Вальтер Гропиус
Круг тотальной архитектуры
«Ад Маргинем Пресс»
1943,1949,1952,1954,1955

УДК 72.036(430)
ББК 85.113(4Гем)6
Гропиус В.
Круг тотальной архитектуры / В. Гропиус — «Ад Маргинем
Пресс», 1943,1949,1952,1954,1955
ISBN 978-5 -91103-387-3
Вальтер Гропиус (1883–1969) – ключевая фигура архитектурного
пантеона ХХ века, стоящая в одном ряду с Фрэнком Ллойдом Райтом,
Ле Корбюзье и Мисом ван дер Роэ. Основатель Баухауcа и теоретик
модернизма, Гропиус на протяжении десятилетий последовательно
задавал ключевые вопросы, целясь в наиболее болезненные
точки современной архитектуры, и зачастую формулировал
исчерпывающие ответы. Доказательство его беспримерной
последовательности – эта книга-манифест, изданная в 1955 году.
В ней собраны эссе, статьи, записи выступлений архитектора
за тридцать лет: самая ранняя из глав книги – «Индустрия
домостроения» – впервые была опубликована в виде статьи в 1924
году, самая поздняя – «Архитектор – ведомый или ведущий?» – в
1954-м. Обе органично вошли в структуру книги, доказывая, что
Гропиус не менял убеждений, а лишь выверял на практике (как в
первом случае) и развивал концепции, впервые намеченные в эпоху
Баухауcа.
УДК 72.036(430)
ББК 85.113(4Гем)6

ISBN 978-5-91103-387-3
© Гропиус В., 1943,1949,1952,1954,1955
© Ад Маргинем
Пресс, 1943,1949,1952,1954,1955

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
5
Содержание
Вступительное слово
7
От автора
9
Введение[1]
10
Часть I
13
1. Метод[2]
13
2. Моя концепция Баухауса[3]
15
3. Существует ли дизайн как наука? [4]
24
4. Программа архитектурного образования[6]
35
А. Общие основы образования
35
Б. Учебный план
39
Часть II
48
5. Взгляд на развитие архитектуры модернизма[7]
48
6. Археология или архитектура современных сооружений?[8]
53
7. Архитектор в нашем индустриальном обществе[9]
57
8. Архитектор – ведóмый или ведущий?[11]
65
Часть III
70
9. CIAM: 1928–1953 годы[13]
70
10. Социологические предпосылки минимального жилья для
населения промышленных центров[14]
72
11. Малоэтажное, среднее или высотное жилое строительство?
[16]
80
12. Органическое планирование микрорайона[18]
89
13. Проблемы «ядра» (общественного центра)[20]
94
14. Индустрия домостроения[21]
96
15. Преодоление путаницы с жилищным строительством[22]
101
Часть IV
104
16. Круг тотальной архитектуры[23]
104
Основные даты жизни и творчества Вальтера Гропиуса
113
Основные теоретические труды Вальтера Гропиуса
117

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
6
Вальтер Гропиус
Круг тотальной архитектуры
Walter Gropius
Scope of Total Architecture
Collier Books
Данное издание осуществлено в рамках совместной издательской программы Музея
современного искусства «Гараж» и ООО «Ад Маргинем Пресс».
Published by arrangement with Harper, an imprint of HarperCollins Publishers.
Издательство благодарит литературное агентство Andrew Nurnberg за помощь в полу-
чении прав на издание настоящей книги.
Перевод – А. С. Пинскер
Редактор – Иван Саблин
Предисловие – Александра Селиванова
Оформление – ABCdesign
Copyright 1943, 1949, 1952, 1954, 1955, by Walter G. Gropius
© Пинскер А. С., перевод, наследники, 1971
© Селиванова А., предисловие, 2017
© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2017
© Фонд развития и поддержки искусства «АЙРИС»/IRIS Foundation, 2017

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
7
Вступительное слово
Вальтер Гропиус – ключевая фигура архитектурного пантеона ХХ века, стоящая в
одном ряду с Фрэнком Ллойдом Райтом, Ле Корбюзье и Мисом ван дер Роэ. Основатель
Баухауcа и теоретик модернизма, Гропиус на протяжении десятилетий последовательно
задавал ключевые вопросы, целясь в наиболее болезненные точки современной архитек-
туры, и зачастую формулировал исчерпывающие ответы. Доказательство его беспримерной
последовательности – эта книга-манифест, изданная в 1955 году. В ней собраны эссе, статьи,
записи выступлений архитектора за тридцать лет: самая ранняя из глав книги – «Индустрия
домостроения» – впервые была опубликована в виде статьи в 1924 году, самая поздняя –
«Архитектор – ведóмый или ведущий?» – в 1954-м. Обе органично вошли в структуру книги,
доказывая, что Гропиус не менял убеждений, а лишь выверял на практике (как в первом слу-
чае) и развивал концепции, впервые намеченные в эпоху Баухауcа.
Несмотря на то что и он сам, и его книга неразрывно связаны с термином «модернизм»,
все эти годы архитектору приходилось бороться с прочно приставшим к его проектам опре-
делением «интернациональный стиль» (потому что, как и советские конструктивисты, он
пропагандировал метод, но критиковал стиль и любые «измы» как внешние и незначитель-
ные характеристики архитектуры). И в этом он, скорее всего, не преуспел – этот ярлык, со
всем комплексом ложных интерпретаций максимы Ле Корбюзье «дом – машина для жилья»,
снять ему так и не удалось, несмотря на популярность книги.
Американским и европейским читателям давным-давно знакомы не только сами кон-
цепции Гропиуса, но и их анализ; уже более полувека «Круг тотальной архитектуры» счи-
тается одной из основ архитектурной теории новейшего времени. Для российского же
читателя, включая многих архитекторов, это по-прежнему практически новый текст. Архи-
тектурная теория ХХ века не включена в обязательную программу отечественных архитек-
турных вузов и изучается эпизодически или факультативно. Если текстам Ле Корбюзье, в
частности «Модулору», в СССР повезло, то «Круг тотальной архитектуры» остался прак-
тически неизвестным. Впервые на русском языке фрагменты книги были опубликованы на
страницах журнала «Декоративное искусство» в 1965 году (No 4). Затем, в 1971 году (через
два года после смерти Гропиуса), «Круг тотальной архитектуры» вышел отдельной книгой
тиражом 13 000 экземпляров. Инициатор издания, искусствовед Владимир Таласов, допол-
нил тогда перевод материалами и выступлениями архитектора, касающимися деятельности
Баухауса, Ульмской школы, и его самыми последними статьями начала 1960-х годов.
Со времени выхода книги на русском языке прошло 46 лет, однако многие поднимае-
мые Гропиусом темы – конфликт между ростом и плотностью городов и сохранением чело-
веческого масштаба, отношения высотной и малоэтажной застройки, противопоставление
интернационального и регионального, взаимодействие с заказчиком и место собственных
амбиций архитектора – по-прежнему актуальны. Что касается оставшихся, казалось бы, в
другой эпохе идей саморегулируемых общин, где застройка и благоустройство планируется
не городом, а приглашенными проектировщиками, то эти схемы неожиданно тоже оказыва-
ются работающими. По такому «горизонтальному» принципу «коммунального» планирова-
ния сейчас, в 2000-е и 2010-е годы, успешно решаются многие проблемы крупных городов,
в частности Лондона (случай с Койн-стрит) и Нью-Йорка (Хай-Лайн). Так концепция «экс-
периментальных общин» Гропиуса проросла и обрела новые формы, которые, к сожалению,
уже не связываются с их изобретателем.
Выдвинутая Гропиусом идея архитектуры, живущей по демократическим принципам
и позволяющей сохранить «индивидуализм деятельности при общем знаменателе форм

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
8
выражения», оказалась гибче и шире модернизма – тех рамок, в которые творчество архи-
тектора безуспешно пытались втиснуть на протяжении всего ХХ века.
Александра Селиванова

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
9
От автора
Творчество и любовь к красоте – вот непременные условия счастья. Время, не призна-
ющее этой бесспорной истины, не получит ясного визуального воплощения: образ его вый-
дет нечетким, а творения никого не восхитят.
С юных лет я остро переживал хаос и уродство современной рукотворной среды –
в противоположность единству и красоте старых городов доиндустриальной эпохи. Время
шло, и я лишь сильнее убеждался в том, что обычный способ, к которому прибегают архитек-
торы, подправляя доминирующую картину распада тут и там красивыми зданиями, никуда
не годится, что вместо этого следует сформировать новую систему ценностей, основанную
на тех принципах, что дали бы единое выражение мыслям и чувствам нашего времени.
Тому, как прийти к такому единству, которое и станет зримым выражением подлинной
демократии, посвящена эта книга. Она составлена по большей части из статей и лекций,
созданных, за немногими исключениями, в Гарварде, где с 1937 по 1952 год я руководил
архитектурным факультетом.
Я хотел бы выразить благодарность моей жене Изе, урожденной Франк, которая побу-
дила меня издать эту книгу, а также сортировала и редактировала мои рукописи.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
10
Введение1
Открывая новую главу моей жизни, которая – вопреки обычным ожиданиям человека
за семьдесят – кажется не менее бурной и рискованной, чем предшествующий этап, я чув-
ствую себя так, как будто весь оклеен ярлыками – быть может, до полной неузнаваемо-
сти. Определениям вроде «стиль Баухауса», «интернациональный стиль», «функциональ-
ный стиль» практически удалось скрыть таящееся во всем этом человеческое начало, и
потому мне так хочется произвести несколько трещин в оболочке, которой облепили меня
некомпетентные люди.
Когда молодым человеком я впервые обратил на себя внимание публики, мне было
досадно видеть, как расстроена мать, недовольная упоминанием моего имени в газетах.
Сегодня я слишком хорошо понимаю ее опасения, ибо узнал, что в наш век торопливых пуб-
ликаций и дефиниций известность, похоже, пристает к личности, как наклейка к бутылке. Я
постоянно ощущаю потребность сбросить с себя эти наслоения, чтобы за всеми ярлыками
и наклейками вновь проступил человек.
Мне сказали, что в госпитале имени Майкла Риза, где я в течение последних восьми
лет был консультантом по архитектуре, посадят дерево, которое, возможно, будет носить
мое имя. Так вот, я хочу, чтобы туда слетались птицы всех мастей и форм, не мешая при этом
друг другу. Мне не хотелось бы свести их к видам с квадратными хвостами или обтекае-
мыми контурами, с признаками интернационального стиля или в наряде от Баухауса. Короче
говоря, я хочу, чтобы это было гостеприимное дерево, откуда доносилось бы самое разно-
образное пение – только не фальшивые звуки имитаторов.
В детстве кто-то спросил меня, какой мой любимый цвет. И много лет спустя близкие
подшучивали надо мной за данный тогда не без колебания ответ: Bunt ist meine Lieblingsfarbe,
что означало: «Мой любимый цвет – многоцветье». Неистовое желание охватить жизнь
в ее важнейших проявлениях, не исключая ничего, что помешало бы слишком узкому, дог-
матичному подходу, определило все мое существование. Именно поэтому я с таким отвра-
щением наблюдал за невнятным противоборством слов, разгоревшимся вокруг представи-
телей разных школ современного дизайна. Такие конфликты на почве эстетики начинают
обычно не архитекторы, но те добродетельные ли, злонамеренные ли критики-самозванцы,
которые в попытках подкрепить хоть чем-то собственные эстетические или политические
теории только вносят неразбериху в ряды творческих людей, когда принимают или отвер-
гают идеи тех – без учета контекста и происхождения.
За долгие годы жизни я открыл, что слова и, в особенности, не проверенные опытом
теории могут принести гораздо больше вреда, чем дела. Когда я в 1937 году прибыл в США,
меня порадовала привычка американцев проверять непременно всякую свежую идею на
практике, вместо того чтобы затаптывать ростки чего-то нового в избыточных и излишних
дискуссиях, которые губят столь многие начинания в Европе. Эти выдающиеся свойства
недопустимо приносить в жертву пристрастному теоретизированию и бесплодным слово-
прениям в тот момент, когда нам нужно собрать воедино все силы и способности, дабы дей-
ственно и эффективно направить творческие импульсы на борьбу с мертвящим влиянием
механизации и бюрократизации, что угрожает обществу.
Конечно, позиция релятивизма, которую вынужден занять ищущий ум, покидая про-
торенные дороги, делает его мишенью для атак со всех сторон. В свое время нацисты обви-
няли меня в том, что я красный, коммунисты в том, что я типичный представитель общества
капитализма, некоторые же американцы – что я «иностранец», чуждый демократическому
1
Из выступления по приглашению Иллинойсского технологического института в Чикаго в мае 1953 года.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
11
образу жизни. То, что все эти ярлыки приложены к одному человеку, лишь свидетельствует
о смуте, которую порождает в наше время всякая личность, настаивающая на одном – обре-
тении собственных убеждений. Сегодня я оглядываюсь на эти прошедшие бури собствен-
ной жизни отстраненно благодаря приобретенному опыту. Я знаю, сильные течения нашего
времени уже не раз могли бы разбить мою лодку о скалы, когда бы я не полагался на соб-
ственный компас.
Но вот от чего я не могу стоять в стороне, так это от угрожающей всем нам опасно-
сти утратить контроль над механизмами прогресса, сотворенными нашей эпохой и теперь
готовыми нас раздавить. Я хочу сказать, что злоупотребление машиной порождает бездуш-
ное массовое сознание, нивелирующее индивидуальные различия, уничтожающее незави-
симость в мыслях и делах. А ведь именно в разнообразии кроется источник подлинной демо-
кратии. Однако такие проявления беспринципности, как оголтелое продвижение продукта,
организационное упрощенчество и прибыль как самоцель, конечно, подорвали способность
индивидуума находить и понимать глубинные возможности бытия.
Демократия покоится на взаимодействии двух противоположностей. С одной стороны,
она нуждается в разнообразии точек зрения, порожденных интенсивной индивидуальной
деятельностью, с другой – в общем знаменателе форм выражения, возникающем из сово-
купного опыта сменяющих друг друга поколений, постепенно устраняющих случайное в
пользу существенного и типического. Какими бы непримиримыми эти две тенденции ни
казались, я верю, что их единение может и должно быть достигнуто – иначе нам уготована
участь роботов.
Один из судей Верховного суда Соединенных Штатов рассуждал как-то о сущности
демократических процедур, и мне было очень интересно узнать, что он определяет их как
«в сущности, проблему меры». В своих вердиктах этот судья не опирается на абстрактные
понятия добра и зла, но стремится рассматривать каждый случай в его особых обстоятель-
ствах и отношениях, поскольку считает, что прочность общественного устройства важнее
всего, а то, что могло бы нанести ему вред сегодня, завтра в изменившихся условиях ока-
жется без таких последствий, и наоборот.
Развить в себе это чувство равновесия – вот к чему каждый из нас должен в своей жизни
стремиться. К примеру, когда мы виним технику и науку в искажении прежних представ-
лений о красоте и «хорошей жизни», неплохо бы вспомнить, что не ошеломляющее изоби-
лие механизмов массовой технической продукции определяет ход истории, но инертность
или подвижность нашего ума, который управляет – или не управляет – таким развитием. К
примеру, наше поколение повинно в ужасах массового жилищного строительства, организо-
ванного на кустарной основе и в своем безжизненном единообразии вполне сопоставимого
с теми непродуманными блочными конструкциями, с помощью которых тиражируют весь
дом, а не составные его части. Это не инструмент не в порядке, а наш ум. Искусство точного
знания меры, согласно которой следует сдерживать или поощрять инстинкты, а намерения
воплощать в жизнь или, напротив, им препятствовать, кажется уделом немногих мудрецов,
в которых мы отчаянно нуждаемся. Ни одному поколению не довелось столкнуться со столь
широкой панорамой противоречивых тенденций, и унаследованная нами чрезмерная специ-
ализация не слишком-то помогает справляться с ними. Архитектура, которую мы создаем,
должна продемонстрировать меру, в которой мы смогли учесть развивающуюся структуру
общества, частью каковой и сами являемся, не отрицая ценности личного вклада.
Я хочу сорвать с себя по крайней мере один лживый ярлык, которым был награж-
ден заодно с другими. Не существует такого понятия – «интернациональный стиль», если
только не иметь в виду общие технические достижения нашего времени, которые принад-
лежат интеллектуальному оснащению любой цивилизованной нации, или же тщедушные
образцы того, что я называю «прикладной археологией», которые можно обнаружить в архи-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
12
тектуре общественных зданий повсюду – от Москвы до Мадрида и Вашингтона. Стальные
или бетонные конструкции, ленточные окна, плиты на консолях или на сваях – это всего
лишь внеличностные современные средства, так сказать, сырье, из которого в разных стра-
нах можно получить разные архитектурные формы. Сходным образом достижения в сфере
конструкций готической эпохи – своды, арки, контрфорсы, пинакли – стали общим интерна-
циональным феноменом. И все же к сколь огромному разнообразию местных средств архи-
тектурной выразительности пришел этот стиль в разных странах!
Что касается моей практики, то, когда я строил свой первый дом в США – собственный
дом, я задался целью вобрать в свой замысел те особенности архитектурных традиций Новой
Англии, которые считал все еще живыми и отвечающими моим нуждам. Подобное слияние
местного духа с современным подходом к проектированию породило дом, который я никогда
не построил бы в Европе с ее совершенно иными климатическими, психологическими и
техническими условиями.
Я пытался подойти к своей задаче так, как поступали в прежние времена зодчие из этих
мест, когда, располагая превосходными техническими средствами, возводили ненавязчивые,
хорошо продуманные здания, способные противостоять капризам климата и выражающие
общественное положение обитателей.
Наша теперешняя обязанность состоит, как кажется, в определении того, какие из
черт нашей мощной индустриальной цивилизации представляют собой лучшие и наиболее
устойчивые ценности и, следовательно, должны культивироваться, чтобы стать стержнем
новой традиции. Правильное определение культурных ценностей может, конечно, быть най-
дено лишь путем последовательно совершенствуемого образования. Одна из важнейших
задач, выпадающих на долю нас, архитекторов на поприще культурного воспитания, состоит
в выявлении и уточнении новых ценностей и отделении их от сумбура преходящих увле-
чений и массового производства, которому еще только предстоит открыть ту истину, что
перемены как таковые не обязательно несут улучшения. Среди гигантского производства
и почти неограниченного ассортимента товаров всех видов не следует забывать, что стан-
дарты культуры являются результатом процесса отбора, определяющего существенное и
типическое. Такое добровольное самоограничение, отнюдь не угрожающее скучным едино-
образием, должно предоставить многим личностям шанс исполнить собственную вариацию
на общую тему, поспособствовав тем самым восстановлению того единого образа жизни,
от которого мы с наступлением машинного века отреклись. Тогда обе противоположности –
индивидуальное разнообразие и общий знаменатель для всех – вновь придут к взаимному
примирению.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
13
Часть I
Обучение архитекторов и дизайнеров
1. Метод2
Я здесь не для того, чтобы ввести в употребление, так сказать, под копирку «совре-
менный стиль» из Европы; речь скорее о методе, который позволял бы браться за решение
проблем с учетом их специфики. Я хочу, чтобы начинающие архитекторы не терялись ни
при каких обстоятельствах; я хочу, чтобы они могли самостоятельно создавать подлинные,
оригинальные формы в тех технических, экономических и социальных условиях, в которые
попадают, а не навязывали вызубренные формулы окружающей действительности, требую-
щей совсем других решений. Я хочу обучать не готовым догмам, но отношению к проблемам
нашего поколения, и отношение это должно быть непредвзятым, оригинальным и гибким.
Для меня стало бы сущим кошмаром, если бы мое назначение привело к тиражированию
статичной модели «архитектуры Гропиуса». А вот чего я действительно хочу, так это помочь
молодым людям осознать, сколь неисчерпаемы могут быть творческие приемы, если пользо-
ваться многообразием современной продукции, и подвигнуть этих молодых людей на поиск
собственных решений.
Порой я испытываю разочарование, когда меня спрашивают о тонкостях и хитро-
стях моей работы; мне же интересна передача самых основ опыта и используемых мето-
дик. Научившись тонкостям и хитростям, можно, конечно, за сравнительно короткий срок
добиться определенных результатов; но результаты эти будут поверхностны и неудовлетво-
рительны, потому что такой учащийся перед лицом всякой новой непредвиденной ситуа-
ции окажется беспомощен. Если его не обучили пониманию органического развития, даже
искусное привнесение новейших мотивов, пусть самых изысканных, в творчестве ему не
поможет.
Идеи мои часто воспринимали как вершину рационализма и механизации. Но так
можно прийти к крайне ошибочному мнению о моих намерениях. Я всегда утверждал, что
другой аспект – удовлетворение духовных потребностей человека – столь же важен, как и
материальная составляющая, а достижение нового восприятия пространства значит больше,
чем экономия в конструкциях и функциональная безупречность. Лозунг «красиво всё, что
целесообразно» оправдан лишь отчасти. Отчего мы полагаем красивым чье-то лицо? Части
лица всегда соответствуют своему назначению, но лишь совершенные пропорции и гармо-
ния оттенков заслуживают называться красивыми. То же – в архитектуре. Только совершен-
ная гармония – и в технических функциях, и в пропорциях – рождает красоту. Вот отчего
стоящие перед нами задачи столь многогранны и сложны.
Сегодня больше, чем когда-либо, именно мы, архитекторы, в силах помочь нашим
современникам вернуться к естественной и разумной жизни, чтобы не приносить тяжких
жертв фальшивым надуманным идолам. И мы сможем соответствовать этим требованиям,
только если не побоимся взглянуть на свою работу под самым широким углом зрения. Хоро-
шая архитектура должна стать проекцией самой жизни, что подразумевает глубокое вла-
дение биологическими, социальными, техническими и художественными вопросами. Но и
этого недостаточно. Привести к единству самые разные направления человеческой деятель-
2
Из заявления, сделанного мною для журнала The Architectural Record в начале деятельности в качестве профессора
архитектуры в Гарвардском университете (май 1937).

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
14
ности дано лишь цельной личности, и здесь уже средства обучения не всесильны. Все же
нашей высшей целью должно быть воспитание именно такого рода людей, что способны
схватить целое, не позволяя себе слишком рано уходить в узкие отсеки специализации. Наш
век произвел миллионы специалистов; дадим же дорогу людям широких взглядов.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
15
2. Моя концепция Баухауса3
Цель. Я нашел себя в архитектуре еще до Первой мировой войны, о чем свидетель-
ствуют и здание фабрики «Фагус» (1911), и павильон на выставке Веркбунда в Кёльне
(1914) в Германии, но к полному осознанию своей ответственности как архитектора пришел,
основываясь на собственных наблюдениях, только вследствие той войны, во время которой
начали формироваться мои теоретические взгляды.
После такого выплеска жестокости всякий мыслящий человек чувствовал необходи-
мость смены интеллектуальной позиции. Каждый в своей сфере деятельности возжелал
поспособствовать преодолению разрыва между реальностью и идеалом. И я именно тогда
впервые осознал исключительную миссию архитекторов своего поколения. Мне стало ясно
что, прежде всего нужно установить новые границы архитектуры, что, однако, я не надеялся
сделать одними своими архитектурными творениями, но чего можно было достичь воспи-
танием нового поколения архитекторов в тесном контакте с современными средствами про-
изводства – в экспериментальной школе, которая смогла бы прийти к успеху и приобрести
авторитет.
Вальтер Гропиус, Адольф Майер.
Корпус завода компании «Фагус» в Альфельде-на-Лайне. 1911.
Фото Ганса Вагнера
Я понял также, что добиться этого можно, лишь привлекая к делу большое число еди-
номышленников и помощников, людей, которые станут действовать не как оркестр, покор-
ный дирижерской палочке, но независимо, хотя и в тесном взаимодействии, продвигая общее
дело. Вследствие этого я постарался в своей работе сделать акцент на интеграции и коор-
3
См.: Gropius W. The New Architecture and the Bauhaus, London, Faber & Faber, 1935. W. Gropius Education towards
Creative Design // American Architect and Architecture, New York. May 1937. The Gropius Symposium // The American Academy
of Arts and Sciences, Arts and Architecture, California. May 1952.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
16
динации, на включающем, не исключающем подходе, ибо чувствовал, что искусство архи-
тектуры зависит от скоординированной командной работы группы активных сотрудников,
взаимодействие которых символизирует взаимодействие также в том организме, что имену-
ется обществом.
Так в 1919 году был торжественно открыт Баухаус – с особенной задачей создать совре-
менное искусство архитектуры, которое стало бы всеохватным, как сама человеческая при-
рода. Школа эта осознанно сосредоточила свое внимание в первую очередь на том, что стало
насущной потребностью, – на предотвращении порабощения человека машиной путем спа-
сения массового производства и быта от анархии механизации и возвращения их к смыслу,
чувству и жизни. Это подразумевает создание товаров и построек, заведомо разработанных
для промышленного производства. Нашей задачей было устранить недостатки техники, не
жертвуя ни одним из ее подлинных преимуществ. Мы стремились утвердить высшие стан-
дарты мастерства, а не изобретать какие-то преходящие новшества. Эксперимент был поме-
щен в центр архитектуры, для чего и потребовался широкий, готовый к координации ум, не
узкий специалист.
То, что Баухаус утверждал на практике, – это равноправие всех видов творческой дея-
тельности и их логическая взаимозависимость в современном мире. Мы руководствовались
тем принципом, что дизайн является не интеллектуальным или же материальным занятием,
но попросту неотъемлемой частью самой жизни, тем, в чем в цивилизованном обществе
нуждается каждый. Мы намеревались пробудить творящего художника от отрешенности и
вернуть его в мир повседневной реальности, в то же время расширив и оживив косное, почти
всецело материальное сознание бизнесменов. Наше понимание фундаментального единства
дизайна по отношению к жизни было диаметрально противоположно идее искусства для
искусства и другой, еще более опасной философии, служившей источником этой идеи, –
бизнесу как самоцели.
Все это объясняет наше увлечение дизайном промышленных изделий и органичной
последовательностью их изготовления на производстве, что породило ошибочное мнение,
будто Баухаус утверждал апофеоз рационализма. На самом деле, однако, нас в гораздо боль-
шей степени занимало исследование территории, общей для художественной и технической
составляющих архитектуры, и установление границы, за которой они расходятся. Стандар-
тизация практической механики жизни подразумевает не превращение людей в роботов,
напротив – освобождение их существования от большого количества бесполезного мертвого
груза с тем, чтобы позволить им на более высоком уровне свободно развиваться.
Слишком часто наши истинные намерения понимались и все еще понимаются пре-
вратно, а именно: в нашем движении видят попытку создать некий «стиль» и распознают во
всяком здании и предмете, где, как кажется, отвергнуты орнамент и исторические мотивы,
примеры воображаемого «стиля Баухауса». Это противоречит нашим стремлениям. Цель
Баухауса не в распространении какого бы то ни было «стиля», системы или догмы, а лишь в
оказании живительного воздействия на дизайн. «Стиль Баухауса» стал бы лишь признанием
поражения и возвращением к той губительной инерции, к тому впавшему в застой акаде-
мизму, для борьбы с которым я всё это и начинал. Мы старались сформулировать новый под-
ход, который поможет развить творческое сознание всех участников нашего дела и который
в конечном итоге приведет к новому пониманию жизни. Насколько мне известно, Баухаус
был первым учебным заведением в мире, осмелившимся воплотить этот принцип в конкрет-
ной программе. Разработке его программы были предпосланы исследования условий инду-
стриальной эпохи и ее непреодолимых тенденций.
Художественно-промышленные школы. Когда в прошлом веке стало казаться, что
машинная продукция заполонит собой весь мир, оставив ремесленников и художников в

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
17
плачевном состоянии, возникла естественная реакция на небрежение формой и падение
качества. Рёскин и Моррис были первыми, кто повернул против течения, но неприятие ими
машины не могло остановить ее продвижения. Только много позже сбитому с толку созна-
нию людей, заинтересованных в развитии формы, открылось, что искусство и производство
могут быть объединены вновь лишь путем признания машины и подчинения ее человече-
скому разуму. «Художественно-промышленные» школы «прикладного искусства» появля-
лись в большом количестве в Германии, однако многие из них отвечали запросам времени
лишь наполовину, ведь подготовка в них была слишком поверхностной и технически без-
грамотной, чтобы способствовать настоящему прогрессу. Мануфактуры продолжали выпус-
кать массу уродливых вещей, в то время как художники тщетно бились над продвижением
своих платоновских проектов. Беда заключалась в том, что ни с той ни с другой стороны
никто не мог проникнуть достаточно далеко на сопредельную территорию, чтобы добиться
эффективного слияния обоих стремлений.
С другой стороны, и ремесленник с течением времени превратился в жалкое подобие
того энергичного и независимого представителя средневековой культуры, который в пол-
ной мере владел производственным процессом своей эпохи и был техником, художником и
предпринимателем одновременно. Его мастерская превратилась в магазин, процесс произ-
водства ускользнул из его рук, ремесленник стал торговцем. Цельная личность, лишенная
творческого элемента в своей деятельности, превратилась в неполноценное существо. Спо-
собность воспитывать и наставлять учеников оказалась им утеряна, и юные подмастерья
постепенно перешли на фабрику. Там же они очутились среди ничего не говорящей им меха-
низации, которая лишь притупляла творческий инстинкт, лишая удовольствия от работы;
стремление учиться быстро пропадало.
Различия между ремесленным и машинным трудом. Какова же причина этого
омертвляющего процесса? В чем разница между ремесленным и машинным трудом? Разли-
чия между индустрией и ремеслом в гораздо меньшей степени кроются в характере орудий
производства, чем в разделении труда в первом случае в противоположность последова-
тельному контролю со стороны одного рабочего – во втором. Такое принудительное огра-
ничение личной инициативы несет угрозу культуре современного производства. Единствен-
ным спасением могло бы стать радикальное изменение отношения к труду, которое, хотя и
основывается на здравом осознании того, что развитие техники убедительно демонстрирует,
что коллективные формы труда в состоянии привести человечество к большей производи-
тельности, нежели самостоятельный труд обособленного индивида, не должно заставить
позабыть о силе и важности личных устремлений. Напротив, предоставляя этим стремле-
ниям возможность в рамках общей работы занять достойное место, такое отношение даже
повышает их практический эффект. Такое отношение уже не видит в машине ни только лишь
способ избавиться от возможно большего количества рабочих рук, лишая людей средств к
существованию, ни подражания ручному труду. Скорее, оно видит в машине инструмент,
призванный освободить человека от наиболее тяжелых форм физического труда и способ-
ствовать высвобождению его рук с тем, чтобы помочь придать творческому импульсу форму.
То, что мы еще не владеем в полной мере новыми средствами производства и, как следствие,
они еще приносят нам страдания, не является веским аргументом против их существования.
Основная задача – найти наиболее эффективный способ распределения творческой энергии
в рамках целостной организации. Умный ремесленник прошлого в будущем превратится в
человека, ответственного за теоретическую подготовку в сфере производства промышлен-
ных товаров. Вместо того чтобы загонять его в механический, машинный труд, следует упо-
требить его способности для лабораторной и экспериментальной работы, позволив слиться
с индустрией в новой производственной единице. В настоящее время начинающий ремес-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
18
ленник – по экономическим причинам – вынужден либо опускаться до уровня фабричного
рабочего, либо становиться орудием осуществления платоновских идей кого-то другого, то
есть художника-дизайнера. Ни в том, ни в другом случае он не решает собственных задач. С
помощью художника он производит товары, снабженные не более чем декоративными нюан-
сами в новом вкусе, которым, хотя они и отождествляются с качеством, не хватает какого-
то глубокого прогресса в структурном развитии, который был бы порожден знанием новых
средств производства.
Что же, в таком случае, следует делать, чтобы снабдить подрастающее поколение более
серьезным отношением к их будущим профессиям дизайнера, ремесленника или архитек-
тора? Какие образовательные институты следует создать, чтобы, отобрав художественно
одаренных людей, приспособить их посредством обширной физической и умственной под-
готовки к независимой творческой деятельности в сфере промышленного производства?
Специальные училища лишь в редких случаях создают с целью произвести такого работника
нового типа, который способен объединить в себе качества художника, инженера и бизне-
смена. Одна из попыток восстановить контакт с производством и подготовить студентов как
для ручной, так и для механизированной работы, но в то же время для работы дизайнера и
была предпринята Баухаусом.
Обучение в Баухаусе: вводный курс. Школа Баухаус была создана для обучения
людей, обладающих художественными способностями к проектированию в области инду-
стрии и ремесла, к скульптуре, живописи и архитектуре. Основой послужила полная согла-
сованность обучения всем приемам ремесла в части и техники, и формы с задачей дости-
жения бригадной работы в строительстве. То положение вещей, при котором современный
человек с самого начала получает слишком много традиционной, специализированной под-
готовки, что снабжает его только специализированными знаниями, но не пониманием зна-
чения и целей его работы и отношения к миру в целом, Баухаус отверг, поместив в самом
начале обучения не «специальность», а «человека» в его естественной готовности воспри-
нимать жизнь как целое. Базой обучения послужил подготовительный курс, знакомивший
ученика с понятиями пропорций и масштаба, ритма, света, тени и цвета и позволявший ему
в то же время пройти все стадии простейших упражнений с различными материалами и
инструментами всех видов, с тем чтобы найти то место, где с учетом своих естественных
способностей он мог бы обрести почву для творчества. Эта подготовка, занимавшая шесть
месяцев, была рассчитана на развитие и формирование интеллекта, чувств и идей с общей
задачей выявления «целостного существа» человека, который, начиная с биологии, оказался
бы в состоянии воспринять все явления жизни с инстинктивной уверенностью и не был бы
взят врасплох суетой и потрясениями нашего «механического века». Возражение, будто в
нашем мире промышленной экономии такое общее обучение повлечет за собой бесполез-
ные издержки и потерю времени, на мой взгляд, лишено оснований. Напротив, я мог видеть,
что оно не только наделяло ученика большей уверенностью, но и значительно увеличивало
продуктивность и скорость последующего специального обучения. Только когда в человеке
с раннего возраста разбужено понимание взаимосвязи явлений окружающего мира, он смо-
жет внести личный вклад в творческую работу своего времени.
Так как будущий ремесленник и будущий художник проходили в Баухаусе одну и ту
же базовую подготовку, от нее требовалась известная широта, способная предоставить каж-
дому таланту возможность открыть свой путь. Концентрическое строение всего обучения
с самого начала включало важнейшие компоненты дизайна и технологии с тем, чтобы дать
ученику непосредственное представление обо всей сфере его будущей деятельности. Даль-
нейшее обучение просто сообщало знаниям широту и глубину; оно отличалось от элемен-
тарного «подготовительного обучения» лишь уровнем и основательностью, но не сущно-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
19
стью. Одновременно с первыми упражнениями с материалом и инструментами начиналось
обучение дизайну.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
20
Вальтер Гропиус. Диаграмма программы занятий в Баухаусе. 1923
Визуальный язык. В дополнение к техническому и ремесленному обучению дизайнер
должен также изучить особый язык форм, чтобы уметь сообщать зримое выражение своим
идеям. Он должен усвоить представления науки об объективных оптических явлениях, тео-
рию, которая направляет руку творящего и обеспечивает основу гармоничного сотрудни-
чества многих личностей. Теория эта, естественно, не есть рецепт создания произведений
искусства, но она самое важное объективное обеспечение коллективной работы в сфере
дизайна. Лучше всего это можно пояснить на примере из мира музыки – на теории кон-
трапункта, которая хотя и претерпела со временем определенные изменения, тем не менее
сохраняется в качестве надындивидуальной системы тонального регулирования. Овладеть
ею необходимо, дабы музыкальная идея не превратилась в хаос; так как творческая свобода
состоит не в бесконечности средств выражения и формообразования, но в свободном дви-
жении внутри строго очерченных границ. Академия, задача которой с самого начала – пока
та еще была жизнеспособной – заключалась в создании и развитии такой теории для визу-
альных искусств, потерпела неудачу, ибо утратила связь с реальностью. Именно поэтому
в Баухаусе были проведены интенсивные исследования, призванные заново отыскать эту
грамматику формообразования и снабдить учащихся объективным знанием таких оптиче-
ских явлений, как пропорции, оптические иллюзии и цвет. Тщательная разработка и даль-
нейшее исследование этих естественных законов сделают для поддержания подлинной тра-
диции на плаву гораздо больше, нежели любые наставления по части имитации прежних
форм и стилей.
Обучение в мастерских. В процессе обучения по окончании подготовительного курса
каждый студент Баухауса должен был выбрать себе мастерскую. Там он обучался одно-
временно у двух преподавателей – по ремеслу и дизайну. Такая идея завести две группы
преподавателей стала следствием необходимости, поскольку ни художников, обладающих
достаточными техническими познаниями, ни ремесленников, наделенных воображением,
достаточным для решения художественных задач, которые могли бы самостоятельно вести
мастерские, не было. Поколение, способное соединить в себе оба эти качества, еще только
предстояло воспитать. В дальнейшем в Баухаусе удавалось ставить на место руководителей
мастерских бывших студентов, которые к тому времени приобрели такой равноценный тех-
нический и художественный опыт, так что разделение на преподавателей формы и препода-
вателей технологии стало ненужным.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
21
Вера Майер-Вальдек в столярной мастерской Баухауса в Дессау. 1930
Фото Гертруды Арндт. Архив Баухауса, Берлин
Обучение ремеслу в Баухаусе следует понимать не как самоцель, но как незаменимое
средство воспитания. Целью обучения было произвести таких дизайнеров, которые могли
бы, благодаря глубокому знанию материала и производственного процесса, влиять на про-
мышленное производство нашего времени. Делалась попытка, таким образом, предложить
образцы для промышленности, которые не только бы проектировались, но и осуществля-
лись в мастерских Баухауса. Главной задачей было создание стандартных типов для предме-
тов повседневного использования. Мастерские становились, по существу, лабораториями,
в которых разрабатывали и постоянно улучшали модели для подобной продукции. Хотя
образцы и делались вручную, их создатели должны были овладеть методами производства
на промышленном уровне, поэтому в процессе обучения лучшие студенты Баухауса направ-
лялись для практической работы на фабрики. В свою очередь опытные рабочие с фабрик
приезжали в мастерские Баухауса, чтобы обсудить с преподавателями и учащимися нужды
промышленности. Тем самым осуществлялось взаимное влияние, выразившееся в создании
ряда ценных изделий, технические и художественные качества которых были бы одобрены
и производителем, и покупателем.
Развитие стандартных типов. Создание стандартных образцов для повседневных
товаров есть общественная необходимость. Стандартное изделие, разумеется, не является
изобретением нашего века. Изменились только методы производства. Оно все еще подразу-
мевает высокий уровень цивилизации, отбор лучшего, отделение существенного и сверхлич-
ного от личного и случайного. Сегодня более, чем когда-либо, необходимо понять глубин-
ную важность концепции «стандарта» – в значении, так сказать, почетного звания в культуре
–
и твердо противостоять ничтожным модным лозунгам пропаганды, возводящим всякое
массовое изделие промышленности в этот высший ранг.
В своем взаимодействии с промышленностью Баухаус придавал особое значение
формированию у студентов глубокого понимания экономических проблем. Я против того

