ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ВЫСШЕМУ ОБРАЗОВАНИЮ ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
И.О. Тюменцев
ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ ОБОРОНЫ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВОЙ ЛАВРЫ в 1608-1610 гг.
Учебное пособие
Волгоград 1995


ББК 63.3(2)461 Я73 T 98
Рецензент доктор исторических наук Р.Г. Скрынников
Ответственный редактор кандидат исторических наук НД. Барабанов
Печатается по решению библиотечно-издательского совета университета
Тюменцев И.О.
Т 98 Очерки по истории обороны Троице-Сергиевой лавры в 1608—1610 гт.: Учебное пособие. — Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 1995. — 112 с.: ил.
ISBN 5-85534-040-6
Пособие посвящено забытой странице истории «смуты» — обороне Троице-Сергиевой лавры в 1608—1610 гг. Совершив свой подвиг, троицкие осадные сидельцы сыграли исключительно важную роль в пробуждении самосознания русского народа и помогли зарождению земского освободительного движения, которому суждено было вывести Россию из пучины бед гражданской войны. Исследование основано на вновь открытых документах и перепрочтении ухе известных.
Предназначено преподавателям вузов и средних учебных заведений, всем интересующимся отечественной историей.
Т№М2^ 1 Я 49(03)-95
ББК «3.3(2)461 Я73
ISBN 5-85534-040-6
©Издательство Волгоградского
государственного университета, 1995


ВВЕДЕНИЕ
Во второй половине XVI в. бурный подъем, который пережило Московское государство после объединения земель, сменился упадком. Тяготы многолетних войн привели к перенапряжению сил народа и затормозили социально-экономическое развитие страны. Неурожай и голод 1567—1570 it. поставили русский народ на край гибели. Попытка царя Ивана Грозного опричными репрессиями сокрушить могущество аристократии и добиться абсолютной власти ввергла страну в глубокий кризис.
В начале XVII в. кризисные явления прошлого, усиленные новыми антагонизмами в обществе (закрепощением крестьянства и попытками подчинения казачества), привели к первой в истории России гражданской войне, которую современники назвали «смутой».
Поводом к выступлению народа послужило появление в Северской земле самозванца — беглого монаха Григория Отрепьева, объявившего себя «чудом спасшимся» царевичем Дмитрием Угличским. Дворяне, служилые люди, казаки, крестьяне и холопы юго-западных уездов России поверили обману и подняли восстание против ненавистных царя и бояр. Опираясь на помощь народа, Лжедмитрий I сверг династию Годуновых и правил Русским государством около года. Он щедро наградил дворян и служилых людей, оказавших ему помощь в борьбе за власть, но ничего не сделал для облегчения жизни народа.
Бояре постепенно сосредоточили в своих руках все нити управления страной. Им удалось спровоцировать восстание жителей столицы против приглашенных самозванцем иноземных наемников, во время которого они совершили государственный переворот и убили Лжедмитрия I. Главный организатор заговора Василий Шуйский взошел на престол, объявив себя законным наследником династии Ивана Калиты по праву крови. Он оказался абсолютно неспособным вывести страну из глубокого кризиса и гражданской войны. Народ воспринял события в Москве 17 мая 1606 г. как величайшую несправедливость и не верил ни единому слову нового царя. По стране поползли слухи о чудесном спасении «доброго царя Дмитрия». Отряды бывшего повстанческого войска подняли восстание, которое возглавили атаман Иван Болотников, дворяне Истома Пашков и Прокопий Ляпунов. Повстанцы нанесли рад поражений правительственной армии и едва не овладели Москвой.
3


Василию Шуйскому понапобилось немало труда, чтобы внести раскол в ряды восставших и разгромить войско Ивана Болотникова. Государственная власть вышла из борьбы с повстанцами сильно ослабленной.
Победа Василия Шуйского над повстанцами оказалась временной. Новый самозванец, »царь Дмитрий», появившийся летом 1607 г. в Стародубе Северском, собрал под свои знамена разрозненные отряды болотниковцев, беглых крестьян и холопов, вольных казаков. Появление многочисленных отрядов наемников из Речи Посполитой дало новый импульс повстанческому движению. Одновременно оно подверглось перерождению. Иноземцы захватили власть в повстанческом лагере и поставили во главе движения своих приспешников — бояр и дворян. Наемникам были чужды интересы русского народа. Их привлекали звонкая монета и возможность хорошо пожить за счет других.
Нелегко было русским людям разобраться в кровавой сумятице «смуты». Одни видели в самозванце законного царя, а в его воинах — борцов за социальную справедливость. Другие, испытав на себе власть «царика» и его приверженцев, мечтали об избавлении «от дьявольской прелести». Однако, неспособность Василия Шуйского и его окружения защитить народ, вывести страну из глубокого кризиса, заставляли русских людей бездействовать или прилаживаться к новой власти. Лишь немногие смогли в ту трагическую пору принять правильное решение. К их числу принадлежали защитники Троице-Сергиева монастыря. Они вписали в историю «русской смуты» одну из самых ярких страниц, указав народу своим подвигом путь к спасению.
Современники первыми осознали необходимость в увековечивании подвига троицких осадных сидельцев. Талантливый писатель Смутного времени, келарь Авраамий Палицын уже в 1610 г. начал работу над «Сказанием об осаде Троице-Сергиева монастыря» и создал монументальную духовно-историческую эпопею, в которой воспел подвиг защитников крепости, сумевших с именем Бога противостоять силам зла. Труд писателя пользовался большой популярностью у русских людей. Сохранилось около двухсот списков произведения. Памятник неоднократно издавался.1 Историки, повествуя о событиях обороны Троице-Сергиева монастыря, неизменно использовали сочинение келаря в качестве основного источника. Они полагали, что Авраамий Палицын положил в основу своего труда летописные записи защитников Троицы, которые
4


дополнил воспоминаниями современников и украсил многочисленными заимствованиями из литературных произведений, книг святого писания и творений отцов церкви. Данные других источников, в том числе подлинных документов защитников монастыря 1608— 1610 тт., использовались только как дополнительные. Исследователи упустили из виду прямое указание Авраамия Палицына в первой главе «Сказания об осаде» о том, что в работе над сочинением он использовал главным образом воспоминания монахов. Необходимо с помощью данных документальных источников критически осмыслить повествование Авраамия Палицына и попытаться восстановить подлинную картину обороны Троице-Сергиева монастыря в 1608—1610 гг.2
1 Сказание об осаде Троице-Сергиева монастыря от поляков и литвы. М., 1784; 2-е изд. М., 1822; Русская историческая библиотека (РИБ). СПб., 1909. Стб. 957—1272; Палицын А. Сказание. М.;Л., 1955; Памятники литературы Древней Руси (ПЛДР). Конец XVI — начало XVII вв. Л., 1987.
2 Голохвастов Д.П. Замечания об осаде Троице-Сергиевой лавры // Московитянин. 1842. 4.4. N 7; Горский А.В. Возражения против «Замечании об осаде Троице-Сергиевой лавры» // Московитянин. 1842. 4.VI. N 12; Голубинский Е.Е. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая лавра. СПб., 1909. 4.1; Шепелев И.С. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве в 1608—1610 гг. Пятигорск, 1957. С.302—317, 407—417.
5


Очерк 1. ЗАГАДОЧНЫЙ ДНЕВНИК
Название первого очерка избрано не случайно. Уже более трех веков историки используют в своих трудах один из наиболее интересных памятников Смутного времени — «Дневник» гетмана Яна Сапеги 1608—1611 гг., однако в источниковедческом плане памятник остается недостаточно изученным. И в этом нет вины исследователей. Как только кто-нибудь из них делал шаг в изучении памятника, с ним начинали происходить загадочные вещи: оригинал, списки по различным причинам исчезали, затем неожиданно появлялись и снова исчезали. В результате, как выяснилось, текст «Дневника» восстановлен далеко не полностью, не проведен критический анализ содержащихся в нем сведений, нет удовлетворительного перевода на русский язык, а имеющиеся в литературе издания памятника явно устарели.
Ян Сапега принадлежал к числу деятелей, которые долгое время находились в гуще событий русской «смуты». Он родился в 1569 г. в семье литовского магната Павла Сапеги и Ганны Ходкевич. Получил образование в Италии и избрал карьеру военного. В чине ротмистра принял участие в Валашском, Инфляндском походах коронных войск и в подавлении рокоша — восстания шляхты против короля Сигизмунда III Вазы в 1606—1607 гг. Крутой поворот в судьбе Яна Сапеги произошел летом 1608 г., когда он, вопреки запретам короля и сейма, возглавил поход в Россию взбунтовавшихся солдат инфляндской армии. Лжедмитрий II, или «царик», как его называли современники, принял на службу бывшего королевского ротмистра и его солдат и отправил в поход в северо-восточные области страны. Новый гетман самозванца и его воины разгромили правительственные войска в сражениях при Рахманцеве, в Ростове и захватили Замосковье. С сентября 1608 по. январь 1610 гг. они безуспешно осаждали Троице-Сергисв монастырь. Непосильные налоги, насилия и грабежи, чинимые солдатами и их слугами, вызвали восстание народа в Замосковье и Поморье. Правительственные армии Михаила Скопина-Шуйского и Федора Шереметьева, опираясь на поддержку населения, в начале 1610 г. отогнали Яна Сапегу и его солдат к западным границам страны1.
Летом 1610 г. Ян Сапега и его солдаты после безуспешных попыток поступить на службу к Сигизмунду III Вазе, вторгшемуся в Россию во главе коронных войск, вернулись к Лжедмитрию II. «Царик» назначил Яна Сапегу гетманом и приказал возглавить свои войска в новом походе на Москву. Разгром правительственной армии
6


в Клушинском сражении и низложение царя Василия Шуйского вселяли надежду, что на этот раз самозванцу удастся надеть шапку Мономаха. Столичные бояре, вопреки ожиданиям, передали престол королевичу Владиславу. Гетман Станислав Жолковский и коронные войска окружили стан «царика» в селе Коломенском. Самозванец бежал, бросив своих солдат на произвол судьбы. После долгих переговоров Ян Сапега и наемники согласились перейти на службу московскому правительству и, получив жалование, отправились в Заокские города и Северскую землю. В течение второй половины 1610 — первой половины 1611 гг. они грабили мирное население захваченных уездов и вели переговоры с Лжедмитрием П, московским правительством, Сигизмундом Ш и руководством земского ополчения, стремясь подороже продать свои сабли. Только в июле 1611 г., когда освободительное движение в России приобрело большой размах, Ян Сапега и наемники поступили на службу Сигизмунду III и приняли участие в операциях по снабжению польского гарнизона в Москве. Во время одного из рейдов в Замосковье Ян Сапега заболел горячкой и умер 4 сентября 1611 г. в осажденном ополчением Кремле2.
В течение всего пребывания Яна Сапеги в России секретари гетмана вели подробный «Дневник*, в котором почти ежедневно фиксировали «деяния* своего господина и его солдат. Написанный по горячим следам событий «Дневник» содержит уникальные данные о гражданской войне и вторжениях иноземцев в Россию в начале XVII столетия’.
После возвращения сапсжинцев в Речь Посполитую из России в 1611 г. «Дневник* использовали польские мемуаристы и историки. В частности, его влияние можно обнаружить в «Истории ложного Дмитрия» или «Дневника» Иосифа Будилы. В средине XVII в. с памятником начали происходить удивительные вещи. Во время знаменитого польского «потопа* оригинал «Дневника» был вывезен в качестве трофея в Швецию. Его широко использовал в своей «Истории десятилетней войны шведов в России» придворный историограф Юхан Видекинд. Однако, опубликованный в 1671— 1672 пт. труд историка нс понравился шведским властям. Ю.Вцдекинд был отдан под суд и подвергся репрессиям. Оригинал «Дневника» почти на полтора столетия выпал из поля зрения историков4.
В Речи Послолитой тем временем в исторических сочинениях начала использоваться копия «Дневника», которая известна по рукописи, принадлежавшей историку конца XVII — начала XVIII
7


вв Я К Рубинковскому. В конце XVIII в. К.Когновицкий широко использовал материалы этой рукописи в «Жизнеописании Яна Сапеги» и издал в приложении к своему труду обширные извлечения из «Дневника». В 30-х годах прошлого века автор, скрывшийся под псевдонимом И.С., перевел на русский язык и издал извлечения К.Когновицкого. Публикация широко использовалась в исследованиях по истории «смуты». Примерно в это же время оригинал рукописи Рубинковского исчез5.
В 30—40-х годах прошлого века в России и Польше узнали, что в Швеции в библиотеке графов Браггс в Ску-Клостере ком замке имеется еще один список «Дневника» Яна Сапеги. А.Гиршберг, проанализировав рукопись, пришел к выводу, что это оригинал памятника. По описанию исследователя, в конце XIX в. рукопись представляла собой узкий фолиант в 149 листов в кожаном переплете от русского служебника. Сшиты были только первые 53 листа, остальные перепутаны. «Дневник» был помещен на листах 1—116, 119—139. Листы 117—118, 140—149 занимали инструкция послам сапежинцев королю 9 декабря 1609 г., два письма Яна Сапеги к войску, написанные в марте 1611 г., и карты-схемы различных областей России с краткими пометами гетмана на них. Записи в «Дневнике» были сделаны выцветшими чернилами несколькими почерками сначала очень старательно, затем все более и более небрежно. Некоторые записи отредактированы человеком, сделавшим пометы на картах. А.Гиршберг, опираясь на сделанные наблюдения, заключил, что авторами «Дневника» являются секретари Яна Сапеги, а редактором — сам гетман. При помощи фототипии исследователь восстановил первоначальный порядок записей, прочел и скопировал текст памятника. Заметки на картах разобрать не удалось, и они не вошли в первое научное издание памятника6.
В процессе работы над изданием «Дневника» А.Гиршберг сличил текст оригинала с публикацией К.Когновицкого и установил, что в его извлечениях текст памятника сильно искажен, и они не представляют научного интереса. Вместе с тем исследователь обнаружил, что в копии Рубинковского сохранились записи, утраченные в оригинале. А.Гиршберг узнал, что Л.Пташицкий отыскал в библиотеке Онациевича копию рукописи Рубинковского. Историк попросил петербургского коллегу прислать во Львов выписки из копии Онациевича, содержащие утраченные в оригинале фрагменты текста памятника. Эти выписки были помещены в примечаниях к оригиналу «Дневника» в первом научном издании
8


памятника7.
В начале нынешнего века В.С.Криксин проанализировал копию рукописи Рубин ко вс ко го из библиотеки Онациевича и установил, что она снята в 30-х годах XIX в. и довольно точно передает текст оригинала. Исследователь сопоставил текст копии Онациевича с публикациями А.Гиршберга, К.Кагновицкого и И.С. и пришел к выводу, что К.Когновицкий, а вслед за ним и И.С., сильно исказили текст протографа, поэтому их публикации интересны лишь как факт историографии. С помощью копии Онациевича В.С.Криксин прочел многие темные места оригинала памятника, которые не удалось разобрать А.Гиршбергу. Он выявил ряд записей, утраченных в подлиннике и не вошедших в первое научное издание «Дневника». Все разночтения историк поместил в приложении к своей статье8.
В настоящее время оригинал «Дневника» находится в Государственном архиве Швеции в Стокгольме, местонахождение копии Онациевича неизвестно, поэтому об авторе рукописи Я. К.Рубинковского и направлении его редакторской работы приходится судить по извлечениям К.Когновицкого, разночтениям к публикациям А.Гиршберга и В.С.Криксина. Я.К.Рубинковский не мог быть автором рукописи, названной его именем. Он еще не родился, когда в 50-х гт. XVII в. оригинал «Дневника» был вывезен в Швецию. Сличение текстов публикаций А.Гиршберга и К.Когновицкого обнаруживает любопытный факт. Автор копии, списывая текст оригинала, включил в него новое действующее лицо — некоего Александра Рубинковского, которому приписал дела и заслуги сапсжинских ротмистров. Стремление автора копии представить А.Рубинковского видным сподвижником Яна Сапеги наверняка не случайно. Оно даст основание предположить, что автором копии Рубинковского является Александр Рубинковский — один из рядовых участников похода Яна Сапеги в Россию и предок владельца рукописи. Вероятно, бывший сподвижник гетмана, как и Иосиф Будила, вернувшись из похода, взялся за перо, чтобы возвеличить деяния своего командира, а заодно и свои. Он учел все редакционные правки Яна Сапеги, опустил все, что мало-мальски компрометировало гетмана и его солдат — записи о переговорах Яна Сапеги с Лжедмитрием II и руководством земского ополчения в конце 1610—1611 гг. На первых листах рукописи А.Рубинковский поместил родословие Яна Сапеги, два панеп!рика гетману и краткий очерк событий «русской смуты» до лета 1608 г., в котором обосновал необходимость похода солдат инфляндской армии в Россию9.
9


К.Когновицкий. как показывает анализ его извлечений, продолжил переработку текста «Дневника» в том же духе и еще более исказил текст памятника. В результате его редакционных правок Ян Сапега и его воины предстали верными подданными короля, действовавшими по его заданию. А.Рубинковский и К.Когновицкий ввели в заблуждение многих историков, которые до настоящего времени видят во вторжении сапежинцев начало скрытой интервениции Речи Посполитой против России10.
Анализ сохранившихся записей «Дневника» Яна Сапеги показывает, что пропуски в тексте памятника возникли не только вследствие утраты нескольких листов оригинала. Секретари гетмана регулярно делали записи в «Дневнике» только тогда, когда сапсжинцам сопутствовал успех. По мерс ухудшения обстановки возрастало число пропусков. Свидетельства о событиях декабря 1609—июня 1610 гг., когда Михаил Скопин-Шуйский изгнал сапежинцев из Замосковья, вообще фрагментарны”. Авторы «Дневника» рассказывали в своих записях об обстановке в стране, о боях сапежинцев с противниками, о переговорах с различными правительствами, о найме на службу. Они были многословны при описании побед гетмана и его солдат (сражение у Рахманцева и в Ростове), весьма сдержанны, сообщая о неудачах (бой у Калязина, штурм Троице-Сергиева монастыря 28 июля 1609 г.), и старательно замалчивали поражения (штурмы Троицы 1 ноября 1608 г. и 28 июня 1609 г.)12. Все эти факты свидетельствуют, что показания авторов «Дневника» крайне тенденциозны и нуждаются в проверке данными других источников.
Секретари Яна Сапеги почти ежедневно фиксировали в своих записях получение и отправку гетманом писем, вестей, прибытие гонцов, показания лазутчиков, пленных и перебежчиков. Многие из упомянутых в «Дневнике» документов сохранились в архивах России, Украины, Польши и Швеции13. С их помощью можно выяснить принципы отбора информации секретарями гетмана и направления их редакторской работы. Сопоставление документов «архива» Яна Сапеги и «Дневника» показывает, что секретари гетмана отмечали в своих записях только самые важные документы. Обычную переписку, частные челобитные и письма они, как правило, не упоминали14. Анализ содержания писем и свидетельств о них в «Дневнике» обнаруживает, что секретари Яна Сапеги довольно точно передавали содержание документов на польском языке”:
10


Отчет послов сапежиниев
«Дневник»
«Jego т.р. Hetman согоппу przyczytal te sta we dobra у dzielność rzemiosła swego, w scym nigdy iako przeszkoda niebyl у bydz niechce...»
«Jego Mosc Pan Hetman koronny slawe dobra i dzielność rzemieska (sic) przyznawa, i jako w zasługach przeszkoda nie był, tak i teraz byc niechce...»
Близко к тексту излагали содержание русских документов16:
Грамота М. Скопина
«...послал к тебе на помочь Свейский Карло король свейских и немецких воевод с ратными людьми... ]2 тысяч...»
Расспросные речи И.Дмитриева
«...а на вылоску не выходят для тово, что все больны, а болезнь — цынга...»
«Дневник»
«Король Кирлус посла помочь тебе войска немецкого 15 тысяч...»
«Дневник»
«...на вылазку для того не часто выходят..., так как много людей поумирало — цынга».
Иногда при чтении некоторых писем русских людей секретари Яна Сапеги испытывали затруднения, связанные с плохим знанием русской орфографии и непониманием некоторых реалий повседневной жизни. К примеру, на отписке старца Гурия Шишкина Авраамию Палицыну они сделали помету : «Прочитано, но непонятно кому написано». На письме атамана Сухого Останкина Авраамию Палицыну пометили: «От слуги монастырского келарю...» На письме инокини Соломониды Ржевской тетке написали: «Сын боярский пишет чернице» и т.д.17 Помимо этого авторы «Дневника» первое время плохо ориентировались в реалиях русской жизни и, воспринимая информацию на слух, часто допускали ошибки или неточности. К примеру, в первых записях они называли Михаила Скопина — Иваном, Осипа Селевина — Цекавиным, Федора Барятинского — Романом, Михаила Вельяминова — Никитой и т.д. Михаила Вельяминова упоминали то как владимирского, то как суздальского воеводу. Отмечали, что Калуга расположена в устье Оки и т.д. Имелись и языковые трудности в передаче неславянских
11


топонимов. Арзамас секретари гетмана написали Зерзомашсм, Темников — Тымниковым, Алатырь — Алтырем и тд.” Однако в последующих записях многие из этих ошибок и неточностей были устранены. В целом, как видно из приведенных примеров, авторы «Дневника» довольно точно понимали и записывали собранные сведения, поэтому с помощью записей «Дневника» можно восстановить основное содержание многих утраченных или пока не отысканных документов.
Ян Сапега летом—осенью 1608 г. проявлял пристальное внимание к работе своих секретарей. Он вносил в записи «Дневника» уточнения, иногда делал на полях обширные приписки, в которых излагал показания лазутчиков, описал, как его принимали старцы Болдина монастыря, вяземский воевода, изложил ход переговоров с М.Олесницким, К.Вишневецким, а затем с послами Василия Шуйского — Бутурлиным и Прозоровским. Эти приписки, сделанные по горячим следам событий и содержащие во многом секретные сведения, являются ценнейшим источником информации. К сожалению, бурные события «русской смуты» осенью 1608 г. отвлекли гетмана от наблюдения за ходом работы над «Дневником». Он лишь однажды, летом 1610 г. сделал обширную вставку в текст памятника, изложив в ней содержание особо важного письма С.Жолкевского. Меньше внимания «Дневнику» стали уделять и его секретари, о чем свидетельствует возрастающая день ото дня небрежность почерка. В результате историкам остались неизвестны многие факты и подробности, которые приходится черпать из других источников. В какой-то степени этот пробел могли бы восполнить собственноруч-ные записи Яна Сапеги на картах- схемах в конце «Дневника», но А.Гиршберг их не смог прочесть и не включил в свое издание памятника. В настоящее время опубликована только одна карта-схема Нижнего Поволжья, найденная П.А.Мухановым в библиотеке Сераковского19.
Проведенный анализ «Дневника» Яна Сапеги позволяет установить более полный текст памятника. Данные «Дневника». будучи проверены и дополнены сведениями документов того времени, открывают возможность восстановить многие важные факты истории «русской смуты». Необходимо предпринять новое научное издание памятника с переводом и комментариями. Пока же в исследованиях приходится
12


использовать издание А.Гиршберга, дополненное разночтениями В.С.Криксина.
1 Письмо Льва Сапеги Сигизмунду III // Отдел рукописей Центральной научной библиотеки Украинской академии наук им. Стефаника во Львове, ф. 103. Собр. Сапегиз Красишина, on.4, N 556/Va, л. 90-90 об 7; Sapiehowie. SPb., 1860. T.l. S.198; Kognowicki К. Zycie Sapiehów. Wilno, 1791.
’Там же.
’Sapieha J.P. Dziennik // Hiischberg A. Polska a Moskwa. Lwów, 1901.
4 Ср.: История ложного Дмитрия // Русская историческая библиотека. СПб., 1872. T.l. С. 140, 143, 151, 157-158; Sapieha J.P. Dziennik S. 182- 184, 202, 216, 232, 236 и др.; Хорошкевич АЛ., Плитузов АИ. Юхан Вицекинд как историограф русской смуты //Архив русской истории. М., 1993. С. 14, 23, 27. Исследователи в своей статье ошибочно назвали «Дневник» Яна Сапеги «Дневником» Льва Сапеги.
5 Kognowicki К. Op. cit. S.175—250; И.С. Выписка из дневника московского похода Яна Сапеги 1608—1611 гт. // Сьгн отечества и Северный архив. 1838. T.l. N 1—2. Огд.З. С. 29—64.; оригинал находится в архиве Санкт- Петербургского отделения института российской истории РАН (АСП6ОИРИ), к.237. Собр.П АМуханова. Св.5. N 30.
6 Булгарин Ф. Летняя прогулка по Финляндии и Швеции в 1838 г. СПб., 1839.4.2. С.273—274; Tyszkiewich Е. Listy о Szwecii. Wilno, 1846. T.l. S.149; Hiischbeig A Op. cit. S.167—174.
7 Копия «Дневника» Яна Сапеги АГиршберга и выписки Л.Пташицкого хранятся в ОР ЦНБ УАН., ф.5, N 6000/111; Hiischberg А Op. cit. S. 244- 245, 321-323.
• Криксин В.С. 1) Рецензия // Журнал Министерства народного просвещения (ЖМНП). 1903. Авг. С. 445—452; 2) «Дневник» Яна Сапеги по списку Рубинковского // Известия Отдела русского языка и словесности Академии наук (ИОРЯС). 1908. T.XIII. Кн.4. С. 151-168.
’Хорошкевич АЛ., Плигузов А.И. Указ. соч. С.14; Криксин В.С. «Дневник».... С.154, 157; Sapieha J.P. Op. cit. S. 244-245, 321-323.
10Sapieha J.P. Op. cit. S. 244—323; Kognowicki K. Op. cit. S. 175—250; Назаров В.Д., Флоря Б.Н. Крестьянское восстание под предводитель-ством И.И.Болотникова и Речь Посполитая // Крестьянские войны в России в XV11-XVT11 вв. М., 1974. С. 332-333.
“Sapieha J.P. Op. cit. S.196-197, 218-220, 230-231, 241-356.
13


12 Акты исторические (АИ). СПб., 1841. Т. 2. N 181.3. С. 241—242, Повесть о победах Московского государства. Л., 1978. С. 11; Sapieha J.P. Op. cit. S.189-191, 231, 235, 238-241.
”АСПбОИРИ, к. 124, on. 1., 145, 174, оп. 2, 237, on. 1. Р. 3; ОР ЦНБ УАН, ф. 5, N 5998/111, ф. 105, on. 1 и 4; РГАДА, ф. 1204. Швед. мкф. Рул. 133. 4.2; Oddial Rukopisov Biblioteki Polskieij Akademii Naukowiej w Krakowie (OR BPAN). MS. 345, 360; Riksarkivet. Stokholm. E.8604. Polska brew. 341. J.P.Sapieha.
■’Сборник Хилкова. Спб., 1879; АИ, T. 2.; Sapieha J.P. Op. cit. S. 91 — 233.
15 История ложного Дмитрия // РИБ. СПб., 1872. Стб. 207; Sapieha J.P. Op. cit. S. 268.
16 Акты археографической экспедиции (ААЭ). СПб., 1836. Т. 2. С. 226; Sapieha J.P. Op. cit. S. 218, 233. Апрельская грамота М.В.Скопина- Шуйского не сохранилась, поэтому для сопоставления использована майская грамота, в которой повторены строки предыдущей. В мае М.В.Скопин-Шуйский указывал численность шведов меньшую, чем в апреле. Ср.: ААЭ. Т.2. N 115; РГАДА, ф. 1204. Швед. мкф. Рул.133. 4.2. N 87.
17 АИ. 182.11. N 242.3. С. 288-289; СХ. 39.
11 Sapieha J.P. Op. cit. S.179-186, 194-197, 205, 207, 211-213, 288.
19 Hirschberg A. Op. cit. S. 167—174; Муханов П.А. Подлинные свидетельства о взаимных отношениях России и Польши. М., 1834. Прил.7.
14


Очерк 2. В ПОИСКАХ РУССКОГО «АРХИВА» ЯНА САПЕГИ 1608-1610 ГОДОВ
«Дневник» — не единственная загадка, оставленная Яном Сапегой историкам. В литературе неоднократно высказывалось предположение, что в 1608—1611 гг. в походной канцелярии Яна Сапеги образовался обширный «архив», который после смерти гетмана был вывезен в Речь Посполитую, и его бумаги впоследствии отложились в разных библиотеках и архивах России, Польши, Украины и Швеции. Казалось бы, перспектива получить в свое распоряжение «повстанческий архив» должна была способствовать скорейшей проверке выдвинутой гипотезы, однако, исследователи, занятые решением конкретных задач, дальше передположений не пошли1.
Историки обычно относят к «архиву» Яна Сапеги адресованные к нему письма, хранящиеся в Рожанском собрании Сапег, коллекциях графов Брагге, Г.Д.Хилкова, С.В.Соловьева, Ходкевичей. Нам удалось установить, что аналогичные документы имеются в Красишинском и Бельском собраниях Сапег. Помимо указанных писем, к «архйву» гетмана необходимо отнести имеющиеся в перечисленных коллекциях грамоты Василия Шуйского и письма его приверженцев, а также многочисленные челобитные русских людей Лжедмитрию II из уездов России, которые контролировали воины Яна Сапеги. Вероятно, эти документы были задержаны или перехвачены сапежинцами, о чем имеются многочисленные указания в «Дневнике»2. Можно попытаться проследить судьбу бумаг Яна Сапеги с момента их доставки в Речь Посполитую до появления в указанных архивных собраниях.
Почти во всех собраниях, в которых сохранились бумаги Яна Сапеги, можно обнаружить переписку литовского канцлера Льва Сапеги с королем Сигизмундом III, польской администрацией и боярами в Москве. Здесь же имеются многочисленные челобитные русских людей королевичу Владиславу и материалы Смоленской приказной избы. Канцлер Великого княжества Литовского в Речи Посполитой согласно традиции ведал всеми русскими делами. Вероятно, по этой причине среди бумаг Льва Сапеги оказались письма и челобитные русских людей Сигизмунду III и королевичу Владиславу. Хорошо известно, что после взятия Смоленска в распоряжение канцлера были переданы материалы Смоленской приказной избы. Все это дает основание предположить, что выявленные историками коллекции являются остатками «архива»
15


