ВОЕННАЯ
КОСТОЧКА
Skaning, Djvuing Lykas

□ u ли jit

СОВЕТСКИМ воин

№ 6 (625)

1970 год

Евгений ДОЛМАТОВСКИЙ

ВОЕННАЯ
КОСТОЧКА

Баллады и песни

Главное политическое управление Советской Армин
и Военно-Морского Флота

Поэт Евгений Долматов-
ский, лауреат Государственной
премии, свою первую книгу сти-
хов выпустил в 1934 году, бу-
дучи строителем Московского
метро. В 1937 году, работая на
Дальнем Востоке, он близко
познакомился с жизнью за-
щитников дальневосточных ру-
бежей. В те годы и вошла в
его творчество военная тема.
А укрепилась и стала главной
после участия Евг. Долматов-
ского в освободительном по-
ходе в Западную Белоруссию,
в войне против белофиннов на
Карельском перешейке, в годы
Великой Отечественной войны,
когда он прошел путь от Ста-
линграда до Берлина, был
дважды ранен, награжден ор-
денами и медалями. Вышло не-
сколько книг его фронтовой ли-
рики: «О мужестве, о дружбе,
о любви*, «Слово о завтраш-

нем дне», «Сталинградские стихи» и другие. Подполковник за-
паса Евг. Долматовский и ныне поддерживает тесную связь с
армией и флотом, бывает в воинских частях и на боевых ко-
раблях.
Популярны в народе песни, написанные на слова Евг. Дол-
матовского: «Любимый город», «Девушка с характером», «Ухо-
дил на войну сибиряк», «Сормовская лирическая», «Родина слы-
шит» и многие другие. Известен его роман в стихах «Доброволь-
цы». Его лирика, публицистика, песни — это взволнованные раз-
думья о нашем времени, страстное слово о преемственности по-
колений советских людей.

В последнее время поэт побывал во многих странах Африки,
Европы и Азии, в сражающемся Вьетнаме, написал книгу сти-
хов о героизме вьетнамского народа — «Девушка в белом».

В книжку «Военная косточка» включены баллады, стихи и
песни, написанные поэтом в послевоенные годы.
ВОЕННАЯ КОСТОЧКА

Военная косточка — так их прозвали не сразу.
Апрельская ночь открывает дорогу рассказу,
Когда на Финляндский вокзал подают броневик.
Вернулся на родину вождь революции Ленин.
Вот здесь и начало большогр пути поколений.
В охране был прадед—седой, но еще не старик.

Ходил он с винтовкой, мечтая, что снова к вагранке
Когда-нибудь станет.

Но сбыться мечте не пришлось.
Он шел на Юденича, бил иностранные танки,
Заморская пуля прожгла его сердце насквозь.

В ту пору у деда едва лишь окончилось детство.
Буденновский шлем и клинок получил он в наследство.
Он был под Касторной, врага добивал он в Крыму.
С победой, товарищи. Надо б за парту рабфака,
Но мчатся в ночи басмачи. Значит, снова атака.

Не так-то легко на завод возвратиться ему.

Солдат революции вечно в бою и походе.
Меж тем подрастает отец. Он живет при заводе,
Он мастером будет. Он принят вчера в комсомол,
Но в пламени сталь и трава у реки Халхин-Гол.

Военная косточка снова с винтовкою верной.
Дымами клубится трагический год сорок первый,
Чтоб флаг водрузить на рейхстаг в сорок пятом году.

1*

0
Отец погибает при освобожденье Харбина.

В погонах суворовца так и не видел он сына.

Ужели оружье написано им на роду?

Начало второй половины двадцатого века.

Судьба всей планеты в горячих руках человека.

В цеха и колхозы из армии едут сыны.

Огонь нашей правды сильнее «холодной» войны.

А тем, кто войной еще бредит, пусть будет наука.

Военная косточка — очень серьезная штука.

Ничем не удержишь всемирной истории бег.

К труду возвратился потомственный опытный воин.
Ранеты на страже. Союз наш велик и спокоен.