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
22
ошибочного взгляда, будто творческие способности студента могут пострадать вследствие
обостренного понимания важности экономии, времени, прибыли и материальных расходов.
Конечно, необходимо делать ясное различие между ненормированной работой в лабора-
ториях, которую вряд ли можно подчинить строгому лимиту времени, и работой, которая
должна быть закончена в определенный срок, то есть между творческим процессом при-
думывания модели и техническим процессом ее массового внедрения. Творческие идеи не
создаются на заказ, творец модели должен, тем не менее, развить в себе профессиональные
представления об экономике процесса последующего изготовления его модели на линиях
массового производства, хотя в проектировании и изготовлении самой модели время и рас-
ходы материала играют лишь второстепенную роль.
Обучение в Баухаусе обнаруживает то воспитательное значение, что придавалось
решению практических проблем, что помогало студенту справляться со всеми внутренними
и внешними трудностями. Сотрудничество в выполнении реальных заказов, которые полу-
чал мастер, было одним из выдающихся преимуществ ремесленного обучения в Средние
века. Вот почему я старался обеспечить Баухаус практическими заказами, выполняя которые
учителя и студенты могли апробировать свою работу. В особенности строительство наших
учебных корпусов, в котором принимал участие весь Баухаус, все его мастерские, стало
примером идеального задания такого рода. Демонстрация самых разных новых образцов,
выполненных в мастерских, которые мы сумели показать в этом здании в их практическом
применении, так подействовала на предпринимателей, что те заключили с Баухаусом прямые
контракты, ставшие для нас по мере увеличения оборота ценным источником дохода. Одно-
временно практика обязательной работы на производстве гарантировала студентам (даже
за время трех лет обучения) плату за разработанные ими образцы и реализуемые изделия.
Многих способных студентов это обеспечило средствами к существованию.
После трехлетнего обучения ремеслу и дизайну студент экзаменовался как препода-
вателями Баухауса, так и «Палатой ремесел», чтобы получить удостоверение подмастерья.
Третья стадия – для тех, кто хотел продолжить образование, – заключалась в обучении стро-
ительству. Работа на стройплощадке, эксперименты с новыми строительными материалами,
занятия по черчению и инженерному делу в дополнение к дизайну обеспечивали студенту
удостоверение мастера. После этого тот мог либо практиковать архитектуру, либо работать
на производстве, либо заниматься преподаванием – соответственно способностям. Тщатель-
ное обучение ремеслу в мастерских было ценным приобретением для тех, кто оказался не в
состоянии проникнуть в более сложную и разностороннюю профессию архитектора. После-
довательное и многогранное обучение в Баухаусе давало им возможность сконцентриро-
ваться именно на том, что лучше всего отвечало бы их наклонностям.
Наиболее существенным достижением Баухауса явилась достигнутая со временем
известная однородность всех его изделий; это стало итогом сознательного развития духа
сотрудничества, даже вопреки совместному творчеству самых несхожих личностей и инди-
видов. Выразилось это не во внешних стилистических чертах, но, скорее, в стремлении про-
ектировать вещи просто и правдиво, в согласии с их внутренними законами. Поэтому формы,
которые получали такие изделия, являли собой, таким образом, не еще одно модное повет-
рие, но продукт ясного мышления и длительных изысканий в теории и практике на направле-
ниях техническом, экономическом и дизайнерском. Отдельная личность не в силах достичь
такой цели; лишь сотрудничество многих может увенчаться решением проблем, выходящих
за рамки индивидуальных возможностей. Это обеспечивает действенность таких решений
на много лет вперед.
Преподаватель как творческая личность. Успех любой идеи зависит от личных
качеств людей, отвечающих за ее реализацию. Правильный подбор педагогов предопреде-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
23
ляет результаты, которых может достичь учебное заведение. Личные человеческие качества
играют при этом даже большую роль, чем технические знания и способности, ибо успех пло-
дотворного сотрудничества с молодежью зависит именно от свойств личности учителя. Если
учебное заведение собирается привлечь людей с выдающимися художественными дарова-
ниями, необходимо с самого начала предоставить тем широкие возможности дальнейшего
развития, то есть время и место для индивидуальной работы. Одно то, что такие люди
занимаются собственным делом в стенах института, уже создает ту творческую атмосферу,
что так важна для школы дизайна и в которой могут развиваться молодые дарования. Это
наиболее существенное условие, и ему должны быть подчинены все прочие организацион-
ные вопросы. Нет ничего более губительного для школы дизайна, чем принуждение препо-
давателей из года в год посвящать все свое время занятиям.
Даже лучшие из них устают от этого бесконечного движения по кругу и со временем
черствеют. В самом деле, искусство – не научная дисциплина, которую можно изучать шаг
за шагом по книжкам. Врожденный творческий дар можно развить лишь воздействуя на все
существо человека примером педагога и всей его работы. В то время как технические и науч-
ные предметы можно усваивать через последовательный курс лекций, обучение дизайну,
чтобы увенчаться успехом, должно проходить в сколь возможно более свободной форме –
по личному усмотрению художника. Занятия, которые призваны дать творческий импульс и
направление работе отдельных личностей и групп, не должны быть слишком частыми, но
сообщать студенту то существенное, что окажет на него воздействие. Слишком часто спо-
собность чертить путают со способностью подходить творчески к дизайну. Однако, как и
ловкость в ремесленном труде, способность эта – не больше чем умение, ценное средство
для выражения пространственных идей. Виртуозность в черчении, как и в ремесле, это еще
не искусство. Творческое воспитание должно давать пищу воображению и художественным
способностям. Напряженная «атмосфера» – вот самое ценное, что может получить студент.
И такие «флюиды» возникают лишь там, где группа личностей решает одну задачу; их нельзя
ни получить путем организации, ни ограничить рамками заданного времени.
Когда я попытался понять, отчего семена, посеянные Баухаусом, взошли не слишком
быстро, мне стало ясно, что требования к гибкости человеческой натуры в последние деся-
тилетия оказались завышены. В стремительном потоке постоянных изменений во всех сфе-
рах – как материальной, так и духовной – естественная человеческая инерция провоцирует
отставание.
Импорт идей культуры не может распространяться и развиваться быстрей, чем само то
новое общество, которому он призван служить. Однако, я думаю, не будет преувеличением
сказать, что сообщество Баухауса благодаря цельности подхода все же способствовало воз-
вращению современной архитектуре и дизайну функций социального искусства.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
24
3. Существует ли дизайн как наука? 4
В течение многих лет я систематически собирал сведения о феномене зрения и его
отношении к другим чувствам, о нашем психическом взаимодействии с формой, простран-
ством и цветом. Они столь же реальны, что и различные материальные проблемы конструк-
ций или экономики, которые я здесь рассматривать не буду. Я действительно считаю психо-
логические проблемы фундаментальными и первостепенными, в то время как технические
компоненты дизайна – второстепенные интеллектуальные элементы, помогающие воспри-
нять неосязаемое через осязаемое.
Понятие «дизайн» в общих чертах охватывает все сферы рукотворной зримой среды –
от простых повседневных предметов до сложной структуры целого города.
4
См.: Gropius W. Design Topics // Magazine of Art. December 1947.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
25
Лионель Файнингер. Собор будущего. Иллюстрация к манифесту и программе Бауха-
уса в Веймаре. Апрель 1919

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
26
Если можно прийти к общим основаниям в понимании дизайна – к тому единому зна-
менателю, который достижим скорее через объективные открытия, нежели личные интер-
претации, – он должен удовлетворять любому типу дизайна; процесс проектирования боль-
шого дома отличается от проектирования простого стула масштабом, не принципами.
Любой представитель человеческого рода разделяет со своими собратьями восприя-
тие и ощущение окружающего физического мира. Наиболее важным здесь представляется
тот факт, что ощущение исходит от нас, а не от наблюдаемого объекта. Если мы смо-
жем постичь природу того, что мы видим и как воспринимаем видимое, мы соответственно
больше узнаем о возможном воздействии дизайна на чувства и мысли человека.
Много лет назад я посмотрел фильм под названием «Улица». Там в самом начале был
незабываемый эпизод, в одно мгновение помещавший зрителей в хитросплетения семей-
ной драмы. Сначала жена, а затем муж смотрят из окна на улицу. Она видит серую обыч-
ную повседневную жизнь, какая есть, в то время как он проецирует на этот пейзаж свое
воображение, трансформируя увиденное в чувственную картину, наделяя структуру бытия,
открывшуюся взору, яркостью, напряжением и смыслом.
Реальность и иллюзии. Я вспомнил этот фильм, когда читал книгу Эрла С. Келли,
преподавателя университета Уейна «Обучение тому, что есть на самом деле», идеи которого
нашли подтверждение в недавних экспериментах в области ощущений, что проводились
совместно с Дартмутским офтальмологическим институтом в Ганновере (штат Нью-Гэмп-
шир). Вот одно из важнейших положений этого замечательного труда:
«Не окружающие нас предметы служат источником ощущений, но мы сами. Так как
ощущения эти происходят не из нашего непосредственного окружения (то есть настоящего)
и очевидно не могут быть порождением будущего, следовательно, они являются выводом из
прошлого. Как следствие прошлого, стало быть, они основаны на опыте.
Лионель Файнингер и Отто Дорфнер. Шрифты Баухауса.
Новая европейская графика. Первый выпуск: Преподаватели Баухауса в Веймаре. 1921

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
27
И вот доказательство. Вам предлагают три отверстия размером с глазок. Вас просят
последовательно в них посмотреть. Пространство позади неплохо освещено. В каждом слу-
чае вы видите куб, данный в трех измерениях. Все три куба выглядят одинаково. Кажется,
что все они на одном расстоянии.
После этого вам дают возможность заглянуть за ту доску, в которой проделаны отвер-
стия. Сделав это, вы видите, что позади одного из них, действительно, проволочный куб.
Однако за другим – плоскость с рисунком, линии которого не параллельны. За третьим же
несколько нитей, натянутых между проволоками и уходящих вдаль.
Йост Шмидт. Афиша выставки Баухауса в Веймаре. 1923 (Надпись на плакате: «Буду-
щее – за коврами Баухауса. Это признают профессиональные, массовые издания и архитек-
торы»)
Ни второй, ни третий объекты не напоминают куб, если видеть их непосредственно.
Тем не менее во всех случаях ощущение идентично: это куб.
Предметы, сделанные из совершенно разного материала, произвели на сетчатке глаза
один и тот же образ, дали одно и то же ощущение. Оно не могло быть вызвано предметом,
поскольку в двух случаях предмет не был кубом. Оно не могло быть и следствием образа на
сетчатке, так как и этот образ не был кубом. Куба не было до тех пор, пока мы не сказали
себе, что это куб; ощущение возникло не под воздействием предмета в нашем окружении, а
из нас самих. Оно порождено предшествующим опытом».
Точно так же ребенок в колыбели, видя впервые в жизни луну, пытается схватить ее;
то, что является вначале лишь простым отражением на сетчатке, вследствие опыта
обретает затем символическое значение. Нам, конечно, не следует возвращаться к нераз-
витому сознанию ребенка.
Подсознательные реакции. Вы едете, к примеру, на машине по грязной дороге, и
встречная машина обдает брызгами ваше ветровое стекло, вы моргаете и пригибаетесь. Под-
сознательные реакции автоматичны; пускай разум и говорит нам, что ветровое стекло защи-
тит, стремление уберечь глаза от возможной опасности возникает вновь. При этом наши
глаза ничем не рискуют.
Вообразите, что вы сидите на балконе двадцатого этажа; у балкона открытые перила из
вертикальных прутьев. Хотя перила и гарантируют физическую защиту, если вы взглянете
вниз, у вас непременно закружится голова. Головокружение, однако, тотчас проходит, если
закрыть перила фанерой или бумагой, потому что такое ограждение явится зрению защитой.
Наше равновесие будет восстановлено благодаря иллюзии безопасности, хотя для обеспече-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
28
ния действительно большей физической безопасности ничего не было сделано. Глаз этого
не знает, он реагирует автоматически.
Сопоставимым феноменом в горизонтальном измерении является так называемая аго-
рафобия, то есть боязнь открытых пространств, охватывающая впечатлительных людей,
когда те выходят на большую открытую площадь. Они ощущают себя потерянными в про-
странстве, размер которого не соответствует их масштабу. Но если в этом пространстве уста-
новить несколько вертикальных планок, подобных кулисам сцены, кустам, забору или стене,
то иллюзия безопасности будет восстановлена и страх исчезнет; блуждающий в простран-
стве глаз обретает для себя точку опоры; наталкиваясь в поле зрения на нечто твердое, он
регистрирует его очертания так, как это делает радар.
Примеры показывают, что между физическим восприятием, с одной стороны, и
нашими знаниями – с другой, имеют место расхождения. Очевидно, что уверенная реакция
нашего естества на подсознательном уровне подобна компасу корабля; перепады интеллекта
на него не влияют, зато оно подвержено иллюзиям.
Обучение дизайну. Мой тезис состоит в том, что художественное творчество
рождается в нашей жизни из обоюдного напряжения подсознательного и сознательного,
отчего оно повисает между реальностью и иллюзией. Подсознательные или интуитивные
способности индивида принадлежат исключительно ему самому. Преподавателю дизайна,
следовательно, нет смысла пытаться перенести собственные субъективные ощущения в
сознание студента. Все, что он может сделать, – это построить обучение на материале реаль-
ности, на объективных фактах, значимых для всех. Но изучение того, что есть реальность, а
что – иллюзия, требует свежести сознания, не захламленного еще интеллектуальным мусо-
ром. «Чтобы Бог сумел войти в мою душу, я должен опустошить ее», – говорил Фома Аквин-
ский. Сознанию необходима для формирования творческого замысла такая непредвзятая
пустота. Но наш сегодняшний упор на книжное образование не благоприятствует подоб-
ному интеллектуальному климату. Исходная задача преподавателя дизайна должна состоять
в избавлении студентов от интеллектуальных разочарований, укреплении в них доверия к
подсознательным реакциям и восстановлении в них непредвзятого восприятия ребенка. Он
должен направлять их в деле искоренения цепких предрассудков и подверженности подра-
жанию, помогая обрести общий знаменатель художественного выражения, вытекающий из
собственных наблюдений и опыта.
Вальтер Гропиус (дизайн: Фаркаш Мольнар, Ласло Мохой-Надь). Серия «Книги Бауха-
уса».
Том 1. Интернациональная архитектура. 1925

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
29
Если дизайну суждено стать особенным языком общения, призванным выразить под-
сознательные ощущения, он должен обрести и собственные элементарные коды масштаба,
формы и цвета. Ему необходима грамматика композиции для интеграции этих элементарных
кодов в законченные сообщения, которые, будучи выражены чувствами, свяжут человека с
человеком теснее, чем слова. Чем большее распространение получит этот язык визуальной
коммуникации, тем совершеннее станет всеобщее взаимопонимание. В том и состоит задача
образования: научить, как происходит воздействие на душу человека средствами света, мас-
штаба, пространства, формы и цвета. Расплывчатые фразы типа «атмосфера здания» или
«уютная комната» следует точно определить в специальных понятиях. Дизайнер должен
научиться ви
́
дению; он должен быть знаком с эффектами обмана зрения, с психологическим
воздействием форм, цвета и фактур, с эффектами контраста, направления, напряжения и
равновесия; он должен научиться понимать значение человеческого масштаба.
Психологическое влияние формы и цвета. «Великий инквизитор» Эль Греко –
больше, чем просто портрет. Он отражает состояние души, которое этот человек вызывал в
зрителях и художнике. Взрывной мазок кисти – и тщательно отобранные формы наводят на
мысль об ужасах инквизиции.
Формы могут быть возбуждающими или успокаивающими. В дополнение к чему их
цвет – резкий или мягкий – может увеличивать задуманный эффект. Цвет и фактура поверх-
ности обладают собственным эффективным существованием, выделяя физическую энер-
гию, которую можно измерить. Эффект может быть теплым или холодным, приближающим
или отдаляющим, ярким или темным, легким или тяжелым, напряженным или расслаблен-
ным и даже привлекательным или отталкивающим. Один нью-йоркский дизайнер, считаю-
щийся специалистом в области цвета, говорит, что...
«...уверен, фиолетовый вызывает меланхолию; желтый – цвет энергии, возбуждающий
веселье, повышенную активность мозга и хорошее настроение, классы, окрашенные в жел-
тый, подходят для детей с задержкой в развитии, в то время как детские, окрашенные в жел-
тый, не способствуют дневному сну; голубой вызывает не грусть, а расслабленность, старые
люди часто впадают в манию голубого; психологические реакции на красное стимулируют
мозг, пульс и аппетит, и, если встать метрах в шести от красного и голубого стульев, пока-
жется, что красный ближе; зеленое заставляет людей мерзнуть, и стенографистки, работаю-
щие в зеленых комнатах, становятся жертвами психосоматических простуд, от которых они
с легкостью избавляются, так же как и от своих свитеров, когда, не меняя температуры, на
их стулья надевают оранжевые чехлы или на окна вешают оранжевые занавески; просьба
о помощи, отправленная в светлом зеленовато-голубом конверте, скорее вызовет ответную
реакцию филантропа, чем та, что послана в белом конверте; десятикилограммовый ящик,
окрашенный в светло-желтый цвет, легче поднять, чем темно-синий, который и выглядит
тяжелее; телефонный звонок, звенящий в белой будке, кажется громче, чем тот же звонок
в пурпурной будке, а персик, съеденный в темноте, кажется менее ароматным, нежели тот,
цвет которого виден»5.
Относительность. Трудно поверить, что серая точка на меняющемся фоне остается
одинаково темной. Все дело в относительности свойств. Фактически не меняющийся цвет
серых дисков кажется разным на темном или светлом фоне. Человеческая натура, видимо, в
большей степени, чем мы это сознаем, зависит от контраста противоположностей, которые
позволяют оставаться подвижными и бодрыми, так как создают попеременно то напряже-
ние, то покой. Цвета могут быть активными или пассивными, плоскости или стены могут
5
См.: Howard Ketchum – Color Engineer // The New Yorker. March 8. 1952.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
30
казаться ближе или дальше в зависимости от их окраски. Соответственно, размеры помеще-
ния покажутся иными, нежели можно заключить по реальным измерениям. В самом деле,
дизайнер – если он владеет этими средствами – сможет создавать иллюзии, которые всту-
пят в конфликт с фактическими размерами и конструкциями.
Что такое человеческий масштаб? Размеры нашего тела (которые мы всегда осо-
знаем) служат мерилом при восприятии всего, что окружает нас. Наше тело – это еди-
ная шкала, позволяющая установить конечные пределы отношений внутри бесконечного
пространства. Необычный масштаб может восприниматься причудливо или отталкивающе.
Эмоциональный интерес к объекту может меняться по причине увеличения или уменьшения
размеров, отклоняющихся от ожидаемой нормы.
Эмоциональная реакция может значительно усилиться из-за простого увеличения.
Помню мощный физический ужас, пережитый мной однажды, когда я увидел на экране
увеличенное изображение скорпиона и богомола, показавшихся монстрами, что рвали друг
друга на части в отвратительной схватке не на жизнь, а на смерть. Вследствие изменения
оптического масштаба, приведшего к более близким эмоциональным отношениям, возникли
сильные физические и психологические ощущения, которых не было бы, наблюдай я эту
битву в действительном скромном масштабе.
Все это должно подвести нас к выводу, что организация психологического эффекта
от произведения путем увеличения или уменьшения масштаба в целом или в частях, что
изменяет взаимодействие с нами этого произведения, находится во власти дизайнера.
Когда ацтеки или египтяне возводили свои пирамиды, их намерением было возбудить
ужас и трепет пред Богом. Тогдашние дизайнеры стремились выразить сверхъестественное
путем увеличения масштаба. Фараоны и цезари, разыгрывая из себя богов и стремясь с помо-
щью страха внушить подданным покорность, выражали могущество с помощью мегаломан-
ских осевых построений сверхчеловеческих масштабов. Гитлер и Муссолини оба устраи-
вали приемы в комнатах колоссальной величины, восседая в противоположной стороне от
входа; приближающийся посетитель неизбежно чувствовал себя скованным и ничтожным.
Вестминстерский собор в Лондоне – пример несоразмерного сооружения: перегружен-
ный украшениями и весь покрытый полосками, что создает впечатление незначительности и
путаницы, несмотря на колоссальные размеры. В его проекте не учли правильных пропор-
ций в отношении к человеческому масштабу.
Расстояние, время и пространственные отношения. Но дизайнеру следует учиты-
вать не только абсолютные отношения размеров нашего тела и видимых объектов, он дол-
жен также предвидеть меняющееся расстояние, с которого зритель будет осматривать его
творения. Воздействие сооружений будет значительным лишь тогда, когда учтены все тре-
бования человеческого масштаба для всех возможных дистанций и углов зрения.
Издалека силуэт здания должен казаться простым, чтобы его можно было мгновенно
воспринять как некий символ абсолютно несведущему зрителю или человеку, проносяще-
муся мимо на машине. Приближаясь к нему, мы различаем выступающие и западающие
части, а тени от них служат масштабным критерием для этого нового расстояния. Наконец,
находясь совсем близко, мы уже не видим здания в целом, но глаз привлекают формы изыс-
канно обработанной поверхности.
Если дизайнер выбирает правильный человеческий масштаб, это происходит вслед-
ствие инстинктивной уверенности, знания или того и другого?
Известно, что индийские зодчие должны были обучиться сначала нескольким ремес-
лам; затем, когда им было уже за сорок, прежде чем допустить их к возведению храмов,
служители тайно обучали их математике. Любопытно, науке видеть их учили? Они, конечно

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
31
же, прибегали к сложным техническим ухищрениям ради оптического эффекта. К примеру,
скошенные линии их богато профилированных карнизов не параллельны, как в западной
архитектуре, но сходятся в отдаленной воображаемой точке. Сужение создает оптическую
иллюзию большей глубины и более значительных размеров.
Вальтер Гропиус. Макет памятника жертвам мартовских событий в Веймаре. 1921.
Фонд классики, Веймар
По тем же соображениям Иктин, строитель Парфенона, что являет собой вершину
утонченности и совершенства в европейском формотворчестве, наклонил слегка колонны
относительно центральной оси здания и искусно изогнул все горизонтальные линии с тем,
чтобы компенсировать оптическую иллюзию вогнутости, ибо кажется, что всякая протяжен-
ная прямая горизонталь прогибается посередине вследствие кривизны нашей сетчатки. Это
искажает и ослабляет эффект. Чтобы противодействовать такой иллюзии, основание Пар-
фенона поднято на десять сантиметров в центре. Очевидно, это было сделано специально,
потому что здание стоит на твердой скале, его вертикальные швы и сегодня весьма крепки,
так что никакое оседание не могло бы изменить первоначальных линий. Интуиция и интел-
лект объединились во имя торжества над природным несовершенством человеческого зре-
ния. Это и есть настоящая архитектура.
Перечисленные примеры описывают элементы, которые образуют язык дизайна. Что
известно нам о соотношении этих элементов в «пространстве»? Каждый хотя бы раз в жизни
пытался постичь бесконечность пространства, лежа на спине и глядя на звезды, размышляя
и пытаясь представить себе огромность небес, – только для того, чтобы открыть, что позна-
ние бесконечности не в нашей власти. Математики изобрели бесконечно малые и бесконечно
большие величины. У них есть для этого особые знаки. Но любой такой знак – абстракция,
непонятная нам. Мы постигаем пространство и масштаб лишь в рамках конечных отноше-
ний. Средством архитектуры является ограниченное пространство – открытое или замкну-
тое. В правильных отношениях между массами и пустотой, ими обрамленной, – сама суть
архитектуры. Это может показаться очевидным, но я открыл, что многие вовсе не сознают
смысл этих соотношений, и даже опытные архитекторы, проектируя, мыслят лишь зданиями

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
32
и не ведают, что пустые пространства между ними могут быть не менее важным элементом
архитектурной композиции.
Многие из нас все еще невинно пребывают в статическом трехмерном мире ньюто-
новских идей, который давно уже распался. Философы и ученые заменили его статическую
концепцию динамической картиной относительности. В нынешней терминологии дизайна
эта серьезная перемена обозначена тем, что называется «пространственно-временны
́
е отно-
шения». Наука открыла относительность всех человеческих ценностей, равно как и факт их
постоянных изменений. Согласно науке нет ничего окончательного, как нет и вечных истин.
Суть жизни – в трансформации. Я бы хотел привести здесь отрывок из сообщения о съезде,
приуроченном к двухсотлетию Принстонского университета, под названием «Планирование
физической среды человека»:
«Физическая среда, которую следует освоить архитекторам, за время их творческой
жизни меняется с пугающей скоростью. Расширяющаяся Вселенная превратилась во взрыв-
ную Вселенную, и время, это новое, четвертое измерение, стало чем-то более весомым,
нежели любое из трех других. Человек тоже изменился, но недостаточно. Архитекторы пока-
зали, что их творения восприняли решающее влияние Времени и его отражения – Движе-
ния, но Человек явился их строгому взору существом, скованным безжалостным прошлым,
сбитым с толку своими утратившими смысл эмоциями и до того ограниченным своим несо-
вершенным зрением, что ему удается и впрямь видеть лишь то, что он хотел бы видеть».
В связи с этим элемент времени, освоенный как новое, четвертое измерение, начинает
проникать в человеческие мысли и творения.
Потребность в изменениях. Смена фундаментальной концепции мира со статиче-
ского пространства на непрерывно меняющиеся отношения подчиняет наши умственные
и эмоциональные способности к восприятию. Мы понимаем теперь опыты футуристов и
кубистов, первых, кто попытался овладеть тайной четвертого измерения – времени, изобра-
жая движение в пространстве. В картине Пикассо лицо показано в профиль и в фас; последо-
вательность образов дана одновременно. Для чего? Очевидно, что элемент времени, присут-
ствующий в современном искусстве и дизайне, обостряет интенсивность реакции зрителя.
И художник, и дизайнер ищут способ создания новых стимулирующих ощущений, которые
сделали бы нас более восприимчивыми и активными. Это положение коррелирует с тем
открытием Зигмунда Фрейда, что раздражители генерируют жизненные процессы. Прими-
тивные клетки, помещенные в раствор с идеальной температурой и питанием, медленно
умирают в комфорте, но если в жидкость добавить раздражающий компонент, они активи-
зируются и начинают размножаться.
Английский историк Тойнби поведал историю капитана корабля, снискавшего репу-
тацию поставщика исключительно свежей сельди. Уже при смерти он выдал свой секрет,
состоявший в том, что он всякий раз запускал в корабельный резервуар с рыбой сома. Тот
съедал нескольких рыб, пугал остальных и тем самым поддерживал их в отличном состо-
янии. Точно так же человеческие существа получают новые стимулы от раздражителей.
Искусство должно удовлетворять эту постоянную потребность в колебании меж крайно-
стей; искра, произведенная столкновением противоположностей, придает художествен-
ному произведению особенную жизненность. Известно, что человек нуждается в частой
смене впечатлений, дабы его способность к восприятию не притупилась. Неизменные усло-
вия, сколь бы совершенными они ни были, производят удручающее и усыпляющее действие.
Приведу тривиальный пример: проехав весь день в спальном вагоне с кондиционированным
воздухом и регулируемыми температурой, скоростью проветривания и влажностью, начи-
наешь испытывать беспокойство. Даже если день выдался жарким, хочется выйти на плат-
форму, где условия гораздо менее комфортны, и только после этого мы в состоянии вновь

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
33
наслаждаться кондиционированным воздухом по возвращении в вагон. Наша склонность к
адаптации требует контрастов.
Такая потребность в изменениях станет очевидной, если сравнить воздействие на пси-
хологию дневного света и искусственного освещения. Недавно я встретил в докладе Коми-
тета по освещению художественных галерей, который прозвучал на заседании Общества
технического освещения, следующую мысль: «Любой музейный интерьер сегодня может
быть искусственно освещен с лучшим, нежели при дневным свете, эффектом; кроме того,
именно так в лучшем виде предстает всякая мелочь, которая при естественном освещении
показалась бы лишь мимолетной случайностью». Мимолетная случайность! Думаю, это
заблуждение, ведь и самое совершенное искусственное освещение в попытке выявить досто-
инства экспоната остается тем не менее статичным. Оно не меняется. Естественный же свет,
по причине постоянных изменений, оказывается живым и динамичным. «Мимолетная слу-
чайность», вызванная изменениями света, – это как раз то, что нужно, ибо любой объект,
воспринятый в контрастах меняющегося дневного света, производит всякий раз новое впе-
чатление.
К примеру, представьте себе, какое удивление и волнение испытывают люди, когда
лучи солнца, проникая сквозь витражи собора, медленно блуждают в полумраке нефа, падая
затем внезапно на алтарь. Какой стимул для зрителя – пускай лишь «мимолетная случай-
ность». Помню яркое переживание, случившееся со мной однажды в Пергамском музее
Берлина. Освещавший там стены храма верхний свет казался мне чересчур рассеянным и
однообразным. Но как-то вечером мне случилось туда зайти, когда там работал фотограф
с большим осветительным прибором. Я был поражен эффектом мощного направленного
освещения, которое оживило рельефы и помогло открыть новую красоту скульптур, которой
раньше я не замечал.
Когда-нибудь в нашем распоряжении может оказаться рукотворный подвижный свет,
который мы сможем использовать по желанию, – свет, меняющийся в плане количества,
интенсивности и цвета. Однако до тех пор, пока искусственный свет полностью не отвечает
подобным требованиям, полагаю, не следует игнорировать динамические качества днев-
ного света в качестве дополнения к искусственному освещению там, где это возможно,
так как именно он удовлетворяет нашим потребностям в изменениях. Чтобы привести при-
мер доступных средств из сферы психологии, которые призваны сохранить наши чувства
живыми и отзывчивыми, попробуем разобраться, как сделать так, чтобы посещение музея из
утомительного занятия превратилось бы в нечто, вызывающее восторг. Как известно, спо-
собность посетителя воспринимать многочисленные шедевры, собранные в одном месте,
быстро истощается, если нет возможности регулярно ее обновлять. Сознание нужно воз-
вращать в исходное состояние после каждого сильного переживания, прежде чем случатся
новые. Невозможно сохранять его часами на высшей точке восторга, пока человек ходит
по галерее, но можно сохранить остроту интереса с помощью умелого дизайна, предлагая
меняющиеся пространственные и световые эффекты и такую организацию выставочного
пространства, которая изобиловала бы контрастами. Только если склонить наше сознание
таким образом к использованию способности к адаптации при переходе от напряжения к
покою, мы сохранили бы бодрость и активность. Организация выставочных пространств и
расположение экспонатов должны создавать последовательность неожиданных ощущений,
которые нужно хорошо рассчитать по времени и правильно подогнать по пропорциям соот-
ветственно восприимчивости посетителя. Выдвигая такие требования, мы переносимся в
сферу архитектурного творчества.
Очевидно, что движение в пространстве или иллюзия движения, творимая магией
художника, становится в современных произведениях архитектуры, скульптуры, живо-
писи и дизайна все более могущественным средством воздействия. Сегодня в архитектуре

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
34
предпочитают прозрачность, достигаемую за счет больших площадей остекления, путем
вырезания и раскрытия частей здания. Прозрачность призвана создать иллюзию перетека-
ния пространств. Здания кажутся парящими, пространство словно перемещается вовнутрь
и наружу. Участки бесконечного наружного пространства становятся частью архитектурной
пространственной композиции, которая не заканчивается, как в прошлом, у внешних стен, а
продолжается за пределами здания в его окружении. Кажется, что пространство находится
в движении.
Общий знаменатель проектирования. Учителя дизайна стали по-новому системати-
зировать открытия философии и науки. Фундаментальная философия дизайна нуждается
прежде всего в знаменателе, общем для всех. Часть предварительной работы по формули-
рованию языка дизайна уже проделана Баухаусом, Ле Корбюзье и Озанфаном в журнале
l’Esprit nouveau («Новый дух»), Мохой-Надем в его «Новом ви
́
дении» и «Подвижном ви
́
де-
нии», педагогической деятельностью Йозефа Альберса, в «Языке ви
́
дения» Кепеса, в «Вос-
питании посредством искусства» Герберта Рида, особенно же Ле Корбюзье в его «Моду-
лоре», и другими в этой и смежной областях.
Йозеф Хартвиг. Шахматные фигуры «Баухаус» (модель XVI). 1924. Архив Баухауса,
Берлин
Удастся ли нам утвердить визуальный «ключ», используемый и понимаемый всеми как
объективный общий знаменатель дизайна? Который, разумеется, никогда не станет рецеп-
том или заменителем искусства. Рассудочное искусство бесплодно, никакое произведение
искусства не превосходит своего создателя. Интуитивное направление, кратчайший путь,
открытый блестящим умом, всегда необходимы для создания глубокого искусства. Но визу-
альный ключ как знаменатель мог бы подготовить объективную основу как необходимую
предпосылку всеобщего понимания и послужил бы контролирующим компонентом в рам-
ках творческого акта.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
35
4. Программа архитектурного образования6
А. Общие основы образования
Я ВЕРЮ, что любой полноценный человек способен постичь форму. Проблема, как мне
кажется, вовсе не в наличии у кого-либо творческих способностей, но в отыскании способа
их освободить. В этом проблема не одной лишь Америки; но, возможно, острее всего она
стоит именно в этой стране, ведь американцы с их мощной тягой к обучению дадут фору
жителям Европы по части культивирования способностей воспринимать и воспроизводить,
да так, что собственные творческие импульсы при этом оказываются подавлены. Что каса-
ется творческого и изобретательского духа в сфере техники, тут дело обстоит иначе. В этом
отношении нынешнее поколение, кажется, не испытывает никаких затруднений, вдохнов-
ленное на дерзкие начинания и гордое небрежение стандартами прошлого. Но по отноше-
нию к искусству люди ведут себя совершенно иначе. Кажется, будто великое наследие про-
шлого ошеломило нас и лишило свободного порыва, так что из соратников и творцов мы
превратились в знатоков и менторов. Если обратиться к тем смутным чувствам, что рож-
дает искусство у среднего человека, окажется, что тот робеет, соглашаясь покорно, будто
искусство – это нечто, изобретенное когда-то давно в таких странах, как Греция или Ита-
лия, и что все, что остается нам, так это только тщательно изучать и использовать его. Тво-
рения современных мастеров, пытающихся разрешить актуальные проблемы актуальными
же методами, не вызывают естественной встречной реакции; скорее имеет место ужасаю-
щая неловкость и сильное недоверие к их способности создавать нечто, достойное великих
предшественников.
Такая вызывающая удивление бесплодность является, на мой взгляд, следствием не
столько врожденного отсутствия способностей или интереса, сколько того, что общество
сегодня разделилось на две группы – «публику» и «специалистов». Всякий мнит себя «спе-
циалистом» в одной-двух областях и просто «публикой» во всех остальных. Но, вероятно,
вы по опыту своему знаете, что никто не способен оценить проявление талантов в чем бы то
ни было, если сам хотя бы до какой-то степени в этих проблемах и трудностях несведущ. Но
то, в какой форме искусство и дизайн преподносятся сегодня среднестатистическому учаще-
муся, часто лишает того всякой способности к решению современных проблем и задач. Он
покидает школу или колледж, до краев наполненный знаниями, вот только ему практически
не давали задания найти себя. Думаю, что, исключительно преуспев в разработке способов
знакомить детей с достижениями прошлого, мы гораздо меньше продвинулись в том, чтобы
подвигнуть их к формулированию собственных идей. Мы заставляем их так усердно шту-
дировать историю искусства, что ни у кого не остается времени для собственных мыслей. К
тому моменту, когда дети вырастают, у них уже сформированы настолько статичные пред-
ставления об искусстве, что они вовсе перестают думать о нем как о чем-то, к чему можно
свободно подходить, заново создавая. Они уже утратили радостную, веселую потребность
ранней юности придавать вещам новые формы, став взамен самоуверенными наблюдате-
лями, не более того. В чем, однако, нет вины отдельного человека: скорее, это следствие
социальных изменений в самой жизни.
6
См.: Gropius W. Training the Architect // Twice A Year. No. 2. 1939. New York. Gropius W. Plan pour un enseignement de
l’architecture // L’ Architecture d’aujourd’hui. Paris. Fevrier 1950.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
36
Происхождение абстрактного искусства. Когда в великом искусстве прежних вре-
мен, скажем, Средних веков, художник обращался к образу Мадонны, все сразу понимали
его, ибо могли опереться на тогдашние всеобщие предустановленные социальные и рели-
гиозные представления. Мы же находимся сегодня на стыке двух миров: старый распался
на части, а новый еще в процессе становления. Теперешний художник может быть понят
одними своими единомышленниками, не всем обществом, так как духовное наполнение
нашего мира не установилось пока еще настолько, чтобы художник мог его ясно воплотить.
Возможно, именно здесь кроется объяснение того, откуда взялось так называемое абстракт-
ное искусство, достижения которого столь сильно влияют на архитектуру. Общество, утра-
тившее былые стандарты социальных и религиозных представлений, обрекло художника на
изоляцию. Он потерял связь с жизнью коллектива. Выходом из такого противоречия и яви-
лась попытка сосредоточиться на самой сущности искусства, на наблюдении и открытии
новых феноменов пространства и цвета при воздержании от привнесения какого-либо лите-
ратурного содержания в работы. Разумеется, искусство получилось оторванным от жизни
масс, с чем мы и сталкиваемся сегодня.
Равновесие между опытом и книжным знанием. Я все же убежден, что у каждого
есть художественные способности, однако истинные жизненные ценности сегодня дегра-
дируют вследствие того, что акцент в нашем существовании переносится на второстепен-
ные моменты – на бизнес как самоцель или на то или иное практическое занятие. «Деловое
сознание», так сказать, подменило собой потребность в сбалансированной жизни, напол-
нявшей прежние эпохи. Вся система образования направлена на то, чтобы как можно ско-
рее приспособить человека к узкоспециальной работе. Как только счастливое время дет-
ских игр заканчивается, человек становится пленником какого-нибудь одного аспекта жизни,
все более теряя врожденную связь со всей ее полнотой. Резко возрастает несоответствие
между занятиями и наклонностями. Смелость проникновения в смежные области челове-
ческого опыта в нашей специализированной системе производства с ее преимущественно
материальными целями теряется. Нет сомнения, что образование существенно пострадало
вследствие переоценки материальной составляющей жизни и от односторонне интеллекту-
ального подхода к ней. Настоящее образование, рассчитанное на воспитание в индивиде
творческого отношения и сбалансированности, должно, разумеется, уводить его от фактиче-
ской информации и книжного знания к непосредственному личному опыту и действию. Мы
должны предоставить нашей молодежи больше возможностей получить за время обучения
такой личный опыт, ибо только самостоятельное «открытие» фактов позволит превратить
знание в мудрость.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
37
Альфред Арндт (производство: слесарная мастерская Иттинга в Пробстцелле). Склад-
ной стул. 1928
Фонд Баухауса, Дессау
Для нашего времени характерно то, что наиболее влиятельные образовательные про-
граммы, опубликованные за последние годы, трактуют визуальные искусства очень поверх-
ностно, отнюдь не как предмет, призванный занять центральное положение в системе
обучения. Мы, кажется, забыли, что с незапамятных времен творческие эстетические
предметы в сфере искусств всегда порождали этические ценности. Мы слишком сильно
уверовали в преимущества интеллектуального обучения. Искусство, этот продукт челове-
ческой страсти и вдохновения, превосходит границы логики и рассудка. Это сфера всеоб-
щих интересов, ибо прекрасное есть основополагающее условие цивилизованной жизни.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
38
Марианна Брандт. Заварочный чайник (модель MT 49). 1924
Фонд классики, Веймар
Истинная цель всякого образования – слишком часто забываемая тем не менее –
состоит в пробуждении склонности к еще более великим свершениям. Я убежден, что тезис
«безопасность превыше всего» – дурной лозунг для молодых людей. Идея личной безопас-
ности, будучи по сути своей иллюзорной, плодит безответственность и эгоизм. Это чисто
материалистическая концепция. Нельзя ожидать никакого существенного результата от
какой бы то ни было системы образования, если там нет господствующего идеала, челове-
ческий или общественный компонент которого должен направлять профессиональный, не
наоборот. Хотя такая цель может показаться самоочевидной, в сегодняшней образователь-
ной практике она сделалась довольно редкой. Конечно, студент должен быть приспособлен
к практическому существованию, но вряд ли нам грозит сегодня иная опасность: воспитать
мечтателей, оторванных от жизни. Избыточное акцентирование фактического знания и рас-
судочных доказательств явно сбило нынешнее поколение с истинного пути. Оно утратило
связь с единством жизни в ее общественных проявлениях. Недооценено такое качество, как
интуиция – вечный источник всякой творческой деятельности. Мы видим, как молодежь
наша не доверяет инстинкту и отрицает все, что не может быть последовательно доказано.
Мне кажется, вместо этого следовало бы поощрять внимание к эмоциям, приучать контро-
лировать их, а не подавлять. Молодые люди нуждаются в духовном руководстве и вне про-
фессиональной практики во имя развития их собственной творческой сущности, а не только
интеллекта. Чем выше духовные цели, тем успешнее молодежь справляется с материаль-
ными трудностями. Когда есть питательная среда для интуиции, быстрее развивается
мастерство, в то время как одна профессиональная рутина никогда не заменит собой твор-
ческого ви
́
дения. Высшей реальности может придать форму лишь тот, кто ухватил выс-
шую идеальность.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
39
Б. Учебный план
Творческий подход к дизайну. Во все великие эпохи архитектура в своем наивысшем
воплощении была матерью всех искусств, выступая в роли искусства социального. Поэтому
я верю, что архитектуре будущего суждено властвовать в гораздо более обширной сфере,
нежели сегодня. Наше теперешнее архитектурное образование не в меру робкое, переоце-
нивает научное образование и направлено практически лишь на так называемые изящные
искусства и в прошлое. Эстетическая концепция, так сказать, фатально подменила собой
творческую концепцию искусства. Нельзя больше смешивать искусство как творчество с
историей искусства. Обязанность художника – «творить новую систему», историка – заново
открывать и объяснять системы прошлого. И та, и другая работа одинаково необходимы, но
цели у них совершенно разные. Поэтому плодотворное преподавание творческого дизайна
не может быть доверено историку, но лишь художнику-творцу, тому, кого можно назвать
«прирожденным учителем».
Вильгельм Вагенфельд. Лампа «Баухаус» (из металла). 1924
Фото Иоахима Флигнера. Фонд В. Вагенфельда, Бремен
Архитектор будущего в своих произведениях должен придать духовным и материаль-
ным потребностям человеческого существования оригинальное конструктивное выражение,
обновляя тем самым человеческий дух, вместо того чтобы имитировать мысли и дела былых
эпох. Он будет действовать как организатор и координатор широчайшего опыта, как человек,
который, исходя из общественных концепций жизни, счастливо объединяет мысли и чувства
и приходит к гармонии цели и формы.
Если мы ожидаем увидеть будущего архитектора именно таким разносторонним чело-
веком, какой же должна быть его подготовка?

