/
Автор: Левин А.М.
Теги: история военные преступления вьетнам история камбоджи история кампучии
Год: 1979
Текст
БИБЛИОТЕКА «КОМСОМОЛЬСКОЙ ПРАВ ДЫ» № 3
Андрей ЛЕВИН
НАРОД, КОТОРЫЙ
ХОТЕЛИ УБИТЬ
Кампучийские репортажи
МОСКВА. ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА». 1979
© Издательство «Правда».
Библиотека «Комсомольской правды». 1979 г.
Газетный репортаж. Кажется, прошел день и он потерял свою
актуальность. События в мире мелькают, словно в калейдоскопе,
вчерашняя злободневность уходит в прошлое, уступает место све-
жим фактам, выхваченным из самой гущи жизни нашей беспокой-
ной планеты.
И все-таки настоящий репортаж — это не бабочка-однодневка.
Ведь журналист, передавший в редакцию отчет с места события, вы-
ступает как летописец эпохи. Именно его непосредственное воспри-
ятие происходящего сохранится для потомков, на, увы, желтеющих
с годами, но все же нетленных газетных страницах. Его свидетель-
ству— свидетельству очевидца будут доверять будущие историки.
Именно поэтому настоящий репортаж далеко перерастает рамки
простой фиксации событий. Репортер обращается к читателям как
первоисследователь жизни, он обязан предельно четко обозначить
место нового факта в ряду других, динамически с ним связанных,
провести нить от события к явлению, к процессу. Объективность —
высшее достоинство репортера. Объективность, но не бесстраст-
ность, не равнодушие. Наоборот, лучшим репортажам свойствен
высочайший накал чувств. Особенно это касается репортажей на
международную тему. Написанные из самых горячих точек планеты,
рассказывающие о борьбе народов за мир, за право быть свобод-
ными и счастливыми, они призывают людей встать в единый строй
с теми, кому небезразличны судьба человечества, судьба нашего
общего дома по имени Земля.
Кампучия... На протяжении долгого времени эта страна была гер-
метически закрытой от внешнего мира, страной-застенком, где со-
вершалось колоссальное по своим масштабам преступление. Изу-
верский режим Пол Пота — Иенг Сари по приказу Пекина плано-
мерно и методически стирал с лица земли целую нацию.
Черная тень смерти пронеслась над древней цивилизацией кхме-
ров. Кампучийцев убивали варварскими средневековыми способа-
ми, морили голодом. Они умирали от болезней, полностью лишен-
ные элементарной медицинской помощи, сходили с ума. Жертвами
террора были не сотни, не тысячи и даже не сотни тысяч людей —
миллионы. И те, кому удалось чудол/'вырваться из этого ада, до-
несли до жителей планеты крик-мольбу своих несчастных соотечест-
венников: «Спасите нас или сбросьте на Кампучию атомные бомбы,
чтобы покончить с этим кошмаром!»
До какой степени отчаяния и безысходности нужно дойти, чтобы
произнести такие страшные слова!
3
Ныне, когда кровавая диктатура пекинских ставленников свергну-
та и кхмерская нация спасена, китайская пропаганда обрушивается
со злобными нападками на Народную Республику Кампучия и Со-
циалистическую Республику Вьетнам, пытается обелить бывший ре-
акционный режим, называя убийц жертвами, и даже призывает к
войне ради восстановления власти своих марионеток.
Рупором китайских гегемонистов выступают и некоторые органы
зарубежной, в первую очередь буржуазной прессы. «Забыв» о зло-
деяниях, которые вершила зловещая клика Пол Пота — Иенг Сари,
«забыв» о том, что они сами недавно шумно возмущались ее дей-
ствиями, официальные круги Запада, органы массовой информации
решили взять на себя роль адвокатов преступной камарильи. Ко-
щунствуя и юродствуя относительно прав и свобод человека, за-
падные фарисеи сейчас замалчивают происходившее в Кампучии.
Но от этого доля их вины за геноцид на кампучийской земле не
уменьшается.
Империалисты и маоисты выступают единым фронтом. Рост и
сплочение рядов миролюбивых и патриотических сил, укрепление
позиций социализма в Юго-Восточной Азии всегда вызывали сле-
пую ярость тех и других.
В свое время американский империализм безуспешно пытался по-
ставить на колени народы Индокитая. Теперь кровавая «эстафета»
грубой силы перешла в руки китайских лидеров, которые наполни-
ли старую форму порабощения народов отнюдь не новым содержа-
нием шовинизма и гегемонизма. В последние годы маоисты пред-
приняли массированную атаку на страны Индокитайского полуост-
рова. Создание в 1975 году террористического режима в Кампучии,
многолетняя враждебная деятельность и недавняя вооруженная аг-
рессия против СРВ, усиливающиеся провокации и подготовка агрес-
сии против Лаоса — все это звенья одной цепи экспансионистских
устремлений Пекина.
Репортажи, собранные в этой книге, были опубликованы на стра-
ницах «Комсомольской правды» в прошлом и нынешнем годах. В
них рассказывается о борьбе кампучийского народа против сверг-
нутой клики Пол Пота — Иенг Сари, о защите вьетнамским народом
своей земли от посягательств бывших пекинских марионеток. В их
основу легли материалы, собранные корреспондентом «Комсомол-
ки» Андреем Левиным, долгое время работавшим в странах Юго-
Восточной Азии, в городах, деревнях, на дорогах освобожденной
Кампучии, на вьетнамо-кампучийской границе.
Эти репортажи обличают, призывают, предостерегают. Они об-
личают великодержавно и шовинизм пекинских экспансионистов, ко-
торые во имя cboihx далеко идущих устремлений пытались утопить
Кампучию в море крови, уничтожить целую нацию. Они призывают
к бдительности, к сплочению рядов всех борцов за мир и счастье
народов. Они предостерегают последующие поколения от ужасов
маоизма.
ЧАС РАССВЕТА
7 января 1979 го-
да знамена Единого
фронта национально-
го спасения Кампу-
чии 1 взвились над
Пномпенем и други-
ми городами страны.
Под ударами пат-
риотических сил рух-
нул пропекинский
режим, насаждав-
ший террор, прово-
дивший политику
геноцида против соб-
ственного народа.
Кампучийцы сбро-
сили гнет милита-
ристской диктату-
ры, разорвали оковы,
наброшенные на не-
го кликой предате-
Ангнор-Ват — замечательное творение
лантливого кхмерского народа.
лей и палачей, и ста-
ли хозяевами своей
судьбы.
Эта историческая
победа явилась венцом длительной и героической борьбы кампу-
чийского народа за свободу и независимость своей родины. Эта
победа ознаменовала собой возрождение нации, которую хотели
убить. Нации, имеющей многовековую историю, обладающей бо-
гатейшей древней культурой, славящейся своими боевыми и рево-
люционными традициями. Нации, создавшей Ангкор-Ват — круп-
нейший в мире храмовый комплекс, изумительный по своей кра-
соте памятник средневековой архитектуры.
Кхмерская нация начала складываться еще на заре новой
эры. Благодаря трудолюбию и таланту народа Камбоджа вскоре
становится могущественным государством Юго-Восточной Азии с
До 197э года — Камбоджа.
5
высокоразвитой экономикой и культурой. С XIII века она осла-
бевает под ударами соседнего Таиланда (тогда Аютии), а в про-
шлом веке попадает вместе с Вьетнамом и Лаосом в колониаль-
ную зависимость от Франции.
Но с первых же дней колониального господства камбоджий-
ский народ поднимается на борьбу, которая достигает своего апо-
гея в сороковые годы нынешнего столетия. Особенно широкая
волна антиколониальных выступлений в Камбодже прокатилась
в 1943 году, а два года спустя страна получила независимость.
Успеху камбоджийского народа во многом способствовали победа
Августовской революции во Вьетнаме, помощь и поддержка вьет-
намских патриотов, которые мужественно сражались против ко-
лонизаторов плечом к плечу со своими камбоджийскими и лаос-
скими братьями.
Традиции братства и боевой солидарности крепко связывали
народы Камбоджи, Вьетнама и Лаоса и позже, в девятилетней
войне Сопротивления 1946—1954 годов, когда колонизаторы пы-
тались возвратить свои утраченные позиции военной силой. В
Камбодже решительным борцом за свободу и независимость вы-
ступила патриотическая организация «Кхмер иссарак» («Сво-
бодный кхмер»). Был создан фронт национального единства, ко-
торый объединил усилия различных слоев населения в антико-
лониальном движении. Осенью 1953 года, ознаменовавшейся ус-
пешным наступлением Вьетнамской народной армии у себя в
стране, победами национально-освободительных сил в Лаосе, от-
ряды «Кхмер иссарак» освободили значительную часть страны от
войск колонизаторов. Французское правительство было вынужде-
но согласиться на предоставление Камбодже независимости. Же-
невские соглашения 1954 года принесли странам Индокитая дол-
гожданный мир и гарантировали окончательное освобождение на-
родов Камбоджи, Вьетнама и Лаоса от цепей колониализма.
На протяжении последующих лет Камбоджа проводила поли-
тику нейтралитета, решительно выступала против происков меж-
дународной реакции превратить ее в плацдарм для подавления
национально-освободительного движения на Индокитайском полу-
острове.
Такая позиция вызывала раздражение в империалистических
кругах Запада, и прежде всего в США, а также в Южном Вьетна-
ме, где у власти находились американские марионетки. 18 марта
1970 года группировка правых военных деятелей, входивших в
правительство Камбоджи, при поддержке ЦРУ совершила госу-
дарственный переворот в стране. К власти пришел проамерикан-
ский режим, который начал проводить реакционную политику
внутри страны, организовал массовую резню камбоджийцев вьет-
намского происхождения.
И снова камбоджийский народ поднялся на борьбу, которая
очень скоро охватила все провинции. В мае 1970 года были созда-
ны Национальный единый фронт Камбоджи и Королевское npa-J
6
вительство нацио-
нального единства
Камбоджи, начав-
шие борьбу про-
тив проамериканской
клики. Камбоджий-
ские коммунисты за-
явили о своей под-
держке фронта и
правительства на-
ционального един-
ства и о решимости
претворять в жизнь
идею национального
единства. Воору-
женные силы пат-
риотов начали ак-
тивные боевые дей-
ствия против войск
режима, в городах
ширилось и набира-
ло силу движение
народных масс.
Вместе с южно-
вьетнамскими ма-
Эта карта была издана в Китае еще в 1953
году. Пунктиром обозначены территории,
которые пекинские экспансионисты считают
частью «Поднебесной».
рионеточными вла-
стями правый режим Пномпеня направил свои усилия на подав-
ление национально-освободительного движения в стране. Вторг-
шись в восточные провинции Камбоджи, сайгонские войска
вели карательные операции против патриотов, американская
авиация начала ожесточенные бомбардировки освобожден-
ных районов.
В борьбе против агрессии и марионеточных режимов Пномпе-
ня и Сайгона камбоджийский и вьетнамский народы вновь про-
демонстрировали высокую боевую сплоченность. Действия нацио-
нально-освободительных сил становились все более успешными,
и в апреле 1975 года Камбоджа был полностью освобождена.
Камбоджийцы в трудной, полной лишений и жертв борьбе
завоевали право на мир, на счастье. Но воспользоваться этим пра-
вом им помешала клика предателей, узурпировавших власть в
партии и государстве. Пекинские ставленники Пол Нот и Иенг
Сари и их окружение обманом и угрозами превратили вооружен-
ные силы, которые вели борьбу против проамериканского режима,
в орудие уничтожения своих соотечественников. «Демократиче-
ская Кампучия» (так назвали новое государство) стала концлаге-
рем. Нация была обречена на полное бесправие, на физическое
уничтожение.
7
Но крах клики Пол Пота — Иенг Сари был неизбежен, пото-
му что в таких невыносимых, нечеловеческих условиях жизни
народ не мог не восстать.
С мая 1978 года в Кампучии стали объединяться силы, вы-
ступившие против фашистской диктатуры пекинских марионеток.
Ни террор полпотовских властей, ни лихорадочная военная по-
мощь Китая не смогли сдержать волну народного гнева. Создан-
ный в декабре того же года Единый фронт национального спасе-
ния Кампучии (ЕФНСК) объединил под своими знаменами самые
широкие слои населения — рабочих, крестьян, представителей ин-
теллигенции, прогрессивно настроенных религиозных организа-
ций, перешедших на сторону народа солдат и офицеров полпотов-
ских войск.
Вооруженные силы фронта стали наносить решительные уда-
ры по войскам режима, освобождать одну провинцию за другой.
Отчаянные попытки пропекинских правителей заставить «вер-
ные» себе войска удержать позиции уже не могли спасти клику
изменников. Власть перешла к подлинному представителю кам-
пучийского народа — Народно-революционному совету Кампучии
во главе с председателем ЦК ЕФНСК Хенг Самрином.
Народно-революционный совет издал манифест, в котором
говорится, что победа, одержанная кампучийскими патриотами,
открыла новую эру в истории страны, эру подлинной независи-
мости и свободы, когда страна не подчиняется никакому иност-
ранному государству. Манифест провозгласил создание Народной
Республики Кампучия (НРК), в которой будут уважаться демо-
кратические свободы населения, свобода вероисповедания, право
на труд, на отдых, на образование, право на личную жизнь всех
граждан. Народная Республика Кампучия, подчеркивается в ма-
нифесте, проводит внешнюю политику мира, дружбы и неприсо-
единения, стремясь вносить вклад в дело мира, стабильности и
процветания в Юго-Восточной Азии, на всем земном шаре.
Все прогрессивное человечество горячо приветствовало побе-
ду, одержанную кампучийскими патриотами. В адрес Народно-ре-
волюционного совета Кампучии стали поступать телеграммы из
стран социализма, из других стран, в которых было заявлено о
признании Народно-революционного совета единственным закон-
ным представителем кампучийского народа.
По-иному реагировали на это историческое в жизни кампу-
чийского народа событие пекинские руководители. Смыкаясь с
международной реакцией, китайские лидеры подняли кампанию
клеветы в отношении Народной Республики Кампучия и Социа-
листической Республики Вьетнам, пытались и пытаются оказать
военную помощь недобитым бандам Пол Пота.
Но враждебные действия Пекина уже не в силах что-либо из-
менить в Кампучии. Как отмечается в манифесте Народно-рево-
8
люционного совета Кампучии, отныне Кампучия — подлинно не-
зависимая и свободная, а кампучийский народ — настоящий хо-
зяин страны и своей судьбы.
25 января в кампучийской столице состоялся праздник Побе-
ды, посвященный освобождению Кампучии от господства кли-
ки Пол Пота — Иенг Сари. На столичном стадионе собрались ты-
сячи людей — представители различных провинций, прибывшие в
пустынный еще город накануне, бойцы Народно-революционной
армии, освободившие 7 января нынешнего года Пномпень.
Перед собравшимися выступили председатель Народно-револю-
ционного совета, председатель ЦК ЕФНСК Хенг Самрин и заме-
ститель председателя НРС, ответственный за национальную обо-
рону НРК Пен Сован.
Освобождение Пномпеня и всей страны, сказал в своей ре-
чи Хенг Самрин,— событие исторической важности. 7 января был
свергнут режим клики предателей и спасена нация. Кампучий-
ский народ вел длительную борьбу против американского импе-
риализма и его ставленников и принес большие жертвы в этой
борьбе. В апреле 1975 года создались условия для того, чтобы на-
ши соотечественники жили в мире. Однако кампучийцы познали
еще более ужасные страдания. Кампучия превратилась в море
крови по воле предателей родины, народа, революции, предателей
марксизма-ленинизма, низкопоклонствующих марионеток пекин-
ских экспансионистов. После того как они захватили высшие по-
сты в партии и государстве, они начали осуществлять давно заду-
манный план предательства.
Кампучийский народ, истинные патриоты и революционеры,
сказал Хенг Самрин, питая глубокую ненависть к предателям, по-
стоянно поднимались на борьбу против режима. Под руководст-
вом созданного в начале декабря прошлого года Единого фронта
национального спасения Кампучии революционные вооруженные
силы наносили войскам режима поражение за поражением, и на-
конец 7 января нынешнего года страна была полностью освобож-
дена.
Эта грандиозная победа, подчеркнул Хенг Самрин, неотрыв-
на от всесторонней помощи социалистических стран, наших
братьев и товарищей. Одновременно это победа всех миролюби-
вых народов.
Заместитель председателя Народно-революционного совета
Кампучии, ответственный за национальную оборону НРК Пен Со-
ван также высоко оценил братскую солидарность социалистиче-
ских стран, особенно Вьетнама и Лаоса, с народом Кампучии.
«Наша победа,— подчеркнул Пен Сован,— достигнута благодаря
помощи, поддержке партий, правительств и народов социалистиче-
ских стран, стран, стремящихся к независимости, справедливости
9
и прогрессу во всем мире, и в частности партий, правительств,
армий и народов Социалистической Республики Вьетнам и Лаос-
ской Народно-Демократической Республики».
Залпами артиллерийского салюта был отмечен день большой
Победы, взрывами праздничных петард и разноцветными шарами,
устремившимися в небо.
Праздничная атмосфера царила на городском стадионе. И все
же недавнее горькое прошлое давало о себе знать. Многим участ-
никам митинга, изнуренным каторжным трудом и голодом, было
трудно стоять, и они вынуждены были сесть на землю. Порой
бросались навстречу друг к другу близкие и знакомые, не ви-
девшиеся почти четыре года, и застывали в скорбном молчании,
вспоминая тех, кого уже нет в живых. Грустны были улыбающие-
ся лица некоторых девушек, преподносивших цветы членам На-
родно-революционного совета НРК.
Дорогой ценой обрел долгожданную победу кампучийский
народ. Победу, которую у него не сможет отнять никто.
6 февраля в Пномпене состоялась встреча председателя На-
родно-революционного совета Кампучии Хенг Самрина с группой
журналистов из социалистических стран, среди которых нахо-
дился и корреспондент «Комсомольской правды». Это была пер-
вая встреча главы кампучийского правительства с иностранными
корреспондентами.
Отвечая на вопрос корреспондента «Комсомольской правды»
о роли молодежи в жизни страны, Хенг Самрин подчеркнул, что
юноши и девушки Кампучии принимали самое активное участие
в борьбе против клики Пол Пота — Иенг Сари. Сейчас кампучий-
ская молодежь с энтузиазмом и воодушевлением помогает народ-
ной власти решать сложные вопросы стабилизации жизни в стра-
не. Молодежь освобожденной Кампучии, сказал Хенг Самрин,
приложит все усилия к тому, чтобы внести достойный вклад в
дружбу народов наших стран.
В настоящее время в Кампучии проходит процесс стабилиза-
ции и обновления. В результате существования неоколониалист-
ского режима, американской агрессии, господства антинародной
клики Пол Пота — Иенг Сари нашей стране был нанесен огром-
ный ущерб как в экономическом, так и в культурном отношении.