канцлера Великого княжества Литовского3.
Лев Сапега помимо всего прочего был двоюродным братом и душеприказчиком Яна Сапеги. Именно поэтому сапежинцы передали в его распоряжение бумаги Яна Сапеги, и они сохранились среди остатков «архива» канцлера. После смерти Льва Сапеги в 1633 г. наследники разделили его богатый архив на несколько крупных собраний4.
I. Одна из крупных коллекций бумаг Яна Сапеги осталась в родовом имении Льва Сапеги в Рожанне. В конце XYIII в. польский историк К.Когновицкий отыскал в этом архиве письма Сигизмунда III, Лжедмитрия II, Марины Мнишек, кн. Романа Ружинского, донесения командиров наемных отрядов, адресованные Яну Сапеге. Историк опубликовал наиболее важные из этих документов в приложениях к своему «Житию Яна Сапеги». В 30-е годы XIX в. ПАМуханов перевел некоторые из этих документов на русский язык и издал в своих сборниках материалов по истории «смуты»5. Исследователи широко использовали данные опубликованных материалов в своих работах.
В середине прошлого века Сапеги передали Рожанский архив в Библиотеку Польской академии наук в Кракове. В конце прошлого века архивное собрание было вновь обследовано А.Прохаской и АГиршбергом. Историки намеревались осуществить первые научные издания бумаг Яна Сапеги в многотомниках «Архив дома Сапег» и «Польша и Московия в первой половине ХУП в.», в которые предполагали включить как хорошо известные, так и вновь открытые документы. К сожалению, тома, содержащие бумаги Яна Сапеги из русского «архива», по разным причинам не вышли в свет. Неопубликованные материалы Яна Сапеги из Рожанского архива остались неизвестны русским историкам. Недавно Б.Н.Флоря, познакомившись с документами Рожанского собрания, отметил, что здесь возможны интересные находки. Проведенный нами анализ микрофильма документов Рожанского собрания полностью подтвердил предположение исследователя. Среди бумаг гетмана оказались неизвестные письма, данные которых проливают свет на многие события «смуты» в 1608—1611 гг.6
II. В средине ХУП в. во время Тридцатилетней войны шведы захватили и вывезли Бельский архив Сапег, который, по всей видимости, был помещен в королевском Ску-Клостерском замке. Вскоре король пожаловал замок и библиотеку видному полководцу того времени барону Врангелю. После смерти владельца замок
16


перешел его родственникам, графам Брагге, чьим именем впоследствии была названа коллекция. В библиотеке Брагге в разное время работали Я.Х.Альбертранди, И.Сераковский, С.В.Соловьев, Е.Тышкевич, А.Чумиков и АТиршберг7.
В конце XYIII в. польские архивисты Я.Х.Альбертранди и ' И.Сераковский по поручению последнего польского короля С.Понятовского совершили поездку в Швецию и продолжительное время работали в библиотеке графов Брагге. Впоследствии в библиотеке И.Сераковского В. М.Оболенский и П.А.Муханов разыскали письмо Лжедмитрия II Яну Сапеге и карту-схему Поволжья. На карте-схеме имелись краткие записи, в которых кн. С.В.Прозоровский назван «братом», «сердечным другом» и уделено много внимания судьбе сына боярского Кирилла Хвостова. Из записей «Дневника» Яна Сапеги следует, что Кирилл Хвостов был лазутчиком гетмана в Москве. Внося правки в «Дневник», Ян Сапега подчеркнул, что кн. С.Прозоровский является его побратимом. Все это дает основание предположить, что документ — одна из карт- схем Яна Сапеги и, вероятно, бумаги гетмана из этой коллекции восходят к собранию графов Брагге. После смерти И.Сераковского письмо Лжедмитрия II попало в библиотеку трафа Ледуховского, затем в библиотеку Бачинских. Дальнейшая судьба этих документов нам неизвестна8.
В 30—40-е годы прошлого века С.В.Соловьев вывез из Швеции крупную коллекцию документов начала XYII в. на русском языке. Многие из этих документов были адресованы Яну Сапеге. В отчетах Археографической комиссии С.В.Соловьев указал, что собрание Брагге не содержит ценных документов по Российской истории и что продаваемые Археографической комиссии документы приобретены у неизвестного лица в Лунде. М.Малиновский и А.Пжеджецкий усомнились в правдивости рассказа историка и высказали предположение, что С.В.Соловьев получил сапежинские документы из собрания Брагге. Нам удалось обнаружить тому подтверждение. В 1838 г. Ф.Булгарин, путешествуя по Швеции, встретил С.В.Соловьева в Ску-Клостере ком замке. Историк, по свидетельству путешественника, был сильно обеспокоен, когда автор «Дмитрия Самозванца» заинтересовался рукописями библиотеки Брагге. Во время осмотра библиотеки Ф.Булгарин случайно взял в руки «Дневник» Яна Сапеги. С.В.Соловьев при этом сильно побледнел. Путешественник объяснил поведение С.В.Соловьева нежеланием разделить с кем бы то ни было славу первооткрывателя
17


и высказал сожаление, что его знание польского не было использовано историком для описания 29 польских рукописей собрания Братте. Е.Тышкевич, А.Чуммков, А.Гиршберг и Ю.Готье, работавшие в библиотеке Братте во второй половине XIX — начале XX вв., подтвердили вывод Ф.Булгарина о большой ценности материалов из библиотеки Братте для отечественной истории9.
В начале 40-х годов XIX в. С.В.Соловьев продал свою коллекцию Археографической комиссии. Историк отдавал документы частями, постоянно затягивая сроки передачи следующей партии. Часто вместо обещаных документов в Архивную комиссию поступали другие. Поведение С.В.Соловьева вызвало недовольство членов комиссии, которое вскоре переросло в открытый конфликт. В результате судьба части документов, обещанных С.В.Соловьевым Археографической комиссии, осталась неизвестной. В начале нынешнего века Курдюмов составил подробное описание документов коллекции С.В.Соловьева. При этом часть бумаг была пропущена и попала в коллекцию «Акты до 1613 г». Почти все документы коллекции С.В.Соловьева были опубликованы в различных изданиях Археографической комиссии10.
В конце XIX в. графы Братте передали библиотеку Государственному архиву Швеции в Стокгольме, где она была распределена по различным коллекциям. В начале нынешнего века с коллекцией познакомился Ю.Готье. Историк обнаружил и опубликовал материалы Смоленской приказной избы начала XYII в. Недавно Б.Н.Флоря отыскал и замикрофильмировал в Стокгольмском архиве несколько десятков документов на русском языке, многие из которых были адресованы Яну Сапеге. Среди этих бумаг оказалось начало «Списка приверженцев царя Василия Шуйского». Продолжение этого «Списка» хранится в коллекции С.В.Соловьева и хорошо известно историкам. Помимо этого в коллекции С.В.Соловьева имеются отписки Ф.К. Плещеева и Ф.Копнина Яну Сапеге, в которых упоминается, что вместе с этими отписками к гетману направлены челобитные дворян ГАргамакова и ААЗезевитова. Эти челобитные находятся среди документов, найденных Б.Н.Флорей. В свою очередь в челобитной Г.Аргамакова содержится ссылка на следственное дело, которое входило в коллекцию С.В.Соловьева, а ныне находится в коллекции «Акты до 1613 г.». Все эти факты дают основание предположить, что документы, найденные Б.Н.Флорей, являются частью Бельского собрания Сапег и восходят к собранию Брагге11.
Российские историки, работавшие в Стокгольмском архиве в
18


XX в., сосредоточили внимание на изучении документов, написанных на русском языке. Воспользовавшись указаниями Ф.Булгарина и Е.Тышкевича, мы попытались отыскать сапежинские документы, написанные на польском языке, и обнаружили письма к гетману С.Жолкевского, Р.Ружинского, командиров наемных отрядов, которые содержат новые данные по истории «смуты». Все эти бумаги также ранее находились в библиотеке трафов Брагге12.
III. В архиве Сапег в Красишине находились донесения командиров наемных отрядов на польском языке и завещание Яна Сапеги. В конце прошлого века А.Прохаска отыскал их и включил во второй том «Архива дома Сапег», который, как уже отмечалось выше, не был издан. Бумаги остались неизвестны историкам. Вскоре Сапеги передали свое собрание в Библиотеку Оссолиньских. Ныне они хранятся в Научной библиотеке Украинской АН13.
В коллекции кн. Г.Д.Хилкова собрано несколько десятков писем к Яну Сапеге на русском языке Лжедмитрия II, тушинских «бояр», «дьяков», воевод и челобитные жителей Замосковья. Впервые эта коллекция попала в поле зрения историков в середине прошлого века, когда титулярный советник И.А.Якубович предложил приобрести указанные материалы Археографической комиссии. Сделка по каким-то причинам не состоялась. Документы попали к известному собирателю древностей кн. М.А.Оболенскому, а от него перешли по наследству к кн.ГД.Хилкову. Наследник опубликовал все эти документы в отдельном сборнике и передал их Археографической комиссии. Историки «смуты» широко использовали материалы в своих исследованиях14.
В описи бумаг Яна Сапеги, представленной Археографической комиссии, И.А.Якубович указал письмо Эразма Бородича с донесением о взятии Кесьмы. В коллекции Г-Д.Хилкова его нет. Оно хранится в Красишинском собрании Сапег. Этот факт дает основание предположить, что еще в ХЕХ в. документы Яна Сапеги Красишинского собрания Сапег и коллекция Г Д .Хилкова составляли единый комплекс. Вероятно, Сапеги из Красишина использовали И.А.Якубовича в качестве посредника для продажи русских документов своего собрания Археографической комиссии. Письмо Э.Бородича, написанное на польском языке, случайно попало в опись И .А. Я кубов ина, поэтому не было продано и осталось у прежних владельцев15. Сделанные наблюдения позволяют прийти к выводу, что еще в XIX в. анализируемые коллекции составляли единый архивный комплекс, который хранился в имении Сапег в Красишине.
19


rv. Недавно Б.Н.Флоря отыскал в рукописи из собрания Ходкевичей письма к Яну Сапеге руководителей первого земского ополчения и челобитные жителей разных уездов России. Ходкевичи были родственниками Яна Сапеги по матери, а глава их рода И.Ходкевич в завещании гетмана был назначен душеприказчиком. Вероятно, письма попали к Ходкевичам во время одного из семейных разделов16.
Подводя итог изучению происхождения архивных коллекций, можно заключить, что все они, по всей видимости, восходят к трем семейным собраниям Сапег: Рожанскому, Красишинскому и Бельскому, а также архиву родственников гетмана — Ходкевичей. Отдельные письма сохранились в копиях в составе рукописных сборников из библиотек Залуцких, Оссолиньских, Бзостовского, Главного штаба и музея Чарторижских17. Каким образом эти письма попали в руки составителей рукописи, пока установить не удалось. Сам факт существования отдельных писем к Яну Сапеге свидетельствует, что выявлена только часть бумаг и что многие погибли или пока не найдены.
В ходе архивных разысканий выявлено несколько сот документов из бумаг Яна Сапеги, что ставит перед исследователями новую задачу: реконструкции «архива» гетмана и анализа сохранности его фондов. Секретари Яна Сапеги среди прочего почти ежедневно отмечали в «Дневнике» получение важных документов, прибытие и отправку гонцов, перехваты вражеской почты, сообщали о допросах пленных и перебежчиков. Эти данные позволяют использовать «Дневник» в качестве своеобразной описи и с его помощью систематизировать выявленные документы Яна Сапеги18.
В процессе систематизации выявленных бумаг удалось проверить и уточнить датировки многих документов «архива» Яна Сапеги. Выяснилось, что Лжедмитрий II, наемники, Сигизмунд III и его окружение в письмах на польском языке, адресованных Яну Сапеге, использовали принятый в Речи Посполитой григорианский календарь, а в отписках на русском языке — юлианский. Разница в календарях, по всей видимости, часто приводила к путанице, поэтому русские люди в своих отписках гетману стремились избегать точных дат. Весьма своеобразно датировал свои донесения Яну Сапеге ярославский воевода кн. Федор Барятинский. В отписках 10 и 11 ноября 1610 г. он известил Яна Сапегу об отправке к нему из Ярославля посольств галичан и вологжан с повинными грамотами Лжедмитрию II. Секретари гетмана отметили в «Дневнике», что эти
20


посольства прибыли в лагерь у Троице-Сергиева монастыря 2 и 9 ноября 1608 г. Внешне даты в отписках кн. Федора Барятинского написаны, как даты юлианского календаря, но числа, по всей видимости, поставлены по григорианскому календарю. Иначе получается, что посольства вологжан и галичан отбыли из Ярославля уже после того как приехали к Яну Сапеге. Возможно, что аналогичным образом датировали свои отписки гетману владимирский, суздальский и угличский воеводы. Эти наблюдения свидетельствуют, что даты документов из «архива» Яна Сапеги нуждаются во всесторонней проверке19.
Анализ данных «Дневника» и бумаг Яна Сапеги показывает, что в коллекциях сохранилась в основном входящая корреспонденция, исходящая почти полностью отсутствует. Немногие письма Яна Сапеги либо по каким-то причинам не были отправлены, либо отысканы среди бумаг адресатов^ Вероятно, черновики исходящей корреспонденции в «архиве» Яна Сапеги не сохранялись. Многие выявленные документы «архива» Яна Сапеги в «Дневнике» не упоминаются. Секретари гетмана, по всей видимости, отмечали получение только самых важных документов и не фиксировали доставку обычных отписок и челобитных. Некоторые важные документы, упомянутые в «Дневнике» среди бумаг анализируемых коллекций, не удалось отыскать, что дает основание предположить, что найдена только часть документов «архива» Яна Сапеги и что остальные, если они сохранились, еще предстоит разыскать. Отчасти их содержание можно восстановить с помощью записей «Дневника»20.
Систематизация документов позволила составить обширный перечень документов Яна Сапеги и их упоминаний в «Дневнике», который открывает возможность определить степень сохранности «архива». В анализируемых коллекциях, как показывает перечень, наиболее полно представлен переписка Яна Сапеги с Лжедмитрием II, его окружением, с тушинской администрацией и жителями Замосковья в 1608—1609 гг., а также — с руководством Речи Посполитой в 1610—1611 гт. В 1608—1609 гг. Яну Сапеге — гетману самозванца принадлежала вся полнота власти в Замосковье, а в 1610— 1611 гг. он вел трудные переговоры с Сигизмундом III и его окружением о переходе наемного войска самозванца на королевскую службу. В данном случае имеется массовый документальный материал, который позволяет с большой точностью, в деталях проследить деятельность тушинской администрации на захваченных территориях и ее результаты, а также проанализировать политику,
21


проводимую руководством Речи Посполитой в отношении России. Несколько хуже сохранились документы царя Василия Шуйского и его сторонников. Сапежинцы, судя поданным «Дневника», захватили около десяти почтовых отправлений. Обнаруженные документы принадлежат только к двум. Переписка Яна Сапеги с польской администрацией в Москве, семибоярщиной, вождями первого земского ополчения, переписка с местными властями и населением в 1610—1611 гг., а также войсковые документы сохранились фрагментарно. Тем не менее, немногие отысканные документы, будучи проанализированы в контексте с данными «Дневника», позволяют получить общее представление о характере информации, содержащейся в материалах этих разделов «архива» Яна Сапеги21.
Реконструкция русского архива Яна Сапеги 1608—1611 гг. впервые дает в распоряжение историков «смуты» комплекс документов, вышедших из повстанческого лагеря. Материалы «архива», будучи сопоставлены с данными документов сохранившихся правительственных архивов начала XVII в., таких как архив Соликамского уездного суда, открывают возможность критически осмыслить показания нарративных источников и с большой точностью восстановить и осмыслить ход событий «смуты» в 1608— 1611 гг., и прежде всего историю обороны Троице-Сергиева монастыря.
1 Протоколы заседаний Археографической комиссии (ПЗАК) за 1835— 1840 гг. СПб., 1885. В. 1. С. 328; Флоря Б.Н. Два письма начала XYII в. из Троице-Сергиева монастыря // История русского языка. Исследования и тексты. М., 1982. С. 319—321;
2 Архив Санкт-Петербургского отделения инситута российской истории РАН (АСПбОИРИ), к. 124, оп.1; к. 145; к. 174, оп. 2; Oddział rękopisów Biblioteki Polskieij Akademii Naukowiej w Krakowie (OR BPAN) NN 345, 360; Отдел рукописей Научной библиотеки Украинской АН им. Стефаника во Львове (ОР НБУАН), ф. 103; Riksarkivet. Stokholm. Е 8604. Polska brev 341; Российский государственный архив древних актов в Москве (РГАДА), ф. 1204. Шведские микрофильмы (новые поступления). Рул. 133. Ч. 2.
’Sapiehowie. SPb., 1890. T. 1. S. 198.
4 Ibid
’Kognowicki К. Zycie Sapiehów. Wilno, 1791. T. 2. Noty Op. cit. Noty.; Сборник Муханова. СПб., 1836. С. 171—174; Записки гетмана
22


Станислава Жолкевского. СПб., 1871. Прил.; Копии Муханова хранятся АСПбОИРИ, к. 237, on. 1, N 1.
‘ОР НБУАН, ф. 103, оп.4, N 556/Уа; Ф.5, N 5998/Ш; Флоря Б.Н. Указ. соч. С. 320; Мы благодарны Вацлаву Урбану, любезно предоставившему микрофильм документов Роханского собрания.
’Булгарин Ф. Летняя прогулка по Швеции в 1838 г. СПб., 1839. 4.2. С.256—257; Malinowski М., Przezdzecki A. Zrzodla do dziejów Polskieh. Wilno, 1844 S. 345. Nota; Tyszkievich E. Listy o Szwecyi. Wilno, 1846. T.l. S. 117—149; Hirschberg A. Zwycieczki naukowej do Szwecyi // Kwartalnik historichny. Lwów, 1896. K.X. S. 92—112; Чумиков А. Две ведомости, присланные из Москвы в Вильно в 1609—1610 гг.// Чтения в Обществе истории и древностей российских (ЧОИДР). 1866. Кн. 4. Смесь. С. 38—51; Готье Ю. Памятники обороны Смоленска 1609—1611 гг. // Смутное время Московского государства М., 1912. В.6. Предисловие.
•Московский Телеграф. 1833. Ч. 51. N 9. С. 170—173; Муханов П.А. Подлинные свидетельства о взаимных отношениях России и Польши. М., 1834. С. 251—252; Копии этих документов, снятые П.А. Мухановым, хранятся в АСПбОИРИ, к. 237, on. 1, св. 3, ед. хр. 22, 29, л. 8; ЛЗАК. СПб., 1864. В.З. С.14; ОР НБУАН, ф. 2, N 1389/11, л. 1, 58.
9 Malinowski М., Pizezdzecki А. Op. cit. S. 345; Nota Булгарин Ф. Указ. соч. С. 273—274; Tyszkievich Е. Ibid; Чумиков А Указ.соч. С.38— 51; Hirschberg A. Ibid; Готье Ю.Указ. соч. С. 1—2.
10 	ПЗАК 1835-1836 гг. С. 304—305, 383, 578-580; АСПбОИРИ, к. 124, on. 1; К. 174, оп. 2; Иванов Ю.А. Документы русских архивов начала XVII в. в коллекции С.В.Соловьева // Археографический ежегодник (АЕ) за 1983 г. М., 1984. С. 92; Недавно С.В.Ефимову удалось разыскать часть материалов коллекции С.В.Соловьева, которые считались утраченными; Акты исторические, издаваемые Археографической комиссией (АИ). СПб., 1841. Т.2; Дополнения к Актам историческим (ДАИ). СПб., 1846. Т.1; Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией (РИБ). СПб., 1875. Т.2.
"ЦГАДА, ф. 1204. Рул.13 3. Ч. 2. N 3, 16, 28, 104; АИ, Т.2. N 310. С.366; АСПбОИРИ, к. 124, on. 1, ед. хр. 400; к. 174, оп. 2, ед. хр. 301-302.
12 Riksarkivet. Stokholm, е 8604. Polska brev 341 (Мы благодарны К.Таркиайнену, сделавшему ксерокопии этих документов).
23


13 ОР НБУАН, ф. ЮЗ, on. 1, NN 41—58; On.4, N 556/Уа
14 	Летопись занятий Археографической комиссии (ЛЗАК) за 1865— 1866 it. СПб., 1868. В.4. С. 14—81; Сборник Хилкова (СХ). СПб., 1879. С.1 и др.; АСПбОИРИ, к. 145.
15 	ЛЗАК за 1865-1866 it. С. 48—54; ОР НБУАН, ф. 103, on. 1, N 52. “Флоря Б.Н. Указ. соч. С.319-322; ОР НБУАН, ф. 103, on. 1, N 68.
17 Kognowicki К. Ор. cit. Noty.; Malinowski М., Pizezdzecki А. Op. cit. S. 345; Inwentarz rękopisów Biblioteteki zakładu narodowego im Ossolińskich we Wroclawu. W.W.K, 1966. T. 3. N 1884; Hiischberg A. Polska a Moskwa. S. 313; АСПбОИРИ, к. 276, on. 1, ед. хр. 120, л. 138. “Тюменцев И.О. Дневник Яна Сапеги 1608—1611 гг. как исторический источник // Россия от Ивана Грозного до Петра Великого. СПб.; Киев, 1993. С.35—43;
“СХ, NN 12.13, 12.14, 12.26, 12.48; AT. Т.2. NN 134, 183; Hiischbeig A. Polska a Moskwa. S. 196—197.
20 Из-за большого объема мы не смогли привести в статье «Опись документов «архива» Яна Сапеги» и вынуждены ссылаться на рукопись. (См. Тюменцев И.О. Социально-политическая борьба в России и оборона Троице-Сергиева монастыря в 1608—1610 гг.: Дисс... канд. ист. наук. Л., 1989. Прил. 2).
21 Там же.
24


Очерк 3. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ
Значительный интерес для изучения истории обороны Троице- Сергиева монастыря представляют документы защитников крепости 1609—1610 гг., отложившиеся в «архиве» Яна Сапеги в результате перехватов троицкой почты, допросов пленных и перебежчиков. Имеются в ваду отысканные историками: четыре отписки воевод крепости царю с подклеенными к ним расспросными речами пленных, перебежчиков и челобитными дворян, «Выпись вылазкам» — краткий отчет о боевых действиях за первые полгода обороны Троицы, две челобитные монахов В.Шуйскому, пять посланий разных лиц келарю Авраамию Палицыну, который в то время был ходатаем о нуждах монастыря в Москве, девять частных писем в столицу и увещевательная грамота властей обители крестьянам Вохонской волости. Нам удалось установить, что к этому комплексу принадлежат еще два документа: письмо слуги Григория Рязанова Петру Тугаринову и расспросные речи крестьянина Ивана Дмитриева1. Опираясь на данные «Дневника» о перехватах троицких гонцов, допросах пленных и перебежчиков в октябре 1608—январе 1610 гг., уточнив датировку выявленных посланий, можно попытаться систематизировать документы по отправлениям, выяснить состав троицкой почты, определить степень ее сохранности и проследить процесс формирования троицкого «фонда» в целом2.
Секретари Яна Сапеги отметили в «Дневнике» перехваты троицкой почты в записях за 10 октября, 30 декабря 1608 г., 3, 19 февраля и 1 апреля 1609 г. Документы, входившие в отправления 10 и 30 декабря 1610 г., пока не найдены. Из записей «Дневника» известно, что защитники монастыря просили царя прислать помощь3.
В начале февраля 1609 г. Ян Сапега, прибыв в Тушино на совещание, получил из-под Троицы перехваченые письма «воевод, монахов, мирян», среди которых были грамоты к В.Шуйскому. Осажденные предупредили царя, что продовольствие и боевые запасы в крепости подходят к концу и просили срочной помощи. В это почтовое отправление, по всей видимости, входили грамота троицких воевод от 23 января 1609 г. и письмо житника Симеона Авраамию Палицыну. Воеводы и житник рассказали своим адресатам о тяжелом поражении осажденных на вылазке 16 января 1609г., когда сапежинцы едва не овладели монастырем. Симеон также жаловался на оскудение монастырских житниц и просил уговорить царя оказать срочную помощь4.
25


Прошло две недели и сапежинцы вновь во время вылазки захватили троицких гонцов с грамотами в столицу. Осажденные, как видно из записей секретарей Яна Сапеги, пытались разузнать настроения в Москве. К этому почтовому отправлению из Троицы, вероятно, принадлежало письмо старца Гурия Шишкина Авраамию Палицыну. Гурий Шишкин обвинил казначея Иосифа Девочкина в растрате монастырских денег и просил Авраамия Палицына добиться у царя разрешения расследовать это дело. Старец также известил келаря о распространении в Троице заболевания цингой, которая уносила ежедневно жизни 15—20 человек. В январском письме житник Симеон, один из недругов казначея, ни словом не обмолвился о подозрениях насчет злоупотреблений Иосифа Девочкина и ничего не сообщил о цинге. Тогда как в марте 1609 г. кн. Григорий Долгорукий и Ксения Годунова известили своих адресатов, что разрешение расследовать «измены» казначея уже получено, а цинга усилилась и ежедневно уносит жизни 20—30 человек. Таким образом, письмо Г.Шишкина было написано и перехвачено между 3 февраля и 1 апреля 1609 г., то есть 19 февраля, после чего осажденным удалось обменяться грамотами со столицей5.
Месяц спустя, 1 апреля 1609 г., на следующий день после неудачной вылазки, предпринятой с целью отправить грамоты, сапежинцы схватили трех стрельцов с пятьюстами посланиями в Москву. В письмах, по словам авторов «Дневника», сообщалось, что цинга ежечасно уносит десятки жизней, и гарнизон крепости дальше держаться не может. Среди этих документов, по всей видимости, были отписка воевод царю от 29 марта 1609 г., грамота воевод с челобитными дворян, «Выпись вылазками, письма Ксении Годуновой, Григория Долгорукого Авраамию Палицыну и Григория Рязанова зятю6.
Дворяне в своих челобитных писали царю, что сидят в осаде двадцать восемь недель без жалованья. Двадцать восемь недель с первого дня обороны Троицы прошло 1 апреля 1609 г., когда сапежинцы единственный раз, в марте-апреле, перехватили троицких гонцов. Вероятно, дворяне имели в виду текущую неделю. Поэтому отписку и челобитные можно предположительно датировать 24 марта—1 апреля 1609 г7.
Издатели «Выписки вылазкам» полагали, что документ сохранился дефектным, поскольку утрачен последний третий лист. ♦Выпись вылазкам», по их мнению, можно датировать приблизитель- но мартом 1609 — январем 1610 гг. Проведенный нами
26


палеографический анализ подлинника документа не обнаружил каких -либо следов склейки в конце второго листа. Сохранившиеся на бумаге изгибы, зафиксировавшие размеры свитка, дают основание высказаться против гипотезы о существовании третьего листа и предположить, что «Выпись вылазкам» сохранилась полностью. В последней записи документа рассказывается о вылазке 8 марта 1609 г., той самой, о которой воеводы сообщали царю в отписке от 29 марта. Почерк обоих документов схож и сильно отличается от почерков январской и июльской отписок воевод. Все эти факты дают основание предположительно датировать «Выпись вылазкам» концом марта 1609 г. Документ, вероятно, был составлен с целью убедить правительство оказать помощь ослабленному цингой гарнизону*.
Воевода кн. Григорий Долгорукий в послании к А. Палицыну просил прислать «на просухе» верных людей для расследования «измен» второго воеводы Алексея Голохвастова и предупредил, что письмо отправлено в нескольких экземплярах с тремя гонцами в расчете, что кто-то из них дойдет. Весенняя распутица в 1609 г. наступила после 17 марта, а первого апреля, как уже говорилось выше, авторы «Дневника» зафиксировали перехват сразу трех троицких гонцов. Все это позволяет датировать письмо кн. Г.Б. Долгорукого 17 марта — 1 апреля 1609 г®.
С апреля 1609 г. авторы «Дневника» сосредоточили все свое внимание на описании борьбы сапежинцев с отрядами земского ополчения из Поморья и Замосковья и перестали фиксировать перехваты троицких гонцов, поэтому определить их число с этого времени до конца осады невозможно. Кое-какие сведения на этот счет дают сами троицкие послания. В июльском письме кн. Г. Б Долгорукий сообщил А. Палицыну, что с 24 по 3 июля 1609 г. сапежинцы дважды перехватили троицких гонцов. Письмо воеводы, очевидно, входило еще в одно, третье почтовое отправление, захваченное в июне—начале июля 1609 г. Первое из этих почтовых отправлений, вероятно, было сделано между 24 и 28 июня 1609 г. с целью предупредить правительство о готовящемся штурме Троицы. В него, по-видимому, входило найденное письмо кн. Г. Б Долгорукого А.Палицыну и послание старца И.Корсакова сыну, датированное 27 июня 1609 г. Если бы письмо старца было отправлено после штурма 28 июня, в нем наверняка появилась бы приписка об этом сражении10.
Следующее почтовое отправление, скорее всего, было сделано
27