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
40
Искусство в яслях. Если мы исходим из убеждения, что всякая полноценная личность
изначально способна к формотворчеству, то уже в раннем возрасте следует развивать в ней
зрительную способность. Надо помнить, что детская склонность к игре ведет к экспери-
ментам и изобретениям, а это источник всех наук и искусств. Обучение поэтому следует
начинать уже в яслях и в детских садах, предоставляя детям разнообразные возможности
строить, моделировать, рисовать карандашами и красками в самой свободной форме, как бы
играя, но в действительности для того, чтобы увлечь ребенка и развить его фантазию.
Искусство в школе. Следует будить в растущем ребенке творческое начало, предо-
ставляя возможность работать с различными материалами, сочетая это с обучением дизайну
в свободной форме. На протяжении всего школьного обучения навыки физической работы
и восприятие формы должны развиваться параллельно через «строительство» (из настоя-
щих материалов), компоновку, моделирование, живопись, рисование и черчение. Но вот что
важно: никакого копирования, не препятствовать тяге к игре, то есть избегать какого-
либо менторства в искусстве! Вся задача учителя состоит лишь в том, чтобы постоянно
поощрять воображение ребенка, его желание строить и рисовать.
Йозеф Альберс. Ваза для фруктов. 1923
Фото Фреда Крауза
Его рисунки и модели не надо даже поправлять, ибо сила воображения очень легко
может быть ослаблена взрослыми, если слишком интенсивно навязывать ему наши обшир-
ные знания. Фактическое знание, конечно же, необходимо, но его следует прививать со все-
возможным уважением к особенностям воображения юных, которое отличается от нашего
и устремлено на поиски нового выражения. Незаметно поправляя ребенка в момент такого
трудного перехода от игры к работе, преподаватель – помимо сообщения ему научных фак-
тов и технических советов – должен неустанно поощрять его в стремлении развить свою
природную способность к вдохновению.
Профессиональное обучение дизайну. По окончании школы молодой человек, жела-
ющий стать архитектором или дизайнером, оказывается на распутье, где нужно сделать
выбор: идти ли далее по долгому пути высшего образования или перейти непосредственно
к профессиональной подготовке. В такой момент ему категорически необходим вдумчивый
и деликатный совет. Его характер, талант, зрение и восприимчивость – достаточно ли они

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
41
сильны и надежны, чтобы попробовать стать практикующим архитектором, или следует,
скорее, готовиться к роли искусного чертежника? Чтобы сократить здесь число неверных
решений, всем следует пройти своего рода квалификационный тест – на творчество и силу
воображения. Тем студентам, кто, обладая художественным дарованием, успешно прошел
такой тест в начале обучения, – в том числе и тем из них, кто начинал в технической школе, –
следует предложить затем высшее образование в университетах и школах дизайна.
Методика преподавания. На этом этапе в подходе к обучению необходима последо-
вательность. Студент, обескураженный обилием противоречивых суждений о мире в целом,
которые дают ему в высших учебных заведениях, рискует стать бесчувственным или цинич-
ным, если только учителя не снабдят его вполне определенной и в известном смысле одно-
значной программой, которая не должна менять своей направленности до тех пор, пока не
наступит известная зрелость и не сформируются убеждения. Возражения, будто этот после-
довательный метод выйдет чересчур односторонним, безосновательны, ибо только тот, кто
действительно хорошо овладел каким-то одним образом мысли, сумеет позднее, сопостав-
ляя его с другими, сознательно отобрать всё то, что необходимо для его собственных твор-
ческих опытов.
Обучение подходу к действительности гораздо важнее обучения мастерству. Это
должен быть непрерывный процесс, развивающийся циклично, подобно годовым кольцам
дерева. Такой метод на всех этапах должен стремиться к всеохватности, избегая секто-
ральной ограниченности, и постепенно возрастать в своей интенсивности и деталировке
одновременно во всех разделах той или иной дисциплины. Интеграция всего объема знаний
и опыта чрезвычайно важна с самого начала; только в таком случае тотальность общего
подхода обретет в сознании студента смысл. Он легко усвоит все последующие детали и
отыщет им место при условии, что будет двигаться от целого к частям, а не наоборот.
Такой метод обучения с самого начала направит творческие усилия студента на инте-
грацию дизайна, конструкции и экономической составляющей любой задачи с ее социаль-
ными целями. Несмотря на очевидность такого требования с рациональной точки зрения,
преподавательский опыт показывает, что годы пройдут, прежде чем студент научится вос-
принимать всю эту триаду – дизайн, конструкцию и экономику – как нераздельное и вза-
имообусловленное целое. Причиной широко распространенного секторального подхода в
архитектурном образовании является, по-видимому, преувеличенное внимание к интеллек-
туальной академической подготовке и, как следствие, недостаток возможностей экспери-
ментировать на стройплощадке и в мастерской. Я не понимаю, почему главной целью обра-
зования должно быть знание и только, ведь непосредственный опыт в качестве базы для
последующего обучения тоже необходим. Бумага напрасно превратилась в исключительное
средство общения. Книга и чертежная доска не в состоянии дать тот бесценный опыт, кото-
рый дается методом проб и ошибок в мастерской и на стройплощадке. Эта практика, следо-
вательно, должна быть с самого начала включена в обучение, а не добавлена потом, когда
академическая часть уже пройдена. Ибо практика – лучшее средство обеспечения в созна-
нии студента синтеза всех эмоциональных и интеллектуальных элементов; она удерживает
его от поспешного обращения к «скороспелому» дизайну, не подкрепленному в достаточной
мере знанием строительного процесса. Фатальное разделение ремесленного и академиче-
ского обучения по мере наступления машинного века, вне всякого сомнения, оторвало архи-
тектуру от строительства. Проблема координации двух этих факторов – научного знания и
строительного опыта – для нашей системы образования решающая. Вот почему я пытаюсь
наметить здесь план, который может помочь исправить эти теперешние недостатки, и начну
с предложения более научного подхода к дизайну.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
42
Общее безразличие людей к искусству и архитектуре, с одной стороны, и превалирую-
щие методы обучения в сфере дизайна, с другой, по-видимому, взаимосвязаны. Посредством
улучшенного образования можно было бы помочь людям вновь поверить в кардинальную
важность искусства и архитектуры для их повседневного существования. Но до тех пор,
пока мы относим все эти проблемы к сфере субъективных ощущений, таких, которые невоз-
можно определить относительно ценностных стандартов объективно, трудно ожидать при-
знания их в качестве основы прогресса в образовании. Нужно заново определить духовные
последствия искусства для общества, и с помощью ученых, используя их точные методы,
установить социальные и психологические – а не только технические – компоненты искус-
ства как ясной системы ценностей и значений.
Общий знаменатель для дизайна. Фундаментальные принципы дизайна нуждаются,
прежде всего, в общем знаменателе, основанном на фактах. Всеобщий язык визуальной
коммуникации снабдит проектировщика единым основанием для спонтанного самовыраже-
ния в искусстве; это выведет его из достойной сожаления изоляции, в которой он страдает
сегодня – с тех самых пор, как в нашем социально разобщенном мире был утерян всеобщий
ключ к пониманию визуальных искусств.
Композиторы все еще прибегают к помощи музыкального ключа, чтобы сделать свои
произведения понятными. Вся великая музыка основана на одних и тех же двенадцати тонах.
Ограничения, безусловно, поощряют изобретательность творческого ума.
В архитектуре «золотые пропорции», «модули» греков, «триангуляция» готических
строителей свидетельствуют, что в прошлом имели место визуальные ключи, служившие
общим знаменателем для рабочих артелей древних мастеров.
Тем не менее в течение долгого периода никакой общий знаменатель в визуальных
искусствах самовыражение не направлял. Сегодня же, после длительного хаотического
периода l’art pour l’art (искусства для искусства), новый язык видения постепенно заменяет
такие индивидуалистические понятия, как «вкус» или «чувство», понятиями с объектив-
ным основанием. Опираясь на биологические факты – как физические, так и психологиче-
ские, – этот язык стремится аккумулировать коллективный опыт многих поколений. Здесь-
то и начинается подлинная традиция.
Визуальный язык. В современных архитектуре и дизайне происходит возрождение
визуального языка. Сегодня мы можем сообщить творческому инстинкту дизайнера обшир-
ную информацию по части визуальных фактов, таких как оптическая иллюзия, соотношение
в пространстве тел и пустот, света и тени, цвета и масштаба, – знание объективных фактов
вместо произвольных, субъективных интерпретаций или устаревших давно уже формул.
Разумеется, никакой порядок не может послужить рецептом для создания произве-
дений искусства. Искра вдохновения художника превосходит логику и разум. Но визуальный
язык, возникающий из прежних и новых научных открытий, контролирует творческий акт.
Одновременно он дает общий ключ к пониманию послания художника и трансформирует
его парадоксальное содержание в зримые термины выразительности.
Однако прежде чем он станет общедоступным, язык этот должен утвердиться с помо-
щью всеобщего образования. Такая цель не может быть достигнута одним лишь теоретиче-
ским знанием – его следует соединить с длительным практическим опытом.
Важность практического опыта. Эмоциональные способности развиваются не с
помощью аналитических методов, но только в творческих дисциплинах, подобных тем,
какие существуют в музыке, поэзии и визуальных искусствах. Действие – это, конечно, нечто
большее, нежели просто дополнение к мышлению. Оно само основополагающий опыт, необ-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
43
ходимый для единства цели в творческом акте. Оно является единственным воспитательным
средством, которое соединяет наши способности к восприятию и изобретению.
Если сравнить обучение искусству дизайна в прошлом с нашими сегодняшними мето-
дами подготовки, расхождения между ними станут ясны с первого взгляда. В прошлом
дизайн рождался в процессе ученичества в мастерской, сегодня – на платоновской чертеж-
ной доске. То, что использовалось раньше лишь в качестве подсобного средства при созда-
нии вещей, – бумажный чертеж – превратилось в главное занятие дизайнера. Смещение
акцента с обучения через практику на интеллектуальные занятия стало типичным для совре-
менной методики обучения дизайну. Но разве может архитектор стать мастером своего дела
без предварительного опыта работы с инструментами и материалами, без практического зна-
ния, извлеченного из опыта строительства и созидания? Не стоит ли, таким образом, выве-
сти архитектурное образование за его сегодняшние академические рамки? Многие архитек-
торы согласились бы с решительным поворотом к усилению роли практического опыта. И у
меня лично есть серьезные сомнения, по силам ли вообще теперешнему книжному климату
университетов гарантировать здоровую почву архитекторам. Влияние индустриализации на
нашу профессию оказывается настолько определяющим, что молодое поколение дизайнеров
следовало бы готовить в полном единении со строительной промышленностью и ее лабо-
раториями. Все же, раз уж столь желаемые изменения совершаются небыстро, попытаюсь
наметить здесь переходную программу, которая в существующих условиях позволит урав-
новесить академическое обучение практикой непосредственно в мастерских и на строитель-
ной площадке.
Эксперименты в мастерских и вводный курс дизайна. Длительное обучение осно-
вам ручного мастерства в экспериментальных мастерских в соединении с уроками, посвя-
щенными основам плоскости, объема, пространства, а также композиции – как производных
от объективных открытий, – должно присутствовать на всех уровнях общего и профессио-
нального образования. И восстановление производственной практики, и введение научных
курсов, призванных сформировать общий язык визуальной коммуникации, – все это важные
требования для успешного освоения искусства дизайна, в особенности архитектуры.
Такая подготовка должна начинаться с общего вводного курса, нацеленного на коор-
динацию элементов ремесла и дизайна. Так как начинающий еще не сознает своего отно-
шения к миру в целом, было бы неверно с самого начала обращать его к идее «профессии»
или вообще к какой бы то ни было специализации. Находясь в естественной готовности
охватить всю жизнь как единое целое, студент должен получить сначала разностороннее
понимание широкого поля возможностей для выражения того, что он видит. Традицион-
ного обучения просто рисунку с точки зрения такой подготовки недостаточно. Рисунок и
живопись – несомненно, наиболее ценные средства индивидуального самовыражения, но
бумага, карандаш, кисть и акварель не подходят для развития чувства пространства, столь
необходимого для свободы выражения. Следовательно, студента нужно познакомить сна-
чала с трехмерными экспериментами, с элементами «сооружения», а именно с композицией
в пространстве, а также со всевозможными опытами с материалом. К примеру, восприя-
тие контраста грубого и гладкого, твердого и мягкого, напряженного и свободного поможет
студенту, тренируя руку, открыть для себя особенности разных материалов, их структуру и
текстуру. Работая в материале, студент параллельно приходит к пониманию поверхности,
объема, пространства и цвета. В дополнение к техническому мастерству он обретает соб-
ственный язык форм, который позволит ему дать зримое выражение собственным идеям.
После того как студент усвоил эти начальные уроки, он должен быть готов попробовать сде-
лать композиции собственного изобретения.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
44
Ласло Мохой-Надь. Светопространственный модулятор. 1922–1930. Реплика 1970
Цель такого рода дизайнерской работы заключается скорее в том, чтобы расширить
кругозор, нежели обрести профессиональное мастерство. Успех будет в значительной сте-
пени зависеть от личности преподавателя, который, одобряя и стимулируя учащегося, дол-
жен раскрепостить его воображение, объективно удерживая того от какого бы то ни было
подражания чужим концепциям, включая концепцию самого преподавателя. Только в таком
случае студент сможет опробовать способность к творческим прозрениям, которые выходят
за рамки предшествующих интеллектуальных исканий.
Такое обучение придаст ему уверенность и независимость, увеличит его продуктив-
ность и темпы последующей профессиональной подготовки.
Профессиональная подготовка. Получив такой предварительный опыт, профессио-
нальный дизайнер сможет затем уже на солидной основе перейти к освоению специальной
программы обучения. При этом он и далее будет нуждаться в мастерской и стройплощадке,
чтобы соотносить изучение дизайна с реальностью материалов и техники. Тогда-то он пой-
мет, что знание визуального языка, способности к конструированию, черчению и представ-
лению замысла – вот необходимые средства для выражения крайне важного социального
назначения творческих усилий.
Строительная практика. В процессе обучения нет лучшего средства сохранить на
всех уровнях единство подготовки, чем ее соотнесение с возможно большим числом реаль-
ных примеров. Задачи должны быть основаны на действительных условиях, предполагая
настоящую строительную площадку, а также участие «клиента». Чем больше сотрудниче-
ство преподавателя со студентами будет напоминать практику архитектурного бюро, тем
лучше. Посещение стройплощадок, заводов, исследовательских институтов будет стимули-
ровать воображение студента и укреплять понимание им техники и строительства. Но глав-
ное – он должен поработать помощником на строящемся объекте, ассистентом прораба с
тем, чтобы научиться разбираться в различных этапах строительного процесса, сборке стро-
ительных элементов и возможных разногласиях между субподрядчиками. Как может сту-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
45
дент за чертежной доской освоить осветительные и кровельные работы или, только создавая
проект, понять экономические и технические проблемы, связанные с его осуществлением?
Лишь на практике, непосредственно наблюдая процесс возведения здания по чертежам,
он приобретет осмысленный опыт. Знания, собранные другими и сообщенные теоретиче-
ским путем, остаются чужой точкой зрения, не получающей отклика в сознании учащегося;
научить может только опыт, не авторитет. Поэтому каждый студент, прежде чем претендо-
вать на звание профессионала, должен наблюдать строительство от начала до конца; такого
рода практика должна стать обязательной.
Помимо этой практики высшая школа должна располагать лабораторными мастер-
скими с коллекцией всевозможных образцов. Здесь преподаватели и студенты будут вместе
ставить опыты, нацеленные на отделку деталей интерьера и экстерьера – их фактуру и цвет –
и их соотношение в пространстве. Поскольку практическая составляющая профессии архи-
тектора в высшей степени завязана на технику, студенту должны быть предоставлены воз-
можности для экспериментирования, сходные с теми, которые даются будущим медикам,
биологам и химикам в их лабораториях.
История искусства и архитектуры. Изучение истории искусства и архитектуры,
интеллектуальное и аналитическое по своему существу, знакомит студента с условиями и
причинами, вызвавшими к жизни зрительное выражение определенных эпох: с изменени-
ями в философии, политике и средствах производства, спровоцированных новыми изобре-
тениями. Такие уроки помогают проверить принципы, открытые студентом в ходе предше-
ствующих упражнений с плоскостью, объемом, пространством и цветом; сами по себе они,
впрочем, не в состоянии дать свод правил, которые бы подходили для современного твор-
чества в дизайне. Принципы должны для каждого периода устанавливаться как таковым
творчеством заново. Таким образом, занятия по истории искусства правильнее всего пред-
лагать студентам старших курсов, которые уже нашли свой способ самовыражения. Когда
же несведущего новичка знакомят с великими достижениями прошлого, его слишком легко
раз и навсегда лишить желания творить самому. Но когда он уже нашел свою манеру, реали-
зовав себя в мастерских и в студии, изучение истории становится благоприятным средством
уточнения его мышления, без того чтобы склонить его к подражательству. Такие занятия
следует начинать на третьем, а не на первом году обучения.
Подведу итог моим рассуждениям о методе архитектурного образования переходного
периода.
1. Архитектор призван стать организатором, проницательным и профессионально ком-
петентным, его задача – привести к единству многие общественные, технические, эконо-
мические и художественные проблемы, связанные со строительством. Архитектор должен
признать влияние индустриализации и опереться на новые отношения, диктуемые прогрес-
сом общества и науки.
2. В эпоху специализации метод важнее информации. И подготовка архитектора
должна быть скорее концентрической, нежели секторальной. По существу, она должна стать
всеохватной на всем своем протяжении, приобретая за счет этого больше твердости в мето-
дике, то есть ясности мысли и знания способов ее воплощения. Все должно быть нацелено
на усвоение студентом того, что только творческий подход и независимость суждений при-
ведут его к твердым убеждениям, а не какие-либо готовые формулы.
Самое важное – это единство образовательных целей. В центре всего – человек; его
духовные и материальные потребности в связи с жизнью общества должны предопределить
все этапы обучения студента.
2а. Подход к дизайну в любом масштабе – идет ли речь о стуле, здании, целом городе
или планировке какой-либо территории – должен быть принципиально идентичен не только

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
46
в отношении пространственного взаимодействия, но также с социальной точки зрения. Еди-
ный идеал, к которому все эти формы обращены, должен превалировать над материальными
и техническими средствами их осуществления, ибо всякий продукт должен стать частью
органического целого, частью нашей рукотворной среды и в городе и за городом.
3. Трехмерная концепция – основа обучения архитектуре. Методы стимулирования
интереса к визуальной выразительности во всех видах пластических искусств должны,
прежде всего, учить студента видеть, осознавать расстояние и улавливать человеческий мас-
штаб. Эти дисциплины необходимы для обретения инстинктивной уверенности в организа-
ции трехмерного пространства и одновременно для постижения его с точки зрения струк-
турной эффективности, экономии средств и гармонии внешнего вида.
4. Знание приходит лишь через индивидуальный опыт. Поэтому проектирование и
строительство – чертежная доска и производство – должны быть тесно увязаны на всех эта-
пах. Строительная практика не может добавляться как отдельный опыт по завершению мно-
голетней академической подготовки. Она должна стать неотъемлемой частью общей про-
граммы обучения.
5. В первый год основополагающая проектная и производственная практика знакомит
студентов с началами конструкции и «строительства» при помощи трехмерных упражнений,
выполняемых в материале и с инструментами. Одновременно с этим курс дизайна, включа-
ющий в себя актуальные проблемы, должен сконцентрировать всю коллективную деятель-
ность на социальных целях улучшения жизни общества. Элементы планирования должны
быть включены в эти разносторонние начальные занятия.
6. На втором и третьем году занятия дизайном и конструированием, дополненные стро-
ительной практикой в летние каникулы и работой в лаборатории, помогут соотнести с расту-
щим объемом знания дальнейшую практику. Понятие «практический опыт» характеризует
работу не в бюро, а непосредственно на стройплощадке в роли помощника бригадира или
смотрителя. Такая строительная практика – не менее полугода – должна стать обязательной
для каждой из степеней архитектурной профессии. В нее следует также включить знаком-
ство со строительной промышленностью.
7. Строительству нужно обучать заодно с дизайном, ибо эти области взаимозависимы.
Им следует уделять равное внимание; студент не сможет двигаться дальше, не будучи оди-
наково сведущ в том и другом. Дизайнерские и конструктивные задачи должны быть соот-
несены с реальными условиями участка строительства и с требованиями по эксплуатации
здания. Их следует рассматривать как составную часть жизни общества, включая важней-
ший фактор экономики.
8. Студентов нужно подготовить к работе в коллективе – также и со студентами смеж-
ных профессий, чтобы научить их способам сотрудничества друг с другом. Это подготовит
их к осуществлению важнейшей задачи – стать координаторами усилий многих личностей,
участвующих в формировании замысла и исполнении работ по планированию и осуществ-
лению проекта. Сущность работы в коллективе приведет студентов скорее к доброкачествен-
ной, хорошо скоординированной архитектуре, чем к броскому «трюкачеству» в дизайне.
9. Занятия по истории лучше начинать на третьем году обучения, а не на первом, дабы
избежать сумятицы и подражательства. Такие занятия должны помочь уже сложившимся
студентам самостоятельно анализировать условия возникновения художественных шедев-
ров прошлого и продемонстрировать им, каким образом архитектурная концепция, запечат-
ленная в сохранившихся примерах, родилась когда-то из современных ей религии, социаль-
ного устройства и средств производства.
10. В качестве преподавателей следует привлекать только тех, кто имеет достаточный
практический опыт как в проектировании, так и в реальном строительстве. Тенденция назна-
чать учителями молодых людей, только что окончивших учебу, вредна. Ибо лишь педагоги

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
47
с большим личным опытом в состоянии аккумулировать изобретательность, столь нужную
для всестороннего воздействия на студентов. Стимулирование их – суть лучшее, на что спо-
собно настоящее образование, ибо только так можно побудить учащегося проявлять ини-
циативу. Всякий преподаватель архитектуры и технологии производства должен иметь при
этом право на собственную практику как единственное средство пополнения творческих
ресурсов. Без чего он наверняка очень быстро иссякнет как творческая личность, перейдя
к «авторитарным» методам.
11. Сравнительно небольшие по своим размерам архитектурные школы с числом уча-
щихся, скажем, от ста до ста пятидесяти, более эффективны, нежели крупные учебные заве-
дения. Самое ценное достоинство школы – напряженная «атмосфера» – возникает в резуль-
тате совместного участия педагогов и учащихся во всякой деятельности, и это достоинство
легко теряется в школах слишком больших, враждебных дружному сотрудничеству внутри
коллектива.
12. Эффективность преподавания напрямую зависит от количества студентов, прихо-
дящихся на одного педагога. Воспитание архитектора требует индивидуальной работы с
каждым, дабы оказывать воздействие на учащегося согласно его индивидуальному дарова-
нию и уровню развития. Перегруженный работой преподаватель будет потерян для всех.
Число учащихся на одного педагога не должно превышать двенадцати-шестнадцати человек.
В этих моих суждениях акцент сделан на творческой составляющей – на убеждении,
что программа поиска, а не исследования скорее воспитает творческую личность в архи-
тектуре. Я верю, что именно такая программа поведет наших завтрашних архитекторов
по пути от наблюдений к открытиям, затем к собственным изобретениям и, в конечном
счете, к интуитивному формированию нашей действительности.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
48
Часть II
Современный архитектор
5. Взгляд на развитие архитектуры модернизма7
Сегодня мы в состоянии обоснованно доказать, что внешние формы модернистской
архитектуры есть не каприз немногих архитекторов, ищущих новизны, а неизбежный есте-
ственный результат интеллектуальных, социальных и технических условий нашей эпохи.
Понадобилась искренняя и осмысленная борьба на протяжении четверти века, чтобы вопло-
тить эти формы в жизнь – формы, демонстрирующие большое число фундаментальных
структурных изменений относительно прошлого. Я думаю, нынешнюю ситуацию можно
выразить обобщенно так: разрыв с прошлым состоялся, и это позволяет нам осмыслить
новые аспекты архитектуры, соответствующие технической цивилизации, в которой мы
живем; морфология мертвых стилей разрушена, и мы вновь обрели честность в мыслях и
чувствах; широкая публика, прежде безразличная ко всему, что имело отношение к строи-
тельству, выведена из состояния апатии; в широких кругах возникла личная заинтересован-
ность в архитектуре как в чем-то таком, что касается всех в повседневном существовании;
наконец, направление будущего развития отчетливо проявилось по всей Европе.
Но такое развитие натолкнулось на препятствия: путаные теории, догмы, индивиду-
альные манифесты, на технические трудности, наконец, на опасности, порожденные иллю-
зиями формализма. Самое ужасное, что современная архитектура в ряде стран сделалась
модной! Подражательство, снобизм и посредственность повредили основаниям правды и
простоты, на которых зиждилось это возрождение. Фальшивые выражения типа «функцио-
нализм» и «красиво то, что целесообразно» исказили представление о новой архитектуре,
направив ее по мелким и чисто внешним каналам. Такая односторонняя характеристика
приводит к игнорированию подлинных намерений основателей новой архитектуры и к той
фатальной маниакальности, что побуждает неглубоких людей к попыткам свести этот фено-
мен к какой-то одной локальной области, вместо того чтобы понять, что это мост, соединя-
ющий противоположные полюса мысли.
Идея рационализации, которую многие считают основной характеристикой новой
архитектуры, призвана сыграть очистительную роль, не более того. Другой аспект – удовле-
творение потребностей человеческого духа – не менее важен, чем материальная составля-
ющая. Оба находят друг друга в том единстве, который и есть сама жизнь. Освобождение
архитектуры от нагромождений орнамента, подчеркивание функции ее структурных частей
и поиск лаконичных и экономных решений представляют собой лишь материальную сто-
рону того формообразующего процесса, от которого зависит практическая ценность новой
архитектуры. Но что гораздо важнее, чем эта структурная экономия и это обозначение
функций, так это те интеллектуальные достижения, которые сделали возможным новое
ви
́
дение пространства, ибо если практическая сторона сооружения – дело конструкций и
материалов, то по самой сути своей архитектура зависит от овладения пространством.
Переход от ручного к машинному производству так сильно занимал человечество в
течение века, что вместо того, чтобы стремиться к решению актуальных проблем дизайна,
люди долго довольствовались заимствованными стилями и формалистским декором.
7
См.: Gropius W. The Formal and Technical Problems of Modern Architecture and Planning // Journal of the Royal Institute
of British Architects. London. May 19, 1934.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
49
Такое положение дел наконец позади. Сформирована новая концепция строительства,
основанная на реалиях; с ней явилось новое, измененное восприятие пространства. Само
многообразие большого числа хороших примеров новой архитектуры, которые уже суще-
ствуют, свидетельствует о таких изменениях и о новых технических средствах, используе-
мых для их выражения.
Насколько продвинулась с тех пор эта борьба и какую роль сыграли в ней представи-
тели разных наций? Я начну с предвестников из довоенного времени и ограничусь сопостав-
лением настоящих основоположников новой архитектуры до 1914 года: Берлаге, Беренса,
себя самого, Пельцига, Лооса, Перре, Салливана и Сант-Элиа, подведя краткий итог их сов-
местным достижениям. Определяющей для моего выбора будет не эстетическая сторона тех
или иных сооружений, а степень независимости и творческие достижения, которыми созда-
тели этих сооружений, безусловно, общее движение обогатили. За единственным исклю-
чением, выбор мой основан не на бумажных концепциях, а на осуществленных проектах:
условие, на мой взгляд, отнюдь не лишенное смысла.
Вальтер Гропиус, Адольф Мейер.
Дом Зоммерфельда в Берлине. Вход. 1920–1922
В развитии новой архитектуры Германия сыграла ведущую роль. Здесь задолго до
войны был основан Немецкий Веркбунд. И столь выдающийся лидер, как Петер Беренс,
уже тогда не был странным или маргинальным явлением. Напротив, он располагал мощ-
ной поддержкой со стороны Веркбунда, организации, что была средоточием сил прогресса
и обновления. Я хорошо помню оживленную дискуссию на публичных собраниях Верк-
бунда в рамках Кёльнской выставки 1914 года, которую посетило так много иностранцев,
и выход примерно в то же время первого сборника из серии знаменитых ежегодников Верк-
бунда. Именно благодаря активному участию в их публикации, составляя нечто вроде обзора
тогдашнего состояния архитектуры, я впервые проник в суть этого движения. Между 1912 и
1914 годами я, кроме того, спроектировал первые свои значительные сооружения – фабрику
«Фагус» в Альфельде и павильон «Фабрика» для выставки в Кёльне; и то, и другое ясно
обнаружило тот акцент на функциональную составляющую, который характерен для новой
архитектуры.
Тогда же, в предвоенный период, во Франции ведущей фигурой был Огюст Перре.
Театр Елисейских полей в Париже, построенный в 1911–1913 годах, спроектирован Перре в
сотрудничестве с бельгийцем ван де Велде, который жил тогда в Веймаре и трудился в тес-
ном контакте с Веркбундом. Основная заслуга Перре – в его исключительном таланте кон-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
50
структора, бесспорно превосходящем способности к пространственному дизайну. Больше
инженер, чем архитектор, он, несомненно, принадлежит к числу основателей современной
архитектуры, ведь именно ему удалось освободить архитектуру от тяжеловесного монумен-
тализма с помощью дерзких и совершенно беспрецедентных форм конструкций. И тем не
менее идеи этого великого первопроходца долго оставались во Франции гласом вопиющего
в пустыне.
В Австрии на рубеже веков Отто Вагнер возвел здание головного офиса почтового
банка в Вене. Вагнер отважился продемонстрировать голую поверхность, абсолютно сво-
бодную от украшений и профилировки. Представить сегодня, какую революцию означал
этот шаг, почти невозможно. Одновременно Адольф Лоос, еще один венец, принялся писать
те статьи и книги, в которых им были изложены основные понятия новой архитектуры, и
построил тот большой магазин на Михаэльплац против Хофбурга в Вене, который так воз-
мутил население, привычное к барочным формам.
В 1913 году в Италии начался футуризм, одним из главных сторонников которого был
Антонио Сант-Элиа, к несчастью, погибший на войне. На миланской Триеннале 1933 года
Маринетти, основатель футуризма, напомнил о нем как об одном из великих творцов новой
архитектуры. Сант-Элиа высказал поразительно верные предположения относительно идео-
логии архитектуры будущего, но ему не удалось проявить себя на практике. Его проект небо-
скреба на улице с движением в четырех ярусах остался на бумаге.
В Голландии развитие шло не так быстро. Берлаге, де Базель и Лауверикс, основывав-
шие свои работы на антропологических предпосылках, вновь прибегли к геометрическим
мотивам в дизайне и вслед за известными английскими первопроходцами Рёскином и Мор-
рисом призвали к возрождению ремесел. Эта романтическая и мистическая школа просу-
ществовала в Голландии еще почти десятилетие после войны. В 1917 году, три года спустя
после Кёльнской выставки, образовалась группа, известная как «Стиль» или «Де Стейл»,
лидерами которой были Ауд и ван Дусбург. На 1914 год самыми выдающимися постройками
в Голландии являлись конторские здания Берлаге и жилые кварталы де Клерка.
В Соединенных Штатах возрождение архитектуры началось еще в 1880-е годы, совпав
с расцветом новой строительной техники.
В 1883 году Рут выстроил в Чикаго кирпичный небоскреб. Под конец века Салливан
–
недооцененный учитель Фрэнка Ллойда Райта – возводил уже здания этого типа, ставшие
эпохальными, а также формулировал принципы, составляющие суть доктрины функциона-
лизма наших дней. Мы не должны забывать, что именно Салливан написал: «Форма должна
следовать функции». Строго говоря, он выражался гораздо определеннее, нежели Фрэнк
Ллойд Райт, вдохновивший затем многих европейских архитекторов на эксперименты с про-
странством и конструкциями. Позднее, особенно в послевоенный период, Фрэнк Ллойд Райт
обнаружит в своих лекциях и статьях все бóльшую приверженность романтизму, что так
резко противоречило европейским тенденциям развития новой архитектуры. В настоящее
время американцы обладают наиболее развитой технологией создания конструкций в мире
–
насколько я сам мог убедиться, изучая ситуацию в США. Но, несмотря на Салливана и
Фрэнка Ллойда Райта, несмотря на достаточно высокоразвитую организацию техники, в
художественной эволюции американцев царит полнейшая неразбериха. Здесь все еще отсут-
ствует интеллектуальная и культурная основа, необходимая для такой эволюции.
Вот как в общих чертах можно охарактеризовать наиболее важные этапы развития в
предвоенный период. Война его приостановила, но с ее окончанием новая архитектура яви-
лась сразу в нескольких центрах; наиболее органичный и последовательный прогресс имел
место в Германии, где все лидеры принадлежали к движущим силам Немецкого Веркбунда
и где у них образовался вскоре широкий круг сторонников, разделявших их взгляды. В 1919
году в Веймаре был основан Баухаус, и вскоре стало очевидным влияние его деятельности

