05-7
325
ОРОХОВ
ИСТОРИЧЕСКИЕ
ВЗГЛЯДЫ
П. Н. МИЛЮКОВА

ИСТОРИЧЕСКИЕ
ВЗГЛЯДЫ
П. Н. МИЛЮКОВА
Сергиев Посад
2005

ББК-63
Д69
РОССИЙСКАЯ
ГОСУДАРСТВЕННАЯ
БИБЛИОТЕКА
2005
ISBN 5-93585 -065 -6
20051

Содержание:
Предисловие
С. 4.
Глава 1. Научно-педагогическая деятельность П.Н.
Милюкова (середина 70-х гг . XIX в. - 1904 г.)
С. 6.
1.1. Становление П.Н . Милюкова как историка
С. 6.
1.2. Теоретико-методологические
взгляды П.Н.
Милюкова
С. 47.
1.3. История России в исторических трудах П.Н.
Милюкова
С. 68.
Глава 2. Историк и политик П.Н . Милюков в 1905-1917 гг.
С. 89.
2.1. История первой российской революции (1905-
1907 гг.) в исторической концепции П.Н . Милюкова ...С .89.
2.2 . П .Н . Милюков о культурно-исторических
традициях русской интеллигенции
С. 127.
Глава 3. Исторические взгляды и труды П.Н . Милюкова в
период эмиграции (1918-1943 гг.)
С. 147.
3.1 . Исторические взгляды П.Н. Милюкова на
историю второй русской революции
С. 147.
3.2 . История антибольшевистского движения в
освещении П.Н. Милюкова
С. 184.
3.3 . Политическая практика большевиков в оценках
П.Н . Милюкова
С. 200.
Заключение
С. 228.

Предисловие
• Павел Николаевич Милюков (1859-1943 гг.)
-
один из
видных общественных деятелей предреволюционной
России и идеологических вождей эмиграции после 1917
года. Он был не только лидером влиятельной кадетской
партии,
министром иностранных
дел
Временного
правительства, одним из идеологов белого движения, но и
известным учёным, создавшим оригинальную концепцию
русской истории и оказавшим заметное влияние на развитие
отечественной исторической науки.
П.Н. Милюкову не очень повезло в нашей
историографии. Отечественную историографию, несмотря
на то, что в изучение исторических взглядов П.Н.
Милюкова выделяется несколько периодов, вплоть до
последнего времени объединяло одно - рассмотрение
научного наследия историка через призму приятия или не
приятия его идейных и политических предпочтений и
идеалов. Это задавало тон подобным исследованиям,
вызывало желание и необходимость развенчать или
оправдать те или иные исторические взгляды Милюкова и
его историческую концепцию в целом.
Можно выделить два основных пласта исследований
в изучении научного наследия Милюкова. Первый - работы
советских историков. В советской историографии в оценке
исторических трудов учёного вырабатывается единый
подход,
согласно
которому
Милюкова-историка
отождествляли с Милюковым-политиком. Перенесение
политических характеристик Милюкова - как противника
революционных методов борьбы и советской власти - на его
научные взгляды, несомненно, сильно влияло на их
объективное изучение. Нередко основное содержание работ
о Милюкове сводилось к политическим обвинениям в его
адрес. Главные усилия авторов направлялись на то, чтобы
заклеймить контрреволюционную буржуазную сущность
научных и политических воззрений учёного. Это не могло

не привести к одномерной трактовке его научного наследия,
к искажению или умолчанию некоторых фактов, к
возникновению многих стереотипов и мифов.
Вторым пластом в изучении научных трудов
Милюкова являются работы отечественных исследователей,
вышедшие после 1991 года. Желание по-новому взглянуть
на исторические взгляды и труды учёного вполне
объяснимо, и связано с процессами развития отечественной
исторической науки в новейший период. Однако подчас в
нашей исторической «публицистике» это сводилось к
примитивной замене плюсов на минусы и минусов на
плюсы. Одновременно шло некритическое восприятие идей
западной буржуазной историографии, которая стала, чуть
ли не господствующей в современной российской
исторической науке. Но постепенно наступает и полоса
отрезвления, когда для оценки исторических взглядов и
трудов учёного современные исследователи используют всё
лучшее, что было как в советской, так и западной
историографии, более взвешенно и вдумчиво, подходя к
анализу Милюкова как историка.
Современные авторы стремятся в своих работах, с
одной стороны, реконструировать исторические взгляды
Милюкова, а с другой, преодолеть пристрастие советской
историографии в оценке теоретических и конкретно-
исторических
представлений
учёного,
заполнить
имеющиеся в них лакуны. Но зачастую они затрагивали
лишь отдельные проблемы и не пытались проследить
эволюцию его взглядов в целом. До сих пор не появилось
ни одной
монографии, в которой бы комплексно
анализировались исторические взгляды учёного. Данная
работа как раз и является попыткой заполнить эти пробелы.

Глава 1. Научно-педагогическая деятельность П.Н.
Милюкова (середина 70-х гг . XIX в. - 1904 г.)
1.1. Становление П.Н . Милюкова как историка.
Павел Николаевич Милюков родился в Москве 15 (28)
января 1859 года в семье преподавателя Московского
училища живописи,
ваяния и зодчества. Начало
формирования мировоззрения Милюкова приходится на
время его учёбы в 1-й Московской гимназии на Волхонке,
где он обучался восемь лет (1869-1877 гг.). Впрочем,
первые три года учёбы в гимназии не оставили заметного
следа в его образовании. Детские шалости, чтение басен
Крылова, исторических романов Загоскина и Лажечникова,
приключенческой литературы Жюля Верна, Майн Рида,
Фенимора Купера занимали основное время.
При переходе в четвёртый класс гимназии Милюкову
понадобились значительные усилия, чтобы подготовиться к
экзаменам. Совершённое усилие, вспоминал он, «сообщило
моральный толчок сознательным элементам моей натуры.
Собственно, только с этого момента я могу считать начало
своей вполне сознательной жизни»
1
.
Последние четыре года
гимназии, составили, как он пишет,
«совершенно
отдельный период в моей биографии», во время которого
«достигнута была какая-то высшая степень сознательности
в мыслях и в действиях»
2
.
Из гимназических
преподавателей
наибольшее
влияние на Павла Николаевича оказал преподаватель
греческого языка П.А. Калёнов. Именно ему Милюков был
обязан проснувшимся интересом к античному миру. «Если
во мне разгорелась искра любви к классическому миру, -
вспоминал он впоследствии, -
то этим в значительной
степени я обязан ему... Калёнов зажигался, комментируя
классические
произведения,
и
в
его толковании
1
Милюков П.Н. Воспоминания. М ., 1991.С .41.
2
Там же. С.50.

греческие тексты оживали перед нами, становились нам
близкими»
1
.
Под влиянием П.А. Калёнова Милюков перечитал
большое количество произведений греческих и римских
авторов. Чтение
и заучивание наизусть придали
фундаментальность и глубину его знаниям, составили
основу его классического образования и наложили
отпечаток на дальнейшее восприятие
Милюковым
гуманитарных наук. Усвоенный из философии древнего
мира метод познания от частного к целому, послужил, по
его словам, «незаменимой опорной точкой, откуда радиусы
пошли в разнообразных направлениях». Всё это он называл
«моим «классицизмом» в кавычках»
2
.
Характерно, что
позднее, по словам Милюкова, его знакомый Я. Лудмер
подписал под его портретом: «Стремись к целому, живи в
целом, усваивай себе целое»
3
.
Это изречение он избрал
своим лозунгом, принципом познания действительности и
постижения истины. Как справедливо отметила М.Г.
Вандалковская, «у Милюкова уже чётко обозначилась
способность не только к аналитическому мышлению, но и к
обобщениям, к синтезу и умение ассоциативно мыслить»
4
.
Большое влияние на формирование мировоззрения
Милюкова оказало знакомство с немецкой и французской
философией Швеглера, Спенсера, Лессинга, Гегеля и
Вольтера. Особо сильное впечатление на него произвели
произведения Вольтера. «Ирония и сарказм Вольтера
подействовали на меня неотразимо. Они осмыслили моё
отрицание формальной стороны религии»
5
, - писалон.В
этом отрицании его укрепило и знакомство с «Основаниями
психологии» Г. Спенсера, который, по словам Милюкова,
1
Милюков П.Н . Воспоминания. С.53.
2
Там же. С .54.
3
Там же. С.54.
4
Вандалковская М.Г. П .Н . Милюков, A.A . Кизеветтер: история и
политика. М., 1992. С. 15.
5
Милюков П.Н . Воспоминания. С.55.

«при моём тогдашнем настроении, показался просто
безбожником»
1
.
Он даже исписал целую тетрадь
полемических возражений на прочитанные страницы книги.
Знакомство с работой Спенсера стало своеобразным
переходным этапом в развитии мировоззрения Павла
Николаевича, когда остатки религиозной традиции начали
отступать перед расширяющейся сферой научного
познания. «Заброшенные Спенсером искры сомнения,
-
отмечал он, - при всём желании - скажу даже, при всём
негодовании на автора, потревожившего мой покой,
-
затушить не удалось»
2
.
Определённым этапом в оформлении мировоззрения
Милюкова явился гимназический кружок. Помимо него в
кружок входили кн. Н.Д. Долгоруков, К. Старынкевич, Д
Некрасов, К. Иков. По воспоминаниям Милюкова, кружок
не имел ни программы, ни устава. Состав кружка был
постоянный, доступ в него был фактически закрыт. К
собранию готовился доклад на любую тему, после которого
происходил обмен мнениями. Здесь Милюков впервые
познакомился с учением Огюста Конта, оказавшим
впоследствии большое влияние на формирование его
исторической концепции.
Доклад самого Милюкова на этом кружке назывался
«Исключительность
и
подражательность».
Под
«исключительностью»
он
понимал
«нетерпимый
идеологический национализм», в котором
видел как
«источник
национальной
оригинальности»,
так
и
односторонности «и защищал от него не то право на
«подражательность», не то самый факт подражательности,
как неизбежное и прогрессивное явление»"'.
В качестве
примера Милюков ссылался на эволюцию русской
литературы и выделял в ней стадии развития,
«соответствовавшие смене заграничных источников нашего
1
Милюков П.Н . Воспоминания. С.55.
2
Там же. С.55.
3
Там же. С.57.

подражания». Это была первая его попытка обосновать свой
особый взгляд на проблемы идейной борьбы в России в
середине XIX века. В этом, «уже вырисовывались,
-
как
вспоминал Милюков, - некоторые черты моего будущего
социологического
и политического
мировоззрения»
1
.
Позднее они получили развитие в его общей концепции
исторического процесса.
Летом 1877 года Милюков окончил гимназию с
серебряной медалью. За годы учёбы в гимназии он
приобрёл первые навыки серьёзной самостоятельной
работы и начал закладывать основы своего мировоззрения.
Как раз перед окончанием гимназии разразилась
русско-турецкая
война. Патриотические настроения в
защиту славян были сильны в России, особенно среди
молодёжи. Н.Д. Долгоруков предложил ему после
выпускных экзаменов вступить в санитарный отряд,
организованный
московским дворянством.
Милюков
отправился на театр войны в Закавказье, где служил
казначеем в войсковом хозяйстве, уполномоченным
московского санитарного отряда.
На Кавказе он по совету одного из помощников
главноуполномоченных Е.А. Драшусова, прочёл книгу Н.Я.
Данилевского «Россия и Европа». Она оказалась трудна для
вчерашнего гимназиста. «Книга, - вспоминал он, - оказалась
для меня довольно трудной, и первое знакомство с ней
вышло
довольно
приблизительным.
Основной
политической тенденции книги я тогда не усвоил»
2
.
Несмотря на это, под воздействием книги Павел
Николаевич
заинтересовался
теорией
культурно-
исторических типов и её естественноисторическим
обоснованием. По предположению Н.Г. Думовой, «может
быть, в те дни на Кавказе впервые зародились неясные ещё
очертания замысла, который спустя годы -воплотился в
главном историческом труде Милюкова - «Очерках по
1
Милюков П.Н . Воспоминания. С.57.
2
Там же. С .64.

истории русской культуры»»
1
.
Вернувшись с Кавказа, П.Н. Милюков поступил
учиться
на
историко-филологический
факультет
Московского университета. Период учёбы в университете
(1877-1882 гг.) имел большое значение, как в становлении
личности, так и в формировании его научных интересов и
взглядов.
Исторические
взгляды Павла
Николаевича
складывались под воздействием прочитанных им книг, под
влиянием
университетских
преподавателей
и
господствующих в тогдашней науке положений.
Интерес к истории возник у него не сразу. П .Н.
Милюков собирался поначалу следовать в университете
давнему гимназическому увлечению и избрать основным
предметом изучения классическую филологию. Кроме того,
первые преподаватели по всеобщей и русской истории В.И.
Герье, H.A. Попов не стимулировали интереса к предмету и
не оставили хороших впечатлений.
Ситуация изменилась, когда в университете
появились В.О. Ключевский и П.Г . Виноградов, «настоящие
светила учёности и таланта»
2
.
К тому же, постановка
преподавания классической филологии его полностью
разочаровала и показалась казённой и формальной. Всё это
и определило направление его интереса к истории.
Василий Осипович Ключевский и Павел Гаврилович
Виноградов, каждый по-своему, оказали значительное
влияние на становление Милюкова как историка и на
формирование его общеисторической концепции. «С
обоими, - писал он, - я был одно время очень близок и
обоим многим обязан»
3
.
П.Г . Виноградов только что
вернулся из-за границы и был прекрасно знаком с
последними достижениями европейской исторической
1
Думова Н.Г . Либерал в России: трагедия несовместимости. М .,
1993.
С.24 .
2
Милюков П.Н. Воспоминания. С.71.
3
Там же. С.71.

науки. Именно ему Павел Николаевич был обязан первыми
навыками самостоятельного исторического исследования.
От Виноградова поколение Милюкова усвоило методы
научной работы: особое внимание к приёмам анализа
исторических
источников,
сопоставление
итогов
изученности тех или иных проблем на разных этапах
развития науки, применение сравнительно-исторического
метода исследования. «Только у Виноградова мы поняли, -
писал Милюков, - что значит настоящая научная работа, и
до некоторой степени ей научились»
1
.
И хотя своей
специализацией Милюков избрал
русскую историю,
изучение всеобщей истории, которой студенты его курса
занимались в семинарии Виноградова, имело для будущего
учёного большое значение и представлялось ему
«необходимой пропедевтикой для лучшего понимания
русских исторических процессов»
2
.
Благоприятное
впечатление от занятий П.Г.
Виноградова осталось и у другого его ученика - Ю.В.
Готье:
«Лекции П.Г . Виноградова
и
его
3
... последовательных
семинария
-
лучшее
с
методологической стороны, что я вынес из университета.
Семинарии эти научили меня, как надо работать, и если я не
сразу усвоил эту великую науку, то это надо объяснить
моей молодостью и недостатком опыта»'
5
.
Влияние Василия Осиповича Ключевского имело
иной характер. Студенты курса Милюкова были первыми
слушателями после его перехода из духовной академии в
университет. Ключевский, по мнению Павла Николаевича,
подавлял студентов
«своим талантом и научной
проницательностью.
Проницательность
его
была
изумительна, но источник её был не всем доступен...
1
Милюков Г1.Н . Воспоминания. С.76.
2
Милюков П.Н. Мои университетские годы \\
Московский
университет, 1755-1930: исторический очерк. Париж, 1930. С .265.
J
Готье Ю.В. Университет \\ Московский университет в воспоминаниях
современников. М ., 1989. С.562.

Ключевский, - продолжал он, - вычерчивал смысл русской
истории, так сказать, внутренним глазом, сам, переживая
психологию прошлого. Его отношение к мёртвому
материалу было иное, чем у Виноградова: он его оживлял
своим прожектором и сам говорил, что материал надо
спрашивать, чтобы он давал ответы, и эти ответы надо
уметь предрешить, чтобы иметь возможность их проверить
исследованием. Этого рода «интуиция» нам была
недоступна и идти по следам профессора мы не могли»'.У
самого Милюкова, как впрочем, и у других учеников
Ключевского, оставивших воспоминания о своём учителе,
поэтому, сложилось двоякое отношение к семинариям
профессора: с одной стороны, их поражало умение
Ключевского аналитически мыслить, а с другой стороны,
они с сожалением отмечали, что он не стремился раскрыть
секреты этого умения своим слушателям
2
.
В Ключевском его ученики увидели, прежде всего,
мыслителя и исследователя, взгляды и приёмы которого
отвечали их запросам. Эти запросы были связаны с
желанием историков поколения
Милюкова, изучать
русскую историю в контексте всеобщей истории с точки
зрения общей научной проблемы -
«внутренней
органической эволюции человеческого
общежития»,
связанной с общими историческими закономерностями в
развитии исторического процесса.
«...Силой своего
исключительно таланта Ключевский умел внушить
слушателю, - вспоминал его ученик, член-корреспондент
Академии наук С.К . Богоявленский, - что русская история
не менее интересна, чем история стран Западной Европы,
что имеется увлекательный материал для древнейших
периодов, что процесс развития русской истории протекал
1
Милюков П.Н . Воспоминания. С.77.
2
Милюков П.Н. Воспоминания. С .77; Он же. В .О . Ключевский как
личность \\ Последние новости. 1932. 24 января; Покровский М.Н . П.Г.
Виноградов \\ Известия. 1926. 29 апреля; Сперанский Н.В. Из
воспоминаний о В.О. Ключевском \\ Русские ведомости. 1911 .21 мая.

строго закономерно и нить этого закономерного развития
можно открыть и проследить»
1
.
В.О. Ключевский многое дал своим ученикам в плане
осмысления русской истории, методов её изучения и
понимания. «Что можно мыслить над русской историей, что
здесь есть что понимать,
-
это было даже для самых
серьёзно настроенных из нас, - писал Милюков, - новой и
приятной неожиданностью. В.О . Ключевский построил для
нас мост от тех методов изучения и понимания, которые мы
привыкли считать последним словом европейской науки, к
тем методам и приёмам, при помощи которых он сам не то
объяснял, не то строил русскую историю. Мы взяли от него
сразу и метод, и самые результаты...Через Ключевского мы
впервые поняли русскую историю»
2
.
Студентов покорило
то, что Ключевский низвёл схему русского исторического
процесса в самую гущу конкретных явлений.
И сам Павел Николаевич, и многие другие его
однокурсники сразу же попали под обаяние нового
преподавателя. Их покорила «художественная сторона
лекций Ключевского,
его
искрящееся
остроумие,
отточенность формы, неожиданные сопоставления и
антитезы, наконец, готовые схемы, укладывавшие в одну
отточенную фразу смысл целых периодов истории. Всё это
было слишком далеко и стояло слишком высоко над тем, к
чему нас приучило предыдущее преподавание
русской
истории»'.
«Его
(Ключевского - В.Д .) построение
русской истории, - отмечал Милюков,
-
сразу сделалось
нашей путеводной нитью в том
лабиринте,
каким
оставалась для нас та же русская история в руках
предшественников Ключевского. Ключевский был для
нас настоящим Колумбом, открывшим путь в неизведанные
1
Богоявленский С.К . Академик Юрий Владимирович Готье \\ Известия
Академии наук СССР. Сер. История и философия. 1944. No3. С .109.
2
Милюков П.Н. В.О. Ключевский \\ В.О . Ключевский. Характеристики
и воспоминания. М ., 1912. С .186-187.
'Милюков П.Н. Воспоминания. С.77 .

страны...»
1
.
Основу исторической концепции В.О . Ключевского
составляли
проблемы
самобытности
и
общей
закономерности, рассмотрения «местных историй» как
основы для культурного развития всего человечества, идеи
зависимости политической и социальной истории от
географических,
экономических
и
этнографических
условий, признания колонизации главным фактом русской
истории. Эти идеи импонировали Милюкову.
На формирование самостоятельной научной позиции
П.Н . Милюкова, несомненно, оказало влияние изучение
трудов историков «государственной школы» и, прежде
всего, С.М . Соловьёва. Понимание этого важно в связи с
тем, что сам Милюков в бытность свою студентом был
разочарован в лекциях знаменитого профессора и не смог
оценить их по достоинству. Причиной этому были
объективные обстоятельства. С.М. Соловьёв был к тому
времени уже смертельно болен и дочитывал свои последние
лекции в университете. «От скуки повторения,
-
писал
Милюков впоследствии,
-
должно быть фактическое
содержание всё выветрилось из этих лекций, когда-то тоже
сверкавших мыслью и привлекавших всё молодое. Остались
одни бледные очертания мысли, одни условные символы,
сокращённые знаки закостеневшей теории, мало понятные
для молодых, но строгих судей. Когда старый профессор в
сотый раз говорил о «жидком элементе» в русской истории
(речь идёт о центральном процессе, проходящем через всю
его многотомную «Историю России с древнейших времён» -
о колонизации страны - В .Д.), магическое когда-то слово
превращалось в мёртвую фразу, и, разочарованные, мы
начинали жаловаться на жидкий элемент в лекциях самого
«патриарха» русской истории»
2
.
' Милюков П. Два русских историка (С.Ф. Платонов и A.A . Кизеветтер)
\\ Современные записки. Б.м ., 1933. Кн.1 . С.323.
2
Милюков П.Н. В .О . Ключевский \\ В.О . Ключевский. Характеристики
и воспоминания. С .185-186.

Понимание значения концепции великого историка
пришло к Милюкову позднее, во время подготовки
своих первых лекций в университете. Он воспринял и
положил в основу своей будущей концепции истории
России основные принципы С.М. Соловьёва: идею
органического развития исторического процесса Европы и
России, несмотря на своеобразие исторического пути
России; внимание к географическим и этнографическим
факторам, к тому месту, где совершается развитие каждой
национальной культуры; к процессам колонизации,
детализировав её, опираясь на новейшие археологические
данные; выявление особой роли государства в истории
России. Изучение работ Соловьёва помогло Милюкову
осознать их серьёзное влияние на исторические труды
Ключевского. «Влияние это,
-
писал Милюков,
-
было
огромное. Невозможно перечислить здесь всех отдельных
вопросов, в которых оно сказалось. Можно сказать только,
что «История» Соловьёва была общей канвой, по которой
работал Ключевский»
1
.
Важным этапом в формировании мировоззрения
Павла Николаевича было усвоение им позитивной
социологии. На основании проштудированного третьего
тома «Курса позитивной философии» О. Конта, будущий
историк написал летом 1879 года целую тетрадь,
посвящённую его собственной конструкции исторического
процесса, и считал свои выводы «важным и оригинальным
шагом вперёд в «философии истории»» . Он принял как
аксиому учение О. Конта о
стадиях, через которые
проходит развитие истории, но каждой национальной
истории, а не истории всего человечества. У него каждый
национальный организм проходил в своём развитии три
стадии. «Только тогда,
-
считал Милюков,
-
во-первых,
становилось возможным сравнение историй нескольких
' Милюков П.Н. В .О . Ключевский \\ В.О . Ключевский. Характеристики
и воспоминания. С. 197.
2
Милюков П.Н. Воспоминания. С.73.

национальных организмов и, следовательно, выведение из
этого сравнения общего социологического закона... Во-
вторых,
однако, надо было допустить,
вопреки
общепринятой теории бесконечно поднимающегося вверх
прогресса, понятия чередования наций: начало, середину и
конец истории каждой из них. Всемирно-историческая
точка зрения, как недоказуемая, отодвигалась при этом
на второй план и отходила в «теологический» период
науки»
1
.
Однако не в этом он видел оригинальность своей
теории. Главное состояло в поисках естественнонаучного
обоснования различных стадий исторического процесса.
Милюков хотел опереться в этом на точные науки,
которыми «тогда все бредили..., предпочитая естественные
науки гуманитарным». Такое обоснование он находил «в
смене не только идеологий, но самых человеческих типов в
процессе их развития...,
в картине физиологической и
психологической смены человеческого организма»
2
.
В осмыслении этой проблемы ему помогли книги
известного французского психолога Теодула Рибо.
Человеческая психика представлялась Рибо «в виде
тройного спектра воли, чувства и мыслей, - всегда единого,
"3
но с преобладанием той или другой части спектра» .
Милюков решил объяснить преобладанием то того, то
другого психологического элемента разные стадии
исторического процесса. Он выделил 3 стадии в развитии
общества, на каждой из которой преобладал один из
элементов, позаимствованных у Рибо. Так, первобытная
стадия характеризуется преобладанием элемента воли;
следующая, средневековая стадия, преобладанием чувства;
и, наконец, третья стадия - «период старости нации» -
отличается
максимальным
влиянием
мыслей.
Подтверждение своих гипотез Милюков искал в эволюции
' Милюков П.Н. Воспоминания. С.74.
2
Там же. С.74.
3
Там же. С.74.

типов культуры, литературы, искусства у каждого народа.
Первую стадию он находил «в психологии действия, в
фольклоре,
в
эпосе; вторую
стадию
изображал
средневековый романтизм; третью - развитие науки и
философии»
1
.
На этом работа остановилась, так как Милюков
считал себя недостаточно подготовленным для дальнейшего
изложения. Он не решился предать свою конструкцию
исторического процесса гласности, «сознавая не только её
незаконченность, но и её противоречие с общепринятыми
представлениями»
о ходе мирового
исторического
процесса.
«Самое понятие «всемирно-исторического»
некуда было поместить, - вспоминал Милюков, - раз для
каждого отдельного национального организма наступал
конец, и другому организму надо было начинать весь
процесс сначала. Всё это меня чрезвычайно смущало,
заставляло признавать пробелы в схеме и считать самую
схему не окончательно доказанной»
2
.
Роль этих размышлений в процессе формирования его
исторических взглядов была велика. По существу, как
философские, так и исторические взгляды Павла
Николаевича в основных чертах установились уже к
моменту
окончания
им
университета.
Ход
интеллектуального развития
в студенческие годы в
значительной
степени
определил
последующие
теоретические построения историка. Так, например,
содержание
конструкции
исторического
процесса,
разработанной им летом 1879 года, можно считать
отправной точкой формирования схемы его «Очерков по
истории русской культуры», особенно тех идей, которые
были развиты во введении к этому труду. При этом, по
словам Милюкова, сама его студенческая «конструкция»
была, в свою очередь «выводом из всех предыдущих
размышлений» по теоретическим вопросам исторической
' Милюков П.Н . Воспоминания. С .74 .
2
Там же. С .75.

науки
1
.
Необходимо отметить, что в становлении личности
Милюкова, формировании его мировоззренческих позиций
и исторических взглядов, безусловно, сыграла сама
историческая эпоха, в которой он жил. На годы его
пребывания в стенах университета (конец 70-х
-
начало 80-
X гг.) приходятся сложные события внутриполитического
развития
России:
размах
движения
народников;
террористическая борьба народовольцев с властью; реакция
правительства на революционное движение;
политика
«диктатуры сердца» М.Т. Лорис-Меликова, которая
свидетельствовала о движении правительства навстречу
умеренным слоям общества.
Настроения, которые присутствовали в российском
обществе, находили своё отражение и в студенческой
среде. Милюков активно участвовал в общественно-
политической деятельности университета, став заметной
фигурой в общеуниверситетском движении: он принимал
участие в студенческой кассе для помощи бедным
товарищам; являлся одним из активных участников общего
центрального
органа
студенчества
по
делам
университетской
автономии;
председательствовал
в
студенческом суде; участвовал в студенческих сходках. За
присутствие на одной из сходок 1 апреля 1881 года он был
арестован и помещён в Бутырскую тюрьму. Итогом стало
исключение Милюкова из университета с правом
поступления на следующий год. Именно на студенческие
годы приходится и формирование политической позиции
Милюкова - позиции радикального либерализма. Уже тогда
он был сторонником средней линии в политике, которой
старался придерживаться на протяжении всей своей
политической карьеры. Он критиковал представителей из
земско-либеральных кругов за слабость, а революционеров
за нетерпимость.
Происхождение политических идей Милюкова
1
Милюков П.Н . Воспоминания. С.73.

имело сложный характер. В этой связи достаточно спорной
выглядит точка зрения A.B . Макушина и П.А. Трибунского,
которые считают их только результатом его научных
занятий
1
.
В своих рассуждениях они опираются на мнение
соратника Милюкова
по кадетской партии В. А .
Оболенского, который, выступая на юбилейном вечере,
посвященном 70-летию П.Н . Милюкова, сказал, что
политические взгляды юбиляра сложились «не из
практического участия в жизни, а, прежде всего, как вывод
из научной работы мысли» . Однако, вероятнее всего, на
формирование политических воззрений историка оказали
своё влияние и научные взгляды, и практическое участие в
общественно-политической жизни, и сама эпоха, с её
запросами и влиянием времени. Политические и научные
взгляды формировались у
Милюкова параллельно,
взаимопроникая друг в друга и взаимообогащаясь от такого
постоянного
взаимодействия.
Нельзя
поэтому
не
согласиться со словами Н.Г. Думовой о том, что Милюков
«был сформирован эпохой - и как человек, и как историк,
и как политик»
3
.
Окончание университета стало важной вехой в жизни
Павла Николаевича. Студенческие успехи в учёбе создали
прочную базу для его последующего научного роста, были
заложены основы политических воззрений учёного.
После окончания университета
Милюков был
оставлен на кафедре русской истории у В.О. Ключевского
для подготовки к профессорскому званию. Главным
мотивом при выборе специализации стало для него то, что
«работать в России по истории иностранных государств
значило «таскать воду в колодезь», тем более что
' Макушин A.B ., Трибунский П.А . Павел Николаевич Милюков: труды
и дни ( 1859-1904). Рязань, 2001. С.32.
2
Оболенский В.А. П .Н . Милюков как политик \\ П.Н. Милюков:
сборник материалов по чествованию его семидесятилетия, 1859-1929.
Париж, 1930. С. 101.
3
Думова Н.Г. Либерал в России: трагедия несовместимости. С. 18.

диссертации на учёную степень писались по-русски и до
иностранцев не доходили; а дальнейшая работа - после
получения степени - поневоле тормозилась за недостатком
материала и трудностью сноситься с заграницей...
Напротив, русская история, плохо разработанная и
нуждающаяся в работниках, только и могла изучаться
русским, на месте нахождения источников»
1
.
Милюков готовился к магистерским экзаменам,
читал спецкурсы по историографии,
исторической
географии и истории колонизации России. Продолжалось и
преподавание в четвёртой женской гимназии, начатое ещё в
студенческие годы. Ради дополнительного заработка он
начал занятия по истории и истории русской литературы в
Земледельческом училище. С 1883 по 1885 год П.Н .
Милюков сдал три магистерских экзамена по русской,
всеобщей истории и по политэкономии. При этом, готовясь
к экзаменам, он выбирал только те вопросы, которые
интересовали его в плане дальнейшей научной работы. Так,
по главному предмету - русской истории, его особенно
интересовала история крестьянского вопроса от Екатерины
Великой до Александра II, предпосылки и последствия
крестьянской реформы 1861 года, а в политэкономии -
вопрос о теориях рент. Это, несомненно, сказалось на
его особом интересе к экономическому материализму.
Успешная
сдача
магистерских
экзаменов
открывала
Милюкову
путь
к университетской
преподавательской деятельности в качестве приват-доцента.
Для того чтобы занять эту должность, необходимо было
ещё прочитать две пробные лекции, одна из которых
должна была иметь общий, а вторая, более специальный,
основанный на знаниях первоисточников характер. При
выборе этих тем Милюков также учитывал их
использование в своей дальнейшей научной работе.
Темой первой лекции стал вопрос, посвящённый
отечественной историографии, а именно, «Юридическая
1
Милюков П.Н . Воспоминания. С.78.

школа в русской историографии». Выбор этой темы, по
словам самого Павла Николаевича, был неслучаен. Готовясь
к преподавательскому поприщу, он хотел «отдать себе
сознательный
отчёт
в
выбранном...
направлении
исторического
изучения»,
ознакомившись с самой
влиятельной на тот момент школой русских историков
1
.
В
своей лекции он провёл сопоставление концепций Б.Н.
Чичерина, К.Д. Кавелина и В.И . Сергеевича с исторической
концепцией С.М . Соловьёва,
отдав
предпочтение
последнему.
Милюков
раскритиковал
позиции
юридической школы в лице трёх её основных
представителей за игнорирование ими понятия «среды»,
внешней обстановки, где протекает исторический процесс.
Он указывал, что они ограничивают внимание лишь
элементами юридического правового характера. В этом
плане концепция С.М. Соловьёва представлялась ему
намного
более
полной, учитывающей
«внешнюю
обстановку исторического процесса». Эта лекция была
опубликована в качестве статьи в журнале «Русская мысль»
и стала первой в целом ряде работ историка, посвящённых
вопросам отечественной историографии
2
.
Вторая специальная лекция П.Н. Милюкова была
посвящена проблемам происхождения и достоверности
«Древнейшей разрядной книги», которая служила основным
источником по истории служилых людей в России и
вопросу об организации военной службы. В работе над этой
лекцией Милюкову помогли его архивные изыскания в
московском архиве министерства иностранных дел. Вот как
1
Милюков П.Н . Главные течения русской исторической мысли. СПб.,
1913. С .Ш -ІѴ.
Милюков П.Н.Юридическая школа в русской историографии
(Соловьёв, Кавелин, Чичерин, Сергеевич) \\ Русская мысль.1886.Кн.VI .;
Он же. Сергей Тимофеевич Аксаков \\ Русская мысль. 1891. Кн.IX .; Он
же. Разложение славянофильства (Данилевский, Леонтьев, Вл.
Соловьёв) \\ Вопросы философии и психологии. 1893. Кн.З .; Он же.
Скептическая школа в русской историографии \\ Энциклопедический
словарь \ Изд. Ф.А. Брокгауз и И.А. Ефрон. СПб., 1900. Т.59. и др.

он сам пишет об этом: «Я выбирал для неё (для лекции -
В. Д .) очень узкую, но важную задачу - осветить
происхождение и степень достоверности «Древнейшей
разрядной книги»... Списков частных - и недостоверных -
этой древнейшей... книги было сколько угодно. Но в
московском архиве министерства иностранных дел мне
удалось найти правительственный текст и доказать его
официальное происхождение»
1
.
При подготовке этой лекции П.Н. Милюков затронул
обширный архивный материал по истории учреждении и
быта России, который к тому времени практически никем
не был разработан. Приобретённый
опыт работы с
большим количеством архивного материала, вкупе с
усвоенной ещё у П.Г . Виноградова методикой изучения
архивных источников, был с наибольшей полнотой
использован им в дальнейшем при работе над магистерской
диссертацией. Результаты архивных изысканий историка по
вопросу о происхождении и степени достоверности
«Древнейшей разрядной книги» были опубликованы в виде
специальной статьи
2
.
Чтение П.Н. Милюковым пробных лекций на
заседании факультета было встречено благодушно и с
интересом. Сам он писал об этом в «Воспоминаниях»:
«Сочетание обеих тем рекомендовало мою персону с
разных сторон. Впечатление публики было благоприятное:
dignus est intrare (достоин войти). И я счастливо перешагнул
границу от ученика к учёному»"
1
.
Таким образом, в 1886 году Милюков стал приват-
доцентом Московского университета. Немного ранее вышла
в свет первая публикация историка. В марте 1886 года в
журнале «Русская мысль» была опубликована его
анонимная рецензия на изданные Д.И. Багалеем
' Милюков П.Н . Воспоминания. С.99.
2
Милюков П.Н. Официальные и частные редакции древнейшей
разрядной книги. М ., 1887.
Милюков П.Н. Воспоминания. С.99.

«Материалы для истории колонизации и быта степной
окраины Московского
государства
в
XVI - XVIII
столетии»'.
Переход
Милюкова к самостоятельной научной
работе был важным этапом в его биографии и в
становлении
как историка. Плодотворная
учёба в
гимназические и студенческие годы, большая работа,
проделанная им при подготовке к сдаче магистерских
экзаменов и к чтению пробных лекций, постоянное
углубленное
самообразование
способствовали
формированию
качественно
высокого
уровня
образованности
молодого
историка.
Современники
отмечали, что Милюков был «человеком колоссальной
энциклопедической учёности»
2
.
На научной работе Милюкова в эти годы отразилось
и изменение внутриполитической ситуации в стране. Россия
вступила в период жёстких репрессий после убийства в
1881 году Александра И. Всякие политические выступления
были запрещены. Это лишало Милюкова возможности
вести какую-либо активную общественно-политическую
деятельность, заставляя сосредотачиваться исключительно
на занятиях наукой.
Став
сотрудником
историко-филологического
факультета университета, Павел Николаевич значительно
расширил круг своего общения. Он стал членом нескольких
московских обществ: Общества истории и древностей
Российских, Московского археологического общества,
Общества естествознания, географии и археологии.
Изменилось и его семейное положение. Он женился на
Анне Сергеевне Смирновой, дочери ректора Троицко-
Сергиевской академии С.К . Смирнова, с которой
познакомился в доме В.О. Ключевского.
Следующим важным этапом в становлении учёного
1
Русская мысль. 1886 . Кн.III .
2
Алданов М. Памяти П.Н . Милюкова \\ Новый журнал. 1943 .. No5.
С.340.

было чтение им спецкурсов для студентов университета,
подготовка и защита магистерской диссертации.
Первый спецкурс, который П.Н. Милюков прочёл в
осеннем
семестре 1886 года, был посвящён русской
историографии. У историка уже был опыт обращения к
данной тематике в его «пробной» лекции. В спецкурсе от
анализа одной конкретной школы в русской историографии
он переходит к рассмотрению всей истории отечественной
исторической мысли. Главное содержание его лекций
состояло в противопоставлении старой официальной
концепции Н.М. Карамзина и его предшественников
(прежде всего М.М. Щербатова) и новой школы,
основанной на идее исторической закономерности.
Изучение развития отечественной историографии
было предпринято им неслучайно. Стремясь к выбору
самостоятельного пути в науке, желая оставить в ней
значительный след, он понимал, что для этого необходимо
изучить труды своих предшественников, оценить их теории
и взгляды, чтобы понять современное ему состояние
исторической науки и определить для себя пути и задачи её
дальнейшего развития. Знание историографии было и
средством ведения научной полемики. Поэтому, Милюков
не ограничился чтением спецкурса, а переработал его для
публикации сначала в журнальном варианте («Русская
мысль».1895.No4,5, 12.), а затем и в отдельную книгу под
заголовком «Главные течения русской исторической
мысли», которая выдержала три издания: в 1897 и 1898
годах в Москве и в 1913 году в Санкт-Петербурге. Правда
монография охватывала только первую часть спецкурса.
Материалы второй части не были изданы отдельным
изданием. Отражение содержащихся в них выводов можно
найти в других его работах, посвящённых вопросам
отечественной исторической мысли
1
.
' См. напр.: Милюков П.Н. Источники русской истории и русская
историография \\ Энциклопедический словарь \ Изд. Ф .А . Брокгауз и
И.А . Ефрон. СПБ ., 1899. Т .ХХѴІІІ, полутом 55. С .438 -446.

Аналогов этому спецкурсу в университете не было, и
лекции Милюкова закрепили за ним
славу человека,
глубоко и профессионально разбирающегося в вопросах
отечественной историографии. К нему стали поступать
неоднократные просьбы написать статью, заметку или
рецензию на исторические труды того или иного русского
историка и Павлу Николаевичу принадлежит целая серия
подобного рода работ
1
.
Второй спецкурс был посвящен Милюковым
историко-географической тематике, а именно, проблеме
российской колонизации. Начал он его читать осенью 1887
года под заголовком «О колонизации русских земель», а
продолжил весной 1888 года, назвав курс - «История
русской колонизации в ХѴІ-ХѴІІІ вв.».
Важность
миграционных
процессов
для развития
русской
государственности, которую молодой историк усвоил от
своих великих предшественников С.М. Соловьёва и В.О.
Ключевского, стала не только главной темой спецкурса, но
и послужила стержневой основой для выстраивания учёным
всего
хода
русского
исторического
развития,
отображённого им в его главном историческом труде
«Очерки по истории русской культуры». Осенью 1888 года
Милюков прочёл курс «Русская историческая география».
В отличие от курса по отечественной историографии
курсы Милюкова по истории колонизации и исторической
географии не были опубликованы. Тем неменее, до выхода
в свет многотомных «Очерков по истории русской
культуры» кое-что по данной проблематике Павлу
Николаевичу всё же удалось напечатать. Главным образом
это были рецензии. Пристально следя за появлением в
литературе новых работ по указанной проблематике,
историк каждую из них сопровождал своей рецензией в
' См. напр.: Милюков П.Н . Болтин Иван Никитич \\ Венгеров С.А.
Критико-биографический словарь русских писателей и учёных (от
начала русской образованности до наших дней). СПб., 1897. Т.Ѵ . С. 130 -
146.

журнале «Русская мысль»
1
.
Помимо рецензий Милюков
посвятил данной тематике и 2 статьи
2
.
Данные спецкурсы, как и в случае со спецкурсом по
историографии, сделали Милюкова специалистом в
разработанных им вопросах. Теперь к нему обращаются с
разными просьбами о научном содействии уже касаемо и
вопросов исторической географии.
В последующие годы за этими спецкурсами
последовали ещё четыре, в которых историк не просто
коснулся, но и глубоко изучил самые разнообразные
вопросы, начиная от реформы Петра I и заканчивая
исторической статистикой России: «Реформа Петра
Великого» (осень 1889/1890 г.); «Обзор источников русской
истории XVI и XVII вв. (осень 1890/1891 г.); «Историческая
статистика России» (1893/1894 г.); «Введение в курс
русской истории» (1894/1895 г.)"
1
.
Широта научных интересов Милюкова не может не
поражать. «Первое, что бросается в глаза всякому, кто
следил за научным путём Павла Николаевича и, в
частности, за его трудами по русской истории, - отмечал В.
Мякотин,
-
это необыкновенная широта его научных
интересов. Археология, этнография, лингвистика, история
хозяйства, социального быта, политических учреждений и
1
Багалий Д.И. Очерки из истории и быта степной окраины Московского
государства. Т.1. История колонизации \\ Русская мысль. 1887.
.No 7;
Словцов П.А. Историческое обозрение Сибири \\ Русская мысль. 1886.
No12; Андриевич В. Исторический очерк Сибири \\ Русская мысль. 1887.
No7; Андриевич В. Сибирь в XIX столетии \\ Русская мысль. 1889. No8;
Лазаревский A.A. Описание старой Малороссии. Материалы для
истории заселения, землевладения и упраления.Т.1. \\ Русская мысль.
1888. No5.
2
Милюков П.Н. Русская историческая география и атлас проф.
Замысловского \\ Русская мысль. 1888 . No8 . С.126 -143; Он же.
Колонизация России \\ Энциклопедический словарь \ Изд. Ф .А.
Брокгауз и И.А . Ефрон. СПб, 1895. Т .ХѴа, полутом 30. С .740 -746.
3
Подробнее см. Таблица. Спец. курсы П.Н. Милюкова в Московском
университете (1886-1895 гг.) // Макушин A.B ., Трибунский П.А . Павел
Николаевич Милюков: труды и дни. С.417-418.

политической мысли, история культуры в тесном смысле
этого слова, история церкви, школы и науки, литературы,
искусства, философии - всё это привлекало внимание
Милюкова и останавливало на себе его пытливый взгляд
исследователя, все эти далеко стоящие один от другого
ряды явлений подвергал он своему анализу. И, надо
прибавить, во всех этих областях он являлся не случайным
гостем, а хозяином ...»'.
Спецкурсы П.Н . Милюкова пользовались у студентов
заслуженным вниманием и успехом. Об этом можно судить
по воспоминаниям слушателей милюковских курсов.
«Лекции Милюкова,
-
отмечал один из первых
его
слушателей, будущий историк и соратник Милюкова по
кадетской партии A.A. Кизеветтер, - производили на тех
студентов, которые уже готовились посвятить себя
изучению русской истории, сильное впечатление именно
тем, что перед нами был лектор, вводивший нас в текущую
работу
своей
лаборатории,
и
кипучесть
этой
исследовательской работы заражала и одушевляла
внимательных слушателей...»
2
.
Другой известный учёный
Ю.В . Готье во многом под воздействием занятий с
Милюковым решил стать историком.
«Преподавание
Милюкова, столь рано, к сожалению прерванное, - писал он,
-
имело для меня не меньшее значение, чем курс
Ключевского. Работа в милюковском семинарии, и, может
быть, ещё больше работа над зачётным сочинением под
непосредственным руководством Павла Николаевича
углубила и определила мои научные интересы. Я решился
окончательно стать русским историком. И за это
руководство я всю свою жизнь сохраняю благодарность
П.Н. Милюкову, которого в той же мере, как В.О.
Ключевского, считаю своим учителем»
3
.
' Мякотин В. П .Н . Милюков, как историк \\ П.Н. Милюков: сборник
материалов по чествованию его семидесятилетия, 1859-1929. С .39 -40.
2
Кизеветтер A.A . На рубеже двух столетий. Прага, 1929. С.87.
3
Готье Ю.В . Указ. соч. С .568 .

Спецкурс Милюкова «Реформы Петра Великого»
содержал в себе предварительные результаты его
диссертации, над которой он работал на протяжении шести
лет, с 1886 по 1892 год. Ещё до защиты она была
опубликована под названием «Государственное хозяйство
России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра
Великого» (СПб.,
1892). Главной задачей исследования
было детальное выяснение связи между финансовыми
затруднениями России в годы Северной войны и ходом
административных преобразований Петра I. Но наряду с
этим, историк высказал в ней некоторые общие суждения,
касавшиеся оценки петровских реформ в целом.
В основу своего исследования о Петре I Милюков
положил схему В.О. Ключевского, согласно которой,
Россия была возведена в ранг великой державы чрезмерным
напряжением всех народных сил. Эту схему своего учителя
он облёк новыми историческими данными и воссоздал
конкретный ход реформы Петра I, особенно ярко показав
отсутствие планомерности и систематичности в проведении
преобразований. Милюков установил, что реформа Петра I
была подготовлена в течение XVII века. «Тогда уже, - писал
он, -
сделан был диагноз болезни и даже испробованы
различные способы лечения; в этом отношении, как и в
других, петровская эпоха дала только последний толчок
давно совершавшемуся процессу»
1
.
По Милюкову, «не
личная инициатива и не исторические прецеденты вызвали
эту реформу, хотя тот и другой элементы в ней
соединились;
её вызвали
текущие
потребности
минуты,
в
свою
очередь созданные и личной
инициативой и историческими прецедентами»
2
.
Исходя из
всех перечисленных выше причин, Милюков в качестве
основного фактора вызвавшего реформу называет «текущие
потребности минуты», под которыми он понимал военные
1
Милюков П.Н . Государственное хозяйство России в первой четверти
XVIII столетия и реформа Петра Великого. 2 -е изд. СПб., 1905. С.2.
2
Там же. С .545.

потребности.
Он выявил связь между финансовым положением
России в годы Северной войны и петровскими
преобразованиями в сфере государственного управления.
«Вся эта государственная реорганизация в её целом,
-
отмечал
он,
-есть
продукт
военно-финансовых
потребностей государства... В своём осуществлении - она
вызвана обстоятельствами Северной войны со всеми
перипетиями последней...»
1
.
Этот тезис был доказан
Милюковым на большом архивном материале. Историк
работал в архивах министерств морского, юстиции,
иностранных дел, в Государственном архиве; пользовался
документами Разрядного приказа, Сената, материалами
Кабинета Петра I и Ближней канцелярии; изучил
многочисленные проекты реформ, записки русских и
иностранных авторов, содержащие предположения по
преобразовательной деятельности в России.
Признавая вслед за С.М. Соловьёвым и в
определённой степени В.О . Ключевским «органичность»
преобразований начала XVIII века с предыдущим
историческим развитием России, Милюков, вместе с тем,
отмечал
их
искусственность,
а
необходимость
преобразований считал сомнительной. «Своевременными»
они были лишь в смысле внешней обусловленности:
благоприятная внешнеполитическая обстановка побуждала
Россию к войне, следствием которой стали реформы.
Внутренняя обусловленность петровских реформ, по
Милюкову, отсутствовала. «По отношению к внешнему
положению России,
-
писал он,
-
своевременность
постановки этих целей доказывается уже их успешным
достижением. ГІо отношению к внутреннему положению
ответ на вопрос о своевременности должен быть
отрицательным. Новые задачи внешней политики свалились
на русское население в такой момент, когда оно не обладало
1
Милюков П.Н . Государственное хозяйство России в первой четверти
XVIII столетия и реформа Петра Великого. С.303.

ещё достаточными средствами для их выполнения.
Политический рост государства опять опередил его
экономическое развитие»
1
.
Можно согласиться с выводами A.B. Макушина и П.А.
Трибунского о том, что «внутреннюю обусловленность
превращения России в «европейскую державу», а,
следовательно, и внутреннюю обусловленность реформ,
Милюков отрицает, признавая лишь внешнюю»". Россия не
могла упустить благоприятную внешнеполитическую
ситуацию для решения многовекового вопроса русской
истории - выхода в Балтийское море и, несмотря на то, что
страна ещё не вполне созрела для реформ к началу XVIII
века, Пётр I решился на проведение своих масштабных
преобразований. Таким образом, вслед за В.О . Ключевским
Милюков считал войну причиной, а реформы следствием.
В эмиграции П.Н . Милюков ещё раз возвратился к
проблеме органичности и искусственности реформы Петра
I. В статье «Пётр Великий и его реформа», посвящённой
200-летней годовщине со дня смерти царя-реформатора он
отмечал, что не нужно противопоставлять эти две стороны
реформы Петра I. Органичность реформы он видел в её
связи с историческим развитием XVII
века, а
искусственность - в произволе законодателя. «Реформа, -
писал он,
-
была органична, в смысле несомненной
глубокой связи её с предшествовавшими процессами XVII
века и столь же несомненной связи с дальнейшим
развитием России. Но в то же время реформа, несомненно,
была и лична и искусственна, как проявление даже не воли,
а произвола законодателя. Она была зараз и стихийна, и
лична, глубока и поверхностна, монолитна и мозаична. И,
что особенно стало для меня очевидно: реформа эта
при всей видимости иностранного заимствования, при всём
' Милюков П.Н . Государственное хозяйство России в первой четверти
XVIII столетия и реформа Петра Великого. С. 546.
2
Макушин A.B ., Трибунский П.А. Павел Николаевич Милюков: труды
и дни. С.327.