сразу же по окончании штурма 28 июля 1609 г. Воеводы, по- ввдимому, хотели известить правительство о результатах сражения. Неслучайно, в отписке, рассказывающей о событиях 29 июля, они лишь вскользь упомянули о штурме, полагая, что правительству о нем уже все известно. За столь короткий срок защитники монастыря вряд-ли успели описать пережитое в своих письмах. Поэтому челобитную монахов от 3 июля, письма Г.Рязанова, С.Останкова, И.Гаврилова, С.Фомина, Г.Шишкина брату, К.Биликлея и С.Ржевской 28 июня — 6 июля 1609 г. вместе с отпиской воевод и письмом кн. Г.Б.Долгорукого от 3 июля того же года, вероятно, следует отнести к третьему почтовому отправлению, которое было перехвачено в начале июля 1609 г11.
С одним из трех почтовых отправлений конца июня — начала июля 1609 г., видимо, была также отослана увещевательная грамота троицких властей крестьянам Вохонской волости. В документе архимандрит с братией напоминали восставшим о последствиях недавней расправы над ними войск В.Шуйского и грозили повторением карательной экспедиции, если крестьяне добровольно не перейдут на сторону московского правительства. Авторы «Дневника» рассказали о карательной экспедиции войска В. Шуйского на подмосковные волости в записях 13—14 июня 1609 г. Вместе с тем в документе еще ничего не говорится о второй попытке владимирцев прорваться через мятежную волость в Москву, которая была предпринята в середине июля 1609 г. Таким образом, грамота была написана и отправлена в конце июня — начале июля 1609 г., как раз тогда, когда сапежинцы смогли перехватить три почтовых отправления из Троицы12.
В последние месяцы обороны Троицы сапежинцам удалось перехватить почтовое отправление, в которое входила челобитная троицких монахов царю. Старцы жаловались В.Шуйскому, что терпят нужду «во все лето и во всю осень», а с Филиппова заговенья (14 ноября 1609 г.) вообще перешли на хлеб и воду. Эти хронологические реалии дают возможность датировать документ и определить время его перехвата — 14 ноября 1609—12 января 1610 гг. Он является уникальным источником по наименее освещенному в других документах периоду истории обороны Троицы13.
Появление перебежчиков в стане Яна Сапеги ел секретари отметили в записях 10 октября 1608 г. (слуга Осип Селевин и его служка), 13 января (два сына боярских переяславцев), 15 января (стрелец), 25 мая (стрелец), 30 мая (клементьевский крестьянин Иван
28


Дмитриев)» 4 июня (стрелец)» 18 июня (двое сынов боярских) и 1 августа (слуга — поляк, бежавший из плена) 1609 г. В настоящее время найдены только расспросные речи клементьевского крестьянина Ивана Дмитриева. О содержании других расспросных речей можно судить по их пересказам в записях секретарей Яна Сапеги14.
Проведенный анализ данных «Дневника» о перехватах троицкой почты, появлении в стане гетмана перебежчиков и выявленные документы защитников Троицы подтверждают гипотезу о принадлежности этих материалов к русскому архиву Я.П.Сапеги. Найдена только небольшая часть материалов этого фонда. Тем не менее систематизация обнаруженных документов по почтовым отправлениям позволяет критически проанализировать их как часть архивного комплекса.
Сопоставление данных материалов троицкого фонда, свидетельствует, что документы отразили различные аспекты жизни и быта осажденных. Воеводы в своих отписках и »Выписи вылазкам» сообщали главным образом сведения военно-оперативного характера. Старцы в челобитных царю, житник Симеон, Г.Шишкин, кн. Г.БДолгорукий в письмах А.Палицыну рассказывали о конфликтах между защитниками монастыря. Авторы частных писем стремились подать родственникам весть о себе или просили покровителей оказать помощь своей семье, если она осталась в Москве. Перебежчики сообщали об общей ситуации в монастыре и о настроениях осажденных. Грамота властей Троицы в Вохонскую волость полностью посвящена проблеме урегулирования отношений между монахами и их восставшими крестьянами. Вместе с тем в июльской челобитной старцев, в письмах житника Симеона, Г. Рязанова, С.Останкова, К.Биликея, С.Ржевской можно почерпнуть дополнительные сведения о военных действиях под Троицей. В мартовской отписке воевод с челобитными дворян, посланиях С.Фомина, Г.Шишкина брату, К.Б.Годуновой — данные о взаимоотношениях осажденных. В письмах Г.Шишкина, кн. Г.Б.Долгорукого — частные просьбы. Все эти сведения могут быть использованы для проверки данных официальных источников.
Отписки воевод царю обычно состояли из двух частей: донесения кн. Г.БДолгорукого и А.И.Голохвастова и подклеенных к ним расспросных речей пленных, перебежчиков и челобитных ратных. Расспросные речи начинались кратким рассказом о том, при каких обстоятельствах был взят пленный или перебежчик, затем
29


излагались полученные от него сведения о силах дислокации тушинцев, войск М.В.Скопина-Шуйского, Ф.И.Шереметьева, отрядов ополченцев. В челобитной ратников поднимались вопросы их обеспечения. На основе содержания вводной части расспросных речей и челобитных писалось донесение воевод, о чем свидетельствуют приведенные ниже отрывки из январской и мартовской отписок15.
Расспросные речи А.Шуляковского
«...и в те поры пришли многие литовские люди и казаки, и ударились город, и хотели твоих государевых людей от города оторвати и побита...»
Донесение воевод
«...и в те поры пришли многие литовские люди и о
казаки, и хотели твоих государевых людей побиты,..»
Расспросные речи И. Маковского Донесение воевод
«...и языка взяли Сухово приказу «А взяли, государь, добра
Останкова казак Тимошка Трофимов пана Маковского Сапегина да клементьевский крестьянин палку роты Микулинского.»
Пронка Гаврилов, взяли языка пана Ивана Маковского Сапегина полку роты Микулинского...»
Формуляр донесений в течении времени претерпел некоторые изменения. В марте 1609 г., по-видимому, в связи с ухудшением положения гарнизона крепости из него исчезла фраза, в которой воеводы сообщали о своем благополучии и здоровье. Иногда в конце донесения воеводы делали приписки, в которых излагались дополнительные сведения, полученные уже после того, как отписка была готова. Так, например, в мартовском донесении появились рассказы о переговорах осажденных с братьями И.Маковского16.
Сравнение описаний боевых действий января и марта 1609 г. в «Дневнике», письме житника Симеона, январской и мартовской отписках воевод обнаруживает, что в отписках отражены только важнейшие события обороны Троицы. Из шести вылазок 16—23 января и одиннадцати вылазок 8—29 марта 1609 г. воеводы сообщили царю только о двух — 16 января и 8 марта. Причем, рассказывая о вылазке 16 января 1609 г., скрыли, что в результате их оплошности сапежинцы ворвались в Каличьи ворота и чуть было не овладели
30


монастырем. Об этом происшествии можно узнать только из «Дневника» и письма житника Симеона17.
«Выпись вылазкам» представляет собой краткие записи о самых важных боях за первые полгода обороны Троицы. Примечательно, что из всех происшествий 16—23 января и 8—29 марта 1609 г. в документе, как и в воеводских отписках, говорится только о вылазках 16 января и 8 марта. Сопоставление рассказов об этих боях в «Выписи вылазкам» и в отписках воевод показывает, что записи документа представляют собой предельно краткий пересказ воеводских донесений11.
Отписка воевод от 23 января
«...генваря в 16 день высылали по дрова...и в те поры пришли многие литовские люди ... и хотели твоих государевых людей побити...
Алексеев человек Ивановича Сильвестр Карпов сын Путятин взял языка...»
Отписка воевод 29 марта
«... марта 8день вылазили из города... взяли языка пана Ивана Маковского...»
Выпись вылазкам
«Генваря в 16 день посылали для дров, и было дело, Олексеев человек Сильвестр
языка взял.»
«марта в 8 день была вылазка для языков, и языка Маковского пана взяли.»
Приведенные примеры показывают, что «Выпись вылазкам» сделана из документов воеводского архива, а не из журнала боевых действий, как полагали некоторые исследователи. Будучи своеобразным конспектом этого архива, документ позволяет восстановить в общих чертах содержание утраченных отписок кн. Г.Б.Долгорукого и А.И.Голохвастова за первые шесть месяцев обороны Троицы от тушинских отрядов19.
В датировках некоторых вылазок в «Дневнике» и «Выписи вылазкам» имеются незначительные расхождения. Вероятно, неточности возникли при систематизации воеводского архива, которые представляли собой черновики отписок. Частично эти неточности были устранены еще в процессе работы над «Выписью» после доклада ее воеводам, о чем свидетельствуют исправления дат
31


в тексте памятника и помета на обороте второго листа — «Числа послуханные». Все же некоторые неточности остались незамеченными и, по-видимому, стали причиной расхождений в датировках вылазок в «Дневнике» и «Выписи»30.
В отличие от первых шести месяцев обороны Троицы, история последующих боев с апреля 1609 г. по январь 1610 г. в анализируемых документах практически не отражена, за исключением штурма 28 июля 1609 г. Отписка воевод с подробным отчетом об этом событии, как уже говорилось выше, либо не сохранилась, либо пока не найдена. Поэтому о ходе сражения можно судить только по данным челобитной старцев от 3 июля 1609 г., которые можно проверить показаниями частных писем Г.Рязанова, С.Останкова, К.Биликея и С.Ржевской. Важные сведения о днях, предшествовавших штурму 28 мая, и итогах сражения можно почерпнуть из писем И.Корсакова, кн. Г.Б.Долгорукого и отписки воевод с расспросными речами З.Игнатьева. Все же значение штурма 28 июля 1609 г. в истории обороны Троицы невозможно правильно понять без анализа всего хода военных действий под монастырем в апреле 1609 — январе 1610 гг., данные о которых содержатся в других источниках - «Дневнике» Я.П.Сапеги и «Сказании» А.Палицьша21.
Анализ данных троицких посланий о военных действиях под монастырем во время его осады тушинцами показывает, что документы содержат ценную информацию о боях 8 октября 1608 г. — 8 марта 1609 г. и 24—29 июня 1609 г., которая может быть использована для критической проверки свидетельств о событиях этого времени «Дневника» Я.П.Сапеги и «Сказания» А.Палицьша.
Июльская челобитная троицких старцев, письма житника Симеона, Г.Шишкина, кн. Долгорукого А.Палицыну написаны в строгом соответствии с традиционными формулярами аналогичных документов того времени. Челобитная монахов ноября 1609 — января 1610 гг. дефектна — утрачено начало документа. Анализ первых сохранившихся строк памятника показывает, что он начинался с изложения похвальной грамоты В.Шуйского троицкому гарнизону, сходной с аналогичными посланиями царя населению городов, доказавших верность его правительству22.
Похвалышя грамота владимирц ам
«... пожалууем вас своим царским великим жалованием, чего у кого и
Челобитная старцев
«...пожалуешь великим своим царьским жалованием, чего У
32


на разуме нет, честьми и повышением и подаянием...»
них и на разуме нет, и всякие их нужи и разорение велишь пополнить..;»
Затем в документе изложено содержание несохранившихся челобитных стрельцов и монастырских слуг царю с жалобами на руководство монастыря и даны подробные разъяснения на этот счет. В конце посланий Г. Шишкина и кн. Г.Б. Долгорукого имеются приписки о распространении в монастыре заболевания цингой и о выступлении монахов против расследования дела И. Девочкина23.
С.М. Соловьев, анализируя содержание июльской челобитной старцев царю, обнаружил, что документ написан не группой лиц, а одним человеком, о чем, по его мнению, свидетельствует употребление первого лица единственного числа в заключительных строках памятника. Исследователь предположил, что челобитную написал Г.Шишкин. Однако письма Г.Шишкина и июльская челобитная написаны разными почерками. Помимо этого в текстах июльского письма кн. Г.Б.Долгорукого и анализируемой челобитной имеются параллели, которые свидетельствуют, что одним из авторов документа был первый воевода Троицы24.
Письмо кн.Г.БДалгорукого
«А прежде сего, как я поймал вора Иосифа Девочкина, и тот Алексей говорил...: “Пожалуйте не подайте казначея князю Григорию... ”»
<4 прежде сего, господине, о там всем приписано, и дважды, и до тебя письмо не дошло, потому тех гонцов воры поймали...»
Челобитная старцев
«А прежде, государь, сего как приговорил князь Григорий пытать... вора казначея Иосифа Девочкина.. Алексей Голахвостов говорил: ... “Покажите де милость, не подавайте казначея князю Григорию... ”»
«А прежде сего, государь, к тебе, государю, о всем том писано, и те грамоты до тебя, государя, не дошли, что тех гонцов воры поймали...»
Все письма кн. Г.Б.Долгорукого и июльская челобитная написаны разными почерками. Наблюдение дает основание предположить, что эти документы, а также, по всей вероятности,
33


письма житника Симеона и Г. Шишкина были написаны в кружке недовольных властями Троице-Сергиева монастыря, взгляды которого хорошо известны по «Сказанию» А.Палицына. Систематизация документов кружка по почтовым отправлениям дает возможность проанализировать дело казначея в связи с конкретными обстоятельствами борьбы за Троицу в январе, феврале, марте и июне 1609 г“
Единственным документом, в котором отражена точка зрения властей Троице-Сергиева монастыря, является челобитная старцев царю конца 1609 — начала 1610 гг. Архимандрит и его окружение попытались опровергнуть обвинения в том, что они из корыстных побуждений недодают жалование и продукты воинам. Жалобы стрельцов и слуг, изложенные в анализируемом документе, сходны с жалобами дворян в челобитных, подклеенных к одной из мартовских отписок воевод. Кроме того, оправдываясь, власти Троицы привели факты из более ранних периодов обороны монастыря. Сходство жалоб и экскурсы в прошлое позволяют сопоставить показания документов противоборствующих группировок и по-новому подойти к анализу дела ИДевочкина. По- видимому, в основе этого дела лежал острый конфликт между властями монастыря и основной массой его защитников по вопросам обеспечения гарнизона крепости необходимым содержанием и жалованьем. Дополнительные сведения на этот счет можно получить из писем К.Б.Годуновой, С.Фомина, Г.Рязанова и Г.Шишкина брату26.
Сделанные наблюдения свидетельствуют, что данные троицких документов о конфликте внутри гарнизона крепости имеют рад преимуществ в сравнении с показаниями «Сказания» А-Палицына. Они поддаются взаимной проверке и дают возможность проанализировать конфликт с момента его зарождения до окончания в связи с конкретными событиями обороны Троицы.
Частные послания защитников монастыря написаны людьми разного социального положения — монахами, дворянами, стрельцами, казаками. Они, как правило, представляют краткие записки с вестями о себе, с просьбами передать привет и, по возможности, оказать помощь родственникам, оставшимся в Москве. Эти сведения с вкладными, приходно-расходными книгами и синодиком дают ценную информацию о социальном составе осажденных, их родственных и патрональных связях, настроениях, надеждах и нуждах27.
34


Увещевательная грамота властей Троице-Сергиева монастыря крестьянам Вохонской волости занимает особое место среди троицких посланий архива Я.П.Сапеги. Она является единственным сохранившимся посланием, в котором нашла отражение борьба монастырских крестьян против своего сюзерена. Вохонские крестьяне вместе с дворцовыми Сенесскими и Загарскими одними из первых в восточной части московского уезда целовали крест Лжедмитрию II и были наиболее последовательными его сторонниками. В архиве Я.П.Сапеги сохранилось несколько челобитных крестьян этих волостей самозванцу, которые датируются осенью 1608 г. и июлем 1609 г. В увещевательной грамоте троицких властей конца июня — начала июля того же года изложено содержание первых двух предшествующих посланий старцев мятежным крестьянам, которые были отправлены 23 апреля и после 5 мая 1609 г., и рассказано, как отреагировали на них восставшие. Таким образом, имеется комплекс документов, открывающий возможность проследить ход борьбы монастырских и дворцовьгх крестьян трех волостей Московского уезда против их сюзеренов в течение сентября 1608 — июля 1609 гг. и поставить незатронутый до последнего времени в литературе вопрос о взаимоотношениях осажденного троицкого гарнизона с крестьянами многочисленньгх монастырских вотчин21.
Проведенный источниковедческий анализ троицких посланий из русского архива Я.П.Сапеги показывает, что документы содержат ценную информацию по истории обороны Троице-Сергиева монастыря от тушинских отрядов. Эта информация, дополненная данными «Списка сидевших в осаде в Троице-Сергиеве монастыре», «Синодика погибших в осаде» и «Вкладной книги Лавры», может быть использована для критической проверки данных «Дневника» Я.П.Сапеги и «Сказания» А.Палицына, что позволит уточнить сложившиеся представления об этом важном эпизоде гражданской войны начала XVII века29.
’Акты исторические, издаваемые Археографической комиссией (АП). СПб., 1841. Т.2. NN 181,182, 213, 240-242; Сборник Хилкова (СХ). СПб., 1879. NN 14, 18, 34, 35, 37-39, 42; Два письма начала XVII в. из Троице-Сергиева монастыря // История русского языка. М., 1982. С.324-325; АСПбОИРИ РАН, к. 124, оп. 2, ед. хр. 347; РГАДА, ф. 1204. Швед.мкф. Р.133. 4.2.
2Sapieha J.P. Dziennik // Hirechberg A. Poiska a Moskwa. Lwów, 1901.
35


’Палицын А. Сказание. С. 156, 164, 169—170, 176—177; Sapieha J.P Op. cit. S. 193-200, 204, 207, 214, 218, 220, 223-224.
^CX, NN 14, 18; Sapieha J.P. Op. cit. S. 204.
5 АИ, N 181, 242; CX, N 14; Sapieha J.P. Op. cit. S. 207.
‘АИ, N 181, 182, 242; CX, N 42; Sapieha J.P. Op. cit. S. 214.
7CX, N 42. ,r ”
•АСПбОИРИ РАН, к. 124, on. 1. ед. xp. 277, л.1-2; К. 145, on. 1, ед.
xp. 87, 107.
’АИ, N 242.
«АИ, N 242; CX N 34.
" АИ, N 181, 241, 242; CX N 35, 37-39; АСПбОИРИ РАН, к. 124, on. 1, ед. xp. 347; Флоря Б.Н. Указ. соч. С. 324—325.
иАИ, N 213; CX, N 40; АСПбОИРИ РАН, к. 174, оп. 2, ед. хр. 287, 295; Sapieha J.P. Op. cit. S.227—228.
” АИ, N 240; Sapieha J.P. Op. cit. S.230-249.
»Sapieha J.P. Op. cit. S. 193, 201, 220, 223, 225, 229; РГАДА, ф. 1204.
Швед.мкф. P.133. 4.2. N 87.
»АИ, N 181; CX, N 18, 38, 42.
»Там же
17 АИ, N 181; CX, N 18; Sapieha J.P. Op. cit. S.201-202.
»АИ, N 181; CX, N 18.
»Державина О А «Сказание» А Палицына и его автор // Палицын А. Сказание. С. 47.
20 АСПбОИРИ РАН, к. 124, on. 1, ед. хр. 277; Sapieha J.P. Op.cit. S. 198-200.
21 	АИ, NN 182, 241, 242; CX, NN 34, 35, 37; Флоря Б.Н. Указ. соч. С.325; АСПбОИРИ, к. 124, on. 1, ед. хр. 347.
22 АИ, N 242, 282. С.220, 260, 267.
*АИ, N 242.
24АИ, NN 241-242; АСПбОИРИ РАН, к. 124, on. 1, ед. хр. 348, 357, 35J; Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1960. Kh.IV. С.515.
25 CX, N 14; АИ, N 242; Палицын А. Сказание. С. 160—162; АСПбОИРИ, к. 124, on. 1, ед. хр. 348, 358, 359.
*АИ, N 240.
36


27АИ, N 182; СХ, NN 34, 35, 37, 39; Флоря Б.Н. Указ. соч. С. 324— 325; АСПбОИРИ РАН, к. 124, on. 1, ед. хр. 347.
»АИ, N 213; АСПбОИРИ РАН, к. 124, оп. 2, ед. хр. 287, 295; СХ, N 40.
29 У идольский Д.И. Современная запись сидевших в осаде в Троице- Сергиевом монастыре // ЧОИДР, 1846. Кн.4. Смесь. С. 1—4; Синодик погибших в осаде // РГБ., ф. 304, N 818, л. 202—211; Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. М., 1987.
37


Очерк 4. ПЕРЕЧИТЫВАЯ СОЧИНЕНИЯ АВРААМИЯ ПАЛИЦЫНА
«История в память предидущим родом ...» келаря Троице- Сергиева монастыря Авраамия Палицына является одним из наиболее известных сочинений о Смутном времени в России начала XVII ст. Написанное очевидцем, по горячим следам событий, оно содержит уникальные данные о том трагическом для русского народа времени.
«История» А.Палицына сохранилась примерно в двухстах списках, которые изучены и систематизированы О.А.Державиной и Я.Г.Солодкиным. Я.Г.Солодкин установил, что ранняя редакция произведения представлена древнейшим списком — Румянцевским. Все остальные восходят к более поздним — Забелинской, Неавторской и Соловецкой редакциям. Румянцевский список был положен в основу двух научных публикаций «Истории»1.
В 40-х годах прошлого века Д.П.Голохвастов и А.В.Горский доказали, что в работе над «Историей» А.Палицын использовал свои ранние сочинения, написанные еще во время «смуты». Одним из этих произведений было «Сказание об осаде Троице-Сергиева монастыря поляками и тушинцами», которое стало ядром «Истории». Вместе с тем исследователи разошлись во мнении по вопросу, какие главы «Истории» восходят к «Сказанию об осаде». Д.П.Голохвастов полагал, что памятник включал в себя 7—56 главы «Сказания», А.В.Горский — 7—52 главы. Недавно Л.Е.Морозова и И.М.Промахина высказали предположение, что первоначальная редакция «Сказания об осаде» сохранилась в рукописи РГБ, ф. 173, МДА, N 202, в которой имеются только 7—56 главы «Истории» А.Палицына. Они заметили, что список имеет некоторые атрибуты самостоятельного произведения: в названии отсутствует имя А. Палицына, есть предисловие и главы не нумерованы. Все эти особенности списка, по мнению Л.Е.Морозовой, свидетельствуют о его раннем, по сравнению с Румянцевским, происхождении2.
Анализ рукописи РГБ обнаруживает, что имя келаря указано и в заглавии и в оглавлении. В ссылках в тексте списка указаны номера глав, которые соответствуют нумерации поздней Забелинской редакции «Истории» А.Палицына. В некоторых списках этой редакции первая глава названа «Предисловием», а сквозная нумерация глав отсутствует. Сопоставление текста списка с печатным показывает, что «Сказание об осаде» в рукописи РГБ, ф. 173, МДА,
38


N 202 является извлечением из позлей Забелинской редакции «Истории» А.Палицына1.
Помимо рукописи РГБ, ф. 173, МДА, N 202 выявлены еще три рукописи, в которых помещено только «Сказание об осаде*. Имеются в виду рукописи ГИМ, муз. N 1278; ГПБ, Тит. N 4048 и ГПБ, Эрм. N 527. В списке ГИМ, муз. N 1278 глава об оскудении казны изложена во второй редакции, что является отличительным признаком поздней Неавторской редакции «Истории» А.Палицына, поэтому список ГИМ, муз. N 1278, по всей видимости, является извлечением из этой редакции памятника. К той же редакции восходит дефектный список ГПБ,Тит. N 4048, что подтверждается нумерацией некоторых глав, ссылкой на отсутствующую 55 главу. Список ГПБ, Эрм. N 527, по всей видимости, — копия отрывка Забелинской редакции «Истории», об этом говорят названия и нумерация некоторых глав, ссылка на утраченную 55 главу и разночтения с Рум.спЛ Таким образом, ни один из списков «Сказания об осаде* нельзя признать ранним, все они являются извлечениями или дефектными списками поздних редакций «Истории» А.Палицына.
В библиотеке Троице-Сергиева монастыря в 1653 г. хранилась «Книга в полдесь, осадное сидение Троицкого Сергиева монастыря, по обрезу золочена, застежки медные, оболочена кожею красной дачи келаря старца Авраамия Палицьша*. Впоследствии рукопись пропала. Древнейший список «Истории» — рукопись Рум. N 299 имеет все признаки, указанные в описи 1653 г. Текст памятника написан на листах в четверку с золоченым обрезом в переплете из красной кожи с медными застежками. О А Державина, выполнившая научное описание рукописи, датировала филиграни бумаги концом XVI — 20-ми годами XVII вв.5. Недавно изданный Т.ВДиановой и Л.М.Костюхиной альбом филиграней позволяет уточнить наблюдение исследовательницы. В результате сплошного обследования листов рукописи нам удалось установить, что текст «Истории» написан на однородной бумаге с филигранями кувшин с буквами СВН, близкими к указанным в альбоме под NN 620, 665,674 — все 1617 г. Исключение составляет только первый лист — филигрань герб Ярославля XVIII в., который свидетельствует, что два века назад переплет был подновлен. Рукопись украшена заставками и написана полууставом, очень близким к почерку и заставкам «Шестодневца» А Палицына, подаренного келарем библиотеке монастыря. Обе рукописи явно происходят из одной книгописной мастерской6. Все вышеизложенные факты дают основание предположить, что анализируемая
39


рукопись является оригиналом» который написан под руководством А.Палицына в Троицкой книгописной мастерской в 1617—1619 гг.
В Румянцевском списке богатыми заставками украшены первые страницы 1, 7, 71 глав. И это понятно, именно с этих глав начинались ранние произведения, использованные А.Палицыным в работе над «Сказанием»: «Сказание киих ради грех попусти господь бог свое праведное наказание» (1—6 главы), «Сказание об осаде» (7—56 главы) и «Сказание об избрании Михаила Романова царем». Однако самой богатой заставкой украшен первый лист 9 главы «Сказания» (третьей главы «Сказания об осаде»). Название главы сходно с названием одного из известнейших литературных произведений конца XVI в.7.
«Повесть о прохождении литовского короля Стефана великим и гордым воинством на великий и славный богоспасаемый град Псков»
«Сказание о пришествиии под Троицкой Сергиев монастырь польских и литовских людей и русских изменников, гетмана Петра Сапеги да пана Александра Лисовского и иных многих панов».
Первые строки главы, как видно из приведенного сопоставления, представляют собой типичный для литературы той поры пролог, аналогичный прологу «Повести о прихождении С.Батория на град Псков»1
«Повесть»
«Бе же сие в лето 7085-го, во царъство благоверного и христолюбивого государя нашего, царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси самодержца и при благоверных его царевичах...»
«История»
«В лето 7177-ое, в царъство благоверного и христолюбивого царя и великого князя Василия Ивановича всея Руси и при святейшем патриархе Ермогене Московском и всея Руси..*
Сделанные наблюдения дают основания предположить, что в работе над «Сказанием об осаде» (7—56 главы) А.Палицын использовал более раннее произведение — «Сказание о прихождении поляков и русских изменников под Троице-Сергиев монастырь», которое начиналось с 9 главы «Истории» и завершалось, судя по всему, «Словом благодарственным» (глава 52) — типичным для произведения этого жанра заключением. Это наблюдение позволяет разрешить давний спор Д.П.Голохвастова и А.В.Горского о том, какой
40


