Элке Висс
Сократ в кроссовках. Искусство
задавать хорошие вопросы

И с тех пор они философствовали долго и
счастливо

…Имейте терпение, памятуя о том, что
в Вашем сердце еще не все решено, и
полюби́ те даже Ваши сомнения. Ваши
вопросы, как комнаты, запертые на ключ,
или книги, написанные на совсем чужом
языке. Не отыскивайте сейчас ответов,
которые Вам не могут быть даны, потому
что эти ответы не могут стать Вашей
жизнью. Живите сейчас вопросами. Быть
может, Вы тогда понемногу, сами того не
замечая, в какой-нибудь очень дальний
день доживете до ответа.
Райнер Мария Рильке. Письма к
молодому поэту[1]
Elke Wiss
SOCRATES OP SNEAKERS
Copyright © 2020 by Elke Wiss
Originally published by Ambo|Anthos uitgevers, Amsterdam
© Е. А. Рязанцева, перевод, 2025
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025
Издательство Азбука®

Введение
За границами идей о правильном и
ложном лежит прекрасный сад. Я буду
ждать тебя там.
Руми, персидский поэт-суфий и
мистик
– Ну давай, просто задай свой вопрос.
Сократ сидел позади меня, в ярких кроссовках и плаще Бэтмена.
– Не тяни, тебе же есть что спросить.
Я удивленно моргнула:
– Слушай, Сократ, я понимаю, ты родился две тысячи пятьсот лет
назад, возможно, пропустил кое-что и потому не в курсе, что в
современном обществе не принято вот так запросто задавать вопросы.
Эта история случилась несколько лет назад, когда я пришла на курс
практической философии. Тогда состоялось мое первое знакомство с
этой дисциплиной. Мне требовались теория, знания и практика, чтобы
научиться вести разговоры на философские темы и более структурно
мыслить. Подобно готовящему спектакль театральному режиссеру, я
нуждалась в умении структурировать свои идеи и ставить перед
актерами точные задачи. Вот почему я оказалась здесь, среди
слушателей курса «Практическая философия».
В первый день занятий во время обеда нас за столом собралось
шестеро – я и еще пятеро сокурсников: один мужчина и четыре
женщины. Разговор зашел о детях. По кругу вращался один и тот же
вопрос: «У тебя есть дети?» – «Да, сын. А у тебя?» – «Да, две дочери».
Потом следовало очередное классическое: «А сколько им лет? Они уже
ходят в школу? У твоего уже есть свой айпад?»
Схему таких разговоров я знала назубок. Мне было почти тридцать,
и я не первый раз участвовала в подобном опросе. Как только кто-то
отвечал: «Нет, у меня нет детей», в помещении повисала мучительная

пауза… или же вопрос молниеносно перелетал к следующему
участнику беседы. Удивительно: те, у кого есть дети, обожают о них
поговорить, но если у вас нет детей, ваши истории никому не
интересны. Я лично всегда считала, что бездетным тоже есть что
рассказать. Так почему многие с ходу, не задав ни единого вопроса,
решают, что вам нет места в общем разговоре?
Наконец наступил мой черед. Я ответила, что детей у меня нет, и
набрала воздуху, собираясь продолжить. В то время я вела школьный
театральный кружок и могла бы рассказать много забавных детских
историй.
Вдобавок меня интересовал чужой опыт, интересовало то, как люди
принимают решение стать родителями. Мне хотелось поделиться
собственными мыслями и сомнениями. Как вы вообще поняли, нужны
вам дети или нет? Это же такой серьезный жизненный выбор – все
равно что сделать татуировку на лбу. Тут явно есть над чем подумать.
Как же люди понимают, что готовы?
Но прежде чем я успела произнести хоть слово, классический
вопрос уже перелетел к следующему участнику. Все повернули головы
и внимательно слушали мою соседку, с энтузиазмом щебетавшую про
свою семилетнюю дочь. Все старательно избегали моего удивленного
взгляда. Было ясно – для моей истории не нашлось места за общим
столом. Мне это показалось странным: мы были примерно одного
возраста и, очевидно, с общими интересами, раз пришли на курс
практической философии. Идеальная вроде бы обстановка для
глубокого общения, где ты не ограничен рамками социальных норм и
разговорных привычек.
Во мне поднималась волна возмущения: «Зачем вообще заводить
разговор о детях, если участвовать в нем могут только члены
избранного клуба? Как можно вот так, по умолчанию, решать, кто
имеет право выйти на авансцену, а кто остается стоять за кулисами?
Почему не дать каждому право выбирать, делиться своей историей или
нет?»
Когда моя соседка закончила рассказ о дочери, вопрос двинулся
дальше, к женщине лет сорока с непослушными темными кудряшками.
Она ответила: «Нет, у меня нет детей», и группа приготовилась
слушать следующего участника беседы…

Но тут время, как мне показалось, остановилось.
– Задай свой вопрос. Тебе же есть что спросить, – прозвучало у меня
за спиной.
Сократ смотрел на меня, подбадривающе и немного насмешливо
улыбаясь.
Я попыталась объяснить ему, что сейчас так никто не делает:
– Как я могу об этом спрашивать?
Он поправил плащ, потер пятнышко на кроссовках:
– В этом и кроется ваша проблема. Люди выдумали правила,
которые определяют одни вопросы как удобные и разрешенные, а
другие – как слишком деликатные. Из страха кого-нибудь задеть вы
договорились задавать только уместные вопросы и избегать понастоящему важных – под предлогом, что они могут вызвать у
собеседника тяжелые переживания.
– Да, но…
– Вопрос, который ты хочешь задать, основан на факте, ведь так?
– Э-э-э… да.
– Как же фактический вопрос может быть неправильным?
– М-м-м… я не знаю.
– Вот именно. Вопрос «Это был твой сознательный выбор – не
иметь детей?» ничем принципиально не отличается от вопросов «Ты
сам выбрал этот цвет волос? Эти брюки? Этот город? Эту
профессию?». Если примешивать сюда болезненные эмоции, стараться
ступать на цыпочках, выдумывать правила, то появится проблема, и
она не в самом вопросе. Неудивительно, что многие из вас отчаялись
построить нормальный, глубокий диалог. Вы превратили общение в
минное поле, вы постоянно опасаетесь взрыва, и потому ваши
разговоры стали до крайности осторожными. А следовательно,
поверхностными и скучными.
Я набрала воздуху, собираясь что-то возразить. Но Сократ и не
думал прерываться:
– Если ты считаешь, что истории людей, у которых нет детей, тоже
заслуживают внимания, и при этом ничего не говоришь, то участвуешь
в глобальном молчаливом сговоре.
Я в замешательстве хлопала глазами. Ну и что теперь?
– Просто задай свой вопрос.

Сократ мотнул головой в сторону Непослушных Кудряшек и
откинулся на спинку стула.
Совершенно не владея искусством задавать вопросы, однако полная
благих намерений и искренне желая «сделать как лучше», я,
подбадриваемая Сократом, решила действовать. Начну революцию,
встану на защиту женщин, у которых нет детей, но которые имеют
право участвовать в общей беседе… Короче говоря, придам этому
банальному трепу за обеденным столом большую глубину! Я
собралась с духом, глубоко вдохнула и выпалила:
– Это был твой сознательный выбор – не иметь детей?
Воцарилась звенящая тишина. Я буквально ощутила, как люди за
столом затаили дыхание. Непослушные Кудряшки посмотрели на меня
и с трудом выдавили:
– Нет, это не был мой выбор.
Остальные
участники
разговора
пытались
притвориться
невидимками, что довольно непросто, когда вы сидите за одним
столом с пятью коллегами. Выходило неуклюже, но они очень
старались.
Почувствовав, как напряглись мои собственные нервы, я прошипела
в сторону Сократа:
– Ну спасибо, дружище! Отличный был совет!
В голове у меня звенели тревожные колокольчики. Проклятье, как
же теперь спасти этот разговор?!
Тем временем обеденный перерыв закончился, и мы всей компанией
направились в аудиторию. Я отыскала взглядом Кудряшки и
пристроилась рядом.
Отчаянно барахтаясь в словах и мыслях, я забормотала что-то вроде:
– Я не хотела никого задеть, но ведь как только произносишь: «У
меня нет детей», тебя тут же выбрасывают из разговора, а это
несправедливо. Мне интересен опыт других людей, я правда хотела
послушать твою историю, вот и решила просто спросить. Ведь каждый
из нас достоин быть услышанным! Мы пришли сюда ради
практический философии, чтобы научиться задавать вопросы и…
Ни одну фразу я не смогла сформулировать внятно. Моя речь,
стыдливая и неуверенная, повисла в воздухе. Женщина коротко

кивнула и негромко проговорила:
– Странно, что некоторые думают, будто о таком можно просто
спросить, – и поспешно вошла в аудиторию.
Тот разговор за обеденным столом и мой неловкий вопрос надолго
сохранились в моей памяти, потому что переживания, которые этот
случай вызвал у меня и моих сокурсников, были очень сильными.
Я чувствовала стыд и вину, хотя и не очень понимала почему. Мои
намерения были самыми искренними: я желала сделать общение более
содержательным и глубоким. Обменяться личными историями. Пойти
дальше банальностей «Где ты работаешь?», «Где ты родился?»,
«Сколько у тебя детей?». Хотела, чтобы в разговоре нашлось место для
каждого. Надеялась поставить под сомнение неписаные догмы. Мне,
как современному Сократу в кроссовках, хотелось покорить мир
правильными вопросами, интересными ответами и вдохновляющими
разговорами.
Если бы только тогда, во время того рутинного устного опроса на
тему «А у тебя есть дети?», я знала то, что знаю сейчас! Знала, что
существует способ задавать вопросы без затаскивания собеседника в
эмоциональное болото. Что можно создавать контекст и подходящие
условия, при которых вы вместе движетесь в сторону более глубокого
и содержательного общения. Формулировать вопросы, которые будут
способствовать сближению и позволят делиться тем, что у вас на
душе, даже если это болезненно. Строить диалог таким образом,
чтобы избегать неловкости. Знать, что правильно заданные вопросы
ведут к правильным ответам и потому заслуживают внимания. Что
существует способ вести равноценную беседу, где с уважением
обсуждаются разные идеи и верования. Способ, помогающий видеть
главное, различать, где есть смысл, а где его нет, принимать на себя
ответственность за свои эмоции и чувства. Способ, позволяющий
вопросу быть тем, чем он является на самом деле: приглашением
заглянуть дальше.
Приглашением, которое мы вправе принять или отклонить. Без
погружения в тягостное молчание, без нанесения болезненных обид,
без попыток избежать застольной беседы.

Имей я тогда те знания, что есть у меня сейчас, я бы все равно
озвучила свой вопрос. Но сформулировала бы его иначе. Я бы
поступила, как Сократ: сначала спросила разрешения. Сказала: «Мне
интересен твой опыт, можно я задам вопрос?»
Но тогда я не знала того, что знаю сейчас. Строила диалоги из того,
что было под рукой. И это привело к довольно травматичному опыту, о
котором я часто вспоминаю. Опыту, который, однако, очень помог
моему развитию, обучению и, среди прочего, написанию этой книги. С
тех пор я намного расширила свои знания в области практической
философии, в искусстве формулировать вопросы и вести философские
беседы в духе Сократа. Отучилась в Нидерландах и других странах.
Создала компанию «De Denksmederij», организовала тренинги и
мастер-классы по методу Сократа, помогающие овладеть критическим
мышлением и искусством задавать вопросы. Но все это время, вплоть
до сегодняшнего дня, я продолжаю учиться. Я уже знаю, что работает,
а что нет. Из чего состоит правильный вопрос. Как сделать дискуссию
интереснее, как пригласить других думать и философствовать вместе.
И, конечно, я открыла для себя мудрость Сократа, который стал моим
настоящим тайным героем. В кроссовках.
В ходе тренингов, консультаций и конференций на философские
темы я поняла, насколько оживляет разговор желание обмениваться
идеями. Насколько меняется диалог, если мы принимаем постулаты
Сократа и совершенствуем манеру формулировать вопросы. Заметила,
насколько ярче и содержательнее становится наша речь, если мы
осознаем наличие коммуникативных ловушек и понимаем, как их
избегать.
Я испытывала огромное удовольствие, делясь с людьми новыми
знаниями, идеями и навыками. И со временем поняла, что хочу
написать книгу. Книгу для тех, кто мечтает лучше говорить, но не
знает, как к этому подступиться.
Моя книга, где Сократ станет нашим проводником, приглашает вас
изучить искусство вести диалог. Чтобы в любой ситуации, вне
зависимости от обстоятельств, вы всегда знали, как придать беседе
выразительность, а вопросам – глубокий смысл.

Практическая философия: с чем это едят?
Моя книга основана на принципах практической философии. Это не
какой-то там расплывчатый термин или стиль дискуссий подвыпивших
бородачей в баре. Практическая философия нужна для того, чтобы
связать такие общие понятия, как «справедливость», «дружба»,
«вовлеченность», «храбрость», с конкретными и очень жизненными
вопросами: «Можно ли врать друзьям?», «Может ли система найма на
работу быть справедливой?», «Когда лучше промолчать?». Это способ
вести философские беседы и вместе искать мудрые решения, новые
перспективы и ответы на универсальные вопросы, которые ставит
перед нами жизнь. Каждый из нас порой спрашивает себя: «Может,
мне стоит сменить работу? Имеет ли смысл продолжать жить в этом
браке или надо искать другого спутника жизни? Соответствуют ли мои
действия и эмоции моим желаниям? И вообще: имею ли я, в конце
концов, право подумать о себе?» Вопросы, ответы на которые не
найдутся в «Гугл» или «Википедии» и которые часто ставят людей в
тупик. А мудрее мы становимся, лишь дискутируя с другими, лишь
общаясь, формулируя нужные вопросы. Моя книга не научит вас вести
непринужденные беседы на поверхностные темы. Наша общая цель –
это содержательное общение. Разговор становится богаче, только если
мы не отказываемся от новых возможностей, готовы к неожиданным
открытиям и не отмахиваемся от нестандартных идей. Речь пойдет о
том, чтобы сменить перспективу, посмотреть на мир глазами
собеседника и понять другого, не пытаясь его переубедить.
Ламмерт Кампхёйс в своей книге «Философия для великолепной
жизни» (Lammert Kamphuis, «Filosofie voor een weergaloos leven»)
приводит очень точное описание практической философии:
«Испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет однажды заметил, что
философия – это поверхностная наука, ведь философствовать – значит
подняться над поверхностью идей бессознательных, навязанных и
подразумеваемых».
Необходимо отдавать себе отчет в собственных бессознательных
представлениях о мире и открываться для чужой точки зрения.
Философствуя, вы тренируете так называемую гибкость перспективы.

То есть способность мыслить вне рамок своего контекста, вне своих
мнений и убеждений. Исследовать и изучать точку зрения другого, не
формулируя сразу же собственное мнение. Временно отказаться от
желания занять какую-то определенную позицию и исследовать иные
воззрения ясно, спокойно и непредвзято. Критически осмыслить свои
убеждения и благодаря этому обнаружить, что ваше мышление шире и
глубже, чем вы думали.
Это книга для смелых, для тех, кто не боится сомневаться. Кто
предпочитает исследовать, а не быть уверенным. Кто готов принять
собственное незнание. Кто имеет мужество сделать паузу, прежде чем
задать глубокий, важный вопрос, ибо убежден, что именно это сделает
его богаче и мудрее. Книга для тех, кто готов сдвинуться с точкиутверждения «это моя правда» и разделить мудрость с другим.
Альберт Эйнштейн сказал: «Если бы у меня был всего час, чтобы
решить проблему, от которой зависела моя жизнь, я бы отвел первые
пятьдесят пять минут на то, чтобы правильно сформулировать
вопрос».
Книга поможет вам научиться формулировать значимые вопросы.
Вопросы по существу, которые приглашают исследовать, учиться,
открывать, противопоставлять, расшифровывать, вдохновлять,
действовать. Книга будет развивать ваши способности к
размышлению, анализу и критическому мышлению. Предложит
практические инструменты, принципы, техники, теоретические
основы и навыки слушания. Станет вашим компасом в путешествии к
новым горизонтам философских дискуссий.

Почему Сократ?
У меня нет готового списка вопросов, работающих в каждом случае.
Просто потому, что таковых не существует. Вопрос, идеально
подходящий к одной ситуации, в другом контексте приведет к полному
провалу.
Эта книга – практическое руководство по развитию критического
мышления и умению формулировать интересные вопросы. А философ
Сократ – в кроссовках, мокасинах или ковбойских сапогах (у старика
довольно-таки эклектичные вкусы) – наш учитель. Сократ – афинский
философ, живший примерно две тысячи пятьсот лет назад. Он любил
поверять философскую теорию практикой и потому бродил по
площадям и рынкам и беседовал со встречными на самые разные
темы. Сократ признавал собственное невежество и, будучи невероятно
любознательным, неустанно говорил с другими про их знания и
убеждения. Он задавал вопросы, много вопросов, владея как никто
другой искусством расспрашивать собеседника. Делал же он это,
главным образом, по двум причинам:
1. Хотел стать мудрее. Сократ говорил: «Я знаю, что ничего не
знаю» – и искал истинное знание. Он понимал, что настоящая
мудрость скрывается в диалоге, и видел в собеседнике прежде всего
средство для совершенствования собственных мыслей.
2. Хотел помочь собеседнику избавиться от ложных суждений,
логических ошибок, бессмыслицы (проще говоря, от глупостей).
Помогал участнику разговора услышать голос «истинного знания».
Отвечая на задаваемые Сократом в критической манере вопросы,
собеседник понимал, что знание, которое ему казалось абсолютно
верным, на самом деле ложно.
В современном мире, когда мнения значат больше, чем факты, когда
мы уверены, что «знаем, как это работает», когда небольшая доза
незнания, открытости и любопытства пошла бы всем только на пользу,
Сократ – с его практическим подходом к философствованию,
размышлениям и постановке вопросов – становится настоящим
путеводным маяком. Он может обучить навыку удивляться и
любопытствовать, а также относиться к себе и к другим с известной

долей скептицизма.
Эта книга состоит из пяти глав. В первой я разбираюсь в том,
почему так сложно задавать вопросы. Почему зачастую мы вообще их
не задаем. Почему это вызывает такие сложности, страх и нервозность.
Во второй главе мы приступим к работе. Начнем с главного, с той
отправной точки, где начинается способность формулировать
правильные вопросы и вести философские дискуссии: с развития
вопросительной позиции.
Третья глава научит вас практическим и тонким навыкам
формулирования, без чего невозможно ставить по-настоящему
глубокие и заставляющие размышлять вопросы. Вы будете учиться
слушать внимательно и беспристрастно, поймете значимость языка, а
также овладеете тем, чем славился Шерлок Холмс, – искусством
задавания точных вопросов, которые попадают в самую цель.
В четвертой главе вы найдете разнообразные техники, советы и
приемы. Научитесь ставить правильно сформулированные, полные и
содержательные вопросы. Узнаете, как использовать «зеркальные»
вопросы и почему они так хорошо работают. Поймете, как, задавая
вопрос, начать интересный диалог и как распознать классические
разговорные ловушки.
И наконец, в пятой главе мы увидим, что происходит после: вот вы
задали свой идеально выверенный вопрос – и что теперь? Теперь
начинается беседа, и тут нам тоже есть что обсудить. Как сделать
разговор интересным? Как превратить его в практическое
философское исследование, которое сделает мудрее обоих участников?

Зачем учиться?
Зачем учиться правильно формулировать вопросы и приобретать
философское мышление?
– Нам и так есть чем заняться, – можете ответить вы.
И тем не менее для этого есть много причин.
Прежде всего в этом нуждается мир. Современному обществу, где
базовые ценности меняются трижды за время вечерних новостей, а
спор о рецепте пасты превращает лучших друзей во врагов, требуются
неспешность,
искренность,
любознательность,
философское
мышление и правильные вопросы. Публичные дебаты, онлайн- и
офлайн-дискуссии, ток-шоу, интервью, статьи с авторским мнением,
даже горячий спор за рождественским столом – все они состоят в
основном из атак и обороны, из обмена критическими выстрелами и
потуг переубедить друг друга. Они крайне редко бывают
продуктивными, объединяющими или полезными. Обычно все
кончается тем, что каждый остается стоять в своем углу, еще более
убежденный в собственной правоте, так и не пожелавший выслушать
мнение собеседника.
Нам очень важно вести содержательные разговоры на такие темы,
как расизм, дискриминация, бодишейминг, #MeToo[2], Черный Пит[3],
иммигранты, изменение климата. На темы, которые за секунды
поднимают температуру в помещении и при обсуждении которых мы
торопимся высказать свое мнение, прежде чем постараться услышать
чужое. Мир нуждается в том, чтобы мы научились вести такие
разговоры в более конструктивной манере. С большим вниманием.
Так, чтобы лучше слушать и слышать. Стараться скорее понять, чем
объяснить. Стремиться задавать глубокие вопросы, помогающие
размышлять.
Нам остро не хватает креативности, воображения и критического
мышления.
Навык задавать сущностные вопросы помогает развивать эти
способности и делать сложные разговоры более эффективными и
свободными, насыщая их разнообразными нюансами.

Мэр Амстердама Фемке Халсема сказала в интервью журналу «Vrji
Nederland» (25 апреля 2019 года): «Я всегда интересуюсь точкой
зрения других людей. В прошлом году, когда после наших дебатов в
здании Амстердамского театра миновало несколько недель, я случайно
пересеклась с Тьерри Боде. Он поделился со мной своими
ощущениями, и мне импонировала его искренность. „Эти дебаты
прошли для тебя лучше, чем для меня“, – сказал он. „А ты знаешь
почему? – ответила я. – Между нами есть одна, но существенная
разница. Мне интересны ты и твоя точка зрения, и я хорошо
подготовилась к дебатам. А ты не проявил ко мне никакого интереса“.
Он видел во мне лишь символ того, что ненавидит, даже не пытаясь
разобраться, какую именно позицию я занимаю и почему».
Редко кто руководствуется таким же принципом, как Фемке
Халсема. И напротив, поведение, как у Тьерри Боде, мы встречаем
повсюду. Мы мало знаем о собеседнике, едва интересуемся его
мнением, но при этом испытываем к нему антипатию. Не зная даже
точно почему.
Привычка проявлять любопытство, желание задавать вопросы,
интерес к иной точке зрения начинается с нас. С тебя, с меня. С наших
разговоров с друзьями, родными, за кухонным столом, на работе, в
кафе. И уже отсюда, из нашего совместного желания стать мудрее,
появляется новый тип бесед – в духе Сократа; этот стиль вести беседу
может просочиться, будем надеяться, в публичные дебаты, ток-шоу,
авторские статьи и политику.
Вторая причина учиться вот какая: это очень и очень разнообразит
ваш разговор. Наверняка за семейным столом на кухне вам хочется
услышать что-то более содержательное, чем «Как твои оценки в
школе?» или «Как дела на работе?». Разговоры в баре, за обедом, в
классе, в соцсетях, на днях рождения приносят больше удовольствия,
когда вы задаете разнообразные вопросы и проявляете искренний
интерес. Научившись формулировать вопросы так, как я объясняю в
этой книге, вы получите доступ к внутреннему миру собеседника.
Узнаете друг друга получше, откроете в сидящем напротив вас
человеке незнакомые прежде стороны, придете вместе к новым
мыслям и удивительным открытиям. Привыкнуть делиться мыслями –
значит стать более человечным.

В-третьих, это круто! Думать и расспрашивать, применять
философию на практике – это огромное удовольствие. Один из моих
студентов даже использовал выражение «вызывает зависимость».
Чувство, охватывающее вас, когда вы начинаете мыслить более ясно,
добираетесь до сути вещей, отличаете истинное знание от ложного,
когда вас внезапно осеняет, когда вы развиваете интересные идеи,
участвуете в совместном исследовании, – невероятно приятно и
буквально окрыляет. Вы освобождаете в голове пространство, и от
этого ваши мысли могут позволить себе стать более подвижными,
легкими и гибкими. Открытие и изучение внутреннего мира другого
человека, совместный квест в поисках мудрости – фантастически
захватывающая игра. Короче говоря, главное занятие практического
философа (постоянно ставить под вопрос различные ситуации,
высказывания, заявления) – очень увлекательно само по себе. Как,
например, игра на пианино. Зачем вы играете на пианино? Потому что
это приносит вам радость. Зачем вы занимаетесь практической
философией? Потому что это приносит вам радость. С философскими
вопросами дело обстоит так же, как с судоку: решая их, вы не только
приятно проводите время, но и тренируете мышление. Это
восхитительная игра ума, которая еще и развивает.
И наконец, четвертая причина: задавая глубокие вопросы и вступая
в беседы ради совместного поиска мудрости, вы познаете себя.
Способность постоянно удивляться и критически мыслить не
предоставит готовых ответов, зато даст язык, который подходит
именно вам. Со всеми многочисленными изменчивыми оттенками,
определяющими вас в настоящий момент. Я верю, что правильные
вопросы создают подлинную, искреннюю связь. Она учитывает наши
различия и сходства, нашу сущность. Брене Браун, исследовательница
стыда, смелости, уязвимости, любви – то есть всего того, что делает
нас людьми, – сформулировала очень точно: «Мы запрограммированы
на связь». Больше всего на свете мы хотим чувствовать связь. И если
миру чего-то действительно не хватает, так как раз этого.

Глава первая
Почему мы не умеем задавать вопросы?
Какая глупость – считать, будто знаешь то,
о чем не имеешь никакого понятия.
Сократ
Так как же это работает? Неужели мы действительно настолько
бездарны в искусстве задавать вопросы? А почему?
Есть ли надежда? И кстати, что такое вообще – вопрос? Отчего мы
не задаем вопросы? А если задаем, то почему они часто какие-то не
такие?

«Я задаю вопросы с утра до вечера, и мне не нужны для
этого никакие курсы»
Когда меня спрашивают: «Чем ты занимаешься?» – я с энтузиазмом
начинаю объяснять: «Помогаю людям формулировать правильные
вопросы. Задавать их с точки зрения философа. Провожу тренинги,
курсы, индивидуальный коучинг…» И тут собеседник меня
перебивает:
– Формулировать вопросы? Что же тут сложного? Тоже мне
искусство! Я и так задаю вопросы с утра до вечера, без всяких курсов.
Я могла бы с улыбкой указать такому человеку на иронию,
сокрытую в его словах: ведь у того, кто утверждает, что целый день
задает вопросы, они, как правило, выходят откровенно неудачными –
риторическими и наводящими, а не открытыми или любопытными. Их
и вопросами-то сложно назвать. Я воспринимаю такие слова как явный
знак того, что в области формулирования по-настоящему хороших
вопросов дел еще невпроворот.

Действительно, мы спрашиваем кого-то о чем-то целый день. Или,
точнее, думаем, что спрашиваем, хотя на самом деле просто
произносим фразу с вопросительным знаком на конце. И в этом
действительно нет никакого искусства. Даже если вам кажется, что вы
с утра до вечера задаете вопросы, скорее всего, это не так. Говорят, мы
неправильно дышим: слишком поверхностно, слишком быстро. То же
самое касается манеры спрашивать: мы спрашиваем автоматически, не
обращая внимания на то, как именно мы это делаем. Способность
формулировать правильные вопросы присуща далеко не всем.
Зачастую мы валим в одну кучу множество вопросов – неоконченных,
наводящих, риторических, неискренних, заданных в неподходящий
момент. «Ты тоже заметил, что Пит в последнее время стал резким?
Разве не ясно, что я это делаю так? Почему ты опять не пропылесосил?
Ты ведь со мной согласен? Ты же знаешь, почему он ведет себя так?
Думаешь, все дело в том, что Анна боится или сердится?..»
Как только перед нами возникают чужая проблема или дилемма, у
нас срабатывает рефлекс – найти решение: «А ты пробовала
поговорить с ней? Мне очень помогла эта терапия, тебе тоже надо на
нее сходить». Мы склонны закидывать собеседника советами:
«Знаешь, что тебе нужно сделать? Нужно просто позвонить тому-то и
тому-то». Или привносим в рассказ собеседника собственный опыт:
«Да, у меня было то же самое. В моем случае это случилось вот так…»
Мы предпочитаем побыстрее убедить другого в правоте нашего
мнения, вместо того чтобы выслушать и понять. Стараемся тут же
найти связь с нашим жизненным опытом, вместо того чтобы
сосредоточиться на словах и чувствах собеседника. Он еще не
закончил говорить, а мы уже представляем, как ответим: «Ну нет, я
считаю, что нужно сделать иначе», вместо того чтобы внимательно
слушать.
Хорошая новость состоит в том, что навыку ставить правильные
вопросы можно научиться. Безусловно, у каждого из нас есть
врожденная способность спрашивать, но любое знание надо развивать.
Это как с прыжками в высоту: теоретически прыгать может всякий, но,
чтобы прыгнуть по-настоящему хорошо, необходимо тренироваться.
Вопрос подобен инструменту, который открывает вселенную
другого человека. Он может принимать форму плоскогубцев,

отбойного молотка, тонкой наждачной бумаги, тяжелой кувалды. И
результат зависит от того, как именно вы используете тот или иной
инструмент. С помощью долота я могу высечь из камня произведение
искусства, но могу и отколоть статуе голову – если приложу слишком
много усилий или сделаю неловкое движение. С помощью наждачной
бумаги могу отполировать поверхность, но не добьюсь никакого
результата, если стану действовать слишком осторожно.
То же касается и вопросов: как любой инструмент, вопрос работает
хорошо лишь в том случае, если вы его правильно используете.
Вопрос, порожденный искренним интересом, становится движением
навстречу другому. И – приглашением. Мы, по сути, говорим: «Я хочу
подойти к тебе поближе». Бесспорно, подобный вопрос несет в себе
риск и переживания. Что, если вам ответят: «Иди к черту со своей
близостью»? Это и объясняет, почему мы зачастую боимся задавать
вопросы.

Что же такое, собственно говоря, вопрос?
Тут стоит ненадолго остановиться и задуматься вот о чем: а что,
собственно, можно считать – или не считать – вопросом? Если вам
кажется, будто вы точно знаете, что стоит за словом «вопрос», то
советую приглядеться повнимательнее, и тогда вы поймете, что многие
наши вопросы – и не вопросы вовсе. Это замаскированные мнения,
предположения, гипотезы. «Ты тоже не думаешь, что Алан прав?
Наверное, на самом деле ты имеешь в виду, что?.. Бен говорит
неглупую вещь, ты не находишь?» Да-да, это все гипотезы и
предположения, которые требуют подтверждения и лишь
прикидываются вопросами. Когда видишь их написанными, это
кажется бесспорным. Возможно, вы думаете: «Но всем же очевидно,
что это не настоящие вопросы!» Однако вспомните, сколько подобных
вопросов вам приходится слышать, и сравните их с количеством
настоящих вопросов.
Дикке ван Дале определяет вопрос как «лингвистическое действие,
которое требует в ответ предоставления информации, подтверждения
или отрицания либо реакции в форме определенного поведения».

Само по себе это неплохое определение. Но оно ничего не говорит о
манере, в которой вы совершаете это «лингвистическое действие»;
ничего не говорит о вашем намерении, о том, как на ваши слова
отреагирует другой человек. Рассматривая вопрос с точки зрения
практической философии, я пришла к следующему определению:
Вопрос – это приглашение. Приглашение к размышлению,
объяснению, уточнению, погружению, предоставлению информации,
исследованию, сближению.
Хороший вопрос ясно сформулирован и рождается из открытой,
любознательной позиции.
Хороший вопрос построен на основе рассказа собеседника.
Хороший вопрос заставляет думать.
Хороший вопрос помогает тому, к кому он обращен, посмотреть на
знакомые вещи свежим взглядом, увидеть новые перспективы и идеи.
В этом определении мы сразу кое-что исключаем. Задавать вопрос
не значит: советовать, проверять гипотезу, заполнять пробел, делиться
мнением или ставить другого в неловкое положение.
Может, вышеперечисленное и кажется очевидным, однако
большинство вопросов, которые нас окружают, как раз попадают в
категорию не. Зачастую мы безотчетно и, вовсе того не желая, строим
вопрос вокруг нас самих. Он – о наших страхах, чувствах, идеях,
фобиях, потребностях. Мы проецируем все это – бессознательно! – на
рассказ другого человека. И в действительности задаем вопрос, чтобы
успокоить себя, а не чтобы расспросить собеседника о том, что
волнует его.
Например, друг, которому вы рассказали о банальной ссоре с женой,
почему-то спрашивает: «Думаешь с ней разводиться?» Или коллега
после вашего признания «Я провел отпуск в Тоскане» явно вспоминает
собственный опыт: «Ты тоже через неделю видеть не мог пиццу и
пасту?»
Или подруга, услышав, что ваша мама нуждается в уходе, реагирует
неожиданным: «Значит, решила помогать престарелым? Это не так
просто, поверь, уж у меня-то есть кое-какой опыт».

Плохих вопросов не бывает
Часто можно услышать: «Плохих вопросов не бывает». В этой фразе
вроде бы все в порядке. Она содержит призыв задавать вопросы, не
отмалчиваться – и это само по себе замечательно. (Правда, ничего не
значащие вопросы лучше не озвучивать вовсе.) Однако часто бывает
так, что человек спрашивает из самых лучших побуждений, но
формулирует вопрос неуклюже. И проблема тут не в причине, по
которой задан вопрос, а в том, что он, к примеру, абсолютно не
соответствует теме разговора. Оскар Уайльд говорил: «Нет моральных
или аморальных книг. Есть хорошо написанные книги и есть плохо
написанные книги». То же самое и с вопросами. Сущностные вопросы
не бывают правильными или неправильными. Но они могут быть
правильно или неправильно составлены и заданы.
В этой книге под правильными вопросами я подразумеваю
настоящие вопросы, которые заставляют другого задуматься. Вы
задаете их, отложив в сторону собственное мнение и желание помочь,
не стараясь повлиять на собеседника или подсказать ему идею.
Хороший вопрос ограничен контекстом, в котором задается,
соответствует намерению того, кто его задает, и при этом верно
сформулирован. Составить список правильных вопросов было бы
ошибкой: вопрос, который отлично работает в одном контексте, не
справится со своей задачей в ином случае. То, что годится для одной
ситуации, совсем не обязательно годится для другой. Намерение,
существенное для одного разговора, несущественно для другого. Все
это влияет на то, как сложится пазл беседы.
Я снова и снова возвращаюсь к определению вопроса:
Вопрос – это приглашение. Приглашение к размышлению,
объяснению, уточнению, погружению, предоставлению информации,
исследованию, сближению. Хороший вопрос ясно сформулирован и
рождается из открытой, любознательной позиции. Хороший вопрос
построен на основе рассказа собеседника. Хороший вопрос
заставляет думать. Хороший вопрос помогает тому, к кому он
обращен, посмотреть на знакомые вещи свежим взглядом, увидеть
новые перспективы и идеи.

В каком случае разговор становится глубоким?
В этой книге я буду разговаривать с вами о глубоких,
содержательных, несущих в себе смысл беседах. И для начала,
пожалуй, нам стоит остановиться на определении хорошего, глубокого
разговора. Хороший разговор – это не простой обмен мнениями и
анекдотами, не пустая болтовня, обсуждение всякой ерунды или два
монолога двух людей – скучных и не связанных между собой.
Глубокий разговор – это исследование о переживании одного из
собеседников или вызывающее интерес обсуждение идей, концепций и
представлений.
Разговор с бабушкой о растянутой лодыжке – «Ой, детка, как жаль!
У кузины Грэ было то же самое в прошлом году: три недели ничего не
могла делать. Ни машину водить, ни ходить, ничего. Очень неприятно,
да-да, очень неприятно» – не попадает в категорию глубокого
разговора.

Почему мы так плохо умеем задавать хорошие вопросы?
Чтобы научиться задавать хорошие вопросы, важно понять, почему
у нас это не всегда получается. Если я хочу умело вести дебаты, мне,
безусловно, нужно много практиковаться. Я должна научиться
распознавать ловушки, освоить теорию и получить знания о том, как
дискутировать и выдвигать аргументы. Если я хочу лучше готовить,
мне необходимо узнать побольше о вкусах, запахах и ингредиентах.
Важно понимать, как выбирать продукты, кулинарные инструменты и
методы обработки. Каждый, у кого хоть раз не получилось шоколадное
суфле, понимает, почему лучше заранее узнать про все подводные
камни и возможные неудачи.
Перед тем как мы начнем практиковаться задавать правильные
вопросы, сделаем паузу и задумаемся, почему это не всегда удается.
Надо понять, что вашему стремлению часто мешаете вы сами. Даже
просто признав существование этой проблемы, вы станете более
внимательны при задавании вопросов и вам станет проще избегать

ловушек. Кроме того, вы начнете успешнее анализировать разговоры
вокруг и лучше разбираться в том, как надо формулировать вопрос.
Для написания этой книги я проводила опросы и интервью и
спрашивала, среди прочего: «Что вам мешает задавать вопросы?
Почему, по вашему мнению, люди задают мало вопросов?» Исходя из
этих интервью и опросов, а также опираясь на разнообразные
исследования и собственный опыт, я выделила шесть причин:
1. БИОЛОГИЯ: говорить о себе гораздо приятнее, чем
расспрашивать.
2. СТРАХ ВОПРОСОВ: иногда задавать вопросы страшно.
3. ОЦЕНКА: вас больше ценят, если вы озвучиваете мнение, а не
вопрос.
4. ОБЪЕКТИВНОСТЬ: мы разучились мыслить объективно.
5. ВРЕМЯ: кажется, что для того, чтобы задать хороший вопрос,
нужно много времени.
6. НАВЫКИ: нас этому не учат.

Причина № 1
Биология: мы слишком эгоцентричны, чтобы
задавать хорошие вопросы
Звучит не слишком приятно, но что есть, то есть: мы слишком
сосредоточены на себе, чтобы задавать хорошие вопросы.
Задать хороший вопрос – значит захотеть погрузиться в мысли и
переживания другого человека. А это, как правило, не так интересно,
как погружение в нашу собственную жизнь. Нам интересны наше
мнение, наши взгляды, наша уникальность, наша история. Есть
несколько типичных разговорных привычек, которые показывают,
насколько мы сосредоточены на себе.

Перебивать, тараторить и повторять свое мнение
Некоторые в этом настоящие чемпионы: перебивают на полуслове,
не давая закончить мысль.
– Как прошел ваш отпуск на Терсхеллинге? Что-нибудь интересное
делали?
– Да, мы были на фестивале в Оэроле, катались на фэтбайках по
пляжу и…
– Мы с Япом тоже один раз были на Оэроле, давно, когда фестиваль
только появился. Невероятно красиво. Но по вечерам так холодно!
Просто жуть! Мы оставили теплые куртки дома, подумали, июнь всетаки, чего бояться? А зря, на островах погода очень коварная.
Вы, конечно, понимаете, что такое речевое поведение убивает
беседу. Я еще ни разу не встречала человека, который сказал бы:
«Обожаю, когда меня перебивают» или: «Как же круто, когда
собеседник без остановки тараторит и твердит одно и то же! Слушай,
ну я прямо твой фанат».
Мы все знаем, что такая манера раздражает, но редко задумываемся,
откуда она берется.

В ее основе – отсутствие умения слушать. Просто подумайте: если
вы перебиваете, значит хотите высказаться, а не понять другого.
Начиная говорить без остановки, забираете себе все внимание и не
даете собеседнику вставить слово.
А если снова и снова повторяете свое мнение, то становится
очевидно: точка зрения другого человека вам просто неинтересна.

Думать, что ответить, пока собеседник еще говорит
Иногда, пока наш собеседник говорит, мы прокручиваем в голове
свой ответ: «Нужно непременно вернуться к первой теме, потому что я
не согласен с его идеей. У меня есть хорошие аргументы, нужно их
запомнить, а то забуду, что хотел сказать. Должен же он, черт возьми,
понять, как это важно для меня!»
Это знак того, что вы плохо слушаете. Сосредоточены на себе, а не
на собеседнике.
Чаще всего вы слышите первые две фразы рассказчика, а потом
ваши мысли начинают блуждать и мозг лихорадочно пытается
сформулировать мнение, идею, найти ассоциации.
Анна. Я уволилась. Было так страшно, может, это чересчур смело с
моей стороны. Я долго собиралась с духом и в конце концов
поговорила с начальником.
Вутер. Ты уже нашла новую работу?
Анна. Нет, пока нет. Но…
Вутер. По-моему, это не очень умно. Не стоит выбрасывать старую
обувь, пока не купил новую. Просто неразумно, особенно в наше
время. Слишком рискованно.
Анна. На самом деле, прежде чем принять решение, я все изучила и
продумала…
Настоящего диалога не получилось: в итоге мы имеем два
соседствующих монолога. (И да, два монолога – это совершенно не то
же самое, что диалог!)

Рефлекс помогать и давать советы
Многие люди реагируют на проблему собеседника, как бык на
красную тряпку: бросаются на нее с места в карьер. Не с
уточняющими вопросами, а с советами, рекомендациями и готовыми
решениями.
– Знаешь, что тебе нужно сделать? Просто позвони тому-то и томуто. Ты уже звонил?..
Намерения вроде бы хорошие, но в основе такого поведения лежит
все тот же эгоцентризм: собеседник больше сосредоточен на
«исправлении» и «решении проблемы», а не на том, чтобы
внимательно выслушать, разобраться в ситуации и расспросить о
желаниях, мотивах и переживаниях другого. Сам же совет имеет,
скорее, отношение к тому, кто его дает, а не к ситуации рассказчика.

У меня тоже такое было (только еще хуже)
Некоторые люди – настоящие асы в игре под названием «захвати
разговор». Вы с восторгом рассказываете, что только что вернулись из
отпуска на Мальдивах. Делаете вдох, чтобы поделиться тем, что
видели и чем занимались, но тут ваша собеседница энергично
перехватывает беседу:
– О, Мальдивы! Я была там в свадебном путешествии! Так красиво!
Мы отправились в круиз по островам и…
Ничто так не раздражает, как манера человека оборвать вашу
историю, пристроить рядом свою и продолжать трещать о себе. Иногда
вас полностью вытесняют из беседы:
– Да что Мальдивы, это же ерунда. Мы вот вообще полмира
объехали, когда поженились, – от Чили до Коста-Рики и Кубы! Столько
всего посмотрели, просто невероятно!
Как и в других случаях, намерения тут не всегда плохие. Люди
впадают в «я-рефлекс», потому что хотят показать, что они тоже в
восторге, так как у них был похожий опыт.
Вам хочется создать с собеседником своего рода союз,
почувствовать связь. Но в итоге получаете ровно противоположный

эффект: разочарование, раздражение, а иногда и полный отказ от
разговора. Причина всех этих ошибок в общении проста: вы
сосредоточены на себе, а не на партнере. Вы хотите убедить, увлечь,
повлиять – и используете для этого все доступные способы. Но, как ни
парадоксально, эффект будет, скорее всего, обратным: собеседник
потеряет к вам интерес, почувствует себя незамеченным и непонятым,
а в следующий раз дважды подумает, прежде чем остановиться
поболтать с вами.
Мы либо вообще ничего не спрашиваем, либо делаем это плохо,
поддаваясь рефлексу советов и помощи или «я-рефлексу». Как только
кто-то начинает рассказывать свою историю, делится личной
проблемой или задает вопрос, нам тут же хочется предложить
решение. Мы даем советы, предлагаем помощь или выкладываем
собственный опыт на эту тему. Психолог Хюб Бёйссен написал об
этом целую книгу под названием «Можно я не буду давать вам
советов?» (Huub Buijssen, «Mag ik je geen advies geven?»). В интервью
газете «Volkskrant» (от 13 июля 2018 года) он говорит: «Мы просто не
можем удержаться, чтобы не дать кому-нибудь совет. Нам кажется:
если человек говорит о своей проблеме, значит он хочет, чтобы ее
решили. К тому же помогать приятно – это повышает самооценку и
приносит ощущение удовлетворения. Но как бы ни было заманчиво
предложить решение чужой проблемы, лучше этого избегать».
И действительно, порыв дать совет, помочь или поделиться опытом,
хотя и может казаться чем-то полезным, на самом деле мешает
задавать хорошие вопросы. В конце концов, человеку гораздо важнее
самостоятельно найти ответ – тот, который соответствует его
ценностям и жизненной философии. Разобраться в этом в одиночку
невероятно сложно. И тут требуется человек, который придет не с
советами, а с правильными, точными вопросами.
Предлагаю поразмышлять.
Теперь, когда вы познакомились с типичными ошибками в общении,
подумайте:
• В каких из них вы узнали себя? Есть ли у вас склонность давать
советы? Или, может, вы слишком много говорите о себе?
• В следующий раз попробуйте осознанно понаблюдать за
ситуацией: как предложение помощи, совет или захват разговора

влияют на беседу? Остается ли собеседник по-настоящему вовлечен в
разговор или постепенно теряет к нему интерес?
• Что вы чувствуете, когда кто-то начинает давать непрошеные
советы?
• Как реагируете, если собеседник вторгается со своей историей в
вашу и уходит в монолог о своих переживаниях, вместо того чтобы
слушать вас? Иногда ничего страшного не происходит и поведение
вашего собеседника почти не влияет на разговор. Однако чаще
атмосфера в беседе меняется, пускай и едва заметно.
Осознав вышеизложенное, вы проявите большую осмотрительность,
когда решите дать совет, встрять со своей историей или
сформулировать вопрос.