Мы испытываем трудности в продовольствии, товарах широ-
кого потребления, медикаментах. Не хватает квалифицирован-
ных кадров. Миллионы жителей при режиме Пол Пота были на-
сильственно оторваны от родных мест и переселены в другие
районы. Сейчас они возвращаются домой. Но все эти трудности
не могут поколебать нашей решимости возродить новую жизнь на
10
кампучийской земле, восстановить экономику, создать нормаль-
ные условия жизни для населения.
Реакционная клика Пол Пота — Иенг Сари совершала неви-
данные злодеяния в отношении собственного народа. Она систе-
матически уничтожала представителей различных слоев населе-
ния, национальные кадры страны, свела на нет отношения Кам-
пучии со многими странами, развязала пограничную войну про-
тив Вьетнама. В ответ на террор, принявший форму геноцида,
кампучийский народ поднялся на решительную борьбу и, объеди-
нив свои : усилия, сверг преступную клику предателей и убийц.
Февраль 1978 года. Вьетнамо-кампучийская граница. Учительница из
Пномпеня Чунг Энг, вырвавшаяся из кампучийского ада, рассказы-
вает журналистам о трагической судьбе своих соотечественников.
Теперь мы свободны. Наступил новый этап в истории нашей
страны. Она вступила на путь возрождения и обновления. Это вы-
зывает раздражение пекинских властей и их бывших, а ныне
разгромленных ставленников. Они всячески стремятся помешать
нам строить новую жизнь. Только негодование вызывает позиция
пекинских руководителей, продолжающих кампанию клеветы.
Эти враждебные действия не имеют никакой поддержки у народа
и обречены на полный провал.
Касаясь вопросов внешней политики, Хенг Самрин подчерк-
нул, что одним из главных ее направлений является всемерное
укрепление дружбы и сотрудничества с социалистическими стра-
нами, и прежде всего с Советским Союзом, Вьетнамом, которые
поддерживали и продолжают поддерживать революционную борь-
бу кампучийского народа, постоянно выступали на его стороне в
II
трудные часы испытаний. Хенг Самрин выразил искреннюю бла-
годарность Советскому правительству и всему советскому народу
за эту ценную поддержку. Он выразил также уверенность, что от-
ношения дружбы и сотрудничества между Кампучией и СССР бу-
дут плодотворно развиваться и укрепляться в интересах народов
обеих стран, в интересах мира.
* ♦
*
Яркой демонстрацией единства и дружбы между кампучий-
ским и вьетнамским народами явился состоявшийся в феврале
визит в Народную Республику Кампучия правительственной де-
легации Социалистической Республики Вьетнам во главе с чле-
ном Политбюро ЦК КПВ, премьер-министром правительства СРВ
Фам Ван Донгом.
В ходе состоявшихся переговоров кампучийские и вьетнам-
ские руководители еще раз подтвердили курс на укрепление брат-
ской дружбы и боевой солидарности между Кампучией и Вьетна-
мом. Стороны отметили, что победа кампучийского народа озна-
чает серьезный провал великодержавных гегемонистских и экс-
пансионистских целей Пекина в Юго-Восточной Азии. Однако ки-
тайское руководство не отказалось от своих экспансионистских
устремлений. Оно по-прежнему всеми силами пытается уничто-
жить завоевания кампучийской революции, мешать кампучий-
скому народу восстановить свою страну и мирную жизнь. Пекин
пытается реставрировать свергнутый варварский режим. Одно-
временно, исходя из своей неизменной политики враждебности к
Вьетнаму, пекинские реакционеры развязали агрессивную войну
против него. «В сложившейся обстановке,— говорится в совмест-
ном заявлении кампучийской и вьетнамской сторон,— перед ли-
цом крайне жестокого, опасного и упорного врага борьба двух на-
родов может оказаться долгой и тяжелой, но им обеспечена слав-
ная победа. Кампучийский и вьетнамский народы полны реши-
мости крепить боевую солидарность, сотрудничество и взаимопо-
мощь во всех областях, вести решительную борьбу против экспан-
сионизма большой страны и великодержавного гегемонизма ре-
акционеров, стоящих у власти в Пекине... Для этой цели 18 фев-
раля 1979 года был подписан договор о мире, дружбе и сотруд-
ничестве между Народной Республикой Кампучия и Социалисти-
ческой Республикой Вьетнам».
♦ *
Утро новой жизни пришло на кампучийскую землю. Час рас-
света. Страшная и долгая «варфоломеевская ночь» над страной
кончилась. Но не скоро еще сотрутся в памяти миллионов кам-
пучийцев дни, когда над землей Ангкор-Вата витала черная тень
уродливого существа, имя которому маоизм. Потому что такое за-
быть невозможно.
12
«УБЬЕМ ИХ! УБЬЕМ ИХ ВСЕХ!»
Ханой, 31 декабря 1977 года. Утром в корпункте «Комсомоль-
ской правды» появился мой сосед по дому, коллега и друг —
корреспондент Польского агентства печати Петр Рудский.
— Ты уже слышал? — вместо предновогодних поздравлений и
приветствий взволнованным голосом сообщил он.— Пол Пот объ-
явил о разрыве дипломатических отношений с Вьетнамом. Звони-
ли из МИДа, просили приехать. Будет распространено заявление
правительства СРВ.
Итак, разрыв. В общем-то эта акция кампучийских властей не
была неожиданностью. Мы знали, что кампучийская сторона осу-
ществляет постоянные провокации на границе с Вьетнамом, со-
вершает рейды на вьетнамскую территорию, уничтожая мир-
ное население, подвергает артиллерийским обстрелам вьетнамские
приграничные города и села. Мы знали, что вьетнамское прави-
тельство неоднократно пыталось урегулировать пограничные проб-
лемы путем переговоров, но кампучийские власти упорно отка-
зывались ответить на мирные инициативы Вьетнама.
«Соом лап тэу! Соом лап тэу о!» — «Убьем их! Убьем их всех!»
Этот призывный вопль на кхмерском языке впервые зазвучал
на вьетнамской земле весной 1975 года. 4 мая вооруженные силы
Кампучии атаковали вьетнамский остров Фу Куок, а спустя че-
тыре дня кампучийские солдаты пересекли границу во многих ме-
стах, сея смерть и разрушения на вьетнамской территории. В бе-
седе с представителем СРВ Пол Пот лицемерно и цинично заявил
тогда, что «вследствие незнания топографии вооруженные силы
Кампучии вошли в столкновение с вьетнамцами». Но, как выяс
нилось позже, дело было вовсе не в топографической безграмот-
ности кампучийских солдат. Вслед за первыми провокациями по-
следовали новые. Кровопролитие, начатое кликой Пол Пота —
Иенг Сари, принимало все более широкие масштабы. Совершая
ночные набеги на вьетнамские деревни, кампучийские солдаты
проявляли потрясающую жестокость. После них оставались тру-
пы стариков, женщин, детей с отрубленными головами, конечно-
стями, проткнутые кольями. В деревеньке неподалеку от погра-
ничного вьетнамского города Хатиена после набега кампучийцев
в одной из хижин были обнаружены трупы трех женщин и трех
детей. У женщин были вспороты животы. Рядом валялся листок
бумажки со словами: «Это наша земля».
Февраль 1978 года. Социалистическая Республика Вьетнам вы-
ступила с новой инициативой, направленной на быстрейшее мир-
ное урегулирование вьетнамо-кампучийского пограничного кон-
фликта. На пресс-конференции для вьетнамских и иностранных
13
журналистов, состоявшейся в Ханое, заместитель министра ино-
странных дел СРВ Нгуен Ко Тхать ознакомил собравшихся с за-
явлением вьетнамского правительства по этому вопросу. В заявле-
нии выдвигались конкретные предложения, принятие которых кам-
пучийским руководством способствовало бы восстановлению мира
на границе между двумя соседними государствами.
Это была вторая попытка вьетнамской стороны положить ко-
нец кровопролитию. Чуть больше месяца назад в своем заявлении
от 31 декабря 1977 года правительство СРВ уже выступало с
предложением разрешить конфликт мирным путем. Однако, к
сожалению, кампучийская сторона на него не ответила. Более
того, как отмечалось в новом заявлении и как свидетельствовали
факты, кампучийское руководство прилагало все усилия к тому,
чтобы ухудшить обстановку на границе.
История сохранила много свидетельств солидарности народов
Вьетнама и Кампучии. Вьетнамский и кампучийский народы вме-
сте боролись до полного достижения независимости своих стран.
Каковы же тогда истоки пограничных конфликтов? Не будем
вспоминать средневековые междоусобицы и взаимные притязания
кхмерских и вьетнамских феодалов. Бог с ними, с императорами
и с их августейшими амбициями. Это было давно и имеет свое
объяснение. Имеют свое объяснение и конфликты, имевшие место
в рамках так называемого «Индокитайского союза», когда коло-
низаторы намеренно стравливали между собой народы подвласт-
ных территорий во имя осуществления известного принципа:
«разделяй и властвуй». Понятны и более поздние пограничные
конфликты. Абсолютно ясно, что все пограничные конфликты
являлись результатом деятельности реакции и были на руку ре-
акции. Никакого противоречия между народами двух стран, как
это пыталась доказать клика Пол Пота — Иенг Сари, нет. Не нуж-
но искать корни в «традиционной вражде» вьетнамцев и кхмеров.
Ее никогда не существовало. Налицо было другое: авантюризм
во внутренней политике полпотовских властей, о чем свидетель-
ствовали показания многочисленных очевидцев, вынужденных ос-
тавить родину из-за невыносимых условий. Они, кстати, получили
на гостеприимной вьетнамской земле все то, чего были лишены
у себя дома,— еду, одежду, нормальное медицинское обслужива-
ние, возможность ходить в школу, свободу передвижений, свободу
личности. Будучи не в силах справиться с внутренними пробле-
мами, кампучийский режим пытался уйти от ответственности пе-
ред собственным народом, свалить всю вину на соседнюю брат-
скую страну. А за режимом стоял Пекин, по указке которого и
был развязан пограничный конфликт. Китайское руководство де-
лало все, чтобы создать для Вьетнама трудности в социалистиче-
ском строительстве.
ОНИ ПРИШЛИ ночью...
Военный вертолет «Чинук» взял курс на границу. Летим не-
долго: через полчаса вертолет зависает над небольшим погра-
ничным аэродромом.
На площадке под навесом молодые парни в военной форме
открывают бутылки с лимонадом, и пассажиры вертолета —
группа иностранных и вьетнамских журналистов — набрасыва-
ются на прохладную воду: как-никак 30-градусная жара. Еще
минут пять приходим в себя. Подполковник в отглаженной уни-
форме разложил на большом столе карту и терпеливо ждет.
Следует по-военному четкий и короткий доклад о положении
в данном районе границы, а конкретно в общине Анкы. Здесь
с 11 по 19 января семь батальонов 2-й и 520-й пехотных дивизий
кампучийских войск проникли на вьетнамскую территорию на
глубину 6—7 километров. На своем пути кампучийские солдаты
сжигали деревни, убивали и грабили мирное население. В част-
ности, в деревне Баден они сожгли 125 домов, убили 27 жите-
лей, ранили 41. В результате этих атак уничтожены рисовые
посевы на территории около 4 тысяч гектаров. Подразделения
вьетнамских вооруженных сил дали достойный отпор нарушите-
лям границы.
Закончив сообщение, подполковник свертывает карту и при-
глашает нас в автобусы. Наш путь лежит дальше, к самой гра-
нице, до которой осталось 15 километров. Едем по пыльной про-
селочной дороге. По обе стороны — традиционный вьетнамский
пейзаж: бамбуковые хижины в пальмовых зарослях, рисовые
поля, повозки, запряженные буйволами, крестьянки, несущие на
рынок корзины с бананами и ананасами. Но уже на полпути к
границе в эту мирную картину врываются элементы прифронто-
вой полосы. Глухо начинают ухать артиллерийские залпы, порой
тишину вспарывают автоматные очереди. По рисовому полю тя-
нутся провода полевой телефонной связи, навстречу попадаются
машины, прикрытые сверху огромными пальмовыми листьями —
для маскировки. Еще несколько километров, и за поворотом по-
является деревня Баден, о которой говорил подполковник. Вернее
то, что осталось от этой деревни: остовы разрушенных хижин,
разбросанная по земле домашняя утварь, обуглившиеся банановые
15
деревья, покрытые пеплом сады. А вокруг безжизненные рисо-
вые поля. Выжженные, вытоптанные...
Мы выходим из автобусов и пешком направляемся к сосед-
ней деревне Фукыонг. Проезжей дороги туда нет, только тропинка
через бывшее рисовое поле. Тропинка среди обожженной земли.
До деревни километра четыре. Она на самой границе. Но пример-
но через километр нас останавливает военный патруль. Молодень-
кий лейтенант вежливо объясняет, что дальше идти нельзя, небез-
опасно. И как бы в подтверждение его слов от границы доносятся
выстрелы.
Прежде чем вернуться назад, мы делаем короткий привал в
небольшой банановой рощице. Солдаты угощают нас прохладным
кокосовым. молоком, а лейтенант тем временем рассказывает о
боях последних дней. Он показывает нам небольшую гору на
кампучийской территории, откуда 11 января ночью началась
атака. Первыми жертвами кампучийских солдат стали жители
деревни Фукыонг, Когда лейтенант произносит название деревни,
за спиной раздается сдавленное рыдание. Я оборачиваюсь. Непо-
далеку, под кокосовой пальмой, сидит женщина и плачет. Ока-
зывается, она тоже шла в деревню Фукыонг, там у нее осталась
15-летняя дочь. Кампучийские солдаты убили девочку. Нгуен
Тхи Кинь — так зовут эту женщину — сквозь слезы рассказыва-
ет мне, что в тот день поздно вечером она возвращалась домой
с рынка. Подойдя к деревне, она вдруг услышала выстрелы. Она
бросила корзинки, рванулась вперед — ведь дома осталась дочь.
Но навстречу ей бежали уцелевшие жители деревни. От них Нгуен
Тхи Кинь и узнала о гибели дочери. Соседи почти насильно уве-
ли обратно обезумевшую женщину — от деревни цепью двигались
кампучийские солдаты, убивая всех, кто попадался на пути.
Двумя часами позже они пришли в деревню Баден...
— Это жестоко, это жестоко,— сквозь рыдания произносит
Нгуен Тхи Кинь,— ведь несколько лет назад во время войны в
нашу деревню приходили кхмерские бойцы. Они дрались с марио-
нетками на своей территории и иногда были вынуждены отсту-
пать. Мы им давали пищу, помогали раненым, они ночевали в
наших домах. Они были для нас как родные. А что же проис-
ходит сейчас? Я не понимаю, не могу понять. Откуда у них столь-
ко ненависти к нам?
Действительно, это трудно понять. Я видел на вьетнамской
земле сожженные деревни, разрушенные школы, дома, пагоды.
Видел горестно опущенные плечи людей, их взгляд, устремленный
в одну точку, скорбные складки у рта. Слышал крики отчаяния —
тягучие и надрывные, слышал плач матерей по убитым детям.
Это было, когда вьетнамскую землю терзал огонь войны. Но ведь
сейчас нет войны. На Индокитайском полуострове мир. Мир, за-
воеванный народами Вьетнама, Лаоса и Кампучии в трудной и
долгой борьбе. Мир, завоеванный дорогой ценой. А здесь, на гра-
нице, снова рекой людское горе.
16
Мы провели на вьетнамо-кампучийской границе два дня. Два
дня в прифронтовой полосе. Сожженные деревни Фукыонг и Баден
в провинции Анзянг... Поселок Каоса в провинции Тэйнинь, ко-
торый обстреливается кампучийской артиллерией. Первде, что я
увидел в поселке Каоса, были индивидуальные укрытия — выры-
тые по обочинам улиц ямы глубиной метра в полтора-два, куда
жители спускаются во время артобстрелов. Такими же укрытиями
были усеяны улицы северовьетнамских городов во время войны.
При бомбардировках они спасали от осколков — это я испытал
на себе. Убежища в Ханое и других городах северной части стра-
ны уже засыпали несколько лет назад, а здесь они — реальность
повседневной жизни и в любую минуту могли пригодиться даже
нам. Особенно это ощущалось, когда мы стояли у свежей воронки
от снаряда во дворике одного из домов и председатель народного
комитета общины рассказывал нам, что сегодня ночью кампучий-
ская артиллерия обстреляла соседнюю деревушку Фунгсоай. Где-
то вдали раздалось несколько артиллерийских залпов, и коррес-
пондент телевидения и радио Леонид Кричевский, который тоже
был хорошо знаком с индивидуальными убежищами вьетнамских
городов в военное время, многозначительно посмотрел в ту сто-
рону, потом на меня, потом на санитарную машину, которая нас
сопровождала, и, наконец, на укрытие, вырытое тут же, во дво-
рике. Но, посовещавшись, мы вспомнили старую истину, что сна-
ряд дважды в одно и то же место' вроде бы не попадает.
В Каоса мы долго не задерживались — конечная точка наше-
го маршрута в провинции Тэйнинь, как и днем раньше в провин-
ции Анзянг, находилась у самой границы. Мы ехали в деревню
Танлап — последний приграничный пункт на вьетнамской тер-
ритории, где в сентябре прошлого года кампучийские солдаты
устроили настоящую резню. Проехав мимо клуба, где временно
жили беженцы из приграничных деревень, мы вновь выехали на
пыльную проселочную дорогу. И вновь через несколько километ-
ров автоматные очереди возвестили о том, что мы приближаемся
к границе.
Деревню Танлап я сразу не заметил. Наши маленькие авто-
бусы остановились перед двумя разрушенными домами. Сначала
я подумал, что это бывший хутор, но это и была деревня Танлап.
Два разрушенных дома — вот все, что от нее осталось. И еще
от нее осталось кладбище, выросшее тут же, перед самым входом
в один из домов. На кладбище я насчитал 30 могил. На неболь-
ших деревянных табличках — фамилии, имена, возраст, дата
смерти. Возраст разный — 40, 20, 12, 9, 5 лет. Дата смерти од-
на— 25 сентября 1977 года. Все 30 человек были родственни-
ками — три семьи жили в нескольких хижинах рядом друг с
другом. Из всех 30 человек в живых осталась только одна 14-
летняя девочка по имени Хо Тхи Мыонг. Когда мы подъехали,
она сидела у одной из могил и плакала. Она приходит сюда каж-
2. Библиотека «Комсомольской правды» № 3.
17
дый день из соседней деревни, где живет у дяди. Из ее сбивчивого
рассказа я и узнал, что произошло той ночью в деревне Танлап.
