е , э м б л е м а К о р с и к и с
о д н о й с т о р о н ы , а с д р у г о й н а д п и с ь : уепаеНа согза.
— Но это ж е чудесно: вместо кухонного н о ж а к и н ж а л . И м в ы
к р о ш и т е л у к ? И надпись: вендетта. И нет ни одной в и л к и , ни одной
целой л о ж к и ! Серебряные, но временем и з г р ы з е н н ы е , у щ е р б л е н ­
н ы е , со с т а р и н н ы м и у з о р а м и ! А г д е о с т а л ь н о е и з с т о л о в о г о п р и б о ­
ра — верно было?
— Да, б ы л о . П р о д а л а на С у х а р е в к е з а т я ж е л ы й к р у г л ы й хлеб.
— Е щ е л у ч ш е , — она в восторге; глаза в смехе и блестят. —
Сейчас утро. Я никогда, ни под к а к и м предлогом не пропускаю ут­
р е н н и х ч а с о в . В е ч е р о м гости, и д у с е й ч а с р а б о т а т ь .
Исчезает.
Вскоре я у з н а л а ее п р и в ы ч к у п и с а т ь с самого раннего утра. Н и ­
к а к и е с и л ы , н и к а к и е о б я з а т е л ь с т в а не могли з а с т а в и т ь ее у к л о ­
н и т ь с я от э т о й р а б о т ы . К о г д а п р и е х а л а и з п а н с и о н а е е д о ч ь , д е с я т и ­
л е т н я я А л я , М а р и н а з а с т а в л я л а ее по у т р а м у б и р а т ь к о м н а т у , п о д ­
г о т о в л я т ь обед, а п о т о м , ч е р е з д в а года, н я н ч и т ь н о в о р о ж д е н н о г о
брата, и з - з а чего А л я не могла поступить в ш к о л у и систематиче­
ски у ч и т ь с я . В п р о ч е м это не п о м е ш а л о ей п и с а т ь грамотно на д в у х
я з ы к а х и приобрести много з н а н и й , и все это своими с и л а м и и спо­
с о б н о с т я м и . М а р и н а г о в о р и л а : « И л и я — м о я ж и з н ь , то е с т ь м о е
т в о р ч е с т в о , и л и она, е щ е н е п р о я в и в ш а я с е б я , е щ е в б у д у щ е м . А я
у ж е есмь и с т и х а м и ж е р т в о в а т ь н е м о г у » . М н е о н а г о в о р и л а : « П о ­
к а не н а у ч и т е с ь все у с т р а н я т ь , ч е р е з все п р е п я т с т в и я ш а г а т ь н а п р о ­
лом, х о т я б ы и во вред другим, пока н е научитесь абсолютному
э г о и з м у в о т с т а и в а н и и своего п р а в а н а п и с а н и е — б о л ь ш о й р а б о т ы
не дадите».
312

На другой день с утра приносит корсиканские ножи:
— К и н ж а л о м п о л ь з о в а л а с ь т о л ь к о я, К о р с и к а родина моего Н а ­
п о л е о н а (в п е р в ы й р а з у с л ы ш а л а я от н е е с л о в о «мой» — п о т о м
у з н а л а : «мой П у ш к и н » , « м о я М о с к в а » и т а к д а л е е ) . — К а к э т о п р е ­
красно сходится; а ваше имя?
— Ольга Елисеевна.
— Н е у ж е л и Елисеевна? К а к в сказке царевич Елисей? А ваша
дочь?
Она стояла тут ж е , еще девочка, четырнадцати лет.
— Ариадна.
— Мою дочь тоже зовут Ариадной. Почему в ы так назвали?
Я с м у щ е н а от т а к о г о р е з к о г о д о п р о с а и г о в о р ю б е с с в я з н о :
— Так, Ариаднина нить . . .
— Т а к я и думала. З н а ч и т нить и Тезей? М ы с вами сойдемся.
А сейчас я за п и с ь м е н н ы й стол.
С т о л и г р а л г л а в н у ю р о л ь в е е ж и з н и . П о з ж е , в 1933 году, М а ­
р и н а И в а н о в н а н а п и с а л а ц и к л с т и х о в : «Мой п и с ь м е н н ы й в е р н ы й
стол!»
После этих к о р о т к и х встреч, н а ч а л и с ь д л и т е л ь н ы е . «Самое у п о и ­
тельное в дружбе — узнавание». Я познакомилась с м у ж е м Мари­
н ы Ц в е т а е в о й , о б а я т е л ь н ы м С е р г е е м Я к о в л е в и ч е м , и м ы обе с А р и ­
адной с д р у ж и л и с ь с ним. И х дочь А л я б ы л а тогда в пансионе в
чешской провинции, кажется, в Тшебове. Началась быстрая, мол­
ниеносная дружба.
В этот период я и в с я н а ш а семья о т к р ы л и Пастернака, — вос­
торг и у д и в л е н и е М а р и н ы И в а н о в н ы , д л я н е е П а с т е р н а к б ы л :
« В з р ы в , о б в а л , у д а р » . О н а с р а з у п о ч у в с т в о в а л а его в е л и ч и н у и с к а ­
з а л а : «Он с е й ч а с б о л ь ш е в с е х , б о л ь ш и н с т в о и з с у щ и х б ы л и , н е к о ­
т о р ы е е с т ь , он о д и н б у д е т » . В д р у г , в з а б р о ш е н н о м С м и х о в е , в м а ­
л е н ь к у ю комнату, где нет н и кресла, ни н о ж е й , н и в и л о к — в р ы в а ­
е т с я л и в е н ь П а с т е р н а к а . М ы п е р е б и в а л и д р у г д р у г а , в т р и голоса
г о в о р и л и его с т р о ч к и . — «И п а х н е т с ы р о й р е з е д о й г о р и з о н т » — к а к
это у н е г о : « л и л о в ы е г л а з а в г р о з у ? » — « Ч т о в г р о з у л и л о в ы г л а з а
и газоны ...» — поправляет Ариадна. Или: — «Топтался дождик у
дверей — И пахло винной п р о б к о й . . . » Марина Ивановна подхва­
тывает: — «Так пахла пыль, Так пах бурьян . . . » И я : — «Так пах­
ли прописи дворян — о равенстве и б р а т с т в е . . . » — «Неужели вы
и на эти прописи обратили внимание? — говорит Марина, — ведь в
них начало революции — пахнет вином, опьянением революции».
Н и к о г д а н е з а б у д у этого п р о н и к н о в е н и я п о э т а в с а м у ю с у щ н о с т ь
поэзии другого поэта, ее о с л е п и т е л ь н ы х эпитетов, ее т о л к о в а н и я .
То, ч т о я с х в а т ы в а л а и н о г д а и н т у и т и в н о , — о н а о з а р я л а с в е т о м с в о ­
его п о н и м а н и я , в с е г д а б е з о ш и б о ч н о .
«Сестра моя ж и з н ь » — это б ы л н е з а б ы в а е м ы й вечер, она гово­
р и л а о П а с т е р н а к е и м ы п е р е к л и к а л и с ь его с т р о к а м и .
313

Н а ч а л с я р о м а н у н е е со м н о й и с А р и а д н о й — с к а ж д о й п о р о з н ь .
Е й о н а н а п и ш е т н а к н и г е : « М о е й п о л у - д о ч к е , п о л у - с е с т р е » . А со
мной п р о г у л к и в горы и беседы: ее р а з г о в о р ы с острыми, иногда
спорными ф о р м у л и р о в к а м и и противоречиями. И споры, после ко­
т о р ы х ч а с т о я ч у в с т в о в а л а с е б я к а к п о с л е бега н а г о р у . И к о н е ч н о
с т и х и «без к о н ц а и б е з к р а ю » .
— У м е н я к л ю д я м , — г о в о р и т она, — б ы в а е т и л и р а в н о д у ш и е
— п р о х о ж у м и м о , и л и в с т р е ч а ю с ь по д е л у , и л и р о м а н : с м у ж ч и н а ­
ми, с ж е н щ и н а м и , с в е щ а м и . С в а м и у м е н я роман. — И н а ч а л и с ь
п о д а р к и : я ей п о д а р и л а корсиканский, дорогой д л я м е н я по воспо­
минаниям, н о ж . Перед сном н а х о ж у в постели под одеялом медную
м е л ь н и ц у с р е з ь б о й , д л я т у р е ц к о г о к о ф е , к о т о р ы й м ы обе л ю б и м .
В другой раз старинная серебряная л о ж е ч к а , или книга стихов, или
морские к а м у ш к и из Коктебеля, собранные на берегу Черного мо­
ря, когда Марина ж и л а у Макса Волошина — м ы потом оправили
их и сделали кольца. И еще трость (альпеншток) — посошек, как
она говорила, д л я г у л я н ь я в горах, л е ж а л под простыней. — Ну,
о с е д л а е м н а ш и х к о н е й , — г о в о р и л а она, к о г д а м ы о т п р а в л я л и с ь н а
д а л ь н ю ю п р о г у л к у в горы. М ы д н я не проводили врозь, по вечерам
вместе у ж и н а л и , потом читали.
И вот, в о д и н и з п е р в ы х в е ч е р о в , е щ е в р у к о п и с и М а р и н а п р о ч л а
свою поэму «Молодец». Д л я м е н я это б ы л о то ж е , что с нею, когда
она о т к р ы л а Пастернака: удар, в з р ы в . У меня намечена работа о
М а р и н е Цветаевой, о ее творчестве, я ее о з а г л а в и л а : «Непобедимые
ритмы» — эти слова в з я т ы из стихотворения Максимилиана Воло­
ш и н а , п о с в я щ е н н о г о е й . О н о п о п а л о е й в р у к и у ж е п о с л е его с м е р т и .
«Тихо пою стих
В неосязаемые угодия
В а ш и х образов —
Ваши молитвы
Малиновые мелодии
И непобедимые ритмы».
В ее ч т е н и и п о э м ы «Молодец» мне п р о з в у ч а л и непобедимые рит­
м ы и М а р и н а в с т а л а во в е с ь р о с т к а к п о э т .
Вспоминаю ее слова и з «Поэмы конца» — слова, в о ш е д ш и е в
н а ш обиход, м ы часто и х п о в т о р я л и : « П р е у в е л и ч е н н о — то есть во
весь рост», иногда ш у т я . К о г д а М а р и н а п р е в о з н о с и л а кого-нибудь,
п о с в о е м у о б ы к н о в е н и ю , б е з м е р ы — до н е б е с , я г о в о р и л а е й : «Ну,
это п р е у в е л и ч е н н о » . О н а о т в е ч а л а : « З н а ч и т , в о в е с ь р о с т » . «Но р о с т т о у н е г о к а р л и к о в ы й » . М а р и н а в о з р а ж а л а : « З а в и с и т от р а с с т о я н и я ,
м о ж е т быть, когда отойду, и з д а л е к а и у в и ж у , что к а р л и к , а пока
— нет».
Но слова Волошина: непобедимые р и т м ы — на к а к о м угодно р а с ­
стоянии во времени, не п р е у в е л и ч е н и е . П р о ш л и три, ч е т ы р е д е с я т и ­
л е т и я , но р и т м ы Ц в е т а е в о й о с т а л и с ь н е п о б е д и м ы м и . О н и ж и л и в
314

ней, и с х о д я и з ее сущности. Н е л ь з я с к а з а т ь , к а к говорят обычно:
«Она владеет ими мастерски» — они ее д ы х а н и е , которое п р е р ы ­
в а е т с я с самой ж и з н ь ю . Д ы х а н и е то трудное, то ускоренное, то го­
л о в о к р у ж и т е л ь н о е н а в ы с о т а х , з а д ы х а ю щ е е с я в беге, и л и т и х о е и
ровное д ы х а н и е ч е л о в е к а в ч а с ы раздумий. М а р и н а Ивановна го­
в о р и т : «Словотворчество
это хождение
по следу слуха народного
и
природного.
Х о ж д е н и е по слуху».
Эти слова о б ъ я с н я ю т ее творчество.
По ее собственному определению, стихия играет в нем главную
р о л ь . «Наитие с т и х и й — это творчество поэта. Н а и т и е все р а в н о на
кого, с е г о д н я н а П у ш к и н а , з а в т р а н а н е е , М а р и н у Ц в е т а е в у » .
Г е н и й , по е е о п р е д е л е н и ю — в ы с ш а я с т е п е н ь п о д в е р ж е н н о с т и
наитию, это первое. Управление этим наитием, второе. В ы с ш а я сте­
п е н ь д у ш е в н о й р а з ъ я т о с т и и в ы с ш е й собранности. У й д я от стихии,
п о э т у х о д и т от и с т о к о в т в о р ч е с т в а , он и с с я к а е т и г и б н е т .
Ее творчество, действительно, к а к она говорит, «наитие стихии»,
под напором которой она творит, в ы р а ж а я в о л ю н е свою, а в о л ю
стихии, свойственными ей ритмами. «Состояние творчества есть со­
стояние н а в а ж д е н и я » . «Что-то, кто-то в тебя вселяется, твоя р у к а
и с п о л н и т е л ь — н е т е б я , а того, ч т о ч е р е з т е б я х о ч е т б ы т ь » , — в о т
формула творчества Марины Цветаевой.
В ж и з н и М а р и н а Ивановна отчетливая, твердая, с я с н ы м умом,
с отточенными, часто сухими формулировками. На одержимую, в
ж и з н и , о н а н е п о х о ж а , но е ю о н а б ы в а е т , к о г д а о т д а е т с е б я в о в л а с т ь
стихии творчества, правда, никогда не т е р я я управления над нею.
И е щ е она бывает о д е р ж и м а в своем творчестве ж и з н и . Ж и з н ь
н е с о в е р ш е н н а , о т с ю д а ее н е п р и я т и е М а р и н о й . О н о п р и в о д и т е е к
собственному «мифотворчеству». Она видит людей такими, какими
ей хочется и х видеть. Иногда, действительно, на в р е м я она п р е в р а ­
щ а е т и х в тех, к а к и е п р е д с т а в л я ю т с я ее в о о б р а ж е н и ю . Но к а к а я го­
речь остается, когда созданный м и р а ж исчезает.
Марина часто строит односторонний роман, создает из встречен­
ного ею ч е л о в е к а — свой образ: р ы ц а р я и л и героя, и л и д а ж е е щ е не
раскрывшегося, не нашедшего себя поэта и обращается к нему, к а к
к н а й д е н н о м у и з б р а н н и к у , н е з а м е ч а я , ч т о он н е р а з д е л я е т , и н е
понимает д а ж е ее чувств.
В реальной ж и з н и она встречает своих героев только заочно:
Р а й н е р - М а р и я Р и л ь к е , и л и п о ч т и з а о ч н о : П а с т е р н а к — о н и е й по
п л е ч у , к а к она л ю б и т говорить. И вот ее п р и с т р а с т и е к К а з а н о в е —
о н м е н я е т , он и щ е т в в е ч н о й т о с к е от н е н а х о ж д е н и я .
Вспоминаю один случай из ж и з н и в П а р и ж е . Марина Ивановна
п р и е х а л а к н а м на дачу. Б ы л о много гостей. Б ы л , что н а з ы в а л о с ь
тогда — «Монпарнасс». Д р у з ь я п р и в о д и л и друзей, иногда д а ж е н е ­
з н а к о м ы х х о з я е в а м , б ы л б о л ь ш о й сад, б о л ь ш о й стол. М а р и н а л у ­
к а в о м е н я п о д т а л к и в а л а : д а это ж е г о с т и и з « М о л о д ц а » — «не з н а 315

мы, не ведомы». Марина Ивановна села рядом с одной финкой, ра­
б о т а в ш е й по х о з я й с т в у в з н а к о м о й с е м ь е . Ф и н к а п р и е х а л а с л у ч а й ­
но. П о в и д у г у в е р н а н т к а , с у х а я , о ч е н ь м о л ч а л и в а я , с о в с е м н е о б р а ­
з о в а н н а я , но в о с п и т а н н а я . М а р и н а н а ч а л а е й р а с с к а з ы в а т ь о с в о и х
п о с л е д н и х с т и х а х , об и с к у с с т в е , м о ж е т б ы т ь о т р а г е д и и и л и в е ч н о е
сти. Я в и д е л а н е п о н и м а ю щ и е г л а з а ф и н к и и е е у с и л и е н е п о к а з а т ь
а б с о л ю т н о г о н е п о н и м а н и я , о н а т о л ь к о р а с т е р я н н о к и в а л а головой,
пила чай, к а п е л ь к и пота в ы с т у п и л и у нее на лбу. М а р и н а долго го­
ворила с нею. И встав, обратилась ко мне: «Как эта ж е н щ и н а уме­
е т с л у ш а т ь . К т о она?» Т а к о н а и н е у з н а л а , к т о б ы л а э т а ф и н к а .
И з б е с е д н а С м и х о в е , я п о м н ю н а ш и с п о р ы об и с к у с с т в е и х у ­
дожественном творчестве. Тут у нее бывали противоречия.
С одной стороны, она видит в искусстве добро: « З е м л я р о ж д а ю ­
щ а я безответственна, а человек творящий ответствен. У земли про­
израстающей одна воля к произращению, у человека ж е д о л ж н а
б ы т ь в о л я к п р о и з р а щ е н и ю доброго. О н знает, что т а к о е добро. П р о ­
и з в е д е н и е и с к у с с т в а — п р о и з в е д е н и е п р и р о д ы , но д о л ж е н с т в у ю ­
щ е е б ы т ь п р о с в е щ е н н ы м светом р а з у м а и совести».
С другой стороны, Марина признает, что: художественное твор­
чество в и н ы х с л у ч а я х — н е к а я а т р о ф и я совести. Тот нравственный
и з ъ я н , без которого ему, искусству, не быть. «Чтобы б ы т ь нравст­
в е н н ы м (не в в о д и т ь в с о б л а з н м а л ы х с и х ) , и с к у с с т в у п р и ш л о с ь б ы
о т к а з а т ь с я от д о б р о й п о л о в и н ы в с е г о с е б я . Е д и н с т в е н н ы й способ
искусству быть заведомо нравственным — не быть».
Марина отрицает в искусстве «аполлоническое начало», как и
«золотое чувство меры». А ф р а н ц у з с к а я литература, которую в ы
любите, — с к а з а л а я, — с ее точной мерой?
— Оставьте, Расин и тем более Корнель, к а к а я ж е мера? С их
п р е у в е л и ч е н и е м чувств? В с е п о г л о щ а ю щ и м Молохом — долгом, л о ­
мающим ж и з н и , к а к некий ледяной идол с огненным нутром погло­
щ а ю щ и й ж е р т в ы . Это л и мера?
Ее противоречия в оценке искусства в ы т е к а ю т из ее отношения
к з л у , о н а я в н о к н е м у в л е ч е т с я . З л а в н е й н е т . О н а способна з л и т ь ­
ся — и е щ е к а к ! — способна б ы т ь несправедливой, но з л а к а к т а к о ­
вого в е е п р и р о д е н е т . Н о оно п р е л ь щ а е т ее. О н а ч а с т о г о в о р и т о
своем детстве. Ей ч и т а л и басни, к о т о р ы е она т о л к о в а л а по-своему.
Она соглашалась с матерью, что ягненок кроткий, невинный стра­
д а л е ц . «Но и в о л к х о р о ш и й » , — п р и б а в л я е т о н а к н е г о д о в а н и ю м а т е ­
р и . В о л к е й н р а в и т с я п о т о м у , ч т о он с т р а ш е н и ест г л у п о г о я г н е н к а .
З л а в н е й н е б ы л о , н о е й б ы л о н е о б х о д и м о его п р и с у т с т в и е . М а ­
рина любила, и как-то смаковала даже, — с азартом и вызовом рас­
сказывать сказки, собранные Афанасьевым — страшные, потусто­
ронние, бездушной жестокости. Мать ненавидит свою дочь и в р е ­
д и т ей. П р и х о д и т с того с в е т а р а з р у ш и т ь п о к о й и ж и з н ь д о ч е р и .
316

Таковы упыри, обреченные на преступление. З л о обольщает, зло
дает равновесие.
В поэзии М а р и н ы Ц в е т а е в о й много ц и к л о в , много с т и х и й ее в д о ­
х н о в е н и я . «Все м о и в е щ и ( п р о и з в е д е н и я ) с т и х и й н ы , то е с т ь г р е ш н ы .
К о г д а я п и ш у своего « М о л о д ц а » , л ю б о в ь у п ы р я к д е в у ш к е и д е в у ш ­
ки к упырю, я никакому Богу не с л у ж у . . . Я повинуюсь неизбеж­
н о й н е о б х о д и м о с т и . К т о м е н я з в а л ? Я д о л ж н а н а з в а т ь , то е с т ь с о ­
з д а т ь того, к т о м е н я з в а л . К а к б у д т о б ы м о и в е щ и в ы б и р а ю т м е н я
сами, и я часто и х писала против воли. России хотелось с к а з а т ь с я
какими-то вещами, в ы б р а л и меня. И убедили, обольстили — чем?
Моей собственной силой: т о л ь к о т ы ! Да, т о л ь к о я. И п о д д а в ш и с ь —
когда зряче, когда слепо — повиновалась, в ы и с к и в а я ухом к а к о й то з а д а н н ы й с л у х о в о й у р о к . И н е я и з с т а с л о в в ы б и р а л а сто п е р ­
вое, а о н а ( в е щ ь ) н а в с е сто э п и т е т о в у п и р а в ш а я с я : м е н я н е т а к
зовут».
Марина любила иногда с л у ш а т ь свои стихи «Переулочки» в ч т е ­
н и и м о е й д о ч е р и и г о в о р и л а : « Э т а п о э м а н а п и с а н а м н о ю к а к в о сне.
Н и одного с л о в а и з н е е я н е в ы ч е р к н у — э т о и м е н н о т е с л о в а , н о
н и одного я н е в с п о м и н а ю , к а к оно н а п и с а н о » .
М а р и н у з а х в а т ы в а л а в о л н а то о д н о й , то д р у г о й с т и х и и .
С т и х и я Г р е ц и и : е е эпос, т р а г е д и я — Р о к . М а р и н о й о н а в ы р а ж е ­
на в Федре, Тезее, Сафо.
Греческий Рок — с ним не поспоришь. Марину, своевольную и
непокорную, тема рока п р и т я г и в а л а своей непреклонностью, она
б р о с а е т в ы з о в р о к у , п р о т и в о п о с т а в л я я его и з в е ч н о й л е д я н о й с и л е
— силу и страсть огня и воли смертного. Это столкновение присут­
ствует в н е к о т о р ы х ее поэмах. И везде, трагедия несовместимости
бренного и вечного, н е п р е л о ж н о с т и и своей воли.
М а р и н а не выносила а т м о с ф е р ы благополучия, ее стихией была
трагедия — героизма, жертвенности, бедности и гордыни. Непре­
взойденной Марининой гордыни: Я есмь — и я иду наперекор.

317

Н. Б Е Л И Н К О В А

Чуковский и «Чукокала»

К о г д а в ы в с т р е ч а л и с ь с К о р н е е м И в а н о в и ч е м Ч у к о в с к и м , то д у ­
мали о нем словами, в ы б р а н н ы м и им самим д л я одной из последних
его к н и г : « Ж и в о й к а к ж и з н ь » .
Входя к нему, в ы к а к будто переступали не обыкновенный по­
рог писательского дома, а к а к б ы в с т у п а л и в н е о б ы ч н ы й театр —
т е а т р одного актера.
Этот а к т е р то я в л я л с я в докторской м а н т и и Оксфордского у н и ­
верситета,* в к о т о р у ю он в е л и к о л е п н о драпировался, и в ы б и р а я
самые невероятные позы, однажды в увлечении чуть не вывалился
и з окна, то, веселясь, в уборе в о ж д я индейского племени, п р ы г а л
ч е р е з огонь н а ежегодном костре, к о т о р ы й у с т р а и в а л д л я д е т е й на
своей даче, то многозначительно и з в л е к а л и з старого ш к а ф а р у к о ­
писную книгу, н а з ы в а в ш у ю с я сказочным птичьим словом «Чуко­
кала».
Чуковский — всемирно известный детский писатель и ученый.
Н о о д н а и з с а м ы х з а м е ч а т е л ь н ы х его к н и г н а п и с а н а н е и м . Н а ч а ­
л а с ь э т а к н и г а е щ е д о р е в о л ю ц и и в Ф и н л я н д и и н а его д а ч е в п о с е л ­
к е К у о к а л а . О д н а ж д ы гости Ч у к о в с к о г о — молодые, но у ж е з н а м е ­
н и т ы е в то в р е м я п и с а т е л и в с л у ч а й н о й т е т р а д и н а с т о л е х о з я и н а
дома оставили свои ш у т л и в ы е записи. Потом к записям прибавились
рисунки, к рисункам новые записи. Название поселка и имя Чуков­
ского соединились. П о л у ч и л а с ь — « Ч у к о к а л а » . П е р в ы е с т р о ч к и в
Критические статьи по литературе Натальи Александровны Белинковой
д о 1968 года печатались в ж у р н а л а х «Новый мир», «Знамя»; кроме того, она
работала старшим литературным редактором в ж у р н а л е «Москва» и на ц е н ­
тральном московском телевидении. Была знакома со многими видными п и ­
сателями; помогала К. И. Чуковскому в его работе над комментарием к «Чукокале». В виде протеста против нового усиления з а ж и м а литературной
деятельности в СССР, в 1968 году Н. А. Белинкова вместе с м у ж е м (тяжело
больной, А. В. Белинков умер в Нью-Хевене, США, 14 мая 1970 г.) покинула
страну ( Р е д . )
* Второй случай, после Тургенева, п р и с у ж д е н и я Ьопопз саиза русскому
писателю. Третий — п р и с у ж д е н и е этой степени Ахматовой.

318

«Чукокале» оставили Блок, Маяковский, Гумилев. Первые рисун­
к и — Репин. Писали эту книгу л у ч ш и е писатели России и и л л ю ­
стрировали прославленнейшие русские х у д о ж н и к и . И хотя в этой
к н и г е н е т н и с л о в а самого К о р н е я И в а н о в и ч а , с о з д а т е л ь е е — Ч у ­
ковский.
С о в р е м е н н и к и К о р н е я И в а н о в и ч а в т е ч е н и е 55 л е т о с т а в л я л и в
«Чукокале» свои записи. Многие этой чести добивались, но не к а ж ­
д ы й ее удостаивался. Ч у к о в с к и й придирчиво отбирал л у ч ш и х л ю ­
дей эпохи: т а л а н т л и в ы х , мудрых, честных. Но время менялось,
мельчали люди, записей делалось меньше, мысли мельче, ш у т к и
п л о щ е . Х о р о ш и й советский писатель К а з а к е в и ч з а н я л место Б л о к а ,
фельетонист Нариньяни — Гумилева. Первые годы книги были бли­
с т а т е л ь н ы м и , но м е д л е н н о и н е з а м е т н о д л я е е с о с т а в и т е л я и р е ж и с ­
сера «Чукокала» старела. Книга постепенно перерождалась. Смерть
ее н а с т у п и л а в д е н ь к о н ч и н ы ее с о з д а т е л я в к о н ц е 60-х годов
X X века.
Книга-альбом, книга-запись р а с т я н у л а с ь на многие годы. В р е м я
превратило ее в бесценный документ, в л и т е р а т у р н о е произведение
неведомого ж а н р а . Это б ы л а история л и т е р а т у р н о й а т м о с ф е р ы , л и ­
т е р а т у р н ы х настроений, история той оборотной стороны медали, к о ­
т о р а я в с е г д а б ы в а е т с к р ы т а от г л а з ч и т а т е л я , к о т о р ы й и н е п о д о ­
зревает о существовании этой второй стороны. Никто никогда не
думал, что эту книгу можно будет опубликовать, потому что в ней
писали правду как в письмах, как в дневниках, как в черновиках,
потому и писали, что знали: опубликовано не будет. «Чукокала»
н а ч а л а с ь к а к ш у т к а и в ней много ш у т л и в ы х записей, пародий,
карикатур, юмористических зарисовок, ш а р ж е й . Но ж и з н ь была
серьезной. Приходилось наступать на горло и собственной песне, и
собственной ш у т к е . Поэтому «Чукокала» — с м е ш н а я и трагическая
книга. Трагической ее с д е л а л о не ее с о д е р ж а н и е , а с у д ь б ы ее а в ­
торов.
О д и н з а д р у г и м и с ч е з а л и со с т р а н и ц « Ч у к о к а л ы » — Б л о к , н е ­
з а д о л г о до с м е р т и н а п и с а в ш и й : « С л о п а л а м е н я г у н л и в а я , г л у м л и ­
в а я м а т у ш к а Р у с ь , к а к ч у ш к а своего п о р о с е н к а » ; Г у м и л е в , п о с л е
р а с с т р е л а к о т о р о г о б у д т о б ы п р и ш л а т е л е г р а м м а от Л е н и н а , ч т о б ы
не расстреливали; Гиппиус, Шаляпин, Репин, которые эмигрирова­
ли, Маяковский, который застрелился, Замятин, который в отчая­
н и и н а п и с а л С т а л и н у п и с ь м о с п р о с ь б о й об и з г н а н и и и к о т о р о г о
изгнали, Булгаков, который в отчаянии написал Сталину письмо,
и которого д а ж е не изгнали, а оставили медленно умирать.
Корней Иванович читал из «Чукокалы», показывал, играл, плав­
но р а з в о д я к р а с и в ы м и д л и н н ы м и р у к а м и , з а д е в а я з а стены, у в е ­
ш а н н ы е п о р т р е т а м и его с о в р е м е н н и к о в , и л л ю с т р а ц и я м и , ф о т о г р а ­
ф и я м и — к а к будто страницами « Ч у к о к а л ы » б ы л обклеен дом. И
вы тоже становились современниками этих людей, с л ы ш а л и и х го319

лоса, в и д е л и и х ж е с т ы . В ы вместе с ними ж и л и их н а п р я ж е н н о й ,
талантливой ж и з н ь ю . П р а в д у говоря, у д и в и т е л ь н ы й п а м я т н и к л и ­
тературы, «Чукокала» производила меньшее впечатление, когда в ы
ее ч и т а л и с а м и . Т о г д а о н а б ы л а п а м я т н и к о м . К о г д а е е в а м ч и т а л
Ч у к о в с к и й — она б ы л а ж и з н ь ю . Ж и в о ю к н и г у д е л а л и н е в е р о я т н ы й
д л я 80 л е т т е м п е р а м е н т Ч у к о в с к о г о , его а к т е р с к и й т а л а н т , с и л а его
л и ч н о с т и и у с т н ы й к о м м е н т а р и й п и с а т е л я , его з н а м е н и т ы е р а с с к а ­
зы-воспоминания. И в ы влюблялись в человека, писателя, актера
сразу.
Ч у к о в с к и й н а б р а с ы в а л с я на к а ж д о г о нового ч е л о в е к а к а к п а у к
н а с в о ю ж е р т в у в его « М у х е - Ц о к о т у х е » . Э т о л ь с т и л о н о в и ч к у , к о ­
т о р ы й ч у в с т в о в а л с е б я т а к и м ж е з н а ч и т е л ь н ы м , к а к его с о б е с е д ­
ник. Ж а д н о , с интересом, с любопытством расспрашивал, в ы в е д ы ­
вал, в ы п ы т ы в а л Ч у к о в с к и й и р а с с к а з ы в а л и п о к а з ы в а л сам. (Таким
мастерством в ы с п р а ш и в а н и я и заинтересованности обладает, кроме
Ч у к о в с к о г о , т о л ь к о А. И . С о л ж е н и ц ы н ) . О н к а к б ы в ы п и в а л л ю ­
дей. Чем интереснее и значительнее б ы л человек, тем д о л ь ш е про­
должалось знакомство. Пустые, ж а л к и е , ничтожные люди не удо­
стаивались чести б ы т ь с ним з н а к о м ы м и долго. И л и вовсе никогда
н е д о п у с к а л и с ь в его д о м . О н и ж и л и н а с о с е д н и х у л и ц а х , р я д о м .
Они существовали к а к неизбежное зло, к а к кладбищенский ветер,
к а к о с е н н я я с ы р о с т ь . Н о о н и к а к б ы н е б ы л и его с о в р е м е н н и к а м и ,
х о т я и ж и л и в о д н о с н и м в р е м я . Его с о в р е м е н н и к а м и о с т а в а л и с ь
р а н ь ш е него у м е р ш и е : Б л о к , Гумилев, М а я к о в с к и й , Б а б е л ь , Б у л г а ­
к о в . О н и ж и л и в м е с т е с н и м в его у д и в и т е л ь н о й к н и г е « Ч у к о к а л е » ,
в его р а с с к а з а х , и Ч у к о в с к и й в с ю ж и з н ь з н а к о м и л с н и м и с в о и х н о ­
в ы х друзей. И х духовное богатство, и х х у д о ж н и ч е с к у ю и и н т е л ­
л е к т у а л ь н у ю щ е д р о с т ь он хотел сделать достоянием всех людей,
к о т о р ы м дорога р у с с к а я к у л ь т у р а . Е м у это с д е л а т ь п о м е ш а л и .
В песне
поется:

о гибели

и предательстве,

которую

написал

Галич,

Уходят, уходят, у х о д я т д р у з ь я
Одни в никуда, а другие в к н я з ь я . . .
Выбывали, уходили в неведомое, в никуда авторы «Чукокалы».
Д р у г Ч у к о в с к о г о О к с м а н у х о д и л в т ю р ь м у , а его б е з д а р н ы й у ч е н и к
Лесючевский — в директоры издательства «Советский писатель».
И з в е с т н о г о у ч е н о г о П и н с к о г о у в о д и л и п о д к о н в о е м , а — его к о л л е г е
Эльсбергу п р е д о с т а в и л и пост з а в е д у ю щ е г о сектором И н с т и т у т а м и ­
р о в о й л и т е р а т у р ы и м е н и Г о р ь к о г о ; м у ч е н и ч е с к о й с м е р т ь ю по д о р о ­
ге в К о л ы м у у м и р а л М а н д е л ь ш т а м , а н а з а с е д а н и я х С о ю з а П и с а т е ­
л е й С С С Р в Москве все ч а щ е п о я в л я л с я некто М и х а л к о в , говорят,
баснописец. Он ж е автор текста гимна Союза ССР.
Список ушедших, покинувших книгу Чуковского длинен. К а ж ­
дое исчезнувшее имя — ж и в а я связь, рана, боль. Один за другим

320

у х о д и л и д р у з ь я , а о н о с т а в а л с я ж и т ь . И н е г о д ы с т а р и л и его, а
утраты.
Н е д а л е к о от д а ч и Ч у к о в с к о г о б ы л и д а ч и Б а б е л я и П а с т е р н а к а .
П р о г у л и в а я с ь по в л а ж н ы м у л и ц а м л и т е р а т у р н о г о п о с е л к а П е р е д е л ­
кино, писатели заходили друг к другу, перекидывались двумя-трем я с л о в а м и , ж а л о в а л и с ь н а то, ч т о н е х в а т а е т в р е м е н и д л я р а б о т ы .
У в л е к а я с ь , простаивали, беседуя, по н е с к о л ь к о часов. Потом ш л и
к своим письменным столам писать строчки своих книг.
Однажды зеленым переделкинским утром подошел Чуковский к
даче Бабеля. Не глядя, привычным жестом нащупал щеколду ка­
литки. Шагнул за низенький заборчик, сразу ж е неслышно облил­
ся солнечными пятнами, п р о с к о л ь з н у в ш и м и через дремлющие, е щ е
не проснувшиеся л и с т ь я деревьев. Увидел на террасе склоненную
ф и г у р у . В это с о л н е ч н о е т и х о е у т р о п и с а т е л ь с о з д а в а л с л о в а , с т р о ч ­
ки своей будущей книги. Он б ы л в тени и солнце обливало б е л ы м
светом только руку, за которой т е к л а строка. Б а б е л ь пишет! Н е ­
с л ы ш н о , н е л о в к о п о д н и м а я д л и н н ы е ноги, Ч у к о в с к и й отступил к
калитке, постарался не стукнуть. Удалось. Проскользнул. Ушел.
О н б о л ь ш е н и к о г д а его н е у в и д е л . Б а б е л я н е с т а л о , н е с т а л о и
его б у д у щ и х к н и г . И в « Ч у к о к а л е » о с т а л а с ь н е з а п и с а н н о й с т р о к а .
Исчезали люди. Могла исчезнуть и созданная ими удивительная
книга. И тогда Ч у к о в с к и й похоронил ее сам. Т а й к о м в ему одному
известном месте закопал в землю. Через несколько лет выкопал. И
она снова стала ж и т ь . К о р н е й Иванович ч и т а л из нее о т р ы в к и и
тени убитых, з а б ы т ы х , и с ч е з н у в ш и х л ю д е й обступали вас.
Трудной, мучительной ж и з н ь ю ж и л и другие герои «Чукокалы»,
великие современники Чуковского. В Ленинграде голодала «салон­
ная» поэтесса Анна Ахматова, медленно умирал, т а к и не д о ж д а в ­
ш и с ь в о с х о д а с о л н ц а З о щ е н к о , п р я м о с о п е р а ц и о н н о г о с т о л а ш е л по
этапу еще никому неведомый Солженицын. А рядом процветали ге­
рои социалистического реализма. Расстраивался-перестраивался л и ­
т е р а т у р н ы й поселок Переделкино. Р о с л и д а ч и Ромашова, Погодина,
Катаева. Дачи огораживались высокими заборами. А Софронов да­
ж е поставил две дачи: одну на одну. «Неясная поляна», «Авеню п а р ­
веню» — т а к в ш у т к у стали н а з ы в а т ь т е п е р ь у л и ц ы , о к р у ж и в ш и е
дачу Чуковского. По радио п е л и : «Нас в ы р а с т и л Сталин. Н а в е р ­
ность народу, на труд и на подвиг нас вдохновил». Потом петь пе­
рестали. Т о л ь к о м ы ч а л и . Стал гимн н а з ы в а т ь с я «песней без слов».
О к а з а л о с ь , ч т о это о ч е н ь п р о с т о — в ы б р о с и т ь с л о в о и з п е с н и .
Стало т и ш е в стране. В т и ш и н е р а с с л ы ш а л и глухой топот эта­
п о в , с т о н ы р а с с т р е л и в а е м ы х и д а ж е голос с о в е с т и . В т и ш и н е , н е ­
д а л е к о от д о м а Ч у к о в с к о г о , р а з д а л с я в ы с т р е л н а д а ч е Ф а д е е в а ,
когда-то молодым начинающим писателем оставившим строчку в
«Чукокале», — потом ставшим секретарем СП СССР, членом ЦК,
без подписи которого не б ы л отправлен на смерть ни один из более

ч е м 600 п и с а т е л е й С о ю з а С С Р . ( М ы з н а л и , ч т о его п е р е д е р г и в а л о о т
в с т р е ч с л ю д ь м и , в о з в р а т и в ш и м и с я « о т т у д а » ) . П а р т и я , к о т о р о й он
с л у ж и л , в н е к р о л о г е с о о б щ и л а , ч т о он у м е р от б е л о й г о р я ч к и . Это
б ы л а неправда. Последние м е с я ц ы перед смертью он не пил. В ы с т ­
рел б ы л негромким, через подушку. Фадеев оставил своей любимой
партии письмо. Письмо прочитала и передала в н а д е ж н ы е руки, в
п р о ш л о м в о з л ю б л е н н а я Б л о к а , — Е. Ф . К н и п о в и ч .
С т р а ш н а я ж и з н ь бесновалась вокруг, а Чуковский умел превра­
щ а т ь ее в блестящий спектакль. Праздником победителя, заставив­
ш е г о с ч и т а т ь с я с собой д а ж е и х , б ы л о его о т м е ч е н н о е в с е й л и т е р а ­
турной Москвой 80-летие. Чествование состоялось в Б о л ь ш о м зале
Ц е н т р а л ь н о г о д о м а л и т е р а т о р о в . В тот д е н ь К о р н е я И в а н о в и ч а п о ­
з д р а в л я л и его м н о г о ч и с л е н н ы е д р у з ь я и в р а г и . Б о л ь ш е в с е х и з о ­
щ р я л с я Михалков, который вскоре после суда над Синявским и Даниелем в том ж е зале, с той ж е сцены взвизгнул: «Слава Богу, у нас
е щ е есть о р г а н ы государственной безопасности!» З а к о н ч и в п р и в е т ­
с т в е н н у ю р е ч ь , он п р и в е т л и в о р а с т о п ы р и л р у к и и ш а г н у л к Ч у к о в ­
скому, чтобы облобызать юбиляра. К о р н е й Иванович т о ж е встал и
б у д т о б ы т о ж е ш а г н у л и б у д т о б ы п о д с т а в и л щ е к у , но в с е в ы х о ­
д и л о т а к , ч т о к о г д а М и х а л к о в х о т е л его п о ц е л о в а т ь в п р а в у ю , тот
подставлял левую, а когда Михалков хотел поцеловать в левую,
т о т п о д с т а в л я л п р а в у ю . Т а к д о л г о т о п т а л и с ь о н и н а с ц е н е п е р е д ог­
ромной аудиторией, к а к будто один другому все хотел уступить
м е с т о в д в е р я х , а и з того в с е п о л у ч а л о с ь , ч т о м е ш а л о д и н д р у г о м у ,
все у с т у п а л и в с е н и к а к не мог у с т у п и т ь . К а ж д о м у п р и с у т с т в о в а в ­
ш е м у было ясно, что М и х а л к о в у с Ч у к о в с к и м в одни двери не
входить.
— Как поживаете?
— Р т е , хорошо.
Так отвечают в Америке.
— К а к поживаете?
— К а к в сказке, чем дальше тем страшнее.
Так отвечают в России.
Страшно ж и т ь на земле, населенной Михалковыми, Софроновыми, Грибачевыми, В а с и л ь е в ы м и , * Е р м и л о в ы м и , Эльсбергами, Л е с ю чевскими — фарисеями, доносчиками, бездарностями, предателями.
Дремучий лес этих существ страшен и нескончаем. Иногда они
устраивали маскарад: повязывали теплый домашний платок и из
гиен и волков п р е в р а щ а л и с ь в с т а р ы х л а с к о в ы х бабушек. Один та­
кой матерый волк, первый секретарь правления Союза Писателей
Р С Ф С Р , советский писатель Соболев — Сам! — торжественно и по* Как и 3. Кедрина, активный участник расправы над Синявским и Даниелем, тоже выступавший на процессе в качестве общественного обвинителя.
322

домашнему, привез в Р я з а н ь членский билет Союза Писателей
С С С Р и в р у ч и л его С о л ж е н и ц ы н у .
— «Бабушка, бабушка, почему у тебя такие острые зубки?»
— « Д л я того, ч т о б ы т е б я с ъ е с т ь ! »
Чуковский — веселый, жизнерадостный, праздничный, такой,
к а к и м его в и д е л о б о л ь ш и н с т в о , м н е к а з а л с я м а с к о й . Е с л и в ы в и д е ­
л и его в м и н у т ы , к о г д а он д у м а л , ч т о о с т а л с я о д и н , т о в ы в и д е л и
другого человека. Опускались р е з к и е м о р щ и н к и у рта, т у с к л ы м и и
маленькими, к а к бы обращенными внутрь, делались глаза; плечи
и л о к т и д л и н н ы х р у к и к о л е н и д л и н н ы х ног с т а н о в и л и с ь у г л о в а ­
тыми, ж а л о б н о оттопыривалась на голове белая ж а л к а я сосулька
в о л о с . Е с л и в ы в и д е л и его т а к и м — у в а с щ е м и л о с е р д ц е . Т а к м г н о ­
в е н н о этот з а р а ж а ю щ и й в с е х в е с е л ь е м , у д и в и т е л ь н о м о л о д о й , н е ­
смотря на свой возраст, человек, п р е в р а щ а л с я в одинокого старика,
о с т а в ш е г о с я о д и н н а о д и н с м и р о м . И к т о з н а е т , к о г д а он б ы л с а м и м
собой? К о г д а , ц е п к о д е р ж а с ь з а с п и н у своего д в а д ц а т и л е т н е г о в н у ­
ка, с гиком проносился на красном мотоцикле мимо ч о п о р н ы х соцр е а л и с т и ч е с к и х дач, и л и когда, у к а з ы в а я на р у х н у в ш е е дерево, от­
решенно и п р о в и д я щ е произносил: «И я с к о р о . . . »
К а к ж е , д о л ж н о быть, осиротело Переделкино!
Он предчувствовал, что веселая полная шуток, пародий и эпи­
г р а м м т р а г и ч е с к а я « Ч у к о к а л а » п о г и б н е т в м е с т е с его с м е р т ь ю . В
1965 г о д у Ч у к о в с к и й р е ш и л е е и з д а т ь . И т у т о б н а р у ж и л о с ь , ч т о
многое в этой книге современникам позднего Чуковского у ж е н е ­
п о н я т н о . Т о г д а он с т а л п и с а т ь р а з в е р н у т ы й к о м м е н т а р и й , к о т о р ы м
хотел заменить свои р а с с к а з ы о давно п р о ш е д ш и х днях. Он хотел
соединить н а ч а л о и середину века, но в р е м я и обстоятельства и з м е ­
нились и не могли соединиться. Комментарии к «Чукокале» раз­
растались в мемуары, громоздились и не помещались в книгу, всю
составленную и з к о р о т к и х записей. А в р е м я уходило. Особенно
большим был комментарий к записям Гумилева. Он превратился в
б о л ь ш у ю статью о поэте, но т а к у ю статью никто б ы н е напечатал.
Н а д е я л и с ь , ч т о к а к к о м м е н т а р и й , она, м о ж е т б ы т ь , и п р о ш л а б ы в
«Чукокале». Книга перегружалась как корабль.
Кроме запретных некогда имен в этой летописи человеческих
судеб о б н а р у ж и л и с ь не только никому не и з в е с т н ы е ф а к т ы , но и
никому не известные люди. Узнать о судьбе этих людей было не­
возможно. К т о они — Ч у к о в с к и й з а б ы л . Но виноват б ы л в этом не
Корней Иванович, а старания органов Государственной
без­
опасности.
Р а с к р ы в а е м « Ч у к о к а л у » (а это у ж е н е о д н а т о л с т а я т е т р а д ь , а
несколько, они занимают половину к н и ж н о й полки). Вот портрет
работы какого-то Волина. « К а ж е т с я , был такой писатель», — гово­
р и т Ч у к о в с к и й . К т о ж е э т о т ч е л о в е к ? К а к о в а его с у д ь б а ? К о р н е й
323

Иванович не помнит. Смотрю в каталогах р а з л и ч н ы х библиотек,
смотрю в спецхране. * И з д а н и я книг н ы н е никому не известного Во­
л и н а о б р ы в а ю т с я в 1937 г о д у . Ч т о ж е п р о и з о ш л о в 1937? С м о т р ю
литературу о писателе. Б о л ь ш а я разносная статья. А после ни пи­
с а т е л ь , н и о п и с а т е л е н и к т о н и ч е г о н е н а п и с а л . К а к б у д т о его и н е
было вовсе. С т а р ы й и с п ы т а н н ы й прием умолчания. Дает хорошие
р е з у л ь т а т ы . И с п ы т а л а н а себе. М н о г о е п р и ш л о с ь м н е в о с с т а н а в л и ­
вать из истории моей литературы, моей страны. Иду в отдел творче­
ских кадров Союза писателей СССР. Может быть там знают? Там
мне д о л о ж и л и н е о ж и д а н н о быстро: «Еврейский писатель, арестован
в 1937 году, р е а б и л и т и р о в а н в 1956, с е м ь е в ы д а н о в о з н а г р а ж д е н и е в
р а з м е р е д в у х м е с я ч н о г о з а р а б о т к а » . О к а з ы в а е т с я , п о с л е 1956 года
семьи погибших писателей т а к часто обращались в отдел творчес­
к и х кадров СП СССР, что дела репрессированных в ы д е л и л и в от­
д е л ь н у ю р у б р и к у . К а т а л о г с е р ь е з н ы й — б о л е е 600 к а р т о ч е к ! С т е х
нор, работая н а д и з д а н и е м « Ч у к о к а л ы » , я о б р а щ а л а с ь по этому ад­
ресу не один раз.
Н а д е ж д ы на издание «Чукокалы» было мало. Но книга ж и л а .
Корней Иванович открывал страницы книги как двери в прошлое.
Реальность и воспоминания, судьбы друзей, истории собственных
книг мешались, смешивались.
— Корней Иванович, а как вы написали «Муху—Цокотуху»?
— О, э т о о ч е н ь и н т е р е с н о ! П о ч е м у в ы об э т о м с п р о с и л и ? М е н я
об э т о м е щ е н и к т о н е с п р а ш и в а л . К а к н а п и с а л ? Х м . . . С е й ч а с я в а м
покажу.
И он с т а л х о д и т ь н е в е р о я т н ы м и д л и н н ы м и ш а г а м и и ч и т а т ь :
— Муха, муха, цокотуха.
Ч и т а л он т а к :
— Ммм у-тту ха тту-й— Ммм у — тту тту ха тту — туу — туха.
Т а к ж е ш а г а я , в р и т м е ш а г о в и ж е с т о в он г о в о р и л :
— Не знал я про муху,
не знал ни про какую,
мух не было.
Я ходил . . .
И у меня было чудесное настроение, и мне хотелось написать
ч т о - н и б у д ь т а к о е з а м е ч а т е л ь н о е ! (Чего я , к о н е ч н о , н и к о г д а н е н а ­
писал). А потом д в и ж е н и е , ритм, м м м у х а т т у - т у ха, просто з а м е ­
нились словами. Вот послушайте:
«Мухха, мухха, цокотуха . . . »
Этот молодой и веселый старик, умевший быть таким прекрас* Отдел специального хранения. Существует при крупных библиотеках. В
спецхране специалисты могут по особому пропуску читать книги по своей
области, запрещенные для общего чтения.