Задавать вопросы – это не так приятно, как говорить о
себе
Мы недаром так склонны вставлять в беседу свое «я»
и фокусироваться на себе, даже когда говорит другой. На самом деле
для этого есть вполне логичная, биологическая причина. Оказывается,
это физически ощущается как нечто приятное. Буквально ощущается.
Ученые подсчитали, что 60 % всего времени разговора мы посвящаем
только себе («Scientific American», 16 июля 2013).
Если же изучить беседы онлайн (например, в социальных сетях), то
окажется, что этот показатель достигает 80 %. Очевидно, что мы с
бо́ льшим удовольствием рассказываем о том, что тревожит, радует или
беспокоит именно нас. Мы только и ждем подходящего момента,
чтобы поделиться успехами и пожаловаться на проблемы. Главным
действующим лицом всегда является наше собственное «я» («мне», «я
сам», «я сама»).
Этому есть биологическое объяснение: исследования показывают,
что во время разговора о себе, когда мы делимся личной информацией,
говорим о том, что нас беспокоит, мозг вырабатывает дофамин. А
дофамин вызывает чувство удовольствия.

Ученые из Гарвардского университета исследовали этот феномен в
эксперименте с использованием ФМРТ. Они попросили 195
участников обсудить собственные мнения и черты характера, а потом
мнения других. Затем изучили различия в нейронной активности
(фокус на себе – фокус на собеседнике).
Никаких сюрпризов: самораскрытие, разговор о себе вызвали
большую активность в медиальной префронтальной коре, связанной,
среди прочего, с личным контролем, с «самообщением».
Этот результат был вполне предсказуем.
Но две другие нейронные области, которые также активировались во
время
эксперимента,
до
этого
никогда
не
связывались
с «размышлениями о себе»: прилежащее ядро и вентральная область
покрышки. Обе эти зоны являются частью мезолимбической
дофаминовой системы, которая отвечает за «вознаграждение»
и связана с приятными ощущениями, вызванными такими стимулами,
как секс, алкоголь и вкусная еда.
То, что эти области активируются, когда вы рассказываете о себе,
делитесь своей историей, означает, что самораскрытие так же
естественно и приятно, как секс, стакан виски или хорошая еда.
Поэтому люди от природы мотивированы больше говорить о себе, чем
на другие темы. Как бы интересно ни было просто о чем-то поболтать,
говорить о себе – намного приятнее с биологической точки зрения.
Происходит выброс дофамина, нас накрывают приятные ощущения,
чувство благодарности… Все это куда приятнее, чем задавать
правильные вопросы.
Сократ, однако, возразил бы, что наша собственная история вовсе не
так уж интересна: по-настоящему захватывающие, обогащающие
разговоры происходят, когда вы исследуете мышление другого, его
убеждения и переживания. Мышление собеседника может подарить
вам новые открытия, которые способны изменить ваш взгляд на вещи.
Платон, ученик Сократа, проводил различие между «мнением»
и «идеей». Мнения – они чьи-то, мы их просто присваиваем себе, а
потом защищаем перед другими. Идеи же не принадлежат никому.
Идея является идеей – и больше ничем. О ней можно говорить, ее
можно ставить под сомнение, оспаривать, опровергать. Когда вы

обсуждаете идею, то разговариваете на равных. Обмениваетесь
озарениями, задаете вопросы и вместе становитесь мудрее.

Причина № 2
Страх задавать вопросы: спрашивать страшно
Когда я провожу консультации, то часто спрашиваю:
– Что мешает вам задать вопрос?
И тут всплывают очень похожие истории.
Когда речь идет о том, чтобы о чем-то спросить, мы боимся трех
вещей:
1. Поставить другого в неловкое положение.
2. Самому ощутить боль и дискомфорт.
3. Конфликтов, ссор и неприязни.
Однажды я слушала подкаст Анне Нейненс. Ведущая спросила
своего гостя, Яна Гёртца, со сколькими женщинами он состоит в
отношениях. Вообще-то, не такой уж странный вопрос: она знала, что
у Гёртца довольно широкий взгляд на моногамию и он поддерживает
отношения с несколькими женщинами одновременно. Но Гёртц
отказался отвечать, заявив, что «вопрос слишком личный». Потом
Анне несколько раз извинялась, хотя и считала, что ее слушателям
данная тема была интересна: ведь интервью как раз касалось
отношений между мужчиной и женщиной, любви, конфликтов,
моногамии и всего, что с этим связано.
Журналистке Сигрид ван Йерсель хорошо знаком страх задавать
трудные вопросы:
Самое сложное в подготовке интервью вот что: ты заранее
должен думать о реакции другого человека. Вопрос может
поставить собеседника в неловкое положение. Или подтолкнуть к
теме, которой он стыдится. Или к чему-то очень личному. Мне
особенно неловко, когда я касаюсь личных тем, в которых
собеседник может быть уязвим. Стоит ли спрашивать мужчину с
инвалидностью, что он больше не может делать или чего ему
теперь не хватает? Нужно ли предлагать женщине, которая едва
умеет читать и писать, посмотреть расшифровку интервью после
его завершения? В конце концов, я решила задать ей вопрос, но

при этом очень смущалась. Причем неловко было скорее мне, чем
той женщине. Она уже давно перестала стыдиться своих
лингвистических затруднений. Спрашивать о личном и
болезненном всегда сложно. Мы заранее пытаемся предположить,
в какой момент собеседнику может стать некомфортно, какую
тему он посчитает неудобной или спорной. И чувствуем себя
неуверенно. Я виню себя за то, что не всегда могу уловить грань
можно / нельзя, и потому предпочитаю вовсе не задавать вопрос.
Хотя и понимаю, что многое упускаю.
Сигрид совершенно права: мы опасаемся задавать важные,
волнующие вопросы, которые могут вызвать неловкость, – но могут и
сблизить собеседников, так как затрагивают очень личные темы.
Зачастую мы слишком быстро решаем, какой из наших вопросов
партнер не захочет услышать.
Собственный дискомфорт – или страх перед ним – тоже заставляет
обходить стороной некоторые темы. Существуют важные вопросы,
связанные с рождением, смертью и болезнями, которые нам сложно
обсуждать. Поэтому мы не касаемся этих сюжетов. Многие избегают
говорить о раке, смерти, болезнях, так как недавно потеряли кого-то из
близких. И в этом нет ничего странного: мы боимся боли, дискомфорта
и, возможно, слез.
Примерно восемь лет назад, еще до того, как всерьез увлеклась
практической философией, я получила важный урок: поняла, что страх
не должен служить причиной отказа от вопроса. Я тогда работала
тренером по верховой езде. Обучала Каролину, очень симпатичную
девушку, с которой мы отлично ладили. У нее была великолепная
лошадь, которую мы вместе тренировали. Мы виделись почти каждую
неделю, но потом она пропала на целое лето. Наконец она написала
мне и объяснила, что у нее внезапно умер отец. Конечно, я выразила ей
соболезнования и пожелала сил. А когда через несколько недель мы
встретились на очередном занятии, я не решилась расспросить ее об
отце.
Мне это показалось слишком волнующим и неловким, я подумала,
что она предпочитает спокойно тренироваться, а не делиться со мной
переживаниями. Однако позднее она призналась мне, что расстроилась

оттого, что я тогда ничего не спросила, – ведь мы были близки и ей это
было нужно. Я усвоила важный урок: я больше не хочу, чтобы мои
личные переживания и боль мешали мне задавать важные вопросы.

Мы предпочитаем поддерживать дружелюбную атмосферу
Согласиться с кем-то проще, чем не согласиться. Разногласия
пугают. Они вызывают страх быть отвергнутым или исключенным.
Последнее, чего вы хотите, – быть по какой-либо причине
вытесненным из компании. Отстаивая иное мнение, недолго
почувствовать себя изолированным. Возможно, поэтому время от
времени вы поступаетесь собственными убеждениями. Уверенно
киваете в знак согласия… а потом сидите дома на диване и
переживаете, потому что на самом деле хотели сказать прямо
противоположное.
Дезирэ, одна из участниц тренинга по критическому мышлению,
выразила это очень точно:
– Когда интересуются моим мнением, я обычно просто жду.
Наблюдаю, что отвечают другие, и внимательно слушаю. И только
когда понимаю, что думают и чувствуют остальные, осмеливаюсь
сформулировать свою точку зрения.
Спросить мнение по поводу Черного Пита, политики, религии,
#MeToo или изменения климата – значит пойти на риск. Атмосфера в
комнате остается дружелюбной, пока все согласны друг с другом. Мы
предпочитаем избегать горячих споров во время празднования дня
рождения. Чтобы сохранить ощущение взаимной поддержки и
гармонии, бессознательно задаем «плохие» вопросы. Потребность
чувствовать гармонию, получать одобрение нашим ценностям и
убеждениям заставляет держать под контролем каждый вопрос. Мы
делаем все, чтобы обстановка оставалась как можно более мирной.
Если в компании закипает дискуссия о Черном Пите, быстро
рождается вопрос: «Разве тебе не кажется, что не стоит чрезмерно
потакать нашим традициям?»
Задать вопрос – хороший, искренний, по-настоящему интересный –
значит прыгнуть в неизвестность. Вы формулируете его, отпускаете и
ждете. Не подсказываете ответ, не рассчитываете на определенную

реакцию, не даете скрытый совет, не влезаете со своей историей, не
одобряете и не отвергаете ответ другого. При этом всегда существует
риск, что другой не согласится с вами, и тогда атмосфера станет
неуютной. Вопрос может выбить кого-то из колеи и сделать разговор
напряженным. Вы ощутите стыд за свою «невежливость» или вину за
дискомфорт другого.
Но чувство вины или стыда не должно возникать, если подходить к
вопросам иначе. Мы сами – пусть и неосознанно – усложняем себе
жизнь, перекладывая на сам вопрос и на человека, кто его задает, всю
вину и ответственность за свои неприятные ощущения. Мы учим
детей: «Такой вопрос задавать нельзя!» Считаем вопрос неуместным,
невежливым или слишком личным. А если и отвечаем на него, то
односложно, раздраженно, добавляя, что «такие вопросы нетактичны».
Задав непростой, но искренний вопрос, вы рискуете нарваться на
осуждение. Испытывать стыд никто не хочет, поэтому мы избегаем
глубоких, волнующих вопросов, упуская возможность установить
искреннюю связь и завести хороший разговор. Мы сами создали такую
культуру (можно сказать, культуру отсутствия вопросов),
предпочитая вовсе не спрашивать и не рисковать.
Возникает странный парадокс: когда мы не можем задать вопрос изза предубеждений и страха почувствовать себя отвергнутыми и
уязвимыми, нам остается только одно – предполагать. Мы додумываем
ответ за другого, исходя из собственного опыта. Мы вынуждены
делать это, потому что не решаемся задавать важные вопросы.

Предлагаю поразмышлять
Задумайтесь:
• В каких случаях вы не решаетесь задать вопрос? Чего вы в этот
момент боитесь? Чувства неловкости у собеседника, своего страха,
конфликта или ссоры?
• Какие вопросы вы хотели задать, но промолчали? Помните, почему
так произошло?
• Бывало ли с вами такое, что вы заранее «знаете, как это работает»?
В какие моменты вам свойственно делать заявления, не проверив их,

додумывая за собеседником? Можете вспомнить конкретный пример?
• В каких ситуациях вы ощущаете необходимость контролировать
свой вопрос? По каким деталям вы это замечаете?

Причина № 3
Оценка: за высказанное мнение мы
зарабатываем больше баллов, чем за вопрос
Еще одна причина, по которой мы боимся задать вопрос, даже если
хотим, такова: вопрос не приносит баллы. Задать вопрос – значит
интересоваться ответом. Задать вопрос – значит признать, что вы чегото (пока) не знаете. Возможно, ваш вопрос означает, что вы
сомневаетесь. А сомнение всегда не в тренде. На сомнениях очков не
заработаешь, в резюме оно выглядит не слишком привлекательно.
Сомнение – это не хит, не уникальное торговое предложение, не то,
что приведет вас к повышению. Вакансии редко содержат требования
вроде «умение задавать вопросы», «навыки сомнения» или «мастер по
откладыванию решений». В современном обществе обычно ищут
противоположное: лидеров – то есть тех, кто принимает решения,
вдохновляет, берет ситуацию в свои руки, стремится вперед и уверен в
себе.
Один из участников моего исследования, отвечая на вопрос «Почему
ты боишься спрашивать?», объяснил:
– Если ты задаешь вопрос, то показываешь, что чего-то не знаешь. Я
часто замечаю, что именно по этой причине люди не задают вопросы.
Видимо, проще оставаться в неведении, чем выглядеть глупым.
Из этого и других подобных высказываний видно, как мы относимся
к незнанию: мы слишком быстро ассоциируем его с глупостью.
Брене Браун в своей книге «Вопреки» (Brené Brown, «Verlangen naar
verbinding») пишет:
Оглядываясь на прошедший год, я не могу вспомнить, когда в
последний раз кто-то задал мне вопрос, а я немедленно не
изложила в ответ собственное мнение – даже если не разбиралась
в предмете… В культуре, где приходится подстраиваться – дома,
на работе или в компании, – любопытство считается слабостью, а
задавание вопросов воспринимается скорее как враждебность,
чем как ценное стремление узнать что-то новое.

Считая незнание или сомнение чем-то постыдным, мы создаем
благодатную почву для громкого, но пустого высказывания мнений, не
для задавания вопросов. Чтобы скрыть собственную неуверенность,
превращаем болтовню в «глубокие» аналитические рассуждения.
Чтобы не казаться глупым и сомневающимся, делаем вид, будто точно
знаем, о чем говорим.
Чтобы выглядеть компетентными, подаем свои мнения как факты.
Человек, задающий вопросы, считается неуверенным в себе. А с точки
зрения общества, неуверенному и сомневающемуся человеку доверять
нельзя.
Янин Аббринг, телеведущая и создательница программ, в том числе
«Воскресенье с Любахом», была гостем телешоу «Это были новости
недели». (Юмористическая программа, где новости прошедшей недели
обсуждаются всякий раз с двумя новыми гостями.) Янин Аббринг
сказала, что у нее никогда не возникает мгновенного четкого мнения
по любому вопросу. Стоило ей это произнести, как ведущий Харм
Эденс немедленно воскликнул:
– Тогда что ты вообще здесь делаешь?!
А Питер Паннекук напомнил Аббринг:
– Ты же работаешь в программе «Воскресенье с Любахом»; у вас
там всегда имеется четкая позиция по любой теме.
Тогда Янин объяснила:
– На самом деле в программе мы довольно долго ищем свою
позицию, и мне это нравится.
Остальные участники ток-шоу принялись язвительно шутить:
– Мы пока отойдем, сходим в туалет, а ты тем временем спокойно
обдумаешь свое мнение.
Позже в интервью для «Volkskrant Magazine» Янин рассказала об
этом эпизоде:
– Я никогда не формирую свое мнение сразу, часто сомневаюсь.
Когда я участвовала в телешоу «Это были новости недели», ведущий
Харм Эденс даже не пытался сдержать раздражения. Он спросил меня,
что я думаю о Тьерри Боде. На телевидении от тебя ожидают короткий
и четкий ответ, но у меня в голове что-то перемкнуло и я промямлила:
«Э-э-э, мне нужно подумать, потому что, с одной стороны, по-моему…

Э-э-э…» В какой-то момент Харм Эденс вспылил: «У тебя вообще есть
хоть какое-то мнение?!» Я почувствовала себя ужасно неловко.
Раздражение Харма Эденса – не единичный случай. В нашей
культуре закрепилось представление, что для того, чтобы стать
участником «дебатов», необходимо иметь четкую, сформированную
позицию. Высказывание однозначного мнения считается более
предпочтительным, чем сомнение или молчание. Но верно ли это?
Ведь на самом деле изменение позиции демонстрирует нашу гибкость
мышления и вовсе не должно восприниматься как слабость.
Сомнения даются нам нелегко. Мы традиционно стремимся к
определенности, к тому, чтобы знать, чего ожидать. Люди вообще не
слишком хорошо справляются с сомнениями, с чем-то неизведанным, с
открытыми вопросами. Наш мозг плохо переносит неопределенность.
Вопрос, особенно тот, на который нет ответа, – как книга с открытым
финалом. Поэтому так хорошо работает клиффхэнгер, прием в
сериале, когда сезон или эпизод обрывается на напряженном или
неопределенном моменте. В конце эпизода создается напряжение, и
нам приходится гадать: «Удастся ли герою выпутаться? Действительно
ли это его потерянный сын? Выберет она этого мужчину или другого?»
«Нетфликс» неплохо зарабатывает на вопросах без ответов и открытых
финалах.
В те времена, когда люди мастерили каменные наконечники для
копий, устраивали засады в кустах и охотились за едой, быстрые
ответы действительно были жизненно необходимы. «Как поскорее
понять, где найти на ужин мамонта?» – вот что было важно для
выживания. Последнее, что требовалось первобытному человеку, – это
задавание вопросов. Люди не созданы для того, чтобы «не знать». Наш
мозг не желает останавливаться, задумываться и всесторонне изучать
каждую дилемму; он предпочитает другие задачи.
Если я спрошу вас: «Сколько времени?» или «Что у вас сегодня на
ужин?» – вы задумаетесь. Такова функция мозга – он ищет
необходимую информацию, анализирует, решает, что с ней делать,
выстраивает логические цепочки и переходит к следующему шагу. В
повседневной жизни уметь быстро отвечать на вопросы – полезная
привычка. Однако она не отпускает нас и тогда, когда дело касается

более серьезных задач, на которые не всегда имеется однозначный
ответ. «Хотим ли мы продолжать сотрудничество? Что лучше –
подыскать новую работу или остаться на старом месте? Стоит ли
разводиться? Хорошая ли я мать?»
Поскольку мы привыкли быстро искать – и находить – ответы, то
рефлекторно поступаем так же, когда речь заходит о сложных
вопросах. Однако во время серьезных разногласий, формирования
суждений или жизненного выбора привычка работает против нас. В
этих случаях нам следует научиться принимать свое незнание.

Создатели вопросов вместо создателей мнений
Мнения приобрели такое значение в нашем обществе, что родилась
новая профессия – создатель общественного мнения. Эти столпы
общества, заняв определенную позицию, кричат о ней на каждом углу
и пытаются заставить других принять их мнение. Они спорят,
обмениваясь точками зрения, непрошибаемыми, как бетонная стена.
Мне кажется странным словосочетание «создатели мнений».
Правильнее было бы сказать «предсказатели мнений». Видимо, мы в
них нуждаемся, в этих предсказателях. Возможно, потому, что
разучились мыслить самостоятельно и формулировать собственные
обоснованные и продуманные взгляды…
Создатели мнений в состоянии помочь нам более ясно разглядеть
суть событий. Встряхнуть наше мышление, помочь посмотреть на
вещи с другой стороны. Но если поставить напротив одного мнения
другое, столь же четко аргументированное, то возникает отличная
почва для драки. Кроме того, готовые мнения делают нас ленивыми:
ведь я могу попросту выбрать любое из них. А если кто-то другой
красиво изложит противоположную, но тоже привлекательную точку
зрения, я тут же перейду в его лагерь. Я словно подыскиваю новое
пальто: могу примерить разные мнения и посмотреть, как они на мне
сидят. Взять немного от себя и много от других – от тех, кто уже все за
меня придумал.

Из-за бешеной скорости, с какой мнения захватывают публичные
пространства, у людей нет больше ни минуты для упорядочения
собственных мыслей. Сколько вам нужно времени, чтобы сделать
бутерброд? Так вот, пока вы заняты этим приятным делом, аргументы
успеют несколько раз атаковать вас. В этой связи Роб Уэйнберг
написал в 2013 году в книге «Фабрика новостей» (Rob Wijnberg, «De
nieuwsfabriek: hoe de media ons wereldbeeld vervormen»):
Обычно проходит час-другой – и вот уже какое-нибудь
незначительное новостное событие откомментировано целой
армией политиков, создателей мнений и журналистов, причем
зачастую еще до того, как стало понятно, что именно произошло
или было сказано.
Способность произнести: «Я не знаю», а затем немного помолчать и
в тишине тщательно сформулировать вопрос, возможно, так же
необходима, как уже сформированная позиция создателей мнений.
Поэтому я предлагаю новый концепт: «создатели вопросов». Эти
люди нам пока неизвестны – они формулируют вопросы, а не ответы.
Создатели вопросов инициируют мыслительные процессы и
приглашают к спокойному размышлению и рефлексии. Они не
выдвигают утверждений, но задаются вопросами, над которыми стоит
поразмышлять; вопросами, которые приглашают к разговору.
Такого создателя вопросов должны приглашать на программы «Мир
вращается дальше» и «Поздно ночью» или предлагать вести колонки
для журнала «Volkskrant Magazine» с единственной целью: снабдить
аудиторию вопросами, которые работают. Исходя из убеждения, что
хороший вопрос заставляет мысль двигаться, а готовый ответ ее
останавливает. В моих фантазиях ведущая программы Маттейс ван
Ньюкерк дает собеседнику возможность высказаться, и благодаря
этому в разговоре возникает множество пауз для размышлений. Как
было бы здорово, если бы наши телевидение, газеты и инфлюенсеры
стали создателями вопросов! Не исключено, что тогда в сложных
беседах мы бы меньше реагировали защитным «да, но…» и обрели бы
большее пространство для диалога. Иногда эту роль берут на себя
философы. Уже несколько лет у нас есть Мыслитель Отечества,

который предлагает альтернативные взгляды и обсуждает острые
темы. Но чтобы стать создателем вопросов, не обязательно быть
дипломированным философом или носить титул Мыслитель
Отечества. Таких людей, по моему мнению, пока слишком мало.

Предлагаю поразмышлять
Узнали себя в этой главе? Бывает ли так, что вы высказываете точку
зрения – не очень хорошо обдуманную, – просто чтобы заработать
очки? Хватит ли вам смелости признаться, как это сделала Янин
Аббринг, что вы чего-то не знаете или пока еще не сформировали
собственное мнение?

Причина № 4
Объективность: мы разучились мыслить
объективно
В современном обществе, где мнения ценятся выше фактов,
объективность сама собой отходит на второй план. Это одна из
причин, по которой мы больше не задаем вопросов или же задаем их
неверно: у каждого «своя правда». Мы повторяем: «Ты имеешь право
так считать», «Это твое мнение» или «У меня своя правда, а у тебя
своя». Такая позиция характерна для современного мышления и
восприятия жизни: у каждого своя истина, и ее надо уважать.
Наша «собственная правда», заключенная в убеждениях, становится
частью нашей идентичности, и нам совсем не хочется подвергать ее
сомнению. А уж тем более проявлять гибкость и пересматривать свои
взгляды. Объективность? Уже и не помню, что это такое.
Философ Даан Руверс, носившая титул Мыслитель Отечества до
2021 года, объясняла в интервью газете «Trouw» (26 марта 2019 года):
Люди уверены, что нужно непременно отстаивать каждое свое
мнение или каждую точку зрения. Я считаю, что это большое
заблуждение. Свобода слова – это политическое право граждан по
отношению к государству, а не право детей перед родителями или
граждан друг перед другом. Оно предполагает, что ты готов
подвергать свое мнение сомнению и воспринимать критику. Это и
есть общественная дискуссия.
Однажды сформированное мнение сложно изменить, даже если ему
противостоит убедительный аргумент. Недавние исследования
показывают, что, когда людям предоставляют доказательства,
противоречащие их убеждениям, они начинают еще сильнее верить в
свою точку зрения.
Фламандский философ и биолог Рубен Мерш в своей книге «Почему
все всегда правы» (Ruben Mersch, «Waarom iedereen altijd gelijk heeft»)
с помощью ряда психологических экспериментов объясняет, как

именно это работает. Например, он приводит следующий
мыслительный эксперимент, предложенный социальным психологом
Джонатаном Хайдтом из Нью-Йоркского университета:
Воображаемая ситуация: Джули и Марк, двоюродные брат и
сестра, отправляются вместе в отпуск на юг Франции. Однажды
вечером они остаются спать в палатке на берегу моря и решают,
что было бы любопытно провести ночь вместе. Джули принимает
противозачаточные таблетки, Марк использует презерватив. Опыт
им понравился, но они решают его не повторять. Все, что
произошло этой ночью, останется их секретом, они никому о нем
не расскажут. После пережитого они почувствовали еще более
сильную связь друг с другом.
Хайдт представил этот мыслительный эксперимент на суд разным
людям и спросил мнение о поведении героев. Все осудили Джули
и Марка, назвав их поступок неправильным и аморальным. Однако
четко обосновать свою точку зрения никто не смог. Двоюродные брат и
сестра добровольно согласились провести ночь вместе, и это никому
не причинило вреда. Но убежденность людей основывалась не на
логике или фактах, а исключительно на интуитивном отвращении.
В своей книге Рубен Мерш показывает, что наши инстинктивные
эмоции часто побеждают рациональное мышление. Люди продолжают
отстаивать свои убеждения, даже когда факты и объективные данные
им противоречат. «Чаще всего мы используем факты так же, как
пьяница – фонарный столб: не как источник света, а как опору». Мы
подсознательно
ищем
подтверждение
своей
правоты
и
отфильтровываем всю поступающую информацию так, чтобы она
соответствовала нашим взглядам. «Мы не задаем реальности вопросы
– мы пытаем ее, пока она не признает то, что мы хотим услышать», –
пишет биолог.
В своей другой книге, «Как не соглашаться: руководство» (Ruben
Mersch, «Van mening verschillen: een handleiding»), Мерш рассказывает
еще об одном эксперименте. Проводится исследование, в котором с
помощью ФМРТ измеряют активность мозга и наблюдают, как мозг
реагирует на эмоции. В эксперименте участвуют три человека. Первый

участник получает сильный удар по лицу. Прибор показывает, что
человек эмоционально взвинчен, и это неудивительно. Второй слышит
в свой адрес оскорбления. Результат сканирования мозга практически
идентичен первому. Третий участник сталкивается с аргументами,
которые прямо противоречат его глубоко укоренившимся убеждениям.
И – угадайте, что? – скан третьего участника будет неотличим от
первых двух! Удар, оскорбления или мнение, отличное от вашего, –
мозгу все равно! Вы не думаете рационально – вы находитесь в
режиме выживания.
Искренне задавая вопросы, проявляя подлинный интерес, вы
пересматриваете свои убеждения. Однако все в вашей человеческой
природе восстает против этого. Нам гораздо проще быть неправым,
чем правильно сомневаться. Когда мы сталкиваемся с трудными
вопросами, мы инстинктивно переходим в позицию самообороны,
потому что они угрожают нашей идентичности.
Это, конечно, не касается фактических вопросов, таких, к примеру,
как «Где ты живешь?». Но попробуйте не занервничать, когда кто-то
начинает ставить под сомнение ваши слова, а вам нужно объяснить,
почему вы говорите то, что говорите.
Тали Шэрот, когнитивный нейробиолог, говорит в интервью газете
«Trouw» (17 марта 2018):
Наши убеждения – часть нас самих. Информация, которая идет
вразрез с ними, угрожает самой сути нашей личности. Мы
сопротивляемся этому. Мы не хотим подвергать сомнению наши
убеждения или, другими словами, то, чем мы являемся. Дети
верят родителям, когда те утверждают, будто видели розового
слона, летящего по небу, потому что для малышей в этом мире
все в новинку. Они замечают, что некоторые странные на первый
взгляд вещи вполне возможны. Но взрослые имеют сильные
убеждения, которые не так просто поколебать. И чаще всего они
разумно обоснованы. Действительно, земное притяжение
реально, солнце всходит и заходит, розовых летающих слонов не
существует. Однако это делает очень сложным изменение
необоснованных убеждений.

Когда вам задают вопрос, вы должны дать ответ, над которым нужно
подумать. Вам бросают вызов, приглашают пересмотреть свою точку
зрения, заново ее сформулировать или, возможно, даже признать, что
вы видели ситуацию неправильно. Вас приглашают потренироваться в
гибкости восприятия. Вы должны приготовиться забыть слова «это
моя правда» и освободить место для объективности.
Одна из первых бесед в духе Сократа, в которой я участвовала,
поднимала вопрос «Безусловна ли наша любовь к детям?». В разговоре
принимали участие шесть человек, и некоторые из них согласились с
этим утверждением: да, любовь между родителями и детьми
безусловна. Одна из участниц, Марэйке, была категорична в своем
мнении:
– У меня двое детей, и я точно знаю, что всегда буду их любить. Не
важно, что они сделают, любовь останется. Обязательно. Навсегда.
Другая участница, Джессика, захотела поколебать прочное, как
скала, убеждение Марэйке:
– Как ты можешь быть уверена, что любовь останется, что бы они
ни сделали?
– Ну… я просто знаю это!
Третий участник спросил:
– А если один из твоих детей в порыве ярости кого-то убьет?..
Останется ли твоя любовь такой же сильной?
– Вот еще! – возмущенно воскликнула Марэйке. – Это такое
странное предположение, что я не знаю, как на него реагировать.
Когда нам задают вопрос, когда с нами спорят, заставляют
размышлять или даже пересматривать собственные слова и мысли, у
нас возникает чувство тревоги. Мы предпочитаем избегать таких
ситуаций. Ведь мы выстраиваем свою идентичность именно на наших
взглядах. За утверждениями и мнениями скрывается наше
мировоззрение. Неудивительно, что нас пугает перспектива
дистанцироваться от своих идей и посмотреть на них, что называется,
новыми глазами. Безусловный рефлекс – защита. Защищать не столько
конкретное убеждение, сколько свою идентичность.
В этом примере Марэйке избегает вопроса и принимает боевую
стойку. Нет, она решительно не хочет ставить под сомнение свои
твердые убеждения, свою правду. Даже думать не желает о том, что ее

любовь к детям может быть не такой уж безусловной. Но в этом и есть
смысл философии – задаваться подобными вопросами. В конце концов
Марэйке, хотя и с трудом, все же отважилась сделать шаг в сторону.
Кто-то спокойно спросил ее:
– Представь, что твой ребенок убил человека. Без причины. Просто
так. Останется ли твоя любовь такой же сильной или все-таки
изменится?
Марэйке помолчала, нахмурилась, поерзала и сказала со вздохом:
– Нет… Если честно, думаю, что изменится. Наверное, все-таки
любовь к детям тоже имеет определенные границы.

Предлагаю поразмышлять
• В каких случаях вы занимаете оборонительную позицию?
• Готовы ли вы согласиться с фактами, которые подрывают ваше
мнение? Или нет?
• Вспомните момент, когда вам стало некомфортно из-за какого-то
вопроса. Что конкретно вы тогда не хотели обсуждать? Что пытались
защитить?
• Был ли случай, когда вы задали вопрос, а собеседник начал
обороняться, нервничать или злиться? Какую идею он пытался
защитить?

Причина № 5
Время: нам кажется, что задавать вопросы
долго, а мы всегда спешим
Я спросила Йозефин Хармсен, организатора мероприятий: «Что
мешает тебе задавать вопросы?» Она ответила:
– Иногда я не решаюсь спросить что-то важное, потому что знаю –
люди сильно заняты (или, по крайней мере, они так думают). Им
просто не хватает терпения долго и осмысленно разговаривать на эту
тему. Сейчас время быстрых реакций и мгновенных ответов. А
хороший вопрос требует совсем другого подхода. Если задаешь
действительно глубокий вопрос, тебя могут посчитать странным или
несовременным. Людям недостает спокойствия, тишины для
осмысления. Точнее, многие ее себе не позволяют, а ведь именно она
нужна для настоящего понимания.
Я думаю, что Йозефин права: у нас нет времени для глубокого
изучения вопроса. Вернее, мы не хотим его найти. Мы хотим как
можно быстрее нестись вперед. Вдобавок к тому, что нам приятна
уверенность в своих знаниях, мы не желаем погружаться в настоящее
исследование, так как считаем его ненужным и долгим. Зачем? Мы и
так слишком заняты. Нам кажется, что хороший разговор отнимает
много времени, хотя на самом деле он его скорее экономит. Скольких
недоразумений можно было бы избежать, сколько проектов не
провалилось бы, сколько рабочих и личных отношений не
разрушилось, если бы стороны потратили время на исследование, на
вопросы, на совместное размышление о том, что действительно важно!
Ариане ван Хейнинхен, практический философ и консультант,
владелица собственного агентства «Denkplaats», рассказывала мне об
аналитических сессиях, которые она проводит с клиентами. Прежде
всего она изучает, в чем именно заключается проблема. Часто
менеджмент компании думает, что проблема в одном, а на самом деле
она в чем-то совершенно ином. К примеру, если прибыль падает,
руководство сразу начинает вырабатывать стратегии: запускаются
маркетинговые кампании, придумываются способы привлечения

клиентов. Но возможно, суть кроется в корпоративной культуре, или в
том, что продукт уже десять лет как устарел, или еще в чем-то.
Некоторые компании, чтобы разобраться в происходящем, приглашают
практического философа – зовут Ариане, задача которой – провести
аналитическую сессию, используя системный подход к вопросам;
другими словами, сократовский метод.
Во время беседы в духе Сократа можно рассмотреть ситуацию
логически и последовательно; увидеть, где люди себе
противоречат, обнаружить скрытые нестыковки и обсудить их.
Это позволяет взглянуть на картину иначе и принять более
взвешенные решения. По моему опыту, люди в итоге всегда
благодарны за такие беседы – они освобождают место для новых
идей. Это не просто и не быстро, но, если погрузиться в
исследование с подлинным интересом, усилия окупятся. В девяти
случаях из десяти обсуждение приводит к лучшему и более
эффективному решению. А значит, потраченное время – на самом
деле время сэкономленное.
Ведение аналитической сессии или диалога требует не только
времени, но и самодисциплины. А этого качества многим из нас
недостает. Мы списываем все на цейтнот: мол, у нас нет времени на
вдумчивые разговоры и осмысленные вопросы. На самом деле речь
идет скорее об отсутствии самодисциплины. Не стоит заниматься
самобичеванием, если у вас ее нет. Надо лишь понять, что это одна из
причин того, что наши беседы поверхностны, а вопросы –
некачественны.

Когда вы даете себе время подумать, вопрос звучит иначе
Некоторое время назад я вместе с двумя коллегами проводила
философскую сессию для руководителей и супервайзеров одной
медицинской организации. Они хотели глубже изучить ключевые
ценности компании: смелость, любопытство и доверие. Чтобы наш
разговор не носил чисто абстрактный характер и его участники
проверили теоретические концепции опытом, мы решили сделать

упражнения, связанные с каждой из ценностей. После этого у нас
появился конкретный материал, который можно было обсудить в стиле
бесед Сократа. Вот одно упражнение: каждый из участников должен
описать на бумаге недавнюю ситуацию, которая его разозлила, – чтото, что вывело его из себя в последние недели (уложившись в две
фразы). Затем все разделились на пары. Участник А получал задание
рассказать свою историю; участник Б молчал ровно минуту и задавал
один вопрос. Отвечать на него не требовалось. Смысл упражнения –
прочувствовать сам процесс: выслушать историю и подумать над
вопросом.
Произошло удивительное: сначала эта минутная тишина казалась
неловкой – послышались смешки. Но спустя несколько секунд
молчание переросло в сосредоточенность. После упражнения
участники поделились впечатлениями, и все без исключения отметили,
что вопрос, который они задали через минуту размышления, оказался
совершенно иным, чем тот, который пришел в голову первым.
Более того, они сами признали, что финальный вопрос всегда
оказывался лучше. Один участник заметил:
– Первые вопросы, которые у меня всплывали, были совсем
неинтересными. Слишком наводящими или просто забавными –
скорее, чтобы подурачиться. Но вопрос, который родился через
минуту, был по-настоящему связан с рассказом собеседника и
заставлял задуматься.
Мы привыкли полагать, что постановка хорошего вопроса – пустая
трата времени. Но дело обстоит вовсе не так: если потратить время на
обдумывание, в итоге вы его сэкономите. Чем глубже вопрос, тем
качественнее ответ. Или, как гласит восточная мудрость, «замедляясь,
ты ускоряешься».

Предлагаю поразмышлять
• Считаете ли вы, что задавать вопросы – значит терять время?
• В каких ситуациях вы торопитесь?
• В каких ситуациях вы довольствуетесь быстрым решением, вместо
того чтобы поразмышлять?

Причина № 6
Навыки: в школе нет предмета «Как
правильно задавать вопросы»
Я с детства была маленькой почемучкой. Этаким назойливым
комариком, который зудит без перерыва на обед и каникулы. Как
любой ребенок с бесконечными «почему», я серьезно испытывала
терпение родителей.
– Мам, а почему воздушный шар летит в небе?
– Потому что люди хотят посмотреть на землю с высоты.
– А почему они хотят посмотреть с высоты?
– Думаю, потому что это красиво.
– А мы тоже можем полететь на воздушном шаре?
– В принципе да, но мы не будем этого делать.
– А почему не будем, если можем?
– Ну, э-э-э… Потому что я так сказала!
Я редко довольствовалась первым ответом. Мне нужно было узнать,
что прячется за следующим вопросом: выше, ниже, сбоку и позади
уже полученного объяснения. Родители часто отделывались от моих
расспросов фразой: «Потому что я так сказал». Это, конечно, удобный
способ пресечь бесконечные расспросы. И легкий способ дать ребенку
понять, что задавать вопросы – не всегда хорошо. Я понимаю
взрослых: чтобы отвечать на детские «почему», требуются терпение и
время. И все-таки нужно уметь поддерживать в малышах
любознательность и поощрять исследовательский подход к изучению
мира. Это того стоит. Попробуйте остановиться, задать встречные
вопросы, помочь ребенку подумать и пофантазировать.
Гибкость мышления, исследовательский подход, способность
рассматривать и обнюхивать тему или вопрос с разных сторон: дети
обладают этими навыками от природы. Но в нынешней
образовательной системе эти таланты быстро исчезают.
От начальной школы до колледжа, от университета до работы в
какой-нибудь компании – нигде, несмотря на прекрасные инициативы

и интересные проекты, философский, исследовательский подход и
постановка вопросов не становятся привычными. В средней школе, к
сожалению, нет предмета «мышление и умение задавать вопросы»,
хотя он должен стать одним из самых важных. Способность
критически мыслить, ставить под сомнение собственные и чужие
взгляды, слышать различные точки зрения – все это помогает
воспитанию думающих, умеющих находить общий язык взрослых. А
такие взрослые сегодня нужны больше, чем когда-либо.
Некоторые школы организуют художественные проекты, чтобы
стимулировать у детей креативность и способность думать, или
пытаются внедрить философию в свою программу. Но и тут не все так
просто. Проблема, с которой сталкиваются учителя, желающие
провести с детьми исследовательский или дискуссионный урок,
состоит в том, что им нужно забыть свои классические функции.
Мелани Эйдемс (учитель шестых – седьмых классов) принимала
участие в мастер-классе «Философия в школе» для учителей средних
классов.
– Как педагогов нас изначально учат задавать вопросы на проверку
знаний. Ты проверяешь знания, чтобы понять, усвоили ли ученики
урок. Только в последние год или два стало уделяться больше
внимания вопросам, которые развивают критическое мышление
учеников.
В результате, по словам Мелани, от учителей старшего поколения,
которые не привыкли мыслить и работать таким образом, требуется
куда больше усилий.
– Конечно, любой учитель задает искренние вопросы, но они в
основном касаются личной сферы: «Как дела у твоей бабушки? Что ты
чувствуешь по этому поводу? Чем я могу тебе помочь?» Задавать в
таком же стиле вопросы по учебному материалу сложнее, ведь надо
забыть о своей роли учителя, который знает ответы, и слушать
учеников с искренним любопытством.
То, о чем говорит Мелани, я слышу от многих учителей, когда
провожу мастер-классы и тренинги в начальных школах. С одной
стороны, существует традиция преподавания, с которой мы за много
лет свыклись. С другой – большая нагрузка, разнообразные проверки и
даже вмешательство родителей. И все это, безусловно, способствует

тому, что в школе остается мало места для творчества и глубоких
бесед.
Мелани отмечает, что родители живут в обществе, которое ставит в
центр всего знания, а не творческие или мыслительные навыки. Отцы
и матери, как и инспекторы из Министерства образования, хотят
прежде всего видеть подтвержденные конкретными цифрами
результаты.
Иногда родители буквально требуют, чтобы их ребенок получил
высокие оценки, необходимые для поступления в гимназию, и
предъявляют учителям претензии, если оценки оказываются ниже, чем
они ожидали.
Мелани говорит:
– Если раньше учитель начальной школы мог спокойно наблюдать за
ребенком и предлагать ему задания, развивающие творческие
способности, то сейчас родителям важнее похвастаться тем, что «мой
сын в первом классе уже умеет читать, писать или считать». А то, что
«моя дочь во втором классе прекрасно поет или рисует», уже не имеет
значения.
Из-за повышенных требований со стороны родителей и общества
уроки по «безделью», как называют многие родители занятия,
требующие других навыков, чем счет, чтение и правописание,
проводятся все реже. В то время как именно это «безделье»
и удовлетворяющие любознательность разговоры развивают у детей
исследовательский и творческий подход.
Однажды я проводила тренинг по креативности и критическому
мышлению в средней школе. Задача, которую получили учителя,
состояла в том, чтобы придумать и организовать для учеников
творческий урок. Причем предоставив ученикам полную свободу, то
есть дав им возможность размышлять, делать выбор, самостоятельно
работать с темой. Одна из участниц тренинга, Эллен, которая
преподавала в восьмом классе, сказала:
– Мои ученики остро ощущают важность понятий «победа»
и «проигрыш». Из-за этого дети не могут весело играть друг с другом.
Я хочу, чтобы они поняли, что выигрыш или проигрыш не всегда
имеет значение, ведь можно просто хорошо проводить время вместе. Я
попробую объяснить им это в рамках креативного урока…

Другая учительница, преподающая этику, призналась во время
тренинга по философским беседам:
– Я проводила с детьми урок, и мы говорили на тему: нужно ли
молиться только в церкви. В конце урока я не смогла удержаться и
поделилась своим мнением по этому поводу, потому что мне казалось,
что они должны думать так же.
Даже преподаватели этики и искусства стремятся направлять и
контролировать выводы учеников. Им трудно отпустить ситуацию и
предоставить детям полную свободу. Пусть и в самом конце, но они
всегда добавляют собственные мысли. Да и дети тоже, конечно, не
привыкли к другому типу преподавания, поэтому часто спрашивают:
«А вы нам скажете правильный ответ?»
То, как мы организовали наше образование, влияет на умение детей
самостоятельно думать, занимать исследовательскую позицию и
осмеливаться задавать вопросы. Современная система образования
скорее ограничивает это умение, чем развивает его.
Даже в педагогических университетах будущих учителей не
обучают навыку задавать вопросы. Анна Бодин, студентка
педагогического факультета, рассказывала на мастер-классе по
критическому мышлению:
– В нашей программе есть курс философии, но это скорее история
философов и их идей. А вот как реально вести глубокие беседы, не
говоря уже о том, как учить детей задавать вопросы… Нет, я не имею
об этом ни малейшего представления.
Ну а что после школы? Отсутствие умения задавать вопросы и
открытого, любознательного подхода сопровождает нас и дальше. В
высших учебных заведениях и в компаниях акцент делается на том же,
что и у первоклашек: на теории и точных знаниях, а не на
формировании и развитии исследовательской позиции, желании
учиться.
Но потребность в этих навыках становится все более острой.
Ян Брансен, философ и профессор Университета Неймегена, в своей
книге «Образованный или деформированный? Другой взгляд на
образование» (Jan Bransen, «Gevormd of vervormd? Een pleidooi voor
ander onderwijs») выступает за изменение системы.