подчас рабском копировании иностранных образцов, была
глубоко национальна и в своих положительных, и в своих
отрицательных чертах. Она была национальна и в своих
методах, и в своих результатах, и в самой личности
преобразователя»
1
.
П.Н . Милюков отмечал непомерную цену реформ,
тяжёлые жертвы, понесённые страной во имя победы в
Северной войне и «европеизации». «Ценой разорения
страны, - писал историк, - Россия возведена была в ранг
европейской державы»
2
.
Дополнительное отрицательное
воздействие оказывало отсутствие чёткого плана реформ,
спонтанность и бессознательность их проведения. « . . .Эта
реформа... создана течением самой жизни, - без какого бы
то ни было заранее составленного плана, без какой бы то ни
было общей теории,
-
под давлением текущих
потребностей»"'. Более того, по Милюкову, Пётр I не только
не осознавал себя реформатором, но фактически таковым не
являлся. Личную роль царя Милюков считал наименее
важным фактором проведения преобразований. «Уже при
жизни Петра,
-
писал он,
-
мы привыкли... наблюдать
реформу без реформатора. Только люди, стоявшие дальше
от дела, наивно отождествили потом Петра с его реформой
и подготовили тот взгляд, по которому Пётр был
единственным творцом новой России»
4
.
Вывод об ограниченности влияния Петр I на
выработку и сам ход реформы явился одним из
основополагающих тезисов диссертации Милюкова. Как
отметил A.B . Макушин, несмотря на имевшиеся в научной
литературе критические замечания о роли царя-
реформатора (в частности, в работах Н.К . Михайловского и
1
Милюков П.Н . Пётр Великий и его реформа \\ На чужой стороне.
Прага, 1925. X. С. 10 .
Милюков П.Н . Государственное хозяйство России в первой четверти
XVIII столетия и реформа Петра Великого. С.546.
3
Там же. С. 123.
4
Там же. С.542.

A.C. Лаппо-Данилевского), именно у Милюкова
«этот
вывод был сформулирован в наиболее категоричной форме
и с его именем вошёл в последующую литературу»
1
.
С чем была связана подобная оценка Милюковым
личности Петра I и его роли в проводимых реформах?
Здесь необходимо выделить два момента во многом
проясняющие выводы историка об ограниченности влияния
царя на реформы. Во-первых, основной целью диссертации
было рассмотрение хозяйственного развития страны и
выяснение связи состояния финансов с административными
реформами. Характер темы не ставил перед Милюковым
задачу проанализировать роль царя в преобразованиях,
поэтому личная роль Петра I в реформах не была глубоко
здесь раскрыта. Он сам указывал на это в своих мемуарах:
«Меня потом упрекали в умалении роли Петра, не понимая
моей основной цели - стать при оценке реформы над
упрощённым, ставшим банальным, противопоставлением
неподвижной самобытности - и насильственной ломки»
2
.
Неслучайно в «Очерках» Милюков несколько
пересмотрел свою позицию по вопросу о роли личности
царя в реформах. Этот пересмотр произошёл не только под
влиянием критических замечаний оппонентов в адрес
историка об умалении роли Петра в реформах, но и в связи
с тем, что в отличие от диссертации, «Очерки» дают общую
характеристику преобразовательной деятельности Петра I.
Во-вторых, влияние личности как одного из трёх
основополагающих факторов исторического процесса,
наряду с
внутренней
закономерной
тенденцией
исторического развития и условиями «месторазвития»,
несмотря на их равнозначность в теории Милюкова, при
практическом
анализе реформ оказалось наименее
значительным. «Здесь, - как справедливо указывают A.B .
Макушин и П.А . Трибунский, - на первое место ставится
1
Макушин A.B . Реформы Петра I в освещении П.Н . Милюкова \\
Исторические записки. Воронеж, 1999. Вып.4. С.36 .
2
Милюков П.Н . Воспоминания .С. 106 .

фактор внешних условий - «текущие потребности минуты»,
вызванные войной. Остальные два фактора поставлены
наравне, но в целом в тексте диссертации Милюков отдавал
явное предпочтение значению «исторических прецедентов»,
т.е. внутренней эволюции общества. Таким образом,
личность Петра как фактор преобразований оказывается на
последнем месте»
1
.
В 1901 году в «Очерках по истории русской
культуры», а затем и в эмигрантских статьях, Милюков в
результате собственных размышлений, приобретённого
опыта, критики современников, отмечавших в его взглядах
на роль Петра I очевидную «крайность»
2
, изложил свой
новый взгляд по вопросу о роли личности царя в
реформах, признав роль Петра I в преобразованиях
значительной, но скорее отрицательной, сводившейся к
необдуманному и неэффективному насилию. « .. .Реформа
Петра, - писал он уже в эмиграции, - вышла слишком лична
и насильственна, отсюда же и её крутой разрыв со старым
бытом...»
3
.
В юбилейном выпуске «Очерков» Милюков
делает следующий обобщающий вывод о личной роли
Петра I в реформах: «Личность Петра видна всюду в его
реформе: на всякой частности лежит её печать. И как раз
эта-то черта и сообщает реформе в значительной степени
стихийный характер. Это бесконечное повторение и
накопление опытов, этот непрерывный круговорот
разрушения и созидания, и среди всего какая-то
неиссякаемая жизненная сила, которую не могут ни
сломать, ни даже остановить никакие жертвы, никакие
потери, никакие неудачи - всё это такие черты, которые
1
Макушин A.B ., Трибунский П.А . Павел Николаевич Милюков: труды
и дни. С.330.
См. напр. Платонов С.Ф . Лекции по русской истории. Пг., 1917. С . 448;
Богословский М.М. Памяти Н.П. Павлова-Сильванского \\ М.
Богословский. Историография, мемуаристика, эпистолярия. М ., 1987. С.
95-96.
Милюков
П.Н. Национальный
вопрос:
(Происхождение
национальности и национального вопроса в России). Б.м ., 1925. С. 125.

напоминают расточительность природы в её слепом
стихийном творчестве, а не политическое искусство
государственного человека»
1
.
Идея о недостаточной внутренней подготовленности
реформ, их насильственном характере, отражение на них
личности Петра I было новым взглядом на петровские
преобразования.
Подготовка диссертации дала много историку в плане
повышения своего профессионального уровня. Работа с
обширными, никем ещё неизученными материалами из
московских и петербургских архивов давала ему
возможность совершенствовать своё исследовательское
мастерство. А анализ огромной массы конкретно-
исторического материала позволял раскрыть и научно
обосновать вопрос о происхождении петровских реформ, их
связи с состоянием хозяйства и финансов страны,
органичностью для внутреннего развития. За эти годы ему
удалось сблизиться и обогатиться от общения со многими
видными российскими историками. Среди них были Е.Ф.
Шмурло, С.Ф. Платонов, С.М . Середонин, A.C . Лаппо-
Данилевский, Н.П . Павлов-Сильванский, К.Н . Бестужев-
Рюмин, В.И. Семевский, В.А. Мякотин.
Защита магистерской диссертации состоялась
17 мая 1892 года. Оппонентами на защите выступали
В.О. Ключевский и приват-доцент В.Е. Якушкин, который
заменил отказавшегося по болезни И.И . Янжула. Высокие
научные достоинства работы, масштабность и полнота
изученного материала, аргументированные и строго
доказанные выводы, новизна исследования вызвали массу
положительных реакций на диссертацию среди научной
общественности. Главный оппонент Милюкова В.О.
Ключевский в своём письменном отзыве о диссертации
писал: «Полнота изучения материала в пределах
поставленной задачи, тщательная обработка и стройная
1
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. М, 1995. Т.З.
С. 166.

группировка данных, обилие новых и основательно
доказанных выводов представляет, по-моему мнению,
достаточно оснований, чтобы одобрить сочинение г.
Милюкова и допустить его к публичной защите в качестве
диссертации на степень магистра русской истории»
1
.
Было
высказано мнение и о том, что Павел Николаевич вполне
заслужил степень доктора наук.
Однако
вместо
присуждения П.Н . Милюкову докторской степени, на чём
настаивали П.Г . Виноградов и В.И . Герье, ему, всё-таки,
была присвоена лишь степень магистра. Главную роль в
этом сыграл В. О. Ключевский, выступив
против
присуждения Милюкову степени доктора наук. В своих
воспоминаниях Милюков отмечал, что на все настояния
других профессоров о том, что работа выдающаяся,
Ключевский неумолимо твердил: «Пусть напишет другую,
наука от этого только выиграет»
2
.
Вопрос о том, почему В.О. Ключевский занял
подобную позицию,
подробно
рассмотрен
в
отечественной
исторической
литературе.
Многие
исследователи (Н.Г. Думова, A.B. Макушин, М.Ю. Лачаева,
С.П. Бычков, В.П . Корзун) справедливо указывают на
сложные личные отношения между П.Н . Милюковым и
В.О. Ключевским, которые стали складываться задолго до
защиты диссертации. На эти отношения влияли не только
критические замечания в лекциях Милюкова по поводу
работы Ключевского «Боярская Дума», где Милюков
признавал
искусственной
конструкцию
профессора
начального периода русской истории. Не только
корректировка им концепции колонизации Ключевского и
отрицание миграционных процессов с севера на юг. Не
только недовольство Ключевского тем, что ученик не
посчитался с его мнением относительно темы диссертации
(Ключевский прелагал ему разработать грамоту одного из
монастырей, а тему о Петре I оставить для докторской -
' Ключевский В.О. Сочинения в 8 т. М ., 1959. T.VIII . С.182.
2Милюков П.Н. Воспоминания. С . 107 .

В.Д.) и фактически демонстративно уклонился от его
научного руководства. Не только обида Милюкова на
учителя за то, что он воспрепятствовал тому, чтобы Павлу
Николаевичу дали читать основной курс на факультете, но
и личные качества обоих: Милюкова - с его
амбициозностью и честолюбивостью, некорректностью к
учителю, которого он предпочитал критиковать за его
спиной и Ключевского, которого, по словам не только
самого Милюкова, но и других его учеников, в эти годы
отличало усилившееся самолюбие, неровный характер,
нервозность
1
.
Несомненно также, на что указывает и сам
Милюков, что глубинная причина их разногласий состояла
в том, что учитель и ученик принадлежали к разным
поколениям историков и по разному смотрели на русскую
историю и способы её изучения. В письме к С.Ф. Платонову
Милюков писал: «Но, видно, такая судьба нашего
просвещения, что каждое новое поколение сваливается с
неба, и каждое сызнова открывает свою Америку»
2
.
В этом
плане стоит согласиться с выводом С.П. Бычкова и В.П.
Корзуна «о сложности, конфликтности взаимоотношений
между различными поколениями учёных, по-разному
понимающих необходимый уровень научной строгости,
принадлежащий к разным этапам легитимации науки»
1
.
Несмотря на то, что имя П.Н . Милюкова уже
достаточно было известно в кругах профессиональных
историков (он был действительным членом некоторых
научных обществ, печатался в отечественных журналах
«Русская мысль», «Русская Старина», «Киевская Старина»,
«Исторический вестник»,
«Историческое обозрение»,
1
Милюков П.Н . В.О. Ключевский V В.О . Ключевский. Характеристики
и воспоминания. С .216; Кизеветтер A.A. На рубеже столетий. Прага,
1929. С.62; Воспоминания С.К. Богоявленского о В.О . Ключевском \\
Археологический ежегодник за 1980 год. М ., 1981. С.311.
2
«В промоции Вашей я всегда был уверен»: Письма П.Н . Милюкова
С.Ф . Платонову. 1890 . V Исторический архив. 2001 . No4 . С .30.
3
Бычков С.П ., Корзун В.П . Введение в историографию отечественной
истории XX века. Омск, 2001. С .95.

«Русский архив» и др., участвовал в английском журнале
«Атенеум», где помещал ежегодные обзоры русской
литературы), работа о Петре I принесла ему громкую славу
и авторитет. Практически все научные и общественно-
политические журналы поместили на своих страницах
отклики на его книгу. И хотя отзывы были подчас
диаметрально противоположенными, в большинстве своём,
в них высоко оценивалась проделанная автором работа, сам
автор и его труд. За своё исследование П.Н . Милюков был
удостоен премии имени С.М. Соловьёва.
Казалось, что проделанная огромная работа и тот
резонанс
среди учёной
общественности,
который
исследование получило, открывали перед Милюковым
новые горизонты для успешной научной деятельности.
Однако, обида и «чувство оскорбления», которое, по его
словам, осталось у него от защиты, существенно помешали
этому. Было задето уязвимое самолюбие молодого учёного
и Милюков, как он позже вспоминал, «дал себе слово,
которое сдержал: никогда не писать и не защищать
диссертации на доктора»
1
.
В связи с этим, он отказался от
предложения С.Ф. Платонова выдвинуть на соискание
докторской степени другую свою работу - «Спорные
вопросы финансовой истории Московского государства» и
защитить её в Санкт-Петербургском университете. Эта
работа была рецензией, которую Милюков, по ходатайству
того же С.Ф. Платонова, написал на книгу A.C . Лаппо-
Данилевского
«Организация прямого обложения в
Московском государстве со времени смуты до эпохи
преобразований (СПб, 1890).
Труд A.C. Лаппо-Данилевского перекликался с
исследованиями самого Милюкова. Последнему было
важно проследить состояние финансовой системы
Московского государства в свете предпосылок
к
петровским реформам в области
государственного
управления и хозяйства. Поэтому, помимо собственно
' Милюков П.Н . Воспоминания. С . 107.

рецензии Милюков в своей работе как бы продолжил
начатое в диссертационном исследовании изучение этих
проблем. В итоге сама рецензия разрослась до солидных
размеров.
Помимо
данных
приводимых
Лаппо-
Данилевским, Милюков использовал и собственные
материалы, полученные им из архивов. Новыми данными он
подтверждал свои выводы о том, что Московское
государство XVII века представляло собой не «неподвижно
установившийся государственный строй». В нём уже тогда
шёл быстрый рост государственных учреждений. Всё это
ещё раз подтверждало его выводы о том, что петровские
реформы были вызваны состоянием государственного
аппарата и финансов XVII века.
«Спорные вопросы», несмотря на то, что они
получили
в
прессе
меньший
резонанс,
чем
«Государственное хозяйство», тем не менее, высоко были
оценены в научном мире
1
.
Содержащиеся в них выводы,
основанные на огромном, впервые вводимом в оборот
архивном материале, закрепили за ним славу специалиста
по истории финансов и государственных учреждений конца
XVI - начала XVIII века, поставив его, по словам М.А .
Дьяконова, «в ряд первых знатоков наших архивных
источников»
2
.
За свой новый труд Милюков был удостоен
ещё одной премии - золотой медали графа A.C . Уварова,
вручаемой лучшему рецензенту на ежегодном конкурсе,
учреждённым самим графом, известным археологом и
основателем Исторического музея в Москве.
1
См. Сторожев В.Н . Рец.: Милюков П.Н. Спорные вопросы финансовой
истории Московского государства: Рецензия на сочинение A.C . Лаппо-
Данилевского «Организация прямого обложения в Московском
государстве». СПб, 1892. \\ Книжный вестник. 1892 . No11. Стб. 527 -529;
Дьяконов М.А. Рец.: Милюков П.Н. Спорные вопросы финансовой
истории Московского государства: Рецензия на сочинение A.C. Лаппо-
Данилевского «Организация прямого обложения в Московском
государстве». СПб, 1892. \\ Журнал министерства народного
просвещения. 1893. No7. С .202 -231.
2
Дьяконов М.А . Указ. соч. С .203.

Признание в учёном мире, премии и широкая
известность, обрушившаяся на Милюкова после выхода
этих работ, несомненно, были наградой за его напряжённый
труд и повышали честолюбие и целеустремлённость
молодого учёного. Но дальнейшая его карьера в стенах
Московского
университета
представлялась
очень
проблематичной, так как по университетскому уставу 1884
года
штатными
сотрудниками
университета
с
соответствующим окладом могли быть только профессора,
а получить это звание без докторской степени было нельзя.
Была ещё возможность добиваться включения в штат в
качестве доцента, но такой вариант был невозможен из-за
сопротивления В.О. Ключевского, занимавшего в то время
место проректора университета. Университетская карьера, с
сожалением отмечал Милюков, «была для меня закрыта
раньше, чем закрыло её правительство»
1
.
Шаткое общественное и финансовое положение
заставляло П.Н. Милюкова искать новые варианты
деятельности, где он смог бы полнее реализовать свой
потенциал. В связи с этим вполне можно согласиться с Н.Г.
Думовой, которая рассматривает 1892-1893 гг. как
поворотный пункт в его биографии в сторону политики:
«Именно тогда наметился путь Павла Николаевича в
большую политику, определивший его судьбу в целом и
отход от исторической науки в частности»
2
.
Он продолжает
активно заниматься историческими
исследованиями,
принимает участие в деятельности научных обществ,
публикуется в журналах, но к этим его занятиям всё больше
примешивается общественно-политическая деятельность.
Особенно это усиливается к середине 90-х годов, чему
способствовало внутриполитическое оживление в стране,
связанное с ожиданиями изменений от нового императора
Николая П. П.Н . Милюков сосредотачивает свои усилия на
создании просветительской комиссии по организации
1
Милюков П.Н. Воспоминания. С.122.
2Думова Н.Г. Либерал в России: трагедия несовместимости. С .135.

домашнего чтения по всем образовательным предметам.
Вместе с супругами Янжул и с помощью И.Д . Сытина ему
удалось издать «Программы домашнего чтения», куда были
включены списки рекомендованных книг и их краткая
характеристика.
Для развития
самообразования
учителей в
провинции
общество организовало лекционное бюро.
Входившие в него профессора должны были ездить по
стране и читать общеобразовательные лекции. В качестве
такого лектора П.Н . Милюков выступил в Нижнем
Новгороде, где прочитал ряд лекций о русском
освободительном движении ХѴПІ-ХІХ вв. В них он
проследил развитие русского освободительного движения,
начиная с момента его зарождения в эпоху Екатерины П и
заканчивая современным ему положением дел. Либеральная
направленность лекций, в которых он, по его собственным
словам, «не мог не отразить... так или иначе этого общего
приподнятого настроения», связанного с ожиданиями
общества от воцарения Николая II, вызвала громадный
интерес собравшейся публики. «Настроение не ослабевало,
а скорее усиливалось по мере того, - писал он, - как в моём
изложении слабые ростки общественного движения времён
Екатерины II росли, крепли, углублялись в почву и
становились более острыми. Вывод логически вытекал сам
собой, без того, чтобы я форсировал тон или сходил с почвы
фактического рассказа»
1
.
Прочитанные лекции вызвали недовольство властей,
которые увидели в них крамолу и вредное влияние на
молодёжь. Министерство внутренних дел возбудило против
Милюкова следствие по этому поводу. Распоряжением
департамента полиции от 18 февраля 1895 года он был
отстранён от любой педагогической деятельности
вследствие «крайней политической неблагонадёжности»
2
.
1
Милюков П.Н . Воспоминания. С.118.
2
Орлов В.И . Студенческое движение Московского университета в XIX
столетии. М ., 1934. С.284.

На основании этого по министерству
народного
просвещения был издан приказ об увольнении историка из
Московского университета с запрещением, где бы то ни
было преподавать. До окончания следствия П.Н . Милюков
был выслан из Москвы. Местом ссылки он выбрал Рязань
как самый близкий к Москве губернский город, в котором
не было университета (таково было условие властей - В.Д .).
В Рязани Павел Николаевич прожил следующие три года
(1895-1897).
В увольнении из университета Милюков не видел
для
себя
какой-то катастрофы. Напротив, по его
собственному выражению, он уезжал в Рязань «с чувством
какого-то освобождения»
1
.
«Освобождение» это, по
видимому, состояло в том, что в прошлом оставалась
взаимная неприязнь с В.О. Ключевским, обида за
неприсвоение степени доктора наук. К тому же морально к
расставанию с университетом он был готов, так как
пессимистически оценивал своё дальнейшее продвижение
как преподавателя после «неудачной» защиты диссертации.
«Университет, - вспоминал Милюков, - мне всё равно до тех
пор ничего не дал материально, и я не смотрел на него как
на доходную
профессию»
2
.
Его
просветительская,
публицистическая деятельность, новые взгляды на задачи
исторической науки к этому моменту уже перешагнули
рамки университета и, как он сам писал, «всё это не могло
не привести к тому, что связи с университетом стали менее
тесны. Иное в моей расширенной деятельности было с ним
з
даже трудно совместимо» .
Находясь в Рязани, Милюков участвовал в
археологических раскопках, писал статьи и фельетоны в
«Русских ведомостях» о русских интеллигентах 30-40-х
годов (Н.В . Станкевиче, В.Г . Белинском, А.И . Герцене),
опубликованные позднее в книге «Из истории русской
' Милюков П.Н . Воспоминания. С.122 .
2
Там же. С .122.
3
Там же. С.122.
РОССИЙСКАЯ
ГОСУДАРСТВЕННАЯ
БИБЛИОТЕКА
2005

интеллигенции» (СПб.,
1902), активно сотрудничал в
энциклопедическом словаре Ф.А . Брокгауза и И.А. Ефрона,
где были напечатаны его статьи по русской историографии
(о русских историках Н.М . Карамзине, М.Т . Каченовском,
братьях Киреевских и целых направлениях - «Скептическая
школа в русской историографии», «Славянофильство») и
статьи по истории России («Колонизация России»,
«Крестьяне в России», о Петре I, «Феодализм в России»,
«Университеты в России» и др.). Но большую часть
времени занимало написание работы всей его жизни -
фундаментального труда «Очерки по истории русской
культуры». В основу его создания Павел Николаевич
положил свои лекции по истории русской культуры,
прочитанные им
на педагогических женских курсах в
Москве в 1892-1893 и в 1894-1895 годы
1
.
В этой огромной
работе историк реализовал давно имевшиеся у него
замыслы отразить новый взгляд на русскую историю, в
основе которого лежало бы не повествовательное
изложение событий, а «научно обоснованное представление
о связи настоящего с прошлым»
2
.
«Не хронологический
пересказ всего, что случилось в данном отрезке времени...,
а процессы в каждой отдельной области жизни, в их
последовательном развитии, сохраняющем и объясняющем
их внутреннюю связь, их внутреннюю тенденцию» -
составляют, по мысли Милюкова, основное изучение
о
истории . «Очерки», как справедливо подчёркивает М.Г .
Вандалковская, «синтезировали завоевания научной мысли
своего времени, отражая его типичные и особенные
черты»
4
.
«Очерки» (первое издание 1896-1903 гг.) вышли в
1
Милюков П.Н. Введение в курс русской истории. Лекции. М ., 1893-
1895.
2
Милюков П.Н. Воспоминания. С . 119 .
3
Там же. С.119.
4
Вандалковская М.Г . Он никогда не отделял науку от жизни: Павел
Николаевич Милюков \\ Историки России ХѴІИ-начало XX века. М .,
1996. С .605.

трёх выпусках и четырёх книгах. В России до 1917 года
вышло в свет 7 изданий «Очерков». Находясь уже в
эмиграции, Милюков издал новое, переработанное издание
«Очерков», в котором была учтена опубликованная
литература по различным областям знаний. Новое издание
вышло в Париже в 1930-1937 годы, и было юбилейным,
посвящённым 40-летию со дня выхода первого издания.
Основной смысл этого капитального труда был
заложен в первой части «Очерков», где были изложены
общие понятия об истории, методах и задачах её изучения,
содержались теоретико-методологические взгляды историка
на изучение исторического материала, очерки о населении,
экономическом, социальном и государственном строе. Во
второй и третьей части Милюков анализировал собственно
культуру России, основные источники её развития.
В этом труде П.Н . Милюков показал себя с новой
стороны. В его работе историка-исследователя к ранее
продемонстрированному мастерству в области строго
академического,
аналитического,
документального
исследования добавились новые штрихи. В «Очерках»,
стремясь объяснить современность исходя из тех её
предпосылок, которые можно обнаружить в прошлом он
продемонстрировал
себя
как
мастер
широких
синтетических обобщений.
Основываясь на теории
взаимозависимости всех сторон исторической жизни, он
рассматривал их в сравнительном сопоставлении с
аналогичными процессами в истории европейских стран.
Милюков
последовательно
анализировал
эволюцию
отдельных сторон исторической жизни России на всём
пространстве русской истории, выстроив своеобразную
концепцию развития России. Накопленный с годами опыт
научного
исследования,
отточенное
литературное
мастерство, широкая и глубокая энциклопедичность знаний
-
всё это воплотилось в этом труде, который, по словам
известного эмигрантского историка М.М. Карповича, был
«явлением редким не только в русской, но и во всеобщей

историографии»
1
.
Новая книга П.Н . Милюкова с огромным интересом
была встречена и высоко оценена не только среди
специалистов-историков, но и среди широкой читающей
публики. Книга не могла оставить равнодушным. Она
вызвала массу отзывов и рецензий. «Очерки по истории
русской культуры», - отмечал впоследствии В.А. Мякотин, -
явились можно сказать ещё непревзойденным в нашей
исторической литературе образцом сочетания серьёзного
содержания с популярной формой изложения, обилия
фактических данных с чрезвычайной ясностью и
отчётливостью их передачи»
2
.
Другой крупный историк
A.A . Кизеветтер в рецензии на работу Милюкова писал:
«Эта превосходная книга начинает собой новую полосу в
нашей историографии. Она даёт нам первый опыт истинно
научно-популярного изображения всего прожитого нами
исторического процесса, она перекидывает первый мост
между уединённой лабораторией русского историка и его
многотысячной неофициальной аудиторией»"'. Достоинства
труда Милюкова, несмотря на взаимную холодность в
отношениях, были оценены и В.О. Ключевским. В попытках
Милюкова «воспроизвести наше прошлое в виде стройного
исторического процесса, в котором выступали бы перед
читателем как причины его двигавшие, так и результаты от
него отлагавшиеся» он видел «нечто цельное», дающее
возможность образованному человеку «составить цельное и
отчётливое представление о всём ходе нашей исторической
жизни»
4
.
Интерес к «Очеркам» подогревался и тем, что в
них историческое прошлое страны перекликалось с теми
1
Карпович М.М . П .Н . Милюков как историк \\ Новый журнал. 1945.
Кн.6. С .363.
2
Мякотин В. Милюков, как историк \\ П.Н. Милюков: Сборник
материалов по чествованию его семидесятилетия, 1859-1929. С .45-46.
3
Кизеветтер A.A . Рец.: П.Н . Милюков. Очерки по истории русской
культуры \\ Образование. 1896 .No11. С.99 .
4
Ключевский В.О . Неопубликованные произведения. М ., 1983. С . 185-
186.

идеями, которые волновали в то время российское
общество, когда шёл спор о выборе путей дальнейшего
развития России.
В Рязани Милюковым была подготовлена
к
отдельному изданию другая его работа - «Главные течения
русской исторической мысли», первая часть которой
увидела свет в 1897 году. В ней он синтезировал и
переработал свои предыдущие исследования по истории
русской исторической мысли, прочитанные в 1886-1887
году в рамках лекционного курса и опубликованные в
журнале «Русская мысль». Однако отъезд из Рязани
прервал эту работу и, несмотря на планы, возобновить
работу над книгой Милюкову так никогда и не удалось.
Годы проведённые в Рязани были фактически
последними
плодотворными
годами
для научной
деятельности П.Н . Милюкова до революции. Шёл 1897 год.
К этому времени, в сущности, заканчивается становление
Милюкова как историка. Им была усвоена техника
исторических исследований, создан свой неповторимый
стиль, опубликованы основные научные работы, в которых
изложены его теоретико-методологические воззрения,
обобщены и оформлены взгляды на ход протекания
исторического
процесса,
создана
общая
схема
исторического развития России. Можно говорить о высоком
методологическом и теоретическом уровне, которого,
благодаря кропотливому труду, ему удалось достичь. Из
начинающего исследователя он превратился в зрелого
мастера, который
занял достойное
место
среди
блистательной плеяды русских историков.
«Среди
новейших русских историков, - отмечал П.Б. Струве, -
г.
Милюков занимает одно из первых мест, в молодом
поколении, без всякого сомнения, - первое»
1
.
Можно сказать, что с этого времени его
систематические занятия историей почти прекращаются,
' Струве П.Б. Рец.: П.Н . Милюков. Очерки по истории русской
культуры. V Новое слово. 1897 . Октябрь. С .89.

если не считать продолжение работы над новыми
редакциями «Очерков», курсов по истории славян во время
его работы в Софийском высшем училище, где по
приглашению болгарской стороны он возглавлял кафедру
всеобщей истории, археологических раскопок в Македонии
и лекций по истории политической мысли в России,
прочитанных им во время поездки в Америку в 1903-1904
годы. Всё больше времени Милюков уделяет общественно-
политической деятельности. Увольнение с должности
профессора Софийского высшего училища окончательно
подвело черту под его активными занятиями историей и
переходу к политической карьере. Можно согласиться с
A.B . Макушиным и П.А . Трибунским, что «после
болгарского увольнения Милюков был попросту обречён на
переход к общественной деятельности, так как возможности
занятия преподаванием в России он не имел»
1
.
Обострившаяся внутриполитическая ситуация, когда в
канун революции в движение пришли все силы российского
общества, ставила ещё больше преград на его дальнейших
занятиях историей. Активное участие в общественно-
политических делах (в частности, сотрудничество в
журнале «Освобождение») способствовало росту Милюкова
как политика. «Тринадцать лет я мог безмятежно
заниматься наукой; теперь больше не могу: всё больше
захлёстывает политика» - писал он в «Воспоминаниях»
2
.
Переход к политической деятельности на некоторое
время отвлёк Милюкова от занятий вопросами истории.
Однако историческая наука не перестала быть для него той
исходной творческой силой, которая питала его как
политика, во многом определяя рациональное видение
действительности. Став на путь политической карьеры
вследствие как объективных, так и субъективных причин,
он не перестал быть исследователем. Как справедливо
' Макушин A.B., Трибунский П.А. Павел Николаевич Милюков: труды
и дни. С.208.
2
Милюков П.Н. Воспоминания. С. 119-120.

заметил B.B. Шелохаев: «Речь может идти о корректировке
приоритетов, но не о «торжестве» политики над наукой.
Уже сформировавшийся учёный, получивший признание не
только у себя на родине, но и за рубежом, Милюков
диалектически соединял в себе исследователя и политика»
1
.
Возвращение Милюкова к активным занятиям
исторической наукой состоялось уже в эмиграции, но в
других условиях и на несколько ином уровне. Но основу
последующих занятий историей составили выработанные в
данный период теоретико-методологические взгляды и
концепция хода исторического развития России.
1.2. Теоретико-методологические взгляды П.Н. Милюкова.
Интерес к теоретико-методологическим вопросам
исторической науки, проявившийся у П.Н . Милюкова в
студенческие годы нашёл своё воплощение в его книге
«Главные течения русской исторической мысли» и,
особенно, в «Очерках по истории русской культуры». В них
он изложил собственные взгляды на теорию исторического
процесса и методологию его изучения. Дополняя и
исправляя свои позиции в дальнейшем, основные его
принципы не претерпели существенных изменений. На это
он сам указывал во введении к юбилейному изданию
«Очерков»
2
.
Теоретические воззрения на задачи исторической
науки очень быстро развивались во второй половине XIX
века, закладывая новые подходы к изучению прошлого.
Молодых историков поколения 80-х, к числу которых
принадлежал Милюков, не устраивала точка зрения
предшественников, видевших в истории лишь набор
фактического материала. Труды западных мыслителей (О.
'
Шелохаев В.В. Рец.: A.B . Макушин, П.А . Трибунский. Павел
Николаевич Милюков: труды и дни. Рязань, 2001. \\ Отечественная
история. 2003. No5. С . 181 .
2
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. М ., 1993. С.40.

Конта, Г. Спенсера, Ф. Гиддинса, Л. Уорда) и
представителей русской исторической школы (П.Г.
Виноградова, Н.И . Кареева) стимулировали разработку этих
вопросов и не могли не вызвать интереса среди молодых
учёных, желавших предать предмету своего изучения
научный статус. Милюков с наибольшей полнотой выразил
эту научную потребность времени в своих работах.
Одной из основных проблем в трактовке теоретико-
методологических взглядов Павла Николаевича является
проблема основных источников
формирования этих
взглядов. В исторической литературе, начиная ещё с 90-х
годов XIX века, сложились три основные точки зрения по
этому вопросу. Они соответствуют трём господствующим
во второй половине XIX века идейно-философским
течениям: метафизике, позитивизму и неокантианству. Так,
в сторонники метафизики Милюков был записан одним из
поклонников славянофилов и Н.Я. Данилевского Н.М.
Соколовым, печатавшимся под псевдонимом «Н. Скиф». В
1903 году в журнале «Русский вестник» он поместил
обширную статью, в которой отмечалось: «...г. Милюков по
наклону своего ума, по методам и приёмам мышления -
отъявленный метафизик, непримиримый враг опытной
науки и эмпирического метода, отвлекающий свои фикции
не от фактов, а от процессов мышления»
1
.
Традиция
причислять Милюкова к позитивистскому направлению
социологии идёт от B.C . Соловьёва и находит своё
дальнейшее развитие в трудах большинства советских и
российских историков. B.C . Соловьёв ещё в 1893 году
заявил, что Милюков не метафизик, а историк
исключительно
позитивистского
направления
2
.
Неокантианство Милюкова было проанализировано в
работах
некоторых
современных
отечественных
1
Скиф Н. ( Соколов Н.М .) г. Милюков и славянофильство \\ Русский
вестник. 1903. No1. С.275.
Соловьёв B.C . Замечания на лекции П.Н . Милюкова \\ Вопросы
философии и психологии. 1893. No3 . С. 152 .

исследователей
1
.
Необходимо также отметить, что ряд
авторов обратили внимание на определённое воздействие на
Милюкова и его историческую концепцию
идей
марксизма
2
.
Несомненно, и сегодня это признаёт подавляющее
большинство исследователей (М.Г . Вандалковская, Н.Г.
Думова, A.B. Макушин, В.Ф. Пустарнаков и др.),
наибольшее влияние на Милюкова оказал позитивистский
метод. Ему были близки идеи О. Конта и Г. Спенсера, Дж.
Милля и И. Тэна, которые выступали против любых
попыток объяснить какие-либо явления с помощью
умозрительных построений. Вслед за ними Милюков
отвергал подобные метафизические принципы, считая, что
любые научные выводы должны полностью строиться на
эмпирических данных, а не на субъективных посылках
исследователя.
Историк разделял и большинство
основных
принципов
позитивизма
в рассмотрении
развития
исторического процесса: представление исторического
процесса как результата параллельного и равнозначного
воздействия
многих
факторов
-
экономического,
политического,
биологического,
идейного,
психологического; попытки отождествить историю и
социологию с естественными науками; отыскать в ходе
исторического развития общие закономерности. Вместе с
тем, он
испытывал на себе и влияние широко
распространившихся тогда в науке других философских
1
См. напр.: Ковальченко И.Д, Шикло А.Е. Кризис русской буржуазной
исторической науки в конце XIX - начале XX века \\ Вопросы
истории.1982. No1; Медушевский А.Н . П.Н . Милюков: учёный и
политик \\ История СССР. 1991 .No4; Он же. История русской
социологии. М, 1993.
2
См. напр.: Вандалковская М.Г . «Очерки по истории русской
культуры» П.Н. Милюкова и современники \\ История и историки. М,
1995. С. 258; Пустарнаков В.Ф . Социологическая концепция П.Н.
Милюкова - антитеза метафизической философии истории \\ П.Н.
Милюков: историк, политик, дипломат. М, 2000. С . 24.

систем,
прежде всего, неокантианства и марксизма,,
наложивших отпечаток на усвоение и осмысление им
позитивистских идей, к некоторым из которых он относился
весьма критически. В частности, Милюков не приемлет
эмпиризм позитивизма в том варианте, как его понимали
классики позитивизма. Его внимание было обращено не
только на историю как таковую, но и на сам процесс
познания, что было актуально для неокантианства. Для
него субъект познания - это активное творческое начало,
обусловленное той конкретной исторической ситуацией, в
которой этот субъект находится. Таким образом, большую
роль в познании играет мировоззрение историка, которое
выступает, по Милюкову, в качестве основы его научных
взглядов при толковании исторического процесса.
Под
влиянием
марксизма Милюков
уделяет
пристальное внимание социально-экономической стороне
истории, вплоть до признания социально-экономического
фактора системообразующим, хотя и выступает против его
абсолютизации. Признавая достоинства марксизма в
решении общего и особенного в историческом развитии, в
осознании роли экономического фактора, он критиковал его
за абсолютизацию того же фактора, за
социально-
политические взгляды марксистов. Однако утверждать, что
Милюков эволюционировал в сторону неокантианства или
марксизма было бы неправильным и несоответствующим
действительности. Говорить о его эволюции в сторону этих
направлений можно только имея ввиду общую духовную
атмосферу тех лет, пропитанную интересом к указанным
течениям философской мысли. Их влияние на умы было
очень велико, и это накладывало отпечаток на
теоретические взгляды многих представителей тогдашней
исторической мысли.
П.Н. Милюковым был затронут широкий спектр
теоретических вопросов исторической науки: предмет
истории и задачи её изучения; вопрос о том, какие стороны
общественной жизни должны считаться главными или

основными; теория факторов в историческом процессе;
проблемы исторической закономерности; роль личности в
истории; взаимосвязь науки и политики в историческом
исследовании.
Взгляды Милюкова на задачи изучения прошлого
находились в контексте общего состояния исторической
науки в России и на Западе на рубеже XIX - XX вв.
Большую роль в осознании её первоочередных задач, в
осмыслении механизма развития науки имели его труды по
историографии, посвящённые как отдельным русским
историкам, так и целым течениям исторической мысли.
Подобных работ в российской исторической литературе
тогда ещё не существовало.
История исторической мысли рассматривалась
Павлом Николаевичем как процесс поступательного
развития, обусловленный общим мировоззрением эпохи.
«Развитие науки русской истории, - писал он во введении к
«Главным течениям русской исторической мысли», -
не
бессмысленно и не случайно... Общее течение русской
историографии
всегда обусловливалось
некоторыми
взглядами, теориями и системами и всегда находилось в
более или менее тесной связи с развитием общего
мировоззрения»
1
.
В понимании предмета и назначения истории он
фиксировал
связь исторического знания с социальным
заказом эпохи. Милюков отмечал, что на развитие
исторической мысли неизбежно влияют результаты
научных разработок, уровень развития науки на каждом её
отдельном этапе. Всё это способствует тому, что каждая
новая эпоха порождает свой тип учёного-историка,
формируя различные направления в понимании предмета и
задач изучения истории. Применительно к русской
историографии он выделял 2 основных этапа развития,
которые
характеризуются
сменой
теоретико-
методологических взглядов. Первый - до Н.М . Карамзина
1
Милюков П.Н .Главные течения русской исторической мысли. СЛ .

включительно (он называет его периодом практического
или этического понимания задач историка) и второй - после
Н.М. Карамзина (характерной его чертой служит
развитие представлений об истории, как науке).
Выделение
подобных
направлений,
понимание
критерия такого деления позволило Милюкову лучше
осознать те задачи, которые стояли перед исторической
наукой в конце XIX - начале XX века.
В вопросе понимания предмета изучения истории
П.Н. Милюков указывал на существование различных
направлений. Сам он придерживался точки зрения, согласно
которой, на смену истории, заполненной рассказами-
повествованиями
о
героях
и
вождях
событий
(прагматической, политической), на смену внешней истории
событий пришла история,
задачей которой является
«изучение внутренних основных процессов народного
развития во всей их полноте и жизненности»
1
, т.е . история
внутренняя (бытовая или культурная). «История, - писал
он,- перестаёт быть предметом простой любознательности,
пёстрым сборником «дней прошедших анекдотов»,
-
и
сделается предметом, способным возбудить научный
интерес и принести практическую пользу»
2
.
Он полагал, что
такую историю можно будет изучать, используя более
точные научные методы, такая история даёт «возможность
впервые понять причины и смысл исторических явлений»"
1
.
Суть прогресса исторического знания состояла, на его
взгляд, и состоит в движении мысли от событийной
стороны истории к её процессуальной стороне, от взгляда
на историю как на совокупность, пусть связную, событий к
пониманию её как процесса.
В то время
не было единого мнения, что именно
следует понимать в качестве
основного содержания
' Милюков П.Н . Введение в курс русской истории. М ., 1893. Вып.1 . С.З.
2
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4 .1 .
С.2 .
3
Там же. 4.1. С.2.

«культурной истории». «Одни, - отмечал историк, - готовы
считать главным предметом культурой истории - развитие
государства, другие - развитие социальных отношений,
третьи - экономическое развитие». В отечественной
литературе особенно распространена стала точка зрения,
согласно которой, «культурная история» суживалась до
явлений духовной культуры, когда «под культурной
историей начинают разуметь исключительно историю
умственной, нравственной, религиозной и эстетической
жизни человечества»
1
.
Сам историк трактовал «культурную
историю» в самом широком смысле: и экономическую, и
социальную, и государственную, и умственную, и
религиозную, и эстетическую и предостерегал от
ненаучного противопоставления «культурной истории»,
истории «материальной». «Не раз уже оказывалось, - писал
он, - что такое употребление терминов ведёт к излишним
недоразумениям и бывает причиной довольно бесплодных
нареканий»
2
.
В вопросе о признании первенства идеалистического
или материалистического объяснения истории Милюков в
теоретическом плане занимал среднее положение, считая,
что обе эти позиции «одинаково односторонними». Спор о
первенстве того или другого элемента «культурной
истории» казался ему «тоже не особенно плодотворным», а
попытки свести явления общественного развития к
господству одной из сторон
он считал «совершенно
безнадёжным»
3
.
Однако при конкретно-историческом
изложении хода исторического процесса учёный больше
тяготел к материалистическому пониманию истории. На это
справедливо указывает В.Ф. Пустарнаков, считая, что
«Милюков в первую очередь осуждал идеалистическое
мировоззрение, которое резко отделяло духовное и
' Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. М., 1896. 4.1.
С.З.
2
Там же. 4.1. С.З.
3
Там же. 4.1 . С.3-4 .

материальное и ставило первое неизмеримо выше второго.
Отсюда его внимание к «экономическому материализму»»
1
.
На тяготение Милюкова к экономическому материализму
указывают и другие исследователи
2
.
В доказательство этого
они приводят название темы магистерской диссертации
учёного, посвящённой изучению экономики страны, а также
структуру и содержание первой части «Очерков», где
экономический фактор является фактически главным при
изучении социальной жизни. На близость своих взглядов к
экономическому материализму он указывал и сам: «При
всём нашем разногласии с выводами «экономического
материализма» мы стоим несравненно ближе к его
принципиальным основам, чем к антропоцентрическому
мировоззрению его противников»
21
.
Разногласия Павла Николаевича с экономическим
материализмом состояли в том, что для него экономический
фактор не обязательно носит «материальный характер». По
его мнению, «явления человеческой природы происходят в
той же психической среде, как и все другие явления
общественности. Как бы мы ни объясняли явления этой
среды, мы не можем, оставаясь в рамках социологического
объяснения, выйти за её пределы; а между тем, только
этими пределами открывается возможность того или
другого философского объяснения»
4
.
Говоря о целях и способах изучения «культурной
истории» Милюков считал, что учёный-историк должен
1
Пустарнаков В.Ф. Социологическая концепция П.Н . Милюкова -
антитеза метафизической философии истории \\ П.Н. Милюков:
историк, политик, дипломат. С.24.
2
См. Медушевский А,Н. История русской социологии. С .247; Лачаева
М.Ю. П.Н. Милюков (1859-1943) \\ Историография истории России до
1917 г.: Учеб. для студ. высш. учеб. заведений В 2т.\ Под ред. М .Ю.
Лачаевой. М„ 2003. Т .2. С .206.
3
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1897. 4 .2 .
С.5 .
4
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры \\ Мир божий.
1896. No3 . С .69.

ставить вопрос о причине явления, стремиться к уяснению
закономерности исторического процесса, установлению
причинной связи явлений, ограничиваясь при этом
«спокойным наблюдением фактов и открытием их
внутреннего отношения»
1
.
Этим научный подход историка,
по его мнению, отличается от практического подхода
общественного деятеля, который, обращаясь к истории,
задаёт вопрос о цели, вызвавшей то или иное явление к
жизни, чтобы понять его целесообразность и смысл. Это
необходимо ему для того, чтобы «вмешаться в ход
событий и установить между ними то отношение, какое
ему желательно»
2
.
Разграничивая научный и практический подходы к
изучению истории, Павел Николаевич отмечал их
взаимодействие и совмещение в исторической реальности.
Согласно Милюкову, «политическое искусство нуждается в
законах исторической науки, без знания которых не могут
быть установлены его правила», а учёный-историк «своей
деятельностью, или даже просто своими мыслями,
поневоле, признан играть роль общественного деятеля»"
5
.
Он отмечал, что совмещение научной и практической точки
зрения в одном лице является довольно распространённым
случаем. Таким образом, рассуждениям о взаимосвязи
науки и политики в жизни историка Милюков придавал
серьёзное значение задолго до того, как стать политиком.
Указывая на необходимость взаимодействия историка
и политика в общественной практике, Милюков пытался
защитить чистоту научного подхода к истории. «Весьма
естественно, - писал он, - что обязанности общественного
деятеля оказывают воздействие на направление учёной
работы, и точка зрения целесообразности переносится в
принадлежащую ей область причинного объяснения. Это
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4.1.
С.5.
2
Там же. Ч.1.С.5.
3
Там же. 4.1. С.5.

вполне естественно психологически, но, тем не менее,
неправильно. Тем более неправильно возводить этот
психологический факт в теорию и доказывать, что
применение точки зрения целесообразности к научному
объяснению - есть дело вполне законное»
1
.
Однако на
практике соблюсти такую «чистоту» было фактически
невозможно. Об этом свидетельствует собственная
деятельность Милюкова, наглядно продемонстрировавшая
взаимообусловленность и сильное взаимовлияние друг на
друга истории и политики. На это указывали не только его
современники, обвиняя самого учёного в подчинении
научной
теории
своим практическим выводам
2
, нои
современные исследователи. Так, в частности, A.B.
Макушин и П.А. Трибунский отмечают, что «требуя от
других строжайшего разграничения науки и политики, для
себя «лично» Милюков их «никогда не разделял»»
3
.
Существенное внимание Милюков уделял изучению
исторического процесса. По его мнению, в основе научного
объяснения истории должна лежать идея закономерности.
Исторические закономерности существуют вне зависимости
от познающего субъекта. Однако под исторической
закономерностью он понимал не объективно существующие
законы исторического развития, а совокупность различных
элементов общественной жизни,
опирающихся
на
закономерности физических, химических, физиологических
и
психических
явлений
мира.
«Мы
принимаем
закономерность
исторических
явлений
совершенно
независимо от того, может ли история открыть нам эти
законы» - писал Милюков
4
.
Такая позиция историка
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. 7-е изд. М ., 1918.
Ч.1.С.6.
2
Скиф Н. (Соколов Н.М.) Критические очерки \\ Русский вестник. 1903.
Февраль. С.681.
3
Макушин A.B., Трибунский П.А . Павел Николаевич Милюков: труды
и дни. С.360.
4
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4 .1 .
С.8.

незаслуженно
послужила
основанием
для ряда
исследователей отрицать наличие у него исторической
закономерности
1
.
Задача историка, по Милюкову, состоит в анализе
исторического явления и установлении причин его
вызвавших. Учёный указывает на два возможных пути
такого анализа. Один из них состоит в том, что историк
должен разложить исторический процесс на отдельные
элементы
и
определить
сферу
их
влияния.
«Закономерности, - писал он, - надо искать прежде всего в
действии отдельных элементов, а потом уже в их
сочетаниях»
2
.
Второй путь заключается в том, чтобы «взять
прямо готовый итог и попытаться выяснить роль создавших
его причин путём известных приёмов индуктивного
исследования; но употребление его зависит от того, имеется
ли подходящий материал для наблюдений, а значение
выводов
ограничивается
пределами
исследованного
материала»
3
.
Исследование Милюковым формально-логических
построений, в частности дедуктивного и индуктивного
методов познания (от частного к общему и от общего к
частному), для раскрытия закономерностей исторического
развития дало основание некоторым исследователям, по-
сути, отрицать признание Милюковым объективной
закономерности. Так, например, А.Н . Медушевский пишет
об излишней абстрактности закономерности у Милюкова
4
.
Однако вряд ли стоит соглашаться, что Милюкову была
чужда идея объективной закономерности. Во-первых,
историк считал, что научное представление о закономерном
' См. напр.: Ковальченко И.Д., Шикло А.Е. Кризис русской буржуазной
исторической науки в конце XIX - начале XX века \\ Вопросы истории.
1982. No1 . С .26 -27.
2
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1886. 4.1.
С.9.
3
Там же. 4.1. С.9-10.
4
Медушевский А.Н . П .Н . Милюков: учёный и политик \\ История
СССР. 1991. No4. С.24.