324

н ы м а к т е р о м , б ы л строг и в з ы с к а т е л е н . Т а к ж е строго, к а к о т б и р а л
он а в т о р о в с в о е й « Ч у к о к а л ы » и л ю д е й , с к о т о р ы м и в с т р е ч а л с я , о т ­
бирал он и слова д л я своих книг.
А в т о р б о л ь ш о г о и с е р ь е з н о г о и с с л е д о в а н и я о Ч у к о в с к о м М. П е т ­
ровский п р и з н а л с я мне о д н а ж д ы , ч т о он боится р а з г о в а р и в а т ь в
присутствии К о р н е я Ивановича. Это было сразу ж е после в ы х о д а
книги Чуковского, посвященной к у л ь т у р е русского я з ы к а . В ней
К о р н е й И в а н о в и ч о б р у ш и л с я на то и з в р а щ е н и е русского я з ы к а , к о ­
торое он н а з в а л «канцеляритом» и которое в ы г л я д и т т а к : б о л ь ш о й
д я д я с п р а ш и в а е т м а л е н ь к у ю девочку: « Т ы по к а к о м у вопросу п л а ­
ч е ш ь ? » , а у б о р щ и ц а г о в о р и т : «От э н т и х г о л у б е й о д н а г р я з ь . Н а д о
и х о т с е д а а н н у л и р о в а т ь » . К н и г а (в к о т о р о й Ч у к о в с к и й б о р о л с я з а
чистоту русского языка) называлась « Ж и в о й к а к ж и з н ь » .
Гроб П а с т е р н а к а п р о н е с л и м и м о д о м а Ч у к о в с к о г о . У п л ы л а е щ е
одна л у ч ш а я , л ю б и м а я страница « Ч у к о к а л ы » . К о р н е й Иванович
хорошо помнил тот день, когда он п р и ш е л п о з д р а в и т ь поэта с п р и ­
с у ж д е н и е м ему Нобелевской премии, тогда е щ е не скомпрометиро­
ванной именем Шолохова. Фотография Чуковского, поздравляюще­
го поэта, о б л е т е л а в с е г а з е т ы м и р а .
В то ж е у т р о в к у р о р т н о м г о р о д е Я л т а в с т р е т и л и с ь н а п о ч т е д в а
очень известных писателя — И л ь я Сельвинский и Виктор Ш к л о в ­
ский. Они оспаривали друг у друга почетное первенство отправить
поздравительную телеграмму Пастернаку. На следующий день
Сельвинский — лидер уничтоженного конструктивизма, и Шклов­
ский — в о ж д ь разгромленного формализма, на митинге, созванном
в редакции курортной газеты, оспаривали друг у друга позорное
первенство осудить Пастернака.
Уходят, уходят, уходят д р у з ь я
Одни в никуда, а другие в к н я з ь я . . .
«Чукокала» разделила судьбу многих русских книг. Она не бы­
ла издана. Корней Иванович опоздал с решением издать книгу. В
самом разгаре работы, когда в дело у ж е вмешались х у д о ж н и к и и
т е х н и ч е с к и е р е д а к т о р ы , н а с т у п и л п р е д ю б и л е й н ы й год, год п о д г о ­
товки к празднованию Великой Октябрьской социалистической ре­
в о л ю ц и и . С о м н и т е л ь н а я к н и г а « Ч у к о к а л а » и до того н е в ы з ы в а л а
д о в е р и я у и з д а т е л ь с т в а «Искусство», где п р е д п о л а г а л о с ь ее и з д а ­
ние. Прохождение рукописи было остановлено. Одновременно с
«Чукокалой» было остановлено издание многих других книг, ста­
тей, исследований, рассказов, стихотворений. Р е д а к т о р ы и з в и н я л и с ь
п е р е д а в т о р а м и : « Ч т о п о д е л а е ш ь , т а к о й год!» И а в т о р ы и д а ж е р е ­
д а к т о р ы н а д е я л и с ь , ч т о этот год п р о й д е т и с н о в а в е р н у т с я к т е м
с ч а с т л и в ы м временам, когда, х о т я и т о п а л и ногами в М а н е ж е , х о т я
и судили Бродского за тунеядство, хотя и ополчились на Дудинцева, х о т я и н е р а з р е ш и л и в ы с т а в к у Ф а л ь к а , н о в с е - т а к и . . .
325

С 1965 года, е щ е одного п о з о р н о г о г о д а в и с т о р и и м о е й с т р а н ы ,
потихоньку сначала, а потом все сильнее и сильнее стали травить
т а к н а з ы в а е м ы х м о л о д ы х критиков, на к о т о р ы х у ж е косо посмат­
ривали, на рукописях которых у ж е ложились косые строчки прямо­
л и н е й н ы х ц е н з у р н ы х р е з о л ю ц и й : « и н т о н а ц и я ! » , «стиль!», « н е с л и ш ­
к о м л и м н о г о и р о н и и ! » Л е т о м 1965 г о д а Ч у к о в с к и й н а п и с а л о « б л е ­
стящей плеяде молодых критиков — Сарнове, Туркове, Непомня­
щ е м , С и н я в с к о м » . О н с п е ш и л з а щ и т и т ь т е х , к т о , к а к и он, с о п р о ­
тивлялся, боролся, у т в е р ж д а я право на самостоятельную мысль.
Августовский номер «Вопросов л и т е р а т у р ы » с этой статьей Ч у ­
ковского поступил в п р о д а ж у в сентябре. В том ж е месяце Синяв­
ский был арестован. В л и я т е л ь н ы е секретари Союза Писателей
СССР, эти к н я з ь я социалистического р е а л и з м а во главе с К о н с т а н ­
тином Ф е д и н ы м (прозванным Казакевичем в «Чукокале» чучелом
о р л а ) т о ж е п о с п е ш и л и и и з р е к л и с в о е : « р а с п н и его!»
В 1967 году, к о г д а н а к н и г у м о е г о м у ж а « С д а ч а и г и б е л ь с о в е т ­
ского и н т е л л и г е н т а . Ю р и й О л е ш а » , готовились р а з г р о м н ы е р е ц е н ­
зии в Ц К и в «Литературной газете», Ч у к о в с к и й написал в в ы с ш е й
степени лестные статью и предисловие к ней, благодаря чему стала
возможной ж у р н а л ь н а я п у б л и к а ц и я этой книги.
Помощь Чуковского была громкой, печатной — и тихой. И ис­
ключение великого русского писателя С о л ж е н и ц ы н а из членов
Союза Писателей СССР к н я з ь я м и и фарисеями режима не случай­
но, м н е к а ж е т с я , п р о и з о ш л о п о с л е с м е р т и К о р н е я И в а н о в и ч а Ч у ­
ковского.
Чуковский часто бывал на могиле Пастернака. Недалеко могила
ж е н ы К о р н е я Ивановича. Он садился на скамеечку у поросшего
т р а в о й х о л м и к а . М о р щ и н к и в о к р у г его р т а о п у с к а л и с ь , в ы д а в а л и с ь
острыми углами плечи, делались к р у г л ы м и и маленькими глаза,
о т т о п ы р и в а л а с ь ж а л к а я п р я д к а б е л ы х в о л о с . М о ж е т б ы т ь он в с л у ­
ш и в а л с я в строчки поэта:
Гул затих. Я в ы ш е л на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске
Что случится н а моем веку.
П о т о м он т р о г а л п а л к о й з е м л ю и г о в о р и л : « Т у т м о е м е с т о » . Н о
о н н е в е р и л в то, ч т о г о в о р и л . О н ж д а л о п р о в е р ж е н и я . И п о л у ч а л
его. М ы г л у п о и г р о м к о к р и ч а л и : « Н у , ч т о в ы , К о р н е й И в а н о в и ч ! »
Н о это б ы л о к а к р а з то, ч е г о о н ж д а л .
Н е т , о н н е в е р и л в с в о ю с м е р т ь , х о т я и б о я л с я ее.
— Н е могу п р е д с т а в и т ь , к а к это я умру, а все останется: и вот
тот лес, и эта р е к а . . . — говорил Ч у к о в с к и й после очередной вести
о смерти, и смотрел в сторону кладбища, знаменитого переделкин­
ского к л а д б и щ а , к а к б ы нарочно у к р а ш е н н о г о старинной ц е р к о в ь ю .
326

Н о с м о т р е л он к а к - т о м и м о , с т а р а я с ь н е з а д е в а т ь г л а з о м з а м о г и л ь ­
ные холмики.
Когда надо расправиться с Пастернаком, Синявским, С о л ж е н и ­
цыным одних Кочетовых, Грибачевых, Кедриных, Шолоховых не
х в а т а е т . О х о т я т с я з а п о р я д о ч н ы м и . Ч а щ е в с е г о это у д а е т с я . Е щ е
до с у д а , з а б е г а я в п е р е д , п о д д е р ж а л т о г д а е щ е н е и з в е с т н о к а к о й , н о
н а в е р н я к а ж е с т о к и й п р и г о в о р С и н я в с к о м у и Д а н и е л ю д о того в с е ­
ми у в а ж а е м ы й известный профессор-пушкинист Сергей Михайло­
в и ч Бонди, п р о к л я л П а с т е р н а к а поэт С л у ц к и й , сам неоднократно до
т е х п о р с т р а д а в ш и й от с о в е т с к о й в л а с т и , п р о п е л и в е л и ч а л ь н у ю р о ­
дине и партии Евтушенко и Вознесенский. В а ж н ы е чиновные лю­
д и п о к и д а л и с в о и к р е с л а и е х а л и к Ч у к о в с к о м у . Э т о мог б ы т ь р е ­
акционный начальник отдела к у л ь т у р ы Управления пропаганды и
а г и т а ц и и Ц К п а р т и и П о л и к а р п о в , и л и , ч т о е щ е х у ж е , его л и б е р а л ь ­
ный помощник Черноуцан.
На меня наставлен сумрак ночи
Т ы с я ч ь ю биноклей на оси.
Когда машина из Ц К п о д ъ е з ж а л а к дому Чуковского, ему сни­
з у свистели. Он поспешно б о л ь ш и м п л а т к о м п о в я з ы в а л не то зуб,
н е то г л а з . П р и в е т л и в о з в а л п о ч е т н ы х г о с т е й . В с т р е ч а л и х б о л ь ­
ным, ж а л к и м , старым. На такого легко надавить. Остро торчали уг­
л ы огромного п л а т к а . В б е л ы х п о д у ш к а х у т о п а л а голова л ю б я щ е й
к р а с н у ю ш а п о ч к у бабушки. К а к все странно оборачивалось в этом
мире .. .
— Бабушка, бабушка, почему у тебя такие большие зубки?
И всего-то надо было только подписать что-нибудь. Что ж , по­
жалуйста.
— Д л я того, ч т о б ы т е б я л у ч ш е п о ц е л о в а т ь .
Но, ах, с б а б у ш к о й д е л а л с я с е р д е ч н ы й припадок, к а п а л и с ь к а п ­
ли, т е р я л с я и находился носовой платок, немедленно требовался
стакан воды, подкладывались подушки, терялись и не находились
ручки, спрятанные заранее в самый далекий сарай на участке.
Если только можно, Авва Отче,
Ч а ш у эту мимо пронеси.
Ласково и любезно прощался старый больной человек с гостя­
ми. П р и г л а ш а л приходить еще. Великий, с м е л ы й актер! Это б ы л а
самая трудная роль. Она отнимала радость, силы, ж и з н ь . Годы не
с т а р и л и Чуковского. Его с т а р и л и потери, смерть д р у з е й , необходи­
мость быть актером.
Я люблю твой з а м ы с е л у п р я м ы й
И играть согласен эту р о л ь .
Но сейчас идет другая драма,
И на этот р а з меня уволь!
327

Обвисли м о р щ и н к и вокруг рта, острыми сделались л о к т и и к о ­
лени, свисла ж е л т а я п р я д к а волос, сузились, стали м а л е н ь к и м и и
закрылись глаза.
Реквиемом з а з в у ч а л и слова Пастернака, любимого автора «Чуко­
калы»:
Н о продуман распорядок действий
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Ж и з н ь п р о ж и т ь — не поле перейти.
Судьба авторов и героев «Чукокалы» не постигла Чуковского.
Он умер, когда устал притворяться, когда перестал играть.
10 ноября 1969 г. Н ь ю - Х е в е н .

328

ИОГАННЕС ФОН ГЮНТЕР

Под восточным ветром

. . . Я — в Петербурге. К у д а ведет меня мой п е р в ы й путь? Но
к у д а ж е ему вести, к а к не к А л е к с а н д р у Б л о к у ?
П о л я р н о с т и : поэт Б л о к ж и в е т в к а з а р м е . Его отчим — п о л к о в ­
ник лейбгвардии гренадерского полка. И н е ж н о хранимое имя Б л о ­
к а я д о л ж е н б ы л произнести мрачно в з г л я н у в ш е м у постовому, у к а ­
з а в ш е м у мне к в а р т и р у господина п о л к о в н и к а в первом э т а ж е .
М е н я ж д а л и . О н и ж и л и в м а л е н ь к о й к в а р т и р к е , о т д е л е н н о й от
к в а р т и р ы отчима.
П р е д с т а в л я л л и я себе Б л о к а т а к и м ? Да, и м е н н о т а к и м . Н а н е м
ш и р о к а я ч е р н а я б л у з а с б е л ы м в о р о т н и к о м . О н е щ е м о л о д , е м у 26,
но в ф и г у р е у ж е нет ничего юношеского. Он среднего роста, тонок
— и ч у в с т в у е т с я к а к а я - т о связанность, т а к что иногда он к а з а л с я
немного неловким. Т е м н ы е волосы слегка волнисты, безбородое л и ­
цо, д а ж е к о г д а он в е с е л , к а ж е т с я с т р а н н о с о с р е д о т о ч е н н ы м . Г о в о ­
р и л он медленно. С в е т л ы е глаза м о ж н о было, п о ж а л у й , н а з в а т ь
грустными; полные губы неестественно красны. На высоком оваль­
ном лбу — печать упрямства и мечтательности. Д в и ж е н и я нетороп­
л и в ы , и н о г д а н е у к л ю ж и . О н н е б ы л н и д о б р ы м , н и с е р д е ч н ы м , но
н е л ю б и т ь его б ы л о н е л ь з я . Т а к в ы г л я д е т ь мог т о л ь к о н а с т о я щ и й
поэт.
А его ж е н а ? Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а , ч у т ь м е н ь ш е его р о с т о м , р у с а я
Иоганнес фон Гюнтер — немецкий писатель и поэт, автор целого ряда ро­
манов, пьес, сборников стихов, в начале века был тесно связан с русскими
символистами и принимал участие в выпуске «Аполлона». Ему посвящали
свои стихи Анненский, Белый, Блок, Брюсов, Городецкий, Гумилев, Вяч. Ива­
нов, Кузмин, Маковский. Перевел много прозы и стихов на немецкий, чем
значительно способствовал ознакомлению немецких читателей с русской ли­
тературой. В прошлом году в Мюнхене вышли его воспоминания: ЛоЪаппез
УОП Сиеп*Ьег — „ Е т ЬеЬеп 1т ОзЬутй. 2\У15сЪеп Ре1;ег5Ъигд ипй МйпсЪеп". В1ейег51ет Уег1ад. С любезного разрешения автора мы помещаем из них несколько
отрывков, с большими сокращениями, о его пребывании в России, которые
для русского читателя, возможно, представляют интерес, главным образом,
как «свидетельство со стороны». (Р е д.)

329

и тонкая, б ы л а очень хороша, но не современной красотой, а скорее
X V I I I века. Д е р ж а л а с ь она уверенно и была, несмотря на юность,
очень зрелой. Она приветливее и жизнерадостнее Блока. Сразу бы­
ло видно, что она очень умна, хотя и обладает обольстительной
внешностью. Но она не б ы л а и з ы с к а н н о й : р у к и ч у т ь великоваты,
великоват и мягкий, д о б р ы й рот.
Они б ы л и великолепной парой, созданной друг д л я друга. И я
почувствовал себя у н и х к а к дома.
В тот ж е д е н ь я п о з н а к о м и л с я и с м а т е р ь ю Б л о к а . П о т о м п р и ­
ш л а ее сестра, госпожа Бекетова, к о т о р а я п о з ж е т а к любовно писа­
ла о Блоке. Она принесла нам чай.
Б л о к чувствовал себя в этой атмосфере очень уютно, я заметил,
ч т о е м у н р а в и т с я б ы т ь в о к р у ж е н и и ж е н щ и н , к о т о р ы е его б а л у ю т и
в о с х и щ а ю т с я и м . В н е м б ы л о ч т о - т о от м а м е н ь к и н о г о с ы н к а .
В тот мой п р и х о д м ы ж и л и стихами. И з «Стихов о П р е к р а с н о й
Даме» я перевел у ж е почти две трети и Б л о к , хорошо з н а в ш и й не­
мецкий, хотел с л ы ш а т ь все переводы, которые я ему е щ е не успел
послать. Мне было лестно читать в таком кругу . ..
Б л о к т о ж е прочел много н о в ы х стихов, к о т о р ы е однако отлича­
л и с ь от м а г и ч е с к и - р е л и г и о з н ы х «Стихов о П р е к р а с н о й Даме». В но­
в ы х стихах проступал некий демонический налет, к а к и веселая
с ю р р е а л и с т и к а , — м а т е р и Б л о к а о н и н е н р а в и л и с ь , н о ж е н а его к а к
р а з эти, к о н е ч н о , н е д л я н е е н а п и с а н н ы е с т и х и г о р я ч о з а щ и щ а л а .
С а м о собой р а з у м е е т с я , я в с т а л н а с т о р о н у Л ю б о в и Д м и т р и е в н ы . П о ­
р а з и т е л ь н о , к а к о н и г о в о р и л и д р у г о д р у г е : н е «мой м у ж » и л и «мой
с ы н » , а « Б л о к » , «он», в к р а й н е м с л у ч а е — « С а ш а » . . .
Ч е р е з н е с к о л ь к о д н е й я опять б ы л у них. Н а этот р а з м е н я п р и ­
няли несколько официально. Александр Александрович предложил
сесть и сказал, что у него есть д л я м е н я сюрприз. И прочел пре­
красное п о с в я щ е н н о е мне стихотворение. В нем р а з в и в а л а с ь тема,
о которой м ы говорили и спорили п р о ш л ы й раз: облик Л ю ц и ф е р а
в земном воплощении падшего ангела. Я в ы с к а з а л подозрение, мо­
ж е т б ы т ь с л и ш к о м в о з б у ж д е н н о , не считает л и Б л о к самого себя
в о п л о щ е н и е м одного и з а н г е л о в в о т р я д е в о е н а ч а л ь н и к а Л ю ц и ф е р а .
О н о т в е т и л з а г а д о ч н о : с э т и м н е л ь з я ш у т и т ь , наш о т р я д е щ е о ч е н ь
мал.
Этим стихотворением, которое п о з ж е много обсуждалось, Б л о к
и м е н я к а к б ы в о в л е к а л в с в о и р я д ы . Со с м у щ е н н о й у л ы б к о й он
п е р е д а л м н е его. Я б ы л в о с х и щ е н и о ш е л о м л е н . Э т о б ы л о в р о д е о б ъ я с е н и я в д р у ж б е , но к ч е м у она м е н я о б я з ы в а л а ? Я ведь и т а к был
его п о с л е д о в а т е л е м .
В с е это в ы г л я д е л о и г р о й , х о т я и в х о д и л о г л у б о к о , в с а м у ю к р о в ь .
Н о н е и г р о й б ы л о то, ч т о н о в а я л и р и к а Б л о к а з в у ч а л а к а к б ы и з
иного пространства. П о ч т и одновременно с п о с в я щ е н н ы м мне сти­
х о т в о р е н и е м п о я в и л о с ь и д р у г о е , с п е р в ы м и о ч е р т а н и я м и нового
330

женского образа, которому предстояло з а н я т ь место «прекрасной
дамы», столько лет воплощавшейся в Любови Дмитриевне. Вскоре
п о с л е этого п о я в и л о с ь и с т и х о т в о р е н и е о « Н е з н а к о м к е » , к о т о р о е п о ­
ж а р о м п р о ш л о по России и прославило и м я Б л о к а . С н и м м е ж д у
тем что-то происходило. К а к раз в середине университетских экза­
м е н о в он со с в о и м д р у г о м п и с а т е л е м Ч у л к о в ы м с т а л п р о п а д а т ь в е ­
черами и ночами на островах и в пригородах и пить.
Поэт вступал в новое духовное пространство . . .
Стихи, стихи и стихи! Потом — у ж и н . И снова русские разгово­
ры, далеко за полночь. Т^йны символизма. Тайны стихотворства . . .
М ы все, с о б и р а в ш и е с я т а м , с т о я л и у ж е н а с к р е щ е н и и дорог, к о т о ­
р ы е в е л и н а с от н е т е р п и м о с т и д у х а к у с т у п ч и в о с т и п л о т и .
М ы тогда б ы л и нетерпимыми. В каком-то смысле Б л о к т а к и м и
о с т а л с я : ч е м с т а р ш е он с т а н о в и л с я , т е м с и л ь н е е с т р е м и л с я з а щ и ­
щ а т ь то, ч т о д а в н о д о л ж е н б ы л п р е д а т ь . П р е к р а с н а я д а м а п р е в р а ­
т и л а с ь в п р е к р а с у ю т о ж е , н о п р о д а ж н у ю Н е з н а к о м к у , п о т о м он
оставил их обеих ради болезненного, страстного национализма, р а ­
д и Р о с с и и , — в о п р о с о д н а к о в том, л ю б и л л и он Р о с с и ю ? Л ю б и л л и
по-настоящему — н а с т о я щ у ю Россию? С недоумением вспоминаю
его а п о ф е о з р е в о л ю ц и о н н о й б о л ь ш е в и с т с к о й Р о с с и и в « Д в е н а д ц а т и » ,
в 1918 г о д у и з у м и в ш е м в с е х . Т о г д а , о ч е в и д н о , Б л о к н е в о с п р и н и м а л
к а к б о г о х у л ь с т в о то, ч т о з а с т а в и л д в е н а д ц а т ь ф а н а т и ч н ы х н и п е ­
ред чем не о с т а н а в л и в а ю щ и х с я бунтарей, в к у п е с ш е л у д и в о й соба­
кой, м а р ш и р о в а т ь за Иисусом Христом. П о з ж е он сам удивленно к а ­
ч а л головой.
В 1906 г о д у Б л о к н е з н а л , к у д а п р и в е д е т его н о в ы й п у т ь . Н о д а ­
ж е е с л и б ы з н а л , о н в с е р а в н о ш е л б ы по н е м у , о т ч а с т и п о р у с с к о й
х а л а т н о с т и — «ничего!» — о т ч а с т и т о ж е и з ч и с т о р у с с к о г о т я г о т е ­
н и я к принесению себя в ж е р т в у .
О н б ы л з а х в а т ы в а ю щ и м . О н т а к б ы л у в е р е н в себе, ч т о п р и х о д и ­
лось е м у верить. Этот н о в ы й Антииой тайно б ы л т а к глубоко в л ю б ­
л е н в себя, ч т о п р и х о д и л о с ь его л ю б и т ь . М ы в с е л ю б и л и его. Т ы с я ­
ч и и т ы с я ч и л ю б и л и е г о : в с я р у с с к а я м о д од е ж ь ж и л а с т и х а м и Б л о ­
к а . Его п е р в ы е с т и х и п о я в и л и с ь в 1903 году, — в 1908 г о д у он б ы л
у ж е божеством новой России . ..
У Б л о к о в , к к о т о р ы м я з а ш е л в с к о р е п о п р и е з д е (во в т о р о й п р и ­
е з д в 1908 году. Ред), б ы л а н о в а я , б о л е е о б ш и р н а я к в а р т и р а . Б л о к
о б р а д о в а л с я , у в и д е в м е н я : он б ы л о д и н , Л ю б о в ь Д м и т р и е в н а у е х а л а
с т р у п п о й М е й е р х о л ь д а , к о т о р ы й ее очень ценил. Б л о к о ж и д а л ее в
б л и ж а й ш и е дни. Под г л а з а м и у него б ы л и т е м н ы е круги, след не
совсем праведно проведенного одиночества; вокруг г л а з н а м е т и л и с ь
п е р в ы е м о р щ и н к и ; м н е у ж е г о в о р и л и , ч т о он ч а с т о б ы в а л в з л а ч ­
н ы х м е с т а х и с л и ш к о м много пил.
Он радостно о б ъ я в и л о своей новой пьесе, которая д о л ж н а мне
п о н р а в и т ь с я . Г о в о р я это, п р и н е с т о л ь к о ч т о в ы ш е д ш и й в и з д а т е л ь 331

стве «Шиповник» сборник «Лирические драмы», сказал, что я при­
шел вовремя и размашисто написал мне посвящение. Он чувствовал
себя одиноким и радовался скорому в о з в р а щ е н и ю Любы. Собствен­
но, г о в о р и л он, н е с о в с е м х о р о ш о п о с т у п а т ь в т е а т р , н е б у д у ч и о д а ­
ренной артисткой, а Люба — не артистка. Он не хотел ее отговари­
вать, р а з у ж ей т а к хотелось, но . . . Б ы л о заметно, что т е а т р а л ь н ы е
наклонности ж е н ы ему не н р а в и л и с ь . Я б ы л с ним согласен, но не
з н а л , ч т о с к а з а т ь и у к л о н и л с я от о т в е т а , н а ч а в р а с с к а з ы в а т ь , ч т о
т о ж е н а п и с а л п ь е с у . М о й р а с с к а з о д н а к о н е з а и н т е р е с о в а л его.
Т е м р а д о с т н е е о т к л и к н у л с я он н а то, ч т о я в к л ю ч и л п е р е в о д ы
его с т и х о в в м о ю « И н о с т р а н н у ю л и р и к у » , п о з н а к о м и в с н и м Г е р м а ­
н и ю . О н л ю б и т Г е р м а н и ю , — с к а з а л Б л о к . Б ы л о з а м е т н о , ч т о он
больше, чем п р е ж д е , чувствовал себя писателем.
В т о т д е н ь я д о л г о п р о б ы л у Б л о к а . Н и к о г д а до этого н е п о с в я ­
щ а в ш и й м е н я в с в о и л и ч н ы е д е л а , он м н о г о г о в о р и л о ж е н е . Н а в е р ­
но, е м у н у ж н о б ы л о п е р е д к е м - т о в ы с к а з а т ь с я .
О н р а д Л ю б е к а к р е б е н о к ; е м у о ч е н ь н е д о с т а е т е е ; он п о с т о я н н о
т о с к у е т по н е й и н е с к о л ь к о р а з в д е н ь з а х о д и т в к о м н а т у ж е н ы ,
ч т о б ы б л и ж е ч у в с т в о в а т ь е е . . . Его попутно оброненные с м у щ е н ­
н ы е с л о в а в ы з ы в а л и в п е ч а т л е н и е , ч т о и з н и х д в у х он б ы л н а и б о л е е
любящим, что однако, к а к гласила упорная молва, не отвечало ис­
тине. Б л о к б ы л п р я м о - т а к и трогателен в своей горячей нежности к
Л ю б е , я ж е д у м а ю , ч т о он в с е - т а к и н е о т д а в а л с я э т о й л ю б в и ц е л и ­
ком. Где-то у него оставался « у к р о м н ы й уголок», о котором говорил
Гете. Могло это б ы т ь и игрой: Б л о к с удовольствием и г р а л — д л я
самого с е б я . Т о Г а м л е т а , то П ь е р о , а п о з ж е и н о г д а д а ж е и Ж о р ж а
Д а н д е н а . М о ж е т б ы т ь и м е н н о э т о о т т о л к н у л о от н е г о Б е л о г о ? . .
П ь е с у , о к о т о р о й г о в о р и л м н е Б л о к , он п р о ч е л в с к о р е , е ш е до
в о з в р а щ е н и я Л ю б ы , у своего п р и я т е л я Г е о р г и я Ч у л к о в а , у к о т о р о ­
го с о б р а л о с ь ч е л о в е к т р и д ц а т ь . Ч т е н и е , с к о р о т к и м п е р е р ы в о м , п р о ­
д о л ж а л о с ь с в о с ь м и до п о л у н о ч и . Н о у ж е в с к о р е п о с л е н а ч а л а б ы ­
л о з а м е т н о , ч т о п ь е с а н и к о м у н е н р а в и т с я . В т о в р е м я Б л о к , по н е ­
понятной мне причине, п о д р у ж и л с я с Леонидом Андреевым из горьк о в с к о й с о ц и а л и с т и ч е с к о й г р у п п ы ; он т о ж е б ы л н а ч т е н и и . А н д р е е в
о щ у щ а л с я т у т к а к и н о р о д н о е т е л о , ч т о он с а м ч у в с т в о в а л и п о т о м у
в е л с е б я п о д ч е р к н у т о п р и в е т л и в о . Т о г д а он б ы л н а и б о л е е з н а м е н и ­
т ы м в России новым писателем, может быть уступая в славе толь­
к о Г о р ь к о м у . К а к р а з т о г д а его н е у к л ю ж а я а л л е г о р и ч е с к а я « Ж и з н ь
Человека» ш л а в русских театрах с сенсационным успехом, — мо­
ж е т б ы т ь поэтому он п о к а з а л с я Б л о к у тем лицом, которое будет
о с о б е н н о в о с п р и и м ч и в ы м к его р о м а н т и ч е с к и - с и м в о л и ч е с к о й п о э м е
«Песня Судьбы». И о т р и ц а т е л ь н о е м н е н и е Андреева, это б ы л о в и д ­
но, о г о р ч и л о Б л о к а .
В заключительную картину Блок включил несколько отрывков
и? п р е к р а с н о й ф о л ь к л о р н о й п е с н и Н е к р а с о в а о к о р о б е й н и к а х , ч у ж 332

до з в у ч а в ш и х в э т о м и с к у с с т в е н н о м п о с т р о е н и и . В с е о с у д и л и э т у
н е о ж и д а н н у ю вставку, и резче всех Андреев, — тогда к а к Б л о к ею
о ч е н ь г о р д и л с я . Н а ч а л с я в о з б у ж д е н н ы й с п о р . То, ч т о К у з м и н и я
в ы с к а з а л и с ь за нее, в этом и з ы с к а н н о м к р у г у н е помогло. Е с л и не
ошибаюсь, к а ж е т с я высокомерный полубог к р и т и к и А к и м В о л ы н ­
ский, н а м е к а я на нас, сказал, что заступничество «молодых д е к а ­
дентов» ясно п о к а з ы в а е т грубую о ш и б к у Б л о к а .
Б л о к б ы л п о д а в л е н . Н е с м о т р я н а это, м ы с н и м н е с к о л ь к о д н е й
подшучивали над бородатыми судьями.
Т о г д а ж е Б л о к п о п ы т а л с я д о г о в о р и т ь с я со С т а н и с л а в с к и м , к о ­
т о р ы й , к а к о б ы ч н о в э т о в р е м я года, п р и е х а л с Х у д о ж е с т в е н н ы м
театром на гастроли в Петербург. Б л о к прочел ему пьесу — и Ста­
ниславский начал свою любимую игру в п ы л к и е полуобещания,
к о т о р ы е с п у с т я м е с я ц ы , а и н о г д а и ч е р е з год, в к о н ц е к о н ц о в в ы л и ­
в а л и с ь в я с н о е «нет». О н д в а ж д ы п о д в е р г а л н е с ч а с т н о г о Б л о к а э т о й
пытке. Второй раз, с пьесой «Роза и Крест», истязание тянулось
г о д ы . Ф а к т , ч т о Б л о к в с е ж е т е р п эл э т у г л у п у ю и г р у , г о в о р и т о его
б о л ь ш о м у п о р с т в е , — к а к и о том, ч т о Х у д о ж е с т в е н н ы й т е а т р с ч и ­
тался высшей театральной инстанцией.
И т а к , в к о н ц е а п р е л я 1908 года я о п я т ь б ы л в П е т е р б у р г е . П е р ­
в ы м делом отправился к В я ч е с л а в у Иванову. Б ы л о позднее утро,
но, к а к н и у д и в и т е л ь н о , В я ч е с л а в В е л и к о л е п н ы й у ж е в с т а л . В П е ­
т е р б у р г е , где н о ч ь п р е в р а щ а л а с ь в д е н ь , в с т а в а л и п о з д н о — и п о з ­
ж е в с е х В я ч е с л а в , р а б о т а в ш и й о б ы ч н о до у т р а .
Год т о м у н а з а д с к о р о п о с т и ж н о с к о н ч а л а с ь Л и д и я Д м и т р и е в н а ,
его ж е н а . Д л я с е м е й н о й ж и з н и в Б а ш н е это б ы л а п о ч т и к а т а с т р о ф а :
дети еще очень малы, а хозяин — самый непрактичный человек,
к а к о г о т о л ь к о м о ж н о себе п р е д с т а в и т ь . Т е п е р ь х о з я й с т в о в е л а М а ­
рия Михайловна Замятина, худая, энергичная, умная и быстрая да­
ма неопределенного возраста. З л ы е я з ы к и говорили, что она — п е р ­
в а я ж е н а Вячеслава. В доме ж и л а еще Анна Р у д о л ь ф о в н а Минцл о в а , п о ч и т а т е л ь н и ц а Р у д о л ь ф а Ш т е й н е р а ; о с е н ь ю того ж е г о д а о н а
утопилась в одном и з т ы с я ч и ф и н с к и х озер. Потом б ы л а е щ е н е ж ­
ная, изящная блондинка Вера Константиновна Шварсалон, двадца­
т и л е т н я я д о ч к а З и н о в ь е в о й - А н н и б а л от п е р в о г о (второго?) б р а к а , —
п о з ж е ей суждено было сыграть большую роль в русской духовной
жизни. * Брат Костя готовился вступить в Петербургский кадетский
корпус.
В я ч е с л а в , теперь вдовец, б ы л т а к и м ж е , к а к и д в а года н а з а д .
Он всегда предпочитал темные костюмы и трудно было сказать, но­
с и т л и он т р а у р . И о н п о - п р е ж н е м у ж и л с т и х а м и .
* Будущая жена В. Иванова, «завещанная» ему перед кончиной Лидией
Дмитриевной. (Р е д.)

333

М о ж н о б ы л о у д и в и т ь с я и т о м у , ч т о , к а к и д в а года н а з а д , к з а в ­
т р а к у я в и л с я о ч а р о в а т е л ь н ы й х у д о ж н и к К о н с т а н т и н Сомов. П р и ­
ш е л и Максимилиан Волошин, который всегда к а з а л с я мне не рус­
с к и м . О н б ы л в е л и к , ш и р о к о п л е ч , о д е т э л е г а н т н о и, т о л ь к о ч т о и з
П а р и ж а , со с в е т с к и м и м а н е р а м и р а с с к а з ы в а л об А н р и д е Р е н ь е и
еще больше о замечательном генеральном консуле Поле Клоделе.
Когда Иванов узнал, что я т о ж е только что приехал в Петербург и
п р и с т а н и щ а у м е н я е щ е н е т , он п р е д л о ж и л п о с е л и т ь с я у н е г о . О н
к а к р а з с н я л е щ е д в е к в а р т и р ы , п р и л е г а ю щ и е к его, о д н у д л я д е т е й
от п е р в о г о б р а к а ; д р у г а я , м е н ь ш а я , и з т р е х к о м н а т , о с т а в а л а с ь п у с ­
той. Я с р а д о с т ь ю согласился и п р о в е л тогда п о ч т и ч е т ы р е м е с я ц а
под одной к р ы ш е й с Ивановым.
Б е з п р е у в е л и ч е н и я м о ж н о у т в е р ж д а т ь , ч т о он б ы л о д н и м и з
о б р а з о в а н н е й ш и х л ю д е й т о й э п о х и . В е р у ю щ и й х р и с т и а н и н , он б ы л
полон остроумной иронии и иронизировал д а ж е над христианством,
но н и к о г д а н е н а д с а м и м собой. Б л е с т я щ и й с о б е с е д н и к , он л е г к о н а ­
ходил самые смелые образы и самые дерзкие сравнения, которые
о н мог п о д к р е п и т ь л ю б ы м и ц и т а т а м и и з м и р о в о й л и т е р а т у р ы . П о ­
эты, ф и л о с о ф ы , историки, древние и современные писатели на са­
м ы х р а з н ы х я з ы к а х мира — он з н а л всех и в любой области духа
б ы л к а к у с е б я д о м а . Б ы т ь п р и н я т ы м в его о б щ е с т в е , к а к р а в н ы й —
для меня было наивысшей честью.
Н о с а м а я п о р а з и т е л ь н а я в с т р е ч а б ы л а е щ е в п е р е д и . В «Весах»
я п р о ч е л « А л е к с а н д р и й с к и е песни» нового русского поэта, они п р о ­
извели на меня большое впечатление. И в первый ж е день я позна­
комился с ним.
У Михаила Кузмина, на одиннадцать лет старше меня, была не­
з а б ы в а е м а я «греческая» голова, с л и н и е й лба, п р о д о л ж а в ш е й бла­
г о р о д н о й ф о р м ы н о с . С м а л е н ь к и м и н о г а м и и к р а с и в ы м и р у к а м и , он
б ы л о д е т к а к д е н д и ; г о в о р и л он д о в о л ь н о б ы с т р о , п е р е х о д я н а г л у ­
х о е б о р м о т а н и е и ч а с т о з а к а н ч и в а я ф р а з ы в о п р о с о м : «Что? что?
что?» — с л у к а в о й у л ы б к о й . О н б ы л б е з г р а н и ч н о л ю б е з н ы м и г л у ­
б о к о ж и з н е р а д о с т н ы м ч е л о в е к о м . Н е с м о т р я н а его г л у б о к и е п о з н а ­
н и я и ш и р о к у ю н а ч и т а н н о с т ь , в с п о р а х он о б ы ч н о б ы л с д е р ж а н н о
в е ж л и в . К р о м е е щ е одного человека, он стал д л я м е н я с а м ы м б л и з ­
ким человеком, моим л у ч ш и м другом. Я з ы к К у з м и н а был проще,
чем у других поэтов; казалось, с ним символизм н а ш е л более про­
стой путь к человеческой д у ш е .
С т и х и его б ы л и м е л о д и ч н ы , — К у з м и н в е д ь в о о б щ е д о л г о е в р е ­
м я считал себя композитором, а не поэтом. Он у ч и л с я у РимскогоКорсакова и продолжал заниматься музыкой.
Ж и л он в одном доме с Ивановым: этажом н и ж е снимал две ком­
н а т ы . И т а к к а к с И в а н о в ы м он б ы л в д р у ж е с к и х о т н о ш е н и я х , д л я
К у з м и н а в ы х о д и л о п о ч т и о б я з а т е л ь н ы м , е с л и он н е р а б о т а л , от з а в ­
т р а к а до п о з д н е й н о ч и б ы т ь в и в а н о в с к о й Б а ш н е .
334

К у з м и н писал и прозу, а т а к ж е маленькие пьесы, сопровождая
и х ч а с т о м у з ы к о й . П о д з а г о л о в к о м « К у р а н т ы л ю б в и » , о н с о б р а л 24
своих м у з ы к а л ь н ы х произведения о романтической смене времен
года, — э т и п е с н и он н а м и п е л и и г р а л в м о й п е р в ы й в е ч е р в П е ­
тербурге. П р и всей и х простоте, слова сливались в одно волшебное
целое и было понятно, почему и в Москве, и в Петербурге так вос­
хищались этим поэтом-композитором. Спустя некоторое время сло­
ва и ноты «Курантов любви», с ' р и с у н к а м и пером и гравюрами Судейкина и Феофилактова в ы ш л и в роскошном оформлении в из­
д а т е л ь с т в е « С к о р п и о н » ; — это б ы л о т о г д а о д н о и з п р е к р а с н е й ш и х
изданий на русском книжном рынке . . .
По средам, несмотря на летнее время, у Иванова регулярно со­
биралось не меньше двадцати человек. Некоторые были мне знако­
м ы е щ е по п е р в о м у п р е б ы в а н и ю в П е т е р б у р г е , с д р у г и м и я з н а к о ­
мился теперь. Б о л ь ш е всех понравился мне племянник Кузмина —
Сергей Абрамович Ауслендер, молодой человек моих лет, образо­
ванный, умный, и з я щ н ы й . Он писал театральные рецензии д л я га­
зет и еще очаровательные новеллы, на исторические темы, охотнее
всего — и з в р е м е н Ф р а н ц у з с к о й р е в о л ю ц и и . Т е п е р ь он совершенно
з а б ы т , но я н е с о м н е в а ю с ь , ч т о к о г д а - н и б у д ь его с н о в а о т к р о ю т .
Потом был Петр Потемкин, т о ж е моих лет, д л и н н ы й костлявый
сатирик. Он писал ловкие стихи д л я ж у р н а л о в левого направления,
остроумных и иногда великолепно иллюстрированных. В России
тогда б ы л о довольно много п о л ь з о в а в ш и х с я у с п е х о м с а т и р и ч е с к и х
ж у р н а л о в в духе «Симплициссимуса», например «Сатирикон», «Ши­
повник», «Адская почта».
В с т р е т и л с я я и с Р е м и з о в ы м и , но почувствовал, что С е р а ф и м а
П а в л о в н а д е р ж а л а с ь к а к - т о холодно. Ч и т а л л е к ц и ю Б е л ы й , — он
опять производил впечатление импульсивно-рассеянного человека,
но казалось, что он стал е щ е более п а т е т и ч н ы м и вместе с тем ч е м то п о д а в л е н н ы м . . .
Кто только не бывал у Иванова! Если не ошибаюсь, именно у не­
го н а о д н о й и з с р е д я п о з н а к о м и л с я с Л у н а ч а р с к и м , п о з ж е м и н и с т ­
ром у Ленина. У нас с ним был о д н а ж д ы долгий разговор о л и р и к е
К о н р а д а М е й е р а , к о т о р о г о он п о т о м , о ч е н ь д е р е в я н н о , д а ж е п е ­
реводил.
Но самым удивительным был Хлебников. Как-то Иванов полу­
ч и л п и с ь м о от н е з н а к о м о г о м о л о д о г о ч е л о в е к а , п о п р о с и в ш е г о р а з ­
р е ш е н и я п р и й т и . И в о т он п р и ш е л . О ч е н ь с т р о й н ы й , в ы с о к и й , ж е л ­
т ы е волосы расчесаны на пробор, под в ы с о к и м лбом пустые, в о д я ­
нисто голубые глаза лунатика. Сначала он п о к а з а л с я бесцветным.
Его п о п р о с и л и п р о ч е с т ь ч т о - н и б у д ь : он п и с а л с т и х и . Х л е б н и к о в в ы ­
т а щ и л из к а р м а н а н е с к о л ь к о с м я т ы х б у м а ж е к и тихо прочел, — он
вообще говорил тихо и запинаясь. Это было т а к необычно, что м ы
п е р е г л я н у л и с ь . Н и к а к о й с и м в о л и к и , но и н и к а к и х с о ц и а л и с т и ч е 335

с к и х откровений. Там б ы л и п т и ц ы , к о т о р ы м он д а л свои особые
имена, невероятные образы и главное — неудержимое словотворче­
ство, к а к б ы и г р а с к о р н я м и с л о в , к о т о р а я с н а ч а л а п о к а з а л а с ь
очень своевольной. Молчаливая скромность Хлебникова могла в ы ­
з ы в а т ь беспокойство, временами казалось, что этот молодой ч е л о ­
в е к не совсем нормален. В эту п е р в у ю встречу нам и в голову не
пришло, что м ы имеем дело с п р и р о д н ы м гением.
С т и х и Х л е б н и к о в а н а м н е о ч е н ь п о н р а в и л и с ь , но о н и п р о и з в е л и
т а к о е сильное впечатление, что Иванов, этот п о д л и н н ы й творец зна­
м е н и т о с т е й , н е м е д л е н н о в т я н у л его в г о р я ч у ю д и с к у с с и ю о з а к о н а х
стихосложения. М ы с трудом могли следить за смелыми хлебниковс к и м и о п е р а ц и я м и со с л о в а м и . О т одного к о р н я о н у м е л о б р а з о в а т ь
десяток новых п р и л а г а т е л ь н ы х и десять новых глаголов, — м ы бы­
л и изумлены. И когда Хлебников, поздно вечером, распрощался с
н а м и , б ы л о с о в е р ш е н н о я с н о , ч т о это н е о б ы к н о в е н н ы й ч е л о в е к и ч т о
п у т ь его н е б у д е т л е г к и м .
Вечера в Б а ш н е Иванова часто сравнивали с собраниями у Мал­
л а р м е , но я д у м а ю , ч т о о н и б ы л и ч е м - т о з н а ч и т е л ь н о б о л ь ш и м . М а л ­
л а р м е строил на богатом у к р е п л е н н о м столетиями к у л ь т у р н о м ос­
новании. В Петербурге ж е королевское здание к у л ь т у р ы приходи­
лось возводить и з хаоса, т а к к а к последние десятилетия, когда пре­
обладал политический радикализм, оттеснивший духовные ценно­
сти, б ы л и р а з р у ш и т е л ь н ы м и . П о с л е 1850 года п о э з и я н и з в е р г л а с ь с
прежней высоты, — такие исключения, как Фет или Случевский
мало что меняют, — и новое поколение оказалось в т я ж е л о м поло­
жении. Вечера на Б а ш н е были теперь культурно оплодотворяю­
щ и м фактором и мне к а ж е т с я , что значение их сказывается еще и
теперь.
И з многих, с кем мне пришлось встречаться у Иванова, назову
е щ е две знаменитости, р а з б у д и в ш и е во мне д р е м а в ш у ю до т е х пор
театральную болезнь.
Л е в Самойлович Б а к с т , у ж е за сорок, б ы л и з в е с т н е й ш и м х у д о ж ­
ником и графиком, страстно увлеченным театром. Остроумный,
очень подвижной, подчеркивающий свою речь быстрыми, энергич­
н ы м и д в и ж е н и я м и м а л е н ь к и х п у х л ы х рук, с налетом элегантности,
Б а к с т был весьма интересен в обществе. Он знал все и всегда имел
н а г о т о в е з а п а с д о б р о д у ш н о - з л ы х с п л е т е н . В то в р е м я в н и м а н и е его
было привлечено одной чересчур тоненькой, невинно-дерзкой и
очень богатой девицей, м е ч т а в ш е й стать новой Дузе. И д а Р у б и н ­
штейн, если не ошибаюсь, была из петербургских банковских кру­
гов. Э т а м о л о д а я и о ч е н ь с а м о у в е р е н н а я д а м а ж е л а л а д е б ю т и р о в а т ь
в какой-либо сенсационной, специально д л я нее написанной пьесе,
с д е к о р а ц и я м и Б а к с т а , к о т о р у ю она х о т е л а за свой счет п о к а з а т ь в
П а р и ж е . К о г о т о л ь к о н е п р и в л е к а л и к э т о м у д е л у , но в с е б е з в и д и ­
мого у с п е х а . П о з ж е Г о ф м а н с т а л ь н а м е к а л м н е , ч т о Д я г и л е в и е м у
336

писал о том ж е , однако и с ним ничего не в ы ш л о . Моя пьеса —
«Очаровательная змея», заинтересовала Б а к с т а , но после ч т е н и я
она ему не понравилась. П о з ж е И д а Р у б и н ш т е й н в с е - т а к и н а ш л а
своего а в т о р а — Г а б р и э л я д ' А н н у н ц и о , и с к у с т н о г о д е л ь ц а , к о т о р ы й
п о ч т и н а в я з а л е й своего « М у ч е н и к а С е б а с т ь я н а » .
С великим режиссером, Всеволодом Эмильевичем Мейерхольдом,
я п о з н а к о м и л с я у ж е в к о н ц е моего п р е б ы в а н и я в П е т е р б у р г е . О н
много з н а л и б ы л очень о т к р о в е н н ы м , с с и л ь н о й т е н д е н ц и е й к игре
и а б с т р а г и р о в а н и ю . К а ж д ы й р а з г о в о р и, п о н я т н о , к а ж д у ю п ь е с у о н
умел сводить к одной упрощенной, но не всегда убедительной л и ­
н и и . Я д у м а ю , ч т о м о г у с е й ч а с с д е л а т ь то ж е с а м о е и с к а з а т ь , ч т о
он обладал воспаленной и страстной ф а н т а з и е й , без м а л е й ш е й п о ­
п ы т к и понять реальность. Он ж и л — д а ж е в личной ж и з н и — в ми­
р е в о л ш е б н ы х с т а л а к т и т о в , в о з д в и г н у т ы х его х у д о ж н и ч е с к и м у п ­
рямством, — они упорно воздвигались вновь после каждого р а з р у ­
ш е н и я , ч т о с л у ч а л о с ь ч а с т о . К а ж д у ю п ь е с у , к о т о р у ю он с т а в и л , он
п е р е р а б а т ы в а л до о с н о в а н и я , п о к а о н а п р е в р а щ а л а с ь в п р о и з в е д е ­
ние Мейерхольда, а не Гоголя и л и Лермонтова — и все ж е она б ы ­
л а гениально убедительной. Собственно, ему н у ж н о было бы ж и т ь
тогда, когда в о л ш е б н ы й т е а т р т в о р и л с я и з ничего, — н а п р и м е р , в
В е н е ц и и в о в р е м е н а Г о ц ц и . Я н е в и д е л ч е л о в е к а , б о л е е богатого б л е ­
с т я щ и м и и д е я м и и н а х о д к а м и . Его б о л ь ш и м н е д о с т а т к о м б ы л о н е ­
с г и б а е м о е у п р я м с т в о и ч а с т о е н е и с т о в с т в о , в к о т о р о е он в п а д а л в м е ­
сто того, ч т о б ы с п о к о й н о и т в е р д о д о б и в а т ь с я своего.
Н е прошло и полчаса, к а к м ы углубились в критический обзор
м и р о в о й д р а м а т у р г и и . Я в с е ж е смог у к а з а т ь э т о м у и с к л ю ч и т е л ь н о
начитанному человеку на ряд незнакомых ему авторов и произведе­
ний. Он записал все с трогательным старанием — и потом не про­
ч е л н и одного, н е г о в о р я у ж е о том, ч т о б ы п о с т а в и т ь .
Иванов и К у з м и н удивлялись, к а к глубоко м ы привязались друг
к д р у г у . «Это м о й ч е л о в е к » , — с к а з а л М е й е р х о л ь д . З н а т о к ч е л о в е ­
ческой д у ш и К у з м и н , у л ы б а я с ь добавил: «Поэтому пьесы, которые
Гюнтер вам рекомендует, в ы вовсе не собираетесь читать». Все ми­
ло рассмеялись, хотя мне и не было очень у ж приятно.
В последующие годы м ы нередко встречались и иногда я д а ж е
помогал ему кое в чем. Л у ч ш и е часы, п о ж а л у й , м ы провели с ним
в и ю л е 1913 г о д а н а р и ж с к о м в з м о р ь е , к о г д а , н о ч ь ю п р и л у н е , г л я д я
н а с п о к о й н о ш у м я щ е е м о р е , м ы со в с е м и п о д р о б н о с т я м и с о з д а в а л и
с ним вселенский театр, которому н а д л е ж а л о перевернуть мир. Не
б ы л о т о л ь к о п о т р е б н ы х д л я этого м и л л и о н о в . . .
И вот я т р е т и й р а з в Петербурге. М е б л и р о в а н н ы е к о м н а т ы «Ри­
га», г д е я п р о ж и л м н о г и е м е с я ц ы , б ы л и в с а м о м л у ч ш е м м е с т е Н е в ­
с к о г о п р о с п е к т а , н а и с к о с о к от Г о с т и н о г о д в о р а . О к о л о д в е н а д ц а т и
п о ш е л к К у з м и н у , он ж и л теперь у Вячеслава Иванова, который
337

уступил ему две комнаты. Мне хотелось многое р а с с к а з а т ь К у з м и н у о м и н у в ш и х п я т н а д ц а т и м е с я ц а х , н о н е м н о г о о г о р ч и л о то, ч т о он
рассказал о новом ж у р н а л е .
К д в у м московским ж у р н а л а м — брюсовским «Весам», д ы ш а в ­
ш и м на ладан, и «Золотому руну», которое с трудом держалось пос­
л е того, к а к Р я б у ш и н с к и й п р е к р а т и л е м у с в о ю п о м о щ ь , в П е т е р б у р ­
ге д о л ж е н б ы л п р и с о е д и н и т ь с я е щ е о д и н , в к о т о р о м у ж е р а б о т а л и
все мои друзья, — а меня никто не пригласил. Ж у р н а л назывался
« А п о л л о н » , и з д а в а л его п и с а т е л ь , п о э т и и с т о р и к и с к у с с т в а С е р г е й
Маковский, с которым я когда-то спорил о Дионисе и Аполлоне.
З н а ч и т , А п о л л о н п о б е д и л , но б е з м е н я . В и д и м о , в р е д а к ц и и м е с т а
д л я меня не было, — отдел немецкой литературы был поручен по­
эту с немецкой ф а м и л и е й : Виктору Гофману.
Но в тот ж е д е н ь К у з м и н и з в л е к м е н я и з моей к в а р т и р ы и по­
влек в редакцию, которая находилась в первом э т а ж е старинного
особняка X V I I I с т о л е т и я на ж и в о п и с н о й Мойке, н е д а л е к о от к в а р ­
т и р ы П у ш к и н а , г д е он и у м е р . М а к о в с к и й в с т р е т и л п р и в е т л и в о и
сразу ж е п р е д л о ж и л вступить в «молодую редакцию Аполлона».
— «А В и к т о р Г о ф м а н ? » — « Ч т о ж е В и к т о р Г о ф м а н ? О н с а м у в и ­
дит, что в ы с а м ы й п о д х о д я щ и й д л я нас человек». И Г о ф м а н дейст­
вительно не в о з р а ж а л . Т а к я о к а з а л с я в «молодой р е д а к ц и и Апол­
лона», — «молодой», потому что в России р е д а к т о р а м и т о л с т ы х
ж у р н а л о в о б ы ч н о б ы л и с е д о в л а с ы е и б о р о д а т ы е господа.
Уважение, почтение и любовь побуждают меня сначала вспом­
н и т ь об о д н о м и з с о з д а т е л е й « А п о л л о н а » — И н н о к е н т и и Ф е д о р о в и ­
ч е А н н е н с к о м . В д о л г и х р а з г о в о р а х он у б е д и л М а к о в с к о г о в н е о б ­
ходимости ж у р н а л а , который среди разброда р а з л и ч н ы х течений
утверждал бы постулаты вневременного и непреходящего искусст­
ва. Анненский, — тогда е м у б ы л о у ж е за п я т ь д е с я т , — в л у ч ш е м
с м ы с л е слова б ы л д у ш о й н а ш е й р е д а к ц и и . М ы все ч у в с т в о в а л и себя
его у ч е н и к а м и .
Я имел счастье ему понравиться. Он прочел рукопись моей пье­
с ы «Маг» и п о его ж е л а н и ю о н а п о я в и л а с ь у ж е в т р е т ь е м н о м е р е
« А п о л л о н а » ( д е к а б р ь 1909), в п е р е в о д е П е т р а П о т е м к и н а . П о с л е
этого, в н а ч а л е 1910, о н а б ы л а п о с т а в л е н а в К и е в е и п о т о м много
р а з н а л ю б и т е л ь с к и х с ц е н а х . Н а с к о л ь к о А н н е н с к и й ц е н и л моего
«Мага», в и д н о и з его п о с в я щ е н и я н а с б о р н и к е с т и х о в : « М а г у мага».
Л е с т н о е с т и х о т в о р е н и е , к о т о р о е он м н е п о с в я т и л , с о х р а н и л о с ь , п о ­
ж а л у й , только в моем переводе.
Дружба наша была кратковременной. Я познакомился с ним в
п е р в ы х ч и с л а х о к т я б р я , — а у ж е 30 н о я б р я у н е г о с л у ч и л с я р а з р ы в
с е р д ц а , в П е т е р б у р г е н а ц а р с к о с е л ь с к о м в о к з а л е , к о г д а он с о б и р а л ­
с я е х а т ь д о м о й . Его с м е р т ь б ы л а б о л ь ш о й п о т е р е й д л я н а с . М ы п о ­
х о р о н и л и его в л ю б и м о м и м Ц а р с к о м С е л е , с в я щ е н н о м г о р о д е м у з
юного П у ш к и н а .
338