По его мнению, для Министерства образования по-прежнему важно
лишь выдавать и проверять знания. При этом их практическое
применение для теоретиков в министерских костюмах, видимо, не
имеет никакого значения. Для Брансена уметь что-то – это знать, как
эффективно действовать в конкретной ситуации. Знания становятся
настоящими и полезными только тогда, когда проявляют себя через
профессиональные действия в любых обстоятельствах. Чтобы достичь
этого уровня, образование должно опираться на три ключевых
элемента: социализацию, личностное развитие и практические навыки.
Брансен считает, что в мире, где доступно множество источников
информации, крайне важно, чтобы молодежь училась критически их
оценивать – различать мнение и факт. Однако критическое мышление
недостаточно развивается и тренируется, потому что система
образования до сих пор ориентируется в основном на передачу знаний
и их проверку.

Предлагаю поразмышлять
• Вспомните свое воспитание и школьные годы: что вы
бессознательно усвоили о задавании вопросов?
• В вашей школе умение задавать вопросы поощрялось и ценилось
или же нет?

Итог
В этой главе мы рассмотрели причины, по которым плохо умеем
задавать хорошие вопросы:
1. БИОЛОГИЯ: говорить о себе гораздо приятнее, чем задавать
вопросы.
2. СТРАХ или ВОЛНЕНИЕ: иногда задавать вопросы действительно
страшно.
3. ЖЕЛАНИЕ ОТЛИЧИТЬСЯ: мнение заработает вам больше
баллов, чем вопрос.
4. ОБЪЕКТИВНОСТЬ: мы разучились мыслить объективно.

5. ВРЕМЯ: мы думаем, что задавать вопросы долго.
6. НАВЫК: нас этому просто не учат.
Понимание причин поможет вам изменить ситуацию. Осознав, что
двигаться вперед вам мешают страх или эгоизм, вы с большей
легкостью их преодолеете. А если поймете, что вместо искреннего
вопроса высказываете свое мнение, просто чтобы произвести
впечатление, то в следующий раз сможете поступить по-другому.
Кроме того, когда вы усвоите, что вопросы экономят время, а не
отнимают его, вы будете охотнее их задавать.
Понимание этих механизмов – лишь часть головоломки.
Предположим, вы поняли, почему не задаете (или плохо
формулируете) вопросы, а теперь хотите научиться делать это лучше.
С чего же вам начать? Об этом пойдет речь во второй главе. В ней я
познакомлю вас с сократическим методом. Именно он лежит в основе
умения задавать хорошие вопросы. Когда вы овладеете этим стилем
мышления, правильные вопросы начнут появляться сами собой. Как
развить настоящую любознательность? Из чего состоит метод
Сократа? Как его тренировать? Все ответы – во второй главе!

На схеме выше видно, как я представляю себе искусство задавать
вопросы. В центре всего метод Сократа – это необходимый фундамент,
база. Если основа крепкая и вопросы базируются на сократическом
методе, то можно двигаться вперед и разбираться со вторым уровнем –
необходимыми условиями для задавания вопросов. Если и основная
часть, и условия в порядке, то пора переходить к практическим
советам, приемам и технике. Однако чаще всего мы концентрируемся
только на завершающем, внешнем слое. Существует огромное
количество статей и курсов, посвященных исключительно технике
вопросов, но полностью игнорирующих позицию, из которой задается
вопрос, и условия его задавания.

Глава вторая
Основа: метод Сократа
Мудрость похожа на баобаб: ни один
человек не может охватить ее в одиночку.
Ганская пословица

Философ-супергерой: разбуди своего Сократа
Внутри меня живет мини-Сократ в плаще Бэтмена. Иногда он
кидается спасать мир чересчур энергично и получает за это по носу.
(Вот почему у него на носу вечно красуется пластырь.) В каждом из
нас сидит маленькая копия греческого философского оригинала.
Некоторые внутренние Сократы спокойно спят, другие рассеянно
глазеют по сторонам или зачитываются историями про Дональда Дака,
играют в видеоигры или наслаждаются мороженым. И тем не менее
все они потенциально способны проявлять любопытство, признавать
свое незнание, бросать вызов и безостановочно задавать вопросы.
Если вам удастся разбудить в себе Сократа, считайте, золотой ключик
у вас в кармане. Ваши разговоры поднимутся на новый уровень, а
наблюдать за людьми станет увлекательнее, чем следить за сериалами
«Нетфликса».
Сократ и другие практические философы, такие как Эпиктет и
стоики, могут научить нас тому, как, задавая вопросы, придавать
беседе глубину, заставляя собеседника задуматься. Древние мыслители
умели вести разговоры, выходящие за рамки банального пинг-понга
«твое мнение – мое мнение». Растолкав ото сна внутреннего Сократа,
вы сделаете свои разговоры более разнообразными, глубокими и,

возможно, даже более философскими.
В английском языке, говоря о йоге и осознанности, используют
фразу: «it’s a practice» («это практика»). Практика ведет к мастерству.
Чтобы овладеть чем-то, нужно часто и регулярно практиковаться.
Направлять внимание и контролировать тело. То же самое касается
метода Сократа и ведения мыслительных бесед: «it’s a practice». А
практика требует времени, концентрации, преданности делу и,
конечно, ежедневной работы.
Эта глава поможет вам развить сократическую позицию. Я расскажу,
что она из себя представляет и как ее развивать, а также предложу
практические упражнения и рекомендации.

Сократ: по-настоящему практичная философия
Сократ жил две тысячи пятьсот лет назад в Афинах (он родился
в 469 году до нашей эры). Отец его был каменотесом, мать –
акушеркой. Жену философа звали Ксантиппа, она родила Сократу
троих сыновей. Сначала, как и отец, Сократ был ремесленником, но
вскоре решил посвятить себя науке. Каждый день он ходил на агору
(рыночная площадь в Афинах, представляющая, по сути,
политический и культурный центр города) и вступал там в беседы со
всеми, кого встречал: с правителями, торговцами, политиками,
ремесленниками, художниками, студентами. Философ обсуждал с
каждым его работу и жизнь. Задавая вопросы, Сократ заставлял
собеседников объяснять свои решения, размышлять, правильно ли они
поступают, извлекать на поверхность мысли и рассуждения, которые
сформировали их воззрения. У ученого было немало поклонников, но
хватало и тех, кто был не в восторге от его настойчивого способа
задавать вопросы. Из-за этого философ даже получил прозвище Жало
Афин.
По мнению Сократа, единственное, что по-настоящему делает нас
счастливыми, – это знание того, что является правильным, умение в
любой ситуации отличать хорошее от плохого. Каждый из нас хочет
достойно делать то, что делает. «Как быть хорошим отцом или другом?
Как сделать разумный выбор, если вы руководитель? Какое решение

должен принять врач, чтобы оно было верным?» Сократ был мастером
формулировать вопросы и развивать исследовательскую позицию.
Если бы проводился чемпионат мира по незнанию, он бы точно
получил там золото. Как никто другой, Сократ умел «отзеркаливать»
собеседника, возвращая тому его же собственные противоречивые
суждения. Философ не утверждал, что знает истину, а лишь задавал
вопросы и приглашал собеседника поразмышлять вместе. Девизом
Сократа была фраза: «Я знаю, что ничего не знаю»; именно поэтому
Дельфийский оракул, живущий у подножия горы Парнас, поспешил
назвать его самым мудрым человеком. Этот оракул, посвященный богу
Аполлону, обладал большой властью. Каждый год тысячи людей,
паломники со всех концов Греции, направлялись в Дельфы, чтобы
посоветоваться с оракулом и попросить у богов помощи, прежде чем
принять важные или трудные решения. Будучи богом света, Аполлон
мог проникать повсюду и видеть то, что ускользает от человеческого
взгляда.
Сократа отличали любопытство и стремление к знаниям. Например,
однажды он захотел ответить на вопрос: «Что такое
справедливость?» – и обратился к тому, кто должен в этом разбираться:
к судье. Судья ежедневно выносит решения о добре и зле, так что
наверняка знает, что такое справедливость. Судья действительно был
уверен, что знает ответ, и стал подробно излагать его Сократу. Но не
прошло и минуты, как Сократ обратил внимание собеседника на
противоречия в его объяснениях. Вскоре и сам судья уже не знал, как
описать понятие «справедливость»: является ли она добродетелью,
имеет ли отношение к благочестию, был ли он сам справедлив в той
или иной ситуации… Таким образом Сократ заставлял людей
задумываться, приглашая поучаствовать в совместном поиске
мудрости.
Сократ занимался весьма практичной разновидностью философии:
вел беседы об абстрактных понятиях, примеряя их к конкретным
жизненным ситуациям. Философия для Сократа – не элитарная наука.
Она должна быть полезной и базироваться на практическом опыте. Его
цель – совместное исследование, совместное взвешивание аргументов,
совместный процесс обучения и поиск истины. В центре внимания
всегда находится конкретная ситуация. Теоретические рассуждения о
концепциях, терминах и гипотетических примерах философ полагал

бессмысленными, ибо они ведут не к обретению истинного знания, но
лишь к «фальшивой книжной мудрости». Сократ занимался
настоящим поведенческим анализом. Задавая вопросы о поведении и
мышлении, он пытался выяснить, что заставляет человека действовать
так, а не иначе. Когда вы извлекаете из глубины, ставите под сомнение
и стараетесь лучше понять свои неосознанные предубеждения,
правила и представления, вам сразу становится ясно, как следует
поступать.
По мнению Сократа, знания – это не то, что мы получаем от других,
затверживая чьи-то слова, а скорее то, что мы вспоминаем. Вот почему
Сократ не писал книг, ведь через них передается только «книжная
мудрость». Единственный, по его мнению, способ получить истину –
это вести разговор. Бессмертная душа уже обладает знаниями,
и Сократ помогал собеседникам воскресить их в памяти. Его метод
получил название майевтика, или метод повивальной бабки.
Мать Сократа была повитухой, он был знаком с процессом рождения
человека и сравнивал свою работу, извлечение скрытого в человека
знания, с родами.
В диалоге Платона «Менон» Сократ объясняет свой символ веры:
В некоторых вещах, о которых я говорил, я не так уж уверен.
Однако я убежден в том, что мы становимся лучше, смелее и
менее беспомощными, когда считаем, что должны исследовать,
вместо того чтобы застревать в представлении, что знания не
существует и нет смысла искать то, чего мы не знаем. Это
убеждение, за которое я буду бороться словом и делом, всеми
средствами, что у меня есть.
За верность своим убеждениям философ жестоко поплатился: он
был осужден и приговорен к смерти – ему предстояло выпить чашу с
ядом. Когда Сократу исполнилось семьдесят лет, его обвинили в
нечестивости и развращении молодежи, в побуждении ее к
неповиновению. На протяжении жизни он задал столько резких
вопросов и высказал столько критических замечаний, что настроил
против себя немало людей. Некоторые называли его софистом, что в те
времена ассоциировалось едва ли не с безбожностью, с подрывом

религиозных законов. Другой частью обвинения была его
недемократическая позиция. Например, философ заявлял, что процесс
случайного выбора правителей народом не гарантирует справедливого
результата. Очевидно, что с такими взглядами и манерой изъясняться
Сократу было непросто завоевать друзей.
Платон подробно описывает суд над Сократом в книге «Апология
Сократа». Философ защищал себя перед судом присяжных, который
состоял из пятисот афинских граждан. В защитной речи он объяснил,
чем заслужил дурную репутацию, и заодно высмеял своих
обвинителей. Судя по всему, Сократ не воспринимал судебный
процесс всерьез и в итоге был приговорен большинством к смерти.
Сократ не боялся умереть; он полагал, что смерть – это либо ничто,
вечный сон без сновидений, либо переход души в другое место. Ни
одно из этих состояний не заслуживает страха, в обоих случаях нам
нечего бояться – такова была логика мыслителя. Смерть Сократа
называют началом истории философии. Некоторые даже используют
выражение «большой взрыв философии».
Ученик Сократа, Платон, написал много философских произведений
в форме диалогов, где Сократ – один из собеседников. Мы никогда не
узнаем наверняка, что здесь плод воображения Платона, а что
происходило в действительности.
Однако мы точно знаем, что способ ведения бесед, которым
пользовался Сократ, привел к появлению структуры диалога, которую
сегодня называют сократической беседой.
Немецкий философ, педагог и политик Леонард Нельсон (1882–
1927) активно применял метод сократической беседы. Он стремился
вернуть ему законное место в философии – не только в абстрактном и
теоретическом смысле, но и в смысле практическом, сделав этот метод
применимым, например, в образовании, в работе различных
организаций и компаний, в политике.
Вам стоит развивать сократическую позицию, если вы хотите
добавить в разговоры больше любознательности, глубины и
размышлений.

Что такое сократическая позиция?
«Лишь тот, кто знает себя и осознаёт, что не знает ничего, обладает
пространством для истинного знания», – говорил Сократ. В
предыдущей главе я писала о том, что одна из самых больших
сложностей при постановке вопросов – наша любовь к ответам. Нам
нравится думать, что мы уже все поняли, нам хочется побыстрее
заполнить пробелы и сделать выводы. Научиться задавать более
качественные вопросы трудно именно потому, что мы априори
уверены в том, что уже все знаем.
Вопросительная позиция в беседе – именно та роль, которую выбрал
для себя Сократ: позиция незнания, любопытства, порой даже
наивности. Он сомневался в том, что люди привыкли считать
бесспорным. А ведь убежденность, уверенность, что мы знаем что-то
наверняка, как раз и мешает нам задавать по-настоящему важные
вопросы. Например, несколько человек вместе работают над какимнибудь проектом. Часто ли кто-то из них задумывается: а что вообще
значит слово «сотрудничество»? Казалось бы, простой вопрос, но,
если его задать, ответы могут сильно разниться. Допустим, маркетолог
Ян видит сотрудничество одним образом, у менеджера по продажам
Пита – другой взгляд, а у специалиста отдела кадров Катрин – и вовсе
третий. Можно, конечно, открыть словарь и найти определение
(«работать в согласовании друг с другом»), но на практике это мало
что прояснит. Что значит «в согласовании»? Как часто мы должны
взаимодействовать? В каком формате? Какие чувства должно вызывать
это сотрудничество?
Детям вопросительная, любопытствующая позиция присуща от
природы. Они постоянно исследуют мир и задают вопросы, потому что
знают, что многого еще не понимают. Именно эту позицию и стоит
развивать – как по отношению к себе, так и ко всему, что нас окружает:
новостям, статьям, чужим высказываниям. Настоящее знание
начинается с осознания того, что мы ничего не знаем.
Но как развить в себе сократическое, исследовательское отношение
к миру, если оно противоречит всем нашим привычкам?
Вопросительная позиция не возникает за один день. Это как спорт:

лишняя пара килограммов на животе не исчезнет после одного дня
усердного потения в спортзале (ах, если бы все было так просто!).
Нужны практика, дисциплина и регулярные тренировки. Тот же подход
требуется для развития мышления и сократической позиции.

Рецепт сократического мышления
• Чистое любопытство как основной ингредиент.
• Щедрая порция незнания.
• Щепотка наивности.
• Капелька желания углубляться в суть.
• Большая ложка терпения.
• Все поспешные выводы отправляем в холодильник.
• Время.
• Пустая голова и широко раскрытые глаза.
• Килограмм нейтральной эмпатии.

Как развивать новую, сократическую позицию?
Первый шаг в развитии вопросительной, сократической позиции:
осознать собственное мышление, понять, что́ и как вы думаете. Только
тогда можно управлять мыслями, корректировать их и готовить место
для настоящих вопросов. «Что» и «как» – это действительно разные
вещи.
Вам нужно понять, что вы думаете: какие убеждения, возможно
даже бессознательные, у вас есть?
Вам нужно понять, как вы думаете: быстро или медленно, логично
или ассоциативно?
Сократ говорил: «Познай самого себя». Только поняв, как устроено
ваше мышление, вы сможете осознанно с ним работать и открыться
для новых идей и точек зрения.
Наблюдайте за своими мыслями так часто, как можете. Чем лучше
вы поймете свое мышление, тем легче вам будет распознавать и при
необходимости менять привычные шаблоны. Наблюдайте, но не

оценивайте. Это нормально, если вы ловите себя на том, что мысленно
осуждаете кого-то (или себя), отвлекаетесь во время разговора или
составляете в голове список покупок. Главное – заметить это и вернуть
внимание к текущему моменту.

Практическое упражнение для наблюдения за мыслями
Вы можете наблюдать за мыслями в любое время, причем даже в
отсутствие собеседников. Послушайте радио- или телеинтервью.
Прислушайтесь к чьей-то беседе, не присоединяясь к ней.
Понаблюдайте за тем, о чем вы думаете. Какие мысли приходят вам в
голову? Какие идеи? Как именно они сформулированы? На чем
сосредоточено ваше внимание? Вы действительно слушаете разговор
или параллельно думаете о собственных делах? Не оценивайте мысли,
просто отмечайте их. Так вы больше узнаете о своих привычках.
Возможно, заметите, что часто отвлекаетесь, что у вас возникает
желание перевести разговор на себя или что вы мысленно оцениваете
собеседника («Почему он переживает из-за такой ерунды?»). Развитие
сократического мышления начинается с простого осознания того, о
чем вы думаете прямо сейчас.
Осознав свои мысли, вы сможете управлять ими. Если замечаете,
что отвлеклись, возвращайте внимание к собеседнику. Погрузившись в
собственный рассказ, «выныривайте» и снова внимательно слушайте
другого. Если вас захлестнули эмоции, возьмите паузу и постарайтесь
разобраться, почему вы среагировали именно так. Подобные
упражнения требуют практики, концентрации и дисциплины, но они
необходимы, если вы хотите научиться задавать глубокие и
осмысленные вопросы.

Сократическая позиция: изумление
Если бы изумление вдруг стало персонажем книги, то наверняка
крайне застенчивым. Скромно отходило бы в сторонку, когда вокруг
становилось слишком шумно. Замыкалось в себе от презрительных
взглядов, недовольных вздохов и язвительных замечаний. Чувствовало
себя ранимым и при малейшей угрозе со стороны своего главного
врага – оценки – предпочитало бы сбежать. Изумление знало бы, что
ему нужно, но не осмеливалось попросить об этом. Занимало лишь то
пространство, которое ему позволяли, а не то, которое действительно
хотело бы занять. Впрочем, изумление нетребовательно. В спокойной
обстановке и при наличии свободного времени оно устраивается в
уголке и наблюдает. Смотрит, слушает и подмечает детали, стремясь
освободиться от предубеждений и взглянуть на другого человека поновому.
Об этом же тысячелетия назад говорил Сократ: мудрость начинается
с изумления. Это один из основных элементов вопросительной
позиции, хотя его не так уж просто прочувствовать через слова.
Словарь предлагает «удивление» как синоним «изумления». Однако,
на мой взгляд, между ними есть малозаметная, но все же существенная
разница. Вы удивляетесь, когда сталкиваетесь с чем-то неожиданным,
когда что-то происходит не так, как обычно. Например, если коллега,
который вечно опаздывает, вдруг приходит на работу на десять минут
раньше. Но изумление – нечто более тонкое. Это выбор. Наблюдая за
ситуацией, я вправе решить, изумляться мне или нет. Все зависит от
того, как я воспринимаю ситуацию, и от моих мыслей по этому поводу.
Готова ли я принять ее как должное? К примеру, я знаю, что Земля – не
единственная планета; есть и другие, и все они вращаются вокруг
Солнца. Я могу просто осознать это как научный факт, а могу
изумиться невероятному устройству мироздания и почувствовать, что
наш мир – лишь крохотная частица бесконечной Вселенной.
Когда одна из моих лучших подруг сообщила, что беременна, я
изумилась. Это же невероятно – в ее животе растет маленький
человечек, который будет иметь свой характер, свои идеи и однажды
превратится во взрослого дядю или взрослую тетю. Ведь это
настоящее чудо! А можно считать, что в этом нет ничего особенного:

беременных женщин полно кругом. Или, скажем, облака. Вы
наверняка хотя бы раз лежали в траве, смотрели на небо и думали:
«Какие они невероятно удивительные, эти облака. Над ними летит
самолет с пассажирами, а я валяюсь здесь, далеко внизу». И, конечно,
замечали, что одно облако ужасно похоже на крылатого крокодила…
Но бывают дни, когда вы спешите по делам и не обращаете на облака
ни малейшего внимания.
Тот же принцип можно применять к типичным будничным
ситуациям.
Обычно я распихиваю каждое чувство, каждое событие по заранее
сколоченным ящичкам с готовыми, витиевато подписанными
ярлыками. Но можно выбрать и другой подход: посмотреть на
ситуацию с изумлением. Например, на момент раздражения в общении
с мамой, подругой или коллегой («Ну вот, опять она реагирует
эмоционально, неужели нельзя просто спокойно поговорить?»). Если
взглянуть на него с искренним изумлением, можно разглядеть много
нового, вместо того чтобы зацикливаться на своих готовых идеях. У
меня появится шанс задать искренние вопросы: «Почему она так
реагирует? Что на самом деле стоит за ее упреками? Что сказать
дальше? Как она воспринимает мои слова?»
Изумление – это способность выходить за рамки очевидного,
желание разглядеть необычное в привычных вещах.
Разрешите себе выбрать изумление, примите его, развивайте. Вокруг
нас слишком много шума, время течет слишком быстро, мы слышим
слишком много разнообразных суждений… Все это мешает нашему
изумлению вырасти самостоятельно. Значит, мы должны помочь ему
развиться, освободить для него место. Изумление не возникает само по
себе. Его взращивание требует не меньших усилий, чем попытки
плыть против течения реки. Когда же мы расчистим пространство и
подготовим плодородную почву, изумление вместе с любовью пустит
корни и начнет расти. И со временем глубоко укоренится внутри нас.

Упражнение: тренируем мышцу изумления
Найдите какое-нибудь оживленное место. Террасу ресторана, пляж,
кафе. Посмотрите вокруг себя, понаблюдайте за людьми – как они
выглядят, как общаются друг с другом. Постарайтесь не вешать
ярлыки, а просто наблюдать и сохранять любопытство.
Если замечаете, что вас накрывает волна осуждения («Какой
идиотский пиджак», «Она ужасно много жестикулирует»), попробуйте
сменить направление мыслей в сторону изумления. Спросите себя: «А
что такого особенного в этом пиджаке? Почему он кажется мне
странным? Какое впечатление выразительные жесты девушки
производят на ее собеседника? Что эти жесты говорят о ней?» Со
временем вы будете смотреть дольше, более пристально, обращая
внимание на детали. И с большим интересом.

Тренировка мышцы изумления: версия для продвинутых
Если вы уже достаточно прокачали мышцу изумления, усложним
задачу. Не просто нейтральное наблюдение, а поиск ситуации, которая
действительно вас задевает. Раздражает. Вызывает дискомфорт.
Наверняка у вас есть кто-то, с кем всегда возникает «какое-то
напряжение». Вы реагируете друг на друга определенным образом и
еще до того, как завяжется разговор, думаете: «А вот и Пит, сейчас
опять начнется».
Попробуйте подойти к следующему общению с «вашим» Питом в
компании с изумлением. Вместо того чтобы думать: «Ну вот, опять
начинается» или «Типичная глупая фраза», постарайтесь оставаться в
состоянии изумления. «Что заставляет Пита так говорить? О чем он
сейчас думает? Что дает ему такое поведение?» Возможно, именно эти
вопросы придут вам в голову. Главное – искренне чувствовать и верить
в свое изумление. В противном случае легко скатиться в сарказм, от
которого уж точно не будет никакой пользы.

Сократическая позиция: любопытство и
искренний интерес
Если ваша цель – содержательный разговор, то самое важное – понастоящему интересоваться тем, что хочет сказать собеседник.
Проявлять любопытство к его опыту, мыслям, переживаниям. Чаще
всего именно этого нам и не хватает – втайне мы вообще-то
интересуемся только собой.
Однажды я рассказывала коллеге о курсе, который прослушала. Мне
очень понравился и сам курс, и методика преподавателя, поэтому я
с увлечением говорила о нашей группе, о подходе и упражнениях,
которые мы делали. Но довольно быстро я ощутила осуждение.
Коллега сказала:
– Не понимаю, зачем преподаватель это делал. Он должен
гарантировать участникам чувство эмоциональной безопасности, его
поведение недопустимо с точки зрения методики.
Я поймала себя на том, что начинаю оправдываться и объяснять:
– Да, понимаю, так может показаться со стороны, но на занятиях все
выглядит иначе. К тому же, у него была своя цель, и…
После разговора с подругой я ехала домой, размышляла и в конце
концов поняла, что произошло. Никто из нас не отложил в сторону
свое заранее готовое мнение. Более того, не имея полной информации,
мы сразу принялись осуждать. Коллега – курс и метод преподавателя, а
я – реакцию коллеги, несправедливую и преувеличенную, по моему
мнению. Мне стало ясно, чего нам не хватало: искреннего
любопытства. И, как следствие, искренних вопросов. Мы обе
сосредоточились на собственной повестке: я хотела убедить коллегу в
ценности преподавателя и курса, она – внушить мне свое мнение о
нехватке эмоциональной поддержки. Мы не пытались понять друг
друга, а просто стремились лучше выразить себя.
Коллега могла бы проявить любопытство к курсу и моему опыту:
«Почему преподаватель использовал такую технику? Как участники
курса отреагировали на этот подход?» Я, в свою очередь, могла бы
поинтересоваться, отчего моя собеседница так резко осуждает

подобный вид преподавания: «Что именно тебе не нравится в технике?
Что, по твоему мнению, в ней не так? Ты считаешь, что преподаватель
ответственен за чувство безопасности каждого ученика, или мы тоже
несем свою долю ответственности?» Уверена, разговор вышел бы
более интересным, если бы кто-то из нас сделал первый шаг. Но как
только нас затянуло в болото нападения и защиты, осуждения и
порицания, выбраться оттуда стало невозможно.
Вопросительное поведение можно развить, если тренироваться
превращать оценку в любопытство. В искренний интерес к мыслям и
чувствам другого. Конечно, иногда все происходит так быстро, что
остановиться и задуматься попросту не успеваешь. И уже позднее,
прокручивая разговор в голове, думаешь: «Надо было ответить так или
этак, задать тот или иной вопрос». Но даже постфактум эти
размышления важны: следующий разговор с моей коллегой я проведу
по-другому, постараюсь снова не погрязнуть в болоте осуждений.
Конечно, я не знаю, добьюсь ли успеха, но в любом случае эта
мысленная тренировка была небесполезна.

Невозможно знать все
Быть любопытным – значит признавать, что вы чего-то не знаете. Не
знаете, что пережил другой человек, о чем он думает и что чувствует.
Другой – это другой. Если у вас тоже есть надоедливая свекровь, вы
тоже не любите опоздания или боитесь начальника, ваши мысли и
чувства, скорее всего, не будут в точности совпадать с мыслями и
чувствами собеседника.
Помните, что другой человек всегда является экспертом по
собственному опыту. Зачастую мы слишком быстро переходим к этапу
«я знаю, как это работает».
Однажды я проводила тренинг для бухгалтеров по технике общения
и постановке вопросов. Первым было упражнение в парах. Один
участник вспоминал ситуацию, которая его возмутила, другой
расспрашивал, что именно вызвало раздражение. Какое-то время я

стояла рядом с Бартом и Яиром и слушала их разговор. Барт недавно
летал в отпуск. Он рассказывал:
– По расписанию мы должны были вылететь в два часа дня. Все уже
сидели в самолете, багаж убрали на полку, ремень пристегнули.
Сидим, ждем, ничего не происходит! Двигатель не заводится, самолет
не двигается. Пришлось ждать сорок пять минут, прежде чем мы
наконец взлетели.
Яир слушал, кивал, а потом, пробормотав: «Да, это очень
раздражает», стал размышлять над своим вопросом… но так и не
нашел, что сказать. Я спросила его, почему он не смог придумать
вопрос.
– Да тут же все ясно. Очень знакомая история.
– Ты все понял в рассказе Барта?
– Ну да, тут же все очевидно. Ему пришлось ждать, это раздражает.
– А ты понял, что именно так возмутило Барта? – спросила я.
– Э-э-э… Ну, то, что он потерял время.
– Да, но это твоя причина. Тебе неприятно, когда приходится терять
время, но, может, у Барта был совсем другой повод для раздражения.
Может, он нервничал перед взлетом, может, был голодным и
с нетерпением ждал, когда его накормят. Ты ведь на самом деле не
знаешь, что произошло.
Когда Яир спросил Барта, что его взбесило в этой ситуации, Барт
ответил:
– Сидишь сорок пять минут скукожившись, ноги затекают, спина
болит. Ужасно неудобно. Лучше бы мы ждали в зале у выхода на
посадку, там хоть сиденья более просторные.
Каким бы маленьким и незначительным ни казался этот пример, он
четко показывает, что происходит в разговорах. Вы думаете, что
поняли историю собеседника, (возможно) разглядели в ней
собственный опыт и не задаете никаких вопросов, полагая, что «все и
так понятно». Интерес к партнеру и его рассказу теряется.
Если вы проявите настоящее любопытство к истории другого
человека, искренне заинтересуетесь его опытом, мыслями, чувствами,
суждениями, то, скорее всего, получите информацию, которую не
ожидали.

Так, в нашем примере для Яира самый важный аспект – это время,
тогда как Барт вообще не упоминает о нем, ставя на первое место
комфорт. Применяя подобный подход, задавая вопросы и интересуясь
тем, что происходит в голове у собеседника, вы приближаетесь к сути.
Поверьте, это придаст вашим разговорам глубины. Ни на минуту не
забывая о том, что вы не можете знать всего о переживаниях и мыслях
другого человека, и сохраняя интерес к нему, вы начнете задавать
вопросы, которые органично сделают беседу более содержательной.

Упражнение в любопытстве: я – дурак, ты – эксперт
Дети, как и животные, любопытны от природы. Почему же мы,
взрослые, не такие? Потому что думаем, что знаем, как все устроено,
еще до того, как выясним все детали. Чтобы вернуть это детское
восприятие, сделаем следующее упражнение.
Поговорите с кем-то, думая про себя: «Я не знаю, что это такое, а ты
знаешь». Посмотрите на собеседника как на эксперта по теме
разговора. Попробуйте забыть свои мысли, идеи, мнения. Что вы
думаете, чувствуете, знаете – не имеет значения. Задайте собеседнику
вопросы: «Что ты думаешь об этом? Что именно с тобой произошло?
Часто ли такое случается? Бывает ли по-другому? Как именно?
Когда?»
Выполняя это упражнение достаточно часто, вы заметите, что
вопросы никогда не заканчиваются. Если они все-таки закончились,
это, скорее всего, означает, что вы снова скатились к состоянию «я все
знаю» или «я с этим согласен».

Сократическая позиция: смелость
Глубокие вопросы не всегда самые простые. Они могут поставить
другого человека в неловкое положение, заставить его вздрогнуть,
вызвать отторжение, удивить. Иногда собеседнику приходится
заглянуть внутрь себя и поразиться собственному ответу. Если ваша
цель – интересные вопросы и ответы, то нужно приготовиться быть
смелым и открытым. Вы не способны предсказать, как воспримут ваш
вопрос. У вас нет контроля. Собеседник может испугаться или
почувствовать дискомфорт, связанный с тем, что его поставили в
трудное положение. Или вообще не захочет отвечать. Раньше мы уже
говорили о том, что часто не задаем вопрос потому, что стремимся
избежать неловкости. И это обидно.
Только представьте, сколько возможностей для значимых разговоров
вы упустили, не спросив о чем-то важном! Например, моя подруга
Нина рассказывала:
– У нас с мужем нет детей. Мы давно женаты, поэтому многие
уверены, что у нас есть дети, и часто спрашивают о них. Когда мы
отвечаем: «Детей у нас нет», я замечаю, как собеседник запинается, а
потом неловко замолкает. Видно, что он хочет спросить что-то еще, но
боится. Те несколько разговоров, когда кто-то все-таки решался пойти
дальше и расспросить нас, я помню до сих пор. Они были понастоящему душевными. Действительно жаль, что мы так часто
держим при себе вопросы, которые хотели бы задать.
Хороший, волнующий вопрос помогает наладить связь. В случае
с Ниной надо осмелиться спросить, почему у нее с мужем нет детей.
Если люди чувствуют интерес и готовы обсудить эту тему, такой
вопрос положит начало теплому и искреннему разговору.
Разумеется, не все вопросы стоит задавать без подготовки. Но если
мы хотим вести глубокие, содержательные, честные беседы, то не
стоит бояться сложных задач. Нужно принять как факт, что непростой
вопрос может вызвать у собеседника чувство неловкости и
дискомфорта, однако все же задать его. Да, возможно, иногда вы будете
наталкиваться на отказ продолжать беседу. Что ж, добро пожаловать в
клуб! Но чаще искренние вопросы «разоружают», заставляют людей

открыться, позволяют взглянуть на привычные вещи иначе – и даже
вызывают радость. Развитие смелости, способности идти на риск и не
бояться дискомфортных ситуаций – неотъемлемая часть формирования
сократического поведения.

А в ту ли дверь я вошла: смелость задать вопрос
Моник Линдерс, управленческий коуч, рассказывала, как однажды
ее пригласили на семинар «Новое лидерство». Мероприятие началось
с презентации в «PowerPoint». В маленьком темном зале ведущий
семинара показывал слайды. Моник ничего не понимала: сплошные
графики и финансовая информация. Какое это имело отношение к
новой модели управления? Она огляделась по сторонам в поисках
признаков замешательства на лицах других участников. Ничего.
Спустя пятнадцать минут Моник наконец набралась смелости, подняла
руку и спросила, не ошиблась ли она случайно дверью и не перепутала
ли мероприятия.
– Мое сердце, – рассказывала Моник, – бешено колотилось. В голове
пронеслось: возможно, я просто выставляю себя идиоткой. Все
подумают, что я тупая и не способна понять связь презентации с темой
семинара «Новое лидерство». Мужчина, который демонстрировал
слайды, начал нервно копаться в бумагах и через некоторое время
признался, что показывал не ту презентацию. Тут проснулись и другие
участники и дружно подхватили: «Я сразу понял, что это какая-то
странная презентация!»
Задать хороший вопрос – все равно что прыгнуть с горы. Без
парашюта. Вы не знаете, что ждет вас внизу: мягкая трава или
каменистое дно ущелья. Задавая хороший вопрос, вы стараетесь не
ради себя, не ради того, чтобы безопасно приземлиться. Вы задаете его
ради другого человека – чтобы он мог двигаться дальше, глубже
погружаться в свои мысли, смотреть на вещи под новым углом.
Пускай, одаривая собеседника, вы рискуете заработать пару синяков –
оно все равно того стоит.

Упражнение: исследуйте свои сомнения
Подумайте: кому бы вы хотели задать тот самый вопрос? Какой он?
Что вас останавливает? Страх перед неловкостью? Ваша собственная
неуверенность? Или вы просто уверены, что вас неправильно поймут?
Подумайте, что вы обретете, если все-таки зададите его. Ведь он не
просто так вызывает ваше любопытство.

Упражнение: преодолеть неловкость и все-таки задать
тот самый вопрос
Итак, вы все-таки должны задать свой сложный, эмоциональный,
неловкий вопрос. Если во время разговора вы ловите себя на мысли:
«Вот отличный момент, но лучше не стоит», то наберитесь храбрости
и спросите. Решение задать вопрос никак не связано со свободным
выбором другого человека – отвечать вам или нет. Это уже следующий
этап, и он зависит от собеседника. А ваша цель – сделать первый шаг к
глубокому и открытому общению.
Не обязательно резко бросать вопрос в лицо собеседнику. Вы
можете ввести его в разговор мягко. Например, скажите следующее:
«У меня тут возник вопрос, но я не знаю, стоит ли его задавать. Мне
немного страшно». И посмотрите, как собеседник отреагирует. Или:
«Я бы хотел тебя кое о чем спросить. Можно я просто задам вопрос, а
ты сам решишь, хочешь отвечать или нет. Согласен?»

Сократическая позиция: давать оценку и не
бояться ее поменять
Каждый из нас ежедневно выносит суждения, и это нормально. Без
способности оценивать вы не сможете выбрать, намазать ли хлеб
арахисовой пастой или вареньем. Не решите, в какую школу записать
ребенка и стоит ли сегодня надеть красную куртку вместо синей. Вы
рассуждаете о чем-то на протяжении целого дня – с первых мгновений
после выключения будильника утром и до того момента, когда вечером
закрываете книгу и погружаетесь в сон. Суждения необходимы для
того, чтобы принимать решения:
Чтобы понять, хотите вы на ужин цветную капусту или брокколи.
Чтобы понять, с кем вам лучше работается – с Питом или с Ханни.
Чтобы понять, соглашаться на эту работу или все-таки нет.
Чтобы понять, стоит ли идти на второе свидание или лучше вежливо
распрощаться после первого.
Чтобы понять, нужно ли помочь или отпустить, двигаться дальше
или остановиться.
Чтобы понять, совпадаете ли вы настоящий / настоящая с вашим
«идеальным я».
Чтобы понять, какие поступки вы осуждаете, а какие считаете
хорошими.
Вы рассуждаете, чтобы придать форму своей собственной жизни.
Не оценивать невозможно. Знакомясь с кем-то, вы уже в первые
восемь секунд формируете свое мнение: «Мне этот человек приятен, с
ним / с ней я чувствую себя комфортно» – или нет. Давать оценку так
же естественно и привычно, как дышать.
Человек, притворяющийся, будто не оценивает, – все равно что
рыба, делающая вид, будто не плавает: «Нет, это не плавание. Я не
плаваю. Я… летаю! Да, в воде. Да, я летаю в воде».
Оценка делает жизнь увлекательной, захватывающей, богатой и
понятной. Ограничения или запреты не приведут ни к чему хорошему.
Вы оцениваете, потом думаете, что не должны никого оценивать, а
значит, даете еще одну оценку. В результате у вас возникает чувство

вины и недовольство собой. Разрешите себе судить. Ведь это все равно
происходит. Оценивать так же естественно для человека, как есть,
пить, говорить, смеяться, пускать мыльные пузыри или спотыкаться о
тротуарную плитку. Притворяться, что мы никого не судим или что
нам не следует никого судить, значит притворяться не человеком. Это
странно и бессмысленно.
Однако есть одно большое НО: мы неумело обращаемся с нашими
оценками. Судим слишком быстро, слишком однобоко, не владея всей
информацией. Мы привязаны к своим суждениям и воспринимаем их
чересчур серьезно. Если однажды я решила, что Майк – высокомерный
выскочка, меня невозможно переубедить. В психологии это называется
«предвзятость подтверждения»: мы так сильно хотим, чтобы наше
суждение получило подтверждение, что попадаем в ловушку
туннельного восприятия и с готовностью игнорируем доказательства,
которые говорят об обратном.
Некоторые люди заявляют: «Нельзя судить». И это самая
противоречивая фраза из всех существующих. Утверждение «нельзя
судить» содержит в себе сильную форму суждения. Обычно кто-то
произносит эти слова после того, как другой выразил так называемое
негативное суждение. Я еще ни разу не слышала, чтобы кто-то
жаловался, если ему говорили, что он красивый, умный, особенный.
Когда Пит говорит о Яне: «Мне кажется, в последнее время он стал
каким-то ленивым и необязательным», мы тут же спешим заступиться:
«Ты не должен судить его, Пит! Может, у него что-то случилось!» Но
если бы Пит сказал: «Мне кажется, в последнее время он такой
энергичный и увлеченный», никто бы не сказал, что судить нехорошо.
Так что на самом деле мы отказываемся воспринимать не все
суждения, а лишь отрицательные.
Вообще-то это выглядит не слишком честно: почему можно
говорить кому-то, что он красивый, умный, добрый, вежливый, а
называть его же ленивым, высокомерным, самоуверенным или
двуличным нельзя, потому что это невежливо? По сути, оба
высказывания – это точка зрения. Когда дело касается суждений, мы
ведем себя лицемерно: говорим «нельзя судить», но имеем в виду

только те высказывания, которые считаем негативными. Мы путаем
осуждение и суждение.
Осуждение – выражение неодобрения, неприятия. Суждение –
логический вывод на основе размышлений. То есть если вы можете
рационально, четко и обоснованно доказать, почему Пит неряшлив –
например: на его столе беспорядок, на компьютере лежит слой пыли,
бумаги вечно в пятнах от кофе, рубашка торчит из брюк, – то это
суждение, а не осуждение. Пит неряшлив, потому что… Но если затем
вы добавляете: «Быть неряшливым – отвратительно», то впадаете в
осуждение. Часто мы совмещаем эти две точки зрения. Говорим:
«Боже, как же Пит неряшлив!» При этом выражение лица и интонация
выдают наши истинные мысли. Так одновременно мы высказываем
суждение и осуждаем.
Сократический подход состоит в том, чтобы разделить эти два
процесса. Сначала вы максимально объективно оцениваете ситуацию.
А затем перепроверяете сделанный вывод и ставите его под сомнение,
задавая ключевой вопрос:
– Это правда так? Правда ли то, что я говорю или думаю?
То, что мы даем оценку, да еще и продолжаем это делать, несмотря
ни на чье мнение, я всячески поддерживаю. Но я призываю
обращаться с суждениями ответственно и осторожно. Выносить их как
можно более объективно и уметь вовремя от них дистанцироваться.
Это та стратегическая гибкость (гибкость перспективы), к которой
стоит стремиться: вы выносите суждение, занимаете позицию, но не
привязываетесь к своему мнению и можете уже через две минуты с
таким же интересом исследовать противоположную точку зрения. Вы
должны понять, что суждения – всего лишь ваш взгляд на реальность.
Этот взгляд нужно и можно изучать. Он – вход в ваше подсознание,
доступ к вашим предубеждениям, предвзятым идеям, представлениям
о людях. Если именно так относиться к оценке, то ваше мышление
станет более гибким, открытым и ясным.
Иногда мы говорим: не нужно спешить с оценкой. Сомневаюсь, что
это возможно. Мы склонны составлять мнение быстро,
бессознательно, еще до того, как вникнем в суть. Перестать делать то,
что не осознаешь, трудно, даже невозможно. На мой взгляд, решение

тут вот какое: сформировать позицию, принять ее к сведению и
дистанцироваться. Зарегистрировать свое суждение, а затем вывести за
рамки разговора. Оно уходит на второй план. Вы откладываете свою
оценку в сторону. Это не значит, что вы от нее отказываетесь. Просто
не фокусируетесь на ней. Она есть, вы ее зафиксировали, но ничего с
ней не делаете. Оставьте ее такой, какая она есть.
В этом и состоит сократический подход: осознавать свою оценку и
помнить, что у ситуации обычно есть несколько сторон. Иметь свое
мнение и не бояться его изучать. Покрутить, перевернуть, сильно
встряхнуть. Займите позицию, выбросьте ее в мусорную корзину,
достаньте оттуда, протрите, взгляните с другой стороны. А потом
снова выбросьте.
Этот подход предполагает следующее: важно не только выносить
суждения, но и подвергать их сомнению, рассматривать с разных точек
зрения, чтобы прийти к более глубокому пониманию ситуации.

Китайская притча. Хорошо или плохо, кто знает?
Есть замечательная история, которая рассказывает о поспешных
оценках, о том, как научиться откладывать их в сторону, о том, как
глубоко они в нас укоренились. История о китайском крестьянине и
его сыне.
В одной китайской деревне жил крестьянин с сыном. Кроме
дома и участка земли, единственным их ценным имуществом
была лошадь. Лошадь помогала обрабатывать землю, и этим они
кормились. Однажды лошадь вырвалась из загона и убежала.
Жители деревни пришли посочувствовать крестьянину, они
говорили:
– Как ужасно! Какая беда!
Крестьянин улыбался и спокойно отвечал:
– Хорошо или плохо, кто знает? Я знаю только то, что моя
лошадь убежала.
На следующий день крестьянин и его сын снова работали в
поле и увидели вдалеке свою лошадь – она вернулась, и с ней
пришли еще семь диких лошадей.