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
51
на строительство жилых домов в городах, получившее немалый общественный резонанс. С
этого момента движению симпатизировали уже и представители власти.
В Голландии все более укрепляется движение «Стиль». Ауд, Ритвельд и ван Лохем
строят свои первые здания, а в Амстердаме власти создают обширные жилые районы.
«Стиль» оказался эффективен в качестве рупора пропаганды, но переоценил формалистиче-
ские тенденции, дав тем самым толчок к превращению «кубических» форм в моду. Струк-
турные концепции новой архитектуры теперь уже вытесняют теории, вдохновлявшие гол-
ландских модернистов.
Примерно в это же время во Франции начинает работать Ле Корбюзье, швейцарец по
происхождению, занимавшийся некоторое время под руководством Петера Беренса. В 1916
году он еще использовал пилястры и карнизы, но вскоре после этого стал выпускать жур-
нал l’Esprit nouveau и создавать архитектурные и литературные произведения поразительно
широкого размаха, произведшие сильное впечатление на молодое поколение всех стран.
Однако в противоположность Германии, где внутри и вне Баухауса сразу появилось немало
приверженцев движения, во Франции оно развивалось в порядке исключительно личной
инициативы нескольких человек; публика в основном оставалась безучастной, результатом
чего и стало то, что логическим следствием их деятельности здесь не стала новая школа.
Швейцария после войны выдвинула несколько способных архитекторов, которые ока-
зали значительное влияние на движение, в основном в части проектирования городов.
Важным достижением в развитии новой архитектуры скандинавских стран явилась
Стокгольмская выставка 1930 года.
Вклад Англии ограничился планировкой жилищ и городов; зато идеи сэра Раймонда
Анвина и города-сады повлияли на европейское движение в области жилищного строитель-
ства.
Виктор Буржуа взял на себя важную миссию первопроходца в Бельгии и успешно
поучаствовал в перепланировке Брюсселя.
Энергичные объединения молодых архитекторов сложились в Чехословакии, Польше,
Испании и Англии; в Осаке есть активная группа японцев.
В Соединенных Штатах австриец Рихард Нойтра и датчанин Кнуд Лёнберг-Хольм,
переехавшие туда навсегда, с необычайной инициативностью и энергией продолжили дело
движения. Молодое поколение американцев (часть из них училась в Баухаусе) начинает
постепенно обретать свою манеру и вырабатывает собственные формальные приемы.
Появление творческих коллективов, о которых я говорил только что, характерно
для последнего этапа развития новой архитектуры. В странах, казалось бы, не имеющих
ничего общего, похожие независимые организации молодых архитекторов образованы,
грубо говоря, по модели Баухауса, и их участники заняты совместной практической и экспе-
риментальной работой. Я нахожу принципы такой кооперации весьма многообещающими
и отвечающими духу нашего века, особенно когда в эти группы вступают инженеры и
экономисты. Подобные объединения – если руководят ими люди, обладающие способно-
стями, необходимыми для сплочения участников и поддержания командного духа, – гаранти-
руют тщательность и разносторонность создаваемых произведений, так как каждый участ-
ник вдохновляет товарищей. Но образовывать группы такого рода следует в добровольном
порядке. Невозможно руководить ими в рамках обычных правил и ограничений.
Международная организация, основанная на тех же принципах и названная «Интерна-
циональный конгресс современной архитектуры» (CIAM), была образована в Швейцарии;
с тех пор к ней примкнуло двадцать семь национальных групп. Конгресс преследует цель
объединения опыта разных стран и обобщения результатов для предоставления практиче-
ской информации и осмысленных указаний по части городского планирования и гарантии
их признания и принятия в различных странах. Подобная направленность деятельности кон-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
52
гресса, конечно, не случайна, она являет собой непосредственное развитие исходных прин-
ципов новой архитектуры в применении к более крупному масштабу города. Представления
архитектора нового типа о своей роли организатора-координатора, задача которого – решать
все формотворческие, технические, социологические и экономические проблемы, объеди-
няя их в понятное целое, неизбежно расширила его искания: от дома – к улице, от улицы – к
более целостному организму, каким является город, и в конечном счете – к широкой сфере
регионального и национального планирования. Я верю, что в дальнейшем своем развитии
новая архитектура наверняка охватит эти более широкие сферы и займется всем тем, что
к ним относится, что она будет неизбежно прогрессировать в направлении все более пол-
ного представления о сфере дизайна и конструкции как одного большого неделимого целого,
коренящегося в жизни как таковой.
Перед лицом свидетельств подлинности движения никто при осмыслении его истоков
не вправе утверждать, как прежде, что оно основано на враждебной традиции одержимости
техникой ради техники, что оно слепо стремится к разрушению глубинных основ и обречено
прийти к обожествлению голого материализма. Метод, с помощью которого движение стре-
мится оградить себя от случайных капризов, явился следствием самых тщательных социо-
логических, технических и художественных изысканий. Я верю, что наше представление о
новой архитектуре ни в чем не враждебно традиционному, ибо уважение к традиции под-
разумевает не эстетскую увлеченность устаревшими формами искусства, но – теперь,
как и всегда, – борьбу за самое существенное, то есть за то, что лежит в основе всякой
техники и всегда ищет в ней своего зримого выражения.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
53
6. Археология или архитектура
современных сооружений?8
Архитектура, как говорится, – истинное зеркало жизни и общественных отношений
любой эпохи. Коль скоро это так, в ее теперешних чертах можно угадать движущие силы
нашего времени. Однако здесь имеет место противоречие. Если сравнить недавно возведен-
ные общественные сооружения – например, «классическую» по своему характеру Нацио-
нальную галерею в Вашингтоне с современным по своему характеру комплексом Организа-
ции Объединенных Наций, обнаружатся глубинные противоречия.
Мы встретим еще более парадоксальное несходство, если обратим внимание на теку-
щее состояние университетской архитектуры, которая не может, конечно, не влиять на новое
поколение, формируемое в такой среде.
Должна ли она следовать готической либо георгианской традиции или ей нужно
соответствовать требованиям, предъявляемым к новым университетским сооружениям, с
использованием «модернистских» средств выражения, свободных от какого-либо стиля
эпохи? И если эта последняя тенденция, кажется, стала в последние годы превалирующей,
то почему это так? Что происходит с традицией? Какую позицию в конечном счете займут
ответственные педагоги? Кажется, вопросы эти затрагивают самые основы нашей цивили-
зации, обнажая как слабые, так и сильные ее стороны.
Подлинно оригинальная архитектура настолько же зависит от общественного пони-
мания, насколько и от своих творцов.
Вазари поведал поразительную историю собора во Флоренции Брунеллески – как всё
население участвовало в его создании. Люди получают ту архитектуру, к которой готовы,
и направления в педагогике, нацеленные на воспитание творческих или подражательных
навыков, являются решающими в формировании их отношения к архитектуре.
Одним из следствий нашего чисто аналитического интеллектуального подхода к обра-
зованию стала тенденция обучать визуальным искусствам на основе исторического и кри-
тического методов понимания и ознакомления вместо участия в самих процессах и техно-
логии создания вещей. Эстетское знаточество подменило в главном творческую концепцию
искусства.
Здесь, следовательно, кроются причины той нерешительности, что так часто проявля-
ется там, где решается вопрос о характере архитектуры новых университетских зданий. Мы,
кажется, забыли, что есть возможность самим творить архитектурную историю, проектируя
здания, безошибочно принадлежащие нашей эпохе.
В чем мы нуждаемся, так это в новом коде визуальных ценностей. Пока мы барахта-
емся в бесконечном сумбуре из заимствованных средств художественной выразительности,
мы не сможем придать форму и сущность своей культуре, ибо для этого нужен тщательный
отбор тех художественных средств, которые наилучшим образом выражают идеи и духов-
ные запросы нашего времени.
Влияние окружающей среды на молодого человека в период его пребывания в универ-
ситете имеет, несомненно, решающее значение. Если университет призван стать питатель-
ной культурной средой для подрастающих поколений, обстановка его должна быть твор-
ческой, не подражательной. Стимулирующая среда столь же способствует раскрепощению
творческого таланта, как и интенсивное воспитание.
8
Эта статья, опубликованная в выпуске New York Times Magazine от 23 октября 1949 года под названием «Модернизм
вместо готики для наших университетов», получила приз памяти Говарда Майерса в 1951 году.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
54
Соответственно студент нуждается в чем-то настоящем вместо архитектурной бутафо-
рии. Если мы не требуем, чтобы он расхаживал в платье какой-нибудь исторической эпохи,
то кажется абсурдом строить университетские корпуса наряженными в ложные историче-
ские формы. Как можно ожидать от студентов дерзости и бесстрашия в мыслях и делах,
если мы робко помещаем их в сентиментальные гробницы, имитирующие культуру, которая
давно исчезла?
Вальтер Гропиус, Адольф Мейер. Конкурсный проект штаб-квартиры газеты Chigaco
Tribune. 1922
Архив Баухауса, Берлин
Физические и духовные функции, предопределяющие форму сооружений, взаимозави-
симы. Те и другие – составляющие нашей жизни. Выражать физическое назначение с помо-
щью новейших технических средств, тогда как духовное назначение выражено заимство-
ванной из прошлого исторической оболочкой, – анахронизм. В попытках такого рода просто
путают искусство архитектуры с прикладной археологией. Подлинно органическая архитек-
тура означает непрестанное обновление.
Как показывает история, понятие прекрасного менялось в ходе интеллектуального и
технического прогресса. Как только кто-либо заявлял, что нашел «вечную красоту», он впа-
дал в подражательство и застой. Настоящая традиция есть результат постоянного раз-
вития; она должна быть по сути своей динамичной, а не статичной, дабы служить неис-
тощимым стимулом людям.
Если взглянуть теперь с такой выигрышной позиции на мою насущную задачу – про-
ектирование новой магистратуры Гарвардского университета – и задуматься, как бы эти
сооружения могли послужить жизненно важной связью между исторической миссией вели-
кого образовательного учреждения и неудержимыми, проницательными умами современ-
ных юношей и девушек, становится ясно, что этого не достичь без учета искренней эмоци-
ональной реакции студентов – при всем уважении к самобытной архитектурной традиции
Гарвардского университета.
Что представляет собой эта традиция сегодня? Гарвардский «двор», столь хорошо зна-
комый многим сынам этой страны, может послужить архитектурному проектированию здра-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
55
вой основой, той, что на протяжении веков почтительно охранялась почти всеми архитек-
торами, внесшими сюда свою лепту: композиция четырехугольных дворов, различных по
размерам и окруженных разными зданиями, предполагает последовательность поразитель-
ных пространственных эффектов.
Такая пространственная тема соответствует исконным требованиям к искусству архи-
тектуры, а именно: художественно уравновешивать массы зданий и открытые пространства
в согласии с человеческой способностью воспринимать и переживать гармонию простран-
ства и масштаба.
Однако сами эти здания, хотя и неотделимы от целого, не «подогнаны» друг к другу.
Знаменитое архитектурное наследие Гарварда, создававшееся три века, едва ли могло отли-
чаться разительнее вследствие взаимно обогащающих друг друга контрастов форм и кра-
сок. При этом все здания соответствуют благородной пространственной модели гарвард-
ского двора.
Тщательное изучение такой заданной модели открытых пространств и построек стало
тем самым отправной точкой при проектировании новой гарвардской магистратуры. Ибо в
том и кроется сущность традиции двора в Гарварде: ее вневременная модель вполне может
быть заново интерпретирована сегодня в новых архитектурных понятиях, действенных с
точки зрения современной жизни.
Нет смысла стремиться воспроизвести «атмосферу» того или иного периода. Новые
здания должны твориться заново, а не копировать старые. Великие эпохи архитектуры в
прошлом никогда не подражали эпохам предшествующим. В одном и том же историческом
сооружении бок о бок соседствуют характерные черты романского, готического и ренессанс-
ного стилей.
Нет здесь копий, призванных поддержать внешнее «косметическое» единство. Един-
ство выражается в верности заданному пространственному порядку уже существующих
зданий, а не в подражании их внешности; в прошлом внешнее соответствие никогда не
требовалось. Это только наша эстетская озабоченность минувшими эпохами навязала «клас-
сический» фасад сотням университетских зданий, выстроенных в индустриальный век. Уве-
рен, для того чтобы дать новое архитектурное выражение тем великим изменениям, что про-
исходят в наше время, необходим иной метод.
К примеру, в современной архитектуре остро встала проблема использования повто-
ряющихся стандартных элементов при сборке их во внешне отличные друг от друг группы.
В новой магистратуре университета мы стремились уничтожить монотонность, кото-
рая могла возникнуть вследствие использования повторяющихся элементов расстекловки,
меняя направление блоков общежития, так же как дизайн их торцов и соединений. Это при-
вело к разнообразию ракурсов.
Мы также поняли, что для того чтобы сохранить способность к восприятию, чело-
век нуждается в частой смене впечатлений. Чтобы дать ему такой стимул, современные
художники и архитекторы стремятся создать иллюзию движения. Ограниченные, с мел-
кой расстекловкой, окна георгианской эпохи, явившиеся в свое время следствием несовер-
шенства стекольной промышленности, уступили место большим оконным проемам и цель-
ным стеклянным панелям. Это позволило сделать участки наружного пространства частью
единой архитектурной композиции, которая не ограничивается стенами, как в прошлом, но
создает иллюзию непрерывного пространства в движении. Такие новые взаимоотношения
внутренних пространств с бесконечным простором за стенами является характерным дости-
жением современной архитектуры, которое осознанно или неосознанно влияет на каждого
человека.
Строительство с использованием элементов из эпохи ремесла становится в век инду-
стриализации затеей всё более безнадежной и либо погрязает в финансовых трудностях

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
56
ввиду малого числа квалифицированных мастеров, либо порождает нежизнеспособные
фальшивки промышленного происхождения.
Мы не можем бесконечно возрождать возрождения. Архитектура должна развиваться
или умереть. Свою новую жизнь она способна обрести в тех величественных переменах в
социальной и технической областях, что случились за два последних поколения.
Подражание Средневековью или колониальной эпохе не в силах выразить жизнь чело-
века ХХ столетия. Архитектура никогда не заканчивается, она непрерывно меняется.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
57
7. Архитектор в нашем индустриальном обществе9
Общий анализ. В своем анализе я исхожу из того, что архитектура как искусство
начинается за пределами требований конструкции и экономии, на психологическом уровне
человеческого существования. Удовлетворение души человека, доставляемое прекрасным,
не менее, а может быть, и более важно для полноценного, цивилизованного существования,
чем выполнение условий материального комфорта. Эмоциональные преграды, препятству-
ющие развитию в большей степени органически уравновешенной жизни, должны устра-
няться на уровне психологии, так же как на техническом уровне разрешаются практические
проблемы.
Кто создал розы и тюльпаны – художник или техник? Тот и другой, потому что в
природе польза и красота суть неотъемлемые качества, неразрывно связанные и взаи-
мообусловленные. Органический процесс формообразования в природе постоянно служит
моделью любого творческого акта человека, будь это результат умственной борьбы уче-
ного-изобретателя или интуиции художника.
Мы еще сознаем то единство окружающего мира и духа, что имело место во времена
лошадей и карет. Но мы чувствуем, что наша эпоха это единство утратила, что болезни сего-
дняшнего хаотического окружения, его подчас жалкая уродливость и беспорядок стали
следствием неспособности поставить фундаментальные человеческие потребности выше
предписаний экономики и индустрии. Плененная сказочными возможностями машины, чело-
веческая алчность, как видно, вторглась в биологический цикл человеческого взаимодей-
ствия, поддерживавший здоровье сообщества. В низших слоях деградация человека обу-
словлена превращением его в промышленную деталь. Здесь кроются истинные причины как
борьбы капитала и труда, так и общего ухудшения общественных отношений. Мы стоим
теперь перед сложной задачей восстановления равновесия в общественной жизни и гумани-
зации воздействия машины. Нам открылось, что социальный фактор значит больше, чем все
технические, экономические и эстетические проблемы. Ключом к успешному переустрой-
ству нашего окружения – в чем и состоит величайшая задача архитектора – станет реши-
мость сделать доминирующим фактором человеческий элемент.
Но, несмотря на усилия столь многих из нас, очевидно, еще не найдены пока те духов-
ные связи, которые объединили бы нас в согласованных усилиях утвердить общую куль-
турную основу, достаточно прочную, чтобы успокоить страхи и перерасти в общезначимый
стандарт выразительности.
Художники в нашей среде должны озаботиться достижением такого синтеза, который
возвратил бы целостность тому, что сейчас, к сожалению, еще разъято на части.
Было бы сложно отрицать, что искусство и архитектура превратились в эстетиче-
скую самоцель, потому что в ходе промышленной революции утратили связь с обществом
и людьми. Внешняя отделка зданий практиковалась главным образом с целью превзойти
соседа, не ради выработки образца, пригодного для повторного использования как элемента
органической модели района. Стремление к разнообразию вместо поисков общего основа-
ния характерно для нынешнего поколения архитекторов, напуганных дегуманизирующим
воздействием машины. Новая философия архитектуры признает превосходство требований
человека и общества и принимает технику как современный двигатель формы, призванный
удовлетворять именно этим требованиям.
Если мы оглянемся в прошлое, то обнаружим, что объединение двух этих факторов,
то есть общей основы для выражения формы и индивидуального разнообразия, было тогда
9
См.: Gropius Appraises Today’s Architect // Architectural Forum. New York. May 1952.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
58
возможно. Повторение качественной стандартной формы, по-видимому, является потреб-
ностью общества, и так было задолго до начала индустриализации. Обозначение «стан-
дартный» как таковое не зависит никак от способа производства – ручного или машинного.
Наши будущие дома совсем не обязательно будут унифицированными вследствие стандар-
тизации и массового производства готовых частей: естественная конкуренция на свободном
рынке обеспечит индивидуальное разнообразие составным частям здания, так как это можно
видеть сегодня по широкому выбору на рынке товаров повседневного потребления, сделан-
ных на заводе. Никто не испытывал сомнений, принимая в домашинные эпохи цивилиза-
ции многократно повторенные стандартные формы. Эти стандарты закономерно вытекали
из тогдашних средств производства и образа жизни. Они являли собой соединение того луч-
шего, что отдельные личности привносили в решение проблем. Стандартные формы архи-
тектуры прошлого демонстрируют счастливое единение техники и воображения или даже
их полное совпадение. Этот дух – но ни в коем случае не устаревшие формы – и следует воз-
родить с тем, чтобы создать нашу среду с помощью нового средства производства – машины.
Но если не проверять и не обновлять постоянно стандарты, они стагнируют. Мы
знаем теперь, сколь тщетны попытки следовать стандартам прошлого и что недавняя одер-
жимость идеей, будто новые здания всегда должны быть согласованы с уже существую-
щими, выдает роковую слабость нашей эпохи – молчаливое признание духовного банкрот-
ства, примеров которого в прошлом не найти. После революции в наших рядах, внесшей
ясность, мы, кажется, готовы к новым творческим свершениям. Поэтому может быть кстати
исследовать сейчас, насколько наши профессиональные принципы отвечают тем условиям
нашего времени, которые я постарался обозначить. Посмотрим, насколько гигантские изме-
нения в способах производства осознаны нами. Ибо мы должны рассматривать наш случай
в свете истории развития техники, и, так как живем мы не во времена приятных мечтаний
и благополучия, необходимо пересмотреть основные принципы, ведь наверняка уже дают о
себе знать тревожные факты, которых нельзя не заметить.
В великие эпохи прошлого архитектор был «главным ремесленником» или «главным
строителем»: он играл в общем производственном процессе своего времени важную роль.
Но по мере движения от ремесла к промышленности архитектор это ведущее положение
утратил.
Сегодня он не является «главным в строительном производстве». Оставленный луч-
шими ремесленниками (которые ушли в промышленность, в производство оборудова-
ния, в испытания и исследования), архитектор продолжает мыслить категориями прежних
ремесленных методов, самозабвенно не сознавая огромного воздействия индустриализации.
Архитектор оказывается перед реальной опасностью проиграть в соревновании с инжене-
ром, ученым и строителем, если не изменит позиций и не придет к принятию нового поло-
жения вещей.
Разделение дизайна и исполнения. Тотальное разделение дизайна и строительства,
как это принято сейчас, выглядит совершенно искусственным, если мы сравним такую ситу-
ацию с тем, как строили в великие эпохи прошлого. Мы слишком далеко ушли от того пер-
воначального и естественного подхода к делу, когда проектирование и возведение здания
являли собой нераздельный процесс и когда архитектор и строитель соединялись в одном
лице. Архитектор будущего – если он намерен вновь достичь прежних высот – будет
вынужден течением событий к новому сближению со строительным производством. Если
ему удастся сколотить дружно работающую команду, куда входили бы инженер, ученый и
строитель, тогда дизайн, строительство и экономика смогут снова стать единым целым –
слиянием искусства, науки и бизнеса.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
59
Если быть более точным, могу прямо указать на объект моей критики: Американский
институт архитекторов на съезде 1949 года добавил к обязательным правилам новый пара-
граф, который гласит: «Архитектор не может ни прямо, ни косвенно участвовать в органи-
зации строительных контрактов».
Я глубоко сомневаюсь в мудрости такого правила, которое лишь увеличивает разрыв
между дизайном и строительством. Вместо этого следовало бы попытаться достичь органи-
ческого воссоединения, которое вернуло бы архитектору владение секретами строительства.
Разумеется, цель такого обязательного параграфа была благой, а именно устранить нечест-
ную конкуренцию. Но боюсь, он останется лишь запретительной мерой, не решая проблему
конструктивно.
Не будем обманывать себя относительно нашего сегодняшнего положения в глазах
заказчика. Рядовой частный заказчик, по-видимому, считает нас создателями роскоши, к
которым можно обратиться, если появились лишние деньги, ради «украшения» здания. По-
видимому, он совсем не считает нас людьми, столь же необходимыми для целей строитель-
ства, как подрядчики или инженеры.
Если вам кажется, что я преувеличиваю, обратитесь к фактам: в США более 80 % всех
сооружений строится без участия архитектора.
Средний доход архитектора здесь меньше заработка какого-нибудь каменщика на
Востоке.
Как правило, люди не понимают сложности задачи архитектора так, как мы ее опреде-
лили, и нам не удается в должной мере эту проблему прояснить.
Когда клиент настроен на строительство, он собирается приобрести готовое здание
по фиксированной цене с точным указанием сроков доставки. Его совсем не интересует
вопрос разделения труда между архитектором, инженером и подрядчиком. Так как он подсо-
знательно чувствует, что разделение дизайна и строительства искусственно, то обычно при-
ходит к выводу, что архитектор может быть в его расчетах неизвестным X – с точки зрения
денег и времени.
И чего еще ожидать? Разве мы не находимся в почти невозможном положении, будучи
вынуждены соглашаться с установленной ценой, хотя выполнение почти всякого заказа при-
ходится начинать со своего рода исследования или лабораторного анализа? Сравните это с
длительным промышленным процессом движения от чертежа к пробной модели, а затем к
конечной продукции. В нашей сфере дизайна мы вынуждены сами погашать все расходы по
исследованию, поскольку модель и конечный продукт здесь одно и то же. Не становится ли
это почти невыполнимой задачей, в особенности потому, что процесс этот подвержен изме-
нениям, причина которых либо заказчик, либо общественные организации?
Мы часто сомневаемся в прочности деловой составляющей нашей работы, когда
понимаем, что чем больше находчивости и усилий затрачено во имя снижения стоимости
постройки, тем скорее нас накажут снижением оплаты. Клиент же со своей стороны пола-
гает, что архитектор материально заинтересован в умышленном превышении сметы, так как
это соответственно повысит и его заработок. Поэтому он часто пытается оговорить едино-
временную сумму оплаты. Нам, конечно, приходится возражать таким намерениям, так как
это абсолютно несправедливо, но этим путем щекотливой проблемы ни с какой стороны не
решить. Здесь, действительно, заключена величайшая этическая дилемма. Часто со стороны
заказчика имеет место недоверие вследствие неустранимой несправедливости по отноше-
нию к обеим сторонам; это вообще удерживает многих заказчиков от наших услуг.
Опыт дизайнера в промышленности. Такого не случится с дизайнером промышлен-
ных изделий, которому, как правило, платят за первоначальную разработку модели и отчис-
ляют процент дохода от тиражирования продукции. Он извлекает пользу из успеха своей

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
60
работы не только в финансовом плане, но и в смысле своего роста в качестве законного
члена команды, в которую входит наряду с учеными, инженерами и бизнесменами. Этот про-
цесс, все более очевидный в промышленности, должен вернуть обособленного ранее худож-
ника-дизайнера в лоно общества.
Убежден, что такого рода согласованная командная работа пробьет себе дорогу и в
строительном производстве. Будущему архитектору, который по своему призванию является
координатором целого спектра связанных со строительством работ, вновь представится воз-
можность стать главным строителем – если только мы готовы к необходимым изменениям
в нашей общей позиции и в обучении. Сможет ли он лично достичь высот исторического
предназначения профессии – синтезировать в своих произведениях все социальные, техни-
ческие и эстетические компоненты в разумное, обращенное к людям целое, – разумеется,
будет зависеть от силы его творческого видения. Я говорю «предназначения», ибо займет ли
он главенствующее положение, зависит, разумеется, от его успехов в команде сотрудников.
Он не может претендовать на главенство сам по себе, так как руководить должны лучшие. Но
историческая миссия архитектора всегда состояла в достижении полной координации всех
усилий, направленных на создание физической среды человека. Если он желает быть верным
этой высокой миссии, то должен воспитывать подрастающее поколение в согласии с новыми
средствами индустриального производства, вместо того чтобы ограничивать его упражне-
ниями на платоновской чертежной доске, в изоляции от производства и строительства.
Индустриализация и заводская сборка. Машина, конечно, не могла остановиться на
пороге строительства. Вот только кажется, что индустриализация в строительстве проходит
дольше, чем в иных областях производства, так как строительство – гораздо более сложный
процесс. Одну за другой изымают его составные части из рук ремесленника и передают
машине. Достаточно взглянуть на каталоги фабричных изделий, чтобы убедиться в наличии
бесчисленного множества уже доступных индустриальных компонентов. В этой постепен-
ной эволюции прежний процесс ручной работы трансформируется в процесс сборки гото-
вых промышленных деталей, доставляемых с завода на стройплощадку. Более того, процент
механического оборудования в наших домах непрестанно растет. При этом заводское изго-
товление деталей проникло в строительство небоскребов глубже, нежели в жилые дома.
Однако, будучи честными перед собой, мы должны признать, что лишь немногие из
нас, архитекторов, приняли непосредственное участие в подготовке и совершении этих
существенных перемен и повлияли на них или на дизайн тех компонентов, которые мы
используем в строительстве. Инженеры и ученые – вот те, кто сыграл решающую роль в
этом процессе. Вот почему нам следует поспешить вернуть себе утраченные позиции, под-
готовив молодое поколение архитекторов к решению двоякой задачи: 1) влиться в строи-
тельную промышленность и принять активное участие в разработке и проектировании всех
компонентов; и 2) научиться создавать из этой промышленной продукции красивые дома.
На мой взгляд, это предполагает более непосредственное участие в практике в мастерских и
на стройплощадке в контакте с промышленностью и строителями, нежели это дает обычное
обучение.
Грядущее поколение архитекторов должно преодолеть фатальную пропасть между
дизайном и строительством.
Для начала прекратим спор о стилях; каждый архитектор должен сам отстаивать цель-
ность своего проекта. Что важно для профессии в целом, так это сплотить ряды, усердно
поразмыслить всем вместе и прийти затем к конструктивным решениям по поводу того,
каким образом можно вновь отворить врата в пределы строительного производства на
пользу молодому поколению архитекторов. Они уже начали сомневаться в протекционист-
ском характере нашей профессиональной организации и его логическом следствии – предо-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
61
ставленном самому себе архитекторе-примадонне. Архитектор будущего не примет огра-
ничения своей естественной потребности активно участвовать в совместной работе с
индустрией для производства сооружений и их деталей. Акцент, я верю, будет все больше
ставиться на командной работе.
Командная работа. Многие годы меня лично, благодаря моей преподавательской дея-
тельности, занимало затруднительное положение молодых, когда они, окончив школу, пере-
ходят к практике. Я видел их героические усилия обрести независимость, но еще чаще видел,
как они сдавались и уходили на вечную работу чертежниками в большом бюро, где почти
или совсем не дают простора личной инициативе. Грустно видеть, сколько энергии и таланта
молодежи гибнет вследствие постепенного омертвения нашей все более централизованной
рабочей системы. Демократические идеи не в силах устоять перед нападками со стороны все
большей механизации и заорганизованности, пока не найдено противоядие, которое смогло
бы защитить личность от нивелирующего воздействия массового сознания.
Вальтер Гропиус (чертеж: Герберт Байер).
Изометрическая проекция кабинета директора Баухауса в Веймаре. 1923
Я попытался найти такое противоядие, решив знакомить студентов Гарварда, наряду
с индивидуальным курсом, еще и с опытом работы в команде. Это оказалось ценным сти-
мулом не только для них, но также для их учителей, которые были в равной мере не зна-
комы с преимуществами и трудностями групповой работы. Отныне им предстояло научиться
сотрудничать, не теряя собственной индивидуальности. По-моему, это совершенно неотлож-
ная задача, что стоит перед молодым поколением не только в сфере архитектуры, но и во
всех его попытках достичь общественного единства.
В нашей сфере нет для такого сотрудничества свода правил, если только не обращаться
к далеким Средним векам, изучая артели строителей великих соборов. Самым удивитель-
ным в организации этих строительных гильдий было то, что до конца XVIII века каждый
ремесленник был не просто техническим исполнителем, но имел право использовать в своей
части работы собственные проекты, если только придерживался при этом замысла глав-
ного строителя; замысел этот был тайным геометрическим ключом строительных гильдий,

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
62
подобно ключам в музыкальных сочинениях. Готовый чертеж едва ли вообще существовал;
артель проживала вместе, обсуждала задания и осуществляла идеи.
Сравните это с теперешним положением вещей. Мы обязаны отражать все наши дизай-
нерские идеи – до последнего винтика – в чертежах и спецификациях. После этого армия
рабочих будет исполнять наш проект. Нам едва ли позволено вносить какие-то изменения,
хотя нет гения, который обладал бы предвидением или воображением, достаточным для
того, чтобы заранее оценить эффект каждой составляющей проекта; этой возможности у
нас тем меньше, чем дальше мы от практического процесса строительства и созидания. Так
же и сегодняшний рабочий не имеет возможности вносить свой вклад в проектирование.
Со времен строительных гильдий коллективный труд, который бы высвобождал творческие
наклонности людей, вместо того чтобы их подавлять, почти не практиковался, так что мы
располагаем самыми скудными знаниями о тех основополагающих требованиях, которым
должна следовать такая командная работа. Все это настолько чуждо сегодня нашей профес-
сии, что должно даже вызывать опасения, потому что идеология минувшего века научила
нас видеть в индивидуальном гении единственное воплощение истинно чистого искусства.
Творческий импульс, действительно, всегда исходит от личности, однако, трудясь ради
общей цели в тесном содружестве с другими, архитектор достигнет еще бо
́
льших высот
творчества именно через ободряющую и вдохновляющую критику товарищей, нежели пре-
бывая в башне из слоновой кости. Конечно, творческий ум в состоянии проявить себя в
любых, даже исключительно неблагоприятных условиях, но, если мы хотим поднять сред-
ний уровень исполнения, командная работа должна стать неизбежным условием улучшения
и уточнения личного вклада каждого.
Conditio sine qua non (непреложное условие) истинно командной работы – в ее добро-
вольности; ее не утвердишь в приказном порядке. Она требует непредвзятого сознания и
твердой уверенности в том, что единение мысли и действий служит предпосылкой прогрессу
человеческой культуры. Отдельный талант легко проявит себя в таком коллективе и извлечет
пользу из взаимного влияния умных людей посредством ежедневного обмена информацией.
Истинное лидерство возможно лишь там, где все участники способны быть лидерами по
заслугам, не по разнарядке. Лидерство зависит не от одного природного таланта, но в боль-
шой мере от внутренней убежденности и преданности делу. Служение ему и руководство
взаимосвязаны.
Наше время, вероятно, как любое другое, богато природными талантами, но таковые
слишком часто обречены растрачивать себя на одинокие случайные вспышки творчества,
потому что их идеи пропадают, не встретив понимания. Если же мы сможем вернуть гени-
альную личность к ее естественной задаче, а именно: быть primus inter pares – первой среди
равных, – взамен экзальтированному одиночеству, то пониманию и отклику будет приготов-
лена гораздо более широкая основа.
Конечно, чтобы создать коллектив, одних благих намерений недостаточно. Нужно
заново изучить методы сотрудничества. Чтобы приобрести определенные навыки, необхо-
димые для плодотворной совместной работы, времени потребуется немало. Я обнаружил,
что прежде всего необходимо, чтобы каждый с самого начала сообщал другим участникам,
что он думает и делает в процессе непрерывного взаимного обмена. Но и тому, кто с самого
начала движим лучшими побуждениями идти именно таким путем, приходится потрудиться,
чтобы научиться этому. Затем такой обмен становится уже естественным, определяя место
каждой личности в рамках коллектива, ибо, конечно, каждому по душе делать ровно то,
для чего он более всего приспособлен. Исследовательская работа в таком случае продвига-
ется быстрей, и разнообразие мнений само подталкивает коллектив к достижению постав-
ленной задачи. Среди столь многих объективных проблем, требующих решения, врожден-
ное тщеславие каждого неизбежно заглушается. Задача постепенно превосходит отдельную

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
63
личность, которая едва ли вспомнит в итоге, кто был автором той или иной части плана, так
как все идеи явились результатом взаимнодействия. Положение индивидуума вследствие
таких добровольных совместных усилий только улучшается. Так как демократия, очевидно,
тесно связана со способностью к сотрудничеству, я хочу, чтобы архитектор как по сути своей
организатор возглавил движение к новой системе коллективной работы. Сущность такой
системы должна состоять в акцентировании свободы инициативы взамен жесткого диктата
со стороны начальства. Опыт бригадной работы поддерживает в человеке способность к
гибкости и подвижности, ее приемы, вероятно, лучше отвечают стремительным изменениям
нашего времени, нежели отношения начальник – подчиненный. Синхронизируя все индиви-
дуальные усилия, бригада может достичь в совместном труде бо
́
льших возможностей, чем
это дало бы простое сложение усилий всех отдельных личностей.
Я, однако же, хотел бы, чтобы не осталось сомнений: лишь тот тип коллектива, который
окажется в будущем строительстве эффективным, следует внедрять в сферу производства.
Все большая специализация нуждается и во все большей координации.
Чтобы выполнить первую из двух поставленных задач будущего – разработку сборных
элементов строительства, архитектору необходимо образовать группу, куда вошли бы уче-
ный и технолог. Его вторая задача – дизайн сооружения из таких элементов и их монтаж на
строительной площадке – должна решаться в тесном сотрудничестве между ним, инженером
и строителем, в тесном контакте с промышленными методами и изысканиями 10. Очевидно,
что независимые архитекторы не располагают возможностями испытывать новые матери-
алы и технологии, тем более контролировать все богатство новых технических средств так,
как главный строитель контролировал в прошлом все сферы ремесла. Чтобы вновь обрести
большую эффективность во всем процессе строительства, нужны команды и производствен-
ные инструменты промышленности. Не следует, однако, полагать, что наше собственное
решение выступить в качестве лидеров объединений будет тотчас одобрено. Придя в про-
мышленность позже других, мы должны рискнуть влиться в объединение на равных правах
и лишь затем показать на практике, что способны действовать как первые среди равных, и
таким образом в конце концов поменять установленный порядок общественного признания
в пользу архитектора.
Существенное отличие нашего индустриального общества от общества ручного
труда коренится в характере распределения труда, а не используемых орудий. Сложная
текстильная машина представляет собой лишь усовершенствованный ручной ткацкий ста-
нок. Но крайне важно то, выполняется ли весь рабочий процесс одним и тем же ремесленни-
ком или же он подразделен на множество операций, каждую из которых выполняет особый
работник, как это имеет место на конвейере. Именно такое дробящее влияние разделения
труда, а не сама машина, взорвало единство домашинного общества. Моя вера в то, что
органически устроенная коллективная работа постепенно вернет нам ту сущностную связь,
которая так необходима ради объединения наших усилий, безгранична.
Я только попытался рассказать немного о том перепутье, на котором оказалась наша
профессия. Одна из двух дорог трудная, но широкая, полная рисков и надежд. Другая – узкая
–
может только завести в тупик.
Я сделал свой выбор, но, так как уже немолод, всё, что могу сейчас предпринять, –
это убедить тех, кто представляет следующее поколение, искать конструктивные решения
того, как в будущей практике можно будет вновь связать воедино дизайн и исполнение
путем непосредственного участия в индустриальном и строительном производстве. Ибо мне
10
Говоря о таком типе сотрудничества, я имею в виду вовсе не так называемые корпорации пакетных предложений, ибо
те в большей или меньшей степени полагают архитектурный дизайн лишь незначительным дополнением к общей сделке.
В том коллективе, о котором говорю я, дизайнер будет обладать тем же правом голоса, что и бизнесмен, и строитель. Он
должен стать их полноправным партнером.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
64
нелегко поверить в то, что, когда начинающие архитектор и строитель решаются трудиться
рука об руку, с тем чтобы выполнять весь комплекс современных услуг, а именно и дизайн, и
само строительство, это свидетельствует якобы об отсутствии должного профессионализма
у каждого из них. Напротив, мы должны всячески поощрять такое естественное сочетание.
Меня спрашивали, не останется ли заказчик за бортом, если лишить его контроля над
архитектором. Мой ответ таков: мы не нуждаемся во внешнем контроле, когда приобретаем
товары повседневного пользования, мы выбираем их, исходя из репутации изделия или про-
изводителя. Я не вижу здесь никакой разницы в отношении домов или их составных частей.
Разумеется, я понимаю задача примирения дизайна и строительства – а они должны быть
нераздельны – все еще наталкивается на многие трудности, которые на практике очень мед-
ленно преодолеваются. Но осуществлению нового курса всегда предшествует смена общей
позиции.
Я, конечно, не думаю, что такое предложение будет панацеей от всех бед, присущих
нашей профессии. Никто пока не знает, какие меры следует принять, чтобы оградить ее от
нечестной конкуренции, одновременно открыв зеленую улицу тем, кто стремится творчески
участвовать в производстве зданий и их частей как таковом. Все, что я предлагаю сделать в
теперешнем состоянии неопределенности, – не отворачиваться от целого ряда новых задач,
притом весьма непростых, которые явились следствием индустриализации и будут разре-
шены новым поколением архитекторов.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
65
8. Архитектор – ведóмый или ведущий?11
СОВРЕМЕННАЯ архитектура – это не ответвление старого дерева, а новая поросль,
растущая прямо из земли. Это не значит, однако, что мы стали свидетелями неожиданного
возникновения «нового стиля». То, что мы видим и переживаем, является беспрерывным
движением, что вызвало к жизни фундаментально новый взгляд на архитектуру. Философия,
на которой он основан, хорошо сочетается со всё большим числом направлений сегодняш-
ней науки и искусства и противостоит тем силам, что пытаются помешать ее движению и
задержать растущую силу ее идей.
Откуда берется «стиль»? Непреодолимая потребность критиков классифицировать
современные, всё еще не устоявшиеся движения, аккуратно укладывая каждое из них в гроб
с ярлыком стиля, усилило общую путаницу в отношении понимания движущих сил нового
течения в архитектуре и градостроительстве. А ведь мы искали новый метод, не новый
стиль. Стиль – это последовательное повторение выражения, уже утвердившегося в качестве
общего знаменателя целой эпохи. Однако попытки классифицировать и тем самым замо-
розить развитие искусства и архитектуры, пока они еще на стадии формирования, пре-
вращая их в «стиль» или «изм», способны скорее подавить, нежели стимулировать твор-
ческую активность. Мы живем в период коренных изменений; старое общество распалось
под воздействием машины на части, новое еще не сформировано. Поток непрерывного раз-
вития, изменение художественной выразительности в соответствии с изменениями жизни –
вот что важно в дизайнерской работе, вовсе не погоня за приемами формалистски понятого
«стиля».
Альфред Арндт. Эскиз цветового решения для фасадов Домов преподавателей в Дес-
сау. 1926.
11
См.: Gropius W. Eight Steps toward a Solid Architecture // Architectural Forum. New York. February 1954.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
66
Архив Баухауса, Берлин
И сколь же обманчива порой поспешно найденная терминология! Подвергнем анализу,
к примеру, самое неудачное из определений: «интернациональный стиль». Это не стиль,
потому что он все еще находится в движении, и он не интернациональный, потому что у него
обратная тенденция – а именно найти региональное, местное художественное выражение,
исходящее из окружающей среды, климата, ландшафта и народных обычаев.
По моему мнению, стили дóлжно называть и характеризовать историкам только в отно-
шении прошлых эпох. В настоящее время нам недостает того беспристрастного подхода,
что необходим для объективной оценки происходящего. Как человеческие существа мы тще-
славны и ревнивы, это искажает объективное видение. Отчего же в таком случае не предоста-
вить будущим историкам охарактеризовать сегодняшние перемены в архитектуре, а самим
продолжать работать, позволив ей меняться и дальше? Хотелось бы напомнить, что во время,
когда лучшие умы человечества стремятся взглянуть на проблемы населения всей Земли как
на взаимозависимые, как на принадлежащие единому миру, всякие шовинистические наци-
ональные предрассудки, содержащие претензии на выделение своей доли в общем разви-
тии современной архитектуры, могут обернуться лишь сужающими взгляд ограничениями.
Зачем пускаться в мелочные рассуждения о том, кто на кого повлиял, когда значение имеет
лишь то, улучшили нашу жизнь достигнутые результаты или нет? Осмелюсь сказать, что все
мы влияем сегодня друг на друга более, нежели архитекторы предыдущих веков, – вслед-
ствие быстрого развития средств обмена и коммуникации. И это нужно приветствовать, так
как это обогащает и обеспечивает основу взаимопонимания, которое так нам необходимо.
(Я пытался подвигнуть студентов к открытости влияниям чужих идей до той поры, пока они
чувствуют себя в силах поглощать и усваивать эти идеи, чтобы затем дать им новую жизнь
в ситуации, которая поможет раскрыть их собственный подход к дизайну.)
Поиск общего знаменателя против культа своего эго. Если оглянуться на то, что
было сделано в последние тридцать-сорок лет, мы обнаружим, что тот тип артистичного
архитектора-джентльмена, производившего на свет очаровательные тюдоровские особнячки
со всеми современными удобствами, уже практически исчез. Такой вид прикладной архео-
логии не задержится надолго. Он сгорит в огне нашей убежденности, что архитектор дол-
жен творить здания не как памятники, а как вместилища течения жизни, которой эти
здания призваны служить, и что его концепция также должна быть достаточно гибкой,
чтобы приготовить основу, способную вобрать в себя динамические качества нашей тепе-
решней жизни. Мы знаем, что архитектурная стилизация никогда не сможет удовлетворить
этим требованиям, создать же современную смирительную рубашку ничуть не сложней, чем
в тюдоровском стиле, – особенно если архитектор подходит к своей задаче только с точки
зрения возможности воздвигнуть памятник собственному гению. Это высокомерное заблуж-
дение относительно того, кем должен быть настоящий архитектор, торжествовало зачастую
еще и тогда, когда поднялось уже восстание против эклектизма. В стремлении к новой выра-
зительности дизайнеры превзошли бы и эклектиков, чтоб только быть «другими», отыскав
нечто неповторимое, неслыханное, какой-нибудь трюк.
Такой культ своего эго затормозил признание всеми здоровых течений в современ-
ной архитектуре. Остатки такого мышления должны быть устранены, прежде чем истинный
дух архитектурной революции сможет укорениться повсеместно и создаст общую форму
художественного выражения нашей эпохи после почти полувекового периода проб и оши-
бок. Это предполагает решимость нового архитектора направить усилия на поиск типи-
ческого, лучшего общего знаменателя вместо провокационного трюкачества. Предвзятые
идеи о форме, будь они следствием личного каприза или модного стиля, способны загнать