Б ы л в редакции е щ е друг Маковского историк искусств барон
Врангель, считавшийся соиздателем «Аполлона». Никто из нас в к о ­
р о т к и х о т н о ш е н и я х с н и м н е б ы л , х о т я он и б ы л о ч е н ь п р е д у п р е д и ­
телен, очень у м е н и б о л ь ш о й з н а т о к искусства. А вот с секретарем
р е д а к ц и и м ы скоро п о д р у ж и л и с ь и д а ж е п е р е ш л и н а «ты», что я
д е л а ю н е о х о т н о . И з р у с с к и х д р у з е й я б ы л н а «ты» е щ е т о л ь к о с
Кузминым, Гумилевым и Ауслендером. Евгения Александровича
Зноско-Боровского я знал, к а к давно у ж е знаменитого русского
ш а х м а т и с т а , — но он б ы л е щ е и б о л ь ш и м з н а т о к о м театра, облада­
телем тонкого ума, всегда хорошего настроения и готовности к а ж ­
дому помочь, а т а к ж е уменьем принимать скорые и верные р е ш е ­
н и я . Среди нас, п о м е ш а н н ы х , он б ы л единственным, кто м ы с л и л
я с н о и р е а л ь н о . О н у ш е л о т н а с в 1911 году, к о г д а в П е т е р б у р г е
п р о и с х о д и л б о л ь ш о й ш а х м а т н ы й т у р н и р . М ы в с е об э т о м ж а л е л и и
о Зноско, несмотря н а все писательские интриги, никто не сказал
дурного слова.
В п е р в ы е м е с я ц ы м ы к а ж д ы й д е н ь с о б и р а л и с ь в р е д а к ц и и , где,
конечно, б ы л о много болтовни. Но иногда это н у ж н о : б ы в а л о , что в
болтовне рождались большие мысли и в работу редакции вноси­
лись значительные вклады.
М ы считали себя символистами, м ы п р и н а д л е ж а л и символизму,
— но стихи второго п о к о л е н и я символистов п р е д с т а в л я л и с ь нам
у ж е с к у ч н ы м и и н е н у ж н ы м и . С и м в о л и з м с его с у б ъ е к т и в н ы м и
оценками весьма реальных понятий казался нам слишком педан­
тичным — и не л и ш е н н ы м налета пафоса. Я не собираюсь тут в о з ­
р а ж а т ь против символотворчества, которе л е ж и т в основе всякой
поэзии. Но во многие п о н я т и я в к л а д ы в а л о с ь у ж с л и ш к о м много з н а ­
чения — и из вполне я с н ы х вещей часто поэтому получалось нечто
вроде субъективной игры в прятки.
Подобные вопросы м ы часто обсуждали с моим другом М и ­
х а и л о м К у з м и н ы м , — «аббат» б ы л с а м ы м с т а р ш и м в н а ш е й м о л о ­
дой р е д а к ц и и , где з а в е д о в а л отделом новой р у с с к о й п р о з ы и поэто­
м у в т е о р е т и ч е с к и х с п о р а х и м е л п р а в о р е ш а ю щ е г о голоса. Н а ш и с
н и м б е с е д ы п о з ж е н а ш л и с в о е о т р а ж е н и е в его с т а т ь е «О п р е к р а с ­
н о й я с н о с т и » , к о т о р а я и с е й ч а с , ч е р е з 60 л е т , н е п о т е р я л а своего
з н а ч е н и я . Б е з его п о э т и ч е с к о й ч е с т н о с т и н а ч а в ш и й с я у ж е т о г д а
распад символизма и возникновение новой ш к о л ы — акмеизма, бы­
л и б ы н е м ы с л и м ы . Т е п е р ь это о х о т н о з а б ы в а е т с я . Н о н и к о м у , к т о
ослеплен сегодня именами Гумилева, А н н ы Ахматовой, М а н д е л ь ­
штама, не следовало б ы забывать, что они б ы л и учениками К у з м и ­
на, одни открыто, другие з а в у а л и р о в а н н о .
Энергичнее всех против символизма выступал Гумилев.
Я познакомился с ним в первый ж е день. Он был предводителем
небольшой оппозиции против меня — и п о ж а л у й первым, кто меня
п р и н я л . В первое в р е м я м ы б ы л и н е р а з л у ч н ы . В «Аполлоне» он р у 339

ководил отделом поэзии и д о л ж е н был читать все п р и с ы л а е м ы е
стихи, — это б ы л и л а в и н ы . У него б ы л о м н о ж е с т в о у ч е н и к о в и по­
следователей — одним из первых был Осип Мандельштам. Велико­
лепный учитель, в совершенстве знавший законы стихосложения,
Гумилев о к а з ы в а л на тогдашнее молодое поколение д а ж е большее
в л и я н и е , ч е м Б л о к . А н н е н с к и м он в о с х и щ а л с я . И п о ч т и п о с т о я н н о
был влюблен, пользовался большим успехом у ж е н щ и н и девушек,
х о т я в о в с е н е б ы л х о р о ш собой.
Н е с м о т р я н а с у х о с т ь м ы с л и , он б ы л о т к р о в е н н ы м ф а н т а с т о м .
О т с ю д а , в е р о я т н о , п р о и с т е к а л а и его с т р а с т ь к д а л ь н и м , э к з о т и ч е ­
ским странствиям, — о д н а ж д ы он довольно долго б ы л в А ф р и к е ,
оба р а з а в о п а с н ы х б е з д о р о ж н ы х р а й о н а х , к о м а н д у я т о л п о й м а л о ­
надежных черных носильщиков. Он был насмешником, — и убеж­
д е н н ы м м о н а р х и с т о м . М ы ч а с т о с п о р и л и с н и м ; я мог е щ е в е р и т ь ,
п о ж а л у й , в п р о с в е щ е н н ы й абсолютизм, но у ж н и к а к не в н а с л е д ­
ственную монархию. Гумилев ж е стоял за нее, но я и сегодня не
мог б ы с к а з а т ь , д е й с т в и т е л ь н о л и б ы л о н с т о р о н н и к о м д о м а Р о м а ­
новых? М о ж е т быть скорее сторонником Рюриковичей, им самим
созданного дома Р ю р и к о в ы х . Он б ы л совершенно не модный чело­
век и несомненно чувствовал себя л у ч ш е где-нибудь в Эритрее на
коне, чем в автомобиле в П а р и ж е и л и в трамвае в Петербурге. Он
л ю б и л в с е н е о б ы к н о в е н н о е , ч т о н е и с к л ю ч а л о д л я него в о з м о ж н о с т и
считать себя почти всегда н а с т о я щ и м реалистом. Он б ы л х р а б р ы м
солдатом и получил два Георгиевских креста за отвагу перед лицом
в р а г а . Н е п о т о м у л и и б ы л о н р а с с т р е л я н к о м м у н и с т а м и в 21 году?
М ы с Гумилевым сошлись на отношении к стихам, у нас были
одинаковые в з г л я д ы на х о р о ш е е и плохое в поэзии. Он тогда к а к
р а з п е р е ш е л от н е с л и ш к о м у д а ч н о г о у ч е н и ч е с т в а у Б р ю с о в а к к а ­
кому-то очень подкупающему классицизму, напоминавшему мастер­
ство ф р а н ц у з с к и х парнассцев.
И з т е а т р а л ь н ы х людей в редакции постоянно бывали Мейер­
хольд и Евреинов. Два противника. Мейерхольд острил насчет Евреинова — Евреинов ненавидел Мейерхольда. Евреинов, тогда трид­
ц а т и л е т н и й , б ы л б е с с п о р н о г е н и а л ь н ы м р е ж и с с е р о м . — но, п о - м о ­
ему, р е ж и с с е р о м интимного действия. Он в ы г л я д е л к а к олицетворен­
н о е с а м о м н е н и е , м а л е н ь к и й , з л о й , ж е л ч н ы й , его голос, п о х о ж и й н а
х р и п л о е к а р к а н ь е , до с и х п о р з а с е л в м о и х у ш а х . И н о г д а о н м е н я
поражал, — впрочем, к а к сторонник Мейерхольда, я не выносил
его и п о э т о м у и с е й ч а с н е м о г у б ы т ь к н е м у с п р а в е д л и в ы м .
К театральным сотрудникам принадлежал еще симпатичный
Андрей Яковлевич Левинсон, несомненно л у ч ш и й знаток европей­
ского балета. М ы с н и м скоро с о ш л и с ь в в о с т о р ж е н н о м п о к л о н е н и и
балерине Тамаре Карсавиной, которую м ы обожали, тогда к а к над
ее п р о с л а в л е н н о й соперницей, знаменитой Анной Павловой, неспра­
ведливо и глупо подшучивали.
340

К тесному к р у г у сотрудников, х о т я и не в «молодой редакции»,
п р и н а д л е ж а л е щ е г р а ф Алексей Николаевич Толстой, импозантный
у ж е тогда р а с п о л о ж е н н ы й к полноте м у ж ч и н а . Всегда хорошо оде­
т ы й , о с т р о у м н ы й и у в л е к а т е л ь н ы й ; его с п е ц и а л ь н о с т ь ю б ы л и з а в и ­
р а л ь н ы е истории, к о т о р ы е он с н а с л а ж д е н и е м р а с с к а з ы в а л н а м . ..
К о г д а м ы н а п е ч а т а л и его « Х р о м о г о б а р и н а » , н а п и с а н н о г о п р е к р а с ­
н ы м языком, я понял, что появился значительный эпический писа­
т е л ь . Н о о н н е с о в с е м о п р а в д а л в о з л а г а в ш и е с я н а него н а д е ж д ы ,
н е у с т о й ч и в ы й х а р а к т е р у в л е к его в п о с л е д с т в и и н а л о ж н ы й п у т ь .
Свой большой роман, о политической ж и з н и страны, он испортил
тем, что одно из г л а в н ы х л и ц в нем и з о б р а з и л в виде непроститель­
ной к а р и к а т у р ы на Александра Блока. Он ненавидел Блока, кото­
р ы й т о ж е н е т е р п е л его.
С а м о собой п о н я т н о , ч т о в « А п о л л о н е » р а б о т а л и и д р у г и е п о э т ы
и п р е ж д е всего В я ч е с л а в И в а н о в , к а к и Б л о к , к о т о р ы й к э т о м у в р е ­
мени, к сожалению, стал каким-то раздвоенным и ворчливым. У
него осталось м а л о д р у з е й : р а с п о л о ж е н н ы х к нему л ю д е й он о т т а л ­
кивал. Ж а л ь , что Б л о к все больше входил в роль некоего апостола
истины, х о т я им он все ж е не был.
Б р ю с о в , н а о б о р о т , о т к а ч н у л с я от своего а к а д е м и ч е с к о г о , п р о п о ­
ведуемого с к а ф е д р ы символизма — к новому художественному на­
правлению. Б е л ы й , г е н и а л ь н ы й и с у м а с ш е д ш и й к а к всегда, б ы л
д о с т о й н ы м в о с х и щ е н и я д а ж е в его ш у т о в с т в е . П р и с ы л а л с в о и с т и ­
хи и Константин Бальмонт, толстощекий парижский купидон; Фе­
дор Сологуб, с годами с т а н о в и в ш и й с я все более в о р ч л и в ы м , о к а м е ­
нелым, молчаливым и не терпящим возражений, продолжал писать
с в о и о т л и ч н ы е с т и х и ; к о р о т к о — в « А п о л л о н е » с о б р а л о с ь все, ч т о
теперь называют цветом серебряного века.
У п о м я н у еще, во второй раз, Волошина, — он всегда б ы л д е я т е ­
лен, начинен новостями, которые привозил нам из П а р и ж а , и оста­
в а л с я н е п о д к у п н ы м другом чистого искусства. Д л я нашего историка
искусств Маковского он б ы л особенно ценен, т а к к а к тесно о б щ а л ­
ся с ф р а н ц у з с к и м и художниками, самыми новыми из новых. Он
б ы л в р о д е п о с л а Ф р а н ц и и п р и д в о р е бога « А п о л л о н а » .
И гениальный Хлебников искал д р у ж б ы с нами. Своей одержи­
мой п о г р у ж е н н о с т ь ю в словотворчество он б ы л нам, в сущности,
в п о л н е п р и е м л е м : м ы в е д ь т о ж е п р и з н а в а л и с в я щ е н н ы й д е в и з : «В
н а ч а л е было слово». К у з м и н и я б ы л и д л я него с т а р ы е з н а к о м ы е ;
с Г у м и л е в ы м он н е н а х о д и л о б щ е г о я з ы к а , м о ж е т б ы т ь м е ш а л и п о ­
литические убеждения, так как Хлебников склонялся влево и у не­
го у ж е б ы л и с т о л к н о в е н и я с п о л и т и ч е с к о й п о л и ц и е й . Ж а л ь , ч т о
с б л и ж е н и е с н а м и б ы л о н е д о л г и м : о б о ю д н о е с а м о м н е н и е , ибо т и х и й
и кажущийся смиренным Хлебников тоже был одержим сумасшедш и м духом высокомерия, непримиримо стояло м е ж д у ним и моими
д р у з ь я м и . Я ж а л е ю об этом, н о я с н о в и ж у , ч т о его п у т ь ч е р е з н е 341

с к о л ь к о л е т в с е р а в н о у в е л б ы его от н а с . П р и т о м его п о э з и я к а к
р а з подходила н а ш е й «академии», основанной рядом с «Аполлоном»
и в том ж е помещении. П р и деятельном участии Анненского и В я ­
чеслава Иванова было создано «Общество ревнителей художествен­
ного с л о в а » , в к о т о р о е в х о д и л и в с е н а ш и п о э т ы . Я п р и н и м а л в н е м
участие в качестве гостя, н а заседаниях, на к о т о р ы х ч и т а л и с ь но­
вые стихи.
В к а ж д о й к н и ж к е «Аполлона» на д в у х страницах печаталось
объявление, в котором перечислялись все сотрудники. И вот я по­
д у м а л : не з в у ч а л о л и в нем мое и м я — Ганс — н е с к о л ь к о легко­
м ы с л е н н о , н е д о с т а т о ч н о с е р ь е з н о ? Н е л у ч ш е л и п е р е м е н и т ь его н а
мое н а с т о я щ е е — Иоганн? В тот ж е день, закончив д л я ж у р н а л а
свой обзор, Ганс и Иоганн вместе п о у ж и н а л и и после дессерта рас­
стались весело и навсегда. По счету у п л а т и л у ж е Иоганн. Это про­
и з о ш л о в о к т я б р е 1909 года.
К р е щ е н и е з а с л у ж и в а л о б у т ы л к и р е д е р е р а . Я о т п р а з д н о в а л его в
«Бродячей собаке», с т а в ш е й п о з ж е о т л и ч и т е л ь н ы м местом х у д о ж е ­
ственного Петербурга.
Н а Н е в с к о м п р о с п е к т е , н е п о д а л е к у от М и х а й л о в с к о г о т е а т р а , а р ­
тист Борис Пронин н а ш е л з а п у щ е н н ы й в и н н ы й подвальчик, кото­
р ы й он и п р е в р а т и л в х у д о ж н и ч е с к и й п о г р е б о к . Д в е н е б о л ь ш и х к о м ­
наты, — в одной б ы л а к р о х о т н а я сцена, в ш е с т ь к в а д р а т н ы х метроз, на которой однако н а ш л о с ь место д а ж е д л я пианино; другая
вроде прихожей, с л у ж и в ш а я и гардеробной; была и большая к у х ­
н я и темная кладовка, где х р а н и л с я запас напитков.
К т о только не в ы с т у п а л на этой маленькой эстраде! Шаляпин,
Собинов, Б л о к , Брюсов, Сологуб, Б е л ы й и многие другие русские
поэты; Герман Банг, Эмиль Верхарн, Маринетти и другие заезжие,
— это б ы л и н е з а б ы в а е м ы е в е ч е р а искусства. В ы с т у п а л и потом и
молодые: Ахматова, Мандельштам, Игорь Северянин; мне тоже
п р и ш л о с ь п р о ч е с т ь до сотни стихов С т е ф а н а Георге, Гете, ф о н М о р генштерна, а т а к ж е и свои.
М е ж д у прочим, открытие «Аполлона» было отпраздновано в зна­
м е н и т о м п е т е р б у р г с к о м р е с т о р а н е К ю б а . П е р в у ю р е ч ь об « А п о л л о ­
не» и его в е р х о в н о м ж р е ц е М а к о в с к о м п р о и з н е с А н н е н с к и й , з а н и м
выступили два известных профессора, четвертым говорил н а ш ми­
л ы й Г у м и л е в от и м е н и м о л о д ы х п о э т о в . Н о т а к к а к п е р е д э т и м м ы
о п р о к и н у л и б о л ь ш е р ю м о к , ч е м с л е д о в а л о , его р е ч ь п о л у ч и л а с ь н е ­
много б е с с в я з н о й . П о с л е н е г о я д о л ж е н б ы л п р и в е т с т в о в а т ь « А п о л ­
л о н » от е в р о п е й с к и х п о э т о в . И з - з а м н о г и х р ю м о к в о д к и , п е р ц о в к и ,
к о н ь я к а и прочего, я р е ш и л последовать примеру Эдуарда Шестого
и с о с т а в и л о д н у з а м ы с л о в а т у ю ф р а з у , с о д е р ж а в ш у ю все, ч т о н а д о
было сказать. Я без устали т в е р д и л ее про себя и т а к и м образом
в ы ш е л из п о л о ж е н и я почти без позора. Я е щ е помнил к а к подошел
342

к Маковскому с бокалом шампанского, чтобы чокнуться с ним —
затем занавес опускается.
О ч н у л с я я н а м и н у т у в м а л е н ь к о й к о м н а т е , где п и л и к о ф е , м о я
голова доверчиво л е ж а л а на п л е ч е А л е к с е я Толстого, который, слег­
ка окостенев, собирался у м ы в а т ь с я из б у т ы л к и с бенедиктином. З а ­
навес.
П о т о м , в ш и к а р н о м р е с т о р а н е Д о н о н , м ы с и д е л и в б а р е и, с В я ­
чеславом Ивановым, т я ж е л о погрузились в теологический спор. К о ­
нец этому н е л е г к о м у д н ю п р и ш е л в моей «Риге», где у т р о м Г у м и л е в
и я пили ч е р н ы й к о ф е и сельтерскую, принимая аспирин, чтобы
хоть как-нибудь продрать глаза. Конечно, такие сцены были ред­
ки. Это б ы л особый случай, когда вся молодая р е д а к ц и я б ы л а к о л ­
лективно пьяна.
И м ы в самом деле б ы л и коллективом. М ы часто действовали
коллективно. Рукописи, в особенности стихи, з а ч а с т у ю читались
коллективно и так ж е отклонялись. Критика тоже производилась
коллективно. И т о ж е коллективно м ы б ы л и в л ю б л е н ы в поэтессу
Ч е р у б и н у д е Г а б р и а к . Об э т о м н е о б х о д и м о р а с с к а з а т ь п о д р о б н е е —
потому что, возможно, я один з н а ю ее подноготную, к а к непосред­
ственный участник и таким образом могу р а з р е ш и т ь загадку одной
русской литературной истории.
Эта е щ е и сегодня не совсем з а б ы т а я история н е к о т о р ы м и б ы л а
нарисована недостаточно верно, в силу л и ч н ы х причин. Н е совсем
правильно передал ее в своих воспоминаниях и мой друг Маков­
ский, м о ж е т быть потому, что ему неприятно было тогдашнее у в л е ­
чение. К тому ж е мне к а ж е т с я , что эта л ю б о п ы т н а я история очень
симптоматична д л я тех лет, хотя, конечно, такие водевили с пере­
одеваниями, составленные из любви и честолюбия, могут с л у ч а т ь ­
ся во всякое время. Но те времена, с и х в о з б у ж д а ю щ е й постоянной
игрой и склонностью к духовному маскараду, создавали благодар­
ную почву для произрастания особенных ядовитых орхидей.
О д н а ж д ы Маковский получил письмо на элегантной бумаге с
траурной каймой, посланное неизвестной дамой, подписавшейся
«Черубина де Габриак», к письму были п р и л о ж е н ы стихи, которые
были найдены хорошими. Адрес указан не был. Через некоторое
з р е м я п р и ш л о еще письмо, с е щ е л у ч ш и м и стихами, и опять без ад­
р е с а . Т р е т ь е п и с ь м о . П о т о м — з в о н о к по т е л е ф о н у : н и з к и й , в л е к у ­
щ и й ж е н с к и й голос, и н о г д а с л е г к а ш е п е л я в я щ и й . И е щ е п и с ь м а , т е ­
л е ф о н н ы е з в о н к и , р а з г о в о р ы — по т е л е ф о н у — по п о л ч а с а . О н а —
испанская аристократка, одинокая, чувствительная,
жаждущая
ж и з н и , ее д у х о в н и к — строгий иезуит; мать умерла давно . .. Ма­
к о в с к и й в л ю б и л с я в нее по у ш и ; барон Врангель, Зноско, А у с л е н д е р т о ж е . Г у м и л е в в з д ы х а л по э к з о т и ч е с к о й к р а с а в и ц е и к л я л с я ,
что покорит ее. В с я р е д а к ц и я горела ж е л а н и е м у в и д е т ь это с к а з о ч 343

ное существо. Ее голос б ы л такой, что п р о н и к а л п р я м о в к р о в ь . Где
собирались трое, речь заходила только о ней.
Все попытки связаться с ней кончались ничем: она отклоняла
все п р е д л о ж е н и я о встрече. Но ф а к т , что она все-таки пользовалась
телефоном, выдавал известное стремление высказаться. Все зави­
довали Маковскому. Б ы л и впрочем и противники, которые издева­
лись над влюбленной редакцией. Коллективная страсть заразитель­
на: скоро и я вошел в число р ы ц а р е й обожаемой Черубины.
Как-то раз после полудня я зашел к Вячеславу Иванову на Тав­
р и ч е с к у ю , где предстояло п р и с у т с т в о в а т ь на собрании дамского
кружка. Там были Анастасия Николаевна Чеботаревская, ж е н а Ф е ­
дора Сологуба, Любовь Дмитриевна Б л о к , затем о ч а р о в а т е л ь н а я
художница, писавшая и стихи, Лидия Павловна Брюллова, внучка
великого классического х у д о ж н и к а Б р ю л л о в а ; б ы л а и поэтесса Е л и ­
завета Ивановна Димитриева, которая делала колкие замечания
насчет Ч е р у б и н ы де Габриак, говоря, что у ж наверно она очень без­
о б р а з н а , и н а ч е д а в н о б ы у ж е п о к а з а л а с ь е е т а ю щ и м от в о с т о р г а п о ­
читателям. К а з а л о с ь , д а м ы с ней согласны и п р е д л о ж и л и мне, к а к
аполлоновцу, с к а з а т ь свое мнение. Но я т р у с л и в о у к л о н и л с я .
Димитриева прочла несколько стихотворений, которые мне по­
к а з а л и с ь о ч е н ь т а л а н т л и в ы м и . Я с к а з а л е й об э т о м , а к о г д а Л ю б о в ь
Дмитриевна к тому ж е сказала, что я хорошо перевел стихи ее м у ­
ж а и у ж е много п е р е в е л р у с с к и х стихов, она вдруг стала в н и м а т е л ь ­
ной ко мне и прочла еще несколько хороших стихотворений. В них
было что-то особенное и я спросил, почему она не п о ш л е т и х в
«Аполлон». Она ответила, что ее х о р о ш и й знакомый, господин Во­
л о ш и н , о б е щ а л об э т о м п о з а б о т и т ь с я . В с к о р е я п о д н я л с я , ч т о б ы
уйти, — одновременно встала и Димитриева. По петербургскому
обычаю, мне п р и ш л о с ь п р е д л о ж и т ь себя в п р о в о ж а т ы е .
О н а б ы л а с р е д н е г о р о с т а , с к о р е е м а л е н ь к а я , д о в о л ь н о п о л н а я , но
грациозная и хорошо сложена. Рот был слишком велик, зубы в ы ­
ступали вперед, но губы п о л н ы е и к р а с и в ы е . Нет, она не б ы л а х о ­
р о ш а собой, с к о р е е — о н а б ы л а н е о б ы к н о в е н н о й и ф л ю и д ы , и с х о ­
д и в ш и е от н е е , с е г о д н я в е р о я т н о н а з в а л и б ы «сексом».
Когда, перед ее домом, я помогал ей сойти с и з в о з ч и к а и хотел
попрощаться, она вдруг сказала, что хотела бы немного пройтись.
Ничего не оставалось, к а к согласиться, и м ы пошли, куда глаза гля­
дят. Получилась довольно долгая прогулка. Она рассказывала о се­
бе, с о б с т в е н н о н е з н а ю , п о ч е м у . Г о в о р и л а , ч т о б ы л а у М а к с и м и л и а ­
н а В о л о ш и н а в К о к т е б е л е , в К р ы м у , д о л г о ж и л а в его у ю т н о м доме.
Я немного п о ш у т и л н а д антропософической любовью Волошина к
Рудольфу Штейнеру, который интересовался больше пожилыми
д а м а м и со с р е д с т в а м и . Э т о е е н е з а д е л о ; о н а р а с с к а з а л а , ч т о л е т о м
у Макса познакомилась с Гумилевым. Я насторожился. У нее, зна­
ч и т , б ы л о ч т о - т о и с Г у м и л е в ы м , — л ю б в е о б и л ь н а я особа! У м е н я
344

м е л ь к н у л а м ы с л ь : «А, и т е п е р ь в ы п р е с л е д у е т е с в о и м с а р к а з м о м
Черубину де Габриак, потому что в а ш и друзья, Макс и Гумилев,
влюбились в эту испанку?»
Она остановилась. Я с удивлением заметил, что она т я ж е л о д ы ­
шит. «Сказать вам?» Я м о л ч а л . Она с х в а т и л а м е н я за р у к у . «Обе­
щ а е т е , ч т о н и к о м у н е с к а ж е т е ? » — с п р о с и л а она, з а п и н а я с ь . П о м о л ­
ч а в , она, д р о ж а о т в о з б у ж д е н и я , с н о в а с к а з а л а : «Я с к а ж у в а м , но
в ы д о л ж н ы об э т о м м о л ч а т ь . О б е щ а е т е ? » — и о п я т ь з а м о л ч а л а .
П о т о м п о д н я л а г о л о в у . «Я д о л ж н а в а м р а с к а з а т ь . . . В ы е д и н ­
ственный, к о м у я это т о в о р ю . . . » Она о т с т у п и л а на шаг, р е ш и т е л ь ­
н о п о д н я л а г о л о в у и п о ч т и в ы д а в и л а : «Я — Ч е р у б и н а д е Г а б р и а к ! »
Отпустила мою руку, посмотрела внимательно и повторила, теперь
т и х о и п о ч т и н е ж н о : «Я — Ч е р у б и н а д е Г а б р и а к » .
Б е з р а з л и ч н о - л ю б е з н а я у л ы б к а на моем л и ц е застыла. Что она
сказала? Что она — Черубина де Габриак, в которую в л ю б л е н ы все
р у с с к и е п о э т ы ? О н а л ж е т , ч т о б ы п р и д а т ь себе з н а ч и т е л ь н о с т и ! « В ы
не верите? А если я докажу?» Я холодно у л ы б а л с я . «Вы ж е знаете,
что Черубина к а ж д ы й день звонит в р е д а к ц и ю и говорит с Серге­
ем Константиновичем. З а в т р а я позвоню и спрошу о вас . . . » З а щ и ­
щ а я с ь , я п о д н я л р у к у : «Но в е д ь т о г д а я д о л ж е н б у д у р а с с к а з а т ь ,
что в ы мне сейчас с к а з а л и . . . » Она вдруг совсем успокоилась и п о ­
д у м а в о т в е т и л а : «Нет, я с п р о ш у о его и н о с т р а н н ы х с о т р у д н и к а х и
если он назовет в а ш е и м я . . . тогда я о п и ш у вас и спрошу, не тот л и
это ч е л о в е к , с к о т о р ы м я п о з н а к о м и л а с ь т р и года т о м у н а з а д в Г е р ­
м а н и и , в п о е з д е , н е с к а з а в е м у своего и м е н и » .
Я з а д у м а л с я . До чего ж е находчива! Но солгать стоило. « Л у ч ш е
с к а ж и т е , что два года назад, тогда я б ы л в Мюнхене». «Хорошо,
д в а года. М е ж д у М ю н х е н о м и . . .» « М е ж д у М ю н х е н о м и Ш т а р н б е р гом». «И е с л и я с к а ж у это М а к о в с к о м у , в ы п о в е р и т е , ч т о я — Ч е р у ­
бина де Габриак?» Она играла смелую игру. Но ведь могло быть,
ч т о э т о в о в с е н е и г р а . « М н е п р и д е т с я в а м п о в е р и т ь » . «И г д е м ы п о ­
том встретимся? Я буду звонить, к а к всегда, после пяти». «Хоро­
шо, приходите ко мне к с е м и . . . »
На другой день в пять часов в редакции зазвонил телефон. Ма­
ковский взволнованно взял трубку. Напряженно прислушиваясь,
м ы д е л а л и вид, что занимаемся своими делами. Потом мне п о с л ы ­
шалось, что Маковский перечисляет иностранных сотрудников. З н а ­
чит, правда? Черубина де Габриак — Димитриева? М и н у т ч е р е з д е ­
сять Маковский позвал меня. «Вы никогда мне не говорили, что
з н а к о м ы с Черубиной де Габриак!» Молодым не трудно лгать. Н и ­
когда ее не видел. В поезде м е ж д у Мюнхеном и Штарнбергом? Ах,
Г о с п о д и , д а п о л о в и н а М ю н х е н а е з д и т к у п а т ь с я в Ш т а р н б е р г ! Со
многими приходилось разговаривать. Ч е р у б и н а де Габриак? Нет, н а ­
верное н е т . . .
345

Когда, перед семью, я п р и ш е л домой, мне о т к р ы л а горничная и
с к а з а л а с л у к а в о й у л ы б к о й : « Б а р ы ш н я у ж е п р и ш л а » . Ах, ты, Гос­
поди! Е щ е и это! К а к и е подозрения возникнут! Я и представить
т о г д а себе н е мог, к а к о в ы о н и б у д у т , — п о т о м у ч т о Е л и з а в е т а И в а ­
новна некоторое в р е м я посещала меня почти ежедневно. Она не
м о г л а н а г о в о р и т ь с я о себе и о с в о и х п р е л е с т н ы х с т и х а х , н е м о г л а
н а с ы т и т ь с я и х чтением . . . Вскоре я у з н а л , что все это л и т е р а т у р ­
ное волшебство Ч е р у б и н ы де Габриак выросло не только на ее гряд­
ке, что тут действовало целое поэтическое акционерное общество.
Но кто ж е были акционеры?
В каком-то с м ы с л е я б ы л о б м а н у т ы м обманщиком. Тем не менее,
для двадцатитрехлетнего было несравненным наслаждением знать
тайну, за разгадкой которой охотился весь Петербург. . .
В октябре я снова б ы л в Петербурге . . .
Г у м и л е в в е р н у л с я и з Абиссинии, по дороге з а е х а л в П а р и ж и на
этот р а з действительно ж е н и л с я — на подруге юности, к а к расска­
з ы в а л Маковский. Он вернулся в Россию из П а р и ж а в одном поез­
де с молодой парой и не очень был уверен в продолжительности
этого б р а к а .
Я встретился с Гумилевым в «Аполлоне». З а ним стояла доволь­
но б о л ь ш а я группа м о л о д ы х людей, к о т о р ы х м о ж н о б ы л о б ы на­
з в а т ь его у ч е н и к а м и . С а м ы м г е н и а л ь н ы м и з н и х н е с о м н е н н о б ы л
Осип Эмильевич Мандельштам, молодой еврей с исключительно
б е з о б р а з н ы м л и ц о м и к р а й н е о д у х о т в о р е н н о й г о л о в о й , к о т о р у ю он
постоянно з а к и д ы в а л назад. О н громко и много с м е я л с я и старался
д е р ж а т ь с я п о д ч е р к н у т о п р о с т о , н о в с е р а в н о он б ы л — о д н а д е к л а ­
мация, в особенности когда т о р ж е с т в е н н о в ы п е в а л свои стихи, уста­
вившись в неизвестную точку. Он радовался к а к ребенок, когда за­
мечал, что с т и х и понравились. Я очень ж а л е ю , что, п о м е ш а н н ы й
тогда н а т е а т р е , н е с б л и з и л с я с М а н д е л ь ш т а м о м и д р у г и м и у ч е н и ­
ками Гумилева.
О к а з а л о с ь , ч т о это н о в а я ш к о л а . К у ч и т е л ю н о в о г о д в и ж е н и я
п р и м к н у л и С е р г е й Г о р о д е ц к и й , к о т о р ы й со с в о и м ф о л ь к л о р о м ,
р о ж д е н н ы м м и ф о л о г и е й , н е мог н а й т и н и ч е г о о б щ е г о с с и м в о л и з м о м
и с т о я л в с т о р о н е к а к н е п р и к а я н н ы й . Н о в ы м п о э т а м н р а в и л с я его
магический реализм.
Г у м и л е в и Г о р о д е ц к и й н а ш л и д л я своего н о в о г о п о э т и ч е с к о г о
вдохновения и новое определение — «акмеизм». Название было
п р и д у м а н о н е о ч е н ь и с к у с т н о и д а в а л о п о в о д к н а с м е ш к а м , но оно
у д е р ж а л о с ь . Другое н а з в а н и е — «Цех поэтов», было более удачно.
То р е м е с л е н н о е , ц е х о в о е , ч т о о н и п о д ч е р к н у т о в ы д в и г а л и н а п е р ­
в ы й п л а н , д о к а з ы в а л о и х с е р ь е з н о е о т н о ш е н и е к п о э з и и и в этом
смысле Гумилев был настоящим цеховым мастером. Иногда я по346

р а ж а л с я , у б е ж д а я с ь , к а к в е л и к о б ы л о его у м е н ь е , к а к г л у б о к и п о ­
з н а н и я об и с х о д н ы х т о ч к а х к а ж д о г о с т и х о т в о р е н и я , к а к он у м е л
согласовывать ф о р м у и содержание. Друг мой Гумилев, не имевший
большого образования, в стихах умел находить малейшие ошибки
- - и безжалостно выкорчевывал их.
П о з ж е , и з его у ч е н и к о в , н а и б о л ь ш е е в п е ч а т л е н и е н а м е н я п р о ­
извел Георгий Иванов. Всегда подчеркнуто хорошо одетый, с голо­
в о й к а к к а м е я р и м с к о г о и м п е р а т о р а , он б ы л в о п л о щ е н и е м п р о т е с т а
против всякого ш т у к а р с т в а в стиле и ф о р м е . Его т в е р д а я л и н и я в
искусстве и склонность Мандельштама к французскому классициз­
му представлялись мне гарантией дальнейшего процветания рус­
ской поэзии.
Умный и
как мастер;
вождем всех
если хочешь
надо только
Г у м и л е в это

я с н ы й д у х К у з м и н а победил, он и б ы л п р и з н а н всеми,
но он н е б ы л д о с т а т о ч н о о д н о с т о р о н н и м , ч т о б ы с т а т ь
этих м о л о д ы х людей. Это качество — неоценимый дар,
и л и д о л ж е н к е м - т о п о в е л е в а т ь . И оно д а ж е н е н у ж н о :
уверенно и бескомпромиссно играть в односторонность.
умел.

Днем м ы спорили, проповедовали, провозглашали истины в ре­
д а к ц и и «Аполлона», — вечером то ж е п р о д о л ж а л о с ь в « Б р о д я ч е й
собаке», в д у х е молодого, страстного с л у ж е н и я искусству. «Собаку»
•^ожно с ч и т а т ь м е с т о м р о ж д е н и я м н о г и х « и з м о в » . С о м н е в а ю с ь , ч т о ­
б ы в н е й р о д и л с я а к м е и з м , но б е з н е е он н е смог б ы т а к с к о р о у т в е р ­
диться. И во в с я к о м с л у ч а е ф у т у р и з м и э г о ф у т у р и з м здесь п о л у ч и ­
л и свое к р е щ е н и е .
И г о р ь С е в е р я н и н , п о ч т и о д н и х л е т со м н о й , о т е ц э г о ф у т у р и з м а .
С о б с т в е н н о , он б ы л Л о т а р е в ы м , С е в е р я н и н — п с е в д о н и м . С у п р у г и
С о л о г у б ы с б о л ь ш и м т р е с к о м в в е л и его в с в е т . Н а з в а н и е его п е р в о ­
го т о м и к а с т и х о в — « Г р о м о к и п я щ и й к у б о к » , в з я т о и з одного с т и х о ­
творения Тютчева. Успех Северянина был беспримерный, притом
с т и х и его б ы л и л и ш ь с м е с ь ю э л е г а н т н о г о в з д о р а с р о м а н т и ч е с к о й
экзотикой и иногда у ж а с а ю щ и м и неологизмами. Волна совершенно
н е р у с с к о й и с т е р и и н е с л а его с э с т р а д ы н а э с т р а д у . . .
З д е с ь ж е , в «Бродячей собаке», я у в и д е л Ахматову, когда она
у ж е полгода была з а м у ж е м за Гумилевым. Он знал, к а к талантлива
б ы л а А н н а А н д р е е в н а — и д е л а л все, ч т о б ы оставить ее в п у с т ы н е
неизвестности. В о з н е с е н н ы й на высоту, он п л о х о о т з ы в а л с я о ее
стихах, и з д е в а л с я над ними, о б и ж а л и оскорблял поэтессу.
Маковский, н а ш мудрый ш е ф , м е ж д у тем тоже женился, хотя
и н е с о в с е м по п р а в и л а м . В М о с к в е о н п о з н а к о м и л с я с к р а с и в о й ж е ­
ной одаренного поэта Ходасевича — и получилась трагедия. Марина
у ш л а от своего п о э т а и п о с л е в ы п о л н е н и я н е к о т о р ы х ф о р м а л ь н о ­
стей в ы ш л а з а м у ж за нашего Сергея Константиновича.
347

Маковский переехал в Царское Село; Гумилев тоже ж и л там в
родительском доме. З н а ч и т было неизбежно, чтобы молодая ж е н а
Г у м и л е в а п о д р у ж и л а с ь с ж е н о й М а к о в с к о г о . О н а п о к а з а л а е й свои
стихи, — Марина показала и х своему м у ж у . Он б ы л восхищен и ре­
ш и л напечатать и х в «Аполлоне». Анна Ахматова сначала протесто­
в а л а , но М а к о в с к и й с к а з а л , ч т о о т в е т с т в е н н о с т ь б е р е т н а с е б я . Т а к
п р о и з о ш л о о т к р ы т и е нового поэта — А н н ы А х м а т о в о й . . .
Перевела с немецкого Т. П Е Т Р О В С К А Я

348

Г. П О М Е Р А Н Ц

Человек без прилагательного
. . . И потому туман вдали
Роднее нам, чем род и племя,
И внятней голосов земли.
3. Миркин».

М ы ж и в е м н а пороге нового Вавилона. И не м о ж е м не о г л я д ы ­
ваться назад, на старое доброе время. Но м ы не м о ж е м вернуться
назад.
Недавно одна д е в у ш к а - ф о л ь к л о р и с т к а выходила з а м у ж . Неве­
ста и ее п о д р у ж к и и с п о л н я л и вологодский свадебный обряд. Гости
с т а р а л и с ь в ж и т ь с я в с в о и а р х а и ч е с к и е р о л и , т ы с я ц к и й (он, к с т а т и
с к а з а т ь , б ы л евреем) д е л а л это довольно артистично. Но все б ы л о
игрой. Старая вологодская деревня, в которой иначе справить свадь­
бу просто н е в о з м о ж н о б ы л о подумать, и этот обряд, з а в е щ а н н ы й
б а б к а м и , к о т о р ы е б е р е г л и его т ы с я ч у л е т — с т а л и т а к о й ж е э к з о т и ­
кой, к а к Таити. Д е в у ш к и - а ф р и к а н и с т к и могли бы исполнять т а н ц ы
с там-тамом, а студенты-индологи — т а н ц ы Р а д х и и К р и ш н ы . Все
это о д и н а к о в о л е г к о в х о д и т в с т е н ы м о с к о в с к о й к в а р т и р ы .
Но что было когда-то единственным, ж и з н е н н о необходимым
занятием, становится игрой, одной из многих игр, к о т о р у ю м о ж н о
полюбить или отбросить. Австралийцы, бушмены, пигмеи ж и в у т
тем, что собрали з а д е н ь в лесу и л и в п у с т ы н е ; м ы х о д и м по грибы.
К р е с т ь я н е в к л а д ы в а ю т в з е м л ю всю свою ж и з н ь ; м ы о к а п ы в а е м
«Мосты» выходят редко и поэтому воздерживаются от помещения рукопи­
сей, разными путями приходящих из Советского Союза: они всегда могут
появиться раньше выхода «Мостов» в других изданиях. Но для статьи «Чело­
век без прилагательного» мы делаем исключение, считая, что с ней полезно
ознакомиться как можно большему числу читателей.
Г. Померанц — философ-индолог, был в концлагере; ряд его статей по­
явился в Советском Союзе неофициально, в «самиздате». Две его статьи были
напечатаны в журнале «Грани», выходящем во Франкфурте на Майне: в
№ 64 «Квадрильон» и в № 67 «Нравственный облик исторической личности».
Редакция.

349

я б л о н и н а д е с я т и и л и т р и д ц а т и сотках. Это х о р о ш а я игра. В ней
часто б о л ь ш е творческого, чем в будничной умственной работе. Но
м о ж н о н и ч е г о н е с о б и р а т ь в л е с у , к р о м е с о л н е ч н ы х з а й ч и к о в , и это
д а ж е лучше. А грибы или яблоки продаются на базаре. Всерьез м ы
работаем головой за своим п и с ь м е н н ы м столом. Всерьез м ы ж и в е м
в Вавилоне, а в Аркадию только играем.
М ы е д и м х л е б , с ж а т ы й и о б м о л о ч е н н ы й л ю д ь м и , к о т о р ы х по
п р и в ы ч к е н а з ы в а е м к р е с т ь я н а м и , но м ы н е ж и в е м в к р е с т ь я н с к о м
обществе, м ы не о к р у ж е н ы народом. Крестьянства
становится
слишком мало, чтобы о к р у ж а т ь нас. В Соединенных Ш т а т а х сель­
с к и м х о з я й с т в о м з а н и м а е т с я 7% н а с е л е н и я . Б о л ь ш е н е н у ж н о , ч т о ­
б ы о б е с п е ч и т ь о с т а л ь н ы е 93 п р о ц е н т а х л е б о м , м а с л о м и м о л о к о м .
(300 л и т р о в н а ч е л о в е к а в год. В И н д и и — 6 л и т р о в . С к о л ь к о у н а с
— Бог весть). Д а ж е остаются и з л и ш к и , чтобы п о д к а р м л и в а т ь к р е ­
с т ь я н с к у ю И н д и ю , г д е х л е б о п а ш е с т в у е т 80 п р о ц е н т о в н а с е л е н и я .
Фермеров в С Ш А меньше, чем студентов и профессоров универ­
с и т е т о в . Н о г л а в н о е то, ч т о ф е р м е р — у ж е с о в с е м н е к р е с т ь я н и н .
Это работник сельского хозяйства в н а у ч н о - п р о м ы ш л е н н о м обще­
с т в е . О н г о р а з д о д а л ь ш е от к р е с т ь я н и н а , ч е м т р а д и ц и о н н ы й р е м е с ­
л е н н и к ( т р у ж е н и к города в обществе, костяком которого было к р е ­
стьянство). Возьмем е щ е более крайний, е щ е более парадоксальный
случай: в Израиле кибуцники, образцовые сельские хозяйства, у ко­
торых участся агрономы А ф р и к и и Юго-Восточной Азии, создали
л и г у борьбы с р е л и г и о з н ы м п р и н у ж д е н и е м . Это носители «городско­
го» н а у ч н о г о м и р о в о з з р е н и я ; а р е м е с л е н н и к и , в ы в е з е н н ы е в 1948 г.
на самолетах и з Йемена, бросают камни в автомобили, н а р у ш а ю ­
щ и е день субботний.
К р е с т ь я н е и р е м е с л е н н и к и вместе берегли, к а к з е н и ц у ока, веру
отцов, о б р я д ы отцов и составляли народ, с народными песнями, с
народной в ы ш и в к о й и н а р о д н ы м и предрассудками. А что поют к о л ­
х о з н и к и ? Да то ж е , что п р о л е т а р и и . К а к и е - т о о с т а т к и к р е с т ь я н с к о ­
го н а с л е д с т в а , к а к и е - т о м е л о д и и , в б и т ы е в ш к о л е , в а р м и и , по
радио.
Крестьянство исчезает. Оно оставило глубокий след в нравст­
в е н н о м и э с т е т и ч е с к о м с о з н а н и и ч е л о в е ч е с т в а , оно б ы л о м о с т о м
м е ж д у племенем и чем-то еще, что е щ е только складывается. Но
оно и с ч е з а е т .
К а ж е т с я , ч т о этого н е м о ж е т б ы т ь . Ч т о н а р о д и о б щ е с т в о н е о т ­
д е л и м ы е п о н я т и я , что народ с историей — б л и з н е ц ы - б р а т ь я , и там,
1

То, что у нас в деревне половина населения, — конечно, факт: но факт
скорее вчерашний, чем сегодняшний. Нечто вроде заторможенного вчера.
Нельзя считать прочной социальной действительностью то, что искусствен­
но удерживается с помощью, паспортной системы. Строить на этой «почве»
— значит строить на песке.
1

.350

где есть общество, история, непременно д о л ж е н б ы т ь народ. Но где
он, э т о т н а р о д ? Н а с т о я щ и й , н а р о д н ы й , п л я ш у щ и й н а р о д н ы е п л я с к и ,
сказывающий народные сказки, плетущий народные кружева? В
н а ш е й стране остались т о л ь к о с л е д ы народа, к а к с л е д ы снега вес­
ной, островки снега в г л у х и х у г л а х леса. Е с т ь е щ е у г л ы , где м о ж ­
но з а п и с а т ь вологодский свадебный обряд, где д о ж и в а е т свой в е к
старуха Матрена и реабилитированный Иван Денисович. Но наро­
да к а к в е л и к о й исторической силы, станового хребта к у л ь т у р ы , к а к
источника вдохновения д л я П у ш к и н а и Гете — б о л ь ш е нет.
Пролетариат городской и сельский заменил народ в политиче­
ской ж и з н и , но не в духовной ж и з н и общества. После всех п о п ы т о к
Пролеткульта, пролетарского искусства и великой пролетарской
к у л ь т у р н о й р е в о л ю ц и и в К и т а е , от р а б о ч е г о н и ч е г о и н е ж д у т в э т о й
о б л а с т и . К н е м у о б р а щ а ю т с я т о л ь к о тогда, к о г д а н а д о п о с е ч ь о ч е р е д ­
ного и н т е л л и г е н т а . И т о г д а г а з е т ы п е ч а т а ю т и н т е р в ь ю : «Я н е ч и т а л
Пастернака, н о . . . » . Или бригады двоечников, срезавшихся на эк­
заменах, вводят в университет, чтобы бить студентов, — к а к в В а р ­
шаве.
Класс, вызванный к ж и з н и первым промышленным переворо­
том, в ы р о с ш и й , к а к н а д р о ж ж а х , до 50 п р о ц е н т о в н а с е л е н и я , с о з д а л
п р о ф с о ю з ы , с о в е т ы , з а б а с т о в к и и т. п., б е з ч е г о н е л ь з я п р е д с т а в и т ь
себе X X в е к , н о р е ш и т е л ь н о н и ч е г о , способного о с т а в и т ь п р о ч н ы й ,
д о л г о в е ч н ы й , в е к о в е ч н ы й с л е д . Н е т н и к а к о г о особого п р о л е т а р с к о г о
н у т р а . То, ч т о б ы л о н а з в а н о п р о л е т а р и а т о м , в д у х о в н о м о т н о ш е н и и
н и ч е м н е о т л и ч а е т с я от о с т а л ь н о й у р б а н и з и р о в а н н о й м а с с ы . Э т о
п р о с т о н и ж н и й с л о й ее, б е з в с я к и х п р о в и д е н ц и а л ь н ы х п е р с п е к т и в .
Я п о м н ю , н а л е к ц и и по ф о л ь к л о р у п р о ф е с с о р С о к о л о в к а я л с я ,
что в бытность свою б у р ж у а з н ы м у ч е н ы м з а н и м а л с я только к р е ­
с т ь я н с к и м ф о л ь к л о р о м и н е д о о ц е н и в а л п р о л е т а р с к и й . П о с л е этого
перекованный Юрий Матвеевич посвятил целую лекцию, а может
б ы т ь и д в е , ф а б р и ч н о й ч а с т у ш к е . З а п о м н и л а с ь о д н а , в к о т о р о й он
н а ш е л богатые созвучья и главное — ярко выраженное пролетар­
ское классовое сознание:
И н ж е н е р у Покатило
Р о ж у паром обварило,
Ж а л к о , ж а л к о нам, ребята,
Что всего не окатило!
В п е р в ы е годы после революции пелись р е в о л ю ц и о н н ы е песни,
с л о ж е н н ы е интеллигентами — народниками и марксистами. Потом
п о ш л а в ход блатная лагерная песня, песня в ы ч е р к н у т ы х из спис­
ков «пролетарской» общественности. А сейчас началось время ин­
теллигентского фольклора. О т к р ы л с я «животворный родник», из
к о т о р о г о х л ы н у л а п е с н я , с т и х и , п р о з а , ф и л о с о ф с к и е эссе, а б с т р а к т 351

н а я и конкретная живопись. Герою Синявского мерещится, что весь
Союз пишет, что в к а ж д о м окошке — графоман.
Родник бьет снизу — мимо о ф и ц и а л ь н ы х писательских органи­
з а ц и й . Н о э т о с о в с е м н е н а р о д н ы е н и з ы . С к о р е е это в е р х и в с м ы с л е
о б р а з о в а н н о с т и . П и ш е т о ч е н ь ш и р о к и й с л о й — от ш о ф е р а т а к с и О.
до м а т е м а т и к а В., но я в н о п р е о б л а д а ю т в е р х и .
Появилась потребность осознать себя духовно, оставаясь уче­
н ы м , и н т е л л е к т у а л о м , н е б р о с а я своего Н И И . Э т о к а к о й - т о Р е н е с ­
с а н с н а и з н а н к у . Тогда х у д о ж н и к и ( о с т а в а я с ь х у д о ж н и к а м и ) с т а н о ­
в и л и с ь м а т е м а т и к а м и . Сейчас м а т е м а т и к и ( о с т а в а я с ь м а т е м а т и к а м и )
становятся х у д о ж н и к а м и и поэтами. Если правда, что нет народа
без песен, то именно здесь с к л а д ы в а е т с я х р е б е т нового народа —
или, б ы т ь может, нового слоя, несущего в себе з а н а р о д н у ю правду
и занародную песню. И т а к ж е , к а к народ заменил племя, новое
что-то заменит народ. И т а к ж е , к а к неправ бушмен, д л я которого
переход к крестьянскому труду святотатство, неправ и крестьянин,
д л я к о т о р о г о у х о д от в л а с т и з е м л и , к р о в и р о д с т в а , « в е р ы о т ц о в » , —
святотатство. К у л ь т у р а , к а к змея, просто сбрасывает к о ж у , и ста­
р а я кожа, народ, л е ж и т , потеряв свою ж и з н ь , в п ы л и .
Л ю б о п ы т н о , что н а ш и м е н е с т р е л и — к а к о й - т о сброд космополи­
тов: полу грузин-полу армянин, еврей, полу кореец. Есть, конечно, и
ч и с т о к р о в н ы е русские, но все это г о р о ж а н е , г о р о ж а н е без почвен­
ной основы, не дети, а в н у к и и п р а в н у к и крестьянского народа,
с т о п т а н н о г о п р о г р е с с о м в б е з л и к у ю с л е с а р н о - б у х г а л т е р с к у ю массу,
в которой С т а л и н брал своих А б а к у м о в ы х и Р ю м и н ы х . . . Это н о ­
вая элита, устоявшаяся над затихнувшей, переставшей колыхаться
массой, к а к над с н я т ы м м о л о к о м . . . М о ж н о , конечно, н а з ы в а т ь на­
родом л ю б у ю массу т р у д я щ и х с я : я з ы к без костей. Тогда слесаря и
бухгалтеры, ткачихи и следователи суть народ. Песни передаваемые
по радио, — суть народные песни. А О к у д ж а в а , Галич, Ким, Высоц­
кий — гнилые интеллигенты, подвергшиеся растленному влиянию
З а п а д а ( т а к это, к а ж е т с я , з в у ч и т н а я з ы к е с у п р у г а т о в а р и щ а П а р а ­
моновой). Но где парамоновские о б р я д ы и п л а ч и , песни и пляски?
Где парамоновская нравственность?