ходе истории не вытекает и не зависит от целесообразной
деятельности личности. «Свободное творчество личности, -
отмечал он, - никоим образом нельзя противопоставлять
законам исторического процесса, так как и самое это
творчество входит в рамки тех же самых законов»
1
.
Во-
вторых, сомневаясь в существовании исторических законов,
Милюков не сомневался в существовании объективных
закономерностей.
«Сложность исторических явлений
такова, - писал он, - что, нисколько не подрывая идеи
закономерности, вполне естественно усомниться даже в
самом
существовании
специальных
«исторических
законов»»
2
.
Закономерность, в его понимании, выражается в
наличии «основных закономерных эволюций разных
сторон общественной жизни» свойственных любому
человеческому
обществу и для всякого общества
одинаковых"
5
.
Таким образом, объективный ход исторической
эволюции предполагает наличие закономерностей вообще и
в отдельно взятой стране в частности. Исторические законы
(в виде различных сочетаний явлений) он склонен
рассматривать
лишь
как
конкретное
преломление
исторических закономерностей в историческом процессе.
Разграничение между терминами «историческая
закономерность» и «исторический закон» у Милюкова было
справедливо подмечено A.B. Макушиным и П.А.
Трибунским.
Возражая
против
ограниченности
и
чрезмерной
абстракции
понятия
«историческая
закономерность» у Павла Николаевича, против подмены им
закономерности «причинностью», они отмечают, что
критики исторических трудов учёного «не делали
необходимого
разграничения
между
терминами
«историческая закономерность», «исторический закон» и
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4.1.
С.8.
2
Там же. 4 .1.С .8.
3
Там же. 4.1. С.11.

«социологический закон»
1
.
A.B. Макушин чётко различает
эти
два
понятия
у Милюкова.
«Историческая
закономерность, - пишет он, - это не подлежащая сомнению
включённость социальных явлений в жёсткие закономерные
связи объективной действительности», а «исторические
законы» - «как одно из возможных (но не доказанных)
частных проявлений этой всеобщей закономерности»
2
.
Исходя из этого, «Милюков «подменял» причинностью не
«историческую
закономерность»,
а
всего
лишь
«исторические законы»»
3
.
В-третьих, факт наличия именно объективной
закономерности был важен для Милюкова исходя из его
подхода
к
изучению
истории.
Наличие
такой
закономерности указывало на то, что история носит
«научный» характер и приближается по своим задачам и
методам к области естественных наук. На важность этого
для учёного уже указывалось в исторической литературе
4
.
Важной
стороной
теоретико-методологических
воззрений П.Н . Милюкова является многофакторная
концепция социальной эволюции, согласно которой в
общественном развитии нельзя вычленить какой-либо один
решающий или основной фактор, а необходимо изучать
меняющееся своеобразие каждого из действующих
факторов. Наибольшее обоснование эта концепция
получила в «Очерках по истории русской культуры», найдя
своё отражение, как верно отметил А.Н. Медушевский, уже
1
Макушин A.B ., Трибунский П.А . Павел Николаевич Милюков: труды
и дни. С.347.
2
Макушин A.B. Взгляды П.Н . Милюкова на проблему исторической
закономерности в освещении отечественной историографии (после
1917) V Исторические записки: Науч. труды ист. ф-та. Воронеж, 1996.
Вып.1 . С.94.
3
Макушин A.B ., Трибунский П.А . Павел Николаевич Милюков: труды
и дни. С.34 .
4
Вандалковская М.Г . П .Н . Милюков, A.A. Кизеветтер: история и
политика. С . 126-127; Макушин A.B .,
Трибунский П.А . Павел
Николаевич Милюков: труды и дни. С.344.

в структуре книги. «В отличие от всех предшествующих
обобщающих трудов такого рода труд Милюкова был
построен не по хронологическому, а по проблемно-
тематическому принципу: после характеристики своего
общего подхода автор предлагает ряд «очерков»,
характеризующих
последовательно
«население»,
«экономический быт», «государственный строй (войско,
финансы, учреждения)», «сословный строй», развитие
церкви и веры, школы и образования, литературы и
искусства»
1
.
Милюков выделяет несколько факторов влияющих на
ход исторического процесса. Внутреннюю закономерную
тенденцию, несмотря на её большое значение в изучении
исторического прошлого, он рассматривал только как один
из факторов исторического процесса, «нигде и никогда не
осуществляющуюся в своём чистом, беспримесном виде»
2
.
Выявить эту внутреннюю закономерность социального
развития, по Милюкову, не означает ещё, что этим можно
всецело объяснить историческую реальность. Это только
возможность на пути познания действительности. «Чтобы
перейти из возможности в действительность, эта тенденция,
-
писал он,
-
должна преломиться в призме реальных
условий исторической жизни. Под влиянием данных
географических, климатических, почвенных и других
условий, основное направление исторической жизни может
разнообразиться до бесконечности...»
3
.
Особенности материальной среды («месторазвития»),
той обстановки, в которой развивается общество, является,
по Милюкову, таким же важным фактором, определяющим
сущность исторического развития, как и законы
общественной эволюции. Они составляют ту основу, на
которой протекает процесс эволюции в развитии общества.
1
Медушевский А.Н. История русской социологии. М ., 1993. С.246-247.
2
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4.1.
С.12 .
3
Там же. 4.1. С.12.

Изучая «среду», полагал Милюков, «мы спускаемся с высот
абстракций и приближаемся к объяснению реального
явления, составляющего предмет научного изучения»
1
.
По
мнению
историка,
«видоизменяющееся
влияние обстановки не ограничивается влиянием самой
среды, в которой живёт данный народ»
2
.
На историю
любой страны оказывают влияние ещё и другие страны.
Сходство с другими странами, передвижение, завоевания,
влияние всемирной торговли и другие важные элементы,
составляют,
по
Милюкову,
«новую
причину,
видоизменяющую ещё раз, и иногда весьма существенно,
основной ход исторического развития»"
5
.
Действие этого внешнего фактора он считал
случайным по отношению к ходу внутреннего развития.
Однако впоследствии, в юбилейном издании «Очерков»
(1930-1937 гг.) Милюков уже не так однозначен в вопросе
этого соотношения, говоря о тесном взаимодействии этих
факторов в историческом
процессе.
«Зависимость
внутреннего процесса от среды, - писал он, - уменьшается
по мере овладения человеком силами природы, то есть по
мере приближения от прошлого к настоящему»
4
.
На
подобного рода эволюцию во взглядах учёного указывают и
другие исследователи
5
.
К действию этих двух факторов исторического
процесса (закономерной внутренней тенденции развития
общества и внешнему фактору «среды») Милюков
добавляет третий фактор - влияние отдельной исторической
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. М ., 1993. Т .1.
С.52-53.
2
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4 .1 .
С.13 .
3
Там же. 4.1. С.13.
4
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. М ., 1993. Т .1.
С.53 .
5
Вандалковская М.Г . П.Н . Милюков, A.A . Кизеветтер: история и
политика. С. 128; Макушин A.B ., Трибунский П.А . Павел Николаевич
Милюков: труды и дни. С.343.

личности на ход исторического процесса. Если первый
фактор (внутренняя закономерная тенденция) задаёт
разнообразным историческим процессам характер сходства
в общем ходе развития, второй фактор («среда»,
«месторазвитие») предаёт этим процессам характер
разнообразия, то третий фактор (личность) вносит в ход
исторической жизни элемент случайности.
Включая целесообразную деятельность человека в
закономерный ход процессов исторического развития,
Милюков по-новому взглянул на роль и место личности в
истории, выступив против субъективизма в объяснении
исторического процесса. Целесообразная деятельность
людей - это только одно из видоизменений причинной
связи явлений. Противопоставление свободного творчества
личности закономерному ходу исторического развития
является, на его взгляд, неправильным.
«Свободное
творчество личности, - отмечал Милюков, - никоим образом
нельзя противопоставлять законам исторического процесса,
так как и самое это творчество входит в рамки тех же самых
законов»
1
.
Роль личности в истории, полагал учёный, может, как
сводиться к минимуму (если она действует «наперекор
эволюционной тенденции социального прогресса»), так и
оказывать
более
значительное
влияние
на
ход
исторического процесса («если она действует в одном
направлении с развитием исторического процесса»). Такая
личность, по его мнению, становится «всемогущей»
2
.
Подобная
трактовка
роли
личности
в
истории
предостерегала от переоценки значения великих личностей
в истории. «Одной психологией исторических деятелей, -
писал он,
-
нельзя объяснить сложных социальных
явлений
3
.
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4 .1 .
С.8 .
2
Там же. 4.1. С.17.
3
Там же. 4.1.С.15.

Вопрос о роли народных масс в истории в «Очерках»
недостаточно проработан. Это дало основание советским
историкам утверждать, что Милюков отрицал роль
народных масс в историческом процессе, а некоторым из
современных исследователей обратить внимание на то, что
он «в недостаточной степени учитывал влияние на историю
народа, его национальных особенностей»
1
.
Если первое
утверждение можно отбросить как неверное по своей сути,
то второе верно лишь от части. Говоря о том, что личности
совершали
в
истории
общественно-целесообразные
поступки вопреки косности масс, тем не менее, он указывал
на то, что по мере распространения общественного
сознания в массах будет возрастать и их роль в
историческом процессе. «Путь, по которому можно прийти
к замене стихийного исторического процесса сознательным,
может быть только один: постепенная замена общественно-
целесообразных поступков отдельных личностей
-
общественно-целесообразным поведением массы»
2
.
В
дальнейшем мы увидим, как в результате анализа событий
русских революций Милюков пришёл
к выводу о
фактическом признании решающей роли масс в этих
процессах.
Милюков отказывался установить примат какого-
либо из этих факторов. «Самое понятие главного и
второстепенного,
-
подчёркивал он,
-
должно быть или
вовсе оставлено, или существенно видоизменено при
научном объяснении истории, точно так же, как и понятия
случайного и необходимого. Нет причин главных и
необходимых, случайных и второстепенных. Есть только
причины с более широким и с менее широким кругом
действия, причём ни об одной категории причин нельзя
утверждать заранее, как широка или как ограничена
1
Макушин A.B ., Трибунский П.А . Павел Николаевич Милюков: труды
и дни. С.365 .
2
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4 .1 .
С.18.

окажется сфера их влияния в каждом данном случае»
1
.
И всё-таки позиции его в этом вопросе были
достаточно противоречивы, на что уже указывалось в
исторической литературе
2
.
Выступая против установления
жёсткой детерминированности в объяснении исторического
процесса в соответствии с одним из основополагающих
факторов исторического развития, при
конкретно-
историческом рассмотрении отдельных сторон социальной
жизни Милюков скатывался к уже устоявшейся в науке
классификации факторов на главные и второстепенные.
Решающую роль он отводил исторической закономерности,
а второстепенную - исторической личности, полагая, что
«личность» присутствует в истории лишь для разнообразия,
внося в неё элемент наибольшей случайности. Правда
Милюков
оговаривается
и
признаёт,
что
рост
сознательности в деятельности людей, избавит личность от
случайного присутствия в исторических событиях, и будет
способствовать её превращению в такой же полноценный
фактор исторического
процесса как
историческая
закономерность.
1
П.Н . Милюков разработал и свою оригинальную
концепцию хода исторического развития. Он считал, что
существует общность хода историко-культурного процесса,
проявляемая как в целом, так и в развитии его отдельных
элементов и факторов. По мнению историка, основу всех
национальных
историй составляют
общие
законы
социологического развития, а в сложной и разнообразной
картине национальных существований лежат общие и
сходные для всех «элементы социального развития». К
таким элементам учёный относил
хозяйственный,
сословный, государственный строй и духовную сферу
' Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4 .1 .
С.14 .
2
Вандалковская М.Г . П .Н. Милюков, A.A. Кизеветтер: история и
политика .С . 127; Макушин A.B., Трибунский П.А. Павел Николаевич
Милюков: труды и дни. С .350-351.

общества. Сопоставление данных элементов в рамках
различных национальных культур дало ему основание для
выделения как общих, так и особенных черт в каждой
отдельной
национальной
культуре.
Сравнительное
исследование европейской и русской истории и культуры,
предпринятое им в «Очерках по истории русской
культуры», было реализацией данного подхода на практике.
Поэтому, тема «Россия и Запад» органически вытекала из
самого подхода учёного к анализу исторического процесса.
Милюков не разделял схему стадиального развития
всемирной истории. Его не устраивала не только
теологическая
(связанная
с
религиозной
идеей
божественного
промысла,
управляющего
судьбами
человечества) и метафизическая (согласно которой «дух»
каждого отдельного
народа в процессе единого,
закономерного, прогрессивного развития является ступенью
в развитии «мирового духа») модели всемирной истории, но
и рационалистическая, на которой настаивали марксисты.
Он считал ошибочной построение схемы исторического
развития по стадиям человеческого прогресса. Идея
всемирной истории должна, на его взгляд, «отодвигаться на
второй план»,
а «естественной единицей научного
наблюдения должен быть отдельный
социальный
(национальный) организм», который, и здесь учёный
разделяет точку зрения Н.Я. Данилевского, имеет свою
древнюю, среднюю и новую историю.
1
Это привело
Милюкова к отказу от теории исторического прогресса и
сосредоточению на сравнительном изучении отдельных
культур и народов.
Апеллирование Павла Николаевича к теоретическим
построениям Н.Я . Данилевского
было неправильно
истолковано некоторыми исследователями (А. Огурцов,
E.H . Мощелков, A.B . Шабага) как отказ учёного от
всемирно-исторической схемы развития культуры и
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. М ., 1993. Т .1.
С.43 .

обращение его к теории культурно-исторических типов
Данилевского
1
.
Во-первых, Милюков никогда и нигде не
заявлял, что он вообще отказывается от всемирно-
исторической схемы развития исторического процесса. Его
не удовлетворяли те схемы всемирной истории, которые
тогда были распространены в науке. Он «отодвигал» их на
второй план по отношению к развитию отдельных
национальных культур, каждая из которых проходит
известные этапы исторического развития и выступает как
отдельный субстрат всемирно-исторического процесса. Во-
вторых, точка зрения Н.Я . Данилевского импонировала ему
только в этом плане, в остальном он с ним расходился.
Принципиальное различие их взглядов состояло в том, что в
отличие от Данилевского, который считал выделенные им
культурно-исторические
типы
устоявшимися
и
неизменными, Милюков заявлял, что «научная социология
не
признаёт
отдельные
национальные
организмы
неподвижными, неизменными «типами». Она изучает
эволюцию каждого отдельного организма и находит в нём
черты, сходные с эволюцией других организмов»
2
.
Данилевский, в отличие от Милюкова, не признавал
общечеловеческие законы развития. У него начала
цивилизации одного культурно-исторического типа не
передаются народам другого типа. На это их расхождение
указывал и сам Павел Николаевич
3
.
Для него, в отличие от
Данилевского, цель научного подхода к историческому
процессу
-
«открыть общие законы исторической
эволюции»
4
.
«Научная социология, - писал он, - выделяет
1
Огурцов А. Милюков Павел Николаевич V Русская философия. Малый
энциклопедический словарь. М., 1995; Мощелков E.H . Милюков Павел
Николаевич \\ Русская философия. Словарь. М ., 1995; Шабага A.B.
Милюков Павел Николаевич V Культурология. XX век . Энциклопедия.
Т.2. СПб., 1998.
2
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. М ., 1993. Т.1.
С.47 .
3
Там же. Т.1.С .48 .
4
Там же. Т.1.С.48.

общие черты эволюции национальных организмов в
закономерные
социологические
ряды
и
старается
определить взаимную зависимость между этими рядами»
1
.
На
неправомерность
увязывать
социологию
Милюкова
с
культурно-историческими
типами
Данилевского справедливо указывает В.Ф. Пустарнаков:
«Хотя Милюков считал теорию культурно-исторических
типов
огромным
шагом
вперёд сравнительно
с
традиционной идеалистической всемирно-исторической
точкой зрения в духе Августина, Вико и Гегеля, он отнюдь
не разделял этой теории»
2
.
Обоснование своей точки зрения
Милюков находил в западноевропейских концепциях
исторического процесса, во взглядах Д. Вико, JI. Ранке, К.
Лампрехта, Ф. Гиддинса, Л. Уорда и других мыслителей. Он
сам отмечал это во введении к юбилейному изданию
«Очерков»
3
.
В концепции исторического развития Милюкова
можно увидеть своеобразную попытку совместить два
противоположных взгляда на ход исторического процесса.
В терминах современной науки они предстают как
формационный или унитарно-стадиальный - согласно
которому, история человечества представляет собой один
единый процесс развития, и цивилизационный или
плюрально-циклический - суть которого, заключается в
том, что человечество подразделяется на несколько
совершенно автономных образований, каждое из которых
имеет свою собственную абсолютно самостоятельную
историю и совершает определённый цикл развития от
рождения до гибели. Такое совмещение было, по-видимому,
продиктовано, потребностью объединить идеи единства
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. М ., 1993. Т.1.
С.49 .
2
Пустарнаков В.Ф. Социологическая концепция П.Н. Милюкова -
антитеза метафизической философии истории \\ П.Н . Милюков:
историк, политик, дипломат. С.26 .
3
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. М., 1993. Т.1 .
С.45-52 .

человечества и поступательного характера его истории с
фактами, свидетельствующими о разделении человечества
на обособленные образования, которые возникают,
расцветают и погибают. Милюков понял, что в мировой
истории имеет место смена не только и не столько стадий
всемирного развития, но смена конкретных единиц
исторического развития - социальных (национальных)
организмов. Такой подход ставил множество вопросов,
главный из которых, как может сочетаться и сочетается
смена стадий всемирно-исторического развития со сменой
одних социальных организмов другими, как может
совмещаться возникновение, расцвет и гибель отдельных
конкретных обществ с поступательным развитием
человеческого общества, циклизм в развитии отдельных
обществ с прогрессом человечества. К сожалению, уровень
развития истории и других общественных наук в конце XIX
века не давал достаточного количества данных для ответов
на эти вопросы. Сегодня, когда общественными науками
накоплен огромный материал, сделаны определённые
обобщения, вновь возникла необходимость представить
целостную картину всемирной истории, соединив в одну
теорию, исчерпавшие себя в отдельности унитарно-
стадиальный и, популярный в последнее время, плюрально-
циклический подходы. Работы Павла Николаевича могут
оказать в этом неоценимую помощь.
Таковы в общих чертах теоретико-методологические
взгляды П.Н. Милюкова. Несмотря на отдельные
противоречия
и
недостатки,
воззрения
историка
формировались в тесной связи с общими веяниями эпохи.
Они способствовали дальнейшей разработке проблем
теории и методологии исторической науки.
1.3. История России в исторических трудах П.Н . Милюкова.
Общетеоретические и методологические взгляды П.Н .
Милюкова явились той основой, на которой им была

разработана концепция русской истории. Она была вначале
представлена в лекциях, читаемых Милюковым на
педагогических женских курсах, а затем нашла своё
окончательное оформление в «Очерках по истории русской
культуры».
Специфика
научно-методологических
подходов
Милюкова к исследованию русской истории заключена в
обосновании необходимости её междисциплинарного
анализа, в развитии им многофакторного подхода к анализу
исторического материала в рамках позитивистского научно-
исследовательского метода, что позволило ему рассмотреть
русскую историю как целостную систему; в попытке
синтезировать славянофильские и западнические идеи. На
основе
переосмысления
европоцентристских
и
славянофильских
установок
он
разработал
своё
«синтетическое» понимание эволюции истории и культуры
России. В споре о том, как понимать Россию: как часть
Европы, но только отставшую в своём развитии, или как
особый культурный мир со своими правилами и нормами,
Милюков
придерживался
общей
западнической
ориентации, исходя из принципиального сходства основных
тенденций развития западноевропейской и русской истории.
Отвергая славянофильскую идею об особом русском
культурно-историческом типе, учёный соглашался с ними в
вопросе о своеобразии исторического развития России в
сравнении с западноевропейским. Но взяв их идею о
русском своеобразии, он критиковал славянофилов за
предание этому своеобразию полной несравнимости и
исключительности,
отвергал
попытки
объяснить
особенности культурно-исторического развития России
«постоянными особенностями народного духа», русским
национальным характером.
Находясь в рамках общей западнической парадигмы в
оценках исторического развития России и разделяя
основную
идею
западников
об
«элементарности»
исторических форм в России, Милюков, в тоже время,

критиковал русских западников за то, что они
преувеличивали
черты
«элементарности
русского
процесса». Его не удовлетворяло западническое объяснение
«элементарности» как отсталости России по сравнению со
странами Запада, их концепция заимствования западных
культурных форм. В этой связи необоснованной выглядит,
раздающаяся в последние годы, критика в адрес Милюкова
за то, что он якобы «думал о перенесении готовых
западноевропейских форм и порядков в Россию, мало
считаясь при этом с её тысячелетней историей,
национально-религиозными
особенностями
и
-
одновременно - взрывчатым потенциалом бунтов»
1
.
Таким образом, мы видим попытки Милюкова,
скорректировать позиции тех и других, представить
русский исторический процесс как синтез обеих черт -
сходства и своеобразия. В стремлении занять эту «золотую
середину» между двумя крайними позициями и состоял
подход историка к анализу процессов русской истории.
Проблема «Россия и Запад» проходит через всё научное
наследие Милюкова и является стержнем его исторической
концепции.
Предпринятый Милюковым концептуальный анализ
исторического развития России был не случайным. Он
диктовался поисками ответа на загадки и особенности
русского исторического процесса и был связан с
актуальным для тогдашней России выбором путей
общественного развития, с желанием и стремлением
предложить России наиболее оптимальный путь культурно-
исторического развития. Милюков был справедливо
убежден в одном: «Ни пересадить Европу в Россию, ни
сделать русское прошлое настоящим -
одинаково
невозможно»
2
.
Систематическое
параллельное
рассмотрение
1
Литература русского зарубежья: 1920-1940. М ., 1993. С.50.
2
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. М ., 1993. 4.1.
С.365 .

отдельных сторон исторического процесса на всём
пространстве русской истории позволило Милюкову ясно и
отчётливо представить каждую из этих сторон в
отдельности. В тоже время, изображая данное отдельное
явление, историк всегда возводит его объяснение к общим
условиям русского исторического развития. Это помогло
ему создать весьма законченную общую картину
исторической судьбы нашей страны.
В развитии отдельных сторон жизни Милюков
стремился выявить общие тенденции, вытекающие из
особенностей русского
исторического
процесса и
наложившие заметный отпечаток на весь общественный и
государственный быт.
Он выделяет несколько таких общих тенденций:
1) Самой важной тенденцией, пронизывающей все
отдельные стороны русской жизни, является запоздалость
исторического
процесса, берущая начало ещё в
доисторической эпохе и свойственная и последующим
этапам истории России.
Русская равнина освободилась от сплошного
ледяного покрова и сделалась ареной устроительной
деятельности
человека
гораздо
позже,
чем
западноевропейская территория. Таким же замедленным
темпом шло затем формирование главнейших племенных
элементов русского населения. «На западе передвижение
этнографических масс, - писал он, -
улеглось в общих
чертах к ѴІІІ-ІХ веку; таким образом, Европа уселась на
месте к тому времени, когда только-что началась наша
история»
1
.
Поэтому, русский народ с самого начала своей
истории был поставлен в заведомо невыгодные условия по
сравнению с другими народами, населяющими Европу.
2) Эта запоздалость исторического процесса объясняется
взаимодействием целого ряда роковых местных условий.
Русскому народу пришлось потратить в прошлом слишком
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4 .1 .
С.51 .

много времени и сил не столько на поступательное развитие
своих способностей и потребностей, сколько на разрушение
тяжёлых
последствий
неблагоприятного
сплетения
исторических условий. К таким условиям Милюков относит
особенности географической среды, климата, почвы, а из
внешних условий - постоянная потребность самозащиты и
самосохранения. Особенно это отразилось на основном
факте отечественной истории - на ходе колонизации
русской земли, с которой он, вслед за В.О. Ключевским, так
или иначе, связывает все остальные моменты нашей
истории. «Размещение русского населения по всей русской
территории совершалось в течение всей истории России,
затянулось до нашего времени и до сих пор далеко не
пришло в соответствии с естественными условиями почвы и
климата»
1
.
3) Последствием отмеченных
выше особенностей
является крайняя «элементарность» исторических форм в
России. Эту элементарность Милюков рассматривает с
помощью сравнительного сопоставления соответствующих
экономических и социальных процессов в России и в
странах Западной Европы.
По его мнению, экономическое развитие России
«совершалось
медленно
и достигло
сравнительно
невысокой степени»
2
.
Он исходил из того, что через всю
историю
России
проходит
процесс
эксплуатации
природных
богатств
страны,
главным
образом
зоологических. Земледельческая культура до сих пор
находится на очень низком уровне развития, так как за
исключением центральных районов страны развивается
слишком поздно,
и ограничивается,
опять-таки,
расхищением
природных
почвенных
сил.
Русская
промышленность «не успела развиться органически» под
влиянием внутренних потребностей; она создавалась при
1
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4.1.
С.213.
2
Там же. 4.1. С.214 .

непосредственном
покровительстве
правительства.
Капиталистические формы промышленности в России
держались искусственными средствами, так как в России не
было ни капиталистов, ни рабочих в европейском смысле
этих понятий. «Русский капитализм, - писал он, - всё ещё
переживает переходное время, и что ему, во всяком случае,
очень далеко до западноевропейского»
1
.
Павел Николаевич отмечал,
что экономической
неразвитости страны соответствовало плохое состояние
путей сообщения. Это отражалось на развитии торговли.
«Внутренняя торговля,
-
замечал он,
-
носила при этих
условиях совершенно
элементарный - караванный и
ярмарочный характер. Внешняя торговля России отличалась
пассивностью и находилась преимущественно в руках
иностранцев, нуждавшихся в русских товарах»
2
.
Все перечисленные выше факторы определили, по
Милюкову, убогость экономического развития России. Его
общий вывод, вытекающий из анализа экономического
развития России и стран Запада, сводился к тому, что
«Россия далеко ещё не пристала к европейскому
настоящему»,
что рост
русского промышленного
развития «покоится на фундаменте отчасти слишком
элементарном, отчасти слишком искусственном»
3
.
При элементарном развитии экономики страны могла
сложиться лишь очень элементарная общественная
организация. Процесс её создания шёл слишком трудно и
медленно. Сословная организация в России была
поставлена в непосредственную
связь и прямую
зависимость от государственной власти в связи с
постоянной потребностью военной обороны страны.
«Возникла,
-
писал Милюков,
-
волостная связь
крестьянских (и городских) миров для удовлетворения
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4.1.
С.85-86.
2
Там же. 4.1. С.214.
3
Там же. 4.1 . С.110 .

потребности в деньгах и уездная связь служилого сословия
для удовлетворения потребности в войске»
1
.
По мере того,
как возрастали государственные нужды и увеличивались
налоги с населения связь эта становилась всё более и более
принудительной, что и привело в XVII веке к всеобщему
закрепощению
сословий. Попытки
к
внутренней
самостоятельности сословий ни к чему не привели. В
результате, констатирует Милюков, «получилось к нашему
времени полное разрушение и перетасовка старых
сословных элементов»
2
.
4) Резкая непропорциональность роста государственных
потребностей
с
естественными
результатами
экономического и социального развития. Сложилась
довольно противоречивая ситуация: неотложные и
серьёзные государственные потребности, которые стояли в
виде задачи военной самообороны страны, требовали
создания в России высокоэффективной военной, и,
соответственно,
политической
организации,
но
экономическое и социальное развитие страны находилось в
противоречии с такой организацией. Существовало
коренное несоответствие между возможностями страны и её
потребностями,
поэтому,
«благодаря
настоятельным
государственным потребностям и создалось всемогущее
государство на самой скудной материальной основе»'
1
.
Если
на Западе социальное и экономическое развитие шло снизу
вверх, то в России, по мнению Милюкова, оно шло под
воздействием государства сверху вниз. Сами формы
государственной
организации
явились
продуктом
принудительного создания правительственной власти.
В вопросе о роли государства в русской истории
Милюков идёт вслед за историками «государственной
школы». В сильной роли российского государства во всех
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4.1.
С.215 .
2
Там же. 4 .1 . С.215.
3
Там же. 4.1. С.215 .

сферах жизни и, прежде всего в экономике он видел
отличие нашей страны от западноевропейских стран.
Отмеченные тенденции проходят через всю историю
России, составляют основной фон исторической жизни
страны и накладывают отпечаток на её духовную культуру.
Духовная культура в концепции Милюкова рассматривается
как равнозначный фактор исторического развития, наряду с
государственным,
экономическим
и
сословным.
Особенности духовной жизни России историк стремился
объяснить особенностями самой русской культуры, а не
русским национальным характером. С его точки зрения, это
означало «объяснять одно неизвестное посредством другого
ещё более неизвестного», так как «национальный характер
сам есть последствие исторической жизни, и только уже в
сложившемся виде может служить для объяснения её
особенностей»
1
.
По мнению Милюкова, русская культура развивалась
также «сверху», под воздействием государства. Он
выделяет два источника культурного развития России -
церковь и веру. Однако, в отличие от славянофилов, он не
склонен был считать преобладающее влияние церкви
особенностью именно русского народа. На их развитие,
полагал учёный, наложило сильный отпечаток время и
условия принятия христианства на Руси. Запоздалость
вступления страны в православный мир, неорганическое
происхождение православия в России - «веры пришлой»,
привело
к
тому,
что
православие
оказалось
нежизнеспособной верой в отличие от западного
католичества. «Новая вера (христианство) с самого начала
перешла на Русь с чертами аскетизма; христианский идеал
выдвинут был специально иноческий, монашеский. Для
мира, для жизни, для действительности этот аскетический
идеал был слишком высок и чужд. Для аскетического
идеала мир, в свою очередь, был слишком греховен и
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. 5 -е изд. СПб.,
1916. 4.2. С.6.

опасен»
1
.
Русская церковь, по его рассуждениям, в отличие от
западной, не выполнила духовно-нравственную реформу
языческого славянского общества. Язычество ещё долго
оставалось неприкосновенным и мирно уживалось с
официальным православием. Вместо того чтобы развивать
духовные начала, церковь превратилась
в орган
государственной власти и способствовала порабощению
этих начал сословной организацией, господством обряда,
формализмом и жертвенность веры. Из этого Милюков
выводил разобщённость церкви и народа. Он так писал об
этом: «Разрыв произошёл у нас в области веры и отсюда
распространился в другие области духовной жизни»
2
.
Само
влияние церкви в России на общественную жизнь было
значительно слабее, чем на Западе. Культурная роль церкви,
по мнению Милюкова, ограничивалась лишь соблюдением
внешних форм религиозности.
Однако, в отличие от П.Я . Чаадаева, учёный был
против того, чтобы обвинять только саму православную
религию в неразвитости русского общества и отсталости
страны. «Для этой отсталости, - писал он, - были другие
органические причины, действие которых распространялось
и на религию»
3
.
Судьбой русской веры П.Н. Милюков определял
судьбу русского творчества. С точки зрения историка,
самостоятельно^ его развитие подверглось строгому
осуждению со стороны церкви и,
фактически, было
остановлено в самом начале развития. В силу этого,
русского творчество, в отличие от художественного
творчества Западной Европы, не могло развиться
1
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. 5 -е изд. СПб.,
1916. 4.2 . С .17.
2
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1897. 4.2.
С.357 .
3
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1916. 4.2 .
С.10.

органически из своих основ. Таким образом, отсутствие
культурной традиции, по Милюкову, одна из основных черт
русской культуры.
С историей русской церкви Милюков связывал
и историю русской школы. Неспособность русской церкви
устроить школу для распространения знаний в обществе и
поддержания знаний в своей собственной среде привело к
тому, что знания проникали в общество помимо школы.
Поэтому, когда школа понадобилась государству, оно не
встретило на своём пути конкурента в лице церкви. Это и
определило государственный характер русской школы, её
сильную зависимость от настроений русской власти и
общества. «При этих условиях, - отмечал Милюков, - школа
с самого начала своего существования стала у нас вдвойне
правительственной: по своему происхождению и по своему
назначению»
1
.
Общественное самосознание Милюков также связывал
с государственным происхождением. Его возникновение он
относил ко времени объединения русских земель вокруг
Москвы. В отличие от Запада, где развитие самосознания
было обусловлено развитием общественных отношений, в
России на содержание национального самосознания
оказывала существенное влияние государственная политика
и внимание к внешнему фактору - западноевропейской
культуре. В результате
на протяжении всей истории
развития русского самосознания происходит борьба
«националистических»
элементов
с
элементами
«критическими».
Носителем
«националистических»
элементов
были народные
массы,
а носителем
«критических» элементов стала интеллигенция. Это
обусловило разрыв между ними, который отрицательно
отразился на русской истории. В отличие от славянофилов и
западников, Милюков отмечал, что разрыв этот ко времени
петровских реформ был уже «свершившимся фактом».
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1916. 4 .2 .
С.397 .

«Бритьё бороды и немецкое платье, - писал он, - немногое
могли прибавить к разрушениям, произведённым в душе
русского человека особенностями нашего культурного
процесса»
1
.
Все отмеченные выше особенности составляли, по
Милюкову, основной фон нашей исторической жизни и
надолго
затормозили
успехи
материального
и
интеллектуального развития России.
Несомненное своеобразие русского исторического
процесса не мешало Милюкову находить значительное
сходство в общем ходе развития России и стран Западной
Европы. «Историческая жизнь России не остановилась, -
писал он,
-
она шла своим ходом, может быть, более
медленным, но непрерывным и, следовательно, пережила
известные моменты развития, пережитые и Европой, по-
своему»
2
.
Милюков был против позиции П.Я . Чаадаева и
некоторых других авторов, советовавших России сначала
пережить все стадии европейской жизни, чтобы придти к
европейским результатам. «Так или иначе, - писал историк,
-
некоторые из этих стадий навсегда пережиты; так или
иначе, и результаты прожитой жизни оказались, и будут
оказываться впредь более или менее своеобразными»"
1
.
Однако Милюков предостерегал от абсолютизации
такого своеобразия. Он утверждал, что развитие России, в
конечном счёте, происходит в соответствии с теми же
универсальными закономерностями, что и на Западе, и что в
соответствии с ними,
Россия уже
преодолевает
элементарное развитие экономического базиса и проходит
стадию гипертрофированного развития государства и
развивается в одном направлении со странами Европы.
«Дальнейший ход её (экономической эволюции - В.Д.) у
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1916. 4.2.
С.390 .
2
Милюков П.Н. Введение в русскую историю. Вып.1. С.206.
3
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4.1 .
С.219.

нас, - писал Милюков,
-
как везде, пойдёт одинаковым
порядком, в направлении большей интенсивности, большей
дифференциации и большего обобществления труда...
Дальнейшее развитие экономической жизни уже привело
отчасти к ослаблению государственной опеки, к
раскрепощению сословий, к зачаткам общественной
самостоятельности и самодеятельности»
1
.
Признавая общность законов исторического развития
России и Европы, Милюков предостерегал от непременного
тождества в развитии всех стран, в том числе и стран
Запада. «Каждое из них,
-
отмечал он,
-
представляет
настолько глубокие различия и своеобразия, что само
подведение их под одну общую рубрику «западных
государств» может иметь только весьма условное и
относительное значение»
2
.
Исходя
из
признания
общности
законов
исторического развития, несмотря на «несомненное
своеобразие русского исторического процесса», Милюков
ставил вопрос о характере заимствования с Запада.
«Сходство с Европой, - считал он, - не будет при этом
непременной целью при введении известной новой формы,
а только естественным последствием сходства самих
потребностей, вызывающих к жизни и там и здесь эти
новые формы. Само собой разумеется, что сходство никогда
не дойдёт при этом до полного тождества»
3
.
Он отвергал
позицию славянофилов, видевших в заимствованиях измену
национальным традициям. «Если наше прошлое и связано с
настоящим, - писал он, - то только как балласт, тянущий нас
книзу, хотя с каждым днём всё слабее и слабее»
4
.
Таким образом, теория так называемого «контраста»,
то есть резкого различия в развитии исторического процесса
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. СПб., 1896. 4.1.
С.221 .
2
Там же. 4 .1. С.220.
3
Там же. 4.1. С .221 .
4
Там же. 4.1. С.221.

в России и в странах Запада вовсе не означала, что
Милюков отрицал роль органического развития страны.
Органическое развитие рассматривалось им в рамках всё
тех же общих закономерностей исторического развития и в
соответствии с внутренними особенностями развития
страны, её социальным и политическим уровнем.
Элементарность и слабое развитие экономики страны, по
его мнению, привели к гипертрофии государства, к
преданию ему слишком активной и доминирующей роли во
всех сферах общественной жизни. В этом историк видел
своеобразие исторического развития России.
Созданная П.Н. Милюковым концепция русской
истории имеет свои достоинства и недостатки, на что
неоднократно указывалось в исторической литературе. К
достоинствам можно отнести: рассмотрение русской
истории и культуры как целостной системы; попытка
синтезировать славянофильские и западнические идеи
понимания эволюции истории и культуры России;
выявление общих и особенных черт в развитии стран
Европы и России; определение основных факторов,
задержавших развитие российской истории; преодоление
узкодогматического подхода «государственной школы» и
дальнейшая разработка вопроса о государстве и его роли в
историческом развитии России; использование для создания
своей концепции данных многих наук, например,
археологии, этнографии, географии, лингвистики и др.;
большое количество свежего материала, введённого в
научный оборот.
В «Очерках» Милюков высказал ряд мыслей, которые
до сих пор не утратили своего значения. Прежде всего, это
влияние на историю народа природно-климатических
условий, той обстановки, в которой он развивается. К
сожалению, на десятилетия этот фактор в нашей
исторической науке был оттеснён на задний план. В
настоящее время стали появляться работы, где природно-
географический
фактор
выступает
в
качестве

определяющего
при рассмотрении
особенностей
российского исторического процесса
1
.
Стоит лишь
сожалеть, что в них нет упоминаний и ссылок на работы
П.Н . Милюкова.
Подобная ситуация сложилась и вокруг другой идеи
Павла Николаевича - многофакторного подхода к развитию
общества, суть которого состоит в том, что исторический
процесс выступает как результат параллельного и
равнозначного воздействия многих факторов. Долгие годы
у нас господствовало однофакторное
марксистское
материалистическое понимание истории, в результате все
остальные факторы социальной эволюции - политические,
идейные, психологические и т.п . были подчинены
экономическому фактору. Сегодня, когда многофакторный
подход завоёвывает всё большее число сторонников среди
российских историков и социологов (стоит упомянуть хотя
бы работу A.B. Коротаева «Факторы социальной эволюции»
(М.,
1997) или совместный труд Р.В. Манекина, Я.Г.
Шемякина, A.B. Коротаева, И.Н . Ионова и М.В. Дмитриева
«Альтернативность
истории»
(Анналы.
Научно-
публицистический альманах. Донецк, 1992)), о вкладе
Милюкова в разработку данного вопроса незаслуженно
забывают.
Актуальной является и милюковское понимание
культуры. В спорах относительно рамок определения
культуры акцент в настоящее время смещается с узкого её
понимания, как только духовной сферы общества
(нравственной, эстетической, религиозной,
научной,
правовой и т.п .), к пониманию культуры в самом широком
смысле - и экономической, и социальной, и политической, и
умственной, и религиозной, и эстетической жизни людей.
Милюков как раз стоял на второй позиции, значительно
продвинув подобное осмысление культуры.
См. напр.: Милов Л.В . Природно-климатический фактор и
особенности российского исторического процесса \\ Вопросы истории.
1992. No4-5. С.37-56.

Подробнее остановимся на недостатках. В качестве
основного недостатка
многие исследователи часто
указывают на недооценку Милюковым органического
развития России, абсолютизацию им отсталости страны.
«При признании общих закономерностей в историческом
развитии России и Запада,
Милюков,
-
отмечает в
частности М.Г. Вандалковская, - сосредоточил внимание на
отсталости России...в ущерб чертам сходства»
1
.
Сам Павел
Николаевич позже, во введении к юбилейному изданию
«Очерков», вынужден был признать, что в первых изданиях
«Очерков» «черты своеобразия подчёркивались более резко,
нежели черты сходства»
2
.
Однако вряд ли можно согласиться с Т. Эммонсом,
который полагает, что, несмотря на попытки Милюкова
пересмотреть свои прежние воззрения на проблему
развития России в сравнении с Западом, «пересмотр так
никогда и не был завершён». Милюков лишь сузил
«понятие «своеобразия» до идеи отсталости или
о
замедленности» . Во введении к юбилейному изданию
«Очерков», разъясняя свою точку зрения на «своеобразие»
России влиянием своего университетского учителя В.О.
Ключевского -
«самого своеобразного из русских
историков», Милюков указывал на то, что нельзя придавать
своеобразию исключительную роль, так как оно не является
«неизменным и неразложимым»
4
.
В создавших это
своеобразие природных и исторических условиях он,
отнюдь, не усматривал залога особого совершенства
русской культуры.
1
Вандалковская М.Г. П .Н . Милюков, A.A . Кизеветтер: история и
политика. С.285.
2
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. М ., 1993. Т .1 .
С.61 .
3
Эммонс Т. «Запоздалость» или «своеобразие»? Проблема русского
исторического процесса у П.Н . Милюкова \\ П.Н . Милюков: историк,
политик, дипломат. С .49.
4
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. М ., 1993. Т .1 .
С.37 .

Свидетельством эволюции взглядов историка на
проблему русского «своеобразия» является и изменённая в
юбилейном издании «Очерков» структура изложения
материала. Сделано это было для того, чтобы подчеркнуть
однородность процессов исторического развития в России и
в странах Запада. « В прежних изданиях из элементарности
экономического развития непосредственно выводились
формы русской государственности, получившей в данном
месторазвитии исключительно большое обратное влияние
(сверху вниз) как на самое хозяйство, так и на социальный
строй. Такое распределение материала особенно наглядно
подчёркивало
своеобразие
русского
исторического
процесса. В настоящем издании, однако же, я предпочёл
вернуться к обычному порядку, изложив историю
государственности после истории хозяйственного и
социального строя. Я руководствовался намерением
выдвинуть на этот раз несколько более вперёд другую
основную черту местного процесса: однородность его
закономерного развития с другими, более благоприятно
обставленными»
1
.
В силу этого в юбилейном издании
«Очерков» можно увидеть, на это в частности указывает
вМ.Г . Вандалковская, что под воздействием как
объективных, так и субъективных причин (новой
исторической литературы и споров с современниками) в
рассуждениях Милюкова обозначилась новая тенденция -
«при сохранении прежних основ концепции исторического
развития
России
придать
её более
гибкую
и
подкорректированную форму»
2
.
Другим серьёзным недостатком концепции П.Н.
Милюкова некоторые историки считают недооценку им
уровня развития русской культуры. Об этом, в частности,
пишут М.Г. Вандалковская, И.Д. Митина, С.Н. Иконникова.
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. М ., 1993. Т.1.
С.59 -60.
2
Вандалковская М.Г . П .Н . Милюков, A.A. Кизеветтер: история и
политика. С. 150.

Так, например, М.Г. Вандалковская в своей монографии
отмечает
«определённый
нигилизм
Милюкова
по
отношению к русской культуре»
1
.
И.Д. Митина, наряду с
подобной оценкой взглядов Милюкова на развитие русской
культуры, особо подчёркивает, что эти взгляды были во
многом противоречивы и непоследовательны
2
.
Нам видится, что оценка П.Н . Милюковым развития
русской культуры была более сложной. Отмеченные
историком
тенденции развития русской
культуры
выводились им из развития внутреннего исторического
процесса. Они представляли собой синтез экономических,
социальных, властных и психологических факторов. Такой
подход выгодно
отличался от
воцарившегося
в
отечественной науке после революции 1917 года классового
подхода, когда те или иные культурно-исторические
тенденции рассматривались сквозь призму их соответствия
интересам того или иного класса. В его концепции нет того
противопоставления русской и европейской культуры, на
которое, в частности, указывает в своей работе С.Н.
Иконникова"
5
.
Отмечая сложности, задержавшие развитие
русской культуры, историк, отнюдь, не призывает
механически заимствовать западные идеи и опыт и
«трансплантировать» их на русскую почву. Милюков
считал, что нужно к проблеме заимствования подходить с
творческим осмыслением, при этом особо подчёркивая
необходимость
внимательного
учёта
национальных
особенностей, социокультурных традиций, ментальности.
Европеизация,
считал
он,
«лежит
в
существе
саморазвивающегося
культурного
процесса,
ане
' Вандалковская М.Г . П .Н . Милюков, A.A . Кизеветтер: история и
политика. С.286.
2
Митина И.Д . Философско-культурологическая концепция П.Н.
Милюкова: Автореф. дис. на соиск. учён. степ. канд. филос. наук. М .,
1997. С.18.
'Иконникова С.Н. П.Н . Милюков как историк русской культуры \\
Русская культура: традиции и современность. СПб., 1993. с. 61-74.

противоречит ему
1
.
В работах
практически
всех
исследователей
указывается также на то, что историческая концепция П.Н.
Милюкова не избежала воздействия политических
пристрастий их автора - радикального либерала. Об этом
писал
ещё Н.П. Павлов-Сильванский,
отмечая
противоречие между представлениями Милюкова о
российском «своеобразии» и его политическими взглядами,
в основе которых лежал перенос на российскую почву
западноевропейских реалий
2
.
По его словам, Милюков,
«скинув тогу историка, надевает демократический плащ
либерального политика»
3
.
Подобное воздействие многие исследователи видят, в
частности, в том, что Милюков завышал степень готовности
России к глубоким и масштабным переменам, что
противоречило его выводам о сильной отсталости России
по сравнению с европейскими странами. По словам С.П.
Бычкова и В.П . Корзуна, Милюков в «Очерках» делает
«неудачный и совершенно необъяснимый скачок от
бывшего своеобразия к будущему единообразию с
Западом»
4
.
Ещё более категорично об этом заявили в своей
монографии A.B. Макушин и П.А . Трибунский: «Создаётся
впечатление, что Милюков «форсирует» русскую историю
второй половины ХѴІІІ-ХІХ вв., чтобы к концу XIX века
созрели
внутренние
социально-экономические
и
политические предпосылки для конституционного строя»
5
.
Проблема соотношения политических взглядов П.Н .
Милюкова и его исторической концепции является одной из
1
Милюков П.Н . Очерки по истории русской культуры. М ., 1994. Т.2.
С.478.
2
Павлов-Сильванский Н.П. Феодализм в России. М ., 1988. С.25.
3
Павлов-Сильванский Н.П . Революция и русская историография \\
История и историки. 1972 . М., 1973. С.362.
4
Бычков С.П., Корзун В.П. Введение в историографию отечественной
истории XX века. С . 116.
5
Макушин A.B ., Трибунский П.А . Павел Николаевич Милюков: труды
и дни. С.364.

центральных в осмыслении научного наследия историка.
Одни авторы (М. Ганфман, Н. Кнорринг, а из современных
исследователей A.B. Макушин, П.А . Трибунский, А.Н.
Медушевский, О.И. Митяева, К.В . Поздняков, Т.М . Бон
1
)
утверждают,
что
политические
идеи
Милюкова
основывались на изучении им русской истории. По словам
О.И. Митяевой, с именем Милюкова был связан
определённый этап развития исторической науки, который
ознаменовался появлением «нового
поколения учёных
активно занимавшихся
политической деятельностью,
которая в значительной
степени
была
определена
результатами их
научной работы»
2
.
Другие, в частности, И.Д. Митина, И.А . Жданова,
О.В . Волобуев, вслед за представителями советской
исторической традиции, считают, что Милюков-политик
превалирует над Милюковым-историком"
1
.
Однако это соотношение является более сложным. Как
верно отметил П. Бицилли: «Милюков-историк неотделим
1
Ганфман М. Политические идеи П.Н . Милюкова V П.Н . Милюков:
Сборник материалов по чествованию его семидесятилетия, 1859-1929.
Париж, 1930; Кнорринг Н. «Милюков» \\ П.Н. Милюков: Сборник
материалов по чествованию его семидесятилетия, 1859-1929. Париж,
1930; Макушин A.B., Трибунский П.А . Павел Николаевич Милюков:
труды и дни. Рязань, 2001; Митяева О.И. Павел Николаевич Милюков -
историк и политик V Историки размышляют. М., 1999; Медушевский
А.Н . П .Н. Милюков: учёный и политик V История СССР. 1991 . No4;
Поздняков К.В. Исторические и политические взгляды П.Н . Милюкова
(1876-1943): Автореф. дис. на соиск. степ. канд. ист. наук. Иркутск,
1998; Бон Т.М . История культуры в Германии и в России в трудах Карла
Лампрехта и Павла Милюкова: сравнительный анализ V П.Н . Милюков:
историк, политик, дипломат. М., 2000.
2
Митяева О.И. Указ. соч. С.40.
3
Митина И.Д .Философско-культурологическая
концпция П.Н .
Милюкова: Автореф. дис. на соиск. учён. степ. канд. филос. наук. М .,
1997; Жданова И.А . Оценка П.Н. Милюковым послефевральского
политического процесса 1917 г. \\ П.Н. Милюков: историк, политик,
дипломат. М ., 2000; Волобуев О.В . Первая российская революция в
публицистике П.Н. Милюкова \\ П.Н . Милюков: историк, политик,
дипломат. М., 2000.