Кампучийские солдаты появились неожиданно из леса около
полуночи. Мыонг проснулась от выстрелов. В окно увидела за-
рево. Это горели соседние дома. Мыонг хотела выскочить во двор,
но там стояли солдаты. Она услышала голос отца. Отец что-то
объяснял солдатам, говорил, что он не военный, а простой кресть-
янин. Потом раздалась автоматная очередь, и голос отца обо-
рвался. Откуда-то издалека раздался пронзительный крик ее под-
ружки. Мыонг смутно припоминает тот момент, когда мать вы-
гоняла братьев и сестер через заднюю дверь и кричала, чтобы
они лезли в убежище, сделанное из погреба. Как она очутилась
внизу, Мыонг не помнит. Ей казалось только, что там было очень
много людей и было трудно дышать. А потом в проеме лаза пока-
зался автомат и погреб наполнился грохотом и гарью. Мыонг поте-
ряла сознание. Очнулась она только утром и закричала от ужа-
са: она была завалена мертвыми телами братьев, сестер, мате-
ри. С трудом выбралась Мыонг наружу. У входа в погреб сидел,
обхватив голову руками, их сосед дядя Ван, а перед ним лежало
тело его дочери, которую он только что вытащил из погреба.
Дочь Вана тоже спряталась в убежище вместе с семьей Мыонг.
В погребе было убито 13 человек. А всего в ту ночь было выре-
зано 25 семей.
— Кампучийские солдаты в темноте обошли наш погранич-
ный пост,— рассказывает капитан Нгуен Куок Тоан, командир
местного подразделения,— и лесом подошли к деревне. Зверски
расправившись с мирными жителями, они силами двух батальо-
нов окружили пост. Наши ребята, а их было около 40 человек,
держались мужественно. Они сражались два дня, а на третий
подошло подкрепление, и мы отбросили нарушителей на их тер-
риторию. Позже они еще дважды пытались проникнуть через
границу силами двух полков, но мы отбили атаки. Позавчера они
обстреляли этот район из минометов и 105-миллиметровых ору-
дий. Сейчас здесь затишье, однако мы знаем, что кампучийцы
не оставили попыток захватить нашу территорию в этом районе.
Они пытаются вести разведку, чтобы выяснить нашу числен-
ность, боеспособность.
Наш разговор с капитаном слушал сосед Мыонг — Нгуен
Тан Ван, у которого кампучийские солдаты убили жену и троих
детей и который остался один с маленькой дочкой. Он бывший
партизан и во время войны сражался в этих местах против аме-
риканцев и марионеток.
— Невероятным кажется то, что происходит сейчас,— тихо
говорит Нгуен Тан Ван, поглаживая по голове свою дочурку,—
ведь во время войны здесь и на кампучийской территории были
освобожденные районы. В Сайгоне сидел Тхиеу, в Пномпене —
Лон Нол, а мы здесь плечом к плечу боролись против солдат то-
18
го и другого режима. У жителей нашей деревни на той стороне
остались не только друзья, но и родные. Во время войны мы ча-
сто ходили друг к другу в гости, мечтали о том, какой прекрасной
будет жизнь, когда придет освобождение. А сейчас... Сейчас мне
кажется, что это какой-то кошмарный сон. Я пытаюсь разобрать-
ся, понять, что происходит на той стороне, и не могу. Но я твердо
верю, что там, в Кампучии, есть люди, которые тоже не могут
осознать происходящее, которым тоже кажется диким это бра-
тоубийство. Я знаю этих людей не один год, и я не могу поверить,
что они могли изменить самим себе, своим взглядам, своим убеж-
дениям.
Понятна боль старого партизана, понятно его стремление осо-
знать происходившее в Кампучии. Это было очень трудно — по-
нять, что происходило по другую сторону границы. Ведь Кампу-
чию после ее освобождения в апреле 1975 года называли закры-
той страной. Туда редко пускали иностранцев. Но здесь, на гра-
нице, мне довелось встретиться и поговорить с пленными кампу-
чийскими солдатами, с людьми, которые перешли границу потому,
что не хотели больше жить в тех условиях, в которых они жили
на своей родине. Мне довелось познакомиться с некоторыми доку-
ментами, рассказывающими о том, как планируются враждебные
акции против СРВ. Но об этом речь в следующей главе.
«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»
Прежде чем рассказать о документе, фотокопию которого мне
показывали на вьетнамо-кампучийской границе, я хочу полно-
стью привести примечание, завершающее этот документ:
«Второй пункт является совершенно секретным и не подлежит
распространению среди населения и личного состава вооруженных
сил. Он может быть доведен до сведения лишь высших руково-
дящих кадров, чтобы мы могли удерживать инициативу в своих
руках».
Что же это за документ, и почему кампучийские власти хотели
сохранить в тайне его второй пункт? Это доклад, сделанный
17 июля 1977 года на конференции руководящих работников во-
сточной части Кампучии. А второй пункт касался военного аспек-
та вьетнамо-кампучийского пограничного'конфликта. В нем гово-
рилось о необходимости «повышать бдительность, боеспособность»
кампучийских вооруженных сил, «решительно противостоять
агрессии». Начало вполне безобидное. Какая армия не стремится
повышать свою бдительность и боеспособность? И что это за ар-
мия, которая не готова дать отпор врагу? Но читаю дальше. «Если
они (вьетнамцы.— А. Л.) попытаются предпринять агрессию про-
тив нас, мы должны будем остановить и уничтожить их не только
на нашей, но и на их собственной территории». Судя по этим
строчкам, Вьетнам на 17 июля 1977 года не предпринимал ника-
ких враждебных действий против Кампучии. Но пограничный кон-
фликт тянулся с апреля 1975 года, причем кампучийские власти
постоянно заявляли, что их действия являются ответом на прово-
кации со стороны Вьетнама. Напрашивается закономерный вопрос:
о каких провокациях могла идти речь? Ответ ясен и не требует
дополнительных комментариев. Просто этот документ свидетель-
ствует о том, что кампучийские власти делали все, чтобы заста-
вить своих солдат поверить в мнимую агрессию со стороны Вьет-
нама.
Сам доклад до солдат не дошел, поскольку во втором пункте
есть еще более откровенные высказывания. О них —ниже. Но на
многочисленных политзанятиях, собраниях личному составу по-
стоянно твердили о том, что Вьетнам — «агрессор». Здесь, на гра-
нице, мне дали посмотреть записную книжку взятого в плен коман-
дира взвода второй пехотной дивизии Тьхим Пхина. Одна из за-
писей сделана на собрании 31 июля 1977 года, когда командиров
знакомили с документами вышеупомянутой конференции. Запись
сделана торопливо, обрывочно, тезисно. Вот выдержки: «Отноше-
ния Кампучии с Вьетнамом и Таиландом в первом полугодии...
20
27 лет Вьетнам пытается поработить нас, проглотить. Он пытается
уничтожить наш народ. Но у них ничего не получится. За четыре
месяца этого года мы уничтожили свыше 4 тысяч жителей. Сожгли
90 процентов домов».
Как же это увязать, например, с письмом кампучийского ру-
ководства в адрес ЦК КПВ от 3 октября 1974 года, в котором
указывается, что победы, достигнутые народом Кампучии, «не
могут быть отделены от помощи партии и народа Вьетнама, на-
ших братьев и товарищей по оружию»? Или с поздравительной
телеграммой в адрес ЦК КПВ от 3 февраля 1976 года по случаю
46-й годовщины КПВ, в которой говорилось, что руководство
Кампучии «выражает самую глубокую признательность партии и
народу Вьетнама за поддержку и помощь .в период национально-
освободительной борьбы и в новый исторический период после
освобождения Кампучии»?
Но вернемся к документу, с которого я начал свое повествова-
ние, к его более откровенным высказываниям, чем те, что приво-
дились выше. Есть во втором пункте такие слова: «Мы заставим
их бояться нас, и пройдет некоторое время, когда они будут вы-
нуждены защищаться. Нужно вести разведку, знать обстановку
в их лагере, чтобы быть готовыми атаковать их и уничтожить. Сей-
час мы еще не можем осуществить, линию, выдвинутую во втором
пункте. Для этого нужно время. И вести боевые действия нужно
не на отдельных участках, а повсеместно».
Положения секретного доклада как нельзя лучше дополняют
листовки, которые я нашел в одном из приграничных районов в
провинции Тэйнинь. В одной из них говорится: «Помните, что
это исконно кампучийская территория. Территория Кампучии бу-
дет простираться до Сайгона».
Судя по листовкам, кампучийская сторона не намерена была
прекращать провокации против Вьетнама. Второй пункт уже два-
жды цитировавшегося секретного доклада свидетельствует о том,
что все эти провокации тщательно и заранее планировались. Об
этом свидетельствовали и признания кампучийских солдат, взятых
в плен, с которыми мне довелось беседовать. Вот рассказ одного
из них, Нюн Са Раня, командира орудийного расчета 23-го ар-
тиллерийского полка.
— Когда мне приказали перейти границу и вести разведку на
вьетнамской территории, я пытался отказаться, потому что не
считаю Кампучию и Вьетнам врагами. Но отказаться было невоз-
можно, отказ угрожал мне смертной казнью. И вообще нужно
сказать, что ныне наше население лишено властями всяких демо-
кратических прав, свободы передвижения. В июле 1977 года меня
вызвал к себе Со Сень, начальник штаба нашего полка. От него
я получил задание перейти на вьетнамскую территорию. Насколь-
ко я знаю, командование подготовило план новых атак в погранич-
ных районах, первая фаза которых должна была проходить с ок-
тября по декабрь 1977 года. Я перешел границу в провинции Тэй-
нинь и должен был установить связь с неким Пхот Тянем в де-
ревне Тяо Че, кхмером по национальности, который вел разведку
на вьетнамской территории с начала 1975 года. Передо мной были
поставлены следующие задачи: выяснит^ численность вьетнамских
войск вдоль границы, расположение пограничных постов, артил-
лерийских позиций, собрать сведения о политической обстановке
21
на вьетнамской территории и условиях жизни населения. К этому
времени кампучийские войска были готовы к нападениям на вьет-
намские пограничные районы на всем протяжении границы. Я пе-
решел границу и в тот же день был взят в плен.
Один из кампучийских солдат был взят в плен неподалеку от
деревни Танлап, о которой говорилось в предыдущей главе. Его
рассказ дополняет картину резни, воссозданную 14-летней Хо
Тхи Мыонг.
— Прежде чем отправить нас за границу,— говорил Сием Са
Винь, рядовой батальона, участвовавшего в налете на деревню
Танлап,— командиры старались вызвать у нас ненависть по отно-
шению к вьетнамцам. Они говорили, что Вьетнам — враг номер
один, что Вьетнам — агрессор. Командование разработало секрет-
ный план внезапного нападения, и ночью мы перешли границу.
Рота, в которой я служил, получила приказ блокировать вьетнам-
ский пограничный пост № 27 в Самате (название общины, в ко-
торую входила и деревня Танлап.— А. Л.), а другим подразделе-
ниям было приказано уничтожить вьетнамские деревни. То, что
рассказывали после операции солдаты из соседней роты, было
ужасно: они сжигали деревни полностью, расстреливали стариков,
детей, насиловали девушек на глазах их родителей. Я понимал,
что мы совершаем преступление, но страх перед командирами, ко-
торые жестоко карали за неповиновение, заставлял меня выпол-
нять приказ.
Заместитель командира батальона 501-го полка третьей пехот-
ной дивизии Инь Чань Тхон, взятый в плен в ноябре 1977 года,
говорил, что он не понимает происходящего. Он говорил, что не
понимает, как могут кампучийские власти, которые были соли-
дарны с Вьетнамом в борьбе против империалистической агрес-
сии, направлять войска на вьетнамскую землю с приказом жечь,
убивать, грабить.
Кампучийские власти приносили несчастье не только населе-
нию приграничных районов Вьетнама. Рассказы беженцев, чудом
вырвавшихся из ада, в который клика Пол Пота — Иенг Сари пре-
вратила страну, были настолько страшными, что казались неве-
роятными. И постепенно из их свидетельств начала складываться
картина того, что происходило в Кампучии, полностью изолиро-
ванной и наглухо закрытой от внешнего мира.
КАМПУЧИЙСКИЙ ВАРИАНТ:
В 1965 году, выступая на заседании Политбюро ЦК КПК,
Мао Цзэдун заявил: «Мы должны обязательно заполучить Юго-
Восточную Азию. Такой район, как ЮВА, очень богат, там очень
много природных ископаемых, он весьма заслуживает затрат на
то, чтобы его заполучить. В будущем он будет очень полезен для
развития китайской промышленности. Таким образом, можно бу-
дет полностью возместить убытки».
С тех пор минуло четырнадцать лет. Но зловещее заявление
Мао не утратило своей «актуальности», оставаясь все эти годы
программным пунктом действий Пекина в области внешней поли-
тики. И в последние годы мир столкнулся с попыткой практиче-
ского воплощения этих бредовых идей в жизнь.
Что же имел в виду Мао, говоря о необходимости «заполучить
Юго-Восточную Азию»? Сейчас уже нетрудно предположить, ка-
кие структурные схемы будущих государств-вассалов рожда-
лись в больном воображении «великого кормчего», какую судь-
бу хотел и по-прежнему хочет уготовить Пекин суверенным и не-
зависимым странам Юго-Восточной Азии, да, судя по всему, и
не только им. Яркий и наглядный пример тому — появление в
апреле 1975 года государства-призрака, государства-уродца с ис-
кусственно созданным укладом внутренних отношений, слепо и
безропотно шедшего в фарватере пекинской политики на между-
народной арене,— Кампучии, бывшей Камбоджи. Государства,
фактически являвшегося полигоном, где Пекин имел возмож-
ность на практике испытать свои экономические, политические
и военные концепции.
«Деревни окружают города» — такой лозунг в свое время
выдвинул Мао Цзэдун, отводя главную роль в революционной
борьбе крестьянству, а не рабочему классу. Свергнутые ныне
Пол Пот и Иенг Сари взяли на вооружение этот постулат маоиз-
ма и проводили его в жизнь с гораздо большим рвением, чем
это происходило в Китае. Они решили ликвидировать города.
Сразу же после прихода к власти они начали широкую кампа-
нию по выселению городских жителей в сельские районы и на-
сильственному превращению их в крестьян. В результате все
крупные города страны почти опустели. В Пномпене, по сообще-
ниям печати, проживало не более двадцати тысяч жителей, в то
время как три года назад там насчитывалось свыше двух мил-
лионов человек. На многих улицах, по свидетельствам очевидцев,
асфальтовое покрытие было снято и посажены овощи. А городское
население вместе с крестьянами объединили в сельскохозяйст-
23
пенные кооперативы, жизнь в которых, по рассказам беженцев,
была невыносимой. Работа начиналась в шесть часов утра и дли-
лась до одиннадцати часов вечера с небольшими перерывами для
приема пищи. За свой каторжный труд люди не получали ника-
кого денежного вознаграждения, так как деньги в стране были
отменены. Они получали лишь небольшие порции риса с варены-
ми овощами и один комплект одежды (рубаха и штаны) в год.
Мужчины и женщины жили порознь, молодые люди и девушки
женились по разнарядке местных властей. Детей забирали у ма-
терей и отправляли в специальные интернаты. Беременных жен-
щин заставляли работать почти до самых родов наравне с други-
ми. Дети младшего школьного возраста работали по шесть часов
в день.
Как во время «культурной революции» в Китае, так и в Кам-
пучии были закрыты высшие и средние учебные заведения,
школьное образование фактически сведено к нулю. «Стирая
грань» между городом и деревней, между физическим и умствен-
ным трудом по маоистскому образцу, кампучийское руководство
пошло по пути полной ликвидации научной и технической интел-
лигенции. Национальную библиотеку в Пномпене превратили в
склад. А занятия в так называемых школах велись по часу в
день после работы. Поддерживать культурный уровень народа на
минусовой отметке было очень выгодно властям. Так им легче
было проводить в жизнь свои, а точнее, маоистские антинарод-
ные, антинаучные и антимарксистские концепции.
Не рассчитывая удержать народ в повиновении только на го-
лодном духовном пайке, правящая верхушка проводила политику
жесточайших репрессий по отношению к своим соотечественни-
кам, установила систему тотальной слежки и круговой поруки,
чтобы выявлять и физически уничтожать всех инакомыслящих.
Я вспоминаю свой разговор с беженцами, которым с огромным
трудом удалось вырваться из этого ада. Они нашли спасение на
вьетнамской земле. Среди них оказались бывшая учительница,
бывший буддийский монах, бывший студент Пномпеньского уни-
верситета.
Муж учительницы еще в апреле 1975 года, после освобожде-
ния Пномпеня, был расстрелян властями. В чем его вина, моя
собеседница так и не узнала. Ее вместе с тысячами других го-
рожан перегнали в отдаленные сельские районы, где люди жи-
ли под постоянным страхом смерти. Запрещали буквально все:
покидать место жительства даже для посещения родственников
в соседней деревне, юношам и девушкам встречаться, будучи не-
женатыми, читать книги, петь, танцевать. Мера наказания
одна — смерть. Каждый, кто осмеливался высказать недовольст-
во существующими порядками, подлежал немедленной расправе.
Студент Пномпеньского университета говорил мне, что он был
очевидцем такого случая. Тридцать пять человек из их деревни
были объявлены «контрреволюционными элементами». Никаких
доказательств их виновности не было. И тем не менее всех их
закопали по шею в землю и убили ударами мотыг по голове.
При этом палачи заявили, что не могут расходовать пули, кото-
рые нужны, чтобы бороться против врага № 1 — Вьетнама. Физи-
ческому уничтожению подлежали семьи гражданских и военных
служащих бывшего лонноловского режима, родственники тех, ко-
24
му удалось бежать в Таиланд или Вьетнам, или просто те, на
кого донесли. В деревнях составлялись «черные списки подозри-
тельных элементов», куда практически мог попасть каждый хотя
бы потому, что он пришелся не по душе старосте деревни.
За неполные четыре года было уничтожено или умерло от бо-
лезней и голода около трех из восьми миллионов жителей.
Вот они — результаты трагедии, разыгрывавшейся в течение почти
четырех лет на кампучийской земле по режиссуре Пекина.
«У нас нет и не было причины кого-нибудь уничтожать,—
заявил летом 1978 года на пресс-конференции во время одного
из своих заграничных вояжей заместитель премьер-министра
Кампучии по иностранным делам Иенг Сари.— Руководители
Кампучии — очень благородные люди, которые после прихода к
власти заботятся о повышении уровня жизни народа. Они не ка-
какие-то преступники».
Сколь кощунственно звучат эти слова!
Знакомый почерк, знакомые методы. Все это уже было во
время «культурной революции» и происходит ныне в Китае. Кам-
пучийские руководители «спешно» использовали пекинский опыт
подавления инакомыслия.
Старой, проторенной дорожкой шли кампучийские власти и
в области внешней политики. За усиливавшимися агрессивными
действиями кампучийских вооруженных сил на границе с сосед-
ним Вьетнамом, за территориальными претензиями к стране, с
которой кхмерский народ связывает давние традиции совместной
борьбы за свободу и независимость, ясно и недвусмысленно про-
сматривалась маоистская концепция поддержания напряженности
в мире. Пограничные конфликты — старый метод Пекина в отно-
шениях со своими соседями. Разнузданная антивьетнамская про-
паганда кампучийских властей, посягательства на территориаль-
25
ную целостность Вьтенама, бандитское уничтожение пригранич-
ных вьетнамских деревень, зверские убийства мирного населе-
ния — это не что иное, как отголосок политики великодержавия
и гегемонизма, которую проводят правящие круги Китая.