М о е з а м е ч а н и е об и с ч е з а ю щ е м к р е с т ь я н с т в е , в ы с к а з а н н о е в п е р ­
в ы е в п о л е м и к е с М. А. Л и ф ш и ц е м , ш о к и р о в а л о п о ч в е н н и к о в . Н о
ч т о д е л а т ь ! Н е я п р и д у м а л (это с д е л а л а и с т о р и я ) , ч т о к р е с т ь я н с к и е
нации суть голодные нации, а нации, в которых крестьянство исчез­
л о — это н а ц и и , в к о т о р ы х и с ч е з голод. Я н е в и н о в а т , ч т о с е й ч а с о б ­
ществу выгоднее большую часть сил тратить на умственную рабо­
ту, а совсем м а л у ю — на обработку земли.
352

Во-вторых, численно второстепенная группа не означает груп­
п ы , б е з к о т о р о й м о ж н о о б о й т и с ь , от к о т о р о й м о ж н о о т в л е ч ь с я . М о и
оппоненты, видимо, стихийно исходят из архаической модели наро­
да, в к о т о р о м к р е с т ь я н с к и е о б щ и н ы , ж и в у щ и е н а т у р а л ь н ы м х о з я й ­
с т в о м , м о г у т в е к а м и о б х о д и т ь с я б е з города, а г о р о д б е з н и х и г о д у
не проживет. Сейчас такое общество сохранилось только в д ж у н г ­
л я х . С е й ч а с в с е г р у п п ы з а в и с я т д р у г от д р у г а , и в э т о м е д и н о м о б ­
ществе ни одна группа не в праве считать себя коренной. Вопрос
м о ж н о п о с т а в и т ь т о л ь к о т а к : к а к а я г р у п п а , д о б и в ш и с ь того, чего
она хочет, способна и з м е н и т ь к л у ч ш е м у все общество? К р е с т ь я н ­
ство и л и интеллигенция?
Н а э т о т в о п р о с о т в е т и л о п ы т П о л ь ш и и Ч е х о с л о в а к и и . В 1956 г.
Гомулка распустил большинство колхозов и дал крестьянам окреп­
н у т ь . В р е з у л ь т а т е , восстановлено было консервативное село, и на
него сегодня опирается самая р е а к ц и о н н а я в Восточной Европе бю­
рократия. Напротив, в Чехословакии победила интеллигенция, до­
б и в а в ш а я с я п р е ж д е в с е г о с в о б о д ы с л о в а . К а з а л о с ь , к а к о е д е л о до
этого р а б о ч и м и к р е с т ь я н а м ? Н о и н т е л л и г е н ц и я н е м е д л е н н о в ы д в и ­
н у л а идеологов, з а н я в ш и х с я п о л о ж е н и е м других слоев общества,
положением общества в целом, и вся страна п р и ш л а в движение.
Т а м , где и н т е л л и г е н ц и я свободна, в с е м о т к р ы т д о с т у п к свободе.
Т а м , г д е и н т е л л и г е н ц и я в р а б с т в е , в с е р а б ы . П о э т о м у и только п о ­
этому я против чрезмерного акцента на важность деревенских проб­
л е м , т р а г е д и ю к р е с т ь я н с т в а и т. д . Д е р е в е н с к и е п р о б л е м ы н а д о р е ­
ш а т ь , но если не р е ш е н а проблема интеллигенции, страна в целом
останется во тьме.
Г р у п п а второстепенная с т о ч к и з р е н и я социолога, м о ж е т быть,
однако, первостепенной д л я писателя (например, белые Юга С Ш А
д л я Фолкнера), и писатель может р а с к р ы т ь в ж и з н и этой группы
величайшие духовные ценности. Я горячий поклонник «Матрениного д в о р а » . Н о я п р о т и в п е р е н о с а в с о в р е м е н н о с т ь к о м п л е к с а н е п о л ­
ноценности, с которой русский л и б е р а л ь н ы й барин прошлого века
подходил к м у ж и к у (или птичнице), —
Ч ь и работают грубые руки,
Предоставив почтително нам
З а н и м а т ь с я искусством, н а у к о й . . .
Нельзя подходить к современному белому воротничку с мерка­
м и Н е к р а с о в а и к о р и т ь его л е г к о й р а б о т о й . Р а б о т а и н т е л л и г е н т а
(если говорить о м и л л и о н а х учителей, врачей, и н ж е н е р о в ) совсем не
л е г к а я , с о в е р ш е н н о н е о б х о д и м а я д л я о б щ е с т в а ( у с п е в ш е г о с X I X в.
сильно измениться) и оплачивается в н а ш е й стране из р у к вон пло­
хо. Поэтому я с некоторым удивлением ч и т а ю такие вещи, к а к
«Письмо ф и з и к у » , в котором говорится, что у ч е н ы й д о л ж е н и с п ы ­
т ы в а т ь у г р ы з е н и я с о в е с т и , к о г д а ест я и ч н и ц у , — т а к м а л о о н р а б о 353

тает, сравнительно с птичницей, и т а к мало действительной поль­
з ы п р и н о с и т л ю д я м его т р у д .
Я глубоко сочувствую попытке в ы з в а т ь у проституируемой ин­
теллигенции у г р ы з е н и я совести. Но почему перед птичницей? Поче­
му не перед учительницей, слепнущей над тетрадками, не перед ам­
булаторным врачом? В подчеркивании ответственности перед птич­
н и ц е й (по н е к р а с о в с к о м у ш а б л о н у ) е с т ь с в о я о п а с н о с т ь ( о т с у т с т в о ­
в а в ш а я в н е к р а с о в с к и е времена). Эта опасность в том, что поддер­
живается народный предрассудок, по-старому смешивающий всякий
умственный труд с барством, и сталинская политическая традиция,
о с н о в а н н а я н а э т о м п р е д р а с с у д к е : 1) в с я к и й ч е л о в е к с а в т о р у ч к о й
н а з ы в а е т с я и н т е л л и г е н т о м ; 2) н а р о д н а я н е н а в и с т ь , в ы з в а н н а я н е к о ­
торыми л ю д ь м и с авторучкой, поровну распределяется на всех;
3) в к р и т и ч е с к и е м и н у т ы н е к о т о р ы е л ю д и с а в т о р у ч к о й т а к т и ч н о з а ­
бывают, что сами они н а з ы в а л и себя интеллигентами, и в качестве
слуг народа н а у с ь к и в а ю т м а с с ы н а д е й с т в и т е л ь н у ю и н т е л л и г е н ц и ю ,
и щ у щ у ю чего-то лучшего.
Совершенно необходимо у л у ч ш и т ь положение птичницы и скот­
н и ц ы , и тракториста, но не и х одних. Есть много д р у г и х т я ж е л ы х
и н е п р и я т н ы х работ. Р а з в и т и е н а у к и , освободив м ы ш ц ы , т а к пере­
грузило голову, нервы, что м и л л и о н ы л ю д е й приходится брать на
учет к психиатру. Я не думаю, что труд инженера-экономиста весе­
лее косьбы. Не надо никого упускать из виду, не надо считать че­
л о в е к а б л а г о п о л у ч н ы м , п о т о м у ч т о о н р а б о т а е т п о д к р ы ш е й . А то
вместо сочувствия автору письма у меня рождается сарказм: если
у ч е н о м у н е л ь з я есть я и ч н и ц у без у г р ы з е н и й совести, то ведь, п о ж а ­
луй, н е л ь з я и на с т у л ь ч а к сесть без у г р ы з е н и й совести (перед ассе­
н и з а т о р а м и , н а п р и м е р . С т р а ш н о п о д у м а т ь , во ч т о п р е в р а т и л с я б ы
с о в р е м е н н ы й г о р о д б е з а с с е н и з а т о р о в . Л е г ч е б ы л о б ы о б о й т и с ь без
романа «Поднятая целина»).
Птичник, к о т о р ы й волнует сейчас писателей, отвратителен. Но
в е д ь э т о а д н е т о л ь к о д л я л ю д е й , но и д л я к у р . Э т о о ч е н ь п л о х о й
птичник. Н а ш а страна импортирует битую птицу и я й ц а — своих
не хватает. К а к , впрочем, и хлеба в и н ы е годы. Н и к а к о й всемирноисторической необходимости в этом нет, просто порядок, заведен­
н ы й в сельском хозяйстве, очень плох, и надо ввести какие-то дру­
гие п о р я д к и , п р о в е р е н н ы е о п ы т о м д р у г и х стран (хотите — к о л л е к ­
тивные, к а к в и з р а и л ь с к и х кибуцах, но во в с я к о м с л у ч а е с л о ж и в ­
шиеся снизу, а не сверху, не навязанные).
М ы е щ е н е в ы п о л н и л и с в о й д о л г п е р е д п т и ч н и ц е й . Н о , по к р а й ­
н е й м е р е , и з в е с т н о , к а к это с д е л а т ь . А к а к б ы т ь с м л а д ш и м н а у ч 2

Забота о птичнице безотлагательна, если птичница голодает. Но с этим
хорошо справляется научно-технический прогресс. Разумное и благородное в
Нью-Дели становится нелепым в Стокгольме.
2

354

ным сотрудником Акакием Акакиевичем, пожизненно осужденным
г о т о в и т ь б у м а г и З н а ч и т е л ь н о м у л и ц у ? Этого н и к т о н е з н а е т , и м ы в
потемках и щ е м ответа, одновременно с Европой и Америкой, кото­
рые, по к р а й н е й мере, о птичнице могут не думать. Потому что м ы
не только страна плохих, н е э ф ф е к т и в н ы х колхозов, но и страна
э ф ф е к т и в н ы х ракет. И н а р я д у с п р о в и н ц и а л ь н ы м и задачами, об­
щ и м и д л я слаборазвитых стран, м ы в ы н у ж д е н ы р е ш а т ь и задачи
современные, «модернистские». И мне бы хотелось, чтобы м ы не за­
б ы л и об э т о й с т о р о н е д е л а , т р е б у ю щ е й б о л ь ш и х у с и л и й м о з г а (по­
т о м у ч т о это к а к р а з с т о р о н а н е р а з в е д а н н а я ) .
Что бы ни творилось в деревне, к а к б ы ее ни калечили, боль­
ш и н с т в о с е л ь с к и х р а б о т , по п р и р о д е с в о е й , з д о р о в е е и в е с е л е е , ч е м
работа в горячем цеху и л и поиски о ш и б к и в п л а т е ж н о й ведомости.
Толстой косил, х о д и л з а плугом, но я не в и д е л человека, к о т о р ы й
д л я собственного у д о в о л ь с т в и я ш е л б ы д е л а т ь и з вонючей р е з и н ы
галоши или редактировать библиографический указатель. Прими­
тивные ф о р м ы труда основаны на живом внутреннем ритме или на
прислушивании к ритму о к р у ж а ю щ е й человека природы. Они со­
х р а н я ю т свою ценность и тогда, когда т е р я ю т э к о н о м и ч е с к и й смысл.
М ы не ж а л е е м потратить ц е л ы й день, чтобы поймать несколько
рыбешек, выращиваем в комнате лимоны, печем в духовке пироги
(хотя к о н д и т е р с к а я за углом) и проч. К с о ж а л е н и ю , основная н а ш а
работа совсем другая, механическая, о п у с т о ш а ю щ а я . Только очень
н е б о л ь ш о е м е н ь ш и н с т в о способно п о л у ч а т ь д е н ь г и з а т в о р ч е с к и й
т р у д . Я к э т и м с ч а с т л и в ц а м н е о т н о ш у с ь , и то, ч т о д а в а л о с м ы с л
моей ж и з н и , делал бесплатно, а работал грузчиком умственного т р у ­
да, почтовой л о ш а д ь ю . У в е р я ю вас, господа п о ч в е н н и к и — это н е
синекура.
Что ж е делать? Один мой знакомый сказал, что из искусственно­
го п о л о ж е н и я п р и х о д и т с я и с к а т ь и с к у с с т в е н н ы й в ы х о д . Т а к о й в ы ­
х о д — с е р в и с , т. е. к о м п е н с а ц и я з а п о т е р я н н ы е н е р в ы . М ы ш е ч н у ю
силу можно было нахлестывать кнутом, силу ума — только пряни­
к о м . Н а ч и н а я с п а р и к м а х е р с к о й , в к о т о р о й т р и м а с т е р а ж д у т одного
клиента, кончая музыкой, поэзией, живописью. Спешу оговориться,
р е ч ь и д е т н е об о д н о й у ч е н о й э л и т е . Э т о о б щ и й у р о в е н ь ч е л о в е ч е ­
с к и х отношений, на к о т о р ы й в ы ш л и все северные с т р а н ы (кроме
нас) и к к о т о р о м у б ы с т р о п р и б л и ж а ю т с я с т р а н ы , р а с п о л о ж е н н ы е
ю ж н е е (Италия, Япония, Израиль).
К с о ж а л е н и ю , и этот у р о в е н ь недостаточен. И на нем г л а в н а я
проблема остается нерешенной: проблема духовного вакуума.
Теплый хлев с холодильником, автоматической подачей корма и
з е л е н ы м и л у г а м и по т е л е в и з о р у б ы л б ы совершенно достаточен д л я
скотины, но человек, п о п а в ш и й в этот рай, не чувствует себя счаст­
л и в ы м . Он работает, х о р о ш о работает, он много производит и много
355

п о т р е б л я е т , н о е м у п о т и х о н ь к у с т а н о в и т с я т о ш н о . И т о г д а он н о р о ­
вит поддать пинка роскошным автоматическим устройствам, на ко­
торые с такой завистью смотрят народы Азии, А ф р и к и и Латин­
ской Америки. Народы, у з н а в ш и е из голливудских картин про
с л а д к у ю ж и з н ь , но не н а у ч и в ш и е с я е щ е о р г а н и з о в ы в а т ь ж и з н ь поамерикански и обвиняющие в своей бедности империалистов, сио­
нистов и советских ревизионистов.
Северные страны р е ш и л и экономическую проблему, создали
пролетариям в синих и белых воротничках буржуазную жизнь, ле­
чат пролетариев в хороших лечебницах, дают возможность прове­
с т и о т п у с к н а в з м о р ь е , — о д н и м с л о в о м , с д е л а л и все, н а ч т о способ­
на хорошо развитая наука. Но наука не может научить пролетария
ч у в с т в о в а т ь р и т м о б л а к о в н а з а р е и п о в т о р я т ь его н а с в и р е л и , к а к
д е л а л п а с т у х в х о л щ о в ы х портах, никогда не в и д е в ш и й синего моря.
Н а у к а з н а е т о ч е н ь м н о г о в е щ е й и м о ж е т у з н а т ь е щ е б о л ь ш е , но
с м ы с л ж и з н и — э т о н е в е щ ь . Его н е л ь з я я с н о о ч е р т и т ь , его н е л ь з я
« ф о р м а л и з о в а т ь » . О н д а е т с я , м о ж е т б ы т ь , м у д р о с т и , но м ы с о в с е м
забыли, что такое мудрость. М ы умеем готовить хороших ученых,
но у нас нет посредственных мудрецов. М ы точно, научно, и з я щ н о
р е ш а е м о ч е р е д н ы е п р о б л е м ы — и стоим в т у п и к е перед ц е л ы м : го­
лову в ы т а щ и м — хвост увязнет. Хвост в ы т а щ и м — голова увязнет.

Основных проблем, вставших перед человечеством, м ы в нашей
стране давно не сознаем.
Борьба с местными нелепостями провинциализировала наш дух:
это в и д н о д а ж е по л у ч ш и м п р о и з в е д е н и я м н а ш е й л и т е р а т у р ы . П о ­
добно И с п а н и и X V I I века, м ы боремся с трудностями, к о т о р ы е сами
себе с о з д а е м , и п о с т е п е н н о и з н е м о г а е м в э т о й б о р ь б е .
М ы все е щ е (как в X I X веке) считаем экономику первичной,
строим домны, когда н у ж н а химия, и большую химию, когда н у ж ­
н а эстетика, ч т о б ы с т и м у л и р о в а т ь серое вещество мозга. М ы заго­
родились пограничниками от у т е ч к и мозгов и не замечаем, что моз­
ги у х о д я т в о в н у т р е н н ю ю э м и г р а ц и ю . М ы в с е в р е м я д о г о н я е м по
з а б р о ш е н н о й дороге, все в р е м я исходим и з постулата, что история
идет по прямой, а она кривая, она меняет направление.
Есть любопытные социологические законы, например, — закон
постоянного у п а д к а удельного веса труда, прямо связанного с удов­
л е т в о р е н и е м э л е м е н т а р н ы х потребностей, и в ы д в и ж е н и е м все более
д а л е к и х от домоводства ф о р м д е я т е л ь н о с т и . Ф и з и о к р а т ы ошиблись,
думая, что крестьянский труд навсегда сохранит доминирующее по­
л о ж е н и е в обществе. Экономисты X I X в е к а ошиблись, думая, что
356

такое положение сохранит промышленный труд. Сейчас на первое
место в ы д в и н у л о с ь производство научно-технической информации,
но было б ы наивно думать, что это конец, з а к о т о р ы м н е в о з м о ж н ы
н и к а к и е другие сдвиги. О н и не только в о з м о ж н ы , но прямо необ­
ходимы. Рост значения умственного труда в ы з ы в а е т новую задачу
— производства творческого состояния, производства такого состоя­
н и я мозга, п р и котором он р е ш а л б ы свои з а д а ч и играя. Т а к ж е ,
как мощная промышленность удесятеряет силы земледельца, сфе­
ра, з а н я т а я производством творческого состояния, у д е с я т е р я е т с и ­
л ы ф и з и к а или математика и делает н е н у ж н ы м загонять в ученые
п о л о в и н у н а с е л е н и я . Э т о о ч е н ь ш и р о к а я с ф е р а : спорт, т у р и з м , и с ­
кусство, обрядность, психотехника йоги и л и дзен. М о ж н о вспомнить
с л о в а одного и з о б р а з о в а н н е й ш и х л ю д е й X X с т о л е т и я О. Х а к с л и :
заниматься мистическими упражнениями т а к ж е полезно, к а к ч и ­
стить зубы.
Во-вторых, есть закон падения удельного веса доминирующей
ф о р м ы труда. Б у ш м е н с к и й род целиком занят охотой и собиранием
с ъ е д о б н ы х к о р е ш к о в . В к р е с т ь я н с к и х н а ц и я х 80—90 п р о ц е н т о в н а ­
селения з а н я т ы сельским хозяйством. У д е л ь н ы й вес пролетариата
н е п р е в ы с и л 50—55 п р о ц е н т о в и в С Ш А н а ч а л п а д а т ь (в н а с т о я щ е е
в р е м я д о 37 п р о ц е н т о в с а м о д е я т е л ь н о г о н а с е л е н и я ) . М а л о в е р о я т н о ,
чтобы количество у ч е н ы х когда-нибудь достигло и трети населения.
Старые з а н я т и я не исчезают. До сих пор есть профессиональные
охотники, рыболовы. Никуда не денется, и только отодвинется в
тень и земледельческий, и промышленный труд, и опганизация по­
р я д к а , б ю р о к р а т и я (в в е б е р о в с к о м , а н е в р у г а т е л ь н о м с м ы с л е э т о ­
го с л о в а ) . О д н о в р е м е н н о п о я в л я ю т с я н о в ы е и р а з в и в а ю т с я с т а р ы е
« з а н а у ч е н ы е » ф о р м ы д е я т е л ь н о с т и (т. е. е щ е б о л е е д а л е к и е от э к о ­
номики). Общество становится все более плюралистическим, все бо­
л е е с л о ж н ы м . Ничего подобного старому монолитному народу в п е ­
реди не маячит. И ни ученые, ни какая-либо другая группа произ­
водителей вакантного места народа не займет.
Производство вообще перестает быть главным человеческим де­
лом. Д а ж е производство ф о р м у л . М ы стоим перед в е л и к и м поворо­
том. Забота о п р о п и т а н и и в р а з в и т ы х с т р а н а х отодвигается н а в т о ­
рой план. И вместе с этим на второй п л а н отодвигается борьба за
власть над природой. С т е х пор, к а к средний человек и при н ы н е ш ­
н е й в л а с т и н а д п р и р о д о й н е з н а е т , ч т о д е л а т ь со с в о и м д о с у г о м , и
б у н т у е т , к а к а м е р и к а н с к и й б и т н и к , н е от г о л о д а (он с ы т ) , а п о к а ­
ким-то другим, психологическим мотивам — дальнейшее расшире­
ние власти над природой теряет право первородства. Приходится
напоминать, что н и к а к а я власть не дает счастья. В том числе и т а ­
к а я у т о н ч е н н а я в л а с т ь , к а к з н а н и е . М ы с ч а с т л и в ы с к о р е е тогда,
когда все забываем. Н и к а к а я наука не научит нас, чем заполнить
357

с в о й досуг. « Ц и в и л и з а ц и я д о с у г а » , о к о т о р о й с е й ч а с м н о г о г о в о р я т и
пишут, это не цивилизация науки.
Устойчивость всякой к у л ь т у р ы и внутренняя устойчивость лич­
ности основаны на равновесии дела и праздника. В идеале они сли­
ваются:
Непостижимо то, что Господом зовут.
Его покой в труде, в его покое труд.
Б о ж е с т в о , к а к и м его п р е д с т а в л я л себе А н г е л у с С и л е з и у с , в к а ж ­
д ы й миг созерцания действует, и в к а ж д ы й миг действия остается
погруженным в праздное созерцание.
Н о о б ы ч н о д е л о и п р а з д н и к в ы с т у п а ю т к а ж д ы й с а м п о себе. Д е ­
ло — ф у н к ц и я ослабленной единицы (личности или группы людей).
П р а з д н и к — п о д х в а ч е н н о с т ь в о л н о й , в к о т о р о й т о н е т , с м ы в а е т с я все
личное или узко-групповое, ясно очерченное, закрепленное рас­
судком.
Б ы л и эпохи, ценившие праздник в ы ш е дела. Самая близкая нам
н а ч а л а с ь со с л о в Х р и с т а : « М а р ф а , М а р ф а , з а б о т и ш ь с я о м н о г о м . . . »
Праздную Марию Иисус поставил в ы ш е деятельной М а р ф ы . И в
течение всех С р е д н и х веков л ю д и ж и л и под знаком этой притчи,
не придавая большой ценности делу. Не сходить на праздник в цер­
ковь считалось гораздо большим грехом, чем плохо работать.
О д н а к о И и с у с с е я л в в е ч н о с т и . В о в р е м е н и Его с е м е н а п а д а л и н а
к а м е н и с т у ю п о ч в у . Д а ж е с т о л п н и к о в н а д о ч е м - т о к о р м и т ь , а спосо­
б ы в о з д е л ы в а т ь з е м л ю Х р и с т о с н е и з м е н и л . И п о м е р е того, к а к
равновесие праздников и будней, нарушенное при распаде племен­
н ы х культов, было восстановлено, — дело снова поднялось в цене.
По к р а й н е й мере в Европе, сохранившей з а к в а с к у римских деловых
л ю д е й . Н а р у б е ж е X I V в. М е й с т е р Э к х а р т п е р е с к а з ы в а е т п р и т ч у о
М а р ф е и М а р и и на свой л а д . И з г л у б и н ы созерцания, — говорит Э к ­
харт, — р о ж д а е т с я н о в ы й п о р ы в к действию. Этот порыв в ы ш е пас­
сивного созерцания, М а р ф а в ы ш е Марии. Созерцание только сту­
п е н ь , н а к о т о р о й д е я т е л ь о с в о б о ж д а е т с я от с у е т ы , от себя, р а с к р ы ­
вается перед Богом. Когда ж е Бог наполнит душу, наступает второй
ч а с д е й с т в и я , д е й с т в и я в д о х н о в е н н о г о Б о г о м ( п р и м е р н о т а к , к а к это
описано в п у ш к и н с к о м «Пророке»).
Таким пророческим движением Макс Вебер считает европейский
протестантизм (мистика которого, говорят, связана б ы л а с традици­
е й Э к х а р т а и д р у г и х е р е т и к о в с р е д н е в е к о в ь я ) . А и з него, по В е б е р у ,
в ы р о с л о в с е Н о в о е в р е м я . . . М о ж е т б ы т ь , н а с а м о м д е л е оно с л о ­
ж и л о с ь с о в с е м н е по В е б е р у . Н о п о в о р о т к д е л у д е й с т в и т е л ь н о н а ­
ступил. П р о ш л о несколько веков, и Гете поставил Дело взамен са­
мого С л о в а Б о ж ь е г о . Ф а у с т д е р з к о п е р е в о д и т «Логос» н е м е ц к и м
«Тат» — д е л о , д е я н и е , п о с т у п о к .
358

Е щ е ч е р е з сто л е т э т о б ы л о п е р е с к а з а н о п р о з о й : « Ф и л о с о ф ы
т о л ь к о о б ъ я с н я л и м и р . З а д а ч а з а к л ю ч а е т с я в том, ч т о б ы его п е р е ­
делать».
. . . Оглядываясь назад, можно увидеть, что Новое время было
только последней волной длинного процесса «рационализации» че­
л о в е ч е с к и х отношений к миру, начавшегося давным-давно, где-то в
г л у б и н а х к а м е н н о г о в е к а (и т о л ь к о п о ш е д ш е г о в Н о в о е в р е м я с к о ­
рее). По к р а й н е й мере, н е с к о л ь к о т ы с я ч лет, всю историю ц и в и л и ­
зации человек учится работать. Он е щ е сейчас учится в слабо р а з ­
в и т ы х с т р а н а х . Н о а. Е в р о п е у ч е н и к и с ч е р п а л с е б я . С о в р е м е н н ы й
п о э т н е п о в т о р и т с л о в а Ф а у с т а : « В н а ч а л е б ы л о Дело!» С к о р е е о н
с к а ж е т в м е с т е с О. М а н д е л ь ш т а м о м :
Есть б л у д труда, и он у нас в крови . . .
Г о в о р я о т е р м и н а х М а р к с а , м ы с л и ш к о м х о р о ш о у с в о и л и 11-й
тезис и с л и ш к о м мало думаем о другой, более глубокой мысли, и з ­
л о ж е н н о й в третьем томе «Капитала»: «Царство свободы начинает­
с я по т у с т о р о н у п р о и з в о д с т в а , д и к т у е м о г о н у ж д о й и м а т е р и а л ь н о й
необходимостью . ..».
Я п р а з д н и к твой, воскресный отдых твой,
Твой день седьмой, твое седьмое небо!
Н о п р а з д н и к е с т ь т о л ь к о т а м , где е с т ь б л а г о г о в е й н а я о т д а ч а с е ­
б я ч е м у - т о в ы с ш е м у , ч е м д е л о . П р а з д н и к н е в о з м о ж е н без, по к р а й ­
н е й м е р е , минуты б л а г о г о в е н и я . О т н и м и т е у Н о в о г о года — е д и н с т ­
венного праздника, который у нас остался, — минуту благоговения,
какого-то мистического трепета перед стрелкой часов, подошедшей
к двенадцати, и п р а з д н и к а не будет. Останется только пьянка. А
иногда, перед п ь я н к о й — о ф и ц и а л ь н а я с к у к а .
3

4

В с е это о т н о с и т с я к в н у т р е н н е м у п р а з д н и к у , к « п р а з д н и к у , к о т о ­
р ы й в с е г д а с тобой», по в ы р а ж е н и ю Х е м и н г у э я . Е с л и н е т ч у в с т в а
с в я т о с т и п р и р о д ы , т о ч т о о с т а н е т с я от в е ч е р н е й з а р и ? В р е м я , в к о ­
торое м о ж н о пройтись с похабной частушкой. Если нет отношения к
ж е н щ и н е , к а к к с в я т о м у п р и ч а с т и ю , т о ч т о о с т а н е т с я от п р а з д н и к а
любви?
Равновесие дела и праздника сохранилось в примитивных куль­
турах, п л е м е н н ы х и народных. В этом и х н е у в я д а е м а я прелесть. Но
это о б р я д о в о е р а в н о в е с и е , т е с н о с в я з а н н о е с и с ч е з н у в ш и м и и н е и с ч е з а ю щ и м и ф о р м а м и т р у д а . То, ч т о м о г л о в о й т и в г о р о д с к у ю ц и в и ­
лизацию, у ж е вошло в ц е р к о в н у ю обрядность, и в о з в р а щ а т ь ее на­
зад к язычеству невозможно. Достаточно прекратить травлю ц е р ­
к в и , в о с с т а н о в и т ь е с т е с т в е н н у ю р о л ь ее в с о в р е м е н н о й к у л ь т у р е , по
примеру других цивилизованных стран. Но в современных услови3 К. Маркс. 11-й тезис о Фейербахе.
4 Марина Цветаева.

359

я х е д в а л и н е в а ж н е е всего в н у т р е н н и й п р а з д н и к , а его к а к р а з н а ­
роду не хватало. Созерцание природы, созерцание искусства, л ю ­
бовь — все это совершенно не народно. По к р а й н е й мере, в России.
Е с т ь , к о н е ч н о , Я п о н и я , с е е л ю б о в а н и е м ц в е т у щ е й в и ш н е й и горой
Ф у д з и , — н о это э к з о т и к а . Л ю б о в ь ? . . З а н а р о д н о с т ь ю л ю б в и п р и ­
шлось бы ехать в тридесятое царство, в тридесятое государство, —
к племени ансаритов в древней Аравии.
Я из рода б е д н ы х азра.
Полюбив, м ы умираем . . .
Т р у б а д у р ы , м и н н е з и н г е р ы — это ш т у к а ш л я х е т н а я , р ы ц а р с к а я
и по п р е и м у щ е с т в у е в р о п е й с к а я . У н а с — о д н а и з в о л ь н о с т е й д в о ­
рянских. Мужицкое отношение к любви недавно напомнил нам
А. И . С о л ж е н и ц ы н : « ж е н я т с я д л я щ е й , з а м у ж в ы х о д я т д л я м я с а » .
То, ч т о б ы л о у н а с в н а р о д е х о р о ш е г о ( п р а в д а — и с т и н а — с п р а ­
ведливость) — в обломках. По народной ж е поговорке, на том ме­
сте, г д е б ы л а с о в е с т ь , в ы р о с . . . ( з н а т о к и н а р о д н о с т и з а п о л н я т з д е с ь
пробел). Все т я ж е л о е , тупое, темное м о ж е т прочно опираться на на­
родную массу, массу п е р с о н а ж е й Галича, Высоцкого и О л е ш к о в ского, м а с с у , д у х о в н о е с о с т о я н и е к о т о р о й в ы р а ж е н о в « с о в е т с к о й
пасхальной»:
. . . Д а в а й з а к у р и м опиум народа,
А он п о к у р и т н а ш и х сигарет.
5

Заговорив о любви к дальнему, о любви к чужому, я вступаю на
опасную дорогу. По правилам, у с т а н о в л е н н ы м д л я в а р ш а в с к и х сту­
дентов, м о ж н о любить только одну нацию. Т а к ж е , к а к м о ж н о бо­
л е т ь т о л ь к о з а о д н у ф у т б о л ь н у ю к о м а н д у , о д н у б а л е р и н у , одного
т е н о р а . Л у ч ш е всего — п е р е д а в а я э т у п р о с т у ю о д н о з н а ч н у ю п р и в я ­
занность по наследству. Н а х у д о й конец — к о р п о р а ц и я б о л е л ь щ и ­
к о в м о ж е т у с ы н о в и т ь в а с . Н о н и в к о е м с л у ч а е н е л ь з я б о л е т ь з а 2,
3, 5 к о м а н д с р а з у . Э т о к о с м о п о л и т и з м . Идея
интернационализма
о с т а н е т с я в н е с п о р т а (о д о г м а х н е с п о р я т ) , н о чувство м о ж е т б ы т ь
только простым, однозначным. И л и в ы за Торпедо, или за Спартак.
Е с л и в ы ч у в с т в у е т е с в о и м и о д н о в р е м е н н о П о л ь ш у и И з р а и л ь , то
этого н е м о ж е т б ы т ь , п о т о м у ч т о н е м о ж е т б ы т ь н и к о г д а , п о т о м у ч т о
этог н е м о ж е т б ы т ь , п о т о м у ч т о н е м о ж е т б ы т ь н и к о г д а , п о т о м у ч т о
это п р о т и в о р е ч и т п с и х о л о г и и ф у т б о л ь н о г о б о л е л ь щ и к а , а д р у г о й ,
б о л е е с л о ж н о й п с и х о л о г и и п а н Г о м у н к у л у с н е п о н и м а е т . Тот, к т о
п р и в я з а н б о л е е ч е м к о д н о й т р а д и ц и и , с его т о ч к и з р е н и я , н е л ю ­
бит н и одной.
5 г . Гейне.

360

И вообще, о чем говорить? Д у х о в н ы й кризис? Но классиков и з ­
дают миллионными тиражами. Упадок культуры? Но литфонд,
худфонд и прочие ф о н д ы выдают инженерам человеческих душ
большие субсидии. Остается только развести р у к а м и и смолкнуть,
к а к Достоевский, п е р е с к а з а в историю гоголевского п о р у ч и к а П и р о гова. Т у т п р о с т о д у ш и е , к о т о р о е с т а в и т в т у п и к . Н и к а к о г о п р о т и в о ­
речия между научно-техническим и духовным развитием функцио­
н е р не чувствует. Он твердо идет по намеченной колее, к а к
И . В . С т а л и н , к а к п а р о в о з , т я н у щ и й з а собой ц е л у ю к у ч у в а г о н о в .
О н п р о с т о н е понимает^ ч т о в с е п р я м ы е д о р о г и и с т о р и и в е д у т в т у ­
пик, что ж е л е з н а я воля кончается грудой железного лома. В этой
тупости деятелей (отмеченной еще в «Записках и з подполья») —
секрет «чудодейственной воли» сталинистов, воспетой Горьким, в о ­
ли, перед которой трепетали размагниченные интеллигенты, воли,
по к о т о р о й до с и х п о р т о с к у ю т м н о г и е п р о с т ы е л ю д и Р о с с и и . Е с т ь
только одно н а п р а в л е н и е р а з в и т и я , одна к о л е я . Т е х н и к а в период
р е к о н с т р у к ц и и р е ш а е т все. И нет т а к и х крепостей, к о т о р ы х боль­
шевики не могли бы взять.
На строительство школ, техникумов, университетов расходуют­
ся миллиарды. Количество людей, п о л у ч и в ш и х среднее и высшее
образование, — растет. Интеллигенция имеет ясную и простую за­
дачу — помогать развитию экономики, а т а к ж е помогать ф у н к ­
ц и о н е р а м к р е п и т ь д у х о в н о е е д и н с т в о ( б о л е е м з а пашу ф у т б о л ь н у ю
к о м а н д у , паше п р а в и т е л ь с т в о , паши о р г а н ы о х р а н ы п о р я д к а ) .
Других, н е п о н я т н ы х н е в е ж д а м , д у х о в н ы х потребностей нет, по­
т о м у ч т о н а р о д э т и х п о т р е б н о с т е й н е и м е е т (в э т о м п у н к т е п а н Г о ­
м у н к у л у с отчасти прав). К р и к и о духовном голоде — р о м а н т и ч е с к а я
чушь, происки классового врага или беспокойство евреев, которые
вовремя не у е х а л и в И з р а и л ь и поэтому сами не могут по-человече­
ски ж и т ь и других сбивают с толку. М ы дадим им паспорта — пусть
едут в Израиль.
. . . А если я не х о ч у ехать? Если я к р о в ь ю с в я з а н с этой стра­
н о й , но н е т о л ь к о с этой, а и с д р у г и м и т о ж е ? Е с л и
С л а щ е п е н ь я итальянской речи
Д л я меня родной я з ы к ,
Потому что в нем таинственно лепечет
Ч у ж е з е м н ы х а р ф родник . . .
с

Ч т о ж е мне д е л а т ь тогда, пан Г о м у н к у л у с ? Е с л и п р а в ы в ы , д л я
меня нет места на земле. Е с л и я прав — в ы динозавр, и место в а ш е
— в палеонтологическом музее.

6 О. Мандельштам.

361

7

В м а р т е 1968 г. в П о л ь ш е ( е с л и с у д и т ь о н е й по п р е с с е ) в о з н и к ­
л а прискорбная, но м а т е м а т и ч е с к и очень к р а с и в а я с и т у а ц и я (траги­
ч е с к о е в о о б щ е к р а с и в о ; см. л ю б у ю э с т е т и к у ) . Н а о д н о й с т о р о н е и н ­
теллигенция, томимая д у х о в н ы м голодом X X века. Н а другой —
все остальные, д л я к о т о р ы х ш л я х т и ч и , неспособные п р и м и р и т ь с я с
хлопским руководством культурой, просто с ж и р у бесятся. Пора­
жение интеллигентов можно было предсказать: духовные интере­
с ы никогда е щ е н е п о б е ж д а л и в т а к о м чистом виде, без смеси с ч е м то вполне м а т е р и а л ь н ы м , без союза с б у р ж у а з и е й , пролетариатом,
крестьянством, бюрократией, технократией или кем-нибудь еще.
С а м и по себе Т у р б и н ы м о г у т т о л ь к о к р а с и в о п о г и б н у т ь . Н о з а т о в
п р е д е л ь н о й с и т у а ц и и ( к о т о р о й н е д а й н а м Бог!) е с т ь о г р о м н о е т е о ­
р е т и ч е с к о е п р е и м у щ е с т в о : в и д н о , ч т о собой п р е д с т а в л я е т и н т е л л и ­
г е н ц и я в ч и с т о м в и д е , б е з п р и м е с е й , и н т е л л и г е н ц и я с а м а по себе.
Это часть образованного слоя общества, в которой совершается
духовное развитие, в которой рушатся старые ценности и возника­
ю т н о в ы е , в к о т о р о й д е л а е т с я о ч е р е д н о й ш а г от з в е р я к Б о г у . И е с ­
л и считать, что процесс гоминизации, очеловечения человечества
е щ е н е о к о н ч и л с я и ч т о это в а ж н е й ш и й п р о ц е с с и с т о р и и , то и н т е л ­
л и г е н ц и я это и е с т ь то, ч т о и н т е л л и г е н ц и я и с к а л а в д р у г и х — в
н а р о д е , в п р о л е т а р и а т е и т. д.: ф е р м е н т , д в и ж у щ и й и с т о р и ю . Е с л и
е м у у д а е т с я в ы з в а т ь б р о ж е н и е н е т о л ь к о в себе.
О д и н и з м о и х д р у з е й з а м е т и л , ч т о этого с л о я т е п е р ь н е т . Ч т о
если исчез народ, то и н т е л л и г е н ц и я т о ж е исчезла, что ч е л о в е к в
обеих своих формах, л ю б и м ы х Монтэнем — и к а к ф и л о с о ф , и как
простой м у ж и к — сейчас выводится, растворяется в массе. Однако
масса — это т о л ь к о п о л у ф а б р и к а т , а м о р ф н о е состояние м е ж д у д в у ­
мя кристаллическими структурами, между двумя воплощенными
системами ценностей. Б ы л в е к П е р и к л а , потом н а с т у п и л в е к отцов
церкви, а м е ж д у н и м и — р и м с к а я масса. И н ы н е ш н я я масса впол­
не может оструктуриться, если появится стержень, веточка, пусть
хрупкая, вокруг которой начнут нарастать к р и с т а л л ы . Вот эту роль
веточки, опущенной в перенасыщенный раствор, я отвожу интел­
лигентной и н т е л л и г е н ц и и . Я не говорю, что и н т е л л и г е н ц и я вся есть
эта веточка, этот с т е р ж е н ь . Наоборот, н ы н е ш н я я и н т е л л и г е н т с к а я
масса напоминает скорее к у ч у с л и з н я к о в . Я просто верю, что она
м о ж е т и з м е н и т ь с я и п о т я н у т ь з а собой д р у г и х . Я у б е ж д е н , ч т о д р у ­
гого в ы х о д а н е т , ч т о ч е л о в е ч е с к а я в е т о ч к а с к о р е е в о з р о д и т с я к а к
полноценный интеллигент, чем к а к оперный м у ж и к . И масса может
заново кристаллизоваться в народ только вокруг новой интелли­
г е н ц и и , с о з д а в ш е й в себе с а м о й н о в ы й д у х о в н ы й с т е р ж е н ь . М н е к а ­
ж е т с я , это п о д т в е р ж д а е т пример Чехии. Достаточно сравнить, чем
о н а б ы л а в 1952, в 1956 и ч е м с т а л а в 1968.
7

362

На самом деле, говорят, положение было иным, более сложным.

С э т о й т о ч к и з р е н и я , я о х о т н о п р и н и м а ю д в у с м ы с л е н н о с т ь (и
д а ж е тресмысленность) слова «интеллигенция», обозначающего то
более ш и р о к и й слой, то более у з к и й . К а к а я - т о ч а с т ь работников
умственного труда — п е р в ы й пласт, способный кристаллизоваться
вокруг хрупкой веточки «интеллигентной интеллигенции», вокруг
т е х н е с к о л ь к и х д е с я т к о в и л и сот л ю д е й , к о т о р ы е в с а м и х себе н а ­
ш л и « п о ч в у » , о п о р у и п е р е с т а л и д р е й ф о в а т ь в м е с т е «со в с е м и » . Н и ­
чего другого моя ставка на и н т е л л и г е н ц и ю не означает. Н ы н е ш н я я
и н т е л л и г е н ц и я — ничто. Но она м о ж е т стать всем, о х в а т и т ь своим
в л и я н и е м все.
Отдельные настоящие люди складываются всюду. И х на к а ж ­
дом ш а г у м о ж н о встретить и среди рабочих, и среди крестьян. Но
д р у г о г о т а к о г о п р о г р е с с и в н о г о слоя, к а к и н т е л л и г е н ц и я , п о - м о е м у ,
нет. И я обращаюсь к ней не к а к к носителю с л о ж и в ш и х с я н о в ы х
ценностей, а к а к к топливу, которое легче з а ж е ч ь . К а к к дровам,
которые д о л ж н ы хорошенько разгореться, прежде чем начнет п ы ­
лать каменный уголь.
П о к а что в этих д р о в а х с л и ш к о м много с ы р ы х и г н и л ы х п о ­
леньев. Пока что интеллигенция глубоко п о р а ж е н а комплексом не­
п о л н о ц е н н о с т и . Д у х о в н а я н е з а щ и щ е н н о с т ь , о т к а з от п р и в ы ч н ы х
о р и е н т и р о в в о в р е м е н и и в в е ч н о с т и , о п о р а т о л ь к о н а самого с е б я ,
н а с в о ю с о б с т в е н н у ю г л у б и н у — от этого х о ч е т с я б е ж а т ь , к а к от
ч у м ы , от х о л е р ы , от с и ф и л и с а ; в с е л и т ь с я в с е м и п у д о в у ю к у п ч и х у
и п о в е р и т ь в о все, во ч т о о н а в е р и т . Д о б р а я п о л о в и н а и н т е л л и г е н ­
ции готова у х в а т и т ь с я за что угодно. Л и ш ь б ы б ы л т в е р д ы й ч е л о ­
век, т в е р д ы й принцип, твердая традиция. Гомункулизм, сталинизм
и прочеее — все это ч а с т н ы е случаи, о т д е л ь н ы е н а р ы в ы , а болезнь
к р о в и — в н е с п о с о б н о с т и о б р е с т и ц а р с т в о Б о ж и е , к о т о р о е внутри
нас.
Человек, п о т е р я в ш и й ориентацию в л и н я ю щ е м мире, только
о ч е н ь р е д к о с х в а т ы в а е т с я з а то, ч т о с а м о п о себе в е ч н о . Ч а щ е он
привязывается к руководству людей, з н а ю щ и х тайну, к церкви или
еше какой-либо ш к о л е благоговенья и ищет прикосновения к веч­
ности в обточенных веками обрядах. Е щ е ч а щ е привязываются к
примитивам, не порвавшим е щ е с целостностью ж и з н и — к наро­
дам, племенам, ж и в о т н ы м .
Все это отчасти хорошо. М о ж н о многому н а у ч и т ь с я у простых,
не испорченных в ы с ш и м образованием людей, у ж и в о т н ы х , у д е ­
р е в ь е в , у о б л а к о в . У м о р я — его ш и р о т е ; у д е р е в ь е в — и х о с а н к е ,
и х стремлению к свету. У п т и ц — и х и н с т и н к т и в н о й способности от­
вечать солнцу. У ж и в о т н ы х — безыскусственности к р и к а и д в и ж е ­
ния. У а р х а и ч е с к и х п л е м е н и народностей — в н е л и ч н о й соборной
мудрости . . .
Двигаясь по лестнице образованности, м ы не т о л ь к о приобретаем
(сложность, утонченность), но и т е р я е м (простоту, цельность). Н е л ь 363

з я двигаться вперед н е п р е р ы в н о , потому что н а ш е «вперед» у с л о в ­
но, г о р и з о н т а л ь н о , в н е м н е т в е р х а , в н е м з а б ы в а е т с я д в и ж е н и е
вверх — к абсолютной простоте. И если м ы к а ж д ы й день и ночь
не в о з в р а щ а е м с я к своему истоку, к абсолютно простому, если м ы
з а б ы в а е м о н е м , т о в р е м я от в р е м е н и п р о г р е с с с м е н я е т с я р о м а н т и ­
ческой реакцией, и вкус к классически развитому, рассчлененному
сменяется вкусом к нерасчлененному, простому, примитивному.
Это так ж е естественно, к а к д в и ж е н и е маятника, и только
М. А. Л и ф ш и ц с п о с о б е н о б ъ я в и т ь м а я т н и к у в о й н у .
Н о . . . т у т е с т ь н е к о т о р ы е «но». С т р а с т ь к п р и м и т и в н о м у и м е е т
и свои патологические ф о р м ы . Н а и б о л е е свободна от н и х любовь к
природе, к ж и в о т н ы м . Д р у з ь я говорили мне, иногда в ш у т к у , иног­
да всерьез, что собаки или к о ш к и гораздо л у ч ш е людей. Но никто
из знакомых мне кошатников или кошатниц не орал в марте, как
кот, и никто из з н а к о м ы х собачников не в ы р ы в а л у соседей кость
и з о р т а . Е с т ь к а к о й - т о н е з р и м ы й порог, м е ш а ю щ и й ч е л о в е к у в с т а т ь
н а ч е т в е р е н ь к и . К а к - т о с а м о собой п о л у ч а е т с я , ч т о у д е р е в ь е в , у с о ­
бак и к о ш е к у ч а т с я тому, что обогащает н а ш у человечность, а не
п о р т и т ее. Л ю б о в ь к н а р о д у в э т о м с м ы с л е г о р а з д о о п а с н е е . Н и к а к о ­
го порога, м е ш а ю щ е г о с т а т ь н а ч е т в е р е н ь к и , з д е с ь н е т .
Т у т о п я т ь - т а к и е с т ь «но»: е с т ь п р и м и т и в и з м , р а с ш и р я ю щ и й с е р д ­
це и примитивизм, с у ж а ю щ и й сердце (как, помнится, Гейне гово­
рил о патриотизме, французском и немецком). Вкус к примитивам
не опасен, если в ы л ю б и т е всякие, а н е т о л ь к о свои п р и м и т и в ы ;
тогда в самой своей любви к ним в ы остаетесь на современном чело­
веческом уровне, в ы не проникаетесь чисто примитивной нелюбовью
к ч у ж и м п р и м и т и в н ы м (и н е п р и м и т и в н ы м ) к у л ь т у р а м . К с о ж а л е ­
нию, самая естественная из страстей, страсть к своему народу, лег­
ко становится злокачественной. К ней легко примешивается поли­
тический расчет, н а д е ж д а опереться на толпу (которой в ы льстите),
чтобы кого-то в ы т е с н и т ь с теплого места. И тогда эта любовь к сво­
ему народу, к своей нации, к простым л ю д я м без всех этих интел­
лигентских штучек вызывает у меня тошноту.
М и ф о народе б ы л основательно р а з р у ш е н в «Белой гвардии»,
в столкновении народа без интеллигенции с интеллигенцией без на­
рода. В этой ситуации и н т е л л и г е н ц и я осталась симпатичной (Тур­
бины), а о народе сказано: «Гетман мерзавец и П е т л ю р а мерзавец,
но П е т л ю р а е щ е в д о б а в о к п о г р о м щ и к » . В « С о б а ч ь е м с е р д ц е » , е с л и
перевести гротеск на я з ы к социологии, вносится р а з ъ я с н е н и е : на­
р о д х о р о ш , п о к а он н е п о д в и ж е н , н е в т я н у т в и с т о р и ю , о с т а е т с я п а т ­
р и а р х а л ь н ы м Шариком. Взбаламученный, взбунтовавшийся народ
т е р я е т с в о ю д у ш у , с т а н о в и т с я м а с с о й , г л и н о й в р у к а х бесов. «Не
приведи Бог у в и д е т ь р у с с к и й бунт, бессмысленный и беспощад364

8

н ы й » . Р а с с ч и т ы в а т ь н а н е г о в б о р ь б е з а свободу, п р о г р е с с и п р о ч и е
ц е л и и н т е л л и г е н ц и и — все равно, что с к а к а т ь на тигре. Б е з необ­
ходимости л у ч ш е не пробовать.
И в с е ж е м и ф о н а р о д е п ы т а ю т с я в о з р о д и т ь , в е р о я т н о по т о й ж е
причине, по которой югославские п а р т и з а н ы ободряли себя ч а с ­
тушкой:
Не боимся в а ш и х авионов:
Нас и русских 200 миллионов!
Ч у в с т в о е д и н с т в а с м и л л и о н а м и о б о д р я е т , к а к сто г р а м м п е р е д
атакой. Но что потом? Потом и н т е л л и г е н т ы , о б л а ч и в ш и е с я в про­
летариат, в народ и прочие сермяги, истребляли интеллигентность
в себе и в о к р у г с е б я во и м я своего ф е т и ш а .
Интеллигенция не м о ж е т пройти мимо политических событий,
з а т р а г и в а ю щ и х ее нравственное чувство. Но погрузившись в поли­
т и к у с головой, она т е р я е т себя, становится п о л и т и ч е с к о й к о н т р ­
элитой, бюрократией наизнанку.
Происходит это очень просто. Ситуация, р о ж д а ю щ а я трусов,
р о ж д а е т т а к ж е героев. Герои, в с т у п и в ш и е в спор с деспотизмом,
п р и х о д я т к у б е ж д е н и ю , что им-то, в и х святой борьбе, все позволе­
но. Поэтому борцы за право сами себя п р и в ы к а ю т считать в ы ш е
права, в ы ш е обывательской нравственности. И придя к власти, они
легко берут в р у к и топор палача и продолжают традиции, против
которых восстали.
Что менялось? З н а к и и возглавья?
Тот ж е ураган на всех п у т я х .
В комиссарах — д у х самодержавья,
В з р ы в ы революции в ц а р я х . . .
9

Т а к м ы сами, своей пассивностью, своей трусостью, в о с п и т ы в а ­
ем сегодняшнего героя, завтрашнего диктатора и палача.
В ы х о д в т о м , ч т о б ы с д в и н у т ь с я х о т ь н а ш а г б л и ж е к свободе,
но всем вместе. Ну, х о т я б ы н а ч а т ь говорить п р а в д у на собраниях.
Ну, х о т я бы в том случае, если вас прямо спросят, что в ы думаете.
Ну, х о т я б ы м о л ч а т ь , если не х в а т а е т сил в ы с к а з а т ь свое мнение,
н о по к р а й н е й м е р е н е л г а т ь .
Е с л и б ы м ы м о г л и у й т и н а А в е н т и н с к у ю гору, к а к п л е б е и д р е в ­
него Рима. Е с л и б ы у нас х в а т и л о х а р а к т е р а — отдать все свои
л а в р о в ы е в е н к и , с в о и с т е п е н и и з в а н и я и б ы т ь с а м и м и собой. Н е
п о д в ы в а т ь . Н а это ведь надо т а к мало х а р а к т е р а . К а п е л ь к у . Ч у ­
точку. Н е м н о ж к о способности обходиться ч е с т н ы м к у с к о м х л е б а
без и к р ы .
Пушкин. «Капитанская дочка».
9 М. Волошин.
8

365

К с о ж а л е н и ю , р я д о в о й и н т е л л и г е н т н и ж е этого. И п о к а э т о т а к ,
бессмысленно ж д а т ь лучшего будущего. Если м ы не станем людь­
ми, т о к т о ж е и м и б у д е т ?