от Милюкова-политика»
1
.
Историк и политик, по меткому
выражению М.Г . Вандалковской,
«существовали в
Милюкове органично»
2
.
Правда, нужно отметить, что в
разные периоды его научной и общественной деятельности
взаимовлияние учёного на политика и политика на учёного
в Милюкове было разнородным. Об этом, как мы увидим,
свидетельствует не только эволюция его исторических
воззрений под влиянием деятельности практического
политика, но и изменение политических оценок,
политической позиции на основе глубинного осмысления
произошедших и происходивших в России событий.
«Исторические изыскания, - как справедливо указывает
М.Г . Вандалковская,
-
помогали
разобраться
в
политических комбинациях революционной борьбы, видеть
корни и эволюцию тех или иных явлений и событий,
занятия политикой - предостерегали от схематизма и
застойных представлений, корректировали устоявшиеся
оценки»
3
.
На проблему взаимовлияния историка и политика в
Милюкове, несомненно, оказывало большое влияние то, что
практически все научные труды учёного имели большой
общественный резонанс. Практически с самого начала
своего занятия историческими исследованиями, Милюков
затронул те проблемы истории, которые в пореформенной
России не могли не носить характера идеологических
споров. Попытки осмысления им истории России с позиции
«золотой
середины»
между
западничеством
и
славянофильством
вызывали
обоюдную
реакцию
1
Бицилли П. Философия русской истории в трудах П.Н . Милюкова \\
П.Н . Милюков:
Сборник материалов
по
чествованию его
семидесятилетия, 1859-1929 . С.81.
2
Вандалковская М.Г. Павел Николаевич Милюков \\ Портреты
историков: Время и судьбы. В 2т. Т .1 . Отечественная история. Москва-
Иерусалим, 2000. С. 164 .
3
Вандалковская М.Г . Он никогда не отделял науку от жизни: Павел
Николаевич Милюков \\ Историки России XVIII - начало XX века. М.,
1996. С.592.

сторонников этих двух направлений и их последователей.
Таким образом, с самого начала Милюков вынужден был
вести с ними идеологические споры, постоянно углубляя и
пересматривая какие-то положения своей исторической
концепции, которые подвергались наибольшим нападкам со
стороны его оппонентов. Как отмечал сам Павел
Николаевич во введении к юбилейному изданию
«Очерков», книга помимо 40-летней истории имела и свою
внутреннюю историю
1
.
Всё это не могло не накладывать
отпечаток на осмысление историком хода исторического
развития России и предполагаемых путей её дальнейшего
развития.
В целом, несмотря на имеющиеся недостатки, П.Н .
Милюкову удалось создать оригинальную концепцию
русской истории, носящую комплексный характер. Она
задавала парадигму анализа национальной истории и
культуры с учётом современного уровня развития
гуманитарного знания. Созданная
концепция явилась
основой
для
последующего
рассмотрения
им
революционных
и
послереволюционных
процессов
развития России начала XX века, свидетелем и активным
участником которых он был.
1
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. М., 1993. Т .1 .
С.36.

Глава 2. Историк и политик П.Н . Милюков в 1905-1917 гг.
2.1. История первой российской революции (1905-1907 гг.)
в исторической концепции П.Н. Милюкова.
Революция 1905-1907 гг. вовлекла Милюкова в
водоворот политических событий. Политическая борьба на
длительное время оторвала его от систематических
исторических исследований. За весь этот период Павел
Николаевич не создал специальных исторических работ.
Однако это не означает, что он прекратил свои
размышления об историческом прошлом и будущем России.
Просто вместо специальных исторических трудов его
взгляды на исторические события, на осмысление путей
развития страны были теперь сопряжены с политической
борьбой и излагались в многочисленных статьях и заметках,
публиковавшихся в газетах и журналах либерального толка.
«Я вовсе не стремился превратиться из историка в
политика, - напишет в своих «Воспоминаниях» Милюков, -
но так вышло, ибо это стало непреложным требованием
времени»
1
.
В своей политической деятельности он не раз
возвращался к осмыслению исторического опыта России.
Будучи профессиональным историком, Милюков имел
возможность наиболее глубоко проанализировать развитие
определённых событий, выявить их причины, понять итоги
и последствия. Поэтому сами статьи и публикации Павла
Николаевича того времени могут служить одновременно
источником и аналитическим материалом для исследования
истории России периода первой революции. Видный
общественно-политический деятель он смог прочувствовать
и передать пульс эпохи, хотя зачастую его размышления и
являлись своего рода отголосками настроений той минуты,
когда они писались.
Обращение к опыту революции стало одной из
1
Милюков П.Н . Воспоминания. С . 176 .

ведущих тем в публицистике всех политических
направлений, в том числе и либерального, которое
представлял Милюков. Поэтому, вокруг осмысления
революционных событий на страницах газет и журналов
развернулась острая идеологическая борьба. И эта борьба,
несомненно, также наложила отпечаток на те оценки
событий, которые мы находим у Милюкова.
Политический идеал и цели либерализма, которые он
защищал, явно проступают на поверхность в его
многочисленных статьях по истории революции, отодвигая
на второй план предназначение
учёного-историка,
объективно оценивать события. Политик-Милюков здесь
определённо влиял на Милюкова-историка. Но необходимо
отметить и обратный процесс, который прослеживается
менее ярко. Его анализ истории первой российской
революции не только не противоречил исторической
концепции развития России, сложившейся у него в пору
университетской и педагогической деятельности, но во
многих чертах вытекал из неё. И здесь, мы уже видим
влияние Милюкова-историка на политические оценки
революции. Позже, он сам указывал на это в своих
«Воспоминаниях», говоря о том, что предпосылки,
вынесенные
им
из
изучения
русской
истории,
«устанавливали границы возможных достижений в
политической борьбе»
1
.
Обращение к опыту революции было важно для
Милюкова, с одной стороны, в плане выработки стратегии и
тактики кадетской партии, лидером которой он являлся, а с
другой стороны, он мог оценить достоверность своей
исторической концепции на новом историческом этапе.
Поэтому, в публицистике Милюкова воедино слиты
политические, методологические и исторические воззрения
учёного.
Давая оценки событиям революции в своих
публицистических хрониках, Павел Николаевич сам
1
Милюков П.Н. Воспоминания. С. 176.

отмечал, что он пишет не историю событий, в её научном
варианте и поэтому сам рассчитывал «более на
читателя-политика, чем на читателя-историка». Но вместе с
тем, учёный признавал, что отдельные статьи его хроник,
превращаются в связную и цельную книгу, поскольку «в
основе суждений лежит некоторая руководящая идея»,
которая «даёт для политических объяснений путеводную
нить»
1
.
Осмысление основных событий первой российской
революции и их либеральная трактовка запечатлены в
публицистических хрониках П.Н . Милюкова «Год борьбы»
и «Вторая Дума». Статьи первого сборника охватывают
период с ноября 1904 года по май 1906 года, второго - с
февраля по 3 июня 1907 года. Статьи с июня 1906 года по
февраль 1907 года должны были составить отдельный, так и
невышедший сборник.
Статей, относящихся к периоду с конца 1904 года по
осень 1905 года, в хронике помещено немного, что связано
с обстоятельствами биографии самого автора, так как зиму
1904-1905 гг. он провёл в Америке, где выступал с
лекциями в ведущих университетах. Следить за событиями
начавшейся революции он мог только по материалам
периодической печати. Зато ноябрь 1905 - май 1906 года и
тем более период II Думы представлены достаточно полно.
Большинство статей, включённых в сборники,
напечатались в центральных органах кадетской партии -
газете «Речь» и её предшественницах - газетах «Свободный
народ» и «Народная свобода», а до образования партии - в
печатных органах «Союза освобождения» - «Сыне
Отечества» и «Праве». Несмотря на то, что статьи обоих
сборников посвящены, главным образом, тактике кадетской
партии, в них можно выделить моменты, дающие
возможность представить общие взгляды Милюкова на
русскую революцию 1905-1907 гг.
' Милюков П.Н . Год борьбы. Публицистическая хроника. 1905-1906.
СПб., 1907. С.Х.

Необходимо отметить, что его концепция первой
российской революции, несмотря на некоторые нюансы, в
общем, и целом соответствует либеральной трактовке
революции его сподвижниками по кадетской партии (П.Б .
Струве, A.A . Кизеветтер и др.) . И это не раз отмечалось в
литературе
1
.
По своим воззрениям Милюков являлся сторонником
постепенной мирной эволюции в общественном развитии,
отдавая предпочтение реформам, а не революции. В связи с
этим в исторической литературе только так, а не иначе
трактовалось его восприятие революционных процессов.
Вместе с тем, отношение Павла Николаевича к революции
имело многозначный смысл. И именно его понимание
революции вошло в общей форме в программу кадетской
партии. Необходимо отметить, что сегодня на это всё чаще
указывается в посвящённых Милюкову научных работах
историков
2
.
Милюков
противопоставляет
революцию
как
насильственный переворот, как метод преобразования
социальной жизни - революции как изменению «в условиях
жизни и в приёмах мысли, ... в материальных отношениях,
идеях и стремлениях целого народа». И если революцию
как насильственный переворот он считал желательным
предотвратить, то революция как переворот в условиях
жизни и в приёмах мысли «есть нечто необходимое и
' См. напр.: Волобуев О.В . Революция 1905-1907 гг. в публицистике
русских буржуазных историков V Исторические записки. Институт
истории СССР АН СССР. Т. 102 . М., 1978; Он же. Историография
революции 1905-1907 гг. (дооктябрьский период). М ., 1981; Грязнова
Т.Е.,
Корзун В.П . Русская революция в исторической концепции
Милюкова V Проблемы истории науки и культуры России. Омск, 1993;
Черменский Е.Д. I и II Государственные думы. Историографический
очерк V Актуальные проблемы советской историографии первой
русской революции. М., 1978 и др.
См. напр. Вандалковская М.Г. П.Н . Милюков, A.A. Кизеветтер:
история и политика. С . 154; Волобуев О.В . Первая российская
революция в публицистике П.Н . Милюкова \\ П.Н. Милюков: историк,
политик, дипломат. С. 432 -433.

неотвратимое, нечто надвигающееся на нас с железной
последовательностью
стихии,
с
закономерностью
солнечного затмения»
1
.
Он полагал, что такую революцию
«всегда желательно ускорить и дать ей дорогу, потому что
это значит - дать дорогу естественному течению жизни»
2
.
Милюков считал возможным называть революцией
процесс исторического развития, имеющий прогрессивное
политическое и социальное содержание. По его мнению,
революцию должны были составить политические реформы
-
преобразование самодержавия в конституционную
монархию, установление в России парламентаризма; и
социальные реформы - аграрная, рабочая, финансовая,
закрепляющие новые общественные отношения. С этой
точки зрения, реформаторская деятельность, сама по себе,
представлялась
Милюкову
революционной,
вне
зависимости от того, кем она проводилась.
Таким образом, первая российская революция была
призвана,
по
мнению
Милюкова,
осуществить
реформаторским путём преобразование самодержавия в
демократическое правовое буржуазное государство в форме
конституционной монархии, способствуя, тем самым,
проведению необходимых социальных реформ.
Понимая и вполне признавая верховное право
революции, «как фактора, создающего грядущее право в
открытой борьбе с историческим правом отжившего уже
ныне политического строя», Павел Николаевич, вместе с
тем, отмечает, что «мы не обоготворяем революцию, не
делаем из неё фетиша и так же хорошо понимаем, что
революция есть только метод, способ борьбы, а не цель
сама по себе. Этот метод хорош, если - и пока - он
достигает цели: напротив, он плох, если вредит тому делу,
которому хочет служить»
3
.
Позже, в другой статье -
1
Милюков П.Н . Вторая Дума. Публицистическая хроника 1907 г. СПб.,
1908. С.29 .
2
Там же. С.29.
3
Милюков П.Н . Год борьбы. С.195 .

«Главное дело думы и крайние партии» - он добавляет:
«Борьба один в один революционеров с правительством
безнадёжна и утопична, если она ставит себе задачей
непосредственную победу революции, но эта борьба
неизбежна и полезна в общественном смысле, если нет
других средств борьбы»
1
.
Характерно, что Павел
Николаевич оставил как бы за скобками революции борьбу
самих масс - крестьянской войны, рабочего движения,
которые и являлись основой, почвой для парламентских
политиков. И это свидетельство узости и ограниченности
его взглядов на российскую действительность в этот
период.
Причина подобных воззрений, по-видимому, состоит в
том, что на историческую сцену вышло массовое народное
движение, главным героем которого стал новый крестьянин
-
крестьянин эпохи революции. С 1902 года по стране
покатилось - то, ускоряя, то, замедляя свой бег - «Красное
колесо». Заполыхали помещичьи именья, крестьяне стали
грабить и захватывать помещичью землю, на которую так
долго смотрели с вожделением. Страх перед новой
«пугачёвщиной» доминировал в либеральных умах не
только на уровне сознания, но и подсознания. Отсюда их
отношение к революции и «плебейским» способам борьбы.
Теоретические представления Милюкова о «правильном»
переустройстве общества наталкивались на реалии
российской действительности.
Необходимо
отметить,
что
подчинение
и
использование революционных методов борьбы для
реформистских (а по своей сути революционных, как он
полагал) преобразований характерно для его думской
деятельности.
Для Милюкова нет чётко разграниченной грани
между «реформой» и «революцией». Для него относительна
и условна кличка «революционера». «О реформе, - пишет
он, - можно говорить там, где открыт путь, прокопан канал
1
Милюков П.Н. Год борьбы. С.349.

для «реформы»; если же путь загорожен, а цель остаётся,
тогда
«реформа»
очень
близко
подходит
к
«ниспровержению»»
1
.
Павел Николаевич, как не раз он это делал раньше,
сравнивая особенности экономического, социального,
политического и духовного развития России и Западной
Европы, ставит проблему сходства и особенностей русской
и европейских революций. «Логика всех революций, - писал
он,
-
вытекает из двойного условия: с одной стороны,
неспособности старого порядка добровольно и во время
уступить, с другой - невозможности для разыгравшихся раз
народных страстей сразу успокоиться и добровольно
согласиться на компромисс»
2
.
Первое условие Милюков считал наиболее трудно
выполнимым, ссылаясь при этом на пример английской и
французской буржуазных революций. Он утверждает, что
если бы английский абсолютизм во время революции
начала XVII века «мог добросовестно подписаться под
требованиями конституционной монархии тогдашнего
парламентского
большинства,
логическое
развитие
английской революции остановилось бы на торжестве
пресвитериан; не дошло бы дело до торжества
республиканских тенденций индепендентов и военной
диктатуры Кромвеля». Точно также и во время Великой
Французской буржуазной революции «логическое развитие
событий едва ли привело бы к тем же последствиям -
республике и военной диктатуре, если бы возможно было
честное
соглашение
между Людовиком
XVI и
конституционными монархистами»
3
.
Сравнивая русскую революцию с английской и
французской, Милюков не предрекает для неё того же
исхода. «Мы не утверждаем, - пишет он, - что логический
ход русской революции должен быть непременно тот же
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С.272.
2
Там же. С .350.
3
Там же. С.350.

самый, как английской и французской. Со времён XVII и
XVIII века все условия борьбы между правительством и
революцией совершенно изменились. Но мы, однако,
уверены, что неустойчивость положения конституционной
партии неизбежно повлечёт за собой дальнейшее развитие
революции»
1
.
Подобные утверждения Милюкова имели вполне
определённую
политическую
направленность
и
заключались
в стремлении исторически оправдать
программу кадетской партии и выбранный ею путь
примирения крайних политических течений русской
революции.
Необходимо отметить, что революция у Милюкова
теряет классовое содержание. Революция - это не
отвлечённое социологическое начало классовой борьбы.
Революция - это лавина, сплетение всего и вся. Она
выносит на поверхность событий не только сознательные
элементы, но и всякого рода авантюристов, жуликов,
прохвостов. Это внесословные и внеклассовые элементы,
которые ищут в революции лишь удовлетворение своих
эгоистических интересов. Ведь революция, по словам
известного социолога Питирима Сорокина, который
специально
занимался
изучением
революционных
процессов, «означает смену в поведении людей, их
психологии,
идеологии, верованиях
и
ценностях»,
«деформация всей социальной структуры общества»
2
.
Милюков очень тонко это прочувствовал и уловил. Он не
склонен,
обязательно,
связывать
социализм
с
революционизмом, так как «социализм есть мировоззрение;
революционизм есть метод, приём»
1
.
Ориентация на
революцию или реформу, по Милюкову, зависит от
развитости политической жизни в стране. В стране с
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С.350.
2
Сорокин П.А. Революция и социология \\ Сорокин П.А. Человек.
Цивилизация. Общество. М ., 1992. С.269.
3
Милюков П.Н . Год борьбы. С. 125 .

развитой политической жизнью «социализм может бороться
мирными и легальными средствами»,
-
пишет он,
-
и
наоборот, если политическая жизнь не развита, то «в России
и предводители дворянства в своих ещё недавних
заявлениях выступали настоящими революционерами»
1
.
В
случае ликвидации тех элементарных политических свобод,
которые появились в России после Манифеста 17 октября
1905 года, Милюков указывал на то, что и они (партия
кадетов) тоже станут революционерами. «Попробуйте
отнять у нас завоёванное, - пишет он, - и мы снова все
сделаемся революционерами»
2
.
В отличие от представителей левых партий, для
которых якобы «революция кончится тогда, когда она
разовьёт и осуществит последовательную классовую
программу»,
Милюков
пишет
о
незавершённой,
недовведенной до конца революции. Для него важно не
развитие революции самой по себе, а то, «при каких
условиях революция может остановиться в своём
логическом развитии»
3
.
Таким условием он считал
возможное водворение в России парламентского строя. Это,
по мнению кадетской партии и её лидера, «кажется нам
максимумом того, что, вообще, может быть достигнуто в
области политической и социальной реформы в настоящее
время»
4
.
Таким образом, парламентская борьба должна
заменить и исключить борьбу революционную. Это нашло
своё отражение в известной формуле: «Пока Дума говорит -
улица молчит». В связи с этим, он призывает, чтобы все
общественные усилия всех партий должны быть
направлены не на взаимную борьбу, а на достижение этого
ближайшего результата. «Мы, - пишет Милюков, - ставим
вопрос не о том, когда должна быть подавлена
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С . 125 .
2
Там же. С.126.
3
Там же. С.350.
"Там же. С .351.

«революция»: раньше или позже, чем станут возможны
либеральные реформы... Истинно государственная точка
зрения совершенно иная. Она сводится не к прямому
«подавлению» революции, совершенно невозможному в
такой момент, когда всю Россию хотят «загнать в
подполье», а к коренному устранению необходимости
прибегать к революционному методу даже для партий,
обыкновенно признаваемых революционными»
1
.
«Только
на
почве
мирного
соглашения
«либералов»
с
«революционерами»,
-
отмечал он,
-
революция может
удаться и достигнуть своей ближайшей цели
-
политической свободы»
2
.
Павел Николаевич выступает, таким образом, не за
подавление революции силовыми методами, как это,
нередко, отмечалось в советской исторической науке. Он за
замену революционных методов борьбы парламентскими,
которые считает более эффективными и продуктивными в
тогдашних условиях и, к тому же, нерасшатывающими
лодку русской государственной жизни.
С самого начала лидеры кадетов видели в
революционных выступлениях масс лишь средство нажима
на самодержавие, чтобы вынудить его пойти на
либеральные реформы. Ведь для Милюкова политика - это
контакты, переговоры, встречи, политические комбинации,
а не реальное движение масс. Дальнейшее развитие
революции он считает нецелесообразным и вредным для
развития страны. Все спорные моменты должны решаться
не на баррикадах и в ходе стачек, а в открытой
парламентской борьбе. В правильном функционировании
народного представительства он видит «более прочный
залог развития в России настоящего конституционного
строя и более прямой путь к возможным в настоящее время
социальным реформам, чем всё то, что обещают неопытной
1
Милюков П.Н . «Всенародная исповедь» А.И. Гучкова \\ Речь. 1906 . 12
сентября.
2
Милюков П.Н. Воспоминания. С . 178.

и несведущей массе пленительные и неверные перспективы
революционного бланкизма...»
1
.
Такова
схема
незавершённой
революции
в
понимании Милюкова. Смысл всей его общественно-
политической деятельности как раз и состоял в том, чтобы
осуществить необходимые для страны перемены путём
реформ сверху, без революционной ломки существующей
системы. Он объективно понимал, что революция, по
своей сути, это худший способ улучшения материальных
и духовных условий жизни масс.
Рассуждения Павла Николаевича о революции в
данный период имели, по преимуществу, характер
констатации. Основное содержание революции не было
проработано автором достаточно глубоко, в частности, не
раскрыто содержание революции как процесса. В
эмиграции Милюков снова возвратится к рассуждениям о
теории революции, которые приобретут более продуманный
и углублённый характер.
Анализ причин революции не рассматривается
Милюковым в качестве самостоятельного сюжета в его
публицистических хрониках, а присутствует в виде
отдельных проблем, стоящих перед Россией. Причины
революции 1905-1907 гг. он, по существу, сводит к
констатации её политических предпосылок: «медленность,
неполнота и нерешительность уступок со стороны власти
питали и двигали вперёд русское освободительное
движение»
2
.
Революция,
как
историческое
событие,
представлялась ему как процесс противоборства старого
права, отжившего уже политического строя, и нового права,
которое служило олицетворением новых общественных
отношений. Экономические
причины
революции
Милюковым не обозначены. Возможно, это связано с тем,
что публицистические хроники - это не история революции
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С.431.
2
Там же. С.9.

в её классическом историческом понимании. Хроники - это
политическая история и на страницах хроник Милюков вёл
борьбу и споры со своими идейными противниками. С
другой стороны, по его убеждениям, политические
реформы должны были предшествовать в России реформам
социальным. Подобный вывод он делал из своих
специальных исторических исследований, в которых
историк обосновывал особую роль государства в России.
Нельзя, однако, говорить, что для Милюкова было
чуждо понимание необходимости проведения в России ряда
насущных экономических реформ. Об этом свидетельствует
и программа кадетской партии, и вся практика думской
деятельности кадетов.
В публицистических хрониках Павел Николаевич
рассматривает вопрос о соотношении политических сил в
революции. Этот вопрос находится в тесной связи с его
пониманием революции, и свои взгляды он изложил в
программной статье
«Основные задачи момента»,
опубликованной в первом номере первого печатного органа
кадетов - газете «Свободный народ». Милюков выделяет 3
фактора, действующих в революции - это правительство,
революционное движение и «сознательные элементы
общества»,
«не
потерявшие
головы
вместе
с
правительством и не подвергшихся революционному
гипнозу..»
1
.
«Сознательные элементы общества», к которым
он, прежде всего, относил кадетскую партию, должны, по
его мнению, <<спасти революцию от её самой - её
положительные результаты от её увлечений и эксцессов»
2
.
Милюков считал, что «в промежутке между
правительством и его органами с одной стороны и
активными борющимися группами с другой - лежит
обширная область общественных элементов более или
менее пассивных»
3
.
Именно от настроения этой средней,
1
Милюков П.Н. Год борьбы. С. 164.
2
Там же. С.164.
3
Там же. С.166.

обыкновенно молчащей массы, полагал он, зависит в
острые политические моменты ход революции и её судьба.
«Иногда, - пишет он, - от этого настроения зависит всё...
Оттуда, из этих низов, выходят погромы и аграрные
пожары; оттуда же может выйти термидорианская реакция
или наполеоновский плебисцит. Туда, в эти низы, надо
идти, их надо узнать, чтобы иметь право пророчествовать о
будущем русской революции; там надо стараться сеять идеи
и девизы, чтобы на это будущее так или иначе повлиять»
1
.
В этом фрагменте выражена кадетская интерпретация
роли народных масс в революции. Милюков, пожалуй,
впервые, стал задумываться о том, что политикам
необходимо считаться с настроениями и волей народа, его
интересами. В противном случае - это путь в горнило
революции к массовым революционным эксцессам, платой
за которые будут десятки тысяч жизней. И если в данный
период осознание этого только начало у Павла Николаевича
складываться, то в эмиграции, при анализе событий второй
русской революции, подобные взгляды во многом отражали
его новое понимание сути произошедших в России
революционных событий. К сожалению эти изменения в
позиции Милюкова не получили отражения в исторической
литературе.
Милюков, тем самым, чётко даёт понять, что судьба
русской революции зависит от того, за кем пойдут и чью
программу
поддержат
эти
самые
«общественные
элементы». В его публикациях нет чёткого анализа этих
общественных элементов. Он не указывает, какие
социальные слои включаются в это понятие. Нельзя найти у
него и ответов на то, какова социальная база монархистов,
революционеров и либералов.
Павел Николаевич предостерегает от неосторожного
обращения и эксплуатации революционной энергии масс.
«Мы должны твёрдо помнить,
-
пишет он,
-
что есть
известный предел в этой среде, за которым созидательная и
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С . 166 .

творческая сила революционной пропаганды становится
разрушительной, и вчерашний друг и союзник может стать
ожесточённым врагом... Мы ставим на карту успех
движения и рискуем потерять из виду его главную цель,
если будем строить наши расчёты на обострении классовых
антагонизмов»
1
.
Для него всегда было главным примирение
классовых антагонизмов и достижение классового мира.
Переходя к вопросу о периодизации первой русской
революции, необходимо отметить, что
специально
разработкой этой проблемы Милюков в своих хрониках не
занимался. Периодизацию истории революции 1905-1907 гг.
у Милюкова
связывают
со
структурой
его
публицистических хроник и предисловий к ним, где автор,
пользуясь своим опытом как историка, идёт от события к
событию и излагает свой взгляд на происходящие события,
к которым, волею судьбы, был причастен. Подобная
ситуация вызвала разногласия в историографической
литературе в определении начального периода революции
у Милюкова, так как в его публицистических хрониках
ничего не говорится о дате её начала.
О.В . Волобуев, следуя структуре публицистических
хроник историка, при реконструкции милюковской
концепции, началом революции называет земский съезд 6-9
ноября 1904 года, с анализа работы которого начинает свои
публицистические хроники Милюков
2
.
Т.Е . Грязнова и В.П. Корзун считают, что Милюков,
всё же, считал началом революции «кровавое воскресенье»
-
9 января 1905 года
3
.
Это, по их мнению, отражено как в
воспоминаниях историка, опубликованных в ежемесячном
журнале «Русские записки» за 1938 год, так и в, вышедших
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С . 167.
2
Волобуев О.В. Первая российская революция в публицистике П.Н.
Милюкова \\ П.Н . Милюков: историк, политик, дипломат. С.436.
3
Грязнова Т.Е ., Корзун В.П . П.Н. Милюков - историк первой русской
революции: (попытка преодоления историографических стереотипов) \\
Революция 1905-1907 гг. и общественное движение в Сибири и на
Дальнем Востоке: Межвуз. сб. науч. трудов. Омск, 1995. С.28.

в 1955 году, «Воспоминаниях» под редакцией М.М.
Карповича и Б.И. Элькина: «Я прочёл в газетах телеграмму
из Петербурга, сообщавшую о переломном моменте в ходе
русской революции - о событии 9 (22) января 1905 г. -
Красном Воскресенье... Это начиналась первая русская
революция»
1
.
Незафиксированность этой даты в хрониках
историка они, вслед за Милюковым, объясняют его
отсутствием в России и отмечают, что он нигде прямо не
называет земский съезд 6-9 ноября 1904 года начало
революции.
Нам видится, что ненужно привязывать начало
революции в размышлениях Милюкова к какой-то
конкретной дате, и вот почему. Он не стремился, как сам
подчёркивал в предисловии, писать историю революции.
Его публицистические хроники, как уже отмечалось, это,
прежде всего, политическая история, поэтому автор не
задавался целью выстроить чёткую схему периодизации
революции. Начиная изложение своих хроник с
организованного «Союзом земцев-конституционалистов» и
«Союзом освобождения» общеземского совещания 6-9
ноября 1904 года, ему, как политику, да и как историку
тоже, было важно отметить, выработанную съездом,
либеральную программу реформ, которая, на его взгляд,
была первым камнем, заложенным в основу борьбы русской
общественности за конституцию и во многом определила
поведение либералов в ходе революции. Все последующие
фазы первой русской революции Милюков считал фазами
борьбы за конституцию. Ведь и сам революционный кризис
начала XX века он расценивает как конфликт власти и
общества по поводу конституции.
Вполне очевидным, выглядит и отсутствие в
хрониках освещения событий 9 января 1905 года, хотя, как
видно из «Воспоминаний», Милюков признавал их как дату
начала революции. Это связано не только с тем, что сам
автор отсутствовал в то время в России, но и с его видением
' Милюков П.Н . Воспоминания. С . 172 .

революционных событий 1905-1907 гг., где революционным
стычкам, стачечной и баррикадной борьбе практически не
уделяется
никакого
внимания.
Главное
на
чём
сосредотачивается автор - это политическая борьба за
конституцию, формирование и развитие народного
представительства в России. Обвинения в отсутствии в
статьях
Милюкова
отражения
непосредственных
революционных событий, связанных с рабочим и
крестьянским движением, не раз высказывались в советской
литературе
1
.
Исходя из выше сказанного, мы будем рассматривать
периодизацию
революции 1905-1907 гг.
в
той
последовательности событий, которой Милюков сам
придерживался. Это предполагает и включение в эту
периодизацию событий, связанных с работой земского
съезда 6-9 ноября 1904 года.
Таким образом, анализируя революцию 1905-1907 гг.
с точки зрения формирования народного представительства
в России, Милюков выделяет следующие её этапы:
1) С ноября 1904 г. до октября 1905 г. (от первых
шагов
общественной
организации
до
первых
конституционных уступок);
2) Октябрь 1905 г. - начало 1906 г. (пик революции и
кратковременная общественная реакция);
3) Март 1906 г. - 3 июня 1907 г. (история первых
двух народных представительств в России).
Наибольшее внимание в хрониках уделяется
третьему периоду. Содержание первого этапа революции,
по Милюкову, связано с эволюцией общественного мнения
и развитием конституционализма, консолидацией и
1
Волобуев О.В. Революция 1905-1907 гг. в публицистике русских
буржуазных историков \\ Исторические записки. Институт истории
СССР АН СССР. Т. 102 . М ., 1978; Черменский Е.Д . Буржуазия и царизм
в первой русской революции. М., 1970; Шелохаев В.В . Кадеты - главная
партия либеральной буржуазии в борьбе с революцией 1905-1907 гг. М .,
1983. и др.

организацией
либеральных
сил,
дифференциацией
общественных групп. На этом этапе происходит эволюция
политических организаций, таких как «союзы» (например,
«Союз
освобождения»
и
«Союз
земцев-
конституционалистов») в более сплочённые и определённые
либеральные партии.
Переходный характер политических организаций
связан, по его мнению, с историей развития общественного
движения в России, когда «при существовавших цензурных
стеснениях политические вопросы, поневоле, должны были
обсуждаться в общих выражениях», что могло находить
отражение только в литературе, которая «являлась до сих
пор единственным органом политической мысли в России».
Теперь, пишет он,
«по мере того, как коренная
политическая реформа становится предметом очередного
законодательства»,
происходит
«трудный
процесс
переработки литературных мнений в политические
программы»
1
.
Несмотря на то, что в публицистических хрониках
Павла Николаевича почти не находится места для
освещения рабочего и крестьянского движения, в
воспоминаниях, опубликованных в журнале «Русские
записки» за 1938 год, Милюков отмечает характерный для
этого
периода
значительный
размах
массового
революционного движения. Но историк, не склонен
преувеличивать его значения, так как полагал, что оно
характеризовалось
отсутствием
ярко
выраженного
политического характера и единой цели, ибо не было
единого систематического централизованного руководства
и организации. Он считал, что революционные вспышки
«вызывались узкоклассовыми интересами бастующих
рабочих и местными нуждами бунтующих против
помещиков крестьян»
2
.
Позже, в своих «Воспоминаниях»,
написанных
в
эмиграции,
оценивая
развитие
' Милюков П.Н . Год борьбы. С.35.
2
Милюков П.Н . Роковые годы V Русские записки. Кн.ХІІ. 1938 . С .118.

революционного движения от январского «Красного
Воскресенья» до его возвращения в Россию в апреле 1905
года, Павел Николаевич даёт ещё более жёсткую оценку
революционному движению: «Революционное движение
далеко не успело проникнуть в массы; его роль заменяла
«симуляция революции» интеллигентами...»'.
С начальным этапом революции Павел Николаевич
связывает
и
первые
конституционные
уступки
правительства. Значительным событием здесь является
опубликование закона о законосовещательной Думе от 6
августа 1905 года. Все предыдущие акты правительства -
указы 12 декабря 1904 года и 18 февраля 1905 года,
содержавшие расплывчатые обещания некоторых реформ
(уравнение сословий, расширение прав земских и городских
учреждений, введение государственного страхования
рабочих и т.д .), а, также, приём Николаем II 6 июня 1905
года депутации земского съезда во главе с С.Н. Трубецким,
где царь пообещал созвать законосовещательную Думу,
Милюков склонен рассматривать, как предисторию этого
события.
В ряде статей, опубликованных в «Праве», «Сыне
Отечества» и других изданиях, Милюков определил своё
отношение к закону 6 августа 1905 года. Он считал, что
этим законом перейдён тот рубикон, перед которым русская
политическая борьба остановилась как в 60-х, так и в 80-х
годах XIX века, когда возникли проекты согласования
интересов власти и общества П.А. Валуева, вел. кн .
Константина
Николаевича,
М.Т . Лорис-Меликова,
«осуществлению которых каждый раз мешал какой-нибудь
«каприз истории»»
2
.
По убеждению Милюкова, «в новом
законе страна получила больше уступок, чем правительство
соглашалось дать ей когда-либо прежде»
3
.
1
Милюков П.Н. Воспоминания. С . 181 .
2
Милюков П.Н. Год борьбы. С .69 .
3
Милюков П.Н . «Исконные начала» и «требования жизни» в русском
государственном строе. Ростов н\Д, 1905. С .21.

Основное политическое значение акта 6-го августа
историк видел в том, что в России «родился «народный
представитель», и этого факта не уничтожат никакие
толкования ни справа, ни слева... Он значит, что русские
обыватели формально призваны активными участниками в
общественном и государственном деле, что отныне они
-
граждане»
1
.
«Что теперь, после 6 августа, в России нет
более бюрократического строя и сохранение его приёмов
было бы необъяснимым и непонятным отрицанием только
что провозглашённого нового политического принципа»
2
.
Политические последствия этого закона Милюков
видел не столько в самом законе, который «сам ещё не
выводит всех последствий этой великой перемены», а в тех
последствиях, которые логическим образом из него
вытекают и «не замедлят сказаться». К таким последствиям
он относит политические свободы (свободы союзов и
собраний, свобода слова) и возникновение политических
партий, без которых не может вестись избирательная
борьба. «Всё это, - констатирует Милюков, - само собой
вытекает - с логической и жизненной необходимостью - из
существования народного представительства»
1
.
Это закон, полагал Милюков, свидетельствовал о том,
что «Россия пошла в развитии своего государственного
строя тем же путём, которым шли, и будут идти все
просвещённые государства»
4
.
Этим историк, ещё раз,
подчёркивал несостоятельность попыток оторвать Россию
от Европы и сохранить несоответствующие времени
«исконные начала» русской жизни.
Милюков был одним из первых, кто категорически
высказался против бойкота булыгинской думы и считал, что
она должна стать ареной открытой политической борьбы.
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С .71 .
2
Там же. С.68.
3
Там же. С.71.
4
Милюков П.Н. «Исконные начала» и «требования жизни» в русском
государственном строе. С .22.

Он предлагал не игнорировать, а использовать новые
условия, которые создавались в России благодаря этому
акту.
Вместе с тем, Милюков был далёк от идеализации
этой конституционной уступки. Он писал: «Общественное
мнение в данном случае было замечательно единодушно.
Во всех без исключения заявлениях указывалось на резкое
несоответствие между важными задачами, которые ставит
себе проект, и совершенной неудовлетворительностью
средств для их выполнения. Законосовещательный
характер
учреждения,
узкий, цензовый
принцип,
положенный в основу избирательного права, наконец,
бюрократический способ выработки закона встретили со
всех сторон безусловное осуждение»
1
.
Второй период революции 1905-1907 гг.,
по
Милюкову, открывает всеобщая октябрьская политическая
забастовка. Двумя важнейшими событиями этого периода
он считал Манифест 17 октября 1905 года и образование
либеральных политических партий.
В публицистике и воспоминаниях Милюкова
содержится неоднозначная оценка Манифеста 17 октября
1905 года. С одной стороны, Милюков пишет, что «первый
камень русской конституции был заложен Манифестом 17
октября»
2
.
В этом смысле, Манифест, в его понимании,
«содержит в себе, наконец, принципиальное признание
справедливости тех основных требований, за которые
боролись многие поколения русского общества, за которые
уже несколько лет подряд льёт свою кровь русский народ»
J
.
С другой стороны, можно заметить, что Милюков,
определенно, воздерживается от восторженных отзывов в
адрес этого документа, полагая, что «Манифест 17-го
октября, хотя он и дает значительно больше, чем
предыдущие государственные акты того же характера, все
1
Милюков П.Н. Год борьбы. С.54.
2
Там же. С.150.
3
Там же. С.72 .

еще не представляет последнего слова возможных уступок,
и не представляет даже минимума уступок, необходимых на
сегодняшний день»
1
.
Он считает, что «одно голое
провозглашение
принципов,
очевидно,
еще
не
устанавливает формального права... Основные принципы
необходимо
ещё облечь в точные законодательные
нормы»
2
.
Милюков критикует Манифест за уклончивость и
неясность терминов, которые пронизывают весь документ;
за то, что «возможное» расширение избирательных прав в
значительной степени подрывается тем, что Манифест
предполагает ввести обещанные перемены, не останавливая
предназначенных выборов в Государственную думу, и в
этом смысле, «данное Манифестом обещание является в
значительной мере мнимым»
3
.
Обещание Манифеста расширить права Думы,
устанавливая, что никакой закон не может вступить в силу
без её одобрения, Милюков, также, воспринял скептически.
Считая это обещание, «весьма значительной уступкой», он,
тем не менее, полагал, что «настоящей законодательной
власти народному представительству оно все-таки не дает, а
дает ему своеобразное право законодательного акта,
переворачивая, таким образом, естественное отношение
между представительством и верховной властью». И далее,
продолжая, он пишет: «Дума, очевидно, может, на
основании этого полномочия, не допустить издания закона
ей неприятного, но обеспечить издание закона ей нужного
она не может»
4
.
Милюков видит недостаток и в обещании Манифеста
«обеспечить
выборным
от
народа
возможности
действительного участия в надзоре за закономерностью
действий» правительственных органов. Он считает, что
' Милюков П.Н . Год борьбы. С .77 .
2
Там же. С.74.
3
Там же.. С.75.
4
Там же. С.76.

«ответственность бюрократии ограничена проверкой
«законности» их действий, вместо того, чтобы допустить и
оценку «целесообразности» их действий, т.е . критики по
существу дела»
1
.
Позже, в «Воспоминаниях», Павел
Николаевич, оценивая Манифест, писал, что он произвел на
него «смутное и неудовлетворительное впечатление»
2
.
Эти взгляды Милюкова разделяются многими
современными историками, которые также отмечают, что
большинство
практических
вопросов
связанных с
взаимоотношениями власти и общества в новых
3
политических условиях оставались неразрешенными .
Пессимистическое отношение
Милюкова и
кадетской партии к Манифесту отразилось и в резолюции
съезда кадетской партии, проходившего в период с 12 по 18
октября 1905 года. В ней говорилось, что «осуществление
признанных Манифестом начал новой политической жизни
поставлено в такие условия, при которых не может быть
никакой уверенности в полноте и последовательности этого
осуществления».
В резолюции
отмечалось,
что
Государственная дума, о которой шла речь в Манифесте,
«не может быть признана правильным народным
представительством». Ближайшей задачей должен быть
созыв, провозглашённого ранее, Учредительного собрания
«на основе всеобщего и равного избирательного права с
прямым и тайным голосованием без различия пола,
национальности,и вероисповедования»
4
.
Образование
политических
партий,
согласно
Милюкову, как бы, завершает второй и начинает третий
этап революции. В центре его внимания, естественно,
находится кадетская партия. Во вступительной речи на
' Милюков П.Н . Год борьбы. СЛ.
2
Милюков П.Н. Воспоминания. С.209 .
3
См. напр. Верт Н. История советского государства. 1990-1991 . М .,
1992. С.39 .
4
Съезды и конференции конституционно-демократической партии
1905-1920 гг.: В 3 т. М., 1997. T.I. С.32 .

учредительном съезде конституционно-демократической
партии 14 октября 1905 года Павел Николаевич
сформулировал положение о надклассовом характере
кадетской партии, которая противопоставляется им,
стоящим слева и справа, классовым партиям. Это
положение стало фундаментальным основанием всех
теоретических построений партии и использовалось её
лидерами в целях пропаганды своих идей.
В частности,
лидер
кадетов
заявил,
что
«конституционно-демократическое
течение фактически
отмежевалось, с одной стороны, от чистой классовой
доктрины пролетариата, с другой
-
от общественных
элементов, надеющихся со временем создать политические
группы аграриев и промышленников. Сам характер
политической борьбы, возможной при старом порядке,
сообщил движению и закрепил за ним оттенок идейного
внеклассового движения, соответствующий традиционному
настроению русской интеллигенции»
1
.
Подобные взгляды Милюкова на место и роль
кадетской партии в российском политическом процессе
начала XX века были наиболее критикуемыми его
противниками. Особенно в этом преуспела марксистская
историография, в которой, начиная с Ленина, постоянно
делались попытки «сорвать с кадетов маску», разоблачить
их «истинное буржуазное нутро». Однако для современных
исследователей истории кадетской партии тезис Милюкова
о надклассовости кадетов представляется не таким уже
оторванным от действительности. Об этом на их взгляд
свидетельствует как социальный состав партии, так и её
политическая программа. Так, по данным В.В. Шелохаева
по социальному составу кадеты являлись левоцентристской
и надклассовой партией, представлявшей интересы всех
слоёв русского общества. Большинство её членов
составляли служащие, мелкие чиновники, рабочие и
крестьяне. О «буржуазном характере» партии можно, по его
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С.98-99.

мнению, говорить лишь имея ввиду состав её лидеров,
«обуржуазившихся
помещиков
и
буржуазной
интеллигенции»
1
.
Отмечается, что политическую программу кадетов
также сложно назвать «буржуазной». По словам Ш. Галая,
«трудно сомневаться, что социальные пункты кадетской
программы придавали ей явно «небуржуазный характер»»
2
.
Убеждения Милюкова, вся его реальная политика
свидетельствовали о стремлении Павла Николаевича к
отстаиванию интересов не какого-то определённого
социального слоя, а интересов формирующейся нации в
целом.
Переходя к рассмотрению российских политических
партий, Милюков даёт им следующую характеристику. На
правом краю политического спектра, по его мнению,
находится партия октябристов, а левый край занимают, по
его определению, якобинские, бланкистские партии, к
каковым он причисляет социал-демократов. Характеризуя
партию октябристов, Милюков пишет о том, что «в своем
составе этот союз обнимает решительно все оттенки
современного политического настроения, начиная с чёрной
сотни и правого порядка и кончая скрытыми сторонниками
к.-д . партии»
3
.
Все размышления Милюкова об
октябристах
пронизаны полемическими сравнениями их с партией
кадетов, стремлением выделить различия между ними. Это
было связано с тактикой политической борьбы. «Коренной
задачей союза (Союза 17 октября
-
В.Д .),
-
пишет
Милюков, - становится защищать манифест не от правых, а
от левых. Если старое большинство съезда - отныне
называемое к.-д . партией - хлопотало о том, чтобы идти
1
Шелохаев В.В . Кадеты - главная партия либеральной буржуазии в
борьбе с революцией 1905-1907 гг. М, 1983. С .66 -69, 83.
2
Галай Ш. Конституционалисты-демократы и их критики \\ Вопросы
истории. 1991. No12. С .6.
3
Милюков П.Н . Год борьбы. С. 143 .

вперед от манифеста и, во всяком случае, не делать ни шагу
назад, то весь смысл возникновения союза 17 октября
заключается в том, чтобы не идти ни шагу дальше». И
далее, он добавляет: «Вчерашние монархисты, оправившись
от нового смущения и сделавшись конституционалистами
поневоле, опять хотели остановить освободительное
движение и свести его плоды к минимуму, как они хотели
этого 6 ноября, хотели после 18 февраля и после 6 августа.
Позиция была не нова. Нова была только вывеска, 17
октября»
1
.
Политическую позицию левых партий он видит в
отрицании ими парламентский способов борьбы. Тем
самым, считает Милюков, они «стремятся удержать
революционное движение в его старой стадии, в стадии
«конспирации»»
2
.
Он
осуждает
подобную тактику
«бланкизма» и полагает, что «она приводит к пароксизмам
«стихийного» движения масс, не поддающегося никакому
учёту, никакому контролю со стороны руководителей
«конспираторов»»
3
.
Продолжая характеризовать тактику левых партий, он
добавляет: «Расшатывая изо всех сил общественное доверие
к думе, не стесняясь при этом прибегать к самым
неблаговидным приёмам борьбы, наши левые партии
забывают, что они подрубают тот сук, на котором они же
хотят удобнее усесться, что дело ближайшего момента ещё
не сделано и не может быть сделано без единодушного
натиска на главного неприятеля»
4
.
В теснейшей связи с Манифестом 17 октября
рассматривались Милюковым события декабрьского
вооруженного
восстания.
Оно
признавалось
им
несвоевременным. Лидер кадетов называет декабрьское
решение Московского совета рабочих депутатов о начале
' Милюков П.Н . Год борьбы. С . 153.
2
Там же. С.348.
3
Там же. С .348 -349 .
4
Там же. С.351.

всеобщей забастовки и переводе её в вооруженное
восстание, возможным «преступлением перед революцией».
По его мнению, оно «может быть роковым для всего хода
освободительного движения» и «страшно опасно для
русской революции»
1
.
Несвоевременность этих событий он видит в
следующем. Во-первых, «значительная часть будущих
забастовщиков
уже
измучены
тем
непрерывным
революционным напряжением, которое им пришлось
обнаружить: они исстрадались и изголодались». Во-вторых,
«нейтральная масса страдает от ужасных материальных
последствий забастовок и раздражается: один толчок может
ее отбросить теперь в ряды врагов освободительного
движения». В-третьих, существуют сомнения относительно
того, удастся ли «сохранить в руках центральное
руководство забастовкой»
2
.
Вместе с тем, не следует, как это иногда делается в
исторической литературе, однозначно трактовать подход
Милюкова и других кадетских историков к событиям
декабря 1905 года. Согласно подобной точки зрения,
«противопоставление
Октябрьской
политической
забастовки как наибольшего успеха революции неудаче
декабрьского вооруженного восстания -
одно из
краеугольных
положений
кадетской
концепции
истории первой русской революции»
3
.
На страницах хроник мы не находим такого
противопоставления. Милюков лишь указывает на то, что
всеобщая забастовка, будучи «великим гражданским
подвигом в октябре», в декабре уже была «политической
ошибкой» из-за перечисленных выше причин
4
.
Более того,
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С .171-172.
2
Там же. С.171 .
3
Волобуев О.В. Революция 1905-1907 гг. в публицистике русских
буржуазных историков \\ Исторические записки. Институт истории
СССР АН СССР. М., 1978. Т. 102. С.301.
4
Милюков П.Н. Год борьбы. С . 171 .

позже, в «Воспоминаниях», он упрямо утверждает, что
«высшей точкой революционного взрыва, в моем
представлении, было вооруженное восстание в Москве, в
декабре 1905 г.,
и его неизбежный провал. Дальше
революционная кривая пошла быстро вниз...»
1
.
Значение декабрьского вооруженного восстания
Павел Николаевич видел в том, что «связь между властью и
обществом мертвеет и совсем отпадает». Он так пишет об
этом: «Если все против власти, - это значит, что власть
против всех. Если восстановить порядок можно, только
приставив к каждому обывателю солдата с ружьём и
поставив у каждого дома пушку, то значит, солдаты и
пушки охраняют не тех, кого следует»
2
.
И далее, он
заключает:
«Власть, которая только
непрерывным
употреблением силы может удержать каждого отдельного
обывателя, на каждом отдельном его шагу, от
неповиновения, которая не может рассчитывать ни на чью
помощь и принуждена считать врагами все население
поголовно, - такая власть существовать не может; её не
могут поддержать даже штыки и пули, так как и для них
необходимы мускулы, ими управляющие»
3
.
В публицистических хрониках Милюков подвергает
анализу действия правительства графа Витте. Он обвиняет
правительство в том, что своей политикой затягивания
реформ, запоздалых уступок, невыполнением собственных
обещаний оно провоцирует революцию.
О Витте, его политической тактике и допущенных им
ошибках Милюков рассуждает в целом ряде статей:
«Политика гр. Витте», «Граф Витте и общественное мнение.
По поводу слухов об отставке», «Отставка графа Витте»,
«Новое министерство», «Русская бюрократия и граф
Витте». В изображении Милюкова, Витте был ближе, чем
кто-либо другой, к преодолению
конфликта
между
1
Милюков П.Н . Воспоминания. С.270.
2
Милюков П.Н . Год борьбы. С . 177.
3
Там же. С.178.