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
67
течение жизни в архитектуре в узкие рамки, препятствуя тем самым естественной деятель-
ности.
Пионеры нового движения в архитектуре методически развивали новый подход ко
всей проблеме «дизайна для жизни». Стремясь увязать свое творчество с жизнью людей,
они пытались рассматривать индивидуальный элемент всегда лишь как часть целого. Эта
социальная идея резко контрастирует с деятельностью эгоцентричного архитектора-прима-
донны, навязывающего свои личные фантазии запуганному заказчику и создающего одино-
кие памятники индивидуально-эстетского характера.
Заказчик. Тем самым я не хочу сказать, что мы, архитекторы, должны покорно сле-
довать за желанием заказчика. Нужно подтолкнуть его к концепции, которую сформули-
руем мы, но в его интересах. Если он обращается к нам ради осуществления каких-то своих
капризов и фантазий, лишенных смысла, следует распознать реальные потребности, кото-
рые могут стоять за этими смутными мечтами, и привести его к последовательному, все-
объемлющему методу. Со своей стороны мы не должны жалеть усилий, чтобы убедить его
окончательно и без обмана. Нам следует поставить диагноз того, что нужно заказчику, с
опорой на свою компетентность. Когда человек болен, он, конечно, не будет настаивать на
том, чтобы диктовать врачу, как его лечить, но, ожидая подобного же доверия от нашего
заказчика, мы видим, что к архитекторам редко относятся с уважением, оказываемым вра-
чам. Если мы до сих пор были не настолько компетентны, чтобы нам доверяли, постараемся
достичь этого в будущем – в дизайне, в строительстве, в экономике, как и в общем соци-
альном подходе, включающем три других компонента нашей деятельности. Если мы прене-
брежем необходимостью достижения исключительной компетенции во всех этих областях
или если будем избегать ответственного руководства, то низведем себя на уровень простых
техников-исполнителей.
Архитектуре потребны убежденность и лидерство. Ее нельзя создать с помощью
заказчиков или опросов института Гэллапа, которые чаще всего констатируют лишь
желание продолжать то, что все знают и так.
Машина и наука на службе человеческой жизни. Существует еще один спорный
момент, который искажает цели современной архитектуры и нуждается в прояснении. Мы
слышим, что «акцент сегодня на жизни, не на машине» и что лозунг Ле Корбюзье: «Дом –
машина для жилья» – старая песня. Сюда же относится изображение ранних пионеров совре-
менного движения приверженцами жестких, механистических концепций, склонными про-
славлять машину и совершенно равнодушными к личным человеческим ценностям. Будучи
сам одним из таких чудовищ, я удивлен, как нам вообще удалось выжить на столь скудном
пайке. Правда в том, что проблема гуманизации машины действительно выдвигалась на пер-
вый план в наших ранних спорах и в том, что в фокусе наших размышлений был новый
образ жизни.
Чтобы изобрести новые средства служения человеку, Баухаус, к примеру, всячески
стремился жить по своим заветам, сохраняя равновесие в борьбе за утилитарные, эсте-
тические и психологические требования. Функционализм не рассматривался как просто
рационалистический процесс. Он охватывал также и психологические проблемы. Идея же
заключалась в том, что наш дизайн должен воздействовать одновременно и физически, и
психологически. Мы понимали, что эмоциональные потребности столь же важны, как и ути-
литарные, и такие требования должны быть удовлетворены. Машина и новые возможно-
сти науки представляли для нас громадный интерес, но акцент делался не столько на самой
машине, сколько на лучшем использовании машины и науки для нужд человеческой жизни.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
68
Оглядываясь на пройденный путь, я сознаю, что наше поколение уделяло машине слишком
мало, а не слишком много внимания.
Что такое региональная выразительность? Другой помехой развитию современной
архитектуры является появление время от времени в наших рядах дезертиров, которые воз-
вращаются к эклектике XIX века из-за того, что им не хватает сил уверенно двигаться впе-
ред, постоянно полностью обновляясь. Дизайнеры обращаются к образам и фантазиям про-
шлого, чтобы смешать их с современной формой, горячо веря, что это придаст современной
архитектуре больше популярности. Они слишком нетерпеливы, чтобы достичь своей цели
законными средствами, и таким образом творят лишь еще один «изм» вместо новой, под-
линно региональной выразительности. Истинно региональный характер невозможно обре-
сти с помощью сентиментального или подражательного метода, используя либо старые
эмблемы, либо преходящую местную моду, которая так же быстро исчезает, как и появляется.
Но если взять, к примеру, основные различия, налагаемые на архитектурную форму кли-
матическими условиями, скажем, Калифорнии в сравнении с Массачусетсом, станет ясно,
какое разнообразие в выразительности может стать следствием одного только этого фактора,
если архитектор возьмет совершенно разные отношения между внутренним и внешним про-
странством в этих двух регионах в качестве исходного пункта своей художественной кон-
цепции.
Здесь я хотел бы напомнить о проблеме, общей для всех архитектурных школ: до тех
пор, пока обучение будет вращаться вокруг платоновской чертежной доски, нас всегда будет
подстерегать та опасность, что мы вырастим «скороспелых дизайнеров». Ибо отсутствие
практического опыта на стройке, в ремеслах и в индустриальных процессах строительства
почти неизбежно приводит, по крайней мере некоторых студентов, к слишком поспешному
принятию преходящих стилевых идей, причуд и клише. Вот следствие избыточного акаде-
мического образования. Поэтому любая возможность оказаться на стройплощадке и принять
участие во всех или хотя бы в отдельных фазах строительного процесса должна с готовно-
стью использоваться молодыми дизайнерами в качестве наиболее существенного рода дея-
тельности, способного помочь достичь равновесия между знанием и опытом.
Ведо
́
мые и ведущие. Но можно возразить: какое всё это имеет отношение к теме ста-
тьи: «Архитектор – ведóмый или ведущий?». Ответ уже содержится в том, что было ска-
зано раньше, и он прост: поставьте вместо «или» – «и». Вести и быть ведомым – ситуации,
как кажется, взаимосвязанные. Настоящий архитектор должен служить людям и одновре-
менно демонстрировать истинное лидерство, основанное на истинном убеждении, – лидер-
ство, нужное для того, чтобы руководить заказчиком, а равно и рабочим коллективом, кото-
рому доверено исполнение заказа. Руководство зависит не только от природного дара, но
и от силы убеждения и готовности служить. Как же достичь такого положения? Студенты
часто спрашивают меня, что я могу им посоветовать, чтобы по завершении курса стать неза-
висимыми архитекторами и избежать компромиссов с обществом, все еще весьма невеже-
ственным по части новых идей в архитектуре и градостроительстве.
Мой ответ таков.
Зарабатывание денег не может быть единственной целью молодого человека, который
должен сильнее всего стремиться осуществить свои творческие идеи. Задача ваша, следова-
тельно, в том, чтобы сохранить свои убеждения в целостности и жить в согласии с тем, к
чему призываете, одновременно получая доход. Вам, может быть, не удастся найти архитек-
тора, который разделял бы ваш подход к дизайну и руководил бы вами. Тогда я посоветовал
бы вам искать оплачиваемую работу везде, где вы можете заработать на своем мастерстве,
развивая свои интересы в постоянных творческих упражнениях в часы досуга. Постарай-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
69
тесь создать рабочую группу с одним-двумя друзьями, работающими по соседству, найдите
какую-нибудь насущную тему где-то поблизости и попробуйте шаг за шагом ее в совмест-
ной работе решить. Приложите на это все свои усилия, и тогда однажды вы вместе с груп-
пой сможете представить публике достаточно обоснованное решение выбранной вами про-
блемы, специалистом в которой вы станете. Тем временем опубликуйте свои достижения,
выставьте их на всеобщее обозрение, и, быть может, вы сможете получить работу консуль-
танта при местных властях. Создайте стратегические центры, где люди будут сталкиваться
с новой реальностью, затем попробуйте пережить неизбежный этап яростной критики, пока
публика не сумеет возродить атрофированные у нее физические и умственные способно-
сти так, как этого требует освоение представленной вами новой ситуации. Нужно отличать
реальные жизненные потребности людей от штампов инерции и привычки, так часто пре-
подносимых в качестве «воли народа».
Застывшие и отталкивающие реалии нашего мира нельзя смягчить путем имитации
«нового взгляда», и равно бесполезно стремиться гуманизировать механизированную циви-
лизацию путем добавления к нашим домам сентиментальной мишуры. Но если человеческий
фактор будет все более доминировать в нашей работе, архитектура раскроет эмоцио-
нальные качества дизайнера в самой основе сооружений, а не только во внешней их оправе;
она явится итогом равно удачного ведóмого и ведущего положения.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
70
Часть III
Планирование и жилищное строительство12
9. CIAM: 1928–1953 годы13
В продолжение двадцати пяти лет работы CIAM я был его убежденным членом.
Кажется вполне уместным сказать теперь, что значил для меня этот международный оплот
архитекторов и градостроителей на протяжении долгой битвы за новую архитектуру.
Важнее всего, что в мире неразберихи и несогласованных усилий небольшая наднацио-
нальная группа архитекторов почувствовала необходимость объединиться в попытке обо-
зреть как единое целое те разнообразные проблемы, которые стояли перед нами.
Решение поставить целостную концепцию над всеми частичными решениями пред-
определило наш подход, наши убеждения и нашу веру. Именно эта идея стала силой при-
тяжения в самых разных обстоятельствах и среди группировок, сильно различавшихся по
своим национальным и расовым традициям. Она образовалась в Европе, но сегодня про-
никла во все уголки земли. Это обогатило нас. То, что расовый или национальный гений
разных стран тяготеет чаще к одному специфическому подходу в общем понимании жизни
и отвергает остальные, помогает нам понять, сколь важны корректирующие влияния других
форм существования, акцентирующих другие ценности.
К примеру, создается впечатление, что самые молодые в США – начиная с пятилетних
–
всецело захвачены проблемой покорения космоса. Затаив дыхание, следят они за тем, как
ученые всего мира начинают прокладывать путь к звездам раньше, чем удается уладить зем-
ные дела. Их воображение устремлено к новым границам, и они почти не сознают путаницы
и беспорядка, происходящих в одно время с этим дерзким порывом к неведомому.
Оказавшись лицом к лицу с достоинствами и недостатками тех частей света, которые
мы именуем «слаборазвитыми странами», мы видим, что культура их часто дает более ясное
понимание самых глубинных мотивов человеческого бытия, чем те сложные цивилизации,
которые мы сами себе насоздавали. В такие минуты мы, кажется, сожалеем об утрате их
древних корней и связей даже больше, чем сами они, но было бы огромным заблуждением
полагать, что они могли сохранить целостность, не принимая участия в эволюционном про-
цессе, который объединяет всех нас сегодня. Одно они, как правило, помнят лучше нас – то,
что человек живет еще и в стремлении к счастью, и мне жаль, что со стороны архитекторов
так мало исследований того, что же именно служит необходимым условием этого преслову-
того «счастья». Было время, когда архитекторы были склонны считать, что наличие непро-
текающей крыши – вот его главное условие, но с той поры мы узнали, что, пускай такая
крыша и способна воспрепятствовать дождю, она совсем не обязательно гарантирует счаст-
ливый человеческий климат.
Потому я желаю провозгласить свою веру в то, что создание красоты и формирование
ценностей и стандартов является сокровенным желанием человеческого существа, что
движет оно им глубже и интенсивней, нежели потребность в комфорте. В повседневной
12
Разделы этой части созданы в основном для CIAM – Congrès Internationaux d’Architecture Moderne – наиболее
жизнеспособной и последовательной международной организации, стремившейся к «тотальной архитектуре». Это
заявление сделано по случаю ее двадцатипятилетнего юбилея.
13
CIAM – Международный конгресс современной архитектуры – был основан в 1928 году в швейцарском Шато-де-
ла-Сарра. Автор с 1929 года был одним из вице-президентов CIAM. По поводу целей и положений организации см.: Sert
J. L . Can Our Cities Survive? Harvard University Press, 1942.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
71
борьбе за воздвижение непротекающих крыш над головами миллионов бездомных мы слиш-
ком легко об этом забываем.
Горячо надеюсь, что CIAM будет продолжать отстаивать свою изначальную концеп-
цию всеобщности во имя человека как мерила всех наших задач в градостроительстве и
архитектуре.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
72
10. Социологические предпосылки минимального
жилья для населения промышленных центров14
Всеобщий прогресс в дизайне жилья в период после Первой мировой войны показал,
что развитие минимального жилища зашло в тупик, очевидно, потому что глубоким пере-
менам в социальной структуре разных стран, требующим установления новых стандартов
типа и размера необходимых жилых единиц, не было уделено должного внимания. Выявле-
ние этих социальных изменений должно послужить отправной точкой любой деятельности
на данном направлении. Признание эволюционного развития биологических и социологи-
ческих процессов в человеке должно привести к определению этой первой задачи; только
после ее выполнения станет возможным решение второй ее части – создание практической
программы по реализации минимального жилища.
История общества – это история постепенного развития человека от дикости через вар-
варство к цивилизации. Умерший недавно немецкий социолог Мюллер-Люер15, к чьим науч-
ным результатам мы обратимся, различает четыре главные эпохи человеческого общества с
точки зрения права:
1. Эпоха кровного родства и родового закона.
2. Эпоха семьи и семейного закона.
3. Эпоха личности и индивидуального закона.
4. Грядущая эпоха коллектива и общественного закона.
Он устанавливает их как последовательные фазы постепенного совершенствования
общества. Полезно рассмотреть эти фазы подробнее, так как их закономерности ясно пока-
зывают, что определенные явления современного общества, которые многие считают про-
явлением регресса, на самом деле свидетельствуют об эволюционном прогрессе в обществе,
которое находится в процессе расслоения.
14
См.: Die soziologischen Grundlagen der Minimalwohnung // Die Justiz. Vol. 5 . No. 8 . 1929. Verlag Dr. Walter Rothschild,
Berlin-Grunewald.
15
Dr. Müller-Lyer F. Die Entwicklungsstufen der Menschheit. München: J. F. Lehmann, 1912.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
73
Вальтер Гропиус. Здание Баухауса в Дессау.
Вид с северо-запада. 1926
Фото Люции Мохой
В доисторические времена человек – только член общества; его поступки – чисто соци-
альные. Индивидуальность еще не пробудилась.
Первые признаки начинающегося индивидуализма заявляют о себе в ходе подчинения
мужчиной женщины. Появляется патриархальная семья, существующая вплоть до образо-
вания современного индустриального общества.
За подчинением женщины следует порабощение человека властями. Расслоение обще-
ства на хозяев и рабов освобождает правящий класс, так что тот может посвятить себя выс-
шим задачам культуры. Массы приучают к труду, но права личности еще не развиты.
Господство силы в антагонистическом государстве сменяется властью денег в государ-
стве индустриальном. И в том и в другом властвует имущий класс, а массы нищают. Инду-
стриальное государство, инспирированное всевозрастающим научным знанием, развивает
более прогрессивные способы производства. Эксплуатация природы открывает возможно-
сти для жизни, предоставляющей культуру всем. Эгоистический индивидуализм дает дорогу
индивидуализму общественному. В полной мере развитая личность становится целью госу-
дарства, а структура общества – средством ее достижения.
Таким образом, идея племени и патриархальной семьи преобразуется в идеал незави-
симой личности и, наконец, в будущий общественный союз, превосходящий отдельную лич-
ность.
Вдохновленная экономической жизнью государств, идея рационализации общества
вырастает сегодня в серьезное интеллектуальное движение, в котором проявления личности
постепенно приводятся к полезному соотнесению их с благом общества в целом, – концеп-
ция, которая стоит выше соображений экономической выгоды отдельной личности. Мотив
«разумности» вырастает в общественное сознание.
Эти эволюционные процессы происходят параллельно изменениям в структуре и зна-
чении семьи.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
74
Патриархальная семья характеризовалась исключительным суверенитетом ее главы.
Жена пребывала в интеллектуальном бездействии и в подчинении, а дети, даже вырастая,
не выходили из абсолютного повиновения главе семейства. Родственники и рабы, позднее –
слуги, ученики и подмастерья, составляли одну большую семью. Семья представляла собой
самодостаточный микрокосм, будучи производственной и потребительской единицей в госу-
дарстве.
Весь XVIII век характеризуется бегством крепостных из феодального домохозяйства
в вольные города. Увеличивается число небольших семей со структурой родительской суве-
ренности.
По мере распространения идеи о правах личности семья быстрыми темпами уступает
свои функции государству, и таким образом значение семейной составляющей в социологи-
ческой картине постепенно падает.
Изобретение машины ведет к обобществлению труда. Товары производят уже не для
чьих-либо личных нужд, но с целью обмена в рамках общества. Один за другим предметы
домашнего изготовления исторгаются из семьи и передаются общественному производству.
Меньшая единица, семья, тем самым утрачивает характер замкнутого производства.
С прогрессом личности падает рождаемость, аналогично явлениям, наблюдаемым в
других формах жизни, и так во всех цивилизованных странах. Индивидуальные интересы,
вооруженные средствами, которые дают научные открытия, идут к произвольному контролю
над рождаемостью по причинам преимущественно экономического порядка. За время жизни
только одного поколения во всех цивилизованных странах была установлена норма рожда-
емости в два ребенка.
На основании обследований европейских стран и Америки можно утверждать, что
средняя семья состоит из четырех с половиной человек. Число является средним как для
городских, так и для сельских районов. В больших городах средняя численность семьи –
менее четырех человек.
Согласно результатам переписи в Германии (1928), показатель рождаемости в 1900
году составлял 35,6 на тысячу человек и 18,4 на тысячу в 1927 году. То есть рождаемость
сократилась ровно наполовину. Тем не менее норма все еще превышена на 6,4 на тысячу.
В других цивилизованных странах падение рождаемости и вытекающее отсюда сокра-
щение размеров семьи происходило с похожей скоростью. Рождаемость в различных стра-
нах уменьшается по мере индустриализации, но пока везде сохраняется превышение нормы.
В патриархальной системе семья одна была ответственна за воспитание детей. В насто-
ящее время государство часто передоверяет воспитание детей специально обученным педа-
гогам в общедоступных школах. Тем самым оно вмешивается в отношения между роди-
телями и детьми и контролирует их в соответствии с представлениями общества. Оно
устанавливает законы о социальном обеспечении престарелых, больных и физически непол-
ноценных людей и таким путем постепенно освобождает семью от забот о своих членах,
стариках, больных и неполноценных.
В то время как в патриархальной семье сыновья наследовали дело отца, сейчас эта
кастовая система уходит, и профессиональные группировки, сменившие потомственные,
способствуют раннему расставанию с отчим домом. Подвижность индивида с увеличением
транспортных средств возрастает, вследствие чего семья рассеивается и становится меньше.
Патриархальные отношения между главой семьи и подмастерьями, слугами и уче-
никами сменяются финансовыми связями, когда система товарообмена заменяется финан-
совой экономикой. Поле деятельности семьи оказывается слишком ограниченным, чтобы
занять всех членов. Слишком дорогим и тесным становится семейный дом, чтобы обеспе-
чить постоянный кров и работу взрослым детям.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
75
Бывшие рабы превращаются в свободных слуг, но с ускорением обобществления труда
их число постепенно уменьшается, так как все чаще они бегут от семейного ярма, чтобы
обрести личную свободу и независимость в промышленности. В большинстве европейских
стран потребность в домашней прислуге превышает сегодня ее предложение в два раза. В
Соединенных Штатах нехватка домашней силы уже принуждает семьи переселяться в отели,
где домашнее хозяйство небольшой семьи ведется экономически централизованно.
Уединенное проживание также теряет свои преимущества в плане общественных свя-
зей; интеллектуального вдохновения ищут вне семейного круга; число ресторанов и клубов
для мужчин и женщин быстро растет.
Родовые семейные поместья уступают место квартирам внаем, исчезает привязан-
ность к родному городу, начинается новая эпоха кочующих индивидов, поощряемых быст-
рым развитием механизированного транспорта. Семья теряет свой дом, подобно тому как
племя теряло свою территорию. Связующая сила семьи отступает перед правами отдельных
граждан. Условия обобществленного производства предоставляют независимой личности
возможность менять по своей воле место работы, и подвижность населения стремительно
растет. Большую часть прежних семейных функций постепенно берет на себя общество,
значение семьи ослабевает, несмотря на то что сама она сохраняется, тогда как государство
как таковое все больше институциализируется.
Таким образом, развитие в прошлом демонстрирует нам устойчивый прогресс обоб-
ществления бывших семейных функций правового, воспитательного и домашнего плана, и
вот мы различаем проблески коммунальной эпохи, которая когда-нибудь, возможно, сменит
эпоху индивидуальную.
На структуру современной семьи оказывает решающее воздействие еще один соци-
альный феномен. Подобно тому как эпоха семьи была ознаменована самоутверждением
мужчины, эпоха индивидуализма характеризуется пробуждением и возрастающей эманси-
пацией женщины. Исчезает женская обязанность повиноваться мужчине, и законы общества
постепенно предоставляют ей равные с мужчиной права. Поскольку семья передает много-
численные домашние заботы механизмам обобществленного производства, сфера деятель-
ности женщины по дому сужается, и она ищет выхода своей естественной потребности в
работе за пределами семьи – приходит в мир бизнеса и промышленности. Со своей стороны
промышленность, обновленная машиной на принципиально новых основаниях, показывает
женщине неэффективность ее домашнего ручного труда.
Признание недостатков индивидуального домашнего уклада пробуждает идею о новых
формах централизованных домохозяйств, которые частично освобождают женщину от ее
домашних обязанностей посредством усовершенствованной централизованной организа-
ции, способной выполнять их лучше и экономнее, чем она сама, даже там, где она вклады-
вает в них все свои силы. Растущая нехватка домашней прислуги еще больше усиливает
подобное желание. В трудной битве за существование, которую ведет вся семья, женщина
ищет свободного времени для себя и своих детей, одновременно занимаясь оплачиваемым
трудом и избавляя себя от зависимости от мужчины. Таким образом, этот процесс не только
обусловливается экономическими бедами населения городов, но и отражает внутреннее
стремление, связанное с интеллектуальной и экономической эмансипацией женщины, ее
тягой к равноправию с мужчиной.
Организационная структура таких коллективных домохозяйств для одиноких мужчин
и женщин, для детей, взрослых – овдовевших, разведенных или новобрачных – или для
различных форм идеологических и экономических объединений непосредственно связана с
проблемой минимального жилища.
Верно, конечно, что и в этом веке, которому адресована наша практическая работа, все
формы человеческого общества, новые и старые, по-прежнему существуют бок о бок; оче-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
76
видно, однако, что в любое данное время доминирует какая-то одна из этих форм; значение
личности и ее прав сегодня превосходит значение семьи как суверенной единицы. Возрас-
тающая независимость женщины ослабляет могущественные семейные узы; практически
исчезла насильственная женитьба, имевшая место в прошлом; во Франции уже во время
революции брак официально рассматривался прежде всего как контракт между гражданами
подразумевающий право на развод; наконец, женщина добилась права голоса и, следова-
тельно, политического равенства с мужчиной. Выведенная из узкого горизонта домашнего
хозяйства, она простирает свое влияние во все сферы культуры.
Всевозрастающая независимость, достигаемая женщиной, производит изменения фун-
даментального характера в краеугольном основании семьи – брачном контракте. Первона-
чально институт принуждения, охраняемый государством и церковью, он постепенно пре-
образовался в добровольное объединение двух личностей, сохраняющих свою духовную и
экономическую свободу. С экономической точки зрения функция семьи состоит в воспроиз-
водстве и естественном отборе. Поэтому чем сложнее организация общественных отноше-
ний, тем более узкая сфера остается в ведении семьи. В своем стремлении к коллективному
мышлению институт индивидуализации жизни идет путем, проложенным его предшествен-
ником – институтом доминирования семьи.
Очерченное выше эволюционное развитие отражено в следующей статистике, опуб-
ликованной службой переписи Германии:
В добавление к этому, согласно информации медицинских работников, которую трудно
подвергнуть статистическому анализу, значительно возросло количество абортов:
Соотношение числа лиц с полной занятостью среди женщин и мужчин (1920–1921):
Согласно сведениям на 1925 год, предоставленным Прусским бюро районной пере-
писи в Берлине:
Из пяти женщин старше двадцати лет только три замужем.
Из трех лиц с полной занятостью – двое мужчин и одна женщина.
Из пяти замужних женщин – одна с полной занятостью.
Из пяти незамужних женщин – четыре с полной занятостью.
Из двух женщин с полной занятостью одна является одновременно домохозяйкой.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
77
На 1927 год 46 % всех жилищ в Германии имеют лишь от одной до трех комнат.
Определяющие политику правительственные агентства, облеченные властью жилищ-
ной администрации, полагают необходимым, прежде всего, отслеживать тенденции обще-
ственного развития, ибо самая трудная фаза их деятельности заключается в правильной
цифровой оценке того, куда направлены эти общие тенденции населения подведомствен-
ной области. Только после формулирования такой оценки они будут в состоянии устано-
вить различие между цифровыми требованиями, чтобы восполнить нехватку как старых,
привычных уже типов жилья везде, где они еще встречаются, так и удовлетворить и более
новые, индивидуально дифференцированные нужды и предоставить подходящие жилища
для обеих групп. Почти все районы основывают еще свою политику жилищного обеспече-
ния по большей части на прежних формах семейной жизни – на образце, которой сам по себе
уже не в силах выступать характеристикой актуальных проблем. Вместо этого оказывается,
что объединение определенного числа квартир в систему централизованного домохозяйства
совершенно необходимо, чтобы облегчить бремя занятых на полном рабочем дне женщин и
дать им тем самым возможность вступить в брак и завести детей.
Чтобы определить идеальный минимум жизненных потребностей – жилищ – и мини -
мальную стоимость их производства, следует разобраться прежде с данными социологии;
с точки зрения изменившихся основополагающих принципов, программу минимального
жилья нельзя, конечно, реализовать простым уменьшением старых квартир в отношении
количества комнат и их полезной площади. Необходимо совершенно новое решение, осно-
ванное на знании естественного и социального минимума потребностей, свободного от
пелены традиционно воображаемых исторических требований. Мы должны стремиться
установить минимальные стандарты для всех стран, основанные как на биологических фак-
торах, так и на географических и климатических условиях. Такой подход отвечает духу гря-
дущего выравнивания жизненных потребностей под влиянием туризма и мировой торговли.
Проблема минимального жилища состоит в установлении изначального минимума
пространства, воздуха, света и тепла, необходимых человеку для того, чтобы он был спо-
собен полноценно осуществлять свои жизненные функции, не испытывая никаких ограни-
чений, то есть минимум modus vivendi (способа жизни), а не modus non moriendi (способа
не умереть). Такой минимум варьируется, соответственно, в зависимости от местных усло-
вий города и сельской местности, ландшафта и климата; данный объем воздушного про-
странства в жилище имеет неодинаковое значение на узкой городской улице и в неплотно
застроенном пригороде. Фон Дригальский, Пауль Фоглер и другие исследователи гиги-
ены замечают, что при хороших условиях вентиляции и инсоляции потребности человека
в жилом пространстве с биологической точки зрения оказываются довольно незначитель-
ными, особенно если жилище спланировано разумно; наглядный пример превосходства
малогабаритных современных квартир над старыми может быть представлен, по совету
одного известного архитектора, в форме различий между разумно сделанным чемоданом и
старой дорожной корзиной.
Однако если обеспечение светом, солнцем, воздухом и теплом более важно с точки
зрения культуры и при нормальных ценах на землю более экономично, чем увеличение пло-
щади, то правила диктуют: увеличить окна, уменьшить размер комнат, экономить на пище, а
не на топливе. Подобно тому как раньше было принято преувеличивать ценность пищевых
калорий в сравнении с витаминами, так теперь многие ошибочно рассматривают большие
комнаты и большие квартиры как наиболее желанную цель при дизайне жилища.
Чтобы допустить дальнейшее развитие более определенно индивидуальной жизни в
рамках общества и обоснованные претензии индивида на временное бегство от окруже-
ния, необходимо установить следующее требование идеального минимума: каждый взрос-
лый человек должен иметь отдельную комнату, какой бы маленькой она ни была! Базовое

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
78
жилище, подразумеваемое этими фундаментальными требованиями, будет, следовательно,
являть собой практический минимум, соответствующий своим целям и намерениям, то есть
жилищный стандарт.
Те же соображения биологического порядка, которые определяют размер минималь-
ного жилища, являются решающими также и в отношении группировки и объединения этих
жилищ в планировке городов. Максимум света, солнца и воздуха для всех жилищ! Учиты-
вая различия в качестве воздуха и интенсивности света, необходимо попытаться установить
численно определенный нижний предел, на основании которого можно вычислить требуе-
мое количество света и воздуха для данных местных условий. Общие количественные огра-
ничения, которые не в состоянии учесть эти различия, как они существуют в настоящем, во
многих случаях бесполезны. Наверняка важнейшая цель устава городского строительства
–
обеспечить жилище светом и воздухом. Каждый новый устав превосходит предыдущий
в стремлении снизить плотность населения и тем самым улучшить условия инсоляции и
вентиляции. Однако все средства, применяемые по настоящий момент для снижения плот-
ности, основаны на идее неизменной, сплоченной семьи. Единственным идеальным реше-
нием представлялось отдельное обособленное строение, односемейный дом с садом, и с
такой целью чрезмерной плотности населения в городах противопоставляли ограничение
зданий по высоте. Однако эта цель, как показывают социологи, уже не соответствует суще-
ствующему положению вещей, так как удовлетворяет только части общественных нужд, но
не нуждам промышленного населения, которое является главным объектом наших иссле-
дований. Внутренняя структура промышленной семьи вынуждает ее сменить односемей-
ный дом на высотный многоквартирный, чтобы прийти наконец к централизованному домо-
хозяйству. Здоровая тенденция к постоянному снижению плотности населения в городах
никоим образом не подвергается опасности со стороны этой новой формы жилья, так как
плотность населения в конкретной зоне можно контролировать без ограничения высотно-
сти простым установлением количественного соотношения жилой площади или объема зда-
ния и площади данного участка. Это подготовит почву для вертикального развития много-
этажных жилых строений. В то время как обособленный односемейный дом удовлетворяет
потребностям иных, более состоятельных классов, которые здесь не рассматриваются, боль-
шое многоквартирное жилье гораздо лучше соответствует социальным требованиям сего-
дняшнего промышленного населения с характерным для него освобождением личности и
ранним уходом детей из дому. Кроме того, большие высотные здания обнаруживают зна-
чительные культурные преимущества в сравнении с домами средней этажности. Для срав-
нения используем случай перемежающихся параллельных блоков зданий с северно-южной
ориентацией и блоков разной высоты, от десяти до двенадцати этажей.
Результаты, извлеченные из этого сравнения, убеждают в том, что большие и высо-
кие многоквартирные дома будут обладать биологически важными преимуществами в отно-
шении солнца и света, бо
́
льшим расстоянием между расположенными рядом корпусами и
возможностью создания обширных связующих парков и игровых площадок меж ними. Так
возникает необходимость развития продуманных высотных многоквартирных домов в тех-
ническом отношении с включением в их дизайн идеи централизованного домохозяйства,
то есть постепенного развития централизации и специализации домашнего труда, характер-
ного для малочисленной семьи. Такой большой многоквартирный дом представляет собой
не вынужденное зло, сопутствующее периодам упадка, но биологически мотивированный
и подлинно жилой тип будущего, предназначенный для городского промышленного населе-
ния.
Возражения ангажированных защитников малогабаритных домов от идеи жилых небо-
скребов, основанные на том, что естественные инстинкты привязывают человека к земле,
лишены биологического обоснования.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
79
Современное городское промышленное население происходит непосредственно от
сельского. Оно сохраняет примитивные жизненные стандарты, которые зачастую даже сни-
жаются, вместо того чтобы развить в себе комплекс потребностей, соответствующих новому
образу жизни. Попытки приспособить жилищные потребности к старым формам жизни по
причинам, описанным выше, оказываются регрессивными и совершенно несовместимыми
с новыми формами жизни.
Предшествующий опыт разных стран показывает, что имеет место разрыв между сто-
имостью жилищ и средним доходом семей. Поэтому в рамках свободной экономики невоз-
можно удовлетворить потребности масс в жилье. Вследствие этого государство начинает
освобождать кормильца от части его обязанностей в данном аспекте, а также постепенно
сглаживать разницу, вызванную сегодняшним уровнем квартплаты, с помощью субсидий
и прочих мер. Действительно, возведение дешевого жилья не представляет собой особого
соблазна для банковского и промышленного капитала, чья естественная тенденция – выжи-
мать максимум выгоды из производства и вложений. Так как технология работает в рамках
промышленности и финансов и любое снижение стоимости прежде всего должно служить
выгоде частных предпринимателей, обеспечить более дешевые и разнообразные жилища
возможно лишь в случае, если правительство повысит заинтересованность частных пред-
принимателей в конструировании жилищ путем повышения субсидий. Если минимальные
жилища можно осуществить на том уровне квартплаты, что доступен широким слоям насе-
ления, то правительству следует установить следующие требования:
1. Воспрепятствовать расходованию общественных фондов на строительство квартир
избыточно большого размера, одновременно способствуя финансированию строительства
минимальных жилищ, предел размера которых должен быть установлен.
2. Сократить первоначальную стоимость дорог и коммунальных услуг.
3. Обеспечить строительные площадки и оградить их от спекулянтов.
4. Либерализовать, насколько это возможно, правила зонирования и строительный
устав.
Допустимая квартплата должна в среднем составлять четвертую часть дохода. Необ-
ходимо определить, возможно ли осуществление запланированной программы при текущем
уровне квартплаты.
При всем том нынешние минимальные требования квартиросъемщиков, ставшие след-
ствием их обнищания, ни в коем случае не должны послужить критерием для установления
стандарта минимального жилья, если нужно прийти к абсолютному, биологически мотиви-
рованному результату; столь же неверно было бы основывать программу и на сегодняш-
нем доходе средней семьи. Вместо этого элементарным требованием каждого лица с полной
занятостью должен стать корректно установленный стандарт «разумного жилья»; и уже от
общества будет зависеть, где найти средства, чтобы это «разумное жилище» стало доступ-
ным для всех трудящихся.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
80
11. Малоэтажное, среднее или
высотное жилое строительство?16
Какой должна быть наиболее рациональная высотность комплекса домов с дешевыми
квартирами с точки зрения городского планирования? Для прояснения этой проблемы пред-
ставляется целесообразным точнее определить сначала понятие «рациональное» в архитек-
туре. Буквально этот термин означает: «в согласии с разумом» и, таким образом, включает
в себя не только экономические, но также и психологические, и социологические сообра-
жения. Социологические аспекты эффективной политики жилищного строительства, без-
условно, важнее чисто экономических, ибо экономика, при всем ее значении, не самоцель,
но лишь средство к достижению цели. Рационализация, таким образом, имеет смысл лишь
постольку, поскольку направлена на обогащение жизни или, выражаясь языком экономики,
если помогает сберечь самый ценный товар – жизнеспособность людей.
Распространенное ныне мнение относительно высотности, подобающей для город-
ских жилых домов, охарактеризовано следующими положениями из Директивы герман-
ского правительства по жилищной индустрии от 1929 года:
«Жилые помещения следует создавать в домах, которые отвечают современным гиги-
еническим требованиям, особенно в части достаточной инсоляции и вентиляции. Этим тре-
бованиям лучше отвечают малогабаритные сооружения в широком смысле слова. Целью
должны стать односемейные дома с садом. Если же местные условия требуют больших мно-
гоквартирных домов, то высоту таковых следует ограничить максимум тремя жилыми эта-
жами в городах средней величины и максимум четырьмя жилыми этажами в больших горо-
дах. Только в исключительных случаях в некоторых сверхкрупных городах эти ограничения
могут быть превзойдены, но даже в этих случаях следует стремиться к уменьшению высот-
ности в согласии с законами зонирования, в особенности в удаленных районах».
Вальтер Гропиус. Один из Домов преподавателей в Дессау (Василия Кандинского и
Пауля Клее).
Вид с северо-запада. 1926. Фото Люции Мохой
16
См.: Gropius W. CIAM, Rationelle Bebauungsweisen, Flach-Mittel-oder Hochbau? S. 26 –47. Verlag Englert & Schlosser,
1931. Gropius W. Das Wohnhochhaus // Das Neue Frankfurt. February 1931. Internationale Monatsschrift, Frankfurt am Main.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
81
Отношение, сформулированное в этих словах, которым, вероятно, соответствуют в
менее ригористичной форме положения, принятые в большинстве других стран, порождено
изначально здравым стремлением снизить плотность населения в городах, которая в боль-
шинстве случаев стала чрезмерной, главным образом, вследствие спекуляции в сфере недви-
жимости. Право правительства, действуя в общих интересах, исправить ту трагическую
ситуацию, когда сама земля, на которой мы живем, подвержена рыночным манипуляциям
капитала.
Разрушительные действия, вызванные строительной лихорадкой в городах, породили
здоровую реакцию в форме возвращения к природе и борьбу как властей, так и частных лиц
за переселение большей части народа в односемейные дома с садом. Без сомнения, такая
форма проживания во многих отношениях превосходна, и следует приветствовать обще-
ственные меры по созданию односемейных домов. Было бы заблуждением, однако, перено-
сить естественное стремление к ограничению высоты жилого дома также и на многосемей-
ные дома как таковые, ибо уменьшение плотности населения может быть достигнуто путем
более рациональным, нежели обычное «высотное зонирование». Предложения, касающи-
еся этой важной проблемы, последуют ниже. Экономический опыт, полученный за послед-
ние годы, и реорганизация жизни и жилищных условий многих социальных классов не
оставляют сомнений в том, что односторонние усилия в пользу производства индивидуаль-
ных домов привели к небрежению многоквартирными домами и общей путанице, оказав-
шей губительное воздействие на всю жилищную политику. В соответствии с теперешним
положением вещей попытки разместить большую часть населения в отдельных домах, несо-
мненно, оказываются в экономическом отношении утопией. Но может ли в принципе быть
оправдана такая цель? Является ли односемейный дом с садом, заимствованный из сельской
жизни, идеальным во всех отношениях решением для городского промышленного населе-
ния, жаждущего природы? Обеспечивает ли вообще такой тип застройки своим обитате-
лям всестороннее физическое и духовное развитие? Мыслимо ли разумное развитие города,
когда всё его население проживает в отдельных домах с садом? Я так не считаю. Но рассмот-
рим основные предпосылки этой проблемы, чтобы определить, где пролегают оптимальные
границы между индивидуальными домами и многоквартирными комплексами.
Предпосылки. Корни упорного противостояния мнений относительно идеального
варианта домостроения – в давней антитезе: город против сельской местности. Человек
нуждается в контрасте для активации своих сил и для отдыха, и томление горожанина по
деревне, так же как томление деревенского жителя по городу, является элементарным стрем-
лением, нуждающимся в удовлетворении. Продолжающееся развитие сглаживает резкие
противоречия, принося городские удобства в деревню и возвращая городу обаяние природы.
Чем меньше этот двойной порыв удовлетворен (а разочарование более или менее дает о себе
знать, особенно в больших городах), тем более нетерпимой становится борьба за выравни-
вание ситуации, с помощью, скажем, дома в саду. Борьба за идеальный тип дома является по
своему происхождению психологической и, соответственно, подвержена паническим мета-
ниям и психозам того типа, который мы видели в страстной полемике против доходных
домов.
Существенными условиями полноценной жизни в добавление к необходимому пита-
нию и теплу оказываются свет, воздух и простор. Вне всякого сомнения, этим трем кар-
динальным требованиям пригодного жилья в большей мере отвечает односемейный дом,
нежели квартира с холодной водой в перенаселенном подъезде доходного дома. Однако при-
чину убожества этих недостойных жилищ следует искать не в форме многоэтажного мно-
гоквартирного дома, а в близоруком законодательстве, попустительствующем тому, чтобы
строительство этого класса дешевых жилищ попадало в руки бессовестных спекулянтов вне