Противопоставление неверующей и лишенной традиций интел­
лигенции народу — русский провинциализм. Народ сохранил, как
умел, традиции века М а р и и и через все века, в которые м ы почита­
л и о д н у М а р ф у , п е р е д а л и х н а м . Э т о т а к . Н о этого б о л ь ш е н е т . Н а ­
род б о л ь ш е ничего не хранит. Он и сам себя не сумел сохранить.
На р е к а х вавилонских сидим м ы и плачем, вспоминая о народе . ..
В а в и л о н — н е п р о с т о б о л ь ш о й город. Э т о город, г д е с м е ш а л и с ь
я з ы к и , где и с ч е з а ю т н а р о д ы , — и с ч е з а ю т в с я ч е с к и — и к а к п р и м и ­
тивы, и к а к нации, и к а к верованья отцов.
М ы ж и в е м в в е к вселенской д и а с п о р ы . Правда, в этот ж е век
е в р е й с к а я д и а с п о р а в о с с т а н о в и л а свое я д р о , о п р о к и н у в н е с к о л ь к о
т е о р и й , по к о т о р ы м т а к н е д о л ж н о б ы л о б ы т ь . Н о в р е з у л ь т а т е
диаспора н е исчезла. Еврейская нация просто сравнялась с други­
ми нациями диаспоры: армянской, ливанской, татарской, ирланд­
ской . . . Диаспора давно перестала быть чисто еврейской, исключи­
т е л ь н о й чертой, она стала чертой всеобщей. В н а ш в е к ч у т ь л и не
к а ж д а я нация пустила облачко рассеяния. Есть диаспора китайская,
в Юго-Восточной Азии; диаспора индийская в Азии и А ф р и к е ; да­
ж е дагомейская — в Западной А ф р и к е ; и у ж е были дагомейские
погромы.
Давно пора создать новый термин — «антидиаспоризм». Психо­
л о г и я к и т а й с к о г о п о г р о м а в И н д о н е з и и , и н д и й с к о г о в Ю А Р и т. д.
м а л о ч е м о т л и ч а е т с я от п с и х о л о г и и к и ш и н е в с к о г о п о г р о м а . З а м к н у ­
тые, слабо д и а с п о р и з и р о в а н н ы е к р е с т ь я н с к и е н а р о д ы могут сочув­
ственно относиться друг к другу, но н а р о д ы з а к о р е н е л о й диаспоры
они считают особыми, плохими народами, в целом плохими, хотя
в о з м о ж н ы о т д е л ь н ы е исключения. И в а н Денисович у в а ж а е т эстон­
ц е в , н о с о т т е н к о м н е п р и я з н и д у м а е т о Ц е з а р е М а р к о в и ч е : н е то е в ­
р е й , н е то ц ы г а н . К о с т о г л о т о в х о р о ш о о т н о с и т с я к б ы в ш и м в р а г а м ,
немцам и японцам, но встретив неплохого коменданта, в ы с к а з ы в а е т
с в о и в п е ч а т л е н и я по ф о р м у л е : х о р о ш и й ч е л о в е к , х о т я и а р м я н и н .
(Братские ч у в с т в а «замкнутого» ч е л о в е к а к другим народам всегда
несколько напоминают ответ армянского радио о пролетарском ин­
т е р н а ц и о н а л и з м е : «Это к о г д а р у с с к и е и е в р е и , а р м я н е и т а т а р ы
1 0

Диаспора, буквально — рассеяние. Часть народа', живущая в эмиграции.
Диаспора особенно чувствуется в мировых центрах. Напротив, малые страны
чаще сохраняют патриархальный облик.
1 0

366

вместе идут бить грузин». Грузинское радио соответственно меняет
порядок имен).
К а к и в с е п р е д р а с с у д к и , и этот п р е д р а с с у д о к и м е е т п о д собой
известные основания. Н а ц и и старой, закоренелой диаспоры м е н ь ­
ш е тяготеют к золотой середине, чем крестьянские нации: разброс
добра и з л а в н и х шире. Надо самому быть широким, к а к Марина
Цветаева, чтобы вместить это:
. . . В ы к р о в ь ю з а п л а т и л и нам! Герои!
Предатели! Пророки! Торгаши!
Человек диаспоры либо изворачивается, к а к угорь, чтобы з а х в а ­
тить ч у ж о е пространство, либо ж и в е т одним духом. Первых, есте­
ственно, больше, чем вторых. И в а н ы Денисовичи добросовестно
ошибаются, п р и н и м а я распространенное з л о за норму, а добро —
к а к о т к л о н е н и е от н о р м ы . Т а к ж е д у м а е т и Р у с а н о в ; и к а к ч а с т н о е
л и ц о , и к а к з а в е д у ю щ и й о т д е л о м к а д р о в . З д е с ь он в п о л н е и с к р е н е н
и вполне народен . . . Только интеллигенция за некоторыми исклю­
ч е н и я м и (из к о т о р ы х с а м о е т а л а н т л и в о е — Д о с т о е в с к и й ) , и м е л а м у ­
жество идти против народа, вместе с Мариной, с Н. Б е р д я е в ы м
(«Христианство и антисемитизм») и л и с Н. Б у х а р и н ы м . П р и всем
н е с х о д с т в е э т и х т р е х л и ц , о н и б ы л и и н т е л л и г е н т н ы м и , т. е. в к а ­
ком-то смысле сами п р и н а д л е ж а л и к диаспоре, не и с п ы т ы в а л и к ней
отвращения.
Диаспора — очень широкое явление. Есть диаспора политиче­
ская (испанская, польская, русская), диаспора туристическая (вле­
чение к ч у ж о м у , дальнему) и особая интеллигентская, д у х о в н а я
диаспора. Духовно все современные интеллигенты п р и н а д л е ж а т
диаспоре. Все, о т к р ы т ы м и г л а з а м и ч и т а ю щ и е а н г л и й с к и е книги,
с м о т р я щ и е я п о н с к и е ф и л ь м ы . В с т а р и н у , по К о р м ч е й к н и г е , з а это
полагалось проклятие.
М ы ж и в е м не в одном, а с р а з у в н е с к о л ь к и х д у х о в н ы х м и р а х .
М ы всюду не совсем ч у ж и е . М ы всюду не совсем свои. В н а ш е м со­
знании европейская, суфийская, индийская, китайская мудрость
л е з у т друг на друга, к а к торосы в Арктике. И один п р и з ы в к вере,
к традиции, к народу анафематствует другой. Народы не знают до­
р о г и и з этого х а о с а . О н и и в с т а р и н у н е з н а л и д о р о г и — и х в ы в о ­
д и л и пророки. О т к у д а ж е в з я т ь с я пророкам сейчас? Р а з в е что из
н а ш е й собственной духовной н и щ е т ы ?

И н т е л л и г е н т н о с т ь — это, м о ж е т б ы т ь , р а в н о в е с и е д у х о в н о г о б о ­
гатства и духовной н и щ е т ы (первое без второго — к н и ж н и к и ф а ­
р и с е й , п о - н о в о м у : и н т е л л е к т у а л , сноб; в т о р о е б е з п е р в о г о — ю р о д и ­
вый ...).
367

И н т е л л и г е н ц и я не м о ж е т не сознавать свою незавершенность,
свое м е с т о н а п о л д о р о г е . С о з н а в а т ь и л и х о т ь с м у т н о ч у в с т в о в а т ь .
Е с л и о т к р ы т о с т и нет, если есть з а к р ы т о с т ь , з а м к н у т о с т ь на к а к о й то идее, догме — и н т е л л и г е н т н о с т ь н а ч и н а е т исчезать, в ы в е т р и в а т ь ­
ся. В конце концов все р е к и идейности т е к у т в болото мещанства:
одни — п р я м о и просто, другие — после порогов, водопадов, п о д в и ж ­
ничества и донкихотства. Идея, перестав б ы т ь рабочей гипотезой,
становится кумиром, идолом. И человек приносится в ж е р т в у этому
идолу.
Безродность, вырванность из племенной, народной традиции —
н е п р е м е н н а я ч е р т а и н т е л л и г е н т о в . И н т е л л и г е н ц и я , к а к о с о б ы й слой,
в котором собственно интеллигентно маленькое ядро, образуется
именно в обществе, утратившем народные ценности. В России —
после Петра, в странах Азии — на н а ш и х глазах.
Вися в воздухе, часть интеллигенции ищет опоры в каких-то
символах народности (романтики, с л а в я н о ф и л ы , негритюд). Но что
стоит за э т и м и символами после сталинской к о л л е к т и в и з а ц и и , ос­
т а в и в ш е й от н а р о д а т о л ь к о р о ж к и д а н о ж к и ? Ч т о м о ж н о п о с т а в и т ь
за этими символами в Америке?
Есть счастливые и с к л ю ч е н и я среди м а л ы х стран. Там процесс
урбанизации ш е л иначе. Там сохранилась сплоченность, связываю­
щ а я вместе все слои. Там н а ц и я — е д и н ы й организм; там и н т е л л и ­
генты больше просвещали массы, чем возбуждали в них воинствен­
ность. Там символы национального единства не так легко становят­
ся символами т р а в л и других, послабее. Там все иначе. Там народ —
реальность, и б ы в а ю т чудеса, когда весь народ действует, к а к один
человек, против всемогущих тоталитарных машин.
К сожалению, в большинстве случаев народничество подыгры­
вает агрессивному национализму. Пример Германии достаточно
свеж. Пример арабов перед глазами. Н у ж н о л и нам дать человече­
ству е щ е один урок?
У ж е негодня русская почвенная идея, не успев завоевать при­
знания, вульгаризировалась, опошлилась. Пряничный национализм
дает Солоухину и Глазунову, К о ж а н о в у и Палиевскому удобную
п о з и ц и ю , с к о т о р о й м о ж н о у к л о н я т ь с я от н р а в с т в е н н о г о в ы б о р а , с о ­
х р а н я я обманчивую осанку порядочного человека, и делать незави­
симые ж е с т ы без р и с к а неприятностей. Ибо к о м у следует ясно, что
это в с е г о л и ш ь н е о ф и ц и а л ь н а я р а з в е д к а о ч е р е д н о г о о ф и ц и а л ь н о г о
погрома.
Однако нация, стоящая в центре большой системы, не может
у д е р ж и в а т ь этого м е с т а с п о м о щ ь ю к о к о ш н и к о в и с а р а ф а н о в . Т у т
н у ж н а идея, способная в ы з в а т ь о т к л и к во в с я к о м сердце. Напротив,
забота о к о к о ш н и к а х и с а р а ф а н а х в центре в ы з ы в а е т аналогичные
заботы на местах, и ц е н т р о б е ж н ы е с и л ы могут оказаться поболь368

ш е центростремительных. Избрав удел духовной провинции, Рос­
сия становится на путь, ведущий и к политическому захолустью.
Э т о т о т п у т ь , к о т о р ы й п р о ш л а И с п а н и я в Х У И - Х У Ш в е к а х , и он
широко открыт перед нами.
У с в е р х д е р ж а в прогрессивной национальной задачи нет. И д е я
и х может быть только вселенской, космополитической. Интелли­
генция здесь не имеет права на патриотизм. Она может опираться
только на международную солидарность ученых, писателей, всех
л ю д е й доброй воли (американцев, японцев, русских) через головы
националистического мещанства.
Н а ш е в р е м я ч а с т ь л ю д е й п р е в р а т и л о в л ю д е й к а к все, со с в о и м и
п о ч т о в ы м и м а р к а м и ; но зато м и л л и о н ы и н т е л л и г е н т о в стали ч е м то вроде н е и з р а и л ь с к и х евреев, «людьми воздуха», п о т е р я в ш и м и
все корни в обыденном бытии.
З а п у т а н н о с т ь , заброшенность, тревога, страх, забота — весь этот
быт человека гетто стал н а з ы в а т ь с я экзистенциализмом и переве­
д е н н а в с е я з ы к и в м е с т е с Ф р а н ц е м К а ф к о й ( М а к с Б р о д с ч и т а л его
писателем с п е ц и ф и ч е с к и еврейским, но н и к т о с н и м н е согласен).
Теперь м ы все р а в н ы в праве на страх, теперь к а ж д ы й м ы с л я щ и й
ч е л о в е к сознает в о з м о ж н о с т ь термоядерного погрома, и остается
только всем вместе в ы п у т ы в а т ь с я из этой общей д л я всех погром­
ной ситуации.
К несчастью, сверхдержавам, которым Бог дал силы вязать и
р е ш а т ь , он н е д а л р а з у м а . И н т е л л и г е н ц и я з д е с ь б е с с и л ь н а . П о л и т и ­
к а здесь в п л е н у у м а ш и н ы всемирного господства, у идеи п р е с т и ж а .
Е д и н с т в е н н а я з а с л у г а с в е р х д е р ж а в — то, ч т о о н и у р а в н о в е ш и в а ю т
друг друга. Самое лучшее, что они могут сделать на мировой арене
— это н и ч е г о н е д е л а т ь . И х а к т и в н о с т ь с т а н о в и т с я о т в р а т и т е л ь н о й ,
и х п о п ы т к и с п а с а т ь ч е л о в е ч е с т в о т о л к а ю т его к г и б е л и . Т о л ь к о н е ­
которые м а л ы е страны сохранили возможность коллективной доб­
рой воли, сдвига к чему-то лучшему, к в ы х о д у из всемирно-истори­
ч е с к о г о т у п и к а , в к о т о р ы й м ы з а ш л и . Н а д о по к р а й н е й м е р е н е м е ­
ш а т ь им . . .
В этих условиях интеллигенция сверхдержав может консолиди­
роваться только к а к меньшинство, наподобие индейцев в Ю ж н о й
А ф р и к е . Судьба интеллигенции глубоко с х о ж а с судьбой действи­
тельных национальных меньшинств, и выход, который я вижу, —
в блоке интеллигенции больших стран с народами малых.
В сем христианнейшем и з миров
Поэты — ж и д ы !
(М. Цветаева).
1 1

Ганди начал свою борьбу в Африке и потом уже перенес методы не­
насильственного сопротивления в Индию.
1 1

369

Интеллигент м о ж е т п ы т а т ь с я ассимилироваться в массе, но мас­
са н и к о г д а н е п р и з н а е т его з а своего и п р и п е р в о й в о з м о ж н о с т и в ы ­
толкнет, — так, к а к были в ы т о л к н у т ы организаторы Р С Д Р П . Толь­
ко с п л о т и в ш и с ь «вокруг самой себя», и н т е л л и г е н ц и я м о ж е т чего-то
добиться, и д л я себя самой, и д л я всех. В конечном счете, и н т е л л и ­
генция д о л ж н а в ы й т и з а свои рамки, з а х в а т и т ь , просветить массы.
Но п р е ж д е чем посолить, надо стать солью. П р е ж д е чем просве­
щ а т ь , надо стать светом, перестать б ы т ь человеком массы, пере­
стать быть частицей тьмы.
М о ж е т л и меньшинство чего-то добиться? Не есть л и тактика
заведомого м е н ь ш и н с т в а — т а к т и к а о т ч а я н и я ? Н е есть л и это к р и к
одиночки, бессильного что-либо изменить?
. . . Отказываюсь жить
В бедламе нелюдей.
Отказываюсь выть
С в о л к а м и площадей!
(М. Цветаева. И з стихов о Чехии).
Я думаю, что все великое началось с меньшинства и д а ж е бо­
л е е того — с о д и н о ч к и , о т к а з а в ш е г о с я в ы т ь .
Н а этого о д и н о ч к у я и н а д е ю с ь . Я н а х о ж у к а к и е - т о о г о н ь к и н а ­
д е ж д ы то там, то сям. М н е к а ж е т с я , что п у т е ш е с т в и е всемирной
л и т е р а т у р ы н а к р а й н о ч и п о д х о д и т к к о н ц у . Н а з а п р е т н о й полосе,
перепаханной модерном, едва-едва поднялось несколько ростков
ж и з н и : «Маленький принц» Сент-Экзюпери, некоторые герои Сэ­
л и н д ж е р а . П р и н ц попробовал ж и т ь н а старой з е м л е и не сумел. Но
через несколько лет появились братья и сестры Г л а с е .
Первый,
Сеймур, не в ы д е р ж а л , а остальные ж и в у т . Ж и в у т без в с я к и х на­
р о д н ы х корней. Д а ж е без н а д е ж д схватиться з а народ к а к источ­
н и к м у д р о с т и . Е с л и о н и ч у в с т в у ю т п о т р е б н о с т ь в п р и м е р е , то п р я ­
мо обращаются к Христу. И если С э л и н д ж е р думает о своем чита­
т е л е , то в м е с т о т у м а н н о г о о б р а щ е н и я к н а р о д у , п р о с т о г о в о р и т : на­
до п и с а т ь т а к , ч т о б ы т е б я п р о ч и т а л о к а к м о ж н о б о л ь ш е с т а р ы х
библиотекарш. И рядом с новыми, замодернистскими, сэлинджеровскими мальчиками действительно оказываются лучшие старые
л ю д и , д о м о д е р н и с т с к и е , п р о с т ы е л ю д и , — те, к о т о р ы е н е п р и н я л и
причастия буйвола, остались верными Агнцу. Сэлинджер и Б е л л ь
стоят в сегодняшнем мире где-то рядом.
Вторая новая черта: чувство открытости, прозрачности к дру­
гим к у л ь т у р а м . Это о п я т ь - т а к и очень бросается в глаза у Сэлинд­
ж е р а . Д л я его г е р о е в И н д и я и К и т а й — т а к и е ж е б л и з к и е р о д с т ­
венники, к а к д л я русского — Украина. Христианство Сэлинджера
1 2

!2 Из рассказов и повестей Д. Сэлинджера. См «Фрэнни и Зуи», «Выше
стропила, плотники» и др.

370

действительно к а ф о л и ч н о е , вселенское. Оно не м ы с л и м о без п р о ­
зрачности д л я всех других вселенских религий, выросших на дру­
гой п о ч в е . О н о о т ы с к и в а е т с е б я з а н о в о в У п а н и ш а д а х , в д з э н с к и х
п а р а д о к с а х , о т т а л к и в а е т с я от н и х и в о з в р а щ а е т с я к себе, т а к ж е ,
к а к М а н д е л ь ш т а м (и б е з того ч е л о в е к д в о й н о й н а ц и о н а л ь н о с т и ) т я ­
нется е щ е к немецкой и итальянской речи и находит в н и х новое
богатство своей родной; к а к Р и л ь к е , в конце своей ж и з н и , вдруг
почувствовал исчерпанность немецкой речи и перешел на ф р а н ц у з ­
ский я з ы к , и наполовину по-русски писал свою предсмертную за­
писку.
М н е ч у д и т с я в э т и х п о п ы т к а х что-то пророческое. Это, м о ж е т
быть, первые люди новых, проникающих друг в друга, незамкну­
т ы х о б щ н о с т е й , о б щ н о с т е й и з б а ш к и М а й т р е й и (в к о т о р о й к а ж д а я
д у ш а о т р а ж а л а с ь во всех других, и н е в о з м о ж н о б ы л о непонимание).

Х р и с т о с п р о п о в е д о в а л р ы б а к а м и б л у д н и ц а м . Н о он н и к о г д а н е
п р о п о в е д о в а л м а с с а м . М а с с ы тогда, к а к и с е й ч а с , п р е д п о ч и т а л и В а р раву.
О н п р о п о в е д о в а л л ю д я м , к о г д а о н и н е б ы л и м а с с о й , а от м а с с ы
б е ж а л «страха ради иудейска». Проповедовал избранным группам
избранного народа, чтобы они с т а л и я д р о м нового Адама, и потом,
к о г д а - н и б у д ь , это я д р о о б р о с л о п л о т ь ю . Н е в м а с с о в о м , а в и н т и м ­
ном общении, д л я щ е м с я веками.
Потом, когда н о в ы й культ, в ы р о с ш и й из проповеди апостолов,
покорил заброшенных римских горожан, когда Константин навязал
новую веру поганым («деревенщине»), народы не в силах были
в м е с т и т ь ее, и п е р е к р о и л и н а с в о й л а д , д а ж е н е в е т х о з а в е т н ы й , а
дозаветный лад. Народ никогда не был новозаветным. Когда явится
новозаветный народ, наступит тысячелетнее царство праведных.
П о к а это н е м ы с л и м о . Н а р о д ы н е в с и л а х в м е с т и т ь н и космополи­
т и з м Н о в о г о З а в е т а , н и его д у х о в н о й г л у б и н ы .
Не поняв царствия божия, которое в н у т р и нас, и перестав ве­
р и т ь в царствие б о ж и е на небе, н а р о д ы р а з н ы х стран, за последние
в е к а , е с л и и в е р и л и во ч т о - т о , то р а з в е т о л ь к о в л у ч ш е е б у д у щ е е .
Но в н а ш век и эта вера поколебалась. Сама идея лучшего будуще­
го, п о м и м о в е р о я т н о с т и е е о с у щ е с т в л е н и я , в с т р е т и л а в о з р а ж е н и я и
нападки. Б у д у щ е е будет, нет ли, — говорят современные И в а н ы К а ­
рамазовы, — а настоящее слишком часто приносится ему в ж е р т в у .
И стоит л и эта г а р м о н и я сегодняшних, н а с т о я щ и х слез?
1 3

13 Радапиз — первоначально деревенщина, потом языческий (отсюда про­
паганда).

371

П а д а я с неба, и л и с с и я ю щ и х в е р ш и н , л ю д и с х в а т и л и с ь за н а ­
родность, — и попали в плен к ней. Б у д е т ли, нет ли царствие не­
бесное, и л и с в е т л о е б у д у щ е е , н о м ы с л ь о н е м д а в а л а т о ч к у , с к о т о ­
рой м о ж н о было в з г л я н у т ь на свой народ, к а к с горы, и сказать:
есть две нации в к а ж д о й нации. Есть Герцен — и есть П у р и ш к е вич . . .
А с позиции народности все к о ш к и серы.
У старых славянофилов была мерка, которой можно было ме­
р и т ь Россию, б ы л Бог. У н о в ы х почвенников ничего нет, кроме л ю б ­
ви к своим собственным детям больше, чем к ч у ж и м . Что ж е де­
лать, если свое — скверное?
Бороться с отечественными пороками, стоя целиком на отече­
с т в е н н о й п о ч в е , т а к ж е п р о с т о , к а к в ы т а щ и т ь с е б я и з б о л о т а . Это
задача д л я барона Мюнхгаузена и В. Солоухина. И л и самоутеше­
ние д л я мещанина, который, в сущности, своими пороками совер­
шенно доволен и н и к у д а из своей миргородской л у ж и не хочет.
М и ф о подлинном национальном характере, который надо толь­
к о о с в о б о д и т ь от н а н о с н ы х ч е р т , о ч е н ь у д о б е н д л я р а с с у ж д е н и й , н о
п р и б л и ж а й ш е м п о д х о д е к п р е д м е т у р а с с ы п а е т с я . То, ч т о н а н о с и ­
л о с ь с е м ь с о т л е т , д а в н о с т а л о с в о и м . О с в о б о ж д а т ь с я н а д о от с в о е й
собственной, а не ч у ж о й мерзости. Второе вообще с л и ш к о м легкое
дело.
Единого национального х а р а к т е р а нет, есть с л о ж н а я структура,
которую можно членить на несколько пар типов, черт. Есть рус­
ские ч е р т ы , и д у щ и е от б о г а т ы р с к и х эпох и л и сторон русской исто­
р и и — ш и р о т а , у д а л ь , б е з з а б о т н о с т ь (я в к л ю ч а ю с ю д а и б е з з а б о т ­
н о с т ь , х о т я от н е е б ы л о и б у д е т м н о г о н е с ч а с т и й : в н е й е с т ь ч т о - т о
д л я меня глубоко привлекательное). И есть русское холуйство, рус­
ское хамство. Есть черты, с к л а д ы в а ю щ и е с я в ц е р к в и (женская кро­
тость и всепрощение), и черты, с к л а д ы в а ю щ и е с я на конюшне. К а к
в с е это с о б е р е т с я в м е с т е ?
У Достоевского в «Дневнике писателя» пересказывается газет­
н а я з а м е т к а о м у ж и к е , п р и в ы к ш е м з а с о в ы в а т ь голову своей безот­
ветной ж е н ы под половицу и сечь ее в о ж ж а м и . Н и за что, так про­
сто, ч т о б ы с е б я п о к а з а т ь , ч т о б ы д о к а з а т ь , ч т о он в л а с т ь (со с м у т ­
н ы м сознанием, что без власти он ничто). Пока она не повесилась.
С одной стороны — м у ж и к Марей, а с другой — м у ж и к - п а л а ч , му­
жик-погромщик. «Широк, слишком ш и р о к русский человек. Надо
б ы сузить» (Достоевский).
Один из лидеров сионизма, Жаботинский, в начале X X века про­
изнес знаменитые слова: « К а ж д ы й народ вправе иметь своих мер­
з а в ц е в » . К а к б у д т о т а к оно и е с т ь . К а к б у д т о б ы в е р н о : н и о д и н н а ­
р о д от этого п р а в а н и к о г д а н е о т к а з ы в а л с я . Н о в с т а р и н у п о л ь з о в а 1 4

1 4

372

См. В. И. Ленин. О национальной гордости великороссов.

л и с ь с в о и м п р а в о м к а к - т о в т и х у ю , н е п р о в о з г л а ш а я его к а к д е в и з ,
к а к принцип. Только потеряв веру в Бога и прогресс, м о ж н о было
дойти до идеи права на мерзость. Это и есть идея национализма
X X века.
М е н я о х в а т ы в а е т н е д о у м е н и е : а е с т ь л и оно, это п р а в о ? М о ж е т
быть, это т о л ь к о п р и в ы ч к а и пора ее н е с к о л ь к о п о у р е з а т ь ?
Осо­
бенно в н а ш атомный век, п р и ч р е з в ы ч а й н о м росте средств делать
всенародные, всемирные мерзости? И если народа без прав на сво­
и х м е р з а в ц е в н е в о з м о ж н о представить, то тогда — тем х у ж е д л я
н а р о д о в ? И н а р о д , о б л а д а ю щ и й а т о м н о й бомбой, э т о н е м ы с л и м о е
с о ч е т а н и е т е р м и н о в ? И е с л и н е л ь з я о т к а з а т ь с я от о т к р ы т и й , с д е л а н ­
н ы х ф и з и к о й X X века, то надо в ы л е з а т ь из старой народной
шкуры?
1 5

И е щ е некоторые особые, м е с т н ы е вопросы п р и х о д я т мне на ум.
А н г л и ч а н е п и ш у т к у р с и в о м с л о в о «интеллигенция».
Оно п р и ш л о
д л я них из России, из русской к у л ь т у р ы . И к а ж д ы й раз, когда я
встречаю эту «интеллигенсиа», я испытываю какое-то чувство наив­
ной радости. Но есть е щ е одно л и т е р а т у р н о е заимствование, т о ж е
о ч е н ь д а в н е е : «погром». П о с л е д н е е в р е м я оно д о в о л ь н о ч а с т о м е л ь ­
к а е т : « п о г р о м ибо в Н и г е р и и » , « д а г о м е й с к и й п о г р о м в К о н г о » . . . И
к а ж д ы й раз меня охватывает д р о ж ь стыда. А вам не стыдно, судари
и сударыни? В ы думаете, что Россия может «взлететь белой лебедью», не возненавидев собственной скверны?
Невольно вспоминаю славянофила Хомякова:
В судах полна н е п р а в д ы черной,
И игом рабства клеймена,
Постыдной лести, л ж и тлетворной,
И лени мертвой и позорной
И всякой мерзости полна.
Это старые стихи. И в ы м о ж е т е забыть их. Б е з н и х л у ч ш е спит­
ся. Т о л ь к о до т е х п о р , п о к а в ы т а к д у м а е т е , п о к а в а м с н и т с я , ч т о
в ы летите, помахивая белыми крыльями, Россия по-прежнему бу­
д е т в о р о ч а т ь с я в к а н а в е . Ч т о б ы в самом деле п о д н я т ь с я , н а д о воз­
ненавидеть
собственную
скверну.
И полюбить что-нибудь получше:
Б о г а , И д е ю . . . Т о г д а н а р о д д е й с т в и т е л ь н о в з л е т а е т , и с л е д а м и его
о с т а ю т с я т а к и е с л о в а , к а к «осанна», « а м и н ь » , « С о ф и я » , — и л и , в
атеистические времена: «интеллигенция», «прогресс», — а не «по­
гром» и « . . . т в о ю м а т ь » .

Обошлись же чехи, в августе 1968
жет быть, это и есть норма?
1 5

г., почти совсем без мерзавцев. Мо­

373

И з двух великих народов древности, з а л о ж и в ш и х основы на­
ш е й к у л ь т у р ы , один осудил С о к р а т а (за безнравственность), д р у ­
гой р а с п я л Х р и с т а . . . К а к э т о п о л у ч и л о с ь ? М о ж е т б ы т ь п о т о м у ,
что оборотная сторона каждого народа — масса? И глас народа —
глас Б о ж и й , а голос м а с с ы — голос осла? . . К а к о й п р о р о к б ы л д о ­
в о л е н с в о и м н а р о д о м ? К а к о й п р о р о к н е б и ч е в а л его? Н е г о в о р и т л и
д о в о л ь с т в о с в о и м н а р о д о м о г л у б о к о м д у х о в н о м у п а д к е , об у т р а т е
самого т о м л е н и я по д у х о в н о й г л у б и н е ? И е с л и н е б у д е т этого т о м ­
л е н и я , этого и м п у л ь с а , в ы т о л к н у в ш е г о к о г д а - т о и з д р е в н и х е в р е е в ,
от п р о р о к а к п р о р о к у — « у ч и т е л я с п р а в е д л и в о с т и » к у м р а н с к и х о т ­
шельников, Иоанна Предтечу, Христа — что вам останется, кроме
к а к с т а л к и в а т ь с я л б а м и с д р у г и м и н а р о д а м и , п о к а все, к а к б а р а н ы
Панурга, не свалятся и не разобьются?

Подумайте над тем, что в ы прочли. И п р е ж д е чем о с у ж д а т ь ме­
ня, поймите. То, что у нас обычно н а з ы в а ю т народом — совсем не
н а р о д , а м е щ а н с т в о . Э т о м е щ а н с т в о х о ч е т , ч т о б ы его п р и н и м а л и з а
народ, оно хочет н а з ы в а т ь себя народом, п о д ч и н и т ь себе и н т е л л и ­
г е н ц и ю , з а с т а в и т ь е е о т н о с и т ь с я к себе, к а к к н о р м е и о б р а з ц у . Д е й ­
ствительные поиски народности (африканской, океанической, при­
митивной) это м е щ а н с т в о не понимает и гонит. Д е й с т в и т е л ь н у ю д у ­
х о в н у ю т р а д и ц и ю народов, в л у ч ш и х ее п о р ы в а х , это мещанство не
п о н и м а е т , н е з н а е т . Н а с л е д н и к и э т о й т р а д и ц и и — м ы , м ы сами, и
нам самим надо и с к а т ь дорогу, не о г л я д ы в а я с ь на большинство.
Когда О р ф е й оглянулся, он второй р а з потерял Э в р и д и к у . . . Пото­
му д а ж е с величайшей, глубочайшей точки зрения, на которую
иногда становятся народники, н е л ь з я проклинать бич Б о ж и й , ис­
требляющий народы. Народы д о л ж н ы преобразиться. Ветхий Адам
должен умереть, чтобы родился новый.
Пицунда.
Сентябрь 1967—октябрь 1968.

374

Н. О Т Р А Д И Н

О национальных задачах
и общественном идеале

ЗАМЕТКИ

ПУБЛИЦИСТА

Р а з г о в о р этот б ы л давно, е щ е п р и Х р у щ е в е , но мог б ы состоять­
ся и в самое последнее время. В Москве, в небольшом обществе, до­
вольно к р у п н ы й западный делец, когда-то русский, не верящий в
глобальные з а м ы с л ы коммунизма, спросил видного работника М и ­
нистерства иностранных дел о Германии. Почему советское прави­
тельство упорно препятствует ее объединению, — ведь не надеют­
ся ж е в Кремле, что нынешнее положение в центре Европы может
д л и т ь с я бесконечно? И почему б ы не устранить этот источник опас­
н о г о н а п р я ж е н и я , т е м б о л е е ч т о з а п а д н ы е с т р а н ы , с о ю з н и к и по
п р о ш л о й в о й н е , о х о т н о д а д у т н а д е ж н ы е г а р а н т и и того, ч т о о б ъ е д и ­
ненная Германия у г р о з ы д л я России больше представлять не будет?
Ч и н о в н и к в н е ш н и х дел, б ы в ш и й в благодушном настроении, от­
в е т и л небольшой, но п о у ч и т е л ь н о й л е к ц и е й . Г е р м а н и я в е к а м и ж и ­
л а разделенной на р я д л о с к у т н ы х государств, объединилась она
всего около ста л е т н а з а д , — п о ч е м у ж е она снова не м о ж е т б ы т ь
разделенной? Это заблуждение, иллюзия, созданная п р и в ы ч к о й к
определенному роду м ы ш л е н и я , что ей необходимо соединить свои
две части и что иначе она существовать не может, — отлично мо­
жет. Если ж е допустить объединение — ж д и усиления никогда не
и с ч е з а ю щ е г о в н е й до к о н ц а «дранг н а х остен», а п р и н ы н е ш н е м
п о л о ж е н и и в е щ е й она почти безопасна. Гарантии з а п а д н ы х д е р ж а в ?
Но история учит, что не всегда м о ж н о на н и х полагаться; в к р и т и ­
ческие моменты договорные гарантии и обязательства легко пре­
в р а щ а ю т с я в «клочки бумаги». Да и с кем и х з а к л ю ч а т ь , с п р а в и 375

т е л ь с т в а м и , з а в и с я щ и м и от с о м н и т е л ь н о й и г р ы в п а р л а м е н т а х м н о ­
ж е с т в а подставных ф и г у р , п р и к р ы в а ю щ и х з а к у л и с н у ю борьбу
групповых интересов и ч а с т н ы х амбиций? И при том неизменном
условии, что З а п а д по отношению к России всегда б ы л настроен
если не враждебно, то по к р а й н е й мере недоброжелательно? З а п а д ­
н ы е п р а в и т е л ь с т в а — « к а л и ф ы н а час» и р е ш а ю щ и м п о - п р е ж н е м у
остается реальное соотношение сил. Безопасность з а п а д н ы х границ
н а ш е й с ф е р ы сейчас обеспечена, это позволяет н а м у с п е ш н е е рабо­
тать в других областях, направлениях, и не видно н и к а к и х веских
п р и ч и н , к о т о р ы е п о н у ж д а л и б ы н а с от э т и х у с л о в и й о т к а з ы в а т ь с я .
Не только эта «лекция», но и другие источники говорят, что
большинство советских правительственных чиновников обладает
примерно такими ж е взглядами. Эти взгляды нынешних Володи­
н ы х , — п о м н и т е д и п л о м а т а и з с о л ж е н и ц ы н с к о г о «В к р у г е п е р в о м » ?
— м о ж н о к р и т и к о в а т ь , н о с е й ч а с н а с и н т е р е с у е т н е это. П о д о б н ы е
высказывания позволяют судить о побудительных мотивах дея­
тельности довольно многочисленного слоя в ы с ш и х советских аппа­
ратчиков, из которых только немногие принадлежат к узкому кру­
гу с т о я щ е й н а д н и м и п р а в я щ е й п а р т и й н о й э л и т ы . И п р е ж д е всего
о д в у х г л а в н ы х : эти аппаратчики чувствуют себя участниками
« б о л ь ш о й п о л и т и к и » , того в а ж н е е , а к т и в н ы м и у ч а с т н и к а м и г р а н ­
диозного процесса преобразования, идущего в мире, не последними
рычагами машины, перекраивающей ж и з н ь народов земли. Они —
д е л а ю т историю, п р и н а д л е ж а т к ее творцам. И второй мотив: они
с ч и т а ю т , что с л у ж а т р о д и н е , н е с м о т р я н а п о д ч и н е н и е е е к о м м у н и ­
стической идеологии и необходимость выполнения в ы т е к а ю щ и х из
нее заданий. Эта идеология д л я них — как бы л и ш ь форма, обяза­
тельное пока облачение, нередко тягостное и досадное, а не созна­
тельно принятая государственная доктрина, с л у ж е н и е которой мо­
ж е т быть целиком добровольным.
Насколько эти мотивы так сказать подлинны, отвечают искрен­
ним у б е ж д е н и я м и ч у в с т в а м а п п а р а т ч и к о в , и н а с к о л ь к о они н а в я ­
з а н ы и сформированы долголетним принуждением, давлением стра­
ха, пропаганды и д р у г и х слагаемых советской действительности,
определить, разумеется, нельзя. Но достаточно и констатации, чем
д о в о л ь с т в у ю т с я б о л ь ш е й ч а с т ь ю и сами а п п а р а т ч и к и , у ж е потому,
что в условиях той ж е действительности основательное обсуждение
этой т е м ы д л я н и х исключается. Многие вероятно д а ж е сознатель­
но и з б е г а ю т р а з м ы ш л е н и й н а э т о т счет, и з б о я з н и с а м о р а з о б л а ч е ­
ния, в своих ж е собственных глазах, из опасения прийти к выво­
д а м н е т о л ь к о о т р и ц а т е л ь н ы м , но и о т д а ю щ и м к а к о й - т о с к в е р н о й
фантасмагорией, чертовщиной. В самом деле, не верить в идеи ком­
мунизма, в их оправданность, осуществимость, и все-таки служить
им, к а к если б ы верил, — это в е д ь и есть с л у ж б а п р и з р а к у , ф а н 376

т о м у . Ч т о ж е т о г д а о с т а н е т с я от ч у в с т в а п р и ч а с т н о с т и к т в о р е н и ю
истории, — какой в таком случае истории? Нет, л у ч ш е не думать,
чтобы не увеличивать раздвоение, хаос чувств — и довольствовать­
ся хотя бы видимостью, подобием убеждения, что с л у ж и ш ь родине.
Т у т и о т к р ы в а е т с я ш и р о к о е п о л е д л я с а м о о б м а н а и о б м а н а со с т о ­
роны правящей элиты.
Е с л и б ы советская п р а в и т е л ь с т в е н н а я м а ш и н а , ее аппарат, д е й ­
с т в и т е л ь н о с л у ж и л и и н т е р е с а м р о д и н ы , это о з н а ч а л о б ы , ч т о о н и ,
плохо ли, хорошо ли, выполняют национальные задачи содружест­
в а н а р о д о в , з а н и м а ю щ и х о г р о м н о е п р о с т р а н с т в о от П о л ь ш и и Р у ­
м ы н и и до Т и х о г о о к е а н а , к о т о р о е м ы н а з ы в а е м Р о с с и е й , а К П С С и
многие представители этих народов т у м а н н ы м и не отвечающим
п о л о ж е н и ю в е щ е й словосочетанием: «Союз Советских Социалисти­
ческих Республик». Но не в н а з в а н и и в данном случае дело. Дело в
том, что если советское п р а в и т е л ь с т в о в ы п о л н я е т н а ц и о н а л ь н ы е з а ­
д а ч и страны, то места д л я п р и н ц и п и а л ь н ы х несогласий не остается:
тогда все свелось б ы к различного х а р а к т е р а и с и л ы разногласиям,
более и л и менее о б ы ч н ы м в любой стране. Тогда у н и ч т о ж и л с я бы и
смысл существования нашей эмиграции. Но достаточно поставить
т а к в о п р о с , к а к о б н а р у ж и т с я в с я его н е л е п о с т ь , — ибо д е л о и м е н н о
в п р и н ц и п и а л ь н о м п р о т и в о с т о я н и и , а н е в ч а с т н о с т я х . Д е л о в том,
что советское правительство — л и ш ь инструмент п о л и т и к и партии,
о с у щ е с т в л я ю щ е й свои задачи, д л я к о т о р ы х н а ц и о н а л ь н ы е з а д а ч и
с т р а н ы имеют з н а ч е н и е л и ш ь в той мере, в к а к о й они могут, — и л и
не могут, — с л у ж и т ь т р е б о в а н и я м партии, ее власти, ее д и к т а т у р е .
Т а к б ы л о с самого н а ч а л а в о ц а р е н и я л е н и н с к о й д и к т а т у р ы и
устройства ею ш и р м ы в виде «советской власти», которая никогда
советской н е б ы л а . З а 50 л е т м е н я л и с ь о т т е н к и , у д а р е н и я , но п е р в о ­
н а ч а л ь н о й с у т и о н и н е м е н я л и и и з м е н и т ь н е м о г л и . И с самого ж е
н а ч а л а в о з н и к л о р а з д в о е н и е , о с н о в н о е п р о т и в о р е ч и е , от к о т о р о г о
партия не м о ж е т освободиться: противоречие м е ж д у ее интереса­
ми, ее политикой, и интересами с т р а н ы , п о л и т и к у которой д о л ж н о
было бы осуществлять именно советское правительство, в ы п о л н я ю ­
щ е е р о л ь простого проводника п о л и т и к и партии. Это противоречие,
в свою очередь, базируется на другом, д л я партии неизбежном: на
противоречии м е ж д у догмой «пролетарского интернационализма» и
неустранимыми национальными нуждами, требованиями, интере­
сами.
Догма «пролетарского интернационализма» обанкротилась
в
с у щ н о с т и с р а з у ж е п о с л е « п о б е д о н о с н о г о О к т я б р я » : н а З а п а д е он
поддержан не был, с немцами пришлось з а к л ю ч а т ь «похабный мир»,
а в ходе и после гражданской войны собирать разваленную «Ок­
тябрем» империю п р е ж н и м и империалистическими методами. И м ­
периалистическим был и разбойный наскок на получившую неза377

висимость Польшу, в другом виде повторенный потом в союзе с
Гитлером.
Образование после второй мировой войны стран «народных де­
мократий» диктовалось теми ж е коммунистическими задачами,
в к л ю ч а я и догму «пролетарского интернационализма», однако со­
з д а н ы они б ы л и опять-таки империалистическими методами, а не
мифическими пролетарскими. Сталин создал типичную империю,
п о д ф л а г о м к о м м у н и з м а , — его и с к у с с т в е н н о е с о з д а н и е с т а л о п е р е ­
р о ж д а т ь с я и р а з в а л и в а т ь с я с р а з у ж е п о с л е его с м е р т и и т е п е р ь с о ­
храняется в первую очередь из-за страха военных репрессий.
В виде «помощи освободительной борьбе народов» партия, за
счет «базы», то есть г л а в н ы м образом России, т р а т и т м и л л и а р д ы ,
помогая коммунистам и разного рода своим попутчикам и союзни­
к а м д е й с т в о в а т ь в и н т е р е с а х К П С С , р а д и , по е е м н е н и ю , « т о р ж е ­
с т в а к о м м у н и з м а » . В е з д е , где м о ж н о , о н а с т а р а е т с я з а н и м а т ь м е с т о
в ы т е с н я е м ы х из б ы в ш и х к о л о н и а л ь н ы х стран з а п а д н ы х империй,
переставших быть ими, тратя неисчислимые средства на постройку
и с о д е р ж а н и е огромного военно-морского ф л о т а и с о о р у ж е н и е пор­
т о в и б а з н е т о л ь к о в С р е д и з е м н о м м о р е , но и в И н д и й с к о м о к е а н е ,
на Дальнем Востоке и в других местах.
В э т о й п л а н е т а р н о г о р а з м а х а д е я т е л ь н о с т и , способной п о р а ж а т ь
в о о б р а ж е н и е м н о г и х л ю д е й , з н а м е н а т е л ь н о то, ч т о о н а в е д е т с я н е
какими-либо новыми, изобретенными коммунистами в соответствии
со с в о е й в е р о й , с в о е й и д е о л о г и е й м е т о д а м и и с р е д с т в а м и , а т р и ж д ы
скомпрометированными типично империалистическими. Старые им­
перии вытесняются новыми, империями коммунизма — СССР, К и ­
т а й , — у ж е т е п е р ь с о п е р н и ч а ю щ и м и м е ж д у собой. И н а ч е говоря,
е с л и о т б р о с и т ь в е т о ш ь п р о п а г а н д н о г о о б л а ч е н и я и н е к о т о р ы е осо­
бенности организации, обнаруживается, что будто бы самая рево­
люционная и прогрессивная партия, вооруженная такой ж е марк­
систско-ленинской идеологией, не смогла изобрести ничего действи­
т е л ь н о нового д л я п р о д в и ж е н и я к своему и ограниченному, в пре­
делах одной или нескольких стран, и к полному, всемирному тор­
ж е с т в у . Это е щ е р а з п о к а з ы в а е т ее д у х о в н у ю несостоятельность,
неспособность к созданию н о в ы х ф о р м , н о в ы х ценностей. И если
давно признано, что коммунизм м о ж е т расширяться и укрепляться
л и ш ь за счет о ш и б о к и п о п у с т и т е л ь с т в а п р о т и в о с т о я щ и х ему сил,
т о н а д о п р и з н а т ь и д р у г о е : его п о л и т и ч е с к о е и с о ц и а л ь н о е « с т р о и ­
т е л ь с т в о » с в о д и т с я к н а г р о м о ж д е н и ю э р з а ц е в , то е с т ь ф о р м , в н е ­
сколько измененном виде повторяющих формы, существовавшие и
д о него. В о ж д и к о м м у н и з м а м о г у т п о л ь з о в а т ь с я т о л ь к о б ы в ш и м до
них, которое они обычно р а з д у в а ю т до уродливых, гротескных мас­
штабов, — в р е з у л ь т а т е ф о р м ы эти, тем более в изменившихся
378

условиях, оказываются малопригодными или д а ж е вообще непри­
годными д л я э ф ф е к т и в н о й современной деятельности.
Надо добавить, что попытки расценивать коммунистическую ак­
тивность к а к п р о д о л ж е н и е «русского империализма» и л и п р и м е н е ­
н и я п р и с у щ и х я к о б ы «вечно» Р о с с и и м е т о д о в , т о ж е н е с о с т о я т е л ь ­
ны. Политика дореволюционной России принципиально не отлича­
л а с ь от п о л и т и к и д р у г и х е в р о п е й с к и х с т р а н , с х о д н ы м и б ы л и и при­
м е н я в ш и е с я е ю м е т о д ы , з а в и с е в ш и е г л а в н ы м о б р а з о м от у с л о в и й и
требований времени. Над допетровской Русью довлели задачи
п р е ж д е всего о б о р о н ы от н а с е д а в ш и х н а н е е с т р е х с т о р о н в р а г о в ,
о с в о б о ж д е н и е от м о н г о л ь с к о й з а в и с и м о с т и , с о б и р а н и е и у к р е п л е н и е
Руси; в послепетровское время Россия, в ы й д я на Черное море и про­
г н а в с его с е в е р н ы х б е р е г о в с т е п н я к о в и т у р о к , в е к а м и д о с а ж д а в ­
ш и х ей, ц е л и к о м в о ш л а в « к о н ц е р т » е в р о п е й с к и х д е р ж а в . И и м п е ­
р и а л и з м ее не б ы л к а к и м - т о особым: к а к и у д р у г и х стран, он б ы л
ограничен национальными задачами и влечениями и в ы ш е их
ц е л е й себе н е с т а в и л . Т а к , Р о с с и я н и к о г д а н е с т р е м и л а с ь к г о с п о д ­
ству над всем миром, а во внутренней п о л и т и к е никогда не подчи­
н я л а все свои д е й с т в и я какой-либо незыблемой, с т о я щ е й над ж и з ­
н ь ю страны, идеологии. Этого не дано в е р х о в н ы м ж р е ц а м м а р к с и с т ­
ско-ленинского идолопоклонства, обязанным тотально подчинять
своим идолам все с и л ы и п о м ы с л ы огромной страны.