Этот конфликт, развязанный пекинскими марионетками,
явился, по существу, началом китайской агрессии против СРВ.
Полпотовские солдаты убивали мирных вьетнамских жителей из
автоматов китайского производства, закалывали их ножами, из-
готовленными в Китае. На вьетнамские населенные пункты па-
дали китайские снаряды, выпущенные из китайских орудий под
наблюдением и при участии китайских военных советников.
Эмиссары из Пекина лично инспектировали боевые позиции в
приграничных с Вьетнамом районах. В декабре 1977 года там в
сопровождении Пол Пота побывал приехавший в Кампучию заме-
ститель китайского премьера Чэн Юнгуй.
Пекин пытался и, судя по его лихорадочной подготовке агрес-
сии против Лаоса, пытается окружить Вьетнам, выйти к грани-
цам СРВ через территории сопредельных государств. Натравив
Кампучию на ее восточного соседа, китайские лидеры развер-
нули кампанию клеветы в отношении Вьетнама, начали воору-
женные провокации на границе, намереваясь взять СРВ в «кле-
щи». Орудием осуществления экспансионистских целей китай-
ских властей в Юго-Восточной Азии назвало вьетнамское агент-
ство ВИА агрессивные действия кампучийских властей против
СРВ. Разоблачая замыслы пекинского руководства, премьер-ми-
нистр правительства СРВ Фам Ван Донг в своем интервью для
печати заявил, что Кампучия не смогла бы проводить безрас-
судную и враждебную политику по отношению к Вьетнаму без
поддержки из Пекина.
Происходившее в Кампучии не оставляет сомнений, чьи идеи
служили теоретической базой людям, пришедшим к власти в этой
стране в 1975 году. И напрасно кампучийские руководители пы-
тались убедить кого-то, что в Кампучии создавалась особая фор-
ма социализма. Это был всего лишь кампучийский вариант мао-
изма, предусматривающего в области внешней политики создание
безликих государств, безоговорочно подчиняющихся воле Пекина.
Кампучийские руководители мыслили маоистскими категорями,
говорили знакомыми фразами из цитатника «великого кормчего».
Опора на деревню, громогласные ссылки на марксизм-ленинизм
при фактическом его отрицании, территориальные претензии к
соседям — все это уже было, было...
Клика Пол Пота — Иенг Сари не создала ничего принципиаль-
но нового на кампучийской земле, если иметь в виду социально-
экономический уклад и политическую структуру государства.
Просто она помогла Пекину экспортировать в Кампучию «вели-
кую пролетарскую культурную революцию».
Как отмечал 9 января нынешнего года в беседе с американ-
скими журналистами Генеральный секретарь ЦК КПСС, Пред-
седатель Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежнев,
там существовала «китайская модель политического устройства,
а массовое уничтожение людей в Кампучии — это не что иное,
как китайская «культурная революция» в действии на чужой
территории».
26
«БОРЬБА-ЖИЗНЬ,
БЕЗДЕЙСТВИЕ - СМЕРТЬ!»
Террор и жесточайшие репрессии, массовые убийства жителей,
переросшие очень скоро в геноцид, не могли не вызвать ответной
реакции со стороны населения. Только поначалу о выступлениях
против режима ничего не было известно. Запрет на передвижение
внутри страны, на переписку лишал кампучийцев возможности
знать, что происходит не только в других провинциях, но и в
соседних деревнях. И поэтому беженцы, появлявшиеся во Вьет-
наме и Таиланде, в первое время не могли точно сказать,
насколько сильно сопротивление правящей клике. Они упомина-
ли лишь об отдельных вспышках возмущения, если таковые име-
ли место в их деревнях.
Вспоминается одна из поездок на вьетнамо-кампучийскую
границу. Я беседовал с кампучийской беженкой — бывшей учи-
тельницей из Пномпеня. Она поведала мне о трагической судьбе
своей семьи и сказала, что не видит выхода из создавшейся об-
становки, не знает, как ее соотечественники смогут бороться про-
тив режима в условиях полного контроля над населением, атмо-
сферы всеобщего страха, вызванного зверствами функционеров и
солдат Пол Пота. Разговор этот состоялся в марте 1978 года.
— Неужели не найдется силы, способной обуздать это средне-
вековое варварство? — в отчаянии воскликнула моя собеседница.
Такая сила нашлась...
«Кадровым работникам, бойцам, молодежи, народу восточных
районов и всей страны!
В борьбе за изгнание американских империалистов и их марио-
неток кампучийский народ жертвовал своей кровью и жизнью во
имя национального освобождения, во имя священных чаяний
нации — подлинной независимости, свободы, демократии, мира,
счастливой жизни.
Но после 17 апреля 1975 года кампучийский народ был выну-
жден терпеть самые тяжелые за всю свою историю бедствия.
Клика предателей под руководством Пол Пота — Иенг Сари изда-
ла фашистские законы, чтобы мучить, подавлять, уничтожать
народ, кадровых работников, бойцов, юношей и девушек в
восточных районах и во всей стране. В течение трех с половиной
лет наш народ жил в таких страданиях, о которых невозможно
рассказать словами.
Подстрекаемый пекинскими властями, режим Пол Пота —
Иенг Сари развязал несправедливую агрессивную войну против
вьетнамского народа — нашего соседа. Осуществляя реакционный
курс при поддержке и помощи китайских властей, режим претво-
ряет в жизнь план «казнить, убивать, сжигать, разрушать», наме-
27
реваясь уничтожить кампучийскую нацию. В действительности
предатели во главе с Пол Потом и Иенг Сари — это клика дик-
таторов и милитаристов, исповедующая принципы семейственно-
сти и сектантства. Их «центральный комитет» и «правительство»
состоят из их родственников. Всех остальных они уничтожили.
В таких тяжелых для страны условиях мы призываем кадро-
вых работников, солдат армии Пол Пота — Иенг Сари, молодежь,
весь народ бороться против режима всеми возможными способа-
ми. Не помогать их предательским действиям, прекратить уничто-
жение нашей нации, прекратить военные действия против Вьет-
нама. Мы призываем всех уходить в джунгли, чтобы вместе с
новыми, подлинно патриотическими революционными силами про-
должать борьбу до полной победы!
Матери, женщины! Призывайте своих сыновей, мужей, братьев
уходить в джунгли, присоединяться к истинно народному, новому
революционному движению, бороться против милитаристской
диктатуры клики предателей Пол Пота — Иенг Сари, чтобы осво-
бодить нашу страну, наш народ, построить новое, прекрасное и
подлинно справедливое общество! Наш лозунг: «Борьба —
жизнь, бездействие — смерть!»
САМРИН, член комитета Восточного района,
командир четвертой дивизии. 11 ноября 1978 г.».
Эта была первая, дошедшая до внешнего мира из герметиче-
ски закрытой Кампучии листовка-воззвание патриотов, не поже-
лавших мириться с кошмаром, царившим в стране. Ее подписал
Хенг Самрин, который впоследствии станет председателем Едино-
го фронта национального спасения Кампучии, а затем возглавит
правительство Народной Республики Кампучия. Позже появились
новые листовки, призывающие к свержению изуверского режима.
А меньше чем через месяц планета узнала о создании фронта,
объединившего в своих рядах сотни тысяч людей. Час решитель-
ной борьбы против тиранов пробил!
Начиналась эта борьба в трудных и тяжелых условиях. Пер-
вые сполохи народного гнева приводили режим в ярость, вели
к новым репрессиям, к новым массовым казням.
Во время командировки в Кампучию мы посетили центр
одноименной провинции Прейвэнг. В Прейвэнге мы зашли на
территорию пагоды, находящейся недалеко от центра города.
В тени кокосовой пальмы сидели двое мужчин и о чем-то разго-
варивали между собой. Они оказались крестьянами из соседней
деревушки и пришли сюда, чтобы захоронить останки своих одно-
сельчан. Чиа Дон и Чиа Тяй— так зовут крестьян — рассказали
нам ужасную историю. Они стали односельчанами после того, как
в эту деревушку власти согнали около двухсот человек из разных
провинций. В мае 1977 года в деревне вспыхнули волнения. Воз-
мущенные произволом охранников, каторжной работой от зари
до зари, полуголодным существованием, двадцать жителей попы-
тались убить функционеров из Ангкара 1 и скрыться в джунглях.
Но это им не удалось. Из уезда подоспело подкрепление: два
взвода сил безопасности. Все население согнали на деревенскую
1 В переводе с кхмерского — «организация». Так назывались ад-
министративные органы режима Пол Пота — Иенг Сари.
28
площадь. Солдаты тут же забили насмерть тех, кто осмелился
выступить против властей. Затем они отобрали наугад сто чело-
век, среди которых оказались даже дети в возрасте шести лет и
беременные женщины. Всем им связали руки и привели во двор
пагоды. Дело близилось к вечеру, и становилось темно. У ступе-
ней пагоды уже были заготовлены ломы, мотыги, лопаты. По
приказу своего начальника солдаты начали убивать безоружных,
беззащитных людей. Чиа Дону и Чиа Тяю чудом удалось избе-
жать смерти. Воспользовавшись темнотой, они спрыгнули в
небольшую канаву и спрятались в густой высокой траве.
И все же, несмотря на террор, население продолжало подни-
маться на борьбу против ненавистного режима. Кампучийские
товарищи рассказывали мне, что осенью 1977 года в зоне 203,
объединявшей провинции Свайриенг, Прейвэнг и Компонгтям, бы-
ла создана подпольная организация, в которую вошли партийные
работники и армейские офицеры. Организация тайком переправ-
ляла верных людей в джунгли, снабжала их оружием, накапли-
вала силы для выступления. Но, видимо, власти каким-то образом
узнали о подпольной деятельности. 24 мая 1978 года из Пномпе-
ня туда были переброшены несколько воинских частей, которые
окружили место, где находился штаб подпольщиков. Поняв, что
их планы раскрыты, патриоты попытались поднять восстание.
26 мая в 5 часов утра на восточном берегу Меконга прозвучал
условный сигнал — пушечный выстрел. Восставших поддержали
многие подразделения 280-й и 290-й дивизий, а также 21-я ар-
тиллерийская батарея. Одновременно выступили рабочие каучу-
ковой плантации Чуп, механического завода восточной военной
зоны, крестьяне населенных пунктов Тянлоан, Бротхандамнак,
Суонг, Чонгангкор, Трабенгтахок.
Два дня держались восставшие, оказывая упорное сопротивле-
ние войскам Пол Пота. Но силы были неравными. 28 мая патрио-
ты небольшими группами стали отходить в джунгли, однако
своей борьбы не прекратили. Они взрывали мосты, нападали на
моторизованные колонны полпотовцев, смогли перерезать дорогу
№ 7 в нескольких местах. 31 мая они атаковали охрану, сопрово-
ждавшую группу китайских военных советников и взяли послед-
них в плен.
Это было самое крупное выступление против клики Пол
Пота — Иенг Сари. Напуганные власти даже перебросили десять
пехотных батальонов из района боевых действий на вьетнамо-
кампучийской границе в зону 203 для укрепления сил карателей.
В провинциях зоны началась повсеместная чистка. Последовал
приказ разоружить все части, находившиеся в этом районе, и
снять с постов всех руководителей партийных и административ-
ных органов. Начались массовые аресты и казни. Каратели уби-
вали без разбора всех подозрительных лиц, сбрасывая их тела в
колодцы.
Восстание в зоне 203 не было первым. Раньше, в сентябре
1975 года, восстали жители провинции Сиемреап. В феврале
1977 года шестьсот солдат 170-й дивизии, на которых была воз-
ложена охрана Пномпеня, предприняли попытку мятежа. Мятеж
был подавлен. Заместителя начальника генерального штаба пол-
потовских войск Ча Края расстреляли, трех других руководителей
заживо сожгли на столичном стадионе.
29
В марте того же года против властей поднялись жители
уездов Стунг и Тикренг провинции Компонгтхом. Целый месяц
режим «наводил порядок» в этих уездах, подвергнув их бомбарди-
ровкам с воздуха. В августе был раскрыт заговор против клики
Пол Пота — Иенг Сари в самом Пномпене. В апреле 1978 года
новое выступление: на сей раз в провинциях Кратие и снова
Компонгтхом. Все члены парткомов 505-го и 43-го районов ушли
в джунгли.
Выступления против режима в разных провинциях станови-
лись все чаще и чаще. И, наконец, в восточных районах страны
прошел слух о том, что в зоне 203 действуют «подлинные патрио-
тические революционные силы Кампучии».
Об этом говорили и беженцы, с которыми мы встречались еще
зимой 1978 года на вьетнамо-кампучийской границе. В одной из
листовок, распространяемых в восточных районах, говорили бежен-
цы, сообщается, что эти силы, объединившие солдат и офицеров
кампучийской армии, крестьян и рабочих еще в мае 1976 года,
ставят своей целью свержение режима Пол Пота — Иенг Сари.
С середины 1978 года большое количество ветеранов нацио-
нально-освободительного движения, бежавших от террора в сосед-
ний Вьетнам, стали возвращаться на родину, чтобы установить
контакт с революционными силами и включиться в борьбу за
освобождение Кампучии от тирании пекинских ставленников.
На кампучийской земле рождались и крепли силы, способные
противостоять марионеточному режиму. В шестнадцати из девят-
надцати провинций появились районы, где положение полностью
контролировалось повстанцами и перешедшими на их сторону
частями и подразделениями полпотовских войск. Партизанские
отряды сливались, становились все более многочисленными, нано-
сили все более ощутимые удары по войскам режима.
Объединив свои усилия, патриоты, действовавшие в разных
районах страны, смогли создать организацию, возглавившую
борьбу кампучийского народа против кучки предателей и ренега-
тов,— Единый фронт национального спасения Кампучии.
Дни режима были сочтены.
Вскоре после освобождения Кампучии там смогли побывать
первые иностранные журналисты, своими глазами увидевшие сле-
ды кровавых, чудовищных преступлений клики Пол Пота — Иенг
Сари. Недавние рассказы беженцев были проиллюстрированы
страшной действительностью, подтверждены жуткими подробно-
стями.
СТРАНА ГУЛЯЮЩЕЙ СМЕРТИ
Мне все время казалось, что я вижу какой-то кошмарный сон.
Нагромождение каких-то невероятных видений. Хотелось ущип-
нуть себя за руку, проснуться, сказать себе, что так не бывает,
так не может быть в двадцатом веке. Не может!
Но все происходило наяву. Я находился в Кампучии, освобо-
жденной от тирании Пол Пота — Иенг Сари две недели назад.
Вместе с другими иностранными журналистами я побывал в раз-
ных городах и провинциях страны, встречался со многими людь-
ми, делал записи в своем блокноте, фотографировал. И каждый
день меня неотступно преследовала одна и та же мысль: «Воз-
можно ли это? Способны ли нормальные люди совершить такое?
Или они были сумасшедшими?»
Порой я с трудом верил в то, что видел собственными гла-
зами...
Пномпень:
«нейтронная бомба» Пекина
От столичного аэропорта Почентонг до Пномпеня — 12 кило-
метров. Первое, что бросается в глаза на этом пути,— тянущиеся
по обеим сторонам дороги болотца, усыпанные изумительными
по своей красоте бледно-розовыми цветами лотоса. Видишь их и
невольно настраиваешься на очередную встречу с удивительной
страной кхмеров. Страной совершенных в своей гармонии творе-
ний древних зодчих, построивших храмы и дворцы с ажурной
резьбой. Страной экзотических пагод и шумных базаров, ярких от
обилия диковинных фруктов. Страной искусных ремесленников,
превосходных исполнителей красивых народных танцев и мело-
дичных песен. Страной удивительных и поэтических мифов и ле-
генд.
Я открываю окно автобуса, надеясь уловить аромат цветов ло-
тоса. У них очень нежный аромат...
Тяжелый и резкий трупный запах врывается внутрь, застав-
ляя вздрогнуть и отпрянуть от окна. Лотосы дышат смертью!
Страшный смрад заполняет автобус и уже неотступно сопровож-
дает нас до самого города.
Кто из нас в детстве не читал сказок о городах, заколдован-
ных злобными демонами, жители которых были угнаны в раб-
ство или навсегда усыплены злыми чарами? Эти сказки вспоми-
наешь при первых же шагах по улицам освобожденного недавно
31
Пномпеня. И если бы безбожник двадцатый век оставил место
для преданий о себе, как знать, не дошла ли бы до далеких на-
ших потомков еще одна из весьма распространенных жутковатых
легенд. Легенд о мертвых городах, городах-призраках.
Все неполные четыре года правления зловещей камарильи Пол
Пота — Иенг Сари Пномпень медленно угасал. Был искусственно
погружен в мрак средневековья, лишен тех жизнетворных источ-
ников, которые питают современные города: промышленного про-
изводства, культурной и общественной жизни, торговли. В умира-
ющем Пномпене не осталось даже людей. В день освобождения на
улицах города царило гробовое безмолвие, а мертвых насчитыва-
лось больше, чем живых. Как сказали нам, иностранным журна-
листам, сопровождавшие нас кампучийские товарищи, в Пномпене,
некогда насчитывавшем два миллиона жителей, оставалось две-
сти — триста человек. Пол Пот и Иенг Сари вместе со всей сви-
той и китайскими советниками бежали, предварительно уничто-
жив всех узников, содержавшихся в тюрьмах города.
Мы часто любим
Одиночная камера в бывшей школе Туол
Слэнг, превращенной в тюрьму.
повторять, что реаль-
ность порой бывает
удивительнее любо-
го вымысла. В дан-
ном случае реаль-
ность — увы!—мрач-
нее и страшнее того,
что я слышал в дет-
стве. Потому что,
слушая сказки, я не
видел воочию обуг-
лившиеся трупы лю-
дей на площади, ок-
руженной современ-
ными зданиями. Не
видел цепей, прико-
ванных к полу в по-
мещениях бывших
школ, превращенных
в тюрьму. Не видел
пятен крови рядом с
этими цепями, вы-
рванных человече-
ских волос, содран-
ных лоскутов кожи.
Не ощущал трупного
запаха, еще не вы-
ветрившегося во всем
городе.
Столица постепен-
но возвращалась к
жизни. Возвращалась
медленно, как боль-
ной после клиниче-
ской смерти. Но об
этом позже. Слиш-
32
ком отчетливо была видна еще тень прошлого, витающая над
Пномпенем. И в глазах дружески улыбавшихся нам пномпеньцев
слишком явственно просматривались печаль и скорбь, о тех кого
уже не вернешь. Поэтому сначала о том, что оставили кампучий-
цам правители, незаконно выступившие от имени социализма,
уничтожившие почти три миллиона своих соотечественников и
поставившие под угрозу само существование кхмерской нации.