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
82
соответствующего общественного контроля. Спроектированные с чувством ответственно-
сти высотные многоквартирные корпуса, будучи расположены на просторных озелененных
участках со свободным пространством между ними, наверняка способны удовлетворить все
потребности в свете, воздухе и просторе, предоставляя горожанину и множество других пре-
имуществ.
Особый характер столичного жилищного строительства, предназначенного для рассе-
ления большого количества рабочих вокруг концентрированного городского ядра, предпола-
гает близкие расстояния, что делает необходимыми многоэтажные сооружения, призванные
сократить перемещения по горизонтали. Односемейный дом противоречит этой основной
тенденции градостроительства. Задача градостроителя заключается не в том, чтобы про-
сто улучшить средства перемещения, а в том, чтобы вообще уменьшить потребность в них.
Жители Лос-Анджелеса, самого большого по площади города в мире, состоящего почти
исключительно из индивидуальных домов, затрачивают ежедневно большое количество вре-
мени, чтобы добраться до места работы и обратно; трата ими времени и денег на ежеднев-
ные путешествия во много раз больше, чем у немецких трудящихся, средняя протяженность
перемещений которых тоже достаточно велика. Директор исследовательского центра гиги-
ены и иммунизации Института кайзера Вильгельма в Далеме, Берлин, профессор Фрид-
бергер подсчитал средние транспортные расходы берлинской семьи, состоящей из четырех
полностью занятых на производстве человек, вынужденных жить в пригороде и работать в
городе: они составляют 139 % нормальной квартплаты в мирное время; за двадцать пять лет
при условии ставки всего лишь в 3,5 % эти транспортные расходы достигают двойной стои-
мости строительства недорогого дома. Предполагая, что путешествие в оба конца занимает
всего полчаса, Фридбергер выяснил, что два миллиона двести тысяч рабочих в Берлине тра-
тят в целом тридцать семь миллионов пятьсот тысяч восьмичасовых рабочих дней каждый
год на такие поездки; каждый человек теряет два рабочих года при средней трудовой дея-
тельности в тридцать лет. Представьте себе, какими должны быть соответствующие цифры
для Лос-Анджелеса!
Итак, населению с низким уровнем дохода жизнь в пригороде невыгодна. Процитирую
заключительный вывод исследования Фридбергера:
«Высотные дома, окруженные, насколько это возможно, элементами парковой архи-
тектуры, представляются, таким образом, единственным типом жилого строения, прием-
лемым для территорий больших городов. Огрехи ошибочной жилищной политики и осо-
бенно неправильное использование земли в периоды роста больших городов нанесли ущерб
репутации, в сущности, единственного типа дома, подходящего для больших городов. Есте-
ственная реакция на недобросовестно выполненные и используемые и потому справедливо
презираемые „доходные дома“ породила всеобщую тягу к индивидуальным домам и мигра-
цию в предместья столичных городов. Движение основывалось не столько на рациональ-
ных соображениях, сколько на принятии желаемого за действительное, окрашенном эмо-
циональными предубеждениями. К несчастью, железные законы экономики не оставляют
места такой желаемой строительной политике. Завышенные общественные стандарты бла-
госостояния на самом деле вредны для людей, так как мешают проводить в жизнь то, что
экономически действительно выполнимо для максимально большего числа людей.
Трезвые экономические соображения чересчур легко затмевает мечта об отдельном
доме».
Приговор Фридбергера обладает тем бо
́
льшим весом, что исходит от уважаемого спе-
циалиста в области гигиены.
Противники городских многоквартирных домов приписывают сокращение рождаемо-
сти и распространение болезней высокой плотности населения в больших городах – обви-
нение, которое, конечно, кажется на первый взгляд правдоподобным. Но как ни странно, это

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
83
утверждение противоречит некоторым существенным фактам. Хотя, согласно справочнику
«Статистические данные по Германии» за 1928 год, рождаемость в целом по сельской мест-
ности составляет 18,6 на тысячу населения, в то время как в больших городах всего 13,6;
в среднем рождаемость в западных промышленных районах с особенно высокой плотно-
стью населения составляет 20 на тысячу и, таким образом, превосходит средний показатель
для всей страны. Фон Дригальский, представитель городского здравоохранения в Берлине, и
Краутвиг, специалист по гигиене из Кёльна, отмечают, что распространение заразных забо-
леваний ни в коей мере не связано с плотностью населения и незначительными размерами
жилищ, но с недостаточными инсоляцией и вентиляцией в квартирах ниже среднего уровня,
в которых к тому же проживают вечно недоедающие слои населения с низкими доходами.
В своем «Исследовании касательно условий жилья, особенно в малогабаритных квар-
тирах» Фридбергер опровергает догму, будто самые плохие жилищные условия имеют
место в больших городах. Одновременно, на основе как исследований других авторов (Карл
Флюгге), так и собственного тщательного изучения условий жизни в городах и деревнях,
он приходит к заключению, что версия ухудшения здоровья из-за жилищных условий, осо-
бенно в больших городах, вызывает сомнения.
Если мы можем положиться на эти утверждения, то отсюда следует, что с точки зрения
здоровья многоквартирные дома выше всякой критики – при условии, конечно, что они обес-
печены хорошими условиями инсоляции и вентиляции. Два противоположных типа, мало-
и многоэтажный, не являются, таким образом, изначально плохими или хорошими; их раз-
личные особенности предполагают различное применение.
Сравним.
Житель индивидуального домика приобретает преимущества более спокойной и есте-
ственной жизни в неплотно застроенных жилых районах в обмен на неудобства дальних
переездов, а значит, и потерю свободного времени в переполненном общественном транс-
порте, чреватом заразными болезнями, удаленность школы для детей и трудность осуществ-
ления покупок. С другой стороны, житель многоквартирного дома, сэкономив время благо-
даря меньшим расстояниям, расплачивается за это потерей прямого доступа к природе и
необходимостью пользоваться лестницами и лифтом. Отдельный дом с садом больше под-
ходит семьям из высокооплачиваемых слоев населения, имеющим детей, обосновавшимся
где-либо постоянно и не зависящим от перемены места работы и постоянных переездов,
в то время как арендное жилье в многоквартирном доме лучше приспособлено к нуждам
более мобильного рабочего класса. Односемейный дом из-за цены и по другим причинам
не в состоянии удовлетворить нуждам этой самой большой группы квартиросъемщиков,
поскольку широкое внедрение таких домов невозможно не из-за разорительного влияния
капиталистического общества, а из-за природы города как таковой. Доктор Мартин Ваг-
нер, бывший член Строительной комиссии Берлина, страстный защитник многоквартирных
домов, полагает установленным фактом, что односемейный дом не может быть стандартом
минимального жилища, если не считать большие семьи, и что, более того, его первоначаль-
ная цена и строительные затраты выше, чем в случае многоквартирного дома того же раз-
мера. От этих фактов никуда не уйти, и потому односемейный дом остается уделом прежде
всего высших слоев общества. Тем не менее, поскольку односемейный дом, без сомнения,
оказывается удобен для семейной жизни, особенно учитывая интересы детей, правитель-
ству нужно содействовать распространению и строительству такого типа домов везде, где
есть в них потребность, даже если экономические затраты при этом будут выше, чем при
строительстве многоквартирных домов. Выбирая тип дома, следует сравнивать не только
стоимость строительства, но также и стоимость эксплуатации, выраженную во времени и
деньгах. Последняя выше в случае односемейного дома, особенно если включить сюда сто-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
84
имость проезда. Кроме того, у семей с низким доходом нет времени, необходимого для ухода
за домом и садом, ведь нужно заботиться о том, чтобы они не пришли в упадок.
В средней городской семье с низким доходом существует безусловная необходимость
освободить чрезмерно загруженную домашней работой женщину при помощи бытовой тех-
ники так, чтобы у нее оставалось свободное время на себя и своих детей и чтобы она
могла вносить свою лепту в семейный доход. Нельзя забывать и о том, что современная
женщина ищет освобождения от домашней работы, чтобы принимать участие в заработке
для семьи, не только из финансовой необходимости, но и ради удовлетворения внутрен-
него стремления ко всё большей независимости. Такому освобождению куда больше спо-
собствует многоквартирный, нежели индивидуальный дом, особенно если в первом случае
имеется централизованное обслуживание. При голосовании в Германском союзе домохозяек
60 % высказалось в пользу многоквартирных домов. Вердикт социальных работников свиде-
тельствует, что, исходя из своего опыта, те считают отдельные дома приемлемыми лишь для
высшего слоя рабочего класса, в то время как многоквартирный дом является единственно
разумным решением проблемы для большинства групп с низким доходом.
Опыт, полученный в сфере жилищного строительства с учетом не одних только эко-
номических факторов, показывает, что возведение индивидуальных домов не может обес-
печить основную массу рабочего населения, что в действительности этот тип дома часто
враждебен ее интересам. Отсюда следует, что хорошо организованные современные высот-
ные многоквартирные дома нельзя считать неизбежным злом; они представляют собой био-
логически мотивированный тип жилища – органичное творение нашего века. Возражения
предвзятых защитников односемейных домов, основанные на убеждении, будто природа
человека привязывает его к почве (утверждение, не подкрепленное никакими научными
доказательствами), прямо противоречат интуитивным предпочтениям многих людей, что
особенно комфортно ощущают себя в квартирах на верхних этажах (куда не доходит шум с
улицы или со двора) и с ничем не ограниченным видом из окон.
Высотность. Какой в таком случае должна быть оптимальная высота многоквартир-
ного дома: три, четыре, пять, десять или пятьдесят этажей?
Я придерживаюсь того взгляда, что утверждение, будто квартира на четвертом этаже
без лифта находится в более тесном контакте с «природой», чем квартира на десятом этаже, –
сентиментальный самообман; весьма сомнительно, что владелец частного дома с близким
контактом с шумом, вонью и пылью улиц будет чувствовать себя спокойнее и здоровее,
нежели его более бедный сосед с десятого этажа разумно спланированного и хорошо обо-
рудованного высотного дома. На мой взгляд, оптимальная высота многоквартирного дома
является чисто экономической проблемой, решение которой, к несчастью, до сих пор не най-
дено из-за недостатка практических экспериментов.
Систематическое культивирование дизайна высотного многоквартирного дома и улуч-
шение строительного устава, например, в отношении лифтов и оборудования увеличит отно-
сительную стоимость строительства с увеличением числа этажей, прежде всего из-за воз-
растающего количества необходимых лифтов, зато соответственно уменьшатся затраты на
улицу и коммунальные услуги. Предел экономических затрат определяется высотой, после
которой дальнейшее повышение стоимости строительства уже не компенсируют сбереже-
ния за счет участка и устройства подъездных путей. Наиболее экономичная высота зданий
будет определена именно с этой точки зрения; в каждом отдельном случае она зависит от
стоимости земли.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
85
Использование земли. Я подхожу теперь к вопросу об использовании земли, который
буду обсуждать, исходя из положения дел в Германии. Какова здесь сейчас превалирующая
ситуация?
Каждый новый строительный устав превосходит предыдущий в стремлении улучшить
санитарные условия проживания в плотно заселенных подъездах, но даже новейшие правила
несут на себе печать борьбы между спекуляцией и властями, вместо того чтобы системати-
чески обуздывать частные интересы на основе дальновидной социальной политики, исходя-
щей из реальных биологических предпосылок полноценной жилой среды. Даже теперешние
строительные уставы не в состоянии гарантировать современные возможности приблизить
природу к порогу жилых домов в зонах высокой плотности застройки. Ужасные много-
квартирные здания конца XIX века с дворами-колодцами вытеснены унифицированными
послевоенными строительными нормативами. Их заменили кварталы городской застройки,
то есть здания, обступающие внутреннее пространство, что и стало обычной практикой
сегодня. Но этот тип строительства все еще обладает серьезным недостатком – ущербными
инсоляцией и вентиляцией. Практика обстройки городского квартала со всех сторон привела
к неблагоприятной ориентации, при которой большое число квартир оказывается окнами на
север, а также к неудовлетворительному решению углов зданий с затемненными квартирами
в них; важнейшие требования охраны здоровья, таким образом, проигнорированы. Эти поло-
жения строительного устава нуждаются в пересмотре, особенно же правила зонирования.
В формировании новых строительных норм будет сделан упор на строчную застройку вза-
мен периметральной. Такая группировка обеспечивает строительному участку значитель-
ные преимущества и в последнее время используется все шире. Параллельные ряды мно-
гоквартирных домов имеют то важное преимущество перед прежним типом – кварталами,
обстроенными со всех сторон, что все квартиры могут иметь одинаково благоприятное рас-
положение относительно солнца, что вентиляции домов не мешают поперечные корпуса
и что исчезают душные угловые квартиры. Такая строчная застройка обеспечивает также
систематическое разделение шоссейных дорог, улиц и тротуаров с меньшей затратой сил и
средств, чем в случае обстройки по периметру. Они гарантируют лучшее освещение, тишину
и одновременно снижают стоимость строительства дорог и коммунальных предприятий,
не снижая эффективности использования земли. Общая структура распределения, таким
образом, становится существенно более функциональной, способствуя улучшению условий
гигиены, экономики и городского транспорта17.
Эти преимущества могут значительно возрасти в дальнейшем, если новое законода-
тельство наложит ограничения на плотность населения, а не на высотность зданий, то есть
если оно будет контролировать количественное отношение жилой площади или объема зда-
ний к площади застройки. Сравнительный анализ, который я произвел, показывает, что
гигиенические и экономические условия становятся более благоприятными во многих отно-
шениях по мере того, как растет число этажей, и что высотные многоквартирные корпуса
превосходят традиционные трех-, четырех- и пятиэтажные дома с недостатком озеле-
нения между ними и неприемлемо близким расположением окон соседних зданий. В своих
расчетах я исхожу из того, что длинные стороны параллельных многоквартирных корпусов
должны 21 декабря, когда солнце на самой низкой точке стояния, получать прямой дневной
свет по меньшей мере в течение двух часов.
Хайлигенталь приходит к практическому наблюдению, что расстояние между парал-
лельными корпусами должно быть в полтора раза больше высоты зданий при их меридио-
17
В сравнении с первыми, достаточно ограниченными опытами по реализации этой новой планировки городских
жилых комплексов мы пришли сегодня к гораздо более радикальным, варьируемым композициям многоквартирных кор-
пусов. Господствующее мнение таково, что нужно жертвовать порой идеальным расположением, дабы избежать любой
ценой скучной регулярности.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
86
нальном расположении, в два с половиной раза при широтном расположении и в два раза –
при расположении по диагонали. Из чего следует, что меридиональное расположение пред-
почтительнее всего с точки зрения эффективного использования участка. Более того, боль-
шинство планов жилых помещений в Северной Европе лучше всего отвечает ориентации
двух длинных сторон на восток и запад. Опираясь на эти факты, я осуществил сравнитель-
ный анализ параллельных жилых корпусов, выстроенных на определенном участке и распо-
ложенных по меридиану, высота которых варьировалась от двух до десяти этажей, и вывел
следующие правила, которые привожу в подтверждение предложений относительно необ-
ходимости внести исправления в регулировку соотносительной плотности населения.
1. При заданных размерах участка и заданной освещенности (угол наклона солнечного
луча 30°) количество элементов фундамента увеличивается с количеством этажей.
2. При заданной освещенности (угол наклона солнечного луча 30°) и распределении
заданного количества элементов фундамента (15 квадратных метров на один элемент)
по расположенным параллельно многоквартирным жилым корпусам с разным количеством
этажей размер необходимой строительной площадки уменьшается соответственно уве-
личению количества этажей.
3. При заданных размерах строительной площадки, заданном количестве элементов
фундамента и меняющейся этажности угол наклона солнечного луча уменьшается с уве-
личением числа этажей, то есть условия освещенности улучшаются по мере увеличения
высоты.
Для заданного использования строительной площадки и заданного жилого простран-
ства или количества элементов фундамента расстояние между многоквартирными корпу-
сами в случае с домами десятиэтажной высоты возрастает почти вдвое против мини-
мального расстояния, определенного на основании практических наблюдений, и это без
дополнительных затрат. Вот удивительное достижение. Таким образом, абсурдно то, что
существующее законодательство налагает ограничение на высоту зданий, а не на размер
строительной площадки или объем здания, что лишает население очевидных экономических
и гигиенических преимуществ. В десяти или двенадцатиэтажном высотном жилом корпусе
даже тот, кто проживает на первом этаже, видит небо. Вместо газонов шириной всего в 20
метров окна выходят на озелененные и засаженные деревьями площадки шириной в 100 мет-
ров, которые способствуют очищению воздуха и обеспечивают детям место для игр. В таком
случае природа проникает в город и предлагает горожанину новые радости, а если бы к тому
же и все крыши были превращены в сады, что делается редко, горожанин смог бы получить
обратно и ту землю, которая уходит под фундамент дома. Большой город должен востор-
жествовать; он нуждается в особом жилищном строительстве, в типе жилья, приспо-
собленном к городской жизни, обеспеченном максимальным количеством воздуха, солнеч-
ного света и растительности при минимуме транспортных и эксплуатационных затрат.
Высотные многоквартирные дома способны удовлетворить эту потребность, и поэтому их
продвижение входит в число неотложных задач жилищной политики.
Преимущества и недостатки высотных многоквартирных домов. Одно опасение
все-таки остается: отсутствие непосредственной связи между жилищем и землей. Безопас-
ность лифтов следует увеличить настолько, чтобы дети могли пользоваться ими без всякого
риска, а это скорее экономическая, нежели техническая проблема. Предвзятое отношение к
высотным зданиям часто объясняют трудностью присмотра за детьми. Сегодняшние детские
сады все еще не способствуют исправлению этой ситуации. Тем не менее именно хорошо
организованный, гигиенически обустроенный детский сад (удобнее всего расположенный
на озелененном участке между параллельными корпусами) и ясли для самых маленьких (в

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
87
саду на крыше) стали бы верным решением. Часто сами дети противятся организации их в
группы, но следует помнить, что школы и больницы тоже сталкивались в свое время с похо-
жим сопротивлением. Как бы то ни было, социализация городской семьи неуклонно растет;
демократическая природа высотных многоквартирных зданий, так же как и централизован-
ного обслуживания домохозяйства, отвечает этой тенденции. Не следует переоценивать и
потребность человека в уединении, часто становящуюся аргументом против идеи высотных
многоквартирных домов. Лучше всего она удовлетворяется исполнением того требования,
что каждый взрослый должен иметь собственную комнату, в которой он мог бы уединиться,
какой бы небольшой она ни была. Столь многого можно достичь за счет сотрудничества
разных семей, которое, конечно, лучше налаживается в высотных жилых зданиях, нежели
в домах индивидуальных. И только высотное многоквартирное здание может освободить
отдельного жильца от бремени самых скучных и трудных обязанностей за счет централизо-
ванного сервисного обслуживания; они важны также и с точки зрения национальной эконо-
мики вследствие всеобъемлющего сбережения времени и материалов. Разве не существенно,
что перегруженной работой домашней хозяйке в современной семье рабочего не придется
больше носить вверх по лестнице уголь и постоянно присматривать за печкой ради тепла и
горячей воды? Что обслуживающий центр эффективнее позаботится о стирке, чем она сама?
Что приближается нашествие холодильников, пылесосов, вентиляторов, централизованного
кухонного оборудования и, наконец, даже общественных комнат отдыха, спортзалов и дет-
ских садов? Расходы на такие удобства могут быть экономно распределены в высотном доме
между большим количеством семей; это расходы, цель которых заключается в преобразова-
нии сэкономленного времени в самый ценный товар для всех – творческий досуг!
Полагаю, что идея высотных многоквартирных домов достаточно ясна и необходи-
мость ее осуществления в условиях современных городов вполне обоснована, но привычку
нельзя преодолеть лишь усилием разума, ибо одной интеллектуальной настроенности еще
недостаточно; только на практике можно победить преобладающие умонастроения – сле-
дует добиваться во всех странах строительства высотных многоквартирных корпусов. Пер-
вые массивы высотных домов следует строить для молодых, более подходящих для этого
семей, которые пожелают пойти на эксперимент и окажут помощь в развитии нового образа
жизни и быта. Вся строительная индустрия неизбежно придет тогда к убеждению, что только
многоквартирные дома могут обеспечить городское население максимальным количеством
удобств с точки зрения здоровья и транспортировки по цене, которая будет ему доступна.
Подведем итоги.
Житель города, выбирая тип жилья, должен стремиться достичь максимальной выгоды
в пределах возможного. Его выбор зависит от склонностей, занятий и доходов.
Проживание в доме с садом гарантирует тишину, уединение, возможности для отдыха,
дополнительное место в собственном саду и сравнительную простоту в воспитании детей;
но оно неэкономично как минимальное жилище, содержание его более дорого и трудоемко,
при этом неизбежны поездки на большие расстояния и привязка обитателей к месту житель-
ства.
Проживание в многоквартирном доме сокращает расстояния ежедневных поездок,
обеспечивает экономичное централизованное обслуживание в домашнем хозяйстве и на
досуге; правда, возникают определенные трудности в присмотре за детьми на улице по
причине удаленности квартир от земли, но такие квартиры экономичны как минимальное
жилище, и в них воспитывается коммунальный дух.
Малогабаритным домам свойственны недостатки слишком тесного расположения,
недостаточной освещенности, узких полос озеленения и скудости внешних пространств.
Высотный дом, напротив, более просторен, освещен, обособлен, обеспечивает максимум
озелененной площади, которая, помимо всего прочего, удовлетворяет и потребность детей

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
88
в подвижных играх. Он благоприятен также в отношении перераспределения расходов на
централизованное обслуживание.
Его преимущества являются решающими для здоровья горожан.
Итак, индивидуальные дома – не панацея от всех бед, их логическим следствием может
стать распад городов. Но цель состоит в децентрализации, а не в распаде! Крайности города
и сельской местности должны быть примирены посредством использования всех наших тех-
нических ресурсов и с помощью зеленых насаждений на всех возможных пространствах
земли и на крыше, чтобы природа стала частью повседневного опыта, а не только воскрес-
ной прогулки.
Возведение домов и высотных многоквартирных корпусов должно проходить парал-
лельно, в той мере, в какой это нужно. Там, где возможно, дом должен принимать форму
одно- или двухэтажной постройки, а именно в пригородных районах с небольшой плот-
ностью населения, в то время как высотные многоквартирные дома должны получить
полезную высоту в десять-двенадцать этажей и централизованную сеть обслуживания; они
должны строиться везде, где доказана их эффективность, особенно в районах с высокой
плотностью населения.
Малогабаритные дома лишены преимуществ и частных домов, и высотных многоквар-
тирных жилищ, по сравнению с которыми они стоят ниже в социальном, психологическом,
а где-то – даже в экономическом отношении; их искоренение будет обязательным условием
движения вперед. В конечном счете то, какой из двух оставшихся типов жилых домов вос-
торжествует, будет зависеть от развивающихся социальных и политических тенденций.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
89
12. Органическое планирование микрорайона18
Отсутствие единой модели. С развитием века машин единство и эффективность ста-
рого общества, которое предопределялось ремесленным трудом, стремительно рушатся.
Отсутствие новой, подлинной общественной модели, которая соответствовала бы меняю-
щимся условиям жизни в эпоху машин, является самым серьезным тормозом прогресса
истинной демократии.
Организм, называемый «обществом», – это нерасчленимое единство, которое не
может функционировать, если из него изъяты или проигнорированы какие-либо из частей;
если же он функционирует ненормально, то приходит в негодность.
Растущее социальное равнодушие. Размеры нынешних обезличенных гигантских
административных органов в городах превосходят всякие человеческие масштабы. Житель
большого города лишен непосредственного контакта с избираемыми им властями; он
вынужден подчиняться недосягаемым для него силам. Возрастающее, как следствие, соци-
альное равнодушие ослабляет общественные связи. Распространены безответственность
и социальное одиночество. Искусство, наука и религия сегодня разобщены; объединить
заново то, что, к несчастью, к настоящему времени распалось, и призван новый синтез.
Наука, искусство и философия не в состоянии послужить основой нового социаль-
ного порядка. Пища, досуг и свобода доступны всем, но еще только предстоит отыскать
эффективный метод сотрудничества и распределения обязанностей. Лишь в условиях под-
линно интегрированного микрорайона сегодняшний горожанин может познать и освоить
демократический принцип взаимного компромисса. Жизнеспособные микрорайоны стано-
вятся, таким образом, естественным рассадником развивающихся человеческих отношений
и более достойного уровня жизни. Они способствуют формированию чувства обществен-
ной солидарности, которая выражается в согласованных действиях на благо социального и
гражданского прогресса.
Столь обширная программа не может быть осуществлена простым «улучшением
жилищ». Жилищное строительство, являющее собой лишь одну из многих функций обще-
ства, не может реализовываться изолированно, без анализа возможностей определенного
сообщества принять в себя новые жилые районы и обеспечить полноценное взаимодействие
и подобающие отношения между жилыми кварталами, местом работы и зоной отдыха. В
противном случае особенности и технологии нашего города начнут все больше и больше
подчинять себе сельские территории, принося туда бактерии всех современных городских
болезней: безответственности, разрушения общественных контактов, аморфного роста без
связности и ясности формы. Любому жилищному строительству должно предшествовать
всестороннее рассмотрение органического плана общины как необходимой структуры. Без
этого даже новостройки могут быстро превратиться в зараженные территории и обернуться
чрезмерными тратами.
Здравое коммунальное планирование соответствующими местными органами должно
стать предварительным условием любой общественной поддержки строительства. Более
того, сегодняшняя тенденция к децентрализации должна находиться под бдительным кон-
тролем, чтобы не произошло возвращения к стихийному, лишенному плана строительству.
18
См.: Gropius W., Wagner M. A Program for City Reconstruction // The Architectural Forum. New York. July 1943; Gropius
W., Theobald P. Rebuilding Our Communities. Chicago, 1945; Gropius W. Organic Neighborhood Planning // Housing and Town
and Country Planning. Bulletin. No. 2 . United Nations Department of Social Affairs. Lake Success, New York. April 1949.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
90
Основа моделирования сообщества. Хорошо продуманная реабилитация сообщества
нуждается прежде всего в коренных мерах по стимулированию общественного интереса и
ответственности со стороны всех его членов путем активизации их участия в решении мест-
ных проблем. Чтобы достичь этой цели, необходимо гуманизировать структуру управления,
то есть привести ее к человеческому масштабу. Его основой должен стать обособленный
микрорайон как ясный феномен, достаточно небольшой, чтобы служить источником воз-
рождения общественных связей. Пройдя через период проб и ошибок, архитекторы и гра-
достроители повсеместно достигли согласия относительно нижеследующей модели обще-
ственного устройства на ближайшее будущее.
Минимальной обособленной общественной единицей, взятой за основу как для город-
ских, так и для сельских территорий, должен стать микрорайон с населением от пяти до
восьми тысяч человек, то есть достаточно большим для того, чтобы обеспечить эффектив-
ную загрузку начальной школы.
Следующей по величине административной единицей должен стать округ (район) в
городе или сельской местности, включающий от пяти до десяти жилых микрорайонов, – с
населением, допустим, от двадцати пяти до семидесяти пяти тысяч человек и со средней
школой в центре.
Наконец, самой большой единицей должен быть весь город с наибольшими возмож-
ностями для обучения и досуга.
Каждый обособленный микрорайон должен иметь свое собственное, независимое
местное руководство.
Такая упрощенная организация управления обеспечит более непосредственное воздей-
ствие пожеланий населения на администрацию, а также разовьет общественное сознание.
Отношения между семьями, друзьями и рабочими коллективами получат здесь возможность
проявиться в повседневном быте в творческих формах. Непосредственное участие в комму-
нальной жизни микрорайона станет естественным занятием каждого жителя, защитив его
от одиночества и изоляции. Исключая небольшое число одиночек-отшельников, человек –
стадное животное, чье развитие в здоровом сообществе проходило всегда лучше и быстрее.
Взаимное влияние индивидов столь же нужно интеллектуальному развитию, как пища телу.
В одиночестве, без контактов с соседями сознание горожанина притупляется, тормозится
его развитие.
Человеческая точка зрения. Соответственно приведенной к человеческому масштабу
местной администрации, физические размеры такой органической социальной структуры
также должны быть человеческими: соответствовать суточному циклу, в котором двадцать
четыре часа, так как люди, а не машины определяют этот масштаб. Время, затрачиваемое
каждый день на поездки на работу и с работы, не должно превышать тридцати-сорока минут.
Размер микрорайона – городского или сельского – должен ограничиваться расстояниями,
доступными для пешехода, потому что именно шаг человека должен определять местное
жилое пространство. Все пункты деятельности и интересов в микрорайоне могут быть уда-
лены на расстояние не больше чем десять-пятнадцать минут пешком. Это ограничит размер
микрорайона территорией с радиусом менее километра.
Чтобы микрорайон мог существовать самостоятельно, там должны быть рабочие места
для жителей в разных деловых и промышленных секторах, так же как своя администрация,
торговый центр и учреждения образования, развлечения и культа. Ничто из этого не должно
быть забыто, ибо сами по себе жилые дома – всего лишь скопление людей – не создают еще
органического сообщества. Однако при наличии общественных служб, когда каждая часть
микрорайона будет соотнесена с другими по размерам и расположению, обитатели полу-
чат прекрасные возможности улучшить общественное взаимодействие, перспектива кото-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
91
рого первоначально и делала столь желанной городскую жизнь. Общественные инициативы
населения и изобретательность его в организации собственной жизни проявятся тогда на
таком местном уровне, распространяясь постепенно и на более высокие сферы.
Новая местная идентичность. Из местных интересов и лояльности, как следствия
хороших отношений между жителями района, из здорового духа соревнования и гордости
за достижения заново разовьется региональная идентичность, утраченная в прошлом в ходе
промышленного переворота. По мере улучшения социального климата микрорайона сокра-
тятся также детская и взрослая преступность; установлено, что социальные болезни ско-
рее следствие недостатка слаженности и эффективности в действиях общественной группы,
нежели биологических и психологических причин или даже бедности. Следовательно, про-
думанная и хорошо спланированная организация интегрированного окружения микрорай-
она дает шансы выстроить собственную идентичность, сохранить и упрочить ее. Хороший
план сам по себе не в состоянии сотворить подлинное добрососедство, но может подгото-
вить богатую возможностями среду.
Улучшение социальной почвы. Это утверждение базируется на солидной научной
основе. Два английских биолога, доктор Скотт Уильямсон и доктор Айнес Пирс, провели
в Пекхэмской клинике Лондона уникальное исследование. Они изучили структуру обще-
ства в его самой мелкой единице, каковой, по их мнению, является не индивид, а семья.
Они установили, что биологи никогда не могли изучить здоровье как таковое, поскольку
все силы тратились на обследование больных. Итак, ими была разработана платформа для
предоставления возможностей насыщенной, разнообразной общественной жизни средним
семьям, вследствие чего биологи получили неискаженный взгляд на факторы, поддержи-
вающие нормальное развитие. В специально спроектированном здании наподобие клуба с
бассейном, кафетерием, яслями, гимнастическим залом и игровыми комнатами сотни сред-
них лондонских семей сумели преодолеть свою прежнюю социальную разобщенность. Спе-
циалисты туда не допускались, а все инициативы по общественной деятельности происхо-
дили от социального взаимодействия самих этих семей. Им не навязывали никаких видов
деятельности, но обилие возможностей предоставлял им для этого сам правильно выбран-
ный тип здания. Единственное требование к участникам эксперимента состояло в периоди-
ческих медосмотрах.
Данные этого эксперимента свидетельствуют: здоровье растет и ширится не за счет
лечения болезней, не за счет предотвращения заболеваний и, прежде всего, не за счет какого-
либо способа исправления физических или социальных недостатков, но путем улучшения
социальной почвы.
Согласно этим исследованиям здоровье, если дать ему возможность распространиться,
окажется столь же «заразным», что и болезнь. И они открыли, что сообщество образуется
не из простого скопления людей ради достижения какой-то внешней цели, как, например,
в жилом комплексе, созданном для нужд крупного индустриального производства. Скорее,
оно является результатом естественной, функциональной организации в обществе. По мере
развития оно определяет собственную анатомию и физиологию согласно биологическим
законам. Таким образом, сообщество – это специфический «орган» общества, образованный
из живых и растущих клеток – домохозяйств, которые его образуют.
Сердцем организма сообщества, управляющим возможностями насыщенного и раз-
нообразного существования, служит общественный центр микрорайона, от которого расхо-
дятся социальные артерии, определяющие характер и устойчивость всей группы. В первую
очередь такой центр нуждается в зале для собраний и нескольких помещениях для комите-
тов; лучше всего создавать его рядом со школой. Здесь люди сами будут направлять свое