Р а з м ы ш л я я о судьбах России, вновь и вновь приходится хотя
б ы бегло просматривать историю либо те и л и и н ы е ч е р т ы ц а р я щ е щего в ней у ж е больше полвека режима, повторяясь и обращая
внимание на широко известные ф а к т ы . Однако последнее не сов­
сем верно. И это п о д т в е р ж д а е т довольно о б ш и р н а я т е п е р ь н е о ф и ­
ц и а л ь н а я литература, распространяемая «самиздатом».
«Самиздат» — знаменательное и значительное я в л е н и е в совре­
менной ж и з н и России. После позорной травли Пастернака, затем
Синявского, Даниэля и других представителей интеллигенции, на­
с т р о е н и я и м ы с л и , в ы з в а н н ы е с м е р т ь ю С т а л и н а и его р а з о б л а ч е ­
нием, казалось, д о л ж н ы б ы л и снова с к р ы т ь с я на дне п р и в е д е н н ы х
к м о л ч а н и ю о т у п е в ш и х д у ш . Н о этого н е с л у ч и л о с ь , н а ш л и с ь и н е
о т у п е в ш и е д у ш и — и 60-е г о д ы с т а л и г о д а м и п о с т е п е н н о г о в о з р о ж ­
дения общественной мысли, о чем и говорят нелегальные выпуски
«самиздата», содержащие отдельные статьи и л и «хронику т е к у щ и х
событий», — материалы, которые в руководимой партией печати
появиться не могут. Эти в ы п у с к и с и с к л ю ч а ю щ е й сомнения досто­
верностью свидетельствуют о возникновении именно независимой
общественной мысли, о независимом обсуждении судеб страны.
379

Ф а к т этот и в н а ш е й , эмигрантской, и в иностранной п е ч а т и в ы ­
звал п р е д п о л о ж е н и я , что «самиздат» в какой-то степени, и л и д а ж е
полностью, контролируется властью, ее «органами безопасности».
Полувековой опыт подсказывает, что такую возможность катего­
рически отрицать нельзя, хотя известно, что и самый неопровежим ы й о п ы т способен подводить. Но дело д а ж е не в этом. Н ы н е ш н е е
п о л о ж е н и е в Р о с с и и о т л и ч а е т с я особой с л о ж н о с т ь ю , с т а л и н с к о й
п р я м о л и н е й н о с т и в н е й н е т а к - т о много, х о т я б ы о н а и б ы л а ж е л а ­
тельна диктатуре, которой приходится лавировать, применять раз­
н ы е , не т о л ь к о п р и в ы ч н ы е ей, средства у д е р ж а н и я в р у к а х полно­
т ы власти. С помощью своих «наблюдателей» власть, в л и я я на нег.оторые с а м и з д а т о в с к и е в ы п у с к и , м о ж е т с т а р а т ь с я к а к - т о д е з и н ­
формировать общественные круги внутри страны и за границей,
пытаясь увлечь их внимание на л о ж н ы е пути, — вместе с тем самиздатовская литература может считаться властью и необходи­
м ы м в н ы н е ш н и х у с л о в и я х п р е д о х р а н и т е л ь н ы м клапаном, подоби­
ем о т д у ш и н ы , у н и ч т о ж е н и е которой у х у д ш и л о б ы п о л о ж е н и е пра­
в я щ и х , почему они и смотрят на «самиздат» сквозь п а л ь ц ы . Так
или иначе, м а т е р и а л ы «самиздата» несомненно п о к а з ы в а ю т настро­
е н и я в о б щ е с т в е и р а б о т у м ы с л и о т д е л ь н ы х его п р е д с т а в и т е л е й
и групп.
Среди самиздатовских выпусков есть и м а т е р и а л ы программно­
го х а р а к т е р а , — о н и - т о и о б н а р у ж и в а ю т н е д о с т а т о ч н у ю о с в е д о м л е н ­
ность и л и продуманность истории коммунистического р е ж и м а и от­
д е л ь н ы х его ч е р т . Э т о о т н о с и т с я в ч а с т н о с т и к м а т е р и а л а м л и ц и
групп, з а н я т ы х поисками некоего идеального марксизма-ленинизма,
«подлинного», и л и «истинного», — но с у щ е с т в у е т л и т а к о й в п р и р о ­
де? К а к а я - т о сумма о т д е л ь н ы х п о л о ж е н и й марксизма, предполо­
ж и т е л ь н о в ы д е р ж а в ш и х проверку истории, лихорадочно приспо­
собленная Л е н и н ы м д л я своей партии, при всех условиях неизбеж­
н о н е с е т н а себе п е ч а т ь своего в р е м е н и — и н е и з б е ж н о т р е б у е т п е ­
р е с м о т р а , р е в и з и и , х о т я б ы это с л о в о , р е в и з и я , и с т р а ш и л и с ь п р о ­
износить. А эта работа, в отношении «базы», марксизма, давно и
основательно проделана австрийскими и немецкими социал-демо­
к р а т а м и и в р я д л и к и х т р у д а м м о ж н о и стоит что-либо добавлять.
Но на социал-демократах, особенно з а п а д н ы х , висит ленинское про­
к л я т и е : Ленин, готовый и с п е п е л и т ь к а ж д о г о несогласного с ним,
обозвал их когда-то «социал-предателями» — и нетерпимый дух
его п р о к л я т и я о с т а е т с я е щ е д е й с т в е н н ы м д л я п р о д о л ж а ю щ и х п о ­
ч и т а т ь это в о п л о щ е н и е зла, п а р т и к у л я р н ы м п и д ж а ч к о м и п р о л е т а р ­
ской кепкой замаскированное под невзрачного мещанина, одолевае­
мого м а н и е й в е л и ч и я .
П о п ы т к и н а й т и и у т в е р д и т ь н е к и й о ч и щ е н н ы й от с к в е р н ы , и д е ­
а л ь н ы й м а р к с и з м - л е н и н и з м я в н о о к р а ш е н ы в утопический тон, они
380

грешат одним из самых опасных в социально-политической практи­
ке грехом: грехом утопизма. Утопизм — н а ш а д а в н я я болезнь, по­
рожденная стремлением к крайностям, к идеальному состоянию и
н е ж е л а н и е м добиваться «золотой середины», довольствоваться ею,
— п о д п р и к р ы т и е м этого с т р е м л е н и я у т о п и с т ы - м а т е р и а л и с т ы п р и ­
чинили на нашем веку России неисчислимый вред. Грех утопизма
б ы л о д н о й и з п р я м ы х п р и ч и н этого в р е д а , н е о п и с у е м ы х п о л у в е к о ­
в ы х с т р а д а н и й , ч т о с а м о собой д о л ж н о п р е д о с т е р е г а т ь от п о п ы т о к
снова предаваться ему.
Н е с в о б о д н ы от у т о п и ч е с к о й о к р а с к и и п р о г р а м м н ы е р а б о т ы л и ­
б е р а л ь н о - д е м о к р а т и ч е с к и х г р у п п . О н и с и л ь н ы п р е ж д е всего о т т а л ­
к и в а н и е м от н а с и л и я со с т о р о н ы т о т а л и т а р н о г о г о с у д а р с т в а и в н и х ,
к а к правило, более полна часть, о г р а ж д а ю щ а я права личности, не­
отъемлемые права человека. Но и эта часть нередко напоминает
программы наших политических партий полувековой и больше дав­
н о с т и — к а к б у д т о п о с л е того н е б ы л о т а к о г о у ж а с н о г о и н е м о г у ­
щего пройти бесследно опыта, е щ е раз доказывающего, что самые
прекрасные намерения, записанные в программах и д а ж е конститу­
ц и я х , м о г у т о к а з а т ь с я б е с с и л ь н ы м и о г р а д и т ь л ю д е й от т и р а н и и и
п р о и з в о л а со с т о р о н ы т е х , к т о з а х в а т и л в р у к и д у б и н к у в л а с т и .
Так, в программных документах редко встречаются упоминания
о в н е ш н е п о л и т и ч е с к и х задачах, а если они и есть, то ограничены
общими и т у м а н н ы м и в ы р а ж е н и я м и . Это, кстати, т о ж е было х а ­
рактерно и д л я дореволюционных партий, внимание к о т о р ы х об­
р а щ а л о с ь п р е ж д е всего на в н у т р е н н ю ю п о л и т и к у , н е с ч и т а я р а з в е
большевиков с и х м и ф о м «пролетарского интернационализма» и
ставкой на «мировую революцию». М е ж д у тем важность определе­
н и я в н е ш н е п о л и т и ч е с к и х з а д а ч в ы т е к а е т у ж е и з того, ч т о ж е с т о ­
чайшее сталинское угнетение и кровопролитие объяснялось вла­
стью в первую очередь обманным тезисом о «капиталистическом
окружении», что я к о б ы оправдывало и в н е ш н ю ю политику Стали­
на, в действительности подчиненную з а д а ч е п р о д в и ж е н и я именно
к «мировой революции».
Н а ш и л е в ы е п о л и т и ч е с к и е п а р т и и , до р е в о л ю ц и и , р е д к о о б л а д а ­
ли тщательно разработанными программами, они довольствовались
обычно политическими «платформами» или программными установ­
к а м и . Н о о н и ж и л и н е п р о г р а м м а м и , а с к о р е е своего р о д а с т о й к и м
миражем, давно усвоенным н а в я з ч и в ы м представлением, оказав­
ш и м с я ч и с т е й ш е й ф а н т а з и е й : стоит только свалить царя, покон­
чить с монархией — остальное приложится. Наступит чуть ли не
б л а г о р а с т в о р е н и е в о з д у х о в . Ч е м о б ъ я с н я л о с ь это с т р а н н о е з а б л у ж ­
д е н и е ? М о ж е т б ы т ь , с р а в н и т е л ь н о й п р о с т о т о й ж и з н и п о л в е к а , сто
и больше лет тому назад, когда легко было делать самые голово­
к р у ж и т е л ь н ы е прогнозы — и легко верить в них? И л и тем, что
381

х о т я ее и н е щ а д н о поносили, ж и з н ь «при царе», в государстве мно­
говековой монархии, была такой устоявшейся, крепкой и в кон­
це концов обеспеченной, что и революционерам она могла тогда ка­
заться к а к бы неизменяемой, внутреннюю добротность которой н и ­
к а к а я революция не сможет поколебать?
К а к б ы там ни было, несомненно одно: подобных о щ у щ е н и й нам
н е дано, с л и ш к о м т я ж е л б ы л опыт. Он, говорят, ничему не учит, —
но е с л и и н е у ч и т , в и с т о р и и , т о н а с о б я з ы в а е т . П р е д с к а з а н и я , н а
многие десятилетия, делать теперь не приходится; с другой сторо­
ны, нет у нас и устоявшегося, крепкого государства: государство
коммунистического р е ж и м а прочно л и ш ь своим насилием, — зна­
ч и т , п р о ч н о с т ь его в с е г д а с о м н и т е л ь н а .
Вместе с тем программное творчество необходимо, м о ж е т быть,
т е п е р ь оно д а ж е н е о б х о д и м е е , ч е м п о л в е к а и сто л е т т о м у н а з а д . Н о
оно, само собой р а з у м е е т с я , т е п е р ь н е м о ж е т о с н о в ы в а т ь с я н а п р е д ­
п о с ы л к а х п о л у в е к о в о й и л и в е к о в о й д а в н о с т и , во м н о г о м , с л и ш к о м
во м н о г о м н е с о в п а д а ю щ и х с н ы н е ш н и м п о л о ж е н и е м . И о д н о и з т а ­
к и х н е с о в п а д е н и й — это в з г л я д н а г о с у д а р с т в о и его з а д а ч и .
У д о р е в о л ю ц и о н н ы х партий, о п я т ь - т а к и , тут все обстояло более
и л и менее просто: з н а м е н и т а я т о ж е своего рода «треххвостка», р а з ­
деление властей: законодательная, исполнительная, судебная; у
большевиков-коммунистов государство вообще «отмирало», у дру­
гих считалось «слугой народа», — на д е л е оказалось наоборот. И
возможно в большой мере потому, что преобладал в сущности по­
т р е б и т е л ь с к и й в з г л я д н а г о с у д а р с т в о : оно е с л и н е « н о ч н о й с т о р о ж » ,
к а к в т е о р и я х к л а с с и ч е с к о г о л и б е р а л и з м а , то д а ж е б о л ь ш е — оно
д о л ж н о тебя всячески охранять и опекать, почти ничего не требуя
взамен. Но теперь и на З а п а д е государство в ы н у ж д е н о налагать на
своих граждан большие и обременительные обязанности.
Д л я изоляционизма давно у ж е нет места; у ж е давно никто,
ни один сколько-нибудь большой народ не может ж и т ь замкнуто,
ведя «натуральное хозяйство», не считаясь с другими народами и
не имея с ними тесных связей. И тем более не могут ж и т ь замкну­
то в е л и к и е д е р ж а в ы , — у ж е п о т о м у , ч т о о н и и м е н н о в е л и к и и, с л е ­
довательно, всегда будут «расплескивать», и з л у ч а т ь из себя энер­
гию, не п о г л о щ а е м у ю полностью л и ш ь в н у т р е н н и м и д е л а м и и не
у д о в л е т в о р я ю щ у ю с я о д н и м и и м и . В п р е ж н и е в р е м е н а эта, н е в с е г ­
да обязательно избыточная, энергия питала внешнюю экспансию,
она о т к р ы в а л а — и покоряла, присоединяла — новые земли, неиз­
в е с т н ы е н а р о д ы , с о з д а в а л а империи, н а в я з ы в а л а свою власть, свои
з а к о н ы . Но т е п е р ь н е о т к р ы т ы х з е м е л ь и народов нет, за всеми п р и ­
знано право на независимое существование, — куда будет направ­
ляться избыток энергии великих д е р ж а в теперь?
382

Однако у них, т о ж е потому, что они велики, б о л ь ш е и обязан­
ностей: с н и х б о л ь ш е спрос. Новому программному творчеству в Р о с ­
сии и предстоит у д е л и т ь вопросам о в н е ш н е п о л и т и ч е с к и х задачах,
и с х о д я и з с о о б р а ж е н и й и м е н н о об о с о б ы х о б я з а н н о с т я х и о т в е т с т ­
венности, внимания не меньше, чем вопросам обеспечения прав ч е ­
ловека, — последние могут оказаться опять не обеспеченными, ес­
ли, к а к в ленинско-сталинское и последующее время, силы народа
будут тратиться на бессмысленные и вредные д л я всех народов уто­
пические внешнеполитические замыслы.
М о ж е т показаться,- что о б ж е г ш и с ь на молоке, м ы д у е м на воду,
и з л и ш н е у с л о ж н я я вопрос. Но программное творчество сейчас д е й ­
ствительно необычайно сложно, у ж е из-за потери веры в универ­
с а л ь н ы е в е д у щ и е идеи и необходимости продвигаться о щ у п ь ю , без
освещающего дорогу и х огня. Так, программное творчество устрем­
лено в б у д у щ е е — и в этом у с т р е м л е н и и в него почти н е и з б е ж н о
в т о р г а е т с я у т о п и ч е с к а я о к р а с к а , тон, з о в у щ и й в п е р е д , к з а д а ч а м ,
м о ж е т б ы т ь п р е в ы ш а ю щ и м н а ш и в о з м о ж н о с т и , но к а ж у щ и м с я н а ­
и б о л е е п р и в л е к а т е л ь н ы м и . Г д е к о н ч а е т с я о п р а в д а н н о с т ь у т о п и и , ее,
возможно, спасительной магии, и где н а ч и н а е т с я ее губительное
зло? Есть л и граница, о т д е л я ю щ а я соблазн бессодержательной уто­
п и ч е с к о й м е ч т ы от з а к о н н о й в е р ы , от благодетельной н а д е ж д ы , без
к о т о р ы х никакое дело сдвинуть с места нельзя? Как, например, и з ­
бежать, чтобы настоящее целиком приносилось в ж е р т в у будущещ е м у и, к а к у к о м м у н и с т о в , о п р а в д ы в а л о с ь л и ш ь б у д у щ и м , е с л и
н а с т о я щ е г о н е т о л ь к о б е з п р о ш л о г о , но и б е з б у д у щ е г о н е м о ж е т
быть? Если потребность в нас трудиться н е ради л и ш ь н ы н е ш н и х
н а с у щ н ы х н у ж д , но и р а д и будущего н е у н и ч т о ж и м а ? О п я т ь - т а к и ,
где граница? И к а к о й интуицией, к а к и м ш е с т ы м ч у в с т в о м надо ее
определять?
Главные вехи, выработанные тысячелетиями, составляющие н а ш
моральный кодекс, м ы все-таки имеем, к а к ни старались их поко­
лебать, свалить и уничтожить бесчисленные уничтожители. Они
остаются и останутся неизменяемой душой социального бытия, н е ­
смотря на полеты на луну и любые иные головокружительные на­
у ч н ы е и т е х н и ч е с к и е д о с т и ж е н и я . Но о к о н ч а т е л ь н а я проверка п р и ­
н а д л е ж и т истории, времени, — времени, в которое снова могут
литься н е н у ж н ы е потоки слез и крови. Предвидеть однако заранее,
с какой-либо достаточной долей точности, ничего н е л ь з я и н и к а к а я
ф у т у р о л о г и я ничего достоверного нам не скажет, к а к не даст ответ
и никакой чудодейственный компютер. Все разрешимо л и ш ь в ка­
к и х - т о п р е д е л а х , до к а к о й - т о с т е п е н и , к о т о р у ю м ы н е з н а е м . Н о в с е
равно программы н у ж н ы и работать над ними абсолютно необходи­
мо, с о е д и н я я п р е д е л ь н у ю о с т о р о ж н о с т ь с т а к о й ж е с м е л о с т ь ю , б е з
которой ни один город не м о ж е т б ы т ь взят. А что без одоления это383

го «города» н е о б о й т и с ь , с о м н е н и й н е м о ж е т б ы т ь : р а б о т а н а д п р о ­
граммами н у ж н а д л я определения координат, д л я более глубокого
осознания с л о ж н о й обстановки, без чего н е в о з м о ж н о распознать
пути и задачи нации, а с ними и увидеть к о н т у р ы современного
наиболее реального общественного идеала.
О т р а д н о то, ч т о р а б о т а э т а п р е д с т а в л я е т с я т е п е р ь в п о л н е в ы ­
полнимой, о чем говорит н а м л и т е р а т у р а «самиздата», особенно в
последнее время. Она показывает, что среди н ы н е ш н е й советской
интеллигенции п о я в л я ю т с я все н о в ы е и новые лица, обладающие
необходимым знанием и главное тем, без чего з н а н и е не помогает:
к а к говорили в старину, «святым беспокойством» за общие дела, об­
щ у ю судьбу, чувством ответственности за них, ж и в о й совестью, от­
сутствие к о т о р ы х л ю б у ю общественную деятельность переводит на
холостой ход. Ф о м ы неверные могут быть посрамлены: сколько бы
н и г о в о р и л о с ь об а т о м и з а ц и и о б щ е с т в а и в с о в р е м е н н о й Р о с с и и , о
б е з н а д е ж н о м б у д т о б ы его з а т о п л е н и и т а м п о т о к о м м е л к о г о д е л я ­
чества, цинизма, приспособленчества, в нем снова в ы х о д я т на по­
в е р х н о с т ь п о д л и н н о о б щ е с т в е н н ы е д е я т е л и и, в о о р у ж е н н ы е л и ш ь
верой и словом, бесстрашно противостоят насилию и кривде. Б е з ­
вестно погибли за полвека м и л л и о н ы мучеников, многие безвестно
погибают и сейчас, но есть теперь и м у ч е н и к и за идею, правду, сво­
боду, к о т о р ы х знают, с л ы ш а т , видят, — в и х л и ц е Россия, под
прессом ч е т ы р е х букв, снова я в л я е т л у ч ш е е , что в ней было и есть.
И х о т я радоваться е щ е с л и ш к о м рано, м ы видим, что т р у д н е й ш а я
р а б о т а по о п р е д е л е н и ю с о в р е м е н н о г о о б щ е с т в е н н о г о и д е а л а и н а ц и о ­
н а л ь н ы х з а д а ч е е и н т е л л и г е н ц и и по п л е ч у .
Н а и б о л е е у б е д и т е л ь н о г о в о р и т об э т о м р а б о т а а к а д е м и к а А. С а ­
харова « Р а з м ы ш л е н и я о прогрессе, мирном сосуществовании и ин­
т е л л е к т у а л ь н о й свободе», п о я в и в ш а я с я л е т о м 1968 года, д о п о л н е н ­
н а я в м а р т е н ы н е ш н е г о года п и с ь м о м е е а в т о р а и у ч е н ы х В . Т у р ч и на и Р. Медведева, а т а к ж е и о т к л и к и на эти документы. Б р о ш ю р а
С а х а р о в а , п и с ь м о и о т к л и к и — н е п р о г р а м м а , но о н и , в н ы н е ш н и х
условиях, м о ж е т быть д а ж е больше, чем программа: они очерчи­
вают ш и р о к и й к р у г вопросов, основу, н а которой м о ж е т р а з в и в а т ь ­
ся реальная современная деятельность, в ы в о д я щ а я из создавших­
ся тупиков, р е ш а ю щ а я насущные текущие дела и устремленная в
будущее. Это не статичная программа, а динамическое обоснование
именно продвижения вперед, дающее направление д л я плодотвор­
ного п р и м е н е н и я и р а з в и т и я с и л н а ц и и , н а е е и всего м и р о в о г о о б ­
щ е ж и т и я наций благо. И замечательно в этих документах, про­
н и к н у т ы х государственным сознанием, что в них, если не всег­
д а в ы р а ж е н н о е б у к в а л ь н о , то в п о д т е к с т е , о т р а ж е н о п о н и м а н и е н а ­
циональных и международных задач, к а к общих, нераздельных. В
этом нам видится п р о я в л е н и е не бесплодного марксистского «интер-

384

н а ц и о н а л и з м а » , способного о б ъ е д и н я т ь , и т о л и ш ь в р е м е н н о , т о л ь ­
ко коммунистических активистов, а чувства всечеловечности, про­
тивостоящего и шовинизму квасного патриотизма, и л о ж н о к л а с ­
совому р а з ъ е д и н е н и ю человечества на «чистых» и п о д л е ж а щ и х ис­
треблению.
Национализм отнюдь не умер и последнее явное доказательство
этому дало появление после войны национал-коммунизма. Сталин
старался придать своей империи подобие «содружества социалисти­
ч е с к и х н а р о д о в » , но с т а р а н и я его в к о н ц е к о н ц о в п р и в е л и к т о м у ,
что образовался р я д самостоятельных коммунистических течений:
югославское, китайское, албанское, румынское, итальянское, кубин­
с к о е и д р у г и е , к а ж д о е н а с в о й л а д ; п о п ы т к и о б р а з о в а т ь «свой с о ­
циализм» в Венгрии и Чехословакии пришлось раздавить танками.
Но танки п л о х а я з а щ и т а негодной идеологии, прорех в марксизмел е н и н и з м е они з а ш т о п а т ь не могут, — они способны р а з в е подтвер­
д и т ь л и ш ь тот ф а к т , что к а ж д а я н а ц и я «искажает» к о м м у н и с т и ч е ­
ское у ч е н и е по-своему, п р и д а е т ему свои особенности, в чем н и ч е ­
го у д и в и т е л ь н о г о н е т . И это н и ч е г о н е м е н я е т в т о м , ч т о в о с н о в е
любой коммунистической деятельности на разные национальные
л а д ы л е ж и т з а к в а с к а м а р к с и з м а и без этой з а к в а с к и не было б ы
ни самой этой деятельности, ни ее «искажений», ее приспособлений
на тот и л и иной н а ц и о н а л ь н ы й в к у с . Это з а м е ч а н и е о самоочевид­
ной истине все-таки вероятно необходимо: с л и ш к о м у ж часто м ы
с л ы ш и м сетования, здесь, н а З а п а д е , что в России м а р к с и з м (под­
разумевается очевидно «хороший марксизм») подвергся варварско­
м у и с к а ж е н и ю , х о т я и с к а ж а е т с я о н в с ю д у , г д е его т о л ь к о п ы т а ю т ­
с я п р и м е н я т ь . Э т и с е т о в а н и я с т а р а ю т с я у в е с т и в н и м а н и е о т того
ф а к т а , ч т о в о с н о в е к о м м у н и с т и ч е с к о г о в а р в а р с т в а , в л ю б ы х его
« и с к а ж е н и я х » , сидит все тот ж е микроб м а р к с и з м а и что если б ы
его н е б ы л о , н е ч е г о б ы л о б ы и и с к а ж а т ь .
Национализм остается наиболее мощным положительным объ­
е д и н я ю щ и м н а р о д н ы м ч у в с т в о м и п ы т а т ь с я и г н о р и р о в а т ь его б ы л о
б ы б о л ь ш о й о ш и б к о й . П р е о д о л е н и е ж е его к р а й н о с т е й , в в и д е ш о ­
винистического нацизма, в к л ю ч а я и т а к н а з ы в а е м ы й «советский
патриотизм», надо искать не на п у т я х космополитизма (подразуме­
в а я в о о б щ е к о с м о п о л и т и з м , а н е с о в е т с к о - к о м м у н и с т и ч е с к о е его
т о л к о в а н и е ) , с к л о н н о г о о т р е к а т ь с я от с в о е й с т р а н ы , от р о д и н ы , о б ­
рывать с в я з ы в а ю щ у ю с ней пуповину, а на п у т я х чувства всече­
л о в е ч н о с т и , к о т о р о е в с е г д а б ы л о с и л ь н о в Р о с с и и . Н е о т к а з от н а ­
ц и о н а л и з м а и н е и н т е р н а ц и о н а л и з м , к а к он ф о р м у л и р у е т с я в к о м ­
мунистической теории, а всечеловечность, не д е л я щ а я и не оттал­
к и в а ю щ а я л ю д е й и н а р о д ы н и п о р а с о в о м у , н и по н а ц и о н а л ь н о м у ,
ни по и м у щ е с т в е н н о м у и ни по к а к о м у и н о м у п р и з н а к у .
385

Иногда приходится слышать, что предложение академика Саха­
р о в а — это своего р о д а « с п у с к н а т о р м о з а х » , от д и к т а т у р ы к д е ­
м о к р а т и и , от п р о и з в о л а к з а к о н н о с т и , от б е с х о з я й с т в е н н о с т и к р а ­
ц и о н а л ь н о м у в е д е н и ю х о з я й с т в а , от б е с ч е л о в е ч и я к ч е л о в е ч н о с т и .
Но «спуск на тормозах» подразумевает к а к бы возврат к чему-то
бывшему, сходный с движением вспять, — здесь ж е не возврат, а
п р о д в и ж е н и е к тому, что требуется н а ш и м сознанием и совестью,
основанное на восстановлении человечности и разумности. Тем са­
м ы м з д е с ь о п я т ь с о ч е т а н и е : «вечного», и м е ю щ е г о с я , н о н а х о д я щ е ­
гося в загоне, и текущего, о т к р ы в а ю щ е г о п у т и вперед, а это з н а ч и ­
тельно больше, чем только «спуск на тормозах».
Предложения Сахарова и дополнения к ним внешне не револю­
ционны, они предусматривают р а д и к а л ь н у ю перестройку сущест­
вующего р е ж и м а эволюционным путем, д а ж е с сохранением «руко­
в о д я щ е й р о л и п а р т и и » и б е з о т к а з а от с о ц и а л и з м а , к о т о р ы й д о л ­
ж е н приобрести «человеческое лицо». Некоторых, в особенности со­
х р а н е н и е « р у к о в о д я щ е й роли», это о т т а л к и в а е т , д р у г и х н а с т о р а ж и ­
вает, однако искренне в ы д в и г а ю щ и х эти предложения, п о м н я щ и х
о с в я з а н н ы х с ними т я ж е л о м долге и огромной ответственности,
вполне можно понять. Сложное внутреннее положение, грозящее,
при новом революционном потрясении, может быть еще большими
бедствиями, чем пережитые; воинственная враждебность китайских
к о м м у н и с т о в , н е у в е р е н н о с т ь в р е а к ц и и со с т о р о н ы З а п а д а , — в с е
это з а с т а в л я е т о т д а в а т ь п р е д п о ч т е н и е э в о л ю ц и о н н о м у п у т и . И в
данном случае никакой идеологической нетерпимости, которая бы­
л а бы равна нетерпимости коммунистической, места не может быть:
содержание здесь должно превалировать над формой. Важно, куда
в е д е т э т о т п у т ь , а т а к к а к ц е л ь его — р а с к р е п о щ е н и е , в о с с т а н о в ­
л е н и е ч е л о в е ч н о с т и и р а з у м н о с т и , т о э в о л ю ц и о н н ы й х а р а к т е р его
на деле равен революции. Это действительно б ы л а бы бескровная
революция. Но вот н е пустая л и мечта, что п р а в я щ и е верхи партии
могут добровольно согласиться на предлагаемую эволюцию, в неда­
л е к о м б у д у щ е м л и ш а ю щ у ю и х д и к т а т о р с к о й власти? Могут л и они
н е т о л ь к о п о н я т ь , н о и п р и н я т ь , ч т о д р у г о г о п у т и н е т и ч т о это н е
только единственный, но и по-видимому единственно с п а с и т е л ь н ы й
д л я всех путь?
Есть и другие места в этих п р е д л о ж е н и я х , в ы з ы в а ю щ и е сомне­
ния, н а н и х у к а з ы в а л о с ь и в о т к л и к а х в России. Одно и з т а к и х мест
— д у х технократии, чрезмерное упование на научное обоснование и
предвидение, что м о ж е т вести к подчинению им всей деятельности,
т о е с т ь к н о в о м у з а к р е п о щ е н и ю . Д у х э т о т — от н ы н е ш н е г о п р е к л о ­
нения перед наукой и техникой, заключающего долгий цикл разви­
т и я : п р о с в е щ е н с т в о X V I I I в е к а с его р а ц и о н а л и з м о м в с л е д у ю щ е м
в е к е п р и в е л о к «отмене» Б о г а во и м я ч е л о в е к а , к его о б о ж е с т в л е 386

нию; материалистические учения в соединении с быстрым техниче­
с к и м прогрессом «отменили» затем и человека, у ж е во и м я н а у к и :
божеством, п о д ч и н я ю щ и м себе человека, с т а л и н а у к а и т е х н и к а .
М о ж е т быть, м ы подходим теперь к новому этапу, к новому «отри­
цанию отрицания», восстанавливающему нарушенную иерархию
ценностей?
Важное звено в предложении академика Сахарова — положение
о конвергенции, постепенном сближении и в конце концов как бы
уравнении д в у х противостоящих систем: капиталистической и так
называемой социалистической, «коммунистического социализма»,
который, впрочем, многие считают госкапитализмом. Оппоненты Са­
х а р о в а д о п о л н и л и это п о л о ж е н и е п р е д л о ж е н и е м о «всемирной и н ­
теграции ученых», которые д о л ж н ы , по-видимому, всячески содей­
ствовать конвергенции. Подобные идеи, к а к говорится, «носятся в
воздухе» и на З а п а д е , но вот н а с к о л ь к о они о п р а в д а н ы и н а с к о л ь ­
к о м о ж н о с ч и т а т ь и х р е а л ь н ы м и у ж е д л я н а ш е г о в р е м е н и , это о с т а ­
ется под б о л ь ш и м вопросом. Н е м у з ы к а л и они с л и ш к о м е щ е д а л е ­
кого будущего, к о т о р а я м о ж е т б ы т ь п о к а р а з в е л и ш ь о б щ и м ориен­
тиром, но не ясно очерченной ц е л ь ю ? З д е с ь н у ж н а очевидно б о л ь ­
ш а я т р е з в о с т ь , д и к т у е м а я в ч а с т н о с т и в о з м о ж н ы м «ответом» д р у г о й
стороны. Пока общая реакция Запада на выдвинутые Сахаровым
предложения, касающиеся не одной России, была довольно про­
хладной. То есть, на словах она б ы л а отчасти д а ж е горячей, востор­
ж е н н о й , но р е ш и т е л ь н о ни к ч е м у реальному, н и к одному п р а к т и ­
ческому ш а г у она н е п р и в е л а . З а п а д н ы е у ч е н ы е и другие предста­
вители интеллигенции ограничились в ы р а ж е н и е м л и ш ь сочувствия,
— д а л ь ш е ни воли, ни умения, ни ж е л а н и я у них не нашлось, что­
б ы п о п ы т а т ь с я более энергично п о д д е р ж а т ь д а л е к о и д у щ и е и одоб­
р я е м ы е и м и п о л о ж е н и я своего с о б р а т а .
М н о г о е т у т з а в и с и т в е р о я т н о от р а з л и ч и я п о д х о д о в к о с н о в а м
современного кризиса: з а п а д н ы й подход остается прагматическим,
— наш можно назвать апокалипсическим, продиктованным ката­
строфическим сознанием, которому на Западе в н а ш е время в сущ­
ности неоткуда было появиться. И именно этим различием объяс­
н я ю т с я многие н а ш и р а з о ч а р о в а н и я во в з а и м о о т н о ш е н и я х с з а п а д ­
ными правительствами и общественными кругами. Нельзя не учи­
т ы в а т ь и то, ч т о з а п а д н ы е п р а в и т е л ь с т в а , по с в о е й д е м о к р а т и ч е с к о й
природе, в мирное время настолько поглощены внутренними дела­
ми и необходимостью хотя бы частичного р е ш е н и я с т о я щ и х перед
ними внешнеполитических задач, подвергаясь при этом постоянным
а т а к а м о п п о з и ц и и и д а в л е н и ю со с т о р о н ы д а ж е с о ч у в с т в у ю щ и х с и л ,
ч т о о н и , о б л а д а я к а з а л о с ь б ы о г р о м н ы м и в о з м о ж н о с т я м и , во м н о ­
гих случаях оказываются почти бессильными и могут предприни­
мать л и ш ь некоторые, далеко недостаточные м е р ы и действия. Это
387

м ы и с п ы т ы в а е м н и много, н и м а л о , к а к с с а м о г о 1917 года. З а п а д ­
ные демократические правительства — мирные правительства и у
них нет нашего опыта, н а ш и х переживаний, з а с т а в л я ю щ и х нас не
успокаиваться. А и х отсутствие нашего опыта побуждает говорить,
ч т о «эти р у с с к и е » и т е м б о л е е «эти э м и г р а н т ы » в с е г д а в с е п р е у в е ­
л и ч и в а ю т и м е ш а ю т спокойно работать, — х о т я стоит заметить, что,
как свидетельствует история, настойчивые предупреждения рус­
с к и х н а ц и о н а л ь н ы х з д р а в о м ы с л я щ и х с и л , е щ е с 17-го года, о к а з ы ­
вались целиком оправданными.
То ж е м о ж н о отнести и к западной интеллигенции, пресыщенной
изобилием мысли, причудливые разветвления, спирали и зигзаги
к о т о р о й ч а с т о п р е д с т а в л я ю т собой я к о б ы г л у б о к у ю и п о л н у ю з н а ­
чения, а на деле бессодержательную и расслабляющую интеллекту­
а л ь н у ю игру, п о з в о л я ю щ у ю уходить от п р и н я т и я н е о б х о д и м ы х р е ­
шений. Н е л ь з я сказать, что вся современная западная интелли­
генция утратила «святое беспокойство», возможность р а з л и ч е н и я
добра и зла: она протестовала, например, против разгрома Венгер­
с к о г о в о с с т а н и я и л и о к к у п а ц и и Ч е х о с л о в а к и и , п р о т е с т у е т она, п р а в ­
да, у м е р е н н е е , в м е н ь ш е м ч и с л е с в о и х п р е д с т а в и т е л е й , и п р о т и в
преследования властью советских писателей и общественных де­
я т е л е й . И это п р и н о с и т н е к о т о р ы е п л о д ы , з а ч т о н а д о б ы т ь к р а й н е
благодарным протестующим: они влияют на мировое общественное
мнение, с которым коммунистические правители в какой-то степе­
ни в ы н у ж д е н ы считаться. Но этим пока и ограничивается — и на
большее не приходится рассчитывать, на этот р а з из-за природы
интеллигенции. «Правой интеллигенции» вообще нет и не бывает;
«интеллигенция центра», если прибегать к классическому опреде­
л е н и ю сил, всегда пассивна или, по к р а й н е й мере, молчалива, —
а ей, в с л у ч а е в ы с т у п л е н и я С а х а р о в а , д о л ж н а б ы л а б ы п р и н а д л е ­
ж а т ь первая роль. Энергична и криклива л и ш ь «левая интеллиген­
ция» («левизной», впрочем, иногда г р е ш и т и «центр»), ее «актив»,
сливающийся с руководимыми обычно коммунистами протестанта­
ми р а з н ы х видов; именно эта часть западной интеллигенции быстро
и охотно подхватывает коммунистические пропагандные кампании.
Эта констатация однако вовсе н е говорит о том, что на З а п а д е
нет сочувствующих и в о з м о ж н ы х друзей, которые готовы будут
поддержать, м о ж е т быть, не столько слова, сколько дела, когда у в и ­
дят их, убедятся в них. И этих друзей, эти силы постоянно надо ис­
кать и привлекать. Но реальное наличное положение вещей видеть
необходимо, чтобы не и с п ы т ы в а т ь н е н у ж н ы х разочарований.
В с в е т е и м е н н о этого п о л о ж е н и я о с о б е н н о р е л ь е ф н о о ч е р ч и в а е т ­
ся огромность з н а ч е н и я п р е д л о ж е н и й академика Сахарова и поддер­
ж и в а ю щ и х его л и ц . В н ы н е ш н е м р а з н о р е ч и в о м х а о с е , в н е в е р о я т ­
ной и подчас визгливой разноголосице, в которой л и ш ь к а к редчай388

ш е е и с к л ю ч е н и е б ы в а ю т с л ы ш н ы т р е з в ы е голоса, в ы д в и г а ю щ и е
конкретные, р е а л ь н ы е и осуществимые решения, п р е д л о ж е н и я эти
неоценимы. В ленивом современном всеядстве, п р и подмене в со­
циально-политической области созидательной деятельности бюро­
кратическим ловкачеством и крючкотворством, а в области духа
и з о щ р е н н ы м трюкачеством, часто п о р а з и т е л ь н ы м , но на п р о в е р к у
о к а з ы в а ю щ и м с я бесплодным, и х можно уподобить порыву бури,
о с т а в л я ю щ е й спокойным болото и б у д о р а ж а щ е й ж и в ы е д у ш и , со­
х р а н и в ш и е способность добиваться л у ч ш е г о не т о л ь к о л и ч н о д л я
себя.
В р е ш а ю ш е й м е р е это в е р о я т н о р а з у л ь т а т в с е - т а к и н а ш е г о о п ы ­
та, п е р е ж и т о г о н а м и , ч е г о з а п а д н ы м н а р о д а м п е р е ж и в а т ь н е п р и ­
шлось. М ы знаем, чувствуем, что необходимо, неотложно надо чтото д е л а т ь , у п о р н о и с к а т ь п у т и и в ы х о д ы , — н а З а п а д е об э т о м м о ­
гут беспокоиться л и ш ь «постольку-поскольку». Это и п о д с к а з ы в а е т
мысль, которую никак не назовешь привлекательной: не получит­
ся л и так, что г л а в н а я т я ж е с т ь работы по п р о к л а д к е н е о б х о д и м ы х
путей д л я выхода из кризиса л я ж е т на плечи России?
К а к знать, история полна любых неожиданностей, — может
быть, н е л ь з я и с к л ю ч а т ь и эту.

ЯЯ9

ДОКУМЕНТЫ-ВОСПОМИНАНИЯ

Письма И. А. Бунина
к профессору С. Агреллу

Эти письма, с в я з а н н ы е с получением Нобелевской премии, пред­
с т а в л я ю т н е с о м н е н н ы й и н т е р е с ; в б у н и н с к и й « ю б и л е й н ы й » (18701970) г о д — о с о б е н н о . О н и б ы л и п р и в е д е н ы в м а т е р и а л а х Е ж е г о д ­
н и к а С л а в я н с к о г о о т д е л а Л у н д с к о г о у н и в е р с и т е т а в м е с т е со с т а т ь е й
и к о м м е н т а р и я м и д о к т о р а К . Д р а в и н ш и, с л ю б е з н о г о р а з р е ш е н и я
руководителя
отдела проф. К . Фалька,
переданы
редакции
Л. Д. Р ж е вс к и м . Подлинники писем написаны по старой о р ф о ­
графии.
1
15 янв. 1923 г.

I, гие ^ с я и е з ОЯепЪасЬ,
Рапз X V I
1

Г л у б о к о у в а ж а е м ы й Сигурд В а с и л ь е в и ч ,
М. Ф . Хандамиров сообщил мне В а ш у просьбу прислать В а м все мои
сочинения и критическ. статьи обо мне, дабы В ы могли дать обо мне
Шведск. Академии свой отзыв. Глубоко т р о н у т ы й вниманием Академии
к русской литературе, сердечно благодарю и Вас з а В а ш е любезное об­
р а щ е н и е ко мне.
Я поспешил исполнить В а ш у «просьбу, но н а ч а л несколько неловко.
В письме своем к о м н е М. Ф . Хандамиров д а л мне В а ш адрес, но,
сбитый с т о л к у словом «СуИепкгокздаНап», одинаковым д л я его и д л я
Вашего адреса, я п р и н я л В а ш адрес з а его — и отправил п я т ь з а к а з н ы х
пакетов на его имя, но по В а ш е м у адресу. Надеюсь, что В а ш а почта
как-нибудь исправит это.
П а к е т ы э т и т а к о в ы : з а к а з н о е письмо к самому М. Ф . Хандамирову,
три с книгами (для Вас) и один с критическ. статьями (тоже д л я Вас).
Из книг я отправил две французск., т. е. „Ье V^11аде и „Моп51ег <1е
5. Ргапс15со", — в последней я очень обращаю В а ш е внимание на мое
2

3

#,

1 Сигурд Агрелл (1881-1937) — профессор славянских языков в Лундском
университете (Швеция).
Михаил Федорович Хандамиров (1883-1960) — лектор русского языка в
том же университете.
Название улицы.
2

3

390

предисловие в виде «Письма к французскому издателю», сжато дающему
очерк моей жизни и литературн. деятельности, — а кроме того четыре
русских книги: «Деревня» и «Суходол», «Крым», «Господ, из С. Франциско» и «Чаша жизни». Сегодня посылаю Вам еще три: «Стихотв. 19031906 г.», «Иоанн Рыдалец» и «Мистерии Байрона» — и, может быть, ес­
ли найду, «Песню о Гайавате» Лонгфелло: эти «Мистерии» и «Песня о
Г.» будут, может быть, тоже не безынтересны для Вас, обе они были в
свое время награждены Пушкинской Премией Российской Академии На­
ук. (Эту премию я получил 3 раза: вот за эти книги и за первую кни­
гу моих стихотворений «Листопад»).
Прочих моих книг я еще не нашел в Париже и боюсь, что не найду,
но, конечно, буду стаГраться найти, хотя думаю, что и того, что Вы бу­
дете иметь, будет достаточно для суждения обо мне.
Гораздо х у ж е обстоит дело с критическ. статьями, русскими и ино­
странными. Их (русских) целый сундук, но сундук этот в России, здесь
ж е у моих знакомых есть только кое-что, немногое и случайное, да и то
по большей части относящееся к давнему времени, когда моя литератур­
ная деятельность, обнаруживавшаяся более ярко и разносторонне лишь
с 1908, 1909 года, еще носила несколько иной характер, что и заставляло
некоторых критиков трактовать меня, напр., как меланхолического ли­
рика или певца дворянских усадьб, певца идиллий.
Не лучше обстоит дело и со статьями во французск., английск. и
итальянской печати. Появилось и их много, но я не собирал их систе­
матически, а о многом лестном и интересном порою только слышал. Так
что и тут я могу Вам послать только кое-что, утешая себя только тем,
что и по этим отрывкам Вы сможете составить себе некоторое представ­
ление о том, как отнеслись ко мне иностранцы.
В Европе и вообще за границей я еще совсем почти новый писатель.
По-французски вышли пока две моих книги; третья появится в марте.
По-немецки — пока одна (у г. Фишера); по-английски — одна; в Аме­
рике выйдет две только летом 1923 г., в Японии — тоже.
Примите уверение в моем глубоком уважении.
Ив. Бунин.
2
16. VI. 1931
Глубокоуважаемый Сигурд Васильевич,
Вчера писал Вам относительно того, с какого текста следует перево­
дить рассказы, которые будут изданы вместе с «Митиной любовью».
Нынче вспомнил, что книги «Грамматика любви» и «Последнее свидание»
посланы были мною 21 марта издательству г. Гебера. Надеюсь поэтому,
что издательство перешлет или у ж е переслало Вам эти книги.
Ваш Ив. Бунин.
Р.5. Перечитал «Митину любовь» и посылаю Вам исправленный текст
ее. С этого текста и будьте добры переводить.
4

4 Издательство в Стокгольме.

391

3
УШа ВеГ\гёс1ёге, Сгаззе, А1рез М а п И т е з , Ргапсе
2. III. 1932
Многоуважаемый Сигурд Васильевич,
Я п о л у ч и л и з Стокгольма, от г. Гебера очень приятное д л я меня и з ­
вестие о том, что он имеет намерение и з д а т ь на шведском я з ы к е еще
одну мою книгу и что В ы б ы л и столь добры, что согласились н е только
сделать д л я этой книги выбор и з моих повестей и рассказов, но и пере­
вести их. Весьма благодарю Вас за всё это: помимо чести, которую В ы
снова оказываете моим произведениям, В ы , способствуя изданию этой
книги, помогаете мне и материально, что д л я меня в настоящее т я ж е л о е
время очень в а ж н о .
Надеюсь, что г. Гебер передал Вам все те мои книги, которые я по­
слал ему. У Вас лично т о ж е имеется, к а ж е т с я , почти всё, изданное мною
з а последние годы на русском я з ы к е . Но позвольте просить Вас п о л ь ­
зоваться д л я составления сборника и д л я перевода теми изданиями, к о ­
торые я послал г. Геберу: в н и х т е к с т ы окончательно просмотрены и
исправлены и указано, из какого и з д а н и я н у ж н о брать тот и л и иной
текст.
Вуду очень признателен, если Вы, после того, к а к сделаете выбор
д л я сборника, сообщите мне, что именно В ы выбрали.
Сердечно приветствую Вас и остаюсь
п р е д а н н ы й Вам Ив. Бунин.
4
УШа ВеЬгёаёге,
Сгаззе, а. М., Ргапсе
10. V . 1932
Многоуважаемый Сигурд Васильевич,
Я был некоторое в р е м я в П а р и ж е и поэтому только вчера получил
от М. Ф. Хандамирова то письмо, которое он написал мне по Вашему
поручению. Он сообщает мне список т е х моих рассказов, которые В ы
наметили д л я перевода, и В а ш у просьбу, чтобы я в ы с к а з а л свое мнение
об этом списке. Но я затрудняюсь это сделать: я себе не судья, я плохо
знаю в к у с ы шведской публики, т а к что п р о ш у Вас переводить всё, что
Вам угодно. З а м е ч у только, что, по-моему, л у ч ш е б ы в ы к л ю ч и т ь из Ва­
шего списка рассказов «В саду», к а к вещь, трудно поддающуюся перево­
ду н а в с я к и й иностранный я з ы к , з а т е м «Ночной разговор», — эту вещь
мне особенно не хотелось бы видеть в моем новом шведском сборнике,
— и наконец, воспоминания о Толстом, к а к произведение не чисто бел­
летристическое: я знаю, что эти воспоминания довольно ж и в о и ориги­
нально рисуют облик Толстого, но полагаю, что они все-таки будут н а ­
р у ш а т ь общий тон книги. Сомневаюсь т а к ж е , следует л и переводить
«Лапти», »Старуху» и «Благосклонное участие».
Что хотел бы я с своей стороны прибавить к Вашему описку? Я по392

слал г. Геберу все мои книги, изданные за границей по-русски, и под­
черкнул в них те рассказы, которые мне казались наиболее подходящи­
ми для перевода. Многое из этого подчеркнутого входит в Ваш список.
Но кое-что отсутствует, — как, например: «Петлистые уши», «Метеор»,
«Звезда любви», «Неизвестный друг» (в сборнике «Роза Иерихона»);
«Последнее свидание», «Иоанн Рыдалец» (в сборнике «Последнее свида­
ние»); «Пингвины», «Убийство», «Ущелье», «Первая любовь», «Журав­
ли», «Бернар» (в сборнике «Божье древо»).
Как видите, список выходит очень длинный. Но ведь, конечно, не всё
входящее в него Вы будете переводить. Повторяю, выбирайте из него
всё, что Вам угодно.
Посылаю Вам, по Вашей просьбе, «Чашу жизни». Все остальные мои
книги в их новых изданиях (а для перевода нужно пользоваться толь­
ко новыми изданиями) у Вас, мне кажется, имеются. Если чего нет, будь­
те добры сообщить мне или обратиться за недостающими к г. Геберу.
Позвольте обратить Ваше внимание на то, что новый текст рассказов:
«Игнат», «При дороге» и «Неизвестный друг» находится в сборнике мо­
их избранных рассказов, изданных в Белграде под общим заглавием
«Грамматика любви», и что для перевода их нужно пользоваться именно
этим текстом. Есть ли у Вас эта книга?
М. Ф. Хандамиров не сообщил мне своего теперешнего адреса. Поэто­
му решаюсь беспокоить Вас покорнейшей просьбой передать ему прила­
гаемое письмо.
Кланяюсь Вам и желаю всего доброго.
Ваш Ив. Бунин.
Р.5. Если решите переводить рассказ «Чаша жизни», то, может быть,
было бы хорошо поставить его в начале книги, чтобы и вся книга назы­
валась «Чаша жизни»? Думаю, что в шведском языке есть слово, подоб­
ное русскому: «чаша», «сосуд» или французскому „Ье саНсе", передаю­
щее понятие «чаши» не в обычном, не в будничном смысле, а несколько
более возвышенном.
5
УШа Ве1уёс1ёге
Сгаззе, а. т . ,
18. VII. 32

(

Многоуважаемый Сигурд Васильевич,
Сегодня я получил от М. Ф. Хандамирова письмо, в котором он про­
сит меня выслать Вам весь томик рассказов, озаглавленный по первому
рассказу «Чаша жизни». К сожалению, у меня нет этого томика полно­
стью и я не могу выписать его из Парижа: он теперь у ж редкость, до­
стать его можно только с трудом, а теперь особенно: лето, мой книготор­
говец где-то в Бретани. Кроме того, мне кажется, Вы можете обойтись
без него. Вот содержание его:
Чаша жизни
Весенний вечер
Братья
Архивное дело
При дороге
Стихотворение
Святые
393

К а к видите, он состоит из вещей, большинство которых Вам не н у ж ­
но: «Чаша жизни» у Вас есть, «Братья» переведены у ж е Вами (для
сборника „М1Цаз Каг1ек"), «Весенний вечер» и «Архивное дело» д л я
шведской публики не интересны, по-моему мнению . . . Остаются, значит,
всего два рассказа, которые, м о ж е т быть, будут Вами переведены: «При
дороге» и «Святые». Эти два рассказа я Вам и посылаю: «Святые» (из
«Чаши жизни») и «При дороге» в книге «Избранные рассказы» (общее
заглавие которой — «Грамматика любви»): в этой книге находится ис­
п р а в л е н н ы й текст этого последнего рассказа. Позволю себе, кроме того,
еще р а з напомнить Вам, что, если В ы будете переводить не только «При
дороге», но какой-нибудь из следующих рассказов: «Игнат», «Метеор» и
«Неизвестный друг», то д л я перевода надо пользоваться т о ж е только
тем текстом, который находится в этом сборнике (под заглавием «Грам­
матика любви»).
Просит меня М. Ф. Хадамиров снова еще и о том, чтобы я послал
Вам список тех рассказов, которые следовало бы перевести по моему
мнению. Прилагаю этот список — и снова п р о ш у Вас выбирать из него
всё, что Вам угодно.
Сердечно приветствую Вас.
С искренним у в а ж е н и е м
Ваш Ив. Бунин.
Из книги «Чаша ж и з н и » :
Чаша жизни
Святые (?)

И з книги «Крик»:
Крик
Смерть

И з книги «Грамматика любви»
Игнат
П р и дороге
Метеор
Неизвестный друг

Из книги «Солнечный удар»:
Дело корнета Елагина (?)
Воды многие (?)
Ц и к а д ы (?)

Из книги «Роза Иерихона»:
Сны Ч а н г а
Петлистые у ш и
Соотечественник
Темир-Аксак-Хан
З в е з д а любви
Огонь п о ж и р а ю щ и й
И з книги «Последнее свидание»
Последнее свидание
Иоанн Р ы д а л е ц
Оброк
Х о р о ш и х кровей

394

И з книги « Б о ж ь е древо»:
Пингвины
К роду отцов своих
Убийство
Ущелье
П е р в а я любовь
Журавли
Странствия
Бернар
Толстой (?)

6
20. X I . 33
Дорогой и уважаемый Сигурд Васильевич,
Очень прошу Вас простить, что только теперь пишу Вам — собы­
тия сбили меня с ног и понесли, точно человека, внезапно упавшего в
водопад Иматру! От всей души, горячо благодарю Вас за всё, что Вы для
меня сделали за последние годы. Числа 5-го (декабря) выезжаю в Шве­
цию и буду истинно счастлив встретить Вас — или в Стокгольме или в
Лунде.
Преданный Вам
Ив. Бунин.

395

ГЛЕБ СТРУВЕ

ИЗ МОЕГО АРХИВА

1. ПИСЬМА И СТАТЬЯ В. ХОДАСЕВИЧА

В моем литературном архиве сохранились три письма Владисла­
в а Ф е л и ц и а н о в и ч а Х о д а с е в и ч а и о р и г и н а л ( м а ш и н о п и с ь ) о д н о й его
с т а т ь и . В е р о я т н о , э т и т р и п и с ь м а и т е мои, н а к о т о р ы е о н и я в л я ­
ются ответом, и с ч е р п ы в а ю т всю н а ш у переписку. К а к - т о т а к в ы ­
шло, что я с Ходасевичем лично никогда не был знаком, никогда у
него — н и в Б е р л и н е , н и в П а р и ж е — н е б ы в а л , х о т я и т а м и т у т
н а ш а ж и з н ь иногда совпадала во времени. П р и ч и н о й этому б ы л р я д
чисто л и ч н ы х обстоятельств моей ж и з н и именно в те годы, когда у
м е н я б ы л а в о з м о ж н о с т ь п о з н а к о м и т ь с я с н и м . С его ж е н о й , Н и н о й
Н и к о л а е в н о й Б е р б е р о в о й , я б ы л з н а к о м е щ е с 1926 года, к о г д а р а ­
ботал в редакции «Возрождения», а она б ы л а одним из редакторов
недолго просуществовавшего ж у р н а л а «Новый Дом». У м е н я т а к ­
ж е с о х р а н и л о с ь н е с к о л ь к о е е п и с е м з а 1931 год, и н е к о т о р ы е и з н и х
с о д е р ж а т н а с т о й ч и в ы е п р и г л а ш е н и я п о с е т и т ь е е и В . Ф . , но, о ч е ­
в и д н о , ч т о - т о м е ш а л о м н е п о с л е д о в а т ь э т и м п р и г л а ш е н и я м (я ж и л
т о г д а д о в о л ь н о д а л е к о з а г о р о д о м , о ч е н ь н у ж д а л с я и и м е л много
семейных забот). О г л я д ы в а я с ь назад, я потом всегда очень ж а л е л ,
что мне не довелось лично знать Ходасевича. С первого ж е знаком­
с т в а с его п о э з и е й — п е р и о д а « Т я ж е л о й л и р ы » и « Е в р о п е й с к о й н о ­
чи» — я с т а л б о л ь ш и м его п о к л о н н и к о м . Е г о ч т е н и е с т и х о т в о р е н и я
« Э л е г и я » ( « Д е р е в ь я К р о н в е р к с к о г о с а д а . . .») н а о д н о м в е ч е р е в «До­
ме Искусств» в Б е р л и н е вдохновило м е н я на стихотворение о нем,
к о т о р о е я н а ч а л т о й ж е с т р о к о й (а з а н е й с л е д о в а л о : « Н е в н я т е н г о ­
л о с б ы л и г л у х » ) . О его « С о б р а н и и с т и х о в » 1927 года я н а п и с а л
б о л ь ш у ю статью под н а з в а н и е м «Тихий ад». Она б ы л а напечатана
в в а р ш а в с к о й газете «За Свободу». В конце этой статьи я задавал
в о п р о с , н е з а ш е л л и п о э т в т у п и к , н е я в л я е т с я л и его « п о э з и я р а з л о ­
жения» началом « р а з л о ж е н и я поэзии»? Я т а к никогда и не узнал,
396

как отнесся к этой статье В. Ф . Н е з н а ю и по сю пору. Но, с у д я по
т о н у его писем ко мне ( у ж е пять л е т спустя), она н е восстановила
его против меня. Сам я п р о д о л ж а л и п р о д о л ж а ю считать его о д н и м
и з л у ч ш и х и з н а ч и т е л ь н е й ш и х поэтов своего времени. В ы с о к о ц е ­
нил я его и как критика и историка л и т е р а т у р ы , в частности п у ш ­
киниста, и в этом о т н о ш е н и и постарался отдать е м у д о л ж н о е —
у ж е много лет с п у с т я п о с л е его смерти — в м о е й книге « Р у с с к а я
л и т е р а т у р а в изгнании» (Нью-Йорк, 1956). С этой о ц е н к о й к р и т и ч е ­
ской и л и т е р а т у р н о й д е я т е л ь н о с т и В . Ф. с в я з а н а б ы л а и моя п е р е ­
писка с ним, о т н о с я щ а я с я у ж е к п о с л е п а р и ж с к о м у п е р и о д у моей
ж и з н и : в 1932 году я б ы л н а з н а ч е н л е к т о р о м р у с с к о й л и т е р а т у р ы
в Школе Славяноведения при Лондонском университете.
46, ау. У1с1ог Нидо
Вои1одпе з/5е1пе
Многоуважаемый Глеб Петрович,
простите, что отвечаю с опозданием. Но я довольно редко бываю в ре­
дакции, а в последнее время еще и прихварываю. Поэтому Ваше пись­
мо я получил только вчера.
Что касается предисловия к пушкинским письмам, то я напишу его
с большим удовольствием. Если все это дело, весьма благое, Вам удастся
устроить, то сообщите мне, пожалуйста, следующее: 1) какие именно
письма войдут в состав книги, т. е. их № № либо по академическому из­
данию, либо по морозовскому («Просвещение»), либо по ефремовскому
(Суворина). Это нужно, чтобы в известной степени согласовать преди­
словие с содержанием книги; 2) каков должен быть приблизительно раз­
мер предисловия.
Статью для 51ауошс Кеу1е\\г также пришлю охотно, но и на сей счет
мне необходимы кое-какие указания. Я не очень представляю себе, что
именно интересно английскому читателю, в частности — читателю
81ауошс Кеу1е\\г. Самая степень его осведомленности о Пушкине мне не­
известна, а с этой осведомленностью нужно считаться в первую очередь.
Дело отчасти затрудняется тем, что Вы даете мне очень короткий срок.
Что бы Вы, однако, сказали, если бы я предложил Вам статью, для ко­
торой у меня подобран у ж е материал: о мечтах Пушкина уехать (или
бежать) за границу, о том, чем именно эти мечты внешне и внутренно
подсказывались; эта биографическая тема послужила бы канвой, на ко­
торой попытался бы я изобразить в основных чертах политические взгля­
ды Пушкина в связи с его взглядами на поэзию и на назначение поэта.
Сообщите Ваше мнение на сей счет, указав, опять-таки, что значит ста­
тья «не очень больших размеров». Впрочем, если Вы сами предложите
мне несколько тем на выбор, то и это будет полезно: я либо выберу од­
ну из них, либо они мне послужат для ориентации.
Кроме статьи, я хотел бы написать рецензию на вышедший с год то­
му назад польский перевод «Медного Всадника» с предисловием
В. А. Ледницкого. Дело в том, что я д а ж е пообещал Ледницкому напи­
сать такую рецензию именно для 81ауошс Кеу1ечу, но у ж очень трудно
и сложно ж и л весь этот год, а главное — как-то стеснялся писать для
397

журнала, не имея на то предложения со стороны самой редакции. О т ­
ветьте, пожалуйста, не поздно ли у ж е (думаю — не поздно, ибо книга
почтенная во всех отношениях), а главное — не было л и у ж е у Вас на
нее рецензии.
Я по-английски даже читать не умею. Однако, журнал, пожалуйста,
мне пришлите: Яоззюа будет и з него извлечена д л я «Возрождения», а
кроме того я дам его Вейдле для использования в Ье М013, где он пишет
систематически.
Наконец — «дела семейные». Очень рад, что полемика моя с Г и п ­
пиус пришлась В а м по душе. Дело в том, что к у л и с ы этого дела — про­
тивные и зловредные. И Милюков, и Гиппиус раздули и расславили ро­
ман Таманина по причинам самого нелитературного свойства. Несколь­
ко самых видных сотрудников «Поел. Новостей» просили меня написать
«правду» об этой книге. Я написал — отсюда бешенство М. и Г., которым
я помешал втирать очки почтеннейшей публике. Сюда прибавилась пси­
хологически досада и злоба, возбуждаемая в Гиппиус Сириным, ее «но­
белевская» в р а ж д а к Бунину и т. д. Словом — дело прискорбное, и В а ­
ше сочувствие мне дорого. — «Литературу в изгнании» писал я с тяже­
лым чувством. Х о т е л бы сам быть с ней несогласен, но, к несчастью, к
самому настоящему несчастью, — в с е дела идут к тому, чтобы оправ­
дать мои мрачные наблюдения и предсказания. Е с л и я окажусь плохим
пророком, то, Б о ж е мой, к а к буду я рад сам первый объявить, что
ошибся!
В заключение позвольте В а м пожелать всего хорошего. Пожелание
такое — совсем не простая вежливость. Я б ы л искренно рад не только
з а Вас, но з а в с е русское дело, когда узнал, что Святополк-Мирский з а ­
менен Вами. Е с л и В ы принесете в Лондоне столько пользы, сколько он
принес вреда, это будет очень много.
Ж м у В а ш у руку. Ответьте мне поскорее, на домашний м о й адрес.
В л а д и с л а в Ходасевич

18 авг. 933.
Письмо В. Ф. Ходасевича было ответом на мое. У меня тогда явилась
мысль издать по-английски избранные письма Пушкина, которые до того ни
в Англии, ни в Америке никогда не издавались, даже в выдержках. При
этом я решил попросить Ходасевича написать предисловие к такому изданию.
Из затеи этой ничего не вышло: издательство, к которому я обратился с этой
мыслью (КоиПейде & Кедап Раи1), вместо того предложило мне написать кни­
гу о советской литературе (это, мол, будет интереснее), что я и сделал — книга
эта вышла к концу лета 1935 г. Что ж е касается писем Пушкина, то мысль об
издании их по-английски была приведена в исполнение лишь тридцать лет
спустя, и не мной, а профессором 3. Тпотаз 5па\у, выпустившим трехтомное
издание их в издательстве Висконсинского университета (1961-63).
Одновременно я, очевидно, предложил В. Ф. написать статью о Пушкине
для журнала 51ауотс апс! Еаз1 Еигореап Кеу1е\у, издававшегося Школой Сла­
вяноведения. Этой статьи Ходасевич так никогда и не наоисал. Но его встреч­
ное предложение о рецензии на польский перевод «Медного Всадника» с пре­
дисловием В . А. Ледницкого было по моему совету принято редакцией жур­
нала. Рецензия эта была вскоре написана и прислана Ходасевичем, переве­
дена мною на английский язык и напечатана в журнале {№ 35, январь 1934).