властью и общественностью. Однако ряд ошибок не
позволил Витте разрешить этот конфликт. К подобного
рода ошибкам Милюков относит кровавое усмирение
Московского восстания, которое отбросило средние
элементы влево; повсеместные нарушения свободы
собраний, печати, союзов, что, как он пишет, «действует в
том же направлении - в направлении возбуждения общего
недоверия, раздражения и ненависти к «конституционному»
министерству графа Витте»
1
.
В ряду этих ошибок, считает Милюков, стоит и
избирательный закон 11 декабря 1905 года. Правительство,
на его взгляд, имело в данном случае превосходный шанс
удовлетворить общественное мнение, так как всеобщее
избирательное право оставалось, в сущности, единственным
требованием, разделявшим правительство и оппозицию.
Однако закон 11 декабря не только не устанавливал в
России всеобщее избирательное право и, в этом отношении,
обманул ожидания русского общества, но, введя сложную и
многоступенчатую систему выборов, «существенно исказил
и лишил практического значения, положенный в основу
широкий принцип избирательного права»
2
.
Был упущен
шанс, ввести всю политическую жизнь в легальные рамки,
чтобы левые партии могли перейти «из состояния тайных
конспираций в состояние легальных, открыто действующих
политических партий»
3
.
Вместо этого, считает
он,
правительство толкнуло их на путь революционной
борьбы и террора, обращенного против руководящих лиц
высшей администрации.
«Русское освободительное движение, - пишет он,
-
пошло своим путем, мимо того русла, в которое его хотел
уложить граф Витте»
4
.
Как только общество окончательно
почувствовало себя обманутым в своих ожиданиях, которые
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С . 182 .
2
Там же. С . 184 -185.
3
Там же. С. 186.
4
Там же. С. 194.

оно возлагало на Витте, оно лишило правительство Витте
морального кредита, что вылилось на практике в его
политическую смерть. И как раньше «Трепов заслонил
Святополка», так теперь «Дурново заслонил Витте.
Началась расправа без перчаток, с засученными рукавами»
1
.
Вину за наступление реакции в стране Павел
Николаевич возлагает и на революционеров, которые
своими лозунгами
«вооруженного
восстания»
и
«демократической республики» «разъединили общество,
отбросив умеренную часть его направо»
2
.
В целом
период, когда Витте
возглавлял
правительство,
Милюков
называет
«эпохой
«конституционного самодержавия» или «самодержавной
конституции»». Смысл этой эпохи он видит в «последней
судорожной попытке умирающего режима - отстоять свою
сущность под фальшивой оболочкой нового порядка»,
которая
рухнула
«в
силу
своей
внутренней
несостоятельности»
3
.
«Заслуга графа Витте,
-
заключает
Милюков,
-
та, что он доказал невозможность создать
элементарные условия свободной политической жизни,
если будет сохранено самодержавие»
4
.
Стоит заметить, что, критикуя политику кабинета
Витте, Милюков умалчивает о роли в тех событиях
либеральных деятелей. Вместе с тем как в западной
5
,такив
отечественной
6
исторической литературе не
мало
говориться об ошибках и неподготовленности самой
русской общественности и, прежде всего её цвета - партии
кадетов. Признаётся, что их ошибки были, вряд ли меньше,
чем ошибки и неподготовленность власти и правительства.
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С . 196 .
2
Там же. С.182.
3
Там же. С.306 .
4
Там же. С. 306.
5
См. напр. Леонтович В.В . История либерализма в России. 1762-1914 .
М., 1995. С.475.
6
См. напр. Старцев В.И. Русская буржуазия и самодержавие в 1905-
1917 гг. Л., 1977. С.13.

На очевидность этого указывали, и некоторые видные
кадетские деятели, главным образом из правого крыла
партии (В.А . Маклаков, П.Б . Струве). Так В.А. Маклаков,
находясь уже в эмиграции, писал: «Либеральное общество
не хотело понять, что, отказав Витте в поддержке, оно
отняло у него ту позицию, на которой он мог дать бой
реакции. Если бы общественность со своей либеральной
программой явилась в то же время опорой порядка в стране,
Витте, опираясь на неё, мог бы ударять по реакции. Но пока
либеральное общество требовало учредительного собрания,
амнистий и полных свобод, не находя ни единого слова для
осуждения революции, чёрные сотни казались как бы
единственной защитой трона и порядка в стране»
1
.
Характеризуя политическое положение конца 1905
-
начала 1906 года Милюков отмечает, увеличивающуюся
пропасть между правительством,
«растерявшимся и
дезорганизованным»,
и революционным движением,
«сознательные элементы которого, уже теперь не могут
справиться со стихийными». «Правительство, - отмечает он,
очевидно, своими силами не может сдержать
движения, а движение, столь же очевидно, развивается
по инерции и не может остановиться само»
2
.
Поэтому
важнейшей задачей Павел Николаевич считал «создание
правильного народного представительства и ликвидацию
при
его
посредстве
всех
остатков
отжившего
самодержавного порядка», напоминая, что «напряжение
борьбы бывает тем недолговечнее, чем оно сильнее; что
всякий захват и насилие должны будут уступить место
организованной защите нового права, и что только то
переживёт настоящий момент, что можно будет поставить
под охрану нового закона»
3
.
Ставка на Государственную думу была центральным
'
Маклаков В.А . Власть и общество на закате старой России.
Воспоминания современника. Париж, 1936. С .420.
2
Милюков П.Н. Год борьбы. С . 163.
3
Там же. С. 169.

вопросом тактической линии кадетов на этом этапе
революции. Они утверждали, что только Дума способна
осуществить программу политических и социальных
реформ, изменить государственный строй и направить
революцию в нужное русло. Начало осуществления этой
тактической линии - выборы народных представителей в I
Государственную думу. Милюков называет выборы
мирным боем «не бомбами, не браунингами и пулемётами, а
маленьким избирательным бюллетенем»
1
.
Они, по его
мнению, знаменуют собой начало заключительного периода
первой русской революции.
Его основное содержание неразрывно связано у
Милюкова с деятельностью I и II Государственной думы.
Общее отличие нового этапа революции от предыдущего он
видел в том, что конституционные обещания начали,
наконец, реализовываться. Политические партии получили
возможность открыто участвовать в политической борьбе за
свои цели и в силу этого «в стране укореняется
парламентская борьба, борьба революционная делается
излишней»,
«страна
находится
на
переломе
от
революционной тактики к тактике парламентской»
2
.
В этой связи, Милюков возлагает на Думу большие
надежды. Он считает, что Дума - это прекрасное средство,
чтобы успокоить революцию. «Ни русское правительство,
ни какое другое, - пишет он, - не знает иного способа
разоружить революцию, как проведя её представителей
через горнило народного представительства»
3
.
Появление Государственной думы в России означало,
по мнению Милюкова, что «самодержавному строю
положен конец»
4
.
Оценивая расстановку политических сил
в период I Думы, он, с сожалением, отмечает, что
представители крайне правых и крайне левых партий,
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С.219 .
2
Милюков П.Н . Вторая Дума. С.201.
3
Там же. С .263 -264 .
4
Там же. С.247 .

вместо того, чтобы поддержать политическую доктрину
«средней линии»,
добиваясь реализации программы
преобразований, выдвинутой кадетским большинством в
Думе, с двух сторон «стараются подкопать дело народного
представительства»
1
.
Лидер кадетов упрекает их в том, что
народное представительство является для них помехой.
Правые отрицают право Думы «действовать именем народа,
а левые отрицают парламентские способы борьбы и
стремятся превратить Думу в «агитационный орган». Для
них, полагает Милюков, Дума лишь этап революции.
Особой критике были подвергнуты им действия
большевиков, которые, по его словам, пытаются
«дискредитировать всеми средствами и при всяком удобном
случае думу и партию народной свободы»
2
.
Разрешение противоречий общественной жизни
Милюков усматривал в том, что вместо попыток развития
революционной
борьбы,
необходимо
«направить
разбушевавшиеся волны русской жизни в русло правильной
и открытой парламентской борьбы»"'.
В этом лидер
кадетской партии видит «залог развития в России
настоящего конституционного строя и более прямой путь к
возможным в настоящее время социальным реформам...»
4
.
Для него Дума - это не только трибуна для всевозможных
«представлений», петиций и ходатайств перед монархом, а,
прежде всего, «учреждение властное, имеющее силу создать
те нормы жизни, которые нужны стране»
5
.
В этой связи,
любая попытка Думы выйти из своих законных рамок, по
мнению Милюкова, может только унизить и ослабить само
это учреждение. Он много пишет об организации
общественных сил страны для поддержки Думы, вокруг
Думы и через Думу, что даст возможность сплотить вокруг
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С.348.
2
Там же. С.447.
3
Там же. С.351 .
4
Там же С.431.
5
Там же. С.454.

конституционной
идеи широкие
круги
населения.
Внепарламентские формы организации общественных сил
представляются ему помехой парламентской деятельности.
Они могут вовлечь лишь наиболее активные элементы
населения и их единственная цель - немедленное «активное
выступление». Это «уменьшает политическую роль Думы в
стране и тормозит получение осязательных плодов от её
деятельности...»'.
Много внимания в своих хрониках Милюков уделяет
вопросу о создании ответственного
министерства
из
числа лиц, пользующихся
доверием парламентского
большинства. Лидер кадетов настаивает на том, что самым
прочным и сильным министерством будет не коалиционное
министерство, а чисто кадетское. Он не отрицает появления
в нем лиц, стоящих вне партии кадетов, но отмечает, что
такое появление «могло бы вызываться только личными
качествами этих лиц, а отнюдь не необходимостью
подкреплять партию народной свободы союзом с другими
группами»
2
.
В неудачном исходе переговоров между
правительством и общественными деятелями о создании
такого министерства Павел Николаевич обвиняет власть,
которая пыталась составить такой кабинет из различных
комбинаций общественных деятелей, не понимая того, что
нужно принять определённое политическое направление,
бесповоротно переменив весь прежний курс. «Выбирать
здесь лиц, почему- либо более приятных или менее
неприятных,
-
пишет он,
-
нельзя: надо выбирать
направления, и предоставить выбранным направлениям
предложить людей, для них приемлемых»
3
.
Нужно отметить, что проблема контактов правящих
кругов с либеральной общественностью в период первой
российской революции 1905-1907 гг. получила широкий
резонанс в исторической литературе. В рассуждениях
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С.475.
2
Там же. С .495.
3
Там же. С.491.

Милюкова, несомненно, присутствует желание снять с себя
и с партии кадетов в целом вину за упущенные
возможности
создания
в
России
министерства
общественного доверия. Эту вину ему приписывали не
только представители правящих кругов, но и сами
общественные деятели. Они упрекали Милюкова с его
радикальной программой и бескомпромиссной тактикой
в близорукости и отсутствии политической мудрости.
«Отказавшись признать тактику продвижения к свободе
постепенно, отдельными этапами,
-
писал в своих
воспоминаниях В.А . Маклаков, - кадеты упустили случай
стать опорой конституционного строя»
1
.
Неслучайно, находясь в эмиграции, Милюков ещё раз
возвращается к тем событиям, выпустив специально
посвящённую их анализу брошюру . В ней Павел
Николаевич снова старался оправдаться за своё поведение,
поведение своей партии и общественных деятелей в целом,
возложив ответственность за неудачу этих переговоров на
правительство, в частности на Витте и Столыпина, которые
не хотели идти на серьёзный компромисс с обществом. Он
считал, что общественные деятели им «были нужны только
до первой перемены в соотношении сил»"
5
.
Тем самым
Милюков положил начало, растянувшимся на несколько
десятилетий спорам: правильно ли поступили либералы,
отклонив союз с правительством.
В последнее время исследователи всё чаще
склоняются к утвердительному ответу, тем самым,
подтверждая точку зрения Милюкова. Они полагают, что
«верхи» не предлагали либералам реально разделить власть,
а хотели «использовать либералов как ширму, чтобы
проводить свою программу, прикрываясь репутациями,
которые либералы приобрели за долгие годы оппозиции
1
Маклаков В.А. Власть и общество на закате старой России.
Воспоминания современника. С.503.
2
Милюков П.Н. Три попытки. Париж, 1921.
3
Там же. С.84 .

самодержавию,
приобрели
ссылками,
эмиграцией,
отлучением от общественной деятельности»
1
.
Невозможность создания такого
министерства
обусловила, по Милюкову, невозможность сохранения I
Думы. В этом плане роспуск Думы не был для него
большой
неожиданностью
и
явился
неизбежным
следствием невозможности совместной работы совета
министров с народными представителями. К одной из
главных причин роспуска Думы Милюков относит и
радикальный проект земельной реформы, который
предлагал
решить
земельный
вопрос
путем
принудительного отчуждения помещичьих земель.
Павел Николаевич резко отрицательно отнёсся к
роспуску I Думы. Неслучайно он был одним из авторов
знаменитого «Выборгского воззвания»,
призывавшего
население
оказывать
пассивное
сопротивление
правительству. По словам Милюкова, перед роспуском
Думы бледнеют «мелкие обыденные эпизоды уличной
революции, о которых мы устали читать в каждом
номере газет...»
2
.
Роспуск Думы, считает он, большая
ошибка власти. В результате него общественное движение
«вернулось к тому хаотическому состоянию, в котором оно
находилось до созыва народного представительства. Все
соединительные нити между властью и общественным
мнением безнадёжно порваны»
3
.
По его мнению,
правительство, распустив Думу, «лишило освободительное
движение его легального русла и мирных форм
организации»
4
.
Этим оно продлило революцию и теперь, по
его словам, «каждый рядовой обыватель из пассивного
наблюдателя
превращается
в активного участника
событий»
5
.
1
Дякин B.C . Последний шанс \\ Знание-сила. 1991 . No12. С . 19.
2
Милюков П.Н. Год борьбы. С.532 .
3
Там же. С.537.
4
Милюков П. Моё интервью в «Темря» \\ Речь. 1906. 6 сентября.
5
Милюков П.Н. Год борьбы. С.524.

Заслугу I Думы Милюков видит в том, что после неё
Россия без Думы более немыслима. Дума способствовала
организованности общественного мнения в стране,
укрепила в умах населения мысль о думском министерстве.
С трибуны Думы были поставлены коренные вопросы
русской государственной жизни - аграрный, политической
амнистии, расширение гражданских свобод.
Впоследствии, размышляя о деятельности Думы, её
неудаче, Павел Николаевич отмечал, что «слишком были
различны интересы и идеи, с ней связанные». В I Думе он
видел и «дикарей», вытащенных из русской глуши, и
«революционную волну», продолжавшую заливать Россию,
и «проявленную наиболее культурной частью России
«умеренность», подававшую надежду на «успокоение
страны»». «В общем, - заключал он, - это был сложный и
дорогой инструмент, единственный, какой могла создать в
тогдашней России интеллигентская традиция и едва
пробудившаяся народная воля»
1
.
Деятельность П Государственной думы, по мнению
Милюкова, развивалась при условиях, глубоко отличных
от деятельности I Думы. Характеризуя соотношение
политических сил после выборов в новой Думе, лидер
кадетов замечает, что «несмотря на то, что количество
представителей левых партий значительно увеличилось,
«левая дума» оказалась ещё более «кадетской», чем была
2
первая» . Он объясняет это тем, что представители левых
партий, попавши в Думу, приняли тактику кадетской
партии, или, как он выражается, их тактика оказалась
заряженной «кадетизмом». Правда, чуть ниже, он делает
оговорку, что «было бы преждевременно заключить из этих
перемен, что левые партии окончательно и вполне
приспособились к парламентской тактике»
3
.
Тактика кадетской партии в новой Думе сводилась к
1
Милюков П.Н . Воспоминания. С. 269 .
2
Милюков П.Н . Вторая Дума. С . 191.
3
Милюков П.Н . Год борьбы. С . 194 .

лозунгу «не штурма, а правильной осады» самодержавия и в
практической работе стала для Милюкова лозунгом -
«беречь Думу». Поэтому, всю историю II Думы Павел
Николаевич рассматривает с позиции того, как народные
представители в ней «берегут Думу».
Задача эта
осложнялась, на его взгляд, составом Думы, где впервые
крайне правые партии смогли образовать группу, «которая
открыто работает
над разрушением
и
Думы,
и
избирательного закона, и самой конституции...»
1
.
Положительная работа Думы затруднялась, как
считал Милюков, тем, что Дума была поставлена между
двух огней. Необходимо было выбирать: «или стремиться
сохранить популярность среди населения, или стремиться
использовать права Думы, но с риском, что в населении
явится недовольство, как естественное последствие
осторожной тактики»
2
.
Желание сберечь Думу лидер
кадетов объясняет тем, что с роспуском Думы будет
изменён и избирательный закон и, «Третья Дума не
соберётся в этом составе»
3
.
Тактикой партии, желанием сохранить Думу,
определяется характер отношения Милюкова к решению
поднятых на заседаниях Думы вопросов: об амнистии, о
помощи голодающим, о помощи безработным, о военно-
полевых судах. Он называет их «серьёзными» и «важными»,
но только при нормальном ходе дел, а «при теперешнем
положении - случайными и бесполезными»
4
.
Причину слабости II Думы Павел Николаевич
усматривает в том, что
в
результате слишком
радикального исхода выборов, в Думе «не создалось
стройного
конституционного
центра,
борющегося
исключительно парламентскими приемами»
5
.
Этим он
1
Милюков П.Н . Год борьбы. С . 192.
2
Там же. С .204-205.
3
Там же. С.211.
4
Там же. С.205.
5
Милюков П.Н. Вторая Дума. С.208.

объясняет, и невозможность в данный момент серьёзно
поставить вопрос об ответственности министров - лозунг,
который был у кадетов одним из главных в I Думе.
Милюков выдвигает условия жизнедеятельности
Думы и условия, которые могут привести к её
«смертельному исходу». К числу первых он относит:
создание прочного большинства, строго парламентская
тактика и борьба с министерством только на позициях,
которые ограждены законом, действительное проведение
законопроектов. К числу вторых он причисляет попытки
подготовить на местах при помощи Думы активные
выступления, использование Думы как «агитационной
трибуны», отсутствие серьезной парламентской работы.
Реализация вторых условий и не реализация первых
привела, по мнению Милюкова, к роспуску II Думы. В этом
он обвиняет как крайне левых, так и крайне правых,
которые
сошлись
на
отрицании
той
строго-
конституционной тактики, которой стремилась держаться
фракция кадетов. «Обе (крайности - В.Д.), -
пишет лидер
кадетов, - отказывались стоять на почве существующих
законов;
обе
с
думской
кафедры взывали
к
непосредственному вмешательству народа - одни для
восстановления самодержавия, другие для осуществления
народовластия... И своим отрицанием конституции обе
крайности,
взаимно
поддерживая
друг
друга,
подкапывали... (наш новорожденный и далеко ещё
несовершенный конституционализм»
1
.
Манифест 3 июня 1907 года о роспуске
II
Государственной думы и об изменении избирательного
закона означал, по Милюкову, конец революции.
Революция закончилась победой сил старого порядка:
неограниченной монархии и поместного дворянства. В ходе
революции не были решены стоявшие перед ней задачи:
государственный строй так и не стал конституционным;
Россия не была преобразована в демократическое правовое
1
Милюков П.Н . Вторая Дума. С.277.

государство;
настоящей
законодательной
власти
Государственная дума так и не получила; правительство не
стало ответственным перед парламентом; провозглашённые
Манифестом 17 октября 1905 года реформы оказались
мнимыми и не были реализованы на практике. Тем не
менее, Павел Николаевич считал, что годы революции не
прошли бесследно для политической эволюции России в
сторону конституционного демократического государства
западного типа. Значение и последствие революции он
видел в том, что в России появились зачатки
конституционного
строя
в
форме
народного
представительства; произошло формирование политических
партий,
которые
получили
возможность
открыто
участвовать в политической борьбе и добиваться
воплощения своих программ путём действительной
законотворческой работы; произошла революция в умах и
самодержавие не представлялось отныне единственно
возможной формой правления; страна пробудилась к
политической жизни.
Противопоставление срединного реформаторского
пути кадетов тенденции к дальнейшему развитию
революции и тенденции
к
свёртыванию
всяких
либеральных преобразований ярко прослеживается во всей
публицистике Милюкова, посвящённой первой российской
революции, и накладывает отпечаток на его восприятия
событий этой революции.
2.2 . ГІ .Н. Милюков о культурно-исторических традициях
русской интеллигенции.
Завершившаяся первая русская революция вызвала
массу споров в самых широких кругах российской
общественности. Одних она напугала, других - утомила,
третьих - разочаровала. Наступило время задуматься и
подвести итоги. Крупнейшим явлением в осмыслении
истоков и последствий революции был вышедший в 1909

году сборник «Вехи», объединивший вокруг себя видных
русских философов и публицистов (H.A . Бердяев, С.Н.
Булгаков, М.О. Гершензон, A.C . Изгоев, Б.А . Кистяковский,
П.Б . Струве, СЛ. Франк).
Главной темой сборника стала оценка революции
1905-1907 гг. и выявление причин и виновников этого
разрушительного, на их взгляд, события. Виновницей была
объявлена русская интеллигенция, над которой и был
учинён самый настоящий суд. Авторы сборника увидели в
ней причину всех духовных неурядиц России, её
неустройства и разгула в стране революционной стихии.
Интеллигенция, как писал С.Н. Булгаков, «была нервами и
мозгом гигантского тела революции. В этом смысле
революция есть духовное детище интеллигенции, а,
следовательно, её история есть исторический суд над этой
интеллигенцией»
1
.
В сборнике были сформулированы обвинения против
русской
интеллигенции,
которую
обвиняли
в
безрелигиозности, безгосударственности, космополитизме,
политизированности, народопоклонстве, в разжигании
«тёмных, разрушительных» инстинктов масс. К «порокам»
интеллигенции они отнесли поклонение модным западным
теориям и их некритическое приспособление к собственным
интересам; увлечение социальными идеями «уравнительной
справедливости»,
«общественного добра»,
«народного
блага».
«Вехи»
критиковали
интеллигенцию
за
политический радикализм и нигилистический морализм, за
то, что в её философских построениях не осталось места для
свободы личности, так как всё было подчинено диктату
революционного
насилия.
«Веховцы»
упрекали
интеллигенцию
за
историческую
нетерпеливость,
недостаток исторической трезвости, стремление вызвать
социальное чудо, за практическое отрицание теоретически
исповедуемого эволюционизма.
1
Булгаков С.Н . Героизм и подвижничество \\ Вехи: Сборник статей о
русской интеллигенции. M., 1990. С.29 .

Авторы сборника констатировали полный разрыв
между интеллигентским политизированным мышлением
и
глубинной духовной жизнью русского народа того
народа, который, совершенно не понимая его сущности,
интеллигенция собиралась облагодетельствовать и который
с «бессознательным мистическим ужасом» ненавидел саму
интеллигенцию. Эти настроения очень откровенно выразил
в своей статье М.О. Гершензон. «Каковы мы есть, - писал
он, - нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, -
бояться его мы должны пуще всех казней власти и
благословлять эту власть, которая одна своими штыками и
тюрьмами ещё ограждает нас от ярости народной»
1
.
Гершензон не защищал самодержавие, он просто боялся той
разрушительной
народной стихии,
которую могла
пробудить русская интеллигенция.
Обвинив интеллигенцию в подобных «грехах»,
«веховцы» призывали её «покаяться», «пересмотреть, - как
писал С.Н . Булгаков,
-
передумать и осудить свою
прежнюю душевную жизнь в её глубинах и изгибах, чтобы
возродиться к новой жизни»
2
.
Они обратились к
интеллигенции с призывом отказаться от старых ценностей
и творчески овладеть новыми, основанными на идеях
религиозного гуманизма. По мнению авторов сборника,
политическое освобождение должно осуществляться только
на пути духовного и культурного возрождения личности.
Освобождение от внешнего гнёта произойдёт, по словам
H.A. Бердяева, только тогда, когда мы «освободимся от
внутреннего рабства, т.е . возложим на себя ответственность
и перестанем во всём винить внешние силы»
3
.
«Веховцы»
были убеждены
в
том,
что
трансформация общества, не затрагивающая сферу морали
и духовного мира человека, неперспективна. «Внутренняя
1
Гершензон М.О . Творческое самосознание V Вехи. С.92.
2
Булгаков С.Н. Указ. соч. V Вехи. С.62.
3
Бердяев H.A. Философская истина и интеллигентская правда V Вехи.
С.26.

жизнь личности, - писал в предисловии к «Вехах» М.О.
Гершензон,
-
есть единственная творческая сила
человеческого бытия я ... она, а не самодовлеющие начала
политического порядка, является единственно прочным
базисом для всякого общественного строительства»
1
.
Авторы
«Вех»
призывали
интеллигенцию
«обуржуазиться»,
т.е.,
как выразился П.Б . Струве,
«приспособить духовную физиономию
к данному
социальному укладу»
2
.
Интеллигенция должна была
примириться с государством и органически вписаться в
существующий общественный уклад, распределившись по
разным классам общества.
Несмотря на то, что авторы сборника не ставили цель
«доктринёрски судить русскую интеллигенцию»,
а
руководствовались лишь «болью за прошлое и жгучей
тревогой за будущее родной страны», как сказано в
предисловии к «Вехам», российская общественность по-
разному, преимущественно отрицательно, отнеслась к
появлению сборника. Двойственность «Вех», на что
указывается в ряде работ
3
, - нападки на интеллигенцию и
объективный анализ ситуации, - вызвала поток возражений
и критики. Только за год (март 1909 - февраль 1910) было
опубликовано более 200 откликов на «Вехи», тональность
которых колебалась от острых обличительных до
сочувственно-доброжелательных. Было подготовлено и
издано несколько антивеховских сборников: «В защиту
интеллигенции» (М.,
1909), «По вехам. Сборник об
интеллигенции и «национальном лице»» (М.,
1909),
«Интеллигенция в России» (СПб.,
1910), «Вехи как
знамение времени» (М.,
1910) и другие. В разного рода
1
Вехи. С.4.
2
Струве П.Б. Интеллигенция и революция \\ Вехи. С . 148 .
3
См. напр..: Артемьева С.И. Интеллигенция и традиция (по поводу
статьи П.Н. Милюкова «Интеллигенция и историческая традиция») \\
Историческая традиция. Бийск, 1997; Кантор В.К . П.Н . Милюков contra
«Вехи»
\\ В.К . Кантор. Феномен
русского
европейца:
Культурфилософские очерки. М., 1999.

научных и религиозных обществах состоялись десятки
публичных диспутов, на которых присутствовали широкие
круги интеллигенции.
Столь большой всплеск откликов на «Вехи» был
связан с тем, что в стране шла острая общественная борьба
по вопросам политического переустройства России.
Различные общественные группы предлагали свой вариант
политического решения. Поэтому призыв «веховцев»
отказаться от политической борьбы был негативно встречен
среди российских политиков. Против «Вех» выступили не
только левые (В.И. Ленин, М. Горький, Ф.И . Дан, A.B .
Пешехонов, Л.Б. Каменев и др.), отношение которых к
сборнику наиболее точно выразил В.И. Ленин, заклеймив
«Вехи» как «энциклопедию либерального ренегатства»
1
;не
менее были возмущены ими и либеральные круги (H.A.
Гредескул, A.A . Кизеветтер, И.И . Петрункевич, кн. Д .И.
Шаховской и др.), выступавшие за политические реформы и
утверждение
в
России
европейских
принципов
парламентаризма. Противники «Вех» придавали им очень
большое политическое значение. Они опасались, что
сборник будет содействовать росту консервативных
тенденций и ослаблению либеральных и радикальных сил.
В этой связи участие лидера кадетов П.Н . Милюкова в
антивеховском сборнике «Интеллигенция в России» (1910)
было неслучайным. Милюков не мог не ответить на выпады
против интеллигенции, так как партия кадетов была
объявлена
продолжательницей
«интеллигентских
традиций»
2
.
Защищая интеллигенцию, Милюков защищал
тот единственный, на его взгляд, внеклассовый слой
общества, который мог привить российскому обществу, так
недостающую ему политическую культуру, сформировать
институты гражданского общества. Пристальное изучение
русской истории показало ему, что иных сил, способных
1
Ленин В.И . Поли. собр. соч., Т.19 . С.168.
2
Съезды и конференции конституционно-демократической партии
1905-1920 гг. Съезд 12-18 октября 1905 г. М., 1997. T.I . С.19.

обеспечить
формирование
в
России
европейской
политической среды в силу особенностей её развития в
стране просто не было. Русское дворянство по своему
происхождению было служилым и зависимым от
государства, в нём в отличие от западной аристократии не
получила развитие сословная и корпоративная организация.
Торгово-промышленные слои также максимально зависели
от самодержавной власти и были политически бесправными
и апатичными. Он пытался дистанцироваться от платформы
«Вех» ещё и потому, что прекрасно понимал - идти на
выборы в IV Государственную думу с таким багажом
равносильно поражению.
Свои взгляды на проблемы, поднятые в «Вехах»,
Милюков изложил в большой статье «Интеллигенция и
историческая традиция». Помимо этого он совершил
лекционное турне по России, в ходе которого выступил с
критикой основных положений сборника.
Милюков
не
пишет
специальной
истории
интеллигенции, а стремится в своей статье отбросить
безосновательные на его взгляд обвинения «веховцев» в
адрес интеллигенции. Он развивает здесь как идеи,
заложенные ещё в «Очерках по истории русской культуры»
и связанные с особенностями развития русской культуры,
русской интеллигенции и религиозности в России, так и
идеи, поднятые в публицистических хрониках времён
первой русской революции и направленные на создание в
России
демократического
правового
государства.
Необходимо отметить, что в критике «Вех» Милюков
выступает как либерал не только по политическим, но и по
научно-методологическим установкам.
Каковы же основные выводы, к которым пришёл
Милюков в своей статье? В противовес «веховцам»,
которые только и рассуждали как о грехах и заблуждениях
русской интеллигенции, Павел Николаевич достаточно
справедливо поставил естественный и неизбежный вопрос:
только ли сама русская интеллигенция повинна во всём, что

ей приписывалось, да и нередко приписывается сегодня
1
.
Тезис Милюкова состоит в том, что специфику
русской интеллигенции он объясняет
спецификой
национальной культуры. «Культура, - пишет историк, - это
чернозём, на котором расцветают интеллигентские цветы»
2
.
Он подчёркивает, что «интеллигенция каждой нации идёт
впереди своей массы, но она отражает на себе её уровень
культурности. Вот почему при очень высоком типе психики
интеллигенция может представлять сравнительно низкий
тип культурности. И, наоборот, с низким типом
интеллигентности,
может сочетаться
высокий
тип
культурности, как это постоянно можно встретить в
средних классах Западной Европы, особенно Франции и
-з
Англии» . Павел Николаевич выводит своеобразную
формулу: каков народ - такова его культура, какова
культура - такова интеллигенция.
Ссылаясь на этот тезис Милюкова и всецело его
поддерживая, некоторые современные исследователи не
только отмечают выгодное отличие точки зрения историка
от
позиции
веховцев.
Невозможность
изучения
национальной интеллигенции вне истории собственного
народа, отражение на её идеалах веяний времени и
культурного наследия страны - эти взгляды Милюкова, по
их мнению, задают парадигму для анализа истории
интеллигенции и сегодня
4
.
Учёный
рассматривает
эволюцию
русской
интеллигенции, начиная со времени Петра I и заканчивая
образованием политических партий. Он видит эту
эволюцию в том, что интеллигенция проделала путь из
состояния кружковой замкнутости, в котором она
1
См.: Лазарева А.Н . Интеллигенция и религия. К историческому
осмыслению проблематики «Вех». М ., 1996.
2
Милюков П.Н. Интеллигенция и историческая традиция V
Интеллигенция в России. СПб., 1910. С .96.
3
Там же. С.96.
4
См. напр. Артемьева С.И. Указ. соч. С .31.

находилась в XVIII и начале XIX века до положения
определённой
общественной
группы.
Указанное
направление интеллигентской эволюции он видит и в
странах Запада, считая, что «интеллигенция вовсе не есть
явление специфически русское»
1
.
Для него тем самым были
совершенно неприемлемы веховские идеи об «особости» и
исключительности русской интеллигенции. В России, как и
на Западе, интеллигенция как отдельная общественная
группа возникла, по его мнению, в связи с потребностью в
специализации
и
профессиональной
группировке
интеллигентского труда, вызванной ростом культуры и
усложнением общественных задач. Анализируя эволюцию
интеллигентского духа в России и странах Запада, он
указывает на близость английской и русской интеллигенции
по психике и по самому характеру идеологии. Это
позволило Милюкову сделать вывод о том, что не все
особенности русской интеллигенции являются «нашими
чисто русскими чертами»
2
.
Милюков указывает на то, что каждая новая ступень
в
развитии
русской
интеллигенции
вызывалась
«расширением круга приложения её деятельности,
увеличением количества участников этой деятельности,
осложнением и конкретизацией самих целей приложения
интеллигентского труда»"
5
.
Размышляя о том, что ожидает
отечественную
интеллигенцию в связи с предстоящими переменами в
государственном и общественном строе российского
общества, Павел Николаевич полагает, что не произойдёт
никакого полного перерождения или уничтожения русской
интеллигенции,
как предсказывали авторы
«Вех».
Предстоящие перемены «просто продолжат дальнейшее
развитие той же традиции, которая создана историей двух
Милюков П.Н. Интеллигенция
Интеллигенция в России. С.92.
2
Там же. С.94.
3
Там же. С.90 .

последних столетий»
1
.
Изменения в общественном строе в
результате революции 1905-1907 гг. только создают, на его
взгляд, для интеллигенции новую среду, новые способы и
новые цели.
Как и многие другие критики «Вех», Милюков
понимал оценки, содержащиеся в сборнике, не философски,
а политически. Поэтому основное своё внимание он
сосредоточил на политической оценке «Вех» и критическом
анализе содержащихся в них выводах, шедших вразрез с его
собственными представлениями. Определяя политическое
значение «Вех», Милюков упрекает «веховцев» за то, что
они «предлагают решить вопрос об «отщепенстве»
интеллигенции так, как его, в сущности, решали старые
славянофилы»
2
.
«Отщепенство» русской интеллигенции от
народа авторы сборника видели в трёх её основных
свойствах: безрелигиозности, антигосударственности и
космополитизме. Чтобы стать интеллигенцией не в
«кружковом», а в общенациональном масштабе, как
утверждали авторы «Вех», она должна стать религиозной,
государственной и национальной.
Подобная ориентация авторов «Вех» на традиции
раннего славянофильства не могла не вызвать резкого их
отрицания со стороны Милюкова. Начиная со своих
первых исторических работ, он вполне определённо
выступал против славянофильства, в котором он видел
большую опасность перерастания в самый откровенный
национализм. Милюков видит схожесть подобных призывов
«веховцев»
и
с предложениями
крайне
правых
политических партий, выступивших с аналогичными
обвинениями
в
адрес
интеллигенции.
Отрицание
интеллигенции было характерно, по его мнению, и для
крайне левых партий. Подобно «веховцам», они называли
интеллигенцию «отщепенцами», оторвавшимися от жизни,
Милюков П.Н. Интеллигенция и историческая традиция \\
Интеллигенция в России. С .91.
2
Там же. СЛ13 .

с «краю» которой они «тихонько ползали»
1
.
В этой связи споры вокруг русской интеллигенции
носили острый политический характер и заключались в
выборе путей дальнейшего развития России. Защищая
серединную реформаторскую
линию
кадетов
в
общественном развитии, Павел Николаевич отвергает
нападки на интеллигенцию, как справа, так и слева.
Интеллигенции он отводил одну из главных ролей в
предстоящих либеральных преобразованиях. Поэтому
разбор обвинения интеллигенции в «отщепенстве»
представлялся ему «самой важной из всех задач, какие
может поставить себе критика «Вех»
2
.
Он поочерёдно
рассматривает
обвинения
интеллигенции
в
безрелигиозности, безгосударственности и космополитизме.
Свой разбор Милюков начинает с первого по
порядку обвинения - в безрелигиозности интеллигенции.
Он сосредоточивает своё внимание на ответе религиозно
ориентированным
авторам
сборника,
видевшим
«отщепенство» русской интеллигенции в её отрыве от
религиозных верований народа и объясняет этот отрыв
следующими причинами. Во-первых, он полагает, что
подобный отрыв интеллигенции от верований массы «есть
постоянный закон для всякой интеллигенции, если только
интеллигенция действительно является передовой частью
нации, выполняющей принадлежащие ей функции критики
и интеллектуальной инициативы»
3
.
Он состоит в том, что на
известной степени рационализации невозможно сохранение
доктрины
о
личной
связи
индивидуального
и
божественного начала, невозможна и вера в национальную
исключительность
данной
церковности.
Поэтому
интеллигенция волей-неволей оказывается в положении
«отщепенства» своей религии. В зависимости от
Милюков П.Н . Интеллигенция
Интеллигенция в России. С. 112 .
2
Там же. С.114 .
3
Там же. С.117.

национальных различий форма, расстояние и глубина
морального и интеллектуального разрыва между массой и
«отщепенцами» будут различными. Но общая черта для
всех национальных образований состоит, по Милюкову, в
том, что «эти различия стоят в определённом и точном
соответствии со степенью религиозности данного народа. И
русское отщепенство не составляет исключения»
1
.
Из выше сказанного вытекает вторая причина,
объясняющая, на взгляд Милюкова, отрыв интеллигенции
от религии народа в России - низкая степень религиозности
самого русского народа. Сравнительное рассмотрение
подобных процессов «отщепенства» интеллигенции от
народа в Англии, Франции, Германии и России привело
Павла Николаевича к указанию на особый характер разрыва
в области религии между массой и интеллигенцией в нашей
стране. Эту особенность он видит не в том, что эволюция
интеллигентской мысли была незаконна и безнравственна, а
в том, что в России «интеллигентское еретичество застало
массу на слишком низком уровне развития»
2
.
Наиболее распространённый тип отщепенства -
религиозный индифферентизм «высших кругов». Винить
интеллигенцию за такого рода безрелигиозность, считает
историк, нельзя. Ссылаясь на свои исследования по истории
русской церкви в «Очерках по истории русской культуры»,
где он проследил начало и ход русского религиозного
процесса, Милюков подчёркивает, что индифферентизм и
безверие русской интеллигенции как раз и зародилось в
«тщательно охраняемом ритуализме и формализме
религиозного быта». Поэтому «родоначальникам русской
интеллигенции легко было отрываться от религиозной
традиции, потому что такой традиции, в смысле живых
религиозных переживаний, вовсе не имелось налицо»
3
.
Милюков П.Н. Интеллигенция
Интеллигенция в России. С .118.
2
Там же. С.119.
3
Там же. С.119.

Вину за разрыв мировоззрения интеллигенции
е мировоззрением народной массы, за низкий уровень
церковности, Милюков возлагает на официальную русскую
церковь, которая подавила и уничтожила все семена и
зародыши национальной религиозной идеи. «Русская
жизнь, - пишет он, - была тщательно стерилизована как раз
к тому самому моменту, к которому относится зарождение
русской
интеллигенции»
1
.
В политике
русской
православной церкви Павел Николаевич справедливо
отмечал свойственную ей консервативную философию и
традиционную зависимость от самодержавной власти,
которые не только дискредитировали её в глазах
образованных классов и массы населения в целом, но и
способствовали формированию в России духовного
вакуума. Это, впоследствии, вынуждены были признать
последователи «Вех» - авторы сборника «Из глубины».
«Русская церковь в её эмпирической земной организации, -
писал С.А. Аскольдов, - была именно тем средоточением и
основой религиозной жизни, откуда распространилось
расслабление
и
упадок
религиозного
духа»
2
.
Неудивительно, что образовавшуюся пустоту поспешили
заполнить
светские
идеологи,
щедро обещавшие
реализовать на практике многие из идеалов христианства.
«Отщепенство» русской интеллигенции учёный
объясняет и исторической • необходимостью. Религиозная
эволюция России, которая шла без участия интеллигенции,
не создала в широких кругах населения тех форм
религиозности, которые удовлетворяли бы мировоззрение
интеллигенции. Идеи рационализма и мистицизма в
российской действительности постепенно вырождались и
принимали ритуальный характер. Стремление к созданию
цельного
мировоззрения
не
могло
не
вызвать
1
Милюков П.Н . Интеллигенция и историческая традиция \\
Интеллигенция в России. С. 120.
2
Аскольдов С.А. Религиозный смысл русской революции \\ Из глубины:
Сборник статей о русской революции. М ., 1990. С .38.

безрелигиозность интеллигенции. Вывод Милюкова таков:
«Русской интеллигенции в XVIII веке не должно было быть
вовсе - или же она должна была пойти по пути
религиозного отщепенства»
1
.
«Отщепенство»
в
русской
интеллигенции,
указывает Милюков, было плодом не ослабления веры,
как пытались представить это «веховцы», а усиления её.
Она уже не умещалась в рамках официальной церковности,
а любые попытки религиозной реформы, вызванной
желанием сближения интеллигенции и народа на
религиозной почве, сурово осуждались церковью. Поэтому
те русские интеллигенты, которые совсем ушли из религии
(Новиков, Радищев, Белинский, Герцен) переживали перед
этим мучительный процесс сомнений и исканий. Милюков
делает вывод, что обвинения, адресованные интеллигенции
в безрелигиозности, неосновательны.
Переходя к рассмотрению второго обвинения
авторов «Вех» против интеллигенции - обвинению в
безгосударственности, Милюков указывает на то, что
подобные обвинения строятся на том, что «веховцы»
отождествляют «государство» с
правительством
и
старой формой
государственности. «Действительно, -
пишет он, - русская интеллигенция (а затем и «оппозиция»)
почти
с
самого
своего
возникновения
была
антиправительственна
и историческому
государству
противополагала правовое»
2
.
Выступая против огульного обвинения русской
интеллигенции
в
«безгосударственности»,
Милюков
указывает на то, что русская интеллигенция не только не
была «безгосударственна», а, напротив, на протяжении всей
своей истории вела борьбу за истинную государственность
и законность против вотчинных начал старого строя. Эта
борьба изначально была заложена в социальной природе
Милюков П.Н. Интеллигенция и историческая традиция \\
Интеллигенция в России. С. 121.
2
Там же. С.128.

самой
интеллигенции,
в
её происхождении.
В
«безгосударственности»
он
обвиняет
идейных
вдохновителей авторов «Вех» - славянофилов, которые
усматривали в слабости внешних правовых форм
положительную, а не отрицательную сторону. Милюков
утверждает, что «сама по себе, в самом своём
происхождении, русская интеллигенция есть создание
новой русской государственности. В первых поколениях её
состав и исчерпывается кругом
непосредственных
помощников власти в государственном строительстве. Эти
интеллигенты все - государственники. Им принадлежат, и
первые попытки официально ввести в России и воплотить в
жизни господствующую тогда в Европе теорию
государственного права»
1
.
Даже, когда при Екатерине П
интеллигенция делается оппозиционной, она отмечает
автор, даже в самых радикальных своих проявлениях,
никогда не является противогосударственной.
В столкновении
общественного
мнения
с
правительством он видит не столкновение между
государственностью и противогосударственностью, а
борьбу между двумя взглядами на государственность:
историческим, который стремится оправдать существование
в России абсолютизма, и правовым, стремящимся к
ограничению самодержавия и безусловному верховенству
закона.
Рассматривая
все
течения
русского
общественного
движения
на протяжении XIX века,
Милюков утверждает, что «за исключением временных
пароксизмов революционного гипноза и доктринёрских
отклонений,
вызываемых
патологией
русского
общественного движения», для русской интеллигенции
были характерны идеи государственности. «Интеллигенция
только одна, - пишет он, - и была государственна в России.
Она была государственна против старого вотчинного
1
Милюков П.Н . Интеллигенция и историческая традиция \\
Интеллигенция в России. С . 136 .

режима, против полного почти отсутствия сознания права в
народной массе, против нарушений закона бюрократией и
злоупотреблений законом привилегированных классов,
против «тёмных
стихий»
народного
инстинкта
и
против известной части революционных доктрин»
1
.
С обвинениями интеллигенции в «безрелигиозности»
и «безгосударственности» Милюков связывает и
её
обвинение в третьем виде «отщепенства», включающем оба
первые: в безнациональности и антипатриотизме. Как и в
предыдущих двух случаях, защищая интеллигенцию от
этого обвинения, историк указывает на специфику самой
русской национальной культуры. Соглашаясь с С.Н .
Булгаковым, что национальная идея «опирается не только
на этнографические и исторические основания, но, прежде
всего, на религиозно-культурные, Павел Николаевич
замечает, что «интеллигенция может очень далеко уйти
вперёд своего народа, но она всегда и во всём, в отрицании,
как и в утверждении, останется представительницей и
продуктом своей культуры»
2
.
Элементарность
русской
культуры
не
способствовала укреплению национальной идеи. В России,
на взгляд Милюкова, не выработалась прочная социальная
связь между общественными слоями. «Общественное
чувство и поступок, - утверждает он, - до сих пор у нас
просто не звучат, не находят достаточно сильного отклика,
как выстрел в разряженной атмосфере»
3
.
Отсюда, считает
он, «нельзя утверждать, чтобы всего этого не было только
у русской интеллигенции, а было это у русской массы. У
массы этого ещё меньше, чем у интеллигенции»
4
.
Сознающему себя национализму просто не за что было
зацепиться на русской почве. Культурно-национальные
Милюков П.Н . Интеллигенция и историческая традиция V
Интеллигенция в России. С. 148.
2
Там же. С .150 -151 .
3
Там же. С.152.
4
Там же. С.152.

традиции в России были не развиты. В этом он видит
причины долгого отсутствия, позднего происхождения и
интеллигентского характера национальной традиции в
России.
Запоздалость и слабость русской национальной
традиции, которая кроме бытовых и этнографических
элементов ничего не содержала, не позволили опереться на
неё в борьбе против широкого потока европеизации,
вызванного реформами Петра I. Именно с эпохи Петра
Великого Милюков ведёт появление интеллигентской
традиции в России, основанной на непрерывной и прочной
социальной памяти. Эта новая культурная традиция,
сначала бывшая в тесном кругу бюрократии и высшего
социального слоя, постепенно распространила своё влияние
на другие социальные слои при
посредничестве
интеллигенции. Старая же традиция - традиция «бытового»
национализма спускается, по его мнению, с тех пор всё
ниже и ниже в народные массы. Он против воскрешения
этой «бытовой» и «этнографической» традиции, против
«ископаемого национализма», как он его называет. Он за
культурную национальную традицию, которая была в
русском народе со времён Петра I и в формировании
которой главную роль сыграла интеллигенция. Её Милюков
называет мыслящим и чувствующим аппаратом нации.
«Только при участии этого аппарата, - пишет учёный, -
подсознательный процесс национальной жизни может
окончательно превратиться в сознательный. И только с
этого момента могут явиться и жить в предании элементы
живой национальной традиции передаваемой из поколения
в поколение сознательным общественным воспитанием»
1
.
Милюков упрекает «Вехи» за то, что они «пытаются
вернуться к «воспоминаниям» Московской Руси и
основывают национализм на реставрации старой триединой
формулы (самодержавие, православие, народность -
1
Милюков П.Н . Интеллигенция и историческая традиция \\
Интеллигенция в России. С. 166 .

В.Д.)»
1
.
Для него культурная национальная традиция - это
традиции новой общественности, религиозной терпимости
и
национально-культурного
равноправия.
Здесь
воплотились основные положения программы кадетской
партии в области национальной политики.
Защищая интеллигенцию, Милюков вместе с тем
признаёт, что история интеллигенции - это история раздора
и борьбы, в результате чего интеллигенция оказалась
отстранённой и отчуждённой от решения главных
общественных проблем. Это привело к формированию у неё
таких негативных качеств как радикализм, нетерпимость,
болезненное самолюбие по поводу невостребованности.
Милюков отбрасывает обвинение «веховцев» в
отсутствии у русской интеллигенции патриотических
чувств. Она, как заверяет он, «пылала патриотизмом»
2
.
Но
это был особый «интеллигентский патриотизм», который
получил выражение в форме «эмигрантского патриотизма».
Проявлялся он в том, что интеллигенция часто испытывала
раздвоенные патриотические чувства. Переживая за судьбу
своего народа, она в то же время вела борьбу с
правительством, нередко переходящую в борьбу против
собственной страны. Он считал, что процесс формирования
национального самосознания в России ещё не завершён.
Большую роль в его формировании должны, на его взгляд,
сыграть
институты
гражданского
общества,
способствующие развитию правовых отношений и свободе
проявления личности.
Рассмотрев
обвинения
«веховцев»
против
интеллигенции, Милюков основные стрелы критики
выпустил
по
центральному
положению
«Вех»,
проходящему через все отдельные статьи сборника, - пути
решения стоящих перед Россией проблем, который
выражался в принципиальном отказе от их политического
Милюков П.Н. Интеллигенция и историческая традиция \\
Интеллигенция в России. С . 171.
2
Там же. С.158.

