Прославленный немецкий композитор XIX века Вильгельм
Рихард Вагнер считал высшей формой искусства музыкальную драму, в которой происходит органическое соединение
слова и звука. Классические оперы Россини и Верди он называл «засахаренной скукой». В отличие от этих композиторов Вагнер сам сочинял тексты для своих музыкальных
драм, которые произвели революцию в опере благодаря
синтезу поэзии, изобразительного, музыкального и драматического искусств. Самым значимым произведением такого плана стала его знаменитая тетралогия «Кольцо нибелунга». Тексты к ее четырем эпическим операм Вагнер начал
писать в 1848 году, изучая германскую мифологию, древние исландские саги, скандинавский эпос и средневековую поэму «Песнь о Нибелунгах». Премьера тетралогии
состоялась более четверти века спустя — в 1876 году в баварском Байройте. Все четыре
оперы — «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид» и «Гибель богов» — шли друг
за другом с 13 по 17 августа на сцене отстроенного под руководством самого композитора оперного театра, деньги на который выделил поклонник Вагнера — баварский
король Людвиг II. В наши дни в этом театре по-прежнему идут оперы, в том числе и
составившие знаменитую вагнеровскую тетралогию «Кольцо нибелунга». С текстами
к ним вы можете познакомиться в этой книге.
Издание украшают работы знаменитого художника Артура Рэкхема, которого заслуженно считают выдающимся мастером Золотого века британской книжной иллюстрации. Юный Рэкхем начал самостоятельную жизнь со скромной должности клерка.
Однако канцелярская рутина его совершенно не устраивала. Артур стал брать уроки
рисования и к началу XX в. снискал себе репутацию признанного мастера книжных
иллюстраций. Его рисунки украшали шикарные дорогие издания, а оригиналы нередко демонстрировались на многочисленных выставках, в том числе в Лувре, и продавались на международных художественных аукционах. Рэкхем выполнил сотни рисунков
к сказкам братьев Гримм и Шарля Перро, к «Приключениям Алисы в стране чудес»
Кэрролла, «Путешествию Гулливера» Свифта, басням Эзопа, «Сказкам матушки
Гусыни», произведениям Диккенса, Ибсена и Шекспира и в том числе к средневековой германской поэме «Песнь о Нибелунгах». В серии БМЛ иллюстрации Рэкхема
украсили сборник ирландских преданий Джеймса Стивенса. Последними работами
мастера стали выполненные им в 1939 году рисунки к известной сказочной повести
шотландского писателя Кеннета Грэма «Ветер в ивах». Эта книга с иллюстрациями
Рэкхэма вышла уже после кончины художника.

Рихард
ВАГНЕР

Рихард
ВАГНЕР

КОЛЬЦО
НИБЕЛУНГА

КОЛЬЦО
НИБЕЛУНГА

Вся тетралогия в одном томе
Свыше ста иллюстраций
и элементов оформления
Артура Рэкхема

Вильгельм Рихард Вагнер
(1813–1883)

Рихард Вагнер

КОЛЬЦО
НИБЕЛУНГА
Цикл опер с прологом

Перевод с немецкого
Виктора Коломийцова
Иллюстрации
Артура Рэкхема

Совместный проект издательства СЗКЭО
и переплетной компании
ООО «Творческое объединение „Алькор“»

Санкт-Петербург
СЗКЭО

ББК 84.(0)5-4
УДК 811.112.2
В12
Richard Wagner
Der Ring des Nibelungen, 1874

Первые 100 пронумерованных экземпляров
от общего тиража данного издания переплетены мастерами
ручного переплета ООО «Творческое объединение „Алькор“»
Классический европейский переплет выполнен
из натуральной кожи особой выделки растительного дубления.
Инкрустация кожаной вставкой с полноцветной печатью.
Тиснение блинтовое, золотой и цветной фольгой.
6 бинтов на корешке ручной обработки.
Использовано шелковое ляссе, золоченый каптал из натуральной кожи,
форзац и нахзац выполнены из дизайнерской бумаги Malmero
с тиснением орнамента золотой фольгой. Обработка блока
с трех сторон методом механического торшонирования
с нанесением золотой матовой полиграфической фольги горячим способом.
Оформление обложки пронумерованных экземпляров
разработано в ООО «Творческое объединение „Алькор“»

В12 Вагнер Рихард. Кольцо нибелунга. — Санкт-Петербург: СЗКЭО, 2023. —
448 с.: ил.
Сборник содержит тексты четырех опер Вильгельма Рихарда Вагнера (1813–
1883): «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид» и «Гибель богов», образующих цикл «Кольцо нибелунга». Прославленный композитор самостоятельно создавал эти тексты, опираясь на мифологию и эпос. Переводы с немецкого выполнены Виктором Коломийцовым. Издание предваряет его предисловие, посвященное особенности переводов драм Вагнера. Книгу украшают
иллюстрации знаменитого британского художника Артура Рэкхема.

ISBN 978-5-9603-0922-6 (7БЦ)
ISBN 978-5-9603-0923-3 (Кожаный переплет)

© СЗКЭО, 2023

О МУЗЫКАЛЬНОМ ПЕРЕВОДЕ
ДРАМ ВАГНЕРА
Что качество перевода вокального текста имеет огромное значение, когда
дело идет о драмах байрейтского поэта-композитора, — это в настоящее
время понимается, кажется, всеми — даже и не читавшими его книги «Опера
и драма». Но нельзя не заметить, что у нас лишь очень и очень немногие
относятся сознательно к самой природе музыкального перевода. Большинство судит только с точки зрения чисто литературной, да разве еще о степени
близости перевода к оригиналу — словно забывая, что оценке подлежит
перевод музыкальной драмы, где все и вся, в конце концов, обусловливается
уже готовой музыкой, сложившейся и, если можно так выразиться, кристаллизовавшейся в зависимости от слов иного языка. В этих суждениях сплошь
и рядом совсем-таки умалчивается о главном — о внешней, грамматической,
и внутренней, психологической, связи поэзии с музыкой; а этим самым как бы
вовсе отрицается или игнорируется значение вокальной строки Вагнера, т. е.
нот, предназначенных им для пения. При таких условиях о правильном и
полном понимании его музыкальной драмы говорить не приходится. Ибо что
может быть непонятнее и, скажем прямо, — скучнее драматического вагнеровского пения, если оно не вяжется с распеваемыми словами, если последние
искусственно втиснуты в ноты, потерявшие смысл и жизнь?
Вообще у нас, в России, единение поэзии и музыки воспринимается более
смутно и прививается более медленно, чем в других странах, культивирующих
вокальную музыку и ее высшее проявление — музыкальную драму. Сказанное
относится не только к русской оперной аудитории, но и к русскому вокальному творчеству, далеко не всегда удачно оперирующему словом.
Итак, рассмотрим, какие требования мы должны и можем предъявлять
к музыкальному переводчику. Само собой разумеется, что я имею в виду идеал,
к которому последний должен стремиться, и вовсе не претендую на то, что сам
уже достиг этого идеала.

6

ВВЕДЕНИЕ

1. Удобство текста для певцов
Большинство наших певцов в отношении текста интересуются главным
образом тем, насколько он труден или легок для вокального произношения. Следует сказать, что с обычной оперной точки зрения оригинальные тексты самого Вагнера довольно трудны для пения: в этом смысле
об «удобстве» певцов поэт-композитор заботился весьма мало. Он ставил
гласные буквы на любые ноты и нагромождал согласные — даже в быстром
движении и на дробных нотах. Первое время кое-кто из немецких певцов
ворчал на это и, вместе с частью критики, объявлял вагнеровские тексты
«непевучими» (что Вагнер и вложил в уста своего Бекмессера). Но потом
все мало-помалу привыкли и научились отлично произносить Вагнера.
Теперь о «непреодолимой» трудности его текстов в Германии почти нет
уже и речи.
Дело в том, что для хорошего певца с развитой дикцией и правильно
поставленным голосом не должно быть, в сущности, «трудных» слов. Слова
или их соединения могут быть некрасивы, но ненеудобны: отчетливо спеть, как
и продекламировать в чтении, можно все, что угодно. Трудности же этого рода
обыкновенно порождаются недостатками самих же певцов.
К сожалению, лишь немногие из наших оперных артистов, вообще очень
талантливых, могут похвалиться правильно поставленным голосом и хорошей
дикцией — которую, кстати сказать, и нельзя развить на том оперном репертуаре, где слово стоит на самом последнем месте. Из гласных букв особенно
закрытое у является камнем преткновения для большинства русских певцов.
Впрочем, у одного из самых выдающихся наших теноров именно это у, даже на
высоких нотах, звучит лучше и легче всего.
Так или иначе, но в данном случае от переводчика нельзя требовать,
чтобы он был plus royaliste que le roi-même1. Конечно, он может, но отнюдь
не обязан до известной степени соображаться и с удобствами певцов
— например, избегая пресловутого у на сильно подчеркнутых нотах и
не скопляя большого количества согласных букв; хотя следует, с другой
стороны, помнить, что очень часто именно согласные, а не гласные придают
характерность слову. К тому же у каждого певца свои особенности, и на
всех все равно не угодишь. Поэтому вопрос этот я считаю второстепенным
для переводчика, во всяком случае, для удобства певцов он никоим образом
не должен жертвовать ни одним из других, несравненно более важных
условий.

1

Большим роялистом, чем сам король (фр.)

О МУЗЫКАЛЬНОМ ПЕРЕВОДЕ ДРАМ ВАГНЕРА

7

2. Близость к оригиналу
Нечего и говорить, что перевод музыкальной драмы — совершенно
так же, как и всякий перевод с одного языка на другой, — должен быть
по возможности близок к оригиналу: никакие посягательства на идею
и характер произведения, никакие грубые отклонения или извращения
мыслей автора, конечно, недопустимы. Это вовсе не значит, однако, что
необходимо гоняться во что бы то ни стало за буквальностью, сплошь и
рядом заведомо недостижимой без какого-нибудь уродства или насилия
над языком, ибо каждый язык имеет свою природу и свой уклад. Ведь такие
тожества, как, например, «Hof und Haus» — «двор и дом» или «zum
letzten Mal» — «в последний раз» и пр., являются лишь крайне редкими
исключениями. Надо помнить, что очень часто свободный Nachdichtung1
может гораздо лучше буквального перевода передать дух подлинника;
а важен именно дух драмы, ее внутренний смысл, важна типичность фраз
и периодов, а не буква.
Особая трудность, с которой приходится бороться только музыкальному
переводчику, заключается в том, что находящееся в его распоряжении количество слогов в каждой фразе, а нередко и в части фразы, даже в отдельных словах,
определено заранее; иными словами, близость (идейная) к оригиналу должна
быть достигнута в тех же самых детальных формах. Трудность увеличивается
еще тем, что в русском языке нет такого огромного количества коротких слов,
как в других европейских языках, особенно в немецком; в частности, язык
Вагнера изобилует односложными словами. И эти короткие слова оригинала
часто отделены друг от друга паузами, например, «nun (пауза) dien’ich (пауза)
dem (пауза) Vassalen» («Тристан», 1-й акт)2. Следует прибавить, что Вагнер
на каждом шагу прибегает к аббревиациям (даже в собственных именах),
которые невозможны в русском языке, за редчайшими и потому не имеющими
значения исключениями.
Тем не менее, повторяю, смысл подлинника должен быть передан
точно, по крайней мере, во всем существенном. Опыт убедил меня, что
и в отношении Вагнера, несмотря на исключительные и многообразные
трудности его текстов для переводчика, возможно достигнуть близости
— хотя бы употребляя в случае надобности самостоятельные приемы
и способы (например, перестановку предложений главных и придаточных,
иные антитезы, аналогии и пр.).

1
2

Стихотворный перевод (нем.)
У меня переведено: «и (пауза) ленник (пауза) мной (пауза) владеет».

8

ВВЕДЕНИЕ

3. Язык перевода
В связи с точностью перевода лежит и его так называемая литературность.
Переводчик должен заботиться о чистоте стиля и о выдержанности своего
языка, избегая, например, малоупотребительных неологизмов или варваризмов, плоских прозаизмов и пр. Лучше воздержаться и от соблазнительной,
иногда специфической окраски, например архаической, если нельзя ее выдержать с начала до конца. Но язык, скажем, «Тристана», естественно, должен
отличаться от комедийного языка «Мастеров пения», точно так же, как в этих
последних рыцарь Вальтер должен выражаться иначе, чем простые бюргеры.
Во всяком случае, никакое насилие над родным языком, во имя каких бы то
ни было соображений, я считаю недопустимым: язык перевода должен всегда
оставаться безукоризненно правильным.
В этом пункте я позволю себе не согласиться с замечательным французским переводчиком драм Вагнера Альфредом Эрнстом, ныне уже покойным1.
Он сознательно жертвует иногда правильностью и красотою языка во имя
буквальности (litteralité), подчеркивая, что его переводы предназначаются
отнюдь не для чтения, а исключительно для пения и что только ценою такой
жертвы возможно будто бы достичь полного слияния с музыкой. Но ведь
язык Вагнера и в чтении почти всегда производит впечатление совершенной
правильности: известно, что Вагнер сначала заканчивал, отделывал и даже
издавал текст своей драмы и только затем уже приступал к сочинению музыки.
Значит, жертва, приносимая Эрнстом, является все-таки дефектом и, на мой
взгляд, довольно существенным. Нет, если говорить об идеале, то перевод
вагнеровского текста должен быть написан, притом с тем же конечным результатом, языком не только простым и понятным (что признает и Эрнст), но и
абсолютно правильным; ибо в пении все неправильности его далеко не всегда
затушуются и сгладятся — чаще наоборот. Если язык музыкального перевода и
в чтении свободен и естествен, производя впечатление оригинального творчества, т. е. если читатель не чувствует переводных натяжек, то это является, без
сомнения, большим достоинством перевода. В пении такой текст еще более
выиграет — однако при непременном соблюдении главного условия: когда
слова будут действительно окрылены музыкой.
Переводы Эрнста, сделавшие эпоху во Франции, представляют огромный
интерес и огромную ценность; они бесконечно выше малоудовлетворительных и
однако довольно распространенных переводов Вильдера, да и всех вообще французских переводов Вагнера. Эрнст был настоящим феноменом в своей области и к тому же
имел счастье, работая, обсуждать и «испытывать» чуть ли не каждую фразу с такими
вагнерианцами, как члены семьи Вагнера, Чемберлэн, Шюрэ, Моттль, Вольцоген и мн.
др., следившие за ходом его работ с величайшим вниманием и сочувствием. В этом
отношении нам, русским переводчикам Вагнера, остается только искренне позавидовать своему французскому собрату; ибо кто же из названных лиц знает русский язык?
1

9

О МУЗЫКАЛЬНОМ ПЕРЕВОДЕ ДРАМ ВАГНЕРА

4. Неприкосновенность музыки

)

)

)

Каковы бы ни были подводные камни и препятствия, встреченные переводчиком при выражении русским языком мыслей немецкого оригинала и при
укладе нового текста в уже готовые нотные формы, — музыка такого композитора, как Вагнер, должна оставаться неприкосновенной. Я хочу сказать, что
здесь совершенно недопустимы те многочисленные и нередко весьма бесцеремонные изменения вокальной строки, которыми пестрят многие музыкальные
переводы, русские и иностранные. Такие радикальные изменения могут быть
сделаны только самим автором музыки1 или, по крайней мере, с его согласия.
Однако и в переводе вагнеровских драм местами вполне возможны
добавочные «просодические» (т. е. слабые и потому малозначащие) ноты,
возможно раздробление одной восьмой на две шестнадцатые и т. п. — при
двух непременных условиях: во-первых, если эти видоизменения не нарушают
характера просодии и не уродуют самой природы стиха (например, не
образуют в непосредственном соседстве трех коротких слогов
),
и, во-вторых, если вокальная фраза не есть ярко выраженная мелодия или
определенный мотив, т. е. если преимущественное значение имеют слова, в
то время как собственно музыка уходит на второй план или сосредоточена
в оркестре. Например, если в вокальной фразе одна и та же (по высоте) нота
повторяется 5–6 раз подряд, то совсем не существенно и часто даже неуловимо
для слуха, если та же нота будет повторена еще и в 7-й раз на слабом времени.
Различные сопоставления аналогичных мест в партитурах Вагнера убедили
меня, что там или здесь поэт- композитор без всякого колебания прибавил бы
одну, две и более нот, если бы к тому его побуждало количество слогов в нужных
ему словах. Попадаются места абсолютно непереводимые удовлетворительно
без добавочных нот. Например, в «Зигфриде» (1-й акт) Миме говорит «sie
starb» — две ноты, — причем эта фраза стоит совсем изолированно, т. е. отделена
от предыдущего и последующего большими паузами в вокальной строке; ясно,
что здесь у Вагнера мы видим только две ноты единственно потому, что бóльшего
эта фраза по-немецки не требует. Переводя подобные места, будет гораздо больше
в духе великого автора видоизменить ноты путем добавлений, чем насиловать
язык или искажать смысл фразы, интересной только с точки зрения слов.
Но это, конечно, уже исключения. Вообще же со всякими подобными
модификациями надо обращаться крайне осторожно и не злоупотреблять
ими без особой надобности. Они почти совершенно немыслимы в «песнях»
действующих лиц и везде, где мелодический или ритмический рисунок
вокальной фразы особенно характерен и рельефен.
См., например, драматическую сцену Листа „Jeanne d’Arc au bûcher“, где композитор для немецкого текста, имеющего иную просодию, чем текст французский,
написал параллельно другую вокальную строку.
1

10

ВВЕДЕНИЕ

5. Форма стиха; рифмы
На той или другой форме вагнеровского стиха в данном случае, т. е. когда
речь идет об эквиритмических переводах, можно, пожалуй, и не останавливаться: раз не только количество слогов (нот), но и все чередование слогов,
сильных и слабых, долгих и коротких, определено заранее, то ясно само
собой, что стихотворная форма перевода должна совпадать с формой оригинала, какой бы вид ни принимала последняя (мы уже видели, что добавочные
ноты и раздробления не должны сколько-нибудь существенно влиять на
нее). Поэтому напомню только, что, закончив своего «Лоэнгрина», Вагнер
простился с ямбами и обратился к гораздо более свободной форме так называемой ритмической прозы или метрических стихов, где различные стопы
чередуются в произвольном порядке (например, дактиль сменяется хореем
и ямбом) и где размер строки определяется количеством «риторических»
ударений, падающих на главные слова (или слоги); таким образом получаются
более длинные и более короткие стихотворные строки, имеющие у Вагнера от
одного до пяти акцентов. В «Парсифале» мы видим все пять родов строк, в
«Тристане» и «Кольце» — строки с двумя и тремя акцентами; в «Мастерах
пения» свободные стихи чередуются с более систематично выдержанными
размерами и с особыми песенными формами («барами»).
Надо еще иметь в виду, что множеством коротких и в особенности
односложных слов немецкого языка Вагнер часто пользуется для синкопирования просодии: слово, в чтении сильное (акцентированное), в пении делается
слабым, и наоборот. Тут переводчику в большинстве случаев не остается ничего
другого, как тоже применять односложные слова. Эти синкопы особенно часто
дают себя знать в «Лоэнгрине», где приходится считаться с выдержанными
ямбами, в пении синкопированными. Я не буду приводить примеров — их без
труда найдет всякий едва ли не на любой странице «Лоэнгрина»1.
Что касается рифм, встречающихся и в свободных стихах Вагнера (за
исключением «Кольца», где их нет вовсе), то, на мой взгляд, музыкальный
переводчик отнюдь не должен быть связан еще и ими. Я считаю рифмы
необязательными в данных работах по следующим причинам: во-первых,
сам Вагнер очень часто произвольно бросает рифмы; во-вторых, из-за них
положительно не стоит жертвовать (что неизбежно во многих случаях) точностью передачи; в-третьих, рифмы в ритмической прозе слишком непривычны
и даже неприятны для русского уха, по крайней мере, в трагедии. Поэтому
в переводе «Тристана» я совсем не пользовался рифмами, а в «Мастерах
пения» рифмовал только те стихи определенного склада, которые представляют песню (сольную или хоровую), — в отличие от диалогов и пр.; местами в
1
Если я кое-где в таких случаях позволял себе нарушать ямб, то единственно
потому, что в других местах это делает сам автор.

О МУЗЫКАЛЬНОМ ПЕРЕВОДЕ ДРАМ ВАГНЕРА

11

этой музыкальной комедии у меня рифмуются и те строки, где рифма как бы
скрывается в самой музыке (аналогия кадансов). В «Парсифале» я употребил
рифмы опять-таки только там, где хоры поют (антифоны и пр.). Нечего и
говорить, что рифмы надо выбирать простые, по возможности идентичные,
ибо рифмы утонченно приблизительные, в чтении иногда очень красивые,
будут убиты в пении, которое их подчеркнет.

6. Музыкально-просодическая грамотность
Гораздо важнее рифм вопрос об элементарной музыкально-просодической
грамотности, против которой у нас издавна, со времен Глинки, грешат в своей
вокальной музыке даже многие большие композиторы — а вслед за ними и
переводчики всевозможных романсов и опер. Да, в русском пении весьма
нередко встречаются по этой части прямо ужасные вещи! Я говорю о том
безобразном несовпадении грамматического акцента с музыкальным, которое
в нашей вокальной музыке — притом не только в переводных операх и
романсах, но и в оригинальных — так часто терзает сколько-нибудь развитое
ритмически ухо и которого, конечно, никогда не встретишь у Вагнера.
Всякое русское слово, подобно немецкому и в противоположность
французскому, всегда сохраняет присущий ему акцент на одном определенном
слоге и, строго говоря, не выносит ни малейшей просодической неточности
даже в стихотворных стопах, не предназначенных для пения. А музыкальная
просодия еще гораздо более остра и чувствительна, чем стихотворная.
В музыкальном, например, дактиле
(

или

и т. д.)

первое из двух слабых времен всегда будет заметно сильнее второго; поэтому
на этой стопе можно поставить слова «о, если б» или «ты хочешь», но никоим
образом не «о, зачем» и не «я хочу» и т. п.
К сожалению, с музыкальной просодией у нас очень многие не желают
считаться. Особенно часто достается почему-то нашим местоимениям: меня,
моя, своя и пр. сплошь и рядом получают в пении акцент на первом слоге!
Повторяю, даже у многих передовых русских композиторов не редкость
встретить, например, ритмическую фигуру
,
написанную на слово «его» или «твоя»! Но и помимо местоимений, у нас
не в диковину столь же дикие акценты и на существительных, и на глаголах.
Эти грубые, нестерпимые ошибки до такой степени укоренились у нас, что их
словно не замечает и большинство певцов.

12

ВВЕДЕНИЕ

Что касается, в частности, русских переводных текстов, то даже многие
порядочные из них бывают совершенно испорчены подобными ошибками. Я
подчеркиваю это обстоятельство и надеюсь, что такое подчеркивание никому
не покажется пустыми «придирками Бекмессера»: бывают ошибки воображаемые, гневящие лишь педанта, и ошибки элементарные, непреложные, подлежащие беспощадному искоренению. Безграмотную, фальшивую акцентуацию
сам Вагнер жестоко вышутил именно в Бекмессере — в его ночной серенаде:
там эта просодическая фальшь показана в увеличительное стекло — во всей ее
«красоте», которую я, кстати сказать, постарался передать и в переводе.
Итак, слоги сильные и слабые должны быть верно и точно поставлены
на соответственное место; никакими темпами, никакою дробностью нот
прикрыть ошибки нельзя. Так как в русском языке не всегда можно обойтись
без более или менее длинных слов (например, четырехсложных), то иногда —
особенно в словах составных — приходится мириться с двумя акцентами на
одном слове; но главный из них должен во всяком случае превалировать над
побочным, который вообще не следует резко ритмически подчеркивать.
Я не буду здесь останавливаться на вопросе о том, какие ноты являются
более сильными, какие более слабыми в зависимости от их положения в такте,
от их относительной длительности, высоты и пр.: детальное знание законов
ритмики и обладание ритмическим чувством — это первое и совершенно
необходимое условие для того, кто приступает к музыкальному переводу
вообще и к переводу Вагнера в особенности.

7. Внутренняя связь поэзии с музыкой
Я перехожу теперь к самому главному и конечному — к тому, что составляет
основную суть вагнеровского пения, вагнеровского вокально-драматического
искусства: к равновесию, взаимодействию и слиянию двух художественных
факторов выражения — поэзии и музыки, мысли и чувства.
Акцент у Вагнера является одновременно и просодически-ритмическим,
и мелодически-декламационным. Построение вокальных фраз и периодов
совпадает у него с построением фраз и периодов поэтических: слово и мелос
как бы отождествляются. В этом кажущемся отождествлении и таится секрет
чарующей выразительности вагнеровской декламации, дающей впечатление
полной естественности и красивейшей правды1.
Я говорю, главным образом, о Вагнере «Мастеров пения», «Парсифаля»
и всех четырех частей «Кольца нибелунга». В «Тристане» поэзия и музыка тоже
делают одно общее дело, хотя здесь музыка (чувство) все-таки, в концн концов,
покрывает поэзию (мысль). Связь этих двух искусств ярко выражена и в более ранних
произведениях Вагнера; но до «отождествления» там еще далеко.
1

О МУЗЫКАЛЬНОМ ПЕРЕВОДЕ ДРАМ ВАГНЕРА

13

Поэзия у Вагнера окрылена музыкой, а музыка, в свою очередь, одухотворена поэзией. Иными словами, если драматические концепции Вагнера
«зачаты в музыке», то и его музыка очень и очень часто получает жизнь
только от соприкосновения и слияния с драматическим словом, имея в таких
случаях значение не самостоятельное, а только как элемент, усиливающий
выражение. Зависимость мелоса от слова порой ясно чувствуется у Вагнера
даже в эпизодах, чисто лирических. Что же сказать о мелодических фразах
декламационного характера, по преимуществу преобладающих у расцветшего
Вагнера, которые сами по себе, т. е. без слов, нередко кажутся случайным
набором произвольных нот? Этот «набор нот» волшебно оживает, получая
ясный смысл и красоту только от слов, складом своим вполне отвечающих
складу данной вокальной фразы.
И вот переводчик должен строить и располагать свои фразы и периоды
таким образом, чтобы они логически тоже вполне отвечали этим готовым
вокальным нотам, написанным на слова другого языка, имеющего иные
законы построения. Все изгибы и уклоны вокальной строки необходимо,
так сказать, заново мотивировать — чтобы получилось впечатление, что
музыка написана именно на эти новые слова. Переводчик должен сообразоваться с характером и степенью интенсивности движения, выделять и
подчеркивать более важные слова, считаться с повышениями и понижениями голоса, т. е. с интервалами, а также, разумеется, с паузовыми и
гармоническими «знаками препинания» (кадансы). Тогда, и только тогда
артист-певец будет фразировать правильно, свободно и естественно,
а слушатель — наслаждаться не только симфонией оркестра, но и вокальной
строкой, т. е. драмой Вагнера. В противном случае эта строка, совершенно
обесцененная, останется для аудитории закрытой книгой, восхищаться
которой будут только притворщики.
Да, пусть перевод удовлетворяет даже всем условиям, указанным в предыдущих главах, пусть он будет весьма близок к оригиналу, вполне литературен
и удобен для певцов, пусть он оставит неприкосновенной музыку и избегнет
малейших ошибок в просодии — и все-таки он может оказаться неудовлетворительным и практически негодным как перевод музыкальный, написанный
для выразительного пения на определенных нотах, если он не отвечает этим
нотам.
Для большей ясности приведу какой-нибудь простейший пример.
Возьмем хотя бы диалог Закса и Вальтера в 3-м действии «Мастеров
пения». Закс говорит, что почтенные мастера, осудившие пение Вальтера,
вовсе уж не так злы, — надо только уметь обращаться с ними и понравиться
им. „А ваша песня, — она нагнала на них страх“ („Eur’ Lied, — das hat ihnen
bang gemacht“). Попробуем перевести эту фразу для пения так: „А вы на них
напустили страх“.

14

ВВЕДЕНИЕ

Eur’ Lied, — das
А вы
на

hat ihnen bang ge—macht.
них на-пу-сти-ли страх.

Такой перевод будет достаточно точен (что речь идет именно о песне
Вальтера, это сейчас же выясняется в следующей затем фразе), удовлетворителен с точки зрения литературной и обходится без добавочных нот; наконец,
все просодические акценты оказываются на месте. И, тем не менее, этот
перевод абсолютно плох и нeпpиeмлeм, ибо совсем не вяжется с вокальной
фразой и, следовательно, убивает ее, лишает смысла.
Почему, во-первых, здесь выделяется слово «напустили», когда
слово «страх» гораздо важнее? Недаром у Вагнера выделено именно
слово «bang»! Главное же, — почему после твердого упора слов «а вы»
вдруг наступает довольно значительный перерыв, и фраза продолжается
ниже? В оригинале все совершенно логично и естественно: сказав «Eur'
Lied», Закс останавливается, ища подходящих, более или менее мягких
выражений, и затем начинает как бы сызнова, — «das hat ihnen bang
gemacht». По-русски же в приведенном переводе декламация получается крайне фальшивая. Мы избегнем этой фальши и позволим музыке
правильно оттенить слова, если переведем ту же фразу так: «А вы... а вы
напугали их».

А

вы...

а

вы на-пу -г а-ли

их.

Тут и по-русски, мне кажется, все выходит вполне понятно и естественно.
Поэтому я настаиваю, что, если для той или другой вокальной фразы
невозможно подыскать точного и в то же время логично ложащегося в ноты
перевода, то будет гораздо более в духе Вагнера — сделать перевод приблизительный или даже путем перестановки, поставить на это место совсем другое
предложение, другую часть литературного периода, чем искусственно навязывать музыке не отвечающие ей слова и тем уничтожать ее. Не всегда важно,
чтобы на данных нотах стояло непременно такое-то предложение, такая-то
мысль подлинника, но всегда важно то, чтобы слова оправдывали связанную
с ними музыку.
Никаких определенных правил, никакой точной регламентации для этой
внутренней, психологической связи поэзии и музыки дать нельзя: тут все
зависит от декламационного чутья переводчика и от его технического навыка.
Пауза, например, может соответствовать и запятой, и точке, и тире, а может

О МУЗЫКАЛЬНОМ ПЕРЕВОДЕ ДРАМ ВАГНЕРА

15

и вовсе не изображать знака препинания — когда речь течет с расстановкой
или отрывисто. Надо только всеми силами стремиться к естественности и по
возможности добиваться ее.
Виктор Коломийцов.

Пролог («предвечерие»)

ЗОЛОТО РЕЙНА

О ПЕРЕВОДЕ «ЗОЛОТА РЕЙНА»
Предлагаемый ныне читателям музыкальный перевод «предвечерия»
к огромной трилогии «Кольцо нибелунга» был мной закончен уже после
того, как я поставил точку к моему вышеприведенному credo. Новая работа
побуждает меня сказать несколько слов, касающихся специально «Золота
Рейна», — хотя все принципы мои остаются, разумеется, в полной силе и по
отношению к переводу «Кольца».
Трилогия написана тоже «ритмической прозой», или «метрическими
стихами». Из двух видов стихотворных строк более короткая имеет два
акцента, более длинная — три. С формальной стороны эти стихи отличаются
от стихов, например, «Тристана» тем, что во всех частях трилогии Вагнер
совсем отбросил рифмы. Зато он применил здесь сплошную аллитерацию
(Stabreim), которая заключается в повторении одних и тех же согласных букв
(иногда и гласных) в близлежащих словах, притом (у Вагнера) на акцентированных коренных слогах. Такие «созвучия» придают стихам оригинальную
характерность. Нечто подобное знает и русская поэзия. Например, в знаменитом стихотворении Лермонтова:
Русалка плыла по реке голубой,
Озаряема полной луной;
И старалась она доплеснуть до луны
Серебристую пену волны.
Чудесной плавности этих стихов несомненно способствует преобладание
в них букв «р» и «л». Однако Лермонтов, в противоположность Вагнеру,
делает аллитерацию и на сильных, и на слабых слогах — на последних даже
по преимуществу Вообще же аллитерация — по крайней мере, в том виде,
в каком ее применил Вагнер в «Кольце» (почти сплошь), — гораздо более
свойственна немецкому языку, столь богатому «созвучными» коренными
словами, чем какому-либо другому из европейских языков1.
1

Это отмечает и Эрнст.

20

О ПЕРЕВОДЕ «ЗОЛОТА РЕЙНА»

Но так как этот стихотворный прием, повторяю, очень характерен, то я
постарался применить его в настоящем переводе «Золота Рейна». Однако
когда работа приближалась уже к концу, я заметил, что злоупотребление
аллитерацией положительно тяжело для русского уха и производит утомительное впечатление. Поэтому в окончательной редакции я сохранил почти
сплошную аллитерацию только в наиболее фантастической первой картине
(диалоги и пение в воде!). В начале этой картины, именно в первых же восклицаниях Воглинды, аллитерация даже необходима: без нее слишком странным
диссонансом звучали бы в русском пении эти элементарные и, конечно,
непереводимые звуки, из которых как бы зарождаются слова русалочьего
напева: «Weia! Waga! Woge, du Welle, walle zur Wiege! Wagala weia, etc.» Ясно,
что в переводе здесь надо гнаться не за точным смыслом слов, не имеющим
значения, а за созвучием, и я передал этот напев так: «Weia! Waga! Вольные
волны, вечная влага! Wagala weia, etc.»
В большинстве же страниц остальных картин я или уничтожил мою
аллитерацию вовсе, добившись зато еще большей близости к смыслу фраз
оригинала, или смягчил эти созвучия по лермонтовскому образцу. Таким
образом, «вагнеровская» аллитерация, за исключением первой картины, у
меня осталась только кое- где — например, в сонных грезах Вотана в начале
второй картины, в отдельных фразах и восклицаниях (например, «Плачущий
плут» — «schäbiger Schuft»), где большая точность перевода не играет роли.
Вот еще образцы моей аллитерации в первой картине:
Скоро ль ты, скучный,
брань свою бросишь?
Слушай слово услады, и т. д.
Пламенный плеск
к пляске влечет, и т. д.
К сожалению, непереложимо на русский язык знаменитое восклицание
русалок: «Rheingold! Rheingold!» — Эрнст в своем французском переводе
предпочитает оставить эти немецкие слова. По-русски, мне кажется, было бы
невозможно петь: «Рейнгольд! Рейнгольд!» Поэтому я, чтобы сохранить хотя
бы характерное р и слово «Рейн», передал это повторение одного двойного
слова — двумя словами: «Радость Рейна!» Следующее затем восклицание
русалок: «Leuchtende Lust!» — вышло фонетически почти тождественным:
«Ласковый луч!»
Вот еще пример, где мне удалось сделать аллитерацию теми же согласными,
что и в оригинале:
Garstig glatter,
glitschriger Glimmer!

Гадкий гладень,
голая глыба!

О ПЕРЕВОДЕ «ЗОЛОТА РЕЙНА»

21

Вообще местами, где мне это казалось желательным, я старался получить
фонетическое подобие или аналогию, помимо аллитерации. Например,
в рассказе Логе: «So weit Leben und Weben» — «Где жизнь веет и реет».
Кстати, на следующих затем словах Логе «in Wasser, Erd' und Luft», потом
еще раз повторяемых и, следовательно, подчеркнутых, мелодия представляет
повышающиеся градации соответственно словам. Поэтому немыслимо петь
эту фразу так, как ее поют в Мариинском театре, а именно: «где только жизнь
встречал»: повышающиеся толчки, получаемые последними тремя словами,
решительно ничем не мотивированы. Буквальный перевод здесь, как и везде,
почти невозможен, но сохранить аналогичные градации необходимо —
например, «у рыб, зверей и птиц» или «в воде, в лесу, в горах». На этом
последнем варианте, который показался мне наиболее удачным, я и остановился.

in Was-ser, Erd' und Luft.
в во-де, в ле - су, в го - рах.
В собственных именах «Золота Рейна» я сохранил акцент оригинала,
т. е. на первом слоге: Вотан, Фазольт и пр. Исключение сделано мною только
для имен трех дочерей Рейна (Воглинда, Вельгунда и Флосхильда), где я
перенес акцент на второй слог, что больше, мне кажется, отвечает русскому
языку, особенно при склонении этих имен. Ради такого акцента в одном
месте (в самом начале) я даже прибавил к именам Воглинды и Флосхильды по
добавочной (затактной) ноте — за что, надеюсь, никто меня не упрекнет.
Независимо от внешней аллитерации о языке Вагнера в «Золоте Рейна»
следует сказать, что по существу он отличается мощной, несколько суровой
сжатостью, энергичной простотой и определенностью. И хотя боги выражаются иначе, чем, например, великаны, а язык Логе выделяется своеобразной
тонкостью и изяществом, но у всех вообще действующих лиц речь очень ясна
и точна. Поэтому и русский перевод «Золота» должен быть совершенно
чист от модернистских «изломов» языка, от пряных вычурностей и смутных
недоговоренностей. Я лично всегда был и остаюсь горячим, убежденным
поклонником именно ясности — ясности даже в самом тонком и сложном.
Тем более в переводе «Золота Рейна» я стремился конструировать фразы
елико возможно проще и понятнее, чтобы глубокая идея произведения тем
рельефнее выплывала перед читателем и слушателем.
Виктор Коломийцов.
Май 1910.

ЗОЛОТО РЕЙНА
Пролог («предвечерие») цикла «Кольцо нибелунга».
Одноактная опера в четырех сценах.

24

РИХАРД ВАГНЕР

Действующие лица
боги:
Вотан, верховный бог (бас или баритон),
Фрикка, его жена, богиня брачных уз (меццо-сопрано),
Доннер, бог грома (бас или баритон),
Фро, бог солнца, дождя и плодов (тенор),
Фрейя, богиня юности и красоты (сопрано),
Логе, полубог огня (тенор),
Эрда, богиня земли (контральто),
нибелунги:
Альберих (баритон),
Миме (тенор),
великаны:
Фазольт (бac),
Фафнер (бас),
Дочери Рейна:
Воглинда (сопрано),
Вельгунда (сопрано),
Флосхильда (меццо-сопрано),
нибелунги.
Время действия
Древне-мифическое.
Места действия
Первая сцена. На дне Рейна.
Вторая и четвертая сцены. Привольная местность
на горных вершинах, у берегов Рейна.
Третья сцена. Подземные ущелья Нибельхейма.

ЗОЛОТО РЕЙНА

25

ПЕРВАЯ СЦЕНА
На дне Рейна.
Зеленоватые сумерки, более светлые к верху и более темные к низу.
Верхняя часть сцены заполнена волнующейся водной массой, которая
безостановочно течет справа налево. Ниже вода словно разрежается в сырой
туман, все более и более теряющий свою плотность, так что пространство
от самого дна на человеческий рост кажется совсем свободным от воды,
которая стелется и движется, подобно облакам, над этой темной глубью.
Повсюду высятся крутые утесы рифов, обрамляя сцену. Дикие, зубчатые
глыбы скал сплошь покрывают все дно, так что оно нигде не представляет
ровной плоскости; в полнейшем мраке можно предположить еще более
глубокие расселины.
Посреди сцены возвышается скала, стройная вершина которой доходит
до более плотных и сравнительно более светлых водных слоев; вокруг этой
скалы, грациозно плавая, кружится одна из Д о ч е р е й Р е й н а.
Воглинда
Weia! Waga!
Вольные волны,
вечная влага!
Wagala weia!
Wallala, weiala weia!
Голос Вельгунды
(сверху)
Воглинда одна у скалы?
Воглинда
С Вельгундой я буду вдвоем!

26

РИХАРД ВАГНЕР

Вельгунда
(опускается с верхних вод к скале)
На страже ли ты?
(Она старается поймать В о г л и н д у.)
Воглинда
(быстро уплывает от нее)
Ближе взгляни!
(Играя, они дразнят и ловят одна другую.)
Голос Флосхильды
(сверху)
Heiala weia!
Буйные сестры?
Вельгунда
Флосхильда, плыви!
Воглинду лови!
Вместе беглянку поймаем!
Флосхильда
(опускается ниже и проплывает между играющими)
Нельзя шалить, —
золото спит!
Ложе его
вам надо хранить,
иль плачем кончите смех!
С веселыми криками обе сестры уплывают в разные стороны. Ф л о с х и л ь д а
старается поймать то одну, то другую; они ускользают от нее и, в конце концов,
соединяются, чтобы сообща гоняться за Ф л о с х и л ь д о й. Так носятся они,
подобно рыбкам, от скалы к скале, шаля и смеясь.
Тем временем из омута вылезает А л ь б е р и х; он появляется в мрачной
расселине и карабкается на один из рифов. Еще окруженный тьмою, он останавливается и с возрастающим удовольствием глядит на игру в о д я н ы х д е в.
Альберих
Хе, хе! Русалки!
Как вы красивы, —
зависть берет!
Подземную ночь
бросить я рад
ради стройных сестриц!

А л ь б е р и х: Русалки! Как вы красивы, —
зависть берет!

28

РИХАРД ВАГНЕР

Услышав голос А л ь б е р и х а,
р у с а л к и прерывают игру.
Воглинда
Ах, кто там?
Вельгунда
Чей голос во тьме?
Флосхильда
Кто нас сторожит?..
(Они ныряют глубже и узнают н и б е л у н г а.)
Воглинда и Вельгунда
Тьфу! Чудовище!
Флосхильда
(быстро всплывая наверх)
Сестры, к скале!
Враг он наш, —
сказал так отец!
(О б е с е с т р ы следуют за нею,
и в с е т р и поспешно соединяются
возле средней скалы.)
Альберих
Эй, красотки!
Дочери Рейна
Что хочешь ты, гадкий?
Альберих
Разве нельзя
на вашу игру поглядеть?
Ниже нырните, ко мне:
с вами и я
порезвиться не прочь!
Воглинда
Играть хочет с нами?
Вельгунда
Дразнит он нас!

ЗОЛОТО РЕЙНА

Альберих
Как вы блестите
в мерцаньи волн!
Если бы нежно
одна скользнула на дно, —
я рад бы рыбку обнять!
Флосхильда
Смешон мне мой страх:
наш недруг влюблен!
(Они смеются.)
Вельгунда
Блудливый урод!
Воглинда
Он нас узнает!
(Она опускается на вершину скалы,
к подошве которой подошел А л ь б е р и х.)
Альберих
Спустилась одна...
Воглинда
Ко мне поднимись!
Альберих
(с проворством гнома лезет
на вершину скалы,
но принужден несколько раз
останавливаться)
Гадкий гладень,
голая глыба!
Напрасный труд!
Рукой и ногой
не могу я никак
за уступ ухватиться!
(Он чихает.)
В ноздри мне
сырость проникла!
Проклятый кашель!
(Он приблизился к В о г л и н д е.)

29

30

РИХАРД ВАГНЕР

Воглинда
(смеясь)
С шумным плеском
жених пришел!
Альберих
Прижмись ко мне,
ребенок-жена!
(Он старается обнять ее.)
Воглинда
(увертываясь от него)
Хочешь меня, —
так скроемся здесь!
(Она уплывает к другой скале.
С е с т р ы смеются.)
Альберих
(почесывает себе затылок)
Ушла? Ну, вернись!
Вплавь приблизься!
Трудно мне,
что тебе так легко!
Воглинда
(всплывает на третью скалу, более низкую)
Ниже спустись,
на дне будет легче!
Альберих
(поспешно слезая)
Чем ниже, тем лучше!
Воглинда
(быстро уплывает в сторону, на высокий утес)
Не худо и выше!
(С е с т р ы смеются.)
Альберих
Как прыгнуть мне к ней,
упрямой, вновь?
Ну, погоди же!
(Он торопливо начинает карабкаться к ней.)

ЗОЛОТО РЕЙНА

Вельгунда
(опустилась на более низкую скалу, в другом конце сцены)
Слушай, прелестник!
Нежный жених!
Альберих
(оборачиваясь)
Зовешь ты меня?
Вельгунда
Совет мой прими:
ко мне сватайся,
к светлой Вельгунде!
Альберих
(поспешно пробирается по каменистому дну к В е л ь г у н д е)
Светлее ты
сестрицы трусливой:
она, как рыба,
скользит из рук! —
Нырни пониже,
будь мне женою!
Вельгунда
(немного опускаясь к нему)
Довольно ли так?
Альберих
Нет, нет! Еще!
Меня рукою
гибкой обвей,
дай мне к груди твоей
жадно прижаться
и с ласкою сладостной
слиться с тобою в объятьи!
Вельгунда
Если любви
и страсти ты жаждешь, —
позволь, красавец,
взглянуть на тебя...
Тьфу! Лохматый,
немытый горбун!

31

32

РИХАРД ВАГНЕР

Черный, чадный,
мозолистый гном!
Ты по себе
подругу ищи!
Альберих
(пытается силою удержать ее)
Не мил я тебе, —
но ты уж моя!
Вельгунда
(быстро всплывая к средней скале)
Твоя, но только в мечтах!
(С е с т р ы смеются.)
Альберих
(пуская ей в след злобную брань)
Лгунья ты!
Злая, холодная тварь!
Груб я и грязен?
Гладкого глянца
нет на мне?
Ну, милуйся с ужами,
если я не гожусь!
Флосхильда
Зачем ворчишь?
Не унывай!
Ты сватался к двум, —
к третьей попробуй:
может быть,
здесь ты любовь найдешь...
Альберих
Чудный зов
песней звучит!
Я рад, что вас
трое сестер:
из трех — хоть одной я понравлюсь,
с одной — один я остался б! —
Чтоб я поверил,
ты сверху спустись!

ЗОЛОТО РЕЙНА

Флосхильда
(опускается к А л ь б е р и х у)
Вы, сестры, глупы,
вы ослепли. —
разве он некрасив?
Альберих
(торопливо приближаясь к ней)
Твои сестрицы
сами уроды,
если с тобой их сравнить!
Флосхильда
(ласкаясь)
О, пой, красавец,
пой еще,
чаруя сладко мой слух!
Альберих
(доверчиво прикасаясь к ней)
В груди дрожь,
я весь трепещу,
слыша такую хвалу!
Флосхильда
(мягко отстраняя его)
Твой лик блаженный
пленил мой взор!
Ты улыбкой ясной
увлек мой дух!
(Она нежно
привлекает его к себе.)
Дивный супруг!
Альберих
Дева-краса!
Флосхильда
Верен мне будь!
Альберих
Вся мне отдайся!

33

А л ь б е р и х: Лжи вы полны и разврата!
Нет в вас стыда, коварные дочери вод!

ЗОЛОТО РЕЙНА

Флосхильда
(совершенно держа его в своих руках, пылко)
Этот колющий взгляд,
этот ком бороды
ласкают и нежат меня!
Этой гривой колючей
грязных волос
меня обвей ты навеки!
Ты на жабу похож,
ты так хрипло кричишь —
о, если б только тебя
видеть и слышать могла я!
В о г л и н д а и В е л ь г у н д а опустились к ним
и теперь разражаются звонким смехом.
Альберих
(испуганно выпадая из объятий Ф л о с х и л ь д ы)
Злая шутка опять?
Флосхильда
(внезапно вырываясь)
Так кончилась песня моя!
(Вместе с с е с т р а м и она быстро всплывает наверх
и присоединяется к их смеху.)
Альберих
(пронзительным голосом)
Горе! Увы мне!
Тоска! Тоска!
И третья сестра
дразнила меня! —
О, злое племя!
Лжи вы полны и разврата!
Нет в вас стыда,
коварные дочери вод!
Три Дочери Рейна
Wallala! Lalaleia! Lalei!
Heia! Heia! Haha!
Скоро ль ты, скучный,
брань свою бросишь?

35

36

РИХАРД ВАГНЕР

Слушай слово услады:
старайся, робкий,
крепко схватить
русалки стройный стан!
Ловкий любовник ей люб, —
верна ему она!
Прыгай смелей,
упрямых лови —
нелегко им будет уплыть!
(Они плавают порознь в разных направлениях, — то глубже, то выше,
чтобы вызвать А л ь б е р и х а на преследование.)
Альберих
Жадных желаний
жгучий огонь
в крови горит!
Страсть и ярость
страшной бурей
рвутся из сердца! —
Гнусен вам жалкий гном,
но жаждой гневной томим,
одну из вас он обнимет!
Он принимается за охоту с отчаянным напряжением сил; с ужасающим
проворством карабкается он со скалы на скалу, прыгает с одного утеса на другой,
пытается схватить то одну из девушек, то другую; но они с насмешливым
хохотом постоянно увертываются от него. Он спотыкается, падает в глубокие
ямы, потом снова лезет поспешно наверх, — пока наконец не теряет терпения:
пылая бешенством, задыхаясь, он останавливается и кулаком грозит русалкам.
Альберих
(едва владея собою)
О, только бы достать!..
Он пребывает в безмолвной ярости, устремив глаза кверху, где взгляд его
внезапно привлекается и приковывается нижеследующим зрелищем.
Сквозь водную массу сверху проникает сияние, которое становится все ярче и
ярче, разгораясь наконец на вершине средней скалы ослепительным, лучезарно-золо­
ти­стым блеском: с этого момента волшебный золотой свет разливается по воде.
Воглинда
О радость!
Заря улыбнулась волнам!

ЗОЛОТО РЕЙНА

Вельгунда
Сквозь пучину вод
ласкает она колыбель...
Флосхильда
Вот сонное око
будит лобзаньем...
Вот трепещет
лучистый взор...
Воглинда
Озаряя мглу,
льется свет золотой!
Все три вместе
(грациозно плавая вокруг скалы)
Heia jaheia!
Heia jaheia!
Wallala la la la leia jahei!
Радость Рейна!
Ласковый луч!
Прекрасен твой кроткий свет!
Благостный блеск
сверкает сияньем святым!
Heia jaheia!
Heia jaheia!
Здравствуй, друг!
Бодрым будь!
Дивной игрою
греешь ты нас!
Пламенный блеск
к пляске влечет, —
и рады мы плавать
с пеньем любовным
вокруг колыбели евоей!
Радость Рейна!
Heia jaheia!
Heia jaheia!
Wallala la la la heia jahei!
Р у с а л к и с возрастающим наслаждением
плавают вокруг скалы.
Вся река сверкает теперь ярким блеском золота.

37

38

РИХАРД ВАГНЕР

Альберих
(глаза которого, властно привлеченные блеском,
неподвижно устремлены на золото)
Эй вы, девчонки!
Что там у вас блестит?
Три дочери Рейна
(вместе)
Золота Рейна не знать
может только грубый дикарь!

Вельгунда
Не знает гном
золотого глаза,
что днем от сна встает?
Воглинда
О звезде подводной
он не слыхал,
что ярко в волнах горит?
Все три вместе
В блеске зыбком
скользим мы привольно!
Хочешь, робкий,
быть светлой рыбкой, —
так с нами вместе ныряй!
(Они смеются.)

ЗОЛОТО РЕЙНА

Альберих
Лишь игрушкой
служит сокровище вам?
Забава пустая!
Воглинда
Не стал бы гном
клад наш хулить, —
знай он заветную тайну...

39

Ф л о с х и л ь д а : Я близ него забыла боязнь:
он меня чуть не сжег жаром своим!

ЗОЛОТО РЕЙНА

Вельгунда
Весь мир властно
наследует смелый,
Золото Рейна
в перстень сковав:
в том перстне — безмерная мощь!
Флосхильда
Поведав тайну,
отец велел нам
стражей зоркой
блюсти наш клад,
чтоб из глуби он не был похищен:
так бойтесь много болтать!
Вельгунда
Бранишь напрасно,
разумница, нас!
Вспомни сама, —
кто лишь один
сковать сумеет кольцо?
Воглинда
Тот, кто отвергнет
власть любви,
кто сладких ласк
лишит себя, —
лишь тот волшебною силой
из золота перстень скует!
Вельгунда
И злой заботы
не знаем мы:
кто же любовь отринет?
Жаждет ее все живое!
Воглинда
А больше всех он,
блудливый горбун:
огонь любви
губит его!

41

42

РИХАРД ВАГНЕР

Флосхильда
Я близ него
забыла боязнь:
он меня чуть не сжег
жаром своим!
Вельгунда
Пылает он,
пламенеет весь:
в веселых волнах
сера шипит!
Все три вместе
Wallala! Wallaleia la la!
Влюбчивый Альбе,
будь веселей!
В этих ярких бликах
красой ты блестишь!
Плыви, милый
красавец, наверх!
(Смеясь, они плавают в блеске волн
по разным направлениям.)
Альберих
(неподвижно устремив взгляд на золото,
хорошо слышал болтовню сестер)
Весь мир властно
в наследье добыть чрез тебя?
Проститься с любовью,
но хитростью плоть утолить?
(страшно громко)
Смейтесь еще:
вот ниблунг вас насмешит!
В бешенстве прыгает он к средней скале и с неистовой поспешностью карабкается на ее вершину. Д е в у ш к и с криками разлетаются врозь и быстро
всплывают в разных концах сцены.
Три Дочери Рейна
Heia! Heia! Heia jahei!
Гневен он!
Спасайтесь скорей!

Д о ч е р и Р е й н а : Вора держите! Дерзкий злодей!