Мы прилетели в Пномпень ранним утром, и казалось, что
деревни, встречавшиеся по пути из аэропорта в город, еще спали.
Но на Востоке встают с рассветом, чтобы успеть сделать как мож-
но больше до нестерпимого полуденного зноя. Деревни не спали.
Просто они были пусты. Абсолютно пусты. Мы проехали мимо
фармацевтической и текстильной фабрик, через пригородный ра-
бочий городок. Ни души.
Проспект, по которому въезжаешь в город, прежде называл-
ся бульваром Советского Союза. Там находились большой универ-
ситетский комплекс и Политехнический институт, построенные в
шестидесятых годах с помощью и по проекту советских специа-
листов и переданные в дар кхмерскому народу.
Мы задержались здесь на несколько минут. Дворы густо по-
росли травой, стеклянные двери разбиты, деревянные — вылома-
ны. Я вошел в одно из зданий университета, поднялся на второй
этаж. В аудиториях ни мебели, ни учебных пособий. То же са-
мое и в лабораториях: все оборудование разбито, переломано,
разбросано по полу. На покрытых плесенью и поломанных полках
библиотеки — ни одной книги.
Мы снова в машине, снова едем по городу. Всюду — уже зна-
комая картина. Пусты бывшие торговые улочки, площади, широ-
кие, уходящие вдаль проспекты. Лишь изредка нам встречались
прохожие. Они шли поодиночке или небольшими группами — пер-
вые возвращающиеся горожане. «Повсюду объявлено, что жители
могут вернуться домой,— объяснили нам причину этого безлюдья,
но прошло слишком мало времени после Освобождения, и люди
еще не успели добраться домой. Ведь прежние власти высылали
их как можно дальше от родных мест. К тому же потребуется
некоторое время, чтобы сделать Пномпень жизнеспособным».
Наш автобус остановился у центрального рынка. Когда-то я
видел его бурлящим, до отказа заполненным людьми. Торговцы
зазывали покупателей, мелькали пестрые наряды. Кругом что-то
варили, жарили — в кастрюлях, на сковородах, вертелах и жа-
ровнях. Сейчас заросший травой рынок безмолвствовал. Торго-
вать было некому и нечем..
Торговлю по всей стране ликвидировали в принципе, посколь-
ку деньги прежние власти отменили. В бывшем министерстве
финансов хранились мешки с удобрениями. Здание националь-
ного банка былб взорвано еще в апреле 1975 года. Это была одна
из первых акций клики после прихода к власти. Под обломками
бетона и камня лежали груды новеньких банкнот. Никому не
нужные стосотенные бумажки валялись на тротуарах, и ветер
гнал их по асфальту, словно осенние листья.
Развалины банка символизировали разваленную экономику
страны — наглядный образчик экономических экспериментов, ко-
s. Библиотека «Комсомольской правды» № 3. 33
В Пномпень возвращаются первые жители. Дома их ждет такой же
разгром и хаос, как на этой улице.
торые бывшие полпотовские власти проводили по рецептам, полу-
ченным из Пекина.
Улицы Пномпеня. Красноречивые свидетели недавнего про-
шлого. Перегороженные колючей проволокой, усеянные брошен-
ными мотороллерами, сломанной мебелью, чемоданами с бельем
и одеждой, картонными коробками и ржавыми консервными бан-
ками, они говорили о многом. О многом говорили кучи пепла, сле-
ды от костров. В одном из таких черных пятен у бензоколонки, не-
подалеку от центрального рынка, я видел обгоревшие останки че-
ловека. Рядом валялись раскрытый черный зонт, чуть дальше
несколько кастрюль, утюг.
Не менее красноречивыми рассказчиками были здания быв-
ших учреждений, жилые дома. Пустые, безжизненные глазницы
разбитых окон, проемы выломанных дверей не говорили — кри-
чали.
Безволвный вопль отчаяния и горя.
Можно было войти практически в любое здание, в любой
дом города. Двери были не заперты, распахнуты настежь. А в тех
немногих местах, где висели замки, попасть внутрь можно было
через разбитые окна первого этажа.
На одной из площадей я вошел в сад двухэтажного особня-
ка. Перед домом валялся сломанный стул, мотоцикл, разбитый
телевизор. На ступенях — одежда. Первый этаж служил когда-то
гостиной. Из вспоротого ножом кожаного кресла торчали ржавые
пружины. Чьи-то ноги растоптали сорванные со стены картины.
Пол кухни был усыпан разбитой посудой, среди которой возвы-
шался опрокинутый набок холодильник.
34
Такой же разгром царил на втором этаже в бывшем каби-
нете. Среди разбросанных по полу книг — словари, томики про-
изведений Гюго, Бодлера, Шекспира на французском языке, фо-
лианты старых энциклопедий, журналы и альбомы по искусству.
Все затоптано, изодрано. У письменного стола — огромное пят-
но давно засохшей крови. А на стене двумя размашистыми маз-
ками черной краски выведен крест, оставленный, по-видимому,
для карателей Пол Пота, которые могли прийти сюда позже. «Не
теряйте времени. Здесь уже все в порядке»,— словно прочитал я
на стене.
Порывшись в куче книг, я нашел брошюру, видимо, одну
из тех, что стали поводом для расправы с хозяином дома. Это
был «Тюремный дневник» Хо Ши Мина — стихи, написанные
вождем вьетнамского народа во время заключения в китайской
тюрьме. Скорее всего владелец особняка, как и многие другие,
был обвинен в симпатиях к Вьетнаму, который режим Пол Пота
считал своим врагом номер один.
Я бродил по домам и в каждом находил все новые и новые
свидетельства человеческого горя. Горя, которое даже трудно се-
бе представить. По нескольким деталям можно было понять мно-
гое. Разорванные и истоптанные семейные альбомы рассказывали
о количестве семьи, о возрасте ее членов, обстановка в комна-
тах — о роде занятий, о социальном положении, настольные или
настенные календари — о времени появления сил безопасности
(листки в большинстве виденных мной численников были в по-
следний раз оторваны весной или летом 1975 года). Порой мож-
но было даже понять, в какое время суток нагрянуло несчастье в
тот или иной дом. А иногда я понимал, что обитателей не выго-
няли на улицу, а уже выволакивали их тела, чтобы бросить в ка-
кой-нибудь грузовик, ездивший по улицам специально для этих
целей.
Я ненадолго задерживался в комнатах. Через несколько ми-
нут начинало казаться, что я слышу надрывный плач детей,
пронзительные крики женщин, стоны пытаемых прямо в собст-
венных квартирах людей. И выстрелы, выстрелы... Я спешил уйти
на улицу, но потом снова и снова входил в другие дома,
чтобы услышать их немой и страшный рассказ о трагедии целой
нации.
Всех жителей Пномпеня постигла одна и та же участь, одно
и то же горе. Это был один гигантский погром. Исключения не
было ни для жилищ бедняков, ни для особняков и вилл состоя-
тельных людей, ни для одного учреждения столицы.
В жизнь претворялся явно подготовленный заранее план мас-
сового уничтожения горожан. Печально известный тезис Мао об
«окружении города деревней» был проверен на практике. «Нали-
чие городов создает неравенство между жителями»,— заявил ПоЛ
Пот еще в 1975 году. Так начался страшный эксперимент, заду-
манный в Пекине и обернувшийся трагедией для миллионов кам-
пучийцев...
Судьбы людей никого не интересовали, впрочем, как и ули-
ки, свидетельствующие о «неблагонадежности». Если нет улик,
35
можно было прихватить ценности, принадлежавшие людям. На-
селению они ни к чему, а вот власти на что-то должны существо-
вать, Награбленное (а конфискацией это назвать нельзя при всем
желании) послужило неплохим подспорьем к китайским дотаци-
ям. Ведь нужно было с шиком принимать делегации из «друже-
ственных стран», не ударить в грязь лицом перед эмиссарами из
Пекина. Я видел дом приемов, где Пол Пот принимал гостей. Это
походило на пир среди чумы: огромные запасы коньяка «Напо-
леон», виски, всевозможных деликатесов. А население страны по-
лучало две пиалы риса в день...
Увиденное в Пномпене могло бы натолкнуть на мысль о со-
стоянии психики людей, пришедших три с половиной года назад
к власти в Кампучии. Но в этом плане у них все в порядке.
Не побоюсь повторения и еще раз скажу, что это было вполне
осознанное осуществление одной из программных установок
Мао Цзэдуна, которая обернулась трагедией для миллионов
кампучийцев.
...Над столицей сгущались сумерки, и от этого она станови-
лась еще страшнее и безжизненнее. Одиночные прохожие раст-
ворялись в предвечернем мраке, и Пномпень явственно обретал
черты города, на который была сброшена нейтронная бомба.
Могильным холодом повеяло от улиц, несмотря на тридцатигра-
дусную жару и духоту. Мао изобрел свой бесплотный вариант
нейтронной бомбы. Два разных по методике исполнения, но оди-
наковых по сути замысла неожиданно соприкоснулись
в Пномпене.
Перед революционной властью столицы ныне стоит неимоверно
трудная задача: оживить практически умерший город. Такая
работа уже ведется. Создаются условия для нормальной деятель-
ности административных органов, предпринимаются напряжен-
ные усилия для восстановления водопроводной сети, системы
энергоснабжения Пномпеня. Обезвреживаются мины, оставлен-
ные войсками Пол Пота при бегстве из города... 25 января вы-
шел первый номер газеты «Кампучия» — орган ЦК ЕФНСК, ко-
торый распространялся среди участников митинга, состоявшего-
ся на городском стадионе по случаю празднования дня победы.
На митинг пришли тысячи людей — представители различных
провинций страны, бойцы Народно-революционной армии Кам-
пучии.
Главная тяжесть работы по восстановлению Пномпеня ляжет,
разумеётся, на самих его жителей. Но сейчас делается все, что-
бы горожане, постепенно возвращающиеся сюда, могли на пер-
вых порах иметь самое необходимое для существования.
Пномпень обязательно вновь станет таким городом, каким
и подобает быть столице,— многолюдным, жизнерадостным,
цветущим. Потому что обретено главное — свобода, право на
жизнь. Это сказал мне старик, вернувшийся сюда на днях
с внучкой. Девочка не понимала по-французски. Но она улыбну-
лась мне, словно в подтверждение этих слов.
36
По рецептам гестапо
Живых свидетелей преступления не осталось. Последних уз-
ников тюрьмы, располагавшейся в бывшей школе Туол Слэнг.
«силы безопасности» Пол Пота уничтожили накануне освобож-
дения Пномпеня. Такая же участь постигла заключенных в дру-
гих застенках города. Их убивали выстрелами в упор, ударами
железных ломов, камней.
Массовой резней отметил режим Пол Пота — Иенг Сари по-
следние часы своего существования. Кровавый заключительный
аккорд чудовищной трагедии, которая в течение почти четырех
лет разыгрывалась на кампучийской земле по режиссуре Пекина.
Когда части Народно-революционной армии вошли в столицу,
некому было указывать бойцам путь к местам недавних убийств.
Через несколько дней эти траурные функции начал выполнять
ветер. Он безошибочно ориентировался в лабиринтах улиц пусто-
го города, и его раскаленное сорокаградусным полуденным зно-
ем дыхание приводило живых к мертвым.
В день победы над Пномпенем гордо реяли алые стяги, но
радость бойцов Народно-^революционной армии и немногочис-
ленных жителей столицы была сдержанной. Их ждали скорбные
обязанности — предать земле останки своих соотечественников.
В предсмертной агонии режим уничтожал последних живых
свидетелей своих злодеяний. Действовал примитивный расчет за-
травленных убийц, в спешке покидающих место преступления:
мертвые не говорят.
Они просчитались.
Мертвые не просто говорили. Ойи обвиняли, являя собой не-
оспоримые доказательства нечеловеческой жестокости режима.
Жестокости фантастической,- нереальной.
Да, живых свидетелей не осталось в школе Туол Слэнг. Но в
ее помещениях журналисты увидели много другого, что с лихвой
возместило отсутствие свидетельских показаний и что ставит мно-
го вопросов, на которые, к сожалению, пока ответить невозможно.
Мы ехали сюда недолго. Одна из крупных школ Пномпеня,
насчитывавшая сотни классных комнат, находилась недалеко
от центра. К располагавшейся в стороне от главных магистра-
лей города школе вели узкие неасфальтированные улочки, уто-
пающие в зелени кокосовых пальм, деревьев папайи и густого
кустарника с красными, фиолетовыми, желтыми цветами. Глу-
хой двухметровый забор из дюралевых листов дополняли ряды
колючей проволоки: один — с внешней стороны, а два — с внут-
ренней.
Про такие места говорят, что они глухие, отгороженные
от внешнего мира. В безлюдном городе эти эпитеты теряют свой
смысл. Поначалу даже казалось странным, что полпотовская
охранка свила одно из своих осиных гнезд именно здесь. От
кого было скрывать в совершенно пустынном городе тайну
этого застенка? Кто услышал бы стоны истязаемых? Наверняка
никто.
Что же определило выбор места для тюрьмы? Вряд ли слу-
37
чайность, вряд ли расчет. Скорее, просто рефлекс. Извечное пра-
вило всех преступников: утаить свои черные дела от посторон-
них глаз и ушей. А может, они не столько опасались невольных
свидетелей (хотя предпочитали не афишировать свои деяния),
сколько хотели без помех насладиться страданиями узников.
Когда-то по школьному двору носились и весело гомонили
мальчишки в белых рубашках и синих коротких штанишках, де-
вочки в блузках и юбочках тех же синего и белого цветов. Но
смоделированный Мао Цзэдуном структурный макет уклада жиз-
ни для Кампучии не предусматривал учебных заведений.
Мальчикам и девочкам сменили бело-синюю форму на чер-
ную и отправили в деревню работать по шестнадцать часов
в сутки. Из школы Туол' Слэнг убрали все, что напоминало
об учебе. Взамен сюда завезли новое «оборудование»: железные
ломы, наручники, лопаты, цепи, щипцы, кандалы. Технология
производства этого «инвентаря» особых трудностей не представ-
ляла. Но в связи с полной ликвидацией промышленности в Кам-
пучии все пришлось доставлять из Китая. Пока мрачный груз
был еще в пути, здание школы опутали колючей проволокой,
пробили стены между классами, на скорую руку возвели кир-
пичные перегородки. В каждом классе получилось по десятку
с лишним одиночек размером метр на полтора. Потом в камен-
ные полы замуровали цепи для заключенных. Школа Туол
Слэнг стала тюрьмой.
В Пномпень привозили «особо опасных» с точки зрения ре-
жима людей. В этот разряд зачислялся всякий, кто, по мнению
начальника деревни, выражал недовольство существующими по-
рядками или симпатизировал Вьетнаму. Улик не требовалось —
начальнику деревни достаточно было заявить о своих подозре-
Так выглядят досье на заключенных в тюрьме Туол Слэнг,
38
ниях в вышестоящую инстанцию. За более «мелкие преступле-
ния» (плохая работа, жалобы на скудость пищи) убивали на
месте.
В городских тюрьмах узников изощренно истязали, чтобы они
признались, а точнее, чтобы бесчеловечными пытками вырвать
у них признание во всем, что прикажут тюремщики.
Для этого и были привезены сюда из Китая лрмы, щипцы
и аккумуляторы, которые предназначались для пыток электро-
током. И сейчас они еще стояли в каждом «классе». В одной из
камер мне попались на глаза щипцы. Следы на них недвусмыс-
ленно говорили о том, что ими с человека сдирали кожу. В уг-
лу соседней одиночки стоял лом с давно запекшейся кровью
на конце. Несколько лопат тоже не были отмыты от крови.
Во дворе я наткнулся на целую россыпь кандалов и наруч-
ников. «Классический» тип кандалов — это цепи с полукруглыми
зажимами для щиколоток ног и запястий рук. Они нужны,
чтобы узник не мог бежать. Здесь я увидел литые стальные
стержни толщиной с большой палец и длиной в метр с надеты-
ми на них такими же стальными петлями. Это были не просто
кандалы. Петли свободно передвигались по стержню. Достаточно
было соединить их на одном конце — и получался рычаг, с по-
мощью которого выкручивали и ломали ноги заключенным.
О таких же кандалах мне рассказывали еще те, кто томился
в застенках бывшего марионеточного режима в Южном Вьет-
наме.
Одно из помещений, куда я забрел, оказалось канцелярией
тюрьмы. У стены стоял железный шкаф со множеством выдвиж-
ных ящиков. В них лежали сотни маленьких фотографий.
Мужские, женские лица. Лица пожилых людей и лица подрост-
ков. В профиль и анфас. На черных рубашках людей — номера.
Фотографии были прикреплены к бланкам, куда заносились
сведения о заключенных: имя, фамилия, возраст, место рожде-
ния, семья... Я обратил внимание на графу «Причина ареста».
На большинстве бланков эта граф& оставалась пустой. В некото-
рых причина ареста объяснялась как «ликвидация такого-то
подразделения в таком-то районе».
Это означало, что «силы безопасности» заподозрили недоволь-
ство режимом среди обитателей той или иной деревни. Жители
каждой деревни в Кампучии делились на отделения, взводы,
роты. То «подразделение», в котором был замечен малейший
ропот, подлежало полному уничтожению. С большинством рас-
правлялись на месте, а «зачинщиков» отправляли в Пномпень
на «расследование». Как велось «расследование», красноречиво
рассказывали ломы, щипцы, лопаты. О том, чем оно заканчива-
лось, свидетельствовала перекопанная земля в школьном дворе,
где хоронили замученных в застенке людей и где перекладину для
спортивных упражнений приспособили под виселицу.
Порой в графе «Причина ареста» было написано просто
«опасный преступник». Без комментариев. И все-таки можно бы-
ло понять, в чем обвинялись эти люди. По графам «Профессия»
и «Место работы». Речь шла, разумеется, о занятии узников
до прихода к власти клики Пол Пота и Иенг Сари. Оказывается,
что «опасное преступление» заключалось в службе старому ре-
39
Узники пномпеньской тюрьмы Туол Слэнг, зверски замученные па-
лачами. На телах некоторых из них лежат целлофановые пакетики
с номерами. Главари режима требовали убедительных доказательств
умерщвления конкретных людей. Их не устраивали только списки
казненных, потому что они не доверяли никому. Даже собственной
охранке.
жиму. И не важно, был ли человек чиновником в министерстве,
учителем, врачом или дворником. Он служил старому режиму,
следовательно, он преступник и не имеет права на жизнь.
Учет заключенных велся здесь тщательно и скрупулезно.