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
92
каждодневное существование в контакте со всеми возрастными группами, оказывая влияние
и на администрацию, и на культурные мероприятия. Как социальное ядро, общественный
центр направляет и вдохновляет совместные усилия групп и в то же время дает возможность
каждой личности путем активного участия в этой деятельности полностью реализовать себя
в рамках общины.
Предпочтение общественным центрам. Так как эти небольшие общественные цен-
тры – жизненно важный инструмент развития для людей в группе, им следует отдавать
предпочтение перед любым другим планом оздоровления, даже связанным с жилищным
строительством. Подобно электростанции на промышленном предприятии эти центры
генерируют ток для жизненных сил группы.
Совершенствование сообщества может быть повсеместно ускорено через утверждение
органической последовательности в процессе планирования, то есть путем создания двух
существенных предпосылок: организации новых микрорайонов, сельских или городских,
и определения их границ так, чтобы каждый район имел свое независимое местное управ-
ление; и затем – путем возведения посредине района небольшого общественного центра,
по одному в каждом из таких микрорайонов и предпочтительно в контакте со школьным
зданием. Все это породит здоровую, соразмерную человеку структуру с непосредственным
политическим смыслом.
Процесс и последовательность в планировании сообщества. Так что за последо-
вательность действий поможет нам выйти из того порочного круга, в котором задыхаются
наши города? Поскольку страдают они от перенаселения, от «повышенного кровяного дав-
ления», мы прежде всего должны извлечь оттуда тех, кто не может найти там постоянную
работу, и перевести их вместе с небольшими производствами в микрорайоны, которые будут
выстроены за городом. Я хочу подчеркнуть, что подобная политика требует перемещения
умирающих отраслей производства, так же как и потребления, из больных мест города на
новые, здоровые территории. Там оставшиеся без средств к существованию рабочие смогут
вернуться на производство при гораздо меньшей затрате средств на каждого, чем понадо-
билось бы старому городу на санацию трущоб на дорогостоящей земле и пособия по безра-
ботице. Такое выведение не приносящего прибыли труда оздоровит больное тело старого
города, улучшит циркуляцию в нем и раскроет пространство для обновления.
Расчищенные таким образом пространства в городе могут быть использованы для
создания необходимых коммунальных сооружений и парков, а также для развития сети
дорожных артерий, соединяющих микрорайоны друг с другом и с центром города. Освобож-
денные от мертвого груза, расчищенные районы умирающих городов могут быть возвра-
щены к достойному функционированию в качестве интегральных частей органичной соци-
альной структуры всего региона. Такое развитие, разумеется, потребует времени.
Планирование микрорайонов на землях за городом – первый шаг в процессе рекон-
струкции – даст нам достаточно опыта, чтобы совершить затем более трудный следующий
шаг: развить новые общественные структуры в пределах старых городов.
Предложения по процессу практической реконструкции19.
1. Реконструкция на уровне отдельных кварталов и частных участков не увенчалась
успехом. С тех пор как мы осознали взаимосвязь города и его районов, необходимой стала
широкая реконструкция в масштабах «квадратного километра».
19
Из статьи: Gropius W. & Wagner M. A Program for City Reconstruction // The Architectural Forum. July 1943.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
93
2. Прежние предложения вроде «прекрасного города» и иных картинных схем ока-
зались недостаточными. В первую очередь, нужны такие шаги, как разработка правовых,
финансовых и административных инструментов, которые позволили бы градостроителям
продумать и выработать надежный план действий.
3. Место работы и его связь с местом проживания должны занять центральное поло-
жение во всей реконструктивной деятельности.
4. Существующие города должны быть прежде всего избавлены от перенаселенности и
повышенного «кровяного давления» путем удаления оттуда всех, кто не может найти посто-
янною работу. Будучи размещены вокруг малых производств в новых «поселениях», эти
люди смогут восстановить продуктивную и покупательную способность.
5. Новые поселения должны располагаться вдоль первоклассных магистралей и соеди-
няться со старым городским центром скоростными железнодорожными ветками.
6. Размер поселений должен быть ограничен радиусом пешей доступности, дабы
сохранить верность человеческому масштабу.
7. Поселения следует окружить собственной сельскохозяйственной зоной.
8. Спекуляция часто несет территориям устаревание и деградацию. Поэтому земля
должна принадлежать общине. Жилые участки могут сдаваться в аренду, сам дом может
быть в частной собственности.
9. Административное устройство поселения должно иметь вид самодостаточной еди-
ницы с независимым местным руководством. Это укрепит общественный дух.
10. Микрорайоны – от пяти до десяти и более – могут объединяться в округа с адми-
нистрацией, охватывающей сферы деятельности вне досягаемости каждого из них. Их раз-
меры и административное устройство должны послужить моделью также и для основных
микрорайонов в старых городах, подвергаемых реконструкции.
11. Предлагается сохранять постоянные размеры поселений. Следовательно, гибкость
в их пределах должна достигаться за счет подвижности самого строительства.
12. Параллельно с переводом в новые поселения не приносящей прибыли рабочей
силы необходим еще один процесс: приобретение земли общинами старого города. Ибо пока
не будет завершен процесс создания общего фонда земли, не может быть и следующего шага
–
перераспределения земли – ради завершения реконструкции города.
Фундаментальная структура, намеченная выше, составит надежную основу для созда-
ния модели города, соответствующей машинной цивилизации XX века как с социальной,
так и с экономической и культурной точек зрения.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
94
13. Проблемы «ядра» (общественного центра)20
Я глубоко убежден в том, что создание общественных центров представляет собой
даже более насущную потребность, чем жилищное строительство как таковое, ибо
подобные центры являются той культурной питательной средой, что дает возможность
отдельной личности обрести достойное положение в рамках общества.
Разные страны давали разные ответы на вопрос, чем может быть в действительности
общественный центр – «ядро», – в зависимости от различных унаследованных ими обычаев
и традиций, степени технического развития и той природной среды, в которой они нахо-
дились. К примеру, латинские страны еще в начале своей истории разработали четко очер-
ченные публичные площади, где концентрировалась и разворачивалась жизнь общины, в
то время как англосаксонская цивилизация сравнительно мало пользовалась такими обще-
ственными центрами, отдавая предпочтение частным жилищам как основному месту осу-
ществления социального взаимодействия.
Разумеется, частично это объясняется разницей климатических условий, но далеко не
всегда. Необходимо тщательно исследовать местные предпочтения и их неуловимые особен-
ности в попытке прийти к новым решениям, и во многих случаях следует сначала пробудить
саму эту потребность в общественных центрах, ведь они исчезли с исторической сцены так
давно, что люди даже забыли об их немалых преимуществах для индивидуальной и обще-
ственной жизни.
В прежние, более статичные периоды истории такие общественные центры либо скла-
дывались естественным путем по желанию общественности, либо создавались указом пра-
вителя, но никогда не оставались без внимания, как это зачастую происходит в наши дни,
особенно в странах на высшей ступени промышленного и технического развития. Снабдив
квартиры всеми мыслимыми удобствами, мы проглядели достоинства общественных мест
для собраний; мы почти всецело отдали улицы и площади автомобилям, пешеход же, загнан-
ный на узкий тротуар, утратил свои права. Столь важный соседский контакт, который в про-
шлом был источником единения в больших и малых городах, разрушен взрывным действием
автотранспорта. Важно в наших общинах возродить публичные центры, где люди, избавлен-
ные от транспорта, могли бы ощущать взаимную близость в нейтральной атмосфере, где нет
влияния частного дома и где находит свое социальное выражение дух общины.
Самым известным примером такого прекрасного центра, что веками служил своей
общине вместилищем для всей ее публичной жизни, является площадь Св. Марка в Вене-
ции. Величие Бога выражено собором, власть дожа – дворцом; колокольня – символ, кото-
рый моряки видели издалека; однако прежде всего это огромная гостиная для людей, пуб-
личная сцена города для праздников, парадов и религиозных церемоний. Когда мы смотрим
на современную площадь перед зданием ООН в Нью-Йорке, то понимаем, что она едва
ли используется как общественный центр; скорее, это просто монументальный подход к
дверям. Рокфеллеровский центр в Нью-Йорке являет собой небольшое общественное ядро,
которое обеспечивает в известной степени общение между людьми, но ценность его сни-
жена из-за шума проносящегося мимо транспорта. В современных городах общественные
площади для пешеходов кажутся еще более, чем когда-либо, необходимыми, ибо именно
здесь, в повседневном контакте и общении между людьми, вырастает демократия.
Чем привлекает нас один общественный центр в большом или малом городе и не при-
влекает другой? В основе этого вопроса – сложная проблема масштаба. Ее полноценное
решение во многом зависит от того, достигнуто ли гармоничное соотношение между высо-
20
См.: CIAM. The Heart of the City. New York: Pellegrini & Cudahy, 1952.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
95
той зданий и размерами площади. Нормальный размер должен примерно вмещать скопле-
ние людей в часы пик. Если площадь будет слишком большой, то покажется пустынной и
никогда не создаст той заразительной атмосферы и оживления, что так необходимы для ее
успеха. Гигантские, нерасчлененные открытые пространства скорее отпугивают людей, чем
стимулируют их деятельность.
Я обнаружил, что там, где найдена гармония между открытыми пространствами и
окружающими их массами домов, такая уравновешенная композиция способна нейтрализо-
вать даже диссонирующие детали. Сердце старых городов являет картину того, как отдель-
ные, очень разные здания, разделенные зачастую веками и стилистическими решениями,
существуют бок о бок в полной гармонии как части органического целого. Такая гармония,
однако, появляется не вследствие процесса «подгонки»; дизайн нового здания, добавленного
к уже существующим, задумывался всегда как слагаемое большого целого, в которое оно
должно было гармонично влиться, но при этом использовались современные средства выра-
жения, а не стилевые мотивы, заимствованные из былых эпох.
Одна из проблем, которые неизбежно встают в связи с планировкой общественных
центров, состоит в обретении сооружениями «монументального» характера. Споры по
поводу определения монументальности и являются ли монументы «неизбывной» потреб-
ностью человека, несомненно, вызваны остродраматичной переоценкой всех прежних цен-
ностей, с которой сталкивается наше поколение. Если отбросить псевдомонументализм
подражательной эклектики, постепенно затухающий, словно вращение маховика, энер-
гия которого иссякла, приемлемое значение понятия «монумент» подразумевает памятник
огромных размеров, символизирующий нечто достойное увековечивания, – религиозную
веру, важное событие, великого человека, общественное свершение. Но я хотел бы поста-
вить акцент не на размеры, а на духовный смысл памятника, на его художественную кон-
цепцию и величие, на то непостижимое, что, вероятнее всего, и будоражит человеческое
воображение. Сама по себе идея возрождения монументальной выразительности посред-
ством статичных по своей форме символов, как то было в прошлом, должна быть чужда
творческому сознанию нашего века. Памятники минувших эпох служили символами ста-
тической концепции мира, вытесненной теперь новой концепцией относительных ценно-
стей. Я полагаю поэтому, что аналог монументальной выразительности будет развиваться в
соответствии с новой физической моделью высших норм общественной жизни – моделью,
характеризуемой приспособляемостью к постоянному росту и изменчивости. Приведу кон-
кретный пример: район застройки в долине Теннесcи в США, представляющий собой новую
коллективную попытку органического улучшения всей организации общины и ее админи-
страции, делает, полагаю, много больше для монументального выражения нашего времени и
вдохновляет больше всеобщего самоуважения и патриотизма, чем давящие размеры Эмпайр-
Стейт-Билдинг – всего лишь количественного символа целесообразности.
Но высокие духовные запросы растущей культуры, простирающиеся за пределы ути-
литарных потребностей и достойные того, чтобы быть зрительно воплощенными архи-
тектором или художником, развиваются медленно и неосознанно. Когда господствующая
философия «время – деньги» уступит место более высокой цивилизации, найдется тогда и
новая «монументальность». Но она не будет «застывшей музыкой» статичных символов, а,
наоборот, станет неотъемлемым качеством нашей всецело рукотворной среды.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
96
14. Индустрия домостроения21
Человек, несомненно, наделен способностью возводить для себя здоровые и нужные
жилища, но врожденная инерция и сентиментальная привязанность к традициям встают
на пути у прогресса. Суровый характер событий в мире вынуждает сегодня правительства
и отдельных людей преодолевать силу этой инерции. В порядке приспособления к меня-
ющимся условиям наконец-то сделаны попытки реализовать давний идеал строительства
типовых жилищ дешевле, лучше и в большем количестве, чем прежде, чтобы каждой семье
дать источник здорового существования. В общем, приемлемое решение этой задачи, кото-
рое бы действительно отвечало современным условиям, еще не найдено – просто потому,
что проблема дизайна жилища как таковая не рассматривалась в единстве с относящимися
к ней социологическими, экономическими, техническими и формотворческими ответвле-
ниями. С самого начала она должна решаться на широкой основе, с систематическим уче-
том подобных факторов. Все предыдущие попытки заходили в тупик вследствие побочных
разногласий то по вопросам эрзац-материалов и мер экономии конструкций, то по сельско-
хозяйственным или эстетическим поводам. Однако как только весь круг предварительных
условий, влияющих на проблему дизайна жилищ, ясно осознан и точно определен, тактиче-
ская проблема их реализации сводится просто к методу и широте исполнения.
Этот универсальный идеал того, «как мы хотим жить», – всеобщее естественное след-
ствие размышлений о духовных и материальных возможностях нашего века – пока еще
точно не определен. Хаотическое отсутствие единства в жилищном строительстве есть сви-
детельство расплывчатости преобладающих концепций относительно достойного жилища
современного человека.
Разве, например, требование, чтобы жилище одного человека совершенно отлича-
лось от жилища другого, отражает наш образ жизни? Не признак ли оно интеллектуальной
нищеты и ошибочного стремления оформить дом в стиле рококо или Ренессанса, в то время
как повсюду в мире люди носят одинаковую современную одежду? Достижения в области
технологии трех последних поколений превосходят все то, что случилось за тысячелетия до
нас. Чем лучше мы организуем физический труд, тем больше будет эмансипирован челове-
ческий дух. Быть может, передвижные жилища, которые позволят брать с собой все удобства
комфортной жизни, даже когда мы едем куда-то, уже перестали быть утопией.
Обеспечение людей жильем – проблема массового заказа. Кому нужна обувь, изготов-
ленная по индивидуальному заказу? Вместо этого мы покупаем массовую продукцию, кото-
рая удовлетворяет запросам большинства людей благодаря продуманным методам производ-
ства. Точно так же люди в будущем смогут заказать для себя из каталога жилищ то, что будет
отвечать их требованиям. Современная техника, может быть, уже созрела для чего-то подоб-
ного, но строительная промышленность все еще использует старые ремесленные методы,
где машине отводится вспомогательная роль. Радикальное переустройство всей строитель-
ной промышленности по линии индустриализации является поэтому непременным усло-
вием современного решения этих важных проблем. К ней нужно подойти одновременно с
трех сторон: экономической, технологической и формальной, ибо они взаимосвязаны. Удо-
влетворительные результаты могут быть достигнуты лишь при условии одновременного
прогресса во всех трех областях, из-за обилия затрагиваемых в них сложных проблем. Они
21
См.: Bauhausbücher. Bd. 3, Ein Versuchshaus des Bauhauses. München: Albert Langen Verlag, 1924. Хотя эта статья
и написана тридцать лет назад, я включил ее в данный сборник, так как все еще считаю ее, по существу, сохраняющей
ценность и после долгих практических экспериментов в сборном домостроении.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
97
выходят за рамки компетенции отдельного человека и могут быть решены лишь всеобщими
усилиями, в сотрудничестве множества специалистов.
Снижение себестоимости жилищного строительства решительно важно для наци-
онального бюджета. Попытки уменьшить себестоимость строительства традиционными
ремесленными методами путем введения более строгой организационной структуры при-
вели к незначительному прогрессу. Суть проблемы затронута не была. Новая цель, однако,
состоит в изготовлении методом массового производства готовых жилищ, которые уже не
будут возводиться на стройплощадке, но будут изготавливаться на особых предприятиях в
виде составных частей или модулей, подлежащих сборке. Преимущества такого метода про-
изводства тем значительнее, чем больше будет возможностей собирать эти изготовленные на
заводах элементы домов непосредственно на стройплощадке так, как монтируют машины.
Этот метод сухой сборки, который детально будет рассмотрен ниже, устранит не только чре-
ватое проблемами искривление и деформацию строительных деталей вследствие влажно-
сти, но также и потерю времени, затрачиваемого на просушку домов, строящихся обычным
методом с помощью каменной кладки, раствора и штукатурки. Он обеспечит сразу незави-
симость от погоды и времени года.
Индустриализация строительных процессов такого рода возможна только при доста-
точном финансировании. Никакой индивидуальный предприниматель, будь то инженер или
архитектор, никогда не сможет в одиночку реализовать такую технологию строительства.
Напротив, большие предприятия, привлекающие к делу различные отрасли с индивиду-
альными владельцами, оказываются экономически состоятельны и в иных бизнес-сферах.
Необходимо поэтому, прежде всего, мобилизовать большое количество заинтересованных
людей раньше, чем будут созданы потребительские организации и производственные пред-
приятия, финансовая мощь которых сможет гарантировать осуществление столь крупных
проектов. Конечно, экономические преимущества индустриального метода строительства
будут в этом случае огромны. Опытные специалисты подсчитали, что можно ожидать при-
были, равной 50 %, или даже больше. Это означает, что каждый занятый на производстве
человек сможет обеспечить свою семью хорошим, здоровым жилищем точно так же, как он
сегодня приобретает товары повседневного потребления по более низкой цене, чем преды-
дущие поколения, благодаря развитию мировой индустрии. Стоимость таких промышлен-
ных товаров может снижаться шаг за шагом благодаря использованию дизельной и электро-
энергии, все более заменяющей ручной труд; себестоимость строительной промышленности
будет также зависеть от использования этой энергии.
Еще один важный способ снижения себестоимости состоит в новой дальновидной
финансовой политике, которая будет сознательно избегать чрезмерных процентных ставок
на капитал в строительстве, образующихся по вине контрпродуктивных посредников, без
которых можно и обойтись.
Прежде чем будут сделаны важные организационные шаги по направлению к решению
проблемы массового промышленного производства, следует определенно уяснить свои пре-
тензии к жилищу, установив вполне достоверно и точно, «как мы хотим жить». В результате
многие привычки покажутся поверхностными и устаревшими; например, нельзя считать
потерей уменьшение размера комнат ради увеличения комфорта. Большинство граждан
какой бы то ни было страны выдвигают одни и те же жилищные и бытовые требования;
поэтому трудно понять, отчего жилища, которые мы строим, не должны демонстриро-
вать такую же унификацию, как, скажем, одежда, обувь или автомобили. Опасности неже-
лательного подавления законных индивидуальных запросов здесь не больше, чем в ситуа-
ции с модой.
Нет никакого оправдания той идее, что каждый дом в пригороде должен обладать осо-
бым планом, особым обликом в особом стиле и быть выстроен из особого материала; нет,

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
98
это расточительный и безвкусный подход парвеню. Старый сельский дом, как и типичный
городской дом XVIII века, к примеру, во всей Европе демонстрирует сходство и поэтаж-
ных планов, и форм как таковых. Следует, однако, избегать рисков слишком жесткой стан-
дартизации, такой, как, например, в английском загородном доме, ибо подавление индиви-
дуальности всегда неразумно и недальновидно. Жилища следует проектировать так, чтобы
обоснованные индивидуальные запросы, обусловленные составом семьи или родом заня-
тий ее главы, удовлетворялись с должной гибкостью. Таким образом, организация с самого
начала должна стремиться к стандартизации и массовому производству не домов цели-
ком, а только их составных частей, из которых можно затем собирать различные типы
зданий, – тем же путем, что и в современном дизайне машин, где определенные части,
соответствующие международным стандартам, могут взаимозаменяться при использо-
вании в разных устройствах. Политика производства обеспечит наличие в запасе всех инди-
видуальных деталей, необходимых для конструирования домов различных типов и разме-
ров, которые можно будет доставлять на стройплощадку со специализированных заводов. В
то же время испытанные в реальных условиях сборные планы домов разнообразного распо-
ложения и внешнего вида будут доступны широкой публике. Поскольку все стандартизиро-
ванные части дома заводского изготовления подходят друг к другу, возведение дома на пло-
щадке на основе точного плана будет осуществляться быстро, с минимальной затратой сил,
частично неквалифицированными рабочими, при любых погодных условиях, в любое время
года. Помимо всего прочего, этот метод раз и навсегда устранит все неприятные сюрпризы и
непредвиденные неожиданности, которые неизбежно связаны с традиционными способами
строительства; речь о несовпадении строительных деталей вследствие неточных измерений
стен или воздействия влажности, непредвиденное устранение строительных повреждений,
потеря времени и денег из-за просушки, как и последствия обычной поспешности в дизайне
домов, изготовляемых на заказ. Вместо этого нам выпадет счастье точного соответствия раз-
личных компонентов здания, изготовленных на заводе по точно фиксированной цене и с
компактным, точно предсказуемым и гарантированным сроком сборки.
Осуществление такой экономической и организационной схемы – это прежде всего
инженерная проблема. С точки зрения инженера такая задача несет с собой еще и ради-
кальные изменения относительно привычных методов в том, что касается строительных
материалов, а также структурного дизайна. Большая часть конструкций осуществляется
сегодня из старых естественных строительных материалов: камня, кирпича и дерева. Произ-
водство большинства домов старого типа происходит на строительной площадке. Доставка
на стройплощадку необходимых инструментов и материалов создает транспортные заторы.
Эти, если так можно выразиться, передвижные фабрики неизбежно оказываются прими-
тивны по сравнению со стационарными предприятиями. Возведение коробки здания тради-
ционными методами делает невозможным предсказуемые сроки, нужные для просыхания
грубой коробки и отделки интерьера, ибо это зависит от погодных условий. Попытки усовер-
шенствовать традиционные строительные методы, например, путем увеличения строящихся
корпусов или введения в большей степени стандартизированной и эффективной организа-
ции труда на стройплощадке не привели ни к значительному упрощению, ни к снижению
себестоимости. Чтобы пожать плоды преимуществ нового метода сборных конструкций,
промышленность должна использовать иные строительные материалы, не те, что применя-
лись ранее – материалы, поддающиеся машинной обработке, вместо необработанных есте-
ственных материалов. В связи с этим целью станет не создание заменителей, но повышение
качества естественного сырья, дабы оно обрело абсолютно надежное единообразие по части
легкости обработки (листовая сталь, цементные сплавы, синтетическое дерево). Решение
проблемы стандартизации станет возможным лишь при условии заводского изготовления
всех структурных частей, необходимых в конструкции дома, даже стен, потолков и крыши.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
99
С этой целью необходимо коренным образом изменить структурный дизайн домов.
Либо следует разработать материал, обладающий теми же структурными и изоляционными
свойствами, что и привычные каменные стены, но при этом меньшего объема и веса, чтобы
была возможна сборка больших, высотой в этаж, плит, либо все конструкции должны состо-
ять из структурного каркаса, с одной стороны, и панелей заполнения для стен, крыш и
потолка – с другой. Каркас такого типа может быть выполнен из стальных балок и стоек или
из железобетонных балок и опор, соотнесенных с различными структурными системами,
подобно деревянным каркасным конструкциям. Панели для стен, потолков и крыши будут
состоять из стандартизованных плит, изготовленных заводским способом из материалов,
устойчивых к погоде, постоянных в своих размерах и притом пористых, изолированных,
крепких и с небольшим весом. Строительные плиты с такими свойствами уже начинают
появляться на рынке в форме привычных досок из пенистого бетона или гипса. Однако про-
блемы, связанные с промышленным производством панелей, пригодных для стен, потолков
и крыши, равно как и легкого каркаса для домов, все еще нуждаются в экономическом реше-
нии. Стандартизация и массовое производство дверей, окон, лестниц, отделки, фурнитуры
и деталей интерьера достигли высокого уровня развития, хотя ручной труд все еще пере-
вешивает здесь машинное производство. Инженеры, занятые дизайном железнодорожных
вагонов, кораблей, автомобилей и самолетов, превзошли на сегодня инженеров-строителей
в развитии своих методов конструирования и в материалах, так как они уже освоили исполь-
зование однородных строительных материалов заводского изготовления (из железа, алюми-
ния и стекла) и применение структурных частей, изготовленных из них на заводе. Потому
их опыт в отношении массового строительного производства бесценен.
Новый строительный метод следует приветствовать также и в эстетическом отно-
шении. Ошибочно полагать, что архитектура вследствие индустриализации конструк-
ций жилых домов испортится. Напротив, стандартизация элементов конструкции ока-
жет благотворное влияние на придание единого характера новым квартирам и жилым
домам. Нет причин бояться однообразия, такого в духе английского пригорода, если испол-
нено основное требование: стандартизации подлежат только части зданий, так чтобы внеш-
ний облик построек, собранных из таких элементов, не терял разнообразия. Форма эле-
ментов должна определяться только назначением и функцией. Их «красота» должна быть
основана на хорошо обработанных материалах и ясном, простом дизайне, а не на при-
думанных украшениях и профилях, чуждых их структурным и материальным свойствам.
Успех сборки частей здания, этого крупномасштабного «строительного набора», в действен-
ную пространственную структуру с хорошими пропорциями зависит от творческого дара
архитектора-дизайнера. Стандартизация частей, разумеется, не ограничивает многообразия
индивидуальной организации, столь желанного для нас, а повторение отдельных деталей и
идентичных материалов в разных зданиях будет оказывать ритмизующее и успокаивающее
воздействие. Достаточно свободы для своего выражения получит и национальный, и инди-
видуальный характер, как и в случае с одеждой, причем всё будет отмечено печатью нашей
эпохи.
Такая огромная затея, как индустриализация строительства, может быть претворена
в жизнь только с помощью необычайно широкой общественной поддержки. Проблема эта
настолько важна для национальной экономики, что и специалисты, и неспециалисты в
равной мере должны настойчиво требовать от правительства подготовки ее решения на
общественном уровне. Государства и различные сообщества – как основные строители –
понуждаемы в экономическом и культурном плане задействовать все возможные средства
в интересах снижения себестоимости жилищного строительства. Уже опробованное поощ-
рение использования эрзац-материалов и ускоренных методов строительства не достигло
своей цели. Необходимы поддерживаемые общественностью экспериментальные строи-

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
100
тельные площадки! Любой предмет, предназначенный для массового производства, должен
систематически подвергаться многочисленным подготовительным испытаниям, в которых
на равных основаниях участвовали бы промышленники, инженеры и художники, прежде
чем модель будет принята в качестве производственного стандарта; точно так же и производ-
ство стандартизированных строительных компонентов может быть осуществлено при усло-
вии широкого сотрудничества промышленников, экономистов и художников. Лишь орга-
низованная таким образом коллективная работа, а не выдумывание эрзац-методов будет
представлять подлинное планирование и экономическую дальновидность.
Очевидно, что создание пилотных образцов зданий потребует значительных вложе-
ний, так же как этого требует изготовление промышленных лабораторных моделей товаров
широкого потребления для массового производства. Финансирование таких экспериментов
является задачей потребительских организаций, которые в конце концов извлекут выгоду
за счет сэкономленных средств. Это те организации, которые непосредственно заинтересо-
ваны в создании экспериментальных институтов, где в соответствии с руководящими прин-
ципами все предыдущие достижения могут систематически обобщаться и проверяться на
соответствие новым методам строительства. Разумеется, столь решительные изменения в
строительной индустрии будут проходить постепенно. Но, несмотря на все аргументы про-
тив такого развития, оно неизбежно свершится. Колоссальные потери материалов, времени
и труда, вызванные тем, что жилищные комплексы до сих пор возводят вручную по бесчис-
ленным, не связанным друг с другом индивидуальным проектам, вместо того чтобы осу-
ществлять их в рамках массового производства по стандартным, хотя и достаточно гибким
планам, больше не могут иметь никакого оправдания.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
101
15. Преодоление путаницы с
жилищным строительством22
Идея устранения ненужных потерь путем рационализации проникла в современную
жизнь как общества, так и отдельных его членов. Но нельзя смешивать рационализацию с
возможностью извлекать прибыль, ибо речь идет о социальных требованиях населения и
экономических проблемах.
Рационализация строительства должна подразумевать собирание, концентрацию и
объединение разрозненных усилий в разных формах строительной деятельности с тем,
чтобы выработать общий план, удовлетворяющий задачам в этой сфере.
Творческий поиск совершенства и законченности может быть эффективным только
при систематической организации наличного материала и возможностей разума, приложен-
ных к процессу строительства в их обоюдном отношении. Наибольшим препятствием на
пути прогресса современного строительства оказывается отсутствие унификации.
Жилье, эта самая насущная и также самая сложная строительная проблема, порази-
тельным образом иллюстрирует следующее утверждение: главной задачей строительной
профессии сегодня – в социальном и техническом отношении – является выработка адекват-
ных способов обеспечения общества достаточными, достойными и современными жилыми
домами. Эти здания, которые должны отвечать материальным и физическим требованиям
нашей жизни, следует создавать с минимальными затратами времени и материалов, по цене,
доступной обычному человеку. Имеется ли такой тип жилья на рынке? Нет. В то время как
простой человек приобретает пищу, одежду и другие товары ежедневного потребления по
разумной цене, соответствующей его доходу, единственный тип жилища, который он может
себе позволить, – это обветшалое здание, изначально выстроенное для состоятельных людей
и ставшее затем для них непригодным. Арендная плата даже в субсидируемых правитель-
ством жилых комплексах всё еще слишком высока, чтобы ее могло вносить население с низ-
ким доходом.
Что-то не так во всей системе строительного производства, если плата даже за эти
жилища, только наполовину вносимая квартиросъемщиками, остается недоступной для
самых бедных. Становится ясно, отчего рынок не заинтересован в строительстве жилищ для
простых людей, несмотря на широкий спрос. Цены и арендная плата, приносящие строите-
лям и владельцам домов хорошую прибыль, слишком несоразмерны ценам всех иных пред-
метов ежедневного пользования, вполне отвечающим среднему доходу. В чем же причина
столь убийственного процесса? Что в структуре экономики нужно изменить, чтобы сбалан-
сировать рыночную цену на пригодные жилища?
В 1928 году я обнаружил весьма показательную диаграмму, грубо сравнивающую
динамику цен в США на здания и автомобили с 1913 по 1926 год. Примечательно, что за
один и тот же период средняя стоимость здания увеличилась вдвое, в то время как цена на
автомобиль «Форд» уменьшилась наполовину. Огромная доля ручного труда, используемого
в строительстве, увеличила его стоимость соответственно росту себестоимости труда. С
другой стороны, совершенствование методов массового производства значительно снизило
стоимость автомобилей. Приличное жилье оказалось недоступно классу с низким доходом,
тогда как автомобиль стал достоянием каждого. Такая диаграмма, доведенная до настоящего
момента, показывает, что стоимость среднего автомобиля неуклонно снижается, в то время
22
См.: Gropius W. Toward a Living Architecture // American Architect & Architecture. New York. February 1938; Gropius W.
& Wagner M. Memorandum for the House Committee Investigating National Defense Migration. U. S . 77th Congress, 1st session,
1941. Vol. 17. P. 6949–6956.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
102
как стоимость среднего жилища лишь немного уменьшилась с 1926 года. Диаграмма пока-
зывает, что наши строительные методы, сильно отставшие от времени, все еще неспособны
решить указанную проблему.
Так как строительство остается самой обширной и сложной сферой человеческого
производства, оно не поспевает за прогрессом машин – вот последняя сфера, которую им
следует покорить. Более того, нет сбалансированной организации жилищного строитель-
ства, каковая имеет место в иных отраслях промышленности; оно все еще крепко связано
с ручной работой и частным предпринимательством, которое, будучи вынуждено соревно-
ваться с промышленными методами, утратило былую добротность и эффективность. Хотя
всё больше деталей зданий производится на заводе, прогресс тормозится недостатком все-
стороннего подхода, обязательного для решения такой проблемы, ведь она не чисто про-
изводственная. Конечно, методы массового производства должны в конце концов проник-
нуть и в строительство; однако необходимы глубокие изменения в структуре экономики,
прежде чем рынок будет готов к реализации сборного домостроения в крупном масштабе.
Первоначальный энтузиазм по поводу сборки домов прошел, когда многочисленные неудачи
наглядно продемонстрировали, что ни отдельный человек, ни отдельная фирма сами по
себе не в силах решить столь огромные задачи так, как поступил в отношении автомобилей
Форд. Решение подобных проблем кажется очевидным; и все же они столь глубоко укоре-
нились в структуре экономики, что общество в целом может овладеть ими, лишь наступая
по всем фронтам одновременно. Прежде всего, речь о проблеме интеграции. Будет сэко-
номлен огромный объем времени, если лучшим специалистам, сотрудничающим в разных
областях строительства, удастся разработать всеобъемлющий план действий. Руководящий
план обретет авторитет, который будет направлять дальнейшие действия в сфере жилищного
строительства. Необходимо объединить все блестящие индивидуальные усилия, пока поте-
рянные вследствие разобщенности и нехватки сил.
Очевидно, что в борьбе за существование частное предпринимательство вынужденно
переоценивает субъективные интересы. Общественный институт, однако, сможет более объ-
ективно разобраться в разного рода идеях и изобретениях и в полезности их для общего
блага. Только технологичный подход, не подверженный какому бы то ни было политиче-
скому или частному вмешательству, способен обеспечить высокие стандарты.
Следует образовать институт интегрированного строительства, где федеральные вла-
сти, власти штатов и муниципалитеты объединятся с архитекторами, инженерами, подряд-
чиками, промышленниками, риэлторами, банкирами и профсоюзными деятелями, высту-
пающими в роли советчиков, дабы отыскать окончательное решение насущной проблемы
создания достойного жилья. Все существующие как общественные, так и частные исследо-
вательские институты строительной практики должны сотрудничать, обмениваясь опытом
и достижениями, вместе с тем углубляя понимание трудностей взаимосвязанных проблем.
Опорный план, который следует такому институту утвердить, должен стремиться к всеохват-
ности, что могло бы повысить социальные стандарты, снизив цены на жилье и обеспечив
мобильность в соответствии с переменой мест занятости. Основные предложения состоят
в следующем.
1. Регулирование регионального планирования законодательством, принятым между
штатами, например зональными декретами.
2. Предоставление для строительства земли в аренду на ограниченный срок.
3. Подготовка рынка капиталовложений для сборного домостроения и осуществления
идеи коммунального обслуживания (более низкая ставка и быстрая амортизация).
4. Совершенствование строительных правил путем приспособления их к новой стро-
ительной технике.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
103
5. Исследование наиболее подходящих с социальной и экономической точки зрения
жилищ.
6. Исследование подобающих стандартных размеров составных частей жилого дома;
части эти должны быть взаимозаменяемы для различных типов домов.
7. Исследование актуальных элементов сборного домостроения, включая такие меха-
низированные комплексы, как кухня, ванная, отопительные и вентиляционные системы.
8. Упрощение организации строительства в бюро и на стройплощадке.
Много блестящих попыток предпринимали в этих областях, но все они были слишком
сильно оторваны друг от друга и не стали частью слаженного организма, который нам так
необходим. Предлагаемый институт интегрированного строительства должен восполнить
этот пробел, но, так как потребуется масса организационной работы, идею рационализации
следует всячески ограждать от бумажной волокиты, которая свела бы на нет ее единствен-
ную цель, а именно обеспечение творческого прогресса.
Стоимость такого института, который следует учредить правительству, окажется сме-
хотворной, если сопоставить ее со сбережениями от экономии на стоимости строительства
по всей стране посредством концентрации и интеграции. Эффективность денежных затрат
на строительство может быть удвоена, что доведет ключевую задачу общественного благо-
состояния до окончательного решения, одновременно увеличив частную инициативу и заня-
тость.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
104
Часть IV
Круг тотальной архитектуры
16. Круг тотальной архитектуры23
Век науки. Я пытаюсь подытожить для себя все те изменения, что случились в физи-
ческой и духовной сфере за время моей жизни. Когда я был ребенком, моя семья жила в
городской квартире с открытыми газовыми форсунками, отдельными угольными печами в
каждой комнате, включая ванную, где грели по субботам теплую воду, на что уходило два
часа. Не было трамваев, автомобилей, самолетов. Не существовало радио, кино, граммо-
фона, рентгена, телефона.
Духовная атмосфера, преобладавшая в 1880-х и 1890-х годах, все еще имела более или
менее статичный характер. Она концентрировалась на, как казалось, незыблемых представ-
лениях о вечных истинах. Как быстро стерлось это представление, превратившись в концеп-
цию мира непрерывных мутаций, взаимозависимых явлений. А время и пространство стали
коэффициентами одной и той же космической силы.
Совокупность этих огромных изменений, происшедших за последние полстолетия
промышленного развития, привела к более радикальному преобразованию человеческой
жизни, чем то имело место во все предыдущие столетия нашей эры. Поэтому нет ничего
удивительного в том, что мы ощущаем напряжение этой сверхчеловеческой скорости разви-
тия, которая, кажется, не попадает в ритм природной инерции нашего сердца и нашей огра-
ниченной способности к адаптации.
Каждый мыслящий современник теперь ломает голову, пытаясь понять, в чем может
состоять конечный смысл колоссального научного прогресса. Вся наша новая техника и
все новые изобретения кричат о всё более скоростных средствах передвижения. Но на что
мы тратим сэкономленное время? Размышляем над своим существованием? Нет. Вместо
этого мы бросаемся в еще более лихорадочную деятельность, подчиняясь тому фальшивому
лозунгу, что время – деньги. Нам, конечно, следует уяснить, в чем именно состоят наши
духовные и интеллектуальные цели.
Не так давно я прочитал статью Льва Толстого, в которой тот упрекает науку за ее
стремление познать «всё сущее». Толстой полагал, что человечество не может интересо-
ваться «всем» и что мы станем разрываться на части, если попробуем двигаться одновре-
менно в сотне разных направлений, не понимая, что нужно нам более всего, не сделаем это
своей основной целью. Конечно, он считал, что религия дает окончательное направление,
определяя, вне всяких сомнений, что должно быть главным, чтобы всё остальное практиче-
ски само собой встало на свои места. Хорошо, но если не религия, то что? Со времен Тол-
стого наука проделала немалый путь, и есть люди, которые всерьез полагают, что она может
быть высшим судией, вынося решения по поводу добра и зла. Даже если мы поверим в это,
нам всё же придется решить, какой именно научной концепции мы хотели бы дать полную
свободу, ибо примененные одновременно концепции могут легко взаимоуничтожиться, и мы
окажемся в проигрыше.
23
См.: Gropius W. Architecture and Design in the Age of Science. New York: The Spiral Press, 1952; Gropius W. Rebuilding
Our Communities. Chicago: Paul Theobald, 1945; Gropius W. Faith in Planning// Planning. 1952. American Society of Planning
Officials. Chicago.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
105
Стратегическая цель. Мне бы хотелось поэтому предпринять попытку обозначить
возможную стратегическую цель планирования для своей профессии – архитектуры – в
рамках культурного и политического контекста нашей промышленной цивилизации. Попро-
бую сначала дать такое определение: я считаю хорошее планирование одновременно наукой
и искусством. Как наука оно анализирует человеческие взаимоотношения, как искусство
–
объединяет человеческую деятельность в культурном синтезе. Хочу поставить особый
акцент на искусство планирования. Я верю, что здесь таятся творческие возможности, кото-
рые дадут смысл и направление нашим бессчетным разрозненным усилиям.
Так часто говорят о том, что быстрое развитие науки до того резко вторглось в при-
вычный уклад нашего существования, что все оказались в полнейшей растерянности. В
своей извечной любознательности человек научился расчленять мир скальпелем ученого
и, увлекшись этим, утратил равновесие и чувство единства. Впадая в крайности специа-
лизации, наш научный век, конечно же, не дает нам воспринимать эту непростую жизнь
как единое целое. Средний профессиональный работник, сбитый с толку множеством сто-
ящих перед ним проблем, ищет освобождения от тяжести общих обязанностей, выбирая
одну-единственную, жестко обозначенную обязанность в одной специализированной сфере
и отказываясь быть ответственным за что-либо, что может выйти за ее пределы. Имеет место
всеобщая утрата контекста, естественно выразившаяся в сжатии и распаде жизни. Как сказал
об этом однажды Альберт Эйнштейн, «характерными чертами нашего века, похоже, стали
совершенство средств и беспорядочность целей».
Задача воссоединения. Но есть признаки того, что мы постепенно отходим от чрез-
мерной специализации и ее пагубного дробящего воздействия на социальную целостность
общества. Окинув взором умственный горизонт нашей теперешней цивилизации, мы обна-
руживаем, что многие идеи и открытия направлены на то, чтобы установить заново связь
между отдельными явлениями вселенной, которые учеными до сих пор рассматривались
лишь в изоляции от сопредельных областей. Медицина разрабатывает психосоматический
метод лечения болезней, признавая взаимозависимость психического и соматического, то
есть связанного с телом. Физика утвердила новое знание тождества материи и энергии.
Живопись научилась статическими средствами придавать зрительное выражение новому
измерению – времени и движению. Не на пути ли мы к обретению вновь всестороннего
понимания единства мира, который мы же разъяли на части? В осуществлении сложней-
шей задачи его воссоединения градостроитель и архитектор должны будут сыграть боль-
шую роль. Их следует так хорошо подготовить, чтобы ими никогда не терялась способность
видеть целое, несмотря на бесконечное богатство специальных знаний, которые придется
усвоить и соединить. Они должны воспринимать землю, природу, человека и свое искус-
ство как одно большое целое. Наше механизированное общество обязано неустанно напо-
минать себе, что всё еще остается миром людей и в фокусе любого планирования должен
быть человек в своей природной среде. Мы до такой степени отдались нашим новым любим-
цам – машинам, – что утратили масштаб подлинных ценностей. Поэтому мы нуждаемся в
исследовании того, что придает истинную ценность отношениям между людьми и между
человеком и природой, и не должны поддаваться давлению узкоспециальных интересов или
недальновидных энтузиастов, стремящихся превратить механизацию в самоцель.
Для кого мы делаем дома? Для людей, конечно, а это значит – для всех. И если мы
пренебрежем какой-либо частью, то нанесем ущерб функции всего общества. Болезни, при-
сущие ему сейчас, – печальный результат неспособности поставить основные человеческие
нужды над требованиями экономики и индустрии.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
106
«Многосоставный» разум. Если рассматривать стратегическую задачу планирования
в ее разносторонней сложности, мы увидим, что она, действительно, охватывает цивилизо-
ванную жизнь человека во всех главнейших аспектах: су
́
дьбы земли, лесов, воды, городов
и сельской местности; биологическое, социологическое и психологическое изучение чело-
века; право, управление и экономику, искусство, технику и архитектуру. Так как все они взаи-
мозависимы, мы не можем рассматривать их отдельно. Их связанность, нацеленная на куль-
турное единство, несомненно, представляет бóльшую ценность для успеха планирования и
жилищного строительства, чем нахождение даже самых идеальных практических реше-
ний специальных задач. Если согласиться с такой очередностью, тогда опираться надо ско-
рее на «многосоставный» разум, как можно было бы его назвать, достигнутый путем непре-
рывного перекрестного контроля и обретения равновесия, чем на узких специалистов, что
избегают тотальной ответственности, дробя свой разум на жесткие отсеки. Во всех утоми-
тельных и кропотливых усилиях, которые составляют повседневные занятия такого разума,
его главной зоной ответственности остается неуклонное сохранение стратегической цели, а
именно – рассматривать всякое планирование как часть целого.
Личная свобода и общее дело. Гражданам тоталитарных государств покажется невоз-
можной идея одновременного осуществления личной свободы и общего дела. Они не верят
в то, что возможно соединить разнообразие форм и мысли с массовым производством това-
ров и с дисциплинирующими рамками закона. Признавая автономию человеческого духа,
демократия делает уважение к индивидуальному разнообразию первостепенно важным во
всякой попытке установить общую цель, общий знаменатель, законы или правила. Вмеша-
тельство правительства в дела людей не должно вести к уничтожению индивидуализма, –
скорее, это средство его сохранения. В противоположность такому подходу мы наблюдаем
сегодня, чтó происходит, когда организация и планирование в условиях диктатуры стано-
вятся самоцелью. Человек исчезает, а индивидуальный гений скован в лабиринте бюрокра-
тической субординации, вынужденный считаться с волей самопровозглашенной диктатор-
ской власти. Это зрелище способно только укрепить нашу веру в то, что демократическое
правительство в его подлинных проявлениях обязано быть слугой народа. Итак, планирова-
ние должно идти снизу, а не навязываться силой сверху; идеи должны осуществляться част-
ной инициативой, а не бюрократическими предписаниями. Демократия – это ширящаяся
центробежная сила. Феодальная или авторитарная система, напротив, центростремительна,
это оковы, сдерживающие естественный рост. Опасность, исходящая от антидемократиче-
ских сил, несомненно, всё более велика в нашем маленьком мире с его широкой сетью ком-
муникаций и пропаганды; все люди стали соседями вопреки какому-то воображаемому зана-
весу.
Нехватка моральной инициативы. Но неверно видеть опасность лишь в склонных
к подрывной деятельности кругах. Я полагаю, следует занять более активную позицию в
попытке сохранить живой и эффективный творческий импульс, противостоящий омертвля-
ющему влиянию механизации и заорганизованности именно в демократическом обществе.
Наша перенапряженная, кнопочная цивилизация вызывает ужас сама по себе. В погоне за
счастьем она, кажется, не достигла высшей жизненной цели демократии. Мы определенно
не нашли еще тех средств, что обеспечили бы нам единство ради согласованных усилий по
установлению общего культурного знаменателя, который оказался бы достаточно мощным,
чтобы стать общепринятой формой выражения, как физической, так и духовной. Лавина
науки и прогресса оставляет личность в растерянности и беспокойстве, неспособной при-
способиться и часто испытывающей острую нехватку моральной инициативы. Мы сфор-
мировали ментальность в духе Института Гэллапа, то есть механической концепции; мы

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
107
полагаемся больше на количество, чем на качество, больше на память, чем на идеи; мы при-
нимаем целесообразность, вместо того чтобы формировать новые убеждения.
Художник – прототип «целостного человека». Существует ли средство от этой тен-
денции? Наше общество, конечно, признало сущностную необходимость ученого для сво-
его выживания. Но мы еще плохо сознаем жизненную важность художника-творца в деле
контроля и формирования нашей среды. В противоположность механизации труд истинного
художника состоит в непредвзятом поиске средств выражения, которые выразят с помощью
символов обычные проявления нашей жизни. Это требует от него независимого, ничем не
ограниченного взгляда на все течение жизни. Его деятельность особенно важна для разви-
тия подлинной демократии, ибо он прототип «целостного» человека; в известном смысле он
может сохранить свободу и независимость. Его интуитивные способности призваны послу-
жить противоядием от чрезмерной механизации, помочь вернуть нашей жизни сбаланси-
рованность и гуманизировать воздействие машины. К сожалению, художник продолжает
пребывать в забвении, его часто высмеивают, полагая излишней роскошью для общества.
В противоположность этому я убежден, что нашему дезориентированному обществу
крайне необходимо участие в творческих процессах искусства, что послужили бы важным
дополнением к науке, способным ослабить ее разъедающее действие.
Наш опыт свидетельствует, что только в единичных случаях трезвые научные факты
в состоянии были сами по себе взбудоражить воображение настолько, чтобы людям захоте-
лось подчинить дорогие им индивидуальные желания общей цели. Если мы желаем вызвать
вдохновенную, заразительную реакцию, которая смела бы все препятствия, стоящие сейчас
на пути лучшего планирования и жилищного строительства, надо задеть какие-то более глу-
бокие струны, нежели те, которых достигает чисто аналитическая информация. Хотя науч-
ный прогресс принес нам материальное изобилие и физическое благополучие, он редко
достигает степени порождения форм. Вследствие чего мы находим, что простая матери-
альная продуктивность восьмичасового рабочего дня не в состоянии удовлетворить наши
духовные запросы. Эта неспособность радовать душу является, вероятно, причиной того,
почему мы не всегда в должной мере учитываем наши великолепные научные и технические
достижения и почему от нас ускользает та культурная модель, которая должна бы появиться.
Поэтому я убежден, что вклад творческого дизайнера, искусство которого может более
полно осуществить визуальную составляющую и потребность человечества в планирова-
нии, чрезвычайно важен. Ни одно общество в прошлом не достигало выразительности в
культуре без участия художника; социальные проблемы не могут быть разрешены одними
лишь интеллектуальными усилиями или политическими мерами. Я говорю о насущной
необходимости возродить посредством всестороннего образования в каждом человеке утра-
ченную способность понимания и созидания формы.
Вспомним о том неуловимом, но существенном, что явлено в больших и малых горо-
дах былых культур: оно всё еще тревожит наши чувства, хотя и не имеет практического
смысла. Это неуловимое как раз и есть то, чего недостает концепции современного обще-
ства, – единство порядка и духа, которое всегда важно; зрительно оно запечатлено в про-
странстве и объеме.
Отсутствие реакции публики. Откуда у ребенка, выросшего на «главной улице»,
возьмется тяга к прекрасному? Ведь он его не встречал и даже не знает, где искать, ведь с
самого начала способность восприятия в нем подавлена безжалостным натиском хаотичных
цветов, форм и шумов современных маркетинговых технологий. Он постоянно пребывает в
состоянии чувственной апатии, превращаясь, в конце концов, в того тяжко больного граж-
данина, который не в силах даже осознать убогость своей среды. Однако именно из этой

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
108
среды чаще всего приходят потенциальные заказчики, и совсем не трудно понять, почему
они так редко могут возвыситься над созданием чего-то иного, нежели бесформенность или
подделка, в стремлении придать своему окружению форму.
Никакие наши блестящие практические инструменты не смогут превратить «главную
улицу» в образчик прекрасной жизни, пока они не попадут творческие руки, пока, изменив
нашу интеллектуальную позицию, мы не сольем воедино науку и искусство. Но с какой
стороны приниматься за это дело? Ведь мы нуждаемся не только в художнике-творце, но
и в восприимчивой публике. И как же ее найти? Только через последовательное воспита-
ние, с детства дающее всеобъемлющий опыт. Короче говоря, это значит, что начиная с дет-
ского сада мы должны побуждать детей, играя, менять свое непосредственное окружение.
Ибо ключевое слово в планировании – это участие. Оно обостряет чувство личной ответ-
ственности – главный фактор в достижении единства общества, в развитии коллективного
ви
́
дения и гордости за самостоятельно созданную среду. Такая образовательная концеп-
ция определит должное место книжным знаниям только в плане дополнения к практиче-
скому опыту, который один может породить конструктивный подход к жизни и привычку
думать. Любая информация, поступающая к человеку, который в юности прошел через вос-
питание, научившее его считать преобразование жизни личным делом, попадет тогда на под-
готовленную почву.
В своей повседневной работе градостроитель убеждается в том, что публика все еще
крайне невежественна по части тех больших преимуществ, что полноценное планирование
несет с собой. Обыватель склонен рассматривать любой совет правительственных органов
как вмешательство в его личную свободу. Необходимость без конца объяснять ему, какую
пользу коммунальное планирование приносит, прежде всего, ему самому, требует от градо-
строителя значительных психологических навыков. Систематическое психологическое обу-
чение «основам дипломатии» должно наделить студента-градостроителя пониманием при-
чин и следствий в поведении человека. Оно призвано научить его тому, как использовать
на практике силу убеждения, такт, выдержку, понимание мыслей и позиции другого в каче-
стве наиболее эффективных средств планирования. Оно должно стремиться воспитать в нем
гибкость мысли и упругость собранного бойца, готового среагировать на любую неожидан-
ную ситуацию. Оно должно исполнить свою обязанность – развить в студенте сверх приоб-
ретенных им знаний и практических навыков также определенное мировоззрение.
В наши дни мы всё еще слишком часто сталкиваемся с укоренившейся привычкой ухо-
дить от масштабных концепций планировки и жилищного строительства, подменяя их мел-
кими несвязными переделками. Она исчезнет только при наличии крепнущего духа сооб-
щества, заботливо взращиваемого на всех уровнях образовательного процесса, до тех пор,
пока этот дух не станет подсознательной позицией каждого и не сможет наконец произвести
цепную реакцию, которая и приведет к решению нашей общей задачи.
Необходимы жизненные эксперименты. Описанная здесь система образования пред-
ставляется особенно благоприятной для продвижения подлинно командного сотрудниче-
ства, которое, естественно, в будущем станет развиваться всё сильнее, бесконечно расширяя
горизонты доступных знаний, из которых каждому открывается только небольшая часть.
Задача слишком велика для каждого в отдельности. После почти двадцати пяти лет ценней-
ших исследований и формулирования наших идей мы оказались перед лицом острой необхо-
димости работы в группах. Ибо, несмотря на изобилие высказанных за последние годы мыс-
лей по поводу образа жизни в сообществе, практически не было поставлено сколько-нибудь
последовательных «жизненных экспериментов». Нет иных путей к прогрессу кроме смелого
и непредвзятого осуществления новых практических опытов, когда, построив пробные сооб-
щества, мы станем затем систематически исследовать качество жизни в них. Какое явится

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
109
изобилие новых знаний для социологов, экономистов, ученых и художников, если группы,
образованные из наиболее талантливых градостроителей и архитекторов, получат заказ на
проектирование и сооружение совершенно новых экспериментальных общин! Эта инфор-
мация будет содержать и ценнейшие предварительные данные, предназначенные для реше-
ния непростой задачи обновления существующих сообществ. Несомненно, предстоит еще
устранить препятствия политического и юридического толка, прежде чем удастся запустить
такие лаборатории жизни. Без должных законодательных оснований планы таких сообществ
один за другим превратятся в символы благих намерений и их тяжкого крушения.
Я предложил бы еще проверить на этих экспериментальных моделях широко обсуж-
даемую проблему: каким путем сохранить как можно больше прав принимать администра-
тивные решения на местном уровне небольшими самодостаточными образованиями? Ведь
любое средство, обеспечивающее более благоприятные условия для непосредственного уча-
стия гражданина в управлении общиной, сущностно важно для органического решения про-
блем.
Кочевой образ жизни. Помню, как на одном из съездов CIAM некий европейский
архитектор задал вопрос, смогут ли вообще американцы когда-нибудь создать на современ-
ной основе образцы нормальной общинной жизни, аналогичные тесно прилегающим посе-
лениям, преобладавшим на европейской территории до пришествия машин. Утверждалось,
что кочевой образ жизни американского населения настолько разрушителен, что ничего,
кроме временных мер, здесь ожидать нельзя, а всякий местный колорит будет этой массой
людей, мечущейся в погоне за долларом, уничтожен. Присутствовавший там американский
градостроитель24 ответил на этот вызов рассказом о том, что он увидел, когда вместе с семьей
своей перебрался куда-то в Вермонт, всегда его привлекавший. Он думал, что выбрал город
с ярко выраженным местным колоритом, и только потом, немного освоившись, узнал, что
большинство людей, подобно ему, родились и выросли не в Вермонте и лишь затем избрали
этот штат местом, где им больше всего хотелось бы жить. Они руководствовались своими
предпочтениями и удивительным образом обрели местный колорит. Он понял, что молодые
американцы не собираются оседать в тех местах, где жили их предки, как это было свой-
ственно европейцам на протяжении стольких веков, что, напротив, они возмущены, если их
к этому принуждают. Но, получив возможность поездить и увидеть как можно больше новых
мест, они в конце концов выбирают одно, которое по разным причинам им нравится, и осе-
дают там, зачастую становясь затем более отзывчивыми и предприимчивыми гражданами,
нежели те, которые никогда свой дом не покидали. И если допустимо рассматривать граж-
данина будущего как человека, стремящегося реализовать себя, где бы тот ни поселился,
вместо того чтобы просто искать подходящего случая и скорой выгоды, то мы, возможно,
разгадаем эту загадку нации, граждане которой по своей или не по своей воле так много
переезжают.
Чтобы содействовать такому развитию, мы должны уяснить особенности современ-
ного сообщества, которые могут оказать на человека, переехавшего туда жить, столь вдох-
новляющее действие, что он превращается из наблюдателя в участника общих дел. Столь
желаемую тенденцию можно ускорить кампанией за возвращение прав пешеходам. Как
известно, всякий гражданин бывает и пешеходом и водителем; однако в то время как для
машин и водителей сделано все возможное, пешеход вследствие образования колоссальной
автотранспортной сети, что взрывает изнутри наши города, оказывается прижат к стене. Это
разрушает нормальное человеческое общение. Убежден, что в такой же мере, как для автомо-
билистов, если даже не более, важно создавать независимую сеть для пешеходов, отделен-
24
Мартин Мейерсон, доцент кафедры планирования Пенсильванского университета.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
110
ную и защищенную от автомобилей. Перенесенная на местность, сеть пешеходных дорожек
должна начинаться и заканчиваться не у бесконечной главной улицы, а на красивой обще-
ственной площади, закрытой для автотранспорта, в сердце или центре района. Площадь эта
может стать местом обмена мнениями и участия в делах сообщества. Здесь в ходе ежеднев-
ного массового общения в работе и отдыхе, толкуя о местных и международных новостях,
население сможет выработать основы политического сознания. Такая пешеходная площадь
человеческих масштабов с концентрированно социальным назначением сможет дать жите-
лям чувство сопричастности и гордости. Она приведет их к осознанию своей ответственно-
сти, к сознательному голосованию, к заинтересованности в коммунальном планировании,
в которой так нуждается в своей деятельности градостроитель. Вот пламенный призыв к
созданию современного общественного центра – самого жизнеспособного инструмента в
развитии демократических процессов.
Человеческий масштаб для города. Я так много внимания уделил небольшим
замкнутым поселениям с их общественным центром, потому что подобный опыт в самом
мелком масштабе способен пролить свет и на более сложные проблемы больших городов.
Он поможет в решении трудной задачи их гуманизации. Ибо проблема больших городов
состоит, конечно, не только в создании новых общественных центров или в выборочной
жилой застройке. Очевидно, что лишь полная реконструкция может вновь сделать здоро-
выми организмами их склеротичные тела. Известно, что перенаселенные районы тоскуют
по открытым пространствам, природе, свету и воздуху, что их жители мечтают о призна-
нии своей индивидуальности; в то же время город сам нуждается в защите от натиска инди-
видуализма. Я не собираюсь рассуждать здесь о социальных, политических и экономиче-
ских способах достижения этой цели. Но хотел бы подчеркнуть острую необходимость
систематических исследований также и на уровне самих городов. Как нам на физическом
и психологическом уровне вернуть городу совершенно утраченный им человеческий мас-
штаб? Прежде принятия каких-либо мер необходимо провести исследования. Росту живого
городского организма может быть придана градостроителем и архитектором высшая форма,
только если его социальные функции будут признаны новым законодательством, основан-
ным на результатах такого предварительного исследования. Существующее законодатель-
ство по большей части устарело и для условий городской жизни ХХ века непригодно, вслед-
ствие чего в большинстве стран до сих пор оканчивались неудачей попытки делать акцент
на коммунальном организме в целом, на его контексте, а не на отдельных его частях.
«Жилищного строительства» недостаточно. Если попытаться оценить реальные
достижения в сфере жилищного строительства и создания органических сообществ за
последние двадцать лет, можно с полным основанием констатировать, что, хотя в целом ряде
стран планы и конструкции индивидуальных семейных жилищ или квартир в отношении
пригодности для жилья и уровня стандартов значительно улучшились, едва ли есть хоть
одна так называемая новостройка, которая привлекла бы нас как подлинно сбалансирован-
ное сообщество. Новостройки обычно представляют собой некоторое количество домов или
улиц, механически собранных вместе, без таких коммунальных элементов, которые превра-
тили бы их в сознательно ограниченный и соразмерный организм. Они могут состоять из
неплохих индивидуальных домов и часто являют собой достойные восхищения достижения
экономического порядка, но планировка, как правило, остается скучным, безрадостным кон-
гломератом нескончаемой вереницы домов. В ней полностью отсутствует та притягатель-
ность, которая достигается каким-то неуловимым образом в прекрасном творческом проекте
с единой идеей, способной повысить ценность жизни, чудесные образцы чего можно отыс-
кать в былых эпохах.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
111
Что касается концепции современного жилища как такового, мы должны начать с
проверки собственного отношения к человеческим и психологическим компонентам этой
проблемы и к ее постоянно меняющимся аспектам. Только зрелый ум с глубоким пони-
манием физических и психологических требований, выдвигаемых семейной жизнью, спо-
собен создать такую оболочку, которая оказалась бы эффективной, недорогой, красивой и
настолько гибкой, что соответствовала бы меняющемуся циклу существования семьи на
всех стадиях ее развития.
Наша среда обитания. Однако наибольшая ответственность архитектора и градостро-
ителя состоит, по моему мнению, в защите и развитии нашей среды обитания. Человек
выстроил взаимоотношения с природой, но его возможности преобразовать земную поверх-
ность растут столь стремительно, что это может оказаться уже не благословением, а прокля-
тием. Как можно допустить уничтожение бульдозером одного за другим прекрасных угол-
ков, раздавленных и опустошенных ради удобств строительства – чтобы застройщик затем
заполнил их сотнями скучных маленьких домишек, которым не суждено образовать общину,
и множеством телеграфных столбов вместо понапрасну вырубленных деревьев? Природная
растительность и естественные неровности рельефа уничтожаются из небрежения, жадно-
сти или отсутствия идей, поскольку средний застройщик воспринимает территорию прежде
всего как коммерческий товар, из которого он считает себя вправе извлечь максимальную
выгоду. Пока мы не научимся свято любить и уважать землю, ее фатальное уничтожение
только продолжится.
Окружающий нас рукотворный ландшафт – это огромная пространственная компози-
ция, собранная из пустот и объемов. Объемами могут быть здания или мосты, деревья или
холмы. Любая существующая видимая деталь, естественная или сотворенная человеком,
учитывается в зрительном впечатлении от этой великой композиции. Даже наиболее утили-
тарные строительные задачи вроде прокладки автострады или выбора типа моста важны
для общей гармонии того визуального целого, что окружает нас. Кто еще, как не творческий
архитектор-градостроитель, должен быть законным и ответственным хранителем самого
драгоценного из наших богатств – среды обитания, – ради красоты и естественности нашего
жизненного пространства как источника эмоциональной удовлетворенности новым образом
жизни? Что, на мой взгляд, нам нужно больше всего в той стремительной гонке, в которую
ввергнута наша жизнь, так это вездесущий источник возрождения, которым может стать
лишь сама природа. Под сенью деревьев горожанин может обрести отдохновение для своей
растревоженной души и обрести блаженство творческой паузы.
Я прихожу к выводу, что архитектор или градостроитель, заслуживающие этих титу-
лов, должны обладать широким всеохватным подходом, позволяющим достичь подлинного
синтеза в будущем сообществе. Именно это и следует называть «тотальной архитектурой».
Чтобы выполнить такую тотальную работу, архитектору нужна горячая страстность влюб-
ленного и смиренная готовность к сотрудничеству с другими, ибо, сколь бы велик он ни был,
он не сможет совершить всё это в одиночку. Появление региональной архитектурной выра-
зительности, к которой мы все стремимся, будет зависеть, я полагаю, от творческого разви-
тия коллективного труда. Отказавшись от нездоровой погони за «стилями», мы уже начали
формировать определенные позиции и принципы, которые отразят новый образ жизни чело-
века ХХ века. Мы пришли к осознанию того, что проектирование нашего физического окру-
жения не предполагает предустановленных эстетических норм, но воплощает непрерыв-
ное внутреннее развитие – убежденность, которая неуклонно воздвигает истину на благо
всем людям.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
112
Вальтер Гропиус. Фото Гуго Эрфурта

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
113
Основные даты жизни и
творчества Вальтера Гропиуса
1883 (18 мая)
Родился в Берлине.
1903–1904
Изучает архитектуру в Шарлоттенбурге (Берлин).
1904–1907
Изучает архитектуру в Мюнхене.
1904–1905
Проходит военную службу в 15-м гусарском полку в Гамбурге.
1906–1907
Работает над первыми собственными проектами жилых и сельскохозяйственных стро-
ений в Померании.
1907–1908
Совершает путешествие по Испании.
1908–1910
Работает ассистентом в архитектурной мастерской П. Беренса в Нойбабельсберге (Бер-
лин). Совершает поездку по городам Англии и Австрии.
1910–1911
Строит архитектурный комплекс завода по производству металлических изделий для
обувной промышленности «Фагусверк» в Альфельде-на-Лайне (в соавторстве с А. Мейе-
ром).
1911
Совершает большую поездку по странам Европы (посещает Италию, Францию,
Англию, Данию). Вступает в Немецкий Веркбунд и Берлинский союз архитекторов.
1912
Вступает в Германский союз архитекторов.
1913
Оформляет павильон Немецкого Веркбунда на Всемирной выставке в Генте (Бельгия)
и получает за него золотую медаль выставки. Проектирует выставочное помещение Объ-
единенных мастерских по изобразительному и прикладному искусству (Берлин). Проекти-
рует оформление спальных железнодорожных вагонов нового типа, выпускаемых на заводах
Кенигсберга, и легковых автомобилей для автомобильной фирмы в Кёльне. Проектирует ряд
жилых и фабричных зданий в Виттенберге, Франкфурте-на-Майне, Позене, Вене, Берлине,
Померании (все в соавторстве с А. Мейером).
1914
Строит административно-фабричный корпус и зал для машин в качестве экспонатов
выставки Немецкого Веркбунда в Кёльне (в соавторстве с А. Мейером). Строит фабричные,
торговые и общественные сооружения в Померании. Получает приглашение со стороны А.
ван де Велде сменить его на месте руководителя Саксонско-Веймарской школы прикладного
искусства.
1914–1918
Участвует в военных действиях на Западном фронте и получает ряд высших офицер-
ских наград.
1916

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
114
По запросу Генерального штаба в Веймаре посылает с театра военных действий «Пред-
ложения по созданию учебного заведения в качестве консультационной организации по
художественным вопросам для промышленного, ремесленного и кустарного производств»,
где обосновывает необходимость реорганизовать художественные школы в Веймаре (проект
был отклонен).
1918
Избран одним из руководителей Рабочего совета по искусству (Берлин). Назнача-
ется директором Саксонско-Веймарской школы прикладного искусства и Школы изящных
искусств в Веймаре, которые преобразует в Государственный Баухаус.
1919
Официальное открытие Баухауса. Проектирует и строит совместно с учениками Бауха-
уса дом Баумфельда в Берлине (проект в соавторстве с А. Мейером).
1921
Проектирует памятник жертвам Мартовского восстания в Веймаре. Выполняет кон-
курсный проект здания обувной фабрики в Эрфурте и получает вторую премию (в соавтор-
стве с А. Мейером).
1923–1924
Строит здание муниципального театра в Йене и ряд жилых домов в Йене, Тюрин-
гии, Берлине, Альфельде-на-Лайне, создает конкурсный проект здания редакции Chicago
Tribune (в соавторстве с А. Мейером). Делает модели стандартных домов-серий. Проекти-
рует мебель, светильники.
1924–1925
Строит новые корпуса завода «Фагусверк» и магазины в Альфельде-на-Лайне (в соав-
торстве с А. Мейером).
1925
Основывает учебное заведение Баухаус-Дессау. Получает звание профессора от имени
правительства земли Анхальт.
1925–1926
Строит совместно с учениками Баухауса здание Баухауса в Дессау (проект в соавтор-
стве с А. Мейером).
1926
Оформляет выставку Немецкого Веркбунда в Стокгольме.
1926–1928
Строит жилой поселок Тертен в Дессау.
1927
Проектирует здание «Тотального театра» для Берлина в соответствии с идеями Э. Пис-
катора.
1928
Принимает участие в строительстве выставочного жилого поселка Вайсенхоф в Штут-
гарте. Покидает Баухаус. Совершает поездку в США. Начинает заниматься частной архи-
тектурной практикой в своей мастерской в Берлине. Изучает проблемы современного гра-
достроительства.
1929
Получает звание почетного доктора Технологического института в Ганновере (а впо-
следствии и многих других научных и учебных учреждений). Приглашен в совет экспертов
Государственного института по экономическим вопросам строительства.
1929–1957
Вице-президент Международного конгресса современной архитектуры (CIAM).
1929–1930

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
115
Проектирует рядовую жилую застройку в районе Сименсштадт под Берлином. Оформ-
ляет павильон Немецкого Веркбунда в Париже. Проектирует оформление легкового автомо-
биля «Адлер».
1930
Выполняет конкурсные проекты зданий театра для Харькова и Дворца Советов для
Москвы.
1932
Проектирует рядовую жилую застройку в Карлсруэ.
1934
Разрабатывает применение неметаллических материалов в строительстве (в соавтор-
стве с Й. Шмидтом). Эмигрирует из Германии в Англию.
1934–1937
Занимается частной архитектурной практикой в Лондоне (совместно с М. Фраем).
1937
Переезжает на постоянное жительство в США (Саут-Линкольн, штат Массачусетс).
Занимает пост профессора архитектуры в Высшей школе проектирования при Гарвардском
университете (Кембридж, штат Массачусетс). Строит жилые здания в Кембридже (в соав-
торстве с М. Брейером).
1938–1952
Вице-президент Американского института архитекторов. Руководитель архитектур-
ного отделения в Высшей школе проектирования при Гарвардском университете.
1939
Оформляет Пенсильванский павильон на Всемирной выставке в Нью-Йорке (в соав-
торстве с М. Брейером).
1941
Проектирует рядовую жилую застройку в Нью-Кенсингтоне под Питтсбургом (в соав-
торстве с М. Брейером).
1942
Получает степень мастера искусств от Гарвардского университета. Проектирует (в
соавторстве с К. Ваксманом) ряд зданий для Линкольна (штат Массачусетс).
1942–1952
Вице-президент компании General Panel Corporation (Нью-Йорк).
1943–1945
Проектирует (в соавторстве с К. Ваксманом) экспериментальные стандартные жилые
дома для Лонг-Айленда (штат Калифорния).
1946
Основывает Ассоциацию архитекторов (ТАС) в Кембридже (штат Массачусетс).
1947–1950
Строит ряд жилых домов в Кембридже и Лексингтоне (штат Массачусетс).
1948–1953
Руководитель комитета по образованию в CIAM.
1949–1950
Проектирует корпус для аспирантов в Гарвардском университете (в соавторстве с Бра-
уном, Лайфордом и Фробесом).
1950
Выполняет ряд проектов мебели для австрийской фирмы «Тонет».
1953
Проектирует здания Бостон-центра в Бостоне и офиса компании McCormick.
1954

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
116
Три месяца живет в Японии. Совершает кругосветное путешествие.
1954–1959
Проектирует ряд зданий начальных школ для штата Массачусетс.
1955
Присутствует на открытии Высшей школы по формообразованию в Ульме (ФРГ).
1957
Проектирует здание для выставки «Интербау» в Западном Берлине (совместно с ТАС
и В. Эбертом).
1959
Получает золотую медаль Американского института архитекторов.
Основывает филиалы архитектурных бюро Ассоциации архитекторов (ТАС) в Нью-
Йорке и Риме.
1961
Проектирует здание Monico на площади Пикадилли в Лондоне.
1962
Строит здание посольства США
в Афинах.
1962–1968
Проектирует и строит университет в Багдаде (совместно с ТАС и Р. Макмилланом), ряд
жилых зданий, магазинов и общественных сооружений в разных городах мира.
1969 (5 июля)
Умер в Бостоне.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
117
Основные теоретические труды Вальтера Гропиуса
1910
Programm zur gründung einer Allgemeinen Hausbaugesellschaft auf künstlerisch
einheitlicher Grundlage m. b. H. (Manuskript). H. Wingler, Bauhaus, Bramsche, 1962. S . 29–31.
1911
Sind beim Bau von Industriegebäuden kunstlerische Gesichtspunkte mit praktischen und
wirtschaftlichen vereinbar? Leipzig: Verlag Poeschel und Trepte, 1911.
1913
Die Entwicklung moderner Industriebaukunst. Jahrbuch des deutshen Werkbundes, 1913. S .
17–22.
1914
Der stilbildende Wert industrieller Bauformen. Jahrbuch des deutschen Werkbundes. 1914.
S. 29–32.
1916
Vorschläge zur Gründung einer Lehranstalt als künstlerische Beratungstelle für Industrie,
Gewerbe und Handwerk m. b. H. (Manuskript). H . Wingler, Bauhaus, S. 31–32.
1919
Arbeitstrat für Kunst, Berlin // Ja – Stimmen des Arbeitsrats für Kunst. Berlin, 1919. S . 26–
29.
Baukunst in freien Volksstaat // Deutscher Almanach, 1919.
1920
Baugeist oder Krämertum? // Der Qualitätsmarkt. Leipzig. 1920. Nr. 1.
1923
Idee und Aufbau des Staatlichen Bauhauses WEIMAR // Staatliches Bauhaus. Weimar.
1919–1923. Weimar; München: Bauhausverlag, 1923. S . 7–18.
1924
Wie wollen wir in Zukunft bauen? // Wohnungsfürsorge. 1924. Bd. 5. S. 152.
Baugeist der neuen Volksgemeinde // Glocke. 1924. Bd. 10. S. 311.
1925
Grundsätze der Bauhausproduktion // Neue Arbeiten der Bauhauswerkstätten. Munchen:
Bauhausbucher. A. Langen, 1925.
Internationale Architektur. München: Bauhausbücher; Albert Langen, 1925.
Neue Bau-Gesinnung // Innendekoration. 1925. Bd. 36. S . 134.
1926
Grundlinien für neues Bauen // Bau- und Werkkunst. Wien, 1926. S . 13–47.
Das Manifest der neuen Architekter // Stein, Holz, Eisen. 1926. 5 August.
Wie bauen wir billigere, bessere und schönere Wohnungen // Technische Erziehung. 1926.
Glasbau // Die Bauzeitung. 1926. Mai.
Das flache Dach (Internationale Umfrage, veranstaltet von W. Gropius) // Bauwelt. 1926.
Bd. 17. S . 162–168, 223–227, 322–324, 361–362.
Wo berühren sich die Schaffensgebiete des Technikers und Künstlers //Die Form. 1926. März.
1927
Geistige und technische Voraussetzung der neuen Baukunst // Umschau. 1927. Bd. 31. S . 909.
Geistige und technische Grundlagen des Wohnhauses // Stein, Holz, Eisen. 1927. 14 April.
Nrmung und Wohnungsnot // Technik und Wirtschaft. 1927. Bd. 20. S . 7.
Systematische Vorarbeit für rationellen Wohnungsbau // Bauwelt. 1927. 3 Marz. S. 197–200.
Zum Strein um das flache Dach // Stein, Holz, Eisen. 1927. Bd. 41. S. 125, 129, 191.

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
118
Wege zur fabrikatorischen Hausherstellung // Deutsches Werkbund. Bau und Wohnung // Die
Wohnung. Stuttgart: Verlag Fr. Wedeking & Co, 1927. S . 59–67.
Vom moderne Theaterbau // Berliner Tageblatt. 1927. 2 November.
Der Grosse Baukasten // Das neue Frankfurt. 1927–1928. S . 25–30.
1928
Staffelung der Energien. Von der neuen Einstellung zur Arbeit // Innendekoration. 1928. Bd.
39. S . 478–479.
Der Architekt als Organisator der modernen Baiwirtschaft und seine Forderungen an die
Industrie // Block F., Probleme des Bauens. Bd. 1. Potsdam: Müller & Kiepenhauer Verlag, 1928.
S. 202–214.
1929
Der Gedanke der Rationalisierung in der Bauwirtschaft // Reichsforschungsgesellschaft für
Wirtschaftlichkeit im Bau- und Wohnungsgewesen. 1929. April. S . 14–26.
Nichteisenmetall – der Baustoff der Zukunf // Metallwirtschaft. 1929. Bd. 8. S. 88–91.
Der Stahlbau // Stein, Holz, Eisen. 1929. Nr. 14.
Siedlung in Stuttgart «Weissenhof» // Reichsforschungsgesellschaft für Wirtschaftlichkeit im
Bau- und Wohnungsgewesen. 1929. Sonderheft Nr. 6. S . 104–106, 133, 136, 144, 147, 148.
Versuchsiedlung in Dessau // Reichsforschungsgesellschaft fur Wirtschaftlichkeit im Bau-
und Wohnungsgewesen. 1929. Sonderheft Nr. 7. S. 1–136.
1930
Bauhausbauten Dessau. München: Albert Langen Verlag, 1930.
Die soziologischen Grundlagen der Minimalwohnung für die städtische
Industriebevölkerung // Die Justiz. 1930. Bd. 5. H. 8.
Das Glas als Baustoff // Berlin am Morgen. 1930. 6 November. Grossiedlugen // Zentralblatt
der Bauverwaltung. 1930. 26 Marz.
1931
Arquitectura Functional: Conferencia de Walter Gropius en la residencia de estudiantes de
Madrid // Arquitectura. 1931. No. 2. P. 51–62.
Was erhoffen wir vom russischen Städtebau // Neues Russland. 1931. Bd. 8. H. 6/7, S. 57–61.
The Small House of Today // Architectural Forum. 1931. Vol. 54. P. 226–278.
Flach-, Mittel-, oder Hochbau? Referat vor dem dritten internationalen Kongress für Neues
Bauen (CIAM, Brussel, November 1931) // Rationelle Bauungsweisen. Ergebnisse des dritten
internationalen Kongresses für Neues Bauen/ Hrsg. von S. Giedion, V. Bourgeois, C. van Eesteren
und R. Steiger. Stuttgart: J. Hoffmann Verlag, 1931. S. 26–47.
Wohnhochhäuser im Grünen. Eisen gro- städtische Wohnform der Zukunft // Zentralblatt der
Bauverwaltung. 1931. H. 49/50.
1934
The Formal and Technical Problems of Modern Architecture and Planning // Journal of the
Royal Institute of British Architects. 1934. Vol. 41. P. 679–694.
The Role of Reinforced Concrete in the Development of Modern Construction // Concrete
Way. 1934. Vol. 7. N 3, P. 119–133.
1935
The New Architecture and the Bauhaus. London: Faber and Faber, 1935.
1937
Essentials for Creative Design. Address at the Sixty-ninth Convention // Octagon. 1937. No.
7. P. 43–47.
Education toward Creative Design // American Architect and Architecture. 1937. May. P.
26–30.
1938

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
119
Bauhaus 1919–1928 (H. Bayer, W. Gropius, Ise Gropius). New York. Museum of Modern
Art, 1938.
Towards a Living Architecture: Ornament and Modern Architecture // American Architect
and Architecture. 1938. Vol. 152. January. P. 21–22; February. P. 23–24.
1939
Training the Architect // Twice a Year. 1939. No. 2. P. 142–151.
1940
Coordination in Design // Architectural Forum. 1940. Vol. 72. March. P. 187–188.
1943
A Program for City Reconstruction (with M. Wagner) // Architectural Forum. 1943. Vol. 79.
July. P. 75–86.
The Architect’s Contribution to the Postwar Construction Program // Bay State Builder. 1943.
Vol. 1. P. 27–30, 36–37.
1945
Rebuilding Our Communities. Chicago: Paul Theobald, 1945.
Practical Field Experience in Building to be an Integral Part of an Architect’s Training // Bay
State Builder. 1945. July. P. 3–4, 18.
1946
Living Architecture or International Style? // Design. Columbus. 1946, No. 47. P. 10–11.
1947
Design Topics // Magazine of Art. 1947. Dezember. P. 298–304.
UNO and the Architects // Architect and Building News. 1947. Juny. P. 232. Urbanism //
Architect’s Journal. 1947. Vol. 106. P. 276–277.
Progress in Housing // New York Times. 1947. 2 March.
1948
Teaching the Arts of Design // College Art Journal. 1948. No. 3. P. 160–164.
In Search of a New Monumentality // Architectural Review. 1948. September. P. 117–128.
1949
Not Gothic but Modern for Our Colleges // New York Times Magazine. 1949. 23 October.
P. 16–18.
1950
Design and Industrie (with L. Mies van der Rohe, Serge Chermayeff). Chicago: Illinois
Institute of Technology, 1950. P. 6–14.
1952
Architecture and Design in the Age of Science. New York: The Spiral Press, 1952.
The Architect within an Industrial Society // Chicago Chapter. A. I . A. 1952. April – May.
1954
Eight Steps toward a Solid Architecture // Architectural Forum. 1954. February. P. 156–157,
178, 182.
1955
Scope of Total Architecture. New York: Harper & Bros, 1955.
Gestaltung von Museumsgebäuden // Jahresring. Stuttgart: Deutsche Verlagsanstalt, 1955–
1956.
Mastery of Space and Techniques // Progressive Architecture. 1955. March. P. 12, 15–16.
Discorso di Gropius alla inaugurazione della scuola di Ulm // Domus. 1955. November.
1958
The Curse of Conformity: The Problem of Architecture in the Assembly-Line Age // Saturday
Evening Post. 1958. 6 September. P. 18–19, 51–52, 54.
1960

В. Гропиус. «Круг тотальной архитектуры»
120
Architecture in Japan // Kenzo Tange, Katsura. Tradition and Creation in Japanese
Architecture. New Haven, Conn.: Yale University Press and Zokeisha Publication, 1960.
1961
Address upon Receiving the Honorary Degree of Doctor of Human Letters from Columbia
University. March 21, 1961 // Arts and Architecture. 1961. May. P. 14–15, 28–30.
1962
The Architect as Superman (letter) // Architectural Forum. 1962. May. P. 18.
1964
Tradition and Continuity in Architecture // Architectural Record. 1964.May. P. 131–136;
June. P. 133–140. July. P. 151–156.
1965
Architectural Details // Architectural Review. 1965. February. P. 133–148.
1966
Architects Collaborative. 1945–1966 (under red.). New York: Architectural Book
Publication, 1966.
1969
Apollo in the Democracy: the Cultural Obligation of the Architect // The Progressive
architecture. 1969. April. P. 156.
1970
Apollo in der Demokratie. Mainz: Florian Kupferberg Verlag, 1970.