44

РИХАРД ВАГНЕР

От его прыжков
искры летят!
Взбесился он от любви!
(Они смеются в безумной самонадеянности.)
Альберих
(последним прыжком достигает вершины скалы
и простирает руку к золоту)
Я вам смешон?
Так смейтесь в мраке,
дочери вод!
Ваш свет погаснет навек:
я золото рву из недр,
мстительный перстень скую, —
и дрогнет весь мир:
я любви шлю проклятье!
С ужасной силой он вырывает золото из скалы и поспешно устремляется
с ним в глубину, быстро исчезая в ней. Вся сцена внезапно заполняется непроницаемым мраком. Д е в у ш к и вне себя ныряют в глубину за похитителем.
Дочери Рейна
(отчаянно вскрикивая)
Вора держите!
Дерзкий злодей!
Горе! Горе!
Тьма! Ах!
Воды спускаются вместе с ними в глубину. Совсем внизу, из-под земли,
раздается резкий насмешливый хохот А л ь б е р и х а. Скалы исчезают в глубочайшем мраке. Вся сцена, сверху и снизу, заполнена черной массой волнующихся
вод, которые некоторое время все еще словно опускаются вниз.

ЗОЛОТО РЕЙНА

45

ВТОРАЯ СЦЕНА
Мало-помалу волны превращаются в облака, которые постепенно проясняются, разрежаясь в прозрачный туман, — по мере того как свет, брезжащий
позади них, становится ярче.
Когда туман в виде нежных облачков совершенно исчезает в вышине,
открывается
привольная местность на горных вершинах,
сначала еще подернутая сумерками рассвета. — Утренняя заря возрастающим
сиянием освещает замок с блестящими зубцами, которым увенчан высокий
утес на заднем плане. Между этим утесом и авансценой предполагается
глубокая долина, где течет Рейн. — В стороне, на цветочной лужайке, лежат
В о т а н и рядом с ним Ф р и к к а; оба спят.
Замок уже виден совершенно ясно. — Ф р и к к а просыпается; ее взор
падает на замок. Она охвачена изумлением и страхом.
Фрикка
Вотан, проснись! Супруг мой!
Вотан
(тихо во сне)
Ограды дивной врата
героев ведут в чертог:
слава мужа,
властная мощь —
светлый и вечный завет...
Фрикка
(расшевеливает его)
Прочь сновидений
сладкий обман!
Опомнись, встань и взгляни же!

46

РИХАРД ВАГНЕР

Вотан
(проснувшись, приподнимается; очертания замка тотчас же
приковывают к себе его взор)
Бессмертных мечтаний венец!
На горном гребне —
оплот богов:
гордо блещет
пышный дворец!
Как в видениях сна,
как в желаньях моих, —
вот он встал
радуя взор, —
замок властных надежд!
Фрикка
Меня пугает
счастье твое!
Ты замку рад, —
мне страшно за Фрейю!
Вспомни скорей, беззаботный,
чем должен ты заплатить!
Готов твой замок —
пропал твой залог:
ты помнишь ли свой договор?
Вотан
О, да, — строителям замка
расплату я обещал;
договором я
спесивых смирил
и побудил
чертог мне воздвигнуть:
он вырос, — слава сильным! —
А цены ты не страшись.
Фрикка
Твоя беспечность преступна!
Весел ты бессердечно!
О, если б знать я могла
обманный ваш договор!
Но жен вы всегда
удаляете смело,
чтоб глухо, втайне от нас,

ЗОЛОТО РЕЙНА

вступать с великанами в сделки:
так без стыда
вы продали дерзко
Фрейю, сестру дорогую,
торгом низким гордясь! —
Что вам священно,
жестоким сердцам?
Манит вас только власть!
Вотан
(спокойно)
Ей чужда ли
Фрикка была,
о замке мечтая со мной?..
Фрикка
Ах, дрожа за верность твою,
печально я мечтала, —
как заставить супруга
странствий желанье забыть:
в мирном жилище,
в счастье семейном
мог бы найти ты
отрадный покой...
Но об одном ты мечтал —
усилить мощь свою,
грозным щитом
власть увеличить:
во имя воинственной бури
возник этот гордый дворец!
Вотан
(улыбаясь)
Мужа в твердыне
пленить ты хотела, —
но должен бог быть свободен,
даже в стенах плененный,
мир безгранично
себе покорять:
жаждет движенья
все, что живет, —
и жизни я не оставлю!

47

48

РИХАРД ВАГНЕР

Фрикка
О, холодный,
жалкий супруг!
За господства тень,
за власти тщету
готов ты позорно отдать
честь и любовь жены?
Вотан
(серьезно)
Не я ли с глазом простился,
когда в супруги
сватал Фрикку мою?
Упреки странны твои!
Женщин, ты знаешь,
я чту высоко,
и Фрейю, голубку,
я не отдам;
смешно и думать о том!
Фрикка
(с боязливой тревогой заглядывая в сторону)
Спасай же ее:
бежит к нам она
в страшной, бессильной тоске!
Фрейя
(поспешно вбегая, словно спасаясь от преследования)
Вотан, Фрикка!
Скройте вы Фрейю!
Вон там, с утеса,
мне грозил Фазольт:
за мною тотчас придет он!
Вотан
Пусть придет! —
Но где же Логе?
Фрикка
Больше всех хитрецу
ты поверить готов!
Он много зла нам принес —
и ловит вновь тебя в сети...

ЗОЛОТО РЕЙНА

Вотан
Где путь борьбы прям,
там все я сам решаю;
но лишь хитрый ум
из козней вражьих
может пользу извлечь, —
и Логе знаком этот путь.
Придумал он договор,
но клялся Фрейю не выдать;
я Логе верю вполне.
Фрикка
А он бросил тебя!
Смотри, спешат
великаны сюда:
что ж медлит хитрый твой друг?
Фрейя
Ко мне бегите, братья!
Мой Фро, помоги мне,
если Вотан покинул меня!
На помощь, Доннер!
Братья! Братья!
Ах, спасите сестру!
Фрикка
Вместе все тебя продавали, —
и вот все скрылись теперь...
Входят великаны Ф а з о л ь т и Ф а ф н е р,
вооруженные могучими кольями.
Фазольт
Сон твой
сладок был;
а мы всю ночь
таскали груды скал.
Сон забыв
и покой,
мы вздымали
толщу стен;
мощь ворот
дом хранит,

49

50

РИХАРД ВАГНЕР

и увенчан
башней стройный зал.
(указывая на замок)
Вот твой
крепкий замок, —
светом дня он озарен.
Властвуй в нем, —
нам — плату дай!
Вотан
Я рад заплатить;
чего же вы хотите?
Фазольт
Хотим того,
что выгодно нам, —
ужели ты забыл?
Фрейю, богиню,
светоч желанный, —
берем себе,
как был договор!
Вотан
(быстро)
С ума вы сошли
с договором своим?
Платы нет такой, —
Фрейю я не отдам!
Фазольт
(совершенно ошеломленный, некоторое время стоит,
не произнося ни слова)
Что слышу? Ха!
Значит, обман?
Измена словам?
Не копьем ли
сам ты хранишь
договоров крепких руны?
Фафнер
(насмешливо)
Мой умный братец,
понял плутню теперь?

ЗОЛОТО РЕЙНА

Фазольт
Светлый бог,
легкий в слове!
Слушай мой совет:
договорам верен будь!
Что ты есть,
тем ты стал лишь условно,
и власть твою
только разум хранит!
Мудрее ты,
острее, чем мы, —
мирным господством
связал ты нас;
но я кляну твой разум,
я бегу жизни мирной,
если открыто
ты перестал
свои договоры блюсти! —
Я, глупый, подал
мысль тебе:
ты, мудрый, вникни в нее!
Вотан
Хитро всерьез ты принял
то, что мы в шутку решили!
Прекрасен богини
светлый лик, —
зачем, вам, грубым, она?
Фазольт
Грубы мы?
Нет, неправда! —
Вам красота дана,
в ней лишь вся ваша мощь, —
но страшно жить вам
без башен и стен, —
замок вам нужней
нежной прелести жен!
Мы, дурни, мучились
грубым, тяжелым трудом, —
о деве мечтая,
о кротком луче

51

52

РИХАРД ВАГНЕР

во тьме бедной жизни...
И наш торг вышутил ты?
Фафнер
Брось болтать пустое;
не в том Фрейи цена, —
пользы в ней
нам мало,
но отнять
ее у них нам полезно.
(тихо)
В роще Фрейи
яблоки зреют златые;
холить их
только Фрейя умеет;
родня ее,
ими питаясь,
вкушает сок
юности вечной.
Но богам
грозит злая старость,
слабы вдруг
станут они,
если Фрейю утратят.
(грубо)
Вот и надо ее увести!
Вотан
(в сторону)
Логе все нейдет!
Фазольт
Живо дело решай!
Вотан
Требуй мзды иной!
Фазольт
Не надо. — Фрейю хотим!
Фафнер
Эй, ты! К нам иди!
(Они надвигаются на Фрейю.)

Ф а ф н е р: В роще Фрейи яблоки зреют златые;
холить их только Фрейя умеет...

54

РИХАРД ВАГНЕР

Фрейя
(отбегая)
Ах! Нет мне спасенья!
Поспешно входят Д о н н е р и Ф р о.
Фро
(принимая Ф р е й ю
в свои объятия)
Ко мне, Фрейя!
(Ф а ф н е р у)
Прочь ступай, дерзкий!
Фро ей защитник!
Доннер
(становясь перед в е л и к а н а м и)
Фазольт и Фафнер,
вы испытали,
как тяжек молот мой?
Фафнер
Смеешь грозить?
Фазольт
Что лезешь ты?
Драк мы не хотим, —
нам только плата нужна.
Доннер
(потрясая молотом)
Не раз Доннер
дань вам платил;
теперь он рад опять
плату отвесить глупцам!
Вотан
(протягивая копье между противниками)
Стой, безумец!
Насилье оставь!
Хранит договоры
копье мое:
тяжкий свой молот спрячь!

ЗОЛОТО РЕЙНА

Фрейя
Горе! Вотан
Фрейю покинул!
Фрикка
Так в сердце твоем
жалости нет?
Вотан
(отворачивается и видит появляющегося Л о г е)
Вот и Логе! —
Ты не спешишь
темное дело,
что сам затеял, распутать!
Логе
(поднялся из долины на заднем плане)
Как? Я затеял
темное дело?
Не то ли, что с ними
ты в совете решил? —
Лишь глуби и выси
манят меня;
мирный дом
не нужен мне.
Доннер и Фро
желают семейных благ, —
вот женихам
готов теплый приют.
А гордый зал,
твердыню стен —
строить сам Вотан велел...
Дом и двор, —
все уж есть:
желанный чертог
теперь воздвигнут вам.
Постройку их
осмотрел я сам, —
хотел узнать,
крепко ли все:
Фазольт и Фафнер
себя превзошли, —
прочней нет ничего!

55

56

РИХАРД ВАГНЕР

Я не был праздным,
подобно другим:
тот лжет, кто Логе бранит!
Вотан
Ты снова
вздумал вилять?
Речью лукавой
бойся меня обмануть!
Из всех богов
один я, твой друг,
принял тебя
в этот круг, враждебный тебе. —
Итак, подай совет!
Когда построить дворец
ценой Фрейи решили,
я дал согласье
лишь потому,
что ты тогда мне поклялся
бесценный залог спасти...
Логе
С горячим рвеньем
все обдумать,
что тут поможет,
в том клятву я дал.
Но непременно
найти ту вещь,
которой нет, —
возможно ль в этом поклясться?
Фрикка
(Вотану)
Вот смотри,
как он предан тебе!
Фро
Ты не Логе, —
зовут тебя Ложью!
Доннер
Огонь проклятый,
погасни, сгинь!

ЗОЛОТО РЕЙНА

Логе
Свой позор скрывая,
бранят меня дурни!
Д о н н е р и Ф р о хотят напасть на него.
Вотан
(удерживая их)
Не смейте друга дразнить!
Недаром он молчит:
верно, ценный
совет он даст,
если медлит и ждет.
Фафнер
Будет медлить!
Надо платить!
Фазольт
Ждать мы не хотим!
Вотан
(строго и настойчиво
обращаясь к Л о г е)
Теперь брось шутить
и скажи:
где долго так ты блуждал?
Логе
Вечно все
неблагодарны мне!
О пользе твоей
полон забот,
обшарил я бурно
всю землю, весь мир, —
искал достойное Фрейи,
чтоб великанам вручить...
Искал тщетно,
и вижу теперь:
в красоте миров
нет ничего,
что могло бы мужам заменить
отраду женских чар!..

57

58

РИХАРД ВАГНЕР

(Все изумлены и различным образом поражены.)
Где жизнь веет и реет, —
в воде, в лесу, в горах, —
там слушал,
там вопрошал я
цветение сил
и трепет дыханий:
что же мужей
влечет сильней,
чем ласки нежные жен?
Но где жизнь веет и реет, —
осмеян был
мой лукавый вопрос:
в воде, в лесу, в горах
радости нет
сильней любви! —
(Разнообразное движение.)
Один нашелся,
сказавший любви «Прости»:
золотой огонь
иную в нем страсть зажег...
Мне Рейна светлые дети
поведали горе свое:
Ночь-нибелунг,
Мрак-Альберих
ласки любовной
не добился от них;
в отмщенье он
Золото Рейна украл.
Оно ему
дороже всего,
слаще любовных ласк.
Об игрушке своей,
о звездочке вод
тоскуют русалки горько;
к тебе, Вотан,
плач их летит:
накажи отважного вора,
верни бедняжкам
золото снова, —
пусть вечно они им владеют!
(Общее сочувственное движение.)

Л о г е: Мне Рейна светлые дети
поведали горе свое...

60

РИХАРД ВАГНЕР

Я поклялся,
что ты все узнаешь, —
и слово Логе сдержал...
Вотан
Глуп ли ты
иль слишком затейлив?
Ты видишь, сам я в беде, —
как мне другим помогать?
Фазольт
(который внимательно прислушивался, обращается к Ф а ф н е р у)
Не рад я, что клад у Альбе;
нам вред большой причиняя,
всегда умеет он
из наших рук ускользнуть.
Фафнер
Он замыслит
новые козни,
если стал сильней. —
Эй ты, Логе!
Правду скажи:
какой в том золоте прок,
если гном доволен им?
Логе
В тьме волн
оно только светит,
радуя милых детей;
но если сковать
кольцо из игрушки, —
можно всевластным стать
и мир себе покорить.
Вотан
(в раздумье)
Я слыхал
о золоте рейнском:
тайну рун
хранит этот красный блеск, —
власть без меры
можно добыть кольцом...

ЗОЛОТО РЕЙНА

Фрикка
(тихо — Л о г е)
Может ли
живой игрою
золота блеск
и женской служить красоте?
Логе
Супруга верность
упрочит жена,
если наденет
светлый убор,
что в искрах гномы сковали,
бодрые перстня рабы.
Фрикка
(ласкаясь к В о т а н у)
Быть может, достанет
Вотан кольцо?..
Вотан
(кажется все более
и более прельщенным)
Владеть этим перстнем
я считаю полезным. —
Но как, Логе,
тайну узнать?
И кто мне перстень скует?
Логе
Никто не знает
этих тайных чар;
в них проникнет —
лишь тот, кто сам дерзнет
отречься от любви...
(В о т а н
с негодованием отворачивается.)
Тебе нельзя, —
да и слишком поздно:
Альберих медлить не стал!
Он смело добыл
волшебный дар, —
кольцо сумел он сковать!

61

62

РИХАРД ВАГНЕР

Доннер
(В о т а н у)
Зло он может
нам принести,
владея перстнем могучим.
Вотан
Моим быть он должен!
Фро
Без труда
овладеть им можно теперь...
Логе
(резко)
Да, детским путем, —
ну, совсем шутя!
И этот путь?

Вотан

Логе
Грабеж!
То, что вор взял, —
у вора возьми:
что может быть проще, скажи? —
Но не дремлет враг,
зоркий Альберих;
тут нужна
тонкая хитрость,
чтобы вора наказать
и русалкам Рейна
на дно реки
вернуть золото снова:
об этом молят они...
Вотан
Русалки Рейна?
Вот странный совет!
Фрикка
Этих водных сестер
я знать не желаю:

ЗОЛОТО РЕЙНА

63

на горе мне,
чары их
мужей увлекают на дно.
В о т а н стоит молча, в борьбе с самим собою. Остальные б о г и напряженно глядят на него в безмолвном ожидании. — Тем временем Ф а ф н е р
в стороне совещался с Ф а з о л ь т о м.
Фафнер
(Ф а з о л ь т у)
Верь мне, выгодней Фрейи
рейнский клад золотой:
верна и юность тому,
кто кольцом ее покорит.
Жесты и мимика Ф а з о л ь т а показывают, что он чувствует себя
убежденным против воли. — Ф а ф н е р и Ф а з о л ь т снова приближаются
к В о т а н у.
Фафнер
Ну, вот что
решили мы с ним:
Фрейя пусть будет вашей, —
я нашел
плату полегче:
довольно было бы с нас
и золота рейнских вод.
Вотан
Шутите вы?
Чем я не владею,
то подарю вам, бесстыдным?
Фафнер
Труд тяжкий
мы понесли;
нам хитрая сила чужда, —
ты же ею
можешь легко
поймать нибелунга в сеть.
Вотан
Для вас, дурней,
с Альбе возиться?

Ф а з о л ь т внезапно схватывает Ф р е й ю
и вместе с Ф а ф н е р о м отводит ее в сторону:
Сюда, к нам! Иди, иди!
У нас будешь ты жить, если выкупа нет!

ЗОЛОТО РЕЙНА

65

Для вас вора ловить?
Дерзки вы
и алчны безмерно,
зная милость мою!
Фазольт
(внезапно схватывает Ф р е й ю и вместе с Ф а ф н е р о м
отводит ее в сторону)
Сюда, к нам!
Иди, иди!
У нас будешь ты жить,
если выкупа нет!
Ф р е й я громко вскрикивает; в с е б о г и охвачены крайним смущением.
Фрейя
Горе! Горе! Ах!
Фафнер
Прочь отсель!
Живо домой!
В залоге — знайте все —
Фрейя будет у нас;
к закату солнца
мы вновь придем,
и если выкуп,
нам потребный,
лежать не будет здесь...
Фазольт
(перебивая)
Тогда, без отсрочки,
с Фрейей проститесь, —
навек уйдет к нам она!
Фрейя
(вскрикивая)
Фрикка! Братья!
Спасите! Ах!
В е л и к а н ы , поспешно удаляясь, уносят Ф р е й ю; смущенные б о г и
слышат ее жалобный крик, замирающий в отдалении.

66

РИХАРД ВАГНЕР

Фро
Вслед побежим!
Доннер
Пусть же все гибнет!
(Они вопросительно смотрят на В о т а н а.)
Логе
(глядя вслед великанам)
Через камни вниз к реке
оба идут...
Вот теперь широкий Рейн
в брод переходят...
Грустно так
наша Фрейя
висит у них за плечами! —
Хейя, хей!
Все дальше болваны спешат!
Уж в долину входят они!
До границы своей
так будут идти!
(Он поворачивается к б о г а м.)
Забылся Вотан в мечтах? —
Что скажут боги теперь?
Белесоватый туман заполняет сцену, становясь все гуще и гуще; в этом
тумане б о г и постепенно приобретают блеклый и старообразный вид,
все стоят неподвижно, охваченные робостью и устремляя на В о т а н а
взгляды, полные ожидания. Погруженный в свои мысли В о т а н смотрит
в землю.
Логе
Грезы ли дразнят?
Свет ли померк? —
В одно мгновенье
цвет ваш увял!
Где румянец ваших щек?
Где блеск ваших светлых очей? —
Ну, мой Фро!
Полно грустить! —
У тебя, Доннер,
уж валится молот! —
Что стало с Фриккой?

Л о г е: Где румянец ваших щек?
Где блеск ваших светлых очей?

68

РИХАРД ВАГНЕР

Ей, верно, скучно,
что Вотан вдруг поседел
и стал совсем стариком?
Фрикка
Горе! Горе!
Как тяжело!
Доннер
Дрожит рука...
Фро
Нет сил дышать...
Логе
Ах, вот что! Вот в чем дело!
Живых плодов
сегодня никто не вкусил!
Ведь яблоки Фрейи,
плоды золотые,
вам силу и юность дают, —
каждый день надо их есть!
Но вот садовницу
вы заложили, —
и на ветках плод
засох, завял,
готов сгнить и опасть. —
Мне горя меньше;
со мной скупилась
Фрейя всегда,
ценных жалея плодов:
ведь мне не та цена,
как, блаженные, вам!
Но вы, — вы живете
от цветущих плодов;
великаны, узнав о том,
на вашу жизнь
хотят посягнуть;
беда вам, если так!..
Юность поблекнет, —
старость придет
жалкая дряхлость, —

ЗОЛОТО РЕЙНА

и, на всемирный позор,
зачахнет род богов...
Фрикка
(робко)
Вотан, супруг!
Горе тебе!
Видишь, как слепо
ты, смеясь,
всех нас в стыд
и страх поверг!
Вотан
(выпрямляясь с внезапной решимостью)
Эй, Логе!
Идем со мной!
Мы в Нибельхейм спустимся мрачный:
я выкуп должен достать!
Логе
Русалки Рейна
молят тебя:
так можно подать им надежду?
Вотан
(вспыльчиво)
Ах, умолкни!
Фрейю, голубку, —
Фрейю выкупить надо!
Логе
Лишь прикажи, —
я твой слуга:
прямо вниз
спустимся мы через Рейн?
Вотан
Нет, не хочу!
Логе
Так в серном ущелье
найдем мы путь:
в него скользни вслед за мной!

69

70

РИХАРД ВАГНЕР

Л о г е идет вперед и исчезает в боковой расселине, откуда тотчас же
вырываются клубы сернистых паров.
Вотан
Вы ждите нас
до ночи здесь:
я выкуп достану
и золотом юность спасу!
Он спускается вслед за Логе в расселину; вырывающиеся из нее сернистые
пары распространяются по всей сцене и быстро заполняют ее плотными
облаками. Оставшихся на сцене богов уже не видно.
Доннер
Добрый путь, Вотан!
Фро
Прощай, прощай!
Фрикка
Скорей к супруге
робкой вернись!
Сернистые пары помрачаются и превращаются в совсем черные тучи,
которые поднимаются снизу вверх; затем эти тучи, в свою очередь, превращаются в плотные, темные массы скал, которые все время движутся вверх, так
что сцена как будто все глубже и глубже опускается в землю.

ЗОЛОТО РЕЙНА

71

ТРЕТЬЯ СЦЕНА
Наконец издали, с разных сторон, начинает брезжить темно-красный свет;
повсюду слышится возрастающий шум кузнечной работы. Затем гул наковален
пропадает. Вырисовывается
глубокое подземное ущелье,
уходящее в бесконечную даль и со всех сторон, по-видимому, впадающее
в узкие шахты.
Из боковой галереи А л ь б е р и х тащит за ухо визжащего М и м е,
выходя с ним на середину сцены.
Альберих
Эге! Эге!
Сюда! Сюда!
Хитрый шельмец!
Уши тебе я оборву,
если тотчас же,
как я велел,
не кончишь вещи моей!
Миме
(воет)
О-ой! О-ой!
А-у! А-у!
Ухо оставь!
Твой заказ
выполнил я —
с большим трудом
скована ткань:
спрячь только ногти свои!

М и м е: О-ой! О-ой! А-у! А-у!
Ухо оставь! Твой заказ выполнил я —
с большим трудом скована ткань!..

ЗОЛОТО РЕЙНА

73

Альберих
(оставляя его)
Что ж медлишь отдать
работу мне?
Миме
Боюсь я, бедный,
что есть нехватка...
Альберих
Какая нехватка?
Миме
(в замешательстве)
Здесь... и там...
Альберих
Что здесь и там?
Лжешь, негодяй!
Он хочет снова схватить его за ухо; от страха М и м е роняет металлическую ткань, которую он судорожно сжимал в руках. А л ь б е р и х быстро
поднимает ее и тщательно рассматривает.
Так и знал!
Сковано чисто
и верно, точь-в-точь,
как я велел!
Ты. видно, надуть
брата задумал, —
себе оставить
чудесную ткань,
что смастерить
я тебя научил?
Так ли, мой глупый вор?
(Он надевает ткань себе на голову, как «шлем-невидимку».)
Совсем впору мне шлем;
не испытать ли его?..
(очень тихо)
— «Тьма тумана, —
ночь, ничто!» —
(Его фигура исчезает; вместо нее виден лишь столб тумана.)
Видишь ли, где я?

74

РИХАРД ВАГНЕР

Миме
(удивленный, озирается кругом)
Да где ж ты? Не вижу тебя!
Голос Альбериха
Так чувствуй меня,
ленивый плут!
В другой раз ловчей воруй!
М и м е кричит и корчится под ударами плети, которые явственно звучат,
хотя самой плети не видно.
Голос Альбериха
(с хохотом)
Спасибо, дурень!
Ты мастер, хоть куда! —
Хо- хо! Хо- хо!
Племя рабов, —
ниц пред властителем!
Альберих всюду вас
сам наблюдает, —
мирно спать
вам не придется!
Он невидимкой
работать велит, —
где его нет сейчас,
там будет он вскоре!
Альберих царь ваш навеки!
Хо-хо! Хо-хо!
Вот он идет, —
дрожите пред ним!
Столб тумана пропадает в глубине сцены: слышна шумная, неистовая
брань А л ь б е р и х а, уходящая все дальше и дальше; вопли и крики отвечают
ей из нижних ущелий; постепенно удаляясь, эти звуки, наконец, замирают. —
М и м е от боли свалился наземь; его жалобные стоны долетают до слуха
В о т а н а и Л о г е, которые спускаются на сцену из расселины сверху.
Логе
Вот Нибельхейм:
в тумане бледном
сверкают кровавые искры...

М и м е: Да где ж ты? Не вижу тебя!

76

РИХАРД ВАГНЕР

Вотан
Кто стонет там,
на груде камней?
Логе
(наклоняется над М и м е)
Чудак, что воешь ты тут?
Миме
О-ой! О-ой!
А-у! А-у!
Логе
Э, Миме! Резвый гном!
Что так терзает тебя?
Миме
Оставь и не трогай!
Логе
Трогать не буду,
и даже... знай:
я помогу тебе, Миме!
(Он с трудом ставит его на ноги.)
Миме
Помочь нельзя!
Служить я должен
родному брату, —
мой брат меня покорил!
Логе
Но, Миме, как мог он
тебя покорить?
Миме
Коварством злым
добыл Альберих
подводный клад
и сковал кольцо;
и теперь пред ним
трепещем мы в страхе:
мой брат силою перстня

ЗОЛОТО РЕЙНА

всех нас обратил в рабов. —
Прежде беспечно
мы своим женам
в блестках ковали
тонкий убор, —
много нарядных вещиц, —
и рады были труду.
А ныне в ущельях,
по воле злодея,
мы служим все
ему одному.
Ненасытный брат
кольцом узнает,
где скрыт подземный
огонь золотой:
и вот мы копаем,
ищем и роем,
добычу плавим
и сплавы куем;
свой покой забыв,
владыке копим мы клад.
Логе
И вот ты за леность
кару понес?
Миме
Я, бедный, ах!
всех больше страдаю!
Он сетку-шлем
сделать велел мне,
и сам наставил,
как изготовить.
Но понял я,
что эта ткань
могучую силу
в себе таит, —
и я задумал
шлем приберечь,
спастись от ига
силой волшебной его, —
спастись и, быть может,
даже осилить злодея,

77

78

РИХАРД ВАГНЕР

себе покорить беспощадно,
отняв перстень чудесный,
и отомстить брату тем же:
(пронзительно)
пусть он моим будет рабом!
Логе
Но, видно, умник,
ты оплошал?
Миме
Ах! Я сковал вещицу,
но чары, что скрыты в ней, —
те чары я понял... не так!
Кто учил ковать
и отнял мой труд.
тот мне показал
(но поздно, увы!),
чем силен хитростный шлем:
от меня он скрылся,
но мозоли слепцу
набил незримой рукой!
(воя и всхлипывая)
Вот что заработал
я, глупец!
(Он потирает себе спину.
В о т а н и Л о г е смеются.)
Логе
(В о т а н у)
Ого! Нелегок
будет лов!
Вотан
Но твой ловкий ум
сломит врага.
Миме
(пораженный смехом б о г о в,
разглядывает их внимательнее)
А что вам здесь надо,
и кто вы такие?

ЗОЛОТО РЕЙНА

79

Логе
Друзья твои:
племя рабов
от ига спасти мы хотим.
М и м е слышит, что брань и удары А л ь б е р и х а снова приближаются,
и ежится от страха.
Миме
Скройтесь скорей!
Близится брат!
(В ужасе он мечется из стороны в сторону.)
Вотан
(спокойно садясь на камень)
Его встретим мы здесь.
Л о г е прислоняется к скале возле него. — А л ь б е р и х, сняв с головы шлем-­
невидимку и привесив его к поясу, взмахами плети гонит пред собою толпу
н и б е л у н г о в, которые поднимаются вверх из нижнего, глубже расположенного
ущелья; они нагружены золотыми и серебряными изделиями и складывают их,
все время понуждаемые А л ь б е р и х о м, в одну кучу, накопляя таким образом
клад.
Альберих
Бойко! Быстро!
Хе-хе! Хо-хо!
Жалкий скот!
В кучу там
складывай клад!
Эй ты, ползи!
Живо влезай!
Гнусный народ!
В кучу кладите!
Или помочь вам?
Все, все сюда!
(Он внезапно замечает В о т а н а и Л о г е.)
Ха! Кто здесь?
Кто к нам залез? —
Миме, ко мне!
Плачущий плут!
С парой бродячей
ты спеться успел?

А л ь б е р и х: Добывайте, ройте золото вновь!
Поможет плеть тому, кто ленив!

ЗОЛОТО РЕЙНА

81

Прочь, упрямец!
Тотчас за дело со всеми!
(Ударами плети он вгоняет М и м е
в толпу н и б е л у н г о в.)
Эй, за работу!
Все убирайтесь!
Вниз, по местам!
Добывайте, ройте
золото вновь!
Поможет плеть
тому, кто ленив!
За всех вас, лентяи,
Миме ответит:
ему не укрыться
от свиста плети!
Что я всюду все вижу,
невидимый вам, —
мой братец вряд ли забыл! —
Вы еще здесь?
Вам невдомек?
(Он снимает с пальца свое кольцо, целует его
и показывает угрожающим жестом.)
Народ покоренный, —
дрожи, бледней!
В страхе чувствуй
власть кольца!
С воем и визгом н и б е л у н г и (в их числе и М и м е) рассеиваются в разные
стороны, ускользая вниз, в боковые шахты. А л ь б е р и х долго с подозрительностью всматривается в В о т а н а и Л о г е.
Альберих
(сурово)
Зачем вы здесь?
Вотан
О мрачной стране ночной
дошел до нас странный слух:
властью чудной
славен стал Альберих;
и вот любопытство
нас сюда привело.

82

РИХАРД ВАГНЕР

Альберих
Вас в Нибельхейм
зависть ведет:
гостей бесстрашных,
ха, я узнал!
Логе
Вправду узнал,
маленький гном!
За что же ты
облаял меня?
Когда ты мерз
в холодной дыре,
где бы ты взял
и свет, и тепло,
если б я тебе не блеснул?
Без пламени Логе
разве ты мог бы ковать?
Ты ведь сродни мне,
и я твой друг:
нельзя друзей забывать!
Альберих
С богами дружить стал Логе,
лукавый плут!
Если служишь ты им,
как мне прежде служил, —
ха-ха, — я рад!
Тогда я их не боюсь!
Логе
Так, значит, веришь ты мне?
Альберих
Твоему коварству,
но не тебе! —
(принимая вызывающую позу)
Ныне всех вас я презираю!
Логе
Смел и горд
от власти ты стал, —

ЗОЛОТО РЕЙНА

страшен рост
силы твоей!
Альберих
Видишь ли клад ,
что народ мой
мне собрал?
Логе
Я в первый раз вижу такой!
Альберих
За один день, —
ничтожная кучка!
Грозной грудой
будет клад накопляться!
Вотан
Скажи, зачем он тебе?
Печален Нибельхейм, —
бесцельно золото здесь.
Альберих
Горы сокровищ,
во мраке добытых,
ночь Нибельхейма хранит.
Но дайте срок, —
и накопленный клад
вспыхнет неслыханной мощью:
я с ним весь мир
наследую властно навеки!
Вотан
Какое же дело ты поведешь?
Альберих
В облаках живете вы,
не зная забот, —
смеясь, любя...
Но мой кулак,
кулак золотой, вас поймает!
Как от любви
отрекся я,

83

84

РИХАРД ВАГНЕР

так и вы все
с нею проститесь!
Вот золота блеск, —
его вы будете жаждать! —
На светлых горах
блаженно сияет
ваш покой;
презреньем вы
дарите нас, праздные боги! —
Но мрак не спит!
Когда я вас,
мужей, покорю, —
красотой ваших жен,
осмеявших меня,
я вдосталь плоть утолю, —
пусть плачет любовь!
(дико смеясь)
Ха-ха-ха-ха!
Ясно ли вам?
Бойтесь! Дрожите
перед силами тьмы,
когда весь клад нибелунга
из бездны выйдет на свет!
Вотан
(вскакивая с места)
Молчи, дерзостный червь!
Альберих
Что сказал он?
Логе
(становясь между ними)
Опомнись, Вотан!
(Альбериху)
Кто не придет в изумленье,
узнав затею твою?
Ведь если удастся она,
если ты золото скопишь, —
из сильных ты станешь сильнейшим!
Тогда и луна,
и лучистое солнце
тоже будут, конечно,

ЗОЛОТО РЕЙНА

волю слушать твою. —
Но... очень важно, поверь мне,
чтоб народ нибелунгов,
скопляющий клад,
предан был тебе.
Ты кольцо им показал, —
и робких трепет объял.
Но, если вор,
подкравшись к тебе
во сне, схватит кольцо. —
как станешь ты мир покорять?
Альберих
Умен и хитер ты, Логе, —
все другие только глупцы:
за ценную плату
мне дать совет,
меня спасти, —
вот, плут, что хотел бы ты! —
Придумал я сам
спасительный шлем;
искусный кузнец,
Миме, вещь эту сделал.
В шлеме волшебном
в миг превращаться
в любое созданье
я могу.
Здесь и там я, —
всюду всегда;
меня же не видно
нигде никому.
Все безопасны
мне теперь, — даже и ты,
дружок заботливый мой!
Логе
Много я знаю,
видел немало,
но таких вещей
не встречал пока!
Подобному чуду
как я поверю?

85

86

РИХАРД ВАГНЕР

Если оно возможно, —
ты могуч властью бессмертной!
Альберих
Думаешь, лгу я
хвастливо, как Логе?
Логе
Лишь убедясь,
поверю я словам.
Альберих
Готов ты лопнуть,
умом надуваясь!
Завидуй, глупец!
Назначь, чей образ приняв,
мне предстать пред тобой?
Логе
Чей хочешь ты сам, —
лишь был бы я поражен!
Альберих
(надев шлем)
«Змей-великан,
в кольца свивайся!»
Он тотчас же исчезает, вместо него по земле вьется исполинский змей: он
становится дыбом и разинутой пастью грозит В о т а н у и Л о г е.
Логе
(притворяясь испуганным)
Ой-ой! Ой-ой!
Змей, умоляю,
меня не глотай!
Логе просит пощады!
Вотан
(смеется)
Ловко, Альберих!
Ловко, шельма!
Из гнома быстро
змеем огромным ты стал!

Л о г е: Змей, умоляю, меня не глотай!
Логе просит пощады!

88

РИХАРД ВАГНЕР

Змей исчезает, и вместо него тотчас же снова появляется А л ь б е р и х
в своем настоящем виде.
Альберих
Хе-хе! Ну, умник,
веришь теперь?
Логе
(дрожащим голосом)
Немая дрожь — вот ответ мой...
В большого змея
вырос ты вмиг:
сам увидав,
верю чуду невольно...
А можно ли также
сделаться малым,
едва заметным?
Ведь так всего удобней
скрыться вдруг от беды...
Но это трудно весьма!..
Альберих
Тебе — да,
ибо ты глуп!
Ну, кем же мне стать?
Логе
Тем, кто может в щелке укрыться,
где прячет жаба свой страх...
Альберих
Ба! Пустое!
Вот посмотри!
(Он снова надевает шлем.)
«Жмись, согнись,
ползай, жаба!»
Он исчезает; б о г и замечают на камнях жабу, которая ползет к ним.
Логе
(В о т а н у)
Вот, — вот жаба!
Живо хватай!

ЗОЛОТО РЕЙНА

89

В о т а н наступает ногой на жабу: Л о г е хватает ее за голову и берет
в руки шлем-невидимку.
Альберих
(внезапно принявший свой настоящий вид, извивается под ногой В о т а н а)
Проклятье, ой!
Я ими пойман!
Логе
Подержи, — надо связать!
Он достает мочальную веревку и связывает ею руки и ноги А л ь б е р и х а,
который бешено пытается оказать сопротивление. Связанного пленника
б о г и хватают и влекут с собой в расселину, из которой они спустились.
Логе
Теперь — наверх,
там будет он нашим!
(Они исчезают, поднимаясь наверх.)

90

РИХАРД ВАГНЕР

ЧЕТВЕРТАЯ СЦЕНА
Сцена превращается так же, как и в предыдущий раз, только в обратном
порядке. Слышен стук наковален — путь снова проходит мимо кузниц.
Наконец опять появляется, как во второй сцене,
привольная местность на горных вершинах,
но все еще подернутая бледной пеленой тумана, — как в конце второй сцены,
после увода Ф р е й и.
В о т а н и Л о г е, ведя с собой связанного А л ь б е р и х а, поднимаются
из расселины.
Логе
Здесь, братец,
сядь-посиди!
Вот, взгляни-ка,
там мир лежит,
что мечтал ты себе покорить;
местечко в нем
ты дашь — ли мне для житья?
(Он приплясывает, щелкая пальцами перед носом пленника.)
Альберих
Подлый обманщик!
Наглец, негодяй!
Эй, развяжи
петли узла, —
не то ты заплатишь за дерзость!
Вотан
Ты крепко связан,
пойманный мною;
все, что живет,

ЗОЛОТО РЕЙНА

весь светлый мир
в мечтах угнетал ты властно;
но видишь, — жалким рабом
ты сам лежишь предо мною!
Свободу тебе
вернет только выкуп.
Альберих
О, я глупец!
Безумец слепой!
Лжецам хитрым
поверить я мог!
Бойтесь, злодеи,
мести моей!
Логе
Чтоб думать о мести,
свободу раньше добудь;
если мститель связан,
он свободным не страшен.
Итак, позаботься
без промедленья
выкупить мщенье свое!
(Щелкая пальцами, он показывает ему, какого рода должен быть выкуп).
Альберих
(сурово)
Ну что, что надо вам?
Вотан
Твой клад, золотой твой клад!
Альберих
Алчное племя плутов!
(про себя)
Лишь бы перстень остался моим,
тогда мне и клада не жаль:
ведь опять накопиться
и вырасти вновь
не замедлит он силой кольца...
Получил я урок
и буду умней:

91

92

РИХАРД ВАГНЕР

недорого стоит мне он, —
только пустяк
пришлось отдать...
Вотан
Согласен ли ты?
Альберих
Чтоб приказать, —
рука мне нужна!
(Л о г е развязывает ему петлю на правой руке.)
Альберих
(прикасается губами к кольцу и бормочет приказание)
— Ну вот, спешат
нибелунги сюда...
Властелину покорны,
клад мой они
из ущелья выносят на свет. —
Теперь развяжите меня!
Вотан
Сначала все заплати.
Н и б е л у н г и, нагруженные золотыми вещами клада, поднимаются
из расселины на сцену и, во время последующего, складывают клад в кучу.
Альберих
О, стыд и позор!
Мой народ увидит,
что сам я связан, как раб! —
(н и б е л у н г а м)
С той стороны,
как я велел!
В кучу все
кладите скорей!
Вам не помочь ли?
Сюда не глядеть!
Живо! Ну!
И прочь убирайтесь!
Снова за труд!
В темные шахты!
Горе тем. кто ленив!
Вслед за вами сам я иду!

ЗОЛОТО РЕЙНА

93

Он целует кольцо и повелительным жестом показывает его. Как пораженные
громовым ударом, н и б е л у н г и робко и боязливо теснятся к расселине;
спускаясь в нее, они быстро ускользают.
Альберих
Я дал выкуп, —
пустите меня!
И мой шлем, что Логе
держит в руках,
прошу вас вернуть мне назад!
Логе
(бросая шлем-невидимку на кучу клада)
Добычу мы к кладу приложим!
Альберих
Проклятый вор! —
Но... потерплю!
Тот, кто сделал мне шлем,
сделает новый:
да, Миме еще
во власти моей...
Плохо то,
что хитрый враг
орудьем таким овладел! —
Итак, Альберих
все вам отдал;
теперь пустите его!
Логе
(В о т а н у)
Если позволишь, —
я развяжу?
Вотан
У тебя кольцо
блещет на пальце, —
слышишь, гном?
Ты должен отдать и кольцо.
Альберих
(в ужасе)
Кольцо?!

94

РИХАРД ВАГНЕР

Вотан
Чтоб быть свободным,
с ним ты расстанься.
Альберих
(трепеща)
Хоть с жизнью, — но не с кольцом!
Вотан
(энергичнее)
Кольцо, — сказал я!
Мне не надо жизни твоей!
Альберих
Только прощаясь с жизнью,
с кольцом могу я проститься:
кровь моя,
плоть моя
мне не больше близки,
чем это мое кольцо!
Вотан
Своим ты назвал его?
Шутишь ли, Альбе презренный?
Ну, скажи:
где ты золото взял,
чтоб выковать это кольцо?
Ты свое ли
из подводных глубин
похитил, злодей?
У русалок Рейна
можешь спросить,
не подарок ли золото это,
что для кольца ты украл?
Альберих
Низкие козни!
Наглый обман!
Ты меня
обвиняешь в том,
о чем ты сам так мечтал?
Ты сам рад был бы
клад из Рейна украсть,

ЗОЛОТО РЕЙНА

если б решиться мог
этот перстень сковать!
Теперь ты счастлив,
злой лицемер,
что ничтожный гном,
гонимый бедой,
истомленный гневом,
в ужасные чары проник. —
а плод их созрел для тебя?
В тоске горестной,
в страшных муках,
злом вспоено
дело мое, —
и хочешь ты им
насладиться привольно,
беспечный к проклятьям моим?! —
Бойся же,
царственный бог!
Если я пал,
то пал, не сгубив других;
но на все, что прошло,
есть и будет,
Вечный бог посягнет,
если вырвет кольцо у меня!
Вотан
Дай сюда!
Тебе болтовня
прав не даст на него!
(Он хватает А л ь б е р и х а за руку и с большой силой срывает перстень
с его пальца.)
Альберих
(ужасно вскрикивая)
Ха! Раздавлен! Разбит!
Из жалостных жалостный раб!
Вотан
(любуясь кольцом)
Я добыл власти залог:
меж сильными сильным я стал!
Он надевает кольцо себе на палец.

95

96

РИХАРД ВАГНЕР

Логе
(Вотану)
Свободен ли он?
Вотан
Пусть идет!
Л о г е развязывает А л ь б е р и х а совсем.
Логе
(Альбериху)
Ну, ускользай!
Развязал я узы, —
ты свободен теперь!
Альберих
(поднимаясь на ноги)
Свободным я стал?
(с бешеным хохотом)
Неужель? —
Так вот вам моей свободы
первый привет! —
Ты проклятьем был рожден, —
будь проклят, перстень мой!
Ты давал
мне — власть без границ,
неси отныне
смерть — взявшим тебя!
Лихой бедой
радость сменяй;
не на счастье сверкай
золотым огнем!
Тот, чьим ты стал,
пусть чахнет в тревоге,
других же вечно
пусть зависть грызет!
Всех щедротой
своей мани,
но всем приноси
только тяжкий вред!
Без наживы владельца оставь,
но убийц введи в дом его!

ЗОЛОТО РЕЙНА

97

На смерть обреченный,
будет несчастный дрожать
и день за днем
в страхе томиться всю жизнь, —
властитель твой —
и твой жалкий раб:
до тех пор, пока
ты опять ко мне не вернешься! —
Так в страшной моей беде
кольцо мое я кляну! —
Владей же им!
(смеясь)
Прячь и храни!
(яростно)
Мой завет сгубит тебя!
(Он быстро исчезает в расселине.)
Логе
Вник ли ты
в этот крик любви?
Вотан
(погруженный в созерцание кольца на своей руке)
Пусть услаждает свой гнев!
Густой туман на переднем плане понемногу проясняется. Становится
светлее.
Логе
(смотря направо)
Фазольт и Фафнер
видны вдали;
Фрейя с ними идет.
В тумане, все более и более разрежающемся, появляются Д о н н е р , Ф р о
и Ф р и к к а; они спешат на авансцену.
Фро
Ну, вот и они!
Доннер
Привет мой брату!

98

РИХАРД ВАГНЕР

Фрикка
(озабоченно Вотану)
Удалось ли дело?
Логе
(указывая на клад)
Насилье и ложь сразили тьму:
вот он, желанный клад!
Доннер
Великаны вновь
Фрейю приводят.
Фро
Как нежен опять
воздух высот, —
кроткой отрадой
чувства полны!
Тяжко было бы всем нам
навек проститься с той,
кто нам веселье и счастье
юности вечной дарит!
На авансцене стало снова совсем светло; благодаря этому облики богов
получают прежнюю свежесть. Но туманная пелена продолжает еще застилать задний план сцены, так что замок, находящийся в отдалении, остается
невидимым.
Входят Ф а з о л ь т и Ф а ф н е р, по обеим сторонам Ф р е й и, которую
они приводят.
Фрикка
(радостно спешит к сестре, чтобы обнять ее)
Фрейя, голубка,
радость-сестра!
Стала ты снова моею!
Фазольт
(отстраняя Фрикку)
Стой! Девы не тронь!
Наша она еще! —
У мрачных скал
границы родной
ждали мы с ним;

ЗОЛОТО РЕЙНА

99

как жизнь свою,
дорогой залог
хранили мы.
С тоской в груди
верну его вам, —
если выкуп ценный
готов у вас.
Вотан
У нас все готово:
мы этот клад
полюбовно разделим.
Фазольт
Разлука с девой, —
знайте, —
мне сердце грызет...
Если мечта улетела, —
мне отмерьте клад
грудой такой,
чтоб от меня
прекрасную скрыла она!
Вотан
Пусть будет мерой
Фрейя сама.
Ф а з о л ь т и Ф а ф н е р ставят Ф р е й ю посреди сцены. Затем они
втыкают свои колы перед Ф р е й е й в землю, отмежевывая таким образом
пространство, в ширину и высоту равное фигуре богини.
Фафнер
Посажены колья,
отмерен залог;
закройте кладом межи!
Вотан
Только скорей:
это противно!
Логе
Фро, таскай!

100

РИХАРД ВАГНЕР

Фро
Фрейи позор
рад я покончить!
Л о г е и Ф р о торопливо заполняют золотыми вещами пространство
между кольями.
Фафнер
Нет, не так!
Кладите плотней!
Густо в ряд,
прочной горой!
(Он грубо сдвигает вещи вплотную;
затем наклоняется, выискивая щели.)
Здесь видно насквозь:
заткните все щели!
Логе
Не трогай, грубый!
Руки назад!
Фафнер
Сюда! Вот здесь
закройте дыру!
Вотан
(отворачивается, удрученный)
Жгучим стыдом
сердце горит...
Фрикка
(устремив взгляд на Фрейю)
Стыд поборов,
молча сестра стоит:
о спасеньи молит
страдальческий взор...
Злобный муж!
За что ты бедняжку томишь?
Фафнер
Еще! Еще сюда!

ЗОЛОТО РЕЙНА

101

Доннер
Нет сил моих!
Бешеный гнев
будит во мне эта тварь! —
Сюда, медведь!
Хочешь мерить,
так сам померься со мной!
Фафнер
Тише, Доннер!
Громы оставь:
ведь здесь не нужен твой шум.
Доннер
(замахиваясь)
Он нахала уничтожит!
Вотан
Полно вам!
Уже закрыта она...
Логе
Весь клад ушел.
Ф а ф н е р тщательно измеряет глазами клад и продолжает выискивать
щели.
Фафнер
Блестит еще прядь волос;
вот эту ткань
к кладу прибавь!
Логе
Как? Этот шлем?
Фафнер
Живо! Дай сюда!
Вотан
Пусть забирают!

102

РИХАРД ВАГНЕР

Логе
(бросает шлем к отмеренному кладу)
Теперь вы довольны? —
Мы рассчитались!
Фазольт
Фрейи, богини,
не видно уж мне...
Ужели конец?
Нет и надежды?
(Он подходит ближе и смотрит сквозь стенку клада.)
Ах! Еще звезда мне горит!
Лучистый взор
светит еще:
сквозь эту щель
я вижу его!
(вне себя)
Пока этот глаз мне сияет,
не отдам ее никому!
Фафнер
Эй, немедля
заткнуть надо щелку!
Логе
Вы ненасытны!
Что надо вам?
Весь клад истощен!
Фафнер
Неправда, друг!
На Вотана пальце
перстень блестит золотой:
его вы нам и отдайте!
Вотан
Как? И кольцо?
Логе
Да поймите:
ведь клад это
речных сестер;
им вернет Вотан колечко.

Ф а з о л ь т: Еще звезда мне горит! Лучистый взор светит еще:
сквозь эту щель я вижу его! Пока этот глаз мне сияет,
не отдам ее никому!

104

РИХАРД ВАГНЕР

Вотан
Что мелешь ты там?
Его с трудом я добыл —
и оставлю смело себе!
Логе
Значит, плохо
с обещаньем,
что я русалочкам дал!
Вотан
Я не связан клятвой твоей:
кольцо — добыча моя!
Фафнер
На выкуп нам
его ты положишь!
Вотан
Я согласен вам дать
все, что хотите;
но этот перстень
остаться должен моим!
Фазольт
(яростно хватает Ф р е й ю и выводит ее
из-за стенки клада)
Кончен торг
на прежней цене:
к себе мы Фрейю уводим!
Фрейя
Горе! Горе!
Фрикка
Будь добрей!
Брось им кольцо!
Фро
Сжалься над нами!
Доннер
Перстень отдай им!

ЗОЛОТО РЕЙНА

105

Вотан
Оставьте меня:
кольца я не дам!
Ф а ф н е р еще удерживает Ф а з о л ь т а, который стремится уйти. В с е
б о г и стоят в полном смущении; разгневанный В о т а н отворачивается от
них. Сцена снова помрачается. В стороне, в расселине скалы, загорается голубоватое сияние: в ней внезапно появляется Э р д а, встающая из земных недр до
половины роста. Волны длинных черных волос обрамляют ее величественный
образ.
Эрда
(простирает руку в сторону В о т а н а, предостерегая его)
Бойся, Вотан! Бойся!
Страшный перстень брось!
В бездну тьмы,
в мрачную гибель
ввергнет он тебя!..
Вотан
Кто ты, пророчица бед?
Эрда
Все, что прошло, — я знаю;
все, что грядет,
все, что свершится, —
ясно мне:
предвечным сном
Вещая Эрда
будит твой дух.
Трем вещуньям,
первосущим,
я жизнь дала:
что я вижу,
знают полночные Норны.
Но грозный твой рок
ныне меня
вызвал к тебе.
Слушай! Слушай! Слушай!
Все бытие — тленно!
Закат богов
в сумерках брезжит...
Совет мой — перстня беги!

Э р д а: Ясно мне: предвечным сном Вещая Эрда будит твой дух.

ЗОЛОТО РЕЙНА

107

Она медленно погружается в землю по грудь; тем временем голубоватое
сияние начинает меркнуть.
Вотан
Слова твои
тайной звучат:
больше узнать я должен!
Эрда
(исчезая)
Завет судьбы
открыт тебе:
в страхе мысли сам!
(Она исчезает совершенно.)
Вотан
Если гибель грозит мне, —
в твоих объятьях
все я узнаю!
Он устремляется к расселине, чтобы удержать Э р д у. Ф р о и Ф р и к к а
бросаются ему наперерез и останавливают его.
Фрикка
Куда ты, бешеный?
Фро
Опомнись, Вотан!
Чти прорицанье,
бойся его!
В о т а н, охваченный мыслями, неподвижно глядит в землю.
Доннер
(решительно обращаясь к великанам)
Эй, великаны!
Назад, постойте!
Кольцо будет дано вам!
Фрейя
Смею ли верить?
Разве Хольда
жертвы достойна такой?

108

РИХАРД ВАГНЕР

Все напряженно глядят на В о т а н а, погруженного в глубокое раздумье. Он
приходит в себя, схватывает свое копье и взмахивает им, как бы в знак того,
что он принял бодрое решение.
Вотан
Ко мне, Фрейя!
Свободна ты!
Снова верни
светлую молодость нам! —
(в е л и к а н а м)
Берите ваше кольцо!
Он бросает кольцо на груду золотых вещей. — В е л и к а н ы оставляют
Ф р е й ю; она радостно бежит к б о г а м, которые долгое время, в приливе
бесконечной радости, поочередно ласкают ее.
Ф а ф н е р тотчас же открывает огромный мешок и принимается укладывать в него клад.
Фазольт
(Ф а ф н е р у)
Стой, бессовестный!
Мне тоже надо!
Честно, по-братски,
все разделим!
Фафнер
Дева нужнее, чем клад,
глупой любви твоей;
тебя с трудом
склонил я к обмену;
ведь нераздельно
Фрейей владеть ты хотел. —
значит, теперь
взял я по праву
из клада большую часть!
Фазольт
Гнусная тварь!
Дразнишь меня?
(б о г а м)
Вы нас рассудите!
Каждому дайте
равную часть!
В о т а н с пренебрежением отворачивается.