И не только живых, но и мертвых. В комнате рядом с канцеля-
рией я нашел на полу несколько фотографий казненных со вспо-
ротыми животами, отрубленными головами. На теле каждого ле-
жал номер, заклеенный в целлофановый пакет. Для кого состав-
лялись эти чудовищные отчеты? Нетрудно догадаться. Видимо,
«высокое начальство» не удовлетворяли одни только списки каз-
ненных. «Наверху» на всякий случай предпочитали иметь более
убедительные доказательства умерщвления конкретных лиц. Эти
снимки еще раз подтверждают то, что было известно давно: гла-
вари режима жили в постоянном страхе, они не доверяли нико-
му. Даже «силам безопасности», считавшимся их опорой.
Да и сам выбор места для норы, после того, как я эту нору
увидел, не показался мне таким уж рефлекторным, как понача-
лу. То есть инстинкт, который обыкновенно заставляет всех па-
лачей найти укромный угол, зарыться поглубже, несомненно
присутствовал и в данном случае. Но этот инстинкт, по всей ве-
роятности, явился реакцией на указание свыше— соблюдать в от-
ношении особой тюрьмы полную секретность.
Отсюда и нора и даже неумелая попытка эту нору как-то
замаскировать. Я имею в виду центральное строение школы (то
бишь тюрьмы). Когда входишь в его помещения, то может пока-
заться, что ты попал в какую-то артель. Одна из комнат напо-
40
минала радиомастерскую: на столах стояли в беспорядке ста-
рые разобранные приемники, кругом валялись детали от них.
Соседняя комната являла собой помещение для ремонта часов
со всеми соответствующими атрибутами. Третье помещение —
побольше — походило на уголок художника-оформителя при
провинциальном клубе. Тут стояли огромные мраморные бюсты
Пол Пота, его фотографии для настенных портретов, картины
с его изображением, гипсовые статуэтки китайских солдат.
Всего этого в начальной школе быть не могло. Следователь-
но, завезено позже. Зачем? Хобби тюремщиков, отдыхающих
в свободное от вспарывания животов время? Вряд ли. Груды ан-
кет и досье явно свидетельствовали о том, что «рабочий день»
у них был заполнен до отказа. Все-таки это для маскировки.
Но откуда в пустом городе взяться посторонним людям? Да и
войти на территорию школы можно было только со специальным
пропуском. Парадокс? Нет. Безусловный рефлекс на указание
о соблюдении полной тайны. Если появится начальство, то оно
увидит, что его предписание выполнено.
Вот она — вертикальная схема взаимоотношений в обществе
по Мао. Беспрекословное подчинение, основанное на страхе.
Эксперимент по теоретическим выкладкам «великого кормчего»,
доведенный до полного абсурда. Смешно? Страшно. Страшна
реальность этого абсурда. Результаты налицо. Около трех
миллионов уничтоженных, разваленная экономика, мертвые го-
рода.
Но вернемся к тюрьме Туол Слэнг. Думаю, что не ошибусь
в своем предположении: бывшая школа находилась в зоне при-
стального внимания свергнутых главарей режима. Не исключено,
что именно там они расправлялись не только со «смутьянами»,
но и с теми «неудобными» свидетелями, которые знали слишком
много о Пол Поте и его окружении. Ведь многие революционеры,
честно сражавшиеся против французских колонизаторов и аме-
риканских агрессоров, бесследно исчезли за годы правления кли-
ки Пол Пота — Иенг Сари. Не двор ли тюрьмы Туол Слэнг стал
их могилой?
Тюремщики не успели уничтожить все документы в этом
застенке. Слишком торопились они спасти свою шкуру. Кампу-
чийские друзья говорили мне, что вскоре в стране будет создана
комиссия по расследованию преступлений клики Пол Пота —
Иенг Сари. Уверен, что зловещие архивы школы-застенка Туол
Слэнг расскажут тогда многое. Одна из самых мрачных страниц
истории кампучийского народа должна быть прочитана полно-
стью. Как память о павших. Как предупреждение живым.
...Остальных убили
7 июля 1978 года в пномпеньском дворце Чамкармон Пол
Пот давал прием в честь китайских специалистов. Присут-
ствующие улыбались, предлагали тосты, и китайский посол про-
изнес большую речь, которую потом широко транслировали по
радио.
41
«За время нашей работы в Кампучии,— сказал посол,—
мы смогли увидеть собственными глазами, как кампучийский на-
род под руководством партии осуществляет социалистическую
революцию, строит социализм в условиях независимости и суве-
ренитета, как он обогатил революцию совершенно новым опытом.
Вы, товарищи, трудились, принося жертвы, преодолевая все труд-
ности и препятствия, стремясь поднять материальный и культур-
ный уровень жизни народа. И...»
Из всей семьи в живых осталась только Рум Сот. Остальных
убили.
Рум Сот я увидел на одной из пномпеньских улиц. Она сиде-
ла на ступенях своего собственного дома, сгорбившись, обхватив
свои плечи скрещенными руками. Я почему-то подумал, что ей
холодно, хотя в тени было не меньше тридцати. Рум Сот молча
смотрела на сломанное плетеное кресло-качалку, валявшееся не-
подалеку от ступеней. В этом кресле убили ее отца. Он был вра-
чом. В последнее время он часто болел и почти не поднимался
с кресла. Домашние выносили его в сад подышать свежим воз-
духом. И в тот день он тоже сидел в саду...
Трагическую историю своей семьи рассказала мне сама Рум
Сот. И вот что я услышал'.
Сейчас ей двадцать четыре года (замечу, что выглядит она
лет на 10—15 старше). Весной семьдесят пятого она училась
на филологическом факультете Пномпеньского университета.
У нее был жених — преподаватель с их факультета. Рум Сот
и Меан Пхим вместе участвовали в студенческом движении про-
тив проамериканского режима Лон Нола.
Весной 75-го в столице все чувствовали, что режим вот-вот па-
дет. Студенты уже не скрывали своей радости, когда гул пушеч-
ной канонады все ближе и ближе подкатывался к Пномпеню.
Они готовились к торжественной встрече освободителей. Они ра-
зучивали революционные песни, готовили транспаранты с привет-
ствиями, а утром 17 апреля девушки в университетских аудито-
риях складывали букеты из самых красивых цветов.
По-своему хотели отметить день освобождения столицы Рум
Сот и Меан Пхим. Они решили в первый же день обратиться
к революционным властям с просьбой зарегистрировать их
брак. Когда они отправились встречать бойцов освободитель-
ных сил, отец Рум Сот со слезами радости провожал их и жалел,
что не может из-за "болезни пойти вместе с дочерью и ее же-
нихом.
Ликующие толпы жителей Пномпеня запрудили все улицы.
Цветы, улыбки, красочные костюмы...
И вдруг... Сначала не все поняли, что происходит. Вооружен-
ные люди, вошедшие в город, начали разгонять жителей прикла-
дами автоматов, штыками. «Скоты! Свиньи! Предатели! Амери-
канские прихвостни!»—исступленно орали они. Затем по цент-
ральной улице пронесся военный «джип», и человек с мегафоном
кричал: «Всем покинуть город! Скоро начнется бомбардировка!
Все жители должны покинуть город немедленно и навсегда!»
На улицах началась паника. Жители бросились по домам —
за скарбом. А следом за ними в дома врывались вооруженные лю-
42
ди и под угрозой расстрела приказывали все оставить. Зазвучали
первые выстрелы. В столице начался повальный погром.
Рум Сот и Меан Пхим побежали домой, растерянные, недоу-
мевающие. Еще ничего не знавший отец Рум Сот улыбался
и все спрашивал, как происходила встреча с освободителями.
Рум Сот ничего не успела объяснить. «Освободители» в черных
одеждах уже входили в палисадник. Отец засуетился, кликнул
жену, велел всех пригласить в дом, чтобы отметить торжествен-
ное событие. Он думал, что его дочь и Меан Пхим уже муж и
жена и что пришедшие хотят поздравить его.
«Вон из дома! — отвечал один из них.— Убраться отсюда
немедленно!»
Он увидел, что отец Рум Сот болен и не может идти, подошел
к нему и спросил, что тот делал до освобождения.
«Я врач,— ответил отец.— И, если нужно, я готов отдать
свои знания и силы революции. Я...»
Он не успел договорить. «Ты лечил предателей, значит, ты сам
предатель!» — взревел человек в черной одежде и, выхватив
пистолет, трижды выстрелил в упор...
Она смутно помнит, что произошло потом. Только душеразди-
рающий крик матери откуда-то издалека. Все было, как в тума-
не. Рум Сот опомнилась лишь на проселочной дороге. Она шла
в толпе людей, увидела неподалеку Меан Пхима, мать, десяти-
летнюю сестренку, двух младших братьев. Хотела задержаться,
чтобы подождать их. Но сильный удар прикладом в спину бро-
сил ее на несколько шагов вперед.
А потом... Когда Рум Сот говорит об этом, она не плачет.
Уже нет слез. Она выплакала их без остатка, потому что была
свидетелем гибели всех близких ей людей.
...Мать тяжело опустилась на землю около пальмы. Они шли
уже третий день под палящим солнцем, и силы оставили старую
женщину. Один из конвоиров подошел к ней и приказал поднять-
ся. Она ответила, что не может.
Рядом валялась брошенная кем-то мотыга... Труп матери
конвоир столкнул ногой в придорожную канаву. Потом Рум Сот
видела, как убивали других людей. Десятки, сотни...
Их привели в одну из деревень провинции Сиемреап. Жите-
ли оттуда были уже выселены. Всем было объявлено, что здесь
их новое место жительства и что здесь они будут «работать
на благо страны и народа». Руководство «производственной, об-
щественной и культурной жизнью коммуны», как было объяв-
лено, возлагается на представителей Ангкар. А потом на протя-
жении всех лет это слово внушало жителям деревни ужас.
Всех жителей разбили на роты — по 100—150 человек каж-
дая. Мужчин — отдельно, женщин — отдельно, детей — отдельно.
Был составлен список жителей от 14 до 35 лет. Им объявили,
что отныне они — члены «ударных молодежных отрядов».
43
Рабочий день и взрослых и детей начинался в 5 часов утра
после завтрака, состоявшего из пиалы риса. На завтрак ходили
строем. Сначала мужская бригада, затем женская. Работали до
двенадцати часов дня. Затем — получасовой перерыв без еды,
снова работа до 6 вечера. Получасовой ужин (пиала риса) и ра-
бота до одиннадцати. Люди работали на рисовых полях, рыли
оросительные рвы. Без выходных, без праздников. И регулярно
устраивались «субботники» — по ночам.
Вскоре среди жителей деревни начались болезни. От непо-
сильного труда, от постоянного недоедания, от антисанитарных
условий. Одной из самых распространенных болезней было поме-
шательство. Таких больных убивали. Люди из Ангкар говорили,
что «общество, которое олицетворяет кампучийский народ, долж-
но быть здоровым и крепким...».
Убивали не только больных. Смерть была сам4>тм распростра-
ненным наказанием в «коммуне». Беременная подруга Рум Сот
однажды тайком сорвала несколько бананов с дерева. Это было
замечено охранниками. Женщину заставили вырыть за полдня
канаву в пять метров длиной и полтора метра глубиной. И че-
рез час работы в постоянной жаре она упала. Конвоиры убили
ее лопатой. Одного мужчину убили за то, что он попытался уви-
деть свою жену, жившую на другом конце деревни, а передви-
жение по деревне запрещалось.
Со временем смерть настигла и остальных членов семьи Рум
Сот. Один из ее братьев пытался убежать в джунгли. Его пойма-
ли и перерезали горло жестким зазубренным пальмовым листом.
Убили и другого брата, потому что он «родственник преступни-
ка». Такая же участь ожидала и Рум Сот, но ей удалось бежать.
Она договорилась со своей десятилетней сестрой встретиться
ночью на опушке леса, чтобы подальше уйти до завтрашнего
утра. Люди из Ангкар обычно на следующий день после казни
«преступника» вырезали всю его семью. Рум Сот пришла в ус-
ловленное место поздно вечером. Через пять минут ожидания
она услышала пронзительный крик сестренки...
Впрочем, все это случилось гораздо позже. А до этого Рум
Сот продолжала жить в постоянном страхе за свою жизнь, стра-
дая, переживая унижения.
Каждый день обязательно наказывали по нескольку членов
«ударных молодежных отрядов». Это были так называемые
«легкие наказания». Они полагались за «плохую» работу, за
смех (но в деревне давно уже никто не смеялся), за слезы (это
случалось гораздо чаще). Слезы и вздохи считались выражением
«низкого морального духа». Часто наказывали полным лишением
пищи. При этом «провинившийся» был обязан работать так же,
как все. Если он держался, через несколько дней его «прощали»,
но выдерживали не многие. Большинство в конце концов умирало
от голода.
44
К «легким наказаниям» относились, например, удары бамбуко-
вой палкой. Количество ударов определялось людьми из Ангкар
и доходило порой до 150. Наказанию подвергались все, даже
дети. Конвоиры собирали несколько «рот», строили их в шерен-
гу. «Провинившегося» раздевали донага, клали на землю. Ноги
и вытянутые вперед руки связывали. Двое охранников катили
человека по земле, а третий шел следом и наносил удары палкой.
Когда охранники докатили до конца шеренги 16-летнюю дочь со-
седей семьи Рум Сот, та была уже мертва...
Однажды Рум Сот было приказано явиться в помещение, где
обычно проходили «собрания». Когда она пришла, то увидела,
что там уже собралась молодежь, человек сорок. Тут Рум Сот
впервые за последние полгода увидела своего жениха Меан Пхи-
ма. (Они работали в разных бригадах и ни разу не встречались.)
Всем было приказано сесть на пол, вперемешку. Рум Сот хотела
было пробраться поближе к Меан Пхиму: вдруг удастся переки-
нуться хоть словом. Но один их охранников схватил ее за пле-
чо и резко бросил на пол.
Через несколько минут в помещение вошел старший из Анг-
кар и монотонным голосом объявил, что всем присутствующим
пришла пора жениться и выходить замуж. А потому те юноши
и девушки, которые сидят ближе друг к другу, объявляются му-
жем и женой. Одна из сидевших неподалеку от Рум Сот робко
сказала, что она замужем. По знаку своего начальника двое ох-
ранников выволокли ее на улицу... Минуты через две крики пре-
кратились — все было кончено.
На ее место привели новую «невесту». Рум Сот знала, что эта
девушка незадолго до весны 1975 года вышла замуж. «Кто еще
женат или замужем?» — раздался вопрос. Все подавленно
молчали.
Рум Сот подняла голову и увидела своего «мужа». Мужчина
лет сорока был ей незнаком. Чуть дальше сидел Меан Пхим со
своей «женой».
«Живите счастливо,— продолжал все тот же монотонный го-
лос.— Рожайте детей для укрепления кхмерской расы». На этом
свадебная церемония закончилась. Всех отправили работать.
«Молодоженам» было разрешено провести вместе три ночи в от-
дельных хижинах, а затем вернуться в свои бригады. Хижина,
выделенная Меан Пхиму с «женой», оказалась рядом с хижиной
Рум Сот. И все три вечера они встречались, но не решались даже
взглянуть друг на друга...
Меан Пхима люди из Ангкар убили на четвертый день после
«свадьбы». Оказалось, что человек, которого назначили «мужем»
Рум Сот, долгое время был провокатором и доносчиком. И имен-
но он, как позже узнала Рум Сот, оклеветал Меан Пхима. Ви-
димо, он как-то догадался, что Рум Сот и Меан Пхим любят
друг друга. Вместе с Меан Пхимом убили ту девушку, которую
выделили ему в «жены».
45
Своего «мужа» Рум Сот еще один раз увидела через полгода.
Его вместе с несколькими другими мужчинами, связанными одной
веревкой, вели к лесу вооруженные люди. Среди связанных Рум
Сот увидела и бывшего начальника своей деревни. Видимо, он
вышел из доверия у «вышестоящей инстанции», а с ним и его
осведомитель.
«...стремясь поднять материальный и культурный уровень
жизни народа,— продолжал свою речь китайский посол на вы-
шеупомянутом приеме в Пномпене,— вы добились многого
в области сельского хозяйства, промышленности, культуры, вос-
питания и здравоохранения, что воодушевляет и наполняет эн-
тузиазмом каждого кампучийца...»
Посол на этом приеме говорил, что Китай рассматривает ус-
пехи Кампучии как свои собственные. В этом не может быть ни-
каких сомнений. Патент «нового опыта» в Кампучии, безуслов-
но, принадлежит Пекину. Пекин пытался руками Пол Пота и его
клики вывести новую расу кампучийцев — расу морально ущерб-
ных особей, способных лишь производить на свет себе подобных,
поддерживать свое существование на необходимом уровне и хлад-
нокровно ликвидировать некондиционные экземпляры.
Но кампучийцы этого не захотели...
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Наша машина медленно катила по одной из дорог провинции
Свайриенг, лавируя между колоннами людей, телег, буйволов.
Невольно вспомнилось то, что я видел раньше на дорогах, веду-
щих в Пномпень.
Раз в год после сбора урожая крестьяне вместе с семьями от-
правлялись в своеобразное путешествие — продать рис, купить
нужные продукты, ткани, а заодно, как говорилось в старину,
людей повидать, себя показать.
На целые километры растягивались обозы из повозок, запря-
женных волами. Повозки были самые разные. С двумя колесами
в человеческий рост. Раскрашенные резные тележки с навесом
из красивых циновок. Все повозки были доверху забиты домаш-
ним скарбом, корзинками с продовольствием, котлами и ско-
вородками.
Издали шествия напоминали великое переселение народов,
спасающихся от наводнений, засухи, пожаров. Но стоило порав-
няться с ними, и становилось ясно, что это не так. Веселый го-
мон детей, беспечное воркование женщин, довольные лица муж-
чин — все свидетельствовало о том, что не нужда заставила этих
людей пуститься в неблизкий путь. Полные мешки риса под-
тверждали это и выразительно сообщали встречным о хорошем
урожае риса. А в полдень и к вечеру повозки останавливались
и на обочинах появлялись красочные бивуаки, от которых вскоре
тянулся вверх дымок костров: аппетитный запах жаренных на
вертеле креветок, сдобренных пряным рыбным соусом.
И на этот раз все было почти так же. Но происходившее
только издали напоминало путешествие крестьянских семей на
ярмарку. На самом деле это было переселение. Кампучийцы воз-
вращались в родные места после падения режима Пол Пота —
Иенг Сари.
Отличие нынешнего шествия от тех, что я видел когда-то,
отчетливо бросалось в глаза.
Людей было во много раз больше, а немногочисленна^ утварь
на повозках — гораздо беднее. Редко попадались буйволы. Чаще
телегу тащили за оглобли двое-трое мужчин. А еще чаще встре-
чались ручные тележки, наспех сколоченные из грубых, неоте-
санных досок, катящиеся на ржавых велосипедных и автомобиль-
ных колесах, подшипниках, деревянных дисках, наскоро отпи-
ленных от бревна. Но почти на каждой телеге можно было ви-
деть мешок риса, нескольких кур — народная власть уже успела
выделить переселенцам кое-что на первое время.