Жители деревни были рады за крестьянина. Они пришли
поздравить его и сказали:
– Какая удача, какое счастье! Сколько лошадей, столько
богатства!
Но крестьянин лишь мягко улыбался и отвечал:
– Хорошо это или плохо, кто знает? Я знаю только, что моя
лошадь вернулась и привела с собой еще семь лошадей.
Назавтра сын крестьянина попытался приручить одну из диких
лошадей, но она начала брыкаться и сбросила его на землю.
Парень сильно ударился и сломал обе ноги.
Вечером деревенские жители пришли снова, но теперь с
сочувствием:
– Какое несчастье! Бедняга твой сын, у него сломаны обе ноги.
Настоящая трагедия!
Крестьянин невозмутимо улыбнулся и сказал:
– Хорошо это или плохо, кто знает? Я знаю только, что мой сын
сломал обе ноги.
На следующий день в деревне узнали, что началась война и
всех мужчин, годных к службе, призывают в армию. В дом
крестьянина явились два солдата, однако увидев переломанные
ноги парня, решили его не забирать. Крестьянин спокойно
улыбался…
История о крестьянине и его сыне учит нас тому, что иногда нужно
просто подождать и посмотреть, как развернутся события. Она
напоминает, что мы никогда не знаем, к чему приведет то или иное
происшествие. Что в каждом несчастье может скрываться удача.
Именно в этом заключается мудрая философия крестьянина – в
стоицизме и просветленности, которые не так просто в себе развить. А
вот реакция деревенских жителей нам ближе и понятнее. Мы часто
торопимся с выводами и судим события по ближайшим последствиям,
не задумываясь, что со временем их смысл может измениться.
Поразительно, с какой скоростью мы стремимся все разложить по
полочкам. Это катастрофа или удача? Хорошо или плохо? Принесет
пользу или обернется потерей? Наша потребность мгновенно
навешивать ярлыки на события, факты, поступки становится иногда

почти маниакальной.
Открытость, любопытство и глубокие вопросы помогают забыть об
этой нашей склонности. Мы должны осознать: чаще всего у нас
недостаточно информации, чтобы сразу вынести суждение. Подобно
тому крестьянину, мы должны подождать с выводами, отложить их на
время. Можно даже сказать: «Дать настояться». Завтра это суждение
все еще будет на месте, но, возможно, к утру оно изменит свою форму
или оттенок, станет более зрелым и обоснованным. Кто знает, какая
новая информация появится за это время?

Как судить более внимательно?
Судить более внимательно – легче сказать, чем сделать. Вы что-то
услышали или увидели, коллега бросил замечание, начальник задал
вопрос, подруга рассказала историю. И не успели вы что-либо из этого
осознать, как дело сделано – ярлык повешен. Поверьте, торопливо
вынесенное суждение больше говорит о ваших ценностях и взглядах,
чем о самой ситуации. Как можно избежать слишком быстрых оценок?
Очень вдохновляющий подход, который помогает не делать
поспешных выводов, содержится в философии стоиков.
Сегодня слово «стоический» приобрело немного негативный
оттенок: бесчувственный, неподвижный, холодный. Жаль, потому что
стоическая философия – гораздо шире и глубже.
Стоики получили свое имя от слова «стоя» – так называлась
длинная, закрытая галерея с колоннадой, где в Древней Греции часто
велись философские беседы. Стоицизм – практическая философия,
которая предлагает сосредоточиться на том, что находится в нашей
власти, и отпустить то, что от нас не зависит. В результате к нам
приходит душевное спокойствие. Стоики создали конкретные
упражнения и медитации для улучшения качества жизни. В своем
развитии это учение миновало несколько этапов, меняясь под
влиянием разных философов.

Эпиктет, один из важнейших теоретиков стоицизма, много
рассуждал о человеческой склонности выносить суждения и призывал
своих учеников к простому наблюдению, без оценок:
Предположим, что кто-то редко моется. Не говорите, что он
нечистоплотен, просто скажите, что он редко моется. Кто-то пьет
много вина. Не говорите, что он пьяница, просто скажите, что он
много пьет. Вы не можете точно знать, поступает ли он плохо,
если не уверены, почему он так делает. Иногда ваши суждения
верны, но в некоторых случаях над ними нужно немного
подумать.
В своей книге «Как быть стоиком?» (Massimo Pigliucci, «Hoe word je
een stoncijn?») современный автор Массимо Пильюччи идет еще
дальше: «Все сводится к тому, что мы должны различать факты и
суждения. С первыми можно согласиться, ведь они подтверждаются
наблюдением, а от вторых следует воздержаться за недостатком
информации».

Упражнение: осознайте свое суждение
Мы можем тренировать более внимательный подход к суждениям
каждый день. Поезд, на который опоздали, язвительный коллега,
грубый прохожий – все это побуждает нас высказать свое мнение.
Осознайте, какой ярлык вы повесили, задайте себе вопрос: «Что я об
этом думаю? Как бы я описал эту ситуацию или человека в двух
словах?» (Глупый, хороший, высокомерный, нетерпеливый, красивый,
уродливый, слишком быстрый, слишком медленный.)
Благодаря данному упражнению вы научитесь осмысливать
(концептуализировать) то, о чем вы думаете и что видите,
дистанцируясь при этом от собственных мыслей.
Также обратите внимание, критикуете ли вы себя: «Я не должен
считать, что это глупо» или «Это слишком просто, мне не следует так
думать».

Упражнение: тренируем гибкость перспективы
Если вы осознаёте те оценки, которые в первый же момент приходят
в голову, и можете четко их сформулировать, не пытаясь изменить,
значит вы готовы к следующему шагу: поиску и тренировке гибкости
перспективы.
В следующий раз, когда заметите, что у вас зародилось категоричное
суждение, сделайте такое упражнение:
1. Запишите свои мысли. Что буквально вы подумали?
2. Опишите ситуацию, стоящую за этим суждением, тоже дословно.
3. Придумайте три вывода, которые кто-то другой мог бы сделать в
точно такой же ситуации.
4. Придумайте для каждой точки зрения аргумент, подкрепляющий
это суждение.
5. Подумайте о том, почему другие суждения тоже могут быть
правдой. Это даст вам пространство для размышлений и новые
перспективы.
Например:
1. Мысль: «Опять Нанда со своими жалобами».
2. Ситуация: двое коллег стоят около кофемашины, Нанда
рассказывает Йоахиму: «У меня так много дел, времени на этот проект
катастрофически не хватает. Вчера пришлось работать допоздна, я
даже не смогла забрать ребенка из школы – ужасно расстроилась». При
этом уголки ее губ ползут вниз, а голос становится тише.
3. Возможные суждения от разных людей:
1) Видимо, Нанда достаточно доверяет Йоахиму, чтобы поделиться с
ним переживаниями.
2) Нанде нужно высказаться.
3) Нанда жалуется, однако ей самой придется решить, что делать
дальше.

Упражнение: станьте стоиком – оценивайте объективно
Держите в голове слова Эпиктета и тренируйтесь в стоицизме:
придерживайтесь фактов. Зафиксируйте свою точку зрения.
Посмотрите на факт, к которому относится ваше суждение. Осознайте
разницу между ними.
Например:
Суждение: ему нужно погладить свою рубашку.
Факт: рубашка Харма выглядит мятой.
Правильным шагом будет поставить суждение под вопрос. Можно
спросить: «Кто решил, что Харму нужно погладить рубашку?» Ответ
может быть только один: «Я». Следующий вопрос очевиден: «Кто я
такой, чтобы решать, когда Харму гладить рубашку?» Согласитесь, вы
не тот человек, который должен решать, что Харму следует сделать.

Разница между наблюдением и интерпретацией
Несколько лет назад я работала тренером по верховой езде и
параллельно проводила коучинг с лошадьми. Коучинг с лошадьми –
прекрасный способ посмотреть на себя со стороны, увидеть отражение
своего поведения, убеждений, энергетики. Лошади не говорят поголландски, зато они отлично понимают язык нашего тела.
Мои клиенты общались с лошадью, выполняли задания в манеже, а
потом мы погружались в обсуждение. Одно из первых заданий
состояло в простом наблюдении. Я просила клиента встать у края
манежа и задавала вопрос:
– Что вы видите?
Ответы обычно были такими: «Эта лошадь любопытная», «Она
боится», «По-моему, ей неинтересно, поэтому она отворачивается»,
«Лошадь голодная, она жует траву».
Те, кто приходил на занятия с собственными лошадьми, тоже
получали такое задание. Однако, поскольку они хорошо знали своих
животных, их ответы были более детальными: «Она просто упрямится,
с ней такое часто бывает», «Она стесняется, потому что ты здесь»,

«Лошадь слушает, что происходит вокруг; видишь, уши быстро
двигаются в разные стороны».
Редко кто сразу мог выполнить задание: просто наблюдать и
называть то, что видишь. Почти никто не говорил: «Лошадь идет
влево», «Лошадь смотрит вдаль», «Лошадь жует траву», «Лошадь
двигает ушами».
После того как я объяснила разницу между наблюдением и
интерпретацией, пришло понимание. Я спрашивала:
– Это то, что ты действительно видишь, или всего лишь твоя
трактовка поведения лошади?
Благодаря
объективным
наблюдениям
становилось
легче
интерпретировать, хотя, конечно, все наши интерпретации были скорее
гипотезами – предположениями, которые нельзя доказать. Ведь мы не
можем знать наверняка, беспокоится лошадь, напугана или злится. Мы
можем лишь сказать:
– Ее поведение кажется мне беспокойным.
Все это работает не только с животными, но и с людьми. В этом
случае оставаться лишь объективным наблюдателем даже сложнее.
Интерпретации материализуются вокруг любого факта так же быстро,
как голуби вокруг брошенного куска хлеба.
Развивать сократический подход означает обучать свои зрение и
слух объективному восприятию и слушанию, не позволяя мозгу
вставлять собственные комментарии.

Упражнение: наблюдать, а не интерпретировать
Понаблюдайте за кем-то, кого вы не знаете. Для этого упражнения
идеально подойдут оживленная терраса кафе или площадь, где вы
сможете следить за людьми издалека, не привлекая внимания.
Наблюдайте и просто называйте то, что видите. Если замечаете ссору
(интерпретация), говорите буквально следующее: женщина машет
правой рукой, ее губы плотно сжаты; мужчина закатывает глаза,
вздыхает и кричит: «Я же тебе говорил!»

Они ссорятся – это логический вывод, возможно, совершенно
верный. Но как часто мы делаем выводы, которые оказываются не
совсем правильными? Мы наблюдаем за собеседником и думаем: «Ты
злой» или «Ты придурок». Объективное наблюдение помогает
установить дистанцию, делая наше суждение гораздо точнее.

Сократическая позиция: смириться с
незнанием (и принять его)
Практиковать метод Сократа – значит постоянно сомневаться в том,
что вам прекрасно известно. Вы тренируетесь в незнании. Незнание
освобождает пространство для нового, истинного знания.
Перепроверяя границы своего понимания, можно сделать новые
открытия.
Философ, который учит нас радикальному сомнению, – это Рене
Декарт (1596–1650). Его самая известная фраза такова: «Я мыслю,
следовательно существую». Он разработал метод радикального
сомнения, решив сомневаться во всем. Если исключить все, в чем
можно сомневаться, останется только то, что неоспоримо истинно.
По мнению Декарта, истинное знание начинается с радикального
сомнения. Декарт стремился найти истину. Поудобнее устроившись в
кресле, он подвергал систематическому сомнению все свои убеждения.
То, в чем был уверен, Декарт пытался опровергнуть с помощью
контраргументов. Придвигаясь ближе к потрескивающему камину (так
я это себе представляю), он размышлял о том, что можно с
уверенностью назвать истиной.
Сначала он подумал: «Я уверен в том, что сижу в этом кресле. Ведь
об этом говорят мои органы чувств». Но потом почувствовал
сомнение. А вдруг мне все это снится? Ведь во сне все кажется таким
реальным! И разве органы чувств не обманывают нас регулярно?
Иногда, например, нам кажется, что мы слышим какие-то звуки, а
потом выходит, что мы ошибались. Всем знакома ситуация, когда
чувствуешь вибрацию мобильного телефона, которого даже нет в
кармане. Ну да, про мобильный телефон Декарт не говорил, но он мог
бы привести этот пример, если бы жил в наше время. В общем, органы
чувств Декарт считал не самой надежной основой для получения
достоверных знаний.

И тем не менее нашлось кое-что, в чем он не мог сомневаться. Сидя
в том самом кресле у того самого камина, Декарт точно знал, что
думает. Он начал было в этом сомневаться, но убедился, что
размышляет о своих сомнениях. И с какой бы стороны Декарт ни
рассматривал этот вопрос, одно оставалось неизменным: он –
мыслящий субъект. В итоге родилась знаменитая фраза: «Cogito ergo
sum», то есть: «Я мыслю, следовательно существую». Примером
Декарта, безусловно, стоит вдохновиться, если вы хотите развивать
вопросительную, сократическую позицию. Внимательно изучая свои
убеждения, чтобы затем подвергнуть их сомнению, вы очень быстро
поймете, что почти ничего не можете знать с абсолютной
уверенностью.

Упражнение: сомневайтесь без ограничений!
Подумайте о чем-то, в чем вы абсолютно уверены. Какое убеждение
является для вас непреложной истиной?
Запишите это убеждение. Затем задайте себе вопрос: «А
действительно ли это абсолютная правда?» Ответьте: «Да, это
абсолютная правда, потому что…» Запишите все аргументы в пользу
убеждения. Какие у вас есть доказательства? (Фразы наподобие
«Просто это так, вот и все» или «Я так чувствую» доказательством не
считаются!) Затем запишите самые сильные аргументы против: «Нет,
это неправда, потому что…» Что сказал бы человек, который с вами не
согласен? И какой аргумент заставит вас признать его правоту?
В каком аспекте своего убеждения вы можете усомниться? Еще раз
оцените собственное убеждение. Если упражнение выполнено
правильно, у вас должно появиться больше пространства для
размышлений. Стала ли ваша позиция менее жесткой, менее
застывшей, чуть более гибкой, чем раньше? Вызывает ли это у вас
страх? Такое возможно. Но теперь вы по крайней мере знаете, что
очень привязаны к своим убеждениям и к чувству уверенности в
собственной правоте.

У-вэй и незнание
В даосизме есть такое понятие, как у-вэй, то есть искусство
недеяния. Многие люди путают у-вэй с обычным бездействием,
пассивностью. Но это не одно и то же. Учитель даосизма Рейнуд
Элевельд объясняет, что у-вэй вовсе не равнозначен ничегонеделанию.
В последнем нет никакого искусства: вы просто ничего не делаете – и
ничего не происходит. Но у-вэй – это не отсутствие действий, а их
естественность. Иногда недеяние приводит к бездействию, но если оно
соответствует естественному ходу вещей, то может вести и
к действию. Элевельд объясняет это на примере «эффекта случайного
свидетеля».
Представьте себе: в центре Амстердама, в оживленном месте, где
всегда много людей, пожилой мужчина падает в канал. Люди, которые
придерживаются принципа ничегонеделания, просто стоят и смотрят,
как он барахтается в воде, а возможно, даже тонет. Это иллюстрация к
так называемому синдрому случайного свидетеля: никто не
предпринимает никаких действий. Все ждут, что вмешается кто-то
другой. То есть пока бедняга тонет, сорок человек просто наблюдают
за ним.
Синдром случайного свидетеля проявляется во многих социальных
ситуациях. Мы хотим, чтобы климат на земле не менялся, но ничего не
делаем для предотвращения глобального потепления. Мы хотим,
чтобы природные ресурсы расходовались более рационально, но
бездумно тратим воду. Мы хотим, чтобы было меньше машин с
двигателями внутреннего сгорания, но продолжаем на них ездить.
Теперь вернемся к нашему примеру. Человек, который находится в
состоянии у-вэй, в состоянии недеяния, ведет себя совсем иначе, если
видит, что кто-то упал в воду. Он не раздумывает, не беспокоится о
замшевых туфлях или дорогой одежде, а просто делает все возможное,
чтобы помочь утопающему выбраться на берег.
Обратите внимание: человек в состоянии у-вэй действует без
малейших сомнений. Он или она вмешиваются в ситуацию и
предлагают помощь, не преследуя собственные интересы, в отличие от
человека, который ровным счетом ничего не делает. Понятие у-вэй по

своей сути связано со способностью действовать без вмешательства
эго, без усилия воли, без размышлений. Это чистое действие, которое
базируется на инстинкте, естественной потребности, совершенстве и
мудрости. Такое действие называется недеянием, потому что эго или
личность в нем не участвуют – они, возможно, наблюдают, но не берут
на себя инициативу.
Узнавая больше о принципе у-вэй и искусстве недеяния, мы
понимаем, что оно во многом равнозначно искусству незнания,
которое даже лучше, чем просто сомнение. Я думаю, что в развитии
вопросительной позиции незнание может помочь больше.
Сомнение и незнание похожи друг на друга так же, как, на первый
взгляд, похожи у-вэй и пассивное бездействие. В обоих случаях вам
что-то неясно. Разница в том, что сомнение приносит с собой
неуверенность, в то время как незнание – это более глубокое,
осознанное переживание. Сомнение – как бы невротическая сестра
незнания. Если у-вэй – это чистая форма действия, основанная на
спокойствии, то бездействие всегда связано с эго. Через эту же призму
можно взглянуть на сомнение и незнание. Сомневаясь, вы, так сказать,
переплетаетесь с объектом своих сомнений.
А незнание создает дистанцию: вы делаете шаг назад, чтобы
охватить всю картину целиком.
Незнание наблюдает, ничего не желая; сомнение смотрит и ждет
результата.
Незнание связано с осознанным отказом от уверенности; сомнение
связано с поиском уверенности.
Незнание открывает новое; сомнение цепляется за старое.
Незнание устремляет взгляд вперед; взгляд сомнения бегает из
стороны в сторону.
Незнание стоит на месте и погружается в свои ощущения; сомнение
колеблется и ищет направление.
Незнание обладает широким взглядом на вещи; сомнение –
ограниченным.
Незнание терпеливо; сомнение хочет поскорее найти ответ.
Незнание ощущает связь с собой; сомнение ищет чего-то вне себя.

Незнание не хочет ничего решать и может смириться с собой;
сомнение жаждет завершиться и прекратить существовать.
Незнание рождается из спокойствия и доверия; сомнение – из
страха.
Сомнение связано с действием; незнание – с отказом от действия.
Незнание предлагает вам теплый дом; при сомнении отопление
постоянно не работает.
Представьте, что вы сидите на собрании с коллегами. Вам нужно
принять решение, сделать выбор. Для собрания сейчас не самое
удачное время, у вас много других дел, а обсуждение наверняка
затянется. Тем не менее решение нужно принять немедленно, и для
этого следует выслушать аргументы и обсудить варианты. И вот,
прежде чем начать, вы говорите друг другу:
– Давайте хотя бы на пять минут представим, что мы ничего не
знаем.
Если это станет привычкой, частью корпоративной культуры, что
тогда произойдет?
Или представьте себе: за семейным ужином происходит привычный
бурный спор. Дочь загорелась идеей отправиться на вечеринку куда-то
к черту на рога, родители не слишком одобряют эти планы, а брату не
особо хочется среди ночи ехать забирать сестру. Что, если посреди
хаоса всех аргументов, в состоянии злости и досады семейство дружно
решит хотя бы на пять минут окунуться в незнание?
Возможно, каждый немного подумает в тишине, запишет на бумаге
идеи и мысли, взвесит в голове плюсы и минусы. И тогда одно из двух:
человек либо пересмотрит свою точку зрения, либо, наоборот,
согласится с ней, но подтвердит ее большим количеством аргументов.
В эти пять минут другие с их категоричными мнениями попросту
перестанут существовать.
Вы, не мешая друг другу, останетесь наедине с собственными
мыслями и незнанием. Что произойдет, если вы просто остановитесь и
погрузитесь в свое незнание?

Однажды мы обсуждали с коллегами в издательстве идею подхода
«пять минут ничего не знать».
– Вот было бы здорово, – сказал один.
Другой добавил:
– Мне бы это тоже очень помогло. Обычно я выдаю первое, что
приходит в голову, высказываю мнение, которое, как мне кажется,
соответствует моим убеждениям, но частенько постфактум осознаю,
что на самом деле абсолютно не согласен с самим собой.

Сократическая позиция: эмпатию отложим в
сторону
Если вы хотите задавать глубокие вопросы, которые заставляют
размышлять (как вас самих, так и собеседника), эмпатия вам не
помощник. Чтобы сформулировать хороший вопрос, нужно скорее
выключить эмпатию, чем включить ее. Отказ от эмпатии часто
воспринимается как нечто крайне негативное – почти как смертный
приговор. Разве мы не должны всегда внимательно – эмпатично! –
слушать другого? Прежде чем с негодованием захлопнуть эту книгу,
возмущенно воскликнув, что эмпатия – величайшее изобретение
человечества (после хлеба в нарезку, разумеется), задумайтесь. Дайте
этой идее шанс, даже если она кажется вам странной. Попробуйте
посомневаться, заодно потренировав свою открытую любознательную
позицию.
Что такое вообще эмпатия? Для чего она нужна? Эмпатия – слово,
которое используется по-разному, но обычно оно означает способность
поставить себя на место другого. Почувствовать мир так, как его
воспринимает собеседник. По крайней мере, по вашему мнению.
Ощущать эмпатию – это значит, что называется, «примерять чужие
башмаки». Возможно, вы спросите: а что в этом плохого – взглянуть на
ситуацию другими глазами? Разве это не помогает лучше понять
собеседника? Да, конечно. И потому неудивительно, что у эмпатии так
много сторонников. Но она может сделаться вашим главным
противником, если вам надо сохранять дистанцию, принимать хорошо
обдуманные решения и вдобавок задавать глубокие вопросы.
Пол Блум, американский профессор психологии из Йельского
университета, написал книгу «Против эмпатии» (Paul Bloom, «Against
Empathy»). В статье для «Boston Review» он рассказывает:
Когда меня спрашивают, над чем я работаю, я отвечаю, что
пишу книгу об эмпатии. Тут люди обычно улыбаются и
одобрительно кивают, и тогда я добавляю: «Но я против нее».

После чего следует неловкий смех. Сначала такая реакция меня
удивляла, но потом я начал понимать, что быть против эмпатии –
все равно что сказать, что терпеть не можешь котят. Настолько
странное заявление, что его могут воспринимать только как
шутку.
Блум объясняет, что он совершенно не против морали, сострадания,
доброты, любви, добрососедства, помощи ближним или улучшения
мира. Наоборот, он приветствует все это, но советует тем не менее не
пользоваться эмпатией. Если вы хотите быть хорошим человеком и
делать добро, то эмпатия – плохой советчик, утверждает Блум.
По мнению Блума, теоретически эмпатия годится для того, чтобы
помогать кому-то и вообще делать что-то хорошее. Однако на практике
все иначе. Исследования показывают, что мы испытываем больше
эмпатии к представителям нашей социальной группы: к тем, кто похож
на нас, а также к красивым людям или к маленьким детям. То есть
наша эмпатия крайне субъективна.
Наряду с эмоциональной эмпатией Блум выделяет эмпатию
когнитивную. Если вы пользуетесь разумом, чтобы поставить себя на
место другого человека, это безусловно полезно. Ученый приводит в
пример врача, который сообщает пациенту плохие новости: конечно,
врач должен оценить, как его или ее слова повлияют на больного
человека. Это продуманная оценка ситуации, разумное использование
социального интеллекта. Но с эмоциональной эмпатией дело обстоит
иначе. Должен ли врач эмоционально проникаться состоянием
пациента? Блум считает, что нет: в этом случае врач будет настолько
расстроен, что попросту не сможет провести операцию. В ситуациях,
когда важно сохранять дистанцию – например, при вынесении
моральных оценок, – наши прямые эмоции становятся плохими
советчиками. Моральные оценки выигрывают не от эмпатии, а от
рационального размышления.
В своей книге и статьях Блум предлагает альтернативу
эмоциональной эмпатии: неэмпатическое сострадание (non-empathetic
compassion). Он утверждает, что в долгосрочной перспективе такой
вид эмпатии приносит больше пользы. Проблема с эмоциональной

эмпатией, с ощущением чужой боли, заключается в том, что она
сильно влияет на нашу способность объективно оценивать ситуацию.
Представьте, что партнер вашего лучшего друга умер. Нормальной
эмпатичной реакцией было бы ощутить боль потери близкого
человека. Прочувствовать, насколько это возможно, чужие панику и
горе. Однако поможет ли это вашему другу? А вам самому?
Сострадание же будет более эффективным: вы предложите помощь и
поддержку, не растворяясь в буквальном участии в страданиях другого.
В тех случаях, когда необходимо сохранять дистанцию, чтобы не
терять обзор, когда важно не вовлекаться эмоционально, чтобы быть
способным слушать и анализировать, про эмпатию стоит забыть. Когда
требуется задавать хорошие, глубокие вопросы – вопросы, касающиеся
собеседника, а не вас, вопросы, которые будут извлекать на
поверхность бессознательные идеи, помогать по-новому взглянуть на
событие или увидеть больше деталей, – нужно сказать эмпатии:
«Подожди пока за дверью». Именно потому, что вам небезразличен
ваш собеседник.
В сократовском диалоге это называется эмпатически нулевая
позиция. Вы отключаете свою склонность буквально чувствовать и
страдать вместе с собеседником – ради того, чтобы сохранить
дистанцию и способность задавать значимые вопросы. Эмпатически
нулевая позиция – умение замечать свои эмоции и их проявления, не
отождествляясь с ними и не отрицая их. Если во время разговора вы
начинаете проявлять эмпатию, предлагать помощь, давать совет или
делиться собственным опытом, процесс мышления останавливается.
Но если вам удается остаться в эмпатически нулевой позиции, вы
создаете для собеседника пространство, где он может побыть наедине
со своими мыслями и проникнуть вглубь своих размышлений. Иногда
это самый дорогой подарок, который вы можете сделать собеседнику.
Эмпатически нулевая позиция позволяет вам сосредоточиться на
вопросе. Вы как бы дистанцируетесь от другого человека и самого
разговора. Обретаете возможность увидеть, какой вопрос поведет
беседу дальше, вглубь, какой вызовет сопротивление, а какой поможет
собеседнику продолжать размышлять. Тут, конечно, не обойтись без
навыка правильно слушать, и позже мы еще вернемся к этому вопросу.

Эмпатически нулевая позиция в диалоге Сократа
Сократ был мастером отключать эмпатию. Ведя диалог, он упрямо
расспрашивал о фактах, аргументах и предположениях. Собеседники
нередко начинали нервничать, сердиться из-за отсутствия у Сократа
эмпатии или даже испытывали стыд. Они-то ожидали услышать слова
утешения в духе: «Я понимаю, что ты имеешь в виду» или «Как же это
неприятно». Точно так же и мы сегодня рассчитываем на подобную
реакцию, а не на критический разбор наших высказываний. Но именно
потому, что Сократ не проявлял эмпатию, его беседы длились, а не
обрывались. Участники разговора всерьез задумывались, понятия
приобретали новый, более глубокий смысл, рождалось осознание,
появлялось пространство для новых идей. Если бы Сократ проявлял
больше эмпатии к собеседникам, приговаривая: «О, я вижу, как ты
расстроен. Ну вот, теперь и мне поплохело. Может, выпьем по
одной?» – мы бы никогда не насладились глубиной и богатством его
диалогов.
Но в повседневной жизни обычно происходит именно так: мы
сочувствуем из-за взятого на себя обязательства всегда проявлять
эмпатию, невзирая на то, что это идет в ущерб хорошим вопросам. А
ведь хорошая встряска глубоким вопросом поможет вашему
собеседнику больше, чем сочувственное похлопывание по плечу.
Вы поняли теперь, чего вас может лишить эмпатия? И что может
дать нулевая эмпатическая позиция?

Эмпатически нулевая позиция на практике: Хенриет и ее
философская консультация
Ко мне за консультацией часто обращаются люди, желающие
исследовать вместе со мной важные вопросы. Непростые ситуации,
которые давно их волнуют. Возможно, они много и долго над ними
размышляли, но так и не пришли к какому-то внятному решению.
Тогда мы садимся и изучаем запрос и идеи, которые лежат в его

основе. По сути, во время такого коучинга я донимаю клиента своими
дотошными расспросами.
Они подталкивают вперед, заставляют задуматься, но иногда
вызывают тревогу. Однако моя цель никогда не состоит в том, чтобы
загнать кого-то в угол или ткнуть носом в противоречия. Цель – вместе
стать мудрее. Раскопать то, что человек думает на самом деле и на чем
основываются его мысли. Из эмпатически нулевой позиции
проанализировать с собеседником логику того, что он говорит.
Соответствует ли то, что вы думаете, истине? Логично ли это? Вместе
мы распутываем клубок мыслей, в котором вы запутались. Разбираем,
каким образом одна мысль вытекает из другой. Исследуем
предположения, стоящие за высказываниями, и подвергаем сомнению
идеи и убеждения. Цель такого разговора – проанализировать, кто вы
на самом деле и что в действительности думаете. «Познай самого
себя», – говорил Сократ, то есть, в частности, взгляни на свои
отрицательные, неприятные, постыдные стороны. Мы как будто
смотримся в зеркало, показывающее нам, кто мы и что думаем на
самом деле. Мы не надеваем розовые очки и не придумываем
благозвучно-элегантные названия тем чертам характера, которые не
хотим у себя признавать.
Познать самого себя – значит осознать, что иногда мы бываем
эгоистами,
грубиянами,
глупцами,
расистами,
лгунами,
манипуляторами. (Можно долго перечислять все те ярлыки, которые
мы с легкостью навешиваем на других, но избегаем клеить на себя.)
Только когда мы абсолютно честны с собой, проявляется то настоящее,
с чем можно работать. Мы перестаем вестись на обманчиво легкие
решения и успокаивающие мантры: «Я совершенно особенный и
уникальный». И не прячемся за утешительными мыслями вроде: «Я
имею право на свою правду».
Хенриет пришла ко мне именно за такой философской
консультацией. Ее мучила проблема, с которой она не могла до конца
разобраться. Ей было около шестидесяти лет, и она преподавала курс
этики и морали в средней школе. Первый ее вопрос звучал так:
– Можно ли обвинить меня в расизме?

Вопрос непростой, нестандартный. Нужно быть смелым, чтобы
задать его самому себе, и по-настоящему мужественным, чтобы
обсуждать с кем-то во время философской беседы. Здесь важна
неприкрашенная правда: в философской практике нет места эмпатии.
Необходимо оказаться, так сказать, лицом к лицу со своими мыслями и
четко увидеть аргументы в пользу собственной точки зрения. Ответ
вполне может быть положительным: «Да, я и правда расист». Понастоящему осознать это – страшно и болезненно.
Часто мы прячем такие мысли за оправданиями: «Может, это не так
уж и плохо» или «Каждому иногда приходят в голову идеи, с которыми
он самом деле не согласен». Но в философской практике невозможно
вылечить перелом наложением пластыря: следует обнаружить
реальные, ускользающие мысли, суждения, предположения и
допущения, а затем подвергнуть их критическому анализу.
Хенриет хотела внимательно рассмотреть эту сторону своей натуры.
Но подступиться к задаче было непросто: размышления сдерживала
самоцензура. За многими важными вопросами прячутся стыд и вина,
вот почему люди часто предпочитают уходить от серьезных тем,
отвлекаясь на бокал шардоне, «Нетфликс», соцсети или успокаивая
себя позитивными мыслями. Однако Хенриет решилась честно задать
вопрос и изучить его вместе со мной.
Я начала с того, что спросила, какие свои мысли она считает
расистскими. Женщина буквально сжалась от смущения:
– Нет, я просто не могу их озвучить. Мне ужасно стыдно. Я
преподаватель этики, должна подавать хороший пример и не имею
права произносить такое даже мысленно.
Мы обсудили роль преподавателя этики. Из ответа Хенриет стало
понятно, что у нее в голове сформировался определенный набор
правил, согласно которому преподаватель должен вести себя так-то и
так-то и не должен думать о том или этом. В ходе разговора она
поняла, что это невозможно, – если только вы не Кларк Кент,
нацепивший после работы костюм Супермена.
В конце концов Хенриет все же решилась озвучить свою
«расистскую мысль»:
– Иногда мне кажется, что люди с темным цветом кожи глупее
белых.

Произнеся эту фразу, она тут же извинилась и, покраснев,
пробормотала:
– Вот что я имела в виду. Знаю, это бессмыслица. Как я могла
подумать такое!
Тут-то мне и пригодилась эмпатически нейтральная позиция. Если
бы я проявила эмпатию и начала успокаивать Хенриет («Ну-ну, не
переживайте, не так уж это и страшно, мало ли какие бывают мысли,
каждый может ошибаться, ведь вы обычный человек»), это бы точно
не помогло.
Нельзя просто игнорировать идею, которая поселилась в нашей
голове и сквозь призму которой мы смотрим на мир; ее нельзя
утешать, осуждать или укрывать милым одеяльцем с сердечками.
Такая мысль заслуживает того, чтобы с интересом взглянуть на нее и
искренне ответить на вопрос: «Правда ли то, что я думаю?» Только
тогда мы сможем по-настоящему ее рассмотреть и решить,
соответствует ли она нашему представлению о человеке и мире.
Я спросила у Хенриет, в чем, как ей представляется, состоит
доказательство мнения, что темнокожие люди глупее белых. Она
сказала:
– В школе и на конференциях я вижу в основном белых людей. Их
больше, значит, они лучше образованы и имеют более широкий взгляд
на мир. На этом основании я и делаю свой вывод.
Этот аргумент служит примером анекдотического свидетельства. Вы
берете одну личную ситуацию и делаете из нее обобщающий вывод.
«Моя бабушка всю жизнь курила и дожила до девяноста трех лет,
значит, курение не так уж и вредно для здоровья» – знакомый пример
такого анекдотического свидетельства. Когда нечто подобное
произносит кто-то другой, вам ясно видна вся нелепость этого
утверждения. Ведь это нелогично – делать вывод о вреде /
безвредности курения, исходя из истории одной-единственной
бабушки! Но люди часто поступают именно так. И самое важное здесь
вот что: тот, кто делает такое заявление, действительно в него верит.
Он застрял в нем, застрял в своих рассуждениях. Значит, ваша цель как
задающего вопросы – вернуть собеседнику движение мысли. Нужно
изменить перспективу, посмотреть с неожиданной, новой стороны на

то, что, как нам кажется, мы очень хорошо знаем. Для этого требуется
дистанция. Требуется обзор. Пустота в голове. И никакой эмпатии.
В случае с Хенриет я выбрала стратегию вопроса «представь,
что…» Я спросила:
– Представь, что завтра тебя отправят на стажировку в Африку. Как
там будет выглядеть учительская в школе?
Хенриет немного помолчала.
– Иначе, – сказала она. – Конечно, там будет больше темнокожих
преподавателей.
– Значит?.. – Порой одного слова с вопросительным знаком
достаточно, чтобы человек сам сделал вывод.
– Значит, мой круг общения просто ограничен. И мое
предположение о темнокожих неверно, ведь оно относится только к
тем людям, которых я вижу. Мое доказательство не является
логическим.
– У тебя есть еще какие-нибудь аргументы, подтверждающие мысль,
будто темнокожие глупее белых? – спросила я.
Иногда доказательств может быть несколько и, чтобы добраться до
сути, нужно изучить их все. Хенриет долго думала и наконец сказала:
– Никаких.
Мы еще поразмышляли на эту тему, но не нашли ничего другого.
Вывод Хенриет оказался ошибочным. Она сформировала свое
мнение лишь на основе того, что видела вокруг себя. Сделала выводы,
в которых не сомневалась и которые приняла как факт. Поверила в то,
что это истина. Пока однажды не задумалась и не испугалась этих
мыслей. Когда Хенриет внимательнее присмотрелась к своей идее и
проанализировала ее вместе со мной, у нее появилось чувство
огромного облегчения и освобождения (хотя поначалу она слегка
растерялась). Ей стало ясно, каким образом она выстроила свою
мыслительную конструкцию, какие ее части оказались неисправными
и нуждались в замене и что еще можно поисследовать.
Разговор с Хенриет показывает, каким образом можно прочно
застрять в своем видении вопроса. Вы словно вращаетесь по кругу.
Иногда к этому добавляется еще и самокритика: у вас появилась
определенная мысль, однако вы не осмеливаетесь на нее взглянуть: «Я
не должен так думать». Но когда вы все-таки делаете это, то сразу

появляется пространство для новых идей. Вы предлагаете себе новые
варианты. Для этого нужен не тот собеседник, который будет
успокаивать, утешать или осуждать, а тот, кто из нейтральной позиции
зафиксирует ваши слова и пойдет вглубь, задавая уточняющие
вопросы.

Упражнение: тренируйте нейтральную эмпатию
Вашей целью в этом упражнении будет задавание вопросов.
Найдите собеседника и объясните, что хотите потренироваться.
Попросите его рассказать о какой-то ситуации, которая в последние
несколько недель вывела его из себя. Например, кто-то пробрался без
очереди к кассе или подрезал на дороге… Возможно, ваш собеседник
поссорился с тещей… Что-то в этом роде.
Пока он рассказывает, вы слушаете. Не реагируете, не выражаете
эмоции, не говорите: «Как жаль» или «Как неприятно». Просто
слушаете и молчите. Когда собеседник закончит рассказ, вы задаете
ему вопрос, относящийся к фактической стороне дела. Например: «Кто
еще присутствовал при этом? Сколько продолжался конфликт? Что ты
чувствовал? Что тебя разозлило?»
Задав вопрос, вы снова молча слушаете. Затем опять спрашиваете. И
так далее. Это может показаться неестественным, потому что вы
привыкли сразу реагировать на слова собеседника. Но эмпатически
нейтральная позиция заключается как раз в том, чтобы так не делать.

Развивайте рефлекс Сократа
В прекрасном фильме 1957 года «Двенадцать разгневанных
мужчин» речь идет о судебном процессе. Двенадцать присяжных (а в
то время присяжными могли быть только мужчины) должны принять
решение о судьбе молодого человека.
Парнишка, родом из бедного района Нью-Йорка, обвиняется в
убийстве отца. Задача присяжных – решить, действительно ли он
виновен. Присяжным объясняют, что их утвердительный ответ

повлечет за собой смертный приговор. Причем важно, что решение
должно быть принято единогласно.
И вот присяжные удаляются в совещательную комнату…
При первом голосовании одиннадцать присяжных голосуют за
вердикт «виновен». Единственный, кто против, – это присяжный
номер восемь. То, как развиваются события в начале фильма
(примерно первые пятнадцать минут), – прекрасный пример любого
собрания. Двенадцать мужчин, каждый со своим характером, опытом и
убеждениями, проводят голосование. И лишь присяжный номер
восемь, которого играет Генри Фонда, поднимает руку за решение
«невиновен». Остальные переглядываются в замешательстве. Один из
присяжных ухмыляется:
– Боже мой, всегда найдется какой-нибудь выскочка…
– Как невиновен? Есть свидетели! У него даже оружие было в
руке! – удивленно восклицает другой.
– Вы правда думаете, что он невиновен? – спрашивает третий.
– Не знаю, – отвечает Фонда.
– Как это «не знаю»? Вы же сидели с нами в зале суда и все
слышали! Этот парень – опасный убийца.
– Одиннадцать присяжных считают, что он виновен. Все, кроме
вас, – добавляет еще кто-то.
Фонда какое-то время колеблется и наконец говорит:
– Я не знаю, виновен он или нет, но мне кажется, что он
заслуживает, чтобы мы потратили на это дело больше, чем пять минут.
Реакция группы очень характерна: большинство пытается убедить
меньшинство. Председатель присяжных говорит:
– Если вы не согласны с нами, то, может, изложите свои доводы?
Тогда мы покажем, в чем вы ошибаетесь.
Его сосед добавляет:
– Мне кажется, наша задача – убедить этого господина, что он не
прав, а мы правы. Пусть каждый скажет пару слов, чтобы все ему
растолковать.
Обычная реакция людей в группе – как можно скорее
скорректировать мнение меньшинства. Одного человека нужно
побыстрее убедить в правоте всей группы. Не знаю, как вы, а я хорошо
знаю этот инстинктивный рефлекс. Он проявляет себя на деловых

встречах, во время многолюдных собраний или в ходе дружеской
болтовни. Даже дома, за кухонным столом, когда я была маленькой:
отклоняющееся мнение нужно как можно быстрее вернуть в общее
русло. Индивидуум должен без промедления снова стать частью
группы.
Рефлекс Сократа – диаметрально противоположный: голос
меньшинства должен быть услышан. Именно у меньшинства можно
найти интересные точки зрения, новые идеи, другие варианты, свежий
взгляд. Мы слишком быстро стараемся заставить другого замолчать, в
то время как именно в его мнении таится истинная мудрость.
В фильме «Двенадцать разгневанных мужчин» Генри Фонда в конце
концов убеждает остальных одиннадцать членов жюри в невиновности
парня. Процесс критического и тщательного пересмотра всех
доказательств заставляет мужчин изменить свою точку зрения. В итоге
юношу оправдывают.

Упражнение: тренируйте рефлекс Сократа
Когда вы встречаете человека, чье мнение отличается от вашего, с
кем вы (возможно, даже категорически) не согласны, чье поведение
считаете неприемлемым, подавите первое желание попытаться
исправить его позицию. Вместо этого сядьте поудобнее и вслушайтесь
в идеи собеседника.
Что уж такого плохого может случиться? Зато у вас появится шанс
открыть нечто новое. Кроме того, не исключено, что разговор заставит
другого задуматься, и в итоге вы оба станете мудрее.

«Все иностранцы должны покинуть страну» – как
сохранить сократический рефлекс
Тренировать сократический рефлекс – это одно, использовать его в
некоторых сложных ситуациях – совсем другое. Один преподаватель

колледжа рассказал мне о своем ученике по имени Дэнни, который
вдруг выпалил на уроке:
– Все иностранцы должны покинуть страну.
Конечно, когда ваш ученик делает подобное заявление, это может
шокировать. Первая естественная реакция – разозлиться, выгнать
ученика из класса или дать ему в наказание дополнительное задание.
Его мнение необходимо немедленно исправить и объяснить, как
думать правильно.
Посыл тут такой: «Такие вещи нельзя произносить вслух – о них
даже думать нельзя!» Как бы ни была понятна такая реакция, она не
принесет пользы: Дэнни, скорее всего, воспримет эти слова как
признание своей правоты и уж точно не обретет гибкость мышления и
способность рассматривать ситуацию с разных точек зрения. Но если
вдохновиться опытом Сократа и Эпиктета, если задействовать
сократический рефлекс, то можно повести себя иначе: проявить
любопытство, искренне удивиться и задать честный вопрос. Другой
человек мыслит совершенно не так, как вы, – и именно это открывает
перед вами целый новый мир. Даже если вы в корне не согласны с
собеседником. Собственно, согласие тут и не требуется. Вам надо
попытаться понять образ мышления другого, не вынося суждений. Это
критически важно, ибо стоит вам хотя бы ненадолго сорваться в
осуждение, отвращение или раздражение (пускай даже в форме
комментария, скрытого в вашем вопросе) – и метод перестанет
работать.
Например, можно спросить: «Каких именно иностранцев ты имеешь
в виду? Всех или только определенную их часть? Какие критерии
определяют, кто должен покинуть страну, а кто нет? Они должны
совершить что-то плохое или достаточно того, что они иностранцы?»
Мне было бы интересно узнать аргументы Дэнни. Какое логическое
размышление за этим стоит? Если вам удастся завязать разговор с
учеником и дать ему почувствовать, что вы искренне хотите понять его
способ мышления, а не просто резко изменить его точку зрения, то
можно пойти дальше. Попробовать немного расширить рамки его
мышления, предложить вместе поисследовать идеи и найти им
обоснование: «Если действительно все иностранцы должны покинуть
страну только потому, что они не голландцы, то как же быть с твоими
друзьями? Я знаю, что ты много общаешься с Насрином. Он недавно

приехал в Нидерланды и, значит, согласно твоему критерию, является
иностранцем. По твоей логике, он тоже должен уехать?»
Тот факт, что вы не возражаете напрямую, вовсе не означает, что вы
одобряете точку зрения или согласны с ней. Мы нередко совершаем
эту ошибку, думая: «Если я сейчас ничего не скажу, то может
показаться, будто я согласен». Но это не так. Да, естественная реакция
– мгновенно противопоставить свое мнение и указать другому на его
ошибку. Однако мы уже поняли, что это не работает. Собеседник
получает подтверждение своей правоты, а вы не узнаёте ничего
нового.
В итоге беседа превращается в разговор двух глухих.
Сократический рефлекс помогает заглянуть в глубину разногласий
или дискуссии. Вы как минимум тренируетесь в гибкости, развиваете
способность смотреть на вещи не только со своей точки зрения, но и
глазами другого. В приведенном выше примере умение задавать
правильные, сократически выверенные вопросы может помочь Дэнни
прийти к новым открытиям или, по крайней мере, заметить
противоречия в своем высказывании. Такого сложно добиться
стандартной реакцией в духе: «Так говорить нельзя!»