Русский машинописный оригинал этой статьи с собственноручной подписью
В. Ф., с написанным его рукой названием книги и другими данными о ней и
с вставками от руки, сохранился в моем архиве. По этому подлиннику статья
эта, едва ли дошедшая до сколько-нибудь значительного числа русских и
польских читателей и представляющая для них несомненный интерес, печа­
тается ниже.
Слова В . Ф. о том, что он «трудно и сложно жил весь этот год», относят­
ся несомненно к разрыву его с тогдашней его женой, Н. Н. Берберовой: раз­
рыв этот произошел в апреле 1932 г., но назревал уже раньше (см. недавно
вышедшую по-английски «автобиографию» Н. Н. Берберовой "Тпе ИаНсз Аге
Мше", Ые\\г Уогк, 1969, стр. 347-49).
«Ко551са в 'Возрождении'»: я, очевидно, предлагал В . Ф. помещать в «Воз­
рождении» сведения о статьях на русские темы, печатавшиеся в 51ауотс
КеУ1е\\г. Я принадлежал к тем, о ком В. Ф. говорит в последнем из печатае­
мых писем, т. е. считал, что он принимает самое близкое участие в редактиро­
вании литературного отдела «Возрождения». Я знал во всяком случае, что
кроме собственных статей он печатает в «Возрождении» «Литературную л е ­
топись» з а подписью «Гулливер». Я не знал тогда, что многое — а по ее соб­
ственным словам, почти все — в этой «Летописи» составлялось не самим В . Ф.,
а Н. Н. Берберовой (см. в той же ее автобиографии, стр. 318), хотя под своим
именем она в газете не сотрудничала, а была сотрудницей «Последних Но­
востей».
«Таманин» •— псевдоним Т. М. Манухиной, жены д-ра И. И. Манухина и
автора романа «Отечество», о котором Ходасевич напечатал в «Возрождении»
довольно резкий отрицательный отзыв.
«Литература в изгнании» — статья Ходасевича в «Возрождении». Она бы­
ла также напечатана по-польски в журнале Рг2ед1ай "уУзрб^схезпу, а после
войны перепечатана в посмертном сборнике статей Ходасевича («Литератур­
ные статьи и воспоминания», Нью-Йорк, 1954). Ходасевич не лелеял никаких
иллюзий насчет состояния эмигрантской русской литературы и ее будущего,
но вместе с тем считал довольно распространенное скептическое отношение
к самой возможности бытия эмигрантской литературы теоретически несостоя­
тельным. Трагедию эмигрантской литературы он видел не в «отрыве от ро­
дины», не в том, что она эмигрантская, а в забвении ею своего «эмигрантства». Во мне эта позиция будила ответные струны.
Святополк-Мирский — огульное суждение В. Ф. о деятельности Святополка-Мирского в бытность его лектором русской литературы в Лондонском уни­
верситете несправедливо и пристрастно. О преподавательской деятельности
Святополка-Мирского Ходасевич едва ли что-нибудь конкретное знал. Он су­
дил о нем по его писаниям в евразийских сборниках и по журналу «Версты».
Не думаю, чтобы Ходасевичу было известно, что именно в годы своего пре­
под авания в Лондоне (он начал преподавать там с 1922 г.) Святополк-Мир­
ский выпустил двухтомный труд о русской литературе, остающийся до сего
дня лучшим иностранным обзором русской литературы от древнейших вре­
мен до начала X X века, а также напечатал ряд ценных статей в английских
и французских журналах. Чисто советский уклон Мирского начался лишь к
тридцатым годам, когда он стал членом британской коммунистической пар­
тии, вскоре после чего и лишился своего места в университете. Я был назна­
чен на его место с осени 1932 г. Мирский тогда же уехал в Советский Союз,
где вскоре встретил свою гибель.

399

46, ау. \/1с1ог Нидо,
Вои1одпе з / З е т е
Многоуважаемый Глеб Петрович,
очень благодарю Вас за стихи Парнок. Они доставили мне большую ра­
дость. Из них как раз «Письмо» я очень люблю. Не поблагодарил я Вас
до сих пор потому, что собирался это сделать одновременно с посылкой
статьи. Увы — тут произошла катастрофа. В процессе писания обнару­
жилось столько трудностей и неясностей, что мне пришлось на время
прервать работу, чтобы дать ей отлежаться, а самому тем временем со­
браться с мыслями. Не гневайтесь на меня, пожалуйста: пришлю Вам
статью к следующей книжке, а сейчас посылаю только рецензию на
книгу Тувима и Ледницкого. Это очень почтенная книга, и ее следует
отметить. С год тому назад Ледницкий как раз мне жаловался на то,
что ее не отметили в 81ауошс Кеу1е\^.
За сим — еще раз прошу прощения и дружески ж м у Вашу руку,
Не будете ли в Париже? Если да, то, пожалуйста, посетите меня.
Владислав Ходасевич
29 окт. 933.
Действительно, Вас в Возрождении превратили в Петра Бернгардовича. Это корректор старается показать свою образованность. Недавно в
одной статье моей он ж ж е н к у переделал в ж е н щ и н у . Сами по­
нимаете, что получилось!
Вторую заметку о 51ауошс К.еу1емг на днях напечатаю.
В. X.
Посылка мною В. Ф. Ходасевичу стихов Софии Парнок была, вероятно,
связана с ее недавней смертью (она умерла в августе 1933 г.) и со статьей о
ней, которую В. Ф. напечатал в «'Возрождении». Я всегда и сам очень высоко
ставил поэзию С. Парнок, и мне статья В. Ф. доставила большое удовольствие.
«Рецензия на книгу Тувима и Ледницкого»: см. примечание к предыдуще­
му письму и самое рецензию ниже.

О каком «превращении» меня в моего отца корректором «Возрождения»
идет речь в приписке В . Ф., я не помню.

[Без даты. Почтовый штемпель: 14. VIII. 1935]
46, ау. У1с1ог Нидо,
Вои1одпе з / 5 е т е
Многоуважаемый
Глеб Петрович,
я не был в редакции целую неделю и потому лишь сегодня получил Ва­
ше письмо. Я передал все «документы» С. С. Ольденбургу, и он обещал
изготовить заметку к ближайшему четвергу.
Что касается рецензии на книгу, то и об этом сказал я секретарю ре­
дакции, но что дальше будет — не знаю. От меня тут решительно ниче­
го не зависит. К редакционным делам «Возрождения» я никогда не имел
и теперь не имею никакого касательства. Фразу сию подчеркиваю пото­
му, что какие-то люди без всякого основания, но с довольно грязными
целями распустили легенду, будто я заведую литер [атурным] отделом
400

газеты. Верьте, пожалуйста, что это л о ж ь — и при случае опровергайте
ее — этим В ы чрезвычайно меня обяжете.
Адрес Вейдле: Тпе Яес1огу. УУа11зепс1. КогШшпЪег1апс1. К а к видите, он
гостит у знакомых в Англии.
Пушкинский Комитет не доставляет мне никаких радостей. Я не со­
чувствую его главной затее — издавать Пушкина. С и ж у в р е д а к ц и о н ­
ной] комиссии и на общих собраниях отстаиваю н а и м е н ь ш е е
зло
— проэкт Гофмана.
Уважающий Вас
В л а д и с л а в Ходасевич
Р.5. По-моему, мне причитается со 51ауогпс Кеу1еллг какая-то скромная
сумма за рецензию на «Медного Всадника». Или они не платят? Если да
— не напомните ли им, но не сейчас, а в начале сентября, ибо я на 2 н е ­
дели у е з ж а ю .

В. X .
«Документы»: очевидно, речь шла о каких-то сведениях о моей тогда'толь­
ко что вышедшей или долженствовавшей выйти книге о советской литерату­
ре. Та же книга имеется в виду и в следующем абзаце. Насколько я помню,
рецензии на мою книгу в «Возрождении» не появилось. В другой парижской
газете — «Последних Новостях» — была напечатана рецензия В. В. Вейдле,
адрес которого я запрашивал у В. Ф. Ходасевича. Насколько помню, я не
был тогда знаком с Вейдле, знакомство наше состоялось позже.
«Пушкинский Комитет»: русский эмигрантский комитет по организации
чествования Пушкина в связи со столетием со дня его смерти в 1937 г. В Па­
риже этот комитет возглавлялся С. М. Лифарем. Я принадлежал к такому
же комитету в Лондоне, возглавлявшемуся А. В. Тырковой-Вильямс.
На постскриптум В. Ф. с «напоминанием» о причитающемся ему гонораре
за рецензию я должен был, увы, ответить, что 31ауогпс Кеу1е\\г, как и другие
«академические» журналы в Англии (да и в большинстве других стран, на­
сколько я знаю), гонораров не платит. Может быть, поэтому В. Ф. так и не
написал для нашего журнала статьи о Пушкине.

[О «МЕДНОМ ВСАДНИКЕ»]
Л е г б ^ е с М1ес121апу. Оро\\пезс ре1егЪигдзка А1екзапс1га Р и з х к т а . Рггек!а<1 Лш^апа Тшлпта. ЗшсЦит УУас1ачуа Ьео!тск1едо. УУагзхамга, 1932. *
«Медный Всадник», поэма, занимающая едва л и не центральное ме­
сто в творчестве Пушкина к а к по внутреннему своему значению, так и
по художественным достоинствам, появилась в польском переводе, сде­
ланном даровитым поэтом Юлианом Тувимом. Следует приветствовать
появление этого перевода, прежде всего — очень близкого к подлинни­
ку, в чем и заключается его непререкаемое достоинство.
* В первом слове заглавия польской книги Ходасевич сделал небольшую
описку (едва ли ошибку), и она была- воспроизведена в журнале — очевидно,
по моей вине.

401

Сторона стихотворная в ы з ы в а е т более в о з р а ж е н и й . Ю. Тувим стре­
мится в точности воспроизвести ф о р м а л ь н ы е особенности русского под­
линника. Поэтому он перевел «Медного Всадника» тоническим стихом с
ж е н с к и м и и м у ж с к и м и р и ф м а м и . И то, и другое более или менее риско­
ванно. В польском я з ы к е ударение прикреплено к предпоследнему слогу,
и это обстоятельство естественно приводит п о л ь с к у ю поэзию к стихо­
сложению силлабическому. Тонический стих по-польски звучит почти
т а к ж е натянуто и принужденно, к а к по-4>ранцузски и л и п о - и т а л ь я н ­
ски. (Именно по этой п р и ч и н е не имели успеха попытки переводить р у с ­
ских поэтов тоническим стихом, сделанные в И т а л и и г. Пьетро Сесса и
во Ф р а н ц и и г. И. Сидерским). Приблизительно то ж е самое надо с к а з а т ь
о р и ф м а х . Вследствие прикрепленности ударения к предпоследнему сло­
гу, п о л ь с к а я поэзия д е р ж и т с я на ж е н с к и х р и ф м а х . М у ж с к и е в ней ч р е з ­
вычайно редки, потому что могут составляться не иначе, к а к и з одно­
с л о ж н ы х слов. В погоне за ф о р м а л ь н ы м тождеством переводчику п р и х о ­
дится приблизительно половину стихов к о н ч а т ь односложными словами,
что неизбежно придает переводу оттенок какого-то 1оиг Де !огсе или сти­
хотворного трюка, тогда к а к русский подлинник, разумеется, этого от­
т е н к а не имеет. Однако, несмотря на эти трудности, до конца непреодо­
лимые, Ю. Тувиму удалось достигнуть о т л и ч н ы х р е з у л ь т а т о в : его м у ж ­
ские р и ф м ы сравнительно н е п р и н у ж д е н н ы , а четырехстопный ямб, хотя
и приобретает по-польски некоторую н е и з б е ж н у ю жесткость, порою все
ж е звучит совершенно п у ш к и н с к и м звуком: это заслуга очень большая,
и м ы ее всячески подчеркиваем. Есть л и ш ь два пункта в переводе г. Т у ­
вима, с которыми согласиться н е л ь з я : это, во-первых, р и ф м о и д ы , в п у ш ­
кинскую эпоху совершенно не употреблявшиеся (таковы, в особенности,
м у ж с к и е р и ф м ы , кончающиеся на гласную и не имеющие опорной со­
гласной: в сущности, это д а ж е н е р и ф м о и д ы , а просто п л о х и е р и ф м ы ,
по-русски встречающиеся т о л ь к о у самых н е о п ы т н ы х стихотворцев); в о вторых, это — неправильное чередование м у ж с к и х и ж е н с к и х р и ф м :
порою переводчик вводит новую ж е н с к у ю р и ф м у там, где д о л ж н а быть
введена м у ж с к а я . Это прием не только анахронистический по отноше­
нию к поэтике П у ш к и н а , но и вообще неприятный. Вероятно, перед г. Т у вимом, воспитавшимся на польской просодии, вопрос о чередовании м у ж ­
ских и ж е н с к и х р и ф м просто доныне не возникал. Поэтому он и решает
его с такою неопытностью. М е ж тем, если вводить в польскую поэзию
м у ж с к и е р и ф м ы н а р я д у с женскими, то они д о л ж н ы б ы т ь подчинены
общему закону чередования. Н а р у ш е н и е этого п р а в и л а в любом я з ы к е
р е ж е т ухо. П у ш к и н н и к а к не п р и н я л бы такого чередования р и ф м , к а ­
кое допускает г. Тувим.
Если г. Тувиму и не удалось совершить некое поэтическое чудо, то
он все-таки д а л превосходный перевод и сделал большое культурное
дело. Не надо забывать, что людей, способных прочитать П у ш к и н а в
подлиннике, с к а ж д ы м годом становится в П о л ь ш е все меньше.
Этот к у л ь т у р н ы й подвиг р а з д е л и л с г. Тувимом молодой профессор
Вацлав Ледницкий, присоединивший к переводу обширную статью о
«Медном Всаднике», — одно из самых обстоятельных исследований, ког­
да-либо посвященных этой поэме. Не только польский, но и русский ч и ­
т а т е л ь н а ш е л бы в труде г. Ледницкого р я д мыслей и наблюдений, если
не всегда бесспорных, то всегда любопытных. П р о ф . Ледницкому очень
402

хорошо удалось наметить всю сложность ф и л о с о ф с к и х , исторических
и политических тем, п е р е п л е т а ю щ и х с я в «Медном Всаднике», и с в я з а т ь
ее с сетью не менее с л о ж н ы х л и т е р а т у р н ы х и биографических воздей­
ствий, и с п ы т а н н ы х П у ш к и н ы м п р и создании поэмы. И з основных т е з и ­
сов г. Ледницкого наиболее ц е н н ы и интересны два. П е р в ы й касается
двойственности, наблюдаемой автором в отношении П у ш к и н а к Петру
Великому, к завещанному Петром русскому и м п е р и а л и з м у и этатизму.
И сам император, и оставленное и м исторические наследие, по мнению
п р о ф . Ледницкого, к а з а л и с ь П у ш к и н у великой исторической необходи­
мостью, но одновременно в ы з ы в а л и в нем и восторг, и у ж а с . Н а этих
смешанных чувствах, на столкновении п р а в д ы Петра с п р а в д о ю
бунтующего против него Евгения, построена и в с я поэма; отсюда — ее
загадочный, двойственный, п е р е л и в ч а т ы й колорит, в ы з ы в а ю щ и й столько
р а з л и ч н е й ш и х толкований в русской критике. Второй тезис касается р о ­
ли, которую в создании поэмы сыграли отношения П у ш к и н а с М и ц к е в и ­
чем и польское восстание 1831 года. Н е отрицая того, что это восстание,
к а к и полемика с Мицкевичем, было одним и з многочисленных и м п у л ь ­
сов П у ш к и н а п р и создании «Медного Всадника», исследователь убеди­
тельно в о з р а ж а е т против т е х преувеличений, которые на сей счет д о ­
пускались не только в польском, но и в русском пушкиноведении.
В з а к л ю ч е н и е — два слова по поводу несколько н е о ж и д а н н о з в у ч а ­
щего термина: польское пушкиноведение. Он употреблен п р о ф . Л е д н и ц ким и, хоть это м о ж е т п о к а з а т ь с я несколько неожиданным, в ы р а ж а е т
нечто реально существующее. П о л ь с к а я
наука
о
Пушкине,
великом русском поэте, действительно существует в т р у д а х Спасовича,
Третьяка, Б р и к н е р а и в особенности В. Ледницкого. Существование п у ш ­
киноведения в польской л и т е р а т у р е не только реально, но и глубоко о р ­
ганично, ибо в н е к о т о р ы х ч а с т я х (и вовсе не м а л о в а ж н ы х ) н а у к а о П у ш ­
кине тесно сростается с н а у к о й о Мицкевиче. Необходимо приветство­
в а т ь п о л ь с к и й п у ш к и н и з м , п о ж е л а т ь ему процветания и с в е ­
л и ч а й ш и м сочувствием отметить тот ценный в к л а д , к о т о р ы й в него в н е ­
сен Юлианом Тувимом и п р о ф . Ледницким.
ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ

2. П И С Ь М А М. Ф . Л А Р И О Н О В А О Н. С. ГУМИЛЕВЕ
П и с ь м а М и х а и л а Ф е д о р о в и ч а Л а р и о н о в а (1881-1964), и з в е с т н о г о
х у д о ж н и к а , м у ж а Н а т а л и и С е р г е е в н ы Г о н ч а р о в о й (1881-1962), б ы ­
л и п о л у ч е н ы м н о ю о т н е г о в 1952 и 1953 гг. Я о б р а т и л с я к Л а р и о н о ­
в у с п р о с ь б о й п о д е л и т ь с я со м н о й в о с п о м и н а н и я м и о его в с т р е ч а х
с Г у м и л е в ы м в П а р и ж е в 1917 г о д у . Н е п о м н ю с е й ч а с н а в е р н я к а , н о
думаю, что мое первое письмо Ларионову было написано е щ е до в ы ­
х о д а в с в е т к н и г и « Н е и з д а н н ы й Г у м и л е в » , к о т о р у ю в 1952 г о д у в ы ­
пустило под моей редакцией издательство имени Чехова и куда
в о ш л и п о л у ч е н н ы е мною от Б . В. А н р е п а в Лондоне н е и з д а н н ы е
гумилевские произведения, в том числе пьеса «Отравленная туни­
ка», неоконченная повесть «Веселые братья», несколько стихотво403

рений и кое-какие другие материалы. (Описание этих материалов
см. в о з н а ч е н н о й к н и г е , а т а к ж е в п е р в о м т о м е « С о б р а н и я с о ч и н е ­
н и й » Н . С. Г у м и л е в а п о д р е д а к ц и е й м о е й и Б . А. Ф и л и п п о в а , и з д .
В . П . К а м к и н а , В а ш и н г т о н , 1962). Л а р и о н о в о ч е н ь д о л г о н е о т в е ч а л
н а м о е п и с ь м о , и я у ж е н е мог и с п о л ь з о в а т ь того, ч т о о н с о о б щ и л
м н е , в « Н е и з д а н н о м Г у м и л е в е » . Н о т а к к а к я н е о с т а в л я л м ы с л и об
и з д а н и и п о л н о г о с о б р а н и я с о ч и н е н и й Г у м и л е в а , а до того, м о ж е т
б ы т ь , о н а п е ч а т а н и и н е к о т о р ы х м а т е р и а л о в д л я его б и о г р а ф и и , я з а ­
дал Ларионову е щ е р я д вопросов о нем, и ответом на н и х было вто­
рое письмо Ларионова. Он прислал мне т а к ж е два своих к а р а н д а ш ­
н ы х протрета Гумилева, один из которых был воспроизведен мною
потом в н а ч а л е третьего тома нашего Собрания. То, что сообщил
мне Ларионов, было использовано мною л и ш ь в небольшой доле во
вступительной статье к первому тому «Собрания сочинений» и в
п р и л о ж е н и я х к четвертому тому. Письма Ларионова печатаются н и ­
ж е впервые, с исправлением некоторых я в н ы х описок и л и ошибок,
объясняемых, вероятно, тем, что у М. Ф . б ы л а иммобилизована пра­
в а я р у к а и что он н е мог о п р а в и т ь с я е щ е после долгой болезни.
22-Х-952
16, гие Ласдиез Са11о1,
Р а п з бе
Многоуважаемый Глеб Петрович!
Благодарю Вас з а посланную Вами книгу о Н. С. Гумилеве.
П о ж а л у й с т а извините, что до с и х пор ни Н а т а л ь я Сергеевна н и я не
ответили на В а ш е письмо. Надо было просмотреть то, что имеется от
Н и к о л а я Степановича. К р о м е того у ж е 2 года я болен — у меня не д е й ­
ствует к а к следует быть п р а в а я р у к а и двигаюсь н е особенно свободно.
Сама Нат. Серг. н е особенно разбирается в моих п а п к а х — тем более,
что они в сильном беспорядке. Летом я д о л ж е н б ы л быть все время
на воздухе. Теперь, х о т я с з а д е р ж к о й , отвечу Вам на все В а ш и вопросы.
Относительно н а п е ч а т а н и я рисунков Нат. Серг. Гончаровой и моих имею­
щ и х с я в В а ш и х а р х и в а х и альбомах Н и к о л а я Степановича Гумилева,
мы Вам вполне р а з р е ш а е м и х напечатать и воспроизводить в издаваемой
Вами р1адиеие.
Относительно сведений, о к о т о р ы х В ы пишете — и после прочтения
книги В а ш е й — следующее могу сообщить. В Петербурге м ы не ж и л и , а
только временами т у д а н а е з ж а л и . С весны 1915 года м ы ж и в е м з а гра­
ницей. В 1916 г. были в И т а л и и — т а к к а к я лечился после к о н т у з и и (на
первой 914-18 мировой войне) от хронического воспаления почек. В н а ­
чале лета 1917 г. м ы были в П а р и ж е . Альбом Н и к о л а я Степановича, п о ­
меченный 1916 г., б ы л н а ч а т им в Петербурге, но только начат — все
что т а м переписанного и заново написанного относится к 1917 г о д у . М ы
с Николаем Степановичем видались к а ж д ы й день почти до его отъезда в
1

Речь идет о гумилевском альбоме с его стихами, который был в числе
полученных мною от Б. В. Анрепа материалов. В него входили стихи, соста­
вившие цикл «К синей звезде», и некоторые другие.
1

404

Лондон. Затем он приезжал в Париж на 1—2 дня перед отъездом в Пе­
тербург, куда отправлялся через Лондон ж е . Подобный альбом им был
переписан и подарен Елене Карловне Дебуше ]Дюбуше] (дочь извест­
ного хирурга), в замужестве мадам Ловель (теперь американка). В нача­
ле многие стихи, написанные во Франции, входили в сборник, называе­
мый «Под голубой звездой» — название создалось следующим образом.
Мы с Николаем Степановичем прогуливались почти каждый вечер в
ЛапНп йез Тийепез. Вы Париж знаете, помните, недалеко от арки
Саггои5е1, на дорожке, чуть-чуть вбок от большой аллеи стояла статуя
голой женщины — с поднятыми и сплетенными над головой руками, об­
разующими овал. Я, проходя мимо статуи, спросил у Н. С , нравится ли
ему эта скульптура? Он меня отвел немного в сторону и сказал: «Вот
отсюда». — Почему, — спросил я — ведь это не самая интересная сторо­
на. — Он поднял руку и указал мне на звезду, которая, с этого места,
как раз приходилась в центре овала переплетенных рук.
— Но это не имеет отношения к скульптуре. — Да! но ко всему, что
я пишу сейчас в Париже «под голубой звездой». — Как образовалось
«К голубой [М. Ф. хотел сказать «К синей . . . » , имея в виду название
сборника. — Г. С ] звезде», мне не ясно. Как мне кажется, это произо­
шло под внезапным впечатлением одного момента . . . потом осталось так,
но означает то. ж е стремление — к г о л у б о й з в е з д е — н а с т о ­
я щ е й . Не думаю, чтобы кто бы то ни было мог бы быть для него такой
звездой. Почти всегда, самое глубокое чувство, какое у Николая Степа­
новича создавалось в любви к женщине, обыкновенно обращалось в иро­
ническое отношение и к себе и к своему чувству.
Теперь, у меня нашлось много рисунков моих и Наталии Сергеевны
— и самого Николая Степановича. Если Вы т в е р д о р е ш и т е
и
будете печатать Вашу вторую книжку о Николае Степановиче, то у ме­
ня имеется и я могу Вам дать:
1) Рассказ (не изданный к а ж е т с я ) «Черный генерал»,
2) Николай Степанович и С. П. Дягилев, а также и с Гиёмом Аполли­
нером (рисунки) и другие рисунки — в том числе и самого Н. С.
2

3

4

Елена Карловна Д ю б у ш е , дочь известного русско-французского х и ­
рурга. Вышла замуж за американца, уехала в Америку и жила впоследствии
в Чикаго. Ей посвящены стихи сборника «К синей звезде», изданного в П а ­
риже посмертно (1923) заботами К. В. Мочульского. В одном из стихотворе­
ний сборника Гумилев писал шутливо о подаренном им Е. К. Дюбуше аль­
боме со своими стихами, который (говорил он) «Будет в библиотеке стоять /
Вашего расчетливого внука / В год две тысячи и двадцать пять». Местона­
хождение этого альбома в настоящее время неизвестно; может быть, он и
стоит среди книг внука Е. К. Дюбуше. Другой — видимо, не вполне идентич­
ный — альбом с парижскими стихами, иллюстрированный Ларионовым, Гон­
чаровой и Стеллецким, принадлежит Г. П. Струве (см. предыдущее приме­
чание).
3 Рассказ «Черный генерал» был в свое время напечатан дважды по ру­
кописи, полученной именно от М. Ф. Ларионова и Н. С. Гончаровой, — в жур­
налах «Сполохи» (Берлин, 1922) и «Воля России» (Прага, 1931). Об этом
М. Ф. Ларионов явно запамятовал. Рассказ входит теперь в последний том
четырехтомника.
Рисунки, изображающие Гумилева с С. П. Дягилевым и Гийомом Апол­
линером, не были присланы мне Ларионовым. Фотокопии трех рисунков с а 2

4

405

5

3) «Гондла» и «Феодора» предполагались в н а ч а л е к а к либретто д л я
балетов. — Т а к к а к я и Н а т а л и я Сергеевна работали в балете русском
С. П. Дягилева, то это б ы л о задумано совместно нами и Николаем Сте­
пановичем.
Есть идеалистические а к в а р е л и — п о р т р е т ы Н. С.
Н. С. б ы л знаком близко с Честертоном и с группой английских писа­
телей этого времени, а в П а р и ж е д р у ж и л с Вильдраком. Ж и л он, Н. С ,
на гие СаШёе, в отеле того ж е имени. А последний р а з в Нб1е1 СазШ1е
на гие С а т Ь о п , где в то в р е м я и я ж и л . Самой большой его страстью
б ы л а восточная поэзия, и он собирал все, что этого касается. Одно в р е м я
он поселился в н и з у в сквере, под станцией метро Раззу, у некоего г. Ц и т ­
рон. Вообще он б ы л непоседой — П а р и ж з н а л хорошо — и о т л и ч а л с я
удивительным умением ориентироваться. — Половина н а ш и х разговоров
проходила об Анненском и о Ж е р а р де Нервале. Имел странность в Т ю л е р и садиться на бронзового льва, который одиноко с к р ы т в зелени в
конце сада почти у Лувра. Очень п р о ш у извинить мой почерк — п и ш у
левой р у к о й . Примите, пожалуйста, привет Н а т а л и и Сергеевны и мое
глубокое у в а ж е н и е .
М. Ларионов
6

7

Р.5. С удовольствием сообщу Вам все, что мне известно и что у д е р ж а л а
память, и представлю к а к и е имею документы.
мого Гумилева я получил уже в 1969 г. от А. К. Томилиной-Ларионовой, вдо­
вы М. Ф.
5 «Феодора» — первоначальный замысел (а может быть и название) пьесы
«Отравленная туника». См. подробнее в следующем письме.
6 Очевидно, имеются в виду акварели Н. С. Гончаровой, о которых гово­
рится в следующем письме (см. примечание 4 к нему). Что подразумевал М. Ф.
под словом «идеалистические» — неясно.
7 В 4-м томе «Собрания сочинений» Гумилева под редакцией моей и
Б. А. Филиппова напечатано письмо А. Цитрона в редакцию парижской га­
зеты «Последние Новости» (№ от 27 сентября 1921 г.), в котором он писал,
что живший у него Н. С. Гумилев оставил ему, уезжая из Парижа, ящик с
книгами, а также «значительное количество картин, гравюр, рисунков и а л ь ­
бом, купленные в Париже». Г-н Цитрон прибавлял, что часть имущества он
передал М. Ф. Ларионову, книги же сохранил у себя и готов передать их
«наследникам или ближайшим друзьям». У ж е после выхода последнего тома
нашего четырехтомника А. К. Томилина-Ларионова прислала мне копию сле­
дующего письма А. Цитрона к М. Ф. Ларионову от 5 января 1927 г. (жил Цит­
рон в это время уже не под метро «Паоси», а в Нейи):
«Мой старый Ларионов,
Очень прошу позвонить мне, чтобы условиться о создании студии имени
нашего покойного друга Н. С. Гумилева.
Я обращусь к ряду его друзей с просьбой помочь создать эту студию, для
которой подходящее помещение имеется.
Хочу условиться заранее с тобою — и собрать воедино все его, священ­
ные для нас, вещи. Прошу позвонить мне в ближайший же день.
С искренним и лучшим приветом
А. Цитрон»

6 А п р е л я 953
Многоуважаемый Глеб Петрович!
Очень п р о ш у извинить м е н я з а долгое молчание. Б ы л а довольно
скверная, гриппозная зима. Вашему брату, Алексею Петровичу, я, у ж е
очень давно, звонил по т е л е ф о н у и м ы с ним уговорились свидеться к а к
только я смогу. Я Вам сам п о ш л ю что смогу и что н а й д у — мало-помалу
— или кое что передам А. П. д л я п о с ы л к и Вам. У меня очень большой
з а в а л — масса папок и в р а з н ы х местах, надо чтоб я сам р а з б и р а л с я —
но м а т е р ь я л а не т а к много — в а ж н о найти и соединить вместе. Д а т ь я
не смогу все в оригиналах, т а к к а к мне кое-что самому надобно. Но к о е что в оригиналах, кое-что в к о п и я х постепенно предоставлю в В а ш е р а с ­
поряжение, т а к к а к знаю, что В ы это опубликуете и это п о с л у ж и т д л я
памяти Ник. Степан. Теперь постараюсь ответить н а В а ш и вопросы:
1) Дата на титульном листе альбома 1916 г. стояла до подписи Н а т а ­
л и и Сергеевны (Ник. Степ. Гумилев, когда п о к у п а л новый альбом, п р е ж ­
де всего на нем ставил дату и затем его заполнял). Я думаю, посмотрите
альбом, наверное российского происхождения. Во всяком с л у ч а е рису­
нок Н а т а л и и Сергеевны сделан в П а р и ж е и в 1917 году, т а к к а к у е х а л и
м ы из Москвы в июне 1915 года. Р и с у н к и Стеллецкого сделаны, помоему, т а к ж е в П а р и ж е — потому что Ник. Степ, часто здесь с ним в и ­
д а л с я и, насколько я помню, Стеллецкий рисовал ему в альбом. Мне и н ­
тересно видеть с орнамента Н а т а л и и Сергеевны фотографию, так ж е
к а к и с других ее рисунков и с моих (Вы пишете, что м о ж е т е прислать
сЪотограсЪии, чтобы м ы установили авторство рисунков — пришлите).
Те. что В ы послали фото, совершенно точно: это ее и мой рисунок.
2) В апреле, в конце, или в самом н а ч а л е м а я 1918 г. Н и к о л а й Степа­
нович б ы л в П а р и ж е ; д а ж е , м о ж е т быть, всего на 1 день. В П а р и ж е он
ж и л в Нб1е1 СазКНе, на т е С а т Ь о п , там ж е , где и я ж и л , и дверь его
комнаты в ы х о д и л а на балкон — я к а к сейчас это ясно помню. Б . Анреп
это не помнит, потому что, м о ж е т быть, Ник. Степ, у е х а л из Лондона
(уже прямо е х а л в Мурманск) и судно ехало с остановкой в Гавре на
несколько дней, в это в р е м я Н. С. отлучился в П а р и ж — перед оконча­
т е л ь н ы м отъездом в Р о с с и ю .
3) Стихотворения «К синей звезде» безусловно относятся к Елене
1

Как это ни странно, нет никаких следов того, чтобы этому делу был дан
какой-то ход. Нет никаких указаний и на то, чтобы первое письмо Цитрона,
которое мне долго оставалось неизвестно, вызвало какие-нибудь отклики. Мо­
жет быть, какие-нибудь следы переписки с Цитроном отыщутся в бумагах
К. В. Мочульского. Разыскать следы самого Цитрона мне не удалось, и судь­
ба хранившихся у него книг Гумилева неизвестна, как неизвестно и что
именно он передал (если передал) М. Ф. Ларионову.
Вопрос о заезде Гумилева в Париж после отъезда из Лондона остается до
конца невыясненным. По словам Б. (В. Анрепа, который встречался с Гуми­
левым до самого его отъезда из Лондона (он устроил Гумилева на работу в
шифровальном отделе Русского Правительственного Комитета, где сам слу­
жил в то время), Гумилев уехал из Англии прямо в Мурманск. Но вполне
вероятно, что пароход, как говорит Ларионов, заходил в Гавр, чтобы забрать
пассажиров и груз, и Гумилеву удалось побывать еще раз в Париже. Даль­
ше в этом письме Ларионов снова возвращается к этому вопросу.
1

407

К а р л о в н е Дюбуше, за которой Н и к о л а й Степанович у х а ж и в а л — и это
было известно. Насколько он сильно ею увлекался? Не знаю, думаю,
ему н у ж н о было — он всегда склонен б ы л у в л е к а т ь с я . Это его вдохнов­
ляло. Насколько мне к а ж е т с я , у него еще, в это время, был другой пред­
мет увлечения. Но Елена Карловна, ч у ж а я невеста, это о с л о ж н я л о его
чувства . . . Это ему давало новые о щ у щ е н и я , п е р е ж и в а н и я , п о л о ж е н и я
д л я его творчества, о т к р ы в а л о д л я его поэзии новые психологические
моменты. «Синяя звезда» (Елена Карловна) б ы л а именно далекой и х о ­
лодной (для него) звездой. «Под Голубой звездой» — это то, что он п р о эктировал и к а к хотел н а з в а т ь (как говорил, неоднократно, мне и Н а ­
талье Сергеевне) сборник стихов, п о с в я щ е н н ы х п а р и ж с к о м у пребыванию
и написанных в П а р и ж е . Возможно, позднее эти чувства были пересиле­
н ы другими чувствами, которые остались и в ы л и л и с ь «К Синей Звезде»?
«Под голубой звездой» звучит к а к место, в котором, где совершались
известные происшествия и вещи. «К Синей Звезде» — там г л а в н ы м об­
разом относящееся к ней (к Елене Карловне). Есть вещи, написанные
р а н ь ш е и в к л ю ч е н н ы е туда ж е , т. е. все, что д а ж е косвенно касалось ее.
Я думаю, что, когда Н и к о л а й Степанович п р и е з ж а л на короткое время
в П а р и ж , перед самым окончательным отплытием в Россию и потом в
Петербург, он п р и е х а л в П а р и ж , чтобы увидаться с кем-то — с Еленой
Карловной? Может быть и с нею; но еще с кем-то — это н а в е р н о е .
Знаю, что он п р и е з ж а л устраивать оставшиеся здесь к о е - к а к и е в е щ и и
дела (это официально).
4) Теперь относительно «Гондлы» и «Феодоры». «Гондла», к а к пьеса,
был написан ранее, и я и Нат! Серг. никакого участия в этом не п р и ­
нимали; но в том ж е 1917 году Гумилев, которому очень хотелось з а д е р ­
ж а т ь с я в П а р и ж е , ж е л а л т а к или иначе соединиться с Русским балетом
(его командировка б ы л а н а Б а л к а н ы ) . Чтобы его оставить в П а р и ж е , я
и Нат. Серг. познакомили его с полковником Соколовым, который был
д л я русских войск комендантом в П а р и ж е . Потом с Альмой Эдуардовной
Поляковой (вдовой банкира), которая б ы л а большой приятельницей ге­
нерала З а н к е в и ч а , заведующего отправкой войск, — и временно з а д е р ­
ж а л и Ник. Степ, в П а р и ж е . А позднее познакомили его с Анной М а р ­
ковной Сталь и с Раппом. — Р а л п п р е д л о ж и л ему место адъютанта при
нем самом (Раппе). З а т е м попросили Сергея Павловича Дягилева — з а ­
к а з а т ь ему что-либо (как либретто) д л я балета. Дягилев с к а з а л , чтобы
тему м ы сами н а ш л и . Надо было скоро. Сергей Павлович у е х а л в скоро­
сти в Венецию. Все полтора месяца, пока балет был в П а р и ж е , м ы брали
Ник. Степ, к а ж д ы й вечер с собой в театр Ш а т л э , где давались балетные
2

3

Ларионов, очевидно, не знал, что «Гондла» был напечатан еще до при­
езда Гумилева на Запад — в первой книге «Русской Мысли» за 1917 год — в
одном номере с «Возмездием» А. Блока.
Р а п п , Евгений [?] — комиссар Временного Правительства при русских
войсках во Франции. В моем гумилевском архиве имеется его визитная кар­
точка, на которой напечатано: Е. К.АРР — Оё1ёдиё ёи МШз^ге с!е 1а диегге гиззе
и от руки приписано: е1 йи 5оУ1е1 сГоиупегз е! 5оИа15. Внизу сбоку, слева и
справа — адрес и номер телефона, а на обороте написано рукой самого Раппа:
Мг 1е 3 / П СошпПеи" ез! топ огйаег сГогйоппапсе, се яие ^е сег!Ше. — Е. Карр.
3 Аой1 1917.
Кто такая Анна Марковна Сталь, выяснить не удалось.
2

3

408

русские спектакли. Тогда Ник. Степ, и предложил для моей постановки
Г о н д л у, а для Наталии Сергеевны новую вещь — Ф е о д о р у , из визан­
тийской жизни. Музыка предполагалась [для] первой вещи лорда Бернерса, а второй Респиги. Либретто балетное требует специальной обработ­
ки — благодаря этому нам нужно было часто встречаться и вместе ра­
ботать. У Ник. Степ, не было никакого в этом отношении опыта. Гондла
давал богатый матерьял, но перевести его в действенное только состоя­
ние — уравновесить отдельные, но разнообразные, моменты — найти
этим моментам форму танцовальную — между различными моментами
найти равновесие — и их развитие, только, движениями мужскими и
женскими — где СЛОЕ а не было — а все давалось выражением (экспрес­
сией) тела человеческого — для Н. С. было трудно сразу. Он всю свою
жизнь до этого работал главным образом над словом. Время шло, Дяги­
лев уехал в Венецию. У нас ничего еще не было готово. Решили, что с
самого начала надо думать о главном назначении пьесы, т. е. о балет­
ном ее назначении, и приступили к «Феодоре» для Гончаровой. Через
несколько дней Н. С. позвал к себе. Он тогда ж и л недалеко от Е1ойе, на
гие СаШёе, в отеле того ж е имени, и прочел первый вариант «Отравлен­
ной туники». Гондлу мы на время оставили. Так прошло еще больше ме­
сяца. Многое изменилось. Дягилев уехал с труппой в Испанию — и там
у него не пошло сразу, как он ожидал, с деньгами. Для меня и Наталии
Сергеевны вышла задержка. У Ник. Степ, также прекратилось жало­
ванье, так как прекратилась и должность. Он выхлопотал себе команди­
ровку в Лондон, где еще оставались временно некоторые учреждения,
предназначенные для ликвидации русских военных заказов, сделанных
в Англии. Через некоторое время Ник. Степ, должен был уехать в Лон­
дон, где он, как и в первый приезд (когда ехал из России), прожил до са­
мого своего обратного отъезда. Теперь вспоминаю более ясно, что он по­
сетил Париж во время стоянки его судна в французском порту (думаю,
Гавре). Из Франции брали пассажиров, которые направлялись в Россию
(в Мурманск). Ник. Степ, в это время несколько раз ходил в картье Пан­
теона на улицы Ульм, Гайлюсак, Муфтар — место, с которым он был
связан с самых первых своих поездок в Париж.
Теперь — какой материал я могу Вам дать — в копиях и фотогра­
фиях, а некоторые, может быть, в оригиналах: 1) «Черный генерал» и
(возможно) миниатюру к нему начала 19 века (немного испорченную),
которую он подарил Наталии Сергеевне Гончаровой (рассказ также ей
посвящен; 2) Две акварели Н. С. Гончаровой, изображающие Гумилева
на пушке и в Африке — третья, центральная, изображает Гумилева сидяншм и пишущим стихи «Голубая беседка посредине реки / Как пле­
тенная клетка, где живут мотыльки». Может быть, рисунок — акварель
— утерян (но в поисках, может быть, найдется); 3) Мои, Гончаровой, его
самого и некоторые другие рисунки, касающиеся его пребывания в
Париже.
Пока, Глеб Петрович, желаю Вам всего хорошего. Я и Наталия Сер4

Две первые из этих акварелей Н. С. Гончаровой были в 1931 г., к десяти­
летию со дня смерти Гумилева, воспроизведены в парижской еженедельной
газете «Россия и Славянство».
4

геевна поздравляем В а с с праздниками. Христос Воскресе, будьте здо­
ровы.
М. Ларионов
Р.5. Если В а м будет нетрудно, В ы меня очень обяжете, узнавши адрес
д в у х артистов танцоров американских, Иопз №15еп и Зегде ЬезПе, они
или в 51. Апде1ез [Ьоз Апде1ез] или в Х о л л и в у д е ?
После 1953 года переписки с Ларионовым у меня больше не было. Обе­
щанных гумилевских материалов он мне так и не прислал. По разным при­
чинам мысль об издании собрания сочинений Гумилева пришлось отложить
в долгий ящик. Когда появилась наконец такая возможность, я, зная, что
М. Ф. очень болен (ему в 1961 году минуло 80 лет), не решался его беспокоить.

3. И З ПИСЕМ Б . В. А Н Р Е П А
7 и ю н я 1969 г о д а в Л о н д о н е в п р е к л о н н о м в о з р а с т е с к о н ч а л с я
известный русский художник-мозаист Борис Васильевич Анреп
(1883-1969), п о к и н у в ш и й Р о с с и ю е щ е в 1908 г. и в о з в р а т и в ш и й с я т у ­
д а т о л ь к о н а к о р о т к о е в р е м я в 1914 г., к о г д а , к а к о ф и ц е р з а п а с а , о н
б ы л п р и з в а н в а р м и ю . С 1917 г. о н с н о в а ж и л з а р у б е ж о м — в П а ­
р и ж е , где у него б ы л а м а с т е р с к а я , и в Лондоне. М е н я с п о к о й н ы м
с в я з ы в а л и д р у ж е с к и е о т н о ш е н и я с 1941 г., а п о с л е м о е г о п е р е е з д а в
С Ш А в 1946 г. м ы с н и м м н о г о п е р е п и с ы в а л и с ь и в с т р е ч а л и с ь п о ­
чти к а ж д ы й раз, когда я ездил в Европу. Анреп, почти отошедший
от в с е г о р у с с к о г о п о с л е 1917 г. и н е п р и н и м а в ш и й н и к а к о г о у ч а с т и я
в ж и з н и р у с с к о й э м и г р а ц и и , д о р е в о л ю ц и и б ы л х о р о ш о з н а к о м со
м н о г и м и р у с с к и м и х у д о ж н и к а м и и п и с а т е л я м и . В 1912 г. о н б ы л
организатором русского отдела на международной выставке пост­
импрессионизма в Лондоне. Среди писателей, которых он близко
з н а л , б ы л и Н . С. Г у м и л е в и А . А . А х м а т о в а . С Г у м и л е в ы м о н о с о ­
б е н н о м н о г о о б щ а л с я в 1917-18 г., к о г д а Г у м и л е в ж и л в Л о н д о н е
по п у т и в П а р и ж и п о т о м с н о в а , м е ж д у с л у ж б о й в П а р и ж е и в о з ­
в р а щ е н и е м в Р о с с и ю (в а п р е л е 1918). У е з ж а я , Г у м и л е в о с т а в и л А н репу р я д своих не напечатанных произведений, записных к н и ж е к ,
д о к у м е н т о в , о т н о с и в ш и х с я к его с л у ж б е в П а р и ж е , с в о и о ф и ц е р ­
с к и е п о г о н ы и т. д. В с е э т о А н р е п п о д а р и л м н е е щ е д о моего п е р е ­
е з д а в А м е р и к у , и э т о т м а т е р и а л б ы л и с п о л ь з о в а н м н о ю д л я моего
и з д а н и я под н а з в а н и е м « Н е и з д а н н ы й Гумилев» и п о з ж е д л я собра­
ния сочинений Гумилева в четырех томах. Н и ж е я привожу выдер­
ж к и из двух писем Б . В. Анрепа ко мне, в которых он отвечал на
некоторые мои вопросы о Гумилеве у ж е после в ы х о д а последнего
тома «Собрания сочинений», в связи с некоторыми критическими
и ч и т а т е л ь с к и м и р е а к ц и я м и н а этот том.
О с е н ь ю 1968 г. я п о с л а л Б . В . А н р е п у ф о т о к о п и и н е к о т о р ы х п о ­
с в я щ е н н ы х Гумилеву страниц и з книги И. В. Одоевцевой «На бере410

г а х Н е в ы » . М н е б ы л о и н т е р е с н о , к а к он, х о р о ш о з н а в ш и й Г у м и ­
л е в а , в о с п р и м е т то, ч т о о н а п и с а л а о н е м . В п и с ь м е о т 23 о к т я б р я
1968 г. Б . В . о т о з в а л с я н а этот п о с ы л . О н п и с а л :
. . . Благодарю за п р и с ы л к у страниц из книги Одоевцевой, которые п р о ­
ч е л несколько р а з и п о ш л ю Знаменской
к а к б ы от Вас. По-моему,
она пишет очень занимательно; думаю, что д л и н н ы е разговоры с Гуми­
л е в ы м несколько обработаны ею, но, насколько я помню собственные
разговоры с ним, остаются в его х а р а к т е р е . К р а с к и иногда чересчур сгу­
щ е н ы , к а к , например, его возмущение, что А. А. ищет смерти своего
сына и его самого, это просто смехотворно, но возможно. (Отними и р е ­
бенка и друга). Гумилев иногда любил представлять себя в а ж н ы м су­
пругом. В с я тирада в разговоре по поводу «Муж х л е с т а л меня у з о р ч а т ы м
/ Вдвое с л о ж е н н ы м ремнем» и д а л ь н е й ш е е заявление, что «из-за этих
строк он п р о с л ы л садистом», и его возмущение и у п р е к и в о з м о ж н ы , к а к
и ни н е л е п ы . Мне вспоминается день, когда он у е з ж а л из Англии в Р о с ­
сию после революции. Я хотел послать м а л е н ь к и й подарок Анне А н д р е ­
евне. И, когда он у ж е у к л а д ы в а л свой чемодан, передал ему большую
р е д к у ю серебряную монету Александра Македонского и несколько ярдов
шелкового м а т е р ь я л а д л я нее. Он театрально о т ш а т н у л с я и с к а з а л : «Бо­
рис Васильевич, к а к в ы м о ж е т е это просить, ведь она все-таки моя ж е ­
на!» Я рассмеялся: «Не принимайте моей просьбы дурно, это просто д р у ­
ж е с к и й жест». Он в з я л мой подарок, но я не знаю, передал ли он его по
назначению, так к а к я больше ничего об этом не с л ы х а л . С другой сторо­
ны, м ы конечно много р а з говорили о стихах А. А. Я запомнил одну
ф р а з у его: «Я высоко ценю ее стихи, но понять всю красоту и х м о ж е т
т о л ь к о тот, кто понимает глубину ее прекрасной души». Мне, конечно,
эти слова представились исповедью. Понимал л и он «всю красоту ее д у ­
ши» или нет, осталось д л я меня вопросом. Он одновременно просил м е ­
н я познакомить [его] с какой-нибудь девицей легкого поведения. Общее
мое з а к л ю ч е н и е о воспоминаниях Одоевцевой, что они, может быть, л и ­
тературно использованы и сгущены, но б л и з к и к истине. Я говорю о ее
х а р а к т е р и с т и к е Гумилева — только . . .
1

2

3

В письме от 15 ноября 1968 г. Б. В. отвечал на мой вопрос о том, что он
может сказать по поводу слов ротмистра Янишевского, знавшего Н. С. ГумиЗ н а м е н с к а я , Вера Алексеевна — хорошая знакомая до революции
близкого друга Анрепа, известного критика Н. В. Недоброво и его жены, в
последние годы жизни Ахматовой дружившая с ней. В 1968 г. она установила
письменную связь с Б. В. Анреп ом и прислала ему копии писем к ней
Н. В. Недоброво и его жены, а также несколько фотографий — Н. В. Не­
доброво, его жены и себя. Все это было депонировано В. А. Знаменской в
Государственной Публичной Библиотеке в Ленинграде, где она жила, и по­
лучено Анрепом от Библиотеки. Б. В. Анреп предоставил все эти материалы
мне для давно мною готовимого тома писем и статей Н. В. Недоброво и вос­
поминаний о нем. В. А. Знаменская скончалась в конце декабря 1968 г.
«Отними и ребенка и друга» — строка из стихотворения А. А. Ахматовой
«Молитва» (1915.
3 Воспоминания самого Б. В. Анрепа о его отношениях с А. А. Ахматовой
см. в готовящемся дополнительном томе к двухтомнику Сочинений Ахмато­
вой под редакцией Г. П. Струве и Б. А. Филиппова.
1

2

411

лева по военной службе и утверждавшего, что у последнего один глаз был
стеклянный, и категорического отрицания этого утверждения И. В. Одоевце­
вой в статье в «Новом Русском Слове» по поводу 4-го тома «Собрания сочи­
нений» Гумилева- Б. В. давал при этом описание наружности Гумилева —
описание тем более интересное, что оно исходило от человека с острым гла­
зом художника. Б. В. писал:
. . . Я виделся с Гумилевым к а ж д ы й день в течение многих месяцев в
1917 году, когда он работал в шифровальном отделе Русского Прави­
тельственного Комитета в Лондоне. Я также видел его у себя дома, один
на один или среди гостей. Ни мне, ни кому другому не приходило ни­
когда в голову, что у него один г л а з стеклянный и он никогда сам об
этом не говорил. Конечно, нет причины думать, что ротмистр Янишевский придумал стеклянный г л а з ; может быть, что Гумилев сознался ему
в этом, но если это является лишь догадкой ротмистра, ввиду того, что
Гумилев стрелял с левого плеча, то это могло быть просто потому, что
правый г л а з косил и он доверял более нормальному глазу. Я интересо­
вался лицом Гумилева и думаю, что заметил бы, что г л а з — искусствен­
ный. Есть возможность, что Гумилев, который иногда рассказывал ис­
тории о своих путешествиях, придавая им «романтический» интерес, при­
думал ради такого ж е интереса свой стеклянный глаз, но больше не по­
вторял этой истории в Лондоне. Лицо Гумилева в Лондоне было худое,
косина внешняя, г л а з а — серые, бесцветные. Нос — совершенно обык­
новенный, ни слива, ни огурец, не костистый, вполне приличный. Н и к а ­
ких отеков и морщин, ни подглазных мешков. Благодаря сильно в ы р а ­
женной наружной косине одного г л а з а (правого), общий вид лица не
красивый. Что особенно поражало в его голове, это неестественная, слег­
к а шарообразная выпуклость лба и некоторая его узость. Походка — со­
вершенно нормальная, очень покойная, без в с я к и х лишних движений
рук или головы, держал себя очень прямо. Гумилев был среднего роста,
не
ниже
и не
в ы ш е . Легкая фигура типичного кавалериста.
Держал себя несколько чопорно, с показным достоинством; редко у л ы ­
бался, немного шепелявил, был всегда очень в е ж л и в .
Вот все, что я могу В а м сказать о внешности Гумилева, как он мне
представлялся в Лондоне . . .
В своем подробном описании наружности Гумилева Б . В. Анреп опровер­
гал показания не только Янишевского, но и других сослуживцев Гумилева
по полку в воспоминаниях, напечатанных в четвертом томе нашего Собрания,
а отчасти и то, что писала И. В. Одоевцева, которая, говоря, что нос Гумилева
нельзя было назвать «сливообразным», замечала, что, «если уже придержи­
ваться фруктово-овощных сравнений, нос Гумилева скорее напоминал огу]рец»..Но в основном Б. В. Анреп подтверждал описание Одоевцевой. Послед­
ние .встречи Анрепа с Гумилевым были незадолго до того как с ним познако­
милась И. В. Одоевцева. Ротмистр Янишевский не мог уже отозваться на со­
мнения Одоевцевой, так как незадолго до того погиб в автомобильной ката­
строфе.