47
Подавляющее число людей было одето во все черное. Черные
кофты, черные рубашки, саронги (национальная одежда), штаны.
Мрачная печать недавнего прошлого, когда Пол Пот и Иенг Сари
одели всех жителей страны в этот угрюмый цвет. Цвет печали.
В первые месяцы он преобладал во всей Кампучии, хотя разно-
цветные одеяния начинали мелькать все чаще и чаще, вытесняя
эту своеобразную тюремную униформу целой нации. Именно тю-
ремную униформу, а не одежду, потому что Кампучия в течение
почти четырех лет была огромным застенком, а заключенных,
как известно, облачают в цвета вполне определенные.
Мы проезжали мимо тысяч людей, сотен повозок, телег. Одни
двигались нам навстречу, другие — в обратную сторону.
А по обеим сторонам дороги то и дело встречались временные
стоянки. Переселенцы пережидали полуденный зной, останавли-
вались на ночлег. Многим требовался длительный отдых во вре-
мя многодневного перехода, потому что каторжный труд и по-
стоянное голодание при бывшем режиме отняли у них последние
силы. Люди устраивались в заброшенных пайоттах (деревенские
дома на сваях), делали шалаши, навесы, просто прятались в тени
раскидистых пальм. В тех деревнях, куда население уже верну-
лось, идущим по дороге давали приют местные жители. Общее
несчастье сближало людей, а потери близких часто делали чу-
жих родными.
В одной из деревень я подошел к пайотту, около которого
обедали несколько человек. Оказалось, что все они чужие. Точ-
нее, были чужими. Женщина вернулась в свой дом одна. Ее му-
Они встретились после четырех лет разлуни — отец и сын.
48
жа, детей убили на ее глазах. А к ней попросились на ночлег
все, кто сейчас сидел здесь. Тоже осиротевшие, одинокие. И она
решила оставить их у себя...
Неделю спустя я вновь проезжал по провинции Свайриенг,
но количество переселенцев не убавилось. Искусственно создавая
в стране «коммуны» китайского типа, режим Пол Пота — Иенг
Сари безжалостно разлучал родственников, друзей, старался вы-
травить все, что соединяло людей, привязывало их к родным ме-
стам, рождало традиции, создавало своеобразие и самобытность
кампучийского общества. Режим хотел сделать кампучийцев
существами, лишенными всего, что делает нацию единым и мо-
нолитным целым. Так было легче управлять. Поэтому перемеще-
ние жителей внутри страны, беспорядочная перетасовка их, слов-
но карты в колоде, были масштабны. И теперь пройдет много
времени, прежде чем все люди вернутся к своим очагам.
Народные власти стараются помочь переселенцам транспорт-
ными средствами — выделяют автобусы, грузовики. Но это тоже
большая и сложная проблема. Ведь бывший режим отрицал не-
обходимость развития промышленности, и результаты этой по-
литики налицо. На дорогах, в населенных пунктах сейчас можно
видеть целые кладбища автомашин — ржавых, искореженных,
годных лишь на металлолом.
С разными чувствами возвращались люди в родные места.
Порой среди групп идущих слышались смех и оживленный раз-
говор. Видимо, кому-то «повезло» — выжила вся семья. Некото-
рые останавливались и напряженно вглядывались в лица окру-
жающих в надежде увидеть родных, знакомых. А кто-то шел, ссу-
тулившись, с потухшим взглядом, не видя и не слыша ничего
вокруг. Вероятно, знал, что уже никогда не встретит близкого
ему человека. Люди, которые шли по дороге, улыбались не часто.
И даже когда они улыбались, их лица становились печальными.
Их радость по поводу освобождения не выплескивалась наружу.
Она затаилась где-то в глубинах еще не оттаявших после недав-
него кошмара и после стольких потерь сердец.
Глядя на проходящих мимо меня мужчин, женщин, стариков,
детей, я понимал, что не скоро еще зазвучит во многих крестьян-
ских пайоттах смех. Не скоро захлестнет многие кампучийские
деревни безудержное веселье традиционных народных гуляний.
Не скоро перестанут дрожать губы даже у сдержанных и скупых
на эмоции мужчин.
Говорят, что время залечивает душевные раны. Но сможет ли
оно заглушить боль бывшего преподавателя французского языка
из Пномпеня по имени Сок Санг?
Он потерял шестерых детей и жену, убитых полпотовцами.
— Я не могу есть, не могу пить, не могу жить,— дрожащим
голосом говорил мне этот человек, когда мы приехали в деревню
Татяй под Свайриенгом. Он привел меня на покрывшееся трещи-
нами, высохшее рисовое поле и остановился в том месте, где
в землю совсем недавно вгрызались лопаты.
— Они здесь,— еле слышно проговорил он.— Я прихожу
к ним каждый день. После освобождения я хотел перебраться
в Пномпень, но не смог. Я, наверное, никогда не смогу уехать
отсюда. Когда откроют школу, буду здесь учить детей...
4. Библиотека «Комсомольской правды» № 3. 49
Сок Санг споткнулся на последнем слове, щека его дерну-
лась, и он быстро зашагал прочь. У сарая, рядом с которым сто-
ял часовой в форме бойца Народно-революционной армии Кам-
пучии, он остановился, сжал кулаки, что-то выкрикнул, а потом,
закрыв лицо руками, медленно побрел к банановой рощице на
краю деревни.
В сарае, у которого стоял часовой, находились трое аресто-
ванных. Функционер администрации Пол Пота и двое солдат.
Их задержали вернувшиеся в деревню жители. Когда их подве-
ли к журналистам, они старались не смотреть в объективы кино-
камер и фотоаппаратов, тихо и односложно отвечали на наши
вопросы. «Никого не убивал»,— испуганно произнес один из
солдат, 25-летний Кхиеу Сарыон. «Никого не убивал»,— словно
эхо, повторил другой, 17-летний Тот Сыон.
Год назад я встречался с пленными солдатами армии Пол
Пота на вьетнамо-кампучийской границе и слышал точно такие
же ответы. И те же слова услышу позже, когда буду разговари-
вать с арестованными в других деревнях.
«Никого не убивал»... Сейчас все эти люди пытаются уйти от
ответственности за свои преступления. Рассчитывают, что не най-
дется свидетелей. Знают, что в отличие от полпотовцев народная
власть гуманна и не покарает за недоказанную вину.
Надеялся на отсутствие свидетелей и третий из арестован-
ных — 40-летний Сай Кы, который при бывшем режиме возглав-
лял производственную бригаду и именовался, как это тогда на-
зывалось, «командиром роты». Уроженец деревни Татяй, он ре-
шил остаться здесь, потому что убивал не своих односельчан,
а жителей других провинций, которых пригнали сюда бывшие
власти.
Выжившие уже отправились в свои деревни, а местные жи-
тели только-только появились здесь. Переждав несколько дней
в лесу, Сай Кы пришел домой, а соседям сказал, что пришел
издалека.
Но ему не удалось утаить от людей содеянное. Останавливаясь
по дороге на отдых, переселенцы вместе готовили пищу, вместе
ночевали, делились друг с другом своим горем. В одном из та-
ких разговоров и всплыло имя Сай Кы. Вернувшаяся недавно
в Татяй крестьянка рассказала односельчанам то, что слышала
от незнакомой женщины в 200 километрах отсюда. У той женщи-
ны, работавшей три года в «коммуне», неподалеку от деревни
Татяй, «силы безопасности» Пол Пота убили мужа. Ночью они
увели в ближайший лес 27 человек и всех зарубили лопатами
и мотыгами. Среди убийц, добавила женщина, был некто по име-
ни Сай Кы, которого за жестокость ненавидели и боялись все
жители «коммуны».
Сай Кы мнется, неразборчиво что-то говорит...
— Он говорит, что убил только двух человек,— поворачивает-
ся к нам переводчик.
Толпа собравшихся вокруг крестьян возмущенно гудит. В их
лицах столько ненависти, что я чувствую, как забеспокоился со-
провождающий арестованных конвоир. Мы больше не задаем ни-
каких вопросов, и конвоир уводит арестованных. Толпа крестьян
расступается. Первые ряды вжимаются в стоящих сзади, чтобы
их не коснулась даже одежда этого человека..,
50
Вернувшиеся после освобождения страны в родную деревню
крестьяне обмолачивают рис. Рис, который принадлежит им.
Трудно, очень трудно сейчас кампучийцам. Многие, пережив
огромное горе, возвращаются домой, где нужно все начинать за-
ново. Нужно во что-то одеться, чем-то питаться. Нужно вдохнуть
жизнь в свое умершее, совершенно пустое жилище. В заброшен-
ные поля. Выкопать новые колодцы взамен тех, куда палачи
сбрасывали тела своих жертв.
Колоссальные усилия нужны для того, чтобы оживить мно-
гие города страны. После освобождения Кампучии мне удалось
побывать только в нескольких из них, но этого оказалось доста-
точно, чтобы понять, насколько страшен маоизм в действии.
В один из дней наш путь лежал по дорогам провинции
Прейвэнг, расположенной к востоку от столицы, на левом бере-
гу Меконга. Мы проехали небольшие уездные городки — Ком-
понгтрабек, Неаклуонг, Банам. Они были мертвы. Переселенцы
даже не решались останавливаться в их каменных одно- и двух-
этажных домах, потому что там обитали змеи, и разбивали свои
временные лагеря на почтительном расстоянии. А в провин-
циальный центр Прейвэнг, где некогда проживало около 20 ты-
сяч человек, пока вернулось только несколько семей.
— Мы предполагаем, что лишь несколько десятков горожан
смогли избежать смерти,— говорил нам председатель народного
комитета провинции Са Мон.— Ведь прошло больше месяца со
дня освобождения, тысячи людей вернулись в окрестные деревни,
а Прейвэнг по-прежнему пуст. Нужно возвращать ему жизнь, а
для этого нужны люди. Мы ждем горожан каждый день. Каж-
дый день мы ищем их в близлежащих деревнях, на стоянках пе-
реселенцев, но находим только единицы. Разумеется, мы не си-
дим сложа руки. Работники народного комитета, бойцы Народ-
51
но-революционной армии Кампучии, те жители, которые уже
вернулись, трудятся с утра до вечера.
Работы по реанимации Прейвэнга начались. Но чтобы он жил,
нужно прежде всего смыть с его лица невыразимо дикую, кош-
марную печать смерти, оставленную режимом Пол Пота и Иенг
Сари. Этой печатью отмечена когда-то шумная торговая улица
в самом центре города. Сейчас мы ходили по ней, закрыв рты
и носы платками. Один из дворов был густо усеян не успевши-
ми истлеть человеческими черепами и костями. Не менее страш-
ная картина ждала нас в соседнем дворе. Видимо, когда-то там
пролегала канализационная канава, закрытая квадратными це-
ментными плитами. Некоторые плиты валялись рядом, а в обра-
зовавшиеся дыры можно было видеть, что вся канава заполнена
останками людей. Сопровождавшие нас товарищи объяснили, что
здесь было одно из мест, где пытали узников.
Таких мест в Прейвэнге немало. И поэтому все силы броше-
ны на то, чтобы город, превращенный в открытый могильник со-
тен людей, можно было снова назвать городом. Вместе с горожа-
нами эту тяжелую и печальную работу выполняют крестьяне из
окрестных деревень, которые приходят сюда каждое утро.
Эти женщины уже вернулись домой.
Народная власть делает все, чтобы помочь жителям побыст-
рее встать на ноги. Председатель народно-революционного коми-
тета города Свайриенг говорил нам, что сейчас перед комитетом
стоят три главные задачи: создание народной власти на местах,
помощь переселенцам, продовольственный вопрос.
В Свайриенге работает госпиталь. В нем лежат более 200 боль-
ных, многим из них недавно сделали хирургические операции.
В другое время и в других условиях упоминание о госпитале
и о хирургических операциях могло показаться деталью совер-
52
шенно незначительной. Но в городе еще не налажена водопро-
водная система, выведенная из строя войсками бывшего режима
перед освобождением, не работает электростанция. Больничное
оборудование разбито. И все же в этих исключительно трудных
условиях госпиталь действует. Врачи-энтузиасты смогли найти
какие-то медицинские инструменты, из столицы было получено
небольшое количество медикаментов.
В самом Пномпене, куда мы снова приехали на следующий
день, электростанция, тоже выведенная из строя полпотовцами,
уже наполовину восстановлена. Водопровод, правда, пока обеспе-
чивает водой только первые этажи, но группы рабочих, вернув-
шихся в город, активно ведут ремонтные работы. Создана эконо-
мическая комиссия, которая занимается вопросами восстановле-
ния предприятий. Председатель народно-революционного комите-
та столицы Кханг Сарин говорил, что вскоре начнут функциони-
ровать текстильная фабрика, завод фруктовых вод. Этот завод
очень нужен, потому что количество жителей города увеличива-
ется с каждым днем, а водопроводная вода непригодна для
питья...
На этой главе можно было бы завершить рассказ о том, что
происходило в Кампучии за последние годы. Сейчас страна слов-
но оживает заново, оправляясь от недавнего кошмара, выбираясь
из пропасти, в которую ее сбросила клика Пол Пота — Иенг Сари.
Но повествование будет неполным, если не сказать о тех, кто
пытался убить кампучийский народ и о тех, кто направлял руку
убийц.
ПРЕДАТЕЛЬСТВО
(Послесловие к репортажам из Пномпеня)
Не они возглавляли борьбу кхмерского народа против коло-
низаторов, против империалистической агрессии. И не они при-
вели кампучийцев в семьдесят пятом к победе над проамерикан-
ским марионеточным режимом. Они лишь говорили, что идут
в первых рядах, на самом деле — стояли сзади. Но это их рука
предательски вонзила нож в спину победившей нации. Хорошо
отточенный и втихомолку доставленный из Пекина нож маоизма.
Кто эти люди? Как удалось им обмануть кхмерских патрио-
тов, беззаветно сражавшихся за свободу и независимость своей
родины? Как смогли они пробраться к штурвалу кампучийской
революции, узурпировать власть в партии и государстве? Как
случилось то, что привело страну к национальной катастрофе,
поставило под угрозу истребления целый народ? И какую роль
сыграл Пекин в этом чудовищном преступлении, какую цель он
преследовал?
Вопросы, вопросы, вопросы... Я задавал их чуть ли не каж-
дому, с кем приходилось встречаться во время командировки
в Кампучию. Многое еще скрыто под покровом неизвестности.
Страницы истории последних лет прочитаны далеко не полно-
стью. Не собраны пока все факты, чтобы тщательно проследить
ход гнусной измены. Нет в живых многих свидетелей — предате-
ли об этом позаботились. Уничтожены многие разоблачительные
документы — и об этом они позаботились.
Но полностью скрыть механизм преступления, когда пре-
ступники уже изобличены, невозможно. Тем более, что речь
идет о преступлении колоссальных масштабов. Будущее, несом-
ненно, расставит все точки над «i». Но уже сейчас известные
факты и свидетельства оставшихся в живых людей, с которыми
мне довелось беседовать в Пномпене и во время поездок по стра-
не, дают возможность утверждать: Пол Пот, Иенг Сари и их
окружение — инородные тела в кампучийской революции, став-
ленники Пекина, использовавшего их в своих далеко идущих
целях.
Что известно о главарях ныне свергнутого режима? Пока
немногое. В их биографиях обращают на себя внимание белые
пятна, охватывающие многолетние периоды. Вряд ли это можно
считать случайностью. Видимо, Пол Пот, Иенг Сари, Кхиеу
Самфан и другие очень не хотели, чтобы некоторые обстоятель-
54
ства их жизни стали известны даже тем людям, которые (увы!)
считали их своими ближайшими соратниками по борьбе.
Американские журналы в свое время писали, что Пол Пот в
молодости принимал участие в борьбе против японских милита-
ристов, но когда, где и в каком качестве, выяснить не удалось.
В пятидесятых годах он вместе с Иенг Сари, Кхиеу Самфаном,
министром обороны бывшего режима Сон Сеном, своей будущей
женой Кхиеу Поннари и ее сестрой, ставшей позже женой Иенг
Сари, Кхиеу Тирит, уехал учиться во Францию. Затем — снова
многолетний пробел.
Лишь в шестидесятых годах Пол Пот со своими приятелями
появляется в джунглях Кампучии и присоединяется к наци-
онально-освободительному движению. Потом Пол Пот будет ут-
верждать, что кампучийская компартия была образована 30 сен-
тября 1960 года. Это был день его прихода к руководству в
партии. Он будет нагло отрицать, что компартия Кампучии бе-
рет свое начало от Коммунистической партии Индокитая (КПИ),
созданной в 1930 году великим сыном вьетнамского народа Хо
Ши Мином. Он будет отрицать, что в 1951 году из КПИ выде-
лились три самостоятельные партии, которые стали действовать
на территории Вьетнама, Лаоса и Кампучии, тесно взаимодейст-
вуя между собой. Где он находился до 1960 года, стало известно
позднее. В Китае. По-видимому, именно этот факт и скрывал
Пол Пот самым тщательным образом. Он старался также не афи-
шировать, что его настоящее имя Салот Сар и что его мать —
китаянка. Иенг Сари тоже не слишком акцентировал внимание
окружающих на том, что его мать — китайского происхождения, а
отец — наполовину китаец. О причинах такой скрытности нетруд-
но догадаться. Ведь все знают, что Пекин всегда старался ис-
пользовать в своих интересах лиц китайского происхождения в
странах Юго-Восточной Азии.
Годы пребывания Пол Пота в Китае явно не прошли для не-
го бесследно. Вместе с Иенг Сари, Сон Сеном он становится на
крайне левые, экстремистские позиции. После возвращения из Пе-
кина свойственные ему лицемерие и лживость становятся его глав-
ным оружием.
— Мы плохо знали Пол Пота,— говорил мне один из ветера-
нов освободительной борьбы, министр информации Народной Рес-
публики Кампучия Кео Тянда.— Он ловко скрывал свои истин-
ные взгляды, говорил о необходимости решительной борьбы про-
тив марионеточного режима Лон Нола, о том, что в Кампучии
непременно будет построено социалистическое общество, и люди
ему верили...
Да, Пол Пот и его окружение оказались виртуозными лжеца-
ми. В Пномпене я нашел книжицу в малиновой обложке под
названием «Вооруженная борьба и жизнь кхмерского народа в
освобожденных районах». Это был фотосборник, изданный На-
55
циональным единым фронтом Камбоджи в 1972 году. В первой
его части рассказывалось об успехах патриотических сил в борь-
бе против реакционного проамериканского режима Лон Нола.
Часть вторая обличала преступления лонноловских войск и аме-
риканской военщины против мирного населения Кампучии. На
снимках — разрушенные дома, пагоды, убитые старики, женщи-
ны, дети. На одной из фотографий — две кампучийки, погибшие
во время бомбежки. Внизу подпись: «Лон Нол нагло утвержда-
ет, что это вьетнамские агрессоры!» А третья часть фотосборни-
ка повествовала о том, как живет население в освобожденных
районах. Улыбающиеся лица юношей и девушек, занятия в шко-
лах, репетиции танцевального молодежного ансамбля, митинги в
поддержку Национального единого фронта Камбоджи.