решения. Идее «политики» они противопоставляли идею
«духовного
воспитания»,
смирения и внутреннего
совершенствования человека. Как практического политика
Милюкова не могла не возмутить такая замена. Ведь
одним из
главных
положений,
с
которым
он
выступал на политической сцене, было провозглашение
политической реформы по западному образцу, как самой
насущной задачи переустройства общества. «Политическая
реформа должна предшествовать социальной»
1
,
-
не раз
утверждал лидер кадетов. Милюкова не устраивала аксиома
«веховцев» и потому, что он защищал политику как
самостоятельную область человеческой деятельности.
Воспитание,
духовное
и
нравственное
совершенствование человека, по его мнению, являются
возможными только с утверждением в обществе правовых
начал, связанных с деятельностью демократических
учреждений. «Воспитание,
-
пишет он,
-
не только не
заменяет «учреждений», а напротив, предполагает их уже
существующими и само становиться возможным лишь как
последующее дополнение к ним»
2
.
Оно призвано развить в
умах народной массы идею солидарности, которая смогла
бы оградить общество и государство от социальных
потрясений. Так что вполне можно согласиться с мнением
В.К . Кантора, который считает, что «для Милюкова беда
русской интеллигенции заключалась не в увлечении
политикой, не в политизации, а в недостаточной
политизации, в её чудовищно извращённых формах, в
поглощении политики стихийной силой, в преобладании
над политикой стихийных инстинктов»
3
.
Для преодоления этих стихийных разрушительных
инстинктов толпы и нужны, по мнению Милюкова,
' Милюков П.Н. Воспоминания. С . 177 .
2
Милюков П.Н. Интеллигенция и историческая традиция \\
Интеллигенция в России. С. 174.
3
Кантор В.К. П.Н. Милюков contra «Вехи» \\ В.К. Кантор. Феномен
русского европейца: Культурфилософские очерки. С.243-244.

политические партии и представительные органы власти,
через которые народные массы получали бы уроки
политического воспитания и самообучения. В этом он видит
определённые гарантии от революционности в форме
насилия и экспроприаторства. «Воспитание,
-
заключает
учёный, - очень хорошо, конечно, когда для него имеется
время и подходящие условия. В противном случае
требование предварительного воспитания массы звучит
насмешкой,
очень
дешёвой
и
слишком
близко
напоминающей тех крепостников, которые требовали,
чтобы
«души рабов» были
непременно
раньше
освобождены, чем их «тела»»
1
.
Неслучайно, образование
политических партий и первые опыты самообучения
широких общественных кругов в политической борьбе
Милюков считал самым крупным и ценным приобретением
первой русской революции 1905-1907 гг. Это был шаг
вперёд к гражданской сознательности и организованности.
В призыве же «Вех» к подвигу «смирения» он видит лишь
путь назад к традиционной гражданской пассивности
русского народа и разброду.
Сегодня, когда Россия вновь переживает острую
нехватку политической культуры, слова Милюкова звучат
также актуально, как и тогда. Неслучайно, что это нашло
отражение в исторической литературе. В частности A.A.
Кара-Мурза, ссылаясь на Милюкова, утверждает, что
отсутствие в России крепкого сцепления между властью и
обществом, когда правящая бюрократия оказывалась
совершенно нечувствительной к социальным потребностям
масс, делало
крайне ограниченными
возможности
модернизации страны «сверху»
2
.
Стоит добавить, что для
Милюкова была невозможна и модернизация «снизу».
Милюков П.Н. Интеллигенция и историческая традиция V
Интеллигенция в России. С. 180.
2
Кара-Мурза A.A. Павел Николаевич Милюков: «Идти соединением
либеральной тактики с революционной угрозой...» V Российский
либерализм: идеи и люди. М., 2004. С .405 -406.

Причину этого он видел в гражданской отсталости
населения России, которое ещё не прошло столь
необходимую
школу
политического
и
правового
воспитания.
Именно на плечи интеллигенции Милюков возлагает
дальнейшее развитие правовых начал в русском обществе.
В этом он видит продолжение исторической традиции
русской
интеллигенции.
«Нужно
делать
прямо
противоположное тому, что они («Вехи» - В.Д.) советуют.
Нужно всеми силами налечь на «внешнее устроение»,
чтобы довести до крыши «просторный», но недостроенный
дом. Делая это, мы будем, в сущности, делать то же, что
делала всегда русская интеллигенция»
1
.
Вот те основные проблемы, по которым Милюков
возражал «Вехам» и отмечал их отрицательное влияние.
Положительной стороной «Вех» он считал критическое и
возбуждающее
значение
для
сознания
русской
общественности тех вопросов, которые авторы сборника
поднимали на страницах своих статей.
Статья Милюкова «Интеллигенция и историческая
традиция» - последняя крупная научная статья учёного до
революции 1917 года. Этот период в жизни и деятельности
Павла Николаевича был тесно сопряжён с политической
борьбой. Всё что обдумывалось, произносилось, писалось
им в это время, было подчинено единой цели - тактике
политической борьбы.
Политическая
деятельность,
направленная
на
сохранение
Думы и ростков
парламентаризма в России диктовала необходимость
лавировать, совершать тонкие тактические расчёты,
постоянно учитывать соотношение правых и левых сил, что,
естественно, мешало ему адекватно оценивать и
анализировать
происходящие
события,
накладывало
отпечаток на его взгляды по тем или иным научным и
практическим вопросам.
'
Милюков П.Н . Интеллигенция и историческая традиция \\
Интеллигенция в России. С . 189 .

Глава 3. Исторические взгляды и труды П.Н. Милюкова в
период эмиграции (1918-1943 гг.)
3.1. Исторические взгляды П.Н . Милюкова на историю
второй русской революции.
Активное
возвращение Милюкова к
научной
деятельности произошло после революции 1917 года.
Предшествующий период в жизни Павла Николаевича
вместил в себя очень много событий: глава парламентской
оппозиции, министр иностранных дел Временного
правительства, организатор и вдохновитель белого
движения, вынужденный эмигрант. Центральной темой его
исторических исследований в этот период стала история
второй русской революции - осмысление её корней,
особенностей и последствий. С одной стороны, это было
связано с тем, что к событиям революции автор имел
непосредственное отношение. Она прошла через его судьбу
и жизненный опыт. С другой стороны, он хотел осмыслить,
как вписываются события революции в его концепцию
исторического
развития России. «Изучение русской
истории,
-
писал он,
-
приобретает в наши дни новый
своеобразный интерес, ибо по социальным и культурным
пластам, оказавшимся на поверхности русского переворота,
внимательный наблюдатель может наглядно проследить
историю нашего прошлого»
1
.
Павел Николаевич был одним из первых
профессиональных историков, кто начал писать историю
второй русской революции. Ей он посвящает большое
исследование - «История второй русской революции».
Работу над ним Милюков начал уже в конце ноября 1917
года в Ростове-на-Дону, продолжил в Киеве, где
предполагалось издать 4 выпуска. Однако издательство
«Летопись» успело отпечатать лишь первый выпуск и то не
до конца. В декабре 1918 года типография подверглась
1
Милюков П.Н . История второй русской революции. Минск, 2002. С .9 .

разгрому
войсками
Петлюры.
Окончание
набора
первого выпуска и остальные выпуски были уничтожены
петлюровцами, и издание остановилось. К работе над
книгой Милюков вновь возвращается лишь осенью 1920
года, когда получил от издателя, переехавшего в Софию,
сохранённую им копию рукописи. Но восполнить пробелы,
имеющиеся в рукописи, в Лондоне, где находился историк,
оказалось невозможным. Только в декабре 1920 года автор
получил доступ к обширной коллекции русских
периодических изданий, хранящихся в Париже. Благодаря
этому материалу пропуски были восстановлены и полный
текст «Истории» был подготовлен к печати и опубликован в
1921-1923 гг. в Софии тремя выпусками.
Существенным дополнением его видения революции
является работа «Россия на переломе. Большевистский
период революции» (Париж, 1927. Т. 1-2 .). В её основе
лежат лекции о русской революции и гражданской войне,
прочитанные Милюковым в Бостоне в октябре-ноябре 1921
года и переработанные затем в книгу, вышедшую в 1922
году под названием «Russia today and tomorrow» («Россия
сегодня и завтра»). Проблемы революции затрагивались им
и в книге «Эмиграция на перепутье» (Париж, 1926.), а также
в многочисленных брошюрах и выступлениях.
Находясь в центре революционных событий 1917
года, Милюков сумел уловить и отразить логику развития
революции от Февраля к Октябрю. Историк по профессии,
он старался не подгонять факты к выводам, а наоборот,
делать выводы из фактов. И он принимал их даже тогда,
когда эти выводы противоречили его собственным
переживаниям и политическим настроениям. Павел
Николаевич не раз утверждал, что «хотел смотреть на
события глазами историка, а не политика»
1
.
Но главной
своей задачей он видел не констатацию фактов, а анализ
событий с точки зрения определённого их понимания,
раскрытие сути исторической трагедии России. Его
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. Париж, 1927. Т.1. С . VIII.

история второй русской революции это ещё и выражение
собственной исторической драмы как практического
политика, которому эта ситуация оказалась неподвластна.
Практический опыт второй русской
революции
способствовал тому, что Милюков расширяет и углубляет
своё понимание революции как исторического процесса. В
работах данного периода историк отходит от политико-
правового подхода к революции, характерного для него во
время революции 1905-1907 гг. Для Павла Николаевича
революция - это уже не постепенно сменяющие друг друга
реформы, а насильственный переворот, «как кратчайшее
средство покончить с устарелыми политическими и
социальными учреждениями отжившего строя и облегчить
переход от средневековья к современной демократии»
1
.
Революция,
таким
образом,
это
прорыв
новых
общественных отношений. Этот процесс, считает учёный,
приобретает форму революции тогда, когда отживший
политический строй не хочет сходить с исторической
авансцены и революция становится неизбежной . Таково
общее правило характерное для всех революций, в том
числе и для русской. В этом, утверждает Милюков, и
состоит основной смысл русской революции. «В ней,
поэтому, - пишет он, - можно искать и найти сходство с
другими такими же переломами, как, например с
английской революцией XVII столетия или, в особенности,
с французской революцией 1789-1795 гг. Для русского
человека, пережившего события 1917-го и последующих
годов, становятся особенно понятны и живы все перипетии
прежних революций. В психологии всех этих революций
есть, очевидно, что-то общее»
3
.
Сравнительно-историческое рассмотрение русской
революции с другими европейскими революциями было
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. T .I. С .29.
2
Милюков П.Н. Заветы революции \\ Последние новости. 1921. 2
апреля.
3
Милюков П.Н . Россия на переломе. T.I. С .29 .

новым взглядом на события 1917 года. Русская революция
для Милюкова - это нечастный, обособленный в истории
случай, а часть общемирового исторического процесса.
Раскрывая революцию как объективный и во многом
неизбежный результат всего предшествующего развития,
Милюков указывает на те основные условия, при которых
революция из возможного развития событий, превращается
в действительность. «Революции, - считает он, - становятся
неизбежны, когда имеется на лицо несколько условий,
совпадающих во времени, а именно: 1) когда ощущается
массой настоятельная потребность в крупной политической
или социальной реформе - такой, как ограничение
самодержавия или передача земли крестьянам, 2) когда
власть противится мирному разрешению этой назревшей
потребности, 3) когда в силу внутренней смуты, культурных
перемен или внешней военной неудачи эта власть теряет
способность принудительно действовать и 4) когда не
только перестают бояться власти, но начинают даже
презирать её, и открыто смеяться над нею»
1
.
Все указанные выше условия, по мнению Милюкова,
имели место в России в 1917 году. Русская революция,
считает
он,
это
процесс,
подготовленный
всей
предшествующей политической эволюцией России, и,
следовательно, закономерный.
Павел Николаевич обрисовывает схему протекания
любой социальной революции, которая в своём развитии,
неизбежно,
проходит
несколько
стадий развития.
«Проделать все стадии - такова судьба всех настоящих
революций»
2
,
-
утверждает историк. Всякая революция, по
Милюкову, начинается сравнительно скромно и сдержанно,
но по мере её развития, когда власть ускользает из рук
умеренных групп, захвативших её первоначально, и
попадает
в
руки импровизированных
вождей
неорганизованных масс, революция радикализируется и
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т .1. С .1.
2
Там же. Т.1.С.40.

достигает своих крайних тенденций. В основе этого
процесса, отмечает учёный, лежит инстинктивная боязнь
масс, появляющаяся у неё в ходе развития революции и
связанная с опасением того, «как бы революция не
закончилась слишком рано и слишком близко к своему
исходному пункту». Этим историк объясняет, почему новые
вожди сумели привлечь к себе внимание масс. «Масса не
хочет вождей и политических партий, которые, становятся
ей известны в готовом виде, - но желают говорить от её
имени. Она не верит во всё то, что имеет прошлое. Она
хочет выбирать и санкционировать своих вождей сама, - и
останавливается
на
последних
пришедших.
Все
предыдущие, хотя бы они были деятелями той же
революции, очень
скоро
дискредитируются,
как
«контрреволюционеры», желающие остановить революцию
раньше её естественного конца, и, следовательно, лишить
массы
каких-то
возможных,
но
неизведанных
достижений»
1
.
Вывод, к которому приходит Милюков, состоит в
том, что «революция есть сложный и длительный процесс:
постепенная смена настроений в широких социальных
слоях. Нужно время, чтобы этот процесс начался в массах и
прошёл через все свои естественные стадии»
2
.
Поэтому,
никакая большая революция не ограничивается своей
первоначальной целью - свержением старой центральной
власти. Она не может остановиться на середине и должна
следовать своему неизбежному пути развития, пока не
пройдены все её естественные стадии. «Революционный
пожар, - констатирует Милюков, - должен выжечь дотла
всё, что уцелело от низвергаемого порядка, - не только все
учреждения, но и все пережитки психологии. Она
останавливается среди созданных ею развалин и
произведённого опустошения лишь тогда, когда с
удовлетворением
замечает,
что
среди
элементов
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т .1. С .40 .
2
Там же. Т.1. С.40.

предстоящей реконструкции нет сомнительных: всё зелено,
но не гнило. Только тогда она успокаивается на социальных
и политических достижениях, не допускающих реставрации
и, наверное, не имеющих связи с прошлым»
1
.
Всё это со всей очевидностью относится и
применительно к русской революции. «Русская революция,
-
утверждает историк, - не была бы революцией, если бы
она остановилась на первой стадии и не дошла до
крайностей»
2
.
С этой точки зрения и «коммунистическая»
революция 25 октября 1917 года, в его понимании, не есть
что-то новое и законченное. Она только один из этапов
длительного и сложного процесса русской революции.
Милюков,
пожалуй,
впервые
дал
чёткое
социологическое обоснование революции. Он показал, что
революция - это не случайный процесс. Она имеет свои
определённые «законы» и механизмы развития.
Определённая эволюция происходит во взглядах
Милюкова и в его понимании и трактовке роли народных
масс в историческом процессе. Он отходит от толкования
пассивной роли масс в истории и представляет эту роль,
по-сути дела, решающей в революции. «Если роль вождей в
событиях оказывается менее активной, то за то должно быть
исправлено и расхожее представление о пассивной роли
инертной массы... Массы принимали от революции то, что
соответствовало
их
желаниям,
но
тотчас
же
противопоставляли
железную
стену
пассивного
сопротивления, как
только начинали подозревать, что
события клонятся не в сторону их интересов»
3
.
Павел Николаевич понял, что объяснить суть
происходящих в России событий 1917 года нельзя исходя
только из характера русской культуры, русской
ментальности. Ход революции во многом зависел от тех
процессов, которые происходили в гуще народных масс.
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. T .I. С.41.
2
Там же. Т .1.С .40.
3
Милюков П.Н. История второй русской революции. С.6 .

Ведь такой огромный социальный сдвиг как русская
революция нельзя объяснить, если не учитывать
особенности состояния народа, его помыслы и чаяния. В
связи с этим, роль политических вождей в русской
революции оказалась менее решающей.
«Приходится
вообще внести, - писал он, - некоторую поправку в наше
представление
о
пределах
возможности
для
индивидуальной человеческой воли управлять такими
массовыми явлениями, как народная революция»
1
.
Милюков осознал, что вся эта политическая
надстройка, борьба вверху между политическими партиями,
перетасовывание властной колоды, в конечном счёте,
ничего не значат. Главное - способны ли политические
вожди и действующие политические силы подняться над
своими политическими амбициями и теоретическими
представлениями и реализовать насущные интересы
народных масс или не способны. «В этом смысле, - считал
он,
-
должны быть пересмотрены все демократические
программы, которые, ничего ещё не дав народу, хотели
«всё» создать «через народ»»
2
.
Павел Николаевич уяснил
себе, что рациональный подход к реформированию
народной жизни, в основе которого лежат теоретические,
научнообоснованные представления о самих реформах и
способах
их
проведения,
должен
соответствовать
коллективному опыту самого народа, его представлениям о
желаемой цели, о благе и справедливости. Необходимо
учитывать, как справедливо считал один из основателей
современной западной социологии Питирим Сорокин, что
проводимые реформы «не должны попирать человеческую
природу и противоречить её базовым инстинктам»
3
.
К
сожалению, российские политики тогда, да и сейчас, так и
не поняли этого. Они не поняли, что успех любой из
реформ, затрагивающей жизненные интересы огромных
1
Милюков П.Н . История второй русской революции. С .5.
2
Там же. С .13.
3
Сорокин П.А. Указ. соч. С .271 .

масс населения тесно связан с менталитетом самого народа,
с его понятиями о добре и зле.
В исторических условиях 1917 года шансы на успех
имели только те политические силы, которые поняли это и,
выражая
самые
актуальные
потребности
народа,
попытались встать во главе бурного потока русской смуты.
Милюков, тем самым, вынужден был признать, хотя и
прямо не заявляя об этом, свои собственные ошибки,
ошибки кадетской партии и либерально-буржуазных
лидеров
в
целом,
которые
они
совершили в
послефевральские месяцы 1917 года. В условиях всё
возрастающей радикализации масс
гроссмейстерски
рассчитанные политические ходы, мастером которых по
свидетельству многих он был, холодная рассудочность не
могли, да и не были способны оградить страну от сползания
в бездну. Ведь «политика, - как отмечал близко знавший
Милюкова кадет В.А. Оболенский, - не шахматная доска, на
которой бездушные фигурки двигаются исключительно по
воле игроков. И строго обдуманные шахматные ходы
Милюкова сплошь да рядом оказывались неудачными
вследствие сопротивления одушевлённых фигурок»
1
.
Когда
«разъярённый, обезумевший табун» несётся к пропасти,
чтобы остановить его важно перестать быть рабом своей
логики. Нужно не игнорировать политическую психологию
людей, а слиться с их стихией, «оседлать табун», чтобы
увести его в сторону от пропасти. Сам Милюков в условиях
революции этого сделать не смог, так как по свидетельству
всё того же В.А. Оболенского, «не ощущал биения
горячечного пульса своей страны и не обладал необходимой
для политика революционного времени интуицией...
Поэтому, ясно понимая прошедшее и верно прозревая
будущее, часто не умел ориентироваться в настоящем»
2
.
Политической силой способной на это в итоге оказались
большевики.
1
Оболенский В.А . Моя жизнь. Мои современники. Париж, 1988. С.441.
2
Там же. С.440.

Наряду с общими чертами, характерными для всех
революций, Павел Николаевич выделяет ряд специфических
черт, свойственных каждой национальной революции и
вытекающих из всего характера истории данной нации.
«Революционный фазис, - писал он, - есть общий фазис для
большинства народов, но каждый народ имеет свою
революцию в смысле видовых различий, которые связаны с
особой историей народа»
1
.
Проявление этих черт особенно
ярко происходит именно в годы «катастрофических
перемен», к которым, несомненно, относится и социальная
революция.
Как и любая другая национальная революция,
русская революция имела свои специфические особенности
и черты, которые были связаны с историческим прошлым
России. В связи с этим, корни русской революции Милюков
ищет в истории русской культуры, «ибо при всём
ультрамодерном содержании выставленных
в этой
революции
программ,
призывов
и
лозунгов
действительность русской революции вскрыла её тесную и
неразрывную связь со всем русским прошлым»
2
.
Именно в
самом ходе русской истории были заложены, на его взгляд,
те объективные и глубокие проблемы и противоречия,
разрешить которые и была призвана революция.
Размышляя над исторической обусловленностью
русской революции, Милюков обращается к своей
концепции истории России, разработанной им ещё в годы
активной научно-преподавательской деятельности.
В
работах рассматриваемого периода эта концепция лишь
была доведена до логического завершения.
Анализируя глубинные причины русской революции,
Павел
Николаевич
исходит
из
многофакторности
исторического
процесса.
Он
отмечает
сложное
переплетение
и
взаимодействие
экономических,
политических, социальных, культурных и психологических
1
Милюков П.Н . Корни революции \\ Последние новости. 1921 . 13 июля.
2
Милюков П.Н. История второй русской революции. С.9.

факторов, вызвавших русскую революцию. Его анализ
причин революции
значительно
отличается
от
альтернативного подхода, согласно которому революция
рассматривается
как
результат
внезапного
и
непредсказуемого
воздействия
случая,
катастрофы,
подобной стихийным природным бедствиям, которую
нельзя было ни предвидеть, ни предотвратить. Историк
рассматривает революцию как сложный и закономерный
процесс,
подготовленный
всей
предшествующей
исторической эволюцией России. Русская революция -
это только часть культурного хода русской истории. Она
воплотила
и
выразила наиболее
характерные
и
специфические черты русского исторического прошлого.
Этими особенными для России чертами, по
Милюкову, являлись следующие:
1) слабость русской государственности, которая была
следствием самого способа происхождения русского
государства и процесса его исторического роста. По
мнению историка, «пришедшая извне государственность
постоянно, при Рюрике, как и при Петре Великом, как и в
нашем «империализме» XIX и XX вв.,
-
опережала
внутренний органический рост государственности...»
1
.
Следствием этого, считает он, было преобладание в стране
безгосударственных и анархических элементов. В течение
столетий государственная власть в России так и оставалась
иностранным пришельцем, и народ не хотел отождествлять
себя с государством, чувствовать ответственность за его
развитие.
2) примитивность русской социальной структуры и
слабость
сцепления
среди социальных
элементов
русского общества. В социальной истории России,
утверждает историк, отсутствуют достаточно прочные
группировки
населения, способные
ограничить
правительственную власть. В России, пишет он, «не
было ни землевладельческой аристократии, ни буржуазии,
1
Милюков П.Н. История второй русской революции. С . 10 .

достаточно сильных и объединённых, чтобы диктовать свои
условия растущей власти царя»
1
.
3) «максимализм» русской интеллигенции. Коренную
причину «максимализма» русской интеллигенции Милюков
видел в слабости интеллектуального сцепления между
социальным верхом и социальным низом русского
общества. Благодаря своему социальному происхождению,
своему воспитанию и правительственной политике
интеллигенция оказалась отрезанной от непосредственного
общения с народом. Последствием такого отчуждения было
постепенное усиление абстрактного образа мыслей, что как
раз и внесло в политику интеллигенции интеллектуальный
максимализм, подкреплённый, заимствованными на Западе
идеологиями.
4) бессознательность и темнота русской народной массы,
которая сохранила «мировоззрение иных столетий».
5) сепаратистские стремления национальных окраин.
Историк объясняет их тем, что национальное единство
России поддерживалось не сознательным выбором и
желанием инородцев быть вместе с Россией, а пассивной
привычкой подчинения. Система крайней централизации и
подавления национальных особенностей, применявшаяся
самодержавием, возмущала национальное чувство этих
народов. Поэтому, заключает учёный, «уже к концу XIX
столетия стало совершенно ясно, что при первом же толчке,
который переживёт государство, вожди национальных
групп, пробудившихся к национальному самосознанию,
будут искать вне России поддержки и союзников в своей
работе против бюрократической централизации и русского
национализма»
2
.
Таковы основные, глубинные корни и нити, которые,
по Милюкову, связывают вторую русскую революцию со
всем ходом и результатом исторического развития России и
определяют
«физиономию»
русской
революции.
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. T .I. С .32.
2
Там же. Т.1.С.37.

Соединённым результатом действий перечисленных выше
факторов и стал, по мнению Милюкова, русский
большевизм. «Русский большевизм,
-
пишет он,
-
специфически русский продукт, выросший на национальной
почве и невозможный в этом виде нигде, кроме России»
1
.
Если «национальное лицо» русской революции
Милюков определял в значительной степени историческим
прошлым, то её характер, как насильственного переворота,
он видел в инстинкте самосохранения старого режима и его
защитников. Изжившее себя самодержавие до последнего
противодействовало мирному разрешению противоречий
между новыми формами политической жизни и старыми,
отжившими себя формами неограниченной монархии.
«Уступки власти не только поэтому не могли удовлетворить
общество и народ,
-
пишет он,
-
что
они
были
недостаточны и неполны. Они были неискренни и лживы,
и давшая их власть сама ни минуты не смотрела на них как
на уступленные навсегда и окончательно»
2
.
Всё это, считал
Милюков, вместе с усиливавшимся влиянием при дворе
случайных людей и проходимцев создало в стране то
состояние полнейшей неуверенности в завтрашнем дне,
которое,
собственно,
и
подготовило
психологию
переворота, изолировав двор и власть от всех слоёв
населения и от всех народностей Российского государства.
Главной, непосредственной пружиной, катализатором
революционного взрыва в стране явилась Первая мировая
война 1914-1918 гг. с её внешним ходом и с её
последствиями на фронте и внутри России. Многие
явления,
которые
принято
считать
специфически
революционными, отмечает историк, были созданы
обстоятельствами
военного времени и фактически
предшествовали революции.
Негативное воздействие неудачно складывающейся
для России войны Милюков видел в ряде следующих
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. T .I. С.38.
2
Милюков П.Н. История второй русской революции. С . 16.

факторов:
1) сложное экономическое положение страны;
2) война произвела разрушение в строе чувств и мыслей
людей;
3) война показала полное бессилие и разложение власти,
которое подтолкнуло умеренные элементы общества на
революционный переворот для доведения войны до
победного конца. Война, по мнению Милюкова, во многом
предопределила и особенности дальнейшего протекания
революционного процесса после падения самодержавия.
Таким образом, вторая русская революция, по
Милюкову, была предопределена и подготовлена всем
предшествовавшим
историческим развитием России,
особыми чертами её истории, географии и культуры и
явилась
логическим
продолжением
многовековых
процессов русской истории. Ему удалось преодолеть
определённые трудности в анализе того, как вписывается
революция в сложные процессы отечественной истории.
Как и в случае с осмыслением дореволюционной истории
страны, события революции 1917 года рассматриваются им
в контексте общего культурно-исторического хода развития
России в направлении тех этапов развития, которые прошли
страны Западной Европы. Революция - это дальнейшее
продвижение России по пути модернизации. Форма
революции, которую приняла модернизация в России -
естественный и органичный результат особого пути
исторического
развития страны.
Она порождалась
неспособностью самодержавия преодолеть многовековые
трудности и противоречия российской действительности.
Война лишь ускорила её наступление в форме
насильственного переворота.
Его точка зрения выгодно
отличалась
от
высказывавшегося иногда на Западе взгляда, согласно
которому, революция 1917 года - это случайное стечение
обстоятельств и в том, что она произошла, не было ничего
заранее предопределённого. Можно лишь с сожалением

констатировать, что и у нас в последнее время отношение к
революции как к случайному событию стало чуть ли не
правилом хорошего тона.
В работах посвященных второй русской революции
историк специально
не рассматривает
вопрос о
соотношении политических сил в революции. Центральным
конфликтом, приведшим к революции, он считал конфликт
власти с народным представительством и обществом. В
общественном движении Милюков выделяет 2 течения: 1)
парламентское, составляющее оппозицию правительству и
выступающее за то, чтобы довести войну до победного
конца вместе с союзниками России. Причиной их
оппозиции он считал всё возрастающую уверенность в том,
что с данным правительством и при данном режиме эта
цель не может быть достигнута; 2) социалистическое, среди
деятелей которого наибольшее распространение получили
большевистские
идеи
пораженчества
царского
правительства
в
войне
и
превращение
войны
империалистической в войну гражданскую.
Несколько сложным является вопрос о периодизации
истории второй русской революции у Милюкова.
Несомненно
только
одно,
что
в
отличие
от
социалистических лидеров и советских историков, которые
разделяли события 1917 года на две революции -
февральскую и октябрьскую, Павел Николаевич, одним из
первых, рассматривает революцию 1917 года как единый
политический процесс, начавшийся в Феврале и достигший
своей кульминации в Октябре. Однако вопрос о начале и
конце революции, её этапах и их содержании в концепции
революции Милюкова не является таким однозначным в
историографии. Так, Т.Е . Грязнова в основу периодизации
революции у Милюкова во многом положила структуру его
работы «История второй русской революции». Она считает,
что Милюков выделял 4 периода в революции и за её
начало брал свою знаменитую речь с трибуны
Государственной думы 1 ноября 1916 года. В соответствии

с этим мы находим у неё следующую периодизацию
революции у Милюкова:
I. 1 ноября 1916 - 5 июля 1917 года. - «Противоречия
революции».
II. 5 июля 1917 - 1 сентября 1917 года. - «Корнилов или
Ленин?».
III. 2 сентября 1917 - 26 октября 1917 года. - «Агония
власти».
IV. 26 октября 1917 года - «Большевистский период
революции»
1
.
Но у самого Милюкова можно найти несколько
другую периодизацию революции. Началом революции он
считал не 1 ноября 1916 года, как утверждает Т.Е. Грязнова,
а 27 февраля 1917 года, когда народные волнения в
Петрограде вылились в революцию, которая закончилась
свержением старого режима и династии 3 марта 1917 года
2
.
Свою речь в стенах Государственной Думы 1 ноября 1916
года он рассматривает лишь как штурмовой сигнал к
революции и красноречивый показатель настроения,
охватившего страну
3
.
Последующие события русской революции Милюков
делит на четыре периода:
1. Первое революционное правительство (2 марта 1917
г. - 2мая1917г.).
2. Первое правительство коалиционного состава (2 мая 1917
г.- 2 июля 1917 г.).
3. Первый кризис власти и вторая коалиция (3 июля 1917 г. -
28 августа 1917 г.) .
4. Второй кризис власти и третья коалиция (28 августа 1917
г. - 25 октября 1917г.)
4
.
1
Грязнова Т.Е . Революция в концепции истории России П.Н .
Милюкова. Автореф. дисс. на соиск. учён, степени канд. ист. наук.
Екатеринбург, 1996. С. 16 .
2
Милюков П.Н . История второй русской революции. С .36 .
3
Там же. С.ЗО .
4
Там же. С51.

В основу данной периодизации историк положил как
внешний признак
-
последовательно
меняющиеся
правительственные кабинеты, так и признак внутренний -
постоянно прогрессирующий распад власти. Последнее, по
его мнению, и
составляет основное
содержание
революционного процесса от Февраля к Октябрю.
Характеризуя Февральскую революцию 1917 года (27
февраля - 3 марта 1917 года), Милюков выделяет ряд её
особенностей. Во-первых,
он отмечает, что сам
революционный переворот произошёл не сверху (хотя он и
готовился заранее среди военных и царствующей династии),
а снизу, стихийно. Вследствие этого, он отрицает участие
социалистических партий в подготовке и в руководстве
революцией. Историк утверждает, что левые партии
«признавали
себя
совершенно неподготовленными,
чтобы взять власть»
1
.
Вместе с тем, Милюков несколько
преувеличивает руководящую роль Государственной думы
в революции, вмешательство которой, по его словам, «дало
уличному и военному движению центр, дало ему знамя и
лозунг и тем превратило восстание в революцию,
которая
кончилась
свержением
старого режима и
династии»
2
.
Вопрос о стихийности и организованности в
февральских событиях до сих пор остаётся дискуссионным.
Сегодня всё большее число исследователей разделяют
точку зрения Милюкова. Говоря о начале событий 23
февраля, о демонстрациях 24-26 февраля 1917 года они
отдают первое место фактору стихийности. Так, по мнению
H.A . Коваленко, помимо того, что ни один из лидеров
революционных
партий «не мог
предвидеть или
предсказать ни самой забастовки 23 февраля, ни того, что
забастовка станет первым днём российской революции»,
так «никто из современников тех событий, принадлежавших
к подпольному или легальному активу социалистических
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. T .I. С .45.
2
Милюков П.Н . История второй русской революции. С.36.

партий, не был уверен в том, продолжится ли забастовка
завтра, 24 февраля»
1
.
Другая особенность Февральской революции состояла
в том, что она была «мирная и бескровная». Причину этого
историк усматривает в отрицательном отношении всех
политических течений к старой власти, полностью
изжившей себя и положительным отношением к
Государственной думе, взявшей в свои руки руководство
переворотом.
Павел Николаевич отмечает, что в ходе самой
революции были заложены такие положения, последствия
которых отрицательно сказались на дальнейшем ходе
революции. К таким положениям Милюков относит
следующие: 1) полная ликвидация монархической формы
правления, вследствие чего, новая власть, созданная
революцией, вела своё преемство не от актов 2 и 3 марта
(отречении Николая II и вел. кн . Михаила Александровича),
а от событий 27 февраля. В этом он видел слабость новой
власти, которая не могла опираться на привычный для масс
символ власти, которым была монархия, а формально
опиралась только на свою собственную «полноту власти»
2
.
Из этого положения, по его мнению, развились все
последующие ошибки революции; 2) возникшее в ходе
революции двоевластие в лице Временного правительства и
Петроградского Совета, ослаблявшее авторитет власти.
Зародыш будущих затруднений и осложнений между этими
органами Милюков видел в принятие Советом знаменитой
формулы - «постольку-поскольку», которая состояла в том,
что Совет относился к правительству как к «общественно
умеренным слоям», что бросало на него подозрение в
классовой однородности и ослабляло влияние среди
населения.
Ход русской революции от Февраля к Октябрю
Милюков рассматривает как стихийный процесс, основное
1
Коваленко H.A . 1917 год: новые подходы и взгляды. М ., 2001. С .11.
2
Милюков П.Н. Воспоминания. С.470.

содержание которого - ослабление власти, её разложение и
распад. Вследствие этого, основное внимание историка при
рассмотрении революционных процессов сосредоточено на
характеристике процесса кризиса властных институтов и
структур на всех уровнях, как по вертикали, так и по
горизонтали, проходящем через все периоды второй
русской революции.
Основными событиями первого периода революции, по
Милюкову, были: формирование первого Временного
правительства и выработка его программы; начало
размежевания политических сил (правые и революционная
демократия); апрельские тезисы Ленина; апрельский кризис
Временного
правительства; формирование
первого
коалиционного правительства.
В качестве основных процессов второго периода
русской революции Павел Николаевич видел следующие:
противоречие целей и средств первого коалиционного
правительства в решении внутренних и внешних проблем;
расчленение России под лозунгом «самоопределения»;
фиаско внешней политики коалиции; начало внутренней
борьбы крайних течений социализма против умеренных;
июньские уличные выступления; кризис первой коалиции.
Основными вехами третьего периода революции
Милюков считал: попытку большевистского восстания 3-5
июля; формирование второго коалиционного правительства
и придание ему диктаторских полномочий для борьбы с
большевиками;
попытку
установления
буржуазной
диктатуры Корнилова; неудачу и ликвидацию выступления
Корнилова, означавшую разгром правого движения и
отбрасывание революции влево.
В основе
четвёртого
периода
революции
лежали, по Милюкову, следующие процессы: второй кризис
власти и окончательная дискредитация формы коалиции в
глазах широких народных масс; формирование третьего
коалиционного
правительства;
выяснение
полного
одиночества власти на фоне всё возрастающего влияния

большевиков; захват большевиками власти.
Милюков считал, что с самого начала революции
стали возникать внутренние противоречия революции,
которые постепенно углублялись, всё сильнее ослабляя
власть, вызывая её кризисы и делая её более и более
номинальной и фиктивной. Да и сам переход власти от
одного правительства к другому становился с каждым разом
более длительным и болезненным.
Первое противоречие обнаружилось уже при первом
революционном
правительстве.
Оно
состояло
в
идеологических, программных и тактических разногласиях
между, находившимся на первых порах у власти,
либералами
и
блоком
социалистических
партий.
Политическая борьба между ними закончилась победой
блока при втором составе правительства (первом
коалиционном). Причину этого Милюков усматривает в
бессилии новой власти перед недисциплинированностью и
отсталостью страны, перешедшей ей по наследству от
старой власти. Вину он возлагает и на кабинет князя Г.Е.
Львова и на его председателя лично, который «сдал
позицию буржуазной революции, требованиям и формулам
социалистических партий»
1
.
Это выразилось в том, что
систематическое
бездействие
правительства
и
самоограничение центральной власти привело к тому, что
власть в провинции исчезла, и центральная власть не могла
проводить в исполнение свои решения. В результате
население в провинции было предоставлено самому себе и
попало под власть партийных организаций. «Власть,
выпущенная из рук Временно правительства,
-
пишет
историк, - была захвачена социалистическими партиями,
поставившими своей прямой задачей организовать
«демократию» как в центре, так и в провинции для
осуществления своих партийных лозунгов»
2
.
С другой
стороны, социалистические партии в лице Совета рабочих и
' Милюков П.Н . История второй русской революции. С .51-52.
2
Там же. С .60.

солдатских депутатов своими случайными мерами и
необдуманными
шагами
расшатывали
авторитет
правительства.
Второе противоречие, считает он, возникло внутри
победившего блока социалистических партий при первом
коалиционном правительстве. На этот раз борьба
развернулась
между умеренным
социалистическим
большинством «демократических» организаций и их
меньшинством, которое представляло точку зрения
утопического социализма: бланкизма и революционного
синдикализма, что сдвинуло революцию ещё дальше влево.
Корень этой борьбы состоял в том, что выпущенный
«буржуазией» из рук принцип буржуазной революции
приняли под свою защиту умеренные социалисты, тем
самым, дискредитировав себя в глазах той массы, на
которую они хотели опереться. «Умеренные течения
социализма,
-
пишет Милюков,
-
были убеждены в
невозможности
социалистического
переворота
и,
безусловно, признавали необходимость идти вместе с
«буржуазией», но в то же время они не могли разорвать
нитей, связывавших их в общий социалистический блок со
сторонниками борьбы за немедленный социалистический
переворот. Это внутреннее противоречие и вытекавшая из
него неустойчивость тактики и погубили социалистический
блок»
1
.
Встав на место свергнутого ими «буржуазного»
правительства, умеренные социалисты, отмечает историк,
сами очутились
перед необходимостью
защищать
буржуазный характер русской революции. В результате их
положение оказалось трудным и двусмысленным.
«Привыкшие относится критически ко всякой власти,
безответственные элементы интеллигенции, - пишет он, -
обратили теперь свои удары на коалиционную власть, и
толпа после недолгих колебаний пошла за ними»
2
.
Постепенно господствующее в начале умеренное
1
Милюков П.Н . История второй русской революции. С.217.
2
Там же. С.171.

течение изолируется от масс, а Советы попадают под
растущее влияние большевиков. В результате развития этих
противоречий учёный отмечает, что уже в конце июня в
Петрограде образовалось вместо двух три центра власти:
правительство, сохранявшее лишь номинальную власть,
Совет - который обладал властью, но быстро её терял, и
большевистская тайная организация - быстрыми темпами
пополнявшая число своих сторонников
1
.
Версия о тщательно законспирированной организации
большевиков сегодня вновь всплыла в исторической
литературе.
Однако
по данным
А. Рабиновича,
большевистская партия в 1917 году «мало походила на
сплочённую,
законспирированную
организацию,
эффективно руководимую Лениным»
2
.
Восстание
3-5
июля
Павел
Николаевич
рассматривает лишь как первую пробу большевиков взять
власть. Такой взгляд на июльские события также
впоследствии получил развитие в историографии, хотя и не
подтвердился. Об этом в частности писал тот же А.
Рабинович
3
.
Милюков считал, что, несмотря на то, что эта
попытка закончилась провалом, тем не менее, большевики
приобрели неоценимый опыт. «Он показал им, - отмечает
историк, - с какими элементами надо иметь дело; как надо
организовать эти элементы; наконец, какое сопротивление
могут оказать правительство, Совет и воинские части.
Итоги
опыта
были чрезвычайно
поощрительны.
Большевики увидали, как, в сущности, легко овладеть
властью. Было очевидно, что когда наступит время для
повторения
опыта,
они
произведут
его
более
систематически и сознательно»
4
.
Несмотря на провал «большевистской авантюры» в
июле 1917 года, правительство не смогло воспользоваться
1
Милюков П.Н. Россия на переломе. Т.1. С .74 .
2
Рабинович А. Революция 1917 года в Петрограде. М ., 2003. С .20.
3
Там же. С.51.
4
Милюков П.Н. История второй русской революции. С .212.

своей победой и недооценило значение тех факторов,
которые вызвали эту ситуацию. Вместо того чтобы
применить государственную" власть для избавления от
левоэкстремистских
антигосударственных
элементов,
отмечает
историк,
умеренные
социал-демократы
продолжали бездействовать, прикрываясь революционной
фразой, добровольно самоустраняясь от всякого влияния
на ситуацию в стране, от конкретного решения стоявших
перед страной проблем.
Причину этого Милюков видит в затруднительном
положении умеренных социалистов по отношению к своим
конкурентам слева. «Они, - пишет он, - были фатально
связаны с ними тем, что, собственно, лозунги у них были
общие и притом не только лозунги, касавшиеся марксизма
вообще и «музыки будущего», но именно лозунги текущего
момента, лозунги «Циммервальда», «мировой революции»,
мирового торжества пролетариата и социалистической
революции и т.д. Зная, что эти лозунги не по плечу
моменту, они всё же не могли разорвать с ними открыто.
Это вынуждало их на бездействие, осуждало их на роль
поверхностных и лицемерных критиков - положение,
которое они сами считали для себя гибельным»
1
.
Олицетворением такого положения вождей Совета
стал А.Ф. Керенский, к которому переходит власть после
июльских событий. В этом Милюков видит большую беду
для власти, что во многом предопределило дальнейший ход
революции. «Они (вожди Совета - В.Д .) развязывали руки
человеку, который сам был парализован - если не
внутренне, то внешне - той же доктриной и также пугался
слишком открытого нарушения «чистоты».
Другими
словами, они давали власть единственному человеку,
который был возможен, но по существу всё-таки не тому,
кто был нужен по обстоятельствам момента. Этим они сами
толкали политическую мысль обывателя мимо носителей
власти данного момента. Видя бессилие и связанность
1
Милюков П.Н . История второй русской революции. С .246.

данной власти, обыватель начинал искать другой,
настоящей. И, судя по политическому настроению, за
Керенским уже вырисовывались либо Корнилов, либо
Ленин»
1
.
В этом высказывании Милюкова ответ тем, кто и
сейчас думает, что в тех условиях был возможен
благостный исход: демократия и т.п . Ничего подобного:
либо-либо.
Чем дальше шла революция,
тем
больше
Керенский становился единственным связующим звеном
между этими двумя флангами революции, причём звеном,
продолжавшим терять поддержку масс. «Чем дальше,
-
пишет Милюков, - продолжалось это топтание на месте, тем
решительная общая любовь к символической личности,
воплощавшей в себе идеал революции, уступали место
столь же острым чувствам вражды и ненависти к реальному
политическому деятелю, ответственному за её ошибки»
2
.
Кризис власти, неудача наступления на фронте,
предпринятого Керенским под влиянием настояний
союзников,
способствовали усилению
в обществе
настроений, связанных с убеждённостью в необходимости
укрепить власть для воссоздания военной мощи России и
очищения власти от антигосударственных элементов.
Выражением этих настроений стало, по Милюкову,
выдвижение кандидатуры генерала Корнилова, который как
раз и должен был способствовать усилению власти. Вместе
с тем, отмечает Милюков, сам Керенский, находясь в
трудном положении после июльского кризиса и провала
наступления на фронте, готов
был использовать
Корнилова для оздоровления армии и тыла.
Павел Николаевич считал, что конфликт между
Керенским и Корниловым, обнаружившийся в августе,
существовал с самого начала истории с Корниловым. «При
ревнивом отношении обеих сторон, Керенского и
Корнилова, к своей власти,
-
пишет он,
-
и при
' Милюков П.Н . История второй русской революции. С .246 .
2
Там же. С .219.

принципиально различном понимании задач этой власти
конфликт с этих пор носился в воздухе и рано или поздно
должен был разразиться»
1
.
Поэтому, весь политический
смысл дальнейших событий после принятия Корниловым
должности верховного главнокомандующего (24 июля-25
августа) историк усматривает в выявлении этого скрытого
конфликта.
Суть конфликта Милюков видел в следующем:
«Борьба шла тут по существу не столько между двумя
программами «революции» и «контрреволюции», сколько
между двумя способами осуществить одну и ту же
программу, в важности и неотложности которой для
спасения
нации
обе стороны
были
согласны»".
Политический спор между ними, считает Милюков, принял
личный характер
3
.
Взгляд на отход Керенского от Корнилова как
результат их чисто личных притязаний получил дальнейшее
развитие в белоэмигрантской и иностранной литературе
4
.
Но как убедительно показал Г.З. Иоффе, обращая всё своё
внимание на личные взаимоотношения Керенского и
Корнилова, подобные авторы нередко тем самым искажают
подлинную картину событий. Ведь корниловский мятеж -
это более сложное и глубокое по своему характеру
социальное явление. В его основе лежит реакция правых
сил на нарастание в стране революционного движения
5
.
Павел Николаевич отрицает, что Корнилов
сознательно готовил «заговор» против правительства.
Объясняет он это тем, что
«не считая себя
«контрреволюционером» в том смысле, какой придавался
этому понятию в те дни, Корнилов уже поэтому не считал
1
Милюков П.Н . История второй русской революции. С.273.
2
Там же. С.297.
3
Милюков П.Н. Россия на переломе. Т.1 . С .87 .
4
Об этом см.: Иоффе Г.З . «Переинтерпретация» корниловщины \\
Вопросы истории. 1971 . No10 . С. 197-198.
5
Там же. С.197-198.

себя и «заговорщиком»»
1
.
В желании Корнилова сменить
правительство Милюков не видел ничего заговорщического.
Это всего лишь способ спасения страны от гибели, тем
более что смена правительства могла произойти и мирным
путём, с добровольного согласия правительства. Корнилов,
по мнению Милюкова, хотел только укрепить власть. Он
никогда не принадлежал ни к одной политической
комбинации и не имел целью восстановление династии
Романовых, а поэтому решение вопроса о форме правления
он оставлял Учредительному собранию.
Сегодня эта точка зрения стала чуть ли не
доминирующей в отечественной исторической литературе.
С лёгкой руки современных историков, Корнилов предстаёт
как истинный патриот России. Так, по словам H.A.
Коваленко,
«он не был ни революционером, ни
контрреволюционером, ни левым,
ни
правым,
ни
властолюбцем-авантюристом, ни политиком. Он был
просто честным человеком, болеющим душою за
терзаемую, разваливающуюся Россию» . Однако, как
справедливо отметил Г.З. Иоффе, хотя сам Корнилов лично
и не являлся монархистом и готов был вверить свою судьбу
и судьбу России в руки Учредительного собрания, в его
окружении было немало монархически настроенных
офицеров и генералов, способных оказать на него давление.
«Фактически,
-
пишет он,
-
речь шла об установлении
военной диктатуры, которая несла в себе заряд
реакционного реванша, не исключавшего и поворота к
монархической реставрации»
3
.
В «Истории второй русской революции» вину за
гибель корниловского движения Милюков
всецело
возлагает на Керенского, считая, что тот предал Корнилова
в последнюю минуту, цепко ухватившись за власть и не
1
Милюков П.Н . История второй русской революции. С.362 .
2
Коваленко H.A . Указ. соч. С .189-190.
3
Иоффе Г.З . Корниловский путч и раскол революционной демократии \\
Вопросы истории КПСС. 1991 . No8 . С.44.

понимая, что это был последний шанс спасти государство.
«Из политика, призванного заботиться о поддержании
«национального равновесия», - пишет историк, - он в эти
минуты окончательно превратился в страстного борца за
собственную власть»
1
.
Однако в работе «Россия на
переломе», ещё раз переосмыслив описываемые события,
Милюков отмечает, что оба главных действующих лица -
Керенский и Корнилов, оказались не на своём месте и не в
тот момент. «К несчастью для России, - пишет он, - оба
лица, которые занимали эти посты, и от которых зависело
сделать успешной эту последнюю попытку к спасению,
были до последней степени неприспособленны и для этой
задачи, и для взаимного союза». И чуть дальше, историк
добавляет: «Трагический комик и прямолинейный солдат
говорили на разных языках и не могли ни сговориться, ни
даже понять друг друга»
2
.
Выступив против Корнилова, Керенский фактически
отдал власть в руки большевикам. Поэтому, 26 августа
(день, когда Керенский решил порвать с Корниловым -
В.Д .) предрешило, по Милюкову, 26 октября. «Вступив в
борьбу с Корниловым и с «корниловщиной»,
-
пишет
историк, - А.Ф . Керенский не только пропустил последний
момент и лишил страну последнего шанса выйти из
состояния распада и восстановить серьёзную и сильную
революционную власть. Он также, окончательно и навсегда,
подкопал ту основу, на которой опиралось его собственное
влияние»
3
.
Этот вывод Милюкова звучит сегодня как
определяющий взгляд на политические последствия
поражения Корнилова. По мнению многих историков,
победа Керенского оказалась пирровой. Хрупкий баланс сил
в стране был необратимо нарушен. На какое-то время
правое движение оказалось, по сути, разбитым. Утратив
1
Милюков П.Н . История второй русской революции. С.394.
2
Милюков П.Н. Россия на переломе. Т .1. С . 103-104.
3
Милюков П.Н . История второй русской революции. С .468 .