412

К 50-летию окончания гражданской
войны на Юге России

Н Е И З Д А Н Н Ы Е Д О К У М Е Н Т Ы И З А Р Х И В О В П. Б . СТРУВЕ

ПУБЛИКАЦИЯ Г. П. СТРУВЕ

В этом году и с п о л н я е т с я п я т ь д е с я т л е т с т е х пор, к а к з а к о н ч и ­
лась организованная в о о р у ж е н н а я борьба с б о л ь ш е в и к а м и на Юге
России. К о н е ц ее н а с т у п и л с к р у ш е н и е м армии генерала П. Н. В р а н ­
г е л я , к о т о р ы й , со з в а н и е м П р а в и т е л я и Г л а в н о к о м а н д у ю щ е г о , в о з ­
г л а в л я л и п о с л е д н е е а н т и б о л ы н е в и ц к о е р у с с к о е п р а в и т е л ь с т в о (в
Крыму). Прорыв Красной армией укреплений на Перекопском пе­
решейке вынудил Врангеля отвести войска и эвакуировать К р ы м .
П е ч а т а е м ы е н и ж е д о к у м е н т ы бросают д о п о л н и т е л ь н ы й свет н а
некоторые стороны этой последней стадии г р а ж д а н с к о й войны. Они
п о ч е р п н у т ы и з а р х и в о в П. Б . С т р у в е и В . А. М а к л а к о в а , с т о л е т и е
со д н я р о ж д е н и я к о т о р ы х и с п о л н и л о с ь н е д а в н о : п е р в о г о в т е к у щ е м ,
1970 году, а в т о р о г о в 1969.
Д о к у м е н т ы с г р у п п и р о в а н ы н а м и по д в у м р а з д е л а м . В п е р в о м д а ­
н ы п и с ь м а П. Б . С т р у в е к В . А. М а к л а к о в у , в к о т о р ы х он к а с а е т с я
обстоятельств перехода всей гражданской и военной власти на Юге
Р о с с и и от ген. А. И . Д е н и к и н а к ген. П. Н . В р а н г е л ю и о б р и с о в ы в а ­
е т с о з д а в ш е е с я в К р ы м у п о л о ж е н и е . П. Б . С т р у в е , к а к и з в е с т н о ,
в о ш е л в п р а в и т е л ь с т в о ген. В р а н г е л я , в о з г л а в л я в ш е е с я д о р е в о л ю ­
ц и о н н ы м министром з е м л е д е л и я и землеустройства А. В. К р и в о шейным, в качестве Начальника Управления Иностранных Сно­
шений.
1

Крымское правительство первоначально именовалось «Советом при Глав­
нокомандующем». Оно было переименовано в «Правительство Юга России»
6/19 августа 1920 г. в связи с фактическим признанием его Францией, а так­
же вследствие соглашения, подписанного между Врангелем и казачьими ата­
манами. В «Красном Архиве» (т. 21, 1927) был напечатан журнал первого за­
седания Совета, состоявшегося 9 апреля 1920 г. П. Б. Струве уже принял в
нем участие.
1

413

Ч е т ы р е л и ч н ы х письма П. Б . Струве к В. А. Маклакову печа­
таются по к о п и я м с подлинников, п р е д о с т а в л е н н ы х мне, незадолго
д о его с м е р т и , В . А . М а к л а к о в ы м ( п о д л и н н и к и д о л ж н ы с е й ч а с н а х о ­
дится в архиве Маклакова в Гуверовском институте при Станфордском университете в К а л и ф о р н и и ) . О ф и ц и а л ь н ы й «доклад» П. Б .
печатается по копии, сохранившейся в находящемся у меня архиве
моего отца. В . А . М а к л а к о в б ы л , к а к известно, н а з н а ч е н российским
послом во Ф р а н ц и ю еще Временным Правительством. О н был о ф и ­
циально аккредитован и признавался французским правительством,
п р о д о л ж а я ж и т ь в здании русского посольства н а р ю д е Гренель
д о самого п р и з н а н и я б о л ь ш е в и к о в Ф р а н ц и е й . В п е р и о д с у щ е с т в о ­
вания правительства Врангеля н а Ю г е России он представлял его
в Париже. После признания большевиков он стал представителем
на Францию т а к называемого Нансеновского офиса по делам б е ­
женцев.
Во втором р а з д е л е дается несколько документов, относящихся к
заключительной ф а з е Врангелевского правительства и отставке
П. Б . С т р у в е . Э т и д о к у м е н т ы д о п о л н я ю т б о л е е р а н н и е п у б л и к а ц и и ,
в т о м ч и с л е м е м у а р ы самого П . Н . В р а н г е л я , н а п е ч а т а н н ы е п о - р у с ­
с к и в г о д е г о с м е р т и в т. V I с б о р н и к о в « Б е л о е Д е л о » ( Б е р л и н , 1928)
и переведенные затем н а иностранные я з ы к и . Свои мемуары ген.
В р а н г е л ь з а к о н ч и л р а с с к а з о м о т о м , к а к о н 1/14 н о я б р я п о к и н у л С е ­
вастополь на крейсере «Генерал Корнилов» и после захода в Ялту
и Ф е о д о с и ю , г д е е щ е п р о и з в о д и л а с ь п о г р у з к а с у д о в , 3/16 н о я б р я
окончательно покинул русскую землю.
2

Все документы печатаются впервые. Желающие получить более полную
картину дипломатических отношений Врангелевского правительства и, в ча^стности, истории признания его Францией с1е гас*о, могут обратиться к ме­
муарам ген. Врангеля, к подборке дипломатических депеш и т. п. в публи­
кации проф. Р . Пайпса (ШсЬагс! Р1 р е з, „Ьез геЫюпз <пр1отапдиез с!и
СоштететеШ Д/Угапде1 еп С п т ё е (1920) \ СаЫегз сш топйе гиззе е* зоухёидие,
IV, N 0 . 4, 1963,, рр. 401-435), а также к публикации документов из архива
парижского посольства в советском «Красном Архиве» (тт. 39 и 40, 1930). В
архиве П. Б . Струве сохранилось в копиях большое количество депеш за
1920 год. Еще больше их, вероятно, в той части архива В . А. Маклакова, кото­
рая оставалась у него.
2

414

П Я Т Ь ПИСЕМ П. Б . С Т Р У В Е К В. А. М А К Л А К О В У

Севастополь
31. III
13. I V
9 2 0

Дорогой Василий Алексеевич!
Посылаю Вам о ф и ц и а л ь н о е письмо, которое хотел б ы сопроводить
некоторой «личной» х а р а к т е р и с т и к о й п о л о ж е н и я . Я писал своим с ы н о ­
в ь я м и Б . Э. Нольде письма, которые просил сообщать Вам. И з н и х В ы
могли усмотреть неизбежность того, что произошло и что, я в л я я с ь к р у ­
ш е н и е м Добровольческой] Армии, в то ж е в р е м я было л и ч н ы м к р у ш е ­
нием Деникина.
Огромное счастье, что перемена, к о т о р а я произошла в Главн[ом] К о ­
мандовании, произошла легально-преемственно.
Я не буду давать оптимистической х а р а к т е р и с т и к и положения, но во
всяком случае, если что могло спасти положение, то только та л и ч н а я
перемена, которая произошла. Сейчас люди осторожные говорят: «появи­
л а с ь надежда», тогда к а к они ж е е щ е недавно говорили о полной без­
надежности.
Мне к а ж е т с я , что сейчас В ы могли бы р а з в и т ь работу в направлении
воздействия на ф р а н ц у з о в в п о л ь з у нашего дела. Мне к а ж е т с я , В ы
могли бы с полной откровенностью и ясностью показать, что перемена в
Главном командовании в ы т е к л а из в о е н н о й несостоятельности п р е ж ­
него командования, точка зрения, которую я р а з в и в а л в своей записке,
надеюсь, дошедшей до Вас. Сейчас произошла в о е н н а я перемена.
Политического х а р а к т е р а она непосредственно не имеет никакого. Н е л ь ­
з я в этом отношении сказать, что п р о и з о ш е л сдвиг направо, х о т я и Г л а в ­
нокомандующий и большинство его сотрудников, и в том числе я, несо­
мненно с банальной точки з р е н и я п р а в ы е . Но обстановка вообще устра­
нила тот смысл этого р а з л и ч е н и я , к о т о р ы й оно имело р а н ь ш е — и в осо­
бенности это верно в отношении самого Главнокомандующего. Он п р е ж ­
де всего исключительно одаренный военный. Человеческими ж е черта­
ми, в ы д е л я ю щ и м и его из остальной генеральской среды, я в л я ю т с я ч р е з ­
в ы ч а й н а я эластичность, в ы с о к а я к у л ь т у р н о с т ь и сильная л и ч н а я вос­
приимчивость. Он ж и в е т с людьми и на людях, тогда к а к Деникин б ы л
улиткой в скорлупе, я с к а ж у — физиологически не видел людей и абсо­
лютно ими н е интересовался.
Возвращаюсь к политике. Сейчас м ы приведены к такому п о л о ж е ­
нию, что многое, р а н ь ш е неприемлемое, теперь в п о р я д к е ехрё(Иеп15 п р и ­
нимается без особых споров и д а ж е , если м о ж н о т а к в ы р а з и т ь с я , преуве­
личенно легко. Ф а к т и ч е с к и победила та «правая» линия, которую я от­
стаивал в беседах моих с Вами, но победила после к р у ш е н и я того, что
ей противилось, после того, что п р о т и в о п о л о ж н а я л и н и я п а л а по л и ч ­
ной несостоятельности ее носителей в самой главной области, в военной.
415

Это изменяет общий характер всего происшедшего, и теперь «правые»
гораздо ближе и к федерации и к радикальному разрешению аграрно­
го вопроса, чем были прежде «левые». Вопрос о форме правления, как
вопрос сейчас существенный для власти, не ставится д а ж е самыми у б е ж ­
денными и пылкими монархистами, если они только сознают политиче­
скую и, главное, военную обстановку.
Я пишу все это для того, чтобы Вы (и именно лично Вы) правильно
схватили атмосферу. Из нее, между прочим, вытекло и освобождение
С. Д. Сазонова, происшедшее, как Вы поймете легко, по личной инициа­
тиве Главнокомандующего, но и объективно абсолютно назревшее пси­
хологически к моменту перемены в Глав [ном] Командовании. Фактиче­
ски мы решили видеть в Париже только Вас, в отношении делегации не
подымая пока диезИо ]ипз и не желая ненужными постановками вопро­
са затруднять ни себя ни Вас. Если мы, с Божьей помощью, будем креп­
нуть, мы так или иначе придем к разрешению и этого вопроса, и я о нем
хотел бы наперед иметь Ваше заключение. Сейчас ставится для нас, как
самый важный, вопрос: помогут ли нам союзники и, в частности, Фран­
ция отстояться и удержаться в Крыму, хотя бы с перемирием с больше­
виками, т. е. помогут ли они нам конвертировать капитуляцию в пере­
мирие, в выжидательно-оборонительное состояние? На официальную
Англию в этом смысле трудно расчитывать, но Франция могла бы за­
нять иную позицию, что для нас именно в переходный момент имело бы
огромное значение. Постарайтесь разъяснить это, в связи с общим нашим
положением, Мильерану. И кроме того поставьте ему вопрос: не могла
ли бы помощь Франции в дальнейшем быть связана с вопросом об ее
помощи нам в деле добычи угля в Донецком бассейне, с н а т у р а л ь ­
н ы м участием Франции в этой добыче. Это вопрос жизненный для
Франции и в этой е}юрме его можно отстаивать перед французским об­
ществ [енным] мнением. Это будет не безвозмездная помощь, не помощь
в кредит, а сделка на основе реального с!о и* оТез.
Трудности сообщения ужасно удручительны — они страшно затруд­
няют работу.
Военное положение сейчас определяется в общем так: Крым весь в
наших руках, в наших ж е руках часть Черноморского побережья. На
Кубани и в Малороссии восстания, и таким образом тыл у большевиков
горит, в частности нелегко положение Одессы.
Вот некоторые разрозненные комментарии к моему официальному
письму, которое написано не только по поручению Главнокомандующего,
но фраза за фразой проредактировано вместе с ним.
Ж д у какого-нибудь от Вас отклика на события у нас и на сегодняш­
нюю посылку.
Кланяюсь Марии Алексеевне [сестра В. А. Маклакова. — Г. С ] и об
нимаю Вас.
Ваш П. Струве.
Р.5. Письма эти л и ч н о для Вас. Я бы придавал значение только
тому, чтобы Вы ознакомили с ними Б. Э. Нольде.
С. Д. Сазонов, бывший министр иностранных дел, ведал иностранными де­
лами в правительстве ген. Деникина, потом получил от адмирала Колчака,
416

как Верховного Правителя, назначение министром иностранных дел и одно­
временно вошел в Париже в т. н. Политическое совещание, задачей которого
было представлять и защищать перед союзниками интересы России во время
Версальской мирной конференции.
Упоминаемое в письме П. Б. «официальное» письмо было датировано сле­
дующим днем (1/14 апреля), написано на бланке Управления Иностранных
Дел при Главнокомандующем Вооруженными Силами на Юге России и по­
мечено № 248. Оно сохранилось в копии в архиве П. Б. Струве, но среди пе­
реданных мне В. А. Маклаковым писем» его не было — оно, вероятно, оста­
лось в архиве посольства (но, может быть, тоже у В. А. Маклакова). Вот его
текст:
Милостивый Государь
Василий Алексеевич,
имею честь препроводить при сем текст сообщения, сделанного здесь
от имени своего Правительства Великобританским Верховным Комисса­
ром в Константинополе, а равно ответ на это сообщение нового Главно­
командующего.
Передавая В а м эти документы, я, по поручению Главнокомандующе­
го, сопровождаю их разъяснениями военного и политического положе­
ния и видов Главнокомандующего на будущее. Этими разъяснениями в ы
имеете воспользоваться надлежащим образом при переговорах с Прави­
тельством Французской Республики.
Отказ генерала Деникина от Главного Командования, неизбежный
по ходу событий, совпал с критическим положением армии, находившей­
ся в процессе полного разложения. В этот момент было сделано з а я в л е ­
ние Великобританского Правительства, носящее характер ультиматума.
В ответе на него Главного Командования выразилась забота о судьбе
армии и в с е х вообще элементов, с в я з а в ш и х свою участь с вооруженною
борьбою против большевиков. Генерал Врангель, ради спасения ж и в ы х
людей, почел своим долгом в своем ответе дойти до крайних пределов
уступок, но он не думал и не думает отказываться от патриотической
задачи воссоздания России и ее государственности. В с е его помыслы н а ­
правлены в эту сторону. Путем реальной работы по восстановлению ар­
мии и воскрешению ее д у х а , путем действительного привлечения обще­
ственности к государственной работе в союзе с властью, коей, по усло­
виям борьбы, должны принадлежать широчайшие полномочия, путем
осуществления назревших социальных реформ, путем внимательного
удовлетворения основных д у х о в н ы х и материальных потребностей насе­
ления, — новая власть стремится прежде всего к созданию крепкой, х о ­
тя бы и автономно устроенной, единицы в пределах Крымского полу­
острова, могущей противостоять всем вооруженным посягательствам и з ­
вне. Эта задача явится исходною точкою в с е х ближайших предначерта­
ний и действий Главнокомандующего. Е ю определяется и политика со­
глашений, которую будет преследовать Главное Командование в сноше­
ниях с другими политическими образованиями, ведущими борьбу с боль­
шевиками, в частности с казачьими областями, коих выборные атама­
ны действуют в полном согласии с Главным Командованием и подчи­
няются его власти.

417

З а п а д н ы е Д е р ж а в ы соглашением с большевиками расчитывают до­
стигнуть экономических выгод, восстановив снабжение Европы столь н е ­
обходимым ей русским сырьем. Эта м ы с л ь основана на неосуществимом
предположении, что п р е к р а щ е н и е организованной вооруженной борьбы
с большевиками, в форме мира или перемирия, будет означать приоста­
новку гражданской в о й н ы и упразднение анархии. Г р а ж д а н с к а я война и
а н а р х и я не п р е к р а щ а ю т с я и не п р е к р а т я т с я в области советского в л а ­
дычества. К а з а ч ь и области, недавно з а н я т ы е большевиками, у ж е стали
очагами восстаний. Т а к о в ы м ж е хронически я в л я е т с я з н а ч и т е л ь н а я часть
Украины. Все эти я в л е н и я чисто стихийные, н е з а в и с я т от воли Главно­
го Командования, и оно не было б ы в силах и х остановить. Д л я щ а я с я
г р а ж д а н с к а я война и а н а р х и я есть неизбежное следствие советского р е ­
ж и м а , насильственного по существу. К а к о в ы бы ни б ы л и условия того
перемирия с Советской Россией, на принятие которого Главное К о м а н ­
дование и з ъ я в и л о свое принципиальное согласие в ответе, данном В е ­
ликобританскому Правительству, такое перемирие порядка и г р а ж д а н с к о ­
го мира в ж и з н ь русского народа не внесет. Независимо от мирового
з н а ч е н и я соглашения с большевиками, этого обстоятельства Союзным
Правительствам не следует никогда у п у с к а т ь и з виду. Оно всегда м о ж е т
изменить всю обстановку в России.
Главнокомандующий всецело одушевлен намерением, б л ю д я русские
интересы, н е только п о д д е р ж и в а т ь п р е ж н и е отношения с Союзниками,
но и р а з в и в а т ь и х во в з а и м н ы х интересах. В частности, его интересует
в з г л я д Французского Правительства и на происшедшую перемену в
Главном Командовании и на обрисованную здесь обстановку.
П р и д а в а я огромное з н а ч е н и е согласованию русских интересов с э к о ­
номической заинтересованностью Союзных Д е р ж а в и в особенности
Ф р а н ц и и в экономических рессурсах России, Главнокомандующий ж е л а л
б ы через Вас осведомиться о в з г л я д а х Французского Правительства на
эти вопросы.
Примите, Милостивый Государь, уверение в отличном моем почте­
нии и совершенной преданности.
П. Струве.
Первый абзац письма П. Б. относится к начавшимся еще до прихода ген.
Врангеля к власти попыткам великобританского правительства добиться пе­
ремирия между большевиками и белой армией. Лорд Керзон предложил и
Врангелю и Чичерину свое посредничество. Вместе с тем англичане заявили
о прекращении оказывавшейся ими до того южнорусской армии помощи и
настаивали на отводе Врангелем войск в Крым. Верховным комиссаром Ве­
ликобритании в Константинополе был адмирал де Робек. В мемуарах Вран­
геля приведена часть документов, относящихся к этой безуспешной попытке
посредничества. (См. также в публикации Пайпса №№ 3, 5, 6-10, 12 и 14 —
депеши П. Б. Струве, кн. Г. Н. Трубецкого, А. А. Нератова и Н. А. Базили).
Ответа В. А. Маклакова на эти два письма в имеющемся у меня архиве
II. Б. Струве не сохранилось. В мемуарах П. Н. Врангеля приводится более
поздняя (от 17 апреля/1 мая) официальная телеграмма Маклакова, в которой
он сообщал, что французское правительство относится отрицательно к соглагшению с большевиками (эго отрицательное отношение разделялось тогда и

418

правительством США) и «никакого давления для сдачи Крыма не окажет»,
равно как и не примет участия «ни в какой подобной медиации, если бы
другие ее предприняли».
В письме к В. А. Маклакову от 12/25 апреля П. Б. возвращался к вопросу
о смене власти на Юге России и ее последствиях в связи с обнаружившейся
в некоторых русских кругах на Западе оппозицией Врангелю. Вот это пись­
мо П. В.:
Севастополь
12/25 IV 920
Дорогой Василий Алексеевич!
Я у ж е ответил телеграммой Вам на телеграмму Сазонова № 526 Нератову. Кроме того еще раньше Вы получили разъяснительную теле­
грамму Нератова № 165 из Константинополя, под которой я всецело под­
писываюсь. Непонятно, откуда Парижская делегация имела сведения,
что власть генерала Врангеля поставила себе целью ликвидацию дела,
за которое боролись больше двух лет!! Поставленная перед фактом ра­
стущего разложения армии, повлекшим за собой, силою вещей, паде­
ние престижа Главнокомандующего и отказ его от власти, новое Главное
Командование приняло власть в момент получения британского «ульти­
матума», последствия которого грозили не только бытию армии, но ж и з ­
ни и чести ее чинов от высших до низших. В этот момент ген. Вран­
гель думал прежде всего о спасении чести армии и множества челове­
ческих жизней, доверившихся прежнему Главному Командованию и те­
перь обративших свои взоры на него, ген. Врангеля. Но, помышляя об
этом, ген. Врангель ни на одну минуту не думал отказываться от патри­
отической задачи воссоздания России и ее государственности, опираясь
в этом отношении на преемственно-легальный характер власти, получен­
ной им от прежнего Главного Командования, при полном нравственном
и формально в особом акте выраженном одобрении высших военных на­
чальников, опрошенных самим ген. Деникиным. При этих условиях не­
понятно, как мог д а ж е возникнуть самый вопрос о том, «можно ли под­
чиняться» — цитирую подлинные слова телеграммы С. Д. Сазонова, толь­
ко сегодня 11/24 апреля полученной нами в Севастополе — власти геи.
Врангеля. Правильнее был бы совсем другой вопрос: как можно ей не
подчиниться?
Повторяю: вся смена Главного Командования произошла в абсолют­
но легальной форме. И по существу в ней не было ни малейших призна­
ков переворота, самую мысль о котором ген. Врангель считал всегда
совершенно недопустимой. Отказ ген. Деникина от власти произошел
настолько неожиданно для ген. Врангеля, что в тот день, когда последо­
вал его вызов в Севастополь, он предполагал выехать в Софию и Бел­
град, а лично близкие и единомышленные с ним люди, к каким я при­
числяю себя, настолько не считались с возможностью того оборота, ко­
торый приняли события, что я, например, уехал д а ж е из Константино­
поля и попал в Севастополь на неделю позже, чем ген. Врангель. Мы
все, конечно, считались с возможностью и д а ж е неизбежностью ката­
строфы прежнего Главного Командования, но именно в случае такого
революционного крушения власти ген. Деникина непосредственное при­
нятие власти ген. Врангелем представлялось нам невозможным. Теле419

грамма, в которой ф о р м у л и р о в а н ы з а к л ю ч е н и я делегации, с в и д е т е л ь ­
ствует о том, что д е л е г а ц и я не была осведомлена о действительном х о ­
де событий и об истинном п о л о ж е н и и вещей. Надо надеяться, что теперь

это непонимание совершенно устранено.

Я хотел бы напомнить Вам, что тотчас после оставления Армией
Ростова в конце д е к а б р я я в своих ч а с т н ы х сообщениях о х а р а к т е р и з о ­
вал создавшееся на Ю г е России п о л о ж е н и е к а к к р у ш е н и е военной ор­
ганизации и самого Главного К о м а н д о в а н и я . Мой диагноз, из которого

в ы т е к а л и соответствующий прогноз, к сожалению вполне оправдался.
Следует помнить, что и прежде и теперь п о л и т и к а имеет здесь значе­

ние второстепенное, только в связи с военной организацией и ведением

в о е н н ы х дел и действий. Д а ж е теперь, когда м ы вступаем, в силу нача­

тия

переговоров

союзников

с большевиками, в особый фазис

наших

внешних и внутренних отношений, — это общее п о л о ж е н и е остается в

силе. Но у д е р ж а т ь К р ы м и у д е р ж а т ь с я в нем мы можем, только сохра­

нив военную силу и держа ее наготове.

Категорически опровергайте инсинуации печати насчет я к о б ы гер­
манской ориентации ген. Врангеля. Отношения н а ш и с здешними п р е д ­
ставителями союзников наилучшие, и они, я думаю, могли убедиться в
полной лояльности по отношению к ним Главного К о м а н д о в а н и я и его
сотрудников.
Что касается программы ген. В р а н г е л я и созданного им У п р а в л е н и я
по внутренним вопросам, т о м а т е р и а л д л я с у ж д е н и я о ней В ы и деле­
гация имеете и в моих т е л е г р а м м а х и письмах и в п р и к а з а х и беседах

самого Главнокомандующего, В а м п о с ы л а е м ы х . Последний п р и к а з по з е ­

мельному вопросу имеет в виду местные у с л о в и я К р ы м а , в котором н и ­
каких з е м е л ь н ы х з а х в а т о в и иных п р а в о н а р у ш е н и й , никакого «черного

передела» не было, и намечает совершенно практические мероприятия.
Я страшно занят, ибо кроме дел У п р а в л е н и я Иностранных Сношений
мне приходится участвовать в обсуждении и решении других дел, в об­
становке, д е л а ю щ е й в с я к у ю работу весьма трудной. Но, после к о ш м а р ­
н ы х дней Новороссийска, здесь все-таки можно жить и д ы ш а т ь .

Передайте мой привет Марье Алексеевне, всем д р у з ь я м и знакомым.

Ж м у руку. Ж д у писем и вообще осведомления.

В а ш П. Струве.
Значительную часть лета 1920 г. П. Б. провел в Париже, ведя переговоры
о признании правительства Врангеля Францией. В связи с этим он ездил так­
же в Аахен и в С па, где происходили конференции союзников. Ближайшее
содействие в этих переговорах оказывал П. Б. Николай Александрович Б а зили, б. начальник дипломатической канцелярии при ставке главнокомандую­
щего во время войны, который был теперь назначен на пост советника рус­
ского посольства в Париже. Вместе с тем П. Б. использовал при ведении пе­
реговоров свое давнее знакомство с Евгением Юльевичем Пети (Еидёпе РеиЧ),
который был начальником кабинета у тогдашнего французского премьера
Александра Мильерана. Пети был женат на русской, Софии Григорьевне Б а лаховской, и был близко знаком со многими русскими общественными и по­
литическими деятелями. Позднее, в 20-х и 30-х годах, он и его жена устраива­
ли у себя русские встречи на которых сходились люди очень разных взгля-

420

дов (В. А. Маклаков, П. Б. Струве, А. Ф. Керенский, В . М. Зензинов, М. А. Ал­
дане© и др.).
20 июня (н. ст.) П. Б. вручил Мильерану пространный меморандум с и з ­
ложением программы южнорусского правительства (русский текст его напе­
чатан полностью в мемуарах ген. Врангеля). В меморандуме указывалось и
на неприемлемость перемирия — на котором тогда настаивали англичане —
иначе как на условии неприкосновенности занимаемой армией Врангеля тер­
ритории, а также на необходимость соблюдения автономии, предоставленной
Врангелем казачьим областям, и гарантий против советской агрессии в
отношении «политических новообразований» на Кавказе. Переговоры П. Б. с
Мильераном увенчались, как известно, успехом, и через месяц А. В . Криво­
шеий сообщил Врангелю, что от П. Б . получена телеграмма о выраженной
Францией готовности признать правительство Юга России. Мильеран заявил
об этом в личном доверительном разговоре с П. Б., а затем в Палате Депута­
тов. Вскоре после этого П. Б. телеграфировал, что возвращается в Севасто­
поль. Из Константинополя П. Б. через Нератова послал Маклакову телеграм­
му, в которой на) основании указаний, полученных от Врангеля, просил под­
твердить, что правительство Юга России, «в качестве носителей русской го­
сударственной и национальной идеи», принимает на себя все обязательства
предшествующих русских правительств. Через три дня после этого П. Б. на
американском миноносце через Констанцу отбыл в Севастополь. Оттуда он
писал В . А. Маклакову 27 июля (9 августа):
Я не успел В а м написать ни и з Парижа, ни и з Константинополя.
М е ж д у тем события ш л и и идут необычайно быстро. Провал Польши,
наши успехи, заявления Мильерана — в с е это изменило положение, в
котором еще недавно были наши дела. Сейчас готовятся новые события,
которые нужно будет энергично использовать д л я нашего укрепления.
Употребите вместе с Б а з и л и и Гирсом в с е усилия для этого. У с п е х и н а ­
ши на фронте и в смысле организации армии прямо блестящи. Популяр­
ность Врангеля в армии и в населении громадная.
Несвойственный П. Б. оптимизм, которым дышало это письмо, был несо­
мненно внушен не только ожидавшимся признанием со стороны Франции, но
и успехами армии (успехи эти оказались кратковременными и были скоро
нейтрализованы выходом Полыни из войны).
На следующий день (10 августа н. ст.) фактическое признание правитель­
ства Врангеля Францией было ос]эормлено, о чем Мильеран уведомил заме­
нявшего В. А. Маклакова Базили, а тот немедленно телеграо>ировал П. Б.
21 августа А. А. Нератов, по просьбе П. Б., передал из Константинополя те­
леграмму, в которой Врангель выражал Мильерану горячую благодарность
за помощь русскому делу «в минуту тягчайшего испытания, когда мы при­
лагаем все наши усилия к тому, чтобы осуществить нашу задачу восстанов­
ления России на основе великих принципов свободы и прогресса», з в тот же
день П. Б. писал Маклакову:
Пишу Вам спешно два слова. Я считаю В а ш приезд сюда чрезвычай­
но важным, прямо необходимым. Поэтому, если только В а ш е здоровье
з См. «Красный Архив», т. 39 (1930).. стр. 39-40.

421

позволит, сделайте это. Всего лучше, если В ы приедете с Эрлишем, а,
гложет быть, и с частью тех лиц, которые в ы з ы в а ю т с я на экономиче­
ское совещание, которому Кривошеий и я придаем большое значение.
4

В. А. Маклаков внял настояниям П. Б. и в сентябре отправился в
Пребывание его там было недолгим: в конце месяца он выехал назад
с П. В., которого ген. Врангель снова командировал в Париж, и
Я. Д. Юзефовичем, который направлялся в Варшаву для координации
вий русской армии с польскими и украинскими войсками.

Крым.
вместе
с ген.
дейст­

Э В А К У А Ц И Я К Р Ы М А И О Т С Т А В К А П. Б . С Т Р У В Е
Окончательное поражение армии Врангеля, ускоренное перемирием между
большевиками и поляками, и последовавшая затем эвакуация застали П. Б.
в Париже. Вся операция этой массовой эвакуации была в значительной ме­
ре облегчена тем, что Франция — правда, под самый занавес — признала
Врангеля с1е 1ас1о, а затем предоставила ему (на довольно обременительных
условиях) необходимый тоннаж.
5

В бумагах П. Б. Струве сохранились некоторые документы, бросающие
свет на дипломатическую обстановку после эвакуации Крыма и на обстоя­
тельства, при которых П. Б. подал в отставку. Первый намек на возможность
отставки содержался в телеграмме, которую П. Б. еще до эвакуации Крыма
послал начальнику своей политической канцелярии Б. А. Татищеву. В этой
шифрованной телеграмме от 28 октября 1920 г., написанной рукой П. Б. и не
внесенной, как гласит помета на ней, ни в один журнал, П. Б. просил Тати­
щева передать Врангелю и Кривошеину, что не может отвечать за переме­
щения в дипломатическом ведомстве без его согласия и сможет «реагировать
только отставкой». О каких «перемещениях» (вероятно, только намечавших­
ся) шла речь, мне неизвестно. В отставку П. Б. не подал и сделал это только
значительно позднее и вне всякой связи с тем, на что намекал здесь.
6

Продолжая жить в Париже, П. Б. оставался на своем посту. У ж е из Кон­
стантинополя, через три недели после оставления Крыма, Врангель обратил­
ся к П. Б. с длинным письмом, в начале которого благодарил за «сердечное
письмо» и телеграмму. Письмо П. Б. Струве к Врангелю как будто напечата­
но не было, и местонахождение его мне неизвестно. Письмо же Врангеля, с
рассказом о том, как была произведена эвакуация, вошло в публикацию
Пайпса. (№ 23, стр. 430-433).
Отставке П. Б. Струве предшествовал следующий обмен телеграммами:
Эрлиш — ^ а п ЕгПсЬ, французский политический деятель, член Палаты
депутатов, очень сочувствовавший русским антибольшевикам.
В телеграмме А. А. Нератова, представителя Врангеля в Константино­
поле, В. А. Маклакову от 18 ноября 1920 г. число эвакуированных определя­
лось в сто тысяч человек.
Телеграмма эта напечатана проф. Пайпсом со ссылкой на мой архив и
без всякого комментария (см. цит. соч., № 22, стр. 428).
4

5

6

422

Гире — Нератову в Константинополь. Париж, 3 декабря [н. ст.] 1920.
№ 1783-бис.
Для Татищева. № 1.
Струве просит срочно передать Главнокомандующему:
[шифр В] Объединенные промышленники решили создать организацию
помощи Вам. Они рассматривают сохранение ядра армии как первую по
вах-гаости задачу, но при ее осуществлении и им и Вам придется фор­
мально считаться с бесповоротными решениями французов, указанными в
телеграмме № 2. Организация, создаваемая промышленниками, должна
выполнять функции неполитического объединения, рекомендуемого
французами, и составить его ядро.
Отправленная одновременно телеграмма № 2 гласила:
Гире—Нератову в Константинополь. Париж, 3 декабря 1920.
№ 1783-бис.
Для Татищева. № 2.
Струве, по соглашению с Бернацким и Кривошеиным, просит срочно
передать Главнокомандующему:
[шифр В] В Министерстве Иностранных Дел нам сообщили бесповорот­
ное решение Совета Министров, состоявшееся 30 ноября. Международ­
ная обстановка, тяжелое финансовое положение и соображения внут­
ренней политики исключают возможность для французского правитель­
ства ставить себе задачу сохранения армии как таковой. Единственная
возможность продолжать помощь это рассматривать всех эвакуирован­
ных одинаково как беженцев исключительно с гуманитарной точки зре­
ния. Только при этом можно устранить препятствия со стороны других
держав и расчитывать на получение средств. Ради этого необходимо са­
мому делу помощи придать характер благотворительного почина самих
русских, создав в Париже неполитическое объединение для приискания
средств и оказания помощи всем беженцам. Этому объединению Фран­
цузское Правительство окажет полную поддержку, и по мнению Фран­
цузского Правительства такой организации будет легче добывать сред­
ства из международных источников. Французское Правительство боит­
ся ответственности перед Парламентом, так как производило расходы на
эвакуацию, не имея кредита. Чтобы получить одобрение Парламента и
возможность продолжать хотя бы кратковременную помощь, надо при­
дать ей наиболее бесспорную форму и иметь право утверждать, что рус­
ские со своей стороны напрягли все усилия и средства. Обеспечение,
которое представляет казенный флот, считается совершенно недоста­
точным при превращении его в деньги, й издержки французов едва ли
г> лучшем случае будут покрыты. Французы из признательности к Рос­
сии за ее участие в войне готовы нести известные жертвы, предел ко­
торых, однако, очень близок, но нам необходимо облегчить Французско­
му Правительству политическую сторону задачи. Открытая поддержка
армии как таковой сейчас невозможна для Французского Правительства,
но представитель Мининстерства Иностранных Дел дал понять, что с
переменой обстановки сохранившиеся воинские элементы могут воскрес­
нуть как военная сила. Однако, содержание столь многочисленных бе423

женцев до того непосильно, что всем желающим вернуться в Совдепию
французы не станут мешать.
Отнюдь не расчитывая изменить состоявшееся решение Французско­
го Правительства, мы сочли долгом в письменной форме заявить, что
считаем отказ от поддержки армии губительным для интересов как Со­
юзников, так и России. Ваша телеграмма № 1765, которую мы довели до
сведения Французского Правительства, произвела на французов тягост­
ное впечатление. В Ваших публичных заявлениях мы убедительно про­
сим избегать всего того, что могло бы затруднить реальную задачу со­
хранения ядра армии при невозможности открытой постановки этой за­
дачи. Ваш приезд сюда считается французскими сферами нецелесообраз­
ным и даже нежелательным.
На эту телеграмму от П. Н. Врангеля был б декабря получен следующий
ответ:
Нератов—Послу. Константинополь, 6 декабря 1920. № 1210.
Срочная.
Для Струве. Татищев просит передать за № 51:
Получил Вашу телеграмму № 1783. Прошу расшифровать в первую
очередь.
[шифр В] От Главнокомандующего: «Исключаю возможность сохране­
ния армии при условии перевода на положение беженцев и зависимости
ее от общественной организации. Это неизбежно вызовет отпадение ко­
мандного состава и разложение в рядах войск. Прошу Вас, как только
положение бесповоротно определится, прибыть сюда для личного докла­
да, выяснения всех подробностей и принятия окончательного решения. —
Врангель».
После этого между П. Б. Струве и новым главой французского кабинета
Жоржем Лэйгом, ? который занял также пост министра иностранных дел,
произошел обмен письмами на те же темы. Как и ожидалось, французское
правительство осталось твердо стоять на своей точке зрения. В письме от
11 декабря на имя П. Б. Струве Л эй г просил верить, что его правительство
приняло свое решение «лишь под давлением абсолютной необходимости и
после того, как оно пришло к заключению о невозможности поступить иначе».
Немалую роль в принятии этого решения сыграла позиция, занятая британ­
ским кабинетом.
В бумагах П. Б. Струве частично сохранилась переписка с представите лями торгово-промышленных и финансовых кругов (с Н. X. Денисовым, с
А. И. Коноваловым) на тему финансирования эвакуированных частей рус­
ской армии. Сохранился также листок блокнота, без даты, на котором ру­
кой П. Б. было набросано несколько «тезисов». Эти тезисы могли быть канвой
для письма ген. Врангелю в ответ на его телеграмму. Могли они быть и бо­
лее позднего происхождения — наметкой для личного разговора с Врангелем
7

Смена французского кабинета произошла вследствие того, что президент
республики Поль Дешанель по болезни вынужден был подать в отставку, и на
его место был избран Мильеран, до того бывший премьером.
424

уже в Константинополе. Вот этот документ, резюмирующий взгляд П. Б. на
дальнейшую судьбу армии:
I. Франц[узское] Правительство] армии не признает — не признает по­
этому Главнокомандующего]. Яесоппа155апсе с!е !аЦ вместе с ГаИ; от­
пало.
II. Армия существует в формах беженства и будет существовать до тех
пор, пока будут средства д л я этого.
III. Отсюда — первостепенная важность финансового вопроса. Францу­
з ы содержать армию и беженцев не будут. Армия сможет просуще­
ствовать лишь постольку, поскольку хватит средств, имеющихся у
нас, или будут добыты новые русские средства. П е р в ы х очень мало;
последнее весьма проблематично.
На обороте того же листка были проставлены цифры: I, II, III, но только
против первой цифры было написано: «Возможна ли авантюра?»
Должно быть, в середине или конце декабря П. Б. Струве отправился в
Константинополь. Вскоре после этого он написал оттуда следующее короткое
письмо В. А. Маклакову, датированное 1 января 1921 г. (должно быть, по
новому стилю):
Дорогой Василий Алексеевич!
Сегодня уезжает Б . А. Татищев в качестве лица, которое должно по­
могать ген. Е . К . Миллеру, на которого возлагается главное представи­
тельство ген. Врангеля. Это решение вопроса, — возложение на М и л л е ­
ра такого поручения — вытекло, на мой взгляд, из понимания положе­
ния и задач ген. Врангеля, понимания, о котором можно спорить, но
которое есть факт, сейчас определяющий отношения между массой эва­
куированных и з К р ы м а и Францией. Я полагаю, что поручение, данное
ген. Врангелем Б . А. Татищеву, следует сочетать с привлечением его к
работе в посольстве в роли советника, могущего, рядом с Н. А. Б а з и л и
или вместо него, вести разговоры на Оиа1 сГОгзау. Очень прошу В а с
оказать содействие такой комбинации, которую я считаю во в с е х отно­
шениях правильной и удобной к а к д л я В а с , так и д л я нас, и для самого
Татищева.
Характеризовать общее положение не берусь, — оно очень сложно
и запутанно с одной стороны, крайне просто и обнажено с другой. Но
кроме этой общей формулы нужно было бы написать страницы, чтобы
изобразить положение. Многое может рассказать Татищев.
Всего хорошего.
В а ш П. Струве.
В этом письме П. Б . не было еще никакого указания или даже намека на
его собственное намерение подать в отставку. Таковая произошла позже, в
январе, и к ней относятся два сохранившихся в архиве П. Б. документа: ко­
пии его письма об отставке и приложенного к нему «доклада». Вот текст этих
документов:

425

Глубокоуважаемый и дорогой
Петр Николаевич!
Целый ряд фактов убедил меня, что во в з г л я д а х на способ действий
в отношении как внешних сил, так и русской общественности, я сильно
расхожусь в Вами. Это обстоятельство не позволяет мне больше нести
исполнение обязанностей Заведующего Частью Иностранных Сноше­
ний, существование которой, впрочем, при настоящей постановке дела
не имеет никаких объективных оснований.
Прося меня освободить от обязанностей Заведующего Частью Ино­
странных Сношений, я не могу не повторить еще раз, что тот способ,
каким ведутся штабом сношения с французскими властями в Константи­
нополе внушает мне серьезную тревогу. Точно так ж е и отношения с р у с ­
ской общественностью в лице ее самых умеренных и лояльных предста­
вителей ставятся, на мой взгляд, неправильно, что, изолируя Главное
Командование от общественности, угрожает ослабить и его международ­
ное положение. Будучи бессилен бороться с этими явными для меня
ошибками политики, я считаю нравственно невозможным для себя не­
сти з а них хотя бы и косвенную ответственность. Но я рад, что для
моего ухода с должности, кроме глубокого личного разногласия с Вами
в некоторых в з г л я д а х , представляются совершенно непререкаемые объ­
ективные основания, изложенные мною в официальном докладе, при сем
прилагаемом.
Мое решение далось мне нелегко именно и только потому, что мне
не хотелось сейчас хоть как-нибудь обнаруживать существующее м е ж ­
ду нами разногласие. Но, зрело взвесив все положение и многократно
ставя свое намерение на самый строгий суд совести, я пришел к убежде­
нию, что я не могу уклониться от такого решения. Поверьте мне, что ра­
бота в качестве Вашего ближайшего помощника останется всегда дра­
гоценным для меня воспоминанием: следуя за Вами в В а ш е м трудном
служении России и армии, я повиновался не только чувству долга, но и
сердечному влечению. Поверьте мне так же, что и впредь я, в меру сво­
его разумения, вне служебных рамок буду посвящать в с е свои силы
делу России и русской армии.
8

П. Струве
Константинополь, 19 января 1921

г.

Приложенный к этому письму документ, который П. Б. назвал «официаль­
ным докладом», был датирован тем же числом и гласил:
ЕГО ВЫСОКОПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ
ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ РУССКОЙ АРМИЕЙ
В в и д у того, что сношения с иностранными представителями на месте
нахождения Главного Командования ведутся штабом Главнокомандую­
щего, а в некоторых с л у ч а я х Начальником Дипломатической Миссии в
Константинополе, я полагаю и позволяю себе с полной откровенностью
высказать это мнение В а ш е м у Высокопревосходительству, что при слоПосле эвакуации Крыма название возглавлявшегося П. Б. Струве учреж­
дения и титут возглавителя были изменены на более «скромные».
8

426

жившейся обстановке должность Заведующего Частью Иностранных
Сношений при Главном Командовании з а объективной ее ненадобностью
подлежит упразднению. А посему покорнейше прошу В а ш е Высокопре­
восходительство освободить меня от обязанностей по этой должности.
Что ж е касается Б . А. Татищева, командированного Вами в Париж, то
исполнение им обязанностей помощника и советника по дипломатической
части ген. Миллера представляется не только желательным, но и пря­
мо необходимым. Точно так ж е продолжение работы чиновников Поли­
тической Канцелярии бывшего Управления Иностранных Дел Н. К. К е с селя и М. Ф. Алешина у ж е в составе Вашего штаба я признавал бы
чрезвычайно полезным.
Таким образом вся Часть Иностранных Сношений подлежала бы, на
мой взгляд, расформированию, с тем, чтобы Б . А. Татищев почитался
лично исполняющим особое возложенное на него Вами поручение, а
Н. К. Кессель и М. Ф. Алешин, из коих первый обладает значительным
опытом по дипломатической службе и зарекомендовал себя весьма усерд­
ным и умелым исполнением своих обязанностей, а второй получил спе­
циальную подготовку по востоковедению и знает турецкий язык, были
прикомандированы к Вашему штабу.
П. Струве
Ка этом кончилось продолжавшееся около года официальное сотрудниче­
ство П. Б. Струве с ген. П. Н. Врангелем. Своего высокого мнения о нем он
не менял и не раз, по разным случаям, высказывал его в дальнейшем в пе­
чати. Свою верность возглавлявшейся им армии он сохранил и свое служе­
ние ей продолжал, хотя и в других формах, и не случайно был в числе тех. кто
были избраны почетными членами Общества Галлиполийцев. Что касается
того глубокого расхождения во взглядах с П. Н. Врангелем, о котором П. Б.
писал в своем письме об отставке, то оно почти наверное относилось к раз­
личному пониманию ими тех форм и методов, в которых и которыми должна
будет, после бесповоротного крушения вооруженного сопротивления белых
армий, продолжаться борьба с поработившей Россию большевицкой властью.
В воскресение «белой армии» П. Б. но верил. Дальнейшая борьба предноси­
лась ему, с одной стороны, в плоскости идейной, с другой — на путях рево­
люционных.

ИСПРАВЛЕНИЕ. Н. Белинкова, автор очерка «Чуковский и Чукокала'»,
просила внести исправление: Чуковский назвал свой альбомный сборник «Чукоккала», созвучно прежнему названию местечка Куоккала, где была его
дача, а не «Чукокала», как значится в рукописи Н. Белинковой. (Ред).

427

ПЕЧАТАНИЕ АЛЬМАНАХА

ЗАКАНЧИВАЛОСЬ,

КОГДА ПРИШЛО СООБЩЕНИЕ, ЧТО НОБЕЛЕВ­
СКАЯ ПРЕМИЯ ПО ЛИТЕРАТУРЕ В ЭТОМ ГОДУ
ПРИСУЖДЕНА

А. И. СОЛЖЕНИЦЫНУ.

ПРИ­

ВЕТСТВУЯ РЕШЕНИЕ ШВЕДСКОЙ АКАДЕМИИ,
С

УДОВЛЕТВОРЕНИЕМ

ОТМЕЧАЕМ

ПОБЕДУ

ПОДЛИННОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ —

ЛИ-

ЛИТЕРАТУРЫ ПРАВДЫ, СОВЕСТИ, ЧЕЛОВЕЧ­
НОСТИ.

О Г Л А В Л Е Н И Е

ПОЭЗИЯ

—ПРОЗА

ИГОРЬ ЧИННОВ: С т и х и
Л. Р Ж Е В С К И Й : Спутница <роман)
Д. КЛЕНОВСКИЙ: С т и х и
Ю. КРОТКО©: Красный монарх (сатирическая сцена)
.
ИВАН ЕЛАГИН: С т и х и
БОРИС ФИЛИППОВ: Лимонарь псиный (рассказы и стихи)
АЛЛА КТОРОВА: Таись (рассказ)
СОФИЯ П Р Е Г Е Л Ь : С т и х и
. . . .
. . . .
ИГОРЬ ЕЛЬЦОВ: Трансплантация (рассказ)
.
.
.
ВАЛЕРИЙ ПЕРЕЛЕШИН: С т и х и
.
ИРИНА ОДОЕВЦЕВА: На берегах Сены (отрывок)
.
А. ВЕЛИЧКО В СКИЙ: С т и х и
.
ВЛАДИМИР САМАРИН: Месяц в Европе (очерк)
.
НИКОЛАЙ Т А Т И Щ Е В : Веселые гости (рассказ)
.

ЛИТЕРАТУРА

— ИСКУССТВО

—

.

3
. 7
.45
.48
.67
.
73
.80
.86
.89
.95
.
98
.113
.116
. 128

ПОЛИТИКА

В. ВЕЙДЛЕ: Два гуманизма
. . .
Г. АДАМОВИЧ: Из старых тетрадей
. . .
ЮРИЙ ИВАСК: Письмо о маньеризме
АНДРЕЙ КОДЖАК: О повести Пушкина «Выстрел»
А. Р Ж Е В С К А Я : Письмо как компонент повествования
Г. КРУГОВОЙ: Норманская юридическая формула в древнерусской
литературе
БОРИС ФИЛИППОВ: Разговоры обо всем понемногу
ВЯЧ. ЗАВАЛИШИН: К спору о «Слове»
ГЕРМАН Е Р М О Л А Е В : Политическая правка «Тихого Дона»
.
А. Л. ТОЛСТАЯ: Правда о Толстом
Д. ШУВАЛОВА-ШАЛЯПИНА: Сказки Шаляпина (с иллюстрациями)
.
ОЛЬГА КОЛБАСИНА-ЧЕРНОВА: О Марине Цветаевой
Н. БЕ Л ИНКОВ А: Чуковский и «Чукокала»

133
150
172
190
213
223
238
247
265
290
303
311
318

ИОГАННЕС ФОН ГЮНТЕР: Под восточным ветром
Г. ПОМЕРАНЦ: Человек без прилагательного
Н. ОТРАДИН: О национальных задачах и общественном идеале

.
.
.

329
349
375

ПИСЬМА И. А. БУНИНА к профессору С. Агреллу
ГЛЕБ С Т Р У В Е : Из моего архива — 1. Письма и статья В. Ходасевича;
2. Письма М. Ф. Ларионова о Н. С. Гумилеве; 3. Из писем
Б. П. Анрепа
К 50-ЛЕТИЮ ОКОНЧАНИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ НА ЮГЕ РОС­
СИИ — публикация Г. П. С Т Р У В Е

390

ДОКУМЕНТЫ

—

ВОСПОМИНАНИЯ

396
413

на выпуск этой книги «Мостов», выражается глубокая
благодарность.

Адрес редакции: С. Нопцако™, 225 \Уе51 71 51.,

Уогк, N. V. 10023 11.8.А

Р е д а к т о р : Г. А Н Д Р Е Е В (Г. А . Х О М Я К О В )

г