Сократическая позиция: терпеть раздражение
– часть процесса
Люди не всегда охотно отвечают на вопросы о том, почему они
думают так или иначе. А если вы пытаетесь подражать Сократу, то
реагируете не так, как ожидает ваш собеседник. Не болтаете попусту,
не даете советов, не проявляете эмпатию. Это может вызвать
раздражение. Что вообще-то неплохо. Без трения нет блеска, верно?
Раздражение сигнализирует о том, что вы задали глубокий вопрос. Или
сделали интересное наблюдение. Разве собеседник станет
раздражаться, если ему все равно?
Вам придется проглотить не одну негативную реакцию. Участник
беседы может выплеснуть на вас все свое недовольство. Я помню один
разговор с мамой, в котором проявилось ее раздражение моим
сократическим поведением. Я улетела в Мексику в отпуск и не
позвонила, чтобы сказать, что благополучно добралась до отеля. Мама
очень сильно обиделась.
– Ребенок обязательно должен звонить родителям, когда уезжает в
отпуск! – сказала она.
Я надела кроссовки Сократа: отказалась проявить эмпатию; вместо
этого стала с любопытством размышлять, откуда вообще взялась эта
точка зрения, это правило. Искренне задавалась вопросом: правда ли,
что дети должны звонить родителям, когда уезжают в отпуск? Стала
расспрашивать маму, что именно ее разозлило, почему она верит в это
правило и тому подобное. Мое спокойствие, видимо, вызвало еще
большее раздражение, потому что в какой-то момент она в отчаянии
воскликнула:
– Ты можешь вести нормальный разговор?!
Естественно, я отреагировала на это вопросом, что именно она
подразумевает под нормальным разговором.
– Обычный разговор! Хоть с какими-то эмоциями!
Этот случай научил меня двум вещам:

1. Похоже, люди считают разговор «нормальным», если в нем
присутствуют эмоции. Помогают ли эмоции в общении? – этот вопрос
их не волнует.
2. Если человек нуждается в проявлении эмпатии, ждет ее, но не
получает желаемого, то у него возникают разочарование и фрустрация.
Поэтому иногда имеет смысл сначала проявить эмпатию и
продемонстрировать понимание, а затем перейти к вопросам. Или
избрать другой путь и продолжить расспросы, отдавая себе отчет в
том, что у собеседника может возникнуть раздражение, которое вы не
должны принимать на свой счет.

Структура сократической беседы
В последнее время сократические беседы все чаще обсуждаются не
только бизнесменами, но и представителями творческих профессий.
До сих пор мы вели речь о той позиции, которую следует занимать во
время таких разговоров; теперь пришла пора переходить к структуре.
Структура сократического диалога помогает задавать правильные
вопросы. Необязательно следовать ей буквально, не пропуская ни
одного этапа, однако она дает понимание того, чего можно ожидать от
применения на практике навыков задавать вопросы в стиле греческих
философов.
Беседа в духе Сократа – это совместные раздумья,
исследовательский разговор, в течение которого участники
анализируют свои мысли и то, почему эти мысли возникли. Цель, как и
в прочих случаях, – стать мудрее. Что мы подразумеваем под теми или
иными понятиями? Что думаем о данной ситуации? Это не дискуссия,
в которой мы пытаемся переубедить другого или защитить свое
мнение, а честное исследование того, «что в действительности за этим
кроется», изучение неявных предпосылок и поиск истины. Слова и
идеи уточняются через взгляд собеседников на них. Таким образом
рождается общая точка зрения.
Сократический разговор – способ вместе прийти к мудрости,
бесконечно задавая друг другу вопросы. Подобные беседы становятся
все более популярными: их проводят на работе и дома. В крупных
банках, в медицинских центрах, с врачами и юристами, в компаниях
друзей, даже в тюрьмах. Подход древнегреческих философов годится
для самой разной современной аудитории. Существуют кафе в стиле
Сократа, устраиваются открытые встречи, в которых можно
поучаствовать. Возможно, и у вас поблизости отыщется место, где
проводятся такие дискуссии.
О диалоге в духе Сократа написано несколько интересных и
познавательных книг, в которых подробно рассматривается этот метод.
Например, «Сократический разговор для начинающих» Марлу ван
Паридона (Marlou van Paridon, «Socratisch gesprek voor beginners»),
«Сократический разговор» Йоса Делноя и Вихера ван Далена (Jos

Delnoij, Wieger van Dalen, «Het socratisch gesprek») и «Сократ на
рынке» Йоса Кесселса (Jos Kessels, «Socrates op de markt»).

Механика сократического разговора
Сократическая беседа имеет определенную структуру, основанную
на беседах, которые Сократ вел две тысячи пятьсот лет назад.
Выстраивая структуру философского диалога, важно помнить про
несколько ключевых принципов, без которых невозможно
формулировать правильные вопросы, развивать философскую
позицию и искать истинное знание. Начав тренировать умение
задавать вопросы, вы наверняка встретитесь с тем же, с чем
сталкивался Сократ: с сопротивлением, апорией и эленхосом. Если вы
решили, что я перечисляю ингредиенты экзотического коктейля,
наберитесь терпения – я скоро объясню, что значат эти слова. Чем
лучше вы подготовитесь, тем легче вам будет не упускать из виду цель
и выдерживать стиль сократических вопросов.

Разговор в духе Сократа начинается с одного философского
вопроса, вокруг которого и строится исследование
В центре сократовской беседы всегда стоит философский вопрос,
интересный для всех участников. Вопрос, на который нельзя найти
ответ в «Гугл», «Википедии» или в журналах «Viva» и «Volkskrant».
Его можно только совместно изучать, обретая мудрость через
размышления и уточняющие вопросы. Формулировать ответы,
рассматривать их со всех сторон, ставить под сомнение и познавать
новые концепции. В разговоре с другими ваша точка зрения
становится более ясной. Вы тренируетесь. Стараетесь как можно более
четко сформулировать свою позицию, внимательно слушая и задавая
вопросы. В начале любой беседы в духе Сократа звучат одно или
несколько абстрактных понятий, которые участники хотят исследовать.
Например: «Что такое справедливость? В каких случаях
позволительно лгать? Когда помощь становится вредной? Почему мы

хотим сотрудничать с другими людьми? Какие решения врач имеет
право принимать за пациента? Может ли у судьи быть личное мнение?
Бывают ли ситуации, когда воровство оправданно? Что такое
клиентоориентированность?» Каждый из этих вопросов может
положить начало невероятно интересному и увлекательному
обсуждению, где исследуются новые перспективы, неожиданные
взаимосвязи и нестандартные подходы.
Помимо центрального философского вопроса, вокруг которого
вращается обсуждение, сократическому разговору нужен один
конкретный случай, произошедший с кем-то из участников. Одна
реальная ситуация находится в центре внимания на протяжении всего
разговора. То есть такие общие понятия, как обман, справедливость и
сотрудничество, получают более глубокое осмысление, потому что
проверяются повседневной жизнью. Мы все умеем рассуждать
абстрактно. Если я задаю группе вопрос «Что такое ложь?», обычно
быстро рождается ясная формулировка, с которой все согласны. На
вопрос «Когда нужно перестать помогать?» также можно найти
совместный ответ, который имеет смысл и звучит убедительно. Но все
меняется, если мы начинаем рассматривать конкретную ситуацию. Тут
уже нельзя обойтись общим определением. Приходится занять
позицию и суметь объяснить: можно ли в данном случае назвать это
ложью? Почему? Можно ли назвать это помощью? Работа с примером
придает разговору ясность и глубину.
Однажды я проводила сократическую беседу, в ходе которой нужно
было ответить на вопрос: «Можно ли лгать друзьям?» И для начала я
попросила участников записать аргументированный ответ, который
первым пришел им в голову: да или нет. Мнения разделились:
некоторые считали, что можно, если вы хотите уберечь друга от чегото и это ложь во благо. Другие считали, что нельзя: настоящие друзья
всегда говорят правду.
Одна из участниц разговора, Эстер, привела для примера свою
историю:
Моей лучшей подруге не очень везет в любви. Парни бросают
ее без видимой причины, изменяют, грубо себя ведут. Каждый раз

ей попадается такой тип мужчин. Несколько недель назад она
пришла ко мне в гости, вся такая окрыленная. Показала
фотографии парня, с которым встречается уже несколько недель.
Она безумно влюблена, он такой замечательный – внимательный,
добрый, смешной. Все волшебно, она очень счастлива.
– Да ты его, наверное, знаешь, – добавила она.
Когда я посмотрела на фото, то вздрогнула. Я действительно
знала этого парня и в лицо, по имени и по репутации. Знала через
знакомых знакомых, что у него было несколько романов
одновременно и вдобавок какие-то проблемы с полицией.
Подруга нетерпеливо спросила:
– Ну? Что ты о нем думаешь?
Я не смогла заставить себя сказать ей правду. Ответила:
– Да, я слышала о нем. По-моему, он очень милый. Рада, что ты
так счастлива.
И вот тут начинается самое интересное. Было ли это ложью?
Допустимо ли скрывать правду в такой ситуации? По-дружески ли
это? Почему да или почему нет? Участники беседы обсудили этот
конкретный случай и связанные с ним понятия: ложь, правда, дружба,
обусловленность, лояльность, защита, отношения – и многое другое.
Исследовав конкретную ситуацию, они смогли сравнить разные точки
зрения, вместе над ними подумать, вникнуть в позицию другого,
задать уточняющие вопросы и прочувствовать нюансы. Участники
сообща занимались поиском истины.
В конце я попросила их вернуться к первоначальным ответам на
общий вопрос «Можно ли лгать друзьям?». И что же – ни один из
участников не оставил свой первоначальный ответ без изменений!
Благодаря обсуждению обобщенные понятия приобрели новый смысл.
Нюансы и связи стали более очевидными. Каждый смог лучше понять,
в чем заключается для него суть ответа.
Да, можно согласиться, что сократический разговор скорее
порождает больше возможностей для исследования и новых вопросов,
чем приводит к окончательному выводу. Он открывает новые
концепции для обсуждения и создает новые логические взаимосвязи,
над которыми интересно размышлять. И благодаря этому
естественным образом формирует философское мышление и навыки.

Сократический разговор не начинается с определений
Часто, начав проводить сократическую беседу, я слышу чье-нибудь
замечание:
– Да, но нам все-таки необходимо определиться с тем, что мы имеем
в виду под такими понятиями, как мировоззрение / справедливость /
мужество / лжесвидетельство / помощь…
Это вполне объяснимо – нам хочется иметь под рукой определения,
потому что они дают опору и контроль. Но в случае с сократическим
разговором от них нет никакой пользы. Названия, этикетки, ярлыки
приобретают смысл лишь при условии, что их есть к чему
прикреплять.
Мы выносим суждения с утра до вечера. Говорим, что думаем о той
или иной ситуации. «Он не должен был лгать», «Люди, которые все
время опаздывают, просто не уважают других», «Ольга –
замечательная сотрудница». Когда вы высказываете мнение, часто
неясно, на чем оно основано. Суждение – всего лишь конечный пункт.
Неизвестно, почему вы считаете, что кто-то не должен был лгать,
почему те, кто опаздывает, не уважают других или с какой стати Ольга
– замечательная сотрудница. В сократическом разговоре все это как раз
и выясняется. Мы обнаруживаем у себя суждения, нормы, аргументы,
представления, о существовании которых не подозревали.
Сократический разговор – это, по сути, «размышление задним
числом». Сначала кто-то произносит некое утверждение, а затем вы,
задавая вопросы и выясняя, что за этим высказыванием стоит,
обнаруживаете аргументы, на которых оно основано.
– Ольга – замечательная сотрудница.
– Почему Ольга замечательная сотрудница?
– Потому что она очень пунктуальна.
– Значит, пунктуальность превращает кого-то в замечательного
сотрудника?
– Да, именно так. Ольга пунктуальна, значит, она хорошая
сотрудница.

Для одного человека аргументом служит пунктуальность, а для
другого – что-то иное. Он тоже может считать Ольгу отличной
сотрудницей, но, возможно, из-за ее дружелюбия, аккуратности,
чистоты на рабочем столе или потому, что она делает вкусный кофе.
Вопрос в том, подразумеваем ли мы одно и то же, когда говорим:
«Ольга – хорошая сотрудница», «Нам хорошо работается вместе» или
«Джон поступил очень несправедливо».
Я проводила сократический разговор со школьными учителями и
администраторами. Мы начали с общего вопроса: «Когда концепция
становится препятствием?» Конкретная ситуация была связана
с Ларой. Она работала в школе, в которой укоренился четко
сформулированный подход к преподаванию искусства. Это была
методика процессно-ориентированного обучения, при которой
ученикам предоставлялась большая автономия и самостоятельность, а
задача учителя сводилась к тому, чтобы направлять и поддерживать. И
вот недавно в школу пришла новая учительница третьих классов. Во
время собеседования она сказала, что полностью разделяет эту
концепцию, открыта для новых идей и хочет совершенствоваться.
Однако вскоре выяснилось, что она лукавила: работала по «старой»
методике, используя спланированные уроки и готовые учебные
материалы. Она была совершенно не согласна с ви́ дением школы. На
момент нашей беседы Лара считала, что различие в концепциях стало
преградой как для коллектива, так и для нового учителя.
Вопросы, стоявшие перед участниками разговора, были понятны:
«Действительно ли в этой ситуации речь идет о концепции? Мешает
ли она? Кому она мешает? Новой учительнице? Всему коллективу?
Или Ларе?» Мы собирались начать исследование, когда другая
учительница прервала разговор и сказала:
– Нам нужно сначала определиться с тем, что мы подразумеваем под
концепцией! Вдруг мы понимаем это слово совершенно по-разному?
Она была права: возможно, каждый действительно понимает под
этим словом нечто иное. Но это станет ясно, только когда этот термин
будет использоваться в обсуждении конкретного случая. Попав
в «ловушку определения», мы на два дня погрузимся в абстрактные
рассуждения о том, что можно называть концепцией, а что нет. Или
еще того хуже: кто-то даст свое определение, все с ним худо-бедно

согласятся, но спустя пять минут его придется переформулировать,
потому что оно не подойдет для нашей ситуации. Поэтому
сократический разговор и не начинается с определения понятий. В
сократической беседе вы раскрываете значение терминов, применяя их
на деле, а не описывая общими фразами.
На моих семинарах кто-нибудь непременно возвращается в класс
после перерыва, сияя от гордости, с телефоном в руке:
– Я знаю ответ на вопрос! Посмотрел определение в словаре, вот что
там говорится о справедливости / смелости / помощи / гордости…
Моя реакция каждый раз одна и та же:
– А вы сами-то что думаете? Верно ли это? Соответствует ли
действительности?

В сократическом разговоре участники стремятся к
консенсусу
Развивая вопросительную позицию, необходимо помнить кое о чем
важном, а именно – о стремлении к консенсусу. Часто обсуждение
заканчивается тем, что мы пытаемся переубедить другого, не стремясь
договориться. Нам важно, чтобы собеседник согласился с нами. Но
стремление к консенсусу не означает, что вы идете на уступки и ищете
безопасный компромисс. Или расстаетесь на том, что у вас двоих
просто разные мнения (принцип «согласимся не соглашаться» – «let’s
agree to disagree»). Стремление к консенсусу означает, что вы
продолжаете искать нюансы, определять границы понятий и их
интерпретаций, отыскивать различия и сходства. Часто разговоры
заканчиваются как раз в тот момент, когда мы подходим к самому
интересному, когда различия уже выглядят очевидными. И тогда мы
останавливаемся на варианте, который набрал больше голосов, или
произносим нечто вроде: «Это моя правда» либо «Можешь думать, что
хочешь».
«Это моя правда» и «Можешь думать, что хочешь» – формулировки,
способные отравить хороший, глубокий, потенциально философский
разговор. Практическая философия связана с желанием стать мудрее, с

поиском общего, истинного знания, которое куда важнее личных
ощущений индивида. Вопрос «Это правда?» всегда в центре
совместного поиска мудрости. А заявление «Я так чувствую» не
отражает реальность. Это не аргумент, который можно вместе изучать
и проверять. Такое высказывание ничего не говорит о фактах. Оно
лишь описывает чье-то личное восприятие. «Я просто чувствую, что
Ибрагим поступил совершенно справедливо…» – на это можно
ответить только одно: принято к сведению. То же самое касается и «Я
считаю, что мы неэффективно сотрудничали в этом проекте». Человек
делится своим чувством или мнением, но ничего не говорит о
реальности, которую можно совместно исследовать. Чувство нельзя
исследовать и проверить вопросом «Это правда?». Конечно, это
правда, что Пит так себя чувствует, а Карел так считает.
Такие утверждения, как «Ибрагим поступил справедливо» или «В
этом проекте не было эффективного сотрудничества», можно
оспаривать и исследовать. Выяснять, как именно происходило
сотрудничество, было ли оно эффективным, и если нет, то почему.
Можно постараться понять, как именно поступил Ибрагим и почему
это справедливо. Но чувства или мнения – субъективные понятия. Вы
можете их иметь, но использовать как предмет исследования в
философском разговоре не стоит. Это ничего не даст.
Стремление к консенсусу связано с вопросом «Правда ли то, что мы
утверждаем?» и имеет смысл только в том случае, если эти
утверждения действительно являются утверждениями. Стремление к
консенсусу – не то же самое, что его достижение, которое не так уж и
важно. Главное – это движение, непрерывное течение потока. Вы
продолжаете искать, опираясь на незнание и любопытство.
Однажды я услышала от своей коллеги Мириам рассказ об одном
разговоре в духе Сократа, который она проводила. В центре
обсуждения была история отца и дочери. Дочь никак не могла
наладить свою жизнь: на ней висел кредит за обучение, личные
отношения складывались неудачно, она была зависима от наркотиков.
Отец выручал ее деньгами. Сначала время от времени, потом –
ежемесячно. Он надеялся, что дочь, получив помощь, встанет на ноги,
начнет новую жизнь. Но этого не происходило: девушка продолжала

тратить деньги на наркотики. Это длилось целых пять лет, и в конце
концов отец перестал ей помогать. Сократическое исследование
состояло в том, чтобы ответить на вопрос: «Когда нужно прекратить
помощь?» Один участник сказал, что отец должен был прекратить
помогать гораздо раньше. Другой возразил:
– Это его дочь, он не мог ей не помогать.
Каждый упорно отстаивал свою точку зрения.
Мириам сказала мне:
– Консенсус, к которому мы более или менее пришли, нашелся вне
рассматриваемой ситуации, то есть на другом уровне: мы сделали
вывод, что нужно прекратить помогать, когда помощь перестает быть
помощью.
Из этой истории видно, что консенсус можно отыскать даже на
более абстрактном уровне. Но и тогда исследование стоит продолжить.
Когда помощь перестает быть помощью? И кто это решает: тот, кто
помогает, или тот, кому помогают? Безусловно, консенсус, к которому
вы только что пришли, через два вопроса опять исчезнет. Вот почему
стремление к нему так важно. Оно создает движение в разговоре,
поддерживает работу «мотора», гарантирует, что разговор останется
исследовательским и участники будут продолжать искать. Без
стремления к консенсусу вы быстро превратите разговор в
обсуждение, дебаты или скучную болтовню.

Упражнение: продолжать искать консенсус
Завяжите с кем-то разговор и начните с вопроса, на который у вас
обоих нет ответа, но который хотелось бы поисследовать. «Можно ли
лгать друзьям?» – пример хорошего вопроса для изучения. Подыщите
конкретную жизненную историю. Спросите собеседника: обманывал
он когда-нибудь друга и считал ли, что это допустимо? Почему в том
случае это было допустимо? Можно ли так поступать всегда?
Поставьте перед собой цель приобрести новые знания, а не убедить
собеседника в собственной правоте. Полезно заранее сказать себе: «Я
не буду давать оценку» – и внимательно выслушать точку зрения
другого. Искренне вникните в его позицию, сформулируйте, кратко и
ясно, свою. А затем вместе продолжайте искать консенсус: где ваши

взгляды совпадают? Где расходятся? Можно ли преодолеть эти
различия?
Важно понять, что достижение консенсуса – это не самоцель.
Главное – процесс его поиска. Возможно, в какой-то момент вы
заметите, что вместо поиска общего решения пытаетесь убедить
другого в своей правоте. Что диалог из совместного размышления
превращается в отстаивание собственных взглядов.
Задайте себе вопрос: что заставило вас отказаться от поиска
консенсуса и начать защищать свою точку зрения? Что вам это дало?
Как в следующий раз избежать этого?
Возможные вопросы для начала беседы:
• Можно ли лгать друзьям?
• Всегда ли честность – лучший выбор?
• Бывает ли кража оправданной?
• В каких случаях нарушать личные границы другого человека
позволительно?

Эленхос
Важной частью диалогов Сократа является эленхос, то есть
«опровержение». Это понятие также часто переводится как
«замешательство» или «растерянность»: человек застывает в
замешательстве перед тем, что всегда считал истиной, но, как показал
Сократ, может быть поставлено под вопрос.
Эленхос – это опровержение, приводящее к растерянности. Мы
уверены в том, что́ знаем. Однако Сократ считал, что, прежде чем
узнать нечто новое, нужно признать свое неведение. Его подход
заключался в следующем: через незнание прийти к знанию. Проверка
собственных мыслей и осознание своего незнания, по мнению
Сократа, необходимое условие, чтобы глубже понять и прояснить
вопрос.
У каждого из нас есть большое количество суждений,
представлений, убеждений, моральных ценностей и правил, которые
определяют наше поведение. Но они далеко не всегда складываются в

логичное целое. Некоторые нормы и ценности мы просто переняли от
кого-то, например от родителей или учителей.
В этих представлениях имеются слепые зоны, бессознательные
предположения и неправильные убеждения, а также искажения или
противоречия. Сократ в своих беседах пытался в первую очередь
сделать эти противоречия явными и видимыми и показать
собеседнику, что его идеи не всегда отвечают истине. Благодаря
опровержению, эленхосу люди чувствовали стыд, поскольку
сталкивались лицом к лицу с собственными нелепыми убеждениями,
которые только что яростно защищали.
В защитной речи на своем суде Сократ говорил:
Приехав в Дельфы, решил я обратиться к оракулу с вопросом
«Есть ли кто на свете мудрее меня?», и Пифия ответила, что нет.
Услыхав это, я стал размышлять: что хотел сказать бог? Сам я,
конечно, не считаю себя мудрым. Но ведь не может же бог лгать!
И вот я решил пойти к одному из тех людей, которых все
считают мудрыми, думая, что опровергну оракула. Не буду
называть этого человека по имени, скажу только, что он был
одним из государственных людей. После нашей беседы мне
показалось, что этот человек только кажется мудрым и другим, и
самому себе. Я постарался показать ему это, после чего он и
многие другие, которые там были, возненавидели меня.
Так я понял, что умнее того человека, потому что, хоть мы с
ним оба ничего толком не знаем, он-то думает иначе. А я хотя бы
понимаю, что я не знаю того, что не знаю.
Затем он проделал тот же эксперимент с писателями и
ремесленниками. Каждый раз суть была одинаковой: философ искал
кого-то, кто обладал бы большей мудростью и знаниями, чем он сам.
Сократ изучал собеседника, задавая ему вопросы. Партнер по беседе
быстро попадал в ловушку и вынужден был признать, что на самом
деле не понимает, что такое справедливость, добродетель, красота.
Таким образом, Сократ показывал собеседнику его невежество,
приводил к эленхосу и стыду за незнание. Это было совсем не то, чего
собеседники ожидали от Сократа, и многие его возненавидели.

Философ же в итоге пришел к выводу, что люди, которых один раз
назвали мудрецами, очень скоро начинают думать, будто их знаний
достаточно, чтобы разговаривать на любые темы.
Все совершали одну и ту же ошибку: считая, что разбираются в
своей области, полагали, что обладают знаниями и в других,
более важных вопросах. И эта ошибка перечеркивала их знания.
Я задал себе вопрос: что бы я предпочел – быть таким, какой я
есть, человеком без знаний, но без их невежества, или, как эти
другие, сочетать оба качества? И я ответил себе и оракулу, что
предпочту оставаться самим собой.
Эленхос – это тот момент в разговоре, когда становится очевидно,
что наши первоначальные предположения, наши первые слова
превращаются в зыбучие пески. Лишь убрав все ненужное, мы сможем
освободить место для того, что действительно имеет значение. Сократ
повторял: «Только когда ты поймешь, что ничего не знаешь, появится
место для истинного знания». Он словно наводил порядок на чердаке –
смахивал паутину, открывал окно. И собеседник внезапно осознавал,
какой беспорядок царил там прежде, и видел, что стало светлее,
появилось место для нового, подлинного знания.
Важно понимать, что такое эленхос. Развивая навык задавать
вопросы и ставить под сомнение, казалось бы, очевидные вещи, вы
рано или поздно научитесь замечать противоречия в рассказе
собеседника. Когда вы задаете вопросы, ответы на которые для другого
ясны, то ставите под сомнение их очевидность, а это может показаться
странным.
В первой главе книги я писала о том, что наши убеждения часто
связаны с идентичностью. Когда вы ставите под угрозу чью-то
идентичность (причем порой бывает достаточно даже легкого намека),
можете быть уверены: друзей у вас не прибавится, а вот стыд за
невежество не заставит себя долго ждать. Велика вероятность, что
собеседнику станет неловко. Впрочем, это не так уж страшно: ради
духовного роста, ради нового, плодотворного и интересного
мышления можно и немного пострадать.

Когда я только начинала учиться искусству задавать вопросы и
сократовскому подходу и приставала ко всем с расспросами, мои
собеседники, бывало, проецировали это неприятное чувство на меня:
– Боже, ты все усложняешь! Это же очевидно! Все это лишь слова,
ты же уловила основную идею!
Вот примеры фраз, которые меня тогда задевали. Но теперь я знаю:
если собеседник их произносит, мы подобрались к цели и он начинает
осознавать нелогичность своих слов. Такие фразы – верный признак
того, что эленхос уже стучится в вашу дверь.
Недаром Сократ всегда спрашивал у собеседника разрешения
задавать вопросы. Когда в беседе наступало время для эленхоса, когда
собеседник начинал сердиться, обвинять Сократа или пытался
оборвать разговор, философ был вправе сослаться на прежнюю
договоренность. Ниже я привожу фрагмент виртуозной беседы
Сократа с Протагором. В какой-то момент Протагору становится
неуютно от расспросов, он хочет от них отмахнуться, говоря: да ну
какая разница, давай просто предположим, что благочестие и
справедливость – это одно и то же, и пойдем дальше.
Протагор: Мне кажется, Сократ, нельзя так просто допустить,
что справедливость совпадает с благочестием и благочестие – со
справедливостью; я думаю, здесь есть некоторое различие.
Впрочем, это не важно. Если тебе угодно, пусть будет у нас и
справедливость благочестивою, и благочестие справедливым.
Сократ: Ну уж нет, мне вовсе нет нужды разбираться в этих
«если тебе угодно» или «если ты так думаешь». Давай просто
говорить: «Я думаю» и «Ты думаешь». Я говорю в том смысле,
что, если отбросить всякое «если», можно лучше всего
разобраться в нашем вопросе[4].
Примерка кроссовок Сократа всегда приносит разговору много
пользы, но имеет свою цену: не все этому рады. Не зря философа из-за
его бесконечных расспросов прозвали Жалом Афин.

Практикуем эленхос
Когда вы вступаете в разговор и упорно продолжаете задавать
вопросы, пытаясь опровергнуть утверждение собеседника, будьте
внимательны к фразам, которые я приводила выше:
• Ты все усложняешь!
• Это же очевидно!
• Просто это так, вот и все!
Как только вы услышите такие фразы, не сомневайтесь: впереди вас
ждет интересная беседа. Ваша задача в этот момент – настаивать на
сократовской, вопросительной позиции и продолжать уточнять:
• Что именно я усложняю?
• Почему это очевидно?
• Почему это так?
Даже если перед началом беседы вы попросили разрешения и
собеседник согласился на философское исследование, вы можете,
подобно Сократу, уточнить еще раз: «Ты готов продолжать или хочешь
остановиться?»

Апория
Сократические
беседы
часто
заканчиваются
апорией,
всеобъемлющим ощущением «я не знаю».
Вопрос продолжает оставаться вопросом – нет того единственного
ответа, который полностью бы его закрывал. Идеи и мысли,
рожденные в процессе беседы, часто многочисленны и не являются
окончательными или завершенными. В сократическом исследовании
цель вовсе не в том, чтобы найти один ответ, на который можно
опереться и сказать себе «стоп».
Каждый ответ, найденный в сократическом разговоре, вызывает
новые вопросы, заставляющие мысль двигаться дальше. Именно
поиск, осознание того, как мало вы на самом деле знаете, дарит
бесконечную свободу. Когда вы остаетесь любознательным,
продолжаете размышлять, ставить под сомнение даже очевидные
вещи, вы неизбежно оказываетесь в точке, где чувствуете: «Я не знаю

ответа». Но теперь это незнание куда более прочное: ведь вы
рассмотрели, оспорили и изучили все стороны вопроса. Таким
образом, апория дает свободу.
С апорией можно столкнуться в беседе с друзьями, родственниками
или с незнакомцами в баре, на улице либо на работе. После общего
обсуждения кто-то поднимет руки вверх и вздохнет:
– Сейчас я уже ничего не знаю! Да, я услышал разные точки зрения,
и в каждой что-то есть. И теперь не знаю, что и думать!
Тут нет ничего плохого. Напротив, вы прозреваете и понимаете, как
мало вы на самом деле знаете. Это является ключевым элементом
развития вопросительной позиции. Добравшись до апории «я не
знаю», вы как раз и приступаете к очень важному действию: задаете
вопрос.
Харм ван дер Гааг в своей книге «Кто не знает, пусть спросит»
(Harm van der Gaag, «Wie het niet weet mag het zeggen») объясняет:
человек, который не знает чего-то и вдруг осознаёт это, может
отреагировать двумя способами. Либо сказать: «Я не знаю», либо
задать вопрос.

Упражнение: ищите апорию
Попробуйте с сомнением посмотреть на какое-нибудь свое
убеждение. Попросите собеседника задавать вам вопросы и
критически воспринимать то, что вы говорите. Если все пойдет
правильно, рано или поздно вы окажетесь у черты, где заканчивается
уверенное знание. Вам придется признать: «Да, этого я не знаю».
Возможно, вначале вашей реакцией будет удивление: «Это же
очевидно». Но когда вас спросят: «Почему это очевидно?» – вы не
сможете найти, что ответить. Попробуйте почувствовать, что такое
апория. Вас может охватить волнение, но в то же время перед вами
начнет открываться новый мир. Погрузитесь в ощущение «я не знаю».
Мы ведь хотели принять незнание и научиться жить с ним. Что за
вопросы в этот момент приходят вам в голову?

Теперь, когда вы знаете, какие элементы присутствуют в
сократическом разговоре, вы готовы к тому, чтобы начать задавать
точные и интересные вопросы. Это может помочь вам понять, что
такое апория, что такое эленхос и как на них реагировать. Ваши
разговоры станут более увлекательными, интересными и сложными.
В этой главе вы узнали, из чего состоит сократическая позиция и как
ее развивать. Для этого требуются смелость, удивление, желание
погружаться в состояние незнания. Теперь вы понимаете, как
тренировать эмпатически нулевую позицию и культивировать
сократический рефлекс. Готовы к тому, что в ходе разговора в стиле
Сократа можете встретить новых знакомых – эленхоса, апорию и
раздражение – и вам придется смириться с их присутствием.
Понимаете, что сократический разговор начинается с общего
философского вопроса и конкретного жизненного примера и что
стремление к консенсусу является важнейшим двигателем
равноправного исследования, которое проводите вы и ваш собеседник.
В следующей главе мы рассмотрим условия для задавания вопросов.
Как создать подходящую обстановку для ведения сократического
диалога? На что надо обратить внимание, прежде чем переходить к
самим вопросам?

Глава третья. Необходимые условия для
вопросов
Не надо объяснять свою философию.
Воплощайте ее.
Эпиктет
Предположим, вы освоили сократическую, любознательную
позицию. Знаете, из каких элементов состоит разговор и как с ними
работать. Основа заложена, фундамент прочен. Вы открыты новому и
не торопитесь высказывать свое мнение и проявлять эмпатию. Что
дальше? Какие условия помогут задать хороший вопрос?

Условие № 1
Все начинается с умения слушать
Хорошие вопросы – те, которые напрямую связаны с собеседником.
Хороший вопрос остается близок контексту рассказа, опыту другого
человека и никоим образом не касается меня – моего восприятия,
моего мнения. Если все-таки это происходит, пусть и случайно, виной
тому наше неумение слушать. Люди в основном довольно плохие
слушатели. Мы привыкли слушать вполуха. Пока собеседник говорит,
размышляем о том, что надо купить вечером в супермаркете, о том, что
хотим сказать, когда собеседник закончит рассказ, или представляем,
как бы вели себя в похожей ситуации. Такая манера слушать
порождает вопросы, которые касаются не другого, а нас самих. Если
вы хотите задать хороший вопрос, связанный с собеседником, то
должны выслушать его по-настоящему.
Согласна, по-настоящему хорошо слушать – без мыслей,
предположений, оценок и мнений – очень непросто и требует
практики. Но как только вам удастся занять внимательную позицию
слушателя, без навязывания собеседнику собственной истории, вы
заметите, насколько легче станет сосредоточиться на рассказе другого
человека. Вы яснее представите то, о чем он или она говорит, и
вопросы, проникающие вглубь рассказа, возникнут сами собой.
Давайте рассмотрим три способа внимательно слушать собеседника.

Три позиции слушателя
Существует три установки, или позиции, слушателя:
1. «Я-позиция»: слушать в стиле «а что я об этом думаю?». Вы
сосредоточены на своих мыслях, задаете себе вопросы: «Что я об этом
думаю? Что я бы сделал на его месте? Что я бы сказал? Как бы я себя
чувствовал в такой ситуации?» Вы сфокусированы не на чувствах,
мыслях или опыте другого человека, а на собственной точке зрения,
собственном мнении или идеях. У вас возникает желание «починить»,

помочь, дать совет или привести в пример свою историю. Вопросы,
рожденные из этой позиции, скорее всего, будут наводящими,
оценочными или управляющими, например: «Ты ведь тоже считаешь,
что Пол прав, да? Тебе тоже больше хочется поехать на Терсхеллинг, а
не на Тексел?» Эти вопросы показывают ваше мнение, говорят о вас, а
не о собеседнике.
2. «Ты-позиция»: слушать из позиции «что ты имеешь в виду?».
Если это ваш тип, то вы слушаете другого с любопытством и, как
Сократ, признаете, что чего-то не знаете. Вы понимаете, что опыт
другого человека не обязательно совпадает с вашим, и задаете
примерно следующие вопросы: «Что ты конкретно имеешь в виду?
Как это повлияло на тебя? Что ты думал, что чувствовал? Как это
произошло?» Вы словно пытаетесь проникнуть в голову другого
человека. Хотите понять его историю, его мысли, его логику и задаете
соответствующие вопросы. Не пытаетесь переубедить собеседника,
дать ему совет, не задумываетесь над тем, мог ли он поступить лучше
или иначе, что бы вы сделали в его ситуации, и так далее. Вопросы,
которые вы задаете из этой позиции, делают разговор глубже. Вы либо
узнаёте больше о ситуации, которую описывает собеседник, либо
лучше понимаете, как именно он эту ситуацию видит. В любом случае
вопросы остаются в контексте переживаний другого.
3. «Мы-позиция»: слушать в стиле «как у нас дела?». По сути, это
метапозиция: она как бы нависает над разговором, находится «над
ситуацией». Когда вы слушаете из этой точки, то наблюдаете и себя, и
собеседника со стороны. Замечаете и свои чувства собеседника, и
состояние собеседника. Из «мы-позиции» можно, например, понять,
что вы ходите по кругу, что каждая реплика начинается со слова «но»,
что другой человек постоянно уклоняется от ответа на конкретный
вопрос, пускаясь в длинный рассказ не по теме.

Три позиции слушателя на примере
Представьте, что вы разговариваете с близким другом или подругой.
Он или она говорит:
– Даже не знаю, чего я хочу от своей работы. Она мне уже давно не
нравится, да и от дома слишком далеко. Я почти никогда не успеваю
уложить детей спать. Иногда думаю: а может, уйти? Но мне страшно.
Зарплата хорошая и коллектив тоже отличный. Что же делать?

Слушая из первой позиции, вы подумаете: «Да ты что?! Не стоит
этого делать! У тебя прекрасное место. Мне бы такую работу: хорошая
зарплата, классная команда и всего полчаса на дорогу. Моя работа
намного дальше, а платят меньше!» Или подумаете: «Тут нечего
колебаться! Дети быстро вырастают, и для них очень важно общаться с
родителями. Когда я сменил работу и стал проводить больше времени
с семьей, я сразу воспрянул духом».
А вслух скажете:
– Тебе стоит хорошенько все взвесить. У тебя отличная работа,
зачем ее менять?
Или:
– Ты даже не представляешь, как тебе повезло!
Или:
– Ты правда собираешься уйти? Ведь сейчас у тебя все хорошо!
Или наоборот:
– Отлично тебя понимаю. Дети и семья очень важны, а ты наверняка
найдешь другую работу, которая позволит проводить больше времени
с домашними.
Здесь вы в первую очередь делитесь своей точкой зрения, мнением
или опасениями. Ваш ответ ровным счетом ничего не говорит о
характере, мыслях, желаниях и стремлениях собеседника.
Слушая из позиции второго типа и намереваясь понять мысли
другого, вы размышляете: «Что конкретно ты имеешь в виду? Что это
значит для тебя? О чем ты думаешь? Что чувствуешь? В какой момент?
Что говорит об этом твой партнер?» А затем произносите:
– Что конкретно ты имеешь в виду? Что это значит для тебя? О чем
ты думаешь? Что чувствуешь? В какой момент? Что говорит об этом
твой партнер?
Вы рассматриваете опыт другого человека, ничуть не преуменьшая
его переживания, ничего не добавляя от себя, не помогая и не уточняя.
Это требует самообладания, так как желание вставить собственное
мнение, рассказ или совет может быть весьма настойчивым.

Слушая из третьей позиции, вы замечаете, как собеседник себя
чувствует, как происходит ваше взаимодействие, что он или она
демонстрирует невербально. Обращаете, например, внимание на то,
что собеседник каждое предложение начинает с «да, но».
Тогда вы можете ему сказать:
– Когда ты говоришь о своей работе, твое лицо расслабляется, ты
выглядишь радостным. А когда заговариваешь о том, чтобы уйти,
скрещиваешь руки на груди и смотришь в сторону.
Или:
– Я заметил, что все твои ответы начинаются со слов «да, но». Как
ты думаешь, что это значит?
Чтобы задавать хорошие вопросы, важно тренироваться слушать из
позиции второго типа, сохраняя в голове мысль: «Что ты имеешь в
виду?» Большинство же людей привыкло к позиции первого типа
(когда нас больше интересует, что бы мы сделали на месте другого).
Вот почему слушать из позиции «что ты имеешь в виду?» может
показаться сложным, хотя на самом деле это не так. Скоро вы
заметите, что этот способ намного более расслабляющий – ведь вы
слушаете «чистый» рассказ другого человека, не добавляя к нему свое
мнение, совет или личный взгляд на ситуацию. В голове становится
гораздо тише. Некоторые ученики сравнивают такую позицию
слушателя с практикой осознанного внимания, когда мы
сосредоточены на том, что происходит здесь и сейчас.

Упражнение: переключать позиции слушателя
В следующий раз, когда кто-то будет рассказывать историю,
послушайте ее осознанно из первой позиции «что я об этом думаю?».
Обращайте внимание на то, что происходит у вас в голове и на то, как
реагирует на ваши слова собеседник. Затем сознательно
переключитесь в позицию «что ты имеешь в виду?». Сделайте так,
чтобы ваши суждение и мнение перестали вас интересовать, и
сосредоточьтесь исключительно на рассказе другого. Что вы думаете в
этом случае? Что говорите? Как теперь происходит ваше общение?

Условие № 2
Язык – это серьезно
Мы можем думать образами, звуками, словами, чувствами. Но если
мы захотим передать свои мысли другому, то нам понадобится устная
речь. Именно она чаще всего является средством общения, выражения
наших мыслей, а значит, и средством задавания наших вопросов.
Слишком часто мы относимся к языку небрежно. «Ну какая разница,
одно слово или другое – это ведь почти то же самое». К сожалению,
такое отношение к языку создает лишние затруднения. Используя язык
четко и уместно, вы делаете разговор ясным, а вопросы – более
точными. Внимательнее относитесь к тем словам, которые произносит
собеседник. Ведь люди не просто так выбирают одно слово, а не
другое, хоть и похожее, но с другим оттенком. Становясь более
внимательными к языку, вы тренируете слух, чтобы расслышать то,
что не сказано, что скрыто под вуалью недомолвок. Учитесь замечать,
каких слов или понятий человек предпочитает избегать. Эта
способность – ценное качество в искусстве задавать хорошие вопросы.
Некоторое время назад я вела курс «Философия в повседневной
жизни». Перед началом занятий участники должны были написать,
чему они хотели бы научиться на курсе. Кто-то написал: «Я хочу
научиться мыслить более структурированно». Другой задал вопрос:
«Как сделать разговоры глубже?» А третий сформулировал свое
пожелание так: «Где найти умение сосредотачиваться?»
Тот факт, что кто-то спрашивает, где найти это умение, а не как его
найти, предоставляет интересную информацию, хоть разница и не
очень значительна. В данном случае очевидно, что автор вопроса
считает, что это умение лежит где-то вне его тела, а не внутри. Выбор
слов отражает неосознанный процесс, и тут есть что
проанализировать.
Истинное значение фразы выдают незначительные вроде бы слова.
Например, союз «но». Вопрос «Ты уже обсудил это с Питером?»
в корне отличается от вопроса «Но ты уже обсудил это с Питером?».

Другой пример – слово «тогда». «Ты обсудил это с Питером?» не
похоже на «Тогда, значит, ты обсудил это с Питером?».
Еще один пример – отрицание. Если я спрошу: «Ты еще не обсудил
это с Питером?» – вы интуитивно почувствуете, что на самом деле я
считаю, что вы с Питером давно должны были все обсудить.
Добавляя в речь такие слова, как «тогда», «но» или «еще не», мы
часто неосознанно высказываем свои истинные мысли. Мы можем не
отдавать себе в этом отчет, однако зачастую наши вопросы не такие уж
однозначные, какими кажутся.

Как Шерлок Холмс
Что делал Шерлок Холмс? Смотрел, наблюдал, делал выводы и
заключения. Светлый волос на пиджаке, царапины на телефонном
аппарате, случайно забытая на вешалке шляпа. Если вы умеете читать
подсказки, то приходите к выводам, которые могут многое поведать о
человеке. Или, как в случае с Шерлоком, помогают раскрыть убийство.
Шерлок работает с подсказками на месте преступления, мы можем так
же работать с языком. Фразы или умолчания, то, какие слова он
использует или, напротив, не использует, дает представление о
структуре личности говорящего.
– Но всегда ли за этим что-то стоит? Человек может просто
случайно выбрать несколько слов. Возможно, это не всегда что-то
означает.
Что ж, не исключено. И все-таки гораздо интереснее думать, что мы
выбираем слова не просто так, случайным образом. Разве мы не хотим,
чтобы перед нами открылось новое пространство для исследования,
размышления и обучения? Если полагать, что мы просто произвольно
разбрасываемся фразами, то жизнь станет выглядеть скучнее.
Принимая эту точку зрения, мы перестанем исследовать, задаваться
вопросом, почему кто-то использует одно слово, а не другое. Мы
лишим себя важного способа понять бессознательные мыслительные
процессы, убеждения и предположения окружающих нас людей.

Поверхностное слушание языка
Один из способов удерживать внимание на языке собеседника –
техника поверхностного слушания. Не эмпатическое, не с точки зрения
первой или второй позиции, а поверхностное, сократическое
слушание. Вы фокусируетесь на языке, который использует
собеседник, а не на том, что значат его слова. Слушаете форму, а не
содержание. Прежде всего отмечаете, как собеседник задает вопрос,
утверждает, объясняет что-то, защищает свое мнение, высказывает
аргумент.
Обращаете внимание на то, какие идеи собеседник озвучивает, есть
ли в них противоречия или логические ошибки. Обычно мы слушаем,
включая воображение и ставя себя на место другого. Сами добавляем
отсутствующие детали пазла, бессознательно заканчивая предложения
и дорисовывая картинки. При поверхностном слушании, когда
внимание сосредоточено на форме, а не на содержании, воображение
выключается. Вы концентрируетесь на другом человеке и на том, что
он говорит, – буквально.
Этот способ требует меньше энергии. Он называется активной
осознанностью, потому что вы полностью сосредоточены на другом
человеке или, точнее, на его словах. Не заполняете пробелы, не
завершаете мысли, не исправляете, не дополняете. Притворяетесь, что
ничего не знаете: не воспринимаете вещи как должное, делаете вид,
что не понимаете, и проявляете любопытство к тому, что стоит за
словами.
Из произносимых нами слов становится очевидно, где мы
противоречим себе, где прячем скрытые предположения, а где
совершаем ошибки в рассуждениях. Когда мы слушаем посократовски, поверхностно, притворяясь, что ничего не понимаем, то
получаем прекрасный материал для исследования… Если, конечно,
наша цель – заставить собеседника задуматься и разобраться в своих
мыслях. Мы сможем задавать глубокие вопросы, которые сохраняют
фокус на собеседнике.
Мы слушаем не для того, чтобы понять, а для того, чтобы не понять.
Чтобы вместе изучать, что скрывается за теми или иными словами.

Упражнение: поверхностное слушание
Послушайте рассказ собеседника, фокусируясь на его языке.
Обращайте внимание не на смысл сказанного, а только на слова. Есть
ли противоречия? Использует ли он слова-паразиты? Звучат ли в его
речи «но», «не», «тогда»? Слушайте прежде всего для того, чтобы не
понять собеседника. Что вы замечаете в его речи?

Упражнение: ни за, ни против
Послушайте разговор, держа в голове следующую мысль: мое
мнение о ситуации не имеет никакого значения. Обратите внимание на
язык, на то, как люди противоречат сами себе, замечайте ошибки в
доводах и логических выводах. Подмечайте неправильную структуру
предложений, уклончивые фразы, бессмысленные аргументы. Не
концентрируйтесь на содержании и на том, согласны вы с ним или нет.
Если вы «отстраните» себя и свое мнение, то узнаете много полезного
о мыслях собеседника. Позже в разговоре вы можете, конечно,
высказать и защитить свою точку зрения, но, когда вы овладеете этим
способом слушать, скорее всего, такая потребность исчезнет.

Язык тела
А как насчет языка тела? Разве он не важен в общении?
Еще как важен! На мой взгляд, по-настоящему овладеть искусством
задавать вопросы можно, только если научиться понимать язык тела.
Там, где при помощи слов удается солгать или возвести защитный
барьер, тело молчать не будет. Но для этого нужно тренировать глаз,
ухо и сердце. И тут нам пригодится третья позиция слушания. Из этой
позиции вы сможете наблюдать, по возможности объективно,
соответствует ли язык тела и выражение лица тем словам, которые
собеседник произносит.

Однажды ко мне на философскую консультацию пришла женщина
по имени Паула. Ее вопрос касался отношений: она сомневалась, стоит
ли переезжать к бойфренду. Я спросила, есть ли у нее аргументы
против того, чтобы жить вместе. Она без колебаний перечислила сразу
несколько:
придется
пожертвовать
независимостью,
приспосабливаться, а она не уверена, может ли и хочет это делать.
Пока Паула говорила, ее лицо оставалось расслабленным. Она
старалась как можно яснее излагать свои доводы, и ее голос звучал
спокойно.
Когда я спросила об аргументах в пользу совместной жизни,
повисла длинная пауза. Моя собеседница поморщилась и глубоко
вздохнула. В эти пять секунд тишины можно было едва ли не увидеть
все те мысли, какие проносились в ее голове. Хотя Паула сама этого
еще не понимала, для человека со стороны было абсолютно ясно, что́
она на самом деле думает о перспективах совместной жизни с
бойфрендом. Обсуждать невербальную информацию невероятно
интересно. В ней спрятаны важные инсайты. Они еще не осознаны,
затаились на уровне чувств, но с помощью уточняющих вопросов
собеседник может выразить свои ощущения словами, осознать их. И
тогда вы сможете присмотреться к ним более внимательно.
Вместе с Паулой мы стали изучать, что означают ее молчание,
нахмуренный лоб и вздох.
– Я даже не осознавала, что делаю это, – сказала Паула.
– О чем ты подумала в тот момент, когда поморщилась и
вздохнула? – спросила я.
– Да ни о чем особо. Просто внезапно мне стало не по себе. Перед
глазами возникла картинка, как вечером спокойно сижу на диване, а
потом приходит Эрик и рассказывает, какой тяжелый у него выдался
день на работе. Только представила это, и мне сразу стало нехорошо.
– А у тебя вообще есть аргументы за то, чтобы жить вместе? –
спросила я.
Снова повисла пауза. Паула прикусила губу. И рассмеялась,
поскольку вспомнила, как я привлекла ее внимание к языку тела.
– Надо же, я прикусываю губу! – сказала она. – И ты, конечно,
спросишь меня сейчас, что это значит. А я, кажется, знаю ответ. Я
просто не могу найти ни одного аргумента в пользу совместной жизни,

но очень хотела бы их придумать. Возможно, я пока не готова к
переменам.
Вздох, пауза, неловкое ерзание в кресле, прикусывание губы,
закрытые глаза – все это тоже ответы, знак того, что ваш вопрос
затронул в человеке какую-то струну. Язык тела так же важен, как и
слова, и порой легче поддается расшифровке. Тело обычно реагирует
на чувствительный вопрос быстро и четко и потому становится
ценным источником информации и заслуживает не меньшего
внимания в искусстве задавания вопросов, чем произнесенное слово.

Упражнение: присмотритесь к языку тела
Если слушать поверхностно, без эмпатии, появятся время и
возможность понаблюдать, что рассказывает про собеседника его тело.
Присмотритесь повнимательнее и попробуйте описать то, что видите.
«Как он сидит? Как двигает руками? Что выражает его лицо? Как он
дышит? Заметно ли напряжение в голосе? Он вздыхает или дышит
расслабленно? Делает ли паузы? Чем он занят в эти моменты?»
Если бы не понимали языка, на котором говорит собеседник, как бы
вы прочли язык его тела?

Условие № 3
Попросите разрешения
Когда много лет назад я училась задавать более качественные
вопросы – проходила курсы, тренинги, мастер-классы, – одна из моих
преподавательниц, Мириам ван Рейен, сказала:
– Философские беседы – тот тип эксперимента, про который
говорят: «Не пытайтесь повторить это самостоятельно». Здесь, в
группе, мы понимаем, чего хотим и зачем без конца задаем вопросы.
Но за пределами этой комнаты, в реальном мире, люди вовсе не готовы
к такому.
Она была права. А я тогда была настойчивой и наивной и не
обратила внимания на ее предостережение. Мне не терпелось начать
применять знания на практике: задавать вопросы, размышлять,
исследовать и становиться мудрее. Я, как это часто происходит с
неофитами, хотела поделиться с людьми своим открытием.
Осовремененные идеи античных классиков казались мне такими
захватывающими, что я была уверена: все согласятся со мной в том,
что они непременно изменят мир.
И я начала, как настоящий Сократ в кроссовках, задавать вопросы
всем, кого встречала.
Я серьезно действовала на нервы родным за семейным ужином.
Потому что не защищала свою точку зрения, как все нормальные
люди, а с помощью вопросов ставила под сомнение и расшатывала
уверенность других. Подруги не могли больше рассчитывать на мое
сочувствие. Они делились рассказами о ссорах с любимыми или о
проблемах на работе, но вместо эмпатического поглаживания получали
в ответ лишь прямые вопросы. Я не могла удержаться и пропустить
мимо ушей изящный, но ложный аргумент продавщицы:
– Мадам, если я дам вам скидку, то полгорода тоже захочет ее
получить.
В ответ я сыпала контраргументами из серии сократических
вопросов:
– Правда? Почему вы в этом уверены? В этом нет логики, согласны?

Мне не удавалось заводить новых друзей, которым я могла бы
навязать свою новую страсть. И тогда, разочарованная и сбитая с толку
(я ведь, черт побери, собиралась с помощью вопросов улучшить мир!),
я была вынуждена изменить свое поведение. Мне следовало стать
менее фанатичной и увлеченной, если, конечно, я не хотела
довольствоваться обществом своего единственного друга – кота Олле,
который обожает сидеть на подоконнике и прятаться за горшками с
геранью.
Сократ всегда напрямик спрашивал собеседников, хотят ли они
обсуждать какую-то тему или нет. Интересовался, можно ли задавать
вопросы. И делал он это вовсе не из любопытства. Когда вы
предлагаете другому человеку погрузиться в исследование и он
соглашается на это, беседа становится вашим общим делом и вы оба
несете за нее ответственность. Если же забыть об этом этапе и не
уточнить, готов ли собеседник к разговору или нет, то исследование
может превратиться в допрос.
К примеру, можно спросить: «Ты не возражаешь, если я задам тебе
несколько вопросов?» «Давай покрутим этот вопрос вместе?» – тоже
вариант. Или: «Как ты относишься к тому, чтобы рассмотреть эту
проблему с разных сторон?»
После такого собеседник задумается над тем, что его ожидает
(например, вопросы, заданные в критической манере). Он будет
понимать, что, возможно, ему придется поставить под сомнение какието свои идеи. И решит, готов он продолжать разговор или нет.
Последний пункт особенно важен: любой человек может и имеет
право сказать «нет» на ваше предложение о философской дискуссии.
Как бы сильно вы ни хотели этого, как бы хорошо ни видели, где
именно он может получить новые инсайты, как бы ни было вам
интересно открывать что-то неведомое, ваш собеседник вправе
отказаться. Продолжать задавать вопросы без согласия другой стороны
– бесполезно. Скорее всего, вы столкнетесь с сопротивлением.
Устное соглашение, которое вы заключаете перед началом разговора,
содержит условие, что вы всегда можете вернуться к нему в ходе
беседы. Если атмосфера становится напряженной, имеет смысл взять
паузу и оценить, сохраняется ли желание двигаться дальше у обеих

сторон. Собеседник имеет право в любой момент прервать разговор.
Да и вы можете проверить пульс разговора, задав вопрос: «Хочешь
продолжать?» Иногда партнер по диалогу не готов идти так же далеко,
как вы, и это нормально.

Сократ и Протагор
Философ Ханс Болтен в своей статье «Сократический диалог как
инструмент командной рефлексии» (Hans Bolten. «Het socratish gesprek
als instrument voor teamreflectie») приводит конкретный пример того,
как Сократ заключал с собеседником устное соглашение.
Болтен пересказывает беседу Сократа с софистом Протагором.
Софистами в Древней Греции называли путешествующих из города в
город преподавателей. Они обучали красноречию молодых людей из
богатых семей, планирующих выбрать карьеру политика. Работа
софиста хорошо оплачивалась, а поскольку у Сократа был друг,
заинтересовавшийся уроками Протагора, но опасавшийся, что за них
придется отдать слишком уж большие деньги, Сократ решил узнать, в
чем заключается метод Протагора.
«Ну что ж, Протагор не очень долго думал над программой своего
курса, – пишет Болтен в своей статье. – Он учил молодых людей
осторожности как в частных, так и в общественных делах, учил, как
правильно организовать свой дом и как говорить и действовать
наилучшим образом в делах государства».
Затем Болтен описывает, как Протагор рассуждает о «политической
добродетели, которая проистекает только из справедливости и
мудрости»: «Это, – отвечает ему Сократ, – действительно
замечательное искусство… если ты им обладаешь». И тут же
добавляет, что Протагор не может передать это искусство другому.
Добродетель, оказывается, вообще невозможно преподавать, и даже
«величайшие ученые и самые высокородные граждане» не смогли
научить своих детей добродетели. Однако, с другой стороны, если
Протагор считает, что может это сделать, то, вероятно, Сократ
ошибается. Короче говоря, он приглашает Протагора исследовать этот
вопрос вместе с ним.

Сократ. Я не верю, чтобы можно было научить добродетели;
однако, слыша твои слова, я уступаю и думаю, что ты говоришь
дело: я полагаю, у тебя большой опыт, ты многому научился, а
кое-что и сам открыл. Так что, если ты в состоянии яснее нам
показать, что добродетели можно научиться, не скрывай этого и
покажи.
Протагор. Скрывать, Сократ, я не буду[5].
«Таким образом, мы сразу видим две особенности философского
подхода Сократа», – объясняет Болтен. Во-первых, спрашивая «Можно
ли научить добродетели или нет?», Сократ ясно и четко формулирует
свой вопрос. Во-вторых, он без обиняков приглашает Протагора
участвовать в исследовании – и Протагор принимает приглашение.
«Протагора не принуждают к исследованию против его воли», –
отмечает Болтен.
Сам факт приглашения очень важен, его ни в коем случае нельзя
недооценивать. «Дело в том, что это не то приглашение, о котором
можно забыть, как только оно принято. На протяжении всего разговора
Сократ неоднократно поднимает вопрос свободы воли и желания
Протагора продолжать совместное исследование. И не раз
подчеркивает, что оно вовсе не является чем-то обязательным, само
собой разумеющимся: каждый из них в любой момент может
прекратить беседу. И если они не делают этого, значит разговор
происходит не потому, что Сократ так хочет, а потому, что этого хотят
оба».

Упражнение: попросите разрешения на философское
исследование
В следующий раз, услышав от собеседника что-то интересное, чтото такое, что вы хотели бы исследовать более подробно, просто
спросите: «Может, углубимся в этот вопрос? Если ты не против, мне
бы хотелось изучить его вместе с тобой с философской точки
зрения…» (Конечно, вы должны подобрать слова, соответствующие
обстоятельствам.) Не исключено, что вам не удастся провести

исследование немедленно, но это не так уж и важно. Если ваш
собеседник занят или куда-то торопится, вы вернетесь к этому позже.
Главное – потренироваться в том, чтобы попросить разрешения на
углубленную беседу.

Условие № 4
Замедляйтесь
Чтобы задавать по-настоящему хорошие вопросы и исследовать
ответы, необходимо замедлиться. Привыкайте к мысли, что для
диалога требуются время, внимание и дисциплина. Вам понадобится
не меньше внимания и концентрации, чем при решении сложной
головоломки, освоении каллиграфии или вдевании нитки в игольное
ушко. Причем левой рукой. Мы не обучались этому, и потому вначале
нам может быть непросто. Хороший диалог, в котором надо на каждом
шагу прислушиваться к аргументам, замечать, что произносится вслух
и что замалчивается, абсолютно невозможен при обычном темпе
общения. Нужно тренироваться медленнее думать и медленнее
говорить.

Не торопитесь – и вы сэкономите время
Однажды я была на лекции, которую читал ковбой. Крутой парень:
клетчатая рубашка, ковбойская шляпа. Его работой была погрузка
лошадей в автомобильные прицепы. (Иногда люди хотят перевезти
лошадь из одного места в другое в специальном трейлере.) Нужно
понимать, что для лошади подобная поездка так же естественна, как
для рыбы – полет на воздушном шаре. Лошадь – животное степей. Она
привыкла к открытому пространству и страдает клаустрофобией.
То, что лошади разрешают запихнуть себя в маленький фургончик
на колесах, – уже чудо. Но многие люди никак не готовятся к
перевозке своих любимцев. Им нужно срочно ехать на соревнования
или к ветеринару, и они воображают, будто лошадь спокойно и
грациозно зайдет в прицеп сама. Времени нет, все нервничают,
торопятся – все нужно сделать быстро. Итог: лошадь встает на дыбы,
пятится, кружится на месте, натягивает поводья – красивый в теории
план не работает. Однако если не торопиться, успокоиться и
попробовать не спеша завести лошадку в трейлер… а если нет, то не
нервничать, а попробовать попозже – задача решится значительно

быстрее. Как сказал ковбой на своей лекции: «Не торопитесь – и вы
сэкономите время».
Мне кажется, то же относится и к хорошим разговорам. Нужно
замедлиться, чтобы в итоге двигаться быстрее. Когда вы осознанно
даете диалогу занять необходимые ему пространство и время, это
приносит куда больше пользы в долгосрочной перспективе, чем
решительные, но слишком поспешные беседы.

Упражнение: замедляемся
Для этого упражнения нужно позвать кого-то в партнеры, чтобы
потренироваться вместе. Так вы оба почувствуете, как замедление
влияет на разговор. Суть упражнения такова: один человек задает
другому интересный, наводящий на размышления вопрос. Второй
отвечает, затем снова следует вопрос – и так далее. Но есть одно
правило: перед каждым вопросом и ответом нужно выдержать паузу в
двадцать секунд. И не стоит их тратить на то, чтобы нетерпеливо
ждать, когда же наконец можно снова заговорить. В эти секунды вы
словно пережевываете в голове услышанные слова или вопрос.
Остаетесь «внутри вопроса», «внутри идеи». Наблюдаете за своими
мыслями и ощущениями. Через двадцать секунд вы – спокойно! –
произносите следующий вопрос или ответ. Десять минут спустя
можно поменяться ролями. И не забудьте потом вместе обсудить: что
вам дало такое замедление?
Интересные вопросы для начала разговора:
• Если бы деньги не были для тебя проблемой, что бы ты изменил в
своей жизни уже завтра?
• Откуда ты знаешь, что что-то действительно принадлежит тебе?
• На что никогда нельзя жаловаться?
• Кого можно не воспринимать всерьез?
• Почему людям так важно быть правыми?
Однажды я читала лекцию в крупном голландском банке и
рассказывала о трех уроках, которые мы можем извлечь из учения
Сократа. Все участники были лидерами, привыкшими быстро делать
выбор, общаться сразу с несколькими людьми, решать много проблем

и обдумывать не одну идею. Для начала я рассказала немного
о Сократе, а затем – чтобы они попрактиковались в применении его
философии – мы сделали упражнение замедления. Со сцены мне
отлично было видно состояние зала: лица расслаблялись, участники
более
тщательно
обдумывали
ответ.
Им
стало
проще
взаимодействовать друг с другом. Энергия в зале изменилась.

Условие № 5
Осторожно: фрустрация! Надо потерпеть
Разговор, который движется по-черепашьи медленно и требует
внимания и самодисциплины… Неудобные вопросы, толкающие
собеседника взглянуть в лицо собственным, иногда весьма слабым,
аргументам… Фрустрация тут неизбежна. Причем с обеих сторон.
Ваш партнер по диалогу может почувствовать, что на него нападают,
когда вы критикуете его взгляды, а значит, и его самого. Он будет
терять терпение, поскольку темп разговора ниже, чем тот, к которому
он привык. Или ощутит раздражение, потому что вы проявляете
минимум эмоций.
Все это – часть процесса.
Тренировать умение вести диалог – все равно что тренироваться в
спортзале: если вы новичок, нагрузка вначале будет непривычной и
может вызвать болезненные ощущения. Но постепенно вы становитесь
сильнее. Иногда, во время особенно тяжелой тренировки в спортзале, я
проклинаю (не вслух, конечно) моего тренера. Вот и собеседник может
обвинять вас в том, что ему «тяжело». Не принимайте это на свой счет.
Ничего личного.
Прежде всего помните: если появилась фрустрация – значит идет
работа. Что-то внутри сдвигается, человек растягивает границы
собственного мышления. Тренер в спортзале тоже не принимает на
свой счет жалобы на боль в мышцах или сложные упражнения. И
думает про себя: отлично, цель достигнута.
Фрустрация сама по себе – материал для размышления. Она
демонстрирует то, как устроен другой человек. Вопрос «почему ты
сейчас раздражен?» не раз приводил к настоящим озарениям на
мастер-классах и консультациях. Один раздражается, потому что не
находит по-настоящему сильного аргумента. Другой начинает злиться,
потому что не хочет менять точку зрения.
Фрустрация – прежде всего знак того, что человек застрял в
собственном мышлении. А ваша задача как будущего практического
философа – помочь собеседнику увидеть, где именно он застрял, и

дать мягкий толчок, чтобы он сам выбрался из этого ментального
тупика.

Упражнение: научитесь терпеть фрустрацию
Попробуйте провести философский разговор, используя те навыки,
которые
вам
уже
знакомы.
Попросив
разрешения
на
исследовательскую беседу, внимательно и с любопытством слушайте
рассказ собеседника, задавайте уточняющие вопросы, не бойтесь
ставить под сомнение какие-то идеи, исследуйте вместе с ним. Как
только заметите, что собеседник закипает, проверьте собственное
состояние: вы должны оставаться спокойным и не принимать его
раздражение на свой счет (дело не в вас, даже если кто-то и пытается
свалить на вас вину). Далее вы можете сохранить сократическую, даже
немного стоическую позицию и настойчиво продолжать задавать
вопросы либо прямо обратиться к фрустрации и попробовать узнать,
откуда она взялась: «Вижу, как ты вздыхаешь. Почему? Ты выглядишь
раздраженным. Что тебя раздражает?»
В этой главе вы узнали, каковы необходимые условия для того,
чтобы составлять правильные сократические вопросы.
Все начинается с навыка внимательно слушать. Относитесь к языку
серьезно. Спрашивайте разрешения задавать вопросы. Замедляйтесь.
Учитесь терпеть фрустрацию – свою и собеседника.
В следующей главе вы получите практические советы и
инструменты для того, чтобы задавать эффективные, точные вопросы.

Глава четвертая. Навыки задавания
вопросов: техника, советы, ловушки
Мы повторяем снова и каждый день – нет
более важных вопросов, чем наивные
вопросы.
Вислава Шимборска
Вся моя книга посвящена искусству задавать вопросы, и только
сейчас мы наконец подошли к практическим советам, техникам и
приемам. Почему? Почему бы просто не составить список советов,
которые всегда работают? Мое мнение – это невозможно. Искусству
задавать вопросы нельзя научиться, следуя какому-то рецепту или
пошаговому плану. Да, действительно, существуют списки вопросов,
которые стоит задавать, но если основа, сократическая позиция и
базовые условия не подготовлены, вы не добьетесь желаемого
результата. Возможно, первоначальные вопросы и будут правильными,
но, вместо того чтобы внимательно слушать, вы останетесь на позиции
«что я об этом думаю?», а это не приведет к глубокому разговору и
совместному поиску мудрости.
Это похоже на приготовление еды: вы можете следовать пошаговому
плану, рецепту – и да, какой-то результат будет. Что-то у вас получится.
Но если вы хотите научиться по-настоящему хорошо готовить,
чувствовать нюансы, разбираться в текстурах, выбирать специи,
правильно оценивать количество продуктов, развивать интуицию,
чтобы понимать, какого вкуса не хватает или какой, наоборот, слишком
резкий, нужно практиковаться. Много, часто, постоянно.
Как йога, медитация, тай-чи или приготовление еды, практическая
философия – это практика.
Повторяя, совершенствуя, пробуя новое, вы делаете практическую
философию частью своей жизни. Поэтому только теперь, в четвертой
главе, пришло время для практических советов и приемов в искусстве
задавать вопросы. Для рецептов, которые всегда работают – при

условии, что они опираются на прочную основу, которую вы
продолжаете развивать каждый день: сократическую, исследующую
позицию.

Опора: сократические вопросы – вопросы
«вверх» и «вниз»
Мнение – лишь конечная точка. Если я говорю: «Марике хорошая
мама», вы не знаете, почему я так думаю. Более того – я, скорее всего,
и сама этого не осознаю в тот момент, когда произношу такую фразу.
Просто считаю ее хорошей матерью. А ведь есть множество причин,
по которым я могу придерживаться этого мнения: скажем, она
внимательно опекает своих детей или, наоборот, дает им полную
свободу. Много с них спрашивает или ничего от них не требует.
Можно лишь догадываться о том, что я вкладываю в понятие «хорошая
мама». Если вы не спросите меня об этом, то будете исходить из своего
представления о том, что значит быть хорошей матерью. И оно может
быть совсем не таким, как у меня.
Чтобы обнаружить скрытые представления, стоящие за мнением,
нужны хорошие вопросы.
Одной из техник, которая помогает увидеть скрытые убеждения,
можно научиться у Сократа. Вот он стоит рядом с нами в ярких
кроссовках,
готовый
поделиться
простым
приемом
для
формулирования вопросов. Основа сократического метода – это
вопросительная позиция. Но есть и еще один важный элемент.
Вопросы в стиле Сократа всегда привязаны к конкретному примеру –
реальному событию, высказыванию или поступку. Разговоры на
абстрактные темы тоже могут быть интересными – но только вначале.
Вскоре они становятся туманными и трудными для восприятия.
Чтобы сохранить ясность диалога, Ханс Болтен разработал удобную
структуру. Он разделил сократический способ задавания вопросов на
два понятия: вопросы «вверх» (абстрактные) и вопросы «вниз»
(конкретные).
Эти вопросы помогают направлять ход беседы. Мы условно делим
мир на два уровня. «Внизу» находятся факты, реальность как она есть.
Вы словно смотрите фильм: кадры движутся, их фиксируют органы
чувств. Эту реальность, эти события мы называем жизнью «внизу» –
повседневность, конкретные обстоятельства. Кто-то что-то говорит

или делает – вы это замечаете, и, возможно, у вас сразу складывается
определенное мнение. Здесь все в порядке. Проблемы начинаются,
когда мы начинаем говорить о реальности, высказываем суждения,
свою точку зрения.
Например: «Тирза – хорошая подруга» или «Янсен – хороший
сотрудник». За одним простым утверждением стоит целый мир
убеждений, предпосылок, ценностей и даже глобальных взглядов на
природу человека. Этот мир мы условно называем «верхом» –
абстрактные понятия и ярлыки, которые мы наклеиваем на реальную
жизнь «внизу». «Хорошая подруга» и «хороший сотрудник» – примеры
таких абстрактных ярлыков. Также к ним относятся честность,
справедливость, дружба, командный дух, расизм, открытость,
смелость, сотрудничество и так далее.
Теперь у вас есть конкретная реальность «внизу» и абстрактные
понятия (нормы, ценности, убеждения, представления о человеке и
мире) «наверху».
См. также схему на странице 203–204.
Понимая разницу между этими двумя мирами, выбирайте одно из
двух направлений для вопросов: «вниз» или «вверх». Можете задать
вопрос о фактах или о ценностях и представлениях. Вопросы «вниз» –
вопросы о фактах. Вы расспрашиваете о конкретной реальности: «Что
делает Янсен? Что делает Тирза?» Ответ на такой вопрос станет
объяснением для утверждения «Янсен – хороший сотрудник» или
«Тирза – хорошая подруга». Кто-то может сказать: «Янсен – хороший
сотрудник, потому что он всегда делает свою работу вовремя и
выполняет свои обещания». Или: «Тирза – хорошая подруга, потому
что всегда меня выслушивает и охотно забирает моих детей из
школы».
Вопрос «вверх» касается аргументов и скрытых предположений,
стоящих за утверждением. Например: «Почему готовность слушать –
признак хорошей подруги?» Ответ может быть следующим: «Потому
что так она показывает, что всегда готова уделить мне внимание».
Вы узнаёте, что для человека, который говорит про Тирзу, в дружбе
важны взаимная забота и внимание. Это может показаться очевидным,
но кто-то другой ответит на этот вопрос иначе.

Пример
Некоторое время назад я давала своим ученикам на курсе
«Философия в повседневной жизни» одно задание.
Сначала рассказала им короткую историю. Девушка живет на
острове и хочет увидеться со своим парнем с материка. На море
шторм, и паром на материк не ходит. Лишь у одного человека на
острове есть лодка, и он готов перевезти девушку, но только если она
согласится провести с ним ночь. Девушка советуется с мамой. Мама
отвечает, что это ее решение и ее ответственность.
Потом я спросила учеников:
– Эта женщина – хорошая мать?
Два ученика, Ренске и Марсель, ответили по-разному. Марсель
сказал:
– Нет, я не считаю эту женщину хорошей матерью.
Ренске с ним не согласилась. Оба не смогли точно объяснить почему.
Разговор между Марселем и мной был следующим:
Марсель. Я не считаю, что она хорошая мать. Честно говоря, я
думаю, что она просто ужасна.
Элке. А что она такого сделала? (Вопрос «вниз».)
Марсель. Она сказала: «Милая, ты сама должна решать». То
есть она попросту оставляет дочь наедине с ее проблемой.
Элке. И в чем же это выражается? (Вопрос «вниз».)
Марсель. Мать отказывается дать совет. Прямо говорит: «Это
твой выбор, я поддержу тебя, что бы ты ни сделала». Она даже не
пытается защитить ее от этого шкипера!
Элке. То есть хорошая мать должна защищать своего ребенка?
(Вопрос «вверх».)
Марсель: Да, я так считаю. Хорошая мать должна защищать
свою дочь от неприятностей и давать советы, когда она их просит.
Ренске с этим не согласилась. Она считала женщину хорошей
матерью.
Разговор с Ренске выглядел примерно так:

Ренске. Я совершенно не согласна с тем, что говорит Марсель.
Я считаю, что она хорошая мать.
Элке. Что именно делает ее хорошей матерью? (Вопрос
«вниз».)
Ренске. Она просто говорит: «Это твой выбор». Она не дает
советов, и в этом-то весь смысл!
Элке. А что хорошего в том, что мать не дает советов? (Вопрос
«наверх».)
Ренске. Без чужих советов человеку приходится полагаться на
свои собственные представления и мысли. Он получает
возможность нести ответственность за свои решения. Именно это
и делает женщина.
Элке. Для тебя хорошая мать – та, которая дает ребенку
возможность самому нести ответственность? (Вопрос «наверх».)
Ренске. Да, вот именно!
Из этих двух диалогов видно, зачем нужно задавать вопросы. Мои
собеседники и сами не знали, почему считают мать хорошей или
плохой. Если бы им задали абстрактный вопрос «Какую мать можно
назвать хорошей?» без привязки к конкретной истории, они, вероятно,
назвали бы одни и те же качества и согласились друг с другом.
Ярлыки
и
определения,
такие
как
«хорошая
мать»,
«ответственность», «свобода», приобретают смысл, только когда вы
прикрепляете их к чему-то конкретному. В данном случае – к рассказу
о девушке, которая хочет увидеться с парнем. В повседневной жизни
мы судим о конкретных ситуациях, а не об абстрактных понятиях и
определениях.
После этого разговора Марсель сказал мне:
– Если бы мужья и жены вели такие беседы между собой, сколько
лишних ссор и скандалов можно было бы предотвратить!

Соотношение абстракции и конкретики
Если вы не знаете, в каком направлении двигаться, лучше задавайте
вопросы «вниз», а не «вверх». Потому что тот, кто отвечает, часто
отрывается от реальности и улетает в абстракцию. В таком случае нить

разговора легко теряется – и вот вы уже не понимаете, о чем вообще
идет речь. Если хотите добиться четкости и глубины, постоянно
возвращайте собеседника к конкретному примеру: «Как обстоят дела?
Почему он / она – хороший коллега / отец / мать / друг / подруга?»
Такой же метод можно применять и в совершенно бытовых
ситуациях. Например, ваш приятель говорит:
– Я встретился с коллегой, и все пошло наперекосяк. Он вел себя
крайне неприятно.
Вы можете использовать технику вопросов «вверх» и «вниз», чтобы
внести в разговор ясность и четкость.
– Что конкретно он сделал? Почему ты называешь его поведение
неприятным? Что именно «пошло наперекосяк»?

Упражнение: различие между вопросами
Попробуйте послушать чей-то разговор. Это может быть теле- или
радиоинтервью, подкаст, беседа друзей или коллег, в которой вы не
участвуете. Внимательно слушайте вопросы, которые задаются, и
классифицируйте их для себя на вопросы «вниз» (факты и события) и
вопросы «вверх» (мнения, предположения, природа человека). Такое
упражнение учит понимать структуру вопросов, и вы сможете
применять ее самостоятельно.

Сначала «вниз», потом «вверх»
В хорошем сократическом разговоре важно сначала прояснить все
факты. «Что произошло на самом деле? Кто участвовал, как
разворачивались события?» Это означает, что нужно прежде всего
прояснить детали, задавая вопросы «вниз». Представить, будто вы
смотрите видео. Чтобы все мелочи были четко видны, никаких съемок
в темноте и необходимости додумывать, что там вообще происходит.
Наверняка ваш собеседник вскоре перейдет к абстрактным понятиям,
но вам не стоит переживать из-за этого. Продолжайте задавать
конкретные вопросы, пока не убедитесь, что полностью понимаете,

что произошло. Как только вам все станет ясно, можно переходить к
вопросам о более абстрактных аспектах.
Например, подруга жалуется, что коллега ей нагрубил. На
совещании, где были и другие сотрудники, он сказал:
– Ты, наверное, не сможешь прийти на дополнительную встречу, ты
ведь всегда занята с детьми.
Вопрос, направленный «вверх», чтобы выяснить, почему подруга
считает это замечание грубым, может быть таким:
– Что в этой реплике свидетельствует о том, что он повел себя
грубо?
Если задать такой вопрос, собеседнику неизбежно придется искать
объяснение и анализировать. Иногда уже сам процесс размышлений
приводит к большей гибкости в восприятии ситуации. Возможно,
окажется, что на самом деле убедительных доказательств грубости
коллеги не существует; все это лишь субъективное восприятие вашей
подруги.

Предлагаю поразмышлять
Абстрактные понятия, представления, социальные роли, моральные
принципы. (Честность, справедливость, мужество, «хорошая мать»,
«хороший коллега».)
Вопросы «наверх»:
• Как связан X с Y?
• Почему это так?
• Что ты имеешь в виду?
ВЫСКАЗЫВАНИЕ – утверждение
Я считаю, что…
Я надеюсь, что…
Я думаю, что…
Я ожидаю, что…

Вопросы «вниз»:
• Когда это было?
• Что именно он сказал?
• Что ты тогда сделала?
• Что было дальше?
СУТЬ СИТУАЦИИ
Конкретная
реальность:
факты,
действия,
события,
высказывания. Ощутимые, измеряемые. (Семь человек за столом;
шел дождь; он сказал: «Не веди себя так глупо»; она взяла темнозеленый носовой платок.)

Упражнение
Послушайте
чье-то
утверждение.
Например,
собеседник
рассказывает о том, что с ним произошло или высказывает свое
мнение. Задайте вопросы: сначала фактические («вниз»), затем более
высокого уровня («вверх»). Например, кто-то говорит:
– Вчера ходил на собрание родительского комитета. И снова Поль,
отец Мирте, завел свою пластинку про реконструкцию школьного
двора. Я считаю, это просто неуважительно по отношению к
директору школы!
Вопросы «вниз» могут быть такими:
• Что именно сказал Поль?
• Что нужно переделать на школьном дворе?
• Кто еще был на собрании?
• Что говорили другие?
Вопросы «вверх» будут следующими:
• Как это связано с понятием неуважения?
• Почему проявлять неуважение – плохо?
• Разве Поль не имеет права проявить неуважение?

Через вопросы к ключевой точке рассказа
Суть метода сократовского разговора состоит в том, чтобы, задавая
вопросы, добраться до ключевой точки – переломного момента всей
ситуации. Например, вы стоите в кассу супермаркета, и кто-то хочет
влезть перед вами без очереди. Вы начинаете злиться. Позже вы
рассказываете об этом случае, и вдруг стройное изложение фактов
превращается в бесконечный поток слов – вы снова в ярости. Если
присмотреться внимательнее, то можно найти конкретный момент
возникновения злости. Эта эмоция присутствует не все время, она
рождается в некоей точке рассказа. Ее можно четко определить,
практически ткнуть в нее иголкой: вот когда появилась злость!
Вы почувствовали ее, когда тот, кто влез без очереди, что-то сказал.
Может быть, это произошло, когда его тележка задела вашу. А может,
злость появилась вместе с мыслью: «Что он делает?!» Когда вы
стараетесь отыскать этот ключевой момент, то устремляетесь к самой
сути истории. Из этой точки очень удобно задавать вопросы о
причинах злости, грусти, разочарования, мнения или позиции.
Расспрашивать, чтобы добраться до ключевого момента, – значит
уточнять детали произошедшего, задавать вопросы «вниз». Вы
стараетесь прокрутить фильм в обратном порядке: что именно
случилось, кто был рядом, что сказал каждый участник. Когда
картинка станет ясной, можно переходить к более общим вопросам
(«вверх») – что человек думает об этих событиях, как их оценивает.
Так рождается основное утверждение, к которому можно задавать
дополнительные вопросы:
«Когда… (ключевая точка) он это сделал, я подумал /
почувствовал… потому что…»
Например, когда мужчина сказал: «У меня всего один пакет
молока» – и влез впереди меня в очередь, я почувствовала злость,
потому что это невежливо – втиснуться без разрешения, не
дождавшись моего ответа.

В основном утверждении вы найдете много деталей, о которых
можно расспрашивать: что считать невежливым, почему обязательно
ждать ответа, были ли у покупателя причины поступить так, как он
поступил, и так далее. Определив ключевой момент и основное
утверждение, вы сможете исследовать саму суть происходящего. Это
придаст разговору четкость и глубину.

Пример разговора
На тренинге по сократическим вопросам Мириам высказала
следующее утверждение:
– Моя дочь Ханна ужасно ленивая.
Арнольд получил задание расспросить Мириам и найти ключевой
момент. Для этого прежде всего нужен конкретный пример. Арнольд
должен был как можно точнее разглядеть «видеокартинку» ситуации.
Чтобы она обрела краски, звуки и объем, пришлось задать много
вопросов «вниз».
Мириам. Моя дочь Ханна ужасно ленива. Вот, например,
вчера: прихожу домой, а она лежит на диване, смотрит в телефон,
да еще телевизор включен. При этом домашнее задание не
сделано, а на следующей неделе контрольные.
Арнольд. Сколько времени было, когда ты увидела ее на
диване?
Мириам. После школы, около половины пятого.
Арнольд. Из какого места ты за ней наблюдала?
Мириам. Я вернулась с работы, вошла в квартиру с
продуктами. Прошла из прихожей в гостиную и увидела ее.
Арнольд. Вы что-то сказали друг другу?
Мириам. Да, конечно. Я сказала: «Ничего себе, неплохо ты тут
устроилась». Она ответила: «Хм», – ну, типичный подросток.
Потом я спросила: «У тебя что, нет домашки?»
Арнольд. А дальше?
Мириам. Она только вздохнула и закатила глаза. Я понесла
покупки на кухню.

Упражняясь в сократическом разговоре, мы часто записывали
диалог, чтобы другие участники группы тоже потом смогли его
прочитать. Запись помогает и рассказчику увидеть, чего не хватает в
его истории.
Арнольд. То есть, если я тебя правильно понял, дело было так: ты
приходишь домой, стоишь в дверях. Видишь, что твоя дочь лежит на
диване, ковыряется в телефоне и одновременно смотрит телевизор. Ты
говоришь: «Ничего себе, неплохо ты тут устроилась», она отвечает:
«Хм». Ты спрашиваешь: «У тебя что, нет домашки?» Она вздыхает и
закатывает глаза. Потом ты относишь покупки на кухню.
Обратите внимание: Арнольд специально повторяет рассказ Мириам
как можно более точно. Он не подытоживает его своими словами, не
перефразирует, не добавляет новые идеи или образы, а точно
придерживается ее варианта истории. Позже, в пятой главе о «хороших
вопросах», мы еще к этому вернемся.
Арнольд. Все верно? Или, может, чего-то не хватает?
Мириам. Нет, именно так все и было.
Теперь, когда детали примера стали ясны и оба участника диалога
посмотрели один и тот же «фильм», Арнольд может продолжить
задавать вопросы, чтобы найти ключевую точку.
Арнольд. В какой именно момент тебе в голову пришла мысль,
что твоя дочь лентяйка?
Мириам. На самом деле сразу, как только я открыла дверь и
увидела ее. Я так и знала, что она будет лежать на диване, – и вот
пожалуйста!
Арнольд. Что именно ты подумала и в какой момент?
Мириам. Я открыла дверь, увидела, что она лежит на диване с
телефоном перед включенным телевизором, и подумала: «Вот
лентяйка!»
Теперь Арнольд может начинать задавать вопросы «вверх». Мы
знаем, что в представлениях Мириам «лежать на диване перед
включенным телевизором и с телефоном в руке» означает «быть
ленивым». Но почему это так? Наша задача – исследовать, что

конкретно имеет в виду Мириам, когда высказывает свои суждения и
предположения о людях.
Арнольд. Какая связь между лежанием перед телевизором на
диване с телефоном и ленью?
Мириам. Ну, ты же ничего не делаешь, ничего полезного.
Просто валяешься.
Арнольд. То есть, если кто-то не делает ничего полезного, то
он обязательно лентяй?
Мириам. Нет, не обязательно. Можно не делать ничего
полезного и не быть лентяем.
Арнольд. А Ханна делала что-то полезное?
Мириам: Нет. Ну, не знаю. Думаю, нет. Не знаю, что она
делала в своем телефоне. Я не спрашивала об этом.
Арнольд. Что тогда делает ее лентяйкой?
Мириам. Не знаю. Просто мне так кажется.
Как видно из вышеописанного диалога, Арнольд сначала
расспрашивает о деталях, затем переходит к общим понятиям, а потом
снова возвращается к конкретике. Если Мириам не дает четкого
ответа, он настойчиво продолжает задавать вопросы. В конце концов
она сама начинает сознавать, что ее аргументы рушатся. Здесь также
можно заметить элементы эленхоса (Мириам видит, что ее
утверждения противоречат друг другу) и апории (состояние
неразрешенного конфликта между двумя логическими выводами):
в финале разговора Мириам уже не знает, что ответить. На этом этапе
диалога становится очевидным, что вопрос «лентяйка ли моя дочь?»
на самом деле касается скорее Мириам, а не Ханны. Когда Арнольд
продолжает спрашивать, выясняется, что у Мириам нет конкретных
оснований для такого утверждения, кроме собственных представлений
о том, что значит «быть ленивым» и «быть полезным».

Упражнение: от ключевого момента «вверх» к смыслу
Для этого упражнения найдите кого-то, кто согласится с вами
потренироваться, заранее зная, что его будут придирчиво

расспрашивать. Попросите собеседника вспомнить ситуацию, которая
вызвала у него сильную эмоциональную реакцию. Например, событие,
вызвавшее
раздражение,
злость
или
резкое
осуждение.
Расспрашивайте его до тех пор, пока не получите ясную картину. Для
удобства вы можете вкратце устно подытожить историю или записать
ее. Затем уточните, какой момент стал поворотным. Когда именно
возникла злость? Когда ваш собеседник подумал: «Ну что за
придурок?!» Постарайтесь с точностью до секунды определить этот
момент. Затем перейдите к вопросу «вверх»: «Как это связано с
понятием “быть придурком”?» Попробуйте сформулировать
утверждение: «Когда… (ключевая точка) он это сделал, я подумал /
почувствовал… потому что…» Теперь вы можете задавать вопросы как
«вверх», так и «вниз», с тем чтобы изучить мысли другого человека.
Что он думает? Какие бессознательные суждения и предположения
здесь работают? Крутите головоломку, исследуйте, открывайте. И
главное – получайте от этого удовольствие.
Теория вопросов «вверх» и «вниз» даст надежную основу для всех
разговоров, особенно когда вы хотите что-то исследовать вместе с
собеседником. Все, что вы уже узнали из этой книги, постепенно
складывается в систему. Нужно сохранять вопросительную,
сократическую позицию; важно получить от собеседника разрешение
задавать ему вопросы. Вы знаете, что можете столкнуться с эленхосом
и апорией и что в любом разговоре есть место для новых и
неожиданных инсайтов. Эта основа поможет вам, когда вы начнете
тренироваться. Смело ошибайтесь, задавайте путаные или «глупые»
вопросы – в этом нет ничего плохого. Тут как в фигурном катании: вы
научитесь, только ошибаясь и упорно, снова и снова, пробуя
выполнить тройной аксель.

Рецепт хороших вопросов: существует ли он?
Вы развили сократическую позицию, знаете, как создать условия
для интересного, глубокого разговора, и правильно используете
вопросы «вверх» и «вниз». Значит, мы почти у цели… Почти!
Осталось несколько суперпрактичных, моментально применимых
советов для любых вопросов, независимо от типа разговора, который
вы хотите вести. Что-то вроде рецепта идеальных вопросов. Как,
например, обстоит дело с закрытыми вопросами? Можно их задавать
или нет? А что насчет вопросов «почему»? Имеют они право на
существование или нет? Как сделать так, чтобы собеседник сразу
понял ваш вопрос и не решил, что на него нападают? Какие еще
советы по формулировке вопросов существуют и всегда ли они
работают?

Запрещены ли закрытые вопросы?
Однажды я проводила мастер-класс по технике ведения диалогов
для молодых консультантов в финансовой сфере. Участники сидели
кружком и с нетерпением ждали, когда я начну говорить. Для начала я
спросила, что они знают о технике хороших вопросов.
– Нужно задавать только открытые вопросы, – сказал кто-то из
участников. Остальные энергично закивали в знак согласия.
Фразу «нужно задавать только открытые вопросы» я слышу
довольно часто. Возможно, вы тоже так считаете. Откуда взялось это
убеждение, я так и не поняла. Ведь на самом деле правило не работает.
Думая, что можно задавать только открытые вопросы, вы сильно
недооцениваете вопросы закрытые.

Когда вопрос считается открытым, а когда – закрытым?
Прежде чем читать дальше, попробуйте сами ответить на этот
вопрос. Как отличить закрытый вопрос от открытого?

Когда я спрашиваю об этом на своем курсе или во время мастеркласса, участники обычно отвечают:
– На закрытый вопрос можно ответить только «да» или «нет», а на
открытый дается развернутый ответ.
Это верно лишь отчасти. Я знаю многих людей, отвечающих на
закрытый вопрос устным сборником рассказов, а на открытый –
лаконичным «да» или «нет». Такое определение игнорирует структуру
вопроса.
Классификация, основанная на структуре, гораздо точнее и проще в
использовании. Открытые вопросы начинаются с вопросительных
слов, таких как: «кто», «что», «где», «какой», «когда», «как», «с какой
целью». Закрытый же всегда начинается с глагола.
Но и здесь не все так просто. Например, вопрос «Кто является
королем Нидерландов?» открытый или закрытый? Можно было бы
считать его открытым, потому что он начинается со слова «кто». Но на
него существует только один правильный ответ. Впрочем, и это не
совсем так. Ведь ребенок, к примеру, может считать королем
Нидерландов своего отца. Другой вариант: «Является ли ВиллемАлександр королем Нидерландов?» На этот закрытый вопрос есть
только единственный ответ.
Для некоторых целей закрытый вопрос подойдет лучше всего. Это
отличный вариант, когда нужно проверить какую-то информацию.
Собеседник пускается в ненужные детали? Закрытый вопрос поможет
вернуть его к конкретике. Кто-то заблудился в эмоциональном
лабиринте? Закрытые вопросы привнесут в рассказ структуру и
организуют мысли. (Однако если собеседник неохотно делится
информацией, закрытые вопросы будут иметь противоположный
эффект.) Кроме того, это лучшие вопросы для размышлений. «Можно
ли лгать друзьям? Всегда ли нужно быть честным? Кого лучше нанять
на работу: профессионала или человека с подходящими качествами?
Всегда ли помощь – это хорошо?»
Для плодотворной мыслительной работы закрытый вопрос, в
качестве начала разговора, намного полезнее, чем безупречно
построенный открытый.

Конечно, нужно следить за тем, чтобы закрытый вопрос оставался
именно вопросом, а не превращался в подсказку или навязывание
мнения. Но использовать закрытые вопросы все равно стоит! Это
полезный и удобный инструмент, ничуть не хуже своих открытых
братьев. Заранее ограничивать себя убеждением, что нельзя задавать
закрытые вопросы, – бесполезно и совершенно неправильно.

Обращайте внимание на первое слово своего вопроса
Если ваш вопрос начинается с глагола, велика вероятность, что он
наводящий или что вы проверяете какую-то гипотезу: «Показалось ли
вам, что совещание слишком затянулось?» Возможно, на самом деле
вы задаете риторический вопрос: «Вы тоже думаете, что работать
скоро будут одни роботы? Они ведь такие умные…»
Так, в принципе, тоже можно спрашивать – особенно, если вы
хотите уточнить какую-то конкретную информацию. «Видишь этот
самолет?» – вполне уместный вопрос, если вы намереваетесь
рассказать собеседнику о конкретном самолете и вам нужно убедиться,
что вы смотрите на один и тот же объект. Но если вы хотите получить
от собеседника чистую, ничем не окрашенную информацию, то фраза
«Что ты видишь?» будет гораздо уместнее.
Если ваш вопрос начинается с глагола, хорошенько подумайте: это
действительно вопрос или же замаскированное утверждение? Если
верно последнее, то не спрашивайте, а прямо выскажите свою мысль.
Ну а в том случае, когда вопрос начинается с существительного,
можно наверняка сказать, что это никакой не вопрос. И даже если в
конце стоит вопросительный знак, такой вопрос, скорее всего,
останется риторическим. «Пылесос ведь сам не пропылесосит?
Отчеты нужно было отправить еще вчера? Трусы, кажется, должны
лежать в корзине для белья, а не рядом с ней?»

Упражнение: открытые и закрытые вопросы
Следующие несколько дней обращайте внимание на открытые и
закрытые вопросы. В разговорах, журналах или в телепередачах.
Попробуйте определить, какой вопрос открытый, а какой закрытый.
Смотрите не на ответ, а на структуру вопроса. Когда у вас начнет
получаться, присмотритесь к самим ответам. Замечаете ли вы, что
ответы на закрытые и открытые вопросы отличаются?

Миф о вопросе «почему»
На многих курсах вам будут советовать избегать вопроса «почему».
И очень жаль, потому что этот вопрос – один из самых важных, если
вы стремитесь к открытиям и хотите глубоко изучить проблему. Тем не
менее он нуждается в небольшом комментарии. Иногда вопрос
«почему» вызывает побочный эффект: собеседник может решить, что
на него нападают. Мы не привыкли, что нас расспрашивают о том, что
кажется очевидным. Объяснять, что именно ты думаешь и по какой
причине, может быть весьма неприятно. Поэтому при слове «почему»
люди частенько закрываются.

Комментарий к вопросу «почему»
Вопрос «почему» часто воспринимается как требование дать отчет.
У человека возникает ощущение, будто ему нужно оправдываться, хотя
на самом деле это вовсе не так. Думаю, это связано с тем, что вопрос
слишком часто используется неправильно. Вместо того чтобы
интересоваться мотивами другого человека, мы прячем за вопросом
порицание или недовольство. Вместо того чтобы честно сказать, что
конкретно нас задело («Мне не понравилось, что ты не пропылесосил,
как мы договаривались»), мы прибегаем к упреку, замаскированному
под вопрос («Почему ты не пропылесосил?»). И собеседник чувствует
это всем своим существом. Мы используем вопрос «почему» как

карательный инструмент: «Почему ты задержался на работе? Почему
ты ешь мясо? Почему покупаешь полуфабрикаты, а не готовишь сам?»
Такие вопросы воспринимаются как критика, в них редко звучит
искренний интерес. Согласно определению хорошего вопроса,
данному в этой книге, они вообще не являются настоящими
вопросами. Хороший вопрос рождается из искреннего любопытства и
не отдаляется от рассказа собеседника. Приведенные выше примеры
этим двум критериям не соответствуют. И все же вопрос «почему»
важен, когда ваша цель – новые идеи и нестандартные решения. Если
вы хотите сделать разговор глубже, поразмышлять, заставить
собеседника заглянуть за пределы его убеждений, то задавать вопрос
«почему» необходимо.
Мы редко произносим «почему», так как опасаемся поставить
собеседника в неловкое положение. Но без этого вопроса новых
инсайтов не будет. Если разговор движется плавно и вы чувствуете,
что собеседник вам доверяет, не бойтесь спрашивать «почему», хотя
все же формулируйте вопрос максимально мягко. На этот риск стоит
идти только в том случае, если между вами установились понастоящему теплые и безопасные отношения или если вы, следуя
примеру Сократа, договорились заранее о том, что вопросы не будут
восприниматься как опасные и обидные, и собеседник готов к тому,
что вы будете их задавать.
Вопрос «почему» можно переформулировать следующим образом:
Почему ты продолжаешь есть мясо?
→ Существует ли причина, по которой ты продолжаешь есть
мясо?
Почему ты считаешь, что вакцинация должна быть
обязательной?
→ Какие у тебя есть аргументы в пользу обязательной
вакцинации?
Почему ты это говоришь?
→ Что заставляет тебя так говорить?

Часто причина не одна
С вопросом «почему» есть вероятность попасть еще в одну
небольшую ловушку. Задавая его, мы ищем единственную причину
или единственное объяснение, хотя иногда их бывает несколько. Ответ
на вопрос «почему» часто упрощает реальность, которая сложна и не
сводится к одному объяснению. Тот, кто пытается ответить на вопрос
«Почему началась Вторая мировая война?», вряд ли сможет назвать
только одну причину. Если вам достаточно простого ответа, можно
спросить: «В чем причина того, что?..» Если же вы хотите получить
более сложное объяснение, то лучше начать вопрос со слова «как».
Например, вопрос «Почему ты решил больше не есть мясо?» лучше
перефразировать: «Как ты пришел к решению не есть мясо?» В этом
случае ответ будет более развернут.

Упражнение: варианты «почему»
В следующий раз, когда вам захочется задать вопрос «почему», но
вы будете сомневаться, попробуйте сформулировать его по-другому.
Например, вместо «Почему вы это сделали?» спросите: «Что привело
вас к этому?» Посмотрите, что произойдет в разговоре: возникнет ли у
собеседника ощущение, что на него нападают? Продолжит ли он
говорить? Получите ли вы более глубокое представление о его
мыслях?

Магическое выражение, которое всегда побуждает к
подробному ответу
Некоторое время назад я проводила мастер-класс по искусству
задавать вопросы для сотрудников строительной компании. В самом
начале я попросила участников поделиться тем, что они хотели бы
получить от этого мастер-класса. «Как формулировать вопросы так,
чтобы человек раскрывался и говорил по существу? Какие вопросы

помогут заставить собеседника задуматься? Как с помощью грамотных
вопросов я могу показать клиенту противоречия в его собственных
словах?» – вот примеры вопросов, которые показались мне
интересными.
Самый интересный вопрос сформулировала Леонор:
– У меня трое детей: одиннадцать, девять и семь лет. Я часто
расспрашиваю их о школе или об их делах, а в ответ получаю
«хорошо», «нормально» или «так себе». Как формулировать вопросы
таким образом, чтобы дети рассказывали больше?
Первое правило – это, конечно, внимательно слушать, не разбавляя
свой вопрос советами, предложениями или подсказками, как решить
проблему. Но есть еще кое-что, чем вы можете воспользоваться, если
собеседник не особенно разговорчив. Одна фраза, которая всегда
работает. Фраза, которая помогает не сворачивать с темы, не
навязывать свои идеи и не направлять разговор в нужное вам русло.
Эта фраза проста и в то же время невероятно эффективна. А именно:
«Расскажи…»
Мой бойфренд обожает поворчать. Стоит ему не выспаться, и утром
по нашей квартире бродит огромная грозовая туча. Вдобавок он из тех,
кто любит громко и в деталях рассказывать о том, что накопилось у
него на душе. Этакая бурчащая, сердитая и весьма многословная туча.
В моменты мрачного настроения (к счастью, они случаются не
слишком часто) он ворчит по любому поводу. У меня, человека,
который привык тихо страдать в уголке и не тревожить мир своими
драмами, это вызывает легкое раздражение. Моя естественная реакция
в такие моменты – либо все приуменьшить: «Ничего страшного, завтра
выспишься», либо прямо сказать, что не стоит делать из мухи слона.
Конечно, ни то ни другое особо не работает, и я постоянно попадаю
впросак. Эффект бывает обратным – ворчания становится еще больше.
Тут уже виноват не только недосып, но и я – зануда, которая даже
поворчать не дает всласть.
В таких-то случаях и помогает магическая фраза. Когда у Маттейса
включается режим «ворчливое настроение» («Вечно я ничего не могу
найти! Рехнуться можно, до чего тесная у нас кухня! Все всегда не на

своем месте!»), простое «Расскажи, что случилось» творит чудеса. Он
еще немного побурчит, я спрошу, могу ли я чем-то помочь, и вскоре
ворчание сходит на нет.
Слово «расскажи» похоже на клапан. Накопившиеся эмоции, какаято тягучая история, невысказанные чувства – все выходит наружу,
когда вы открываете клапан «расскажи». В ответ вы получаете
искренний рассказ, доступ в мир ощущений собеседника. Что делать
дальше, зависит от ваших планов на вечер и характера отношений.
Хотите идти в глубину – задавайте вопросы. Если нет – продолжайте
заниматься своими делами.

Упражнение «расскажи»
В следующий раз, когда кто-то начнет ворчать в вашем присутствии,
попробуйте
предложить
заинтересованным
тоном:
«Может,
расскажешь, что случилось?» Удержитесь от вопросов, советов и
предложений помочь – просто начните с фразы «Расскажи, что
произошло?». Посмотрите, как отреагирует собеседник, как это
повлияет на ваше общение.

Ловушки вопросов
Сами того не осознавая, мы каждый день натыкаемся на сотни
ловушек. Некоторые из них совершенно примитивны, и если мы
научимся распознавать их, то легко сможем избегать. Но есть такие, в
которые мы попадаем, даже не подозревая об этом. Знание и умение
распознавать ловушки поможет их обойти.

Задавать вопросы – как играть в теннис
Грамотно построенный диалог можно сравнить с игрой в теннис:
один игрок отправляет мяч, точно рассчитав подачу, и ждет, пока
другой не отобьет мяч обратно. Если вы только что отбили мяч, вам
нет смысла пускать следом еще три мяча. Также не стоит посылать
мяч, закрыв глаза, не зная, куда он полетит, либо бежать за только что
отбитым мячом, чтобы попытаться немного подправить его
траекторию.
Вот еще несколько примеров: не стоит нашептывать партнеру по
игре, как именно он должен отбивать мяч; не стоит весело
жонглировать тремя мячами, пока соперник стоит и ждет, когда вы
наконец вернетесь к матчу; и уж точно не стоит ругать партнера, если
он отбивает мяч не так, как вам бы хотелось.
Все это мы делаем каждый день, когда задаем вопросы. Вместо того
чтобы просто их формулировать и отпускать, мы принимаемся тут же
сыпать дополнительными вопросами, объяснять, что имели в виду
(превращая диалог в мини-лекцию), или бурчим что-то под нос, из-за
чего вопрос теряет ясность и энергию.

Спросить, когда на самом деле хотите сказать
Первый вопрос, который стоит себе задать, прежде чем открыть рот:
«Я хочу что-то спросить или все-таки сказать?» Будем откровенны:
большая часть наших «вопросов» – вовсе не вопросы. Вы, скорее

всего, уже сами заметили, что это такие завуалированные сообщения.
Утверждения, прикинувшиеся вопросами. Так вот: если вам
действительно хочется высказаться, не прячьтесь за вопросительным
знаком. Просто скажите как есть. Иначе создадите лишь суматоху и
путаницу. Замедлитесь, сделайте паузу и поинтересуйтесь у себя:
«Хочу ли я спросить или сказать?» И если хотите что-то сказать,
убедитесь, что произносите полноценное утверждение, а не вопрос.
Расскажите историю, выскажите мнение или начните дискуссию. Но
не превращайте все это в вопрос, который на самом деле таковым не
является.
Вернемся к нашей теннисной метафоре. Представьте, что вы не
просто отбиваете теннисный мяч, а второпях перебрасываете через
сетку сразу несколько мячей – теннисный, баскетбольный,
бейсбольный и футбольный. Если вы не определились, что хотите
сделать – сказать или спросить, то разговор теряет ясность; непонятно,
в какую игру вы играете, какие у нее правила и чья сейчас подача.

Понимать цель вопроса
Часто мы задаем вопрос, не совсем понимая, что именно хотим
получить взамен. Начинаем о чем-то болтать – и вскоре хотим о чем-то
спросить. Вопрос неясно сформулирован и, возможно, даже не
воспринимается как вопрос. Мы словно жонглируем теннисными
мячиками. Бросаем первый (необязательно в нужном направлении), а
затем думаем: ну ладно, давай-ка брошу еще один, все равно не знаю,
что с ним делать.
Проверьте сначала, в чем цель вашего вопроса; например, проверить
факты, поставить человека в затруднительное положение, сделать
разговор интереснее, заставить собеседника задуматься. В первом
случае начинайте со слов «кто», «что», «где», «как» или «когда». Если
нужно сделать разговор глубже, услышать аргумент или причину,
спрашивайте «почему?», «в чем причина?», «как так получилось?».
Если цель – заставить собеседника по-новому посмотреть на
привычные вещи, повторяйте в вопросе его же собственные слова.

Позже мы разберем подробнее технику, которая помогает встретиться
лицом к лицу со своими идеями и, возможно, изменить их. Если у
вашего вопроса нет цели, стоит задуматься, нужно ли вообще что-то
говорить. Во многих случаях достаточно просто высказать свое
мнение.

Вопросы к растяпе
Прекрасная категория вопросов. Они такие простые, и так забавно
замечать их у себя и других. Это вопросы, к которым в конце после
запятой можно прибавить слово «растяпа». Не настоящий вопрос, а
скорее комментарий, завернутый в фантик вопроса. Чтобы определить
«вопросы к растяпе», нужно обратить внимание на интонацию.
– Ты все еще не отправил этот отчет (растяпа)?
– Дорогой, разве я не просила вынести мусор (растяпа)?
– Ты опять опоздал (растяпа)?
Здесь вы словно запускаете мячом в своего партнера по теннису, не
давая ему шанса отбить удар. И да, еще вы отняли у него теннисную
ракетку.

Вопросы «но»
Неприметная, но часто встречающаяся ловушка – вопросы «но».
Небольшой союз «но» всплывает перед вопросом вовсе не случайно.
Он выдает настоящее отношение вопрошающего к теме. И происходит
это настолько неощутимо, что мы даже не замечаем, как выдаем себя с
головой.
Самую очевидную форму этой ловушки можно увидеть, когда в
вопросе появляется еще и частица «не».
– Но разве ты не думаешь, что Хайдая могла сделать это получше?
– Но разве тебе не кажется, что этот отчет лучше оформить подругому?

Наличие союза «но» само по себе меняет тон вопроса.
«Но, может, сначала сходим в бассейн?» – это совсем другой вопрос,
чем просто: «Может, сначала сходим в бассейн?»
«Но что ты об этом думаешь?» – звучит уже не так, как: «Что ты об
этом думаешь?»
«Но почему ты спросил об этом у Марьян?» – передает другой
оттенок, чем просто: «Почему ты спросил об этом у Марьян?»
Скрытое послание в вопросе с «но» таково: «У меня уже есть
мнение, но я его пока не озвучиваю».
Это все равно что сказать:
– Я вообще-то хочу сначала пойти в бассейн.
– Ты должен думать об этом именно так.
– Тебе не стоило спрашивать об этом Марьян.
То есть вы не проявляете интерес к чужой точке зрения, а попросту
прикрываете свое мнение вопросительным знаком.

Вопрос-коктейль
– Лови мяч! И еще один! Ой, подожди, я еще этот забыл! А этот так
вообще шикарный – тоже лови! А вообще, ты там сам выбери, какой
поймать, ладно? Ну нет, только не этот, этот мне уже разонравился!
В чем мы истинные мастера, так это в умении задавать коктейльвопросы. Мы начинаем с одного, потом в голове рождается версия
получше – и тут же летит следом. А потом, может, еще одна.
Получается этакий коктейль из вопросов, где собеседнику
предлагается каким-то неведомым образом самому выбрать, на что
именно (и в каком порядке!) отвечать.
В итоге мы получаем либо расплывчатый рассказ, либо неполный
ответ. Или же наш собеседник уходит в такие дебри, что вернуться
оттуда ему удастся не скоро. Обидно. Надо помнить, что, задавая
несколько вопросов одновременно, мы не можем рассчитывать на тот
глубокий разговор, к которому стремимся. Поэтому важно задать один
вопрос и придерживаться его. Так собеседник точно понимает, на что
нужно отвечать, и дает ясный ответ. Результат: четкий разговор без
лишнего словесного мусора. Мы получаем понятную информацию, на

основе которой можем продолжать задавать вопросы.
Теперь, когда вы познакомились с этим типом вопросов,
прислушайтесь к каким-нибудь беседам или интервью, обращая
особое внимание на коктейль-вопросы. Как они влияют на
собеседника и на ход разговора?

Туманный вопрос
Туманный – это такой вариант вопроса, при котором собеседнику
приходится догадываться, что конкретно вы имеете в виду под тем или
иным понятием. Например, мой бойфренд каждое воскресное утро,
едва проснувшись, спрашивает:
– Уже поздно?
Классический пример туманного вопроса. Мне приходится самой
решать, что понимать под словом «поздно». Первый раз я ответила
просто:
– Да.
Было 10 утра – не совсем рано, значит, будем считать, что поздно.
Он тут же уточнил:
– А сколько времени?
– Десять часов, – ответила я.
Он рассмеялся:
– Ну нет, это же очень рано!
Формулируйте вопрос так, чтобы было ясно, что именно вы хотите
узнать. Задавайте четкий вопрос, чтобы собеседник не должен был
додумывать значение какого-либо слова или понятия.
Не так:
• Эта башня высокая?
• Лазанья вкусная?
• Она толстая или худая?
Так:
• Какова высота этой башни?
• Тебе понравился вкус лазаньи?

• Какой размер она носит?

Ложный вопрос «или»
– Хочешь колбасу или сыр?
Задать вопрос с двумя вариантами – не всегда плохо, особенно если
собеседник – ребенок и нужно быстро решить, готовить ему бутерброд
с колбасой или сыром. Но иногда мы предлагаем только два варианта,
хотя на самом деле их может быть больше.
Хочешь встретиться сегодня или завтра?
• Но ведь есть еще другие варианты – послезавтра или на
следующей неделе.
Мне обсудить это с Бартом или с Карелом?
• Возможен также вариант – обсудить с Марике, Каримом или
Мерел.
Ты вегетарианец или ешь мясо?
• Тут тоже есть другие опции: возможно, ваш собеседник веган,
или предпочитает рыбу, или просто не любит мясо, но иногда его
ест, и так далее.
Нам налево или направо?
• Прямо или назад – тоже возможные направления.
Из-за такой формулировки собеседник тут же приходит к выводу,
что ему предлагают выбрать всего из двух ответов. Это своего рода
вопрос для ленивых: вы предлагаете две готовые альтернативы,
которые пришли вам в голову, хотя на самом деле вариантов гораздо
больше.
Переформулируйте вопрос в открытый: «С чем ты хочешь
бутерброд? Когда ты хочешь встретиться? В какую сторону пойдем?»

Полусырая шарлотка: несамодостаточный вопрос
Многие наши вопросы готовы лишь наполовину. Мы как будто даем
собеседнику попробовать непропеченный яблочный пирог. В этом
блюде пока что с трудом можно распознать шарлотку: непонятно,
какой она должна быть на вкус и как на нее реагировать. То же самое
происходит и с вопросами: если вопрос незавершенный, собеседник
теряется, не понимая, на что именно ему нужно ответить.
Самодостаточный вопрос (англичане называют его красивым словом
«self-contained») – полный, понятный без дополнительных уточнений и
ясно сформулированный.
После замечания собеседника «Брам опять был в своем репертуаре»
можно, конечно, спросить: «Что ты имеешь в виду?» Собеседник,
скорее всего, догадается, о чем вы уточняете. Но вопрос «Что ты
имеешь в виду?» сам по себе неясный, неполный. Не до конца
понятно, к чему он относится. В нем не хватает важной части –
уточнения. В данном случае: «Что ты имеешь в виду „был в своем
репертуаре“?»
В примере с Брамом это действительно не так критично. Но если
речь о более длинной или сложной истории, недосказанность
затрудняет общение.
Например, кто-то рассказывает:
Гуляли мы с Анной вдоль канала и вдруг видим этого мужчину
– ну, ты его знаешь. Он сидел на скамейке с детской коляской.
Посмотрел на нас, что-то крикнул. Странный такой.
Если сформулировать вопрос так: «Что ты имеешь в виду?» – то
совершенно неясно, о чем именно вы спрашиваете: об Анне, мужчине,
о том, что он крикнул.
Самодостаточный вопрос – полный, четкий, понятный, простой для
ответа и недвусмысленный. Из него сразу ясно, какую именно
информацию вы хотите получить. Например, можно спросить:
• Кто такая Анна, напомни?
• Какого мужчину ты имеешь в виду?

• Что именно выкрикнул этот мужчина?
• Кому он это прокричал?
• Что именно показалось тебе странным?
Такие вопросы помогают получить точный ответ, потому что не
оставляют пространства для догадок.
Вы не уходите далеко от рассказа собеседника, вопрос звучит ясно,
и вы получаете интересующую вас информацию.
В этой главе вы приобрели ваш главный инструмент: теорию
вопросов «вверх» и «вниз». Теперь вы знаете, что такое ключевая
точка разговора и как задавать уточняющие вопросы, чтобы прийти к
новым инсайтам. Также вы познакомились с типичными ловушками
при формулировании вопросов – и с тем, как их избежать.
В пятой, заключительной, главе мы пойдем еще дальше: узнаем, как
поддерживать интересный разговор и не дать ему сойти на нет.

Глава пятая. От вопроса к беседе
Широкий взгляд расширяет мышление.
Лушье[6]
Итак, вы поработали над сократической позицией, развили навыки
слушания, стали более открытыми и любопытными, разобрались с
ловушками, познакомились с техническими приемами и умеете
задавать хорошие вопросы. Что дальше? Как перейти от одного
вопроса к глубокой и плавной беседе?

Принцип домино
Хороший разговор, в котором вопросы и ответы плавно переходят
друг в друга, можно сравнить с игрой в домино. В традиционной
версии две игральные кости с одинаковым количеством точек должны
соприкасаться: половинка костяшки с четырьмя точками должна
стыковаться с половинкой другой костяшки, на которой точек тоже
четыре. Выложить на стол игральную кость с другим количеством
точек – эффектно, неожиданно, но абсолютно неправильно. Вопросы и
ответы должны логично соответствовать друг другу так же, как
костяшки домино. Часто это не происходит: мы неуклюже пытаемся
пристроить шесть к четырем, а один к пяти.
Например, задаем закрытый вопрос, а собеседник отвечает
развернутым монологом. Или на открытые вопросы получаем
сдержанные «да» и «нет». Многие диалоги на самом деле являют
собой два параллельных монолога: собеседник слушает вполуха, у
него рождаются какие-то ассоциации – и вот он уже плывет в своем
направлении. А вы даже не замечаете, что не получили настоящий
ответ на вопрос, потому что и сами следуете по заранее
прочерченному маршруту. Многие разговоры выглядят скорее как
нагромождение утверждений, историй и мнений, чем как логичная
линия костяшек домино из вопросов, ответов и реакций, которые
действительно стыкуются между собой.

Два монолога – еще не диалог
Участник одного мастер-класса рассказывал:
– Недавно был в гостях у тестя и слышал, как тот разговаривал со
своими друзьями, такими же пенсионерами. Меня удивила одна
особенность. Каждый из них рассказывал про свою жизнь – как, мол, у
него отлично организованы дела: пенсия, инвестиции и так далее.
Никто никому не задавал никаких вопросов. Когда один заканчивал
делиться своим финансовым отчетом, следующий тут же принимался,

так сказать, зачитывать свой, никак не реагируя на слова предыдущего
рассказчика.
Способность вести хороший разговор – не врожденный навык и не
подарок судьбы. Ее нужно развивать, а для этого требуются
тренировки и практика.

Проверьте игральную кость домино: подходит ли она?
Самый простой способ проверить «костяшку домино» – то есть
выяснить, соответствует ли ответ собеседника вашему вопросу, – на
время отвлечься от содержания беседы и обратить внимание на
структуру. Ваш вопрос требовал однозначного ответа, и вы услышали
«да» или «нет»? Вы предложили собеседнику два варианта, и он
сделал выбор или увлекся долгими объяснениями? Вы спросили:
«Сколько времени?» – и получили четкий ответ или…
Если замечаете, что ответ уходит в сторону и «кости не
совпадают», – нужно остановиться и внести ясность. Лучше всего
просто повторить вопрос. Это эффективнее, чем упрекнуть
собеседника в невнимательности.
Вот пример такого разговора, который я недавно подслушала в
амстердамском трамвае:
Собеседник А. Хочешь суши? (Вопрос с ответом да / нет.)
Собеседник Б. Зашел я тут недавно в один суши-ресторан –
отвратительно. Набит битком. Заказ приносили трижды, каждый
раз чего-то не хватало. Официанты невежливые, всё в какой-то
спешке.
Этот простой бытовой пример про суши отлично демонстрирует
несовпадение «костяшек домино». Но такое же несовпадение может
случиться, когда в разговоре затрагиваются сложные, интимные или
чувствительные темы. Тогда ситуация становится некомфортной, и
собеседник или постарается уйти от трудного вопроса, или не захочет
признаться, что чего-то не знает.
Примером может послужить разговор Тарика и Анне – родителей
подростка Сэма. Сэм дружил с Питером, они вместе гуляли,

баловались наркотиками – и в итоге попали в неприятную историю.
Анне. Как ты думаешь, может, нам стоит запретить Сэму
общаться с Питером?
Тарик. Знаешь, Питер вроде нормальный парень. Но после
того, что случилось в прошлый раз… я немного беспокоюсь. Все
думаю… ну, не знаю… стоит ли нам это позволять.
Мы видим, что Анне задает вопрос, на который можно ответить
«да» или «нет», а Тарик просто делится своими мыслями. Диалог тут
тоже рождается, но – весьма поверхностный. Окончательный ответ
Тарика скрыт в потоке слов, до Анне он пока не добрался.
Если вы хотите глубины, ясности и четкости, то сначала ответьте на
вопрос, а затем поделитесь своими аргументами, опасениями и
соображениями. Тогда их будет легче изучить и обсудить.
Да, с самого начала занять четкую и ответственную позицию – это
сложно. Но зато ситуация станет яснее:
Анне. Как ты думаешь, может, нам стоит запретить Сэму
общаться с Питером?
Тарик. Да, думаю, стоит.
Анне. Почему ты так считаешь?
Тарик. Потому что в последний раз, когда они вместе ходили
гулять, возникли проблемы. Питер, конечно, приятный парень, но
из-за некоторых своих привычек он плохо влияет на Сэма.
Думаю, будет разумно на время – скажем, на три месяца –
запретить им общаться. А ты как считаешь?
Во втором варианте разговора гораздо понятнее, какую позицию
занимает Тарик и почему. Вопросы и ответы ложатся, как костяшки
домино, один за другим, логично и последовательно.
Какое-то время назад меня пригласили в подкаст Марка Эйкема
«Mark in the Middle». У нас получился прекрасный разговор. Между
мной и Марком сразу установился хороший контакт. Почти два часа
мы беседовали о том, как важно задавать вопросы: почему мы так
редко это делаем, почему это плохо удается и какой могла быть жизнь,
если бы мы уделяли этому больше внимания. Марк был со мной

согласен: нам стоит почаще задавать друг другу вопросы и, главное,
делать это правильно – тогда и качество разговоров заметно вырастет.
Мы отлично пообщались и до, и после записи. В самом подкасте я
рассказала про случай за обеденным столом, с которого начинается эта
книга, – про разговор о детях. Поделилась своими сомнениями и
размышлениями – стоит или нет заводить детей. И Марк подметил
любопытную вещь. Мы часто задаем вопрос тем, у кого нет детей,
интересуемся, почему так получилось. Но почти никогда не задаем
вопрос родителям: а почему, собственно, они решили стать
родителями? Марк рассказал о своих детях: как он их обожает и как
трудно с ними приходится. Признался, что даже не мог представить,
насколько кардинально рождение детей изменит его жизнь, добавил,
как ценил свое прежнее существование. В какой-то момент я спросила:
– Ты бы решился на это снова, если бы перед тобой стоял тот же
выбор?
Это, конечно, непростой, очень личный вопрос. Вопрос, для ответа
на который требуется определенная отвага, – ведь придется показать
свою уязвимость. Но наши отношения были достаточно близкими,
чтобы я задала его вот так, без обиняков.
Марк начал объяснять:
– Я смотрю на нас сейчас, вспоминаю, какими мы с женой были,
когда стояли перед этим выбором…
Я задала простой «да / нет»-вопрос. Если мой собеседник хочет
углубиться в тему и открыть для себя что-то новое (а мы оба этого
хотели), то сначала пусть даст четкий ответ – «да» или «нет», а затем
уже погружается в нюансы.
Но люди к такому не привыкли, особенно когда тема волнующая. А
мой вопрос не может не волновать. Мы с Марком только что два часа
проболтали о том, как важно задавать вопросы и вести хорошие
беседы. А теперь Марк просто посмотрел на меня и замолчал. Я
спросила:
– Ты же знаешь, что это был вопрос с ответом «да» или «нет»,
правда?
– Ну да, а я пустился в размышления. И раньше бы это сработало, но
сейчас… Ладно, постараюсь ответить на твой вопрос. Да, я бы сделал
это снова. Потому что, когда я смотрю на мою нынешнюю жизнь…

Дальше последовал детальный и вдумчивый рассказ, из которого мы
оба узнали много неожиданного и сформулировали новые вопросы.
Марк никогда раньше не обсуждал эту тему под таким углом. Он
открыл в себе мысли и убеждения, о существовании которых даже не
догадывался.

Диалог – это не сольное выступление
Для хорошего разговора важно, чтобы игральные кости
выстраивались одна за другой и каждый выкладывал на стол свою,
лишь дождавшись очереди. Вы же не хотите, чтобы кто-то вывалил на
стол все свои костяшки домино разом и не оставил места для
партнеров по игре? Говорить нужно не ради того, чтобы просто что-то
сказать, а ради того, чтобы быть услышанным. В идеале это означает,
что вы должны не тонуть в собственном рассказе, а поддерживать
контакт с собеседником. Это можно делать, конечно, и невербально
(взглядом и позой), однако слова тоже необходимы. Часто мы
произносим монолог, перегруженный какой-нибудь сложной
терминологией, чтобы (сознательно или бессознательно) вызвать у
собеседника восхищение и ошеломить его. Хотим произвести эффект,
показаться умными. Но это уже не беседа, а сольное выступление.
Монолог интересен и приносит удовольствие лишь одному человеку –
его автору и исполнителю.
Одно из правил беседы Сократа – говорить кратко и по делу.
В диалоге с Протагором, который разбирает Ханс Болтен в своей
статье «Сократическая беседа как инструмент для командной
рефлексии» (Hans Bolten, «Het socratisch gesprek als instrument voor
teamreflectie»), Сократ требует от собеседника прекратить произносить
путаные и затянутые монологи – за их логикой трудно уследить.
Сократ. Протагор, увы, мне не повезло – у меня очень слабая
память. Когда кто-то произносит длинные речи, я теряю нить
разговора. Ради меня, пожалуйста, сократи свои ответы и сделай
их короче, если хочешь, чтобы я мог за тобой поспевать.

Протагор. Значит, ты просишь меня отвечать кратко? Но что
ты имеешь в виду? Ты хочешь, чтобы я говорил короче, чем это
необходимо?
Сократ. Вовсе нет.
Протагор. То есть как раз столько, сколько нужно?
Сократ. Именно.
Болтен пишет: «Из-за этой просьбы Протагор раздражается. Он
привык говорить так, как ему нравится (длинно и многословно),
потому что только так может выглядеть „сильным оратором“. И он не
собирается подчиняться желанию Сократа. Тогда Сократ разыгрывает
свой последний и самый сильный козырь: угрожает уйти».
Сократ. Послушай, Протагор, я не настаиваю на продолжении
разговора, если он тебе неудобен. Но если ты готов говорить так,
чтобы я мог следить за твоими мыслями, тогда я готов
продолжать… Однако, так как ты отказываешься это сделать, а у
меня есть и другие дела, я не смогу остаться надолго, чтобы
слушать твои затянутые речи… Мне нужно быть в другом месте,
так что я пойду.
Болтен описывает, как толпа, собравшаяся послушать этих двух
мыслителей, приходит в замешательство. Люди пытаются уговорить
Сократа продолжить разговор – мол, останься, пожалуйста. В конце
концов Протагор соглашается и обещает сказать все, что хочет, но
коротко и понятно. В этом и заключалась главная цель Сократа.
Болтен пишет: «И только тогда Сократ смог вернуться к
исследованию вопроса, который они с Протагором уже поднимали
ранее: являются ли такие слова, как „ученость“, „мудрость“,
„храбрость“, „справедливость“ и „благочестие“, различными
аспектами одного и того же понятия – добродетели, или это пять
принципиально различных категорий вещей».

Уточняющие вопросы: как задавать их
правильно?
Один из самых частых запросов от участников курсов и семинаров,
посвященных искусству вести разговор, такой: как научиться
правильно задавать уточняющие вопросы? Хорошие уточняющие
вопросы придают беседе глубину. Мы отказываемся от поверхностных
тем («Ну, как у тебя дела?») и переходим к более значимым предметам
обсуждения. Мы лучше узнаём собеседника и даем ему возможность
раскрыться. Но как это сделать – как расспрашивать правильно? С чего
начать? О чем можно спрашивать? Какие существуют типы
уточняющих вопросов? Как их задавать, не ранив чужие чувства? Как
помочь собеседнику увидеть новое?

Какие вопросы уточняющие, а какие нет
С помощью уточняющих вопросов можно сделать обсуждаемую
тему, точку зрения или рассказ более содержательными. Их задача не в
том, чтобы выйти за границы темы или обогатить разговор новыми
историями или концепциями, а в том, чтобы поглубже заглянуть в уже
затронутое. Например, обсуждается тема вакцинации детей. Вы
можете задать уточняющий вопрос, чтобы узнать, почему кто-то
придерживается определенной точки зрения, или попросить привести
примеры либо поделиться своей историей. Если же вы задаете вопрос
на совершенно другую тему, не имеющую отношения к вакцинации, то
не уточняете, а начинаете новый разговор.
Уточняющие вопросы могут иметь тот же эффект, что и вопрос
«почему»: почувствовать необходимость защищаться. В определенном
смысле это действительно так, поскольку вы просите собеседника
подкрепить свое мнение или утверждение. Он уже не может
голословно заявить: «Те, кто живет на пособие, – просто тунеядцы».
Вы спрашиваете об аргументах, о доказательствах такого утверждения.

Некоторые люди не задают уточняющих вопросов именно по этой
причине: не хотят усложнять ситуацию и стараются сохранить
хорошие отношения. «Не могу же я заставлять другого человека
объясняться. Кто я такой, чтобы спрашивать о доводах и причинах?» –
оправдываются они.
А почему бы, собственно, и нет? С каких это пор просить кого-то
объяснить, что он или она говорит, – плохая идея? Почему вы не
имеете права расспрашивать про доводы и аргументы, стоящие за
чьими-то словами? Вы всего лишь просите собеседника взять на себя
ответственность за собственные высказывания. Всякое заявление
должно иметь какие-то основания (хотя это скорее редкость). На мой
взгляд, мы, напротив, чересчур осторожны. Именно потому, что мы
задаем мало уточняющих вопросов, собеседник уходит от
ответственности за пустое замечание, вскользь брошенную
банальность или необдуманное утверждение.
Конечно, успех уточняющих вопросов зависит от вашей
любознательной, сократической позиции. Если в нагрузку к вопросам
идут осуждающий взгляд или тон, нужного эффекта ждать не
приходится. Вы должны с любопытством всмотреться в ту
мыслительную конструкцию, которая стоит за чьим-то высказыванием.
Иногда собеседник задумывается, лишь только услышав уточняющие
вопросы. «Действительно ли то, что я говорю, верно? Да, я думаю, что
это так, но, может, я поторопился с выводами?»

Уточняющие вопросы = аналитическое мышление + умение
слушать
Чтобы правильно задавать уточняющие вопросы, нужно прежде
всего внимательно слушать, что говорит собеседник. Вы чуть
отстраняетесь от содержания, забываете про свою точку зрения, не
пытаетесь переубедить, не вступаете в споры. Слушаете, как Сократ:
нейтрально и непредвзято, обращая внимание на формулировки. На
время откладываете сочувствие в сторону, не пытаетесь утешить,
найти решение или дать совет. Вы прежде всего прислушиваетесь к

тому, что скрывается за высказыванием. Перед вами два вопроса: «Что
именно произносит собеседник? Что за этим стоит?»
В уме вы анализируете: «Что он сказал? Соответствует ли это тому,
что было сказано ранее, или человек себе противоречит?» Если вы
подмечаете такие моменты и не увлекаетесь самой историей, то
задавать уточняющие вопросы легче.
Нужно мысленно дистанцироваться как от собеседника, так и от
содержания разговора.

Сомневайтесь даже в том, что кажется очевидным
Самый простой способ задать уточняющий вопрос – спросить о том,
что кажется очевидным. Мы часто додумываем за собеседника, будто
понимаем, что он имеет в виду. Но если слушать в духе Сократа,
обращая внимание исключительно на язык, вопросы рождаются сами
собой.
Если кто-то говорит: «Учителям стоит поменьше жаловаться – все
это неоправданное нытье», мы либо поддакиваем, либо начинаем
спорить. Соглашаемся или не соглашаемся, вместо того чтобы задать
вопросы. Например, отвечаем: «Да, я тоже так думаю» или: «Ну, моя
тетя – учительница, и ей действительно нелегко». Но если слушать с
позиции Сократа и ставить под сомнение, казалось бы, очевидное,
можно спросить: «А что именно ты подразумеваешь под нытьем?»
Или: «Почему ты считаешь это нытье необоснованным?»
Собеседнику, возможно, станет некомфортно, он начнет
выкручиваться: «Да ты и сам все прекрасно понимаешь, сам видишь
это в новостях». Но если вы будете настаивать на своем вопросе, ему
все же придется объяснить, что он подразумевал на уровне
собственных неосознанных мыслей и убеждений.

Упражнение: подвергать сомнению очевидное
Попросите кого-нибудь выполнить это упражнение вместе с вами.
Пусть собеседник запишет убеждение, которое для него абсолютно

очевидно и не подлежит сомнению. Возможно, у него есть
принципиальная позиция по поводу автомобилей, пробок, движения
#MeToo, политики или религии. Возьмите одну из этих точек зрения и
сформулируйте ее как утверждение или аргумент.
Родители должны делать детям прививки, потому что это
помогает сохранить здоровье всего общества. Те, кто против
прививок, должны думать не только о себе, а учитывать общее
благо.
В этот момент важно дернуть ручной тормоз: остановите себя,
перестаньте думать о том, согласны вы с этим мнением или нет, не
пытайтесь переубедить собеседника. Вам надо исследовать то, что
кажется очевидным: просто задавайте вопросы. Особенно важно
задавать «глупые» вопросы. Те, которые ставят очевидное под
сомнение.
Например:
• Действительно ли родители, которые не хотят прививать детей,
думают только о себе?
• Почему важно думать об общем благе?
• Каким образом вакцинация детей способствует укреплению
здоровья всего общества?
• Плохо ли думать о себе?
• Как вообще понять, когда нужно думать о себе, а когда – о других?

Два направления уточняющих вопросов
В целом можно сказать, что уточняющие вопросы могут идти в двух
главных направлениях. Либо исследовать логику собеседника, чтобы
понять, какие предпосылки, допущения и идеи стоят за его мнением.
Либо наоборот – изучить противоположную точку зрения, отличную
от позиции собеседника.

Задавая уточняющие вопросы, чтобы понять логику партнера по
беседе, вы углубляетесь в его мысли. «На чем основаны твои
высказывания? Какие идеи за ними стоят? Какую логическую
конструкцию ты построил и соответствует ли она объективной
действительности?»
Чтобы анализировать иную точку зрения, собеседнику требуется
гибкость мышления. Способен ли он понять и прочувствовать
противоположное мнение?
Не существует единого правила, определяющего, когда и какие
уточняющие вопросы следует задавать. Однако полезно для начала
максимально понять и исследовать точку зрения собеседника, прежде
чем приглашать его разбирать другие варианты.

Упражнение: два направления вопросов
В следующий раз, когда вы услышите чье-то утверждение и захотите
задать уточняющие вопросы, вспомните про эти два подхода. Сначала
проанализируйте мысли собеседника. «Откуда ты это знаешь? Что
заставляет тебя так говорить? Как это работает?» И лишь
почувствовав, что вы понимаете его мышление (а это совсем не то же
самое, что быть согласным с ним или не согласным!), вы можете
поменять направление вопросов и рассмотреть мнение оппонента. «А
это и впрямь всегда так? В каких случаях это может работать иначе?
Как бы ты думал об этом, если бы?..»

Самый простой способ задавать уточняющие вопросы:
вопросы-эхо
К этому типу вопросов можно прибегать всегда и везде, особенно
если вы не знаете, что именно спросить, но вам по-прежнему
интересно продолжать беседу. Вопрос-эхо помогает оставаться на
позиции слушателя, который не навязывает свои идеи или советы, не
делает предположений или выводов. Находиться в контексте истории
другого человека, одновременно углубляя и исследуя его
высказывания. Сформулируйте свой вопрос как эхо: используйте слова
собеседника буквально. Формулируйте не примерно, своими словами,
а повторяя дословно.
Когда коллега говорит: «Я разговаривал с Джимом, и это опять
сплошное мучение», вы можете спросить: «Что было сплошным
мучением?»
Подруга жалуется на своего парня: «Крис – ужасный придурок». В
этом случае вы можете спросить, например: «Почему ты считаешь
Криса ужасным придурком?»
Вы буквально возвращаете собеседнику его же слова, как это делает
эхо в колодце.
Вот несколько примеров плохих и хороших эхо-вопросов:
Эта встреча длилась бесконечно.
НЕТ: Из-за кого встреча длилась так долго?
ДА: Почему эта встреча длилась бесконечно?
Мама Хенка снова отличилась.
НЕТ: Что она сделала? Что она опять сказала?
ДА: Что значит «снова отличилась»?
Я считаю это крайне нелепым поступком.

НЕТ: Почему ты считаешь это идиотским поступком? Почему
думаешь, что это было глупо?
ДА: Какой поступок ты считаешь крайне нелепым? Почему ты
считаешь этот поступок крайне нелепым?
Примеры показывают, что, задавая правильные вопросы-эхо,
вы остаетесь близки к словам собеседника. Не добавляете новые
идеи, не перефразируете. Собеседник чувствует, что его слушают,
и продолжает размышлять в выбранном им направлении. Вначале
это может показаться непривычным. Однажды кто-то из
участников тренинга «Искусство задавать вопросы» сказал:
– Но это звучит так неестественно, разве собеседник этого не
заметит?
Однако его партнер по упражнению возразил, что ничего такого не
ощутил. Напротив, у него появилось чувство, что его понимают, и он
был готов рассказать свою историю.
Конечно, не нужно пользоваться этой техникой бездумно, применяя
ее к каждому вопросу на протяжении, скажем, десяти минут, – не то вы
уподобитесь попугаю. Но и не переживайте слишком сильно, если это
все же произойдет, и не бойтесь экспериментировать с эхо-вопросами.
Образ попугая приходит в вашу голову куда чаще, чем в голову
собеседника.

Уточняйте основные идеи
В чьем-то высказывании или вопросе часто присутствует
центральная концепция: то, о чем на самом деле идет речь.
Концепция – это тема или идея, которая действительно важна.
Обычно это не более чем одно слово, парящее над высказыванием или
вопросом, как раскрытый зонт. Умение распознавать концепции
помогает лучше задавать вопросы и отделять главное от
второстепенного.
Например, кто-то говорит:
– Вы должны позволить родителям самим решать, прививать детей
или нет. Нельзя навязывать это извне.

Центральная концепция здесь – автономия, независимость в
принятии решений. Очевидно, что для собеседника это важно. Это его
основная мысль.
На ту же тему кто-то другой может высказаться так:
– Вопрос прививок должен регулироваться и определяться на
государственном уровне. Если никто не будет вакцинировать своих
детей, вскоре мы столкнемся с заболеваниями, которые сейчас
относительно хорошо контролируются.
Центральная концепция здесь – контроль.
Два приведенных выше мнения – противоположны. Очевидно, что
два человека друг с другом не согласны. И если смотреть только на
ключевые идеи, то становится понятно, почему: автономия и контроль
– едва ли совместимы. Понимание того, как работают концепции, и
умение выделять центральную идею добавляют ясности как
собственным размышлениям, так и разговорам. Особенно если вы
хотите научиться грамотно задавать уточняющие вопросы.
Вот примеры вопросов, которые можно было бы здесь задать:
• Является ли автономия родителей приоритетом над всем
остальным?
• Действительно ли это плохо – уступить часть своей автономии?
• Какими могут быть последствия, если предоставить родителям
полную автономию в этом вопросе?
Или, например:
• Где заканчивается контроль и начинается автономия?
• Как далеко может заходить контроль над действиями родителей?
Представьте, что подруга говорит вам следующее:
– Мы с сестрой договорились звонить маме по очереди. Мама
чувствует себя одинокой. Но сестра живет ближе к ней, чем я. Честно
говоря, я считаю, что она должна уделять маме больше внимания. Ей
ведь это гораздо проще.
Попробуйте определить, какую именно ключевую идею озвучивает
подруга. О чем здесь на самом деле идет речь? Если вы сможете
выделить центральную концепцию, то задавать уточняющие вопросы
вам будет гораздо легче. Но если вы решите задавать вопросы наугад,
то вас с большой вероятностью унесет в сторону того, что интересно

вам, а не партнеру по разговору. Вы собьетесь с мыслей собеседника,
тогда как ваша цель – наоборот, максимально придерживаться его
логики размышлений.

Упражнение: распознавание концепций
Посмотрите на следующие высказывания и постарайтесь
определить центральное понятие (одно слово), о котором на самом
деле идет речь.
1. Черный Пит должен оставаться черным, потому что это детский
праздник. Так было всегда, почему вдруг нужно что-то менять?
2. Я убежденный вегетарианец и считаю неправильным убивать
животных ради нашего удовольствия.
3. Нужно установить автоматы с бесплатными прокладками и
тампонами, чтобы женщины могли свободно ими пользоваться.
Несправедливо, что женщины должны тратить больше денег, чем
мужчины, просто потому, что они женщины.
4. Свобода выражения мнений была и остается важным условием
для полноценного участия граждан в публичных дебатах. Без свободы
слова невозможно поднимать серьезные вопросы. Без свободы
выражения мнений у граждан нет возможности влиять на управление
государством.

Упражнение: уточняющие вопросы к концепциям
Возьмите газету или журнал, где есть интервью, письма читателей
либо изложение чьего-то мнения. Прочитайте высказывание целиком
или один абзац текста. Сначала постарайтесь распознать основную
идею. Затем придумайте три вопроса, которые вы могли бы задать
автору.
Это упражнение помогает быстрее распознавать ключевые
концепции в разговоре и затем формулировать точные и
содержательные вопросы.

Конфронтация через вопрос
В разговоре можно встряхнуть восприятие собеседника, задав ему
прямой вопрос – такой, который заставит его немедленно задуматься о
том, что он только что сказал. Это полезный навык, которым стоит
овладеть, – ведь таким образом вы помогаете другому увидеть вещи с
неожиданной стороны.
Но как это сделать? Как задать вопрос так, чтобы человек был
вынужден задуматься о своих словах, а то и столкнуться с
собственными нелепостью / ошибками в мышлении / путаными
высказываниями?
В своем блоге Ариане ван Хейнинхен, практикующий философ,
предлагает следующие советы и идеи о том, как помочь собеседнику
задуматься с помощью вопросов.
Часто нам трудно и неловко задать собеседнику прямой,
проясняющий вопрос, потому что мы боимся конфликта или ссоры.
Нам кажется, что такие вопросы непременно вызовут разногласия,
приведут к неприятной ситуации, напряжению, недопониманию. У нас
есть целый набор убеждений, связанных с подобными моментами в
разговоре:
• Открытые и точные вопросы приводят к конфликту. Скорее всего,
мой вопрос заденет собеседника, он не захочет его слушать и начнет
защищаться.
• Прояснение острых тем вызывает напряжение, отношения могут
оказаться под угрозой.
• Чтобы задать неудобный, но важный вопрос, нужно быть умным,
рассудительным и хорошо разбираться в теме.
Когда вы освоите сократический подход и научитесь расспрашивать
без осуждения, задавать прямые вопросы станет гораздо легче.

Что такое конфронтация?
Конфронтация в самом буквальном смысле означает поставить
лицом к лицу. И это именно то, чем конфронтация и является, – не
больше и не меньше. Вы возвращаете то, что получаете. Отражаете то,
что слышите. Использовать конфронтацию в духе Сократа означает
следующее: возвращать собеседнику его собственные высказывания,
чтобы он или она могли о них задуматься. Но это не значит ставить
себя выше другого, унижать его, исправлять, доказывать свою правоту.
Это значит лишь внимательно слушать и возвращать услышанное.
В каких случаях вы хотите прибегнуть к конфронтации?
Имеет смысл ставить человека «лицом к лицу» с его собственными
высказываниями, если:
• он неясно излагает свою мысль;
• он использует много слов, но на самом деле говорит мало;
• он противоречит себе;
• он совершает логические ошибки в рассуждениях.
Таким образом, подобная форма постановки вопроса (или «мягкой
конфронтации») подразумевает, что вам вовсе не обязательно хорошо
разбираться в содержании высказывания, с которым вы «сталкиваете»
собеседника. Вы слушаете так, как описано в этой книге: с позиции
«что ты имеешь в виду?». Слушаете поверхностно – на уровне языка,
обращая внимание на само высказывание, его структуру, используемые
слова, возможные противоречия. Чем меньше вы знаете, тем легче
подвергать сомнению то, что кажется очевидным. Именно это и
заставляет собеседника задуматься.
Не стоит задавать конфронтирующий вопрос, если:
• вам просто важно выиграть спор;
• собеседник вас раздражает и вы хотите ему это показать;
• у вас нет настроения что-то исследовать, вы видите собеседника
первый и последний раз в жизни и вам все равно, что он несет чушь.
Если вы зададите прямой вопрос в момент, когда раздражены или
просто хотите выиграть спор, он, скорее всего, превратится в упрек. И
вызовет то, чего вы хотели бы избежать: ссору или конфликт.
Конструктивное задавание вопроса в обязательном порядке требует

умения внимательно слушать, а также спокойствия и эмпатически
нулевой позиции.

Как можно вступать в конфронтацию с помощью вопроса?
Как продемонстрировать собеседнику противоречия в его словах в
сократической беседе? Можно, к примеру, просто повторить часть его
высказывания или даже целиком. Вспомните технику «эхо-вопроса», с
которой вы уже знакомы.
• Все люди, получающие пособие, просто ленивы.
• Все?
Или:
• Бен ужасно высокомерный!
• Высокомерный?
Такие вопросы-эхо мягко возвращают собеседнику сказанное им
самим, побуждая его задуматься, уточнить или переосмыслить свои
слова.
Еще один простой способ мягко подтолкнуть человека к встрече с
собственными словами – принять позу наивного, удивленного гномика
и попросить объяснить. То есть буквально спросить, что именно
человек имеет в виду.
• Люди, которые получают пособие, просто ленивы.
• Ленивы? Что ты имеешь в виду?
Или:
• Из-за того, что все эти женщины теперь ноют о #MeToo,
мужчины скоро вообще ничего не смогут делать!
• Женщины ноют о #MeToo, а мужчины ничего не смогут
делать? Почему? Что ты имеешь в виду?
Или:

• Ты же знаешь этих людей, какие они!
• Нет, не знаю. Какие?
Вы можете поставить человека перед фактом, что он не ответил на
вопрос, если скажете об этом прямо и затем повторите его. Для этого
нужно внимательно слушать: уметь уловить, действительно ли человек
дает ответ и что именно в нем не так.
• Что значит брать на себя ответственность?
• Здесь все зависит от того, насколько ты смел.
• Это не ответ на вопрос. Ты говоришь, от чего это зависит. Но
что значит брать на себя ответственность?
Или:
• Что такого классного в этой работе?
• Я так долго хотел ее получить, я мечтал об этом!
• Это не ответ на вопрос. Ты описываешь свой путь к ней, но
ничего не говоришь о самой работе. Что такого классного в этой
работе?
Когда кто-то обрушивает на вас словесный поток, чтобы скрыть
суть, не надо сдаваться. Не позволяйте собеседнику уйти в туманные
рассуждения, продолжайте настаивать на ясности и четкости. Это тоже
форма конфронтации. Например:
• Когда ты осознаешь, что одновременно хочешь и не хочешь,
когда твои чувства говорят одно, а разум другое, потому что у
тебя есть обязательства, от которых ты хочешь отказаться… Но не
знаешь, как это сделать. И это ужасно неприятно.
• О чем конкретно ты сейчас говоришь?
Ариане пишет в своей статье:
Вступать в конфронтацию с помощью вопроса – значит просто
возвращать слова обратно. Вы обращаете внимание на
высказывания, обозначаете их границы и помогаете собеседнику
лучше понять его собственные мысли. Мы не привыкли к

конфронтации без осуждения, скрытых мотивов и других целей –
помимо той, чтобы вместе сделаться мудрее. Но именно
отсутствие осуждения и скрытых намерений делает
конфронтацию не чем иным, как простым повторением
сказанного. Все ясно, просто, комфортно и вполне выполнимо.
Задавать вопросы с целью конфронтации может быть сложно, и это
нормально. Ведь вы приглашаете – или даже скорее вынуждаете –
другого человека задуматься о том, что он на самом деле говорит. Вы
просите дать объяснение, обоснование, взять ответственность за слова.
В сущности, это никому не может навредить.
– Но разве это не грубо? Не оскорбительно? – спрашивают меня
иногда.
Я думаю, что для вас, вашего собеседника, вашего разговора, да и
для всего мира гораздо более оскорбительно позволить кому-то верить
в чепуху, которую он произносит. Становиться вместе мудрее означает
в том числе и отличать смысл от бессмыслицы.

Упражнение: конфронтация через вопрос
В течение нескольких дней внимательно следите за новостями и
отмечайте, когда кто-то противоречит сам себе, долго разглагольствует,
но не доходит до сути, напускает в рассказ туману или совершает
логические ошибки. Подумайте, какой вопрос вы могли бы задать,
чтобы поставить человека лицом к лицу с его собственными
многословностью, путаницей, логическими нестыковками и ошибками
в рассуждениях – и тем самым заставить его задуматься.
Если вы уверены в себе, задайте подобный прямой вопрос в личной
беседе. Если у вас получится и вам будет комфортно, попробуйте
попрактиковаться в большой компании – например, с коллегами или
друзьями. При этом особенно внимательно следите за своим
поведением: оставайтесь открытым, искренне любознательным, не
осуждайте.

Уточняющие вопросы: разбудить мышление
фразой «представь, что»
Если ваша задача – показать собеседнику другую перспективу,
«расширить» его мышление, увеличив пространство для раздумий, то
искренний вопрос в формате «представь, что» творит чудеса. Часто в
этот момент человека осеняет абсолютно неожиданная для него мысль.

Если вы знаете, о чем думаете, то можете выбирать –
хотите ли продолжать так думать дальше или нет
История Бренды – пример того, как вопрос в формате «представь,
что» может удивить и заставить задуматься. Бренда участвовала в
одном из моих первых курсов, который назывался «Философия в
повседневной жизни». Группа из двенадцати человек собиралась
каждую неделю, чтобы развивать практические философские навыки.
Мы вели беседы, выполняли умственные упражнения, тренировались
задавать вопросы в стиле Сократа. Однажды вечером темой стали
суждения.
Чаще всего люди выносят оценку ситуации сразу же, интуитивно, не
вполне осознавая почему. Просто произносят вслух свое мнение, и все,
конечная остановка, приехали. Как мы добрались до этой точки, на
каком транспорте, через какие города, какие аргументы стоят за нашей
оценкой… Все детали остаются в тени, мы не задумываемся о них или
даже не подозреваем об их существовании. Но когда нас
расспрашивают об этом первом, интуитивном мнении, мы начинаем
анализировать ход мыслей. И только увидев полную картину,
оказываемся в состоянии принять сознательное решение: по-прежнему
придерживаться этой точки зрения или же отказаться от нее.
Именно это произошло с Брендой в тот вечер.
Я показала группе довольно смелую свадебную фотографию.
Молодожены проявили креативность и сфотографировались в

необычном ракурсе. Снимок сделан в лесу, камера как бы
подглядывает за нашими героями из кустов. Мы видим со спины
жениха в темно-синем костюме; его брюки спущены до колен. Невеста
в фате и свадебном платье стоит перед ним на коленях. Сексуальный
подтекст фотографии очевиден.

Вопрос, на который группа должна была ответить в тот вечер,
звучал так: «Не переусердствовали ли молодожены с креативностью?»
Каждый высказал свое мнение и аргументы в его поддержку.
Первоначальное мнение Бренды было:
– Да, молодожены зашли слишком далеко. Так нельзя.
Но сама она толком не знала, почему так считает. Это было как-то
связано с романтикой, – по ее мнению, такой важный романтический
момент жизни, как свадьба, не стоит иллюстрировать подобным
образом.
Тогда я спросила ее:
– Представь, что эта пара сфотографировалась не в свадебной
одежде, а в обычных джинсах, – тогда это тоже было бы чересчур?
Бренда не задумываясь воскликнула:

– Нет, в этом случае в фотографии не было бы ничего
провокационного.
Услышав собственный ответ, она тут же с испугом прикрыла рот
рукой. Бренда вдруг осознала свое скрытое убеждение, о
существовании которого даже не догадывалась: свадебные пары
должны выглядеть целомудренно.
Бренда была поражена этим открытием. Она-то считала себя очень
прогрессивным и свободно мыслящим человеком. Бренда осознала,
что высказала вовсе не свою точку зрения. Родители воспитывали
Бренду в консервативном духе, и идея о том, что «свадебные пары
должны выглядеть целомудренно», принадлежала скорее им. Бренда
осознала, на чем основаны ее мысли, и, исходя из этого, сделала
выбор. Поняла, что не хочет быть человеком с такими убеждениями.
Когда я вновь предложила ей взглянуть на фотографию, она
рассмеялась. Ее мнение не изменилось кардинально – она попрежнему не считала снимок красивым или достойным свадебного
альбома. Но теперь у нее появилось внутреннее пространство для
размышлений, позволяющее сформировать новое, более осознанное
суждение, которое куда лучше отражало ее собственные взгляды.
Когда вас вдумчиво и детально расспрашивают, вы обнаруживаете у
себя мнения, суждения, предположения или убеждения, о
существовании которых даже не подозревали. Этот процесс может
быть болезненным. Технику Сократа недаром называют «повивальным
искусством»: процесс формулирования и осознания мыслей
сравнивают иногда с родами.
Когда мы изучаем то, что было сказано, когда идеи и представления
словно бы оказываются разложенными на столе, внутри нас возникает
пространство, позволяющее оценить их по-новому и решить:
действительно ли они соответствуют тому, кто мы есть и кем хотим
быть. Это дает шанс переосмыслить свои идеи, сформулировать их
заново и принять более ясные, обоснованные решения. Можно
отбросить старые мыслительные шаблоны, заржавевшие нормы и
покрывшиеся пылью представления о природе человека. Или придать
им новую форму. Но для этого нужны хорошие, глубокие вопросы.

Упражнение: вопрос «представь, что»
Когда вы разговариваете с кем-то и вам кажется, что собеседник,
способный немного расширить рамки своего восприятия, застрял в
определенных мыслях, попробуйте задать вопрос, начав его
конструкцией «представь, что». Используйте при этом как можно
больше слов самого собеседника.
– Представь, что Питер сказал бы… Что бы ты тогда сделал?
– Представь, что Рамона не пришла, – ты бы все равно нервничал
перед вечеринкой?

Позвольте себя расспрашивать
Искусству задавать вопросы нельзя научиться за один день. Это
требует времени, практики и тренировки. Те удивление и
любопытство, которые вы проявляете к другим, необходимо развивать
и по отношению к себе:
Когда вы сами говорите ерунду?
Когда прячете суть дела за потоком пустых слов?
Когда противоречите сами себе?
Можете ли вы разложить собственное мышление на составляющие,
проанализировать его и подвергнуть критическому анализу?
Позволяете ли другим ставить ваши идеи под сомнение?
Готовы ли вы пересмотреть прежнюю позицию, исследовать новые
точки зрения и, возможно, поменять свое мнение?
Настоящая открытость и способность удивляться формируются
тогда, когда вы сами открыты к вопросам, готовы подвергать
сомнению свои взгляды, убеждения и предположения. Если вы не
будете бояться задавать вопросы себе, то естественным образом
станете более открытым и гибким по отношению к другим.
Позволить другим расспрашивать себя – наверное, самое важное
условие для того, чтобы овладеть искусством искать ответы. Как вы
можете задавать вопросы другим, если сами не будете открытым и
любознательным?
Только многократно пройдя через эленхос и апорию – состояния
сомнения и интеллектуального замешательства, вы обретете
способность понимать ощущения собеседника. Сократическая позиция
сводится прежде всего к тому, что вы сможете пробудить нечто в
другом, только если пережили это сами. Вы должны снова и снова
ставить под сомнение собственные высказывания и позволять другим
задавать вам критические вопросы. Не делайте себе поблажек. Смело
встречайте вопрос собеседника: не увиливайте, не городите чепуху, не
напускайте тумана, пытаясь скрыть неуверенность или бессмыслицу.
Честно признавайтесь: «Я не знаю». Не стесняйтесь сомневаться и

принимать состояние незнания, не страшитесь занимать позицию и
аргументировать ее. Не бойтесь менять мнение.
Развивайте в себе гибкость мышления, чтобы затем вдохновлять на
это других.

А как же я? Как донести свое мнение?
Всю книгу фокус нашего внимания был сосредоточен на
собеседнике. Мы учились внимательно слушать, развивать
вопросительную, сократическую позицию, отбрасывать советы и
подсказки, погружаться в мысли другого. Теперь вы знаете, как
задавать вопросы, делать их глубже, видеть ключевые моменты.
Разбираетесь в том, что такое вопросы «вверх» и «вниз».
Возможно, в итоге у вас создалось впечатление, будто вы не имеете
права говорить и даже думать. Будто разговор – это улица с
односторонним движением: вы слушаете, задаете множество вопросов
– и на этом все.
Когда и где найти место для собственной позиции? Как перейти от
изучения мнения другого к тому, чтобы начать делиться своими
идеями?

Сначала понять, потом быть понятым
Каждый человек хочет, чтобы его понимали. Если мы желаем понять
другого, но в то же время начинаем навязывать свое мнение, в
проигрыше оказываются обе стороны, так как никто не чувствует себя
услышанным. А поскольку все мы хорошо умеем громко высказывать
свое мнение и забрасывать им окружающих, но при этом не умеем
слушать, замедляться и анализировать, то почти вся моя книга, на
самом деле, посвящена навыку смотреть на собеседника. Я убеждена,
что если мы научимся этому искусству, то и наши разговоры выйдут на
новый уровень. А вместе с ними – общественные дебаты, жаркие
споры и столкновение мнений.

Когда вы по-настоящему понимаете другого человека и проникаете в
его мышление, вы создаете основу для своего рассказа, своей точки
зрения. Ведь вы же не просто хотите высказать собственное мнение –
вам важно, чтобы собеседник действительно услышал и воспринял
его. Значит, нужно построить мост.

Постройте мост
Мост выйдет прочным, если будет опираться на надежную основу с
двух сторон. Поэтому сначала стоит потратить время, внимание и
энергию на то, чтобы внимательно выслушать и вникнуть в мысли
собеседника. Когда основа на том берегу станет крепкой, вы сможете
перекинуть мост на свой берег и пригласить собеседника выслушать и
рассмотреть вашу точку зрения.
Мост можно строить в форме вопросов. Представьте, что вы сидите
за столом с другом или коллегой. Вы подробно обсудили и
проанализировали его мнение. Весьма вероятно, что в какой-то момент
он спросит:
– Ну а ты как считаешь? Каково твое мнение по этому поводу? Что
ты об этом думаешь?
Если этого не происходит, вы вправе сами дать себе возможность
высказаться:
– У меня тоже есть некоторые мысли на этот счет – хочешь,
поделюсь?
Или:
– Интересная точка зрения, но с некоторыми моментами я не
согласна. Можно мне рассказать, как я это вижу?
Дело не только в том, что, задав такой вопрос, вы просите
разрешения высказаться. Вы делаете нечто гораздо более важное:
готовите собеседника к восприятию. Все это время именно он
«вещал», формулировал свои мысли. А когда человек неожиданно
сталкивается с иной точкой зрения, ему требуется время, чтобы
перестроиться. И это переключение происходит легче и быстрее, если
заранее понятно, что вот-вот прозвучит альтернативное мнение.

Часто мы пропускаем этот важный шаг. Выслушав собеседника или,
в лучшем случае, задав ему один вопрос, мы тут же обрушиваем на
него весь свой запас мнений. Не дав ему возможности переключиться,
без всякого вступления, без плавного перехода от одной позиции к
другой. Попробуйте вести разговоры иначе, и вы заметите, сколько
ясности и естественности в них появится. Станет понятно, чье мнение
находится в центре внимания, и с большей очевидностью проявится
то, в чем вы согласны, а в чем – нет.

Упражнение: строительство моста
Попробуйте провести беседу так, чтобы сначала анализировать
взгляды собеседника. Задавайте уточняющие вопросы, внимательно
слушайте. Возможно, в какой-то момент собеседник сам
поинтересуется вашей точкой зрения. Постарайтесь до этого
полностью сосредоточиться на вопросах и оставаться все время на
берегу собеседника. Если вопрос о вашей позиции так и не прозвучал,
сами постройте мост с помощью одной из следующих фраз:
• У меня тоже есть некоторые мысли по этому поводу. Хочешь,
поделюсь с тобой?
• Хочешь, я расскажу, как я это вижу?
• Пока ты говорил, у меня возникло несколько идей. Хочешь,
расскажу?
Попробуйте после этого внимательно понаблюдать за собеседником.
Что изменится в его реакции, в характере вашего общения и в самом
ходе разговора?

Да, но разве это обязательно?
Я была на вечеринке и рассказывала о книге, которую пишу.
Объясняла, что она про умение задавать вопросы, погружаться в
беседу, исследовать свои мысли и мысли другого.
– Разве это так уж необходимо? – спросил кто-то. – У меня есть
друг; когда я с ним разговариваю, в ответ – никакой реакции. Задаю

вопросы, а с его стороны – ноль интереса. Тогда и у меня пропадает
желание его расспрашивать. Что делать, если другой человек не
проявляет такого же интереса к разговору, как я?
Замечание, конечно, справедливое. Зачем тратить энергию на беседу,
если другому откровенно безразличны ваши идеи и мысли? Если это
не равноправное общение? Если это не диалог, а односторонняя
коммуникация?
Честно говоря, мне сложно отвечать на такие вопросы. Лично для
меня мышление другого человека интересно по определению. Мне
нравится его исследовать и одновременно тренировать собственные
навыки задавать вопросы. Я с любопытством расспрашиваю даже тех
людей, которые несут околесицу, мыслят шаблонно или вызывают
полное неприятие. Мне интересна их логика – ведь часто она
кардинально отличается от моей. Благодаря таким диалогам я
расширяю свой взгляд на мир. Поняв одного человека, вы лучше
понимаете и других, похожих на него. Я смотрю на такого собеседника
не как на отдельную личность, а как на представителя многочисленной
группы. И лучше понимаю природу людей, которые раньше казались
мне пришельцами с Альдебарана.
Именно поэтому для меня не слишком важно получать от
собеседника в ответ интерес или энергию. Просто погружаться в то,
как мыслит другой человек, – уже радость. Далеко не всегда мне
нужно высказывать собственное мнение. Необязательно убеждать
людей в своей правоте или навязывать свое видение. У меня случались
увлекательные беседы с людьми, которые мыслили совершенно
иначе, – и при этом я ни разу не испытывала желания поделиться своей
точкой зрения. Мне было достаточно с искренним интересом
исследовать чужой образ мыслей. Свои взгляды я могу сравнить с
чужими уже позже – в машине или дома. Изучая вселенную идей
одного человека, я начинаю лучше понимать человечество в целом. И
для меня отпадает необходимость быть услышанной.
В то же время мне, конечно, хорошо знакомо это чувство: ты хочешь
построить интересный разговор, но понимаешь, что тянешь его одна.
Тогда встает вопрос: насколько это нас беспокоит? Сколько энергии мы
готовы вложить? Насколько для нас важен взаимный интерес? Можем
ли мы получать удовольствие, просто задавая вопросы? Или нам
нужна взаимность, нужен отклик?

Моя мама в таких ситуациях всегда говорит:
– Выбирай те битвы, в которых можешь победить.
Совсем необязательно вступать в разговор со всеми без исключения.
Внучатый племянник троюродной бабушки, повторяющий на всех
семейных праздниках одну и ту же историю, – не прерывайте его соло,
если у вас нет такого желания. Коллега, с которой у вас нет ничего
общего, но которая отнимает вашу энергию, даже когда вы просто
проходите мимо, – зачем заводить с ней сократическую беседу?
Да, важно обращать внимание на то, получаете ли вы энергию или
теряете ее при общении. И все же кто знает, какие приятные открытия
вас ждут, если вы на время отпустите прежние суждения и
предположения о другом человеке. Попробуйте хотя бы на пять минут
окунуться в сократическое исследование мыслей того, кто не
заинтересован в вас, кто думает иначе, чем вы, и кого, возможно, вы
совсем не любите. Если не ждать от разговора слишком многого, у вас
есть все шансы на успех. Вы либо узнаете что-то новое, либо – в
худшем случае – подтвердите свои прежние мысли.
Я верю, что искренний интерес к другому человеку – это подарок.
Для другого. И, возможно, для нас самих. Я также верю, что
современный мир нуждается в хороших разговорах. В разговорах, где
мы вместе стремимся стать мудрее, а не пытаемся убедить других в
своей правоте. В разговорах, где мы исследуем новые взгляды. Где
сначала хотим понять, а потом уже быть понятыми. Я уверена, что
хороший разговор начинается с хорошего вопроса. А хороший вопрос
– с «желания узнать», с позиции любопытства и удивления. С позиции
Сократа.
Сократ сидит рядом со мной на диване. У него грязные кроссовки.
Он только что вернулся с пробежки. Я смотрю на него и спрашиваю:
– Сократ, как ты думаешь, эта книга что-то изменит? Вдохновит ли
она других? Поможет ли вести более интересные разговоры? Сделает
ли мир хоть чуточку лучше?
Сократ смотрит на меня и отвечает:

– Не знаю. Время покажет. Впереди еще много работы. Но это
хорошее начало.

Послесловие
Про книгу, как и про театральную постановку, никогда нельзя
сказать, что она по-настоящему завершена. Буквы напечатаны на
бумаге, но размышления, внутренняя работа не прекращаются.
Спектакль раз от разу меняется. Детали, нюансы, персонажи в конце
сезона уже не такие, как на премьере. В диалоге с публикой
постановка развивается, становится глубже. Думаю, то же происходит
и с книгой: в ее контакте с вами, мои читатели, рождаются новые
мысли, озарения, вопросы. К вам приходят новые идеи, связанные с
темами, с которыми вы познакомились в этой книге. За всем этим
можно
следить
на
сайтах
www.socratesopsneakers.nl
и
www.denksmederij.nl. Там вы найдете статьи, видео, упражнения, а в
календаре – даты предстоящих мастер-классов и лекций. Там же
можно задавать вопросы или делиться мыслями и соображениями.
Я с удовольствием продолжу наш диалог.

Спасибо!
Точно так же, как и любая идея, книга становится лучше, когда ее
проверяют и подвергают сомнению. За все совместные размышления,
критические вопросы, ценные дополнения, идеи, вдохновение и
моральную поддержку я хочу поблагодарить несколько человек.
Прежде всего тех, кто согласился поделиться своим рассказом,
ответить на вопросы и присоединиться к поиску новых знаний.
Многие ваши истории стали частью этой книги. Спасибо вам за
щедрость и открытость.
Моего дорогого Маттейса – за обсуждения, размышления и
совместные чтения. Спасибо, что был моим тренером и спаррингпартнером.
Мою маму – лучшего учителя по предмету «Как строить общение,
задавать вопросы и устанавливать контакт». Мою сестренку Анну:
какое счастье – иметь рядом человека, который понимает тебя без слов.
Моего папу, Вима Висса, который читает каждый мой текст, каждую
статью, каждый блог, слушает все мои подкасты и делится ими на
своей странице в соцсетях – а иногда вносит критические замечания
или исправляет орфографию.
Хочу поблагодарить моих учителей Ханса Болтена, Кристофа ван
Россема, Оскара Бреннифера, чьи идеи, уроки и теоретические знания
вошли в эту книгу. Спасибо за все, чему я могла и могу у вас учиться.
Флор Овермарс из литературного агентства «Sebes & Bisseling»:
спасибо за твое первое письмо, за веру в ценность этой книги и твой
энтузиазм.
Команду издательства «Ambo|Anthos»: благодаря вашей поддержке
книга стала гораздо лучше. Спасибо.
Также хочу поблагодарить английских издателей и редакторов
«Penguin Random House UK», немецкое издательство «Kösel Verlag»,
издателей из корейской «DongYang Books Corporation» за готовность
напечатать книгу у себя в стране. Благодаря вашей помощи в переводе
этой книги глубокие и содержательные разговоры теперь доступны
более широкой аудитории.

Мои первые читатели: Ирис Постхаувер, Карин де Галлан, Аннемик
Лаарховен, Ариан ван Хейнинген, Сигрид ван Йерсель, Ларс ван
Кессель, Стелла Амез, Роуз Спирман, Нинке Бругман, Рубен Клеркс.
Спасибо за ваши советы, рекомендации, критические замечания, слова
похвалы и поддержки. Без вашей обратной связи эта книга не стала бы
тем, чем является сейчас.
Всем, кто поддерживал меня через электронную почту и социальные
сети, большое спасибо. Хотя вы об этом не знаете, но в минуты
сомнений ваша поддержка давала мне столь необходимые тепло и
ободрение. Вы – моя личная команда болельщиков.
И наконец, огромное спасибо вам, читатель. Спасибо, что нашли
время прочитать эту книгу. Спасибо за то, что совершенствуетесь в
искусстве задавать хорошие вопросы, развиваете навыки размышлять,
подбирать точные слова, вести содержательные разговоры,
устанавливать связь с собеседником.
В одиночку, просто написав или прочитав книгу, никому не
изменить привычку вести разговоры. Но вместе, шаг за шагом, мы
можем сдвинуть с места эту многотонную глыбу. Каждый из вас –
помощник в этом. Спасибо вам.

Библиография
Введение
Lammert Kamphuis, Filosofie voor een weergaloos leven. Amsterdam:
De Bezige Bij, 2018
Carolina Lo Galbo, ‘Hoe Femke Halsema verbindend werd’, Vrij
Nederland, 25 april 2019 (https://www.vn.nl/femke-halsemaverbindendburgemeester/)

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Почему мы не умеем задавать вопросы?
Ellen de Visser, ‘Waarom je bij problemen beter geen advies kunt geven’,
de Volkskrant, 13 juli 2018 (https://www.volkskrant.nl/degids/waarom-jebij-problemen-beter-geen-advies-kuntgeven~b80bcac7/)
Huub Buijssen, Mag ik je geen advies geven? In 6 stappen van probleem
naar oplossing met de methode coachende gespreksvoering. Tilburg: TRED
Buijssen Training en Educatie, 2018
Adrian F. Ward, ‘The Neuroscience of Everybody’s Favorite Topic’,
Scientific
American,
16
juli
2013
(https://www.scientificamerican.com/article/the-neuroscience-ofeverybody-favorite-topicthemselves/)
Diana I. Tamir & Jason P. Mitchell, ‘Disclosing Information about the
Self Is Intrinsically Rewarding’, PNAS 109 (21), p. 8038–8043. 22 mei
2012
Anne Neijnens, ‘Jan Geurtz: De Spirituele Liefdesrelatie’, De Anne
Neijnens
Show,
22
augustus
2018
(https://soundcloud.com/anneneijnens/jangeurtz)
Sigrid van Iersel in gesprek met Elke

Brené Brown, Verlangen naar verbinding [Braving the Wilderness], vert.
Bonella van Beusekom. Amsterdam: Lev., 2018
Dit was het nieuws, 17 december 2017
Nathalie Huigsloot, ‘Janine Abbring: “Als je wilt weten waarom God niet
bestaat, moet je naar het leven van mijn moeder kijken”, Volkskrant
Magazine, 6 juli 2018 (https://www.volkskrant.nl/mensen/janine-abbringals-je-wilt-weten-waarom-god-nietbestaat-moet-je-naar-het-leven-van-mijnmoederkijkenffibfa2f8a5/)
Rob Wijnberg, De nieuwsfabriek: hoe de media ons wereldbeeld
vervormen. Amsterdam: De Bezige Bij, 2013
Leonie Breebaart, ‘Daan Roovers, de nieuwe Denker des Vaderlands:
“Waarom zou mijn mening interessanter zijn dan de jouwe?”, Trouw, 26
maart 2019 (https://www.trouw.nl/religie-filosofie/daan-roovers-de-nieuwedenker-des-vaderlands-waarom-zoumijn-mening-interessanter-zijn-dan-dejouweffib68c96c45/)
Ruben Mersch, Waarom iedereen altijd gelijk heeft. Amsterdam: De
Bezige Bij, 2016
Jonathan Haidt, ‘The Emotional Dog and Its Rational Tail: A Social
Intuitionist Approach to Moral Judgment’, Psychological Review 108, p.
814–834. 2001
Ruben Mersch, Van mening verschillen: een handleiding. Gent:
Borgerhoff & Lamberigts, 2018
Malou van Hintum, ‘Een beetje emotie kan helpen overtuigen, want met
feiten alleen kom je er niet’, Trouw, 17 maart 2018
(https://www.trouw.nl/religie-filosofie/een-beetje-emotie-kan-helpenovertuigen-want-met-feiten-alleen-kom-je-er-nietffibe54f041/)
Elke Wiss, ‘Een interview met Ariane van Heijningen – inclusief
schaterlach’,
podcast
De
Denksmederij
(https://www.denksmederij.nl/podcast.html)
SLO, ‘21ste eeuwse vaardigheden’, Stichting Leerplan Ontwikkeling
(https://slo.nl/thema/meer/21e-eeuwsevaardigheden)
Jan Bransen, Gevormd of vervormd? Een pleidooi voor ander onderwijs.
Leusden: ISVW Uitgevers, 2019

ГЛАВА ВТОРАЯ
Основа: метод Сократа
Massimo Pigliucci, Hoe word je een stoncijn? Oude filosofie van het
moderne leven [How to Be a Stoic], vert. Ruud van de Plassche. Utrecht:
Ten Have, 2017
Reinoud Eleveld, ‘Wu Wei, de kunst van het Niet-Doen’, 23 juli 2018
(https://taotraining.nl/wu-wei-de-kunst-van-het-niet-doen/)
Paul Bloom, Against Empathy. New York: Vintage Publishing, 2018
Paul Bloom, ‘Against Empathy’, Boston Review, 10 september 2014
(http://bostonreview.net/forum/paul-bloom-against-empathy)
Henry Fonda (producent) & Sidney Lumet (regisseur) 12 Angry Men.
Beverly Hills, CA: United Artists, 1957
Marlou van Paridon, Socratisch gesprek voor beginners. Leusden: ISVW
Uitgevers, 2017
Jos Delnoij & Wieger van Dalen (red.), Het socratisch gesprek. Budel:
Damon, 2003
Jos Kessels, Socrates op de markt: filosofie in bedrijf. Amsterdam:
Boom, 1997
Plato, ‘Sokrates’ verdediging’, in Sokrates’ leven en dood, vert. Gerard
Koolschijn. Amsterdam: Athenaeum-Polak & Van Gennep, 1995
Plato, ‘Protagoras’, in Verzameld werk II, vert. Xaveer De Win. Baarn:
Ambo, 1978
Harm van der Gaag, Wie het niet weet mag het zeggen. In de spreekkamer
van de filosofische praktijk. Leusden: ISVW Uitgevers, 2013
Plato, ‘Protagoras’, in Verzameld werk II, vert. Xaveer De Win. Baarn:
Ambo, 1978
Hans Bolten, ‘Het socratisch gesprek als instrument voor teamreflectie’,
Organisatie instrumenten, maart 2003 (https://boltentraining.nl/wpcontent/uploads/2013/01/spreken-buitende-orde.pdf.)

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Необходимые условия для вопросов
Plato, ‘Protagoras’, in Verzameld werk II, vert. Xaveer De Win. Baarn:
Ambo, 1978
Hans Bolten, ‘Het socratisch gesprek als instrument voor teamreflectie’,
Organisatie instrumenten, maart 2003 (https://boltentraining.nl/wpcontent/uploads/2013/01/spreken-buitende-orde.pdf.)

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Навыки задавания вопросов: техника, советы, ловушки
Plato, ‘Protagoras’, in Verzameld werk II, vert. Xaveer De Win. Baarn:
Ambo, 1978
Hans Bolten, ‘Het socratisch gesprek als instrument voor teamreflectie’,
Organisatie instrumenten, maart 2003 (https://boltentraining.nl/wpcontent/uploads/2013/01/spreken-buitende-orde.pdf.)
Monique Fischer, Reflect(l)eren in het basisonderwijs, p. 67. Naarden:
MF Consulting, 2017
Herman de Mönnink, Donatus Thöne, Ton IJpenberg en Sander Slots,
‘Waarom we niet te vaak moeten vragen: waarom?’, NRC Handelsblad, 17
januari 2012 (https://www.nrc.nl/nieuws/2012/01/17/waarom-we-niet-tevaak-moeten-vragen-waarom-12153260-a1070078)
Vraagzin, ‘De kunst van het stellen van goede waarom-vragen’, 6
oktober 2017 (https://www.vraagzin.nl/2017/10/dewaaromvraag.html)
Harry Starren, ‘Waarom… we vaker moeten vragen: waarom?’, NRC
Handelsblad,
10
januari
2012
(https://www.nrc.nl/nieuws/2012/01/10/waarom-we-vaker-moeten-vragenwaarom-12150125-a82821)
Francis Gastmans, ‘Waarom niet de waarom-vraag stellen?’, 9 februari
2016 (https://francisgastmans.com/2019/09/30/ waaromniet-de-waarom-

vraag-stellen/)

ГЛАВА ПЯТАЯ
От вопроса к беседе
Mark Eikema, ‘Praktische filosofie, het stellen van vragen en de waarde
van niet-weten, met Elke Wiss’, Kramcast, 17 juli 2019
(https://open.spotify.com/episode/4grLF8VQD0jiO1ranznM9c)
Hans Bolten, ‘Het socratisch gesprek als instrument voor teamreflectie’,
Organisatie instrumenten, maart 2003 (https://boltentraining.nl/wpcontent/uploads/2013/01/spreken-buitende-orde.pdf.)
Ariane van Heijningen, ‘Ik wil confronteren’, 25 november 2018
(http://blog.denkplaats.nl/2018/11/25/ik-wil-confronteren/)

Примечания
1
Перевод Г. Ратгауза. Далее большая часть цитат приводится в
переводе с голландского по книге Элке Висс. В других случаях указан
переводчик.
Вернуться

2
#MeToo – хештег, выражающий осуждение сексуального насилия и
домогательств. Распространился в социальных сетях с 2017 года.
Вернуться

3
Черный Пит – помощник нидерландского Санта-Клауса –
Синтаклааса, доставляющий через дымоход подарки послушным
детям в День святого Николая, то есть с 5 на 6 декабря. Этот персонаж
вызывает в нидерландском обществе горячие споры. Многие считают
его символом рабства, расизма и дискриминации.
Вернуться

4
Перевод М. Соловьева.
Вернуться

5
Перевод М. Соловьева.

Вернуться

6
Лушье (Loesje) – международная организация, основанная в 1983
году в Нидерландах. Известна своими строгими, черно-белыми
плакатами с короткими фразами, подписанными именем Лушье.
Вернуться