главой завершалось «Сказание об осаде».
Исследователи, использовавшие «Историю» Л Палицына в качестве основного источника по истории обороны Троицы, полагают, что А.Палицын для работы над «Сказанием об осаде» привлек дневниковые записи защитников монастыря, которые дополнил данными из документов той поры, воспоминаниями очевидцев и украсил заимствованиями из «Повести о взятии Царьграда турками», «Казанской истории», поучениями из книг Святого писания и творений отцов церкви10.
Гипотеза об использовании А.Палицыным дневниковых записей защитников Троицы нуждается во всесторонней проверке. «Дневник» Яна Сапеги и «Выпись вылазкам», вместе с другими троицкими посланиями архива гетмана в отличие от «Истории» написаны в 1608—1610 гг. Сопоставление данных этих источников, отразивших разные политические тенденции, позволяет установить точную хронологию событий обороны Троицы и проанализировать их отражение в «Истории», т.е. выяснить, действительно ли А Палицын использовал в своей работе дневниковые записи защитников Троице- Сергиева монастыря.
Проверка показала, что из девятнадцати событий обороны Троицы в «Сказании об осаде» (всего их двадцать пять) точны или приблизительны лишь шесть. Это даты начала обороны Троицы, первого совещания тушинцев, закладки подкопного рва, измены слуги О.Селевина, захвата защитниками крепости вражеской артиллерии и вылазки Троицких ратных к Верхнему Пруду 24 октября 1608 г. Причем сообщения о закладке рва, измене слуги и вылазке к Верхнему Пруду датированы по принятому у поляков-тушинцев григорианскому календарю11. Все остальные даты событий обороны монастыря абсолютно недостоверны. К примеру, первую вылазку из монастыря А.Палицын датирует 23 сентября 1608 г., согласно же «Дневнику» и «Выписи вылазкам», она была сделана 8 октября. Установку тушинцами артиллерийских орудий, второй и третий приступы к монастырю келарь датировал, соответственно, 30 сентября 1608 г., 25 мая и 31 июля 1609 г., тогда как из «Дневника» и писем следует, что эти события произошли 6 октября 1608 г., 28 июня и 28 июля 1609 г.12 Кроме того, сопоставление обнаруживает, что в «Сказании» АПалицын неоднократно изменял последовательность событий. Например, об отправке Яном Сапегой грамот в монастырь с требованием сдаться келарь сообщил после совещания полковников 29 сентября 1608 г., тогда как в действительности
41


ультиматум предъявлялся дважды: 24 и 25 сентября 1608 г., т.с. до этого совещания. О захвате защитниками Троицы вражеской артиллерии автор «Сказания» написал после рассказа об уничтожении осажденными подкопа и датировал эти события 9 ноября 1608 г., но как свидетельствует «Выпись», пушки были отбиты 9-го, а подкоп взорван 11 ноября 1608 г. Приступ 1 ноября 1608 г. А.Палицын описал дважды”. Все эти факты не подтверждают гипотезы об использовании А.Палицыным дневниковых записей защитников Троицы. Они полностью соответствуют тому, что келарь рассказал о своей работе над произведением в предисловии к «Сказанию об осаде» (7 глава «Истории»), Здесь А.Палицын прямо говорит, что сведения об истории обороны Троице-Сергиева монастыря почерпнул из воспоминаний очевидцев, главным образом монахов, которые он собрал и переработал в монастыре после разгрома тушинцев. В тексте памятника неоднократно встречаются указания на информаторов келаря. Причем не только монахов, но и бывших тушинцев14. Вероятно, ко времени работы А.Палицына они многое уже успели забьпъ, и келарь не смог восстановить в своем сочинении реальной последовательности событий.
Критический анализ данных «Сказания», которые не подтверждаются показаниями других источников, позволяет продолжить наблюдение над принципом отбора и обработки А.Палицыным источников. Сомнения вызывают сообщения келаря об уничтожении слобод и служб вокруг монастыря, об успешной вылазке навстречу приближающемуся врагу в первый день обороны 23 сентября 1608 г. Слободы и службы были частью сожжены в первый приход АЛисовского, частью остались целы, а первая вылазка из монастыря была сделана 8 октября 1608 г., т.е. пятнадцать дней спустя. Грамоты, направленные Я.П.Сапегой в монастырь с требованием сдаться, остались без ответа, в «Сказании» же приведен текст послания властей обители Я.Сапеге и А.Лисовскому. Совет полковников 29 сентября 1608 г. разбирал дело о грабеже слугами царской казны, а не о том, каким образом овладеть монастырем, как пишет келарь15. Не было и четырех штурмов монастыря осенью 1608 г. Из «Выписи» следует, что приступ был только один — 1 ноября. Причем А.Палицын косвенно Подтверждает это свидетельство, называя летние приступы 1609 г. вторым и третьим, тогда как по логике — надо бы пятым й шестым16. Недостоверен и рассказ А.Палицына о шестинедельном артобстреле монастыря калеными ядрами с 3 октября 1608 г. У сапежинцев были большие трудности с артиллерией. Под Троицу они пришли с полевыми
42


орудиями. Осадная пушка была доставлена сюда только 6 октября, т.е. позже указанного келарем срока. В целом, артиллерия сапежинцев, по всей вероятности, насчитывала лишь четырнадцать орудий, которые явно не могли противостоять 90 пушкам монастыря. Пищаль, стреляющая калеными ядрами, была привезена в лагерь Я.П.Сапеги накануне штурма 28 нюня 1609 г. К ней было всего лишь 8 зарядов, из которых шесть было израсходовано в тот день17.
Сопоставление текстов «Сказания» и «Повести о прихождении польского короля Стефана Батория под трэд Псков» обнаруживает, что рассказ о совещании полковников, грамота Я.П.Сапеги и А Лисовского воеводам и ответное послание властей обители почти дословно заимствованы А.Палицыным из этого литературного произведения, о чем свидетельствуют приведенные ниже фрагменты11:
«Повесть» «Сказание»
«.м первосоветники всячески размышляюще «Коими образы можем взять ąjad Пасов и коею хитростию и мудростию уловим..л
«Ныне же пишу к вам жалуя вас и снобдя благородие ваше, помилуйте сами себя и покоритеся великому имяни...»
«Кая польза человеку вазлюбити тму паче света, или паче чти — бесчестие, или паче свободы горькую работу?»
«...и с первосоветниками своими всячески размышляюще тщетна: «Коими образы, глагалюще, можем взяти Троицкой Сергиев монастырь, или коею хитростию уповитилюжем?
«Мы же пишем к вам, снабдяше благородие ваше. Помилуйте сами себя: покоритеся великому
имяни..»
«Кая польза человеку возлюбити тму паче света и приложити лжу на истину, и честь на бесчестье и свободу на горькую работу?»
Образы этого произведения, по-видимому, повлияли на сообщения А.Палицына о первой вылазке, уничтожении слобод и служб, крестном целовании, некоторых действиях духовенства, эпизодах артобстрела, расспросных речах пленных и истории казака И. Рязанца19.
О.А.Державина и М.Н.Сперанский выявили параллели и заимствования в «Сказании» из «Повести о взятии Царьграда турками» в рассказах о распределении воинов по стенам, видении столпа огненного, артобстреле, семидневном приступе, молитве
43


осажденных и др. Нам удалось установить, что из этого же произведения взято келарем описание утешения иноков20:
»Повесть»
»Сказание»
»...Мужайтеся и крепимая, и не ослабляйте в трудех, надежею... яко да и нас прославит всещедрый бог...»
»...Мужайтеся и крепитеся и не ослабляйте в трудах, ни дайте надежею, яко и нас помилует и прославит всещедрый господь бог.»
Приведенные заимствования и параллели относятся к частям текста сочинения А.Палицына, сомнительным самим по себе. В анализируемых текстах «Сказания» практически нет каких-либо конкретных деталей, на основании чего можно заключить, что они являются легендарными и целиком заимствованы из литературных источников, по-видимому, с целью поставить оборону Троицы в один ряд с такими сражениями, как битвы за Константинополь в 1453 г. и Псков в 1591 г.
Проведенный О.А.Державиной разбор композиции «Сказания об осаде» свидетельствует, что собранный материал А. Палицын перерабатывал в духе воинских повестей типа «Повести о взятии Царьграда турками», что повлекло соответствующую 1руппировку и переработку сведений об обороне Троицы. Таким образом, келарь попытался воплотить главную идею «Сказания»: победой защитников Троицы Бог якобы указал путь всем русским людям к спасению от «смуты». Осажденные в Троице, как и все русские люди, якобы за свои трехи подверглись испытанию от Бога, который «попустил» на Россию тушинцев. Пока защитники монастыря, показывает келарь, оставались твердыми в вере и уповали на Бога, они одерживали победы, но затем трехи якобы умножились и вызвали божий гнев: усиление блокады, заболевания цингой, военные неудачи, которые будто бы очистили гарнизон крепости от трешников, и только покаяние и упование на помощь Бога помогли немногим оставшимся в живых осажденным победить. Обосновывая эти мысли, А Палицын отнес к осени 1608 г. события зимы 1608—1609 гг., украсил их легендарными рассказами и, таким образом, драматизировал накал боев за Троицу в то время и значительно преувеличил успехи защитников монастыря. В повествовании о борьбе за Троицу зимой- весной 1609 г. келарь изменил последовательность событий, представив блокаду, болезни и морозы (октябрь 1608—февраль 1609
44


гг.) божьим наказанием за измены казначея И Девочкина и двух сынов боярских (январь—июнь 1609 г.). Все эти факты свидетельствуют о целенаправленной идейной обработке немногих достоверных данных об обороне Троицы21.
Примечательно, что заимствования из «Повести о приходе Стефана Батория под град Псков» не выходят за рамки «Сказания о пришествии* (9—52 главы «Истории»), тогда как влияние «Повести о взятии Царьграда турками» прослеживается в «Сказании об осаде» (7—56 главах). Это наблюдение позволяет предположить, что в работе над «Сказанием о пришествии» А. Палицын использовал в качестве литературного образца «Повесть о приходе Стефана Батория под град Псков», а при создании «Сказания об осаде» переработал свое раннее произведение в духе «Повести о взятии Царьграда турками». Литературные образцы, вероятно, были избраны неслучайно. «Повесть о приходе Стефана Батория под град Псков» была написана приверженцем Шуйских, который стремился оставить в памяти потомков заслуги И.П.Шуйского и псковичей в спасении России и законной династии от иноземного вторжения. Сравнивая осаду Троицы с обороной Пскова, келарь, по-видимому, стремился таким образом показать, какой вклад защитники монастыря внесли в дело спасения страны и Василия Шуйского. Такое идейное содержание произведения было весьма актуальным после освобождения монастыря от тушинцев, когда А.Палицын, по его словам, начал описание обороны Троицы, до низложения Василия Шуйского. Это наблюдение дает основание предположить, что «Сказание о пришествии» написано между 12 января и 17 августа 1610 г. Стремление переработать «Сказание о пришествии» в духе «Повести о взятии Царьграда турками», вероятнее всего, возникло у келаря после захвата Москвы и значительной части страны иноземцами в 1610—1612 гг. Гибель Второго Рима давала пищу для размышлений над судьбами терпящего катастрофу Третьего Рима — Москвы. В это время, судя по всему, было создано «Сказание об осаде», которое имело нумерацию глав, остатки которой сохранились в 48 и 55 главах «Истории». Переделывая «Сказание об осаде» для 7—56 глав «Истории», А.Палицын, по-видимому, нарушил вставками первоначальную нумерацию произведения, забыв согласовать ссылки в 48 и 55 главах. В результате в тексте «Истории» осталась эта несуразица22.
Проведенный источниковедческий анализ 7—56 глав «Истории» АПалицына доказывает, что использованное при их создании раннее
45


«Сказание» являлось литературным, а не историческим произведением. А.Палицын почерпнул достоверные данные по истории обороны Троице-Сергиева монастыря из воспоминаний очевидцев, дополнил рассказами о чудесах, заимствованиями из литературных источников и переработал собранный материал по образу и подобию воинских повестей. В работе келаря над произведением прослеживается три этапа. Вероятно, в 1610 г. он писал «Сказание о пришествии», которое позднее переработал в «Сказание об осаде» и затем в «Историю». Все эти факты свидетельствуют, что памятник никак нельзя использовать в качестве основного источника по истории обороны Троице-Сергиева монастыря. Его данные можно привлекать только после тщательной проверки и сопоставления с показаниями других источников, прежде всего «Дневника» Я.П.Сапеги и документов защитников Троицы.
’Державина О.А. «Сказание» Авраамия Палицына и его автор // Палицын А. Сказание. М.; Л., 1955. С.72—92; Солодкин Я.Г. Редакции «Истории» А.Палицына // Источниковедение литературы Древней Руси. Л., 1980. С.227—236; Помимо указанных исследователями, нами выявлены и проанализированы списки ОР ЦНБАН Украины в Киеве. Собр. Киевской ДА. F VIII. 123./75, 125 М/143, 126 М/62; ф. 30, N 101; РГАДА, ф. 381. Сааровское собр., on. 1, N 350.
2 Голохвастов Д.П. Замечания об осаде Троице-Сергиевой лавры // Московитянин. 1842. Ч. 4. N 7. С. 126; Горский А.В. Возражения против «Замечаний об осаде Троице-Сергиевой лавры» // Московитянин. 1842.4.VI. N 12. С. 421; Морозова Л.Е., Промахина И.М. Изучение авторского стиля «Сказания» Авраамия Палицына с помощью количественных методов // Методы количественного анализа текстов нарративных источников. М., 1983. С. 83.
3 РГБ.,ф. 173, МДА, N 202, л. 1, 3, 99 об, 102 об, 125 об.; Ср/. ГПБ, Собр. Погодина, N 1505.
4 Державина О .А. Указ. соч. С. 77; ГПБ, Собр. Титова., N 4048, л. 216, 224, 229—232; ГПБ, Эрмитажное собр., л. 2 об, 32—34, 51, 54.
s Опись книг библиотеки Троице-Сергиевой лавры 1653 г. // Чтения ОИДР. 1848. Кн.6. С. 12; ОР РГБ, Собр.Рум., N 299; Державина О.А. Указ.соч. С.72—73.
6 РГБ, Собр. Рум., N 229; ф. 304, N 69. См. например: Л.16, 24, 28, 43, 181; Дианова Т.В., Костюхина Л.М. Филиграни XVII в. по
46


рукописным источникам // ГИМ. М., 1988.
7 ГПБ, Рум. N 299, л. 8, 51, 59, 208; Памятники литературы Древней Руси /ПЛДР/. Втор. пол. XVI в. М., 1986. С. 400; Палицын А. Сказание. С.132; Публикуя рукопись, О АДержавина и Е.В.Колосова ошибочно указали, что заставка первого листа 9 главы является началом «Сказания об осаде» (С. 104—105).
'Палицын А. Сказание. С.132; ПЛДР. С.400.
’Палицын А. Сказание. С.132—197, 126—205.
”Державина ОА. Указ.соч. С.47—48.
11 Палицын А. Сказание. С. 132, 134, 140, 142, 147, 156; Выпись вылазкам из Троице-Сергиева монастыря //Акты исторические (АИ). СПб., 1841. Т.2. N 181.3. С.211; Sapieha J.P.Dziennik // Giischbeig А. Polska a Moskwa. Lwów, 1901. S.193, 231, 235.
u Палицын А. Сказание. С.132, 137, 177, 182; АИ. Т.2. N 241; Sapieha J.P. Op.cit.S.191, 193, 246.
13 Палицын А. Сказание. С.134-137,152-156; Sapieha J.P. Op. cit.S.191; АИ. T.2. N 181.3. С.211.
”Палицын А. Сказание. С.127, 149, 152, 182-183, 197.
”Палицын А. Сказание. С.130,132, 134-137; АИ. Т.2. N 181.3. С.211; Sapieha J.P. Op. cit. S. 191—193.
” Палицын А Сказание. С. 137, 141, 143, 146; АИ. Т.2. N 181.3. С.211. ,7Палицьш А Сказание. С.138—139, 150—151; Sapieha J.P. Op. cit. S.188, 193, 231; Голубинский E.E. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая лавра. СПб., 1909. С. 160, 296; Сборник Хилкова (СХ). СПб., 1879. N 38.
”ПЛДР. С. 454, 457-458; Палицын А. Сказание. С. 134, 135, 137. »’ПЛДР. С. 400, 460, 428, 442; Палицын А. Сказание. С. 132, 133, 144, 145, 138, 151, 148.
“Державина О.А Указ.соч. С.50—51; Сперанский М.Н. Повести и сказания о взятии Царьграда турками в 1453 г. // Труды отдела Древнерусской литературы (ТОДРЛ). Л., 1956. Т.12. С. 216—219; ПЛДР. С. 230; Палицын А. Сказание. С. 146.
21 Державина О.А Указ.соч. С. 46—47; Палицын А. Сказание. С. 126-128, 157-163, 164-167, 166-169, 177, 190-192; АИ. Т.2. N 181, 242; СХ. N 14, 18; Girschbei^ А. Op. cit. S. 200-201, 229.
“Державина О.А. Указ.соч. С. 52; Палицын А. Сказание. С. 185— 187, 202.
47


Очер» 5. «СЛУЖИТЬ ГОСУДАРЮ, КОТОРЫЙ НА МОСКВЕ БУДЕТ»
В 1608 г. «российская смута» вступила в новую стадию. Заглохшее было повстанческое движение, благодаря помощи иноземных солдат и казаков, начало вновь набирать силу. Ограды самозванца, одержав победу в Волховской битве, вышли к Москве и расположились лагерем в Тушино. «Царик» и его приверженцы рассчитывали, что москвичи низложат Василия Шуйского и откроют перед ними ворота города. Их ожиданиям не суждено было сбыться. Василий Шуйский и его окружение с помощью дворян, бежавших из лагеря самозванца, удержали жителей столицы от присяги «вору» и убедили оказать сопротивление его отрядам. Кровопролитное сражение на Ходынском поле 25 июня 1608 г. не принесло победы ни той ни другой стороне. Василий Шуйский, разуверившийся в способности своих войск разбить противника, попытался нанести поражение Лжедмитрию II при помощи дипломатии. Московские власти заключили с послами Речи Посполитой мирное соглашение. Царь обещал отпустить Юрия Мнишека с дочерью и всеми пленными поляками на родину. Послы именем короля поклялись отозвать польских и литовских солдат из войска Лжедмитрия II.
Василий Шуйский оказался плохим дипломатом. Иноземные солдаты прибыли к самозванцу вопреки запретам сейма и короля. Они и не думали соблюдать соглашение, заключенное без их ведома. Более того, полковник Александр Зборовский отбил Мнишеков у правительственного отрада и привез их в Тушино. «Царица» Марина публично признала в безвестном проходимце мужа и господина. Воссоединение «царской семьи» произвело сильное впечатление на русских людей. Жители Великих Лук, Пскова, Ивангорода и других городов Литовской и Немецкой украин восстали против царской администрации и принесли присягу Лжедмитрию II. Начались отъезды бояр и дворян в Тушино. Умонастроения народа изменились не в пользу московских властей.
Василий Шуйский совершал ошибку за ошибкой. Не успели просохнуть чернила на соглашении с Речью Посполитой, как царь разорвал его и отправил в Новгород Великий Михаила Скопина- Шуйского для переговоров со шведами о военной помощи в борьбе с наемниками «царика». Король Речи Посполитой получил предлог для вторжения в Россию.
Руководство Тушинского лагеря в конце августа 1608 г. приняло
48


решение организовать блокаду Москвы и измором принудить ее жителей принять самозванца. «Царик» и гетман Роман Ружинский, оставаясь в Тушино, должны были контролировать юго-западные дороги в столицу. Полковник Руцкой и ротмистр Хмелевский, захватив Иосифо-Волоколамский монастырь и Коломну, обязаны были закрыть северо-западные и юго-восточные пути. Гетману Яну Сапеге предстояло занять Троице-Сергиев монастырь и перерезать наиболее важные для Шуйского северо-восточные тракты.
Самозванец и его советники не случайно наметили превратить Троице-Сергиев монастырь в главный опорный пункт своего господства на северо-востоке страны. Обитель, основанная в конце XIV в. преподобным Сергием Радонежским, сытрала исключительно важную роль в деле объединения Русских земель вокруг Москвы и свержении ордынского ига. К.началу XVII в. Троице-Сергиев монастырь превратился в авторитетнейший религиозный центр России, богатейший хозяйственный комплекс. Только в Замосковном крае троицкой братии принадлежало около 196 тыс. десятин земли, не считая поросшей лесом, 6.236 крестьянских и 657—671 бобыльских дворов. По данным польского купца Станислава Немоевского, которые подтверждаются поздними русскими источниками, ежегодный доход троицких монахов составлял 10 тыс. злотых, или 1.500 тыс. рублей1. Богатства монастыря, о которых ходили легенды, манили наемников. Сапежинцы рассчитывали с помощью монастырской казны и сокровищницы поправить свои финансовые дела и пополнить продовольственные запасы и снаряжение. Они полагали, что авторитетная троицкая братия поможет им убедить москвичей прекратить сопротивление.
Центром Троице-Сергиева монастыря была мощная каменная крепость, возведенная в 1540—1550 гг. на возвышенном месте, окаймленном глубокими оврагами. Укрепления состояли из 12 башен, соединенных стенами общей протяженностью 1.250 м., высотой 8— 14 м., толщиной 1 м. В башнях размещалось 90 пушек. На стенах, защищенных от выстрелов врагов специальной галереей, для отражения нападения неприятеля устанавливались еще 20 пушек, приспособления для метания камней, бревен, вара и смолы. Подходы к крепости преграждали рогатки и надолбы. Внутри крепости размещались храмы, монашеские кельи, многочисленные служебные помещения, в которых хранились значительные запасы снаряжения и продовольствия2. Вокруг цитадели располагались село Клемятево и слободы, которые фактически являлись посадом. Все это позволяло
49


сапежинцам в случае успеха превратить Троице-Сергиев монастырь в главный опорный пункт своего господства на северо-востоке страны.
Царь Василий Шуйский и его окружение прекрасно понимали стратегическое значение Троицкой крепости. Они своевременно направили сюда воевод: окольничего князя Григория Долгорукого- Рощу, дворянина московского Алексея Голохвастова, голов — переяславцев Бориса Зубова, Юрия и Афанасия Редриковых, каширянина Силу Марина, алексинца Ивана Ходырева, владимирца Ивана Волховского, тулянина Ивана Есипова, юрьевца Ивана Внукова с восемью «сотнями» дворян, Николая Волжинского со 110 стрельцами и казаками3.
В свою очередь, архимандрит Иоасаф и соборные старцы мобилизовали все воинские силы монастыря: монахов, имевших в прошлом боевой опыт (всего в Троице было примерно 260—270 старцев), 130—150 слуг, пушкарей, затинщиков и даточных. Многие ремесленники и крестьяне близлежащих слобод и сел, а также паломники, прибывшие на празднование дня памяти Сергия Радонежского, тоже взялись за оружие и пополнили ряды троицких воинов. Важную роль в обороне Троицы сыграли слуги «великих людей». Общая численность защитников Троицы, по русским и польским данным, достигла 2—2,5 тыс. воинов и около 1 тыс. стариков, женщин и детей4. Гарнизон крепости имел почти все необходимое для длительного сопротивления превосходящим силам противника. Однако были и уязвимые места. В ходе предшествующих боев с повстанцами В.Шуйский и его окружение неоднократно изымали порох для снабжения действующей армии и изрядно сократили его запасы в монастыре. Помимо этого, Троицкие власти не успели заготовить достаточного для долгой осады количества дров и сена. Все это имело трагические последствия для защитников Троицы.
Ян Сапега, как свидетельствуют польские и русские источники того времени, выступил к Троице с 10-тысячным войском, которое состояло из наемных полков гетмана (1.720 чел.), Яроша Стравинского (500 чел.), Марка Вилямовского (900 чел.), Яна Микулинского (900 чел.) и полка русских тушинцев Александра Лисовского (5—6 тыс. чел.). В войске преобладала конница (около 6.770 чел.), было мало пехоты (3.350 чел.) и всего лишь 14—17 полевых орудий5. Сапежинцы обладали значительными преимуществами в полевом сражении, которые с успехом реализовали в бою при
50


Рахманцеве, но они абсолютно не были готовы к длительной осаде крепости. Гетман и его солдаты, по всей видимости, надеялись на то, что троицкая братия сдастся без боя.
Царь Василий Шуйский был обеспокоен продвижением сапежинцев в Замосковный край и послал вдогонку 15-тысячное войско под командованием Ивана Шуйского. Правительственная армия настигла врагов у деревни Рахманцево. Воевода Иван Шуйский оказался бездарным полководцем и, несмотря на численное превосходство, страстное желание дворян победить, проиграл сражение. Сапежинцы, захватив богатые трофеи, беспрепятственно подошли к Троице-Сергиеву монастырю по Московской дороге. Вопреки ожиданиям ворота крепости остались закрытыми. Палицын утверждает в «Сказании», что защитники Троицы якобы сожгли все слободы вокруг крепости, а затем совершили вылазку и нанесли значительный урон врагу. Польские и русские документы 1608— 1609 гг. свидетельствуют, что рассказ келаря недостоверен и заимствован из «Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков». В действительности, события развивались иначе. Ян Сапега выставил боевое охранение на дороге, объехал монастырь и выбрал место для двух укрепленных лагерей наемников и русских тушинцев из полка АЛисовского. Под вечер гетман приказал зарядить пушку и выстрелить в сторону монастыря, «дабы пожелать монахам спокойной ночи». Как видно, сапежинцы не подозревали, что в крепости находятся значительные силы. Гетман узнал об опасности ночью, поднял по тревоге безмятежно спавших солдат и приказал в спешном порядке возводить укрепления6.
Наемники построили лагерь на Красной Горе у Дмитровской дороги к западу от монастыря. Они окружили свой стан глубоким рвом, насыпали вал и возвели высокий частокол. Здесь размещались пять укрепленных опорных пунктов, которые современники называли «батареями», оснащенных полевыми орудиями. Остатки этих сооружений сохранялись до середины нынешнего века7.
«Лисовчики» возвели свой лагерь в Терентьевой роще на высоком берегу реки Кончуры к югу от монастыря. Вероятно, он был построен из сцепленных между собой повозок по казачьему образцу. Именно поэтому историки и краеведы XIX в., несмотря на все усилия, не смогли отыскать его следов. На прибрежных кручах, обращенных к монастырю, «лисовчики» установили четыре артиллерийские «батареи», оснащенные полевыми орудиями1.
Укрепления сапежинцев охватывали Троицкую крепость с
51


запада и юга. Такое расположение позволяло с успехом применять конницу против вылазных отрядов осажденных. Сапежинские батареи, оснащенные только полевыми орудиями, держали под прицелом все предполье крепости и в любой момент могли оказать коннице огневую поддержку. Против мощных стен крепости они были бессильны. Тушинским пушкарям впоследствии удалось лишь кое-где сбить крышу с галерей на стенах крепости’.
Ян Сапега попытался вступить в переговоры с осажденными и добиться добровольной сдачи крепости. Он дважды (23 и 25 октября 1608 г.) посылал парламентеров с требованием сдаться. А. Палицын привел в «Сказании» тексты грамот гетмана воеводам, архимандриту и ответного послания властей монастыря сапежинцам. Проверка показала, что тексты грамот являются подложными и заимствованы из литературного источника. Ян Сапега, как следует из «Дневника», никакого ответа от осажденных в те дни не получал, а его посланцы были задержаны в Троице10.
Защитники Троицкой крепости с помощью подземного хода поддерживали связь с внешним миром и были в курсе событий в стране. Вести были тревожными. Москвичи, разочарованные неспособностью Шуйских навести порядок в стране, волновались и не желали терпеть тяготы новой осады столицы. Дворяне сотнями покидали правительственные войска и бежали из Москвы спасать свои владения от разорения. Василии Шуйский предпринимал отчаянные усилия, чтобы спасти положение. Царь затеял новое крестное целование в Москве, отправил воевод в провинцию с приказом собрать дворян и организовать сопротивление тушинцам на местах. Однако принятые меры не дали ожидаемого результата. Восстановить положение никак не удавалось. Получив ультиматум, осажденные оказались перед трудным выбором. Троицкие монахи в силу своего сана являлись наиболее влиятельной группировкой среди осажденных. Старцы прекрасно понимали, что захват обители иноземцами грозит «поруганием веры», бесчисленными бедами и полным разорением.
За доказательствами не нужно далеко ходить. Дворяне алексинцы, каширяне, коломничи, туляне не понаслышке знали, что несет с собой власть самозванца и его сторонников. Вместе с тем братия видела, что призыв верно служить Василию Шуйскому, который полностью дискредитировал себя в глазах русских людей, не найдет широкой поддержки среди осажденных. Тщательно взвесив все «за» и «против», монахи обратились к защитникам монастыря с
52


призывом: «верно служить государю, который на Москве будет». Этот призыв, сделанный, вероятно, во время торжественного праздника памяти преподобного Сергия Радонежского 25 сентября 1608 г., получил широкий отклик среди осажденных. Старцев активно поддержала многочисленная родня и воины, чьи семьи имели давние связи с обителью: переяславские дворяне Айгустовы, Баскаковы, Вантеевы, Григорьевы, Зубовы, Мякишевы, Поповы-Орловы, Редриковы, Скобельцыны, Скрипицыны, Стоговы, Тимановы, монастырские слуги Бирилевы, Бреховы, Гордеевы, Корсаковы, Конищевы, Литвиновы, Лодыгины, Овчинниковы, Тененевы, Чудиновы и др., ремесленники, торговцы и крестьяне села Клементьева — посада Троицкой крепости. За сопротивление сапежинцам высказывались алексинские, каширинские, коломенские, тульские помещики, а также дворяне, стрельцы и казаки, чьи семьи остались в Москве. Архимандрит Иоасаф и священники отслужили торжественную молитву, затем осажденные принесли присягу на гробе преподобного Сергия в верности приговору11.
Авраамий Палицын рассказывает в «Сказании», что в тот день священноинок Пимен, дьяконы Иосиф и Серапион, многие старцы и миряне якобы видели знамение — столп огненный, который спустился с небес на обитель. Исследователи давно заметили, что это знамение напоминает видение, случившееся в Константинополе во время его осады турками в 1453 г. Правда, тогда огненный столп поднялся от города в небеса. Для современников знамение, явившееся в Троице, было исполнено глубокого смысла. Оно со всей определенностью свидетельствовало о божьем покровительстве осадным сидельцам12.
Упорное нежелание защитников Троицы вступить в переговоры с сапежинцами заставило гетмана подумать о том, как силой заставить осажденных сдаться. Ян Сапега отдал приказ готовиться к штурму. Сапежинцы начали рыть глубокий ров от левого берега реки Кончуры к восточным стенам крепости. Они намеревались с помощью этого рва подобраться к стенам, подступы к которым простреливались крепостными орудиями. Одновременно гетман отправил гонцов в Тушино с просьбой прислать осадную артиллерию. Все, что смог сделать самозванец для своего гетмана — это отправить к нему «окольничего» Данилу Долгорукого — родственника троицкого воеводы и одну осадную пушку, которую казаки доставили в сапежинский лагерь в октябре 1608 г. Данило Долгорукий принял участие в нескольких совещаниях сапежинцев в течение октября
53


1608 г., был «в доброй мысли» с гетманом, однако склонить троицких осадных сидельцев к сдаче так и не удалось. Пушка была установлена на горе Волокуше у Терентьевой рощи. Ее огневой мощи явно недоставало для шестинедельного артобстрела крепости, о котором Авраамий Палицын рассказал в 26 главе «Сказания». Анализ текста показывает, что описание заимствовано из литературных источников. Немногие достоверные данные о разрушениях, причиненных тувинскими ядрами, относятся к разным периодам обороны монастыря. Ян Сапега и его воины были вынуждены отказаться от мысли пробить брешь артиллерийским огнем в стенах крепости. Наступившие холода задержали прокладку рва. Нужно было разработать новый план взятия крепости. Гетман и его полковники решили овладеть Троицей при помощи подкопа, который приказали копать изо рва под Пятницкую башню13.
Боевые действия у Троице-Сергиева монастыря начались в октябре 1608 г. с мелких стычек. Полковник Александр Лисовский разузнал о том, что защитники Троицы поддерживают связь с внешним миром через подземный ход, проложенный из крепости к мельнице на реке Кончуре. «Лисовчики» устроили засаду в ночь с 7 на 8 октября 1608 г. Им не повезло. Ночь была лунной и дозорные из монастыря заметили опасность. Воеводы приказали дворянам, слугам.и. резакам скрытно напасть на противника через потайные ворота. Троицкие воины в пять часов ночи обрушились на врагов. Засады были разогнаны, Александр Лисовский и несколько казаков ранены. Победа подняла боевой дух троицких воинов. Однако, от использования подземного хода пришлось отказаться14. Отныне троицкие гонцы должны были прорываться через боевое охранение сапежинцев.
Два дня спустя слуги наемников начали заготавливать капусту на монастырском огороде у северных стен крепости. Защитники Троицы заметили, что, врагов немного и они проявляют полную беспечность Несколько воинов без разрешения воевод спустились по веревкам со стен крепости и неожиданно напали на зазевавшихся слуг. Многие враги были убиты и ранены. Двое попали в плен. В суматохе стычки никто не заметил, как к врагу бежал служка монастырского слуги Осипа Селевина15.
Служка предупредил Яна Сапегу, что вечером защитники Тррицы предпримут вылазку, чтобы помочь своим гонцам преодолеть боевое охранение противника. Предатель кровью товарищей купил снисхождение себе и своему хозяину. лСапежинцы устроили засаду.
54


Вечером из монастыря вышли три крупных отряда. Слуга Василий Брехов возглавил нападение стрельцов и даточных на батареи на Красной горе. Троицкие воины завязали трехчасовой бой и отвлекли на себя внимание противника. Тем временем два других конных отряда атаковали вражеские заставы на Княжем поле и у Служней слободы на севере и северо-востоке от монастыря и неожиданно для себя попали в засаду. Сапежинцы контратаковали вылазные отряды и нанесли им значительный урон. Особенно пострадали стрельцы и даточные, атаковавшие батареи на Красной горе. По явно преувеличенным данным сапежинцев, около двухсот защитников Троицы сложили головы. Сам Василий Брехов был смертельно ранен и вскоре умер, приняв пострижение. Гонцы, судя по записям «Дневника», попали в руки сапежинцев. Слуга Осип Селевин бежал к тушинцам, купив предательством собственное благополучие16.
Авраамий Палицын пишет, что 13 октября 1608 г. тушинцы устроили демонстрацию своих сил у стен Троицкой крепости и затем в час ночи 14 октября 1608 г. начали семидневный штурм монастыря. Рассказ о штурме легендарен и заимствован из литературного источника17. Вполне возможно, что Ян Сапега устраивал демонстрацию своих войск. Однако весьма сомнительно, что это было сделано 13 октября 1608 г. Демонстрация имела бы смысл в первые дни обороны Троицы, а не тогда, когда бои уже шли полным ходом. Русские и польские источники показывают, что с 10 по 24 октября 1608 г. в боях у Троице-Сергиева монастыря наступила длительная пауза. Вероятно, защитникам Троицы понадобилось две недели, чтобы оправиться после поражения 10 октября 1608 г.18
Тем временем обстановка в стране стала еще более драматичной. Стремясь развить достигнутый успех, руководство Тушинского лагеря отправило крупные отряды в глубь Замосковного края и к Новгороду Великому. Дон Хуан Крузатти, Петр Голович и Тимофей Бьюгов во главе 300 гусар, 300 запорожских казаков и нескольких сот переяславских дворян наголову разгромили отряды ополчения владимирских, ростовских и ярославских дворян, разграбили и сожгли Ростов. Полковник Кернозицкий с 2,5 тыс. наемников, запорожских казаков и русских тушинцев прорвался в Новгородский уезд. Неудачи правительственных войск и отсутствие реальной помощи из Москвы привели к массовому переходу дворян, посадских и крестьян северных и северо-восточных уездов страны на сторону самозванца. Тушинцы осадили остатки правительственных войск в
55


Москве, Смоленске, Новгороде Великом, Нижнем Новгороде, Казани, Коломне, Иосифо-Волоколамском и Троице-Сергиевом монастырях. Население Устюга Великого и других городов Северного и Восточного Поморья заняло выжидательную позицию.
В 20-х числах октября 1608 г. защитники Троицы заметили оживление на ярославской и угличской дорогах. То ехали в Тушино посольства ярославцев, угличан, костромичей, вологжан и др. Воеводы отправили на разведку к Верхнему пруду и Ярославской дороге пеших троицких слуг, стрельцов и казаков. «Лисовчики» предвидели возможность такой вылазки и напали на пеших ратников из рвов и ям, «яко демоны». В кровопролитном бою погиб командир вылазного отряда Борис Рогачев. Многие слуги, стрельцы и казаки были ранены. Вылазному отряду, по всей видимости, удалось выполнить поставленные задачи. Ратники захватили в плен смертельно раненого дедиловского казака, который сообщил о подкопе19. Весть об этом, по всей вероятности, посеяла смятение среди осажденных.
Архимандрит Иоасаф, соборные старцы и монахи решили укрепить дух троицких воинов, несколько пошатнувшийся после неудач и потерь. В день памяти св. Дмитрия Солунского 26 октября 1608 г. они устроили крестный ход по стенам крепости. Авраамий Палицын пишет, что на тушинцев при виде множества молящихся людей на стенах якобы напал великий страх и они в ужасе бежали изо рвов и ям, вырытых вокруг монастыря в свои укрепленные лагеря. Авторы «Выписи вылазкам» свидетельствуют, что этот чудесный страх был вызван земными причинами. Троицкие воины, воодушевленные молитвою, совершили вылазку на заставы ротмистров Сумы и Яна Брушевского (Вузовского). Враг был опрокинут и отогнан к лагерю на Красной горе. Ротмистр Я.Брушевский был взят в плен. Сапежинцы пытались контратаковать, однако троицкие воины успели отойти в крепость.
Авраамий Палицын привел в «Истории» показания, которые Я. Брушевский якобы дал на допросе. Эти показания явно заимствованы келарем из литературного источника. В «Истории», как и в «Повести о прихождении Стефана Батория на трэд Псков», говорится о нескольких подкопах, тогда как все документальные польские и русские источники показывают, что подкоп в действительности был один. Тем не менее ротмистр, судя по всему, подтвердил рассказ дедиловского казака о подкопе. Воеводы приказали слуге Власу Корсакову и его товарищам в башнях и
56


стенных киотах копать частые слухи, чтобы обнаружить «место, куда ведет подкоп»20.
Авраамий Палицын пишет в «Истории», что троицкая братия обратилась со словами утешения к осажденным, убеждая не поддаваться страху и встречать невзгоды молитвой. Текстологический анализ главы «о утешении инок» обнаружил, что она дословно заимствована из литературного источника «Повести о взятии Царьграда турками»21.
В ночь с воскресенья на понедельник 1 ноября 1608 г. тушинцы предприняли первый штурм Троице-Сергиева монастыря. Действия Яна Сапеги, Александра Лисовского и их воинов на первый взгляд необъяснимы — до окончания прокладки подкопа под Пятницкую башню остались считанные дни. Авторы «Дневника» Яна Сапеги умолчали о штурме. Авраамий Палицын, наоборот, рассказал о нем несколько раз под разными датами. Критический анализ этих рассказов дает основание предположить, что штурм был предпринят по инициативе солдат, после шумного пира. Подгулявшие наемники и казаки, опьяненные вином и головокружительными успехами в Замосковном крае и Поморье, вероятно, решили одним махом покончить со строптивыми защитниками монастыря. Авраамий Палицын пишет, что якобы преподобный Сергий Радонежский предупредил осажденных об опасности, явившись во сне пономарю Иринарху. Келарь не заметил, что не совсем удачно сделал вставку о видении в рассказ очевидца штурма. В этом рассказе сохранились строки, свидетельствующие о том, что нападение было внезапным. Тушинцы пошли на приступ крепости со всех сторон в третьем часу ночи. Они несли с собой дрова, хворост, солому, смолу и порох, чтобы забросать крепостные рвы и зажечь дубовый острог пивного двора у западных стен крепости. Атаку поддерживали батареи на Красной горе и у Терентьевой рощи.
Защитники Троицы, поднятые по тревоге, заняли свои места на стенах и открыли ответный огонь. Тушинцам удалось зажечь Пивной двор. Зарево пожара осветило штурмовые колонны. В нападающих полетели камни, бревна, полилась кипящая смола. Троицкие пушкари прицельным огнем заставили штурмующих обратиться в бегство. Пожар на Пивном дворе удалось загасить. На рассвете троицкие воины произвели вылазку и отогнали тушинцев, укрывавшихся в оврагах и ямах. Враги понесли значительный урон. Первый штурм Троице-Сергиева монастыря закончился полным провалом22.
57


Минуло три дня. Троицкие воины решились организовать разведку боем, чтобы узнать наконец, откуда и куда ведется подкоп. Вылазкой отряд напал на тушинцев у Подольного монастыря и погнал их к лагерю Александра Лисовского. Голова Борис Зубов и слуга Аканья Селевин захватили языка. Выполнив задание, воины отступили в крепость. В стычке были ранены сын боярский Федор Карцев и Ананья Селевин. Пленный, по всей видимости, сообщил, что подкоп ведется под восточные стены монастыря21.
Осажденные попытались перехватить подкоп глубоким рвом, который они повели вдоль восточной стены монастыря, но начали работы не от Пятницой башни, а с противоположной стороны от Житничей башни. Как видно, они точно не знали, куда ведется подкоп. Солдаты напали на землекопов 6 ноября 1608 г. Однако защитники Троицы оказались наготове. По тушинцам ударили заранее наведенные пушки. Затем противника атаковали вылазные отряды. В кровопролитной стычке тушинцы потерпели поражение, потеряв многих воинов ранеными и убитыми. Помешать прокладке защитного рва не удалось. Вскоре необходимость в нем отпала. Перебежчик, казак Иван Рязанец, указал защитникам Троицы точное местонахождение подкопа24.
Воеводы тотчас приказали построить дубовую стену внутри крепости на случай разрушения Пятницкой башни и в течение 9— 11 ноября 1608 г. организовали несколько вылазок к устью подкопа, чтобы его взорвать. Первая атака, предпринятая 9 ноября 1608 г., оказалась неудачной. Тушинцы контратаковали вылазной отряд Ивана Ходырева и оттеснили его к Подольному монастырю, лишив возможности отойти в крепость. Тяжелое положение отряда, а не уничтожение подкопа (как пишет Авраамий Палицын), заставило старца Нифонта Змеева во главе 30 старцев и 200 воинов без ведома воевод предпринять отчаянную атаку из Пивного двора в лоб на батареи на Красной горе. Сапежинцы после некоторого замешательства встретили воинов картечью и отбросили к стенам крепости. Голова Борис Зубов и слуга Ананья Селевин со своими воинами решили поддержать Нифонта Змеева и его товарищей. Они силой заставили воеводу Алексея Голохвастова открыть Каличьи ворота и помогли Нифонту Змееву организовать повторную атаку. Тушинцам и на этот раз удалось отбить нападение и отбросить оба отряда к Пивному двору. Несмотря на неудачу, старец в третий раз повел своих воинов на врагов. На этот раз троицкие воины оказались в критическом положении. Они попали не только под фронтальный,
58


но и под фланговый огонь тушинских батарей и понесли значительные потери. Враги, оттеснив воинов Нифонта Змеева от ворот Пивного двора к Келареву пруду, едва не ворвались на их плечах в монастырь. Выстрелы крепостной артиллерии остановили врага. Однако теперь уже три вылазных отряда оказались на грани пЬлного уничтожения. В суматохе никто не заметил, что Борис Зубов й Ананья Сслевин с частью воинов после третьей атаки отступили не к крепости, а в Глиняный овраг. Они незаметно зашли в тыл сапежинским батареям на Красной горе и неожиданно напали на противника с фланга и с тыла. Тушинцы, вероятно, решили, что защитникам Троицы пришла помощь из Москвы и в панике бросились в свои лагеря. Слуга Меркурий Айгустов первым заскочил на батарею противника и был сражен выстрелом из мушкета. Гибель героя не остановила наступательный порыв его товарищей. Троицкие воины быстро овладели первой, второй и третьей батареями. Затем с помощью отряда Ивана Ходырева воины Бориса Зубова и Ананьи Селевина захватили четвертую и пятую батареи. Воспользовавшись замешательством врагов, защитники Троицы вывезли, по одним сведениям 8, по другим И пушек, самопалы, ядра и изрубили деревянные части укреплений на дрова. В результате этого боя тушинцы лишились значительной части и без того немногочисленной артиллерии. Троицкие воины одержали важную победу. Авраамий Палицын засвидетельствовал, что многие люди видели перед троицкими воинами «полчек» святого воинства25.
На следующий день, 10 ноября 1608 г. защитники монастыря возобновили атаки на подкопный ров. Этому бою, по всей видимости, посвящена 23 глава «Сказания», но Авраамий Палицын ошибочно датировал этот бой 1 ноября 1608 г. Келарь пишет, что воины прорвались ко рву и здесь попали в засаду. С большими потерями они отступили в крепость. Около 190 воинов погибло. Семеро попали в плен. Среди убитых был слуга Копос Лодыгин. Вечером того же дня троицкие воины взяли реванш — неожиданным ударом отбили у тушинцев сено26.
Предпринимая третью, последнюю попытку уничтожить подкоп, троицкие воины учли опыт предшествующих боев. Воеводы разделили воинов на три отряда и создали специальную саперную Группу для взрыва подкопа. Головы Иван Есипов, Сила Марин, Юрий Редриков с первым вылазным отрядом должны были, пройдя через Пивной двор, Луковый огород и плотину Келарева пруда, выйти на Московскую дорогу и напасть на третью и четвертую
59


батареи «лисовчиков». Головам Ивану Ходыреву, Ивану Волховскому и Борису Зубову во главе второго крупного отряда предстояло выйти из Каличьих ворот, обогнуть монастырь с северо-востока, пересечь Переяславскую дорогу и через мельничную плотину ударить на первую и вторую батареи «лисовчиков». Главная задача этих двух отрядов состояла в том, чтобы связать основные силы «лисовчиков» боем на батареях в Терентьевой роще и постараться уничтожить их артиллерию. Тем временем вышедший через Святые ворота небольшой отряд головы Ивана Внукова должен был уничтожить боевое охранение тушинцев на Подольном монастыре и дать возможность подрывникам, заранее вышедшим через потайные ворота, подобраться ко рву, найти и взорвать подкоп. После выполнения этой задачи отряд Ивана Внукова, вероятно, должен был выдвинуться в сторону лагеря Яна Сапеги и прикрывать отход двух первых вылазных отрядов. План был крайне рискованным. Защитники Троицы бросали почти все свои силы против «лисовчиков», что вынуждало их действовать быстро, решительно и, главное, нужно было успеть отступить до того, как сапежинцы выйдут из своего лагеря на Красной горе на помощь «лисовчикам». Ставка была сделана на внезапность, на то, что ранним утром сапежинцы не смогут вовремя организовать контратаку.
Под утро 11 ноября 1608 г. троицкие воины скрытно вышли на исходные позиции. Едва забрезжил рассвет, по сигналу осадного колокола воины бросились в атаку и блестяще осуществили первую часть задуманного плана. На батареях вспыхнул яростный бой. Отряд Ивана Внукова уничтожил боевое охранение. Подрывники отыскали устье подкопа и заложили в него заряд. В этот момент лисовчики, по-видимому, пришли в себя. Бывший болотниковец, атаман Иван Чика с казаками отразил атаку первого отряда на батарею на горе Волокуше и погнал троицких воинов к Подольному монастырю. В критический момент боя совершили подвиг два клементьевских крестьянина Никон Шилов и Солота. Они подорвали подкоп вместе с собой. Это развязало руки Ивану Внукову. Голова повел своих воинов на помощь первому отряду и контратаковал лисовчиков. Соединившись, оба отряда отбросили казаков Ивана Чики к их батарее на горе Волокуше. Во время атаки атаман убил Ивана Внукова из самопала. В единоборстве с тушинским богатырем был смертельно ранен слуга Данило Селевин. Нанеся противнику большой урон и уничтожив подкоп, троицкие воины отступили в крепость, видимо, еще до подхода основных сил сапежинцев. Взрыв подкопа повредил Пятицкую башню и часть стены. Архимандрит Иоасаф с келарем
60


отслужили панихиду по усопшим и благодарственный молебен за спасение. Воевода отправил с вестью о победе к Василию Шуйскому сына боярского Ждана Скоробогатого. Царь прислал благодарственные грамоты троицким осадным сидельцам27.
Победа была куплена дорогой ценой. Авраамий Палицын сообщает» что в боях было убито 174 и ранено 66 защитников Троицы. Погибли головы Иван Внуков» Иван Есипов, слуги Даниил Сел евин, Меркурий Айгустов. В списке ошибочно упомянут поповский сын Данило Дмитриевич Протопопов, который, как следует из документальных источников» погиб весной 1609 г.
В результате активных боевых действий осенью 1608 г. защитникам Троице-Сергиева монастыря удалось одержать важную победу над тушинцами. Они сорвали планы противника захватить крепость силой и лишили его значительной части артиллерии. Тушинцам теперь ничего не оставалось, как перейти к длительной осаде крепости и попытаться взять монастырь измором. Важный центр сопротивления тушинцам к северо-востоку от Москвы был сохранен.
1 Готье Ю.В. Замосковный край в XVII в. М., 1937. С. 115, 117-127; Немоевский С. Памятник // Титов А.А. Рукописи славянские и русские, принадлежащие И.А.Вахрамееву. М., 1907. Вып. 6. С. 240— 241,
2 Голубинский Е.Е. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая лавра. СПб., 1909. Ч. 1. С. 160.
3 Белокуров С. Разрядные записи за Смутное время. СПб., 1907. С. 253.
4 	ОР НБУАН во Львове, ф. 5, N 5998/111, л. 330; ОР РГБ, ф. 304, N 818, 202-205 об.; Голохвастов Д.П. Замечания об осаде Троице- Сергиевой лавры // Московитянин. 1844. Ч. IV. N 7. С. 119.
5 ОР НБУАН, ф. 5, N 5998/Ш, л. 323; Sapieha J.P. Op.cit. S.188-189.
6 Палицын А.Сказание. С.132; Sapieha J.P. Op.cit. S.189—191.
7 Голубинский Е.Е. Указ.соч. С.365—366; Тушинские «батареи» не были артиллерийскими батареями в современном смысле этого слова, для этого у них не хватало пушек.
’Там же.
’ОР НБУАН, ф. 5, N 5998/Ш, л. 330.
10 Палицын А. Сказание. С. 134—137; Тюменцев И.О. «Сказание об
61


осаде Троицс-Сергиева монастыря» А.Палицына как исторический источник // Вестник ЛГУ. 1988. Сер.2. Вып.З. С. 3—8.
11 ОР НБУАН, ф. 5, N 5998/Ш, л. 330; Палицын А. Сказание. С. 133.
12 Палицын А. Сказание. С. 133, 301.
”Акты исторические (АИ). СПб., 1841. Т. 2. N.181.III. С. 211—212; ОР НБУАН, ф. 5, N 5998/111, л. 330; Палицын А. Сказание. С. 138— 140; Sapieha J.P. Op.cit. S. 191—193.
“АИ, N 181.Ш. С. 211; Sapieha J.P. Op.cit. S. 193.
15 АИ, N.181.HI. C. 211; Палицын А. Сказание. C. 142; Sapieha J.P.
Op.cit. S. 193.
“АИ, N.181.III. C. 211; Палицын А. Сказание. C. 142; Sapieha J.P.
Op.cit. S. 193-194.
”Палицын А. Сказание. C. 140—141.
” АИ, N 181.Ш. C. 211; Sapieha J.P. Op.cit. S. 194-195.
1, 	АИ, N 181.Ш. C. 211; Палицын А. Сказание. C. 147; Sapieha J.P. Op.cit. S. 194-197.
20 АИ, N 181.111. C. 211—212; Палицын А. Сказание. C. 143—144.
21 Тюменцев И.О. Указ.соч. С. 6.
22 АИ, N 181.III. С. 211—212; Палицын А. Сказание. С. 140—143, 146-147.
23 АИ, N 182.III. С. 211—212; Палицын А. Сказание. С. 144—145.
24 АИ, N 181.III. С. 211—212; Палицын А. Сказание. С. 144—145.
25 АИ, N 181.III. С.211—212; Палицын А. Сказание. С.154—156.
26 АИ, N 181.III. С.211—212; Палицын А. Сказание. С. 145.
27 CX, N 14; АИ, N 181.III, 241. С. 211, 284-285; Палицын А. Сказание. С. 156.
62


Очерк 6. ЗЕМСКОЕ ДЕЛО
Захват приверженцами самозванца центральных и северо- восточных уездов страны быстро привел к полному перерождению повстанческого движения. В Тушино образовалась многочисленная боярская дума, в которой имелись представители почти всех сдоев русской аристократии. *Воровская дума» являла причудливое переплетение боярских группировок, оппозиционных Шуйскому. Недавние стольники, дворяне московские стали боярами и окольничими. Они создали в таборах самозванца основные приказы, укомплектовав их беглыми дьяками и подьячими, и произвели смену воевод в городах, заменив приверженцев Шуйского на местных дворян, доказавших преданность «царику». Тушинский аппарат государственного управления, сложившийся к концу 1608 г., являлся точной копией московского, только был более молодым и менее аристократическим по составу.
Наемники и казаки до поры до времени не мешали боярам. Их взаимоотношения начали меняться по мере того, как откладывалась выплата жалования. После Волховской битвы наемники потребовали, чтобы Лжедмитрий II назначал воеводами в городах иноземцев наряду с русскими. Захватив Замосковье, солдаты настояли, чтобы их представители принимали непосредственное участие в сборах налогов вместе с русскими приказными. Русское правительство в обычное время взимало с податного населения по 20 рублей с сохи, Тушинская администрация — 80 рублей. Одновременно, наемники заставили самозванца и его бояр раздать им в «приставства» дворцовые волости, чтобы получать там «корм» — деньги и продукты на «прожиток», до тех пор, пока с ними не расплатятся. Зимой 1608—1609 гг. после очередной задержки жалования взбунтовавшиеся солдаты избрали из своей среды особо доверенных лиц — «децемвиров», которые должны были следить за всеми доходами и расходами «царика», чтобы собрать деньги для расплаты с ними.
Вмешательство наемников внесло хаос в дела управления страной. Тушинская администрация взыскивала с податного населения непомерные налоги. Наемники брали «корм», абсолютно не считаясь с ими же установленными границами приставств, Слуги солдат, с тайного благословения хозяев, собирались в шайки и под разными предлогами грабили мирное население. Лагеря тушинцев были буквально завалены продовольствием. Пиры чередовались с охотами и дикими оргиями. В считанные недели, накануне суровой зимы, податное население центральных уездов страны было обобрано
63


до нитки и оказалось на краю гибели. Доведенные до отчаяния посадские и крестьяне Замосковного края и Поморья взялись за топоры.
Документы «архивов» Яна Сапеги и Соликамской приказной избы свидетельствуют, что поводом к восстанию послужили победы, одержанные защитниками Троице-Сергиева монастыря 1—11 ноября 1608 г. над сапежинцами, и недостоверные слухи о прибытии шведского вспомогательного войска в Новгород Великий1. Первыми выступали против тушинцев галичане, затем костромичи, вологодцы, белозерцы, шуяне. Восставших против «царика» поддержали жители Устюга Великого, Перми, ранее занимавшие выжидательную позицию. Поднялись крестьяне Суздальского, Владимирского, Муромского, Дмитровского, Калининского, Бежецкого уездов, Новгородских пятин. Народ повсеместно расправлялся с наемниками, казаками и представителями тушинской администрации, создавал отряды земского ополчения. Защитники Москвы, Смоленска, Новгорода Великого, Казани, Нижнего Новгорода нанесли сильные удары по противнику. Не остались в стороне от земского дела и троицкие воины. Они возобновили ежедневные вылазки из крепости и не позволили Яну Сапеге своевременно направить в Замосковье и Поморье карателей. Вылазные отряды вели разведку, отбивали скот, продовольствие и фураж у противника, пополняли запасы дров2. Авраамий Палицын описал одну из таких вылазок (вероятно, имевшую место 28 ноября 1608 г.) в 30 главе «Сказания». В тот день, согласно «Выписи вылазкам», воеводы решили отбить у противника скот, который слуги наемников сгоняли по окрестным дорогам в лагеря у Троицы. Для выполнения этой задачи необходимо было уничтожить тушинские заставы у Нагорного пруда в Мишутином и Большом глиняном овраге и у Благовещенской рощи. Поначалу троицким воинам сопутствовал успех. Вылазные отряды внезапным ударом разогнали заставы тушинцев. Однако затем произошло непредвиденное. Троицкие воины, направленные к Благовещенской роще, увлеклись преследованием противника. Воеводы отравили к ним на помощь резервный отряд. Тем временем Александр Лисовский поднял по тревоге и вывел в поле свои отряды. «Лисовчики» обрушились на вылазные отряды, стремясь отрезать их от крепости. Троицкие воины были вынуждены ввести в бой свой последний резерв — старцев Ферапонта Стогова и Малафия Ржевитина с 20 монахами. Старцы, в прошлом дворяне и монастырские слуги, знали толк в ратном деле. Они не стали менять монашеские одежды на панцири и кольчуги, попросили открыть
64


Святые ворота, через которые в Троицу' въезжал только царь, и дружно ударили на врагов. Горстка храбрецов ввергла в суеверный ужас русских тушинцев и они в панике побежали. Положение удалось восстановить, но не надолго. Ян Сапега с наемниками пришел на помощь «лисовчикам» из своего лагеря. Ударами с фланга и с фронта тушинцы сбили вылазные отряды в низину у Пивного двора и попытались их окружить. В этот момент совершил свой подвиг молоковский крестьянин Суета. С бердышом в руках он оДин встал против наседающих врагов. Все, кто пытался вступить с ним в единоборство, падали замертво. В наступлении тушинцев произошла заминка. Троицкие воины получили несколько мгновений, чтобы прекратить беспорядочное бегство, прийти в себя. Первыми оправились троицкие слуги Пимин Тененев и Михаил Павлов с товарищами. Они контратаковали тушинцев. Пимин Тененев ранил Александра Лисовского из лука.- Полковник упал с лошади и его солдаты растерялись. Атаку поддержали другие троицкие воины. Тушинцы начали отход. Юрий Горский, Иван Тышкевич, ротмистр Сума пытались остановить наступление, но потерпели неудачу. Михаил Павлов убил в единоборстве Юрия Горского, захватил его тело и коня. Воспользовавшись отступлением врага, вылазные отряды отступили в Троицкую крепость3.
В ходе кровопролитных боев 15 ноября — 10 декабря 1608 г. защитники Троице-Сергиева монастыря нанесли тушинцам значительный урон, захватили многих пленных, в том числе видного атамана-болотниковца Петрушу. Отличились старцы Феропонт Стогов, Малафей Ржевитин, слуги Пимин Тененев, Михаил Павлов, Ананий Селевин, дворянин Степан Напольский, московский стрелец Нехорошко, крестьяне Никифор Шилов и Суета. Однако эти победы давались дорогой ценой. Голова Афанасий Редриков получил тяжелую рану во время вылазки за Токмарев овраг 16 ноября 1608 г. и вскоре умер, приняв пострижение. Два дня спустя в стычке погибло около 20 троицких воинов. Во время вылазки 26 ноября 1608 г. «переломило пушкою ногу» Семейке Коробьину4.
Роман Ружинский и Ян Сапега, втянувшись в борьбу с защитниками Москвы, Коломны и Троице-Сергиева монастыря, упустили время и не успели вовремя подавить восстание в Замосковье, Поморье и в Новгородских пятинах. Карательные отряды были брошены против народа лишь две недели спустя после начала восстания. Полковник Лисовский, ротмистр Эразм Стравинский и Бяк Ланцкоронский с наемниками и русскими тушинцами
65


совершили рейд на Ярославль, Кострому, Галич и Вологду. Ротмистр Александр Соболевский, воевода Федор Плещеев-Смердов и другие тушинцы — на Шую, Лух, Юрьевец Поволжский. Воеводы Семен Вяземский с русскими тушинцами, татарами, мордвой и черемисой предприняли наступление на Нижний Новгород. Ротмистр Казаковский с наемниками и дворянами — на Устюжину Железнопольскую и Белоозеро. Каратели огнем и мечом прошли по городам и селам севера и северо-востока страны и потопили народные выступления в крови.
Карательные экспедиции отвлекли значительное количество тушинских войск от осады Троице-Сергиева монастыря. Ян Сапега был вынужден отвести свои войска из полевых укреплений вокруг Монастыря в укрепленные лагеря и выехал в Тушино для совещания с Романом Ружинским о плане дальнейших действий. Защитники Троицы получили короткую передышку, которую использовали для пополнения своих оскудевших запасов. Авраамий Палицын пишет, что дело дошло до того, что осажденные беспрепятственно выходили за стены крепости, стирали белье, «прохлаждались»5.
Передышка закончилась, как только. Ян Сапега вернулся из Тушино, где узнал о размахе народных восстаний. Гетман решил ускорить события и изменить тактику борьбы с троицкими осадными седельцами. Тушинцы прекрасно знали, что в монастыре истощились запасы дров, сена, замерз водопровод, и поэтому осажденные почти ежедневно вынуждены были выходить за стены крепости, чтобы хоть как-то поправить свои дела. Ян Сапега приказал постоянно устраивать засады, чтобы, обескровив троицкий гарнизон, заставить защитников монастыря сдаться. Одновременно началась подготовка нового штурма крепости6.
Защитникам Троицы в конце декабря 1608 — январе 1609 гг. неоднократно сопутствовали удачи. Они отбили скот и сено 28 декабря 1608 г., разгромили заставу пана Сумы 13 января 1609 г., разогнали тушинцев на их «водопое» 31 января того же года. Дворяне Степан Лешаков, Митрофан Сытников, Петр Ошушков, Ярослав Стогов, монастырский слуга Михаил Павлов, немчин Кристоп, холоп Сильвестр Путятин неоднократно захватывали языков, в том числе панов Шуляковского и Ковалевского. Однако победы давались дорогой ценой. Получили ранения головы Седа Марин, Борис Зубов, дворяне Леонтий Смирной, Федор Карцев, Ярослав Стогов, Иван Назимов, Петр Ошушков. Десятки троицких воинов сложили головы. Только в боях 21, 25, 28 декабря 1608 г., по данным секретарей Яна
бб


Сапеги, троицкий гарнизон потерял убитыми и пленными около 325 человек. Особенно велики были потери во время вылазок за дровами, так как Ян Сапега без особого труда мог укрывать в перелесках своих солдат. Авраамий Палицын пишет, что троицких воинов иногда спасали от поражения наблюдатели, внимательно следившие день за днем за малейшими изменениями на местности. Гораздо чаще приходилось прибегать к огневой мощи троицкой артиллерии, но в январе запасы пороха истощились и теперь из пушек стреляли в самом крайнем случае7.
Трудности поколебали нестойких духом. Секретари Яна Сапеги отметили в «Дневнике», что 13 января 1609 г., воспользовавшись суматохой боя, в лагерь гетмана бежали двое сынов боярских переяславцев. Авраамий Палицын указал в «Истории», что изменниками якобы были Петр Ошушков и Степан Лешаков. Однако, как следует из «Выписи вылазкам» и других троицких документов, Петр Ошушков и Степан Лешаков продолжали стойко сражаться с врагами всю зиму и весну 1609 г. Вероятно, изменниками были дворяне переяславец Василий Аксаков и новгородец Осип Измайлов, упомянутые среди осадных сидельцев осенью-зимой 1609 г. и «служившие явствено» Лжедмитрию II во время штурма тушинцами Троице-Сергиева монастыря 28 июня 1609 г. Два дня спустя некий стрелец спустился ночью по веревке со стен крепости и явился к Яну Сапеге. Предатели, судя по всему, выдали гетману слабые места крепости и помогли ему организовать засады8. Первая же вылазка троицких воинов после бегства изменников едва не закончилась трагедией. Тушинцы внезапно атаковали вылазных людей и попытались отрезать их от крепости и уничтожить. Несколько врагов ворвались в открытые Каличьй ворота. Только мужество находившихся на стенах даточных крестьян спасло положение. Они забросали врагов камнями и заставили отступить. Тем временем «вылазные люди», потеряв убитыми около 40 человек, прорвались в крепость9.
Григорий Долгорукий и Алексей Голохвастов, чтобы избежать потерь, были вынуждены до минимума сократить вылазки. Запасы дров, сена в монастыре быстро таяли. В конце-концов, пришлось забить боевых коней и скот, разобрать деревянные постройки внутри крепости на дрова. Осажденные начали страдать от холода и скудной пищи, что не могло не сказаться на их здоровье. В конце января 1609 г многие защитники крепости заболели цингой. В феврале 1609 г. болезни, как свидетельствуют очевидцы, уносили ежедневно
67


15—20 жизней осажденных. Силы троицкого гарнизона начали быстро таять. Резко возросли суммы вкладов в казну и сокровищницу Троице-Сергиева монастыря. Воеводы и архимандрит запросили помощи из Москвы10.
Авраамий Палицын пишет, что Василий Шуйский проявил полное небрежение к настойчивым просьбам защитников Троицы прислать подкрепление. Данные «Дневника» Я.Сапеги опровергают обвинения келаря. Получив грамоты с просьбой о помощи, царь сразу же отправил в монастырь подкрепление — отрад ратников в несколько сот человек. Они попытались пробиться в крепость в ночь с 13 на 14 января 1609 г. Однако тушинцы были вовремя предупреждены и перекрыли все подступы к Троицкой крепости. Московские ратники, обнаружив сильные заслоны противника, не вступили в бой и вернулись обратно в столицу11.
В начале февраля 1609 г. Александр Лисовский и его воины вернулись в свой лагерь у Троицы. Тушинцы приступили к подготовке нового штурма крепости. На этот раз Ян Сапега решил, пользуясь молчанием троицкой артиллерии, установить петарды у ворот крепости и взорвать их. Штурмовые колонны должны были ворваться в образовавшиеся проломы и захватить Троицу. Положение осажденных в монастыре стало критическим12. Воеводы вновь запросили помощь у Василия Шуйского. Московское правительство предприняло новую попытку помочь защитникам Троицы в ночь с 15 на 16 февраля 1609 г. Небольшой отряд из 70 казаков и 20 монастырских слуг во главе с атаманом Сухим Останковым и Никифором Есиповым попытался прорваться в монастырь. Ратники везли с собой 20 пудов пороха. Они предполагали скрытно подобраться к крепости оврагами и, улучив момент, пробиться в Троицу. Сухой Останков и Никифор Есипов отправили в монастырь трех гонцов, которые должны были предупредить его защитников о приближении подмоги. Произошло непредвиденное. Посланцы попали в руки боевого охранения тушинцев, не выдержали пыток и выдали гетману замысел командиров отрада. Ян Сапега поднял по тревоге своих солдат и вновь, как в январе, перекрыл все подступы к монастырю. Две роты наемников начали поиск противника, чтобы уничтожить его. В критической ситуации Сухой Останков, Никифор Есипов и их товарищи проявили мужество и решимость помочь осажденным. Столкнувшись с неприятелем, они попытались прорваться через его боевые порядки. Троицкие ратники услышали шум схватки и сделали вылазку, чтобы помочь казакам и слугам.
68


Авраамий Палицын пишет, что бой оказался успешным для защитников крепости. Все московские ратники, за исключением четырех казаков, прорвались в монастырь. Секретари Яна Сапеги, наоборот, отметили, что только восемь казаков пробились в Троицу, двадцать попали в плен, остальные убиты. Попытка троицких воинов отбить пленных не удалась. Показание Авраамия Палицына о прорыве в Троицу шестидесяти казаков Подтверждают русские источники — «Выпись» и «Список сидевших в осаде». Вместе с тем в этих документах ничего не сообщается о судьбе двадцати монастырских слуг. Вероятно, они были теми двадцатью ратниками, которые попали в плен сапежинцам13. Полученные подкрепление и порох позволили защитникам Троице-Сергиева монастыря подготовиться к новому штурму крепости и несколько улучшить свое положение.
Александр Лисовский, раздосадованный неудачей, приказал казнить пленных, взятых в ночном бою. Тушинцы зверски убили слуг и казаков на глазах у их товарищей. В ответ защитники крепости казнили всех своих пленных — шестьдесят одного наемника и казака. Действия Александра Лисовского вызвали бурю негодования в тушинских лагерях у Троицы. Друзья и родственники погибших хотели расправиться с полковником. Только вмешательство Яна Сапеги утихомирило солдат и казаков. Тушинцы получили горький урок14.
Получив подкрепления, защитники Троицы смогли почти на месяц активизировать боевые действия. Они совершили лихие налеты на тушинские обозы, вели разведку, помогали гонцам из разных городов пробираться с вестями в Москву. Их усилия в немалой степени способствовали новому подъему народного движения против тушинцев в Замосковном крае и Поморье в феврале — апреле 1609 г. В боях отличились слуги Ананья Селевин, Федор Конищев, казак Тимофей Трофимов, клементьевский крестьянин Прон Гаврилов. Погибли герои обороны Данило Протопопов, Рахманин Шихозин. Были ранены Петр Ошушков, Федор Акинфов, Игнатий Коверзин, Федор Карцов. Обильную жатву собирала цинга. Очевидцы говорят, что в марте в Троице ежедневно умирало уже 20-25 человек, а в апреле число погибших в отдельные дни доходило до сотни. Весной положение троицких осадных сидельцев стало критическим15.
Авраамий Палицын попытался показать, что лишения, болезни, гибель людей явились божьим наказанием за грехи осажденных. Испытания якобы помогли очистить гарнизон крепости от


изменников — казначея Иосифа Девочкина-Кочергина с приятелями и нестойких в вере. Келарь был одним из врагов казначея и поэтому его рассказу нельзя доверять. В бумагах Яна Сапеги не сохранилось никаких документов, свидетельствующих об измене Иосифа Девочкина и его намерении сдать монастырь врагу. Однако, имеется письмо некоего «архимандрита Авраамия», где сообщаются ценные сведения о положении в Москве. Исследователи не без оснований полагают, что это письмо написал Авраамий Палицын16.
Документы защитников Троицы, отложившиеся в «архив» Яна Сапеги, отразили истинную картину событий. Они свидетельствуют, что тяготы осадного времени и болезни явились суровым испытанием для защитников Троице-Сергиева монастыря. Деньги и продукты, которые осажденные захватили из дома, быстро подошли к концу. Монахам пришлось давать из своих запасов и казны продукты, теплую одежду и деньги воинам и членам их семей. Размеры денежных выплат и продовольственные пайки были невелики. Воины, полагая, что их труд на поле брани и пролитая кровь требуют большего вознаграждения, начали проявлять недовольство властями монастыря17. Одновременно монахи Илларион Боровцин, уставщик Филарет и их товарищи стали распускать среди братии слухи, что казначей Иосиф Девочкин-Кочергин будто бы «истерял» все монастырские деньги. Казначей категорически отверг обвинения и заявил, что монахи корыстуются, вероятно, имея в виду, что они недовольны тратой средств на мирян. Взаимные подозрения усилились из-за людей, которые занялись спекуляцией самым необходимым, стремясь нажиться на чужой беде. Вспыхнули распри, первой жертвой которых стал некий Митя, убитый всем миром18.
Разногласия между властями монастыря и воинами переросли в открытый конфликт, который вошел в историю обороны Троицы как «дело об измене казначея Иосифа Девочкина». В феврале 1609 г. левого крылоса головщик Гурий Шишкин написал донос царю, в котором обвинил Иосифа Девочкина в казнокрадстве. Сохранилось перехваченное сапежинцами письмо Гурия Шишкина Авраамию Палицыну, которое проливает дополнительный свет на это дело. Головщик сообщил келарю, что, узнав о злоупотреблении казначея от Иллариона Боровцина, уставщика и Филарета, предложил им вместе написать донос царю, в котором попросить у Василия Шуйского разрешения воеводе Григорию Долгорукому произвести сыск. Илларион Боровцин и уставщик, по словам Шишкина, грубо оборвали старца и предупредили, чтобы он не совался не в свое
70


дело. Эти данные дают основание предположить, что за спиной Гурия Шишкина стояли воевода Григорий Долгорукий и дворяне, недовольные властями монастыря, а вовсе не монахи, как пишет Авраамий Палицын. Необходимо заметить, что головщик в своем письме говорил только о злоупотреблениях и не выдвигал обвинений в измене. К тому же действовал небескбрыстно. В письме Шишкина Палицыну содержится просьба исхлопотать какую-либо должность в монастыре. Как видно, головщик нспрочь был занять место казначея19.
Василий Шуйский поверил доносу и приказал Григорию Долгорукому провести расследование. В марте 1609 г. воевода арестовал и распорядился подвергнуть пытке Иосифа Девочкина и его доверенных лиц — Григория Брюшину и молоковского крестьянина Худяка. Известие об этом вызвало бурю негодования среди осажденных, так.как по тогдашним законам, нельзя было пытать соборного старца. Монахи, по словам Григория Долгорукого, ♦весь мир смутили» и не позволили пытать казначея. Второй воевода Алексей Голохвастов, семья которого имела давние связи с Троицей, встал на сторону монахов. Перепуганный Григорий Долгорукий теперь уже сам обратился с письмом к Авраамию Палицыну, в котором просил уговорить царя прислать срочно в Троицу «человек сто верных людей» для расследования измен Иосифа Девочкина и Алексея Голохвастова. Одновременно дворяне отправили в столицу челобитные, в которых просили выдать им жалование из монастырской казны или из «изменничьих денег» Иосифа Девочкина.
Данные письма воеводы и челобитные дворян подтверждают предположение, что инициатором «дела Девочкина» был Григорий Долгорукий и дворяне. Вероятно, они стремились подобным образом поставить под свой контроль казну, запасы и винные погреба монастыря. Обвинения казначея в измене, по-видимому, понадобились для того, чтобы преодолеть сопротивление монахов и дать ход «делу казначея». Пока Григорию Долгорукому пришлось ограничиться пыткой Григория Брюшины и Худяка, которые умерли от истязаний, видимо, не признав обвинений20.
В мае — июне 1609 г. после гибели многих монахов и болезни Алексея Голохвастова Григорий Долгорукий и его приспешники смогли продолжить расследование и подвергли казначея пытке. Вину Иосифа Девочкина,по-видимому, доказать не удалось. За казначея вступились архимандрит Иоасаф, соборные старцы, королева- монахиня Марфа (Мария) Владимировна Старицкая. Первый воевода
71


и его приверженцы оказались в тяжелом положении. Стремясь оправдать свои действия, они попытались представить Иосифа Девочкина главой широкого заговора, имевшего целью сдать Троице- Сергиев монастырь тушинцам. В заговоре якобы были замешаны слуга Осип Селевин, бежавший к сапежинцам в октябре 1608 г., воевода Алексей Голохвастов, королева-монахиня Марфа Старицкая и др. Все эти обвинения, по всей видимости, были выдумкой, так как в «архиве» Яна Сапеги не сохранилось никаких данных о заговоре в Троице и связях гетмана с указанными лицами. Неслучайно, в самый разгар «дела Девочкина» Ян Сапега был вынужден заслать в Троицу лазутчика, который должен был войти в доверие Григорию Долгорукому и в нужный момент открыть ворота крепости. Примечательно, что в письмах осажденных царю и Палицьшу вновь содержались жалобы воинов на скудное содержание и нежелание властей монастыря давать спиртное после боя21.
Властям монастыря, по-ввдимому, удалось переломить ход событий и добиться оправдания Иосифа Девочкина. Казначею вернули имущество и он сделал крупный вклад в казну монастыря. После смерти от ран и болезни Иосиф Девочкин был с почетом похоронен в Троице и его имя внесли в синодик. Враги казначея впоследствии явно впали в немилость. Гурий Шишкин, вопреки ожиданиям, не получил должности в Троице и был переведен в разоренный Спасо-Ефимиев монастырь в Ярославле. Григорий Долгорукий после окончания осады подвергся местническому унижению, против которого не посмел возразить. Все это говорит о том, что Иосиф Девочкин не был изменником, а стал жертвой недовольства воинов властями монастыря22.
Болезни, лишения и раздоры сильно ослабили осажденных перед лицом опасного врага. Своеобразным показателем кризиса явился резкий рост размеров и количества денежных вкладов в монастырскую казну в апреле — мае 1609 г. Не имея сил для ежедневных вылазок, троицкие воины начали применять партизанскую тактику. Осажденные стали тайно продавать тушинцам мед из монастырских погребов. Иногда защитникам крепости удавалось захватить потерявшего осторожность тушинца. Случалось, что сапежинцы пленили оплошавшего продавца. В мае 1609 г. несколько храбрецов пробрались в сапежинский лагерь на Красной горе и зажгли постройки, в которых размещались полки Марка Вилямовского и Яроша Стравинского. Несколько дней спустя тушинцы схватили недалеко от своего стана монаха, которого
72


подвергли страшным мукам и «едва допытались» о том, что готовятся новые поджоги. Гетман был вынужден срочно усилить охрану своих лагерей23.
Авраамий Палицын описал в «Сказании» усилия архимандрита Иоасафа и соборных старцев по борьбе с болезнями. Пономарю Иринарху было видение святого Николы Чудотворца, который посоветовал осажденным с верой в Бога растираться свежим снегом, и это многим помогло. На память евангелиста Иоанна Богослова 8 мая 1609 г. решено было в Успенском соборе освятить придел во имя Николы Чудотворца и на следующий день, 9 мая сотворить ему молитву. Обращение к Богу и чудотворцам якобы возымело действие, и многие начали выздоравливать- Документы осадных сидельцев свидетельствуют, что болезнь начала отступать с появлением зелени и полностью исчезла в конце июня 1609 г.24
Последствия болезней, гибели воинов на вылазках были ужасными. Ян Сапега решил, что настало время потребовать сдачи крепости и направил в монастырь с этим предложением пленного слугу, некоего Афанасьева. В ответ защитники монастыря произвели дерзкую вылазку под вечер 15 мая 1609 г. Перебежчики — казак станицы Сухого Останкова и клементьевский крестьянин Иван Дмитриев — рассказали Яну Сапеге, что осажденные обсуждали его предложения и решили, «если Москва сдастся, то и монастырь», а пока нужно сражаться, так как после столь большого вреда, который причинен тушинцам, не стоит рассчитывать на снисхождение25. Гетман узнал от изменников, что в монастыре осталось всего 102 дворянина, около 20 стрельцов, 40 казаков, 40 старых монахов и немного стариков, женщин и детей. Казалось, что в случае Штурма осажденные обречены. Однако, гетман не располагал силами для организации приступа. В марте — апреле 1609 г. отряды земского ополчения перешли в наступление и освободили Владимир, Муром, Ярославль, Углич, Романов. Ян Сапега был вынужден бросить против ополченцев полки Александра Лисовского, Марка Вилямовского и некоторые роты своего полка. Каратели увязли в боях за Владимир, Ярославль и Кострому. Штурм пришлось отложить до их возвращения. На этот раз народ помог защитникам Троицы выстоять2*.
Период обороны Троице-Сергиева монастыря с декабря 1608 по май 1609 гг. явился временем суровых испытаний для осадных сидельцев. Защитники крепости оказали неоценимую помощь народному движению против тушинцев. В свою очередь, отряды
73


ополчения помогли троицким воинам выстоять в трагические дни весны 1609 г. Многие защитники монастыря сложили голову в боях, погибли от болезней и холода. Суровым испытанием стали раздоры, вызванные «делом Иосифа Девочкина». Однако осажденные с честью прошли через все беды и не покорились врагам.
‘Акты Археографической Экспедиции (ААЭ). СПб., 1839. Т. 2. N 104.
2АИ, N 181.III. С. 212; Sapieha J.P. Op.cit. S.197-198.
ЭАИ, N 181.III. С. 212; Палицын А. Сказание. С. 157—160.
*АИ, N 181.III. С. 212; ЧОИДР, 1846-1847. Кн.4. Смесь. С. 3-4; Палицын А. Сказание. С. 175—176.
5 АИ, N 181.III. С. 212; Палицын А. Сказание. С. 164—165; Sapieha J.P. Op.cit. S. 198-199.
6АИ, N 181.III. C. 212; Палицын А. Сказание. С. 157, 160; АСПбОИРИ, к. 124. on. 1, ед. хр. 209, л. 3—4.
7 АИ, N. 181.III. С. 212; Палицын А. Сказание. С. 160; Sapieha J.P. Op. ciL S. 199-203.
1 Муханов П.Н. Подлинные свидетельства о взаимных отношениях России и Польши. М., 1834. С. 266.
’СХ, N 14, 18; АИ, N 181.III. С. 212; Палицын А. Сказание. С. 160;
Sapieha J.P. Op.cit. S. 201.
‘»CX, N.14; АИ, N 181.III. С. 212, N 242.III. С. 288-289; Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. М., 1987. С. 199—200, 241—242; Sapieha J.P. Op.cit. S. 200.
11 АИ, т. 2. N 181.III. C. 211; Палицын А. Сказание. C. 169—170; Sapieha J.P. Op.cit. S. 200—201.
«АСПбОИРИ, к. 124, on. 1, ед. xp. 209. C. 3-4.
15 АИ, t. 2. N 181.III. C. 211; Палицын А. Сказание. C. 170—171; ЧОИДР, 1845-1846. Кн.4. C. 4; Sapieha J.P. Op.cit. S. 206.
14 Палицын А.Сказание. C. 170—171; Sapieha J.P. Op.cit. S. 206—207.
15 АИ, N.181.1, 182. C. 210-213; CX, 42; РГАДА, ф. 1204. Швед.мкф.(НП) Рул.133. 4.2. N 87; Sapieha J.P.Op.cit. S.223.
w Палицын А. Сказание. С. 162—163; CX, 12.IX. С. 49—50.
17 АИ, N 240. С. 282—283; СХ, 42; Палицын А. Сказание. С. 164— 165.
74


11 СХ, 14; АИ, N 242; Палицын А. Сказание. С. 165.
19 АИ, N 242.Ш. С. 288—289; Палицын А. Сказание. С.162—163.
»АИ, N.132.I, 242.2. С. 212-213, 288; СХ, 42.
22 	АИ, N 241, 242.1; Палицын А. Сказание. С. 161; Sapieha J.P; Op. it. S. 220.
23 Вкладная книга. С. 186; Леонид. Список надгробий Троице- Сергиева монастыря. М., 1880. N 286. Синодик, л. 202 об; Белокуров С. Разряды. С. 325.
24 Вкладная книга. С. 199—200, 242—243; Палицын А. Сказание. С. 191; Sapieha J.P. Op.cit. S. 218, 222; РГАДА, ф. 1204. Швед.мкф. (НП). Рул.133. Ч. 2. N 87.
25 Палицын А. Сказание. С. 171,177; РГАДА, ф. 1204. Швед.мкф. (НП). Рул. 133. Ч. 2. N 87; АИ, N 182.11.
»Вкладная книга. С. 199—200, 240—242; Sapieha J.P. Op. cit. S. 220, 223;
РГАДА, Ф- 1204 Швед.мкф.(НП). Рул. 133. Ч. 2. N 87.
75


Очерк 7. «В ПАМЯТЬ ПРВДИДУЩИМ РОДОМ...»
Выступление народа против тушинцев в ноябре 1608 — апреле 1609 гг. резко изменило ситуацию в стране. Отряды ополчений отбросили тушинцев к Пскову, Старой Руссе, Угличу, Ярославлю, Владимиру, Мурому. Михаил Скопин-Шуйский, освободившись от осады, приступил в Новгороде Великом к воссозданию правительственной армии и успешно провел переговоры со шведами о найме солдат на службу в иноземную армию. Другой воевода Шуйского, Федор Шереметьев, пробился в Нижний Новгород из Казани и изрядно пополнил свое войско ополченцами. Восстание народа создало условия для полного разгрома тушинцев в Замосковье.
В мае 1609 г. объединенное войско русских и шведов под командованием двадцатитрехлетнего воеводы Михаила Скопина и шведского полководца Якова Делагарди выступило из Новгорода Великого в поход на Москву. Весть об этом вызвала новую волну народных восстаний против тушинцев в Верхневолжских городах. Дворяне, посадские и крестьяне изгоняли тушинцев, встречали русских и шведских воинов хлебом-солью. Отряды местных ополчений пополнили правительственную армию. Попытки полковников Кернозицкого и Зборовского остановить воинов Скопина не увенчались успехом. Тушинцы начали собирать силы в Твери, чтобы дать правительственным войскам генеральное сражение. Лжедмитрий II настоятельно просил, чтобы Ян Сапега отказался от дальнейшей осады Троицы, срочно прибыл со своими войсками в Тверь и возглавил тушинское войско в битве с противником. Гетман созвал своих солдат на совещание. Наемники наотрез отказались прекратить осаду монастыря в тот момент, когда победа уже, казалось, близка, и потребовали, чтобы был срочно подготовлен решительный штурм крепости всеми имеющимися в наличии силами1.
На этот раз Ян Сапега решил прибегнуть к хитрости. Он отправил в Троицу под видом перебежчика своего агента — трубача Мартьяша с тайным заданием войти в доверие к осажденным, чтобы затем в нужный момент вывести из строя троицкую артиллерию и впустить наемников на стены крепости. Мартьяш явился в Троицу 13 мая 1609 г., сообщил воеводам важные сведения о Скопине, Шереметьеве и о положении в сапежинских лагерях3. Все эти данные впоследствии подтвердились.
В июне 1609 г. лес оделся листвой, и осажденные получили
76


возможность возобновить боевые действия. Мартьяш принял активное участие в вылазках 6, 13, 14, 18 июня 1609 г. за хворостом, сеном и языками. Все они оказались удачными. Перебежчик наводил крепостные пушки и они били точно в цель. Постепенно Мартьяшу удалось завоевать всеобщее доверие и любовь. Воевода Григорий Долгорукий пустил его жить в свои палаты и даже поручил проверку ночных караулов. Воины побогаче приглашали лазутчика на обеды. Гетман получил возможность приступить к осуществлению задуманного плана3.
Между тем судьба неожиданно подарила тушинцам шанс быстро принудить защитников Троицы к сдаче. Два сына боярских, переяславцы Петр Ошушков и Степан Лешуков, ранее мужественно сражавшиеся с тушинцами, не выдержав суровых испытаний, бежали к врагам во время вылазки 18 июня 1609 г. Изменники предложили тушинцам спустить Нагорный пруд в овраг у Служней слободы и тем самым лишить осажденных воды. В случае успеха вопрос о сдаче Троицы решился бы в течении нескольких дней. Сапежинцы тайно, по ночам начали разрывать плотину Верхнего пруда. Работа продвигалась медленно. Тем временем троицкие разведчики захватили пленного, который рассказал о предательстве и о том, какая угроза нависла над крепостью. В ту же ночь осажденные открыли трубы водовода, проложенного из Нагорного пруда в монастырь, проделали в нем множество дыр и спустили воду в заранее вырытые ямы внутри крепости. Небольшой троицкий отряд ночью 21 июня 1609 г. напал на тушинцев, работавших на плотине Нагорного пруда, и в короткой схватке перебил врагов. Еще одна попытка тушинцев овладеть Троице-Сергаевым монастырем была сорвана4.
Ян Сапега смог завершить подготовку к штурму Троицы к концу июня 1609 г. Он мобилизовал все имеющиеся силы — около 3 тыс. наемников, казаков, переяславских дворян и около 5 тыс. даточных крестьян. Лжедмитрий II по просьбе сапежинцев прислал из Ельца пушку, стреляющую калеными ядрами. Предполагалось, что Мартьяш ночью перед штурмом выведет из строя троицкую артиллерию и тайно впустит в крепость небольшой отряд наемников. Обстрел крепости калеными ядрами должен был послужить сигналом к началу штурма5.
Защитникам Троицы удалось расстроить планы Яна Сапеги. Накануне штурма перебежчик, православный литвин по имени Мартьяш, разоблачил трубача. Воеводы приказали схватить
77


сапежинского лазутчика и подвергнуть пытке. Мартьяш не выдержал мучений и раскрыл замысел гетмана. Разведка подтвердила, что ночью тушинцы предпримут штурм крепости6.
Смертельная опасность, нависшая над защитниками Троицы, не посеяла паники в их ряды. Воеводы приняли все возможные меры для того, чтобы отбить приступ. Григорий Долгорукий, его сын Иван и воины заняли западную стену монастыря и Пивной двор, куда Ян Сапега наметил нанести основной удар. Стрелецкий сотник Николай Волжинский и левого крылоса головщик Гурий Шишкин расположились на южной стене крепости. Голова Иван Ходырев и старец Афанасий Ощерин — на восточной стене и Красных воротах. Атаман Сухой Останков и правого крылоса головщик Паисия Литвинов — на северной стене и Конюшенных воротах. Вместе с воинами на стены поднялись старики, женщины, дети — все, кто хоть чем-то мог помочь воинам. Защитники Троицы приготовили к бою артиллерию, смолу, вар и камни. Пороху было очень мало, поэтому все имевшиеся заряды снесли к пушкам нижнего яруса — «подошвенного» боя. В ночь с 28 на 29 июня 1609 г. гарнизон крепости был готов отразить приступ. Гибель трубача Мартьяша не заставила Яна Сапегу отказаться от задуманного штурма. Вечером 28 июня тушинцы устроили грандиозную демонстрацию сил, пытаясь запугать осажденных. Как только сгустились сумерки, штурмовые колонны начали подбираться кетенам крепости для броска на стены. В назначенный час пушкари обстреляли крепость калеными ядрами. Они произвели шесть выстрелов, израсходовав почти весь запас, но так и не смогли зажечь строений монастыря. Тушинцы бросились на приступ и «додрались» до острожка у Пивного двора. Пламя пожара охватило деревянные строения и вновь, как осенью, осветило штурмующих. Троицкие пушкари открыли прицельный огонь. После первых же залпов даточные крестьяне бросились назад, побросав щиты и лестницы. Воины Николая Волжинского и Гурия Шишкина, отразив нападение сапежинцев на восточную стену, оставили здесь только стариков, женщин и детей и бросились на помощь воинам Григория Долгорукого, с трудом сдерживающих наемников у Пивного двора. Подкрепление оказалось полной неожиданностью для сапежинцев. Троицкие воины отбросили противника от острога, загасили огонь. Наступило утро, и защитники монастыря увидели, что у приспособлений для приступа осталось немного людей. Воеводы решились на вылазку, которая оказалась весьма успешной. В результате боя, по данным, сообщенным перебежчиками, сапежинцы потеряли «семь добрых панов», четыреста казаков,
78


гайдуков и пахоликов, а также большое количество «черных людей». Авраамий Палицын свидетельствует, что в плен попало тридцать тушинцев. Почти все переяславские дворяне и даточные крестьяне бежали по домам. В лагере Яна Сапеги остались только те, чьи лошади везли к монастырю приспособления для приступа и щиты. Защитники Троицы одержали важную победу, во многом решившую исход боев за Троицу7.
Ян Сапега и его ротмистры планировали в случае неудачи еще дважды повторить приступы к крепости. Однако, после штурма 28— 29 июня 1609 г. для этого не осталось достаточного количества воинов. Гетман пытался привлечь к участию в штурме отрад из пятисот наемников, направлявшихся из Суздаля в Тушино. Солдаты сначала согласились, затем, разузнав о том, что произошло накануне, обманули Яна Сапегу и ушли своей дорогой8.
Между тем «царик» слал гонца за гонцом, умоляя Яна Сапегу отказаться от осады Троицы и срочно идти на помощь Александру Зборовскому. Скрепя сердце гетман отдал приказ выступить в поход. Однако он не думал отказываться от мысли о захвате богатств монастыря. Большой отряд наемников и казаков должен был продолжить осаду крепости до возвращения сапежинцев9.
Гетман и его воины опоздали. Союзное русско-шведское войско разгромило тушинские отрады в ходе сражения 11—13 июля 1609 г. Александр Зборовский со своими солдатами покинул поле боя и ушел на соединение с Яном Сапегой. Горстка защитников Троицы вновь оказала неоценимую услугу, не позволив сапежинцам принять участие в генеральном сражении с правительственной армией10.
Михаил Скопин-Шуйский не смог развить достигнутого успеха. Наемные солдаты Якоба Делагарди, недовольные задержкой жалования, подняли мятеж и покинули правительственную армию. Шведскому полководцу удалось удержать на Валдае только 2,5 тыс. воинов. Прочие солдаты покинули пределы России. Верным союзническому долгу оказался только отрад Христерна Сомме (300 чел.). Михаил Скопин был вынужден отвести свое войско за Волгу, затем неожиданным ударом разгромил тушинский отряд Яна Микулинского и овладел Калязиным монастырем. Здесь воевода приступил к формированию новой правительственной армии, костяк которой составили отрады земского ополчения. Шведы из отрада Христерна Сомме оказали неоценимую услугу Скопину, обучив русских ратников искусству современного боя. На это ушло около месяца.
79


Ян Сапега и Александр Зборовский не мешали Скопину накапливать силы. Они использовали паузу в боях для подготовки последнего решающего штурма Троице-Сергиева монастыря. Тушинцы вернулись в лагерь у Троицы 25 июля 1609 г. Ян Сапега и Александр Зборовский отправили к осажденным боярина Михаила Салтыкова и Ивана Грамотина с ложными вестями о сдаче Москвы, разгроме войск Федора Шереметьева, Михаила Скопина и в очередной раз предложили сдаться. В монастыре, по свидетельствам Ивана Дмитриева и Авраамия Палицына, было менее 200 воинов. Этих сил явно недоставало для отражения приступа. Тем не менее защитники Троицы, как и прежде, ответили категорическим отказом11.
Ян Сапега привлек для участия в штурме «полки* Зборовского, Вилямовского, Костенецкого, Ланцкоронского, своих воинов и русских тушинцев во главе с Львом Плещеевым и Федором Хрипуновым. Общая численность тушинского войска достигла 12 тыс. человек. Их превосходство было огромным. Фактически, горстке троицких осадных сидельцев, обессиленных лишениями и болезнями, предстояло отбить приступ войска, которое несколько недель спустя вступило в бой со всей правительственной армией Михаила Скопина у Калязина монастыря12.
Ян Сапега, как и прежде, построил воинов колоннами, которые должны были штурмовать крепость одновременно со всех сторон. Сигналом к приступу должны были послужить выстрелы из пушки калеными ядрами. Гетман приказал солдатам приступать к стенам крепости после первого выстрела, если он вызовет пожар в Троице, в противном случае, ждать второго, затем третьего. После третьего выстрела нужно было идти на штурм, независимо от того, загорятся постройки Троицы или нет. При подготовке к штурму между Яном Сапегой и Александром Зборовским, как свидетельствует Авраамий Палицын, возникли разногласия, которые имели самые серьезные последствия. Ночью 28 июля 1609 г. за три часа до рассвета тушинцы заняли исходные позиции. Приготовились к последнему бою и защитники Троице-Сергиева монастыря — воины, старики, женщины и дети. Только чудо могло спасти их от неминуемой гибели. И чудо свершилось. Тушинское войско не отличалось организованностью и дисциплиной. Одни солдаты бросились в атаку после первого выстрела, другие — после второго и третьего. Штурмующие колонны смешались. По всей видимости, в темноте, в сумятице иноземцы напали на русских тушинцев, приняв их за врагов.
80


Завязалась кровавая схватка, в которой тушинцы едва не перебили друг друга. Участник штурма атаман Андрей Волдырь впоследствии вспоминал, что во время штурма троицкие воины выстрелили всего два-три раза, а наутро был поражен, увидев сотни убитых наемников и русских тушинцев.
Атаманы и казаки уже давно выражали недовольство самоуправством наемников и сочли, что гибель товарищей в ночном бою явилась наказанием божиим за их грехи. Из уст в уста они передавали друг другу рассказ о видении Сергия Радонежского накануне штурма, который якобы предупредил казаков о том, что они участвуют в богопротивном деле и пригрозил жестокой расплатой за это. Некоторые атаманы, такие как Андрей Волдырь, Пантелеймон Матерый, решили внять внушению чудотворца и тайно увели свои станицы из лагеря у Троицы. Проишедшее произвело тяжелое впечатление на солдат наемного войска. Они возложили всю ответственность за поражение на своих командиров. Боевой дух тушинцев был подорван накануне решающих боев с войском Скопина13. Защитники монастыря так же были уверены, что спасение пришло к ним не без помощи Сергия Радонежского и божественных сил. Они исполнились уверенности в окончательной победе, так как Господь Бог явно на их стороне14.
Вдохновленные победой, осажденные совершили 31 июля 1609 г. дерзкую вылазку. Несколько конных воинов пробрались Благовещенским оврагом к тушинскому стаду, которое паслось на окрестных лугах. Вылазные люди без лишнего шума сняли охрану и пошали стадо по склону Красной горы, постепенно приближаясь к монастырю. Тушинцы считали, что защитники монастыря настолько ослаблены предыдущими боями, что не решатся на вылазку, поэтому они не обратили внимание на передвижение стада. Когда лошади поравнялись с воротами Пивного двора, оттуда вышли воины и стали загонять животных в монастырь. Только тогда тушинцы поняли, в чем дело, и бросились на троицких воинов. Авраамий Палицын пишет, будто «с помощью Бога» защитники Троицы успели загнать скот еще до того, как враги приблизились к ним. Авторы «Дневника» Яна Сапеги рисуют более достоверную картину. Они свидетельствуют, что тушинцам удалось настичь троицких воинов и нанести им значительный урон. Казачий есаул попал в плен. Однако и тушинцы понесли потери. В результате этой вылазки в Троице появилось свежее мясо. Многие воины смогли сесть на лошадей, чтобы наносить неожиданные удары по противнику15. Авраамий
81


Палицын пишет, что храбрецы из крепости по два-три человека подбирались к зазевавшимся врагам с разных сторон, нападали и быстро увозили с собой в монастырь. Как правило, эти нападения были удачными*.
Вести о скором вторжении Сигизмунда III в Россию, успехи правительственных войск и отрядов земского ополчения вынудили Яна Сапегу и Александра Зборовского отказаться от дальнейших попыток штурма Троицы и предпринять решительные действия, чтобы изменить общую стратегическую обстановку в Замосковье в свою пользу. Гетман и полковник, оставив у монастыря небольшой отряд для продолжения осады, совершили марш-бросок к Калязину и напали на войско Михаила Скопина во время переправы через Волгу. Тушинцы, вероятно, рассчитывали сбросить противника в реку и сорвать переправу. Однако передовые отряды правительственной армии устояли и отразили все атаки врагов. Бои на переправе прекратились неожиданно. В лагерь тушинцев в Рябовой монастыре прибыли их послы, которые вместе с Юрием Мнишеком ездили на сейм. Они сообщили, что вторжение Сигизмунда III в Россию вот- вот начнется. Весть об этом вызвала бунт наемников. Солдаты потребовали, чтобы командиры срочно вели их в Тушино для получения жалования. Ян Сапега и Александр Зборовский были вынуждены уступить требованиям солдат. В Ростове «полки» Зборовского окончательно вышли из повиновения и в беспорядке ушли в Тушино. Сапеге удалось удержать своих воинов в лагере у Троице-Сергиева монастыря. Незадолго до их возвращения сильный пожар уничтожил немногие оставшиеся постройки внутри монастыря. Положение осажденных стало отчаянным. Вновь резко увеличилось количество и размеры денежных вкладов в казну и сокровищницу монастыря. У сапежинцев появились надежды, что после такой беды осажденные не выдержат и подобно защитникам Иосифо-Волокаламского монастыря сдадутся на милость победителя17.
Гетман и его полковники вновь стали жертвами собственных иллюзий. Молитвы, рассказы о чудесных видениях святых Сергия и Никона, вести о победах Скопина и Шереметьева укрепили решимость защитников Троицы биться до конца. Осажденные вновь отказались вступить в переговоры и встретили гетмана и его воинов дерзкой вылазкой на «воровские бани», испортив наемникам отдых после тяжелого похода”.
Михаил Скопин не преминул воспользоваться беспорядками в
82


стане врага. Завершив переправу через Волгу, он неожиданным ударом овладел Переяславлем-Залесским и Александровой слободой. Тушинские отряды в Суздале и Ростове оказались отрезанными от основных сил. Воевода получил возможность соединиться с ратью Федора Шереметьева и кн. Ивана Семеновича Куракина, пришедших из Владимира и Москвы.
С конца сентября 1609 г. Ян Сапега и его воины находились в постоянном напряжении в лагерях у Троицы. Лазутчики то и дело сообщали о подготовке Михаилом Скопиным-Шуйским удара по лагерям тушинцев у Троицы. Ночью 12 октября 1609 г. охранение сообщило гетману, что крупные силы Скопина находятся в трех милях. Тушинцы немедленно были подняты по тревоге и провели весь день в ожидании сражения и разъездах. Отряды правительственной армии умелыми действиями дезориентировали врага и подготовили прорыв блокады Троице-Сергиева монастыря. Ночью 16 октября 1609 г. воевода Давид Жеребцов с 300-400 воинами неожиданным ударом смял боевые заслоны сапежинцев и прорвался в крепость. Защитники Троицы наконец получили столь необходимую для них помощь19.
Авраамий Палицын пишет, что воевода Давид Жеребцов повел себя в Троице очень самонадеянно. Вопреки рекомендациям воевод и монахов начал производить вылазки крупными силами без учета характера местности и опыта, накопленного долгими боями с тушинцами. В результате троицкий гарнизон понес значительные потери20. Документальные источники рисуют иную картину. Появление в Троице воинов Давида Жеребцова резко обострило старые разногласия между монахами и воинами. Дворяне, стрельцы, казаки, монастырские слуги жаловались на скудное питание, отсутствие обмундирования и, главное, нежелание монахов поступиться во имя общего дела малой толикой своих богатых запасов и средств. Монахи всячески оправдывались. Они говорили, что запасов действительно много, но сломана мельница на конной тяге, а перемолоть достаточное количество муки на ручных мельницах невозможно. К тому же катастрофически не хватает дров. Казна же монастыря из-за многочисленных денежных раздач давно пуста. Воевода Григорий Долгорукий, потерпев неудачу в «деле Девочкина», запил горькую и пустил все на самотек. Алексей Голохвастов сильно болел.
Давид Жеребцов принадлежал к плеяде деятелей «смуты», которые выдвинулись благодаря недюжинным способностям.
83


Воевода нашел дела в Троице в плачевном состоянии и, опираясь на своих воинов, решительно взялся за наведение порядка. Он установил контроль над казной и житницей, наладил быт защитников монастыря. Авторитет Давида Жеребцова был настолько велик, что воевода Григорий Долгорукий не решился с ним местничать, когда царь Василий первым наградил его после освобождения монастыря21. Благодаря принятым мерам, боеспособ-ность троицкого гарнизона резко возросла.
Осенью 1609 г. дела в Тушино пошли вкривь и вкось. Солдаты бунтовали, требуя оплатить счета. Лжедмитрий II и бояре давали новые обещания, которым уже никто не верил. В отчаянии наемники пытались штурмовать Москву в ночь с 10 на 11 ноября, но были отбиты. Поражение подействовало отрезвляюще. Роману Ружинскому вновь удалось успокоить солдат обещаниями договориться с королем о поддержке Лжедмитрия II. Долги в очередной раз спасли «царика» от гибели. Пользуясь передышкой, гетман собрал верных солдат (около 2 тыс. человек) и попытался вместе с Яном Сапегой вернуть Александровскую слободу 18 — 30 октября 1609 г. Контрнаступление тушинцев, а отнюдь не самонадеянность Давида Жеребцова, как пишет Авраамий Палицын, заставили защитников монастыря возобновить активные боевые действия у Троицы в крайне невыгодных условиях. Троицкие воины совершили крупные вылазки 17, 20, 22, 25 октября 1609 г., понесли значительные потери, но оказали неоценимую помощь правительственной армии, не позволив тушинцам сконцентрировать достаточное количество войск для удара на Александрову слободу. Михаил Скопин-Шуйский как мог помогал героям. Ночью 29 октября 1609 г. в монастырь прорвалось небольшое подкрепление — двадцать воинов. Все же положение защитников Троицы вновь стало критическим. Резко возросли вклады в казну и сокровищницу монастыря22.
В разгар боев за Александровскую слободу Роман Ружинский получил известие о прибытии послов Сигизмунда III в Тушино и о новых волнениях наемников. Гетманы были вынуждены отказаться от дальнейших попыток нанести поражение правительственной армии и срочно вернулись в свои лагеря в Троицу и в Тушино. Положение сапежинцев начало быстро ухудшаться. Михаил Скопин - Шуйский предпочитал избегать открытого сражения, в котором наемная конница имела преимущество. Небольшие правительственные отряды захватили важные стратегические пункты, строили
84


острожки и перерезали пути подвоза продовольствия и снаряжения в сапежинские лагеря. Это медленное наступление сочеталось с ударами по сапежинцам троицкого гарнизона. Наиболее значительные вылазки произошли 7 и 18 ноября 1609 г.23
Сигизмунд III, начиная вторжение в разоренную гражданской войной Россию, не думал встретить серьезного сопротивления. В королевском войске преобладала конница, явно не хватало пехоты и артиллерии. Вопреки ожиданиям, гарнизон и жители Смоленска встретили непрошенных гостей огнем пушек. Осада города затянулась. Государственная казна быстро опустела. Успехи Михаила Скопина-Шуйского вызывали серьезные опасения за судьбу вторжения. Сигизмунд III в этих условиях остро нуждался в наемных солдатах самозванца. Король через своих послов известил подданных в Тушинском стане, что их имущество в Речи Посполитой осталось в неприкосновенности и предложил срочно вернуться на службу. Солдаты поняли намеки Сигизмунда III насчет имущества, но не желали и слышать об отказе от «заслуженных* у Лжедмитрия II миллионах. Наемники заявили послам, что якобы в течение двух лет под предлогом помощи «царику* верно служили интересам Речи Посполитой в России и потребовали оплатить все долги самозванца. Король не располагал средствами, чтобы выполнить требования солдат, и прибегнул к хитрости. Он вступил в тайную переписку с командирами наиболее боеспособных отрядов в надежде привлечь их на свою сторону и тем самым склонить наемное войско принять его условия. Тайное тут же стало явным. Возникли взаимные подозрения и обиды. Споры между солдатами часто перерастали в потасовки. Жизнь «царика» висела на волоске, так как любой командир наемного отряда, договорившись с королем, мог его убрать. Почувствовав опасность, Лжедмитрий II с помощью приверженцев бежал из Тушино в Калугу 27 декабря 1609 г., бросив жену, бояр, двор и войско.
Бегство Лжедмитрия II в Калугу привело к распаду Тушинского лагеря. Значительная часть казаков вышла из повиновения и двинулась к «царику». Атаман Иван Заруцкий и наемники попытались удержать бунтовщиков силой и устлали их трупами дорогу из Тушино в Калугу. Во многих городах произошли кровавые столкновения казаков с наемниками. Распалась тушинская боярская дума. Михаил Салтыков, Василий Мосальский «со товарищи» поехали к Сигизмунду III под Смоленске предложением возвести королевича Владислава на русский престол. Владимир Бахтеяров-Ростовский,
85


Александр Жировой-Засекин и другие, улучив момент, бежали к Шуйскому. Дмитрий Трубецкой, Григорий Шаховской предпочли вернуться на службу к «царику». Наемники после долгих споров решили уйти в недавно захваченный Иосифо-Волокаламский монастырь и разойтись оттуда, кто куда хочет.
В конце 1609 — начале 1610 гг. положение Яна Сапеги и его солдат стало критическим. Правительственные отряды стеснили лагеря у Троицы острожками, сильно затруднив связь с Тушином и доставку продовольствия. В начале января 1610 г. под покровом ночи в Троицу пробился Григорий Валуев с 500 воинами. Получив . столь значительное подкрепление, троицкие воины произвели сильную вылазку на позиции тушинцев и зажгли строения вокруг укрепленных лагерей. Сапежинцы контратаковали вылазные отряды. Вспыхнули кровопролитные бои на Клементьевском поле, на горах Волокуше и Красной, на льду Келарева пруда, которые продолжались до наступления темноты. Ян Сапега понял, что это была разведка боем, и вскоре следует ожидать удара основных сил правительственной армии24. Взвесив все «за» и «против», гетман отдал приказ снять осаду Троице-Сергиева монастыря и отступить к Дмитрову. Наемники, отягощенные многочисленными обозами, не смогли избежать поражения. Отряд Ивана Куракина настиг и наголову разбил их в бою у Дмитрова. Ян Сапега привел в Иосифо- Волоколамский монастырь лишь горстку солдат, потеряв многое из того, что было награблено25.
Михаил Скопин-Шуйский торжественно въехал в обитель преподобного Сергия и отслужил благодарственный молебен. Монахи открыли свои погреба и житницы и отдали почти все, что у них осталось для пропитания воинов правительственной армии и оставшихся в живых жителей окрестных сел и деревень. Соборный старец Макарей КуроВский отправился в Москву с радостной вестью и со святой водой из родника преподобного Сергия Радонежского. Ликованию народа не было границ. Полуторагодичная оборона Троице-Сергиева монастыря закончилась полной победой ее защитников.
‘Sapieha J.P. Op.cit. S. 230—231.
2 Палицын А. Сказание. С. 172—175; Sapieha J.P. Op.cit. S. 220.
3 Палицын А. Сказание. С. 172—173; Sapieha J.P. Op.cit. S. 225, 227, 229.
86


4 Палицын А. Сказание. С. 163; Sapieha J.P. Op.cit. S. 229—230.
S 	CX, 33; Палицын А. Сказание. С. 174—175; Sapieha J.P. Op.cit. S. 230-231.
6 Там же.
’АИ. Т. 2. N. 237. С. 278; N 182.11. С. 213; СХ, N 39; АСП6ОИРИ, к.
124 	, on. I, ед. хр. 343.
«СХ, N 38.
’Sapieha J.P. Op.cit. S. 231-233.
10 Русская историческая библиотека (РИБ). СПб., 1871. T. 1. Стб. 157-158.
”Палицын А. Сказание. С. 180—181.
12 Палицын А. Сказание.С. 181—182; Буссов К. Московская хроника. М., 1961. С. 160; Sapieha J.P. Op.cit. S. 234-235; РИБ. T. 1. Стб. 158.
13 Палицын А. Сказание. С.181—182; Sapieha J.P. Op.cit. S. 234—235.
14 Там же.
>5 Палицын А. Сказание. С. 189; Sapieha J.P. Op.cit. S. 235.
16 Палицын А. Сказание. С. 191—192.
17 Палицын А. Сказание. С. 187—189; Повесть о победах московского государства. Л., 1982. С. 11; РИБ. Т.1. СТб. 158—161; Вкладная книга. С. 199-200, 240-242; Sapieha J.P. Op.cit. S. 238-242.
18 Палицын А. Сказание. С. 188—189.
•’Повесть о победах. С. 11—12; Палицын А. Сказание. С. 190—191;
Sapieha J.P. Op.cit. S. 246.
20 Палицын А. Сказание. С. 191—192.
21 АИ. N 240. С. 283—284; Палицын А. Сказание. С. 191—192; Белокуров С. Разряды. С. 125.
22 Палицын А. Сказание. С. 191—192; Повесть о победах. С. 11; Вкладная книга. С. 199—200, 240—242; Sapieha J.P. Op.cit. S. 246— 247.
«Повесть о победах. С. 11; РИБ. T.I. Стб. 160—161; Sapieha J.P. Op.cit. S.247—248.
24 Палицын А. Сказание. С. 192—193; Повесть о победах. С. 11.
25 РИБ. Т.1. Стб. 164; Повесть о победах. С. 11—12; Sapieha J.P. Op.cit. S. 249-255.
87


ПОСЛЕСЛОВИЕ
Прошло несколько месяцев после радостных дней начала 1610 г., когда в результате побед правительственной армии были освобождены Москва, Троице-Сергиев монастырь, многие другие города и села. Внезапная смерть главнокомандующего русской правительственной армии Михаила Скопина-Шуйского едва не сгубила столь блестяще начатое земское дело. Василий Шуйский и его бездарные братья проиграли решающее сражение с королевской армией при Клушине и растеряли многое из того, что было с таким трудом создано народом и его вождями. Восставшие москвичи спешно собрали земский собор и низложили царя- неудачника. Власть оказалась в руках «семибоярщины» — специальной комиссии думы, которая правила страной в отсутствие царя. В страхе перед собственным народом бояре стали на путь предательства национальных интересов и подписали договор об избрании польского королевича Владислава русским царем. Поляки и их приспешники, среди которых было много наемников и бояр самозванца, попытались возродить в Москве тушинские порядки. Русский народ подвергся бессовестному грабежу, насилиям и вновь оказался на краю гибели. Дворяне, посадские и крестьяне взялись за оружие и собрали новое земское ополчение. В этом ополчении впервые удалось объединить как бывших сторонников Шуйского, так и приверженцев самозванцу. Братия Троице-Сергиева монастыря решительно поддержала начинания народа и использовала весь свой авторитет для организации земских сил. Архимандрит Дионисий и Авраамий Палицын отправили по городам и уездам грамоты с пламенными призывами помочь кто чем может отрядам ополчений. В час испытаний, когда поляки и их приспешники сожгли Москву и жестоко подавили восстание ее жителей, Троицкие власти приютили тысячи погорельцев и помогли им одеждою и продуктами из своих запасов. Вокруг обители образовался обширный посад, в котором жители столицы бедовали до ее полного освобождения.
История, казалось, повторялась. Ян Сапега, поступив на службу к Сигизмунду Ш, вновь вторгся с многочисленным войском в Замосковный край и подошел к Троице-Сергиеву монастырю 5 июля 1611 г. Монахи, их слуги и все окрестные жители вновь сели в осаду и приготовились к самому худшему. Однако бывший гетман извлек урок из прошлого. Он не решился осаждать Троицу и на следующий день ушел к Переяславлю Залесскому. Население городов и сел оказало сапежинцам отчаянное сопротивление. Не помогли ни уговоры, ни жестокие расправы, ни реквизиции. Потерпев неудачу, Ян Сапега был вынужден вернуться в Москву. Во время этой экспедиции бывший гетман тяжело заболел и
88


вскоре умер в мучениях в осажденной ополчением Москве. Русские люди уверовались, что его постигла божья кара за великие трехи1.
Полякам и их приспешникам удалось внести раскол в ряды земского ополчения. Один из его вождей, Прокопий Ляпунов, погиб, став жертвой провокации. Многие ратники разъехались по домам. Однако русский народ нашел в себе силы собрать еще одно земское ополчение, которое возглавили князь Дмитрий Пожарский и Кузьма Минин. Между руководителями двух земских ополчений возникли серьезные разногласия, которые, казалось, порой невозможно преодолеть. Братия Троице-Сергиева монастыря приложила немало усилий, чтобы помочь Дмитрию Пожарскому и Кузьме Минину преодолеть раздоры. В решительный момент они пожертвовали ради земского ополчения всем, что у них оставалось — богатой утварью, одеждами и драгоценностями — тем, что такдолго жаждали захватить Ян Сапега и его воины. Деньги, вырученные от продажи одежды и утвари, должны были пойти на уплату жалования ополченцам Дмитрия Трубецкого. Казаки, многие из которых принимали участие в осаде Троицы, наотрез отказались принять жертву и во искупление прошлых грехов продолжили борьбу за спасение страны, не требуя наград2. Вскоре объединенному земскому ополчению удалось нанести поражение врагам и освободить Москву. Земский собор 1613 г. избрал нового царя Михаила Романова. Народ, преодолевая прежние разногласия и новые обиды, взялся за восстановление Русского государства. Понадобилось еще пять лет, чтобы последние иноземные солдаты покинули пределы России, и наступил долгожданный мир.
Дорогую цену заплатил народ за боярские интриги, корыстолюбие и неспособность решать наболевшие проблемы русской жизни. В кровавых междоусобицах погибли или получили увечья тысячи людей. Города и села лежали в руинах. Безвозвратно были утрачены многие памятники отечественной культуры. Понадобился труд нескольких поколений, чтобы поднять страну из пепла.
Троице-Сергиев монастырь, благодаря подвигу его защитников, остался единственной пядью земли русской, в центре страны, на которую не ступала нога врагов. Герои сохранили непоруганными величайшие святыни грядущим поколениям русского народа.
Авраамий Палицын, повествуя об оброне Троице-Сергиева монастыря в своей духовно-исторической эпопее, сильно исказил действительную картину борьбы за обитель св. Сергия, сообщил много легендарного, допустил ошибки и неточности. Однако он правильно уловил главное: защитники Троице-Сергиева монастыря своим подвигом указали русским людям путь к спасению, поставив интересы «всей земли» выше
89


сословных и корпоративных.
1 Hirschberg A. Op.cit. S. 314—318,325.
2 Палицын А. Сказание. С. 226—227.
90


Приложение 1
Март 1609 г. ПИСЬМО СЛУГИ ГРИГОРИЯ РЯЗАНОВА ИЗ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА МОНАСТЫРЯ В МОСКВУ ЗЯТЮ ПЕТРУ ТУГАРИНОВУ
Великому господину моему Петру Михайловичу Гриша Рязанов челом бьет, буди, господине, здоров на многие лета и з государынею моею сестрицею Маъею с Титовной и с сыном своим с Федором и со всеми своими ближними приятели.
Пожалуй пишите ко нам о своем здоровье как вас Бог милует, а похотите ведати про матушку и про нас, и мы по сю грамотку едва живы, а впредь, господине, ника ко не чаем себе: с час-на-час ожидаем смерти. Здесь у нас за грех за наш моровая поветрия, на всякой день хоронят человек по двадцати и по тридцати и больши. За грехи мои божья воля сталось — дочери моей Мавры не стало. Акулина конешно больна и не встает — лежит смертною немощию.
Да пожалуй, братец, пиши к нам о здоровье ребятишка и где нынеча живешь, а мы много челом бьем.
Адрес: Дати ся грамотка на Москве в Завязашном ряду Ивановскому послужильцу Михайловича Глинскова Истоме целовальнику, а ему пожаловать дать Петру Тугаринову.
РГДА, ф. 1204, р. 133, ч. 2, 0,5 Стб. Скор. ХУЛ в. Был сложен пакетом. Следы печати. На обороте помета «Czitany*. Сохранилось письмо Г. Рязанова отцу (Сборник Хилкова. СПб., 1679. N 35.)
Конец мая 1609 г. РАССПРОСНЫЕ РЕЧИ В САПЕЖИНСКОМ СТАНЕ КЛЕМЕНТЬЕВСКОГО КРЕСТЬЯНИНА ИВАНА ДМИТРИЕВА О ПОЛОЖЕНИИ В ОСАЖДЕННОМ ТРОИЦЕ- СЕРГИЕВОМ МОНАСТЫРЕ
Живоначальные1 Троицы Сергиева монастыря вотчины села Клементъевского крестьянина Гришки Дмитриева брат Ивашко Дмитриев в роспросе писал, что вышел он на государево имя царя Дмитрия ..? слова в совете никово не были.
А дума и мысль у воевод, которые сяде в монастыре: «Кому Москва здастся — тому и монастырь^, а на вылоску не выходят часто для тово, что все больны, а болезнь цынга, по чем погинах то ни мерт? А воевода Олексей Голохвастов неможет — ноги у нево отнелися цынгою.
91


А из дворян много ж неможет, и стригутца в чернцы и помирают, а хто имянем и того не ведает.
А с Москвы к ним в монастырь пришли два человека з грамотами в те поры, как поймали у них з грамотами московских ходоков Июдку Федорова с товарищи. А впредь к Москве хотят отпускать в те поры, как ся лес оденет. А хотят отпускать на Покров Копнина*
А стрельцов нету и двадцати, и те все не могут. А воинских детей боярских сто з два. А казаков, которые пришли с Сухим Останковым, и тех не осталося всево сорок, а те все померли.
А пороху и запасу всякого, сказывают, много (слышал своей братии), а сам про все подлинно ничево не ведает. А иного ничево не ведает.
А на стене ж в ночи и караул живет, а блюдютца приступу.А пришли в монастырь ис села ис семенчина деревни ... три мужика.5 А вестей сказали, что к ним будет в монастырь на помочь сила ис Суздаля, из Володимеря. Да про Лисовского, что по /Л.1об./ шел под Володимерь.
А мор великой: на худой день похоронят человек пятьдесят, а на иной-положат и сто. А лошеди де мрут же, потому что сена нету. А старых братов осталось всево братов сорок, а те все померли.
РГАДА, ф. 1204. Швед. мкф. Р. 133. Ч. 2. Подлинник. 1 Став. Скор. Был свернут свиткам.
1 Слово «начальные» повторяется дважды.
2 Одно слово написано неразборчиво.
’Так в тексте.
* Слово «Покров» написано дважды.
5 Слово написано неразборчиво.
92


Приложение 2
СИНОДИК ПОГИБШИХ В ОСАДЕ В 1608-1610 гг.
(Л.202) Пети панихида въ великий мясоедь на всеедной недели в суботу. Лета 7117 и 7118 году Живоначальные Троицы в Сергиеве монастыре в осаде оумерло братии и слугъ и всяких монастырских служебниковъ.
СВЯЩЕННИЦЫ: Священноиноков Селиверста, Варлаама, Гурия, Герасима, Киприана, Ними (Л.202 об.)на, Афонасиа, Германа, Варлаама, Васиана, Иону, Иону, Феодорита, Андреана, Васиана, Матфея, Кирила, Генадиа, Левкиа 19.
ДИАКОНЫ: Священноиноков Феодосия, Иосифа, Александра, Калистрата, Серапиона 5.
КРИЛОШАНЕ: Иноков Корнилия, Анкидина, Афонасия, Германа, Иосифа(Л.203), Еуфимия, Перфария, Варсонофия 8.
СОБОРНЫЕ: Иноков Иону, Иосифа, Нифонта, Семиона, Серапиона 5.
СЛУЖЕБНИКИ: Иноков Семиона, Тихона, Феофилакта, Иева, Еоуфросина, Исаия, Феодосия, Игнатия, Илариона, Нектария, Платона, Васияна, Андреяна, Тимона, Иакима, Нафона(Л.203 об.)ила, Леонида, Сергия, Максима, Аркадия, Геронтия, Леонтия, Германа, Васияна, Андреяна, Андреяна, Иону, Иосифа, Саватея, Сергия, Ферапонта, Серапиона, Саватея, Никона, Мартемияна, Измаила, Тихона, Макария, Рафаила, Исая, Феодосия, Варлама, Нила, Иоила, Перфирия, Ан(Л.204)дреяна, Анания, Тихона, Макария, Иакова, Симана, Феодорита, Илинарха, Козьму, Макария, Андреяна, Анофрея, Порфирия, Давида, Корнилия, Артемия, Закхею, Семиона, архимандрита Исайю, Митрофана, Ефрема, Ферапонта, Сергия, Елеоуферия, Еоустафия, Нафонаила, Иону, Иону, Логина, Ма(Л.2О4 Об.)ксим0,' Иева, Карила, Дорофея, Иякова, Кирила, Галахтиона, Феоктиста, Мандария, Никифора, Парамона, Варлама, Кирика, Дементиана, Пармена, Анфиногена, Тихона, Иону, Серапиона, Варлама, Семиона, Германа, Иева, Иера, Арсения, Христофора, Стахея, Иасафа, Еоустафия, Васиана (Л.205), Тимофия, Феодосия, Макария, Артемия, Герасима, Афонасия, Давида, Саватея, Терентия, Трефилия, Геронтия, Тита, Кирила, Анисима, Фирса, Варлама, Феодорита, Давида, Моисея, Иосифа. В больницы было 50 человек престалолися. Имена не написаны. 173 человека.
93


ПОДОЛБНОГО МОНАСТЫРЯ (Л.205об.) в осаде оумерло иноковъ: Аввакума, Давида, Корнилия, Иоанисима, Ферапонта, Иону, Иасафа, Тимона, Дионисия, Обросима, Мисаила, Иону, Сергия, Семиона, Иева, Касиана, Алимпия, Феодосия, Иону, Еоуфимия, Тита, Серапиона 24.
СЛУГИ РАНЕНЫ В ЧЕРНЦЕХ ПОМЕРЛИ: Иноков Иосифа, Адре(Л.206)яна, Васияна, Феодосия, Иону, Моисея, Илию, Елизария, Серапиона, Селиверста, Сергия, Ионисима, Феофилакта, Нифонта, Гаврила, Андреяна 16.
СЛУГИ БЕЗ РАНЬ В ЧЕРНЦАХ ПОМЕРЛИ: Иноков Кипреяна, Павла, Сергия, Варлама, Капитона, Германа, Арсения, Сергия, Андреяна, Харлампия, Ки(Л.2О6 об.)рила, Иева, Ермогена, Иосифа, Сергия, Власия, Филарета, Иону, Гурия, инока Васияна, Оуруса, Варлама, Мисаила, Филарета, Иева, Авакума, Сарапиона, Левкию, Макария, Анфилофия, Третьяка, Порфирия, Феоктиста, Еоустафия, Феларета, Харитона, Андреяна, Иону, Александра, Порфи(Л.207)рия, Андреяна, Еоуфимия, Макария, Иллариона, Александра, Васияна, Саватею 63.
СЛУГИ РАНЕНЫ ПОМЕРЛИ НЕПОСТРИЖЕНЫ: Данила, Федора, Терентия, Ивана, Василия, Феодора, Ианисима, Василия, Димитрия, Игнатия, Стефана, Мину, Андрея, Бориса, Иванна, Иакова, Петра, Семиона, Нефедия (Л.207 об.), Бориса, Богдана, Путила, Любима, Путила, Григория, Акиньфа, Петра, Иванна, Иванна, Василия, Феодора, Июду, Лазаря, Димитрия, Михаила, Андрея, Истому 40.
КОНЮХИ И ТЕЛЕЖНИКИ: Иакова, Андрея, Сергия, Миха(Л.208)ила, Иванна, Иакова, Авдея 7.
ПЛОТНИКИ: Козьму, Гаврила, Климента, Василия, Антония, Козьму 7.
НИЖЕГОРОДЦЫ: Семиона, Корнилия, Андрея, Семиона 4.
ИКОННИКИ: Любима, Тарасия, Тарасия, Семиона, Фому, Семиона и дву сыновъ его 8.
ДЕТЕНОШИ: Марка, Домашняго, Леонтия, Иванна, Ba.J (Л.208 об.), Андроника, Захария 7.
КУЗНЕЦЫ: Иванна, Василия, Василия, Феодота, Иакима, Андрея, Василия, Томила 8.
СЛУГИ И ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ: Никифора, Прохора, Семиона, Григория, Еремея, Оувара, Петра, Родиона, Григория, Савина, Иванна, Леонтия, Иакова, Дмитрия, Худяка, Шестака, Богдана, (Л.209) Ждана, Ратмана, Ждана, Иванна, Михаила, Карпа, Иакова, Григория, Феодора, Василия, Андрея, Семиона, Гавриила, Григория, Еремея, Евсевия, инока
94


Варлама, Анну, Стефана, Нефедия, Алексия, Феодосия, Иванна, Константина, Иванна, Дорофея, Тимофея, Власия, Тавлея, Феодосия, Тимофея (Л.209 об.), Мокея, Гавриила, Галахтиона, Андрея 52.
КОНУХИ: Алексея, Максима, Домашняго, Козарина, Истому, Ждана, Томила, Луку 8.
ТЕЛЕЖНИКИ: Ивана, Ивана, Евсевия, Григория, Еоустафия, Тимофея, Иоанисима, Андрея, Феодора, Козму, Димитрия, Артемия J3.
/ТОВАРЫ: Перфирия, Саву, Димитрия, Тимофея 4.
ХЛЕБНИКИ: Феодора Ивана (Л.210), Семиона, Иванна, Киприяна, Матфея, Евдокима, Мокия, Филиппа, Фотея, Гавриила, Давида, Афонасия, Григория, Григория, Семиона, Стефана, Иванна, Первого, Пиная, Гоназу, Георгия 22.
НИЖЕГОРОДЦЫ: Саву, Леонтия, Иакова, Козму, Василия, Михаила, Василия, Кирила, Федора, Тита, Полуекта, Иванна, Феодора (Л.210 об.), Семиона, Герасима, Евдокима, Димитрия, Алексея 18.
ИКОННИКИ: Михаила, Алексея, Иванна, Семиона, Иванна 5.
СУДОПИСЦЫ: Феодора, Климента, Симеона, Терентия, Семиона 5.
ТОКАРИ: Стефана, Матфея, Петра, Флора, Семиона, Анофрея 6.
ПОСОШНИКИ: Федора, Павла, Василия 3.
МАСТЕРЫ ПОРТНЫЯ: Тимофея, Андрея, Фоку, Василия 4.
ЛОЖЕЧНИКИ: Феодора, Гаврила, Кондратия (Л.211) Емелияна 4.
САПОЖНИКИ: Андрея, Леонътия, Никиту, Алексея, [И]ванна, Еоустафия, Родиона 7.
ОГОРОДНЫЙ: Гордеяна, Иванна, Матфея, Кондратия, Семиона, Козьму, Савоу 7.
КУЗНЕЦЫ: Григорея, Прокофия, Илариона, Калинника, Томила, Рудака, Шестака, Приезжего 8.
ПАТРИАРШЪ КЕЛЕЙНИКЕ: Инока Герасима. 547.
РГБ, ф. 304. Троице-Сергиева лавра. N 818, л. 202—211. Написан на бумаге с филигранями Кувшин. Дианова, Костюхина 749, 751.20-30- е годы XVII в.
'Дефект в тексте.
95


Приложение 3
ФРАГМЕНТ НОВИН ИЗ МОСКОВИИ
... Его Милость Пан Сапега расположился у Троицкого монастыря. Из пушек деревянные башенки / /на стенах сбил, а московитяне тем не менее не захотели сдаться. Однакож подкоп делают под стену.
В монастыре московитян: чернецов монастырских - 500, сынов боярских - 500, стрельцов - 500, других людей, пригодных для боя - 500, кроме прочих, которых, говорят, до тысячи. Все же Его Милость Пан Сапега посылал к ним, чтобы они сдались, обещая сохранить жизнь.
Отказ осажденных: ”Пусть у нас заберут жон, детей и пожитки, пускай мы пойдем помиру, мы готовы /в бою/ с вами жизни свои положить, а не сдадимся... ”
ОР НБУН им. Стефаника во Львове, ф. 5. Оссол. N 5998/Ш Уа, л. 330.
ФРАГМЕНТ РАССПРОСНЫХ РЕЧЕЙ РУССКИХ ЛАЗУТЧИКОВ В СМОЛЕНСКЕ О РАССКАЗЕ ЖОЛНЕРА ИВАНА НОВИЦКОГО РОТЫ ВЕЛЕМОВСКОГО ВОЙСКА Я.П. САПЕГИ ОБ ОСАДЕ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА МОНАСТЫРЯ
... Сапега, Вельмовский и Лисовский монастыря Троецкого конечно добывать ужо мают через штурм и петарды дубовые три железными обручами збитые уместо пушак больших наготовили пяти сажонь. А мают зеля п три осмины у них сыпать. А по три кули набить - стальную, железную и третью огненую. А копали се семь недель под мур, ино чернцы доведалис и уличили в коем месте копали и народом великим окопалис.Алюдей под тым монастырем двадцат тысячей и полторы тысячи. А Сергиев монастырь весь пленили наголову...
АСП60ИРИ. К. 124, on. 1, ед. хр. 209, ст. 3-4, подлинник
96


Приложение 4
ПОИМЕННЫЙ СЛИСОК ЗАЩИТНИКОВ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА МОНАСТЫРЯ
СОБОРНЫЕ СТАРЦЫ: архимандрит Иоасаф, казначей Иосиф Девочкин-Кочергин, Иона Скобелицын, Нифонт Змеев, Семион, Серапион Мещерский, Макарий Куровский.
СВЯЩЕННОИНОКИ:Андриан, Афанасий Тюря, Варлаам, два Вассиана, Геннадий, Герасим, Герман, Гурий, Иона Дурнев, Иона, Кипреян, Кирилл,два Левкии, Матфей, Мисаил, Пимен, Сильвестр, Феодорит Присецкий.
ДЬЯКОНЫ: Александр, Иосиф, Калистрат, ризничий Маркел, Серапион, Феодосий.
СТАРЦЫ И ИНОКИ: Александр Молчанов, Александр Топорков, Анания, пять Андрианов, Анисим, Анофрей Овсянников, Афиноген Щукин,Аркадий, два Артемия, Арсений, Афанасий, Афанасий Ощерин, Афиноген, два Варлаама, Вассиан Коннюшенный, Вассиан Филиппов, Вассиан Прокофьев, Галактион Митской, Герасим келейник патриарха, два Германа, два Геронтия, два Давида, Давид Кривой, Даментия Павлов, Дорофей, Елеоуферий, два Еоустафия, Ефросим, Ефрем, Иакин, два Иакова, Игнатий, Иев Подпружин, два Иева, Иер, Измаил, Илларион Боровцин, Илларион, Иннокентий Корсаков, Иоасаф Шара, Иоиль Будильник, Иона Благовещенский, три Иона, пономарь Иринарх, Иосиф Голуба, Иосиф, Иродион Чухно, архимандрит Исая, три Исаи, Закхей, Кирик, Кирилл Еланчиков, два Кирилла, Козьма, Корнилий, Леонид, Леонтий, Логгин Кожевников, Логгин, Лукиан Толмачев, Макарий Мамон, Макарий Тененев, Макарий Ус, Максим Манан, Максим, Малафея Ржевитин, Мардарей Заворский, Мартемьян Присецкой, Митрофан Серебренник, Моисей Лежанка, Моисей, два Нафонаила, Нектарий Немятовский, Никифор Губа, Никон, Нил, два Пармена, Платон, Порфирий Петов, Порфирий, Рафаил, три Савватия, три Симеона, Серапион Моклок, Сергий Стогов, Сергий Огородный, два Сергия, Симон, Стахий Костромитин, Терентий, Тимон, Тимофей, Тит, четыре Тихона, Трефилий Дубнев, Феодорит Конищев, Феодорит Литвинов, Феодосий Гордеев, Феодосий, Феоктист, Феофилакт Овсянников, Ферапонт Стогов, Ферапонт, Филофей Вантеев, Фире, Христофор.
ИНОКИ ПОДОЛЬНОГО МОНАСТЫРЯ: Аввакум, Давид, Дионисий, Еуфимий, Иев, Иоанисим, три Ионы, Иоасаф, Касьян,
97


Корнилий, Mu ca ил, Абросим, Олимпий, Семион, Серапион, Сергий, Тимон, Тит, Феодосий, Ферапонт.
СТАРИЦЫ ХОДЬКОВСКОГО И ПОДСОСЕНСКОГО МОНАСТЫРЕЙ: Марфа(Мария), Мария Владимировна Старицкая, Ольга (Ксения) Борисовна Годунова, Ирина Холмская, Маремьяна Гордеева, Петронида Мичурина, Савватия, Соломонида Ржевская, Стефанида Редрикова, Федор Стогова; жены попов: Герасима Подсосенского и Сергия Ходъковского.
СЛУГИ МОНАСТЫРСКИЕ, ПРИНЯВШИЕ ПОСТРИЖЕНИЕ: Аввакум, Александр Алексеев, Александр, Андриан (Ананъя) Селевин, пять Андрианов, Анфилофей, Арсений, Богдан Скрипицын, Варлаам(Василий) Онежанин, Варлаам, Васиан (Василий) Рязанов, Вассиан (Василий) Брехов, два Вассиана, Гавриил (Григорий) Рязанов, Герасим Заклеин, Герман, Григорий, Елизарий, Гермаген, Еустафий (Матвей) Дойников, Иоф (Яков) Климов, Иеф, Илия, Илларион, Ианисим, Иона Сергеев, три Иону, Иосиф, Капитон, Киприан, (Кирилл) Бирилев, Кирилл ( Копос) Ладыгин, Кирилл, Левкия, Макарий, Маким Сутыра, Мефодий( Меркурий) Айгустов, Мисаил, Моисей (Михаил) Александров, Никандр(Никифор) Селевин, Нифонт(Никон) Конищев, Павел (Петр) Кисляков, Порфирий (Прохор)Корытов, Порфирий (Петр) Становский, Савватий, Сергий (Семен) Коробьин, два Сергия, Серапион, Сильвестр(Сунгур)Терпигорьев, Феодосий, Феоктист, Феофилакт, Филарет( Фома) Бирилев, Филарет, Харлампий (Лишний)Денисьев, Харитон.
СЛУГИ МОНАСТЫРСКИЕ, НЕ ПРИНЯВШИЕ ПОСТРИЖЕНИЕ: Акинф, Алексей, Андрей, Андрей Верещагин, Борис, Борис Рогачев, Богдан, четыре Василия, Влас Корсаков, Григорий Брюшина, Григорий Спечев, Данила Селевин, Дементий Рязанов, Дмитрий, Ианисим, Иван Глухов, три Ивана, Игнатий, Истома, Иуда, Лазарь, Любим, Мартин, Мина, Михаил Павлов, Михаил, Никифор Есипов, Афанасьев, Парфений, два Петра, Пимен Тененев, два Путилы, Семен Юдин, Сидор Каменский, Стефан, Терентий, Тимофей, Третъяк, Улан Приезжий, Урус Корнеев, Федор Павлов, Федор Чудинов, Федор Зайцев, Федор Конищев, Яков. СЛУЖКИ: кузнецы .-Андрей, три Василия, Григорий, Иаким, Иван, Илларион Калинник, Приезжий, Прокофий, Рудак, два Томилы, Феодорит, Шестак; плотники: Антоний, Василий, Гавриил, Герасим, Емельян, Иоф, Клемент, два Кузьмы, Михаил, Наум; конюхи: Авдей, Алексей, два Андрея, Артемий, Григорий, Дмитрий, Домашний, Евсевий, Евстафий, два Иакова, три Ивана, Ианисим, Истома, два Ждана, Казарин, Кузьма, Лука, Максим, Михаил, Сергий, Тимофей, Томила,
98


Федор; повары: Дмитрий, Перфирий, Савва Иванов, Тимофей; хлебники: Афанасий, Гавриил, Георгий, Гоназ, два Григория, Давид, Евдоким, три Ивана, Киприан, Матвей, Маккей, Первого, Пинай, два Симеона, Стефан, Федор, Филипп, Фотий; посошники: Василий, Павел, Федор; портные: Андрей, Василий, Тимофей, Фока; ложечники: Гаврила, Емельян, Кондратий, Федор, Шестак; сапожники: Алексей, Андрей, Евстафий, Иван, Леонтий, Никита, Родион; огородники: Гордиан, Иван, Кузьма, Кондратий, Матвей, Семион, Саввод; каменочетцы: Гранька, Спиря, Шулеш Шпаликов; токари: Ануфрий, Матвей, Петр, Семион, Стефан, Ферапонт, Флора;иконники: Алексей, Иван, Любим, три Семиона с двумя сыновьями, Тарасий, Фома; судописцы: Климент, два Семиона, Терентий, Федор; нижегородцы: Алексей, Андрей, два Василия, Герасим, Дмитрий, Евдоким, Иакоф, Иван, Кирилл, Кузьма, Корн или й, Леонтий, Михаил, Полуект, Савва, Три Семиона, Тит, два Федора; детеныши: Андрей, Василий, Домашний, Иван, Захарий, Марк, Леонтий.
МОНАСТЫРСКИЕКРЕСТЬЯНЕ:с.Клементъева- Казарин Гордеев, Ларя Дмитриев и его брат Иван (изменник), Нечай Переяславец, Никифор Баран, Никифор и Никон Шилов, Павел Мезенник, Прон Гаврилов, Солота, Стефан Петров, Тихон Богданов, Третьяк Окоренок, Филя Артемов, Федор Куколь; с.Молокова- Суета, Худяк -с.Желткова - Кирилл и Терех Яковлевы, Кузьма Шеинский, Кузьма Строковский; с. Выпукова- Рудак Шепелевский; с Деулина -Терех Михайлов.
ДВОРЯНЕ И ДЕТИ БОЯРСКИЕ: воеводы - окольничий Григорий Борисович Долгорукий с сыном Иваном, дворянин московский Алексей Иванович Голохвастов, Давид Жеребцов; головы, выборные дворяне - владимирец Иван Болховский, юрьевец Иван Внуков, переяславцы Борис Зубов, Афанасий и Юрий Редриковы, тулянин Иван Есипов, каширянин Сила Марин, алексинец Иван Ходырев; дети боярские переяславцы - Саввин Айгустов, Василий Аксаков (изменил), Никита Баскаков, Захарий Бегичев, Семен Вантеев, Иван и Степан Григорьевы, Иван Гриньков, Василий Зубов, Василий Жаркой и Федор Карцевы, Дмитрий Кашпиров, Игнатий Коверзин, Борис Кувшинов, Степан Лещуков( изменил), Автоном Мякишев, Иван Назимов, Степан Наполъский, Докучай Непостафьев, Петр Ошушков (изменил), Лачин Панов-Юрлов, Дмитрий Ратман, Константин, Лев, Никита, Пятой, Редриковы, Ждан Скоробогатов, Михаил Скрипицын, Леонтий Смирной, Станислав и Ярослав Стоговы, Митрофан Сытников, Алексей, Меньшик, Дмитрий, Пятой, Роман Тимановы, Елисей Шилов, Рахманин Шихозин; новгородцы - Осип Измайлов (изменил), Феодосий Путилов, Костромитин Микула Куломзин, галичанин Алексей Френев, ярославец Семен Палицын,
99


каширянин Седьмой Становский, коломнич Федор Хлопов, Матвей Холмский.
СТРЕЛЬЦЫ: сотник Николай Волжинский, Филипп Андреев, Нехорошко, Сергей Фомин.
КАЗАКИ: атаман Сухан Останков, казаки - Григорий Родионов, Оксентий Юьев, Тимошка Трофимов, Шестак Турбин.
ПОПЫ БЕЛЫЕ: Ермила Благовещенский, Стефан Хотьковский, Исайя Выпуковский, Гавриил Преображенский, дьячок Иван Сидельников.
ПОПОВИЧИ: Данило Дмитриевич Протопопов.
КРЕСТЬЯНЕ:с. Воздвиженского -Михаил Долматов, Михаил Цыцера, Тит Данилов, Феодосий Семенов; Бужанской волости -Абакум.
СЛУГИ ВЕЛИКИХ ЛЮДЕЙ: Алексей, два Андрея, Анна, Богдан, Варлаам, Власий, Василий, два Гавриила, Галактион, четыре Григория, Дмитрий, Дорофей, Евсевий, два Еремея, два Иакова, четыре Ивана, Иосиф хлебник королевы, два Ждана, Карпов, Кирилл человек С. Трепигоръева, Константин, Кузьма хлебник королевы, Кристоп человек королевы, Леонтий, Макарий человек Волжинского, Михаил, Мокей, Нефедей, Никифор, Оувар, Петр, Прохор, Ратман, Родион, Саввин, два семиона, Смиряй человек Осипова, Спиря человек В.Брехова, Стефан, Сильвестр Карпов человек А.Голохвастова, Тавлей, два Тимофея, Федор, два Федора, Шестак.
ЧЛЕНЫ СЕМЕЙ ОСАЖДЕННЫХ: Гаврилко и Пронко - племянники уставщика, Максим Рязанов - брат слуги, Феодора дочь Салтана Стогова.
В основу списка положен Синодик, данные которого дополнены сведениями из “Вкладной книги”, “Списка надгробий”, документов осажденных, “Списка сидевших в осаде”, “Сказания” А.Палицына, “Дневника ” Я. Сапеги и других источников.
100


Рис. 1. Карта-схема обороны Тоицс-Сергиевой лавры
101


Рис. 2. Начало "Сказания о пришествии под Троице-Сергиев монастрь польско-литовских людей" - 9-й главы "Сказания" Авраамия Палицына
102


Рис. 3. Келарь Авраамий Палицын
103


Рис. 4. Боевая амбразура подошвенного боя с пушкой в Троице - Сергиевой лавре
Рис. 5. Котел для варки смолы и пушки Троицкой крепости
104


Рис. 6. Московский стрелец XVII в.
105


Рис. 7. Изображение казака. Гравюра XVII в.
106


Рис. 8. Поместная конница
Рис. 9. Аркебузеры и алебардист
107


Рис. 10.Портрет Марины Мнишек. Гравюра. 1605 г.
108


Рис. 11. Портрет царя Василия Ивановича Шуйского
109


Рис. 12.Портрет Яна Сапеги. XVII в.
110


СОДЕРЖАНИЕ
Введение 3
Очерк 1. Загадочный «Дневник» 6
Очерк 2. В поисках «архива» Яна Сапеги 15
Очерк 3. Заговорившие документы 25
Очерк 4. Перечитывая сочинения Авраамия Палицына 38
Очерк 5. «Служить государю, который на Москве будет» 48
Очерк 6. Земское дело 63
Очерк 7. «В память предвдущим родом...» 76
Послесловие - 88
Приложения 91
Иллюстрации 101
111


Учебное издание
Тюменцев Игорь Олегович ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ ОБОРОНЫ ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВОЙ ЛАВРЫ В 1608-1610 ГГ.
Учебное пособие
Главный редактор А. В. Шестакова
Редактор Т.А. Сус Технический редактор ДА. Дмитриев
ЛР N 020406 от 12.02.92.
Подписано в печать 19.07.95. Формат 60x84/16. Бумага типографская. Гарнитура Таймс. Усл.леч.л. 6,5. Уч.-изд.л. 7,0.
Тираж 200 экз. Заказу ДГ “С” 14.
Издательство Волгоградского государственного университета.
400062, Волгоград, 2-я Продольная, 3 0.