поддержку
правых,
власть
оказалась
перед
непосредственной и быстро нараставшей угрозой с левого,
большевистского фланга
1
.
С этого момента власть Керенского, считает
Милюков, стала принимать всё более личный и случайный
характер. Всё искусство государственного управления со
стороны Керенского сводилось теперь к балансированию
то вправо, то влево, чтобы удержать сложную и хрупкую
систему равновесия. От него отшатнулись не только
правые, которые не могли простить ему предательство
«дела» Корнилова, но и левые, считавшие его
«продавшимся буржуазии». «Отбросив от себя навсегда
весь военный лагерь, - пишет Милюков, - Керенский не
смог уже реабилитировать себя и во мнении лагеря
социалистического - даже в пределах собственной партии,
сразу отодвинувшейся от него влево, в сторону Чернова.
Тот же сдвиг произошёл и в Совете - в сторону
большевиков. Дни «корниловщины» подготовили эту
перемену»
2
.
Таким образом, заключает историк, связь рвалась с
обеих сторон. Для тех и других дальнейшее существование
фиктивной системы «коалиции» становилось вредно.
Вместо
твёрдых и решительных
действий,
необходимых для решения стоявших перед Россией острых
социально-экономических и политических проблем, власть
всё больше и больше склонялась к словесной риторике.
«Продержаться на поверхности, - констатирует Милюков, -
такая власть могла лишь до первого сильного толчка. Ни
предупредить, ни отразить этого толчка она была не в
силах, хотя и отлично знала, откуда придёт удар. Она была
бессильна против этого удара, потому что, в конце концов,
на тех флангах, где была действительная сила, никто не
хотел её защищать, а за центром, который её ещё вяло
поддерживал,
вместо реальной силы была лишь
1
См. напр.: Рабинович А. Указ. соч. С .210 -213.
2
Милюков П.Н. Россия на переломе. Т . 1. С. 104 .

однаидеология»
1
.
Как только стало ясно, что коренные
вопросы революции не решаются, а только откладываются
правительство Керенского не нашло себе ни одного
защитника и власть легко перешла к большевикам.
В силу этого, захват большевиками власти в октябре
1917 года - это, по мнению Милюкова, логический
результат деятельности российских политиков от Февраля к
Октябрю. Это не аномалия, как пытались, да и сейчас
пытаются представить его некоторые историки, утверждая,
что в захвате власти большевиками не было ничего заранее
предопределённого
2
.
Для нас сегодня очень важно понять
(как это было очевидно для самого Павла Николаевича),
что победа большевиков была настолько закономерным
результатом всего предыдущего хода событий, что сама по
себе не потребовала никакого насилия. Милюков
категорически отвергает столь популярную у нынешних
«демократов» версию, согласно которой Октябрь 1917 года
был результатом «заговора» кучки большевиков.
Рассуждая о победе большевиков, Милюков выделяет
как объективные, так и субъективные причины их прихода к
власти. Он против того, чтобы найти одно-единственное
объяснение случившемуся событию, видимо, понимая, что
любое однозначное объяснение непременно окажется
ошибочным. Все выделенные им причины можно условно
разделить на несколько групп.
Первую группу составляют общие причины,
связанные как с общим ходом протекания любой
революции, так и с особенностями тогдашнего положения и
развития России. Приход большевиков к власти лежит, в,
разработанном самим Милюковым, общем для всех
революций «законе полевения», когда революция не
останавливается на начальном этапе, а доходит до своих
крайних проявлений. В России такое полевение, отмечает
он, совершалось постепенно на всём этапе революционного
1
Милюков П.Н . История второй русской революции. С.472.
2
См. напр.: Пайпс Р. Россия при старом режиме. М ., 2004. С.445 .

процесса от Февраля к Октябрю.
Общую причину победы большевиков Павел
Николаевич
видит и в особенностях
социально-
экономического и политического развития России.
«Раньше, чем стать большевистской Россия созрела для
большевизма»
1
-
утверждает он. Слишком острыми и
болезненными были стоящие перед Россией проблемы
(вопросы о власти, о земле, о мире). Временное
правительство не смогло справиться с ними. Вместо
реального решения этих проблем оно только оттягивало их
разрешение, тем самым, вызывая недовольство среди масс.
Этим все составы Временного правительства разрушали
свой авторитет и расчищали большевикам путь к власти.
«Но чем дальше, - пишет он, - тем больше выяснялось, что
во многих вопросах нельзя долее ждать, ибо ожидание было
равносильно
предрешению
вопроса.
Вопрос
о
боеспособности армии, земельная реформа, состояние
промышленности и производительных сил, устройство
окраин и национальностей, наконец, основной вопрос о
будущем государственном строе, - все эти вопросы были
уже, в сущности, предрешены бесплодным ожиданием в
течение долгих месяцев, - и предрешены не в том смысле, в
каком
намечалось
их
решение
государственными
элементами»
2
.
Именно эти причины, а не ложное направление духа
и отрицательные идеалы, которыми в течение многих
десятилетий русская интеллигенция отравляла народные
массы (как утверждал один из духовных отцов сборников
«Вехи» и «Из глубины» H.A . Бердяев
3
) и предрешили, по
мнению Милюкова, победу большевиков.
В подобном развитии событий немаловажную роль
сыграла также и продолжавшаяся I Мировая война. Она,
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т.1. С . 100 .
2
Милюков П.Н. История второй русской революции. С.471.
3
Бердяев Н. Кто виноват? V Н. Бердяев. Духовные основы русской
революции. Опыты 1917-1918 гг. СПб., 1998. С .141.

полагает Милюков, дала не только часть программы
октябрьскому перевороту, но и своими последствиями на
фронте и внутри России расположила народные массы в
пользу большевиков, активно выступавших против её
продолжения. «Война, в этом смысле,
-
констатирует
Милюков, - приготовила народ к октябрьской революции»
1
.
Армия из опоры власти превратилась в ходе революции в
источник смуты и в резерв пополнения экстремистско-
настроенных сил.
Вторую группу причин составляют партийные
причины,
которые вытекали, по мнению Милюкова, из
характера, взглядов и тактики
правительственных,
оппозиционных и социалистических партий. Отмечая
промахи либеральных партий, «растерявшихся перед
напором крайних тенденций и подчинившихся целям
социализма», тем самым предрешивших свое исчезновение
с поля политической борьбы, основную вину за сползание
России в большевистский эксперимент Милюков возлагает
на умеренные социалистические партии. Они, отмечает он,
на протяжении всей революции так и не смогли разрешить
свое главное внутреннее противоречие - противоречие
между научным и утопическим социализмом, которое
вызывало
хрупкость
в
положении
коалиционных
правительств. Оно состояло в том, что убежденные в
необходимости идти вместе с «буржуазией» в решении
задач буржуазно-демократической революции и, понимая
невозможность
немедленного
социалистического
переворота, умеренные социалистические партии были в
тоже время связаны «товарищеской» близостью с
большевиками. Тем самым они не только не могли порвать
с ними, но
своими связями с
правительством
дискредитировали себя в глазах масс, толкая их в сторону
большевиков.
«Обезоруживая своим присутствием в
правительстве буржуазные элементы, - пишет он, - они сами
остались невооруженными для борьбы с растущей
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. T .I. С.43.

волной»
1
.
Вина и беда основных политических течений
России, считает историк, состоит в том, что они так и не
смогли
объединиться перед лицом большевистской
опасности.
Большую роль в скатывании России к большевизму
сыграли политические лидеры революции. Это образует
третью группу - группу личных причин, сделавших победу
большевиков неизбежной. Милюков отмечает, что ведущие
политики
послефевральской России
так
и
не
продемонстрировали способности адекватно реагировать на
вызовы революционного времени. Они
оказались не
способны оперативно вырабатывать и предпринимать
действенные меры по выводу России из той кризисной
ситуации, в которой она оказалась в 1917 году.
Социалистических лидеров и в особенности Керенского
Милюков обвинял в «бездействии, прикрывающемся
фразой», в отсутствии политической ответственности. В
Керенском он видел олицетворение противоречий и
нерешительности, приведших к краху политику Временного
правительства. «Злой рок судил, - пишет историк, - чтобы в
ту минуту, когда нужно было собрать все силы на защиту
русской
государственности,
эта
государственность
называлась именем Керенского. И своей легкой победой
большевики в весьма значительной степени были обязаны
тем, что имели такого противника в высоком звании
верховного
главнокомандующего»
2
.
Здесь
Милюков
поднимает вопрос о роли личности в истории, которая
наряду с объективными факторами является одной из
движущих сил исторического процесса. Он полагает, что
субъективно, неизбежный ход революции можно было
изменить, «если бы степень самосознательности и степень
волевого напряжения у руководителей были иные»
3
.
Нужно отметить, что отрицательная роль Керенского
1
Милюков П.Н .
2
Милюков П.Н .
3
Там же. С.50.
Россия на переломе. Т . 1. С.71.
История второй русской революции. С.686.

в событиях 1917 года и сегодня не оспаривается в
отечественной исторической литературе. Так, по словам
H.A . Коваленко, «некомпетентность Керенского в вопросах
государственного управления олицетворяла глубокий
кризис российской политико-административной элиты,
своеобразную расплату
её за неспособность
к
своевременному
и
эффективному
реформированию
общественных и властных отношений»
1
.
Четвертую группу причин, вызвавших победу
большевиков в октябре 1917 года, Милюков видит в
свойствах самих большевиков, их учении, платформе и
тактике. Историк так и пишет об этом: «Большевики,
сторонники «солдатской,
рабочей и крестьянской
советской республики», если не давали, то обещали очень
многое: немедленный мир солдатам, всю землю крестьянам,
всю власть над фабриками рабочим, а всем -
непосредственное господство и распоряжение всеми
средствами государства при помощи организованного
«сознательного» меньшинства. Это была группа вне
конкуренции, благодаря абсолютным лозунгам, которыми
оперировала темнота масс, на которые действовали эти
лозунги, и безграничной развязанности приёмов, от
иноземного подкупа до вооружённых захватов, которые
были в её распоряжении»
2
.
В отличие от умеренных
социалистов
большевиков
отличали
реализм
и
последовательность действий, они понимали чаяния масс и
действовали в соответствии с их потребностями. Используя
гибкую тактику (разложение армии, перетягивание на свою
сторону солдат и рабочих столицы) большевики подрывали
власть своих соперников.
Стоит заметить, что версия о том, что большевики во
время Первой мировой войны получали деньги на
революцию от немцев сегодня вновь получила развитие в
исторической литературе. И хотя наличие этого факта
1
Коваленко H.A . Указ. соч. С.262 .
2
Милюков П.Н. История второй русской революции. С.468 .

практически уже никем не отрицается, вместе с тем
признаётся, что эта материальная помощь, в конечном
счёте, не оказала существенного влияния на исход
революции
1
.
Несмотря на то, что Ленин и большевики были его
непримиримыми политическими противниками, Милюков
высоко оценивает их действия в период захвата власти,
отмечает их рациональное и последовательное стремление к
власти.
Таким образом, большевизм, по мнению Милюкова,
представляет собой логическое завершение длительного
процесса русской революции. Объективные и субъективные
причины, вызвавшие его появление, он рассматривает в
контексте исторической эволюции России. Большевизм -
это та единственная форма, которую приобрела русская
революция в ходе своего развития в сложившихся условиях
российской действительности. Его объяснение захвата
большевиками власти намного сложнее, чем объяснения не
только западных историков,
видевших в победе
большевиков лишь результат хорошо подготовленного
государственного переворота, не имевшего значительной
поддержки масс, но и советских историков, объяснявших
успех
Октябрьской
революции
исторической
неизбежностью и наличием сплочённой революционной
партии во главе с Лениным.
Победу большевиков
историк
считал
лишь
продолжением общего процесса русской революции, а не
отдельным, качественно новым феноменом, совершенно
изолированным от Февральской революции. В силу этого
он заключает, что в результате победы большевиков
никакого «коммунизма» не было введено в России, а сами
коммунисты в процессе революции «должны были
приспособляться к условиям русской действительности,
чтобы существовать»
2
.
Победа большевиков в октябре 1917
1
См. напр.: Рабинович А. Указ. соч. С.49.
2
Милюков П.Н. Россия на переломе. T .I. С .41 .

г. лишь продлила общий ход революционного процесса в
России, открыв новый этап в его развитии.
Возможен ли был иной исход русской революции
1917 года? Павел Николаевич склоняется к той мысли, что
возможен. В качестве альтернативы установлению
большевистского
режима
он
рассматривает
две
возможности развития событий, упущенных в ходе
революции. Первая из них состояла в успехе движения
государственных сил, которое возглавил Корнилов с целью
очищения
власти
в
тылу
и
на
фронте
от
антигосударственных элементов,
чтобы благополучно
довести страну до Учредительного собрания. Вторая
альтернатива состояла в объединении всех политических
сил вокруг Временного правительства против опасности
большевизма на единой политической платформе. Увы,
констатирует историк,
вследствие
отмеченных выше
причин, эти альтернативы так и остались только
альтернативами.
Нужно заметить, что проблема альтернативности
Октября в последнее время всё чаще поднимается в
отечественной историографии. И хотя среди историков нет
единого мнения по вопросу об альтернативах, которые были
возможны после свержения самодержавия, для многих из
них, впрочем, как и для самого Павла Николаевича,
альтернативность
представлялась
всё же ни как
определённый вариант развития событий, вытекающий из
реального состояния общества и имеющий достаточно
широкую социальную поддержку, а больше как
теоретически возможная конструкция. Как верно заметил
H.A. Коваленко, «партийные доктрины политических сил,
взявших государственную власть в марте 1917 года,
оказались оторванными от реальных социальных интересов
широких слоёв населения. Это относится и к идее
прозападной
модернизации
(либеральная
модель
преобразования России). Это характерно и для идеи
социализма, как общества, которое должно в отдалённой

перспективе естественным путём, прийти на смену
индустриальному капитализму (модель социалистов)»
1
.
Рассматривая русскую революцию как закономерный
процесс
предшествующего
развития,
в
основе
возникновения которого лежали такие же неизбежные
условия, что и на Западе, Милюков отмечает и те
индивидуальные особенности протекания революции в
России, которые отличали её от революций в странах
Запада. К таким особенностям он относит следующее:
1) огромное хронологическое расстояние между
началом борьбы за политическую свободу в России и на
Западе;
2) слияние в России политического переворота с
социальным;
3) в самом социальном перевороте в России
произошло смешение борьбы с крепостничеством с борьбой
против неуспевшего сложиться капитализма;
4) в России, в отличие, например, от Франции, не
было борьбы за и против старой неограниченной власти.
Царская власть сдалась сразу после отречения Николая П и
отказа великого князя Михаила Александровича взойти на
престол. «Формально или фактически, - замечает Милюков,
-
все политические течения, продолжавшие активно
участвовать в политике, - даже консервативные,
-
стали
республиканскими»
2
;
5) отсутствие в ходе революции страха перед
иностранным нашествием, что имело место во Франции.
Долгое время, отмечает историк, «русский революционный
процесс не имел никаких видимых врагов ни «внутренних»,
ни «внешних»»
3
.
Хотя вторая русская революция привела, по мнению
Милюкова, к поражению ценностей и идеалов демократии,
он не склонен оценивать её значение как сугубо
1
Коваленко H.A . Указ. соч. С .277 .
2
Милюков П.Н . Россия на переломе. T .I . С .42 .
3
Там же. Т.1.С.42.

отрицательное. Подавляющее большинство представителей
русской эмиграции рассматривали революцию 1917 года
как национальную трагедию, как крах России. Такое
восприятие было характерно не только для традиционных
контрреволюционных правых кругов, но и для либеральных
и левых небольшевистских кругов (меньшевиков и части
правых эсеров). В своём крайнем её отрицании некоторые
из них, сами близкие к революционному движению,
объявляют Россию царством зла.
«Большевистская
революция,
-
как пишет известный публицист М.С.
Агурский,
-
была для них национальной катастрофой,
провалом в бездну, откуда выйти можно было лишь
сверхчеловеческими усилиями, раскаянием, вооружённой
борьбой»
1
.
Выражением
взглядов
на
революцию
либеральных кругов стал сборник «Из глубины», авторами
которого были бывшие участники сборника «Вехи» (1909)
Пётр Струве, Николай Бердяев, Сергей Булгаков, Александр
Изгоев, Семён Франк и другие. Общее мнение участников
сборника выразил в своей статье «Исторический смысл
русской революции и национальные задачи» Пётр Струве.
«Русская революция, - писал он, - оказалась национальным
банкротством и мировым позором...»
2
.
В отличие от них Павел Николаевич не воспринимал
произошедшую революцию как гибель России. Он смог
разглядеть в революции под грудами обломков старой
России глубинные изменения в самой народной жизни, в
менталитете народа. Громадное значение, отмечает историк,
имел социальный переворот, произошедший в России в
результате революции. «Пусть Россия разорена, отброшена
из двадцатого столетия в семнадцатое, пусть разрушена
промышленность, торговля, городская жизнь, высшая и
средняя культура. Когда мы будем подводить актив и
пассив громадного переворота, через который мы
1
Агурский М.С . Идеология национал-большевизма. М ., 2003. С. 12 .
2
Струве П.Б . Исторический смысл русской революции и национальные
задачи \\ Из глубины: Сборник статей о русской революции. С.235.

проходим, мы, весьма вероятно, увидим то же, что показало
изучение великой французской революции. Разрушились
целые классы, оборвалась традиция культурного слоя, - но
народ перешел в новую жизнь, обогащенный запасом
нового опыта и решивший для себя бесповоротно свой
главный жизненный вопрос: вопрос о земле»
1
.
Необходимо отметить, что Милюкову
удалось
создать
достаточно полную, научно обоснованную,
насыщенную документально-достоверным
материалом
концепцию второй русской революции. В написанной им
«Истории» нет того обвинительного тона, который
присутствует в работах других историков и политических
деятелей революции. Во многом ему удалось преодолеть
настроения обиды от горечи поражения свойственные
политикам, оказавшимся политическими банкротами в
результате революции 1917 года. Терпимость, о которой
свидетельствует всё написанное им о событиях второй
русской революции, явно отличается от довлевшего над
эмигрантами чувства ненависти, которое выражалось даже
в названиях их обильной печатной продукции
2
.
Тем не
менее, до конца освободиться историку-Милюкову от
политика-Милюкова не удалось. Проявилось это в
частности в том, что основные стрелы критики и основную
вину за приход большевиков к власти он возлагает на
социалистических лидеров и социалистический блок в
целом. Ошибкам либералов и своим собственным ошибкам
историк уделяет гораздо меньше внимания. А не секрет,
что партию кадетов некоторые исследователи и сегодня
считают, чуть ли не главной виновницей Октября 1917
года
3
.
В « Истории второй русской революции» анализ
1
Милюков П.Н . История второй русской революции. С.6.
2
См. напр.: Горелов М. Дьявол у руля. Заметки о большевизме. Берлин,
1920; Бурцев В. Будьте прокляты большевики. Париж, 1919 и др.
3
См. напр.: Волобуев В.П . Историческое место Февральской революции
\\ 1917 год в исторических судьбах России. М., 1992. С .231.

событий революции был доведён Милюковым до падения
Временного
правительства
и
прихода к
власти
большевиков. Логическим продолжением этого анализа
было осмысление им
истории гражданской войны,
закончившейся
поражением
антибольшевистского
движения.
3.2. История антибольшевистского движения в освещении
П.Н. Милюкова.
Гражданской войне или антибольшевистскому
движению Милюков посвятил весь второй том, вышедший
в 1927 г. в Париже книги «Россия на переломе». О причинах
провала «белого движения» он рассуждает также на
страницах таких своих работ как: «Эмиграция на
перепутье» (Париж, 1926 г.) и «Республика или монархия?»
(Париж, 1929.)
При написании истории гражданской войны Павел
Николаевич столкнулся с ещё большими трудностями, чем
при написании истории второй русской революции.
Трудности эти состояли, во-первых, в том, что по
некоторым периодам войны материал либо практически
отсутствовал, либо подлежал критической проверке. В
качестве основных источников историку приходилось
использовать исключительно мемуары. А мемуаристам не
всегда нужна полнота и точность фактов, ибо происшедшие
события они трактуют с точки зрения пережитых ими
настроений и сделанных наблюдений. По месту и условиям
работы он не мог в достаточной степени использовать не
только обширную советскую литературу, но и хранилища
русского материала, относящегося к данному периоду и
находящегося в Праге. В силу этих причин замечания его
оппонентов, в частности С.П . Мельгунова, в неполноте
и неточности некоторых фактов у Милюкова выглядят
вполне обоснованными. Но необходимо учитывать и
объективные условия написания работы.

Во-вторых, с момента окончания гражданской войны
прошло ещё слишком мало времени. Осмысление итогов
войны и её последствий ещё терзали умы боровшихся и
борющихся политических группировок. Война была для
Милюкова, его политический сторонников и противников в
значительной степени живой современностью. Споры
вокруг неё не затихали среди различных общественно-
политических течений русской эмиграции. Милюкову как
политику приходилось участвовать в них, и во многом его
политические взгляды периода эмиграции базировались на
анализе событий революции и гражданской войны, также
как и политическая позиция накладывала свой отпечаток на
осмысление этих исторических событий.
Сложность состояла в том, что политик-Милюков в
1921-1927 гг. не разделял взглядов Милюкова-политика
1917-1918гг. Активный сторонник вооруженной борьбы с
советской властью в начале гражданской войны, автор
программного
документа
Добровольческой
армии,
формирующего цели и принципы белого движения, к концу
войны Милюков совершил довольно резкий политический
поворот, разошедшись с подавляющим большинством
однопартийцев. Суть этого поворота состояла в отказе от
дальнейшего
продолжения вооруженной борьбы с
большевиками, в надежде на внутреннее перерождение
советской власти. Это не могло не сказаться на изложении
истории гражданской войны. А так как осудить сам себя
историк не мог, он что-то предпочёл замолчать. В
частности, участие партии кадетов в белом движении
рисуется Милюковым как участие только оппозиции. Он,
например, считает, что правые кадеты были лишь ширмой в
правительстве генерала Деникина. Они не пользовались в
нем серьёзным влиянием, а их участие должно лишь было
свидетельствовать о либерализме правительства. «Но
напрасно он (Милюков - В.Д.), - отмечал в своей оценке
«России на переломе» A.A . Кизеветтер, - самообольщается
уверенностью в том, что на время писания этой работы

политик в нём умер. Политик не только не умер, на
некоторых страницах... он властно заявил свои права и
заставил
историка
перед
собой посторониться»
1
.
Щекотливое положение состояло в том, что, как
справедливо отмечал С.П. Мельгунов, «оценивать роль
политика Милюкова приходится самому Милюкову-
историку»
2
.
Тем не менее, нужно отметить, что история
гражданской войны написана Милюковым без того гнева и
пристрастия, которые присутствуют в трудах других
активных участников антибольшевистского движения, не
сумевших избавиться от обиды и горечи поражения и
подняться над своими политическими амбициями, чтобы
трезво и объективно посмотреть правде в глаза.
Главное внимание при анализе событий гражданской
войны Павел Николаевич уделяет
характеристике
антибольшевистского движения. Это движение он понимает
очень широко, как «совокупность всех входящих в это
движение элементов и тактик»
3
, а не в традиционном, узком
его названии «белого движения»,
которое охотно
употреблялось двумя крайними полюсами вооруженной
борьбы: большевиками и крайне правыми. Большевики
причисляли к «контрреволюционерам» и «белогвардейцам»
всех тех, кто выступал против них, а для крайне правых всё
«белое»
движение
сводилось
к
восстановлению
самодержавия и помещичьего землевладения.
Для Милюкова антибольшевистское движение было
гораздо сложнее этих односторонних определений, так как
не исчерпывалось одной только тактикой вооруженной
борьбы с большевиками. На протяжении всей своей
истории это движение меняло как свой состав, так и свою
тактику. «Только часть этого движения, - пишет он, - может
1
Цит. по: Мельгунов С.П. Гражданская война в освещении П.Н .
Милюкова. Париж, 1929. С .8.
2
Там же. С.8.
3
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т.2 . С .2 .

быть названа «белой» и только часть «белого движения» -
контрреволюционна
и реставрационна.
«Белый»
и
реставрационный характер этого движения развивался
постепенно, и только с течением времени лишь в конце,
тактика
вооруженной борьбы
с
большевиками
сосредоточилась исключительно в «белых» армиях с
откровенно реакционными тенденциями. Соответственно
менялось, постепенно сужаясь, и
понятие «белого
движения»»
1
.
Историк
создаёт
схему
развития
антибольшевистского движения, которое постепенно из
широкого сужается, становится в начале «белым», а из
«белого» - реакционным.
Такая точка зрения на противоболыпевистское
движение значительно отличалась от распространённого в
советской историографии взгляда, согласно которому это
было не антибольшевистское, а контрреволюционное
движение, ведущую роль в котором играли монархисты
2
.
В чем причина того, что, несмотря на отрицательное
отношение населения к советской власти, когда вся Россия
за исключением коммунистической партии была, в
сущности, антибольшевистской, только очень небольшая
часть населения приняла участие в организованной
вооруженной борьбе против советской власти? Милюков
видит эти
причины
в
вековой пассивности
и
неорганизованности русского народа по отношению ко
всякой власти. «Население предпочитало терпеть, - пишет
он, - но не нести жертв, нужных для активной борьбы.
Особенно вначале, когда население ещё не разобралось в
истинном характере и свойствах советской власти, и даже
было подкуплено широкими обещаниями большевиков, оно
готово было предпочесть советскую власть старому
порядку, уничтоженному революцией»
3
.
Павел Николаевич
' Милюков П.Н . Россия на переломе. Т .2. С.1.
2
См. напр.: Иоффе Г.З . Крах российской монархической
контрреволюции. М ., 1977. С .62.
3
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т.2 . С .2 .

отмечает что и сама «белая» власть отталкивала от себя
население, так как требовала от него новых жертв. «Общая
обстановка борьбы,
-
констатирует он,
-
была, таким
образом, неблагоприятна для успеха в борьбе той власти,
которая приходила со стороны свергать водворившуюся в
стране власть и которая, требуя от населения не менее
жертв, оказывалась менее сильной»
1
.
В силу этих причин в ряды организованных и
активных борцов с советской властью вошли с самого
начала лишь политически сознательные элементы,
заинтересованные в её свержении лично и как члены
своего класса. Для них это была власть, разрушавшая
государство и
управлявшая
путём насилия; власть,
враждебная их благополучию.
Милюков отмечает, что те и другие элементы
антибольшевистского движения были перемешаны в нем с
самого начала движения. Однако, по мере развития
вооруженной борьбы, «классовые интересы выдвигались
постепенно вперед перед идеалистическими соображениями
государственной и народной пользы»
2
.
Общий характер антибольшевистского движения
определила, по Милюкову, I Мировая война. «Нужно
помнить, - пишет он, - что антибольшевистское движение,
как
организованное
и
вооруженное,
вышло
непосредственно из рядов армии, участвовавшей в мировой
войне»"'.
В структуре антибольшевистского движения Павел
Николаевич различал следующие социально-политические
силы:
1) «Элемент военный, численно преобладающий...
Ядром тут явилось оскорбленное и униженное русское
офицерство». Причину антибольшевизма офицерского
корпуса историк видит в негативном воздействии на него
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т .2. С .2.
2
Там же. Т.2. С.З.
3
Там же. Т.2. С.З.

русской революции. В результате неё офицер превратился
не только во врага солдат, видевших в нём начальство,
пытавшееся удержать дисциплину и призывавшее к
исполнению долга; во врага крестьян, видевших в нём члена
ненавистного правящего класса, противника крестьянских
интересов в деревне, но и во врага левых политических
партий, которые смотрели на офицеров, как на хранителей
старых идеалов, низвергнутых революцией.
2) «Представители старой бюрократии и старого
привилегированного класса». Они были враждебны не
только по отношению к большевикам, но и по отношению к
революции вообще.
3) «Правые политические течения, связанные со
старым режимом». Их антисоветизм подпитывало то, что
они были совершенно дезорганизованы и сметены
революцией.
4) «Левые политические течения, демократические и
социалистические». Несмотря на то, что они были на
стороне революции, поражение в октябре 1917 года толкало
их на путь борьбы с большевиками. Историк указывает, что
за исключением интернационального крыла социалистов-
революционеров и социал-демократов, а также анархистов
все остальные вели с советской властью ожесточённую
борьбу.
5) «Окраинное население, на территории которого
происходила вооружённая борьба, и в том числе в
особенности
казачество,
сыгравшее особенно видную
роль в антибольшевистской борьбе»
1
.
Стоит отметить, что в приведенном выше составе
сил антибольшевистского движения отражены не все
социально-политические слои населения, боровшиеся с
большевиками. На это справедливо указывал С.П.
Мельгунов
в
своем
критико-библиографическом
рассмотрении «России на переломе» П.Н. Милюкова.
Мельгунов критикует Милюкова за то, что тот не включил в
' Милюков П.Н. Россия на переломе. Т.2. С.3 -4 .

состав антисоветского движения антибольшевистское
крестьянское движение, отмечая, что «нельзя было найти в
Совдепии района, где не было бы за эти годы восстания»
1
.
Особенно он недоумевает, почему Милюков умолчал о
знаменитом антоновском восстании, охватившем с августа
1920 по осень 1921 года несколько губерний России. Нужно
сказать, что помимо крестьянского движения почти ничего
Милюков не сообщает о партизанском движении на
Украине и антибольшевистском движении среди рабочих,
нередко выливавшимся в вооружённые восстания рабочих
против Советов.
Чем можно объяснить подобный пробел в
характеристике Милюковым сил антибольшевистского
движения? Возможное отсутствие материалов и документов
важная, но неопределяющая здесь причина. По всей
видимости, в очередной раз проявился характерный для
работ Милюкова недостаток, за который его постоянно
ругали советские историки. Недостаток этот в том, что,
будучи активным политиком, Милюков главное своё
внимание
в
исторических
исследованиях
уделял
характеристике политической борьбы партий и социальных
сил в центре, при этом нередко, сознательно или
бессознательно, им опускались события связанные с
движением народных масс.
В истории антибольшевистского движения Милюков
выделяет четыре периода:
1) Подготовительный - февраль - октябрь 1917 года,
когда «происходит первая дифференциация общественных
группировок - за и против
революции вообще и
большевиков в частности».
2) Первоначальный период борьбы - 25 октября 1917
-
18 ноября 1918 года, когда «антибольшевистские и
антиреволюционные элементы действуют вместе внутри
России».
1
Мельгунов С.П . Гражданская война в освещении П.Н . Милюкова.
С.14.

3) Период разрозненной борьбы - 1919 - 1920 гг.,
когда борьба
против
большевиков,
разрозненная
географически по отдельным территориям (Юго- восток
России, Сибирь, Северо-запад европейской России, Север,
Крым), всё более становится борьбой раздробленной и по
политическим течениям. По своей сути и хронологически
этот период совпадает с иностранной интервенцией 1919 -
1920 гг. и «носит по преимуществу вооруженный характер».
4) Антибольшевистское движение за границей, где
оно приобретает «политический и эмигрантский характер».
«Демократические и реакционные элементы движения
здесь, - пишет он, - окончательно дифференцируются и
ведут между собой идейную борьбу, не переставая, однако,
оставаться противниками советской власти»
1
.
Необходимо сказать, что предложенная Милюковым
периодизация антибольшевистского движения весьма
условна. В изложении события гражданской войны, историк
далеко не всегда следует собственной периодизации. Это, в
частности, проявилось в непропорциональности изложения
материала. На этот недостаток в книге Милюкова
справедливо указал С.П. Мельгунов. Он обратил внимание
на то, что второстепенным событиям на Дальнем Востоке
в период после разгрома Колчака отводится больше
места, чем событиям в Сибири при Колчаке
2
.
Основными
моментами
первого
периода
антибольшевистской борьбы, по мнению Милюкова, были
следующие: проявление недовольства революцией среди
членов Государственной думы (с конца апреля 1917 г.) и
среди офицерства (с мая-июня 1917 г.); создание
антиреволюционных группировок («Главный комитет
офицерского союза» в Могилёве, «Республиканский центр»
в Петрограде, объединявший до десяти военных
организаций; организация генерала Крымова в Киеве и др.),
стремившихся освободить власть от антигосударственных и
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т .2 . С.4 -5 .
2
Мельгунов С.П . Гражданская война в освещении Милюкова. С . 17.

экстремистско-настроенных
элементов
с
помощью
диктатуры; Московское государственное совещание (14-15
августа 1917 г.), на котором русское общество разделилось
на два противоположенных лагеря: за и против революции.
Здесь, считает Милюков, происходит вырисовывание
антибольшевистского движения, как, в своей основе,
буржуазного и военного. Выступление генерала Корнилова
и его неудачный исход ещё более резко усилило грань не
только между социалистической и несоциалистической
демократией,
но
также
надорвало
связь
между
несоциалистической демократией и несоциалистической
правой буржуазией, тем самым, облегчив большевикам путь
к власти.
Нужно заметить, что Милюков, хотя и отмечал, что
быстрое крушение прогнившего царского режима и лёгкая и
бескровная победа революции в первые мартовские дни
1917 года сковали и парализовали контрреволюционные
монархические силы, тем не менее, он не склонен считать,
что монархический лагерь исчез, как это подчас
утверждалось в белоэмигрантской литературе
1
ив
некоторых работах, вышедших в 20-е годы в нашей
стране . Правда, он полагал, что в начале эти круги, якобы,
вовсе и не думали о реставрации старого строя, а хотели
освободить революционную власть от влияния Совета
рабочих депутатов. Но здесь обнаруживается противоречие
в рассуждениях самого Милюкова, касаемых планов
антиреволюционных
группировок,
основу
которых
составляли монархически настроенные генералитет и
офицерство. Ведь позже он писал: «Правы те, кто
утверждает, что
элементы,
собравшиеся
в этих
' См. напр.: Головин H.H . Российская контрреволюция в 1917-1918 гг.
Париж, 1937. 4 .1 . Кн.1 . С .25.
2
См. напр.: Фирсов H.H. Николай II. Опыт личной характеристики
преимущественно на основании дневника и переписки. Казань, 1929.
С. 10; Союз русского народа. По материалам 4резвычайной
следственной комиссии Временного правительства 1917 г. M.- JI ., 1929.
С.18.

организациях, уже с самого начала были тем, чем они
оказались впоследствии:
элементами
реакционными.
Здесь уже тогда зрела оппозиция не только против
излишеств революции, но и против самой революции»
1
.
Чем можно объяснить подобно противоречие? По всей
видимости, за этим стоит желание Милюкова оправдать
участие партии кадетов в подготовке
выступления
Корнилова, представить его, как спасительное в интересах
страны и революции. Неслучайно поэтому, первые
признаки корниловщины он относит к маю - июню 1917
года, когда стала очевидной слабость революционного
правительства и прогрессирующий развал в стране и в
армии, чем можно было оправдать необходимость создания
сильной власти, а не к марту - апрелю, когда, по данным
Г.З. Иоффе, в ходе ряда секретных совещаний с участием
офицерства, крупных промышленников, правой прессы и
т.п . уже обсуждалась идея военной диктатуры и на
должность диктатора выдвигались будущие руководители
белого движения - Корнилов, Алексеев, Колчак
2
.
К главным событиям второго периода борьбы с
советской
властью
Милюков
относит:
сближение
антибольшевистских элементов после захвата власти
большевиками; первые попытки борьбы с большевиками в
Петрограде («Комитет спасения родины и революции») и в
Могилёве (собрание солдатского съезда, враждебно
настроенного к большевикам); разгон Учредительного
собрания и разрыв между социалистическими партиями и
большевиками - окончание борьбы на легальной почве и
перенос её левыми элементами на почву вооружённой
борьбы; образование антибольшевистских политических
группировок в Москве («Правый центр», с преобладанием
правых деятелей и «Левый центр» («Союз возрождения
России»),
который
объединял
левых
деятелей);
антибольшевистские восстания во Владимире, Муроме,
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т.2. С .9 .
2
Иоффе Г.З. Крах российской монархической контрреволюции. С .78 .

Рыбинске и Ярославле; мятеж белочехов (май 1918 г.);
начало интервенции Англии, Франции, Японии и США;
освобождение в июне и июле 1918 года Транссибирской
магистрали и части Волжского фронта от большевиков;
образование эсерами в Самаре Комитета членов
Учредительного собрания (Комуч) и объявление его
всероссийской
властью;
победы
и
поражения
антибольшевистских сил на Волжском фронте (25 мая -
начало октября 1918 г.); образование Временного
сибирского правительства в Омске; борьба Комуча и
сибирского правительства за власть; создание Временного
всероссийского
правительства Н.Д . Авксентьева
-
Уфимская директория; переворот адмирала Колчака и
переход к нему всей полноты власти с титулом Верховного
правителя (19 ноября 1918 г.); организация борьбы с
большевиками на юге страны (Ростов, Новочеркасск);
образование Добровольческой армии; «ледовый поход»
генерала Корнилова; второй поход Деникина на Кубань (9-
10 июня 1918 г.) и взятие Екатеринодара; окончание I
Мировой войны - Россия перестаёт быть нужна союзникам
как враг германцев.
Центральными вехами очередного, третьего периода
антибольшевистской борьбы, по Милюкову, явились:
разрозненность антисоветского движения на обширном
пространстве России; усилившиеся расхождения по
политическим
взглядам внутри
самого
движения
(монархисты
и
республиканцы,
«всероссийская»
ориентация Добровольческой армии, армии Колчака и
автономные стремления территорий); Ясское совещание с
союзниками;
становление
союзников
на
сторону
антибольшевистских правительств и
начало открытой
иностранной интервенции; наступление Юденича на
Петроград и его неудача; борьба против большевиков двух
главных центров антибольшевистского движения, ставшего
«белым» - Колчака и Деникина; поражение «белых армий»
на юге России и в Сибири; японская оккупация Дальнего

Востока; окончание борьбы на Дальнем Востоке;
последний акт борьбы при генерале Врангеле; сдача
Крыма и эвакуация «белой» армии.
Потеря Крымского полуострова -
последней
территории, находившейся в руках «белых» и эвакуация
остатков армии за границу было, по Милюкову,
естественным моментом ликвидации антибольшевистского
движения в его «белой» форме.
В чём видит историк причины поражения «белого
движения»? Они, считает он, могут быть сведены к
следующему:
1) Антибольшевистское движение на ранней стадии,
когда оно ещё было едино и имело наибольшие шансы
одолеть
неподготовленных
к
вооружённой борьбе
большевиков, не было своевременно и в достаточной
степени поддержано союзниками. «В этот период,
-
отмечает Милюков, - отношение населения к борьбе ещё не
играло решающей роли, ибо спор мог быть решён силой
даже и при пассивности населения»
1
.
2) Равнодушное, а потом и враждебное отношение
населения к антибольшевистскому движению. Такое
отношение, считает Милюков, лежало как, в общем,
фатально-отрицательном отношении народных масс к
правящим верхам, кто бы они ни были, так и в классовой
подоплёке «белых армий». «Антибольшевистская армия, -
пишет он, - имела «классовый» характер, - даже независимо
от убеждений лиц, её составлявших. В массе своей она была
выражением чувств и мыслей землевладельческой и
дворянской России»
2
.
В силу этого «белая армия» не могла
разрешить аграрный вопрос в пользу крестьян органически.
Недовольство населения вызывали также постоянные
реквизиции и военные наборы. «И везде, где она («белая
армия» - В .Д.) вводила своё управление, - отмечает историк,
-
вслед за военными победами шли экзекуции крестьян.
' Милюков П.Н . Россия на переломе. Т.2. С .5 .
2
Там же. Т.2. С.78.

Часто в этом принимали участие сами пострадавшие от
крестьян помещики, которые приводили в свои сёла
военные карательные отряды, пороли крестьян и заставляли
их платить за все причинённые помещику убытки, за
сожжённые строения, имущество, скот и т.д . Естественно,
что повсюду результат получался один и тот же: население,
вначале дружественное
к
освободителям,
быстро
становилось враждебным и скоро начинало выделять из
своей среды наиболее активные элементы, которые
организовывали вооружённое сопротивление «зелёных
банд»
1
.
«При действии этих причин, - заключает Милюков,
-
«белые армии» всё более и более отрываются от населения
и становятся политически - одинокими»
2
.
3)
Постепенное
усиление
монархических,
реакционных элементов в составе «белых армий» и в
характере
руководства
ими,
сопровождаемое
политическими
расхождениями
в
рядах
сил
антибольшевистского лагеря.
4) Отрицательное отношение вождей «белого»
движения к национальным и автономистским стремлениям
населения тех областей, на территории которых «белые
армии» формировались, жили и действовали.
5) Недостаточно искусное военное руководство
антибольшевистскими
вооружёнными
силами.
«При
слабости этих сил, - отмечает историк,
-
и при других
неблагоприятных условиях, военный гений, может быть,
мог бы внести поправку к трудностям положения. Но такого
гения в рядах «белых армий» не оказалось. Между тем,
военное руководство красными войсками попало в руки
старых офицеров Генерального штаба и велось довольно
искусно»
3
.
К чисто военным просчётам Милюков относит
громадное расстояние фронтов и неудержимое стремление
идти вперёд, вместо того, чтобы укрепить завоёванное и
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т .2 . С .79.
2
Там же. Т .2. С.5.
3
Там же. Т.2. С.6.

подготовить в тылу свежие резервы
1
.
Милюков считает, что «белое движение»
было
обречено на гибель, так как помимо указанных выше
причин среди рядовых деятелей антибольшевистского
движения чётко прослеживается слабость чувства долга,
дисциплины и сознания общего дела, преобладание
эгоистических интересов и постепенно возраставшая
деморализация. «Неудача антибольшевистского движения,
-
заключает он, - несмотря на участие в нём ядра с
высоким
патриотическим
закалом,
станет
вполне
понятной»
2
.
Размышляя о том, можно ли исправить положение и
продолжить вооружённую борьбу Милюков приходит к
выводу об иллюзорности надежд и ожиданий идеологов
«белого движения». После крымской катастрофы для
Милюкова стало ясно, что военное освобождение
невозможно вопреки воле народа. «Я понял тогда, - говорил
Милюков на состоявшемся в мае 1920 года совещании
членов кадетского ЦК, - что народ имеет свою волю и
выражает это в форме пассивного сопротивления»
3
.
Отсюда вытекала новая политическая ориентация
самого Милюкова - провозглашение на данном совещании
«новой тактики» кадетской партии в борьбе с
большевиками. Суть этой тактики состояла в том, что
Милюков считал открытую вооружённую борьбу извне
законченной и военную диктатуру отменённой; признавал
необходимость республики, федерации и радикального
решения аграрного вопроса; предлагал направить главные
усилия на разложение советской
власти внутренними
силами
4
.
«Я и мои единомышленники, - писал Милюков
позднее,
-
перенесли свои
надежды
на развитие
1
Милюков П.Н. Россия на переломе. Т.2. С . 195.
2
Там же. Т.2. С.6.
3
Цит. по: Думова Н.Г ., Трухановский В.Г . Черчилль и Милюков против
Советской России. M., 1989. С.42 .
4
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т .2 . С .240 .

внутренних процессов в самой России»
1
.
Привычки и методы старого правящего класса
должны
были быть
заменены
методами
новой
демократической России. «Когда я увидел,
-
заявил
Милюков на совещании членов ЦК ПНС, открывшемся в
Париже 26 мая 1921 года и собравшем в последний раз в
истории партии вместе практически всех её наиболее
видных руководителей,
-
что насилие над народом
невозможно и что насильственного освобождения он не
примет, я поставил крест на белом движении...»
2
.
«Нужно твёрдо помнить, - писал Милюков в работе
«Эмиграция на перепутье»,
-
что внутри России, под
жёсткой шелухой большевистского насилия произошёл
громадный психический сдвиг, и сложилась за эти три года
новая социальная структура. Выдвинулись новые слои и
настроения, к которым надо отнестись чрезвычайно
бережно, ибо в них залог нашего возрождения... В области
аграрных отношений во взаимоотношениях труда и
капитала
произошли
такие
изменения,
которые
предуказывают, что в Россию мы можем идти только с
программой глубокой экономической и социальной
реконструкции... »
3
.
Павел Николаевич понял, что происшедшая в России
революция, несмотря на все свои болезненные и уродливые
формы, это не смута, не бунт черни, а огромный,
тектонический сдвиг, произошедший в многовековом
укладе русской жизни, и, прежде всего, в сознании
народных масс. Они за годы революции и гражданской
войны из объекта власти стали постепенно превращаться в
её субъект, всё более и более ощущая себя хозяевами
страны. Революция показала, что народ имеет свою волю и
1
Милюков П.Н . Эмиграция на перепутье. Париж, 1926. С.89.
2
Цит. по: Щетинов Ю.А . Угасание кадетского либерализма
(деятельность кадетов в белой эмиграции) \\ Вестник Московского
университета. Серия 8. История. 1988. No4 . С.21.
3
Милюков П.Н . Эмиграция на перепутье. С . 136.

свои интересы, и задача власти, считал историк, не
противиться им, не стремиться облагодетельствовать народ,
исходя из своих, даже теоретически правильных,
представлений и предпочтений, а понять и учесть то, чего
он сам действительно хочет, и помочь ему своими знаниями
и опытом претворить его разумную волю и интересы в
соответствующие правовые и социальные формы. Русский
народ, полагал он, больше не является инертной массой, над
которой можно проделывать те или иные «опыты
освобождения». Это, по мнению Милюкова, главный вывод
из всего печального опыта гражданской войны. Именно в
преодолении остатков идеологии белого движения и
попыток возобновить вооружённую борьбу против
Советской России,
и
заключалась
в основном
политическая
деятельность
Павла Николаевича
в
эмиграции.
Несмотря на то, что выдвижение Милюковым
«новой тактики» вызвало самую настоящую бурю
возмущения в среде белой эмиграции, когда на него
обрушились
не
только
представители
правого,
монархического её крыла (чего только стоит покушение на
него, которое совершили бывшие белогвардейские офицеры
Таборицкий и Шабельский-Борк), но и многие его
соратники по кадетской партии
1
,
ставка на изживание
большевизма «изнутри» со временем стала основным
принципом политики и практической деятельности самых
разных эмигрантских кругов. Это может служить
неопровержимым свидетельством дальновидности учёного
и политика, сумевшего чётко понять и сделать выводы из
трагических событий революции и гражданской войны.
«Теперь, - как отмечал в своей речи по случаю 70-
летия Милюкова В. Оболенский, - уже много из того, что он
1
В газете «Руль» было опубликовано заявление разошедшихся с
Милюковым видных кадетских деятелей И. Петрункевича, Ф. Родичева,
Н. Астрова, графини С. Паниной, в котором они резко осудили «новую
тактику». (Руль, 1921. 10 сентября)

тогда говорил, и что почиталось тогда невероятной ересью,
молча признано всеми. Кто теперь серьёзно будет
рассуждать об интервенции, о походе белых армий на
Россию, кто сомневается в том, что большевистское иго
сможет быть извергнуто лишь внутренними силами и что
падению большевизма должен предшествовать длительный
период изживания диктатуры партии с одной стороны и
организации враждебных её сил, с другой...»
1
.
Как одно из основополагающих положений «новая
тактика» включала необходимость
изучения самой
Советской России, учёта эволюции власти и изменения
условий её существования. В этой связи логичным
выглядит, предпринятый Милюковым, анализ основ
большевистского властвования, внутренней и внешней
политики большевиков. Павел Николаевич стремился
объяснить, почему большевикам удалось столь прочно и
продолжительно
удерживать
власть,
вопреки
их
собственным
первоначальным
предположениям.
Рассмотрению этих вопросов он уделяет большое внимание.
3.3. Политическая практика большевиков в оценках П.Н.
Милюкова
Вопрос о
характере советской власти, оценке
политической практики большевиков с точки зрения её
последствий для судеб страны и мира был одним из
центральных
для общественно-политической
мысли
русского зарубежья. Он не сходил со страниц эмигрантской
печати на всём протяжении существования самой
эмиграции, вызывая ожесточённые споры среди её
различных течений. П.Н . Милюков в силу своего
общественно-политического
положения
активно
включается в эту дискуссию. Подавляющее большинство
1
Оболенский В.П . П .Н . Милюков как политик \\ П.Н . Милюков:
Сборник материалов по чествованию его семидесятилетия, 1859-1929.
С.109.

его работ 20-30 -х годов, посвящено именно этому сюжету.
Наряду с крупными трудами историка («Эмиграция на
перепутье»; «Россия на переломе»), анализ советской
системы
содержался
в
его
многочисленных
публицистических статьях и, прежде всего, в статьях,
опубликованных в популярной и самой читаемой газете
русской эмиграции - «Последние новости», главным
редактором которой он был. Читательский интерес к газете
очень точно выразил, сотрудничавший в ней фельетонист
Дон Аминадо: «Число поклонников росло постепенно,
число врагов увеличивалось с каждым днём, а количество
читателей достигло поистине легендарных - для эмиграции
-
цифр. Ненавидели, но запоем читали»
1
.
Газета уделяла огромное внимание событиям,
происходившим в Советской России, анализу внутренней и
внешней политики большевиков и связанной с этим
проблеме политического поведения эмиграции. Милюков
постоянно следил за сложными социально-экономическими
и политическими процессами, которые развивались в
России. Практически в каждом номере «Последних
новостей» он помещал обширную редакционную статью,
содержавшую оценки происходящих событий, которую по
обыкновению сам и готовил. По этим публикациям можно
проследить мучительные раздумья учёного и политика,
эволюцию его мировоззренческих и политических взглядов
в эмиграции. Нужно отметить, что в отличие от многих
представителей белой эмиграции неприятие большевизма
не отодвинуло для Милюкова на задний план его
объективно-теоретический анализ.
Большое внимание Павел Николаевич уделял
рассмотрению вопроса об основных опорах, построенного
большевиками здания власти. Это, по его мнению, было
важно для понимания того,
«почему большевики,
захватившие власть благодаря стечению исключительно
благоприятных обстоятельств, затем не только удержались
' Седых А. Далёкие, близкие. М ., 2003. С . 136.