— Я прекрасно помню эту брошюру,— сказал мне командир
батальона Народно-революционной армии Кампучии Тхом Борет,
который со своим подразделением освобождал от полпотовских
войск город Прейвэнг.—Функционеры Пол Пота распространя-
ли ее среди нас, бойцов освободительных сил, и говорили, что
руководство фронта сделает все, чтобы защитить народ от убий-
цы Лон Нола, дать возможность жителям всей страны строить
счастливую мирную жизнь — такую же, как в освобожденных
районах. Мы смотрели на эти фотографии, радовались нашим
успехам, мечтали о том, как после победы наши дети пойдут в
школы, как мы вернемся в родные дома. А после 17 апреля
1975 года я понял, что эта книжка и все, что нам говорили,—
ложь, сплошная ложь. И при первой же возможности я убежал в
джунгли, чтобы присоединиться там к истинно патриотическим
силам.
Кампучийцы верили фотосборнику в малиновой обложке. Кто
мог подумать тогда, что через три года люди, обличавшие злоде-
яния марионеточного режима, сами совершат еще более чудовищ-
ные, кровавые преступления против собственного народа? Кто
мог предвидеть, что люди, обещавшие кампучийцам мирную,
счастливую жизнь, закроют школы, запретят танцевать, улы-
баться? Кто мог знать, что люди, называвшие вьетнамцев това-
рищами по оружию, назовут их агрессорами и отдадут приказ
убивать их, жечь вьетнамские деревни и села?
Сейчас уже можно с уверенностью сказать, кто в то время
знал об этом. Пол Пот и его ближайшее окружение. И, разумеет-
ся, пекинские руководители. Они не только знали, но и планиро-
вали массовые убийства кампучийцев, планировали пограничную
войну Кампучии против Вьетнама. Иначе не объяснить, почему
провокации кампучийских войск против Вьетнама начались уже
через несколько дней после того, как Пол Пот пришел к власти.
Он и его пекинские хозяева с явным нетерпением ждали, когда
можно будет претворить в жизнь давно задуманный план.
Но оголтелая антивьетнамская пропаганда, зверские убийства
56
мирного вьетнамского населения, как, впрочем, и геноцид в са-
мой Кампучии,— все это началось гораздо позже. А пока Пол
Пот продолжал лгать. Вот выдержка из его письма, направленно-
го 3 октября 1974 года в адрес Центрального Комитета Партии
трудящихся Вьетнама (ныне Коммунистической партии Вьетна-
ма.— А. Л.): «Все наши победы неотделимы от поддержки на-
ших братьев и товарищей по оружию, которыми являются пар-
тия и народ Вьетнама».
Несколькими месяцами раньше, 4 марта 1974 года, Пол Пот
писал вьетнамским руководителям: «Со всей откровенностью и
от всего сердца могу вас заверить, что при любых обстоятель-
ствах я останусь верным великой солидарности и великой рево-
люционной братской дружбе между Кампучией и Вьетнамом...»
Пол Пот лгал своему народу, обманывал народ Вьетнама. Он
ненавидел Вьетнам. Ненавидел до такой степени, что в январе
1978 года, после того как Кампучия разорвала дипломатические
отношения с СРВ, по его приказу были немедленно расстреляны
после возвращения из Вьетнама сотрудники кампучийского по-
сольства во главе с послом.
Примазавшись к поколению подлинных борцов за свободу и
независимость Кампучии, он самым бессовестным образом заим-
ствовал их мысли, идеи, слова, чтобы сначала завоевать их до-
верие, а затем обмануть и предать их.
Приближался апрель семьдесят пятого, и население всей стра-
ны жило в ожидании скорой победы и скорого мира. Никто не
ждал предательского удара из-за угла. Вернее, почти никто. На-
шлись люди, которые уже тогда смогли рассмотреть под маской
революционеров истинное лицо главарей свергнутого ныне режи-
ма. Но эти люди вдруг стали бесследно исчезать...
Нацию приговорили к смерти. Приговор был вынесен китай-
скими руководителями, а его исполнение поручено клике Пол
Пота — Иенг Сари. После того как режим пал и мир смог полу-
чить первое представление о подлинных масштабах чудовищного
преступления, в Пекине вдруг стали поговаривать, что там-де не
знали истинного положения вещей. Не знали о массовых убий-
ствах, геноциде. Ложь! Китайские лидеры не только знали об
этом. Они санкционировали массовые убийства и геноцид. Цель?
Полное истребление кампучийского народа и переселение в Кам-
пучию десяти миллионов китайцев. Об этом я узнал во время
своего пребывания в Пномпене от кампучийских товарищей.
Коль скоро в Пекине рассматривали Кампучию как китайскую
территорию, там сочли возможным распорядиться судьбой целой
нации. И с 17 апреля 1975 года приговор начал приводиться в
исполнение.
Пол Пот и его сообщники подготавливали почву для этого
заранее. Командир батальона Тхом Борет из Прейвэнга, о кото-
ром я уже упоминал, рассказывал:
— Задолго до 1975 года я почувствовал, что Пол Пот и его
57
окружение стали проводить линию, направленную против вете-
ранов национально-освободительного движения. В нашей уездной
организации постоянно проходили собрания, на которых подвер-
гались критике те, кто принимал участие в войне Сопротивления
против французских колонизаторов. Это заставляли делать нас,
молодых. Нам говорили, что только мы способны понять новый,
революционный курс руководства, что старшее поколение револю-
ционеров сильно прониклось вьетнамской идеологией и не пони-
мает местных условий. Мы верили в это и считали, что наши
старшие товарищи действительно должны как-то перестроиться,
чтобы идти в ногу со временем. Их увозили на «политические
курсы» (так нам говорили), а если кто-нибудь интересовался,
почему тот или иной товарищ долго не возвращается, ему отве-
чали, что он получил после «курсов» назначение в другую про-
винцию. К 1975 году в нашей организации не осталось ни одно-
го ветерана. Но никто не задумывался над этим, никто не ус-
мотрел в этом ничего странного. Ведь нам постоянно внушали,
что руководство очень много думает о нас и что нам только
нужно четко исполнять все его указания и распоряжения. Одно-
временно с началом кампании против старых революционеров в
освобожденных районах широко распространялся цитатник из
произведений Мао Цзэдуна. Нас заставляли изучать его и говори-
ли, что в цитатнике содержится все необходимое для развития
кампучийской революции.
Как мне рассказали позже, «политические курсы» были лишь
предлогом для того, чтобы расправиться со старыми кадрами, не
вызывая при этом ничьих подозрений. Участников войны Сопро-
тивления против французских колонизаторов, а следом за ними
и тех, кто стойко боролся против агрессии США и марионеток
американского империализма, просто убивали. Убивали без лиш-
них свидетелей, в джунглях. Ведь эти люди представляли собой
большую опасность для Пол Пота, были серьезным препятствием
для претворения в жизнь планов, начертанных в Пекине. Глубо-
ко впитавшие в себя идеи марксизма-ленинизма, воспитанные в
духе дружбы и боевой солидарности с вьетнамскими коммуниста-
ми, делившие с ними все тяготы борьбы против общих врагов,
они не дали бы себя обмануть кучке ренегатов. Они не позволи-
ли бы ввести в заблуждение новое поколение тех незрелых и не-
искушенных в революционной борьбе людей, которые по приказу
Пол Пота обрушили мотыги на головы своих соотечественников.
По мере приближения победы над проамериканским режимом,
достигнутой благодаря мужеству кампучийского народа и боево-
му братству с Вьетнамом (а не личным заслугам Пол Пота, как
он впоследствии станет утверждать), масштабы «чистки» росли
не только по «горизонтали», но и по «вертикали». Пол Пот то-
ропился убрать со своего пути потенциальных противников на
всех уровнях партийного руководства.
58
В то время Пол Пот еще не решался открыто нападать на
высших руководителей освободительного движения. Он расправ-
лялся с ними исподтишка. Бесследно исчезли секретарь ЦК Кам-
пучийской компартии Тусамут и бывший член Политбюро Софим,
в декабре 1972 года в Пекине был отравлен ветеран националь-
но-освободительного движения Кампучии Сон Нгок Минь. Участь
остальных также была предрешена. После прихода Пол Пота к
власти исчезли Ху Юн — министр внутренних дел, Ху Ним —
министр информации созданного в свое время в Пекине Королев-
ского правительства национального единства Камбоджи и другие
руководители, считавшиеся «умеренными». Заодно Пол Пот убрал
с политической арены и Сианука, которым пользовался как зна-
менем для мобилизации народных масс на борьбу против лон-
ноловского режима. Знамя выцвело, поистрепалось и оказалось
больше ненужным. Принца отправили подальше от столицы, в
провинцию Сиемреап, где его держали под домашним арестом.
После свержения Пол Пота Пекин пытался снова «размахивать»
принцем в ООН как флагом кампучийской нации (а точнее, быв-
шего режима). Но флаг давно уже стал повылинявшим куском
материи и не произвел впечатления.
Вернемся к главарям бывшего режима. Их осталось немного:
Пол Пот, Иенг Сари, Кхиеу Самфан, Сон Сен. Остались жены
Пол Пота и Иенг Сари, которые также занимали высшие посты
в государстве с несколько странным названием «Демократиче-
ская Кампучия». Именно эти люди, накрепко повязанные между
собой родством и общими преступлениями, сосредоточили в сво-
их руках всю полноту власти. Путь к выполнению задания Пе-
кина был открыт, и Кампучия превратилась в страну гуляющей
смерти. Ложь и лицемерие Пол Пота, долгое время служившие
ему подспорьем на пути к власти, изжили себя. Он начал гово-
рить то, что думает. Сняв с себя маску революционера (но по-
прежнему именуя себя таковым), Пол Пот заявил, что для по-
строения «невиданного в истории социалистического общества»
достаточно одного миллиона кампучийцев из восьми. Одновре-
менно он объявил Вьетнам врагом номер один.
Впрочем, было бы смешно и наивно рассматривать Пол Пота
как теоретика. Он был исполнителем и шел к поставленной перед
ним цели с упорством получившего хороший аванс агента. В Кам-
пучии массовые убийства жителей, ликвидация целых слоев на-
селения, геноцид в масштабах всей страны, которую Пол Пот на-
зывал своей родиной, наводит на мысль о том, была ли ему род-
ной эта нация. Не формально, а фактически. Так сказать, духов-
но. Пол Поту мешали все кампучийцы. А тот миллион, которому
он «велокодушно» разрешил жить, видимо, решили оставить для
того, чтобы помочь освоиться на новом месте китайцам, которых
намеревались сюда переселить. Ведь переселенцам всегда требо-
вались аборигены для выполнения черной работы.
Ужасаясь чудовищным методам претворения в жизнь этого
59
невиданного, дикого замысла, не перестаешь удивляться тонкой
продуманности плана. Нужно отдать должное пекинским руково-
дителям — они все рассчитали чрезвычайно тщательно.
Все население Кампучии было разделено на три категории.
Третья, самая низшая: люди, служившие режиму Лон Нола.
Сюда же была включена интеллигенция, бывшие крупные торгов-
цы, предприниматели. Во вторую категорию были включены ос-
тальные жители районов, находившихся под контролем лоннолов-
ских властей. И к первой, высшей, категории относилось населе-
ние освобожденных в то время районов.
Лица, включенные во вторую и третью категории, были объяв-
лены врагами нации и подлежали немедленному уничтожению.
Ликвидации подлежали также «провьетнамские элементы».
К ним относилось в основном население пограничных с Вьетна-
мом районов: кампучийцы вьетнамского происхождения. Когда
мы ездили из Хошимина в Кампучию на машине, мы видели,
что населенные пункты, расположенные в восточных провинциях
страны, были пусты. Местных жителей переселили в глубь Кам-
пучии и там постепенно уничтожали.
Орудием для осуществления своих преступных замыслов Пе-
кин и Пол Пот избрали неграмотных крестьян из первой катего-
рии и молодых, идеологически не окрепших солдат «освободи-
тельных сил». Обмануть их было несложно. Им сказали, что
главной причиной их тяжелой жизни в прошлом, главным пре-
пятствием к их счастью в будущем являются жители городов,
те, кто принадлежит к третьей категории. Первоначальной, если
можно так выразиться, теоретической базой для убийств была
идея борьбы с врагами, а точнее, ее подобие. Маховик массовых
убийств должен был раскрутиться, но для этого требовался пер-
воначальный толчок. Решение было найдено, и «охота за ведь-
мами» началась. Выявление и уничтожение «врагов» всячески
поощрялось. За каждое убийство выносилась благодарность, лю-
дей повышали в чине, стимулируя тем самым еще большее рве-
ние. Маховик раскручивался все сильнее и сильнее. К стремле-
нию уничтожать «врагов» прибавилось опьянение безнаказанно-
стью и властью. «Ты раньше был моим соседом, был грамотным,
имел профессию, а я был человеком незаметным и был вынуж-
ден пресмыкаться перед тобой. Ныне я решаю твою судьбу!»
Пролитая кровь дурманила, пробуждая самые низменные ин-
стинкты. Теперь главарям режима уже никого не нужно было
«заряжать» идеей. Массовые убийства стали нормой. К подобию
идеи и опьянению властью прибавился еще один элемент — страх.
Человек, убивающий изо дня в день себе подобных, не может не
бояться окружающих. Он ждет ответной реакции, уже в каждом
видит своего личного врага. И ответная реакция есть. Люди не
могут жить в условиях постоянной угрозы для собственной жиз-
ни. Одни просто жалуются на тяжелую жизнь, другие убивают
своих мучителей и бегут в джунгли, в соседний Вьетнам, в Та-
60
иланд, спасаясь от кошмара. «Я убивал, чтобы не быть, самому
убитым,— сказал мне один из арестованных функционеров Пол
Пота, когда нам, иностранным журналистам, разрешили увидеть-
ся с этими людьми.— Я боялся, что меня убьют жители деревни
и боялся вышестоящего начальства. У нас многих казнили за
проявление мягкости».
— А как понимать проявление мягкости? — поинтересовал-
ся я.
— Мягкостью считалось, если кто-нибудь убивал меньше лю-
дей, чем другие,— последовал ответ.
Итак, механизм истребления нации был поставлен на «авто-
мат». Установку на уничтожение интеллигенции, священнослу-
жителей, лонноловских чиновников и военнослужащих, «про-
вьетнамских элементов» подзабыли. Убивали уже всех подряд.
Но это, естественно, не мешало главарям режима подливать мас-
ла в огонь, чтобы не дать пламени хоть немного угаснуть. Исте-
рические выкрики о том, что «Вьетнам собирается поглотить
Кампучию», делали свое дело. Полпотовские солдаты неистовст-
вовали на вьетнамской территории, совершая набеги на пригра-
ничные населенные пункты. Здесь, кстати, снова обращает на
себя внимание «находчивость» пекинских стратегов. Коль скоро
кампучийская нация должна будет исчезнуть с лица земли, так
почему же, исчезая, кампучийцы не могут способствовать осуще-
ствлению антивьетнамских планов Пекина? Пограничный кон-
фликт вполне подходит для этого. Пусть кампучийцы умирают с
пользой для Пекина. Убивать чужими руками — такова гнусная
«метода», которую еще недавно широко использовали колониа-
листы и неоколониалисты всех мастей. Попытались взять ее на
вооружение и пекинские иезуиты. По существу, иезуитские мето-
ды в самых широких масштабах стали политической философией
маоизма.
Китайские руководители осуществляли тщательный контроль
за тем, что происходило в Кампучии. Регулярные поездки глава-
рей режима в Пекин, визиты эмиссаров из Поднебесной, наличие
большого контингента китайских специалистов, военнослужа-
щих — все это камня на камне не оставляет от их теперешних
заявлений о «неведении». Просто Пекин превратил Кампучию в
полигон, где пытался на практике испытать свои политические,
экономические и военные концепции.
Трагедия кампучийского народа снова и снова свидетельствует
о том, какую опасность таит в себе маоизм для мира. Пекин на-
зывает себя другом угнетенных и борющихся народов. Ложь!
Он предавал и предает их при каждом удобном случае. И опира-
ется во всех своих замыслах на предателей и ренегатов.
* *
*
...У кампучийцев есть праздник Возвращения вод. Связан он
с необычной особенностью реки Тонлесап, впадающей у Пномпе-
61
ня в знаменитый Меконг. Когда вода в Меконге в результате
тропических ливней поднимается высоко, она заставляет реку
Тонлесап повернуть вспять и избыточные воды уходят в озеро
Тонлесап, расположенное северо-западнее Пномпеня. А при пони-
жении уровня вод в Меконге река Тонлесап течет в обратную
сторону.
Праздник Возвращения вод отмечается лишь один раз в году,
когда Тонлесап поворачивает свои воды к морю, то есть в нор-
мальную для всех рек сторону. И 7 января 1979 года, когда
Кампучия была полностью освобождена от господства пекинских
ставленников — это своеобразный праздник Возвращения вод. Воз-
вращения в свое естественное русло.
Жизнь кампучийцев, как течение реки Тонлесап, изменилась.
Изменилась в сторону подлинной свободы и счастья. Только в
отличие от реки она никогда не повернется вспять. Слишком до-
рогой ценой завоевана свобода, чтобы можно было ее кому-то
отдать. Слишком хорошо помнят кампучийцы недавнее прошлое,
чтобы кто-то мог заставить их вернуться к этому прошлому.
Пномпень — Ханой — Москва.
1978—1979 гг.
СОДЕРЖАНИЕ
Час рассвета ... ..................: 5
«Убьем их! Убьем их всех!»................. 13
Они пришли ночью .......................... 15
«Совершенно секретном . . ...................20
Кампучийский вариант .... 23
«Борьба — жизнь, бездействие — смерть!» .... 27
Страна гуляющей смерти....................31
Возвращение..............................; 47
Предательство.............................54
Андрей ЛЕВИН
НАРОД, КОТОРЫЙ ХОТЕЛИ УБИТЬ
Редактор В. Н. Ганичев
Составитель А Н. Ефремов
Техн, редактор С. И. Суровцева
Сдано в набор 11.03.79. Подписано к печати
23.03 79. Б 05064. Формат бумаги 84Х108'/з2.
Бумага типографская № 2. Гарнитура
«Школьная». Высокая печать. Усл. печ. л.
3,36. Учетно-изд. л. 3,97. Тираж 200 000 экз.
Изд. № 791. Заказ № 283. Цена 15 коп.
Ордена Ленина и ордена Октябрьской
Революции типография газеты «Правда»
имени В. И. Ленина. 125865, Москва, А-47,
ГСП, ул. «Правды», 24.
Цена 15 коп.
Индекс 70051
МОСКВА • ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА» • 1979