ЗОЛОТО РЕЙНА

109

Логе
(Ф а з о л ь т у)
Весь клад пусть берет он,
ты же возьми лишь кольцо!
Фазольт
(бросается на Ф а ф н е р а, который тем временем уже много золота
уложил в мешок)
Назад, негодный!
Дай мне кольцо!
В нем светится Фрейи взор!
(Он хочет схватить перстень.)
Фафнер
Прочь кулаки!
Кольцо мое!
Они борются. Ф а з о л ь т вырывает кольцо у Ф а ф н е р а.
Фазольт
Мой перстень!
Его держу я!
Фафнер
(яростно замахиваясь
своим колом)
Крепче держи,
чтоб не упал!
Он одним ударом повергает Ф а з о л ь т а на землю, затем поспешно
вырывает у умирающего кольцо.
Фафнер
Ну, щурься на милый взор!
А кольцо дай лучше мне!
Он кладет кольцо в мешок и уже не торопясь забирает весь клад. В с е б о г и
стоят, охваченные ужасом. Долгое торжественное молчание.
Вотан
(глубоко потрясенный)
Страшно вдруг
сказалась проклятья мощь!

Ф а ф н е р: Ну, щурься на милый взор!
А кольцо дай лучше мне!

ЗОЛОТО РЕЙНА

111

Логе
Тебе, Вотан,
в счастье нет равных!
Много пользы
ты нажил кольцом;
но еще больше нажил,
перстень отдав:
убивают вдруг
сами себя за
него враги твои!
Вотан
Сердце робко трепещет...
Тайный страх чувства сковал...
Как с ним бороться, —
скажет мне Эрда:
спуститься должен я к ней!
Фрикка
(прижимаясь к нему с нежной лаской)
Ты грезишь, Вотан?
Разве не манит
замок тебя?
Он властелина
так приветливо ждет...
Вотан
(мрачно)
Я злую дань
дал за него!
Доннер
(указывая за задний план, все еще подернутый туманом)
Душный туман
давит меня:
воздух тяжко
насыщен им!
Стада облаков
в тучу-грозу соберу я, —
очистит небо она!
Он всходит на высокую скалу, откос которой падает в долину, и там машет своим
молотом. Во время последующего туманные испарения стягиваются вокруг него.

112

РИХАРД ВАГНЕР

Доннер
Hedà! Hedà, hedò!
Ко мне, облака!
Туманы, ко мне!
Войско свое
Доннер зовет!
Собирает вас
молота взмах!
Душный туман,
ближе, сюда!
Войско свое
Доннер зовет!
Hedà! Hedà, hedò!
Он совершенно исчезает в нагромоздившейся вокруг него грозовой туче,
которая становится все темнее и темнее. Тогда раздается удар его молота,
тяжело падающий на скалу: яркая молния прорезает тучу, затем следует
сильный раскат грома. Ф р о исчез вместе с Д о н н е р о м в тучах.
Доннер
(невидимый)
Брат, подойди!
Радугу-мост перекинь!
Внезапно тучи расходятся. Д о н н е р и Ф р о становятся видимыми.
От их ног перекинут через долину ослепительно светлый мост радуги, другим
концом опускающийся к замку, который теперь озарен ярким блеском вечернего
солнца.
Ф а ф н е р, у трупа своего брата собравший наконец весь клад, взвалил
громадный мешок себе на плечи и покинул сцену в то время, как Д о н н е р
заклинал грозу.
Фро
(простертой рукой указавший мосту путь через долину,
обращается к б о г а м)
Вот путь в светлый замок!
Прочен легкий мой мост:
идите смело
бесстрашной стезей!
В о т а н и о с т а л ь н ы е б о г и погружены в безмолвное созерцание
великолепного зрелища.

Д о н н е р: Войско свое Доннер зовет!
Собирает вас молота взмах!

114

РИХАРД ВАГНЕР

Вотан
Тонет в лучах
заката солнце;
багряным огнем
весь замок горит...
А в сиянье утра,
нежно сверкая,
ждал властелина он,
взор мой пленяя красой...
С утра до заката
в тревоге злой, —
не в счастье он завоеван!
Настанет ночь:
от козней тьмы
замок укроет нас.
(охваченный какой-то великой мыслью,
очень решительно)
Вот он, мой оплот,
верный от страха щит!
(торжественно обращаясь
к Ф р и к к е)
Фрикка, идем!
В Валгалле царствуй со мной!
Фрикка
Что значит Валгалла?
Мне ново это названье!
Вотан
Свой страх поборов,
воспрянул мой дух:
величье побед
все объяснит тебе!
Он берет Ф р и к к у за руку и медленно идет с нею к мосту; Ф р о, Ф р е й я
и Д о н н е р следуют за ними.
Логе
(оставаясь на авансцене и глядя вслед б о г а м)
На погибель сами спешат, —
эти гордые мнимою силой...
Мне с ними быть
едва ли не стыдно...

ЗОЛОТО РЕЙНА

115

В скользящее пламя
опять обратиться
я желаньем томлюсь!
Огнем пожрать
властелинов моих —
лучше, чем с ними
гибель принять, —
хотя бы то были и боги!
Да, так будет умней...
Обдумать надо:
кто знает мой путь?..
Он идет с беззаботным, небрежным видом, чтобы присоединиться к б о г а м.
Из глубины долины раздается пение невидимых Д о ч е р е й Р е й н а.
Три Дочери Рейна
Радость Рейна!
Ласковый луч!
Твой девственный блеск
ярко в волнах сверкал!
Теперь в глубинах
мрак унылый!
Золота нет!
Золота нет!
Верните нам, бедным, его!
Вотан
(уже намеревавшийся ступить на мост, останавливается и оборачивается)
Чьи стоны слышу я там?
Логе
(смотрит вниз, в долину)
Русалки молят
золото им вернуть.
Вотан
Они несносны! —
Пусть умолкнут тотчас!
Логе
(крича в долину)
Слушайте, рыбки!
Зачем столько слез?

Л о г е: Русалки молят золото им вернуть.
В о т а н: Они несносны! — Пусть умолкнут тотчас!

ЗОЛОТО РЕЙНА

Вот что Вотан сказал:
если не светит
золото вам,
то тепла себе ищите
в новом блеске богов!
Б о г и смеются и вступают на мост.
Дочери Рейна
(на глубины)
Радость Рейна!
Ласковый луч!
О, если б волнам
улыбнулся твой чистый свет!
Только в глубинах
правда таится:
ложь и страх
там, на вершинах, царят!
В то время, как б о г и шествуют по мосту к замку, занавес падает.
Конец предвечерия.

117

ВАЛЬКИРИЯ

О ПЕРЕВОДЕ «ВАЛЬКИРИИ»
Работая над переводом «Валькирии», я стремился следовать тем же
принципам, что и в предыдущих моих работах; принципы эти подробно
изложены мною в предисловии к переводу «Золота Рейна», и потому здесь
я на них останавливаться не буду. Скажу только еще раз, что идеалом всякой
вокальной музыки является, по моему убеждению, полное, органическое
единение слов и тонов — то единение, при котором выразительность первых
в высокой степени усиливается вторыми, то единение, которое у Вагнера
достигло такой необычайной красоты и художественной логичности.
Итак, независимо от точности перевода и пр., я и здесь, ревнуя о значении
вагнеровской вокальной музыки, заботился прежде всего о том, чтобы слова
елико возможно естественнее ложились в данные ноты — дабы не понизить
роли последних в драме.
Поэтому в настоящем переводе «Валькирии», как и в других моих
эквиритмически-музыкальных переводах, можно кое-где отыскать отдельные
фразы, вернее, отдельные куски того или другого периода, которые покажутся
переводом произвольным или даже вовсе не переводом — при сличении этих
кусков с соответственными местами подлинника вне музыки.
Приведу простейший пример. Брюнгильда, в своем первом обращении к
Зигмунду (2-й акт), говорит: «Sieh auf mich!» («Взгляни на меня!»).

Sieh

auf

mich!

У меня на этом месте стоит нечто совсем иное, а именно: «Близок час!»
Но точный перевод здесь невозможен. Наиболее близким было бы слово
«Оглянись!»; оно улеглось бы и в ноты без грубой грамматической или декламационной ошибки. Однако довольно тяжелая — при медленном темпе —
оттяжка, которую получит в данных нотах первый слог этого слова (побочный
акцент), даст неестественное, искусственное впечатление: продекламировать

122

О ПЕРЕВОДЕ «ВАЛЬКИРИИ»

вне всяких музыкальных тонов и музыкального ритма слово «оглянись» можно
естественнее и выразительнее, чем спеть это слово на данных нотах. Тогда зачем
же музыка? Тона и ритм здесь не только не помогли бы слову, но даже повредили бы ему и, следовательно, потеряли бы всякий смысл и всякое значение. Что
касается слов «Близок час!», естественно укладывающихся в данные ноты, то
они не выдуманы мною произвольно. Во-первых, приведенные ноты являются
мотивом «судьбы», и связь с ним этих слов мне кажется логичной. Во-вторых,
в следующих непосредственно затем словах Брюнгильды заключается понятие
о «близящемся» роковом часе. И мне думается, что моя «произвольность» не
нарушает ни характеристики Брюнгильды, ни данной драматической ситуации,
если взять всю реплику в ее целом; а музыка получает «оправдание».
Но большинство стихов «Валькирии» требует также и детальной
точности передачи. Это особенно относится к двум большим и важнейшим
для понимания драмы диалогам Вотана во 2-м акте — с Фриккой, где выясняется замысел отца богов и его роковое заблуждение, и с Брюнгильдой, где он
тайно шепчется со своей дочерью, «исповедуясь» ей (т. е. самому себе). В
этих двух великолепных, сильно-драматических сценах — узел всей трагедии
Вотана и его детей. И я позволяю себе надеяться, что все подобные места мне
удалось передать не только в соответствии с музыкой, но и с полной точностью, исключающей всякую неясность, — хотя понятие «точность», конечно,
далеко не всегда совпадает с понятием «буквальность».
Переводить на русский язык встречающиеся в трилогии старонемецкие
собственные имена — как предлагал кто-то из наших критиков или комментаторов Вагнера — было бы и невозможно, и абсурдно. Не говоря уже об именах
личных — вскрывать филологическое значение такого, например, родового имени,
как «Neiding», укрепившегося за членами известной семьи, было бы почти то же,
что переводить с одного языка на другой современные имена и фамилии (например,
«Wagner» — «Каретник» и т. п.). Однако я не мог оставить без перевода
некоторые имена, имеющие характер прозвищ (Wehwalt, Frohwalt, Friedmund),
ибо весь смысл этих имен — именно в их этимологии. Сюда же относятся и
прозвища «Wolfe», «Wolfing» («Волк», «Волчонок»): если не переводить их,
то в дальнейшем окажутся непонятными такие слова, как «das Wolfnest» («волчье
гнездо, волчий дом»), «das Wolfspaar» («пара волков»), и пр.
Без перевода оставил я прозвище божественного меча «Nothung», потому
что все мало-мальски возможные тут русские слова — как «Мука», «Томность»
и пр. — звучали бы слишком странно в отношении меча, притом слабо объясняя
его сущность. Для тех же, кто все-таки желает видеть это имя переведенным, я
предлагаю слово «Крайность» (в смысле «крайней бедственности»), которое
кажется мне сравнительно более удачным. Слово «Lenz» (весна) в любовном
гимне Зигмунда я перевел словом «май» — хотя и заведомо чуждым древнегерманскому эпосу, но совершенно необходимым в данном случае, потому что
здесь нужно слово мужеского рода: понятие «der Lenz» противопоставляется
понятию «die Liebe», как жених — невесте и брат — сестре; поэтическая

О ПЕРЕВОДЕ «ВАЛЬКИРИИ»

123

аналогия (Май — Зигмунд и Любовь — Зиглинда) пропала бы и вся песнь стала
бы непонятной, если перевести «Lenz» словом женского рода — «Весна».
По совсем другим мотивам я в двух местах перевожу слово «Schuld» (вина)
словом «грех», которое, конечно, более отвечает понятиям христианским,
чем легендарно-языческим. Прибег я к этому односложному слову именно
ради его односложности, позволившей мне правильнее и точнее построить
соответственные фразы на соответственных нотах. Односложных слов в
русском языке, к сожалению, не так-то много, и я полагаю, что музыкальный
переводчик в известных случаях может позволить себе такую «смелость»,
как заимствование приблизительно подходящего синонима из иной области
понятий — во имя гораздо более существенных принципов перевода.
Несколько слов о сценических ремарках Вагнера, которым поэт-компо­
зи­тор придавал такое большое значение и которые так ярко свидетельствуют
о его поразительном чутье сцены и ее художественных эффектов.
Если сличить издания текстов вагнеровских драм (либретто) с соответственными партитурами или клавирами, то в редакции ремарок, данных автором,
замечается существенное различие между книгой и нотами — различие, иногда
доходящее до взаимного противоречия. Объясняется это только тем, что
Вагнер сначала заканчивал и издавал тексты своих драм, а затем уже приступал к
сочинению музыки. И вот последняя наводила его на новые сценические штрихи,
на дополнительные оттенки и детали; вместе с тем он часто видоизменял или
даже вовсе отменял прежде написанное как менее совершенное. Например, в
заключительной сцене «Парцифаля» Вагнер первоначально заставил мертвого
Титуреля воскреснуть и подняться в гробу, но потом вычеркнул этот действительно малоудачный и непрактичный эффект.
Таким образом, последнее слово остается за нотами; и здесь, вообще говоря,
ремарки развиты богаче и детальнее, чем в либретто, — если не считать кое-каких
сокращений, очевидно вызванных только недостатком места в нотах (сокращено,
например, подробное описание жилища Хундинга в первом акте «Валькирии»).
И только косностью наследников Вагнера можно объяснить то обстоятельство,
что тексты его драм продолжают издаваться все в той же первоначальной редакции,
переставшей удовлетворять автора, — и даже все с теми же ошибками и опечатками; отчасти это касается самих стихов, в музыке кое-где видоизмененных.
В настоящем русском издании текста «Валькирии», равно как и в предыдущих
книжных изданиях моих переводов Вагнера, читатель найдет все сценические
ремарки, имеющиеся в нотах, причем из оригинального либретто сохранено то,
что в нотах подверглось сокращению единственно из-за места. Я считаю необходимым каждый раз делать эту дополнительную работу тщательного сличения
и объединения ремарок, так как не вижу никаких разумных оснований к тому,
чтобы драма Вагнера излагалась в книге в одном виде, а в нотах — в другом. Это
не мелочь, ибо у Вагнера, как известно, нет мелочей.
Виктор Коломийцов.
Ноябрь 1910.

ВАЛЬКИРИЯ
Первый день цикла «Кольцо нибелунга».
Опера в трех актах.

126

РИХАРД ВАГНЕР

Действующие лица
Зигмунд (тенор),
Хундинг (бас),
Зиглинда, его жена (сопрано),
Вотан, верховный бог (бас),
Фрикка, его жена (меццо-сопрано),
Брунгильда, валькирия, его дочь (сопрано),
Герхильда, валькирия (сопрано),
Ортлинда, валькирия (сопрано),
Вальтраута, валькирия (меццо-сопрано),
Швертлейта, валькирия (меццо-сопрано),
Хельмвига, валькирия (сопрано),
Зигруна, валькирия (меццо-сопрано),
Гримгерда, валькирия (меццо-сопрано),
Росвейса, валькирия (меццо-сопрано).
Места действия
Первый акт. Внутренность жилища Хундинга.
Второй акт. Дикие горы и скалы.
Третий акт. Вершина скалистой горы («утес
Брунгильды»).

ВАЛЬКИРИЯ

127

ПЕРВЫЙ АКТ
Внутренность жилища Хундинга.
Посреди сцены возвышается ствол могучего ясеня, корни которого,
сильно выступая и широко разбросавшись, уходят в земляной пол. Срубчатый
потолок скрывает вершину дерева, причем как сам ствол, так и распростершиеся во все стороны ветви проходят сквозь точно подогнанные отверстия
потолка; предполагается, таким образом, что густолиственная вершина ясеня
раскинулась уже над крышею. Ствол является центром постройки («зала»);
грубо обтесанные бревна и доски стен там и сям завешаны плетеными и
ткаными коврами. Справа на переднем плане — очаг; его дымовая труба
по стене уходит в крышу. Позади очага находится нечто вроде внутренней
кладовой, к которой ведут несколько деревянных ступенек; перед этим
помещением висит плетеный ковер, наполовину отдернутый. На заднем
плане — большая входная дверь с простым деревянным затвором. Слева —
дверь во внутреннюю комнату, куда тоже ведут ступеньки; с той же стороны,
но на переднем плане, стоит стол; за ним — широкая лавка, вделанная в стену;
перед столом — деревянные скамейки. Занавес поднимается после бурностремительного оркестрового вступления.
Сцена остается некоторое время пустой. Затем, поспешно отворяя снаружи
входную дверь, появляется З и г м у н д. — День клонится к вечеру; разыгравшаяся на дворе сильная буря мало-помалу совершенно утихает. — З и г м у н д,
еще держась рукой за дверной засов, оглядывает жилище; он кажется
изнуренным от чрезмерного напряжения сил; его одежда и весь внешний вид
показывают, что он спасается бегством. — Не видя никого, он затворяет за
собою дверь, с крайним усилием смертельно усталого человека направляется
к очагу и бросается на разостланную перед ним медвежью шкуру.

128

РИХАРД ВАГНЕР

Зигмунд
Сюда, к очагу, —
чей бы он ни был!
Он падает навзничь и лежит без движения — Из внутренней комнаты
выходит на сцену З и г л и н д а: она слышала шум и думала, что вернулся домой
ее муж. Серьезное лицо молодой женщины принимает выражение удивления,
когда она видит чужого человека, распростертого у очага.
Зиглинда
(оставаясь еще на заднем плане)
Какой-то гость?
Узнаю, кто он...
(Она спокойно подходит немного ближе.)
Кто в дом вошел
и лег у огня?
(Так как З и г м у н д не шевелится, она подходит еще ближе
и разглядывает гостя.)
Трудный путь
утомил его...
Как неподвижен он!
Может быть, мертв?
(Она наклоняется над ним и прислушивается.)
Нет, слышно дыханье, —
глаза лишь закрыты...
Гордым кажется он,
но лишился чувств...
Зигмунд
(внезапно подымая голову)
Родник! Родник!
Зиглнида
Питья он хочет...
(Она поспешно берет рог для питья и выходит
с ним из дому, затем возвращается и подает
З и г м у н д у наполненный рог.)
Жгучей жажде
прохладу несу я, —
воду, как ты хотел...
З и г м у н д пьет и передает ей рог обратно. Кивком головы поблагодарив
З и г л и н д у, он с возрастающим участием вглядывается в ее черты.

ВАЛЬКИРИЯ

Зигмунд
Бодрую свежесть
дал мне родник, —
невзгоды гнет
он облегчил:
мой дух просветлел,
глазам опять
блаженство зренья дано...
Скажи, кто так мне помог?
Зиглинда
Жильем и женой
владеет Хундинг;
ты сегодня наш гость:
мужа дождись со мной!
Зигмунд
Я безоружен,
устал от ран
и ему не опасен...
Зиглинда
(с озабоченной поспешностью)
Мне раны скорей покажи!
Зигмунд
(встряхивается и быстро принимает сидячее положение)
О, нет! Полно!
Ничтожны они,
и крепки еще
все члены мои!
Если б так, как эта рука,
твердо было оружье, —
я бежать бы не стал;
но сломились копье и щит!
Меня травила
стая врагов,
грозой я был
смят и разбит;
но быстрее, чем я от своры,
боль бежит от меня:
ночь затмевала мой взор, —
но день смеется мне вновь!

129

130

РИХАРД ВАГНЕР

З и г л и н д а идет в кладовую, наполняет рог медом и с приветливым волнением подает напиток З и г м у н д у.
Зиглинда
Душистого меда
выпить рог —
мне не откажет гость...
Зигмунд
Но отведай и ты...
З и г л и н д а отпивает немного и снова подает рог З и г м у н д у; последний,
с возрастающей теплотой глядя на З и г л и н д у, делает большой глоток.
Потом, отняв рог от губ, он медленно роняет его. Лицо гостя выражает глубокое
волнение. Некоторое время оба молчат. З и г м у н д тяжело вздыхает и уныло
потупляет взор.
Зигмунд
(дрожащим голосом)
Пожалела ты несчастливого:
(пылко)
да не тронет беда тебя!
(Он быстро встает.)
Прошла усталость,
я бодр опять:
дальше в путь я иду!
(Он делает несколько шагов
в глубину сцены.)
Зиглинда
(живо оборачиваясь к нему)
Ты бежишь... Кто гонит тебя?
Зигмунд
(словно очарованный ее призывом, останавливается;
медленно и мрачно)
Несчастье всюду
рыщет за мною;
Несчастье входит
в дом, где я кроюсь...
Но твой дом должен быть свят!
Я расстаюсь с тобой!
(Он быстро идет к двери и подымает затвор.)

З и г л и н д а: Душистого меда выпить рог — мне не откажет гость...
З и г м у н д: Но отведай и ты...

132

РИХАРД ВАГНЕР

Знглинда
(в горячем самозабвении удерживая его)
Останься здесь!
Ты в дом беды не внесешь, —
беда здесь сама живет...
З и г м у н д останавливается, глубоко потрясенный, и взглядом вопрошает З и г л и н д у, которая стыдливо и печально опускает глаза. З и г м у н д
возвращается.
Зигмунд
«Скорбным» я назвал себя:
Хундинг гостя увидит! —
Он прислоняется к очагу и со спокойно-решительным участием пристально
глядит на З и г л и н д у. Она опять медленно поднимает на него взор. Долго
молча смотрят они друг другу в глаза с выражением глубочайшего волнения. —
Внезапно З и г л и н д а вздрагивает и прислушивается; она слышит прибытие
Х у н д и н г а. который отводит своего коня в стойло. Она поспешно идет к
двери и отворяет ее. — Х у н д и н г, вооруженный щитом и копьем, входит и,
увидя З и г м у н д а, останавливается на пороге. Он обращает строго вопрошающий взгляд на З и г л и н д у.
Зиглинда
(отвечая на взгляд Хундинга)
К нам вошел
раненый гость:
устал он в пути...
Хундинг
Ты с ним была?
Зиглинда
(спокойно)
За ним ходила я, —
пить ему дала...
Зигмунд
(все время спокойно и твердо глядя
на Х у н д и н г а)
Здесь приют
мне был дан:
ты недоволен этим?

ВАЛЬКИРИЯ

133

Хундинг
Свят мне мой очаг:
свят он будь и тебе!
(Он снимает с себя оружие и передает его З и г л и н д е; обращаясь к ней.)
Ужин ставь нам, мужам!
З и г л и н д а вешает оружие на ветви ясеня; затем, достав из кладовой
пищу и питье, она ставит ужин на стол. — Взор ее снова невольно устремляется на З и г м у н д а.
Х у н д и н г пронизывающим и удивленным взглядом измеряет гостя, сличая
его внешность с внешностью своей жены.
Хундинг
(про себя)
Как сходен он с нею!
Таким же огнем
глаз пришельца сверкает...
(Он скрывает свое удивление и с деланным простодушием
обращается к З и г м у н д у.)
Долго, знать,
длился твой путь, —
ты без коня
пробрался к нам;
какой тропой
тяжелой ты брел?
Зигмунд
Чрез лес и поле,
степь и кусты
гнали меня
гроза и рок;
неведом мне путь, где я шел;
где очутился, —
тоже не знаю:
ты мне поведай о том.
Хундинг
(сидя за столом и предлагая место З и г м у н д у)
В своем дому
приют и кров
Хундинг дал тебе;
если направишь
на запад путь, —

134

РИХАРД ВАГНЕР

родни моей
там живут семьи,
что честь мою охраняют. —
Сделай честь мне, мой гость,
и себя теперь назови.
З и г м у н д, присев к столу, задумчиво смотрит в пространство.
З и г л и н д а, севшая рядом с Х у н д и н г о м. против З и г м у н д а, глядит
на последнего с заметным участием и ожиданием.
Хундинг
(наблюдая за обоими)
Если мне
не хочешь сказать, —
то ей вот —
молви смело:
взгляни, — она
так жадно ждет!
Зиглинда
(просто и участливо)
Гость, назови мне себя!
Зигмунд
(вскидывает голову, глядит ей в глаза и начинает в строго-сдержанном тоне)
«Мирным» зваться нельзя мне;
«Радостным» думал я быть,
но «Скорбный» — вот мое имя. —
«Волк», — это был отец мой;
с сестрой я родился, —
близнецами были мы с ней.
Мать вскоре же
я потерял,
а с ней и ту,
что со мной родилась;
мне их не вспомнить теперь. —
Волк был силен, отважен;
врагов он много имел.
С собою сына
он брал на охоту;
однажды домой
мы с травли пришли, —
а волчий дом был пуст.

З и г м у н д: «Мирным» зваться нельзя мне;
«Радостным» думал я быть, но «Скорбный» — вот мое имя.

136

РИХАРД ВАГНЕР

Дотла сгорел
сверкающий зал,
и пнем наш дуб
цветущий стоял;
лежала убитой
мать на земле,
исчезла бесследно
в огне сестра:
нам столько бед принес
злых нейдингов мрачный род. —
Бежал со мной
гонимый отец;
в дикой чаще
юноша прожил
со старым немало лет;
часто их
пытались схватить, —
но храбро пара волков дралась! —
(обращаясь к Х у н д и н г у)
Волчонка видишь ты здесь,
а Волчонка знают враги!
Хундинг
Странен рассказ твой смелый,
повесть чудна твоя,
Скорбный Волчонок!
Хотя об отважных Волках
я тоже что-то слыхал,
но не встречал их
доныне сам...
Знглнида
Еще скажи мне, путник:
где твой отец теперь?
Зигмунд
Ловить затеяли нас
черные нейдинги вновь:
ловцов немало
волки побили,
ловцов через лес
дичь погнала;
как дым, рассеялся враг.

ВАЛЬКИРИЯ

Но бой разлучил нас с отцом;
он пропал из вида;
напрасно искал я. —
только волчью шкуру
в чаще нашел, —
след, брошенный им...
Отец мой вдруг исчез...
И в лесу я заскучал. —
к мужам мне хотелось и к женам...
И там, и здесь, —
всюду я был;
искал друзей,
подруг искал, —
но везде я был отвергнут:
горе шло со мной.
Что я добром считал,
то не нравилось им;
а что я считал злом, —
было по сердцу всем.
Раздор повсюду
я вызывал, —
крик гнева
несся мне вслед;
жаждал я счастья —
скорбь лишь будил:
и должен я Скорбным зваться, —
лишь в скорби вечно я жил!
(Он бросает взгляд на З и г л и н д у и видит, что ее глаза
полны сочувствия к нему.)
Хундинг
Не любила Норна тебя, —
злосчастен жребий твой;
рад не будет никто,
к кому ты в дом войдешь.
Зиглинда
Трусам лишь может
безоружный гость
страх внушать! —
Молви мне, гость,
в битве какой
оружье ты потерял?

137

138

РИХАРД ВАГНЕР

Зигмунд
(все более и более возбуждаясь)
Меня позвала
дева в беде:
ее насильно
отдать немилому в жены
хотела родня.
Против насилья
выступил я,
на всю родню
смело напал, —
и враг сражен был мной.
Лежали павшие братья:
вдруг дева припала к телам, —
вражду сменила печаль.
Потоки горьких слез
на них невеста лила:
лишь о гибели кровных братьев
громко стонала она. —
И родня убитых
бросилась к нам,
в безграничной жажде
отметить за них:
тесно меня
враги окружили.
С поля борьбы
дева не шла;
мой щит ей жизнь
долго спасал;
но вот разбились
и щит, и копье.
Я не мог уже драться, —
смерть постигла ее:
за мною помчалась толпа, —
а невеста была мертва.
(устремив на З и г л и н д у
горестно-пламенный взор)
Теперь ты видишь,
жена, что имя «Мирный»
дать нельзя мне!
Он встает и идет к очагу. З и г л и н д а, бледная и глубоко потрясенная,
склоняет голову.

ВАЛЬКИРИЯ

139

Хундинг
(вставая)
Я знаю дерзостный род, —
не свято ему,
что свято всем:
отвергнут он всеми и мной!
И я с другими был позван —
мстить беспощадно
за кровь родни:
пришел поздно,
вернуться пришлось, —
чтоб беглый вражий след
в своем же доме найти!
(Он отходит от стола.)
Хранит дом мой,
Волчонок, твой сон. —
я впустил на ночь тебя:
но завтра ищи,
где хочешь, оружья:
с утра будь к бою готов, —
за мертвых заплатишь мне дань!
З и г л и н д а встает со своего места и с беспокойным видом становится
между ними.
Хундинг
(З и г л и н д е, грубо)
Прочь уходи!
В спальню ступай!
Питье мне на ночь готовь
и жди меня ко сну!
З и г л и н д а стоит некоторое время в нерешительности что-то
обдумывая. — Она медленно поворачивается и, задерживая шаги, направляется
к кладовой. Там она опять останавливается, погруженная в мысли и наполовину отвратив лицо. — Приняв спокойно какое-то решение, она открывает
поставец, наполняет напитком рог и всыпает туда из деревянной кружки
приправу. — Затем она переводит глаза на З и г м у н д а, чтобы встретить
его взгляд, все время на нее устремленный. — Она замечает, что Х у н д и н г
следит за нею, и тотчас же направляется к спальне. На ступеньках она еще раз
оборачивается, глядит на З и г м у н д а глазами, полными страстной тоски, и
долгим взглядом указывает ему, с выразительной определенностью, одно место
на стволе ясеня. — Х у н д н н г делает резкое движение и повелительным

З и г л и н д а, приняв спокойно какое-то решение, открывает поставец,
наполняет напитком рог и всыпает туда из деревянной кружки приправу.

ВАЛЬКИРИЯ

141

жестом гонит ее прочь. — Бросив последний взгляд на З и г м у н д а, который
продолжает спокойно, затаив гнев, стоять у очага, — она уходит в спальню
и затворяет за собою дверь,
Хундинг
(снимая с дерева свое оружие)
Оружье — сила мужей!
(Уходя, он обращается к З и г м у н д у.)
Ты завтра в бой со мной вступишь:
меня слышал ты?
Ну, берегись!
(Захватив с собой оружие, он уходит в спальню; слышно, как он изнутри
запирает затвор двери.)
З и г м у н д остается один. — Ночь наступила; зал освещен лишь слабым
огнем очага. — З и г м у н д опускается на ложе, близ огня, и некоторое время
сидит в молчаливом раздумье, охваченный сильным душевным возбуждением.
Зигмунд
Мне меч отцом был завещан, —
в беде я его найду...
Я к врагу в дом
без меча вошел —
и залогом стал
мщенья его...
Мелькнул образ
дивной жены...
О, страх восторга,
сердца боль!..
Томленье влечет меня к ней,
я во власти сладких чар...
Она — рабыня того,
кто меня в плен взял, глумясь! —
Вельзе! Вельзе!
Где же твой меч,
твой крепкий меч?
Я взмахну им грозно,
когда сокровенный мой гнев
восстанет со дна души!
Тлеющие в очаге дрова обваливаются: вспыхнувшее пламя внезапно
бросает яркий свет на то место в стволе ясеня, которое было указано взглядом
З и г л и н д ы и где теперь ясно видна рукоять меча.

142

РИХАРД ВАГНЕР

Зигмунд
Что там мерцает,
как звезда?
Из ствола яркий
исходит луч...
Слепые очи
свет озарил,
тайно радуя взор...
Как волшебный блеск
мне сердце жжет!
Иль это взгляд
цветущей жены,
что так грустно
прощаясь со мной,
бросила здесь она?..
(Огонь начинает
постепенно меркнуть.)
Ночь покрывала
очи мне тьмой,
но лучистый взор
встретил меня:
свет я нашел и тепло!
Солнце кротко
сияло здесь,
ласкало чело мне
отрадным огнем, —
но закатилось оно...
(Новая слабая вспышка
огня в очаге.)
Еще, в последний раз,
свет вечерний сверкнул...
Даже старый ствол горел
в его золотом луче...
Погас мой светоч,
цветок увял, —
тьма ночная
очи мне кроет:
только в глубинах сердца
тлеет бессветный огонь...
Огонь в очаге совершенно погас: полный мрак на сцене. — Дверь спальни
тихо отворяется: появляется З и г л и н д а в белом одеянии и осторожными,
но быстрыми шагами идет к очагу.

ВАЛЬКИРИЯ

Зиглинда
Спишь ли ты, гость?
Зигмунд
(радостно изумленный)
Кто там во тьме?
Зиглинда
(торопливо и таинственно)
Я здесь: слушай меня!
Глубоко Хундинг спит,
усыпленный напитком моим:
пользуйся ночью, — беги!
Зигмунд
(горячо прерывая ее)
Я рад быть с тобой!
Зиглинда
Есть оружье здесь, у нас в доме:
о, гость, достань его!
Ты станешь славен
славой великой:
сильнейшему лишь
дан этот меч!
Внимай тому,
что расскажу я! —
Родню свою
здесь Хундинг собрал,
суровую празднуя свадьбу:
насильно себе
он брал жену, —
жертву разбойников злых.
Грустно было
мне средь веселья...
Вдруг странник в дом наш вошел, —
старец в сером плаще:
он шляпу, входя,
надвинул на глаз свой левый;
но другой сверкал,
робость внушая, —
всем грозил
этот властный взгляд;

143

144

РИХАРД ВАГНЕР

лишь во мне
он пробудил томленье
сладкой тоски, —
слезы и радость грез...
Мой взор встретив,
на них оглянувшись,
вдруг мечом пришелец взмахнул
и весь блестящий
стальной клинок
погрузил в ясеня ствол: —
тому этот меч назначен,
кто извлечет его! —
Но тщетно гости
всю мощь напрягали, —
никто меча не достал.
Все входили
и друг за другом
хватались за рукоять, —
но ничуть не сдвинулся меч:
вот он глядит из ствола...
И ясно стало мне, —
чей привет утешил меня
и кто лишь
может меч
достать могучей рукой...
О, если б он, мой друг,
был здесь, со мной!
Если б в беде
я нашла его!
Все горе мое,
все страданья мои,
мучительный стыд
и тяжкий позор, —
все искупила б
мщения сладость!
Ко мне счастье
вернулось бы вновь,
и жизни опять
я б улыбнулась, —
если б герой мой пришел,
если б друг мой
обнял меня!

ВАЛЬКИРИЯ

145

Зигмунд
(обнимает ее с пламенной страстью)
Тебя, о жена,
обнял твой друг!
Оружье и ты — мои!
Жарко в груди
клятва горит,
что мне тебя отдает!
Все грезы мои
явились в тебе,
в тебе счастье
я ныне познал!
Плакала ты, —
и я тосковал;
я был гоним —
ты терпела позор:
радостью мщенья
ныне упьемся!
Смех бурный
ликует во мне, —
я ведь тебя обнимаю,
слышу сердце твое!
(Большая входная дверь внезапно распахивается.)
Зиглинда
(испуганно вздрагивая и вырываясь из объятий З и г м у н д а)
Ах, кто там?
Кто в дверь вошел?
Дверь остается широко открытой. На дворе — чудная весенняя ночь. Лучи
полного месяца проникают в зал и светлым сиянием озаряют чету, так что
она вдруг становится видимой с полной отчетливостью.
Зигмунд
(в тихом восторге)
Нет никого, —
но Гость вошел:
вот он, взгляни, —
ласковый Май!
Нежным усилием он привлекает З и г л и н д у к себе на ложе, сажая ее рядом
с собою. — Месяц сияет все ярче и ярче.

146

РИХАРД ВАГНЕР

Зигмунд
Бури злые стихли
в лучах весны, —
сияньем кротким
светится Май;
на крыльях легких
рея тихо,
чудо он
земле несет;
его дыханье
веет лаской,
радость льют
его глаза!
В блаженном пенье птичек
Май звучит.
Маем дышит
запах трав;
от тепла его
цветут волшебно растенья,
жизнь дает он
слабым росткам.
Оружьем нежным Мая
мир покорен;
вьюги зимы
в страхе умчались прочь;
и властным ударом
вот он открыл
суровый затвор,
что упрямо его к нам, —
к нам не пускал! —
К своей сестре
влетел светлый Май, —
манила брата Любовь:
у нас в сердцах
скрывалась она, —
и рада свету теперь!
Невеста-сестра
спасена своим братом,
разлуки горькой
пала стена:
мир,смеясь
молодой чете,
венчает Май и Любовь!

ВАЛЬКИРИЯ

147

Зиглинда
Ты — этот Май,
к тебе я стремилась
в холодные дни зимы!
Ты свет мне принес, —
и сердце мое
задрожало вдруг в сладком страхе.
Дни мои грустно текли, —
мрачно и одиноко:
мне все казалось чужим,
что давала мне жизнь...
Но ты тотчас
признан был мной:
не успел ты войти,
как стал мне близок!
Что таилось в груди, —
сон души, —
все озарил
солнечный день:
в ушах зазвучал
звон ликованья,
когда в чужбине дикой
предстал мне желанный друг!
(Она в восторге охватывает руками его шею и глядит ему прямо в лицо.)
Зигмунд
(в восхищении)
О, светлая радость!
Счастье мое!
Зиглинда
(приближая свои глаза к его глазам)
О, дай мне близко
к тебе прижаться,
чтоб ясно видеть
чудесный свет,
что мне горит
в глазах твоих
и чарует чувства мои!
Зигмунд
В лучах весны
светишься ты,

148

РИХАРД ВАГНЕР

волны волос
обрамляют тебя...
Вижу теперь
всю прелесть твою:
блаженство пьет мой взор!
Зиглинда
(откидывая назад кудри с его лба
и изумленно любуясь им)
О, как открыт
твой гордый лоб!
Как бьется в висках
благородная кровь! —
И страха, и восторга
сердце полно...
Мне чудом кажется вот что:
впервые видя тебя, —
тебя узнала я!
Зигмунд
Меня волнует
тот же сон:
в мечтах любви
ты являлась уж мне!
Зиглинда
В ручье я видела
образ свой, —
теперь он виден мне снова:
как отражала вода, —
ты отражаешь меня!
Зигмунд
Ты — образ тот,
что хранил я в себе!
Зиглинда
(быстро отводя свой взор)
Молчи!.. Дай мне
припомнить голос...
Как будто он мне
в детстве звучал...

ВАЛЬКИРИЯ

Но нет! Звучал он недавно, —
когда на голос мой
мне звонко лес отвечал!
Зигмунд
О, сладостной
лютни нежные звуки!
Зиглинда
(снова заглядывая ему в глаза)
И огонь твоих глаз
сверкал уже мне:
так в очи мои
старец глядел,
утешая печаль мою...
Я по взгляду узнала отца...
назвать уж его я хотела!..
(Она останавливается; затем тихо продолжает)
«Скорбный» — имя твое?
Зигмунд
Теперь меня так не зови:
я стал ныне дивно счастлив!
Знглинда
Но «Мирным»
ты не можешь назваться?
Зигмунд
Я назовусь,
как желает подруга:
мне имя дай ты сама!
Зиглинда
Но звался ли Волком отец твой?
Зигмунд
Был Волк для лисиц трусливых!
Но тот, чей взор
гордо сиял мне,
как чудные очи твои, —
тот имя Вельзе носил!

149

150

РИХАРД ВАГНЕР

Зиглинда
(вне себя)
Так Вельзе — отец твой!
Но если ты Вельзунг, —
значит тебе
оставил он меч, —
и другу-герою
нашла я имя:
Зигмунд — так назовись!
Зигмунд
(вскакивает с места, подбегает к стволу ясеня
и хватается за рукоять меча)
Зигмунд назван, —
я Зигмунд ныне!
И доблестный меч
бесстрашно я вырву!
Вельзе сказал мне,
что в тяжкой беде
меч я найду:
он найден мной! —
Страсти священной
скорбный стон, —
муки любовной
жгучий огонь, —
в сердце ярко горя,
даст мне жизнь и смерть!
Нотунг! Нотунг, —
так меч я зову, —
Нотунг! Нотунг!
Жадная сталь!
Острый резец свой
мне покажи!
На свет выходи из ножен!
Мощным напряжением силы он вырывает меч из ствола и показывает
З и г л и н д е, охваченной изумлением и восторгом.
Зигмунд
Зигмунд, сын Вельзе,
пред тобой!
Его брачный дар —
этот меч!

З и г м у н д: ...в светлый дворец, где царствует Май:
тебя там меч защитит, когда твой Зигмунд падет!

152

РИХАРД ВАГНЕР

Жену себе
сосватал герой
и с ней бежит
из дома врага! —
Вдаль скорей
следуй за мной, —
в светлый дворец,
где царствует Май:
тебя там меч защитит,
когда твой Зигмунд падет!
(Он обнимает ее, чтоб увести с собою.)
Зиглинда
(в величайшем упоении вырывается из его объятий
и становится против него)
Если Зигмунд
здесь предо мною,
Зиглинду ты видишь, —
она твоя!
Сестру родную
вместе с мечом ты нашел!
(Она бросается к нему на грудь.)
Зигмунд
Ты сестра мне,
ты и жена мне, —
цвети же,
Вельзунгов род!
С бешеной страстью он привлекает ее к себе. Занавес быстро падает.

ВАЛЬКИРИЯ

153

ВТОРОЙ АКТ
Дикие горы и скалы.
В глубине сцены снизу поднимается ущелье, сверху оканчиваясь высоким
хребтом; в направлении авансцены почва, начиная с уклона этого хребта,
снова понижается.
В о т а н, в боевом вооружении, с копьем в руке; перед ним —
Б р у н г и л ь д а, в образе Валькирии, тоже в полном вооружении.
Вотан
Взнуздай же коня,
дева войны, —
жаркий бой
вспыхнуть готов!
Ты устремись в этот бой, —
пусть Вельзунг в нем победит!
Хундинг сам пойдет
к равным себе:
в Валгалле не нужен он мне.
Лети же и мчись!
В битву спеши!
Брунгильда
(ликуя и прыгая с утеса на утес, поднимается на высоты справа)
Ноjotoho! Ноjotoho!
Heiaha! Heiaha!
На вершине одной высокой скалы она останавливается, заглядывает
в глубину заднего ущелья и, обернувшись к В о т а н у, кричит ему.

Б р у н г и л ь д а: В таких сраженьях что делать мне?
Я люблю доблестный бой мужей!

ВАЛЬКИРИЯ

155

Брунгильда
Отец мой, к битве
будь готов сам!
Схватки злой
должен ты ждать:
Фрикка ищет тебя.
и к нам ее
бараны везут!
Ха! Как мелькает
бич золотой!
Животных бедных
страх обуял!
Как мчится повозка!
Бурю это сулит!
В таких сраженьях
что делать мне?
Я люблю доблестный
бой мужей! —
Итак, оставайся один:
лечу я, веселая, прочь!
Ноjotoho! Ноjotoho!
Heiaha! Heiaha!
Б р у н г и л ь д а исчезает в стороне за горной вершиной. — В колеснице,
запряженной двумя баранами, Ф р и к к а поднимается из ущелья на вершину
хребта; там она быстро останавливает баранов, выходит из повозки и стремительно направляется на передний план, к В о т а н у.
Вотан
(видя приближающуюся к нему Ф р и к к у, про себя)
Все тот же спор,
все тот же шум!
Но тверд буду я ныне!
Приближаясь, Ф р и к к а постепенно умеряет свои шаги и с достоинством
останавливается перед В о т а н о м.
Фрикка
Ты укрылся здесь в горах,
вдали от взоров моих;
я ищу
всюду тебя,
чтоб помощь ты оказал мне.

156

РИХАРД ВАГНЕР

Вотан
Пусть Фрикка скажет,
что надо ей.
Фрикка
Громко Хундинг в беде
о мщенье молит меня:
союзы брачные
святы мне,
и мой долг —
казнить беспощадно
грех дерзкой четы,
нанесшей мужу позор.
Вотан
Чем греховен
их союз,
венчанный нежной весной?
Любви волшебство
в них страсть зажгло:
возможно ль Любовь казнить?
Фрикка
Ты хочешь казаться глухим,
но должен и ты понять,
что обвиненье
тяжко мое,
что брак священный осмеян!
Вотан
Брака священного нет
в союзе без любви;
и ты тщетно
ждешь, чтобы я
укреплял насильно
устои брака:
где цветут силы свободно,
там я зову их к борьбе!
Фрикка
Брака разрыв
восхваляешь ты, —
хвали же и дальше,

Ф р и к к а: Ты укрылся здесь в горах, вдали от взоров моих;
я ищу всюду тебя, чтоб помощь ты оказал мне.

158

РИХАРД ВАГНЕР

считай священным,
что здесь — кровосмешенье
близких двух существ!
Трепещет мой дух,
немеет мой мозг:
пала сестра
в объятия брата!
Где же и когда
меж кровными брак совершался?
Вотан
Ныне — он свершен!
Признай же то,
что само случилось,
хотя этот случай и нов.
Что страсть их связала, —
видишь и ты;
и вот тебе мой совет:
изведай сама
упоенье восторга,
приняв с улыбкой привета
светлый союз двух сердец!
Фрикка
(в порыве сильнейшего негодования)
Так значит — в ничто
обратились все боги,
с тех пор, как родил ты
Вельзунгов диких? —
Скажи сам мне:
так или нет? —
Ты стал презирать
семейство бессмертных;
что чтил ты прежде, —
теперь ты бросаешь,
те узы, что сам
завязал, — разрываешь,
рушишь радостно
мощь небес, —
чтоб развратным счастьем
упиться могла
близнецов чета, —
порожденье измены твоей! —

ВАЛЬКИРИЯ

О, что тебе
до супружеских уз, —
ведь ты сам их первый разбил!
Жену всегда
обманывал ты:
в глуби долин,
на горных высотах, —
везде взор твой
страстно искал
новых чувств
и новых восторгов,
терзая сердце мое! —
Тайные слезы
я проливала,
видя, как в бой
ты водил Валькирий, —
детей любви
безумной твоей:
все же ты меня уважал,
и толпе этих дев,
и даже Брунгильде,
своей мечте, —
ты почтенье к супруге внушил...
Но вот ты прикрылся
именем новым, —
и «Вельзе» волком
бродить стал в пустыне:
там, опустясь
до предела позора,
ты двух ничтожных
людей порождаешь,
чтоб отродью Волчицы
бросить под ноги меня! —
Чего же ты ждешь?
Выполни все!
Пусть волчата Фрикку растопчут!
Вотан
(спокойно)
Есть многое,
чего ты не знаешь,
чего не понять тебе,
но что свершиться должно.

159

160

РИХАРД ВАГНЕР

Лишь обычное
ясно тебе;
но то, что ново всем, —
того жаждет мой дух! —
Знай одно лишь:
нужен герой,
лишенный нашей защиты,
отвергший законы богов.
Только он
может дело свершить,
что спасло бы бессмертных,
но что богу свершить не дано.
Фрикка
Смутить загадкой
хочешь ты Фрикку!
Да что создать
могли бы герои,
чего нельзя
свершить их богам,
чьею волей люди сильны?
Вотан
Ни во что ты ставишь личный их дух?
Фрикка
Кто в них вдохнул этот дух?
Кто взоры слепцов просветил?
В твоем щите
сила бойцов,
твое внушенье
движет мужей:
ты — сам их ведешь,
и ты смеешь мне их хвалить! —
Нет, ты меня
больше не обманешь,
не извернешься
хитростью новой, —
и этот Вельзунг
погиб для тебя:
лишь ты виден мне в нем,
лишь тобой стал он силен!

ВАЛЬКИРИЯ

161

Вотан
(пораженный)
В лихих страданьях
он вырос один:
отцом брошен он был...
Фрикка
Так брось опять его!
Меч свой назад
у сына возьми!
Вотан
Мой меч?!
Фрикка
Да, — твой меч,
сверкающий,
чудный твой меч,
что ты в помощь сыну дал!
Вотан
(возбужденно)
Зигмунд его добыл сам,
в час беды!..
Последние слова В о т а н произносит с подавленным трепетом. С этого
момента вся внешность его выражает тайный страх и глубокое, все возрастающее уныние.
Фрикка
(энергично продолжая)
Ты создал беду
и спасительный меч!
Все мне известно —
я день и ночь
за тобою слежу!
Свой меч в ясень
ты для сына вонзил,
завещав ему могучий дар:
твоя лишь хитрость
его привела туда,
где меч он нашел!

162

РИХАРД ВАГНЕР

В о т а н вздрагивает, делая жест ярости. — Ф р и к к а замечает впечатление, произведенное ею на В о т а н а, и продолжает все с большей и большей
уверенностью.
Фрикка
С рабом дерзким
гордый не спорит, —
раба карает свободный!
Я с тобой борюсь,
с силой твоей,
а Зигмунд для Фрикки — лишь раб!
Новое бурное движение В о т а н а. Затем сознание бессилия овладевает им.
Фрикка
Пред этим смертным,
богу покорным,
должна склониться
супруга твоя?
Ужель меня
твой раб опозорит, —
ничтожным в соблазн
и на смех врагам?
Ужель супруг мой захочет
богиню бесчестьем покрыть?!
Вотан
(мрачно)
Что ж могу я?
Фрикка
Вельзунга бросить!
Вотан
(глухим голосом)
Пусть идет своим путем...
Фрикка
И в час смертной борьбы
ты не должен хранить его!
Вотан
Пусть бьется он сам...

ВАЛЬКИРИЯ

163

Фрикка
В очи взгляни мне,
лжи не таи:
и дочь от него отзови!
Вотан
Своя воля у нее...
Фрикка
Нет же! Лишь твою
исполняет она:
в твоих руках
Зигмунда жизнь!
Вотан
(в порыве сильной душевной борьбы)
Но пасть он не может
с моим мечом!
Фрикка
Лиши сталь волшебства
и меч свой разбей:
Зигмунд будет сражен!
С высот раздается ликующий клич Б р у н г и л ь д ы.
Фрикка
Вот смелая дочь твоя
с кличем мчится сюда...
Вотан
(глухо про себя)
Для Зигмунда звал я ее!
Б р у н г и л ь д а появляется со своим конем на скалистой тропинке
справа. — Увидав Ф р и к к у, она тотчас же умолкает; во время последующего
она молча и медленно сводит своего коня под уздцы вниз и скрывает его в одной
из пещер.
Фрикка
Пусть святую честь
бессмертной супруги
хранит ныне щит ее!

Б р у н г и л ь д а появляется со своим конем на скалистой тропинке:
Что же, отец, — какие вести?
Грустен ты и печален?..

ВАЛЬКИРИЯ

165

Утратив почет
и мощную власть,
боги погибнуть должны, —
если дочь твоя,
как доблестный страж,
за право мое не отмстит! —
Честь Фрикки требует жертвы!
Клянется ли Вотан жене?
Вотан
(в страшном унынии бросаясь на уступ скалы,
имеющий форму сиденья)
Да, клянусь!..
Ф р и к к а возвращается в глубину сцены; там она встречается
с Б р у н г и л ь д о й и на мгновение останавливается перед нею.
Фрикка
(Брунгильде)
Здесь Вотан
ждет тебя:
жребий решенный
он укажет тебе! —
Она всходит на свою колесницу и быстро уезжает. Б р у н г и л ь д а
в изумлении, с озабоченным видом, подходит к В о т а н у, который склонился
на каменном сиденьи, погруженный в мрачное раздумье.
Брунгильда
Нет, видно
не к добру
жребий радует Фрикку...
Что же, отец, —
какие вести?
Грустен ты и печален?..
В о т а н бессильно опускает руку; голова его падает на грудь.
Вотан
В свои же сети
словлен я!
Всех меньше я свободен!

166

РИХАРД ВАГНЕР

Брунгильда
Как мрачен ты стал!
Тебя не узнать!
Душевная боль В о т а н а, отражаясь на его лице и в жестах, постепенно
доходит до ужасающего порыва скорби.
Вотан
Священный позор!
Позорнейший стон!
Скорбь богов!
Скорбь богов!
Гнев без границ!
Боль без конца!
Страданье мое беспримерно!
Испуганная Б р у н г и л ь д а бросает щит, копье и шлем на землю и с озабоченной, встревоженной нежностью опускается к ногам отца.
Брунгильда
Отец мой, что ты,
милый, скажи мне!
Не пугай так свое же дитя!
Доверься мне!
Я вся твоя:
вот, — Брунгильда просит...
Робко ласкаясь, она кладет свою голову и руки ему на колени. — В о т а н
долго глядит ей в глаза; затем с невольной нежностью гладит рукой ее локоны.
Наконец, словно приходя в себя из глубокого раздумья, начинает.
Вотан
(очень тихим голосом)
В думах открыться, —
значит разрушить
преграду воли моей...
Брунгильда
(отвечая ему таким же шепотом)
Ты ей одной все скажешь,
мне доверив ее;
ведь я же —
только воля твоя...

Б р у н г и л ь д а: Отец мой, что ты, милый, скажи мне! Не пугай так свое же дитя!

168

РИХАРД ВАГНЕР

Вотан
(очень тихо)
Что в тайне скрывал я от мира, —
то да пребудет
скрытым навеки...
Но ты, Брунгильда, —
то же, что я... —
(совсем пониженным, страшным шепотом)
Утратив радость
юной любви,
стремиться я к власти стал:
мой дух горел
желаний огнем
и добыл мне весь мир:
но, заблуждаясь,
ложью прельщенный,
зло договорами я скрепил:
в сети завлек меня Логе
а сам, как вихрь, исчез. —
От любви же не мог я отвлечься:
бесконечно жаждал я страсти.
А темный враг,
трусливый нибелунг, —
Альберих страсть одолел:
он проклял любовь
и проклятьем достал
из Рейна клад золотой
и с ним безмерную власть.
Сумел я отнять
им скованный перстень,
но я не Рейну его вернул:
его я отдал
великанам
за блеск, за крепкий мой замок,
оплот вечный
власти моей. —
Провидя все
во тьме времен,
Эрда, священномудрая Вала,
страх мне внушила к кольцу,
вечный конец нам вещала...

ВАЛЬКИРИЯ

О конце я хотел
все услышать,
но, смолкнув,
исчезла она...
(оживляясь)
Я утратил свой ясный дух, —
незнанье томило меня;
и проник я в глубь,
в лоно земли,
пленил богиню
чарами страсти,
гордость ее сломил
и заставил все сказать.
Знанье добыв у нее,
я сам ей любви дал залог,
и мудрость вещих снов
родила мне, Брингильда, тебя.
С восьмью сестрами
выросла ты;
чрез вас, валькирий,
я стал бороться
с ужасом диким,
грозящим мне:
с позорной кончиной бессмертных.
(все более и более оживленно)
Чтоб мощной силой
встретить врага,
сбирать я героев велел вам:
всех тех, кого властно
закон наш держит,
чья доблесть так
устрашает богов,
кто в цепях договоров,
в узах обманных,
покорно и слепо
к небу прикован, —
их всех подвигать
должны вы к сраженьям,
разжигать к лютой
войне их мощь,
чтоб смелых воинов сонмы
в Вальгалле моей стеклись!

169

170

РИХАРД ВАГНЕР

Брунгильда
И твой зал мы наполняем:
я многих тебе привела!
Так брось же тревогу, —
на нас положись!
Вотан
(снова более пониженным голосом)
Другой бедой —
слушай и знай —
мне угрожает судьба!
Ночь-Альберих нам
гибель готовит,
питая ко мне
злобную зависть;
но полчища гнома
меня не пугают, —
победят их сонмы мои!
Только если перстень
вновь он добудет, —
тогда Вальгалла погибнет:
кто любовь отринул,
тот один
сможет силой кольца
повергнуть всех нас, свободных,
в вечный позор;
героев он
отвратит от меня,
заставит смелых
мне изменить
и силой их
меня победит...
Я обдумывать стал, —
как вырвать перстень у гнома.
(еще тише)
Проклятым кладом
некогда двум великанам
я заплатил за труд;
ныне, брата убив,
сокровище Фафнер хранит.
Могу ли отнять я перстень,
ему в уплату мной данный?

ВАЛЬКИРИЯ

Заключив договор,
я связан в деяньях,
и пред врагом
безвластен мой дух...
(с горечью)
Это мой рок,
мои оковы:
чрез договоры могуч —
договоров жалкий я раб! —
Один лишь мог бы
вернуть кольцо...
герой, не знавший
помощи бога,
свободный от нас
и наших даров,–
без сознанья,
без понужденья,
сам себе
и своим мечом. —
властен свершить,
что страшит меня,
о чем мечтаю я,
втайне лелея мечту! —
Он, соперник богов,
мой спаситель,
враждебный мне друг, —
найдется ли он?
Где муж непокорный,
герой бесстрашный,
чья свобода воли
мне так дорога?
Создам ли Другого,
кто вне меня
творил бы то лишь,
что надо мне? —
О, горе богов!
Страшный позор!
Противно видеть
только себя
во всех своих начинаньях!
Другого страстно желая, —
Другого не вижу нигде!

171

172

РИХАРД ВАГНЕР

Свободный в свободе родится, —
я же лишь рабство плодил!
Брунгильда
Но твой Вельзунг, Зигмунд?
Он ведь не раб?
Вотан
Дико с ним
я в лесах скитался;
против небесной воли
я его возбуждал:
против небесной мести
есть у него только меч —
(протяжно и горько)
что от меня же
принял он в дар!..
О, как хитро
себя обманул я!
Легко было Фрикке
вскрыть эту ложь:
мой низкий стыд прозрела она!
(быстро)
С нею должен я согласиться!
Брунгильда
Так Зигмунд победы лишен?...
Вотан
Я коснулся золота сам,
жадно перстень схватил!
И вот надо мной
проклятье кольца:
что люблю я, то должен бросить,
верным платить изменой,
смертью казнить
тех, кто мне мил!
Выражение ужасного страдания переходит у В о т а н а и выражение
полного отчаяния.

ВАЛЬКИРИЯ

Вотан
Так погибай,
царственный блеск,
славы, величья
пышный позор!
Сломись, разбейся,
дело мое!
Я с ним расстаюсь;
одного лишь я хочу:
кончины...
кончины!..
(Он на мгновение
умолкает в раздумье.)
Ее готовит нам Альберих...
Теперь мне ясен
зловещий смысл
речей загадочных Валы:
«Если мрачный враг Любви
злобно сына родит, —
богам недолго
ждать конца!» —
Недавно слух
дошел до меня,
что с женой одной он сошелся,
ее золотом взяв:
она несет
зависти плод,
и зреет зло
в лоне ее...
Так чудо свершил
любовь отвергший;
а мне и любовью не дан
свободный, желанный герой!
(В горестном гневе поднимаясь во весь рост.)
Прими же привет мой,
ниблунга сын!
Прими в наследье,
что мне так противно, —
богов ничтожнейший блеск:
да сгинет он в злобе твоей!

173

174

РИХАРД ВАГНЕР

Брунгильда
(в страхе)
А я, я-то...
что делать должна?..
Вотан
(горько)
Стой скромно за Фрикку,
бейся за честь ея! —
(сухо)
Желанье Фрикки —
закон для меня:
что пользы мне в личной воле?
Мне нельзя мечтать о свободном, —
итак, за рабство
бейся и ты!
Брунгильда
Ах, возьми
приговор назад!
Ты сына любишь!
Ты ему, я знаю,
хочешь победы!
Вотан
Смерти предан Зигмунд, —
пусть Хундинг в бою победит!
Труден твой долг,
сбери свою мощь,
доблестный дух свой
сильней напряги:
победный меч
держит Зигмунд, —
тверд он будет в борьбе!
Брунгильда
К сыну любовь
ты сам мне внушил,
он тебе
в геройстве высоком так дорог,
и вершить я не стану
твой новый приказ!

ВАЛЬКИРИЯ

175

Вотан
Ах, дерзкая!
Споришь со мной?
Да кто ж ты,
как не слепая тень воли моей? —
Иль. тебе доверясь,
стал я так слаб,
что моя же дочь
презирает меня? —
Знаешь ли ты мой гнев?
Смотри, берегись,
чтоб он, разящий,
не пал вдруг на тебя!
В груди моей
сокрытая буря
повергнуть в прах
может весь мир,
что был когда-то мне люб!
Горе жертвам ее!
Плакать будут они!
И мой совет —
меня не гневи!
Верши веленье мое!
Зигмунд кончен —
вот что закон для тебя!
Он бурно удаляется и быстро исчезает слева в горах. — Б р у н г и л ь д а
долго стоит в испуге и оцепенении.
Брунгильда
Нет, — он таким не бывал,
и гнев его
совсем иной...
(Она печально наклоняется и поднимает свои доспехи,
которыми снова вооружается.)
Щит мой вдруг
тяжел мне стал...
Как он легок был
в привольных боях!
А нынче я робко
в бой иду...
(Она погружается в задумчивость, потом вздыхает.)

Б р у н г и л ь д а: Щит мой вдруг тяжел мне стал...
Как он легок был в привольных боях! А нынче я робко в бой иду...

ВАЛЬКИРИЯ

177

Увы, мой Вельзунг!
Тебя в беде
должен друг
вероломно покинуть! —
Она медленно направляется в глубину сцены. — Поднявшись на горный
хребет и заглянув вниз. в ущелье, Б р у н г и л ь д а видит приближающихся
З и г м у н д а и З и г л и н д у; она смотрит на них несколько мгновений. затем
направляется в пещеру к своему коню, совершенно исчезая, таким образом,
из глаз зрителя.
З и г м у н д и З и г л и н д а появляются на горном хребте. З и г л и н д а
торопливо идет впереди; З и г м у н д старается удержать ее.
Зигмунд
Стой, подожди!
Здесь отдохни!
Зиглинда
Дальше! Дальше!
Зигмунд
(удерживает ее нежным объятием)
Зачем бежать...
(Он крепко прижимает ее к себе.)
Усталость сломит тебя! —
Из неги блаженной
вырвалась ты,
дрожа, спеша,
бросилась прочь, —
я едва поспевал вослед...
Чрез лес и луг,
по уступам скал,
молча, дико
вдаль ты неслась, —
мой зов тщетно звучал!
(Она диким взором глядит в пространство.)
Сядь, отдохни!
Скажи что-нибудь!
Ужас молчанья прерви!
Видишь, — обнял
брат твой тебя:
Зигмунд, твой друг, с тобой!

178

РИХАРД ВАГНЕР

Она с возрастающим восторгом глядит ему в глаза, затем страстно
обнимает его шею и замирает в этом объятии. Вдруг она вздрагивает, охваченная
внезапным ужасом.
Зиглинда
Беги! Беги!
Прочь от проклятой!
Мрак Геллы
в объятьях моих,
стыдом покрыто
тело мое:
прочь от трупа,
дальше беги!
Развей, ветер,
в ничто бесчестный,
позорный мой прах!...
Когда ты обнял меня,
когда я восторг пила,
когда любовью твоей
согрелось сердце мое, —
в этот миг упоенья,
счастья святого,
когда сбылись
мечтанья мои, —
страх, отвращенье,
стыда трепетанье
вдруг охватили
душу презренной,
что без любви, как раба,
была другого женой! —
Прочь от порочной,
дай ей бежать!
Проклятье падшей,
погибшей жены!
Ты, чистый, должен
жалкую бросить, —
быть близкой тебе
она недостойна!
Другу — злое бесчестье,
брату — стыд я несу!
Зигмунд
Твои слезы стыда
искупит злодея кровь! —

ВАЛЬКИРИЯ

Так будь же спокойна,
враг недалеко, —
здесь с ним я покончу:
когда Нотунг
его пронзит, —
будешь ты отомщена!
Зиглинда
(делает движение испуга и прислушивается)
Чу! Тревога...
звуки рогов!
Дикий рев,
яростный клич!
Весь лес кругом
шумно звучит!..
Хундинг проснулся
от крепкого сна!
Кличет родню он,
псов собирает:
к травле стремясь,
воет свора,
лай к небу несется
о мщенье неверной жене!
(Она, как безумная, устремляет пристальный взор
в пространство.)
Ты скрылся, Зигмунд?
Милый, вернись!
Страстно любимый,
солнечный брат мой!
Блеск очей твоих
пусть еще раз сверкнет мне:
не отвергай
оскверненных ласк моих! —
(Она, рыдая, бросается к нему на грудь:
затем снова боязливо вздрагивает.)
Чу! Ты слышишь?
Это Хундинга рог!
И собаки с ним
сюда бегут!
Твой меч слаб
против стаи злой:
брось его, Зигмунд!
Зигмунд, — да где ж ты? —

179

180

РИХАРД ВАГНЕР

Ах. вот... я вижу тебя!
Ужас и мрак!
Скалят зубы
свирепые псы, —
не страшен своре
твой гордый взор, —
и клыки вонзаются
в ноги твои!..
Ты пал...
в осколки разбился меч...
И ясень пал...
сломился ствол!..
Брат мой!
Супруг мой! —
Зигмунд! — Ах...
(Она падает без чувств
на руки З и г м у н д а.)
Зигмунд
Здесь я! С тобою!
Он прислушивается к ее дыханию и убеждается, что она еще жива. Садясь
сам, он опускает ее на землю возле себя, причем кладет ее голову себе на колени.
В этом положении они пребывают до конца следующего явления.
Долгое молчание, во время которого З и г м у н д с нежной заботливостью
склоняется над З и г л и н д о й и долгим поцелуем целует ее в лоб.
Брунгильда, ведя своего коня под уздцы, выходит из пещеры и подвигается вперед медленно и торжественно. Она останавливается и глядит на
З и г м у н д а издали; затем снова медленно идет вперед и останавливается на
более близком расстоянии от него. Держа щит и копье в одной руке, она опирается другой на шею коня и в такой позе с серьезным выражением лица взирает
на З и г м у н д а.
Брунгильда
Зигмунд! —
Близок час!
Я за тобой пришла!
Зигмунд
(оглядываясь на нее)
Но кто же ты?
Кто предстал мне в строгой красе?

Б р у н г и л ь д а: Зигмунд! — Близок час!
Я за тобой пришла!

182

РИХАРД ВАГНЕР

Брунгильда
Я вещий вестник
светлой смерти:
кто встретил мой взор,
тот очи смежит навек...
Я — виденье бойцов
на поле брани:
видит меня герой,
избранный мной!
З и г м у н д долго глядит ей в глаза испытующим и твердым взором,
затем склоняет в раздумье голову; наконец, он снова решительно обращается
к Б р у н г и л ь д е.
Зигмунд
Избрав бойца,
ты куда с ним уходишь?
Брунгильда
К отцу, властелину войны,
в вечный зал:
Валгалла ждет тебя.
Зигмунд
Я там найду
только отца твоего?
Брунгильда
Героев павших
сонм святой
в свой круг
с приветом примет тебя.
Зигмунд
Встретит ли сына в замке
отец мой Вельзе?
Брунгильда
В Валгалле Вельзунг
отца найдет!

ВАЛЬКИРИЯ

183

Зигмунд
(нежно)
Ждут ли меня там
ласки жены?
Брунгильда
Дев чудных
встретишь ты там:
меда рог
подаст тебе Вотана дочь!
Зигмунд
(после некоторого
молчания)
Ты дивна;
тебе я послушен,
дитя богов!
Одно скажи мне, богиня:
пойдет ли за братом
сестра и подруга?
Зиглинду Зигмунд
встретит ли там?
Брунгильда
Рок велит
здесь ей остаться:
Зигмунд Зиглинды там не найдет.
З и г м у н д нежно склоняется к З и г л и н д е, тихо целует ее в лоб и снова
спокойно обращается к Б р у н г и л ь д е.
Зигмунд
Прощай тогда — Вотан
и его замок!
Шлю привет Вельзе
и всем героям,
также и чудным
девам замка:
(очень решительно)
в Валгаллу я не пойду!

184

РИХАРД ВАГНЕР

Брунгильда
Ты видел валькирии
взор роковой, —
и с нею ты пойдешь!
Зигмунд
С Зиглиндой делить
печаль и смех, —
вот что Зигмунд желает;
от взоров твоих
я не бледнею, —
не властна ты надо мной!
Брунгильда
Пока ты жив,
волен твой дух;
но смерть сильнее тебя: —
я возвещаю
смерть тебе!
Зигмунд
От чьей же руки
я должен пасть?
Брунгильда
Хундинг сломит тебя!
Зигмунд
Грози сильнее, —
он мне не страшен!
Если ты здесь
ждешь себе жертв, —
можешь Хундинга взять:
его я мечтаю сразить!
Брунгильда
Нет, Вельзунг, —
слушай меня:
ты обречен судьбой!
Зигмунд
Видишь мой меч?
Я не боюсь

ВАЛЬКИРИЯ

твоих угроз:
этот меч для победы мне дан!
Брунгильда
(очень сильно подчеркивая слова)
Тот, кем он дан,
решил твою смерть:
этот меч он силы лишил!
Зигмунд
(быстро)
Тише! Не надо
тревожить ее! —
(Он нежно склоняется к З и г л и н д е,
давая исход своей скорби.)
О, скорбь! —
Бедная ты!
Всех верных подруг ты несчастней!
На тебя яростно
мир весь напал, —
а я, твой единственный друг,
тебя на мятеж возбудив, —
в борьбе я должен
смелую бросить,
не смею тебя защитить? —
Ха! Стыд тому,
кто вручил мне меч, —
он отнял назад свой дар!
Но мне не надо
блаженства Валгаллы:
Гелла примет меня!
(Он низко наклоняется
к З и г л и н д е.)
Брунгильда
(пораженная)
Так мало ценишь ты
вечную радость?
Так тебе
дорога жена,
в тоске бессильной
жалко упавшая здесь?
Все другое — ничто?

185

186

РИХАРД ВАГНЕР

Зигмунд
(бросая на нее горький взгляд)
Так юн и прекрасен
светлый твой лик, —
и тепла так мало
в сердце твоем! —
Оставь глумленья
и прочь улетай,
дитя бездушных небес!
И если ты рада
беде моей, —
ну, что ж! ты слышишь мой стон:
насладись вдосталь
страданьем моим, —
но в холодный блеск
Валгаллы я не спутник тебе!
Брунгильда
(с возрастающим волнением)
Я чувствую скорбь
горделивой души,
печалюсь тоской
священной твоей...
Зигмунд! Доверь мне жену!
Мой щит ее охранит!
Зигмунд
Нет, кроме меня
этой чистой никто не коснется;
и раньше, чем пасть,
я убью несчастную сам!
Брунгильда
Вельзунг! Бешеный!
Дай мне жену!
Доверь мне ее
ради жизни новой,
что в ней зачалась от тебя!
Зигмунд
(беря в руку меч)
Мой меч,
что герою обманщиком дан,

ВАЛЬКИРИЯ

187

мой меч, —
позорной измены залог, —
пусть не разит он врага,
но друга он может убить!
(Он замахивается мечом
над З и г л и н д о й.)
Две жизни
видишь ты здесь:
возьми их, Нотунг,
жадная сталь!
Обе зараз возьми!
Брунгильда
(в сильнейшем,
бурном порыве сочувствия)
Постой! Вельзунг!
Слушай меня!
Пусть живет Зиглинда!
И Зигмунд — с нею живи!
Так быть должно!
Я жребий меняю:
ты, Зигмунд,
жди победы в бою!
(Издалека доносятся звуки рога.)
Слышишь ли зов?
Готовься, герой!
Смело рази,
на меч положись: он верен тебе,
а валькирия — верный твой щит! —
Прощай, Зигмунд,
светлый герой!
Ненадолго мы расстаемся!
Она удаляется бурным бегом и исчезает вместе с конем в одной из боковых
расселин справа. З и г м у н д глядит ей вслед радостным и ободренным взором.
На сцене мало-помалу стемнело: тяжелые грозовые тучи нависают над задним
планом и постепенно совсем закрывают утесы скал, ущелье и горный хребет.
З и г м у н д снова склоняется к З и г л и н д е, прислушиваясь к ее дыханию.
Зигмунд
В чарах сна
забылась тихо
боль ее души...

188

РИХАРД ВАГНЕР

Иль валькирия,
дочь богов,
забвенье навеяла ей? —
Жребий свирепой борьбы
усталую мог испугать...
Крепко спит,
словно жизнь ушла:
бедняжку ласкает
радостный сон...
(Вдали снова раздаются звуки рога.)
Так спи, отдыхай!
Пролетит гроза, —
и мир
к тебе сойдет!
Он осторожно кладет З и г л и н д у на каменное сиденье и еще раз на прощанье
целует ее в лоб. — Услышав рог Х у н д и н г а, он решительно поднимается.
Зигмунд
Готовься сам,
кто кличет меня, —
плата моя ждет тебя:
Нотунг выплатит долг!
Он взмахивает мечом, поспешно направляется к заднему плацу и, поднявшись на гору, тотчас же исчезает в мрачных грозовых тучах. В этот момент
молния прорезает их тьму.
З и г л и н д а начинает беспокойно двигаться во сне.
Зиглинда
Что же отец не идет!
Вместе с братцем он бродит в лесу...
Мама! Мама!
Как страшно мне!
Чужие люди
смотрят враждебно!
Дым чернеет...
тяжко дышать...
Красное пламя
лижет наш дом...
Вот он горит!
На помощь, брат мой!
Зигмунд! Зигмунд!

ВАЛЬКИРИЯ

189

(Она вскакивает. Яркая молния и сильный раскат грома.)
Зигмунд! — Ах!
Она с возрастающим ужасом глядит во все стороны: почти вся сцена заполнена черными грозовыми тучами. Рог Х у н д и н г а звучит вблизи.
Голос Хундинга
(в глубине сцены, с горного хребта)
Скорбный! Скорбный!
Выйди на бой!
Или ты псами затравлен?
Голос Зигмунда
(еще дальше, из глубины ущелья)
Ты скрылся, друг,
чтоб промахнулся я?
Стой. — Дай мне нацелить!
Зиглинда
(прислушиваясь в крайнем ужасе)
Хундинг! Зигмунд!
Мне их не видно!
Хундинг
Сюда, безбожный бродяга!
Фрикка мстит тебе здесь!
Зигмунд
(теперь тоже на хребте)
Ты вздумал пугать меня,
жалкий трус?
Прячься за женщин,
но сам сражайся, —
не то и Фрикка уйдет!
Смотри: из ствола
в жилище твоем
бесстрашно вырвал я меч!
Вот испробуй острую сталь!
Зиглинда
(изо всех сил)
Я одна виновна!
Убейте меня!

190

РИХАРД ВАГНЕР

Она устремляется к горе, но яркий свет, прорвавшийся из мрака справа над
бойцами, внезапно ослепляет ее, и она, ничего не видя, отшатывается в сторону.
В сиянии этого света появляется Б р у н г и л ь д а, парящая над
З и г м у н д о м и прикрывающая его своим щитом.
Брунгильда
Бейся, Зигмунд!
Смело ударь!
В тот момент, когда З и г м у н д замахивается мечом, намереваясь
нанести смертельный удар Х у н д и н г у, слева из туч прорывается красноватоогненный свет; в этом свете виден В о т а н, стоящий над Х у н д и н г о м
и протянувший свое копье под удар З и г м у н д а.
Вотан
Пади пред копьем!
В осколки твой меч!
Б р у н г и л ь д а со своим щитом в страхе отступает перед В о т а н о м.
Меч З и г м у н д а разбивается о протянутое копье. Х у н д и н г ударом своего
копья поражает в грудь оставшегося без оружия противника. З и г м у н д
падает мертвый. З и г л и н д а, слышавшая его смертный стон, с криком
безжизненно опускается на землю.
С падением З и г м у н д а свет с обеих сторон мгновенно исчезает; густая
тьма туч окутывает сцену до переднего плана. Во мраке смутно видна
Б р у н г и л ь д а, вне себя спешащая к З и г л и н д е.
Брунгильда
Скорей!
Надо спасаться!
Она быстро поднимает З и г л и н д у на своего коня, стоящего близ боковой
расселины, и тотчас же исчезает с нею.
Немедленно вслед затем тучи разделяются посредине, так что ясно виден
Х у н д и н г , только что вынувший свое копье из груди павшего З и г м у н д а. —
В о т а н, окруженный тучами, стоит на скале позади Х у н д и н г а, опираясь
на свое копье и горестно глядя на тело З и г м у н д а.
Вотан
(после некоторого молчания, Х у н д и н г у)
Ступай, раб!
Склонись к ногам Фрикки:

ВАЛЬКИРИЯ

191

скажи ей, что Вотан сам
ее обиду смыл...—
Ступай! — Ступай!
От его презрительного мановения руки Х у н д и н г падает мертвый. —
В о т а н внезапно приходит в страшную ярость.
Вотан
Но Брунгильда! —
Горе преступнице!
Тяжко она искупит вину!—
За нею, конь мой, вослед!
Он исчезает в громе и молнии. — Занавес быстро падает.

192

РИХАРД ВАГНЕР

ТРЕТИЙ АКТ
Вершина скалистой горы.
Справа сцену окаймляет еловый лес. Слева — вход в скалистую пещеру, над
которой гора достигает своей высшей точки. В глубине сцены, над откосом, вид
совершенно открыт; утесистые камни различной высоты образуют край откоса.
Отдельные группы облаков, гонимые бурей, проносятся над обрывом.
Ге р х и л ь д а, О р т л и н д а, В а л ь т р а у т а и Ш в е р т л е й т а —
все в полном вооружении — расположились на крайней вершине горы, над
пещерой.
Герхильда
(стоящая выше всех, кричит в глубину сцены, где надвигается большая туча)
Heiaha! Heiaha!
Хельмвига! Эй!
Эй! Лети же сюда!
В туче сверкает молния, освещая летящую на коне валькирию; поперек ее
седла висит тело павшего воина.
Голос Хельмвиги
(в глубине)
Hojotoho! Hojotoho!
Приближаясь, видение проносится над откосом слева направо. Ге р х и л ь д а ,
В а л ь т р а у т а и Ш в е р т л е й т а ответным кличем приветствуют
прибывающую сестру. Туча исчезла вместе с видением справа за лесом.
Ортлинда
(кричит в сторону леса)
К моей кобылице
ставь жеребца:

ВАЛЬКИРИЯ

193

любит Гнедой
пастись вместе с Серой!
Вальтраута
(тоже)
В седле твоем Зинтольт?
Хельмвига
(выходя из леса)
Да, Зинтольт Хегелинг!
Швертлейта
Прочь уведи
Гнедого от Серой:
сын Ирма, Виттиг —
избранник Ортлинды!
Герхильда
(спустившись немного ближе к ним)
Врагами считались
Зинтольт и Виттиг!
Ортлинда
(вскакивает с места и бежит в лес)
Heiaha! Heiaha!
Гнедой лягает ее!
Ге р х и л ь д а, Х е л ь м в и г а и Ш в е р т л е й т а разражаются громким
хохотом.
Герхильда
Вражда героев
ссорит животных!
Хельмвига
(обернувшись, кричит в лес)
Смирно, конь мой!
Серой не трогай!
Вальтраута
(сменившая Ге р х и л ь д у на вышке)
Hojotoho! Hojotoho!

194

РИХАРД ВАГНЕР

(Она кричит в глубину,
вправо.)
Зигруна, к нам!
Где медлила ты?
Она прислушивается к звукам справа. Подобно Х е л ь м в и г е, теперь
в воздухе летит на коне З и г р у н а, направляясь к лесу.
Голос Зигруны
(из глубины справа)
Была работа!
Остальные уж здесь?
В а л ь к и р и и кличут направо в глубину. Их движения, равно как
и яркий блеск, засветившийся позади леса, показывают, что З и г р у н а уже
достигла горы. Из глубины слева раздаются сразу два голоса — Г р и м г е р д ы
и Р о с в е й с ы.
Вальтраута
(обернувшись налево)
Мчится Гримгерда!
Герхильда
(тоже)
С Росвейсой вдвоем!
В озаренных блеском молнии тучах, проносящихся слева, появляются
вместе Р о с в е й с а и Г р и м г е р д а, тоже верхом на конях; у каждой из
них на седле — павший воин. — Х е л ь м в и г а, О р т л и н д а и З и г р у н а
выходят из леса и с края обрыва приветствуют жестами прибывающих.
Хельмвига, Ортлинда и Зигруна
Сюда, наездницы!
Здравствуйте, быстрые!
Видение исчезает позади леса. — На приветственный клич Р о с в е й с ы
и Г р и м г е р д ы в с е о с т а л ь н ы е В а л ь к и р и и дружно отвечают.
Герхильда
(кричит в сторону леса)
Коней отпустите
на отдых в лес!

ВАЛЬКИРИЯ

Ортлинда
(тоже)
Только с другими
рядом не ставьте, —
пока у героев
злость не прошла!
Хельмвига
(в то время, как другие хохочут)
За злость бойцов
уж Серой досталось!
(Р о с в е й с а и Г р и м г е р д а с кличем выходят из леса.)
Валькирии
Привет вам! Привет вам!
Швертлейта
Вы сражались вдвоем?
Гримгерда
О, нет, — нынче
лишь мы встретились с ней!
Росвейса
Если все мы слетелись, —
не надо медлить:
в Валгаллу мчаться пора, —
Вотан избранников ждет!
Хельмвига
Восемь лишь нас, —
одной еще нет!
Герхильда
Задержал Брунгильду
Вельзунг отважный!
Вальтраута
Мы здесь должны
дождаться се:
ласков не будет
с нами отец,
не видя Брунгильды средь нас!

195

196

РИХАРД ВАГНЕР

Зигруна
(на сторожевой вышке)
Hojotoho! Hojotoho!
(крича в глубину сцены)
Сюда! Сюда!
(обращаясь к остальным)
Брунгильда, как ветер,
мчится к скале!
В с е В а л ь к и р и и спешат на вышку и окликают Б р у н г и л ь д у.
С возрастающим удивлением они глядят вдаль.
Вальтраута
Повернул к лесу
измученный конь...
Гримгерда
Храпит Гране,
летит стрелой...
Росвейса
Ни разу еще
так мы не мчались!
Ортлинда
Кто с нею, глядите!
Хельмвига
То не герой!
Зигруна
Это женщина!
Герхильда
Откуда, зачем?
Швертлейта
Она не шлет
сестрам привета!
Вальтраута
(кричит вниз, очень громко)
Неiaha! Брунгильда!
Слышишь ли нас?

ВАЛЬКИРИЯ

197

Ортлинда
Помочь ей надо
с коня спуститься!
При общем кличе Х е л ь м в и г а и Ге р х и л ь д а бегут в лес. За ними
следуют З и г р у н а и Р о с в е й с а.
Вальтраута
(глядя в лес)
Упасть готов
Гране могучий!
Гримгерда
Вот жену с седла
спешит она снять!
Все Валькирии
(бегут в лес)
Что ты, радость?
Что с тобой?
В с е В а л ь к и р и и возвращаются на сцену; с ними идет Б р у н г и л ь д а,
поддерживая и ведя З и г л и н д у.
Брунгильда
(задыхаясь)
Спрячьте... Беда!
Спасите нас!
Валькирии
Откуда так бурно
к нам ты неслась?
Так мчится только беглец!
Брунгильда
Спасаюсь я бегством, —
ах, в первый раз!
Вотан летит за мной!
Все Валькирии
(перепуганные)
Что ты сказала?
Что? Сам отец?

198

РИХАРД ВАГНЕР

Безумье дикое!
Может ли быть?
Брунгильда
(боязливо заглядывает в глубину и снова возвращается на авансцену)
Взгляните, сестры,
с вершины утеса!
Там, на севере,
виден ли он?
О р т л и н д а и В а л ь т р а у т а быстрыми прыжками занимают
сторожевой пункт на вершине утеса.
Брунгильда
Что? — Близко уже?
Ортлинда
На севере буря чернеет!
Вальтраута
Тучи грозы
движутся там?
Валькирии
Вотан летит
на священном коне!
Брунгильда
Охотник страшный
за мною вослед
сюда, сюда несется!
Сестры, сжальтесь!
Скройте нас!
Валькирии
Кто женщина эта?
Брунгильда
Наспех скажу вам:
это Зиглинда, —
Зигмунд брат ей и муж...
Яростным гневом
пылает Вотан на них...

ВАЛЬКИРИЯ

У брата ныне
он мне велел
победу отнять;
но я бойца
прикрыла щитом,
отцу вопреки, —
и Зигмунда сам он сразил...
Зигмунд пал,
а я... к вам
помчалась с женой...
Вы спасите, сестры, ее, —
(падая духом)
и меня, молю,
укройте от разящей руки!..
Валькирии
(в величайшем смущении)
Что ты свершила, безумная?
Горе! Горе!
Горе Брунгильде!
Так дерзко ты отвергла
святое веленье отца?
Вальтраута
(на сторожевой вышке)
Страшно с севера
тянется мрак!
Ортлинда
(там же)
Черным вихрем
буря плывет!
Валькирии
(заглядывая в глубину сцены)
Ржет дико
Вотана конь!
Храп ужасен его!
Брунгильда
Горе несчастной, —
ей гибель грозит:

199

200

РИХАРД ВАГНЕР

всех Вельзунгов бог
решил уничтожить! —
Кто даст мне из вас
лихого коня,
чтоб он Зиглинду умчал?
Зигруна
И нас ты хочешь
с нею сгубить?
Брунгильда
Росвейса, друг мой,
ты должна помочь мне!
Росвейса
Бежать от отца
не может мой конь!
Брунгильда
Хельмвига, слушай!
Хельмвнга
Отцу я послушна!
Брунгильда
Дайте коня мне, —
Гримгерда, Герхильда!
Я погибаю, —
Швертлейта, Зигруна!..
О, помогите
вашей сестре!
Сжальтесь над этой женой!
З и г л и н д а, все время мрачно и холодно глядевшая в пространство, вздрагивает и делает отклоняющий жест, когда Б р у н г и л ь д а пылко обнимает
ее, как бы защищая.
Зиглинда
Не надо мне жизни спасать:
только смерть мне нужна...
Зачем ее
ты жертвы лишила?
Удар, что Зигмунда
там сразил,

Б р у н г и л ь д а: Дайте коня мне, —
Гримгерда, Герхильда! Я погибаю, —
Швертлейта, Зигруна!.. О, помогите вашей сестре!

202

РИХАРД ВАГНЕР

и Зиглинде мог бы
принесть конец:
мы с ним, обнявшись,
ушли бы в смерть! —
Нет со мною,
Зигмунд, тебя! —
Убей во мне, смерть, эти мысли! —
(Б р у н г и л ь д е)
Чтоб не кляла я
нашего бегства,
ты услышь моленье Зиглинды:
в сердце ей меч свой вонзи!
Брунгильда
Жить ты должна
для любви бессмертной!
Вспомни залог,
что он сам дал тебе:
(сильно и выразительно)
жив Вельзунг в лоне твоем!
З и г л и н д а сначала содрогается от ужаса; однако тотчас же ее лицо
просветляется высокой радостью.
Зиглинда
Спрячь меня, дева!
Жизнь мне спаси! —
Скройте, могучие,
мать и дитя!
Грозовые тучи, все более и более мрачные, заволакивают глубину сцены.
Вальтраута
(на вышке)
Надвинулась тьма!
Ортлинда
(там же)
Прочь, кто трепещет!
Валькирии
Женщину дальше,
дальше гони!

ВАЛЬКИРИЯ

Валькирии ей
не смеют помочь!
Зиглинда
(на коленях пред Б р у н г и л ь д о й)
Скрой меня, скрой!
Мать умоляет!
Брунгильда
(быстро приняв решение,
поднимает З и г л и н д у)
Беги же скорее, —
одна, без меня!
Я — здесь остаюсь, —
мщенью отца отдамся:
его гнев
на себя отвлеку,
чтоб тебе было время спастись!
Зиглинда
Где я должна укрыться?..
Брунгильда
Кто из вас, сестры,
был на востоке?
Зигруна
Дремучий лес
раскинулся там:
туда нибелунгов перстень
Фафнер унес.
Швертлейта
Образ приняв
страшного змея,
в пещере дикой
он охраняет свой клад!
Гримгерда
Беззащитной будет
ужасно там!

203

Ш в е р т л е й т а: Образ приняв страшного змея,
в пещере дикой он охраняет свой клад!

ВАЛЬКИРИЯ

205

Брунгильда
И все ж от гнева отца
лес ее сбережет:
могучий бог
избегает тех мест...
Вальтраута
(на вышке)
Вотан мчится
яростно к нам!
Валькирии
Слышишь, Брунгильда,
как близко гроза?
Брунгильда
(торопя З и г л и н д у)
Прочь беги же,
спеши на восток!
Бодро и стойко
невзгоды неси,
голод терпи,
с жаждой мирись,
смейся в беде,
страданья забудь!
Одно лишь знай,
одно запомни:
светлейший в мире герой
жизнью трепещет в лоне твоем! —
Она достает из-под панциря осколки меча З и г м у н д а и передает их
З и г л и н д е.
Брунгильда
Храни для него
меча осколки, —
их на месте боя
поднять я успела:
кто вновь взмахнет
воскресшим мечом,
тому я имя даю —
«Зигфрид» — «веселье побед»!

206

РИХАРД ВАГНЕР

Зиглинда
(в величайшем умилении)
О, светлое чудо!
Дева небес!
Ты в сердце мне
отраду влила!
Пусть он, наш любимый,
в сыне воскреснет!
Улыбнись тебе
радостный день! —
Я бегу!
Прими мой скорбный привет!
Она поспешно убегает направо, в одну из передних кулис. — Вся скалистая
вершина горы обложена черными грозовыми тучами; ужасная буря мчится из
глубины сцены: огненное сияние разгорается справа, в еловом лесу. В раскатах
грома слышен
Голос Вотана
Стой! Брунгильда!
Ортлинда и Вальтраута
(спускаясь с вышки)
Скалы достигли
конь и всадник!
Валькирии
О, ужас!
Мщенье зажглось!
Б р у н г и л ь д а, некоторое время следившая глазами за убегающей
З и г л и н д о й, устремляется в глубину сцены, заглядывает в лес и снова,
охваченная робостью, возвращается на авансцену.
Брунгильда
Ах, сестры, помощь
дайте мне!
Отца смягчите!
Меня убьет гневный бог!
В а л ь к и р и и в боязливой растерянности торопливо поднимаются
на утес, увлекая с собой Б р у н г и л ь д у.

В а л ь т р а у т а: Вотан мчится яростно к нам!

208

РИХАРД ВАГНЕР

Валькирии
Сюда, погибшая!
Скройся скорей!
Стань среди сестер,
склонись и молчи!
Они прикрывают собою Б р у н г и л ь д у и робко глядят в сторону леса,
который теперь освещен ярким огненным сиянием, в то время как глубина сцены
погрузилась в совершенный мрак.
Валькирии
Ах! Грозно спрыгнул
Вотан с коня!
В гневе лютом
Мститель идет!
В величайшем гневном возбуждении В о т а н выходит из леса и, глазами
ища Б р у н г и л ь д у, стремительно направляется к группе в а л ь к и р и й,
расположившейся на вышке.
Вотан
Где Брунгильда?
Где дерзновенная?
Скрыть вы посмели
созданье злое?
Валькирии
Страшно звучит
твой голос!
В чем мы, отец,
виноваты?
Чем возбудили мы
ярость твою?
Вотан
Это глумленье?
Горе вам, дерзким!
Сестру прячете
вы от меня!
Прочь от нее,
навеки погибшей!
Она сама от вас ушла!

ВАЛЬКИРИЯ

Валькирии
Она к нам прилетела,
здесь ждала помощь найти...
Холодный страх
сестре ты внушил!
Пощади Брунгильду!
(неотступно)
Сжалься, отец,
и жестокий гнев свой смягчи!
Вотан
Как жалостлив
женский ваш дух!
Такой ли дух
вдохнул вам отец?
Затем ли он вам
сердца закалил,
твердой бронею
вам грудь покрыл, —
чтобы слышать ваш жалкий плач
в час, когда он измену казнит?
Так знайте, робкие,
кем стала та,
о ком вы вздумали
дружно рыдать! —
Только она
воли моей знала тайну!
Она — лоном была
желаний моих! —
И связь святую
она порвала
изменой дерзкою
воле отца!
Веленье мое
явно презрев,
на меня копье подняла,
что я сам же ей вручил! —
Слышишь, Брунгильда?
Ты, воспринявшая
шлем и щит,
радость и блеск,
имя и жизнь от меня?

209

210

РИХАРД ВАГНЕР

Слыша мое обвиненье,
лицо ты прячешь робко
и казни своей бежишь?
Б р у н г и л ь д а выходит из группы в а л ь к и р и й; она покорно, но твердо
спускается с вершины утеса и останавливается в небольшом расстоянии от
В о т а н а.
Брунгильда
Я здесь, отец мой...
Казни же Брунгильду!
Вотан
Твой грех — твоя казнь:
ты сама казнила себя!
Моею волей
ты создана —
и отвергла волю мою;
ты вдохновляла
веленья мои —
и мои веленья презрела:
мой дух
был твоим —
и восстал он против меня;
твой щит
был моим —
и поднялся он на меня;
ты, знавшая
выбор мой, —
вопреки мне жребий решила;
ты, сзывавшая
мне бойцов, —
созвала их против меня же!
Чем ты была, —
сказал тебе Вотан:
чем стала ты, —
скажи себе сама! —
Мне ты больше не дочь!
Валькирией прежде была ты,
(резко)
но впредь ты будешь —
тем, что ты есть!

ВАЛЬКИРИЯ

211

Брунгильда
(в ужасе)
Ты отверг меня?
Ужасная мысль...
Вотан
Не вступишь ты больше в Валгаллу:
на битву к бойцам
ты не пойдешь,
не будешь героев
вводить в мой зал!
На пиру богов отрадном
не ты мне подашь
наполненный рог,
и щек твоих нежных
я не коснусь!
От сонма богов
ты прочь отпала, —
вечный ствол
отбросил мертвую ветвь!
Разорван дивный союз, —
ты не увидишь
вовеки меня!
В а л ь к и р и и в большом возбуждении покидают свои места и спускаются
немного ниже.
Валькирии

Горе!
О, горе Брунгильде!
Брунгильда
Все, что ты дал мне, —
все взял назад?
Вотан
Тот все возьмет, кто возьмет тебя!
Сюда, на утес,
изгнана ты;
беспомощный сон
свяжет тебя:
тот путник деву возьмет,
кто найдет и разбудит ее!

212

РИХАРД ВАГНЕР

В а л ь к и р и и в величайшем волнении спускаются совсем с вершины
и боязливыми группами окружают Б р у н г и л ь д у, которая на коленях
полулежит пред В о т а н о м.
Валькирии
Отец! Не надо!
Прости, прости!
Неужели муж
овладеет сестрой?
Грозный отец!
Молим тебя!
Страшный позор
от нас отврати!
Этот тяжкий стыд
на всех нас, сестер, падет!
Вотан
Слышали вы
мой приговор?
Никто из вас
вероломной сестры не увидит;
ей не летать
в облаках на коне вместе с вами;
ей девственным цветом
недолго цвесть, —
отдаст она мужу
свой женский расцвет:
супруг-повелитель
введет ее в дом, —
за прялку сядет она, —
пусть смеется над нею мир!
Б р у н г и л ь д а с криком падает ниц. В а л ь к и р и и с бурным шумом
в ужасе отшатываются от нее.
Вотан
Ясно ли вам?
Бегите же в страхе!
Прочь от сестры,
забудьте ее!
Та, кто посмеет
с нею остаться,

ВАЛЬКИРИЯ

213

кто дерзновенно
ей помощь подаст, —
разделит жребий ее!
Так знайте же это все! —
Мчитесь скорей,
прочь улетайте!
Дальше, дальше отсюда!
Здесь теперь горе живет!
В а л ь к и р и и с диким криком рассеиваются и в поспешном бегстве устремляются в лес.
Черные тучи плотной массой тянутся у края обрыва: слышен дикий шум
в лесу.
Яркая молния прорезает тучи; в ее свете видны в а л ь к и р и и: сбившись
в тесную кучку, они бешено, во весь опор мчатся прочь от горы.
Вскоре буря стихает; грозовые тучи мало-помалу расходятся. Во время
последующей сцены — при успокоившемся наконец небе — наступают вечерние
сумерки, за которыми, в заключение, следует ночь.
В о т а н и Б р у н г и л ь д а, все еще распростертая у его ног, остались
одни. — Долгое, торжественное молчание, при неизменном положении обоих.
Б р у н г и л ь д а начинает медленно поднимать голову.
Брунгильда
(сначала робко и тихо, затем более уверенно)
Так ли позорно
дело мое,
что так позорно ты дочь свою казнишь?
Так ли низка
Брунгильды вина,
что так унизить ее ты решил?
Так ли бесчестна
дерзость моя,
что ты обрек на бесчестье меня?
(Она понемногу поднимается, но некоторое время
еще продолжает стоять на коленях.)
Отец, молви!
В очи взгляни мне,
гнев свой смягчи,
строгость забудь
и ясно мне сам
открой мой грех,
что тебе упорно велит
оттолкнуть дорогое дитя!

Яркая молния прорезает тучи; в ее свете видны в а л ь к и р и и:
сбившись в тесную кучку, они бешено, во весь опор мчатся прочь от горы.

ВАЛЬКИРИЯ

Вотан
(не меняя положения, строго и мрачно)
Дело твое
само являет твой грех!
Брунгильда
Воле твоей
была я верна...
Вотан
Велел ли я
стать за Вельзунга в битве?
Брунгильда
Так мне приказал
властитель бойцов!
Вотан
Но ведь решенье это
взял я назад!
Брунгильда
Решенье твое
отторгнула Фрикка:
чужою волей плененный,
ты себе стал врагом.
Вотан
(тихо и горько)
Видя, что ты все постигла,
велел я смириться тебе;
но ты отца
слабым сочла!
И должен забыть он измену?
Иль пред ним так ничтожна дочь?
Брунгильда
Я мало знаю, —
одно лишь я знала:
что ты Вельзунга любишь.
В разладе с собою
ты решил
расстаться с этой любовью.

215

216

РИХАРД ВАГНЕР

Другое видел
ты пред собой,
надрывая сам
сердце свое:
что Зигмунд должен погибнуть!
Вотан
Ты знала о том —
и стала все ж за него?
Брунгильда
(тихо начиная)
Ибо взор мой видел
любовь лишь твою,
но от этой любви
ты вынужден был
в страшной тоске отвернуться!
Мне, привыкшей в битвах
твой тыл охранять, —
мне виден был тот,
кто стоял за тобой:
Зигмунд смущал мой взор! —
Вот я предстала ему...
Смерть возвещая,
речь с ним вела...
Я проникла в святость
доблестных мук.
Стоны героя
мне громко звучали:
страсти свободной
страшная боль,
скорбного духа
мощный порыв!
Услыхал мой слух,
увидал мой взор
то, что тайно тлело
огнем священным
в сердце моем...
Я дивилась —
в страхе, в стыде...
Лишь о страдальце
думать могла я:

ВАЛЬКИРИЯ

с ним разделить
победу иль гибель, —
вот что осталось
Брунгильде избрать! —
Ты мне любовь такую
в грудь вдохнул,
твоею волей
Вельзунг стал мне люб;
и, помня ее,
жребий выбрала я!
Вотан
Ты свершила то,
что свершить и сам я мечтал,
но что рок двойной
не дал мне совершить!
Ты просто и легко
там вкусила блаженство,
где грудь мою
пожирал огонь,
где я принужден был
злой судьбой —
из любви к вселенной
родник любви
заглушить в измученном сердце?
И там, где в тоске
я с собою боролся,
в бессильном гневе
рвался и падал,
где безнадежной
жажды порыв
внушил мне ужасную мысль —
уничтожить мной созданный мир
и мои страданья с ним вместе: —
там радость сердца
ты познала,
там умиленья
сладкий восторг,
смеясь, ты в чаше
любви пила, —
чтоб я, страждущий бог,
горькую желчь лишь вкушал?

217

218

РИХАРД ВАГНЕР

(сухо и коротко)
Так живи и впредь
легкой судьбою:
союз наш разбила ты.
Расстаться должны мы;
мне больше нельзя
с тобой шептаться тайно;
вдали мы будем
жить друг от друга:
тебя больше нигде
никогда отец твой не встретит!
Брунгильда
(просто)
Тебе бесполезна
дочь была,
понять не сумела
воли твоей;
а самой мне разум
одно лишь внушал:
любить то, что ты любил. —
Если, прощаясь
со мной навеки,
ты ломаешь созданье свое
души своей же.
долю бросаешь, —
то все же ты не забудешь,
что я — твое дитя!
Ты часть себя
не станешь бесчестить,
ты не захочешь
мой стыд принять:
ты сам будешь унижен,
видя Брунгильды позор!
Вотан
Ты шла блаженно
любви вослед:
пусть же твой муж
поведет тебя!

ВАЛЬКИРИЯ

Брунгильда
Если должна Брунгильда,
тебя и Валгаллу покинув,
властителю-мужу
покорно служить, —
во власть раба
меня не бросай!
Героем гордым
пусть будет он!
Вотан
Мой жребий отвергла ты, —
и я не властен в твоем.
Брунгильда
(тихо, с интимной таинственностью)
Геройский ты род породил, —
он вырастить труса не может:
великая ветвь, — я знаю, —
украсит Вельзунгов ствол...
Вотан
Кончился Вельзунгов род!
Тебя отвергнув,
бросил я их
в добычу зависти злой!
Брунгильда
То, что ты бросил, —
мной спасено:
(тайно)
Зиглинда плод
священный хранит;
в слезах, в страданьях,
неслыханно тяжких,
сына-героя она родит...
Вотан
Не жди от меня
помощи им:
чужды будут оба мне!

219

220

РИХАРД ВАГНЕР

Брунгильда
(все также тайно)
Поможет им меч.
что вручил ты сыну...
Вотан
(быстро)
И что сам я в куски разбил!
(молчание)
Зачем, дитя, ты дух мой смущаешь!
Свой жребий прими, —
как выпадет он:
избрать его мне нельзя! —
Но в путь мне пора,
вдаль от тебя;
промедлил долго я здесь...
От отступницы прочь отвернусь, —
надежд ее
не должен я знать:
наказав ее,
я расстанусь с ней!
Брунгильда
Что претерпеть
должна Брунгильда?..
Вотан
Я крепким сном
сомкну твой взор:
кто здесь разбудит тебя, —
того ты станешь женой!
Брунгильда
(бросаясь на колени)
Но свяжут меня
сна оковы, —
и я достанусь
в добычу трусу!
Одно исполнить ты должен, —
святого страха мольбу!
Ты спящую скроешь
оградою грозной, —

ВАЛЬКИРИЯ

221

чтоб лишь бесстрашный,
гордый герой
здесь на скале
меня нашел!
Вотан
Смела чрезмерно
твоя мечта!
Брунгильда
(обнимая его колени)
Одно лишь это исполни!
Отец, уничтожь
дитя свое,
убей нещадно
любимую дочь
и развей мой прах
могучим копьем, —
но не дай, жестокий,
мне низкий, тяжкий
позор принять!
(в диком воодушевлении)
Вели, отец,
чтоб знойное пламя,
утес окружая,
вспыхнуло здесь!
Пусть лижет огонь,
и жжет, и грызет
всех робких, посмевших дерзко
приблизиться к страшной скале!
В о т а н , побежденный и глубоко взволнованный, быстро оборачивается
к Б р у н г и л ь д е, поднимает ее и растроганным взором глядит ей в глаза.
Вотан
Прощай, мой светоч,
гордость моя!
Доблести цвет,
святое дитя!
Прощай! Прощай! Прощай!
Мы расстаемся,
и лаской нежной
тебя я не встречу;

222

РИХАРД ВАГНЕР

ты не помчишься в бой
рядом со мною,
не дашь мне меда чаши...
Если я должен
сердца отраду —
твой радостный образ утратить, —
пусть брачный огонь
для тебя загорится,
какой для других не горел!
Море огня, скалу окружив,
преградою грозной
робкому встанет:
на утес Брунгильды
трус не взойдет!
Невесту взять
сможет лишь тот,
кто свободней,
чем бог, твой отец!
Б р у н г и л ь д а, растроганная и восхищенная, припадает к груди В о т а н а:
он долго держит ее в своих объятиях. — Она снова откидывает назад голову и,
продолжая обнимать отца, с торжественным умилением глядит ему в лицо.
Вотан
О, звезды светлых очей,
что я так часто ласкал, —
когда твой взор
пылал отвагой
и детским лепетом
уст твоих
хвала героям лилась!..
Лучезарный блеск этих глаз
мне часто в буре сверкал, —
когда надежды
томили мне сердце
и мир блаженно
обнять я жаждал
в тоске злой и безмерной...
В последний раз
свет ваш я пью,
прощальной лаской
целую вас!..

ВАЛЬКИРИЯ

223

Сияйте счастливцу,
звезды очей, —
а мне, вечному богу,
вы навеки померкли!..
(Он берет ее голову
в обе руки.)
Бессмертный,
прощаясь с тобой,
бессмертье снимает с тебя!
В о т а н долгим поцелуем целует Б р у н г и л ь д у в оба глаза. Она в тихом
изнеможении, закрыв глаза, опускается к нему на руки. Он нежно ведет ее и
укладывает на низком моховом холме, над которым могучая ель раскинула свои
широкие ветви.
В о т а н глядит на Б р у н г и л ь д у и затем замыкает ее шлем. Взгляд
его снова останавливается на фигуре спящей дочери, которую он теперь совершенно закрывает большим стальным щитом валькирии.
Медленно отходя, В о т а н еще раз горестно оглядывается. Наконец он
торжественно и решительно идет на средину сцены и направляет острие своего
копья на большой скалистый камень.
Вотан
Логе, внимай!
Слушай мой зов!
Ты однажды предстал
огнем предо мной,
и меня ты покинул
пылающим вихрем:
так и теперь
снова явись!
Сюда, беглое пламя!
Разлей мне здесь волны свои!
(С последующими словами
он трижды ударяет копьем о камень.)
Логе! Логе! Ко мне!
Из камня вырывается огненный луч, постепенно разгорающийся в светлое
пламя: вспыхивают ярко колеблющиеся волны огня.
Буйные языки пламени окружают В о т а н а . Повелительным взмахом
копья он указывает огненному морю крайнюю окружность горы, где оно должно
разлиться: огонь тотчас же направляется в глубину сцены, где и начинает
беспрерывно пылать на краю откоса.

В о т а н: Логе, внимай! Слушай мой зов!
Ты однажды предстал огнем предо мной...

ВАЛЬКИРИЯ

225

Вотан
Кто знает страх
пред этим копьем, —
тот не пройдет огня никогда!
В о т а н простирает копье жестом заклинания. — Взором, полным муки,
он оглядывается на Б р у н г и л ь д у, затем медленно начинает удаляться. —
Он в последний раз поворачивает голову и смотрит назад. — Проходя сквозь
огонь, он исчезает. — Занавес падает.
Конец первого дня.

ЗИГФРИД

ЗИГФРИД
Второй день цикла «Кольцо нибелунга».
Опера в трех актах.

230

РИХАРД ВАГНЕР

Действующие лица
Зигфрид (тенор),
Странник (бог Вотан) (бас),
Миме, кузнец, нибелунг (тенор),
Альберих, его брат (бас),
Фафнер, дракон (бас),
Эрда, богиня судьбы (меццо-сопрано),
Брунгильда (сопрано),
Голос лесной птички (сопрано).
Места действия
Первый акт. Скалистая пещера в лесу.
Второй акт. Лесные дебри.
Третий акт. Дикая местность у подошвы скалистой
горы; затем — на вершине «утеса Брунгильды».

ЗИГФРИД

231

ПЕРВЫЙ АКТ
Скалистая пещера в лесу.
Авансцену образует часть пещеры, внутренность которой слева уходит
несколько в глубину, а справа занимает около трех четвертей сцены. Два
природных выхода открыты в лес — один справа, непосредственно на
заднем плане, другой — более широкий — там же, сбоку. Слева у стены на
природных скалистых выступах сделан кузнечный горн, где искусственным
является только большой раздувальный мех; грубая дымовая труба уходит,
тоже естественным путем, в скалистую кровлю. Очень большая наковальня и
другие кузнечные орудия.
Занавес поднимается после оркестрового вступления.
М и м е сидит у наковальни и усердно, с возрастающим беспокойством
кует меч; наконец он с досадой прерывает работу.
Миме
(прерывая работу)
Плохо пришлось мне!
Просто хоть плачь!
Крепчайший меч,
что выковал я,
великану мог бы
верно служить,
но он, мой мучитель,
бессовестный мальчик,
ломает вдребезги сталь,
мой труд швыряет, как хлам!
(Миме с неудовольствием бросает меч на наковальню,
подбоченивается и задумчиво глядит в землю.)

М и м е: Лишь Нотунг дело свершит,
насытит зависть мою — с ним Зигфрид непобедим!

ЗИГФРИД

233

Один лишь меч
не швырнул бы Зигфрид:
Нотунг был бы
ему по руке,
когда б я мог
осколки сплавить
и новый меч
из кусков сковать...
Будь это мне по силам,
искупил бы я мой позор!
(Он глубже задумывается, низко склонив голову.)
Фафнер, свирепый змей,
в чаще во тьме лежит;
под ужасной громадой своей
он ниблунгов клад
там стережет...
Зигфрида юная мощь
могла бы змея сразить:
золотое кольцо
досталось бы мне...
Лишь Нотунг дело свершит,
насытит зависть мою —
с ним Зигфрид непобедим!
Но не в силах Миме
Нотунг сковать!
(Снова берется за меч и продолжает колотить
с величайшим недовольством.)
Плохо пришлось мне!
Просто хоть плачь!
Крепчайший меч, что выковал я,
великий подвиг бессилен свершить!
С утра и до ночи
мальчик велит мне стучать —
а сам, ломая мой труд,
за леность Миме бранит!
З и г ф р и д в диком лесном одеянии, с серебряным рогом на цепочке, бурно
и стремительно появляется из леса, он взнуздал лыком большого медведя и, весело
шаля, натравливает его на М и м е, у которого выпадает из рук молот.
Зигфрид
Хой-хо! Хой-хо!
Хватай! Хватай!

234

РИХАРД ВАГНЕР

Съешь же дурня,
сожри его!
(Он неистово хохочет. М и м е от страха роняет меч, бежит и прячется
за очагом; З и г ф р и д повсюду гоняется за ним с медведем.)
Миме
Прочь эту тварь!
Зачем мне медведь?
Зигфрид
Тебя прощупать
вдвоем мы явились!
Мишка! Требуй мой меч!
Миме
Э! Не шали!
Меч твой готов уж, —
вот, лежит на полу...
Зигфрид
Тогда — пощада тебе!
(Он снимает с медведя узду и хлопает его этой уздой по спине.)
Ну, Мишка,
ты можешь бежать!
(Медведь убегает в лес.)
Миме
(дрожа, выходит из-за очага)
Охотой тешься,
бей медведей —
зачем живых
приводить домой?
(Зигфрид садится, чтобы отдохнуть от смеха.)
Зигфрид
(садясь, чтоб отдохнуть от смеха)
Я друга искал получше,
чем постылый мой кузнец,
и звонко в чаще лесной
протрубил я клич призывный:
не придет ли товарищ
веселый ко мне?
Так я напевом спросил...

ЗИГФРИД

Из кустов пришел медведь
и рогу, ворча, внимал; он,
конечно, лучше тебя, —
а будут лучше еще!
Я привел его
на лыке сюда, —
спросить о мече тебя, плута!
(Он вскакивает с места и идет к наковальне.)
Миме
(поднимает меч, чтобы передать его Зигфриду)
Я сделал острый меч —
острие так ярко блестит.
(Он боязливо сжимает свою работу в руке;
З и г ф р и д быстро вырывает меч у него).
Зигфрид
Мне блеск острия не нужен,
если сталь его слаба!
(испытывая меч рукой)
Ха! Да какой же это меч?
Ничтожный гвоздь
зовешь ты мечом?
(Разбивает меч о наковальню, так что осколки летят во все стороны.
М и м е в страхе отбегает подальше.)
Сбирай же осколки,
жалкий кропатель!
Я о твой череп
рад бы разбить их!
Скоро ль хитрить
и хвастать ты кончишь?
Лжешь мне о битвах,
о злых великанах,
о смелых подвигах
речи ведешь;
оружье мне правишь,
меч готовишь,
хвалишься, плут,
искусством своим;
но лишь взмахну я
тем, что сковал ты,
сейчас в куски
летит эта дрянь!

235

236

РИХАРД ВАГНЕР

Если б не так
ты гадок мне был,
я б тебя размозжил
с работой твоей,
нелепый старый горбун!
Досаде настал бы конец!
З и г ф р и д в бешенстве бросается на каменную скамью. М и м е все время
предусмотрительно сторонится его.
Миме
Опять ты дико шумишь,
бранишься, право, зря...
Если ребенку злому
не сразу все подать —
готов он вмиг забыть,
чем он обязан мне!
Тебя учил я тщетно,
что значит благодарность!
Питай ко мне уваженье —
ведь я с тобою так добр!
(З и г ф р и д негодующе поворачивается лицом к стене и спиной к М и м е.)
Опять ты слушать не хочешь!
(Он стоит в смущении; затем направляется к очагу, где у него кухня.)
Ты, может, хочешь есть?
Тебе изжарил я мясо;
покушай и вкусный суп —
тебе Миме сварил...
(Он подает пищу З и г ф р и д у; тот, не оборачиваясь,
вышибает у него из рук и горшок, и жаркое.)
Зигфрид
Жарил сам я себе;
пей один свою бурду!
Миме
(жалобно, визгливым голосом)
Вот как за любовь
ты платишь мне!
Вот награда
мукам моим!
Птенца-червячка
вырастил я,

М и м е: ...теплой одеждой ребенка грел;
ты ел и пил из рук моих —
как шкуру свою, я тебя берег!

238

РИХАРД ВАГНЕР

теплой одеждой
ребенка грел;
ты ел и пил
из рук моих —
как шкуру свою,
я тебя берег!
Когда ж ты подрос,
я нянчил тебя,
на мягком ложе
ты сладко спал.
Игрушки тебе я сковал
и рог —
тешить дитя
рад был всегда!
Тебе советом я помогал
и светлым знаньем
развил твой ум.
Дома трудясь,
стараюсь я —
ты бродишь привольно кругом...
В заботах лихих
о тебе лишь одном
терзаюсь я,
старый, бедный гном!
(всхлипывая)
И вот, меня же
в награду за все
непоседливый мальчик
бранит и бьет!
З и г ф р и д снова поворачивается лицом к М и м е и спокойно вглядывается в его глаза, которые тот боязливо старается спрятать, встретив взгляд
З и г ф р и д а.
Зигфрид
Много учил меня Миме,
и кой-что выучил я.
Но больше всего наставлял ты,
а я не сумел понять,
как мне терпеть тебя!
Если ты пить
и есть мне давал —
обед противен мне был;

ЗИГФРИД

если ты ложе
мне постилал —
мой сон бежал от меня;
если мой разум
ты развивал —
жаждал я глупым быть.
Стоит взглянуть
на тебя, старик,
чтоб гадким казался
весь жалкий твой труд.
Вот ты стоишь,
ходишь, ползешь,
хромая, кивая
и глазами моргая;
так и взял бы я
тебя за горло
и дух бы выгнал
из мерзкой жабы!
Вот что ты, Миме, внушил мне!
Но ты все знаешь —
так помоги мне
решить один вопрос:
от тебя, дурня,
я убегаю
и — вновь домой прихожу...
Все зверье в лесу
милей мне, чем ты:
с птицей, с деревом,
с рыбкой в ручье
я бы рад забыть,
Миме, тебя!
Но... я иду снова сюда...
Не могу понять, зачем?
Миме
(с дружеским видом, пытаясь приблизиться
к З и г ф р и д у)
Мой сын, ведь это значит,
что мил я и дорог тебе!
Зигфрид
Да ты мне ненавистен,
пойми же наконец!

239

З и г ф р и д: Так парами жизнь и лани ведут, и даже дикие волки;
пищу самке самец добывает,
а самка кормит малюток...

ЗИГФРИД

Миме
(Отскакивает и снова садится поодаль
против З и г ф р и д а.)
Виной тут твой дикий нрав,
ты бороться должен с ним...
Слезно стремятся дети
в старый отцовский дом:
он любовь им внушает.
Томишься и ты по мне,
тебе тоже дорог твой Миме —
и это понятно!
Что для птенчика мать родная,
пока он сидит в гнезде
и летать не умеет, —
то для тебя, сынок,
твой умный, заботливый Миме,
и так быть должно!
Зигфрид
Эй, Миме, мудрый учитель,
еще одно объясни мне!
(Просто и нежно.)
Весной распевали
две птахи в лесу —
одна другую манила:
на мой вопрос
ты ответил мне,
что это муж с милой женкой...
Ласкаясь так нежно,
летали они;
гнездо себе свив,
яички снесли;
и вскоре вспорхнули
птенцы у них,
и оба растили семью...
Так парами жизнь
и лани ведут,
и даже дикие волки;
пищу самке
самец добывает,
а самка кормит малюток...
И понял я
любовь тогда —

241

242

РИХАРД ВАГНЕР

детей из гнезда
я уже не брал.
Где ж твоя-то, Миме,
любимая женка?
Должен я мать увидеть!
Миме
(с досадой)
Выдумал что!
Ах, как ты глуп!
Да разве ты птица иль волк?
Зигфрид
Птенца-червячка
вырастил ты,
теплой одеждой
ребенка грел —
но где же взял ты
птенца-червячка?
Без матери разве
ты сделал меня?
Миме
(в большом смущении)
Милый сын,
ты должен мне верить:
я и отец твой,
и мать вместе с тем...
Зигфрид
Ты лжешь мне, старый дурак!
Ведь дитя на отца похоже —
я это заметил давно!
А вот я в ручей глядел:
отражались в воде
деревья и звери,
свет и тени, —
все предо мной
сияло на глади ручья.
Сверкнул мне в воде
и образ мой;
совсем не как ты
выгляжу я!

З и г ф р и д: А вот я в ручей глядел:
отражались в воде деревья и звери, свет и тени, – все предо мной сияло на глади ручья.

244

РИХАРД ВАГНЕР

Ну, можно ли с жабою
рыбку сравнить?
Ведь рыба не выйдет из жабы!
Миме
(в крайней досаде)
Страшную глупость
ты говоришь!
Зигфрид
(все оживленнее)
Право, мне стало ясно вдруг,
чего не мог я понять:
почему я в лес
от тебя убегаю,
но домой снова иду.
(Вскакивает с места.)
Чтоб ты сначала сказал мне —
кто были отец мой и мать.
Миме
Да что ты, опомнись!
Вздор ты болтаешь!
(З и г ф р и д бросается на М и м е и хватает его за горло.)
Зигфрид
Тебе надо встряски,
чтоб ты ответил,
иль будешь ты
вечно молчать!
Что добровольно
ты мне поведал?
Не заставь я
плута учить —
я не знал бы даже
речи людской!
Раскроешь ли
глотку, урод?
Кто мне отец и кто мать мне?
Миме
(Трясет головой и машет руками; З и г ф р и д оставляет его.)
Я так могу умереть!

ЗИГФРИД

Пусти!
Что ты жаждешь узнать,
как знаю, я расскажу.
Услышь, злое дитя,
услышь, за что
ты меня ненавидишь!
Я не отец
и не родич твой,
но жизнью обязан ты мне!
Хоть я и твой друг,
ты чужд мне совсем:
я из жалости лишь
принял тебя!
И вот чем платишь ты мне!
Но чего ж и ждал я, глупец?
Однажды в диком лесу
лежала без сил жена,
ее привел я сюда,
укрыл в тепле осторожно.
Она в родах тяжелых
сыну здесь жизнь дала.
Металась в муках мать —
помочь старался я...
Смерть к ней пришла — увы!
Но Зигфрид был рожден!
Зигфрид
(медленно)
Так мать умерла от меня?
Миме
Ты завещан был ею мне —
И я берег дитя...
Как зорок Миме твой был!
Как мучился добрый старик!
«Птенца-червячка
вырастил я...»
Зигфрид
Ты это уже вспоминал!
Скажи, кем назван я
«Зигфрид»?

245

М и м е: Однажды в диком лесу лежала без сил жена, ее привел я сюда...

ЗИГФРИД

Миме
Назвать так сыночка
мать мне велела;
и Зигфрид сильным
ребенком рос...
«Я теплой одеждой
ребенка грел...»
Зигфрид
Скажи мне, как звали родную?
Миме
Ну, это я забыл!
«Ты ел и пил
из рук моих…»
Зигфрид
(живо)
Ты имя должен припомнить!
Миме
Да я могу... Постой!
Зиглиндой женщину звали,
что мне вручила тебя.
«Как шкуру свою,
я дитя берег…»
Зигфрид
(все настойчивее)
Как звался, ответь, отец мой?
Миме
(сердито)
Его не видел я!
Зигфрид
Но ведь имя мать называла?
Миме
Сказала только,
что он был убит,
и я тогда сироту приютил.

247

248

РИХАРД ВАГНЕР

«Когда ж ты подрос,
я нянчил тебя,
на мягком ложе
ты сладко спал…»
Зигфрид
Будет тебе
мурлыкать, сыч!
Что ты сказал мне правду,
что твой рассказ не ложен,
ты мне убедиться дай!
Миме
Чем же ты убедишься?
Зигфрид
Тебе не верит мой слух,
а верят только глаза;
ты взор мой убеди!
(М и м е, подумав немного, приносит два куска разбитого меча.)
Миме
Вот дар твоей родимой:
за помощь, кров и пищу —
вот что осталось мне.
Взгляни — лишь разбитый меч!
Отец твой будто им дрался,
когда в бою он погиб...
Зигфрид
(воодушевленно)
Сковать ты должен
эти осколки —
и добрый мне меч сверкнет!
Ну! К делу же, Миме!
Живо за труд!
Ловкость свою
яви, наконец!
Брось и забудь
дрянной свой хлам:
лишь в этих кусках
вижу я прок!

ЗИГФРИД

Если ты их
плохо скрепишь,
только заплатой
починишь сталь —
дрожи за шкуру свою:
я сам тебя починю!
Сегодня же — слышишь —
нужен мне меч!
Сегодня взмахну я мечом!
Миме
(в испуге)
Зачем он сегодня тебе?
Зигфрид
Чтоб из леса
убежать в мир
и забыть о тебе!
Как я счастлив,
что свободен —
я не связан ничем!
Отцом ты не был мне,
я вдали найду свой дом:
мой кров тебя не крыл,
твой очаг мне вовсе чужд!
Я, как рыбка
на свободе,
я, как зяблик
беззаботный —
прочь уплыву,
вдаль улечу —
через лес унесусь я,
словно вихрь, —
ты, Миме, не встретишь меня!
(Убегает в лес.)
Миме
(в величайшем беспокойстве)
Зигфрид! Что ты!
Стой же! Вернись!
Эй! Зигфрид!
Зигфрид! Эй!

249

250

РИХАРД ВАГНЕР

(Он с изумлением глядит некоторое время вслед убегающему, возвращается
в кузницу и садится позади наковальни.)
Умчался он!
А я сижу;
к моей беде — новое горе!
Сглупил я, испортил все сам!
Что делать теперь?
Как справиться с ним?
Пойдет ли мальчишка
на змея со мной?
Как стали коварной
осколки скрепить?
Никакой огонь мне
их не сплавит;
никакой молоток
не справит проклятых;
вся зависть моя,
пот и кровь, —
все бессильно здесь:
Нотунга мне не сковать!
Он всхлипывает и скрючивается в отчаянии на скамеечке за наковальней.
С т р а н н и к (Вотан) появляется в лесу у малого входного отверстия пещеры.
Он в длинном темно-синем плаще; в виде посоха он держит копье. На голове у него
широкополая круглая шляпа с низко надвинутым на недостающий глаз полем).
Странник
Здравствуй, друг кузнец!
Усталый твой гость
просит крова
в доме твоем!
Миме
(испуганно вскакивая с места)
Кто здесь, в трущобе,
ищет меня?
Кто в глуши отыскал мой след?
Странник
(приближаясь очень медленно, шаг за шагом)
«Странник» — так я зовусь.
Долог был мой путь,
по земле немало странствовал я.

С т р а н н и к: Здравствуй, друг кузнец!
Усталый твой гость просит крова в доме твоем!

252

РИХАРД ВАГНЕР

Миме
Так прочь уходи
и странствуй опять —
ты мне, странник, не гость!
Странник
Гостем был я у добрых —
мне они несли дары;
беда тому,
чей неласков дух!
Миме

Век беда
со мною живет —
ты мне ее увеличишь!
Странник
(медленно подходя все ближе и ближе)
Много знаний
мне дал мой путь:
знаньем
я помог иному,
снял с иного
тягость злую,
острую сердца скорбь.
Миме
Знаешь ты все
и на все глядишь,
но мне соглядатай не нужен!
Здесь хочу я
один прожить,
странников прочь я гоню!
Странник
(еще немного приблизившись)
Кто считал,
что знает он все,
пользы своей
тот часто не знал:
на расспросы
я отвечаю,
знаньем пользу даря.

ЗИГФРИД

253

Миме
(все боязливее, видя приближение С т р а н н и к а)
Праздных знаний
мне не надо:
я ровно в меру смышлен!
(С т р а н н и к подошел близко к очагу.)
Что полезно мне —
я знаю сам!
Ты, мудрый, можешь уйти!
Странник
(садясь у очага)
Я сяду к огню
и голову дам
в залог познаний моих:
она твоя,
ты добыл ее,
когда твой вопрос
не найдет знанья
в ответе моем.
Миме
(глядевший во все глаза, с открытым ртом, на усевшегося С т р а н н и к а,
теперь содрогается от страха; малодушно, про себя)
Ну как я отделаюсь тут?
Ловушку надо придумать...
Он старается ободриться, напуская на себя строгость; громко.
Принять ставку
я готов:
итак, спасай же заклад свой!
Три вопроса
выберу я!
Странник
Трижды я отвечу.
Миме
(собираясь с мыслями)
Ты много бродил
по хребту земному,
весь мир в пути исходил:

254

РИХАРД ВАГНЕР

ответь же мне, гость, —
кто в глубине
темной земли гнездится?
Странник
В глубине земли живут
нибелунги-гномы:
Нибельхейм — их страна,
племенем мрачным
Мрак-Альберих
некогда правил, как царь;
он связал
волшебной силой кольца
весь свой прилежный народ.
Горы злата,
груды богатств
Альбе копил,
всем миром владеть он замыслил.
Второе что спросит гном?
Миме
(все глубже и глубже погружаясь в размышления)
Да, многое
знаешь ты
о гнезде земных глубин...
Не скажешь ли
мне,
кто населил скалы хребта земного?
Странник
На хребте земном, в горах,
великаны живут:
Ризенгейм — их страна.
Фазольт и Фафнер,
князья суровые,
жаждали власти, богатств:
нибелунгов клад
схватили они
и перстень добыли с ним.
За перстень вспыхнул
у братьев бой,
сражен был Фазольт,

С т р а н н и к: За перстень вспыхнул у братьев бой, сражен был Фазольт,
и, змеем став, ныне клад Фафнер хранит.

256

РИХАРД ВАГНЕР

и, змеем став,
ныне клад Фафнер хранит.
Остался третий вопрос.
Миме
(совсем ушел в свои размышления)
Все, странный гость,
знаешь ты
о хребте земли суровом...
Но вот что ответь:
кто в облаках,
на горных высях живет?
Странник
Среди облаков
блаженствуют боги:
Валгалла — их дворец.
Они светозарны,
Свет-Альберих,
Вотан в сонме царит.
Из святой ветви
ясеня мира
создал Вотан копье,
сохнет ствол —
древка мощь не прейдет!
Копьем могучим
бог держит весь мир.
Руны святых
договоров веры
врезал он в древко сам.
Над миром власть
примет тот,
кто возьмет жезл,
что Вотан сжал в руке.
Пред ним склонился
ниблунгов род;
ему великаны
дань принесли.
Всех покорил себе властно
копья могучий царь!
(Он как бы бессознательно ударяет копьем о землю; слышен тихий раскат
грома, сильно пугающий М и м е.)

ЗИГФРИД

257

Так что же, мудрый гном,
верно ли я отвечал?
Вернул ли я свой залог?
Внимательно рассмотрев С т р а н н и к а с его копьем, М и м е впадает
в ужас, смущенно шарит в своих инструментах и боязливо глядит в сторону.
Миме
Знанье свое
ты доказал, —
так дальше в путь уходи!..
Странник
Ты бы мог разузнать
важные вести —
я отвечал головой.
Ставь мне свою, —
я докажу,
что не знаешь ты пользы своей.
Ласки здесь
гость не нашел,
в залог голову
отдал он,
чтоб у огня отдохнуть.
Теперь ты сам
станешь моим,
если мне трех
ответов не дашь!
Встряхни ж себе, Миме, мозги!
Миме
(очень робко и заминаясь,
наконец в трусливом смирении набравшись духа)
Я — уж ...здесь
так давно живу;
я... уж дожил
до седых волос...
Сверкнул мне сам Вотан глазом —
в пещеру он заглянул;
пред ним вдруг
отощал мой ум...
Но если я должен быть мудр —
странник, я уж готов!

258

РИХАРД ВАГНЕР

Быть может, Миме в неволе
спасется умом своим...
Странник
(снова спокойно усаживаясь)
Ну, славный кузнец,
вот что скажи мне:
как зовется тот род,
что Вотан горю предал,
(очень тихо, но внятно)
но что дорог сердцу его?
Миме
(ободряясь)
Мало я о героях слышал,
но твой вопрос я разрешу:
то Вельзунгов двух
желанный род,
что Вотан-Вельзе
любил так нежно,
хоть и суров был с ним.
Зигмунд с Зиглиндой,
Вотана дети,
в безумном горе
любви слились:
Зигфрид ими рожден,
сильнейший отпрыск семьи.
Не правда ль, странник,
я голову спас?
Странник
(улыбаясь)
Точно весь род
мне был назван тобой:
ты, злодей, изворотлив!
На первый раз —
хвала тебе!
Я ставлю второй вопрос.
Смышленым гномом
вскормлен Зигфрид:
надо с Фафнером кончить,
чтобы перстень похитить
и мощным кладом владеть.

ЗИГФРИД

Каким мечом
взмахнуть должен Зигфрид,
чтоб Фафнеру смерть послать?
Миме
(все более и более забывая свое настоящее положение,
весело потирает руки)
Нотунг — так
зовут этот меч;
он был в древесный ствол
богом воткнут —
чтоб тот лишь владел им,
кто сможет его извлечь.
Мужам сильнейшим
он не дался,
Зигмунд один
тот меч достал;
им он бился в бою,
но сам Вотан меч свой разбил.
Приберег осколки
один кузнец,
он-то знает,
что лишь с этим мечом в руке
один отважный глупец —
Зигфрид — достанет клад!
(совсем довольный)
Моя голова
спаслась ли опять?
Странник
(смеясь)
Хитрее ты
и умнее умнейших —
кто мог бы сравниться с тобой?
Но раз ты так мудр,
что юным героем
затеял дело обделать, —
мне ответ теперь
последний дай!
Молви, мудрейший
кузнец мечей:
кто вновь из осколков стали
Нотунг скует победный?

259

260

РИХАРД ВАГНЕР

Миме
(в величайшем ужасе, визгливо)
Осколки! Куски!
В глазах темнеет!
Что делать тут?
Что отвечать?
Проклятый меч,
что украден мною!
Ты Миме коварно
вовлек в беду!
Твердую сталь
ковать я не в силах:
спай, заклепка, —
все ни к чему!
(Он, как безумный, беспорядочно разбрасывает свои инструменты
и разражается сильнейшим приступом отчаяния.)
Искусный кузнец —
с толку я сбит!
Кто справится там,
где стал я глуп?
Как знать мне чудо такое?
Странник
(спокойно вставая со своего места у очага)
Три вопроса ты задал —
трижды дал я ответ;
ты о далеком
знать хотел,
а то, что здесь, близ тебя,
чем ты жив — ты позабыл.
Сам я отвечу,
но ты пропал —
моею стала
твоя голова!
Знай, змея храбрый противник,
знай, погибший гном:
тот лишь, кто страху
вовсе чужд,
Нотунг вновь скует!
(М и м е глядит на него во все глаза. С т р а н н и к направляется к выходу.)
Итак, мудрец,
шкуру спасай:

ЗИГФРИД

261

ее дарю я тому,
кто не знает, что значит страх!
Улыбаясь, он отворачивается и быстро исчезает в лесу. М и м е, уничтоженный, опускается на свою скамеечку, глядит, выпучив глаза, в освещенный
солнцем лес и дрожит все сильнее и сильнее.
Миме
Проклятый свет!
Что вспыхнуло там?
Что блещет, трепещет,
что брызжет, дрожит,
что веет, кружит
и реет вокруг?
Как пляшет и плещет
горячий зной!
Так что-то жужжит,
звенит вдали!
Ворчит, гудит,
грохочет! Сюда
чрез лес на меня
что-то летит!
(В ужасе вытягивается во весь рост.)
Чудовищной пастью
змей мне грозит!
Меня он хватает!
Фафнер! Фафнер!
(З и г ф р и д пробирается сквозь лесной кустарник. М и м е с криком падает
позади наковальни.)
Зигфрид
(за сценой, в то время как его движения заметны лишь по веткам кустарника,
которые он разламывает.)
Эй ты, ленивец!
Все ли ты кончил?
(Входит в пещеру.)
Ну! Готов ли мой меч?
(Он останавливается, удивленный.)
Да где ж кузнец?
Сгинул, пропал?
Ха-ха! Миме, мой умник!
Куда ты запрятал свой горб?

262

РИХАРД ВАГНЕР

Миме
(из-под наковальни, слабым голосом)
Это ты, дитя?
Ты здесь один?
Зигфрид
(смеясь)
Под наковальней?
Ха! Что делал ты там?
Меч мой тайно точил?
Миме
(выходит чрезвычайно расстроенный
и рассеянный)
Твой меч! Твой меч!
Что мне с ним делать?
(про себя)
«Тот лишь, кто страху
вовсе чужд,
Нотунг вновь скует...»
Я слишком мудр
для таких задач!
Зигфрид
(с силой)
Я жду ответа!
Хочешь — подмоги?
Миме
(как прежде)
Ах, кто мне может помочь!
Увы! Проиграл
голову Миме!
(устремив взгляд
в пространство)
Пропал он и выдан тому,
«кто не знает, что значит страх!»
Зигфрид
(буйно)
Что за уловки?
Снова хитришь?

ЗИГФРИД

Миме
(понемногу овладевая собой)
Хитрил бы я с тем,
кто знает страх!
Увы! Этого мальчик не знает —
я, глупый, забыл
его научить!
Миме любить
он учился,
но и тут ленивым был!
Ну как же внушить ему страх?
Зигфрид
(хватая его)
Да отвечай же!
Что делал ты тут?
Миме
В мечты о тебе,
в раздумье о важном
я погружен был тревожно...
Зигфрид
(смеясь)
Во тьму, под скамью
ты погрузился;
что важное там ты нашел?
Миме
(овладевая собой все более и более)
Я страх изучал для тебя —
должен ты страху учиться!
Зигфрид
(в спокойном удивлении)
Какому там страху?
Миме
Ты с ним незнаком,
а хочешь из леса
в мир убежать?
Что пользы тебе и в мече,
если нет страха в груди?

263

264

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
(нетерпеливо)
Что за вздор
ты выдумал вновь?
Миме
(с возрастающей доверчивостью приближаясь
к З и г ф р и д у)
Это мать твоя
мной говорит;
что обещал я, —
должен исполнить:
в хитрый мир от себя
сынка не пускать,
пока глупому страх незнаком.
Зигфрид
(гневно)
Но, если так —
как смел ты молчать?
Живей! Рассказывай тотчас!
Миме
Слышал ли ты
в лесной глуши,
в заката час,
в ползучей тьме,
как тайный шорох,
шелест, шум
вдруг в зловещий гул растет?..
Искр летучих
блестки скачут,
вихря свист
леденит тебя...
(дрожа и трепеща)
Чувствовал ты,
как ужас в тело твое проникает?
В жгучем ознобе
члены трепещут,
и в тоске, робко дрожа,
сердце бьется, стучит...
Ты таким чувствам чужд?
Так страх тебе незнаком...

ЗИГФРИД

Зигфрид
(задумчиво)
Странным и чудным
должно это быть!..
Словно сталь,
твердо сердце мое...
Дрожанье и трепет,
смущенье и робость,
пламя и холод,
сердца волненье
я хотел бы изведать,
тайным восторгом томясь...
Но как ты мне
это внушишь?
Какой ты, Миме, учитель?
Миме
Следом за мной
ты только иди, —
Миме средство нашел...
В трущобе есть лютый змей —
уж многих он проглотил.
Фафнер страху научит,
если мы к нему пойдем...
Зигфрид
А где он залег?
Миме
В «Зависть-гнезде»,
на востоке,
там, где лесу конец.
Зигфрид
Так там начинается мир?
Миме
От «Зависти» он недалек.
Зигфрид
Туда меня ты проводишь:
страх я узнаю —
и в мир убегу!

265

266

РИХАРД ВАГНЕР

Так вот! Дай же меч!
Средь людей он засверкает!
Миме
Увы! Беда!
Зигфрид
Ну, покажи мне!
Что ты сковал?
Миме
Проклятая сталь!
Нельзя мне ее починить!
Заклятья злого,
увы, одолеть нет сил!
Кто бесстрашен и смел,
тот мог бы чары сломить...
Зигфрид
Вот ленивец, вечно виляет!
Где бы признать,
что толка в нем нет,
он путает петли и лжет!
Мне дай осколки!
И скройся, кропатель!
(подходя к очагу)
С клинком отца
справится сын,
и меч сам он скует!
(Он яростно принимается за работу, разбрасывая куда попало
инструменты М и м е .)
Миме
Если б прилежно
учился ты,
твой труд принес бы плоды;
но плохо шло
кованье у нас —
так что ж ты можешь сработать?
Зигфрид
Если мастер так плох —
чему он научит?

З и г ф р и д: Как звался меч, что раздробил я в песчинки?
М и м е: Нотунг имя лихого меча, — так мне мать сказала твоя...

268

РИХАРД ВАГНЕР

Стоит ли слушать глупца?
(Он показывает карлику длинный нос.)
Теперь отойди,
носа не суй,
не то и тебя расплавлю!
Он наваливает на очаг большую груду углей и поддерживает непрерывный
жар; в то же время он зажимает куски меча в тиски и распиливает эти куски
в опилки.
Миме
(присев в сторонке и посматривая
на работающего Зигфрида)
Что делаешь ты?
Спайку возьми же,
припой я уж сварил!
Зигфрид
Прочь эту варь,
зачем она?
Не клеем клею я меч!
Миме
Ты сотрешь напильник,
иступишь терку!
Ужель ты всю сталь распилишь?
Зигфрид
В опилки надо
куски обратить:
что разбито — сплавлю я так!
(Он продолжает пилить с большим усердием).
Миме
(про себя)
Здесь ум не нужен —
конечно, нет;
здесь только глупость на пользу глупцу...
Как он могуч!
Какой размах!
Он сталь раскрошил,
а сам не устал!
(З и г ф р и д раздул жар углей до ярчайшего каления.)

ЗИГФРИД

269

Как скалы и лес,
я стар и сед —
но дел таких не видал!
В то время как З и г ф р и д с бурным рвением продолжает распиливать
осколки, М и м е отходит и садится еще дальше от него.
Что он меч скует —
сомненья нет:
смело он к цели идет...
Все это Странник знал...
Беда теперь
моей голове:
мальчишка снимет ее,
если не страшен и змей!
(в возрастающем беспокойстве вскакивая и принимая согбенную позу)
А если Фафнер
внушит ему страх,
то кто же мне змея сразит?
Как добуду я кольцо?
Мне нет исхода,
и я погиб,
если я сам не смекну,
как бесстрашного в сети поймать...
Зигфрид
(Он уже распилил осколки и собрал опилки в плавильник,
который он теперь ставит в огонь.)
Эй, Миме! Живей!
(М и м е вздрагивает и поворачивается к З и г ф р и д у.)
Как звался меч,
что раздробил я в песчинки?
Миме
Нотунг имя
лихого меча, —
так мне мать сказала твоя...
Зигфрид
(распевая песню, поддерживает жар кузнечным мехом)
Нотунг! Нотунг!
Доблестный меч!
Зачем же ты разбился?

270

РИХАРД ВАГНЕР

В песок растер я
твой острый блеск,
плавильник топит опилки.
Хо-хо! Хо-хо! Хо-хей!
Хо-хей! Хо-хо!
Мех, дыши!
Жар раскаляй!
В дикой чаще
ясень рос,
его я в лесу свалил.
И сжег я в уголь
дерева ствол —
в очаге вот груда лежит.
Хо-хо! Хо-хо! Хо-хей!
Хо-хей! Хо-хо!
Мех, дыши!
Жар раскаляй!
Как славно угли
горят и жгут,
как ярок красный жар!
Вот прыгают искры,
брызжут кругом!
Хо-хей! Хо-хо, хо-хей!
Опилки мои текут!
Хо-хо! Хо-хо! Хо-хей!
Хо-хей! Хо-хо!
Мех, дыши!
Жар раскаляй!
Нотунг! Нотунг!
Доблестный меч!
Растаяла сталь твоя!
В своем поту теперь ты плывешь!
(он выливает раскаленную сталь в форму и высоко поднимает ее)
Сверкнешь ты скоро мечом!
Миме
(про себя, сидя в отдалении)
Он Нотунг скует —
и Фафнер кончен!
Я это уж вижу вперед...
Клад и кольцо
найдет он в гнезде;
как отнять их, как их схватить?..

ЗИГФРИД

271

Тайком, хитро
я все достану,
и сам останусь цел!
(на авансцене, про себя)
Зигфрид устанет в бою —
утолит жажду питьем;
из пряных соков,
собранных мной,
питье я ему сварю; мальчик,
несколько капелек выпив,
тотчас крепко заснет...
И его оружьем,
что сам же
он создал,
с пути я бойца устраню,
добуду кольцо и клад!..
(с довольным видом потирает руки)
Хе, мудрый
Странник!
Так ли я глуп?
Оцени теперь
мой тонкий ум!
Ловко я решил вопрос?
М и м е весело вскакивает с места, достает различные сосуды, высыпает
из них коренья и травы в кухонный горшок и старается найти ему место
на очаге.
Зигфрид
(Он погружает наполненную форму в кадку с водой.
Охлаждение производит пар и громкое шипение.)
Я в воду лью
огня поток:
он, рассердясь,
гневно шипит!
Так жгуче он тек,
но в струях воды
вдруг он затих:
сталь стала тверда,
гордо застыл клинок!
Кровь согреет
вскоре тебя!
Вспотей же еще раз,
к ковке готовься,

272

РИХАРД ВАГНЕР

Нотунг, доблестный меч!
(Он засовывает сталь в раскаленные угли и мощно раздувает мех. З и г ф р и д ,
работая, наблюдает за М и м е, который с другого конца очага заботливо
ставит свой горшок на огонь.)
Что мастерит
в горшке дуралей?
Сталь я тут жгу —
грязь он там варит?
Миме
Стыдом покрыт кузнец —
учителю дан урок;
для искусства
стал старик уж плох,
и вот кухарит он...
В кашу железо ты сжег —
из яиц тебе готовлю я суп...
(Он продолжает варить.)
Зигфрид
Учится стряпать
мастер Миме —
кованье он разлюбил!
Все мечи его
разбил я, как щепки,
и в стряпне —
он только пачкун!
(Он вытаскивает форму из огня, разбивает ее
и кладет раскаленную сталь на наковальню.)
За страхом со мною
он вдаль собрался —
другой меня там научит!
Кой-что знает кой-как
и в том бестолков:
во всем-то он жалкий кропатель!
(Берет молот и распевает.)
Хо-хо! Хо-хо! Хо-хей!
Молоту сдайся,
мой крепкий меч!
Хо-хо! Ха-хей!
Хо-хо! Ха-хей!
Окрашен кровью
блеск твой был,

ЗИГФРИД

273

тебя румянил
красный поток:
ты, хладно смеясь,
тепло спокойно лизал!
Хейя-хо! Ха-ха!
Ха-хейя-ха!
Но вот в огне
ты красен стал,
и тебя, размякшего,
молот бьет;
гневно мечешь ты искры,
но все ж смириться пришлось!
Хейя-хо! Хейя-хо!
Хейя-хо! Хо-хо-хо!
Ха-хей! Ха-хей! Ха-хей!
(Он продолжает ковать.)
Хо-хо! Хо-хо! Хо-хей!
Молоту сдайся,
мой крепкий меч!
Хо-хо! Ха-хей!
Хо-хо! Ха-хей!
Метанье искр
веселит меня,
героя тешит
сердитая мощь!
Но притворен твой гнев —
ты мне смеешься, дружок!
Хейя-хо! Ха-ха! Хейя-ха!
Румяный жар
смягчил тебя,
смирил упрямца
молот мой;
но кончи стыдливо краснеть —
холодей и снова твердей!
(Он взмахивает мечом
и погружает его в воду.)
Хейя-хо! Хейя-хо!
Хейя-хо-хо-хо! Хейя!
Вода шипит, он громко хохочет. В то время как З и г ф р и д вставляет скованный клинок меча в рукоять, М и м е с флягою в руках ходит
по аван­сцене.

З и г ф р и д: Нотунг! Нотунг! Доблестный меч!
Ты к жизни вновь мною призван!
Мертвым ты в кусках лежал, но светишься гордо теперь!

ЗИГФРИД

275

Миме
(в сторону)
Кует он могучий меч:
Фафнер погиб,
нибелунгов враг...
Я хитрый сок варю:
сгинет и Зигфрид
за змеем вслед!
Идет мое торжество,
мне смеется успех!
Во время последующего Миме занят переливанием жидкости из горшка
во флягу.
Перстенек золотой,
что брат мой сковал, —
тот перстень,
таящий властную мощь,
кружок блестящий,
господства знак, — мне,
мне он достался, я взял его!
З и г ф р и д работает маленьким молотком, затем шлифует и подпиливает. Миме оживленно, с возрастающим самодовольством, топчется
взад-вперед.
Альберих сам,
мой гордый брат,
рабом дрожащим будет моим;
спущусь я царем
в темные шахты, —
меня признает
весь народ!
(З и г ф р и д снова стучит молотком.)
И презреннейший гном
как будет почтен!
К золотым струям
жмутся бог и герой!
(с жестами, которые становятся все оживленнее)
Мой гнев внушает трепет и дрожь,
к моим ногам падают ниц!
(З и г ф р и д последними ударами сглаживает заклепки на рукояти
и берет меч в руку.)

276

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
Нотунг! Нотунг!
Доблестный меч!
Вот вставлен ты вновь в рукоять!
Ты был разбит;
я справил тебя;
кто мог бы мощь твою
теперь сломить?
Миме
Трудиться Миме
вовсе забыл —
чужим трудом он скопляет клад!
Зигфрид
Отец, умирая, разбил тебя,
но сыном живым
создан ты вновь;
смеется твой яркий блеск,
лезвием ты режешь остро!
Миме
Миме отважный,
Миме властитель,
князь нибелунгов
в мире царит!
Зигфрид
(размахивая мечом)
Нотунг! Нотунг!
Доблестный меч!
Ты к жизни вновь мною призван!
Мертвым ты
в кусках лежал,
но светишься гордо теперь!
Миме
Э, Миме, ты, право, неглуп!
Ну кто бы поверить мог?
Зигфрид
Блеск свой
злодеям ты покажи!

ЗИГФРИД

277

Бей лицемера, плута рази!
Вот, Миме, гляди!
(Он замахивается мечом.)
Так режет Зигфрида меч!
Ударяет по наковальне, раскалывая ее надвое сверху донизу так, что она с
большим шумом распадается. Миме, который вскочил было в порыве величайшего увлечения на скамейку, от страха сваливается, очутившись в сидячем
положении на полу. Зигфрид, ликуя, поднимает меч высоко над головой.

278

РИХАРД ВАГНЕР

ВТОРОЙ АКТ
Лесные дебри.
В глубине сцены вход в пещеру. Почва постепенно поднимается к середине
сцены, где она образует небольшую возвышенность, и снова опускается к
заднему плану, к пещере; таким образом, зрителю видна лишь верхняя часть
отверстия пещеры. Слева, за деревьями леса, виднеется расселистая стена
утесов. Темная ночь, в особенности сгущающаяся в глубине сцены, где глаз
зрителя сначала совсем ничего не может разобрать.
Альберих
(мрачно стерегущий под утесами)
В лесу, в ночи
я клада тайный страж...
Мой слух не спит,
глаз пытает мрак...
Робкий день,
ты уж встаешь?
Брезжишь, дрожа, в непроглядной тьме?
(Бурный ветер поднимается из лесу справа; сверху сквозь деревья
сияет голубоватый блеск.)
Что за свет там засиял?
Ближе, ярче
сверкает блеск —
конем лучезарным летит,
мчится чрез
лес бурно сюда...
Это не смерть ли змею
смелый герой несет?

ЗИГФРИД

(Буря улеглась. Сияние померкло.)
Но свет потух...
Лучи скрылись от глаз...
Ночь чернеет...
(С т р а н н и к выходит из чащи леса
и останавливается напротив А л ь б е р и х а.)
В сиянье кто-то подходит?..
Странник
К пещере
я мчался в ночи;
(словно из разорвавшихся облаков, внезапно прорезается лунный свет,
озаряя фигуру С т р а н н и к а)
кто-то во тьме шевелится там?
Альберих
(Он узнает С т р а н н и к а и сначала в ужасе отшатывается назад,
но тотчас же начинает в сильнейшей ярости кричать на него.)
Ты сам здесь, предо мной?
Зачем пришел?
Прочь уходи!
Исчезни, бесстыдный вор!
Странник
(спокойно)
Ты, Альберих,
бродишь здесь?
Фафнера дом хранишь?
Альберих
Новую кознь
принес ты сюда?
Дальше ступай!
Прочь убирайся!
Беды немало
здесь ты обманом вспоил!
Так покинь же
эти места!
Странник
Взглянуть лишь пришел я,
не бороться;
кто страннику путь заградит?

279

280

РИХАРД ВАГНЕР

Альберих
О, злой, хитрый предатель!
Ты меня однажды поймал —
и снова во мне
глупца ты ищешь,
(в бешенстве)
перстень мой
у меня еще раз похитить?
Смотри! Я познал
ловкий твой ум!
(насмешливо)
Но мне известна и твоя уязвимость:
моим богатством
долг твой покрыт был —
кольцо ты
великанам дал,
воздвигшим замок тебе!
С ними навек
ты рунами связан,
хранит твое копье
и поныне тот договор!
Как мог бы ты
договорную мзду
из рук строителей вырвать?
Копье свое ты
расколол бы сам,
в твоей руке
властительный жезл,
крепчайший, разбился бы в прах!
Странник
Не законы рун священных
мне покорили тебя:
моим оружьем ты смирен —
для войн держу я копье!
Альберих
Ты мне грозишь
надменною силой,
но втайне ты чувствуешь страх!
На смерть обречен
моим проклятьем

ЗИГФРИД

хранитель клада —
кто примет наследье?
Золотое кольцо
вернется ли вновь к нибелунгу?
Вот чем ты томишься вечно!
Ведь если мой клад
я снова схвачу —
лучше глупцов-великанов
я мощь кольца явлю:
тогда трепещи,
властитель героев!
На Валгаллу
двину я Геллы рать —
и мир будет моим!
Странник
(спокойно)
Знаю замысел твой, —
не страшен он мне.
Кто достанет перстень,
примет и власть.
Альберих
Сказал ты глухо,
но известно мне все!
Геройским родом
держишься ты —
(насмешливо)
цветущим потомством своим?
Ввериться хочешь ребенку —
не он ли плод достанет,
(с возрастающей горячностью)
что ты не смеешь сорвать?
Странник
Забудь меня,
помни о Миме.
(С полушутливой легкостью.)
Лишь брат твой вреден тебе:
он ведет ребенка сюда,
чтоб тот ему змея сразил.
Я мальчику чужд:
у ниблунга он в руках.

281

282

РИХАРД ВАГНЕР

Что делать тут тебе, —
сам, как хочешь, решай!
(Жест А л ь б е р и х а выражает сильное любопытство.)
Только не спи,
зорко гляди!
Не знает мальчик кольца,
но с ним ведь Миме идет!
Альберих
(горячо)
Ты не схватишь добычи сам?
Странник
Любимцу сердца
я предоставил подвиг;
в деяньях своих
свободен он.
Гордый лишь
гордому нужен!
Альберих
Итак, мне Миме
соперник один?
Странник
Только брат твой жаждет перстня
да ты.
Альберих
И все ж мне его не добыть?!
Странник
(спокойно подходя ближе)
Идет герой,
чтоб выкупить клад;
два ниблунга золота ждут;
страж кольца
обречен на смерть —
захвати первый наследье!
Больше скажу!
(Оборачивается к пещере.)
Вот там гнездо;
змею весть ты подай —

ЗИГФРИД

клад свой покинет он сам.
Я тебе его разбужу.
(Он становится на пригорок перед пещерой и кричит туда.)
Фафнер! Фафнер!
Просыпайся, змей!
Альберих
(в напряженном изумлении, про себя)
Что затеял дикий?
Он мне помогает?
Голос Фафнера
(из непроглядной тьмы заднего плана)
Кто будит мой сон?
Странник
(лицом к пещере)
Тут некто тебе
опасность вещает;
но жизнь твою спасет он,
если отдать свой клад
за спасенье ты согласен!
(Склоняет ухо к пещере, прислушиваясь.
Молчание.)
Фафнер
(из пещеры)
В чем дело?
Альберих
(Подходит к С т р а н н и к у и кричит в пещеру.)
Слышишь, Фафнер?
Слышишь ли, змей?
Сюда герой идет —
тебе готовит он смерть!
Фафнер
(из пещеры)
Я съем его.
Странник
Острый он держит меч,
смел юный герой!

283

284

РИХАРД ВАГНЕР

Альберих
Но лишь кольцо
жаждет он взять:
ты перстень мне отдай —
я бой отвращу;
ты клад сохранишь
и будешь долго жить!
Фафнер
Мой клад подо мной.
(зевая)
Дайте спать мне!
(С т р а н н и к громко смеется и затем снова обращается к А л ь б е р и х у.)
Странник
Ну, Альберих, плохой толк!
Но я не виноват!
Одно лишь, друг мой,
помни всегда.
(дружелюбно подходя к нему)
Все идет своим путем,
судьбы ты не изменишь.
Итак, оставайся,
твердо держись!
Затеи Миме обдумай:
они ведь тебе так доступны...
(удаляясь)
Что новь свершит, —
увидишь и ты!
Он быстро исчезает в лесу. Поднимается бурный вихрь, сверкает яркое
сияние; оба явления быстро проходят. А л ь б е р и х глядит вслед умчавшемуся
С т р а н н и к у.
Альберих
Вот мчится он прочь
на светлом коне,
смеясь над тревогой моей!..
Да, вам смешно,
о, безрассудные,
беспечальные,
жалкие боги!

ЗИГФРИД

285

Я вижу
ваш близкий конец!
Пока сверкает
золота блеск,
здесь не дремлет ваш враг,
гибель вам он таит!
Он ускользает в боковую расселину. Сцена остается пустой. Утренняя заря.
На рассвете появляются З и г ф р и д и М и м е. З и г ф р и д вооружен мечом,
подвешенным на лыковой перевязи. М и м е тщательно исследует местность;
наконец он заглядывает в глубину, которая все время в густой тени, тогда как
пригорок посреди сцены впоследствии все ярче и ярче освещается солнцем. Затем
М и м е убежденно обращается к З и г ф р и д у.
Миме
Вот это место;
стой же здесь!
Зигфрид
(садится под липой и оглядывается по сторонам)
Здесь должен я страх изведать?
Ты завел меня далеко,
до зари всю ночь
лесами с тобою шли мы вдвоем...
Ты мне уж больше не нужен!
Если и здесь
я останусь глуп, —
один отправлюсь я дальше,
твой путь не будет моим!
Миме
Верь мне, милый,
только здесь
ты можешь страх понять:
в других местах,
в другие дни
он не придет к тебе.
Видишь там
пещеры черной пасть?
В ней живет
ужасный дикий змей;
зол он безмерно,

286

РИХАРД ВАГНЕР

страшно велик,
и зевом огромным
он наделен;
тебя всего
одним глотком
он может вмиг проглотить!
Зигфрид
(продолжая сидеть под липой)
Так пасть ему я закрою,
чтоб съесть он меня не успел.
Миме
Брызжет змей
ядовитой слюной;
если она
в тебя попадет —
до самых костей ты сгоришь!
Зигфрид
Так я только в сторону прыгну,
если начнет он плевать.
Миме
Змеиный хвост
вьется кольцом;
кого он обовьет
и в тиски сожмет,
тот будет раздавлен в песок!
Зигфрид
Я избегну этих объятий,
зорко за зверем следя.
Но надо мне знать:
есть ли у змея сердце?
Миме
Да, лютое, злое сердце!
Зигфрид
Но там ли,
где у других зверей,
оно у змея сидит?

ЗИГФРИД

287

Миме
Ну да, там же,
конечно, дружок!
Теперь ты почувствовал страх?
Зигфрид
(Беспечно распростершийся под деревом, быстро принимает сидячее положение.)
Нотунг змею
я в сердце вонжу!
Не это ль зовется страхом?
Ах ты, старый!
Только это
хитрый твой ум
придумать мог?
Так уходи же дальше, —
не видеть страха мне здесь!
Миме
Вот погоди!
Тебе рассказ мой
кажется звуком пустым;
ты должен змея
сам увидать —
тогда ты наверно замрешь!
Замелькает в глазах,
заходит земля,
застынет робко
сердце в груди,
(очень ласково)
и ты поймешь, как умен я,
как Миме любит тебя...
Зигфрид
Не смей ты любить меня!
Снова забыл?
Скройся из глаз моих!
Прочь уходи —
не то уж не стерпит мой гнев,
если ты вновь запоешь!
Кривые ужимки,
миганье глазок —
когда ж забыть
смогу я их?

288

РИХАРД ВАГНЕР

(нетерпеливо)
Когда ж я расстанусь с тобой?
Миме
Сейчас уйду...
У ручья там скроюсь я;
ты здесь побудь;
как солнце на полдень взойдет,
явится змей,
из пещеры
выползет он,
мимо тебя здесь пойдет
воды в ручье напиться.
Зигфрид
(смеясь)
Миме, сядь только там —
туда я змею дам пройти:
Нотунг ему
я всажу в утробу,
если тебя
он в пути проглотит!
Так вот, слушай меня:
прочь от ручья беги,
дальше уйди,
уйди совсем,
исчезни навсегда!
Миме
После жаркой борьбы
ты мне позволишь
жажду твою умерить?
(З и г ф р и д энергично отмахивается от него.)
Кликни меня,
если что надо,
(З и г ф р и д буйно повторяет свой жест.)
или если понравится страх...
(З и г ф р и д поднимается и яростными жестами гонит М и м е прочь.)
Фафнер и Зигфрид,
Зигфрид и Фафнер —
о, если б обоих сгубить!
(Он исчезает в лесу справа. Зигфрид привольно ложится под липой и глядит
вслед уходящему М и м е.)

ЗИГФРИД

Зигфрид
Горбун мне не был отцом, —
как рад я, что это так!
Стал мне милее
зеленый лес,
стал отрадней мне
ласковый день,
лишь только хромой старик
от меня навсегда ушел.
(Он впадает в молчаливую задумчивость.)
Каким был отец мой на вид?
Ха! Таким, как я сам!
Ведь если б у Миме был сын,
он бы имел
образ Миме!
Точно такой же
гадкий горбун,
гном хромой...
Те же ухватки,
отвислые уши, гнойные глазки —
что за урод!
Забыть его скорей!
(Он больше откидывается назад и глядит вверх сквозь крону дерева.
Глубокая тишина. Трепетное оживление леса.)
Но... как выглядеть
мать могла?
Вот это мне
трудно представить!
(очень нежно)
Конечно, блестел
ее нежный взор,
как взор ласковой лани...
Но лишь красивей!..
(очень тихо)
Меня родив в страданьях,
зачем умерла она?
Иль у людей всегда уж
мать умирает,
сына родив?
Грустно было бы так...
Ах! Если б мог я мать увидеть!
О, родная! Людей жена!

289

290

РИХАРД ВАГНЕР

Тихо вздохнув, он все более откидывается назад. Полная и продолжительная
тишина. Развивающееся трепетание леса. Внимание З и г ф р и д а привлечено
наконец пением лесных птиц. Он с возрастающим участием прислушивается
к одной птахе, распевающей в ветвях над ним.
Певунья-птичка,
мне нов твой напев;
здесь ли в лесу ты живешь?
Понять бы, что ты щебечешь,
что мне хочешь сказать?
Может быть, о моей родимой?
Рассказывал мне
карлик-ворчун,
что песни птичек
можно понять,
что к ним надо привыкнуть.
Как же привыкнуть к ним?
Ха, попытаюсь!
Я спою на свирели,
в звуках похожих:
без слов обойдусь я,
только напевом!
Вот спою так по-птичьи,
и речи певуньи пойму!
(Он подбегает к роднику, журчащему поблизости, срезает себе мечом
тростинку и поспешно делает из нее свирель. Снова прислушивается.)
Молчит и ждет;
так сам я начну!
Он играет на свирели, стараясь подражать напеву птички. Неудовлетворенный, он останавливается, вновь вырезает и улучшает дудочку, опять
играет; однако сейчас же качает головой и снова делает улучшения и пробует.
Неудача начинает сердить его, он сжимает свирель рукой и пробует снова.
Наконец, улыбаясь, бросает свои попытки.
Совсем не то!
На моей свирели
нежный напев не звучит.
Птичка, увы, я, верно, глуп,
тебя мне не понять!
(Опять слышит пение птички и глядит на нее.)
Мне стыдно, что эта
плутовка примолкла —

ЗИГФРИД

291

глядит и ждет понапрасну!
Хей-да! Так слушай
звонкий мой рог!
(Он замахивается свирелью и бросает ее далеко от себя.)
На свирели глупой
не вышел толк!
Я лесной клич
умею играть —
послушай веселую песню!
Товарищей милых
ею я звал,
но шел медведь
лишь ко мне да волк.
Вот посмотрю,
кто нынче придет,
не явится ль милый мне друг?
Он берет в руку свой серебряный охотничий рог и играет на нем веселую
песню. На долго выдерживаемых нотах З и г ф р и д всякий раз с ожиданием
глядит на птичку.
Что-то начинает ворочаться в глубине пещеры. Ф а ф н е р в образе огромного змея поднялся со своего ложа в пещере; он продирается сквозь кустарники и
ползет из глубины сцены к более высокому месту; поднявшись на него переднею
частью своего туловища, он издает громкий зевающий звук. З и г ф р и д оглядывается и с удивлением взирает на Ф а ф н е р а.
Ха-ха! Явилось на зов
что-то милое с виду!
Славный товарищ приполз!
Ф а ф н е р при виде З и г ф р и д а остановился на пригорке и не двигается
дальше.
Фафнер
Что там?
Зигфрид
Ну, если ты, зверь,
говорить горазд,
чему-нибудь ты научишь!
Вот мне надо бы
страх узнать;
может быть, ты покажешь?

292

РИХАРД ВАГНЕР

Фафнер
Мальчик слишком смел?
Зигфрид
Смел или слишком смел —
не знаю!
Но ты бейся со мною
или показывай страх!
Фафнер
(издает звуки, похожие на смех)
Пить хотел я,
попался и корм!
(Раскрывает пасть
и показывает зубы.)
Зигфрид
Превеселое рыло
ты мне открыл —
зубы смеются
у лакомки!
Хорошо бы заткнуть эту глотку,
уж очень зев твой широк!
Фафнер
Не годен зев мой
вздор болтать,
но он проглотит
вмиг глупца.
Зигфрид
Хо-хо! Свирепый,
лютый ворчун!
В тебе свариться
было б плохо!
Право, умней, дружок,
околеть тебе самому!
Фафнер
(рыча)
Фырр! Ну!
Хвастай, дитя!

З и г ф р и д: Лежи, злобный чудак! Нотунг держишь ты в сердце!
Ф а ф н е р: Ребенок смелый, кто ты? Кто меня сразил?

294

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
Держись, злюка!
Хвастун идет!
Он берет свой меч в руку, подскакивает к Ф а ф н е р у и вызывающе
становится против него. Ф а ф н е р вползает выше и брызжет из ноздрей на
З и г ф р и д а. Тот уклоняется от ядовитой слюны, подскакивает ближе и становится сбоку. Ф а ф н е р старается схватить его своим хвостом. З и г ф р и д ,
уже почти схваченный змеем, одним махом перепрыгивает через него и ранит
Ф а ф н е р а в хвост. Чудовище рычит, быстро убирает хвост и становится
на дыбы, чтобы всею тяжестью своего туловища навалиться на З и г ф р и д а,
открывая ему, таким образом, свою грудь. З и г ф р и д быстро высматривает
место, где у змея скрывается сердце, и вонзает в него свой меч по самую рукоять.
Ф а ф н е р от боли вздымается еще выше и валится на свою рану, в то время
как З и г ф р и д, выпустив меч из руки, отскакивает в сторону.
Лежи, злобный чудак!
Нотунг держишь ты в сердце!
Фафнер
(ослабевшим голосом)
Ребенок смелый, кто ты?
Кто меня сразил?
Кто доблестный юный дух
на убийство толкнул?
Твой мозг чужд был тому,
что ты свершил...
Зигфрид
Я мало учен —
не знаю сам, кто я;
с тобой смертно сразиться
сам ты заставил меня.
Фафнер
О, мальчик светлоокий,
сам чуждый себе,
знай и запомни
жертву свою!
Великанов громоздкий род,
Фазольт и Фафнер,
два брата — оба уж пали....
За проклятый клад,

ЗИГФРИД

295

награду богов,
брата я умертвил,
а клада страж
в обличье змея, —
Фафнер, последний в роде,
румяным героем сражен...
Видишь ли смерть,
мальчик цветущий?
Кто ребенку подвиг внушил —
таит и цветущему смерть...
(умирая)
Вот конец мой...
Помни меня...
Зигфрид
Где я родился,
знаешь ли, змей?
Мудрым ты, дикий,
стал, умирая!
Кто я, откуда родом?
Зигфрид имя мое!
(Ф а ф н е р приподнимается
и испускает дух.)
Фафнер
Зигфрид!..
(Он приподнимается и испускает дух.)
Зигфрид
Мертвец учить не может...
Веди ж меня ты,
мой Нотунг живой!
(Ф а ф н е р , умирая, свалился на бок. З и г ф р и д извлекает теперь свой
меч из груди змея; при этом рука его орошается кровью павшего. Он быстро
отдергивает руку.)
Как пламя, жгуча кровь!
(Он невольно берет пальцы в рот, чтобы слизнуть с них кровь. Он задумчиво
глядит перед собой, в то же время его внимание все более и более привлекается
пением птичек.)
Может ли быть?
Ведь птички со мной говорят!..
Змея ли кровь
открыла мой слух?

296

РИХАРД ВАГНЕР

Та птичка снова здесь — чу!
Что поет она?
Голос Лесной Птички
(в ветвях липы над З и г ф р и д о м)
Гей! Зигфрид властителем
золота стал!
О, если б в пещере
нашел он клад!
В шлеме волшебном он мог бы
блаженно творить чудеса;
но если кольцо изберет он,
то будет всем миром владеть!
(З и г ф р и д слушает с восторженным лицом, затаив дыхание.)
Зигфрид
(тихо)
О, милый вестник, благодарю!
Я понял тебя!
Он идет в глубину сцены и спускается в пещеру, где тотчас же совершенно
исчезает.
М и м е, боязливо озираясь, прокрадывается на сцену, чтобы убедиться
в смерти Ф а ф н е р а. В то же время с другой стороны выходит из расселины
А л ь б е р и х; он наблюдает за М и м е, и, когда тот поворачивается к пещере,
бросается вперед и загораживает ему дорогу.
Альберих
Куда? Стой!
Куда ты ползешь, хитрая тварь?
Миме
Проклятый брат, без тебя нельзя!
Зачем ты здесь?
Альберих
Заришься, плут, на мое добро,
на шлем и кольцо?
Миме
Прочь убирайся! Здесь место мое,
что рыщешь ты тут?

ЗИГФРИД

Альберих
Ловкий воришка пойман врасплох
за воровством?
Миме
Что я достал горбом своим,
с тем не расстанусь!
Альберих
Ты ли похитил клад
из рейнских глубин?
Тобой ли, негодным,
созданы чары кольца?
Миме
Кто сделал шлем,
что облик меняет наш?
Ты, в нем нуждаясь,
сумел ли его создать?
Альберих
Ну что ты, кропатель,
сам сколотить догадался б?
Ведь перстень мой
мыслить заставил глупца.
Миме
Твой перстень; где он?
Досталось кольцо великанам!
Что ты утратил,
то я себе раздобыл!
Альберих
Подпустив юнца,
хочет скряга нажиться?
Ты сглупил в расчете, —
он властен себе все взять!
Миме
Я растил его,
и за труд платит он мне;
за столько мук
награды так долго я ждал...

297

298

РИХАРД ВАГНЕР

Альберих
За простой призор
этот скаредный,
мерзостный раб
хочет дерзко сам
властителем стать?
Паршивому псу
больше идет
кольцо, чем тебе!
Жалкий, тебе ли
перстень царя носить?!
Миме
(почесывая себе голову)
Владей же им,
храни его,
свое кольцо;
будь царем,
но мне все же будь братом!
Только мой шлем,
веселый пустяк,
дай мне взамен;
обоим нам
выгодно так поделить!
(Он с доверчивым видом
потирает себе руки.)
Альберих
(с насмешливым хохотом)
Так поделить?
Этот шлем — отдать?
Ах ты, хитрец!
Я бы спать не мог от козней лукавца!
Миме
(вне себя)
Ни меняться?
Ни делиться?
Чист буду я?
Без ничего?
(визгливо)
Дай же что-нибудь брату!

М и м е: Мне на помощь Зигфрид тотчас придет со своим мечом;
проворный герой рассудит, братец мой, нас!

300

РИХАРД ВАГНЕР

Альберих
Ни гвоздя,
ни малой крупицы
ты не получишь!
Миме
(в бешенстве)
Ни кольца, ни шлема
ты сам не увидишь, —
я все заберу!
Мне на помощь
Зигфрид тотчас
придет со своим мечом;
проворный герой
рассудит, братец мой, нас!
(З и г ф р и д появляется в глубине сцены.)
Альберих
Ну, оглянись!
Вот выходит он из гнезда...
Миме
Верно, игрушек
детских набрал...
Альберих
Мой шлем он держит!
Миме
Да и кольцо!
Альберих
Проклятье! Кольцо?
Миме
(лукаво посмеиваясь)
Что ж, отними, постарайся!
Я сам уж им завладею!
(Он снова ускользает в чащу леса.)
Альберих
Лишь в руки мои
должен мой перстень вернуться!

ЗИГФРИД

301

Он исчезает в расселине. Тем временем З и г ф р и д с волшебным шлемом
и кольцом в руках медленно и задумчиво выходит из пещеры; он мечтательно
рассматривает свою добычу и снова останавливается на возвышенности
среднего плана.
Зигфрид
Зачем вы мне —
я не знаю,
но только вас
из сокровищ клада я взял,
как добрый голос мне спел.
Пусть ваша краса
мне отныне блещет
на память о том,
что в бою я змея сразил,
но что страха все ж не узнал!
Он засовывает волшебный шлем себе за пояс, а перстень надевает на палец.
Тишина. З и г ф р и д невольно опять следит глазами за птичкой и прислушивается к ней, затаив дыхание.
Голос Лесной Птички
Гей! Зигфрид уж держит
и шлем, и кольцо!
О, если б он Миме
не стал доверять!
Должен вслушаться Зигфрид
в его коварную речь!
Он легко поймет,
что злой Миме таит!
Вкусил он змеиную кровь!
Выражение лица и жесты З и г ф р и д а показывают, что он хорошо понял
птичку. Он видит приближающегося М и м е, но продолжает стоять на
пригорке в той же позе, не двигаясь, опершись на свой меч, наблюдая и замкнувшись в себе. М и м е снова крадется на сцену и с переднего плана наблюдает
за З и г ф р и д о м .
Миме
В мечтах на добычу он глядит...
Не был ли здесь
лукавый странник,
хитрый мудрец?

302

РИХАРД ВАГНЕР

Своей болтовней
он мог дитя смутить...
Миме,
будь вдвое хитрей,
расставь осторожно
тонкую сеть,
старайся ласковой
лживой речью
слепое дитя обмануть!..
(Он подходит ближе к З и г ф р и д у и приветствует его льстивыми,
вкрадчивыми ужимками.)
Ну, здравствуй, Зигфрид!
Что ж, герой мой,
понял ли страх ты теперь?
Зигфрид
Ученье впрок не пошло.
Миме
Но громадный змей —
его ты прикончил?
Он был ведь ужасен и лют?
Зигфрид
Хоть зол и грозен он был,
почти жаль мне его:
живут твари похуже,
но еще не убиты!
Кто смерти змея ждал,
тот много злей, чем он сам!
Миме
(очень дружелюбно)
Успокойся! Тебе
не видеть меня:
(слащаво)
я вечным сном
закрою скоро
глазки твои!
(Словно похваливая.)
На что ты был годен,
то ты свершил;
мне только отнять осталось твою добычу;

ЗИГФРИД

я это, верно, сумею —
ты легко даешься в обман!
Зигфрид
Так мне ты желаешь лиха?
Миме
(удивленно)
Я разве сказал?
(ласково продолжая)
Зигфрид!
Слушай, сынок мой!
Все в тебе всегда я от сердца ненавидел;
мальчишку я вырастил
не из любви —
для клада, что змей хранил,
для перстня мучился я.
(Словно обещая З и г ф р и д у прекрасные вещи.)
Если клада
ты сам мне не дашь,
(горячо, как бы готовый сам отдать за него свою жизнь)
Зигфрид, мой сын,
пойми же тогда,
что жизнь отдать ты мне должен!
(Последние слова М и м е произносит
в виде дружеской шутки.)
Зигфрид
Рад я лишиться
любви твоей,
но я и с жизнью должен расстаться?
Миме
(с досадой)
Сказал ли я так?
Ты не хочешь понять!
(Он достает свою фляжку.)
Вот ты устал,
утомлен борьбой,
тело твое горячо:
этот напиток,
прохладный сок,
я припас для тебя!

303

304

РИХАРД ВАГНЕР

Ты свой меч расплавлял —
я зелье варил:
выпей глоток
и мне отдавай свой меч,
а с ним и шлем, и клад!
Хи-хи-хи-хи-хи-хи!
Зигфрид
Ты хочешь мой меч
и то, что я добыл, —
шлем и перстень — похитить?
Миме
(с живостью)
Как непонятлив ты стал!
Полно, разве я вру?
С большим усильем
ум я напряг,
чтоб тайные мысли
скрыть лицемерьем,
а мальчишка глупый
хочет все извратить!
Уши открой же!
И пойми ясней!
Слушай, что Миме скрыл!
(Снова очень приветливо, делая явные усилия.)
Возьми и выпей напиток;
поил я часто тебя;
правда, угрюмо,
словно сердясь,
из рук моих, хоть с бранью,
пил же ты, Зигфрид!
Зигфрид
Освежить гортань
я не прочь;
но как питье ты варил?
Миме
(весело шутя, словно описывая З и г ф р и д у то приятное состояние
опьянения, которое доставит ему питье)
Хе! Увидишь —
только глотни!

ЗИГФРИД

305

В туман и ночь
напиток тебя погрузит:
ты без чувств, как мертвый,
вдруг вытянешь члены...
Пока ты лежишь,
я быстро схвачу
и спрячу добычу,
но проснись ты опять —
как бы спасся
я от тебя,
даже с перстнем в руках?
Так тем мечом,
что ты сам сковал,
голову я с тебя сниму;
вот как я спасусь вместе с кольцом!
Хи-хи-хи-хи-хи…
Зигфрид
Во сне меня ты зарежешь?
Миме
(в бешенстве)
О чем ты? Что я сказал?
(Он старается взять нежнейший тон.)
Я лишь хочу
с ребенка головку снять!
Последние два слова он произносит с весьма заботливой отчетливостью;
затем продолжает с выражением сердечной заботы о здоровье З и г ф р и д а.
Хотя бы я мог
тебя сносить,
хотя бы не жаждал
жестокого мщенья
за все мои обиды,
(кротко)
все ж убрать тебя с дороги
должен я немедля;
(снова шутливо)
ведь зорко за этой добычей
и Альберих тоже следит!
(Он выливает сок из фляжки в рог для питья и с навязчивыми жестами
подает З и г ф р и д у.)

306

РИХАРД ВАГНЕР

Ну, мой Вельзунг!
Волка сын!
Пей — и с жизнью простись!
Глотни и подавись!
Хи-хи-хи...
Зигфрид
(замахивается мечом)
Сам подавись,
злой отравитель!
В приступе сильнейшего отвращения он наносит быстрый удар М и м е,
который тотчас же падает мертвый. Из ущелья раздается насмешливый
хохот А л ь б е р и х а. Зигфрид, глядя на убитого, снова спокойно прицепляет
себе свой меч.
Зигфрид
Злобе дань
платит Нотунг:
он на то ведь и скован!
(Он поднимает труп М и м е и кладет его на пригорок перед входом
в пещеру.)
Зигфрид
(сбрасывая труп в пещеру)
Вот в пещере
там ляг на свой клад!
Его ты добыл
хитрым путем,
владей же сокровищем вечно!
Великана в стражи
дам я тебе,
чтоб он воров не пускал!
(Он с большим напряжением сил волочит мертвого змея ко входу в пещеру,
совершенно заваливая отверстие трупом Ф а ф н е р а.)
Лежи и ты,
темный змей!
Сверкающий клад
вместе с корыстным врагом своим стереги:
нашли вы оба ныне покой!
(Несколько мгновений задумчиво глядит в пещеру;
затем, видимо, усталый, медленно направляется на авансцену.
Проводит рукой по лбу.)

З и г ф р и д: Сверкающий клад вместе с корыстным врагом своим стереги:
нашли вы оба ныне покой!

308

РИХАРД ВАГНЕР

Жарко мне —
этот змей тяжел!
Кровь моя
огнем горит,
мой лоб руку мне жжет...
Как солнце высоко!
В лазури всплыв,
жгучий глаз мне на темя прямо глядит!
Но прохладу в тени найду я под липой.
(Он привольно ложится под липой и снова глядит вверх сквозь ветви.)
Еще раз, милая птичка,
забыв о тех,
кто нам мешал,
голос твой мне дай послушать!
На ветвях тебе
качаться так любо —
с нежным чириканьем
братья и сестры,
порхая, ласкают тебя...
А я — совсем один,
без сестер и без братьев;
мой отец убит,
скончалась мать —
я их не видал...
Со мной был всегда
только гадкий старик;
нас любовь
держала порознь;
хитрые козни
строил мне карлик —
я должен был с ним покончить!
(В приливе скорби он снова поднимает взор на ветки дерева.)
Славная птичка,
тебя я спрошу...
Где бы мне нашелся
добрый друг?
Может быть, ты мне поможешь?
Как часто я звал,
но призвать не умел!
Ты, дружок мой,
лучше сумеешь,
ты дашь мне верный совет!
Ну, спой! Я рад тебе внимать!

ЗИГФРИД

Голос Лесной Птички
Гей! Зигфрид убил уж
лихого врага!
Он друга найдет
в чудесной жене,
что спит на горной скале!
Пламя вершину хранит!
Пройди сквозь огонь,
деву буди —
Брунгильда будет твоя!
Зигфрид
(с живостью поднимается на ноги)
О, нежный вздох!
Сладкая песнь!
Как жжет она истомой
мне грудь!
Огнем чудесным
дух мой горит!
Что в сердце и в кровь
мне вдруг проникло?
Что это, что? Скажи!
(Он прислушивается.)
Голос Лесной Птички
Голос любви,
сладкие слезы,
дивная боль в песне моей!
Кто любит — поймет мой призыв!
Зигфрид
Он страстно меня увлекает
из лесу прочь, на утес!
Скажи еще мне,
певунья счастья:
можно ль пройти мне сквозь пламя?
Можно ль невесту будить?
(Он еще раз прислушивается.)
Голос Лесной Птички
Невесту найти и разбудить
лишь смелый бы мог:
должен он страха не знать!

309

310

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
(ликуя)
Да тот глупец,
что не знает его,
о, птичка, — это ведь я!
Еще сегодня о страхе
узнать я тщетно
у змея пытался;
в восторге я жду,
что Брунгильда научит!
Как путь к той скале отыскать?
(Птичка вспорхнула; она кружится над З и г ф р и д о м и медленно летает
перед ним.)
Ты меня сама направишь?
Я за тобою вслед побегу!
Он бегает за птичкой, которая некоторое время дразнит его и шаловливо
направляет то туда, то сюда; наконец он следует за нею, когда она, сделав
определенный поворот, улетает в глубину сцены.

ЗИГФРИД

311

ТРЕТИЙ АКТ
Дикая местность у подошвы скалистой горы, круто поднимающейся слева.
Ночь. Буря и гроза, сильный гром и молнии. Раскаты грома вскоре умолкают,
тогда как молнии еще долгое время бороздят тучи. Появляется С т р а н н и к.
Он решительным шагом подходит к склепообразному отверстию пещеры,
чернеющей в одном из утесов на авансцене, становится там, опираясь на свое
копье, и обращается в пещерную бездну.
Странник
Вала, слушай!
Вала, проснись!
От долгих грез я пробуждаю твой дух!
Услышь мой призыв!
Восстань! Восстань!
Из бездны ночной,
из глуби туманной восстань!
Эрда! Эрда!
Вечности сон!
Из лона родного
ныне всплыви!
Здесь песнь пою я,
чтоб ты проснулась!
От сонных мечтаний
снова очнись!
Всемудрая!
Первосущая!
Эрда! Эрда!
Вечности сон!
Вала! Богиня!
Явись мне! Явись мне!

312

РИХАРД ВАГНЕР

В пещерной бездне начинает брезжить голубоватый свет. Э р д а, озаренная
им, медленно поднимается из глубин. Весь ее образ словно покрыт инеем; волосы
и одеяние отбрасывают сверкающее сияние.
Эрда
Я слышу песнь...
Зов чарует властно...
От вещих грез
проснулся мой дух:
кто сон встревожил мой?
Странник
Он мною развеян,
моею песней —
чтоб явным стало
виденье тайных снов!
Везде блуждал я,
знанья искал;
весь мир прошел я,
чтоб слышать вещие речи.
Нет никого
мудрее тебя;
ты знаешь все,
что скрывает глубь,
чем выси гор,
воздух и воды полны.
Где жизнь дрожит, —
дух твой витает;
где мысль трепещет, —
светит твой ум.
Явно, молвят, все для тебя.
Жаждою знанья томимый,
я нарушил твой сон!
Эрда
Мой сон — виденья,
виденья — мысли,
мышленье — творчество знанья.
Грезам моим
внимают норны:
они ткут нить,
и тайны Эрды прядут;
тебе ответят норны!

ЗИГФРИД

Странник
Пред волей судьбы
норны безгласны
и отвратить бедствий
не могут.
Но ты, быть может,
мудро мне скажешь,
как у прялки сдержать колесо?
Эрда
Мужей деянья
туманят мысль мою...
Всезнающий дух пленен
Властителем был...
И дочь-радость
родила я богу:
героев сонм
набирать он велел ей.
Дочь Валы,
она мудра.
Оставь меня —
совет подаст тебе
Эрды и Вотана дочь!
Странник
О Брунгильде смелой
речь ты ведешь?
Был презрен ею бурь усмиритель,
когда себя всей силой он смирял!
Что властитель войны
исполнить жаждал,
но что отверг он —
себе вопреки, —
то за свой страх
дерзкая дочь
для себя исполнить решилась,
Брунгильда в битве мужей!
Бог брани
деву казнил:
ей очи сном он смежил...
На утесе дева спит,
и лишь затем
проснется она,

313

314

РИХАРД ВАГНЕР

чтоб смертный муж владеть ею стал...
К ней ли с вопросом идти?
Эрда
Тьмой странной
я смущена,
в дикой мгле
кружится мир...
Валькирию,
мое дитя,
сон глубокий сковал,
когда всемудрая мать спала?..
Кто любил доблесть —
казнь ей шлет?
Кто внушал геройство —
мстить стал ему?
Кто права хранит
и святые клятвы —
правит без прав, вероломно?
Дай мне снова заснуть!
Дай замкнуться всезнанью!
Странник
О нет, тебя я держу!
Покорись велению чар!
Всезнаньем
некогда ты
иглу тревоги
вонзила в сердце мое:
и страх кончины —
тяжкой, позорной —
грудь мне наполнил,
боязнь связала мой дух.
Если ты всех
в мире мудрей,
молви мне,
как победил тревогу бог?
Эрда
Нет, ты не тот,
кем назвался!
Зачем ты, дикий упрямец,
нарушил всезнанья сон?

ЗИГФРИД

Странник
Сама ты уже не та!
Всезнанье Валы иссякает:
погаснет оно
моею волей!
Знаешь, что Вотан решил?
(Долгое молчание.)
Внимай мне
в незнанье своем,
чтоб мирно взор сомкнуть навек!
Мне уже не страшен
близкий конец мой:
я его хочу! То, что однажды
в диких муках,
в разладе злом я решил —
ныне гордо
и с весельем свершу!
В гневе, в тоске безысходной,
я ниблунгу мир отдавал,
но Вельзунг прекрасный
примет наследье мое!
Мой избранник светлый,
не зная меня,
не связанный небом,
юный и смелый —
кольцо Альбериха достал.
Любви дитя,
зависти чуждый,
от злого проклятья
очистит он мир,
ибо страх неведом ему!
И твое дитя,
Брунгильду,
нежно разбудит герой;
вещей Валы
мудрая дочь
любовью искупит мир!
Так скройся же вглубь,
в недра родные!
В грезах узри конец мой!
Да будет, что должно —
пред Юным-Вечным
склонился радостно бог!

315

316

РИХАРД ВАГНЕР

Засни же, Эрда!
Первобоязнь!
Сон мира!
(Э р д а, сомкнув глаза, постепенно погружается вглубь; затем она исчезает
совершенно. Вместе с тем и в пещере снова воцарился полный мрак.)
Прощай! Прощай!
Засни навек!
Утренний рассвет освещает сцену; буря улеглась. С т р а н н и к подходит
вплотную к пещере и прислоняется спиной к утесу; лицо его обращено на сцену.
Я вижу: Зигфрид идет...
Он остается на том же месте у пещеры, не меняя позы. П т и ч к а
З и г ф р и д а, порхая, летит к авансцене. Внезапно птичка меняет направление своего полета в воздухе туда и сюда и поспешно исчезает в глубине сцены.
Зигфрид
(Входит и останавливается.)
Умчалась птичка моя!
Певуньи полет
и нежный зов
к скалам меня привели;
но тут исчез мой вожак!
Теперь найду я
и сам тот утес;
куда мой спутник летел,
туда я и пойду!
(Он идет в глубину сцены.)
Странник
Куда, мальчик,
путь твой идет?
Зигфрид
(останавливаясь и оборачиваясь)
Слова слышны?
Так здесь укажут мне путь!
(Подходит ближе к С т р а н н и к у.)
Я иду к утесу,
огонь его окружает;
там дева спит, я ее ищу!

ЗИГФРИД

Странник
Но кто тебя
туда направил,
дух твой прельстив этой девой?
Зигфрид
О ней мне
спела песнь птичка,
подав совет чудесный.
Странник
Болтают птички о разном,
но их нельзя понять;
как мог ты постичь
напева тайну?
Зигфрид
Змеиная кровь
мне открыла слух —
в лесу сражен мною Фафнер;
едва ту кровь
мой язык вкусил,
как я понял, что птички поют.
Странник
Великана ты сразил,
но кто тебя
на бой со змеем толкнул?
Зигфрид
Лукавый Миме
привел меня —
он страх хотел показать мне,
но змею в сердце
меч мой вонзить
Фафнер мне сам внушил:
он разинул пасть на меня.
Странник
Кто создал
твой могучий меч,
что врагов сильнейших бьет?

317

318

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
Да сам я сковал, кузнеца отвергнув;
иль был бы я без меча.
Странник
Но кто создал те осколки,
что в новый меч ты сплавить мог?
Зигфрид
Что знаю я тут!
Я знал одно —
что осколки мне не годны,
если не сплавить их вновь!
(Странник разражается веселым добродушным смехом.)
Странник
Да, правда твоя!
(Он благосклонно глядит на З и г ф р и д а.)
Зигфрид
(удивленный)
Ты дразнишь меня?
Старый спорщик!
Будет тебе —
больше болтать я не стану;
мне укажи, если знаешь, дорогу;
а если нет,
то рот свой зажми!
Странник
Дитя, терпенье!
Если я стар —
ты уваженье яви мне!
Зигфрид
Вот так находка!
Всю жизнь мою
стоял мне старик
всегда на дороге,
но я расправился с ним!
Если ты нарочно
мне путь заграждаешь,
берегись, старец:

ЗИГФРИД

319

и ты, как Миме, слетишь!
(При последнем слове он делает соответственный жест;
затем подходит ближе к С т р а н н и к у.)
Как выглядишь ты?
Большую шляпу
зачем надел?
Почему закрыл ею лицо?
Странник
(по-прежнему не меняя места и позы)
Так поступает странник,
если против ветра идет.
Зигфрид
(рассматривая его еще ближе)
Одного не вижу я глаза!
Его, конечно уж,
вышиб тот,
кому прохода ты
смел не дать?
Прочь уходи, —
не то и другого
глаза можешь лишиться!
Странник
(очень спокойно)
Я вижу, мой сын,
в незнанье своем
ты только помощь находишь.
Тем глазом, что я потерял,
ты сам видишь
глаз тот единый,
что мне освещает мой путь.
(З и г ф р и д, слушавший вдумчиво, теперь невольно разражается смехом.)
Зигфрид
Смешить умеешь ты ловко!
Но мы довольно болтали!
Скорей мне путь укажи
и своим путем уходи:
в тебе нет ведь
пользы иной!
Живей, не то — прогоню!

320

РИХАРД ВАГНЕР

Странник
(мягко)
Знай ты меня,
мой герой,
мне брани ты б не кидал...
Сердце мое
ты терзаешь так больно...
Но если мил мне
твой светлый род,
все же страшит его
пылкий мой гнев!
О, мой любимец!
Всепрекрасный!
Бойся вызвать мой гнев:
он погубит тебя... и меня!
Зигфрид
Ты, верно, глух,
скучный старик?
Путь мне очисти —
я знаю, что там
пройду я к спящей жене;
так спутник летел мой,
что здесь лишь быстро исчез!
(Мрак снова быстро
заволакивает сцену.)
Странник
(разражаясь гневом
и принимая повелительную позу)
Исчез он, спасая жизнь!
Он воронов черных
почуял здесь —
и в страхе умчался от них!
Идти ты не должен
этим путем!
Зигфрид
(С удивлением отступает на несколько шагов, становясь в вызывающую позу.)
Ого! Я не должен?
Да кто ты такой,
чтоб не пускать меня?

ЗИГФРИД

321

Странник
Страж я утеса грозный!
Держу я спящую деву
властно в плену;
тот, кто от сна
невесту разбудит,
власть мою уничтожит.
Средь волн огня
невеста лежит,
пламенным морем
утес окружен:
кто возжаждет жены,
тот жаром будет сожжен!
(Он указывает копьем на вершину утеса.)
Взор подыми!
Ты видишь ли свет?
Растут лучи,
сильнеет зной,
жгучие тучи,
красные волны
с грохотом бурным сбегают сюда;
сияньем ты весь озарен!
(На вершине утеса появляется, разгораясь, колеблющийся свет пламени.)
Сейчас тебя
пожрет это море!
Назад же, слепое дитя!
Зигфрид
Назад, несносный, ты сам!
Там, где огонь пылает,
Брунгильду я должен найти!
(Он идет вперед, С т р а н н и к преграждает ему дорогу.)
Странник
Пламя не страшно тебе —
так путь твой копье преградит!
Еще я в руке
всю власть держу,
об это копье
твой меч уж был разбит!
Разбейся он еще раз
о вечный жезл!
(Он простирает копье перед собой.)

322

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
(извлекая меч)
Так отец мой
пал жертвой твоей?
Мщенью навстречу
ты вышел сам!
Злобу копья сломи,
мой мстительный меч!
Одним ударом он разрубает надвое копье С т р а н н и к а: из обломков
вылетает молния, ударяясь в вершину утеса; с этого момента сиянье на горе,
дотоле слабое, начинает пылать огненными языками все ярче и ярче. Удар
молнии сопровождается сильным громом, быстро утихающим. Обломки копья
катятся к ногам С т р а н н и к а. Он спокойно подбирает их.
Странник
Иди! Я должен исчезнуть!
(Он внезапно исчезает в полном мраке.)
Зигфрид
Подобрав обломки,
спрятался робкий?
(Разгорающийся свет огненных облаков, опускающихся все ниже и ниже,
бросается ему в глаза.)
Ха! Радостный жар!
Огненный свет!
В блеске лучистом
путь мой открылся.
В пламени плавать!
Невесту в огне отыскать!
Хо-хо! Ха-хей!
Где ты? Отзовись, милый друг!
З и г ф р и д начинает трубить в свой рог и устремляется в огненное море,
которое, низвергаясь с высоты, разливается теперь и на авансцене. З и г ф р и д
вскоре пропадает из вида; слышно, что он удаляется, поднимаясь на вершину.
Ярчайшее сверкание пламени. Огненная стихия, достигшая высшего напряжения, с этого места начинает ослабевать и мало-помалу разряжается в
прозрачные облака, словно освещенные утренней зарей. Облака, становясь все
нежнее и нежнее, превращаются в тонкую пелену тумана розовой окраски; туман
расходится, испарения улетучиваются вверх, причем сначала открывается
только ясная лазурь дневного неба, тогда как по краю появившейся вершины
утеса еще стелется алая пелена утреннего тумана, которая вместе с тем

ЗИГФРИД

323

напоминает волшебный огонь, все еще пылающий в глубине. На переднем плане,
под развесистой елью, спит глубоким сном Б р у н г и л ь д а, вся в блестящих
доспехах, со шлемом на голове, покрытая своим длинным щитом. З и г ф р и д
снаружи достигает скалистого края вершины и показывается там сначала
только до пояса; стоя так, он долго с удивлением оглядывается.
Мирной вершины
блаженная тишь!
Он поднимается совсем и изумленно осматривает сцену, стоя на скалистом
камне заднего откоса. Глядя в сторону елового бора, он немного подвигается
вперед.
Что там я вижу,
в тенистом лесу?
Там конь лежит —
спит он глубоким сном...
(Медленно приближаясь, он с удивлением останавливается, заметив еще на
некотором расстоянии фигуру Б р у н г и л ь д ы.)
Что предо мной сверкает?
Ужель это стали блеск?
Снова ли взор мне
пламя слепит?
(Он подходит ближе.)
Щит тяжелый?
Если поднять?
(Он снимает щит и видит фигуру Б р у н г и л ь д ы; но большая часть ее лица
еще закрыта шлемом.)
Ха! В оружии муж?
Как он прекрасен собой!
Должно быть,
шлем давит чело —
надо снять
убор с головы!
Он осторожно открывает шлем и снимает его со спящей; длинные волнистые волосы распускаются во все стороны. Зигфрид вздрагивает.
Ах! Красота!
(Он стоит, погруженный в созерцание.)
Светлые пряди
туч золотистых
лазурь небес каймят,

324

РИХАРД ВАГНЕР

яркого солнца
радостный лик
светит в волнах облаков!..
(Он ниже склоняется над спящей.)
Колышет дыханье юную грудь;
снять ли и панцирь теснящий?
(Он пытается снять броню, но тщетно.)
Ну, мой меч! Режь мне железо!
Зигфрид берет в руку меч и нежно, осторожно перерезает с обеих сторон, во
всю длину доспехов, панцирные кольца; затем снимает броню и набедренники:
Брунгильда лежит перед ним в мягком женском одеянии. Он вздрагивает от
страха и удивления.
Это не муж!
(В величайшем возбуждении он глядит на спящую.)
Пламень волшебный
сердце мне жжет,
трепетный жар
мысли туманит,
в глазах все ходит кругом!..
Кого мне призвать
себе на помощь?
Мать! Где ты?
Услышь меня!
(Он припадает, словно без чувств, к груди Брунгильды. Долгое молчание.
Потом он со вздохом поднимается.)
Проснется ль она
и мне откроет ли взор свой?
Откроет мне взор свой?
Что, если я в нем сгорю?
Хватит ли сил
снести этот свет?
Я сам не свой,
не смею вздохнуть...
Дух мой охвачен
знойным томленьем,
от робости сердца
руки дрожат...
Не это ль чувство
зовется страхом?
Родная! Видишь —
вот смелый твой сын!

З и г ф р и д: Как робость убить? Как стать смелей?..
Чтоб я сам проснулся, девы сон я развею!

326

РИХАРД ВАГНЕР

(очень нежно)
Здесь спит спокойно жена,
и страх он от спящей узнал!
Как робость убить?
Как стать смелей?..
Чтоб я сам проснулся,
девы сон я развею!
(Снова приближаясь к спящей, Зигфрид при виде ее опять поддается приливу
нежнейших ощущений. Он наклоняется ниже.)
Нежно взор мой
ласкают уста...
Их трепет сладкий
мне радость сулит...
Льется дыханье
дивной, теплой волной...
(словно в отчаянии)
Проснись же! Проснись же!
Святая жена!
(Он неподвижно глядит на нее.)
Ответа нет...
Так жизни напьюсь я
из уст благодатных —
рад я и смерти за миг!
Он опускается, как умирающий, на спящую и, закрыв глаза, прижимается
губами к ее устам. Б р у н г и л ь д а открывает глаза. З и г ф р и д отшатывается и стоит перед нею. Б р у н г и л ь д а медленно приподнимается
и принимает сидячее положение. Торжественными жестами, воздевая руки, она
приветствует свой возврат к восприятию земли и неба.
Брунгильда
Здравствуй, солнце! Здравствуй, свет!
Здравствуй, радостный день!
Ты улетел, мой долгий сон!
Кто же меня к жизни вернул?
Зигфрид
(Торжественно взволнованный ее взором и голосом, стоит, как очарованный.)
Я прошел огонь,
что вкруг скалы пылал,
я открыл твой крылатый шлем:
Зигфрид сон твой
крепкий прервал!

ЗИГФРИД

Брунгильда
(высоко выпрямившись в сидячем положении)
Здравствуй, небо!
Здравствуй, земля!
Здравствуй, краса мирозданья!
Развеян мертвый сон,
прозрел мой взор:
Зигфрид, ты
возвратил мне жизнь!
Зигфрид
(в порыве высшего восторга)
О, слава той,
кем я был рожден!
Честь земле,
вскормившей меня!
Ибо я взор узрел,
что мне блаженство открыл!
Брунгильда
О, слава той,
кем ты был рожден!
Честь земле,
вскормившей тебя!
Лишь твой взор меня мог узреть,
мой сон прервать мог лишь ты!
(Оба, охваченные лучезарным экстазом,
погружаются во взаимное созерцание.)
Брунгильда
О, Зигфрид! Зигфрид!
Дивный герой!
Ты светоч победный,
жизни весна!
О, как давно, радостный луч,
ты мною любим!
Ты был виденьем,
мечтой моей!
Твое рожденье
взлелеяно мной —
зачатую жизнь
мой щит прикрывал!
Я люблю тебя, Зигфрид!

327

328

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
(тихо и робко)
Так мать моя не скончалась?
Милая только спала?
(Брунгильда улыбается, ласково протягивает ему руку.)
Брунгильда
Святое дитя!
Твоя мать к тебе не вернется!
Одно мы с тобой,
если ты любишь меня!
Ты будешь мудр
знаньем моим;
но знанье мне дано
только любовью!
О, Зигфрид, Зигфрид!
Жизни весна!
Тебя всегда я любила!
Ведь только мне
открылась Вотана греза —
то святое,
что назвать я не смела,
что я постигла
трепетом сердца,
за что я в бой
смело пошла,
за что я бога
волю отвергла,
за что страдала,
казнь понесла,
не дерзая мыслить
и лишь любя!
Да, в этой грезе —
о, если б ты понял! —
я только любила тебя!
Зигфрид
Как песнь твоя
чудесно звучит!
Но слов значенье темно...
(нежно)
Я гляжу на звезды
твоих очей,

ЗИГФРИД

329

мне твое дыханье
веет теплом,
и твой голос сладко
нежит мой слух;
но в тайну песни твоей
вникнуть не в силах я...
Могу ли я мыслью
даль охватить —
когда лишь тебя
всем сердцем слышу и вижу!
Я пред тобой
чувствую страх,
ведь ты одна
мне внушила боязнь...
Мой дух окован,
плененный тобою...
О, возврати мне его!
З и г ф р и д, сильно возбужденный, устремляет на Б р у н г и л ь д у взгляд,
полный страстного желания. Б р у н г и л ь д а тихо отворачивает голову
и глядит в сторону леса.
Брунгильда
Вот там мой Гране,
мой гордый конь...
Блуждает он бодро,
кормясь в лесу,
со мной пробудился и он...
Зигфрид
(оставаясь в прежнем положении)
По дивным устам
мой взор блуждает,
и губы томятся
жгучею жаждой —
наслажденье глаз их волнует!..
Брунгильда
(увидев свое оружие, указывает на него рукой)
Там вижу я щит,
оплот героев;
там вижу я шлем,
что меня хранил,
уж он меня не хранит...

330

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
(пылко)
Святая жена мне
сердце зажгла;
голову дева
ранила мне;
я сам без щита шел к ней!
Брунгильда
(с возрастающей тоской)
Я вижу брони
блестящую сталь;
могучий меч
кольца рассек —
и с девичьего тела
панцирь упал...
Печально склонясь, без сил,
я теперь — простая жена!..
Зигфрид
(страстно)
Сквозь жгучее пламя
шел я к тебе —
и тела броней
себе не прикрыл:
и вот огонь
мне в сердце проник.
Цветущий пыл
бушует в крови —
я весь загорелся
пламенем жадным:
тот жар, что твой утес окружал,
пылает в моей груди!
О, дева! Смири этот жар!
Бешенство бури уйми!
(Он бурно обнимает ее.)
Брунгильда
(вскакивает, вырывается и бежит на другую сторону сцены)
Божества чтили меня!
Пред девой ниц
склонялись герои!
Путь мой был непорочен!

ЗИГФРИД

Горе! Горе!
Горе стыда,
позорной беды!
Меня он ранил,
от сна пробудив!
Он разбил мне панцирь и шлем;
Брунгильды прежней уж нет!
Зигфрид
Ты спишь еще
и грезишь во сне!
Брунгильде очей я
не открыл!
Проснись же, будь мне женой!
Брунгильда
(в беспамятстве)
Мой дух помутился,
молчит мой ум...
Ужель я теряю знанье?..
Зигфрид
Ты спела мне,
что разум твой
сияет любовью ко мне!
Брунгильда
(устремив неподвижный взор в пространство)
Горестным мраком взор мой смущен...
Мой день темнеет,
мой свет померк...
Ночь и туман!
Из черных глубин
вьется и близится
тайный страх...
Ужас дикий
встает и растет!
(Она быстро закрывает руками глаза.)
Зигфрид
(нежно отводя ее руки от глаз)
Ночь грозит
глазам закрытым;

331

332

РИХАРД ВАГНЕР

так открой же их,
чтоб исчезла тьма!
Выйди из мрака — взгляни:
весь в лучах, светится день!
Брунгильда
(в величайшем возбуждении)
Весь в лучах —
день осветил мой позор!
О, Зигфрид! Зигфрид!
Я трепещу!..
Выражение лица Б р у н г и л ь д ы показывает, что перед ее душой встает
прелестный образ, и она снова с умилением глядит на З и г ф р и д а.
Вечно грезя,
вечно мечтая,
вечно томясь
сладким восторгом —
я вечно жила тобой!
(пламенно и нежно)
О, Зигфрид! Радостный!
Жизнь земли!
Солнце вселенной,
счастье-герой!
Ах, сдержи
страсти порыв!
Бурным касаньем
меня не касайся,
губящей силой
меня не губи —
своей любви не разбей!..
Видел ли ты
себя в ручье?
Тебе смеялся твой лик?
Если ж в воде
ты волну подымал —
в волне расплывалась
ясная гладь;
себя в ней ты терял,
и лишь волны видел твой взор!
Не смущай же меня,
глади не тронь!

ЗИГФРИД

Вечно тогда
светлый лик свой
ты во мне будешь видеть —
юн и весел, как бог!
О, Зигфрид!
Неба дитя!
Ради себя
не трогай меня,
свой образ люби во мне!
Зигфрид
Люблю тебя лишь —
люби же меня!
Мой образ исчез —
о, дай же мне свой!
Прекрасный ручей
меня влечет,
я вижу ясно,
всем существом,
лишь волн блаженных волненье!
Там я исчез,
но сам я горю,
жажду в волнах
охладить огонь мой,
и сам, как я есть,
прыгну в ручей,
чтоб меня эти волны
вглубь поглотили,
томленье мое потопив!
Проснись же, Брунгильда!
Очи открой!
Радуйся жизни,
смейся любви!
Будь моей! Моей! Моей!
Брунгильда
(с большой сердечностью)
О, Зигфрид!
Я от века твоя!
Зигфрид
(пылко)
Так и теперь моею будь!

333

334

РИХАРД ВАГНЕР

Брунгильда
Век буду я твоей!
Зигфрид
Чем будешь ты,
тем стань сейчас!
Крепко рукой
я тебя обниму,
к сладким устам
жадно прильну —
глаза загорятся,
радость сольет наш вздох —
взор во взоре,
с грудью грудь:
ты станешь моей,
как прежде была и будешь!
И злое исчезнет сомненье —
Брунгильда моя ли теперь?
Брунгильда
Твоя ль теперь?
Дивный покой бушует,
как буря;
девственный свет
страстно пылает,
разум небесный
бросил меня,
знанье изгнал
любовный восторг!
Твоя ль теперь?
Зигфрид! Зигфрид!
О, погляди!
Ты, мой взор увидав,
еще не ослеп?
Ты, коснувшись меня,
еще не сгорел?
Ведь вся кровь моя устремилась к тебе;
ты чувствуешь, Зигфрид
этот огонь?
Разве не стало страшно тебе
пред дико страстной женой?
(Она бурно обнимает его.)

Б р у н г и л ь д а: Мне Зигфрида ныне светит звезда!
Он мой всегда, он мой навек...

336

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
(в радостном испуге)
Ах!
Как играет кровь, загораясь,
как друг друга взоры сжигают,
как объятья бурны и жарки!
Ко мне вернулся
смелый мой дух,
а тот странный страх,
что меня бежал,
что только с тобой
я стал понимать —
увы мне, —
тот страх я, глупый,
совсем позабыл!
(При последних словах он бессознательно выпустил Б р у н г и л ь д у
из объятий.)
Брунгильда
(смеясь от радости)
О, юный герой!
О, мальчик прекрасный!
Святых деяний чистый родник!
Я смеюсь нашей страсти!
Я смеюсь ослепленью!
В смехе дай нам погибнуть,
со смехом в Ничто уйти!
Умри, светлый
Валгаллы мир!
Пади во прах,
твой надменный зал!
Прощайте, блеск
и краса богов!
Род бессмертных,
блаженно почий!
Порвите, норны,
священную нить!
Встань, заря
заката богов!
Гибели ночь,
на землю спустись!
Мне Зигфрида ныне
светит звезда!

Он мой всегда,
он мой навек,
в нем свет и жизнь —
одно и все:
страсти сиянье,
смерти восторг!
Страсти сиянье,
смерти восторг!
Зигфрид
(одновременно с Б р у н г и л ь д о й)
В смехе ты вновь проснулась мне!
Брунгильду смех к жизни вернул!
Славен день,
что нас озаряет!
Славно солнце,
что нам горит!
Славен свет,
что из ночи восстал!
Славен мир,
где Брунгильда живет!
Она жива,
она мне смеется!
Светит мне
Брунгильды звезда!
Она моя,
всегда моя,
в ней свет и жизнь, —
одно и все:
страсти сиянье,
смерти восторг!
Зигфрид и Брунгильда
Страсти сиянье,
смерти восторг!
Б р у н г и л ь д а бросается в объятия З и г ф р и д а. — Занавес.
Конец второго дня.

ГИБЕЛЬ БОГОВ

О ПЕРЕВОДЕ «ГИБЕЛИ БОГОВ»
Заканчивая в настоящее время свою двухлетнюю работу по переводу
«Кольца нибелунга», я считаю необходимым сказать еще несколько слов в
дополнение к тому, что читатель прочел уже в моих рассуждениях относительно «Золота Рейна» и «Валькирии».
Касаясь вопроса об «удобстве текста для певцов»1, я говорил, что
переводчик не обязан идти в этом отношении дальше самого автора, т. е. не
обязан заботиться о «легкости» вокалов на ответственных нотах. Однако мы
все постоянно слышим, как плохо филирует большинство наших певцов так
называемые трудные гласные и как это вредит звучности многих акцентированных слов. Поэтому при переводе «Кольца» я решил и нашел технически
возможным принять в соображение, помимо всего прочего, и этот печальный
дефект русского вокального искусства. Сознательно избегая по возможности
некоторых гласных на высоко-долгих нотах — в зависимости от характера
голоса (его регистра и тембра), — я имел в виду, что нашим женским голосам и
тенорам, вообще говоря, легче и лучше всего удаются на этих нотах открытые
«а» и «о», басам же — полузакрытые «е» и «и»; закрытых «у» и «ю» я
вовсе не ставил на высоких, сильно подчеркнутых нотах.
Таким образом, мои тексты всех четырех частей «Кольца» в смысле
вокалов никому не должны показаться трудными: все, что возможно было
сделать для «удобства» певцов и для простейшего достижения яркой
звучности, мною сделано. Но вопрос этот я продолжаю все-таки считать
второстепенным или даже третьестепенным — там, где мы имеем дело с
музыкальной драмой.
Повторяю еще раз, что главное мое внимание было обращено на внешнюю
и внутреннюю связь текста с музыкой: я стремился довести ad maximum2
1
2

См. главу 1-ю моей статьи «О музыкальном переводе драм Вагнера» на с. 6.
До максимума (лат.)

342

О ПЕРЕВОДЕ «ГИБЕЛИ БОГОВ»

правильность и естественность декламации — условие, весьма важное во
всяком пении и совершенно необходимое в музыкальных драмах Вагнера. Ибо
отсутствие в переводном тексте грамматической и психологической связи
между нотами вокальной строки и поставленными на них словами лишило
бы это бесподобное по своей выразительности драматическое пение всякой
красоты и всякого смысла.
Между тем многие наши певцы и непосредственно прикосновенные к
театру лица, в противоположность сознательным элементам публики, все
еще не могут схватить самого существа музыкальной драмы, не видят резкой,
определенной разницы между нею и оперой (как охарактеризовал ее Вагнер).
Сплошь и рядом сами «руководители» не сознают, например, того, что в
музыкальном тексте даже одни и те же слова (следовательно, независимо
от их качества) могут быть удачны или неудачны — только в зависимости
от того или иного расположения этих слов. Предположим, что мы имеем
музыкальную фразу в пять нот, из которых третья так или иначе подчеркнута, выделена по сравнению с четырьмя остальными: большая разница,
поставим ли мы на эти ноты слова «я люблю тебя» или «я тебя люблю», так
как в первом случае подчеркнется слово «люблю», а во втором — «тебя».
Получаются вполне разные оттенки, и один из них может оказаться вовсе
неуместным.
Приведу соответственный реальный пример из «Сумерек богов».
В начале первого акта Хаген говорит Гунтеру:

. . . (dich)

acht’ich zu nei - den.

Конечно, главным словом является здесь «neiden» (завидовать),
которое и выделено музыкой. Поэтому будет отнюдь не одно и то же,
переведем ли мы этот конец фразы словами «...внушает мне зависть»
или же «...мне зависть внушает»: в первом случае естественный акцент
получит, в соответствии с подлинником, слово «зависть», тогда как во
втором весьма некстати подчеркнется слово «внушает»: и певец-актер,
продекламировавший простую фразу так дико, может сам внушить слушателю только сожаление.
Напомню, однако, что не всегда важно, чтобы на данные ноты был
поставлен точный перевод слов подлинника, стоящих именно на этих нотах;
но всегда важно, чтобы связь между новыми словами и нотами казалась
логичной, мотивированной, всегда важно, чтобы эти новые слова по своему
совпадали с характером нотной фразы — с ее уклонами, перерывами (паузами)
и пр. Возьмем фразу Гутруны в том же первом акте:

343

О ПЕРЕВОДЕ «ГИБЕЛИ БОГОВ»

Du Spötter,

bö - ser

Ha - gen!

Декламация получится вполне естественной, если мы переведем эту фразу
так: «О, Хаген, злой насмешник!» Здесь, как и в оригинале, пауза с последующим акцентом на ноте «до» отделить одну часть фразы от другой (запятая)
— хотя там, где в подлиннике стоит слово «Spötter» (насмешник), у нас будет
слово «Хаген», и наоборот. Если же спеть эту фразу так: «Насмешник (пауза)
злой ты, Хаген» — то декламация окажется нелепой1.
Некоторые фразы на первый взгляд как будто и нельзя перевести иначе как
«слово в слово». Таковой является, например, неоднократно повторяемая в
начале второго акта «Сумерек» фраза Альбериха: «Schläfst du (пауза), Hagen
(пауза), mein Sohn?» Однако «буквальный» перевод: «Спишь ли, Хаген, мой
сын?» — никоим образом нельзя признать удовлетворительным. Во-первых,
по-русски правильно было бы сказать не «спишь ли, Хаген», а «спишь ли
ты, Хаген»; но для этого пришлось бы прибавить одну ноту, что в такой
характерной фразе очень нежелательно. Затем, при подобном «буквальном»
переводе тревожный вопрос Альбериха получает другой, неверный оттенок. В
самом деле, Альберих беспокоится, что Хаген спит и не слышит его; между тем
в словах «спишь ли ты, Хаген» чувствуется нечто как раз обратное: «уснул ли
ты уже?» Поэтому я, переставив слова, передал это место так: «Сын мой, Хаген,
ты спишь?» Такой перевод естественно ложится в ноты и вместе с тем точно
передает смысл фразы.
Но имеются места, где переводчик обязан ставить на данные ноты те же
самые слова, точнее — те же самые понятия, что стоят на этих нотах в оригинале. Характерным примером может служить конец одной из фраз Вальтрауты
в ее знаменитом монологе.

. . . die

Welt - e - sche zu

fäl - len.

Здесь последнее слово сопровождается в оркестре двумя резкими аккордами sforzato, отвечающими понятию fällen (повергнуть, свалить, срубить):
Нечего и говорить, что совершенно бессмысленны и потому недопустимы (без
каких-нибудь специальных оснований) такие приемы, как отделение большой паузой
подлежащего от сказуемого. Между тем, в Мариинском театре преспокойно поют,
например, так: «и небрежно веслом, точно шуткою (?) он, — (следует большая пауза)
свой гонит челн», и т. п.
1

очевидно, что это понятие должно быть сохранено и в переводе именно на
последних двух нотах фразы. Поэтому немыслимо петь ее, например, так:
«рубить ясень священный». Это было бы полным искажением намерений
автора: оркестровые удары, упадая на слово «священный», способны вызвать
только недоумение.
***
Со всеми этими многообразными условиями я считался самым строгим
образом и потому имею право сказать, что мой перевод «Кольца» дает в целом
точное представление о музыкально-драматической декламации Вагнера, о
приемах и особенностях его вокальной речи. Если бы автор трилогии писал ее
по-русски, он для выражения своих мыслей местами находил бы, может быть,
иные слова — но он связывал бы их с нотами именно так, как связаны с ними
мои слова, написанные уже post factum1.
И все же мой труд останется совершенно бесполезным практически,
т. е. для сцены, до тех пор, пока наши театры не поймут значения текста в
музыкальных драмах Вагнера, пока его великие, бессмертные типы будут
поручаться неспособным людям, которые могут услаждать наш слух в опере,
но которых и близко-то нельзя подпускать к драме, — словом, пока певцы,
отличаясь самой беспомощной пластикой, самой бледной мимикой и самой
неразборчивой дикцией, будут интересны только «в вокальном отношении»,
как любят выражать похвалу наивные рецензенты.
Ведь если слушателю нельзя даже разобрать слов — не все ли равно, в
каком переводе исполнять «Кольцо»? Немецкие актеры-певцы в Байрейте
и Мюнхене произносят слова в большинстве случаев превосходно. Однако
если вы недостаточно знаете немецкий язык, вы и там, слушая драму Вагнера,
будете наслаждаться менее чем наполовину возможного, т. е. только музыкой
оркестра, причудливая форма которой всегда, в каждый данный момент
определяется сценой.
Виктор Коломийцов.
Март 1912

1

Впоследствии (лат.)

ГИБЕЛЬ БОГОВ
Третий день цикла «Кольцо нибелунга».
Опера в трех действиях с прологом.

346

РИХАРД ВАГНЕР

Действующие лица
Зигфрид (тенор),
Брунгильда, его жена (сопрано),
Вальтраута, ее сестра, валькирия (меццо-сопрано),
Воглинда, русалка (сопрано),
Вельгунда, русалка (меццо-сопрано),
Флосхильда, русалка (меццо-сопрано),
Гунтер (бас),
Гутруна, его сестра (сопрано),
Хаген, их сводный брат (бас),
Альберих, нибелунг, карлик, отец Хагена (бас),
Первая Норна, богиня судьбы (меццо-сопрано),
Вторая Норна, богиня судьбы (сопрано),
Третья Норна, богиня судьбы (сопрано),
вассалы Гунтера.
Места действия
Пролог. На утесе валькирий.
Первый акт. Зал во дворце Гунтера на Рейне. Утес
валькирий.
Второй акт. Перед дворцом Гунтера.
Третий акт. Лесистая местность на Рейне. Дворец
Гунтера.

ГИБЕЛЬ БОГОВ

347

ПРОЛОГ
На утесе валькирий.
Декорация та же, что была в конце второго дня. Ночь. Огненное зарево
поднимается из глубины заднего плана. Тр и Н о р н ы, высокие женские
фигуры в складчатых, вуалеобразных одеяниях, длинных и темных. П е р в а я
Н о р н а (старшая) расположилась на авансцене справа под развесистой
елью; в т о р а я (средняя) легла на каменную скамью у входа в жилищепещеру; т р е т ь я (младшая) сидит посреди заднего плана на одном из скалистых камней, образующих край вершины. Некоторое время царят мрачное
молчание и полная неподвижность.
Первая Норна
Чей свет светит там?
Вторая Норна
Брезжут ли дня лучи?
Третья Норна
Горный скат
войском Логе озарен...
Это ночь...
Что ж смолкли мы, бросили прясть?
Вторая
(обращаясь к первой)
Где же, для пряжи и пенья,
судьбы ты взденешь нить?
(П е р в а я Н о р н а встает, снимает с себя золотую нить
и во время последующего пения прикрепляет один конец ее к ветви ели.)
Первая Норна
Добро иль зло грядет —
пусть вьются нить и песня!

П е р в а я Н о р н а: Под шатром листьев я пряла;
раскинул мощно ясень мира благостный лес ветвей.

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Под шатром листьев
я пряла;
раскинул мощно
ясень мира
благостный лес ветвей.
В тени прохладной
ключ журчал —
шепот мудрый
плыл по волнам;
я пела святость рун.
Отважный бог
выпил вещей воды,
за глоток он отдал
глаз свой, как вечную дань.
Отломил Вотан
ветвь живую от ствола;
из нее копье
могучий создал себе. —
Чреда веков текла,
раненый лес погибал:
в прах падали листья,
сох дерева ствол...
В скорбной тиши
иссякал родник...
Стала смутна
песня моя...
Но если сам
вековой ясень завял
и если ель
мне служит,
чтоб нить укреплять, —
пойте, сестры, —
мой круг свершен:
что ваш видит взор?
Вторая Норна
(обвивая брошенную ей нить вокруг
выступа скалы у входа в жилище)
Мудрость рун,
договоров крепость
бог врезал
в свой могучий жезл:
так взял он над миром власть.

349

350

РИХАРД ВАГНЕР

Бесстрашный герой
разбил, сражаясь, копье,
святой оплот договоров
он расколол...
Послал Вотан
героев в рощу —
велел ясень
мертвый свалить
и рубить его на поленья...
И ясень пал...
Высох навеки родник...
Если к скале
прикреплять должна я нить —
пойте, сестры, —
мой круг свершен:
что ваш видит взор?
Третья Норна
(ловя нить и перекидывая конец ее за себя)
Я вижу зал,
твердыню богов;
средь героев священных,
в сонме бессмертных
молча Вотан сидит.
Стеной высокой
клети дров,
словно цепь,
зал окружают,
то ясень когда-то был!
Если костер
вспыхнет ярким огнем,
если пожар
пышный охватит дворец —
бессмертные боги
узрят свой печальный закат...
Здесь ли конец?
Иль снова мы пряжу завьем?
Тебе я брошу
с севера нить!
Пойте, сестры, и вейте!
Она бросает нить в т о р о й Н о р н е; та, в свою очередь, перебрасывает
ее п е р в о й, которая снимает свою пряжу с ели и во время последующего пения
снова прикрепляет нить к другой ветви.

ГИБЕЛЬ БОГОВ

351

Первая Норна
(поворачивая голову и глядя в глубину сцены)
Брезжит ли день?
Или плещется пламя?
Ослаб острый мой взор:
я смутно вижу
святую древность,
где Логе быстрый
красным пылал огнем...
Сестры, что стало с ним?
Вторая Норна
(снова обвивая вокруг камня брошенную ей нить)
Острием копья
смирил его Вотан:
Логе шепчется с ним...
Чтобы стать свободным,
хитрый советчик
руны древка грызет...
Но, покоряясь
Вотана воле,
ныне он светит,
Брунгильды утес окружая...
Знаешь, что он таит?
Третья Норна
Вот обломки древка,
острые иглы,
в грудь Горящего
Вотан вонзит глубоко;
жаркий огонь
вспыхнет тогда —
то пламя бог
на костер бросит,
на ясень срубленный мира...
Она бросает нить обратно; в т о р а я Н о р н а наматывает ее и снова
перекидывает п е р в о й.
Вторая Норна
Знать должны мы,
что грядет!
Вейте, сестры, скорей!

352

РИХАРД ВАГНЕР

Первая Норна
(снова укрепляя нить)
В очах тьма,
ночь умирает...
Не видят очи
тонких волокон;
в узлы сплетается нить...
Мой разум смущен
дикой тайною зла...
Из Рейна клад
унес нибелунг:
где этот светоч волн?
Вторая Норна
(с поспешным усилием наматывая нить на зубчатый камень пещеры)
Зубцами камень
врезался в нить,
слабей вьется
упругая прядь —
клубясь, спуталась ткань...
В кольце золотом
зависть и злоба дрожат;
отмщенья завет
пряжи сплетенья грызет...
Знаешь ли, что грозит?
Третья Норна
(быстро схватывая брошенную ей нить)
Ослабших волокон
не хватит мне!
Чтобы и север
нить охватила,
туго надо сплетать!..
(Она с силою натягивает нить; нить рвется.)
Конец!
Вторая Норна
Конец!
Первая Норна
Конец!
(Они берут концы разорванной нити и обматывают ими свои тела, взаимно
связываясь.)

Т р и Н о р н ы : Конец вечному знанью!
Конец нашим вещим речам!
О, мать! Прими нас! Прими!

354

РИХАРД ВАГНЕР

Три Норны
(вместе)
Конец вечному знанью!
Конец нашим вещим речам!
О, мать! Прими нас! Прими!
Они исчезают. Утренняя заря. По мере того как она разгорается, отблеск
зарева в глубине слабеет. Восход солнца. Полный свет дня.
З и г ф р и д и Б р у н г и л ь д а выходят из жилища-пещеры. З и г ф р и д —
в полном вооружении. Б р у н г и л ь д а ведет своего коня под уздцы.
Брунгильда
Сойди на землю,
о, герой мой!
Ты дорог мне
в славе своей!
Но я тревожусь,
что так мало
моя любовь
принесла тебе...
Что боги мне дали —
стало твоим;
клад драгоценный
рун святых;
и сил Брунгильды
девственный цвет
Зигфрид сорвал —
я пред ним склонилась!
Мой разум мертв,
но огонь мой жив,
пылает страсть,
но мощи уж нет...
Жены смиренной
не отвергни,
ей только сердце
осталось дарить!
Зигфрид
Больше дано тобой,
чем я вместить могу!
Не гневись же,
что я слабо постиг
ученье твое!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Одно только ясно мне —
(пламенно)
что я Брунгильдой жив!
И забыв, быть может, все,
Брунгильду я запомню!
Брунгильда
Ради любви к Брунгильде
помни себя самого —
своих деяний славу,
огня запомни море,
что смело ты осилил,
восходя на грозный утес!
Зигфрид
К Брунгильде я стремился!
Брунгильда
Запомни валькирии блеск —
как спала она глубоко,
как с нее доспехи ты снял!
Зигфрид
Брунгильду пробуждал я!
Брунгильда
Запомни клятвы —
наши узы;
запомни верность —
нашу силу!
Живи любовью,
нас живящей!
Брунгильды образ вечно,
свято в сердце носи!
(Она обнимает З и г ф р и д а.)
Зигфрид
Здесь оставляя тебя,
под святой защитой огня —
тебе за руны знанья
я вручаю кольцо.
(Он снял со своего пальца кольцо А л ь б е р и х а
и теперь подает его Б р у н г и л ь д е.)

355

356

РИХАРД ВАГНЕР

Моих деяний мощь
оно в себе таит.
Мной сражен был свирепый змей,
он долго перстень хранил;
храни ныне ты этот знак —
любовь моя светит в нем!
Брунгильда
(с восторгом надевая кольцо
себе на палец)
Мне дар твой дороже всех благ!
За кольцо ты возьми коня!
Он летал со мной
в заоблачных высях, —
со мной, увы,
он утратил их;
средь грозовых туч,
в сверкании молний,
летать
больше не может мой конь.
Но куда ты велишь —
даже и в пламя, —
бросится Гране бесстрашно:
тебе, герою,
конь мой послушен!
Будь ласков с ним —
он верный друг!
Пусть слышит Гране всегда
Брунгильды привет!
Зигфрид
Да, только мощью твоей
свершу я подвиги славы!
Мне победы укажешь ты —
и они вернутся к тебе;
твоим конем несомый,
хранимый твоим щитом,
не Зигфрид к славе идет:
я — лишь Брунгильды рука!
Брунгильда
О, если б быть мне
твоей душою!

Б р у н г и л ь д а: О, светлые боги! Силы святые!
Радуйте взор свой блаженной четой!
Разняв — кто нас расторгнет?
Расторгнув — кто разобщит?

358

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
Тобой пылает мой дух!
Брунгильда
Итак, ты — Зигфрид
и — Брунгильда?
Зигфрид
Там, где я, — кроются оба!
Брунгильда
(пылко)
Так покинут совсем утес?
Зигфрид
Где ты — там мы вдвоем!
Брунгильда
(сильно растроганная)
О, светлые боги!
Силы святые!
Радуйте взор свой
блаженной четой!
Разняв — кто нас расторгнет?
Расторгнув — кто разобщит?
Зигфрид
Слава Брунгильде,
яркой звезде!
Брунгильда
Слава Зигфриду,
солнцу земли!
Зигфрид
О, светлое сердце!
Брунгильда
О, светоч победный!
Зигфрид
Честь яркой звезде!
Честь Брунгильде!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

359

Брунгильда
Честь солнцу земли!
Зигфрид и Брунгильда
(вместе)
Честь! Честь!
З и г ф р и д ведет коня к откосу, Б р у н г и л ь д а следует за ним до края
вершины. Он исчезает, спускаясь вместе с конем, за скалистым выступом, так
что зритель его более не видит; Б р у н г и л ь д а вдруг остается одна у откоса
и глядит в глубину, вслед Зигфриду. Ее жест показывает, что З и г ф р и д
скрылся от ее взора. Из глубины раздается рог З и г ф р и д а: Б р у н г и л ь д а
прислушивается. Она подвигается вперед, к самому краю откоса, и еще раз
видит З и г ф р и д а в глубине: с восхищенным видом она делает ему знаки. Ее
радостная улыбка словно отражает образ весело удаляющегося героя.
Занавес быстро падает.
Оркестр подхватывает мелодию рога в энергичной интерлюдии, непосредственно приводящей к первому акту. Занавес снова поднимается.

360

РИХАРД ВАГНЕР

ПЕРВЫЙ АКТ
Зал во дворце Гибихунгов на Рейне.
На заднем плане зал совершенно открыт; глубину сцены занимает
свободная береговая полоса, доходящая до самой реки; берег окаймлен скалистыми возвышенностями.
Г у н т е р и Г у т р у н а сидят в стороне на высоком сиденье, пред которым
стоит стол с приборами для питья. Х а г е н сидит по другую сторону стола.
Гунтер
Ну что ж, Хаген, —
молви мне, брат:
славно ль Гибиха сын,
Гунтер, на Рейне сидит?
Хаген
Законный сын
внушает мне зависть;
жена, что нас родила,
Гримгильда — все мне открыла.
Гунтер
В чем можешь ты
завидовать мне?
Если я первенство взял, —
мудрость дана тебе;
связь братьев сводных
не может быть крепче.

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Только ум твой я хвалил,
о себе задав вопрос.
Хаген
Брани же мой ум —
где слава твоя?
Немало благ высоких
брат мой Гунтер
не достиг еще.
Гунтер
Зачем же ты
молчал о них?
Хаген
В поре Гибихунгов
род созревших сил — и что ж?
У брата нет жены,
нет мужа у сестры.
( Г у н т е р и Г у т р у н а погружаются
в молчаливое раздумье.)
Гунтер
Кого же в дом ввести?
Кто равен славой нам?
Хаген
Из жен славных
прекрасней всех одна...
Ее гнездо — утес,
пылает огонь вкруг него;
и надо огонь пройти,
чтоб Брунгильду
в жены взять...
Гунтер
Могу ли я
огонь одолеть?
Хаген
Одолеет тот,
чей дух смелей.

361

362

РИХАРД ВАГНЕР

Гунтер
Кто ж этот доблестный муж?
Хаген
Зигфрид, сильнейший герой,
Вельзе достойный внук.
Близнецов чета в любовном безумье,
Зигмунд с Зиглиндой,
родили героя на свет;
он могуче вырос в лесу;
вот славный Гутруне муж!
Гутруна
(застенчиво)
Чем он мог
так отличиться,
что славнейшим героем прослыл?
Хаген
В глухой чаще
ниблунгов клад
стерег чудовищный змей.
Зигфрид в бой с ним
отважно вступил —
и насмерть был Фафнер сражен.
Победный этот бой
герою почет стяжал.
Гунтер
(погрузившись в размышления)
Слыхал я, что в этом кладе
бесценный перстень сокрыт?
Хаген
Кто тайну кольца поймет,
тому покорится весь мир.
Гунтер
И Зигфрид им завладел?
Хаген
Пал перед ним Нибельхейм.

ГИБЕЛЬ БОГОВ

363

Гунтер
Брунгильду добудет лишь он?
Хаген
Все другие погибнут в огне!
Гунтер
(в досаде поднимаясь с сиденья)
Зачем ты дразнишь мой дух?
Что недоступно мне,
того домогаться
ты мне внушил!
Он в возбужденном состоянии начинает ходить взад и вперед по залу.
Х а г е н, продолжая сидеть, таинственным знаком останавливает Г у н т е р а,
когда тот проходит мимо него.
Хаген
Пусть герой
привезет жену,
станет Брунгильда твоей...
(Г у н т е р снова отворачивается с выражением сомнения и досады.)
Гунтер
Что может понудить его —
невесту сватать мне?
Хаген
(по-прежнему)
Пусть чары нашей Гутруны
просьбу брата скрепят.
Гутруна
О, Хаген, злой насмешник!
Как мне пленить героя?
Ведь если славой
затмил он всех,
то ласки женщин прекрасных
он испытал не раз...
Хаген
(наклоняясь к Г у т р у н е, шепотом)
Напиток тайный возьми...

364

РИХАРД ВАГНЕР

(Еще тише.)
Доверься мне —
он добыт мной;
героя привяжет яд
страстной любовью к тебе...
Г у н т е р снова подошел к столу; он опирается на него и слушает теперь
внимательно.
Хаген
Пусть он войдет в наш дом
и пряного выпьет питья;
что он жен видал до тебя,
что их любил и ласкал, —
забудет тотчас герой.
Ну что же — как принят
мой совет?
Гунтер
(быстро выпрямляясь)
Хвала Гримгильде,
родившей брата нам!
Гутруна
Если б Зигфрид мне предстал!
Гунтер
Как нам его найти?
(В глубине сцены, слева, раздается звук рога. Х а г е н прислушивается,
потом обращается к Г у н т е р у.)
Хаген
Он славных подвигов
ищет везде —
его едва
вмещает мир.
Быть может, без устали мчась,
он и к нам на Рейн попадет...
Гунтер
Гостю я сам буду рад...
(Звук рога слышен ближе, но все еще далеко.
Г у н т е р и Х а г е н прислушиваются.)

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Гунтер
На Рейне рог звучит...
(Х а г е н заглядывает в речную даль и кричит назад, в зал.)
Хаген
В челне проворном
герой с конем!
Он в рог свой звонко трубит!
(Звуки рога приближаются. Г у н т е р останавливается на полдороге,
прислушиваясь.)
Хаген
(по-прежнему)
Так привольно гребя,
без усилия мышц,
он гонит челн
вверх по реке!
Ударом таким
и такой рукой
славен лишь тот,
кем был змей убит!
Зигфрид это —
кто же иначе!
Гунтер
Правит он к нам?
Хаген
(сложив руки рупором, кричит в сторону реки)
Хой-хо! — Куда
плывешь, герой?
Голос Зигфрида
(издалека)
К наследнику Гибиха гостем!
Хаген
В его жилище
войди скорей!
(З и г ф р и д появляется в челне у берега.)
Хаген
Стой же! — Здесь вот причал!

365

366

РИХАРД ВАГНЕР

З и г ф р и д причаливает. Х а г е н цепью привязывает челн к берегу.
З и г ф р и д с конем выскакивает из челна на землю.
Хаген
Здравствуй, Зигфрид,
гость дорогой!
Г у н т е р выходит на берег к Х а г е н у. Г у т р у н а с высокого сиденья
глядит в изумленном восхищении на З и г ф р и д а. Г у н т е р готовится к
дружескому приветствию. Хозяева и гость некоторое время молча и неподвижно
рассматривают друг друга. З и г ф р и д, опираясь на своего коня, продолжает
спокойно стоять возле челна.
Зигфрид
Кто здесь Гибиха сын?
Гунтер
Гунтер, я — пред тобой.
Зигфрид
Славой твоей
гордится Рейн;
сразись со мной
или другом мне будь!
Гунтер
Прочь, вражда! Привет гостю!
(З и г ф р и д весьма спокойно осматривается.)
Зигфрид
Кто примет коня?
Хаген
Я дам ему корм.
Зигфрид
(обращаясь к Х а г е н у)
Кричал ты: «Зигфрид!»
Ты знаешь меня?
Хаген
Тебя выдает
твой мощный вид.

ГИБЕЛЬ БОГОВ

367

Зигфрид
(передавая коня Х а г е н у)
Холь бережно Гране!
Ведь в первый раз
такой гордый конь
доверен тебе!
Х а г е н уводит коня. В то время как З и г ф р и д задумчиво смотрит ему
вслед, Г у т р у н а тоже, по знаку Х а г е н а и незаметно от З и г ф р и д а,
удаляется через дверь налево в свой покой.
Г у н т е р , приглашая З и г ф р и д а, входит с ним вместе в зал.
Гунтер
Приветствуй, славный гость,
с весельем дом мой отчий!
Что здесь увидишь,
куда пойдешь —
считай своим владеньем!
Люди и земли —
вот мой дар!
Все в залог
крепкой клятвы!
Я сам — твой слуга!
Зигфрид
Я не владею
ни землей,
ни домом, ни людьми;
дух и тело —
вот мой надел,
трачу с жизнью я их.
Только меч имею —
мной он скован;
меч в залог
крепкой клятвы!
Нас с ним тебе я дарю!
Хаген
(который возвратился и стоит теперь
позади З и г ф р и д а)
Все же ниблунга кладом,
молвят, ты завладел?

368

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
(оборачиваясь к Х а г е н у)
Я клад мой почти забыл —
так мало он дорог мне!
В одной пещере
мной он брошен,
где стерег его прежде змей.
Хаген
Ты взял хоть что-нибудь?
Зигфрид
Эту ткань — не зная, что в ней.
Хаген
Волшебный шлем —
нибелунгами выкован он;
ты можешь, надев этот шлем,
воплотиться в образ любой;
захочешь умчаться вдаль —
отнесет вмиг он тебя.
Что взял себе ты еще?
Кольцо.

Зигфрид
Хаген
Но... где же оно?

Зигфрид
(нежно)
Кольцо я вручил жене!..
Хаген
(про себя)
Брунгильде!
Гунтер
Нет, Зигфрид, мену оставим!
Что я мог бы дать за шлем?
С ним не сравнится ничто!
Я и так рад
гостю служить!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

369

Х а г е н, подошедший к двери Г у т р у н ы, теперь отворяет эту дверь.
Входит Г у т р у н а; она держит в руках наполненный питьем рог и приближается с ним к З и г ф р и д у.
Гутруна
О, гость, испей
привета рог!
Пред тобой Гибиха дочь...
(З и г ф р и д приветливо кланяется ей и берет в руки рог; он задумчиво
держит его перед собою.)
Зигфрид
(тихо)
Забыл ли я
ученье твое,
мне вечно светит
только одно:
привет любви
и верность сердца, —
Брунгильда, шлю тебе!
Он прикладывает рог к губам и медленно, не отрываясь, осушает его:
затем возвращает рог Г у т р у н е, которая стыдливо и смущенно опускает
пред ним глаза. З и г ф р и д устремляет на нее взор, мгновенно возгоревшийся
страстью.
Зигфрид
Ты жгучим огнем
мой взор обожгла
и клонишь глаза предо мной?
(Г у т р у н а, краснея, поднимает глаза на него.)
Зигфрид
(страстно)
Ах нет, дитя!
Очи закрой!
Мне сердце в груди
жгут их лучи!
Потоком огня
они мне стремглав
вливаются в кровь!
(Обращаясь к Г у н т е р у, дрожащим голосом.)
Имя сестры ты скажи мне!

Г у т р у н а: О, гость, испей привета рог!
Пред тобой Гибиха дочь...

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Гутруна.

371

Гунтер

Зигфрид
(тихо)
В ее глазах
прочту ли я добрые руны1?
(Он пламенно схватывает руку Г у т р у н ы.)
Хотел служить я
брату твоему —
гордец меня отверг;
ужель и ты,
как гордый брат,
не вступишь в союз со мной?
Г у т р у н а невольно встречается со взглядом Х а г е н а. Она смиренно
склоняет голову, делает жест, как бы говорящий З и г ф р и д у, что она
чувствует себя недостойной его, и неуверенной походкой покидает зал.
З и г ф р и д, словно очарованный, глядит ей вслед; Х а г е н и Г у н т е р внимательно наблюдают за ним.
Зигфрид
Гунтер, ты уж женат?
Гунтер
Нет, холост я;
найти жену
было бы трудно мне:
к одной стремлюсь я в мечтах,
но той жены
добыть нельзя...
Зигфрид
(быстро оборачиваясь к нему)
Все можно тебе,
если я с тобой!
Гунтер
Ее гнездо — утес...
Сопоставление слов «gute Runen» (добрые руны) с именем Gutrune. (Прим.
перев.)
1

372

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
(подхватывая его слова с изумленной поспешностью)
Ее гнездо — утес?..
Гунтер
Пылает огонь кругом...
Зигфрид
Пылает огонь кругом?
Гунтер
И надо огонь пройти...
Зигфрид
(делая крайние усилия, чтобы удержать какое-то мелькнувшее ему
воспоминание)
И надо огонь пройти?..
Гунтер
...Чтоб Брунгильду в жены взять.
Жест З и г ф р и д а показывает, что при
Б р у н г и л ь д ы его память замирает совершенно.

упоминании

имени

Гунтер
Подняться туда я не смею:
закроет огонь мне путь!
З и г ф р и д приходит в себя из снообразного состояния и с экзальтированной
веселостью обращается к Г у н т е р у.
Зигфрид
Я пламя пройду
и тебе достану жену!
Ибо я — друг твой,
и ты сам — мой брат;
отдай только Гутруну мне!
Гунтер
Гутруну сватать ты можешь!
Зигфрид
Брунгильда будет твоей!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

373

Гунтер
Ты деву обманешь?
Зигфрид
Этот шлем надев,
облик твой я приму!
Гунтер
Так клятву верности дай!
Зигфрид
Кровь братская
клятву скрепит!
Х а г е н берет рог и наполняет его свежим вином; затем он подставляет
этот рог З и г ф р и д у и Г у н т е р у, которые делают себе мечами надрезы
на левой руке и некоторое время держат надрезанные места над отверстием
рога.
Потом каждый из них прикладывает два пальца к рогу, который Х а г е н
все время держит между ними.
Зигфрид и Гунтер
(поочередно и вместе)
Красною кровью
жизненный жар
влил я в это вино!
Смесью смелой
дружно горя,
пусть цветет наша кровь!
Верность другу я пью!
Горд и свят,
цвети наш союз!
Пьем братскую кровь!
Если братство падет,
если дружба замрет —
кровь, что пили мы
каплями ныне,
пусть льется бурным ручьем,
смоет смертью обман!
Гунтер
(пьет и передает рог З и г ф р и д у)
Я — брат твой навек!

374

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
Я—
(он пьет и отдает пустой рог Х а г е н у)
верный твой друг!
Х а г е н своим мечом разрубает рог надвое. З и г ф р и д и Г у н т е р
подают друг другу руки. З и г ф р и д смотрит на Х а г е н а, который стоял
позади него во время клятвенного обряда.
Зигфрид
(Хагену)
Вступить ты не хочешь в союз?
Хаген
Я мог испортить
вам питье!
Да, кровь моя
не так чиста:
мрачно во мне
спит она,
мне щек румянить не хочет...
И я бегу
от огненных клятв.
Гунтер
(З и г ф р и д у)
Брось, с угрюмым не спорь!
(З и г ф р и д снова надевает щит на руку.)
Зигфрид
Брат, поспешим!
Плывем к скале!
Челн быстро свезет нас!
(Он подходит ближе к Г у н т е р у
и поясняет ему.)
До утра на Рейне
в челне жди невесту;
потом плыви с ней домой!
(Он поворачивается, чтобы уйти, и знаком приглашает Г у н т е р а
следовать за ним.)
Гунтер
Отдых забыл герой?

ГИБЕЛЬ БОГОВ

375

Зигфрид
Возвратиться я спешу!
(Он идет к берегу, чтобы отвязать свое судно.)
Гунтер
Ну, Хаген! Ты сядешь на стражу!
Он следует за З и г ф р и д о м на берег. В то время как З и г ф р и д
и Г у н т е р, сложив в судно свое оружие, поднимают парус и делают все приготовления к отъезду, Х а г е н берет свое копье и щит. В дверях своего покоя
появляется Г у т р у н а — как раз в тот момент, когда З и г ф р и д, оттолкнувшись от берега, сразу приводит челн на середину реки.
Гутруна
Куда быстрые мчатся?
Хаген
(привольно усаживаясь с копьем и щитом у входа в зал)
К скале — сватать жену.
Зигфрид?

Гутруна

Хаген
Вот как с тобой
спешит он сочетаться!
Гутруна
Зигфрид — мой!
Она возвращается, сильно возбужденная, в свои покои. З и г ф р и д схватил
весло и ударами его гонит челн вниз по течению, так что он вскоре совершенно
исчезает из виду. Х а г е н сидит, неподвижно прислонясь к входному устою
зала.
Хаген
(после продолжительного молчания)
Я стражем сижу —
двор стерегу,
дом храню от врага...
Славный Гунтер
бодро плывет —
к невесте едет жених...

376

РИХАРД ВАГНЕР

К рулю посажен
могучий герой —
он счастлив другу помочь...
Свою жену
он другу вручит —
мне же вручит он кольцо!..
Сыны свободных,
радости дети!
Весело челн ваш плывет!
Я вами презрен —
но сломит вас ниблунга сын!
Ковер, окаймлявший передний план зала, сдвигается и падает, закрывая
сцену от зрителя. После оркестровой интерлюдии, во время которой производится перемена декорации, занавес снова поднимается.

Вершина утеса (как в прологе).
Б р у н г и л ь д а сидит у входа в жилище-пещеру и в молчаливом раздумье
смотрит на перстень З и г ф р и д а. Охваченная блаженными воспоминаниями, она покрывает кольцо поцелуями. Слышится отдаленный раскат грома,
она поднимает глаза и прислушивается; затем снова обращается к кольцу.
Огненная молния. Б р у н г и л ь д а опять прислушивается и заглядывает
вдаль, откуда движется к краю утеса темная грозовая туча.
Брунгильда
Прежний, памятный шум,
шепот высот далеких...
Воздушный конь
мчится быстро сюда,
он летит к утесу
в туче грозы...
Кто отыскал здесь меня?
Голос Вальтрауты
(издали)
Брунгильда! Где ты?
Твой сон миновал ли?

Б р у н г и л ь д а покрывает кольцо поцелуями:
Прежний, памятный шум, шепот высот далеких...
Воздушный конь мчится быстро сюда,
он летит к утесу в туче грозы...

378

РИХАРД ВАГНЕР

Брунгильда
(вскочив с места)
Вальтрауты зов!
Он так мне знаком!
(Она кричит за сцену.)
Ты ли, друг мой?
Мчишься смело ко мне?
(Она спешит к краю откоса.)
Там, в лесу —
помнишь его? —
спрыгни с коня,
в лесу скакун отдохнет!
Она устремляется в лес, где слышен сильный шум, подобный удару грома.
Вслед за тем Б р у н г и л ь д а в бурном движении возвращается на сцену
вместе с В а л ь т р а у т о й, продолжая оставаться радостно возбужденной
и не замечая робкого трепета В а л ь т р а у т ы.
Брунгильда
Ужель ты ко мне?
О, смелый дух!
Гордо, бесстрашно
мне несешь ты привет?
Вальтраута
Да, спешу я
только к тебе!
Брунгильда
Как ты могла,
ради меня,
грозный запрет нарушить?
Может быть... Скажи!
Вотан ко мне
стал не так суров?
Отвергая жребий,
богом решенный,
сердцем я знала,
что Вотан сам так хотел...
И смягчился невольно
гнев отца...
Если очи смежил он мне,
если к скале приковал,

ГИБЕЛЬ БОГОВ

379

в жены любому отдав,
кто придет меня разбудить —
все ж моей мольбою
он тронут был,
палящим огнем
он утес окружил,
чтоб робкому доступ закрыть!
Так — блаженство
мне казнь подарила:
прекрасный герой
супругом стал моим!
Ныне его любовь,
как солнце, греет меня!
Она обнимает В а л ь т р а у т у с бурными проявлениями радости,
от которых та со страхом и нетерпением старается отстраниться.
Брунгильда
Рок мой Вальтрауту пленил?
Ты мой восторг
желаешь изведать,
участь мою делить?
Вальтраута
(горячо)
Страсти безумье
с тобою делить?! —
Иное склонило меня
нарушить волю отца!..
Только теперь Б р у н г и л ь д а с удивлением замечает возбужденное
настроение В а л ь т р а у т ы.
Брунгильда
Страх и дрожь
бедную мучат?
Так отец не хочет простить?
Тебя наказанье страшит?
Вальтраута
(мрачно)
Если б страшило —
я могла б ужас забыть...

380

РИХАРД ВАГНЕР

Брунгильда
Странны мне речи твои!
Вальтраута
Будь терпелива,
слушай повесть мою...
Меня в Вальгаллу
гонит тот страх,
что сюда направил, к тебе!
Брунгильда
(в испуге)
Скорей, — что случилось с богами?
Вальтраута
Вникни, сестра,
в рассказ мой скорбный! —
Вотан, тебя покинув,
не стал с тех пор
в бой посылать нас;
мы летали
робкой, смущенной толпой...
Сонм героев,
святую рать, —
бог бросил.
Один, на коне,
забыв покой,
он Странником в мире блуждал.
Вот вернулся он к нам;
в руке бог держал
копья обломки:
в бою оно Дерзким разбито...
Он подал знак,
и герои, в рощу сойдя,
святой ясень срубили.
Куски ствола
велел сложить он клетью
в огромный костер
вкруг чертога богов.
Созвав совет
в зале бессмертных,
на троне он свято воссел;

В а л ь т р а у т а: На разведках тайных вороны рыщут...

382

РИХАРД ВАГНЕР

всех богов дрожащих
с собой посадил он;
кругом рядами
стали тихо герои...
Так сидит он,
сомкнув уста,
на дивном троне —
строг и нем,
копья обломки
стиснув в руке;
яблоки Фрейи
Вотан забыл...
Страхом объяты,
ждут недвижно боги...
На разведках тайных
вороны рыщут;
если вернутся
с доброй вестью послы,
то еще раз —
в последний раз —
нам улыбнется отец!..
У колен его
простерлись мы, валькирии;
он взоров молящих не видит;
нас всех истомил
мрак бесконечной тоски...
К его груди
прижалась я, плача;
взор бога блеснул,
он вспомнил, Брунгильда, тебя!..
Глубокий вздох...
Закрылись очи,
и, словно грезя,
он прошептал:
«Когда б русалкам Рейна
перстень назад
она отдала,
от проклятых чар
спаслись бы мир и бог!..»
Решилась я —
и, меж рядами
скользнув украдкой,
быстро ушла;

ГИБЕЛЬ БОГОВ

таясь и спеша,
взнуздала коня —
помчалась бурно к тебе.
О, спаси нас,
сестра, спаси!
Все, что ты можешь,
для неба сверши!
Кончи страданье богов!
(Она бросается к ногам Брунгильды.)
Брунгильда
(спокойно)
Какой тяжелый сон
ты скорбно поведала мне!
Из туч святых,
из туманов неба
я навеки ушла...
Рассказ твой мне непонятен:
дик и пуст
повести смысл...
В твоих глазах,
усталых страшно,
горит трепетный жар...
Мой бледный вестник,
печальный друг мой,
о чем ты просишь меня?
Вальтраута
(горячо)
Вот то кольцо — на твоей руке!
О, пожалей!
Свой перстень Рейну отдай!
Брунгильда
Мой перстень? Отдать?
Вальтраута
Русалкам верни их кольцо!
Брунгильда
Русалкам Рейна — я — кольцо?
Светлый дар любви?
Да ты безумна!

383

В а л ь т р а у т а: Вот то кольцо — на твоей руке!
О, пожалей! Свой перстень Рейну отдай!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Вальтраута
Слушай! Слушай мой страх!
Беда мира
тайно кроется в нем!
Брось свой перстень
в волны речные!
Бедствие неба ты кончишь,
если перстень кинешь на дно!
Брунгильда
Ха! Знаешь ли, что
он для меня?
Холодным сердцем
как ты поймешь!
Больше радостей неба,
больше бессмертья богов
дорог он мне;
кольца золотая игра,
кольца мгновенный блеск
мне драгоценней,
чем счастье вековое
всех богов!
Ведь в перстне моем
светит мне Зигфрида сердце:
Зигфрида сердце!
Любви ты поймешь ли
восторги?
Их перстень хранит!
Лети на совет
священный богов!
Там о кольце моем
шепни им всем:
любви похитить нельзя,
с любовью
я не расстанусь,
хотя бы во мраке
мир Вальгаллы померк!
Вальтраута
Это ли верность?
Так жестоко
сестру предаешь ты печали?

385

386

РИХАРД ВАГНЕР

Брунгильда
Прочь улетай,
мчись на коне!
Кольца тебе я не дам!
Вальтраута
Горе! Горе!
Скорбь Брунгильде!
Небу, всем нам скорбь!
Она стремительно убегает. Вскоре из лесу поднимается, при шуме бури,
грозовая туча. Б р у н г и л ь д а глядит вслед уносящейся ярко освещенной туче,
которая вскоре совершенно пропадает вдали.
Брунгильда
Туча-гроза,
гонима ветром,
дальше умчись,
меня забудь навсегда!
Наступил вечер. Свет зарева в глубине становится постепенно ярче.
Б р у н г и л ь д а спокойно смотрит на окрестность утеса.
Брунгильда
Вечера тени
кроют небо;
ярче светит
меня стерегущий огонь.
Зарево, поднимаясь из глубины, приближается. Языки пламени, все более
и более жгучие, лижут край откоса.
Зачем так гневно
пылающий плещет поток?
На край вершины
катятся волны огня!
(В глубине, приближаясь, раздаются звуки рога.
Б р у н г и л ь д а прислушивается и вздрагивает от восторга.)
Зигфрид! Зигфрид идет!
Свой привет шлет он сюда!
Я здесь! — Скорей навстречу!
О, божество мое!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

387

В величайшем восторге спешит она к краю утеса. Взлетают снопы пламени;
в них виден З и г ф р и д, вспрыгивающий на высокий камень. Вслед затем пламя
тотчас же отступает и по-прежнему начинает светить только из глубины
заднего плана.
З и г ф р и д, надевший на голову волшебный шлем, который наполовину
прикрывает ему лицо и оставляет свободными только глаза, появляется
в образе Г у н т е р а.
Б р у н г и л ь д а в ужасе отступает, бежит до самой авансцены и оттуда,
в немом изумлении, устремляет свой взор на З и г ф р и д а.
Брунгильда
Измена!
Кто проник ко мне?..
З и г ф р и д, продолжая стоять на камне заднего плана и неподвижно
опираясь на свой щит, долго смотрит на нее; затем говорит ей измененным,
более грубым голосом.
Зигфрид
Брунгильда! Пришел жених,
бесстрашно, сквозь огонь.
Ты будешь мне женой
и вслед за мной пойдешь!
Брунгильда
(сильно дрожа)
Кто этот муж,
свершить сумевший,
что Сильнейший лишь вершит?
Зигфрид
(по-прежнему не изменяя позы)
Властитель пред тобой —
тебя он силой взял.
Брунгильда
Злой дух там встал
на камнях во тьме...
Орел беспощадный,
жаждущий крови!..
Кто ты, чудовище?
(З и г ф р и д молчит.)

388

РИХАРД ВАГНЕР

Ты человек ли?
Иль это Геллы
воин ночной?
Зигфрид
(все в той же позе, после некоторого молчания
начинает слегка дрожащим голосом,
но тотчас же продолжает более уверенно)
Я Гибихунг... славный...
И Гунтер — тот герой,
с кем ты идти должна!
Брунгильда
(в порыве отчаяния)
Вотан! Свирепый,
яростный бог!
О! Казни ужас
мне ясен стал!
Позор и слезы —
вот мой удел!
З и г ф р и д спрыгивает с камня и подходит ближе.
Зигфрид
Спустилась ночь;
ты в доме своем
стать мне должна женою!
Брунгильда
(с угрозой поднимая палец, на котором блестит кольцо З и г ф р и д а)
Нет, прочь! Видишь мой перстень?
Пощады я не прошу,
пока хранит он меня!
Зигфрид
Мужа власть
видит в нем Гунтер;
ты кольцом с ним обручись!
Брунгильда
Назад, разбойник!
Дерзостный вор!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

389

Ко мне ты страшись подходить!
В этом кольце —
сила моя,
мой щит от тебя!
Зигфрид
Так снять надо перстень
с этой руки!
Он бросается на нее: они борются. Б р у н г и л ь д а вырывается, бежит
и затем оборачивается лицом к З и г ф р и д у, обороняясь. З и г ф р и д снова
нападает на нее. Она бежит, он настигает ее. Борьба их разгорается. Наконец
он хватает ее за руку и срывает кольцо с ее пальца. Она громко вскрикивает
и опускается как подкошенная на руки З и г ф р и д а: в этот момент ее взор
бессознательно встречается с его глазами.
З и г ф р и д выпускает ее, и она, обессиленная, выскальзывает из его рук
на каменную скамью перед входом в пещеру.
Зигфрид
Вот — ты моя!
Брунгильда — я твой муж!
Гунтера в дом свой впусти!
Брунгильда
(беспомощно глядя перед собой, слабым голосом)
Несчастная, видишь,
как ты слаба!
З и г ф р и д повелительным жестом побуждает ее подняться. Дрожа
и шатаясь, она идет в жилище. З и г ф р и д извлекает свой меч.
Зигфрид
(своим естественным голосом)
Ты, Нотунг,
скажешь всем,
что я был честный сват!
Будь стражем
верности братской —
нас с женой
ты врозь держи!
Он следует за Б р у н г и л ь д о й. Занавес падает.

390

РИХАРД ВАГНЕР

ВТОРОЙ АКТ
Береговая полоса
перед дворцом Гибихунгов: справа — открытый вход во дворец, слева —
берег Рейна. Пересекая сцену, от берега поднимается вправо, к заднему
плану, изрезанная горными тропами скалистая возвышенность. Там виден
камень-жертвенник, воздвигнутый Ф р и к к е; выше в гору стоит жертвенник
больших размеров, посвященный В о т а н у, а в стороне — подобный же
камень в честь Д о н н е р а. Ночь.
Х а г е н со щитом и держа копье в руке сидит, погруженный в сон, прислонясь к одному из устоев дворца.
Месяц внезапно выплывает из-за туч и бросает резкий свет на Х а г е н а и
на то, что непосредственно окружает последнего: виден А л ь б е р и х, скорчившийся на земле у ног Х а г е н а и опирающийся руками о его колени.
Альберих
(тихо)
Сын мой, Хаген, ты спишь? —
Во сне услышь того,
кто сна давно лишен!..
Хаген
(тихо, не шевелясь — видимо, продолжая спать, хотя глаза его открыты)
Я слышу все,
темный Альбе;
что чутким снам моим
ты скажешь?
Альберих
Ты помнишь ли власть,
что мы получим?

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Будь лишь отважен —
ты женою смелой рожден!
Хаген
Мне смелость мать дала,
но все ж я ей не прощаю,
что тебе она отдалась;
стар на вид,
хил и сер —
враг я веселых,
мрачен всегда!
Альберих
Хаген, мой сын!
Проклятье веселым!
Я — горестный,
в скорбь поверженный,
я любим ведь тобой?
Ты упорен,
ты умен;
наши враги
побеждаются тьмой,
уж бедствие их началось.
Злодей, укравший кольцо,
Вотан, неистовый хищник,
своим же отродьем
теперь низвергнут;
он утратил пред этим
Вельзунгом власть
и со всей семьей бессмертных,
дрожа, провидит конец свой.
Не он страшен мне:
пасть он должен со всеми!
Сын мой, Хаген, ты спишь?
Хаген
(пребывая все в том же положении)
Наследник богов —
кто будет он?
Альберих
Я и ты!
Мы примем всю власть —

391

Х а г е н: Мне смелость мать дала, но все ж я ей не прощаю...

ГИБЕЛЬ БОГОВ

будь только смел
и верен мне,
будь злобен, как я, и тверд!
Мощь копья
разрушил тот Вельзунг,
кем Фафнер, дракон,
в бою был сражен.
Кольцо — у безумца в руках;
он завладел
силой великой;
Вальгалла и Нибельхейм
пали пред ним.
На бесстрашном слабеет
проклятье мое;
он добычи не знает чар,
кольца мощь
бесполезна глупцу.
Смехом сжигает он жизнь,
страстью пылкой горя.
Его погубить
должны мы с тобою!
Сын мой, Хаген, ты спишь?
Хаген
Уже он мне служит
на гибель свою.
Альберих
Моим кольцом,
кольцом — должен владеть я!
Женою мудрою
Вельзунг любим;
если вдруг
русалкам Рейна,
что когда-то страсть
во мне разожгли,
вернет мой перстень она —
погибнет все для меня,
пропадет надежда навек!
Так торопись же,
перстень схвати!
Не трусом родил я тебя,
и гордецам мой сын не уступит!

393

394

РИХАРД ВАГНЕР

Пусть он не могуч,
чтоб змея сразить,
это может Вельзунг один;
но в твердой злобе
взращен мой Хаген;
и он мне поможет,
кольцо добудет,
покроет веселых стыдом!
Клянись мне в том,
Хаген, мой сын!
Темная тень, все более сгущаясь, начинает опять покрывать А л ь б е р и х а. В то же время загораются первые проблески утренней зари.
Хаген
Кольцо я достану —
скройся и жди!
Альберих
Клянешься ли, Хаген, герой мой?
Хаген
Себе клянусь я;
смолкни, забота!
По мере того как фигура А л ь б е р и х а постепенно пропадает, становится все менее и менее внятным также и его голос.
Альберих
Будь тверд, Хаген, герой,
милый сын мой! Будь тверд!
Будь тверд! — Тверд!..
А л ь б е р и х исчез совершенно. Х а г е н , не изменивший своей позы,
застывшим взглядом недвижно глядит в сторону Рейна, на котором начинают
играть лучи рассвета.
Рейн окрашивается утренней зарей, разгорающейся все сильнее и сильнее.
Х а г е н делает судорожное движение.
Из-за куста у самого берега внезапно появляется З и г ф р и д. Он принял
свой собственный вид; только на голове его еще надет волшебный шлем; приближаясь, он снимает его и на ходу привешивает к поясу.

А л ь б е р и х: ...и он мне поможет, кольцо добудет,
покроет веселых стыдом!
Клянись мне в том, Хаген, мой сын!

396

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
Хой-о! Хаген!
Сонный страж!
Вот я вернулся!
Хаген
(спокойно поднимаясь)
Ха! Зигфрид!
Проворный воин!
Откуда летишь?
Зигфрид
С утеса Брунгильды!
Дыханье я там вобрал,
чтоб кликнуть тебя —
так быстро я летел!
Тише: за мною
в челне чета плывет сюда!
Хаген
Итак, Брунгильда?
Зигфрид
Где Гутруна?
Хаген
(кричит во дворец)
Хой-хо! Гутруна!
Выйди к нам!
Зигфрид уж здесь —
что ж медлишь ты?
Зигфрид
(оборачиваясь в сторону дворца)
Вам надо знать,
как я Брунгильду взял!
(Из дворца навстречу З и г ф р и д у выходит Г у т р у н а.)
Зигфрид
Скажи привет мне,
Гибиха дочь!
Отрадный вестник
пред тобой!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Гутруна
Фрейя храни тебя
во имя жен прекрасных!
Зигфрид
Счастье ныне
мне сверкает!
Я добыл сегодня тебя!
Гутруна
Так мой брат добыл Брунгильду?
Зигфрид
Все нам легко удалось!
Гутруна
Как же огонь он прошел?
Зигфрид
Смело прошел бы и он,
но я ходил за него —
чтоб в жены взять Гутруну!
Гутруна
А ты не пострадал?
Зигфрид
С весельем я сватал жену!
Гутруна
Ей казалось — это Гунтер?
Зигфрид
Я брата принял вид,
волшебный шлем надев,
как Хаген нас научил.
Хаген
Совет мой был неплох.
Гутруна
Так дева тебе сдалась?

397

398

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
Сдалась — силе брата.
Гутруна
И... сошлась она с тобой?
Зигфрид
Лишь супруг владел Брунгильдой
до утра, всю брачную ночь.
Гутруна
Но супруг — ведь это ты?
Зигфрид
С Гутруной в мечтах
был Зигфрид!
Гутруна
Но на ложе... был с Брунгильдой?
Зигфрид
Между ней и мной
(показывая на свой меч)
был страж;
мой меч невесту хранил!
Гутруна
Как же ты брату
ее вручил?
Зигфрид
Сквозь огонь, уже ослабевший,
во мгле утра с утеса
свел я ее к реке;
на берегу
вдруг местами
с братом мы поменялись;
волшебной силой шлема
примчался я вмиг сюда.
А ветер гонит челн
с четою по Рейну вверх!
Встречать пора молодых!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

399

Гутруна
Зигфрид! Доблестный муж!
Страшна мне мощь твоя!
Хаген
(кричит с берега)
Вдалеке там вижу я парус!
Зигфрид
Так был ли вестник прав?
Гутруна
Встретим деву гор
приветно,
пусть ей живется здесь
привольно!
Ты, Хаген, мирно
кликни вассалов,
зови людей на свадьбу!
Ласковых жен
приглашу я в дом;
мне, радостной, радуйтесь все!
(Направляясь ко дворцу, она снова оборачивается.)
Злой герой,
ты устал?
Зигфрид
Быть с тобою —
отдых мой!
З и г ф р и д подает Г у т р у н е руку и уходит с нею во дворец. Х а г е н
поднялся на скалистый камень, на возвышенности заднего плана, и начинает
трубить в свой воловий рог.
Хаген
Хой-хо! Хой-хо-хо-хо!
Вставай, сбирайся,
Гибиха рать!
Горе! Горе!
Копья! Копья!
Копья, мечи!
Много копий,
крепких копий!

400

РИХАРД ВАГНЕР

Тучи стрел!
Беда пришла! Беда!
Горе! Горе!
Хой-хо! Хой-хо-хо-хо!
Он снова трубит, все время продолжая стоять на скале. Справа и слева
за сценой раздаются ответные звуки рогов. По разным тропам поспешно
и торопливо устремляются на сцену вооруженные в а с с а л ы — сначала
поодиночке, потом все большими и большими группами.
Вассалы
Кто в рог трубит?
Тревога, война?
Мы взяли мечи!
Схватили мы копья!
Хой-хо! Хой-хо!
Хаген! Хаген!
Что случилось здесь?
Кто идет на нас?
Где грозный враг?
Наш Гунтер в беде?
Кому помочь?
Схватили мы копья,
щиты, мечи!
Готовы мы в бой!
Кто нам грозит?
Хой-хо! Хо! Хаген!
Хаген
(продолжая стоять на скале)
Живо готовьтесь,
ждать нельзя!
Гунтер в дом свой спешит,
с женой он едет к нам!
Вассалы
Взять его в плен
жаждут враги?
Хаген
Пленил он и взял
чудо-жену!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Вассалы
И мчится погоня
родичей гневных?
Хаген
Мирно с нею лишь он плывет!
Вассалы
Миновала беда?
Он в бою победил?
Хаген
Храбрец-гость
беду отвратил!
Зигфрид, герой —
вот кто их спас!
Вассалы
Кому же нужна наша помощь?
Зачем оружье нам?
Хаген
Кровь воловью
вы пролейте,
пусть жертву примет
Вотан от вас!
Вассалы
Что, Хаген, велишь ты нам еще?
Хаген
Кабана зарежьте
в честь бога Фро;
матерого козла
пусть примет Доннер!
Овец колите
в жертву Фрикке,
чтоб счастье браку послала!
Вассалы
(со все более и более прорывающейся веселостью)
Жертвы зарезав,
что делать нам здесь?

401

402

РИХАРД ВАГНЕР

Хаген
Рога взять турьи —
в них милые жены
мед и вино
вам дивно нальют!
Вассалы
С рогами в руках
к чему нам приступить?
Хаген
Пейте живей,
сколько хватит сил!
Пейте во славу бессмертных,
чтоб счастье браку послали!
(В а с с а л ы разражаются
громким хохотом.)
Вассалы
Радостный день
Рейну сверкнет,
ведь Хаген угрюмый
так весел вдруг стал!
Терновый куст1
сбросил шипы,
на брачный праздник
он нас зовет!
(Х а г е н, который все время
оставался очень серьезным, сошел вниз
к в а с с а л а м и стоит теперь посреди них.)
Хаген
Довольно смеха,
храбрые люди!
Плывет Гунтер с женой!
Брунгильде честь и привет!
Он указывает в а с с а л а м, делая жест в сторону Рейна; некоторые из
вассалов спешат на возвышенность, в то время как другие становятся на берегу,
чтобы увидеть прибывающих.
В оригинале — «Der Hagedorn» (боярышник) — непереводимое уподобление
Хагена колючему растению. (Прим. перев.)
1

ГИБЕЛЬ БОГОВ

403

Хаген
(ближе подойдя к некоторым из в а с с а л о в)
Вы ей клянитесь
верно служить,
в горе помочь,
мстить за обиду!
Он медленно направляется к заднему плану и становится в стороне. Челн,
везущий Г у н т е р а и Б р у н г и л ь д у, появляется на Рейне. Глядевшие с
возвышенности спускаются на берег.
Вассалы
Честь! Честь!
День добрый, Гунтер!

Некоторые из в а с с а л о в прыгают в воду и притягивают челн к земле.
Все теснятся как можно ближе к берегу.
Г у н т е р выходит с Б р у н г и л ь д о й из челна на берег; вассалы почтительно выстраиваются для встречи. Во время последующего приветствия
Г у н т е р торжественно ведет Б р у н г и л ь д у за руку.
Вассалы
Здравствуй, Гунтер!
Слава твоей жене!
Честь и слава!
Честь тебе и ей!
День добрый!
(Они скрещивают оружие, шумно бряцая им.)
Гунтер
(представляя вассалам Б р у н г и л ь д у, которая следует за ним — бледная,
с поникшим взором)
Брунгильду, неба дочь,
я вам привел на Рейн!
Невесты знатней
никто не добыл!
Великий Гибиха род,
милостью вечных богов,
обрел венец
славы своей!

404

РИХАРД ВАГНЕР

Вассалы
(торжественно ударяя оружием об оружие)
Славься! Славься,
радостный Гибихунг!
Г у н т е р ведет Б р у н г и л ь д у, которая не подымает глаз, ко дворцу,
откуда теперь выходят З и г ф р и д и Г у т р у н а, сопровождаемые женщинами.
Гунтер
(останавливаясь перед дворцом)
Будь здрав, дорогой герой!
Сестра милая, здравствуй!
Ты рядом с ним
шествуй смело —
он добыл в жены тебя!
Здесь два союза
радостью блещут:
(он подводит Б р у н г и л ь д у ближе)
Брунгильда и Гунтер,
Гутруна и Зигфрид!
Б р у н г и л ь д а в ужасе открывает глаза и видит Зигфрида; ее взор, словно
ошеломленный, неподвижно устремляется на него. Г у н т е р выпускает ее
руку, делающую сильные судорожные движения; все, в том числе и Г у н т е р,
оцепенели, смущенные поведением Б р у н г и л ь д ы.
Вассалы
Что с нею? Безумный взгляд!
Б р у н г и л ь д а начинает дрожать. З и г ф р и д делает несколько шагов
к ней.
Зигфрид
Чем смущен
Брунгильды взор?
Брунгильда
(едва владея собой)
Зигфрид — здесь?.. Гутруна?..
Зигфрид
Гунтер выдал сестру мне,
я ей муж,
как он — тебе.

ГИБЕЛЬ БОГОВ

405

Брунгильда
(страшно, вне себя)
Мне? Гунтер? Ты лжешь!
(Она шатается и готова упасть.
З и г ф р и д поддерживает ее.)
Брунгильда
Темнеет в глазах...
(В его объятиях она слабым взором глядит на него.)
Зигфрид... забыл меня?
Зигфрид
Гунтер, подойди, ей дурно!
(Гунтер подходит.)
Очнись, жена!
Видишь, вот муж твой!
(Б р у н г и л ь д а замечает на протянутом пальце З и г ф р и д а кольцо
и страшно вскрикивает.)
Брунгильда
Ха! — Кольцо...
на его руке!
Он?.. Зигфрид?..
Вассалы
Что там? Что там?
Хаген
(покидая глубину сцены и смешиваясь
с группами вассалов)
Внимайте ей,
напрягите слух!
(Б р у н г и л ь д а старается ободриться,
изо всех сил сдерживая свое ужасное возбуждение.)
Брунгильда
Чье кольцо
ты носишь на руке? —
Его насильно у меня взял
(указывая на Гунтера)
этот муж!
Как ты от него
кольцо получил?

406

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
(внимательно разглядывая кольцо на своем пальце)
Кольца мне Гунтер не давал.
Брунгильда
(Г у н т е р у)
Взяв у меня кольцо,
со мной вступая в брак, —
открой свои права,
требуй назад залог!
Гунтер
(в большом смущении)
Кольца... ему я не дал...
Но... разве оно — твое?
Брунгильда
Где спрятал ты кольцо,
что у меня ты отнял?
(Г у н т е р молчит в величайшем замешательстве. Б р у н г и л ь д а
приходит в бешенство.)
Брунгильда
Ха! Вот кто перстень
с руки моей сорвал!
Зигфрид — обманщик и вор!
(Все с ожиданием смотрят на З и г ф р и д а, который погрузился, созерцая
кольцо, в далекие воспоминания.)
Зигфрид
Никто кольца
мне не дарил,
и не у жен
я дóбыл перстень мой;
я точно помню
победы знак,
что я взял в пещере глухой,
где огромный змей мной убит.
Хаген
(становясь между ними)
Брунгильда, гордый дух!
В перстень его вглядись!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Признав, что он дан тобой
супругу в дар,
ты Зигфрида вскроешь обман;
клятвопреступник
ложь искупит!
Брунгильда
(вскрикивая в порыве ужасающей скорби
и стараясь овладеть изменяющим ей дыханием)
Обман! Обман!
Ложь! Низкая ложь!
Измена! Измена!
Кто кару ей найдет?!
Гутруна, женщины и вассалы
Измена? Кому?
Брунгильда
Боги неба,
кормчие мира!
Вот что придумал
ваш совет?
Боль небывалую
дали вы мне?
Дали стыда
безмерную скорбь?
Дайте ж мне мщенья
безжалостный яд!
Яростный гнев
вы зажгите во мне!
Дайте сердцу
Брунгильды разбиться,
но чтоб предатель
пал вместе с ней!
Гунтер
Брунгильда, супруга,
что с тобой?
Брунгильда
Уйди, изменник,
жертва измены!
Знайте же все здесь:

407

408

РИХАРД ВАГНЕР

не тот — вот этот там,
он, он — мой муж!
Женщины и вассалы
Зигфрид? Гутруны супруг?
Брунгильда
Он властно взял любовь мою!
Зигфрид
Что ж ты себя
сама порочишь?
Иль хочешь, чтоб язык твой
в презренной лжи уличил я?
Да, я был честный сват!
Кровь братскую
выпил Гунтер со мною —
Нотунг, достойный меч,
стражем той клятвы был;
отделял меня он строго
от этой бедной жены!
Брунгильда
Лукавый герой,
вот как ты лжешь!
Вздумал на меч свой
так клеветать!
Не только стражем острым,
бывал и в ножнах он;
покоясь в них,
глядел со стены
Нотунг, наш верный друг,
как любовью моей ты владел!
Вассалы и женщины
(соединяясь в чувстве сильного негодования)
Он клятвопреступник?
Гунтера он обесчестил?
Гунтер
(З и г ф р и д у)
Позор грозит мне,
ужас стыда,

ГИБЕЛЬ БОГОВ

409

если ответа
ты ей не дашь!
Гутруна
Что же, Зигфрид,
что ж ты молчишь?
Скорей докажи,
что лжет она!
Вассалы
Громко ответь,
если ты прав!
Да, оправдайся!
Клятву нам дай!
Зигфрид
Я оправдаюсь,
клятву я дам!
Кто смело примет
на меч свой ее?
Хаген
Пусть мое оружье
клятву хранит,
клянись на этом копье!
В а с с а л ы становятся кольцом вокруг З и г ф р и д а и Х а г е н а.
Х а г е н протягивает копье; З и г ф р и д кладет два пальца правой руки
на острие копья.
Зигфрид
Сталь копья,
жало святое!
Дай крепость клятвенной правде!
Острие живое,
клятву прими!
Помни слово мое!
Где ранам открыт я —
режь ты меня;
где мне смерть угрожает —
смело рази,
если права вот та,
если я брату солгал!

410

РИХАРД ВАГНЕР

Б р у н г и л ь д а яростно вступает в круг, отрывает руку З и г ф р и д а
от копья и вместо того сама кладет руку на острие.
Брунгильда
Сталь копья!
Жало святое!
Дай крепость клятвенной правде!
Острие живое,
клятву прими!
Помни слово мое!
Всей мощью, силой всей
бей лицемера!
Ударься и вонзись
в тело злодея!
Все клятвы свои он презрел
и ложно вновь
клялся здесь!
Вассалы
О, Доннер! Громом низвергнись
и ярость стыда усмири!
Зигфрид
Гунтер! Смолкнуть вели ей,
не трогать чести твоей!
Дикой деве гор
дадим покой теперь —
пусть усмирится
гнев бесстыдный,
что в ней коварным
духом зла
против нас всех возбужден!
Вам, други,
брань не к лицу;
прочь от женских причуд!
Как трусы, там мы бежим,
где бестолково кричат!
(Он подходит вплотную к Г у н т е р у.)
Верь, я больше
зол, чем ты,
на свой плохой успех,
должно быть, этот шлем
меня не вовсе скрыл...

ГИБЕЛЬ БОГОВ

411

Но женский гнев
гаснет легко,
и союзу с тобой
рада будет
вскоре она!
(Он снова обращается к в а с с а л а м.)
Живо, вассалы!
Сядем за стол!
(Женщинам.)
Быстро к свадьбе, жены, готовьтесь!
Радость и смех, лейтесь везде!
В дому, в лесу буду сегодня
сам я всех веселей!
Кто познал любовь,
тот мое веселье
бодро со мной раздели!
З и г ф р и д с необузданной веселостью обнимает одной рукой Г у т р у н у
и уходит с нею во дворец. В а с с а л ы и ж е н щ и н ы, увлеченные его примером,
следуют за ним.
Сцена опустела. Остались на ней только Б р у н г и л ь д а, Г у н т е р и
Х а г е н . Г у н т е р в глубоком стыде и ужасном душевном расстройстве, закрыв
лицо руками, присел в стороне. Б р у н г и л ь д а, стоя на авансцене, некоторое
время скорбно глядит вслед З и г ф р и д у и Г у т р у н е, затем опускает голову.
Она замерла, охваченная своими мыслями.

Брунгильда
(после продолжительного молчания)
Какой коварный дух
скрыт здесь в тумане?
Кто тот злой колдун,
спутавший все?
Где знанье Брунгильды
против волшебства?
Где мудрости руны
против загадки?
О, слезы, слезы!
Горе! Горе!
Весь мой разум
взял он у меня!

412

РИХАРД ВАГНЕР

(С возрастающим возбуждением.)
Он овладел
слабой женой,
в своих цепях
он держит добычу
и жалкий ее позор
дарит, ликуя, друзьям!
Кто даст мне теперь свой меч,
чтоб эти цепи разбить?
Хаген
(подходя вплотную к Б р у н г и л ь д е)
Несчастная,
доверься мне!
Я буду мстить изменнику!
Брунгильда
(устало оглядываясь)
Кому?
Хаген
Тому, кто тебя обманул...
Брунгильда
Зигфриду? Ты?
(Горько улыбаясь.)
Один лишь взгляд
этих глаз лучезарных,
что даже сквозь облик чужой
ярко так мне блистал,
этот взгляд тебя
в трепет повергнет!
Хаген
Мое оружье
лжи не забудет!
Брунгильда
Ложь и правда —
все здесь ничто!
Копье твое
лишь в руке сильнейшей
может герою грозить!

Х а г е н: Несчастная, доверься мне!
Я буду мстить изменнику!

414

РИХАРД ВАГНЕР

Хаген
Я знаю Зигфрида
страшную мощь —
его в бою не осилить...
Шепни же мне ты
благой совет —
как мне героя сразить?
Брунгильда
О низость! Зло за добро!
Ведь я сама,
своей рукой
закалила тело его!
Он даже не знал
этих тайных чар,
моим искусством
он храним!
Хаген
Итак, нет надежды мщенью?
Брунгильда
В поединке — нет! Но...
уязвима спина его...
Смело, я знала,
он шел на врага,
спиной к нему
не стал ни разу;
и ей был щит мой не нужен...
Хаген
Теперь знаю я все!
(Он быстро отворачивается от Б р у н г и л ь д ы и обращается к Г у н т е р у.)
Эй, Гунтер!
Гордый Гибихунг!
Вот здесь — твоя жена,
что ж духом ты упал?
Гунтер
(в страстном порыве)
О стыд! Бесчестье!
Горе мне!
Терзаний нет тяжелей!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Хаген
Стыдом покрыт ты —
это так!
Брунгильда
(Г у н т е р у)
Презренный трус,
лживый собрат!
Сзади героя
прятался ты,
чтоб добыл тебе он
славы добычу!
Как упал
хваленый твой род,
рождая трусов таких!
Гунтер
(вне себя)
Обманщик я и предатель —
я предан сам и обманут!
Разбейте мой мозг!
Пронзите мне грудь!
О, Хаген! Спаси мне имя!
Вспомни о матери —
и ты ведь ею рожден!
Хаген
Ни ум, ни мощь
тебя не спасут;
спасет лишь — Зигфрида смерть!
Гунтер
(охваченный ужасом)
Зигфрида смерть!..
Хаген
Лишь смерть
мстит за позор!
Гунтер
(устремив неподвижный взор в пространство)
Кровь братскую
пили мы с ним!

415

416

РИХАРД ВАГНЕР

Хаген
И клятвы ложь
кровью ты смой!
Гунтер
Лгал ли он мне?
Хаген
Он тебе изменил!
Гунтер
Изменил ли он мне?
Брунгильда
Тебя он предал;
а я — я предана всеми!
Вам кары нет —
всею кровью мира
смыть нельзя
вашей вины!
Но единого смерть
все мне искупит:
Зигфрид погибнет
за свой тяжкий грех и ваш!
Хаген
(обращаясь к Г у н т е р у)
Падет он —
(таинственно)
будь же рад!
Власть огромную
примешь ты,
себе схватив то кольцо,
что лишь смерть
с героя сорвет!
Гунтер
(тихо)
Перстень Брунгильды?
Хаген
Нибелунга кольцо!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Гунтер
(тяжело вздыхая)
Умрет герой прекрасный!
Хаген
Умрет — на пользу всем!
Гунтер
Но Гутруна, ах!
Что будет с нею?
Мужа ее умертвив,
как мы взглянем ей в лицо?
Брунгильда
(в яростном порыве)
Что знанье дало мне?
Что дали мне руны?
В беспомощном горе
ясно одно:
(страстно)
Гутруна — вот те чары,
что прельстили геройский дух!
Плачь, жалкая!
Хаген
(Г у н т е р у)
Чтобы слез было меньше,
убийство надо скрыть.
С зарей на охоту
выйдем мы завтра;
умчится Зигфрид вперед —
и вепрем будет убит...
Гунтер и Брунгильда
Так быть должно:
смерть герою!
Кровью свой грех
должен он смыть!
Священной клятвы
силу презрел он —
и ныне смерть
мстит за меня!

417

418

РИХАРД ВАГНЕР

Хаген
(одновременно с ними)
Пусть он умрет,
лучистый герой!
Я овладею кладом бесценным!
Он должен моим быть,
схватить кольцо я сумею!
Гунтер и Брунгильда
Всемудрый, мстительный бог!
Клятв верности вечный страж!
Вотан! К нам обратись!
Страшному сонму
светлых богов
мщения клятву
принять вели!
Хаген
(одновременно с ними)
Падший Альбе,
полночный князь!
Страж мрака!
Гномов отец!
Альберих! Верь в меня, верь!
Вновь нибелунги
услышат твой зов;
перстня властитель,
ты царь земли!
В то время как Г у н т е р с Б р у н г и л ь д о й стремительно направляются ко дворцу, оттуда выходит им навстречу брачное шествие. Спереди весело
скачут мальчики и девочки, потрясая цветочными шестами. Мужчины несут
З и г ф р и д а на щите, а Г у т р у н у в кресле. На возвышенности заднего плана
слуги и девушки несут по разным горным тропам жертвенную утварь и приводят
жертвенных животных к священным камням, украшая последние цветами.
З и г ф р и д и мужчины трубят в свои рога свадебный клич. Женщины
приглашают Б р у н г и л ь д у идти вместе с ними, рядом с Г у т р у н о й.
Б р у н г и л ь д а неподвижно глядит на Г у т р у н у, которая с приветливой
улыбкой кивает ей. Б р у н г и л ь д а стремительно отступает, но Х а г е н
быстро подходит и оттесняет ее к Г у н т е р у, который снова берет ее за
руку; вслед за тем мужчины поднимают на щит и Г у н т е р а.
В то время как шествие, на несколько мгновений прерванное, снова начинает
быстро двигаться к высотам, занавес падает.

ГИБЕЛЬ БОГОВ

419

ТРЕТИЙ АКТ
Дикая скалисто-лесная долина
на Рейне, который протекает в глубине сцены, омывая крутой откос берега.
Еще до поднятия занавеса за сценой, в отдалении, слышны перекликающиеся
звуки рогов.
Три Дочери Рейна — В о г л и н д а, В е л ь г у н д а и Ф л о с х и л ь д а —
выплывают из речной глубины и, взявшись за руки, кружатся хороводом
на поверхности.
Дочери Рейна
(умеряя и останавливая свое хороводное плавание)
Сверкает солнце
блеском ярким —
мрак ночи в глубинах...
Там свет играл,
там, грея нас,
отцовский клад
нам улыбался!
Радость рейнских вод!
О, дивное сиянье!
О, звезда святая! —
(Они снова принимаются
плавать хороводом.)
Weia-la-la,
weia-la-la,
heia-leia,
walla-la-la...
Они останавливаются, обрывают пение и прислушиваются; вдалеке раздается звук рога, эхо отвечает. Р у с а л к и, ликуя, взметывают руками воду.
Дочери Рейна
О, солнце!
К нам направь героя —
он вернет нам нашу радость!

420

РИХАРД ВАГНЕР

Твой светлый глаз
не должен больше
зависть внушать русалкам!
Радость рейнских вод!
Сияй нам, как прежде,
о, звезда святая!
(Звуки рога раздаются ближе.)
Воглинда
В свой рог он трубит...
Вельгунда
Идет сюда...
Флосхильда
Надо обдумать!
(Они быстро ныряют, скрываясь из виду.
З и г ф р и д в полном вооружении появляется
на вершине берегового откоса.)
Зигфрид
Не гном ли спутал мой путь,
чтоб я следы потерял?
Эй, плут! В какой горе
ты зверя укрыл от меня?
(Т р и Д о ч е р и Р е й н а вновь появляются на поверхности реки
и плавают хороводом.)
Дочери Рейна
Зигфрид!
Флосхильда
Скажи, кого ты бранишь?
Вельгунда
Кто героя рассердил?
Воглинда
Дразнят ли гномы тебя?
Все вместе
Молви, Зигфрид,
молви нам!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Зигфрид
(с улыбкой глядя на них)
Не вы ль завлекли
косматого дружка,
что я настигал?
Если он люб вам,
веселые девы,
я не сержусь!
(Р у с а л к и смеются.)
Воглинда
Зигфрид,
что дашь ты нам,
если мы дичь уступим?
Зигфрид
Что же я дать могу?
Добычи нет у меня!
Вельгунда
У тебя кольцо
блещет на пальце...
Все три вместе
Дай кольцо нам!
Зигфрид
Огромный змей
убит мной за кольцо —
так за дрянные
медвежьи лапы
можно ль его отдать?
Воглинда
Ты ли так скуп?
Вельгунда
Так алчен и черств?
Флосхильда
Щедрым ты должен
с девами быть!

421

422

РИХАРД ВАГНЕР

Зигфрид
Отдав вам свое добро,
в жене разбужу я гнев.
Флосхильда
Она, верно, зла?
Вельгунда
Побьет тебя?
Воглинда
Тяжела ручка у ней?
(Р у с а л к и смеются без удержу.)
Зигфрид
Ну, смейтесь, если так,
я рад слушать ваш смех;
но перстня никогда
шалуньям не получить!
(Д о ч е р и Р е й н а опять начинают хороводить, взявшись за руки.)
Флосхильда
Лучист...
Вельгунда
...могуч...
Воглинда
...так люб он нам!
Все три вместе
Как жаль, увы,
что жаден он!
(Они смеются и погружаются в глубину реки. З и г ф р и д опускается ниже
в лощину.)
Зигфрид
Зачем терпеть
такой упрек?
Разве я так скуп?
Да, если снова
всплывут они —
кольцо тотчас получат!

З и г ф р и д: Ну, смейтесь, если так, я рад слушать ваш смех;
но перстня никогда шалуньям не получить!

424

РИХАРД ВАГНЕР

(Он громко зовет.)
Эй! Ко мне!
Сюда плывите, рыбки!
Скорей! Дарю вам кольцо!
Он снял перстень со своей руки и высоко поднял его. Р у с а л к и снова выплывают на поверхность. Они имеют строгий и торжественный вид.
Дочери Рейна
Храни, герой, свое добро —
и ты поймешь чары зла,
что носишь ты в кольце!
Рад будешь тогда
проклятый дар нам отдать!
Зигфрид
(равнодушно опять надевая кольцо себе на палец)
Так что же мне грозит?
Дочери Рейна
(вместе и порознь)
Зигфрид! Зигфрид! Зигфрид!
Мрачен злобный твой рок!
Твоя кончина
скрыта в кольце!
Из глубин речных
был похищен клад;
кто сковал его в перстень
и кольца был лишен,
тот проклял его;
кто носит этот перстень,
тот смерти обречен!
Как сразил ты змея,
так сам падешь — сегодня же!
Грозит тебе смерть,
брось же скорей нам кольцо,
проклятье скрой
в глуби Рейна;
он смоет смерть
вечной волной!
Зигфрид
О, хитрые девы! Бросьте игру!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

Я был глух к вашей лести,
а к угрозам глух и подавно!
Дочери Рейна
Зигфрид! Зигфрид!
Мы правду поем!
Бойся, бойся проклятья!
Его вплели
полночные Норны
в роковых законов нить!
Зигфрид
Мечом разбил я копье,
и вещим Норнам
вечную нить —
пусть вплетены
проклятья в нее —
Нотунг бесстрашно разрубит!
Однажды мне змей
о проклятье вещал,
но он страха мне не внушил.
(Он смотрит на свое кольцо.)
Весь мир перстнем
в наследье мог я взять;
за восторг любви
брошу я все —
мне ласки жен
власти милей!
Но грозите вы жизни моей;
пусть и цены
в этом перстне нет —
я вам его не отдам!
Ибо тело и жизнь
вот так бросить не жаль мне ничуть!
(Он поднимает ком земли, держит его над своей головой
и с последними словами бросает через плечо назад.)
Дочери Рейна
Прочь, сестры!
Прочь от слепого!
Свой разум и мощь
так ценит герой,
но цепей он не видит своих!

425

Д о ч е р и Р е й н а: Зигфрид! Зигфрид!
Мы правду поем! Бойся, бойся проклятья!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

427

(Они плавают в диком возбуждении, описывая большие круги
и подплывая вплотную к берегу.)
Клятвы дал он —
и верность забыл!
(Снова бурное движение.)
Руны зная —
не понял их!
Он благом дивным
был наделен,
но слепо бросил
счастья дар;
лишь кольцо, этот смерти знак, —
лишь перстень дорог безумцу!
Прощай, Зигфрид!
Святой жене
ты сегодня все завещаешь;
она поймет нас скорей!
Прощай! Прощай! Прощай!
Р у с а л к и быстро берутся за руки; привольно кружась и напевая, они
уплывают в глубину сцены. З и г ф р и д с улыбкой глядит им вслед, поставив
одну ногу на прибрежный обломок скалы и подперев рукою подбородок.
Зигфрид
(одновременно с удаляющимся напевом русалок)
В воде ли, на земле ли
женский нрав
везде один;
кто лести не верит жен,
тот слышит их угрозы;
кому неведом страх,
тот должен их брань принять!
(Д о ч е р и Р е й н а исчезли совершенно.)
И все ж, если б не Гутруны честь,
(голоса р у с а л о к слышны в большом отдалении)
одной из дев речных
пришлось бы стать живо моей!
(Он пристально и неподвижно глядит вслед р у с а л к а м.
Из глубины заднего плана раздаются звуки рогов.)
Голос Хагена
(издалека)
Хой-хо!

428

РИХАРД ВАГНЕР

(Услышав зов, З и г ф р и д пробуждается от мечтаний и отвечает,
трубя в свой рог.)
Голоса вассалов
(за сценой)
Хой-хо!
Зигфрид
(отвечая)
Хой-хо!
Голоса вассалов
Хой-хо? Хой-хо?
Зигфрид
Хой-хо! Хой-хе!
(Х а г е н появляется на возвышенности, Г у н т е р следует за ним.)
Хаген
(увидя З и г ф р и д а)
Долго мы ищем —
куда ты скрылся?
Зигфрид
Спускайтесь вниз!
Здесь в тени свежо!
(В с е в а с с а л ы показываются на возвышенности и спускаются в лощину
вместе с Х а г е н о м и Г у н т е р о м.)
Хаген
Устали мы
и здесь отдохнем!
(Охотничью добычу складывают в кучу.)
Сложив добычу,
подайте мехи нам!
(Приносят кожаные мехи с вином и турьи рога.
Все привольно располагаются на земле.)
Хаген
От нас угнал он зверя;
итак, посмотрим чудо,
что Зигфрид уложил!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

429

Зигфрид
Нет, ужин мой пропал,
лишь вашим ловом
я могу быть сыт!
Хаген
Ты шутишь, друг?
Зигфрид
Лесной зверь убежал,
речная дичь
выплыла вдруг;
знай я лучше,
что тут делать,
трех диких водных птичек
я для друзей поймал бы;
они там на Рейне мне спели,
что мертвым нынче мне быть!
(Г у н т е р вздрагивает от ужаса и бросает мрачный взгляд на Х а г е н а.
З и г ф р и д садится между Г у н т е р о м и Х а г е н о м.)
Хаген
Вот был бы грустный лов,
если б сам ловец лихой
попался в лапы зверя!
Зигфрид
Я жажду!
Хаген
(приказав наполнить рог и затем подавая его З и г ф р и д у)
Вот люди молвят, Зигфрид,
что тайна птичьей песни
понятна тебе, — так это не ложь?
Зигфрид
Давно уж щебету
я не внимал.
(Он берет рог, пьет и, поворачиваясь
к Г у н т е р у, подает свой рог ему.)
Пей, Гунтер, пей,
твой брат с тобою пьет!

430

РИХАРД ВАГНЕР

Гунтер
(с ужасом заглядывая в его рог, глухо)
Слаба, бесцветна смесь —
там кровь одна твоя!
Зигфрид
(смеясь)
Мы к ней твою прибавим!
(Он переливает вино из рога Г у н т е р а в свой рог,
причем вино льется через край.)
Чрез край, смешавшись, льется!
И наша мать-земля
глотнула братьев кровь!
Гунтер
(с глубоким вздохом)
Как весел ты, герой!
Зигфрид
(тихо Х а г е н у)
Брунгильдой так он смущен?
Хаген
(также тихо)
Ее поймет ли он,
как Зигфрид понял птиц?
Зигфрид
Я жен услыхал напевы
и птиц позабыл совсем!
Хаген
Но прежде им внимал?
Зигфрид
(с живостью обращаясь к Г у н т е р у)
Эй, Гунтер, мрачный мой брат!
Будь веселей!
Про юность мою
расскажу тебе я сказку!
Гунтер
Я слушать рад.

ГИБЕЛЬ БОГОВ

431

Все располагаются вокруг З и г ф р и д а, который один сидит прямо,
в то время как остальные охотники лежат на земле, распростершись ниже его.
Хаген
Так пой, герой!
Зигфрид
Жил-был Миме,
вздорливый гном;
он меня растил,
зависть тая, —
хотел старик,
чтоб этой рукой
поражен был змей в лесу,
давным-давно
стерегший клад.
Учился я ковке,
металлы плавил;
чего сам мастер
Миме не смог,
того мальчишка
смело добился:
он из кусков
разбитой стали
новый выковал меч!
Клинок отца
справил я вновь —
тверд, могуч
вышел мой Нотунг!
Миме решил,
что я готов;
старик меня в лес отвел —
там Фафнер мной был сражен.
Дальше теперь
слушать прошу:
чудо я расскажу вам!
Обожгла мне пальцы
кровь великана;
я быстро сунул их в рот;
едва язык мой
вкусил эту кровь,
как все, что птички пели,
мне стало ясно вдруг!

432

РИХАРД ВАГНЕР

И запел мне голос с ветвей:
«Гей! Зигфрид властителем
золота стал!
О! Если б в пещере
нашел он клад!
В шлеме волшебном он мог бы
блаженно творить чудеса;
но если кольцо изберет он,
то будет всем миром владеть!»
Хаген
Шлем да перстень ты и забрал?
Один из вассалов
А птичку слушал ли дальше?
Зигфрид
Шлем да перстень
взял я себе
и вновь блаженной
внимал щебетунье;
на липе голос запел:
«Гей! Зигфрид уж держит
и шлем, и кольцо!
О, если б он Миме
не стал доверять!
Старик лишь о кладе мечтает
и тайно стоит на пути,
умертвить он мальчика хочет!
О Зигфрид, будь осторожней!»
Хаген
Совет был хорош?
Некоторые из вассалов
Воздал ли ты Миме?
Зигфрид
С напитком смертельным
он подошел —
сам, заикаясь,
открылся мне в кознях.
Нотунг вора свалил!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

433

Хаген
(с резким смехом)
Чего не сковал,
того он отведал!
Х а г е н велит снова наполнить рог и выжимает в него сок каких-то трав.
Некоторые из вассалов
Что дальше птичка вещала?
Хаген
Пей лишь — вот
возьми мой рог;
приправил я славно питье,
чтобы вспомнил ты ясно былое
и дальнее стало близким!
Он подает З и г ф р и д у рог. З и г ф р и д задумчиво глядит на вино
и затем медленно пьет.
Зигфрид
(после некоторого молчания)
В тоске заглянул я
в чащу ветвей;
певун был там и пел:
«Гей! Зигфрид убил уж
лихого врага!
Он друга найдет
в чудесной жене,
что спит на горной скале!
Пламя вершину хранит!
Пройди сквозь огонь,
деву буди —
Брунгильда будет твоя!»
(Г у н т е р слушает с возрастающим изумлением.)
Хаген
И песней птички ты прельстился?
Зигфрид
Быстро, не медля
я побежал — и огнистый утес нашел;
в то пламя вступил я

434

РИХАРД ВАГНЕР

и вот проник
(с возрастающим восторгом)
к спящей чудесной жене,
хранимой светлой броней...
И шлем девы
я смело открыл,
поцелуй мой жизнь ей вернул...
О! Я бы мог
сгореть в объятьях
прекрасной Брунгильды моей!
Гунтер
(в величайшем ужасе вскакивая с места)
Что слышу!
(Два ворона вылетают из куста, кружатся над З и г ф р и д о м
и улетают в сторону Рейна.)
Хаген
Ясна ль тебе
этих воронов речь?
(З и г ф р и д быстро поднимается с места и глядит вслед воронам,
повернувшись к Х а г е н у спиною.)
Хаген
Мщенье — вот их совет!
Он вонзает свое копье в спину З и г ф р и д а. Г у н т е р и вассалы бросаются
к Х а г е н у. З и г ф р и д замахивается своим щитом, высоко подняв его обеими
руками,чтобы раздавить Х а г е н а; силы покидают героя — щит вываливается из его рук назад, и он сам падает как подкошенный на щит.
Несколько вассалов
(тщетно пытавшихся удержать Х а г е н а)
Хаген! Опомнись!
Другие вассалы
Что сделал ты?
Гунтер
Хаген! Что сделал ты?
Хаген
Смыл бесчестье!

Х а г е н: Ясна ль тебе этих воронов речь?
Мщенье — вот их совет!

436

РИХАРД ВАГНЕР

Х а г е н спокойно отходит в сторону и затем постепенно исчезает на
возвышенности, где в наступающих сумерках видна его медленно удаляющаяся
фигура. Г у н т е р, охваченный скорбью, склоняется над З и г ф р и д о м.
В а с с а л ы участливо окружают умирающего.
З и г ф р и д, поддерживаемый двумя вассалами в сидячем положении, открывает глаза: взор его сверкает.
Зигфрид
Брунгильда!..
Святая жена!
Встань, открой
светлые очи!
Кто тебя сном
новым связал?
Кто робостью взор твой смежил?
Твой друг пришел...
Развеян сон...
Лобзаньем с тебя
снял я оковы...
Смеется Брунгильда мне!
Ах! Эти очи —
вечные звезды!
О дуновенье
дивного вздоха!
Смертная нега...
сумрак блаженный!
Брунгильда, ласковый друг!..
Он падает навзничь и умирает. Окружающие стоят недвижно, горестно
удрученные.
Ночь наступила. Г у н т е р молча дает знак, вассалы поднимают тело
З и г ф р и д а. Одни несут убитого на щите, другие сопровождают несущих.
Торжественное шествие поднимается на скалистую возвышенность и медленно
удаляется. Месяц прорывается сквозь облака, все ярче и ярче освещает он
печальное шествие, достигшее вершины скал. Из Рейна поднимается туман,
постепенно заволакивающий всю сцену; шествия уже не видно. Во время
оркестровой интерлюдии туман совершенно закрывает сцену от зрителей.
Мало-помалу туман рассеивается — и на сцене наконец все яснее и яснее
вырисовывается зал Гибихунгов, как в первом акте. Ночь. Свет месяца отражается на Рейне. Г у т р у н а входит в зал из своего покоя.
Гутруна
Зигфрида рог?

ГИБЕЛЬ БОГОВ

437

(Она прислушивается.)
Нет! Не слышно еще...
Сон ужасный
вдруг приснился мне...
Вдруг конь его заржал...
Смех Брунгильды
раздался и стих...
Кто в темноте
спустился к Рейну,
словно тень?
Я боюсь Брунгильды...
Но где она?
(Она подходит к двери направо, прислушивается и зовет.)
Брунгильда! Брунгильда!
Ты не спишь?
(Она боязливо отворяет дверь и заглядывает во внутренний покой.)
Нет никого...
Так это она,
покинув дом,
на Рейн ушла?
(В отдалении раздаются звуки рога.)
Кто там трубит?
Нет! Все пусто...
(Она робко всматривается в темноту ночи.)
Лишь бы Зигфрид вернулся!
(Услышав голос Х а г е н а, Г у т р у н а некоторое время стоит недвижно,
скованная страхом.)
Голос Хагена
(приближаясь извне)
Хой-хо! Хой-хо!
Огня! Огня!
Ярче, ярче
освещайте!
В дом мы улов наш несем!
Хой-хо! Хой-хо!
(Увеличивающийся свет огня снаружи. Х а г е н входит в зал.)
Хаген
Эй, Гутруна!
Приветствуй мужа!
Вот твой герой —
вернулся он!

438

РИХАРД ВАГНЕР

Гутруна
(страшно испуганная)
Что случилось? Хаген!
Он в рог не трубит?
Мужчины и женщины с факелами и горящими головнями в руках в большом
замешательстве сопровождают шествие охотников, возвращающихся домой
с телом З и г ф р и д а.
Хаген
Поблек герой
и смолк навсегда;
на ловлю и в бой
не мчаться ему,
не свататься
к женам прекрасным!
Гутруна
(с возрастающим ужасом)
Кого несут?
(Шествие достигает середины зала, и здесь вассалы опускают тело
на поспешно сооруженное возвышение.)
Хаген
Это злого вепря жертва,
Зигфрид —
твой убитый муж!
Г у т р у н а вскрикивает и припадает к мертвому телу. Все потрясены
и подавлены скорбью. Г у н т е р старается привести Г у т р у н у в чувство.
Гунтер
Друг мой, о, Гутруна!
Молви хоть слово!
Очи открой!
Гутруна
(приходя в себя)
Зигфрид, Зигфрид — он умер!
(Она с силою отталкивает Г у н т е р а.)
Прочь, брат вероломный!
Тобой убит мой Зигфрид!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

На помощь! Сжальтесь!
Горе! Горе!
Они героя убили!
Гунтер
Нет, не вини меня,
виновен только Хаген;
он — он
тот кабан проклятый,
что растерзал нам его!
Хаген
И ты сердит теперь?
Гунтер
Злой бедою
будь ты наказан!
Хаген
(подходя с дерзко вызывающим видом)
Вот как!
Да, мною убит он!
Я — Хаген,
лжеца умертвил!
Он копьем моим казнен,
принявшим клятву лжи!
Право священных рун
мне отдает добычу,
и я возьму
это кольцо!
Гунтер
Назад! Что мне пришлось,
то быть моим должно!
Хаген
Вы, люди!
Кто из нас прав?
Гунтер
Прочь от наследья Гутруны,
бессовестный гнома сын!

439

440

РИХАРД ВАГНЕР

Хаген
(извлекая свой меч)
Наследьем гнома
будет сын владеть!
Он нападает на Г у н т е р а, тот защищается; они бьются. В а с с а л ы
бросаются их разнимать. Сраженный ударом Х а г е н а, Г у н т е р падает
мертвый. Г у т р у н а страшно вскрикивает.
Хаген
Мне кольцо!
Х а г е н хватает руку З и г ф р и д а: рука поднимается, делая угрожающий
жест. Все оцепенели от ужаса. На заднем плане появляется Б р у н г и л ь д а.
Она торжественно, твердым шагом идет к авансцене.
Брунгильда
(еще из глубины сцены)
Смолкни, шумливой
скорби прилив!
Оскорбленная всеми,
воздаст всем
героя жена!
(Спокойно подвигаясь вперед.)
Дети только
хнычут так о матери,
молоком их кормящей;
но здесь никто
достойно не плачет
о том, чей свет померк...
Гутруна
(порывисто поднимаясь с пола)
Брунгильда! Злое сердце!
Ты принесла нам беду:
ты натравила на мужа братьев —
зло с тобою
в дом вошло!
Брунгильда
Нет, дева, знай:
ты с ним не вступала в брак,

ГИБЕЛЬ БОГОВ

441

прельстив его чарами лжи.
Моим он супругом был,
мне вечные клятвы он дал,
еще не зная тебя!
Гутруна
(в порыве полного отчаяния)
Проклятый Хаген!
Придумал ты напиток,
отнявший мужа у ней!
О горе! О ужас правды!
Брунгильду, свою супругу,
испив тот яд, он забыл!
Пугливо отвернувшись от З и г ф р и д а, Г у т р у н а склоняется, замирая,
над телом Г у н т е р а; в такой неподвижной позе она остается до конца.
Х а г е н стоит на противоположной стороне сцены, вызывающе опираясь на
копье и щит, погруженный в мрачные думы. Одна Б р у н г и л ь д а находится
посредине. Она долго созерцает лицо З и г ф р и д а и затем с торжественным
величием обращается к мужчинам и женщинам.
Брунгильда
(в а с с а л а м)
Там, на Рейне,
сложите вы мне
у самой воды костер!
Ярким снопом пламя взлетит,
что прекрасный прах
святого героя сожжет!
Его конь
господину вослед
умчится со мною —
ибо мужа светлую славу
блаженно разделит
тело мое.
Вершите волю жены!
Во время последующего молодые люди воздвигают перед дворцом, на самом
берегу Рейна, могучий костер; женщины украшают его коврами, усыпая их
травами и цветами.
Б р у н г и л ь д а снова погружается в созерцание мертвого облика
З и г ф р и д а. Черты ее лица все более и более озаряются тихим просветлением.

442

РИХАРД ВАГНЕР

Брунгильда
Как солнце, ясен
благостный лик...
Он сердцем чист был,
сердце сгубив!
Забыв супругу
ради брата —
сам себя от милой,
близкой, желанной
он мечом отдалил!
Кто так правдив был
в клятвах чести?
Кто так хранил
завет договоров?
Кто так любил —
нежно и свято?
И вот все обеты,
все договоры,
всю преданность сердца —
все Зигфрид разбил!
В чем же тайна, в чем?
(Глядя ввысь.)
О вы, обетов
вечные стражи!
Взор свой склоните
на горе мое,
взгляните на вечный свой грех!
Ты услышь мой стон,
отец богов!
Вступив на доблести путь —
путь, желанный тобой,
он разделил участь твою —
ту тьму, что тебя сгубила!
Мне он изменил, непорочный,
чтоб все открылось жене!
Знаю ли жажду твою?
Знаю, знаю, все я знаю,
все мне явно теперь!
Воронов вещих
шорох слышу,
с посланьем робкожданным
вестников шлю я домой...
Кончен путь твой, отец!

ГИБЕЛЬ БОГОВ

443

Б р у н г и л ь д а знаком велит вассалам нести тело З и г ф р и д а на
костер; в то же время она снимает с пальца мертвеца кольцо и задумчиво
глядит на него.
Брунгильда
Беру себе злое наследье.
О, перстень бед!
Ужаса знак!
В моей власти
очистить тебя!
Вы, глуби водной
мудрые сестры,
русалки, дочери Рейна!
Привет вам за добрый совет!
Клад золотой
вернется к вам:
его найдите
в пепле Брунгильды!
Огонь, сжигая меня,
снимет проклятье с кольца!
Вы же в волнах
расплавьте его
и чистым храните
светлый клад,
что на беду выплыл в мир.
Она надевает кольцо себе на палец и поворачивается в сторону костра,
на котором простерто тело З и г ф р и д а. Б р у н г и л ь д а вырывает у одного
из мужчин большую горящую головню.
Брунгильда
(размахивая головней и указывая в сторону заднего плана)
Летите, птицы!
То, что здесь свершилось,
пусть знает ваш властелин!
Брунгильды утес
еще в огне,
скалу минуя,
Логе направьте в Вальгаллу!
Ибо мрак встает
заката богов...
Так — брошен огонь
в Вальгаллы пышный дворец!

444

РИХАРД ВАГНЕР

Она с размаху кидает головню в костер, который тотчас же ярко разгорается1. Два ворона поднялись со скалы на берегу и улетают, исчезая в глубине
сцены. Брунгильда видит своего коня, которого только что привели два
человека.
Брунгильда
Гране, мой конь!
Прими привет!
(Она бросается к Гране и быстро разнуздывает его;
потом прижимается к нему, ласкаясь.)
Знаешь ли, мой друг,
куда мы умчимся?
В огне сверкая,
он там лежит —
Зигфрид, наш гордый герой!
Туда устремляясь,
радостно ржешь ты?
Манит тебя
огонь веселящий?
О, как горит он
и в сердце моем!
Как пылает
желанье в груди!
К другу прижаться,
блаженно познать
любви беспредельность
в объятьях его!
1
После этой ремарки в тексте «Гибели богов» первоначально стояло 30 стихов,
которых нет в окончательной редакции, т. е. в партитуре: художественная чуткость
побудила великого автора выкинуть это место. Вот дословный перевод этих стихов,
имеющих характер нравоучительной сентенции.
Брунгильда
«Вы, непрестанные поколения цветущей жизни! Запомните твердо то, что я вам
сейчас скажу! Когда вы увидите, что жгучий огонь пожрал Зигфрида и Брунгильду,
когда вы увидите, что Дочери Рейна унесли кольцо в глубину — взгляните тогда,
сквозь мрак ночи, на север! Если там на небе засверкает святой пожар, то знайте все,
что вы узрели конец Вальгаллы!
Род богов исчез как дым — я покидаю мир, лишенный правителя; но я завещаю
миру сокровище святейшего знания моего. Ни земные блага, ни золото, ни
божественное великолепие; ни дом, ни двор, ни властительный блеск; ни обманные
цепи смутных договоров, ни суровые законы лицемерных обычаев — ничто не дает
счастья: и в радости, и в горе блаженство достигается — одной только любовью!»
(Прим. перев.)

Б р у н г и л ь д а: Зигфрид! Зигфрид! Брунгильда мчится к тебе!

446

РИХАРД ВАГНЕР

Хей-а-я-хо! Гране!
Привет господину!
(Она вскочила на коня и теперь поднимает его на дыбы для скачка.)
Зигфрид! Зигфрид!
Брунгильда мчится к тебе!
Она заставляет коня одним скачком прыгнуть в горящий костер. Пламя
тотчас же с треском взлетает ввысь: огонь заполняет все видимое береговое
пространство и угрожает уже дворцу. Мужчины и женщины в ужасе отступают, теснясь к самому переднему плану сцены.
Когда вся сцена кажется охваченной огнем, свет пожара внезапно гаснет,
так что вскоре остается только черное облако дыма, которое тянется к
заднему плану и там, на горизонте, нависает в виде темного слоя туч. В то
же время воды Рейна, бурно поднимаясь, выходят из берегов и перекатываются
через пожарище. На волнах приплывают т р и Д о ч е р и Р е й н а к тому
месту, где был костер.
Хаген
(который после происшествия с кольцом следил за Б р у н г и л ь д о й с возрастающим страхом, при виде русалок приходит в величайший ужас. Поспешно
бросив копье, щит и шлем, он кидается, как безумный, в воды Рейна с криком)
Кольцо, кольцо!
В о г л и н д а и В е л ь г у н д а охватывают руками его шею и, плывя назад,
увлекают его с собою в глубину. Ф л о с х и л ь д а, плывя к заднему плану впереди
своих сестер, с ликующим видом высоко держит в руке обретенное кольцо.
Сквозь полосу туч, нависшую на горизонте, прорывается красноватый
огненный свет. В сиянии этого света, яркость которого усиливается, видны
т р и Д о ч е р и Р е й н а, плавающие на успокоившихся волнах реки, постепенно
вернувшейся обратно в свое ложе: русалки хороводят, весело играя с кольцом.
Из развалин обрушившегося дворца мужчины и женщины, глубоко потрясенные, смотрят на разгорающийся небесный пожар. Когда свет его достигает
наконец величайшей яркости, зрители видят зал Вальгаллы, в котором сидит
собрание богов и героев — совершенно так, как рассказывала В а л ь т р а у т а
в первом акте.
Светлые языки огня врываются в божественный зал.
Когда пламя совершенно заволакивает богов, занавес падает.
Конец.

СОДЕРЖАНИЕ
О музыкальном переводе драм Вагнера................ 5
ЗОЛОТО РЕЙНА, пролог («предвечерие»)
О переводе «Золота Рейна»..................................19
Первая сцена...............................................................25
Вторая сцена................................................................45
Третья сцена................................................................71
Четвертая сцена..........................................................90
ВАЛЬКИРИЯ
О переводе «Валькирии»................................... 121
Первый акт................................................................ 127
Второй акт................................................................. 153
Третий акт................................................................. 192
ЗИГФРИД
Первый акт ............................................................... 231
Второй акт................................................................. 278
Третий акт................................................................. 311
ГИБЕЛЬ БОГОВ
О переводе «Гибели богов»............................... 341
Пролог........................................................................ 347
Первый акт................................................................ 360
Второй акт................................................................. 390
Третий акт................................................................. 419

Рихард Вагнер
КОЛЬЦО НИБЕЛУНГА
библиотека мировой литературы
Том 196
На основании п. 2.3 статьи 1 Федерального закона № 436-ФЗ от 29.12.2010
не требуется знак информационной продукции, так как данное издание
классического произведения имеет значительную историческую,
художественную и культурную ценность для общества
Верстка: Андрей Кутковой
Обработка иллюстраций: Сергей Козлов
Корректура: Надежда Павленко, Светлана Булгакова
Дизайн обложки, подготовка к печати
А. Яскевича
Гарнитура Гарамонд Премьер Про
12 кегль
Сдано в печать 04.09.2023
Объем 28 печ. листов
Тираж 1600 экз.
Заказ № 4532/23
Бумага матовая мелованная
Омела 115 г/м2

ООО «СЗКЭО»
Телефон в Санкт-Петербурге: +7 (812) 365-40-44
E-mail: knigi@szko.ru
Интернет-магазин: www.сзкэо.рф
Отпечатано в соответствии с предоставленными материалами
в ООО «ИПК Парето-Принт»,
170546, Тверская область, Промышленная зона Боровлево-1, комплекс №3А,
www.pareto-print.ru

Прославленный немецкий композитор XIX века Вильгельм
Рихард Вагнер считал высшей формой искусства музыкальную драму, в которой происходит органическое соединение
слова и звука. Классические оперы Россини и Верди он называл «засахаренной скукой». В отличие от этих композиторов Вагнер сам сочинял тексты для своих музыкальных
драм, которые произвели революцию в опере благодаря
синтезу поэзии, изобразительного, музыкального и драматического искусств. Самым значимым произведением такого плана стала его знаменитая тетралогия «Кольцо нибелунга». Тексты к ее четырем эпическим операм Вагнер начал
писать в 1848 году, изучая германскую мифологию, древние исландские саги, скандинавский эпос и средневековую поэму «Песнь о Нибелунгах». Премьера тетралогии
состоялась более четверти века спустя — в 1876 году в баварском Байройте. Все четыре
оперы — «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид» и «Гибель богов» — шли друг
за другом с 13 по 17 августа на сцене отстроенного под руководством самого композитора оперного театра, деньги на который выделил поклонник Вагнера — баварский
король Людвиг II. В наши дни в этом театре по-прежнему идут оперы, в том числе и
составившие знаменитую вагнеровскую тетралогию «Кольцо нибелунга». С текстами
к ним вы можете познакомиться в этой книге.
Издание украшают работы знаменитого художника Артура Рэкхема, которого заслуженно считают выдающимся мастером Золотого века британской книжной иллюстрации. Юный Рэкхем начал самостоятельную жизнь со скромной должности клерка.
Однако канцелярская рутина его совершенно не устраивала. Артур стал брать уроки
рисования и к началу XX в. снискал себе репутацию признанного мастера книжных
иллюстраций. Его рисунки украшали шикарные дорогие издания, а оригиналы нередко демонстрировались на многочисленных выставках, в том числе в Лувре, и продавались на международных художественных аукционах. Рэкхем выполнил сотни рисунков
к сказкам братьев Гримм и Шарля Перро, к «Приключениям Алисы в стране чудес»
Кэрролла, «Путешествию Гулливера» Свифта, басням Эзопа, «Сказкам матушки
Гусыни», произведениям Диккенса, Ибсена и Шекспира и в том числе к средневековой германской поэме «Песнь о Нибелунгах». В серии БМЛ иллюстрации Рэкхема
украсили сборник ирландских преданий Джеймса Стивенса. Последними работами
мастера стали выполненные им в 1939 году рисунки к известной сказочной повести
шотландского писателя Кеннета Грэма «Ветер в ивах». Эта книга с иллюстрациями
Рэкхэма вышла уже после кончины художника.

Рихард
ВАГНЕР

Рихард
ВАГНЕР

КОЛЬЦО
НИБЕЛУНГА

КОЛЬЦО
НИБЕЛУНГА

Вся тетралогия в одном томе
Свыше ста иллюстраций
и элементов оформления
Артура Рэкхема