у власти, вопреки всем прогнозам, в том числе и их
собственным, но и создали такую систему неограниченного
и бесконтрольного властвования, подобной которой не
знает история»
1
.
Историк выделяет три основания политического
господства большевиков: «Первой опорой была их
монопольная
партия
-
это
основное
орудие
централизованного управления. Вторая - Красная Армия.
Третья
-
единственная
в
истории,
совершенно
беспримерная система шпионажа и красного террора»
2
.
Стоит отметить, что Милюков ничего не сообщает о такой
мощной основе большевистского правления как широкая
социальная поддержка их власти со стороны населения
страны. Таким образом, опять за пределами его анализа
остаются симпатии и антипатии масс.
Особенность
централизованного
управления
в
Советской России Милюков видел в поглощении
государства большевистской партией. Ни один важный
политический или организационный вопрос в стране не
решался ни одним государственным учреждением без
руководящих указаний ЦК большевистской партии. «Тогда,
-
писал он,
-
окончательно установилась практика, по
которой партийные органы не только руководили, но и
непосредственно управляли государством»
3
.
Фактически,
отмечает Милюков, государством в Советской России
управляла неограниченная олигархия, так как сама партия
«созидалась на началах особой привилегированной касты,
которая должна была оставить далеко позади исторический
образец российского благородного дворянства...Только
члены партии обладали «монополией легальности», которая
ставила их над всем остальным населением, лишённым
покровительства закона, - как особую высшую расу, как
класс завоевателей, пришедших в чужую страну, обитаемую
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т . 1 .С. 146.
2
Там же. Т.1.С.146.
3
Там же. Т.1.С.147.

низшей расой»
1
.
В самой же большевистской партии
господствовала верхушка партийного аппарата, так как
руководящая роль принадлежала Оргбюро и Политбюро, а
вся
остальная
структура
партии была
жёстко
централизована сверху донизу.
Милюков уделяет много внимания рассмотрению
такой основы советской власти как Красная армия. Он
отмечает, что Красная армия в качестве опоры власти
совершенно отличалась от коммунистической партии,
создавшей аппарат управления и, слившись с ним, так как
«слить в такой же степени аппарат защиты государства с
коммунистической партией никогда не удавалось» . Павел
Николаевич заключает, что «Красная армия, при всём
старании сделать её классовой, осталась национальной.
Иной она быть не могла уже потому, что русская армия есть
армия по преимуществу крестьянская, т.е . социально
отличная от «пролетариата». Можно было, если угодно,
назвать её «рабоче-крестьянской армией и попытаться слить
оба понятия в понятии «армии трудящихся». Но нельзя
было изменить действительность при помощи советской
о
терминологии» . В связи с этим, большевикам для того,
чтобы не натолкнуться на сопротивление со стороны
«крестьянской армии» приходилось «до последнего
времени держать при себе особо надёжные войска ГПУ и
«особого назначения» (ЧОН), которые преимущественно и
посылались для усмирения «внутреннего врага»»
4
.
Историк отдаёт должное советскому руководству в
деле создания Красной армии, сумевшему за короткий срок
создать боеспособную регулярную армию и своевременно
осознавшему, что применение к построению новой армии
коммунистической доктрины в чистом виде губительно для
советской власти. Оно сумело взять на вооружение всё
' Милюков П.Н . Россия на переломе. Т. 1 . С. 156 .
2
Там же. Т.1. С.165.
3
Там же. Т.1. С. 165 .
4
Там же. Т.1. С .183 .

лучшее, что было в старой армии, включая многих
представителей командного состава царской армии.
Наиболее универсальным средством, обеспечивающим
господство
большевиков,
Милюков
считал страх,
порождаемый красным террором. Он видел в нём самый
употребительный приём властвования. Историк утверждал,
что террор составлял «не случайную черту, а самую
сущность советской системы»
1
.
В качестве доказательства
громадного влияния, которое занимал террор в жизни
Советской России, Милюков приводит цитаты из книги
левого эсера, советского министра юстиции Н.Э .
Штейнберга. «Террор - это не единичный акт, не
изолированное случайное, хотя и повторяемое проявление
правительственного бешенства. Террор - это система либо
проявляемого, либо готового проявиться насилия сверху.
Террор - это узаконенный план массового устрашения,
принуждения, истребления со стороны власти... Террор
поэтому и существует, что находящееся у власти и в
одиночестве меньшинство зачисляет в стан «врагов» всё
большее и большее число людей, групп, слоёв... Это
понятие («враг революции») тогда всё больше расширяется,
растягивается, обнимая собой постепенно всю страну, всё
население, доходя, наконец, до понятия «всех, кроме власти
и сотрудников её»»
2
.
Другим важным вопросом, которым задаётся
Милюков, является вопрос о наличии у большевиков
программы введения социализма после захвата власти. Он
приходит к выводу, что такой программы у большевиков
фактически не было. Главное для Ленина - это захват
власти. Поэтому, мол, и были разработаны только методы
захвата власти. Но историк не учитывал, что для самого
Ленина в тех условиях ни о каком социализме не было и
речи. Ленин отмечал, что в силу недостаточного развития
производительных сил и культуры страна ещё не готова к
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. T.I . С .192.
2
Там же. Т.1.С.188-189.

непосредственному осуществлению социализма
1
.
Тем более
что социалистическая революция была движением по
неизвестному, чрезвычайно сложному и извилистому пути.
Конкретные формы этого движения не могли быть
предсказаны заранее в теоретических разработках её
вождей.
В области государственного строительства Ленин,
отмечал
Милюков,
создал
упрощённую
и
русифицированную доктрину перехода к социализму,
переработав Маркса в «стиле Колумбова яйца».
Совершение социалистической революции, по Марксу,
означало якобы немедленное введение социализма и
связанное с этим полное уничтожение государства, как
органа порабощения одного класса другим.
Чтобы
оправдать социалистический переворот в стране, не
перешедшей ещё от доиндустриального общества к
индустриальному, Ленин, по мнению Милюкова, выступил
против немедленного уничтожения государства, так как
понимал, что страна ещё не готова к введению социализма.
«Ленин, - писал историк, - знает, что сразу социализма
ввести нельзя. В промежутке пусть государство сыграет
свою роль: по существу ту же самую, которую оно играло
для буржуазии; но пусть теперь оно сыграет эту роль для
нового победителя-пролетариата»
2
.
Ленин, считал Милюков, чтобы обосновать право
большевиков на революционный переворот и на захват
власти, «ищет его в туманном понятии «полугосударства» и
«неполного коммунизма», которые и будут сутью этого
перехода от пролетарского государства к полной
безгосударственности»
3
.
Государство для Ленина, как
полагал
Павел
Николаевич,
это
исключительно
принудительная классовая организация. В основе её
функционирования
лежит организационное
насилие
1
Ленин В.И . Поли. собр. соч. Т .31. С.56.
2
Милюков П.Н. Россия на переломе. Т. 1 . С . 129.
3
Там же. Т. 1 .С. 130.

олигархического меньшинства над всем народом, которое
позволит ввести социализм сверху без учёта реального
уровня экономического
развития
страны.
Однако
осуществление
подобной
пролетарской
доктрины
натолкнулось на угрозу потери большевиками власти.
«Большевики, - отмечал Милюков, - таким образом, сразу
очутились перед дилеммой: или вводить хотя бы «неполный
коммунизм»,
или
укреплять
государственность,
необходимую для всякого правительства. Но когда выбор
становился между сохранением власти или осуществлением
доктрины, они, разумеется, без всякого стеснения
предпочитали первое последнему, в какие бы противоречия
с самими собой это их ни вводило»
1
.
Эта линия,
подчёркивал он, особенно проявилась в области
экономической политики большевиков.
Милюков
полагал,
что
большевики
смутно
представляли
себе будущее экономическое развитие
страны после захвата власти. Они захватили власть без
программы экономического
преобразования России.
Ленинские замечания об экономической политике
сводились, по его мнению, только к национализации
банков, земли и рабочему контролю. Основная их идея - это
контроль над экономикой, а не её преобразование. Но, как
показал в своей книге «Политика переходного периода.
Опыт Ленина» Е. Плимак, работы Ленина периода
передышки марта-апреля 1918 года («Очередные задачи
Советской власти» и др.), фактически предваряют будущие
опыты по строительству в России нового общества. «Но к
величайшему сожалению,
-
пишет автор,
-
в 1918 г.
творческая работа и проверка замыслов не началась. Все
главные «очередные задачи» свелись к двум: отражению
военного натиска на Советскую Россию и спасению от
голода населения крупных городов»
2
.
Таким образом,
' Милюков П.Н . Россия на переломе. Т .1. С .133.
2
Плимак Е.Г . Политика переходной эпохи. Опыт Ленина. М ., 2004.
С.216.

неприятие большевизма дополнялось у Милюкова плохим
знанием ленинских работ.
Историк
формулирует
несколько
причин,
объясняющих отсутствие у большевиков экономической
платформы:
1) до октября 1917 года партия
большевиков
сосредоточилась на политической борьбе и вопросе о
захвате власти, поэтому «политическая проблема в такой
момент совершенно отодвигала на второй план проблему
экономическую»
1
;
2) большевики были убеждены, что пролетарская
революция обязательно будет делом международным и
преодоление отсталости России, её превращение в
социалистическое общество можно будет добиться
товарищеской помощью Запада. Это, утверждал Милюков,
была «центральная и неизбежная идея в общем построении
большевизма, она так полно объясняет беззаботность
большевиков относительно вопросов, достаточно ли
подготовлен их собственный эксперимент, долго ли они
останутся у власти, следует ли им немедленно приступать к
введению социализма или можно обождать западных
о
революций...»
.
Однако достаточно сопоставить первую и
вторую причину, чтобы стала очевидной по меньшей мере
спорность выводов Милюкова.
Милюков считал, Россия для большевиков явилась,
прежде всего, средством для совершения революции в
мировом масштабе. Ленин видел задачу не в немедленном
введении социализма, а в укреплении власти, чтобы помочь
миру в победе мировой революции. Это, полагал историк,
объясняет, «почему большевизм после своей победы, в
расчёте, пока в кратчайший срок исполнятся события, не
столько задался мыслью об организации производства,
сколько предался самому безрасчётливому использованию
всех наличных средств, накопленных старым режимом. Ему
1
Милюков П.Н. Россия на переломе. Т.1. С . 126.
2
Там же. Т.1. С.135.

нужно было в ближайший момент бросить на мировую
арену возможно большую вооружённую силу на помощь
мировому
«пролетариату».
Большевизм
спешил
пользоваться властью и потому, что вообще на долгое
существование России он заведомо не рассчитывал... В этот
короткий срок нужно было выжать из России всё, что она
могла дать для мирового пожара. Наградой был
предстоящий успех, в котором Ленин, этот фанатик и
маньяк единой идеи - несомненно, искренний - не хотел
сомневаться»
1
.
Милюков не выходит здесь за рамки предрассудков.
Ведь уже Брест показал, что следование ранее принятой
установке на развязывание мировой революции могло
оказаться роковым для судеб молодого пролетарского
государства. Поэтому Ленин вопреки другим лидерам
большевиков, настаивающим на продолжении тактики
мировой революции, призвал отказаться от голой
демонстрации интернационализма, чтобы даже ценой
унизительного мирного договора сохранить молодую
республику Советов. «Словно по мановению волшебной
палочки, - отмечает известный американский историк Адам
Б. Улам, - большевики, участвовавшие в переговорах в
Брест-Литовске, превратились из «интернационалистов» в
настоящих русских националистов»
2
.
Стоит отметить, что М. Агурский в своей книге
«Идеология национал-большевизма» показал ту эволюцию,
которую совершил большевизм в сторону выработки новой
политической платформы, основанной на необходимости
учитывать
национальные интересы России, чтобы
обеспечить
поддержку новой системе
власти со
стороны русского населения. «Давление национальной
среды, - пишет автор, - сам факт, что революция произошла
именно в России, не мог не оказать сильнейшего влияния на
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т .1. С . 138.
2
Улам А.Б. Большевики. Причины и последствия переворота 1917 года.
M., 2004.С.357.

большевистскую партию, как бы она не декларировала свой
интернационализм»
1
.
Подобные первоначальные, неясные и неполные
воззрения большевиков об экономической стороне
переворота объясняют, продолжал свои рассуждения
Милюков, ту нерешительность, с которой большевики
приступили к реализации даже своих положений, связанных
с национализацией собственности и введении рабочего
контроля
на
предприятиях.
В
доказательство
нерешительности большевиков в этих вопросах историк
приводит конкретные факты. Так, при передаче земли в
ведения местных земельных комитетов среднее и мелкое
землевладение осталось неприкосновенным. Более того,
владельцам небольших капиталов было разрешено получать
с их текущих счетов в банках по 1500 рублей ежемесячно.
Национализация предприятий проводилась в начале только
как способ сломить сопротивление владельцев предприятий
расширенному контролю со стороны рабочих. Да и сама
практика рабочего контроля показала, отмечал он, «полную
нелепость этой меры». В большинстве случаев рабочие
сохраняли прежнюю администрацию и к тому же, подчас,
энергично защищали права старых владельцев, так как
прекрасно понимали, что от их деятельности зависит
успешная работа предприятия, а, следовательно, и
исправное получение рабочими заработной платы.
Большевикам даже пришлось принимать и усиливать меры
для восстановления
дисциплины
и
увеличения
производительности труда, так как очень часто рабочие,
получив право контроля, использовали его, чтобы сократить
часы работы и повысить заработную плату
2
.
Большевики
вынуждены были признать неудачу своей политики в этом
вопросе, отказавшись от непосредственного контроля
рабочих над промышленностью и перейдя к механизмам
централизованного контроля («главки» и «центры»).
1
Агурский М. Указ. соч. С .146 .
2
Милюков П.Н. Россия на переломе. Т .1. С .138 -139.

Отмечая
несовершенство
и
ошибочность
теоретических построений большевиков, Милюков не
учитывает здесь и, шедшую в России гражданскую войну.
Для того чтобы выжить в войне, необходимо было
мобилизовать всю экономику страны.
Милюков полагал, что и переход к всеобщей
национализации
всей промышленности по Декрету СНК
от 28 июня 1918 года, произошёл «неожиданно для самих
большевиков и по случайному поводу». В качестве такого
повода он рассматривал заключение с Германией
дополнительного торгового договора к Брест-Литовскому.
«Необходимо было, - писал историк, - охранить русскую
промышленность от неумеренных германских претензий.
Единственный способ для этого был - объявить всю
промышленность государственной монополией, так как
государственные монополии по Брест-Литовскому договору
(п.З) освобождались от договорных условий»
1
.
Национализация промышленности и торговли, считал
Милюков, не означала, что большевики начали введение в
России социалистического строя. Это, по его мнению,
понимали и сами лидеры большевиков. Ленин уже в апреле
1918 года был вынужден признать, что «процесс
осуществления даже «неполного коммунизма» подвигается
вперёд крайне медленно»
2
.
Проведённые большевиками в первые месяцы
пребывания у власти мероприятия были, якобы,
рассчитаны, по мнению Милюкова, на кратковременное
нахождение их у власти, чтобы продержаться до близкой,
как казалось, мировой революции. Как только стало ясно,
что мировая революция задерживается, а дальнейшему
пребыванию большевиков у власти грозит скорое
ниспровержение, большевикам «пришлось выкинуть за борт
одну за другой все части той самой утопической доктрины,
для осуществления которой, с огромными жертвам для
1
Милюков П.Н . Россия на переломе. Т .1. С . 140.
2
Там же. Т.1. С.143 .

родины они совершали свой кровавый переворот»
1
.
Действительность, необходимость выживания самого
режима большевиков,
оказались
сильнее, отмечал
Милюков, чем несбыточные надежды на мировую
революцию, что и привело к принятию ими новой
экономической политики. «Дойдя в своей политике создать
натуральный обмен услуг между государством и
подданными до полного истощения всех старых запасов и
до экономического
банкротства,
которое
грозило
немедленным
крушением
их
власти,
большевики
попытались, - констатирует он, - выхлопотать себе отсрочку
у истории, путём измены всем своим принципам»
2
.
Посыл Милюкова о «доктринёрстве» Ленина и
большевиков проявляется во всей логике его рассуждений.
Надо сказать, что эти выводы, как правило, без всякой
ссылки на работы Павла Николаевича повторяет сегодня
почти вся западная историография. Так известный
американский историк С. Коэн, пытаясь объяснить
отсутствие у большевиков экономической платформы,
называет практически все те же причины, которые мы
находим у самого Милюкова
3
.
Аналогичные взгляды
разделяют и многие отечественные исследователи
4
.
Осмыслению
экономических
и
политических
последствий нэпа учёный посвятил серию статей,
опубликованных в «Последних новостях» в середине 20-х
годов. Анализ нэпа, предпринятый Милюковым, позволил
ему одним из первых, ещё в первой половине 20-х годов,
сделать вывод, что нэповская система, якобы, исторически
обречена, а вместе с ней обречён и большевистский режим,
если, как он полагал, не произойдёт эволюция советского
' Милюков П.Н . Россия на переломе. Т .1 . С . 145.
2
Там же. T .1 .C .XII.
3
Коэн С. Бухарин. Политическая биография. 1888 -1938. М., 1988. С .83-
86.
4
См. напр.: Булдаков В.П.,
Кабанов В.В. «Военный коммунизм»:
идеология и общественное развитие V Вопросы истории. 1990 . No3.
С.40 -58 .

строя в сторону капитализма
1
.
Такой вывод был основан им на том, что
экономическая система, возникшая в Советской России,
была внутренне неустойчива и подвержена возникновению
кризисов.
Она
затрудняла
процесс
создания
конкурентоспособной промышленности. В качестве причин
такого
положения
вещей
историк рассматривал
разорённость страны, исчезновение внешних финансовых
вливаний,
значительное
сокращение
численности
квалифицированных
рабочих,
износ
оборудования,
отсутствие
необходимого
количества
специалистов,
большевистскую социальную политику, некомпетентность
правящей советской бюрократии, не сумевшей грамотно
наладить производство, что привело к нерентабельности
российской индустрии в её трестовом варианте,
неоправданно
высоким
ценам
на
промышленную
продукцию
2
.
Разрешить этот вопрос в рамках существующей
политической системы, утверждал Милюков, было
невозможно. Административные меры по снижению цен
вызывали «товарный голод» и недовольство населения,
рыночное механизмы привлечения внутренних и внешних
инвестиций в промышленность в таких условиях не могли
работать
3
.
Внутри страны этому мешало отсутствие
правовых гарантий предпринимательству и создание
большевиками искусственных барьеров на пути развития
рыночных связей в стране. Приток же капиталов извне был
проблематичен как на государственном, так и на частном
уровне. На государственном уровне такому притоку мешала
задолженность страны, возникшая вследствие деятельности
1
Милюков П.Н . Нужен ли «пересмотр» V Последние новости. 1924. 15
января.
2
Милюков П.Н. Шестая годовщина \\ Последние новости. 1923. 9
ноября.
3
Милюков П.Н. Законы советской экономики V Последние новости.
1924. 20 октября.

различных
правительств
дореволюционной
и
революционной России, а частные компании попросту
боялись вкладывать деньги в страну с непредсказуемой
экономикой, тем более без каких-либо гарантий со стороны
советского правительства. «Попробовали было большевики,
-
писал историк, - поискать нового источника доходов за
границей, притворившись для этого самой мирной, чуть не
буржуазной властью, и поманить иностранцев распродажей
России по дешёвым ценам сейчас и всяческими
обещаниями в будущем. Не тут-то было. В Европе и
Америке
теперь большевиков
раскусили,
ибо в
ответственных кругах знают Россию не хуже их самих»
1
.
П.Н . Милюков, как и многие другие деятели первой
волны русской эмиграции, возлагал, поэтому большие
надежды на перерождение советского режима. За
экономической эволюцией неизбежно, считал он, должна
последовать политическая эволюция советского строя в
сторону буржуазно-демократической власти. «К этой
эволюции, к возможности такой эволюции нужно...
приспосабливать новую тактику. Другого пути нет»
2
,
-
говорил Милюков. Поднять производительность труда,
усилить
экономическую
деятельность,
построить
конкурентоспособную промышленность, по его мнению,
было невозможно «без признания частной собственности» и
перехода «от коммунистической системы хозяйства к
системе, основанной на свободной
хозяйственной
инициативе»
3
.
Свидетельством скорого перерождения советской
власти, по мнению Милюкова, были и процессы,
протекающие в самой большевистской партии и связанные
с внутрипартийной борьбой, развернувшейся в РКП (б)
' Милюков П.Н . Шестая годовщина \\ Последние новости. 1923 . 9
ноября.
2
Мейснер Д. Миражи и действительность. М ., 1966. С . 162 .
3
Милюков П.Н. Три платформы Республиканско-демократических
объединений (1922-1924). Париж, 1925. С .ЗЗ.

после смерти Ленина. Как правильно отметил С.А.
Александров, смысл внутрипартийной борьбы середины 20-
X годов сводился для Милюкова «к постепенному отказу от
ленинского наследия и замене его новой доктриной,
базирующейся на современной действительности, для
«идеализма» в Советской России, идущей по пути
термидора, уже не оставалось места»
1
.
Проблеме термидора - экономического и социально-
политического перерождения власти большевиков Павел
Николаевич уделяет много внимания. Эта проблема широко
обсуждалась за границей, в кругу русской эмиграции, при
чём всех её направлений. Об этом писал меньшевистский
«Социалистический
вестник»,
кадетские «Последние
новости», эсеровская «Воля России», газета монархистов
«Руль» и орган правых эсеров «Дни». Происходящие в
Советской России события рассматривались в категориях
Великой Французской буржуазной революции XVIII века.
Большевиков отождествляли с якобинцами, за торжеством
которых неизбежно должен был последовать термидор.
Основаниями для аналогии с термидором были
Кронштадтский мятеж и новая экономическая политика
большевиков, которые, как многие полагали, сближали нэп
с закатом Французской революции, отодвигая на второй
план коммунистические задачи и выдвигая вперёд
национальные интересы. По словам одного из лидеров
сменовеховцев, «певца термидора», как называет его
французский историк Тамара Кондратьева
2
,
профессора
Николая Устрялова «интересы Советской власти будут
фатально совпадать с государственными интересами
России» и «большевизм логикой вещей от якобинизма
будет эволюционировать к наполеонизму (не в смысле
конкретной формы правления, но в смысле общего
1
Александров С.А . Лидер российских кадетов П.Н . Милюков в
эмиграции. М., 1996. С.98.
2
Кондратьева Т. Большевики-якобинцы и призрак термидора. М ., 1993.
С.72 .

направления»
1
.
Такая позиция позволяла части эмиграции
(главным образом её левого крыла), с одной стороны,
объяснить факт большевистской диктатуры в России,
которая, как и в случае с событиями французской
революции, должна закончиться крахом, «приведя к своего
рода синтетическому
режиму,
который,
отбросив
революционные эксцессы, всё же узаконил её позитивные
достижения,
как, например,
народное участие
в
государственном управлении и массовое перераспределение
земельной собственности»
2
.
С другой стороны, подобные
выводы позволяли значительной части русской эмиграции в
перспективе надеяться сыграть активную роль в процессе
восстановления экономического и политического строя
новой России.
На
возможность
естественного,
внутреннего
преодоления большевизма Милюков указывал ещё в конце
1921 года, при формулировании им «новой тактики»
кадетов.. Для Милюкова термидор - это «перерождение
тканей, - сама революция, принявшая новый аспект, а не
отрицание
революции,
не
«контрреволюционный
переворот»
3
.
Его позиция в этом вопросе выгодно
отличалась как от позиции «иллюзионистов», выступавших
за дальнейшее развитие революции и увидевших в
перерождении большевизма наступление
«реакции»,
направленной на свёртывание самой революции, так и от
позиции «мистификаторов», расценивающих революцию
как «творение Сатаны» и рассматривающих термидор как
контрреволюционный переворот.
К середине 20-х годов факты «эволюции» России в
сторону демократии были для него на лицо, и вопрос он
ставил о том, может ли при этом эволюционировать сама
советская власть и как далеко может зайти эта эволюция. По
' Устрялов Н. В борьбе за Россию. Харбин, 1920. С .13 .
2
Пайпс Р. П .Б. Струве о русской революции \\ Вестник Русского
христианского движения. 1978 . No126. С .168.
3
Милюков П.Н. Эмиграция на перепутье. С .92 .

его собственному признанию ответ на этот вопрос он
пересматривал пять раз. В результате он пришёл к выводу о
том, что внутренняя эволюция России происходит не
благодаря, а вопреки большевикам, и для её завершения
советской власти «нужно самоуничтожиться, потеряв смысл
существования, перестав быть самой собой»
1
.
В отличие от авторов сборника «Смена вех» (Н.В .
Устрялов, A.B. Бобрищев-Пушкин, С.С. Чахотин, Ю.В .
Ключников и др.), вышедшего в 1921 году в Праге, которые
исходили из того, что процесс преодоления большевизма в
России есть неопровержимая реальность, а поэтому, у
эмиграции нет больше основания, выступать против
большевистского
режима
2
,
Милюков
считал,
что
большевизм не может переродиться. Для этого советская
олигархия должна добровольно отказаться от власти, а как
показывает история «деспотии никогда добровольно не
отказывались от власти»
3
.
Он упрекал сменовеховцев в том,
что тактические изменения в политике большевиков они
маскируют под их полную трансформацию. Как верно
отметил А.Н. Медушевский, «из этого следовал вывод о
неизбежности
завершения
экономической
реакции
политическим переворотом, потенциально открывающим
возможности для умеренных элементов эмиграции»
4
.
Подобные выводы заставляли Милюкова размышлять
о проблемах постбольшевистского реформирования России,
месте и роли либеральных идей в этом реформировании.
Рассматривая специфические российские
проблемы,
историк считал, что в будущем, при реконструкции новой
России, необходимо более чутко улавливать и оформлять
настроение широких масс населения, учитывать плоды их
революционного творчества, обогащать либеральные идеи
1
Милюков П.Н. Эмиграция на перепутье С.91.
2
См.: Агурский М. Указ. соч. С .89 .
3
Милюков П.Н. Эмиграция на перепутье. С .92 .
4
Медушевский А.Н. П.Н. Милюков: учёный и политик \\ История
СССР. 1991.No4. С.37.

за счёт отдельных положений из идейного арсенала
социализма. В связи с этим происходит дальнейшая
эволюция либеральных взглядов Павла Николаевича
«влево» в сторону неолиберализма. Историк и политик в
очередной раз тесно переплелись в Милюкове.
Суть неолиберализма Милюков видел в том, что
либеральные
и
социалистические
идеи
должны
взаимообогащать друг друга. «Движение должно было быть
двухсторонним»
1
-
утверждал он. По его словам, новый
либерализм «поставил положительной целью государства
помощь гражданам для уравнения их от последствий
безграничной конкуренции. Это задача, сходная с
минимальной задачей социализма, - ограждение человека от
эксплуатации человеком. Либерализму потребовалось при
этом выдвинуть идею «достойного существования»
личности,
отказавшись
от
идеи
монопольной
собственности, заменив идею бесстрастного присутствия
при борьбе индивидуумов надклассовым посредничеством в
борьбе классов и т.д .»
2
.
Именно на принципах этой новой теории Милюков
предлагал реформировать Россию. В этой связи он считал,
что правительство, которое возглавит Россию после
падения большевизма, должно будет обязательно учитывать
в своей деятельности интересы всех групп населения. В
основе развития экономики должны лежать рыночные
принципы, но государство должно принимать активное
участие в проведении реформ, определять направления и
темпы модернизации, чтобы не допустить разорения и
разграбления национальной экономики. Задача государства
-
взять на себя практику социального реформаторства и
обеспечить социальную защищённость своих граждан
3
.
По
словам глубоко изучившего этот вопрос К.Г . Малыхина,
1
Милюков П.Н . Политика «Современных записок» \\ Последние
новости. 1925 . 4 февраля.
2
Там же.
3
Там же.

«Милюков предвидел основные направления развития
западной цивилизации, в том числе и магистральное
направление западной политической идеи, базирующейся
на принципе социального партнёрства различных стратов
постмодернистского западного общества и гарантирующего
(при посредничестве в первую очередь государства)
основным
социальным
группам
«достойное
существование»»
1
.
В этих взглядах Милюкова можно увидеть не только
отражение его эволюции как отдельной личности, но и
эволюцию исторического осмысления произошедших
событий. Сегодня
идея синтеза либеральных и
социалистических взглядов вновь стала очень популярна.
Жаль, что наши новоявленные «демократы» не учли это в
своих реформах.
Однако
его
идеи
20-30-х
гг.
оказались
невостребованы. Вместо дальнейшего развития нэпа и
превращения
страны в
буржуазно-демократическую
республику Советскому Союзу предстояло пережить
«великий сталинский перелом», унёсший с собой миллионы
жертв и оставив далеко позади период революции и
гражданской войны.
Отношение П.Н . Милюкова к Сталину и сталинскому
режиму было довольно сложным и противоречивым.
Постоянно получая информацию из Советской России, он
отмечал полный разрыв сталинской модернизации с
предыдущим, нэповским этапом развития страны,
подчёркивал её искусственный неорганический характер,
видел её слабую связь с мировым и общероссийским
цивилизационным процессом. Павел Николаевич писал о
том,
что
за
штурмовой
характер сталинских
преобразований советский народ заплатил страшную
1
Малыхин К.Г . Большевистская модернизация и «неолиберальная»
концепция (П.Н . Милюков. Оценки и модели 20-30 -х гг.) V Известия
вузов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 2000. No3.
С.78.

социальную цену
1
.
Характеризуя сталинскую «аграрную революцию»,
Милюков увидел в колхозах прообраз военных поселений и
стремление Сталина заменить власть помещика над
крестьянами вседавлеющей властью большевистского
государства. «Сталин,
-
писал он,
-
в сущности, хочет
сделаться новым всероссийским помещиком, а колхозы
превратить в военные поселения»
2
.
Учёный видел, что
коллективизация, по-сути, вылилась в порабощение
крестьянства и разорение наиболее прогрессивных и
перспективных хозяйств, а сама модель сталинского
реформирования страны направлена не во благо человека, а
против него
3
.
Он определял сталинский социализм, как
строй государственного капитализма милитаристского
типа
4
.
Источник сталинских реформ Милюков видел в
безжалостном, варварском ограблении населения и, прежде
всего, колхозной деревни
3
.
Вместе с тем, в лице Сталина Милюков видел
прагматически настроенного лидера, который порвал с
«утопической
доктриной
Ленина»,
преодолел
революционные устои и традиции, которые олицетворяли
старые большевики, переориентировал советскую власть в
сторону государственных интересов России. «Ленина не
только исправили, но и подделали, и надо признать, что с
точки зрения теоретических суждений Ленина, сталинский
социализм является поддельным»
6
-
писал он. Таким
образом,
Милюков
тонко
улавливал
процессы,
1
Милюков П.Н . Социологические основы русского исторического
процесса \\ Последние новости. 1932. 29 мая.
2
Милюков П.Н. Коммунистические темпы V Последние новости. 1929.
2 сентября.
1
Милюков П.Н. Ликвидация нэпа \\ Последние новости. 1929. 26
января.
4
Милюков П.Н. После Ленина \\ Последние новости. 1939. 30 января.
5
Милюков П.Н . Вторая пятилетка \\ Последние новости. 1932. 1
февраля.
Милюков П.Н . После Ленина \\ Последние новости. 1939. 30 января.

происходящие в самой большевистской партии, связанные с
постепенным
отходом
большевиков
от
идей
интернационализма
в сторону защиты российских
национальных интересов.
В этой связи становится понятным положительное
отношение
Милюкова
к московским политическим
процессам 30-х годов, в которых, по словам Е.П . Нильсена,
он увидел намерение Сталина раз и навсегда избавиться от
старой партийной гвардии и посадить на скамью
подсудимых не только старых большевиков, но и
большевизм как таковой
1
.
Московские процессы, которые
Милюков рассматривал в рамках термидорианского
перерождения советской власти, были свидетельством
окончательной расправы со сторонниками ленинизма в
партии. Сталин значительно ускорил слишком медленное
протекание этого процесса, аналогичное тому, что можно
было наблюдать на примере этапов Французской
революции XVIII века. «Минуя комитет общественного
спасения и термидорианцев, эта кровь, - писали «Последние
новости» 28 августа 1936 года, - приводит нас скорее уже
прямо к пожизненному консулату»
2
.
По мере развёртывания сталинской модернизации
страны Милюков стал всё больше отмечать её
положительные моменты. «Чем дальше становится ряд
большевистских годов в России, тем всё больше растут в
эмиграции ряды тех, - писал он, - кто начинает утверждать,
что Советской России удаётся добиться многого из того, к
чему она стремится, в том числе из задуманной ею
пятилетки»
3
.
Стремление большевиков твёрдо следовать
конкретной поставленной цели, их ставка на сильную
1
Нильсен Е.П . Сталин и Милюков. О политической эволюции П.Н.
Милюкова в эмиграции (1918-1943) \\ Новая и новейшая история. 1991.
No2. С.142.
2
Цит. по: Медушевский А.Н. П.Н. Милюков: учёный и политик \\
История СССР. 1991. No4 . С.38.
3
Милюков П.Н . Жестокие цифры \\ Последние новости. 1932. 22
января.

государственную власть, возобладавшая, как он полагал,
над утопической идеей о мировой революции, получили
высокую оценку Павла Николаевича.
К.Г. Малыхин заметил, что с 1934 года Милюков стал
употреблять термин «социализм» применительно к России
без кавычек, а из его работ второй половины 30-х годов
практически исчезла тема грядущей гибели сталинского
режима: «Он принял за аксиому факт достижения страной
технико-экономической независимости от остального мира
и факт её превращения в середине 30-х годов в Великую
державу»
1
.
Обострение международного положения в начале 30-
X годов и появление фашистской угрозы ещё больше
способствовали
смягчению
позиции Милюкова
в
отношении сталинского режима. По мнению Е.П . Нильсена,
Милюков стал рассматривать процессы, происходящие в
СССР, не только с точки зрения внутреннего развития
советского общества, но и с точки зрения его внешних,
общенациональных интересов
2
.
Для П.Н. Милюкова всегда на первом месте стояли
национальные интересы России, независимо от той
политической системы, которая в данный момент
господствовала в стране. Он никогда не отождествлял
большевиков и Россию, а в планах военного вмешательства
извне видел опасность превращения борьбы против
большевиков в борьбу против России
3
.
В этой связи более
понятными выглядят оценки, даваемые Милюковым
действиям советского правительства в предвоенные годы.
Выступая с лекцией на собрании Русского академического
союза в Париже на тему «Исторические пути России», он
предостерегал эмигрантов от стремления свергнуть
большевиков. Русские за рубежом, считал он, не должны
1
Малыхин К.Г. Указ. соч. С .80 .
2
Нильсен Е.П . Указ. соч. С.143.
3
Милюков П.Н. Что делать после крымской катастрофы? \\ П.Н .
Милюков. Эмиграция на перепутье. Париж, 1926. С.134-135.

совершать
поступки,
которые
содействовали
бы
ослаблению международного
положения России и
поставили бы под угрозу её суверенитет и свободу
действия. Поэтому священным долгом каждого русского
человека, будь он советским гражданином или эмигрантом,
является сохранение национальных интересов России
1
.
Для Павла Николаевича был свойственен принцип
духовного единства советской и зарубежной России.
«Только живя одной жизнью с Россией, - писал он, - мы
можем действовать и писать для России, а не только о
России. Было время, когда мы новой России не знали,
теперь это время прошло. Мы узнали многое и не
ошиблись, когда думали, что по обе стороны существуют
границы. Те же границы взглядов и оценки положений.
Тогда вместо деления на «мы» и
«вы» предложили
говорить «здесь» и «там»»
2
.
Занимая великодержавную и националистическую
позицию, П.Н . Милюков резко разошёлся с тем крылом
русской эмиграции (возглавляемым П.Б . Струве), которое
выступало за объединение всех антибольшевистских сил и
соседних с Россией государств для организации нового
подхода на Россию с целью освобождения страны от
большевизма. Для него были недопустимы и планы
некоторых наиболее авантюристических кругов белой
эмиграции, питавших надежды на мировую войну, которая,
как писали «Современные записки», «в общем пожаре и
крушении может принести и конец большевизму»''.
Он
резко выступил против поддержки гитлеровских планов
некоторыми группировками эмиграции (генералы П.Н.
Краснов, А.Г . Шкуро, Т.П . Доманов и др.), которые, делая
ставку
на
национал-социалистическую
Германию,
надеялись, что с её помощью Советский Союз и коммунизм
1
Цит. по: Нильсен Е.П . Указ. соч. С . 144.
2
Милюков П.Н . Эмиграция и Россия \\ Последние новости. 1923 . 19
декабря.
3
Современные записки. Париж, 1935. T. LVIII. С .437 .

будут сокрушены. В противовес им Павел Николаевич
поддерживал большевистское правительство и надеялся,
что оно будет способно отразить внешнюю агрессию
сначала со стороны Японии, а затем и Германии. «Как бы
мы не смотрели на владычество коммунистов над Россией, -
писал Милюков, - мы должны признать, что, поскольку эта
власть оберегает целостность русской территории, она
исполняет общенациональную задачу. Пытаться заменить в
этот момент власть другой значило бы ослабить
обороноспособность государственного организма»
1
.
Милюков приветствовал идею сближения СССР с
Францией и Англией против Германии. Вину за неудачу
создания антифашистского фронта он возлагал не только на
Советский Союз, но и на Англию с Францией, которые
заняли соглашательскую позицию в отношении Германии,
приведшую к Мюнхенскому соглашению осенью 1938 года,
которое и
решило судьба Чехословакии.
По
воспоминаниям Н.П. Вакара, близкого сотрудника
Милюков по газете «Последние новости», новость о захвате
Чехословакии потрясла его в такой степени, что его
душевное равновесие нарушилось
2
.
В рамках занимаемой им великодержавной позиции
Милюков рассматривал и подписанный 23 августа 1939
года советско-германский пакт о ненападении и советско-
финскую войну 1940 года. Отмечая сразу после подписания
пакта о ненападении, что он является предательством по
отношению к Англии и Франции
3
, через некоторое время
историк фактически оправдал этот шаг советского
правительства. Возможность присоединения к России
Западной Украины и Западной Белоруссии, Бесарабии и
старых прибалтийских губерний соответствовала желанию
1
Милюков П.Н. Международное положение, Россия и эмиграция V
Наше слово. Париж, 1934. No1 -2. С . 14 .
2
Вакар Н.П . П .Н . Милюков в изгнании \\ Новый журнал. 1943. Кн. 6.
С.374 .
3
Последние новости. 1939 . 25 августа.

Милюкова по возможности восстановить прежние границы
Российской империи
1
.
В этом плане, как отмечает Е.П .
Нильсен, «Милюков, по-видимому, решил, что договор
принесёт России больше пользы, чем неудобства»
2
.
«В
патриотической тревоге за Россию, - писал М.В. Вишняк, -
будучи крайним ненавистником Гитлера и его политики,
Милюков пытался частично оправдать неоправдаваемое
соглашение Сталина с Гитлером, способствовавшее
возникновению войны»"
1
.
Правда Павел Николаевич
протестовал против скорейшей советизации этих областей,
чтобы не вызвать ещё большего недовольства Запада
аннексией этих территорий.
Подобную эволюцию оценок Милюкова можно
наблюдать в его отношении к советско-финской войне 1940
года. Резко выступив в «Последних новостях» после её
начала и назвав вторжение на территорию Финляндии
преступлением
«перед Россией
и
перед
всем
цивилизованным миром»
4
,
в дальнейшем он опять занял
националистическую позицию. «Мне жаль финнов, - писал
Милюков, - но я - за Выборгскую губернию»
5
.
В свете всего выше изложенного позиция Милюкова
1942-1943 гг. по отношению к советскому режиму не
выглядит
столь
неожиданной,
как
это
нередко
представляется в исторической литературе
6
.
Она во многом
была подготовлена в ходе осмысления им внутренней и
внешней политики советской власти и связана с эволюцией
его общих взглядов в 20-30 -е годы. Отечественная война,
вызвавшая небывалый всплеск патриотизма среди многих
1
Последние новости. 1939. 26 декабря.
2
Нильсен Е.П . Указ. соч. С.148.
Вишняк М.В. «Современные записки». Воспоминания редактора.
СПб.,1993. С.199.
4
Цит. по: Нильсен Е.П . Указ. соч. С . 148 .
5
Вакар Н.П. Милюков в изгнании \\ Новый журнал. 1943. Кн.6 . С .377 .
6
См. напр.: Щетинов Ю.А. Угасание кадетского либерализма
(деятельность кадетов в белой эмиграции) \\ Вестник Московского
университета. Серия 8. История. 1988. No4.

русских эмигрантов, лишь усилила положительные оценки
и высказывания учёного о Советской России и СССР.
Эта позиция была изложена Павлом Николаевичем в
его последней прижизненной статье под названием «Правда
о большевизме», написанной им в 1943 году на юге
Франции и широко распространившейся среди русских
эмигрантов. Это был ответ на статью известного эсера М.В .
Вишняка, выступившего на страницах «Нового журнала» со
статьёй «Правда антибольшевизма»,
в которой он
подчёркивал необходимость придерживаться прежнего,
отрицательного отношения к советской власти, различать
дело России и дело коммунизма. Чтобы поддерживать
Родину в борьбе с фашистской Германией, считал он, не
надо идти на поклон к Сталину
1
.
Отношение к советскому правительству, как к
правительству,
защищающемуся
и
выражающему
государственные и национальные интересы России,
признание его успехов, переживание и гордость за действия
советских войск, необычайно усилившийся в годы войны
патриотизм Милюкова, по-видимому, заставляли его искать
истоки военных успехов Советского Союза в самой
советской системе. За разрушительной стороной русской
революции, отмечал Милюков, нельзя не видеть её
творческих достижений. Революция - органическая часть
русской истории и «четверть вековой режим большевиков
не может быть простым эпизодом». Он напомнил, что был и
остаётся антикоммунистом, но в отличие от М.В. Вишняка
признаёт
положительное
значение
деятельности
большевиков во многих направлениях, в том числе в
укреплении
русской
государственности,
развитии
экономики, создании военной индустрии и армии
2
.
Учёный приходит к выводу о прочной социальной
базе советского режима. Народ, подчёркивал Милюков, в
1
Вишняк М.В. Правда антибольшевизма \\ Новый журнал. 1942 . Кн.2.
С.206-223 .
2
Цит. по: Щетинов Ю.А . Указ. соч. С.46.

худом и в хорошем связан с советским режимом и в своём
большинстве другого режима не знает. Более того,
советский гражданин гордиться своей принадлежностью к
нему. «Он не чувствует себя «рабом» и проявляет большую
самостоятельность в поведении. А главное, он не чувствует
над собой палки другого сословия, другой крови, хозяев по
праву рождения»
1
.
Ссылаясь на наблюдения очевидцев,
Милюков приводил в своей статье свидетельства о том, что
«в России «народ изменился, стал гораздо развитее,
сообразительнее». Советская власть «для них всё». Она их
вывела в люди, и они ничего другого не хотят»
2
.
Нужно
сказать, делает вывод Милюков, что условий русской жизни
мы не знаем совсем. В свете всего происходящего в СССР
необходимо пересмотреть наши прежние оценки
1
.
«Бывают
моменты - это ещё Соломон заметил и в закон ввёл, - когда
выбор становится обязательным. Правда, я знаю политиков,
которые
по
своей
«осложнённой
психологии»
предпочитают отступать в этих случаях на нейтральную
позицию. «Мы ни за того, ни за другого». К ним я не
принадлежу... Когда видишь достигнутую цель, лучше
понимаешь и значение средств, которые привели к ней ...
Ведь иначе пришлось бы беспощадно осудить и поведение
нашего Петра Великого»
4
.
Нет, Милюков не изменил самому себе. Он был и
оставался политическим противником большевиков, но как
историк и практический политик смог посмотреть правде в
глаза и увидеть суть произошедших в России за годы
революции и советской власти перемен. За внешними и
военными успехами страны Советов, несомненно, стояли
процессы, происходящие в самом советском обществе.
Пусть подчас они были трагическими, связанными со
страданием народа, но факта превращения страны в
' Цит. по: Щетинов Ю.А . Указ. соч. С.46.
2
Цит. по: Шкаренков J1.K . Агония белой эмиграции. М ., 1986. С.223.
3
Цит. по: Щетинов Ю.А. Указ. соч. С.46 .
4
Цит. по: Любимов Л. На чужбине. М., 1963. С . 327.

великую державу, как истинный патриот, он не мог не
приветствовать. Его взгляды на состояние дел в России
отличались
гораздо большей реалистичностью
по
сравнению с точкой зрения других представителей белой
эмиграции.
По свидетельству Л.Д . Любимова, статья Милюкова
«произвела очень благоприятное влияние на умы и
значительно способствовала участию русских эмигрантов в
движении Сопротивления»
1
.
Милюков глубоко переживал ход военных действий
на фронтах
Великой Отечественной войны.
По
воспоминаниям Дон Аминадо, глядя на карту, где
разноцветными бумажными флажками Павел Николаевич
отмечал продвижение линии русского фронта, «глаза его
светились каким-то особым, необычным блеском. Он сразу
оживлялся
и
повторял с
явным,
подчёркнутым
удовлетворением: - Наш фронт... наша армия... наши
войска... В устах этого старого
непримиримого
ненавистника большевиков слово «наши» приобретало
иной, возвышенный смысл. В самые тяжкие и, казалось,
безнадёжные моменты он ни на один миг не переставал
верить в победу союзников, в победу русского оружия»
2
.
Не отказавшись в принципе от антикоммунистической
настроенности, Милюков в канун и во время Второй
мировой войны занимал жёсткие антифашистские позиции,
отвергая саму идею поражения сталинского правительства в
войне. Победа под Сталинградом стала последней большой
радостью в его долгой и насыщенной событиями жизни. 31
марта 1943 года Павел Николаевич скончался.
1
Любимов Л.Д. Указ. соч. С.327.
2
Дон Аминадо. Поезд на третьем пути. М ., 2000. С.303 .

Заключение
Павел Николаевич Милюков прожил долгую,
насыщенную событиями жизнь. До революции 1905 года он
был учёным и историком, в период с 1905 по Октябрь 1917
года - более всего политиком, в годы эмиграции -
редактором-публицистом,
оставаясь
по-прежнему
и
историком, и политиком. Такое тесное переплетение
историка и политика в Милюкове прослеживается на
протяжении всей его жизни, что, несомненно, наложило
отпечаток, как на его научную, так и на политическую
деятельность. Это необходимо учитывать при анализе его
исторических и политических взглядов.
«История» Милюкова - это в значительной мере
история самой России. Ибо изгибы его мысли и вся
эволюция взглядов это не сугубо «логический» ход
размышлений, отражающий лишь развитие конкретной
личности. Он размышляет на конкретно-исторической ниве,
которую даёт жизнь. И ход этого процесса - движение его
мысли. Начав, как радикальный либерал, чьи установки
базировались на принципах «классического либерализма»,
он в конечном итоге пришёл к идеям неолиберализма, суть
которого состояла в необходимости чутко улавливать
настроения широких масс населения, учитывать при
реформировании общества их насущные интересы,
оформлять практику социальной защищённости масс.
Время показало, что Павел Николаевич не стал рабом
либеральной идеи. Он глубоко улавливал жизнь и главное -
судьбу России. Нельзя поэтому не согласиться с довольно
точной характеристикой личности
и
деятельности
Милюкова, которую дал известный публицист А. Кулишер
во время торжеств, посвящённых 70-летию учёного и
политика: «Человек XIX века он не растерялся после
космического переворота, сбившего с ног людей,
воспитавшихся уже в предвоенный период. Либерал и
формальный демократ, - с некоторыми поправками в духе

умеренного социального реформизма, по своему личному
мировоззрению,
-
он сумел понять историческую
закономерность революции, окрашенной в преобладающий
цвет социализма, увидеть и определить её подлинные
«завоевания» под покровом коммунистической лжи. Не
примиряясь
ни
на минуту
с
коммунистическим
самодержавием, он сумел отделить момент этого
самодержавия от происходящего процесса глубокого
перерождения страны. Не признавая советской власти, - он
учил признавать революцию как факт и право народа...»
1
.
Вот уж действительно слияние учёного, признающего
жизнь, и политика, отстаивающего интересы России.
' Кулишер А. Значение новой тактики \\ П.Н . Милюков: Сборник
материалов по чествованию его семидесятилетия, 1859-1929 . С . 125.

Издательство «Весь Сергиев Посад»
141300, г. Сергиев Посад, Пожарный пер. 3-а
Тел./факс: (095) 747-01 -34, (096) 54-7-46 -47, 54-7 -37 -99
Формат 60x90 7І6. Объем 14,5 п. л . Тираж 500 экз. Заказ 500.
Отпечатано в ГУП МО «Загорская типография»
141300, Московская обл., г. Сергиев Посад, пр. Красной Армии, 212Б
Тел. 547-60 -60, 4-25-70, факс 547-60 -60

: