и -ъ

осколки

ЗА ГОДЪ СЪ ПЕРЕСЫЛКОЙ
И СЪ ДОСТАВКОЙ G РУБЛЕЙ
ЗА ГОДЪ БЕЗЪ ПЕРЕСЫЛКИ
И БЕЗЪ ДОСТАВКИ э РУБЛЕЙ

ХУДОЖЕСТВ ЕН H 0-Д ИТЕ РАТУ PH Ы Й ЖУРНАЛЪ

С. ПЕТЕГБУРГЪ.

N° 1

І1

ОТДІЫЫІЫП НИГЕРЪ 15 К.
ПЛАТА ЗА ОБЪЯВЛЕНІЯ ПО
10 КОП.ЗА СТРОКУ ПЕТИТА
ЕЖЕНЕДЕЛЬНОЕ, ИЗДАНІЕ.

НЕ В с кій 106.

-,
.
Гееумдетевйи

J
I

БИБЛИОТЕКА

СССР

1881

іі. Гігнаа.. -

j-tÆA- <x/"

„Евгеній Outrun

............. И того-ль искали
Вы чистой пламенной душой,
Когда съ такою простотой,
Съ такимъ умомъ ко мнѣ писали?

3 Янв.

Канунъ Нов« Года.
Изъ міра сновидѣній.
Гости разошлись. Утомленный, я прошелъ въ спаль­
ню, съ намѣреніемъ броситься въ постель и заснуть.
Признаюсь, на меня разговоры въ обществѣ, объ ка­
кихъ бы важныхъ матеріяхъ они ни велись (а въ
этомъ случаѣ по преимуществу), всегда наводятъ
скуку, и даже, пожалуй, не скуку, а какую-то давя­
щую тоску.
Всегда мнѣ въ это время представляется, что вотъ
сошлись (положимъ, хорошіе) люди, говорятъ, обмѣ­
ниваются мыслями, —ну и только; а въ это
же самое время, разнаго сорта дѣятели усердно
оборудываютъ свои дѣлишки, и нисколько, конечно,
не стѣсняются этихъ хорошихъ людей, потому что тѣ
только говорятъ, дѣйствовать же ни въ какомъ на­
правленіи не могутъ. Обидное сознаніе!
Итакъ, я подошелъ къ постели, отдернулъ одѣяло,
и—остолбенѣлъ!
На моей кровати, подъ моимъ одѣяломъ ле­
жало маленькое, сморчкообразное существо, не то со­
старившееся дитя, не то недоразвившійся старичекъ,
словомъ—нѣчто вродѣ гетевскаго гомункулуса.
— Позвольте, кто вы, откуда, и что вамъ угодно?
спросилъ я таинственнаго гостя.
Человѣчекъ усмѣхнулся стар чески-дѣтской улыбкой.
— Хе, хе, хе! Стремительны же вы, сударь; сразу
три вопроса! Вотъ и видно, что не привыкли къ не­
жданнымъ посѣщеніямъ. Впрочемъ, вамъ нѣтъ повода
безпокоиться, я готовъ отв ѣчать.
Человѣчекъ вынырнулъ изъ-подъ одѣяла, вытя­
нулся, насколько позволялъ ему его микроскопиче­
скій ростъ, и сѣлъ на край постели, свѣсивъ, при
этомъ, свои маленькія ножки.
Я успѣлъ уже успокоиться (къ чему только нельзя
привыкнуть!) и сталъ оглядывать гостя. Къ величай­
шему удивленію я замѣтилъ, что онъ былъ одѣтъ
такъ, какъ будто собрался въ благородное собраніе въ
маскарадъ: безукоризненная фрачная пара, бѣлый ба­
тистовый галстучекъ, бѣлыя перчатки... Къ доверше­
нію, онъ держалъ подъ мышкой шапо-клякъ, а кон­
чики его лакированныхъ сапожекъ сверкали какъ двѣ
звѣздочки.
— Кто я, начало странное существо, — я духъ
Новаго года! По настоящему, мнѣ бы слѣдовало явить­
ся въ традиціонномъ образѣ младенца, но вѣдь это
одна человѣческая глупость изображать меня такимъ,
сударь мой, потому что, какъ видите сами, я вовсе
не младенецъ, и совсѣмъ не сейчасъ родился, а су­
ществую уже много столѣтій. За нѣсколько минутъ
передъ нашимъ свиданіемъ, я являлся вамъ въ видѣ
тощаго, длиннаго старца съ сѣдой бородой, и тогда
назывался Старымъ годомъ; теперь я умалился въ
размѣрахъ, и изображаю Новый годъ. Въ сущности
я все тотъ же, переполненный все тѣмъ же старымъ,
которое вамъ такъ надоѣло въ минувшему году, и
которымъ я, какъ дѣлаю это постоянно, начну под­
чинять васъ съ первой же минуты моего появленія.
Во мнѣ старая кровь, которая плохо грѣетъ, и вотъ
отвѣтъ на остальные ваши вопросы. Обтекая, такъ
сказать,міры, ивъ особенности вашу, entre nous, сквер­
ную планету, -—я озябъ, и забрался подъ ваше
одѣяло съ цѣлью согрѣться. Mille pardons, что при
этомъ я не спросилъ вашего позволенія; но за то, въ
благодарность за пріютъ, готовъ служить вамъ, чѣмъ
угодно.
Онъ не то соскочилъ, не то спорхнулъ съ кровати,
и прелюбезнѣйшимъ образомъ расшаркался со мною.
— Позвольте еще одинъ нескромный вопросъ, спро­
силъ я,—куда вы теперь?
Онъ небрежно махнулъ шляпой.
— Въ пространство.
— Ловлю васъ на словѣ: можете меня взять съ
собою?

Фе ш I о в г.
.... Пріятель засталъ меня за письменнымъ столомъ.
— Пишешь? — спрашиваетъ.
«Да, вотъ, говорю:—хочу попробовать фельетономъ
заняться, — подходящій случай выходитъ.
Пріятель воодушевился.
— Другъ, говоритъ: — поздравляю! Превосходная
штука! Нѣтъ нынче благотворнѣе и доблестнѣе заня­
тія, какъ писанье фельетоновъ. Взявшись за нихъ, «ты
поступаешь, какъ римлянинъ», могъ бы я сказать....
Я съ большимъ сомнѣніемъ смотрѣлъ на пріятеля.
Онъ не унимался.
— Нѣтъ, ты пойми, толковалъ онъ мнѣ.—Всѣ мы
пишемъ вѣдь, разумѣется, для того, чтобы насъ чи­
тали... не для собственнаго же удовольствія! Ну, а кто
же въ наше время читаетъ что-нибудь, кромѣ фелье­
тоновъ?.. Да и пишущіе... вѣдь, если они и назы­
ваютъ свои писанья какими-нибудь особенными име­
нами — романами тамъ, повѣстями, критикой, науч­
ными обозрѣніями и все такое, такъ, вѣдь это —

— Какой вы странный народъ,—люди! Сколько я
васъ ни знаю, любопытство —существеннѣйшая черта
вашего характера. Извольте! Мы отправляемся на
тотъ свѣтъ.
Я смутился.
— Гм... На тотъ свѣтъ.,. Но знаете, какъ мнѣ,
вообще, ни скверно, а я все-таки хочу жить.
— Вы не умрете.
— И вернусь въ свою спальню?
— Несомнѣнно!
— Извольте! воскликнулъ я тономъ отчаянной
рѣшимости, и едва только произнесъ это слово, какъ
струсилъ и готовъ былъ на попятный.
Но было поздно! Въ минуту я почувствовалъ себя
увлекаемымъ какой-то необыкновенной силой вверхъ.
Спальня моментально исчезла изъ-подъ моихъ ногъ,
исчезъ домъ, въ которомъ я жилъ, улица, наконецъ и
городъ пропалъ, и мы подымались все выше и выше,
съ быстротою, превышающею во много разъ быстро­
ту пара и электричества, и притомъ безъ і.сякаго
риска — какъ это бываетъ на нашихъ желѣзныхъ до­
рогахъ—сломать себѣ шею.
Вверху, между тѣмъ, становилось все свѣтлѣй и
свѣтлѣй! Мы попали въ Млечный путь, поразившій
меня обиліемъ громадныхъ, яркихъ звѣздъ, горъвшихъ подобно солнцу.
Въ ореолѣ необычайнаго, ослѣпительнаго свѣта, мы
миновали большую Медвѣдицу, Арктуруса, попали въ
превышающее свѣтъ солнца сіяніе Сирія, и понеслись
мимо Марса, Юпитера, Сатурна и Урана.
— Сколько времени мы летимъ? спросилъ я, нако­
нецъ, своего спутника.
— Нѣсколько милліоновъ лѣтъ.
У меня волосы встали дыбомъ.
— Боже мой, такъ много! II вдали отъ родныхъ,
въ этомъ безпредѣльномъ, безконечномъ эфирѣ!.. Су­
ществуетъ ли еще земля?
— Чте вамъ до нея? сурово замѣтилъ спутникъ. —
Неужели вы еще чувствуете себя привязаннымъ къ
вашей землѣ? Посмотрите кругомъ: развѣ можетъ
быть что нибудь подобное тамъ, внизу, въ вашей
гадкой трясинѣ, гдѣ вы, люди, барахтаетесь въ соб­
ственныхъ немощахъ, задыхаетесь въ созданной вами
атмосферѣ и душите, въ свою очередь, ближнихъ!
Неужели...
— Нѣтъ, перебилъ я съ отчаяніемъ, —я не хочу
больше летѣть. Пусть тутъ все прекрасно, но возвра­
тите меня землѣ. Я хочу на родину, хочу домой!
— Ничтожный человѣкъ! вскричалъ мой спут­
никъ.-—Лети же!
Онъ съ силой отшвырнулъ меня отъ себя, и я по­
чувствовалъ, какъ, подобно камню, сталъ низвергаться
въ зіяющую подо мною темную бездну...
Вскорѣ я’, подобно боевому коню, заслышавшему
рожокъ, ощутилъ присутствіе родимыхъ степей, бо­
лотъ и лѣсовъ. Безлюдныя, снѣжныя равнины раз­
стилались далеко, до самыхъ морей. Кажется, конца
имъ не было.
По нимъ, стаями, бродили волки; кое-гдѣ, оази­
сами, виднѣлись убогія деревушки съ хатами, кры­
тыми соломой, и въ нихъ, истомившійся на работѣ,
мужикъ догладывалъ послѣднюю корку хлѣба. Мель­
кали города съ ихъ традиціонными казенными зданіями
въ видѣ казначействъ, остроговъ и съѣзжихъ, пе­
стрѣли многочисленныя вывѣски кабаковъ, тракти­
ровъ, банкирскихъ конторъ и банковъ, въ которыхъ,
у пустыхъ кассъ, единственнымъ не «растраченнымъ»
предметомъ являлись сторожа.
— Красивая картина! ядовито усмѣхнулся по­
явившійся вдругъ около меня спутникъ,—есть чѣмъ
полюбоваться! Вонъ поля, покрытыя снѣгомъ; на
нихъ будущій хлѣбъ, но вамъ его не видать, —онъ
весь пойдетъ на удовлетвореніе прожорливости гес­
сенскихъ мухъ, жучковъ и кузекъ. Ну, пускай бы
ужь такъ, еслибы хоть запасы стараго... но вотъ они,
эти запасы!

одно притворство! Въ сущности, все это — фельетоны.
фельетоны и фельетоны! Припомни, и скажи по со­
вѣсти: читалъ ли ты въ теченіи послѣднихъ лѣтъ чтонибудь, кромѣ произведеній настоящаго фельетоннаго
мастерства?
Несмотря на свою парадоксальность, мысль моего
пріятеля не была для меня неожиданностью. При его
словахъ, мнѣ невольно припоминался необозримый рядъ
книжекъ, книгъ и статей, содержаніе которыхъ рас­
полагалось въ моемъ воображеніи въ какой-то
странной, совершенно фельетонной, перспективѣ. Дѣй­
ствующія лица фельетонныхъ романовъ перемѣшива­
лись съ картинами то разрушающихся, то созидающихся
міровъ; картинки дна океановъ чередовались съ по­
жарами американскихъ степей, и пр. и пр. Словомъ, я
чувствовалъ въ себѣ какую-то нелѣпую и неотвязчивую
панораму, въ которой фантазіи имѣли видъ истины,
а истины—видъ нелѣпыхъ фантазій... Точь-въ-точь,
какъ въ фельетонѣ, гдѣ страданія народа принимаютъ
видъ веселыхъ шутокъ, а веселыя шутки какпхъ-нибудь «засѣдающихъ» господъ — видъ серьезнѣйшаго
дѣла!... Словомъ, я чувствовалъ, что пріятель правъ,
что фельетонъ есть истиннѣйшее выраженіе, полнѣй­

Я внимательно приглядѣлся но направленію, кото­
рое онъ мнѣ указывалъ, и увидѣлъ великую рѣкукормилицу, покрытую сплошь плывущими льдинами, а
среди льдинъ раздавленныя въ щепки барки съ хлѣб­
нымъ зерномъ и другими товарами.
Я кинулъ взглядъ дальше и увидѣлъ запорошен­
ныя снѣгомъ станціи желѣзныхъ дорогъ, на которыхъ,
на открытомъ воздухѣ, гнили груды сложеннаго въ
мѣшки хлѣба.
А спутникъ улыбался все злѣе да злѣе...
— «Голодно, странничекъ, голодно!» протянулъ
онъ гнусливымъ тономъ.—А вотъ тутъ, взглянитека,—не то что голодно, а п холодно вмѣстѣ.
Я взглянулъ... Клѣть не клѣть, хлѣвъ не хлѣвъ,
но что-то похожее представилось моимъ глазамъ.
Помѣщеніе это, съ чуть замѣтнымъ оконцемъ, было
до тѣсноты наполнено деревенскими ребятишками.
Изодранный букварь лежалъ на столѣ, за которымъ
сидѣла молодая дѣвушка въ кацавейкѣ, закутанная,
сверхъ того, въ платокъ. Дѣвушка дрожала всѣмъ
тѣломъ, но все-такп учила, а ребятишки, дуя въ
кулаченки и прижимаясь другъ къ дружкѣ, весьма
усердно учились...
— Послушайте, послушайте! въ невыразимомъ ужа­
сѣ вскричалъ я,—неужели она...
Но спутникъ не далъ мнѣ договорить и приложилъ
палецъ къ губамъ.
— Тс... предупредилъ онъ,—взгляните лучше сюда.
Я сразу почувствовалъ невыносимый холодъ, и дога­
дался. что мы приближаемся къ сѣверу. Еще без­
люднѣе стало кругомъ... Снѣгъ покрывалъ окрестно­
сти. На сотни верстъ не было видно признаковъ жилья.
Кое-гдѣ только торчали какіе-то шалаши. Я загля­
нулъ въ одинъ. Тамъ, вдали отъ семьи родныхъ, зна­
комыхъ, вдали отъ тѣхъ, съ кѣмъ привыкъ дѣлить
и горе и радость,—умиралъ еще совсѣмъ молодой че­
ловѣкъ ...
Мы долго послѣ того носились съ спутникомъ, и я
чувствовалъ, какъ тоска, жалость и горе все болѣе
и болѣе овладѣвали мной. Мы видѣли съ одной сто­
роны непокрытую бѣдность, незнающую гдѣ прекло­
нить голову, а съ другой—веселящихся и кутящихъ
дѣльцовъ и проходимцевъ, незнающихъ куда бросать
деньги, чтобы только веселѣе было... Картины, полныя
самаго потрясающаго драматизма, развертывались пе­
редъ нами...
Спутникъ сдѣлался вдругъ необыкновенно молчаливъ.
— Что же вы молчите? рѣшился спросить я его.
Стоитъ ли говорить о томъ, что такъ близко
вашему сердцу,—отвѣчалъ онъ.
— Когда вы были старикомъ съ сѣдой бородой и
носили прилагательное «високосный», сознайтесь, вы
были немилостивы, и, даже, чуть не переморили насъ
всѣхъ голодомъ. Чѣмъ-то теперь вы насъ порадуете?
Загадочная улыбка мелькнула на его губахъ.
— Чѣмъ же, отвѣчайте! Вы, все-таки, добрый,
и, кончая свое поприще, вы дали намъ еще возмож­
ность надѣяться, потому что на склонѣ дней вашихъ
совершилось благодѣяніе для моей родины — отмѣна
соляного налога, и началось другое великое дѣло —
пересмотръ законовъ о печати! Чего мы должны ждать
отъ васъ?
Онъ молчалъ...
— Отвѣчайте же, отвѣчайте сейчасъ! крикнулъ я.
— Что же я вамъ буду отвѣчать, сударь? — по­
слышался знакомый голосъ,— вотъ ужь съ четверть
часа, какъ я васъ бужу, а вы все только кричите:
«отвѣчай, да отвѣчай!» а сами не просыпаетесь!
Я протеръ глаза,и увидѣлъ себя въ св о ей спаль­
нѣ, на своей кровати... Передо мной, въ унылой
позѣ, съ губкой и перекинутымъ черезъ плечо по­
лотенцемъ, стоялъ слуга.
Б-ичъ.

шая характеристика нашего времени. Но я пробовалъ
упираться.
«Ну, однако же»... началъ я.
— Что однако же?... безцеремонно перебилъ меня
пріятель.—Ты посмотри, кто ппшетъ-то теперь и какъ
пишетъ. Вѣдь, братъ, не требуется даже, чтобы
было написано дѣло; объ одномъ хлопочутъ, чтобы
было занятно! Такъ-то!
Мнѣ было неловко, и я молчалъ.
«Вотъ ты говоришь, чтобы было занятно, началъ
я наконецъ.—Тогда, о чемъ же бы вотъ теперь фелье­
тонъ написать?...
— Какъ—о чемъ? удивился пріятель.—Да о чемъ
угодно!
«Ну, братъ, о голодѣ «занятно» не напишешь.
Что жь тутъ забавнаго....
— Вотъ и видно, что не быть тебѣ заправскимъ
писателемъ, укоризненно замѣтилъ пріятель.—Наше,
братъ, время требуетъ, чтобы и о голодѣ весело было
написано. Кто у насъ «княземъ печати» состоитъ? Фе­
льетонистъ, братъ, и рѣшительно больше ничего. Фе­
льетонистъ и только, а «князь печати». Да!—Прі­
ятель смотрѣлъ на меня совсѣмъ съ торжествующимъ

Икни дня.
Долгое, долгое время
Полные скорби нѣмой,
Чувствуя тяжкое бремя,
Были объяты мы тьмой.

Черныя, грозныя тучи
Низко висѣли кругомъ:
Словно пятою могучей,
Словно несмѣтнымъ врагомъ
Были мы ими прижаты,
Были повержены въ прахъ;
Мракъ ненавистный, проклятый
Злобу внушалъ намъ и... страхъ.
Въ хаосѣ полномъ блуждая,
Стали такъ холодны мы,
Всякая жизнь молодая
Гибла среди этой тьмы...

Часто въ дни прозябанья,
Въ дни этихъ лютыхъ невзгодъ
Слышались ропотъ, стенанья,
Крики: <0, гдѣ-же исходъ?»...
И, наконецъ, пожалѣла,
Видпо, судьба насъ сама:
Небо вдали заалѣло,
Рѣже становится тьма.

Робкіе проблески свѣта
Гонятъ упорный туманъ...
Хочется вѣрить, что это
Вовсе не сонъ, не обманъ;

Хочется, прочь прогоняя
Съ сердца сомнѣнія тѣнь,
Радости слезы роняя,
Вѣрить, что близится день!
Петръ Быковъ.
Сжатость объема нашего изданія не дозволяетъ
памъ отводить въ немъ мѣсто обширнымъ научнымъ
обозрѣніямъ, но мы не считаемъ себя въ правѣ обойдти эту важную рубрику всякаго серьезнаго совре­
меннаго изданія, а потому намѣрены предлагать чи­
тателю результаты успѣховъ пауки и ея разнообраз­
ныхъ приложеній въ видѣ сжатыхъ перечней, въ ко­
торыхъ не будетъ упущено, по возможности, ни одного
сколько-нибудь выдающагося новаго факта въ области
естествознанія, техники и промышленности. Выборъ
фактовъ будетъ при этомъ самый строгій и тщатель­
ный; преимущественное вниманіе будетъ обращено не
на изобиліе фактовъ, а на важность значенія каждаго
изъ нихъ, форма же изложенія будетъ отличаться
сжатостью, при возможной ея популярности. Отъ
времени до времени статьи будутъ сопровождаться
пояснительными рисунками. Полная компетентность
лица, принявшаго на себя трудъ составленія этихъ
періодическихъ перечней, и обширный матеріалъ,
имѣющійся въ его распоряженіи, ручаются за ихъ
интересъ и полную серьезность.
Ред.

костью прутъ самой твердой стали, приложенный къ
его окружности. Ясно, что мягкое желѣзо не можетъ
здѣсь играть роли рѣжущаго инструмента по отноше­
нію къ твердой стали и что объясненіе явленія раз­
рѣзки первымъ металломъ второго слѣдуетъ искать
въ большой скорости вращающагося диска. Но Ризъ
въ вышеупомянутомъ изобрѣтеніи своемъ идетъ еще
далѣе: въ его аппаратѣ разрѣзающій и разрѣзаемый
металлы даже не соприкасаются одинъ съ другимъ,
такъ что не остается уже и тѣни сомнѣнія въ томъ,
чтобы одинъ изъ нихъ могъ дѣйствовать на другой
на подобіе ножа. Аппаратъ Риза простъ до-нельзя:
на горизонтальной оси укрѣпленъ дискъ изъ мягкой
(не закаленной) стали, толщиною въ 3/І6 дюйма и
діаметромъ въ 3*/2 фута, вращающійся со скоростью
230 оборотовъ въ минуту. Передъ этимъ дискомъ, па­
раллельно его оси и отступя на і/8 дюйма отъ его
окружности, укладывается твердый стальной прутъ,
который желаютъ разрѣзать. Стоитъ лишь, затѣмъ,
привести въ вращательное движеніе (со скоростью 200
оборотовъ въ минуту) этотъ прутъ, чтобы въ нѣ­
сколько секундъ перерѣзать его на двѣ части, въ томъ
его мѣстѣ, которое соотвѣтствуетъ мѣсту расположе­
нія вращающагося (но не касающагося его) ди­
ска. Такъ-, напримѣръ, круглый стальной прутъ въ
вершокъ толщиною перерѣзается въ 2 — 3 секунды.
Края плоскости разрѣза носятъ на себѣ слѣды рас­
плавленія металла и концы прута нѣсколько нагрѣ­
ваются, но виновникъ всего этого явленія—дискъ
остается совершенно холоднымъ.
Ризъ объясняетъ дѣйствіе своего прибора тѣмъ,
что частицы воздуха, приведенныя въ быстрое дви­
женіе вращающимся дискомъ, кидаются имъ съ силою
на перерѣзаемый прутъ и производятъ на поверхность
этого послѣдняго рядъ сильныхъ ударовъ, результа­
томъ которыхъ и является полное перерѣзаніе прута.
Объясненіе это можетъ быть принято а priori, но почему
для успѣшности дѣйствія описаннаго прибора требует­
ся непремѣнно круглый прутъ (съ гранными прутья­
ми опытъ не удается) и почему опъ долженъ непре­
мѣнно вращаться—остается пока загадкою.
Помимо интереснаго научнаго значенія, приборъ
Риза имѣетъ и важное практическое значеніе: онъ уже
примѣненъ для разрѣзанія металлическихъ прутьевъ
на многихъ американскихъ механическихъ заводахъ.

.Замѣчательные опыты Крукса надъ особымъ со­
стояніемъ матеріи, которому онъ придалъ характерное
названіе «лучевого» состоянія, открыли современной
наукѣ новую, обширную область изслѣдованій, въ ко­
торой что ни шагъ, то любопытный фактъ, свидѣ­
тельствующій о существованіи замѣчательныхъ свойствъ
матеріи, остававшихся доселѣ совершенно неизвѣстными.
Крайне интересное свойство матеріи обнаружено
было, напримѣръ, въ послѣднее время американцемъ
Ризомъ, предложившимъ аппаратъ для разрѣзанія твер­
дой стали, основанный па совершенно новыхъ началахъ.
Еще года три тому назадъ изобрѣтенъ былъ аппа­
ратъ, преслѣдующій ту же цѣль и состоящій изъ бы­
стро вращающагося диска, сдѣланнаго изъ мягкаго
желѣза, который перерѣзаетъ съ замѣчательною лег­

Еслп опустить въ воду кусочекъ древеснаго угля,
то мы замѣтимъ, что изъ него выскакиваютъ пу­
зырьки, которые, поднявшись къ верху и достигнувъ
поверхности воды, лопаются. Пузырьки эти суть не что
иное какъ воздухъ, заключавшійся въ порахъ угля
и вытѣсненный изъ нихъ водою. Чѣмъ пористѣе тѣло,
тѣмъ большее количество воздуха въ немъ заклю­
чается. Но недавніе опыты французскаго ученаго
Дюма показали, что эта способность заключать въ
себѣ газы присуща не только пористымъ, но даже и
такимъ плотнымъ тѣламъ, какъ металлы. Замѣча­
тельнѣе же всего при этомъ то, что, на основаніи
опытовъ Дюма, различные металлы обладаютъ свой­
ствомъ заключать въ себѣ различные же газы и что
каждому металлу свойственъ именно тотъ, а не дру­
гой газъ. Дюма нашелъ, напримѣръ, что серебро, на­
ходясь въ расплавленномъ состояніи, поглощаетъ зна­
чительное количество кислорода, часть котораго оно со­
храняетъ въ себѣ и послѣ своего охлажденія и затвер­
дѣнія; такъ что, держа въ рукахъ кусокъ серебра, мы,
вмѣстѣ съ тѣмъ, дерзкимъ и извѣстный объемъ кислорода.
Аллюминій, будучи помѣщенъ въ безвоздушное про­
странство и нагрѣтъ до температуры плавленія се­
ребра, выдѣляетъ газъ въ немъ заключавшійся. Ко­
личество этого газа объемомъ своимъ иногда превосхо­
дитъ даже объемъ самаго металла. Самый же газъ,
заключающійся въ аллюминіи, есть почти совершенно
чистый водородъ.
Магній, нагрѣтый въ безвоздушномъ пространствѣ
до бѣлокалильнаго жара, выдѣляетъ изъ себя объемъ
газа въ полтора раза большій его собственнаго объе­
ма. Газъ этотъ представляетъ смѣсь изъ 28 частей во­
дорода, 2 частей окиси углерода и 17» ч. углекислоты.

видомъ. — А почему? продолжалъ онъ.—Прочитай-ка
два-три воскресныхъ фельетончика «Новаго Времени»,
и поймешь,какъ нужно писать. Прелесть, братъ! Вотъ
человѣкъ! О голодѣ напишетъ—и насмѣшитъ вдоволь и
серьезную мысль проведетъ. Вотъ у когоучиться нужно!.
Я начиналъ злиться. Поклонникомъ «князя» я несостоялъ и впредь имъ быть намѣренъ не былъ. А
тутъ вдругъ оказывалось, что я долженъ къ нему «въ
ученье» идти.
<Ну, братъ, это ты хватилъ черезчуръ», замѣ­
тилъ я. Но меня такъ и тянуло фантазировать со­
вершенно на фельетонный манеръ. Я не удержался, и
началъ: «Ты думаешь, что твоему «Новому Времени»
такъ все и будетъ лафа. Нѣтъ, братъ, погоди! Вотъ,
съ новаго года порядокъ будетъ, такъ, можетъ быть,
твоему «Нѳвому-то Времени» и упраздненіе выдетъ.
Доподлинно извѣстно было еще Карамзину, что мы
народъ мудрый, а «народы мудрые любятъ порядокъ».
Ну, пока не было его, этого порядка, обходилось, разу­
мѣется, безъ него...
• j Теперь уже разсердился мой пріятель.
— Много, говоритъ,—вы съ своимъ «Порядкомъ»-то
подѣлаете! Нѣтъ; брат" не тѣ времена. Развѣ, го­

воритъ,—прежде такіе мудрые народы были, а нынче
никого не удивишь. Нынче всякъ самъ знаетъ, какой
ему порядокъ нуженъ. А ты вотъ сдѣлай прежде всего,
чтобы тебя весело читалось, такъ и порядку научишь,
коли захочешь. Ну, да что объ этомъ толковать!
Я давно зналъ моего пріятеля и жили мы душа въ
душу. А тутъ, во время этого разговора, мнѣ вдругъ
совершенно ясно стало, что мы — люди различныхъ
направленій, и я рѣшилъ не щадить его.
«А, говорю, ты противъ порядка, который будетъ
въ слѣдующемъ году устроенъ для печати... Ты, зна­
читъ, противъ коммисіи, въ которую далее редакторовъ
приглашали?!..
— Вотъ, вотъ, такъ всегда порядочные-то писатели
поступаютъ... злобно перебилъ меня пріятель. Ему
говори одно, а онъ понимаетъ какъ ему угодно, —
смотря по обстоятельствамъ, по выгодѣ...
Мнѣ стало пе по себѣ.
— Не подтасовывай и не передергивай, опять на­
чалъ пріятель. — Очень, вѣдь, хорошо знаешь, что
я про газету «Порядокъ» говорилъ; да и ты, ка­
жется. тоже. Ну, а насчетъ какого другого порядка,
такъ это ты можешь фантазировать сколько угодно.

tajprà bi область наум я ея приложеній.

— 3 —

Дюма произвелъ множество опытовъ въ этомъ родѣ
надъ различными металлами и сплавами, и хотя не
успѣлъ еще дойдти до полнаго окончанія своей работы,
но тѣмъ не менѣе и результаты, добытые уже имъ
до сихъ поръ, заслуживаютъ полнаго вниманія. Онъ
утверждаетъ, что, кромѣ металловъ, способностью по­
глощать и удерживать въ своей массѣ газы облада­
ютъ и другія тѣла, причемъ и для нихъ также су­
ществуютъ свои предпочтительные газы. Научное зна­
ченіе открытія Дюма весьма велико.
На послѣдней типографской выставкѣ въ Ислпнгтонѣ (близъ Лондона) общее вниманіе посѣтителей при­
влекалъ « электрическій наборщикъ» Хокера,»—машина,
благодаря которой наборъ производится весьма быстро,
услугами электрической силы. Управленіе этою ма­
шиною крайне просто: наборщикъ становится передъ
кассою и. взявъ въ руки мѣдную палочку, имѣющую
видъ пера, прикасается ею послѣдовательно къ кла­
вишамъ, соотвѣтствующимъ той или другой буквѣ
алфавита.Клавиши эти суть нечто иное, какъ электри­
ческіе контакты, замыкающіе цѣпь и приводящіе въ
дѣйствіе электромагниты, помѣщенные позади шриф­
товыхъ кассъ. Электромагниты эти заставляютъ ли­
теры выскакивать изъ кассы и направляться по осо­
бой канавкѣ въ коллекторъ, пли собиратель, въ ко­
торомъ онѣ располагаются одна подлѣ другой въ по­
рядкѣ, требуемомъ рукописью. Наборъ выходитъ изъ
станка въ видѣ одной непрерывной строки, которую
другой наборщикъ раздѣляетъ уже на строки, гранки
и страницы. Станокъ этотъ можетъ работать четырьмя
различными родами шрифта, которымъ соотвѣтству­
ютъ и четыре рода контактовъ, имѣющихъ клавиши
различной величины. Каждый родъ шрифта состоитъ
изъ 48 различныхъ знаковъ, наиболѣе часто употреб­
ляемыхъ. Заглавныя буквы и условные знаки помѣ­
щаются въ кассѣ налѣво и берутся наборщикомъ
прямо лѣвою рукою, послѣ чего онѣ, будучи встав­
лены въ канавку станка, увлекаются автоматически
въ коллекторъ. Станокъ заключаетъ въ себѣ запасъ
шрифта достаточный для того, чтобы дать работу двумъ
корректорамъ, пока онъ будетъ вновь заряженъ но­
вымъ шрифтомъ. Послѣ самой непродолжительной прак­
тики обыкновенный, заурядный наборщикъ набираетъ,
при помощи этого станка, 12 тысячъ литеръ въ часъ.
Считая же потерю времени на исправленіе набора и
сверстку его, можно принять смѣло 10000 литеръ
набора на человѣка въ часъ. Заряженіе станка но­
вымъ шрифтомъ производится мальчиками.
Нѣсколько «электрическихъ наборщиковъ» Хокера
работаютъ уже съ успѣхомъ въ извѣстной лондонской
типографіи «Клауса и сына» и въ ея провинціаль­
ныхъ отдѣленіяхъ. По мнѣнію спеціалистовъ, машина
эта можетъ принести большую пользу при наборѣ
изданій, допускающихъ тщательную корректуру и не
слишкомъ спѣшныхъ, т. е. прп наборѣ всякаго рода
изданій кромѣ ежедневныхъ.

Въ заключеніе маленькая наглядная табличка, по­
казывающая, насколько возрасло за послѣднія сто
лѣтъ на всемъ земномъ шарѣ производство продук­
товъ вседневнаго потребленія.
Увел.
Производилось :
Въ 1880 г.
въ %
Бъ 1780 г.
300.000,000 3,000
Угля кам. (тоннъ).
10.000,000
15.000.000 10.000
Желѣза
>
150,000
З.ООО'.ООО 75,000
Стали
»
4,000
1.500,000 3,000
Хлопка
>
50,000
1.300,000
620
Шерсти
>
200,000
500,000
500
КоФе
»
100,000
150,000
100
Чая
>
75,000
600,000
600
Табаку
>
100,000
Бумаги
»
500,000
5,000
10,000
Золота (въ долл.).
100.000,000
666
15.000,000
80.000,000
262
Серебра
»
30.000.000
Пива (въ галл. *). 2.000.000,000 30.000.000,000 ,1,500
Вина
»
1,660
1.500.000,000 25.000 000,000
1.000,000
—
ІПвейн. маш. (пгт.).
2.500,000
5,000
50,000
Часовъ (штукъ). .
200,000
6,660
Книгъ (сочиненій).
3,000
В. к.

*) Галлонъ равняется съ небольшимъ

s ведра.

Поди, поцѣлуйся съ твоими приглашенными редак­
торами. Читалъ, чай, что такое они тамъ толко­
вали. Все это мы и прежде читывали; для того, что­
бы имъ выболтать это старье, а другимъ слушать
его — не стоило, братъ, и дѣло затѣвать. Только и
вся выгода, что эти же самые редакторы теперь орать
будутъ,что-де общество призвано заявить своп нужды...
А впрочемъ, мнѣ пора домой: да и толковать съ то­
бой, вижу, нечего...
Пріятель ушелъ, а я остался униженнымъ и оскорб­
леннымъ. Мнѣ было досадно и стыдно. Какимъ обра­
зомъ я, считавшій себя совсѣмъ честнымъ человѣ­
комъ, вдругъ заразился самой некрасивой чертой вся­
кой русской полемики. (Я чувствовалъ, что пріятель
правъ, что я маленько увлекся и подтасовалъ!). Го­
ревалъ я. одпако, не долго. Экая важность! думалось
мнѣ. Если всѣ такъ поступаютъ, значитъ такая ужь
потребность въ наше время суіцествуетъ... Ужь не
говоря о такихъ литературныхъ доѣзжачихъ, какъ
какая нибудь Оса, грозящая теперь «отличаться»
каждую «Минуту», какъ какой пибудь Amicus—т. е.
другъ всякому литературному «доношенію»,—не говоря
о такихъ «столбахъ», подобными полемическими пріе-

)

Факсимиле наброска Рембрандта Фанъ Ринъ.

5

Солнце на ревизіи.
(Басня).

На землѣ гуляя, вѣтеръ стосковался,
Закружился ураганомъ, къ небесамъ умчался.
По лазури только тучи темною грядою
Встрѣтились ему дорогой съ дождикомъ-слезою.
Къ солнцу красному, крылатый, путь держалъ дорогу;
Мчался, мчался и примчался къ солнцу, Слава Богу!
Лишь, въ лучахъ его горячихъ, какъ остановился,
То съ такою рѣчью къ солнцу вѣтеръ обратился:
«Я съ земли къ тебѣ съ вѣстями, ясное, примчался;
(Ровно годъ и три недѣли путь мой продолжался)
Тамъ лучи твои, какъ милость, люди всѣ встрѣчаютъ
И тебя за нихъ, какъ бога, всѣ благословляютъ;
Только вотъ одно что худо, ты того ne знаешь,
На землѣ, вѣдь, не повсюду свѣтъ свой разливаешь:
Есть ущелья и пещеры, гдѣ пе видно свѣта—
И царятъ тамъ тьма и сырость вѣчно, безъ просвѣта.
Между горъ, въ ущельяхъ, ходятъ сѣрые туманы
И отъ нихъ въ пути, нерѣдко, гибнутъ караваны!.. >
Неожиданной той вѣстью солнышко смутилось,
И увѣриться чтобъ въ этомъ—на землю спустилось;
Заглянуло по ущельямъ, видитъ всюду свѣтъ,
Смотритъ въ темныя пещеры,—тьмы тамъ тоже нѣтъ,
И куда, съ тревогой тайной, солнце ня входило—
И тепла и много свѣта всюду находило.
«Нѣтъ, ошибся, вѣрно, вѣтеръ!» солнышко сказало
И по прежнему свѣтить намъ съ- неба солнце стало.
Д. А. Рубинъ.

h р и е у н н а м ъ.
Домъ, гдѣ родился Тиціанъ.
Въ маленькомъ альпійскомъ городкѣ Пьево-ди-Кадоре, въ недалекомъ разстояніи отъ Ампеццо, праздно­
валось открытіе памятника Тпціапу. Кадоре—родина
великаго мастера, основателя венеціанской художе­
ственной школы. Здѣсь, у подножья горы, въ не­
большомъ бѣдномъ домѣ, въ 1477 г., родился Тиціанъ
Вечелли. Въ 1877 г., когда въ Кадоре праздновали
четырехсотъ-лѣтпій юбилей Тиціана, Альпійскій клубъ
прибилъ къ стѣнѣ тиціанова дома доску съ надписью
о днѣ рожденія и смерти великаго художника. Въ
этомъ священномъ, по воспоминаніямъ, домѣ, въ на­
стоящее время живетъ семейство сапожника, не имѣю­
щее никакой родственной связи съ фамиліею Тиціа­
новъ Вечелли. Послѣ смерти старшаго брата Тиціана,
Френческо, этотъ домъ достался Тиціану, п преданіе
гласитъ, что вл, послѣдніе годы своей жизни онъ
довольно часто жпвалъ въ немъ. Тиціанъ горячо
любилъ свою родину и, посѣщая ее, съ восторгомъ
любовался чудными окрестностями города и роскош­
ной перспективой, открывавшейся его взору съ высо­
кихъ горъ. На весьма многихъ изъ своихъ картинъ,
преимущественно библейскаго содержанія, Тиціанъ
помѣщалъ свои любимыя, родпыя горы, какъ необхо­
димый и красивый аксессуаръ.
(]). Щ. Zeitung)

Портретъ Бетховена.
Память Бетховена настолько священна, что все,
относящееся къ личности или къ геніальнымъ произ­
веденіямъ великаго маэстро, несомнѣнно интере­
суетъ всю образованную публику. Художественный
эскизъ «портрета .Т. Бетховена» сдѣланъ искусной,
рукой друга маэстро, извѣстнаго А. .Тизера. Въ
этомъ бѣгло набросанномъ рисункѣ современники
признавали удивительное сходство съ оригиналомъ.
(D. Familienblatt)

могила Гейне совершенно заброшена и забыта; дру­
гая—что родственники покойнаго Гейне заботятся о
пей. Въ настоящее время, мы пользуемся возмож­
ностью помѣстить—снятый съ натуры видъ гроб­
ницы Гейне, находящейся на Монмартрскомъ клад­
бищѣ въ Парижѣ. Могила Гейне часто посѣщается
туристами; это можно замѣтить какъ по оставляемымъ
букетамъ, такъ и по надписямъ; но поломанная рѣ­
шетка и разбитая урна ясно доказываютъ, что о
памяти великаго поэта заботятся не такъ энергично,
какъ бы слѣдовало.
(В. Familienblatt)

Рынокъ цвѣтовъ въ древнихъ Аѳинахъ.

Портретъ жены Рембрандта.

Древнія Аѳины основаны —по преданію—еще за
1550 л. до P. X., Кекропксомъ; но блестящее поло­
женіе столицы Аттики, ея могущество и красота на­
чинаются со времени управленія ея Тезеемъ. Самое
названіе города—Аѳины, происходитъ отъ посвященія
этого, сперва незначительнаго, мѣстечка богинѣ Аѳинѣ
(Минерва). Множество роскошныхъ храмовъ и постро­
екъ украшали Аѳины: тутъ былъ и храмъ Юпитера
Олимпійскаго, и храмъ Тезея, и башпя Вѣтровъ, те­
атръ Бахуса и Ирода Аттическаго, и замѣчательный
храмъ Аѳины. Среди великолѣпныхъ зданій, соперни­
чающихъ между собою въ красотѣ и богатствѣ, при­
вольно раскинулся на одной изъ городскихъ площа­
дей—цвѣточный рынокъ. Молодыя, красивыя гречан­
ки, съ вѣнками и букетами въ рукахъ, весело пред­
лагаютъ проходящимъ купить у нихъ цвѣтовъ. Одна
изъ продавщицъ, въ легкомъ бѣломъ хитонѣ, едва за­
крывающемъ ея дѣвственныя формы, привстала на
скамью и протянула выше всѣхъ свой яркій, аромат­
ный букетъ. Цвѣты ли такъ обаятельно хороши, или
фигура дѣвушки прельщаетъ своей невинной граціей,
по только противъ молодой продавщицы остановились,
какъ вкопанные: старикъ и юноша, оба охваченные
однимъ чувствомъ. Даже подруги смотрятъ на нее съ
тайной завистью, невольно признавая ея красоту.
(.Hellas und Rom)

Люди мало знакомые съ существующими цѣнами
на старинныя картины великихъ мастеровъ прошлаго
будутъ, вѣроятно, крайне удивлены, узнавъ, что нѣ­
сколько лѣтъ тому назадъ, па одномъ изъ аукціоновъ
художественныхъ произведеній въ Лондонѣ была про­
дана картина Рембрандта «Великія страсти Господни»
за 1800 фунт, стерл. (по курсу, около 18,000 р.).
Между тѣмъ опа никогда не считалась за луч­
шее произведеніе великаго художника. Но въ дан­
номъ случаѣ можно смѣло сказать, что цифры гово­
рятъ за себя сами. Такая высокая, хотя и нѣ­
сколько поздняя оцѣнка твореній можетъ существо­
вать только для истинно геніальныхъ произведеній, а
нидерландскій художникъ Рембрандтъ ванъ-Ринъ, без­
спорно, принадлежитъ къ числу геніальныхъ масте­
ровъ. Рембрандтъ пользовался громкою славой среди
своихъ современниковъ, хотя и имѣлъ много враговъ
и завистниковъ. Но, по странной случайности, его
картины, продававшіяся послѣ его смерти за сравни­
тельно огромныя суммы,—при жизни Рембрандта
давали ему самыя скудныя средства, едва ограждав­
шія великаго художника отъ нужды. Но судьба улыб­
нулась Рембрандту съ другой стороны: онъ женился
чрезвычайно удачно. Жена Рембрандта, Заскія, оли­
цетворяла въ жизни художника золотой лучъ счастія.
Блескъ ея красоты и прелести свѣтитъ въ картинахъ
Рембрандта съ особенною силой. Кто не знаетъ плѣ­
нительной картины Рембрандта, находящейся въ Дрез­
денской художественной галлереѣ? Она изображаетъ
самого художника, съ бокаломъ шампанскаго въ ру­
кахъ, держащаго на колѣняхъ свою молодую, пре­
красную супругу. Ихъ лица—горятъ жаждой жизни,
живымъ, горячимъ счастіемъ и радостью.
Оригиналъ помѣщаемаго нами снимка «Портретъ
жены Рембрандта» находится въ Берлинѣ, «въ каби­
нетѣ гравюръ на мѣди». Этотъ эскизъ Рембрандтъ
набросалъ черезъ три дня послѣ своей свадьбы; подъ
нимъ находится слѣдующее факсимиле:
dit is naer mijn liuijsvron geconterfeit
do sis 21 jaer ond was den derdcn
dach als wij getroudt waeren
Den 8 junijus 1633.
(I). Familienblatt)
К- Назарьева.

Охота на тигровъ.
Въ Индіи довольно часто охотятся на тигровъ, на­
ходя возможнымъ въ то же время занимать сравнительно
удобное il покойное мѣсто—ша спинѣ слона. Значитель­
ная высота, на которой находится клѣтка такого охот­
ника, нѣсколько уменьшаетъ рискъ охоты, хотя
тигръ съ кровожадной яростью бросается па слона,
и, какъ кошка, впивается въ его хвостъ. Само собою
разумѣется, что въ такой охотѣ участвуютъ нѣсколь­
ко человѣкъ, и пока слонъ одного охотника служитъ
приманкою тигру, другіе охотники настигаютъ его
и убиваютъ. Тигръ, хотя разъ попробовавшій чело­
вѣческой крови, совершенно перестаетъ питаться сво­
ей обычной пищей. Онъ бродитъ около деревень и оди­
нокихъ жилищъ, стремясь полакомиться вкусною
кровью и сладкимъ мясомъ человѣка. Такіе тигры
особенно яростно бросаются на свою добычу—человѣ­
ка, и охота за ними весьма трудна и опасна.
(Indien- Е. Schlagintweit)

Нью-Іоркскій рейдъ.
Нью-Іоркъ, обширный и богатѣйшій городъ Сѣв.-аме­
риканскаго союза, важнѣйшій послѣ Лондона торговый
трактъ въ свѣтѣ, лежитъ при заливѣ того же имени.
Гавань Нью-Іорка отличается своею обширностью;
опа защищена со всѣхъ сторонъ неприступными укрѣ­
пленіями и можетъ вмѣстить въ себѣ громадное ко­
личество кораблей. Ныо-іоркскій рейдъ отличается
медленностью теченія и потому чрезвычайно удобенъ
дтя стоянки большихъ кораблей, не входящихъ въ
гавань.
(Ein Spaziergang um die Welt- Hübner.)

Богиня цвѣтовъ.

Нѣсколько времени тому назадъ въ нѣмецкихъ
газетахъ былъ поднятъ горячій споръ по вопросу, въ
какомъ положеніи находится могила знаменитаго нѣ­
мецкаго поэта. Одна изъ газетъ утверждаетъ, что
мами ne брезгуютъ и «веселые писатели» «Новаго
Времени», и грузные канцеляристы-литераторы «Го­
лоса», и поджавшіе нынѣ хвостъ и опустившіе свои
классическіе уши ораторы «Московскихъ Вѣдомостей»,
словомъ—настоящіе «столпы» родной печати, зани­
мающіеся « самосохраненіемъ и борьбой за существо­
ваніе» во имя свободы п прогресса!..
Недолго, впрочемъ, я и торжествовалъ. Вспомни­
лись другіе, «которыхъ уже. нѣтъ», и мнѣ опять
стало больно и стыдно. Ужь писать ли мнѣ? Такъ я
пришелъ къ размышленіямъ о разныхъ «дозволен­
ныхъ» направленіяхъ, и спрашивалъ себя: чего мы
всѣ хотимъ, и чѣмъ отличаются эти пресловутыя
направленія? Я ясно понималъ только одно, что
всѣ мыслящіе и чувствующіе люди нашей бѣд­
ной родины измучились ожиданіями, которымъ суж­
дено старѣться безъ привѣта, ветшать безъ освѣ­
женія, въ странномъ застоѣ и неподвижности. Какой
однообразный и тусклый колоритъ придаютъ эти не­
удовлетворенныя ожиданія всей пашей жизни и пашей
печати!... О чемъ бы вы пи заговорили, вамъ непре­
мѣнно приходится коснуться или надеждъ, въ кото­
рыхъ пришлось разочароваться, или избитыхъ истинъ,

которыя надоѣло повторять безполезно, безъ всякой
надежды на то, что онѣ проникнутъ въ жизнь. Кто
же изъ публики, ищущей въ чтеніи почти отдыха
отъ тяжелой дѣйствительности, станетъ читать скуч­
ныя, «съ мракомъ и стопомъ», по выраженію Некра­
сова, статьи людей, зараженныхъ этимъ россійскимъ
сплиномъ! И мнѣ невольно припомнился пріятельскій
фельетонистъ, могущій и о голодѣ писать весело... Да,
такіе должны успѣвать... Скучно на этомъ свѣтѣ,
господа, несмотря на веселые фельетоны.
Ужь писать ли мнѣ, въ самомъ дѣлѣ? Мнѣ всегда
было какъ-то жутко читать «веселыя письма»,
когда такъ певесела наша жизнь. Мнѣ, однако, при­
помнились и слова одного, толковавшаго о томъ, какъ
слѣдуетъ вести маленькій насмѣшливый журнальчикъ:
«Будемъ давать публикѣ, съ одной стороны, самыя
выдающіяся событія, а съ другой — пониманіе этихъ
событій и вообще окружающаго, и будемъ давать въ
легкой, насмѣшливой формѣ, лишь бы содержаніе
было серьезно... Какъ хотите, а это—дѣло; очень
маленькое, а все-такй полезное дѣло. Что дѣлать? По
одежкѣ волей-неволей приходится ножки протягивать».
Вспомнилъ я эти слова и все-таки не рѣшался писать.

(Съ натуры).

Ионная дума.")
Изъ поэмы Н. А. Некрасова «Рыцарь на часъ».
Спи кто можетъ — я спать не могу,
Я стою потихоньку, безъ шуму,
На покрытомъ стогами лугу,
И невольную думаю думу.
Не умѣлъ я съ тобой совладать,
Не осилилъ я думы жестокой...
Въ эту ночь я хотѣлъ бы рыдать
На могилѣ далекой,
Гдѣ лежитъ моя бѣдная мать ..

(Статуя Ф. Барцагги).

Статуя изъ мрамора, скульптора Барцагги, «Боги­
ня цвѣтовъ», обратила на себя общее вниманіе на
Вѣнской выставкѣ художественныхъ произведеній и
была пріобрѣтена итальянскимъ королемъ. Во дворцѣ
di Corti эта статуя займетъ почетное мѣсто среди дру­
гихъ изваяній и будетъ доставлять глубокое эстети­
ческое наслажденіе истиннымъ цѣнителямъ художест­

Могила Генриха Гейне.

венной красоты. Пластичное тѣло «Богини цвѣтовъ»,
легкій изгибъ ея дѣвственнаго стана п эти руки, сло­
вно живыя, слегка отброшенныя назадъ, съ вѣнкомъ
изъ бѣлыхъ розъ—все такъ правдиво, жизненно и
просто, столько сладкой пстомы видно въ лицѣ этой
мраморной богини, что преданіе о Пигмаліонѣ, ожи­
вившемъ статую, дѣлается понятнымъ. Скульпторы
обладаютъ дивнымъ даромъ - заставлять говорить хо­
лодный мраморъ—и въ этомъ случаѣ скульптору Бар­
цагги принадлежитъ видное мѣсто.
(Meisterwerke d. Hdlzsclm.)

6

Я кручину мою многолѣтнюю
На родимую грудь изолью,
Я тебѣ мою пѣсню послѣднюю,
Мою горькую пѣсню спою.
*) Къ нотамъ.

Я не чувствовалъ призванія «по одежкѣ протягивать
ножки»... Припомнились мнѣ опять слова пріятеля,'"
что ничего не подѣлаешь—время такое фельетонное. Но
неужели же наша публика должна слушать только фаль­
шивое слово, безсердечное слово? спрашивалъ я себя.
Нѣтъ, быть не можетъ этого. Она можетъ, опа
должна слушать и совсѣмъ серьезное слово, безъ не­
умѣстныхъ претензій па остроуміе, безъ желанія сдѣ­
лать грустное въ жизни—веселымъ въ чтеніи. И я
рѣшилъ писать фельетонъ по названію, не заботясь
сдѣлать его игрушкой и забавой. Очевидно, весело о
голодѣ у меня не выдетъ,—ну и ненужно. Пожалуй,
даже и «призваніе редакторовъ» не возбудитъ во мнѣ
особенной веселости. Тогда можно и совсѣмъ не рас­
пространяться объ этихъ двухъ крайнихъ симптомахъ
современности. Вѣдь и такъ, само собою—ясно, что
первый — наказаніе за грѣхи паши, а второй —
что-то ужь черезчуръ осторожное, мелочно-щепе­
тильное допущеніе общественной добродѣтели въ чанъ
съ общественными грѣхами. Извѣстію, что ложка
дегтю портитъ бочку меду. Дай Богъ, чтобы и на­
оборотъ—ложка меду испортила чанъ дегтю.
Скептикъ. У

„осколки“
пішсшш-шшнрині шиш
Въ годъ 52 нумера.

КРАТКІЙ ПЕРЕЧЕНЬ СОДЕРЖАНІЯ ЖУРНШ:
Художествен н ый отдѣлъ52 оригинальныхъ рисунка къ произведеніямъ выдающихся русскихъ
писателем.
104 страницы рисунковъ, фотолитографированныя копіи заграничныхъ
иллюстрацій.
28 оригинальныхъ каррикатуръ на тэмы изъ русской жизни.
12 каррикатуръ на другія тумы.
12 оригинальныхъ романсовъ на слова любимыхъ русскихъ поэтовъ
(Ноты для пѣнія съ аккомпанементомъ).

Литературный отдѣлъ.
52 фельетона изъ русской жизни. Литературный отдѣлъ и обществен­
ные вопросы.—Искусство, музыка и театръ.—Обыденная жизнь Петербурга
н Москвы.—Провинціальная жизнь.
Пояснительный текстъ къ картинамъ и отдѣлъ «СМѢСЬ», заключаю­
щій въ себѣ мелкія извѣстія всякаго рода изъ области искусства, знаній,
промышленности, новыхъ открытій, происшествій въ обыденной и обществен­
ной жизни, анекдотовъ современныхъ и историческихъ, краткихъ біографій,
некрологовъ знаменитыхъ дѣятелей, мелкихъ разсказовъ, стихотвореній съ
нотами и безъ нотъ, ребусовъ, шарадъ и шахматныхъ задачъ.
объявленія.

УСЛОВІЯ ПОДПИСКИ:

За годъ съ достав, и иерее. 6 руб. | За годъ безъ достав, и перес. 5 руб.
Цѣна отдѣльному нумеру 15 кон.
Плата за объявленія по 10 коп. за строку петита въ одинъ столбецъ.

Подписка принимается на иия редакціи: С.-Петербургъ, Невскій просп., д. № 106.

Настоящій нумеръ въ видѣ отдѣльнаго приложенія разсылается при
: »олыпихъ газетахъ, поэтому отпечатанъ въ значительномъ количествѣ
жземпляровъ (40.000), что существенно вліяетъ на достоинство печати; за
югущія встрѣтиться не вполнѣ удовлетворительные оттиски редакція проситъ
с [исхожденія.
Редакторъ-издатель Р. Голике.

.OJCOTfl-П^ЩЕ НЕВОЛИ :

/
Посла, жирнаго оьп»дл
Мирно удятъ д&а сосіьда.

г
-кЯ БОЮСЯ , какъ Gbl СЪ ВАМИ '
Не сцп»питься мнп, крючками!...

4.
НгьмЪ распутываютъ дольше ,
Тгамъ ^апутыалютъ больше....

5
ßcn» опутались крючками
Съ головами и руками....

G
ПерЕПуТАЛИСЪ, СЦГЪПИАИСЬ —
Бухъ.' И БЪ КОДУ повалились.
Но,читателе ты не бойся,
Выслушай иуСплкойсл:
Нхъспаслн городовыЕ....
Ныкьче строгоститлкія!...

Гипо-литограФІя Р. Гслине. Невскій 106.

Дозволено Цензурою. С.fl.Б. 1

Декабря 1880 г.

Редакторъ-Издатель Р. Голин