Пускай наши дети войны не узнают вовек.
В ОДНОМ ПОЧТОВОМ ЯЩИКЕ

Рассказывают матери и девушки грустящие,
Что служат их любимые в одном почтовом ящике.
Да как же это в ящике? Удобно ли, не тесно?
Но никаких подробностей им больше неизвестно.
На юге иль на севере, в пустыне или в чаще вы
Живете-поживаете в одном почтовом ящике?
Волнуются родители, подруги ждут ответа.
Пусть прилетает весточка быстрее, чем ракета.

Ясно-понятно, о чем тут речь.
Есть что любить нам и что беречь.
Ясно-понятно, о чем тут речь.

Ответы пишут сдержанно ребята настоящие
На службе государственной в одном почтовом ящике:
Вы слушаете радио, читаете газеты,
И надо ж обеспечивать спокойствие планеты.
А чтобы письма нежные писали нам почаще вы,
Вот так и поселились мы — в одном почтовом ящике.
Культурно развлекаемся и выглядим чудесно,
А о работе спрашивать, простите, неуместно.

Ясно-понятно, о чем тут речь.
Есть что любить нам и что беречь.
Ясно-понятно, о чем тут речь.

в
БАЛЛАДА О КУШКЕ

А была в пехотной школе
Поговорка, байка, что ли:
«Дальше Кушки не пошлют,
Меньше взвода не дадут».

Дс свидания, подружки,
Литер выписан до Кушки,
Лейтенанту дали взвод,
Покомандуй первый год.
Просолилась гимнастерка,
Подтвердилась поговорка:
Кушка — ветер да жара,
Тридцать градусов с утра.

Закати на взгорье пушку —
И навек запомнишь Кушку,
Р.сдиаторы кипят,
Не учись у них, солдат.
А учись у лейтенанта
Кликнуть песню, если надо,
Доказать, что жить легко
И шагать недалеко.

Л'.сжет, только ночью душной
Он поделится с подушкой
Острым приступом тоски,
Сном, где вновь одни пески.

Но солдат шагает в ногу.
Привыкает понемногу,
6
Офицеры, где наш дом?
Там, где служим и живем.

Эта глиняная крепость
Свой имеет гордый эпос!
Остросаблин — генерал
Белым города не сдал.

Здесь горячими ночами
рились наши с басмачами.
Неприступен южный пост
Под косым наклоном звезд.

А на станционной ветке

Как встречают поезд редкий!

С королями поезда
Так встречают не всегда.

Там я с командиром взвода.
Что прошел огонь и воду,
Sen о Клаузевице спор

I о Каннах разговор.

Отвечал он слишком кратко,
На часы смотрел украдкой:
Ровно в девять счастье ждет
Возле западных ворот.

Все рассказывать неловко:
Критик буркнет: «Лакировка!»
«Правда жизни» здесь нужна,
«Поединок» Куприна.

Нет, не будет «Поединка»!

Ты на Кушку погляди-ка
взглядом строевых солдат —
И яснее станет взгляд.

Вот и все стихотворенье

С этой присказкою древней:
«Дальше Кушки не пошлют,
Меньше взвода не дадут».
КАВАЛЕРИЯ МЧИТСЯ

Слышу дальний галоп:

В пыль дорог ударяют копытца...

Время! Плеч не сгибай и покою меня не учи.
Кавалерия мчится,
Кавалерия мчится,
Кавалерия мчится в ночи.

Скачут черные кони,
Скачут черные кони,
Пролетают заслоны огня.
Всадник в бурке квадратной.
Во втором эскадроне,
До чего же похож на меня!

Перестань сочинять! Кавалерии нету,
Конник в танковой ходит броне,
А коней отписали кинокомитету,
Чтоб снимать боевик о войне!

Командиры на пенсии или в могиле,
Запевалы погибли в бою.

Нет, со мной они рядом, такие, как были,
И по-прежнему в конном строю.

Самокрутка пыхнёт, освещая усталые лица,
И опять, и опять
Кавалерия мчится,
Кавалерия мчится,
Никогда не устанет, скакать.
Пусть ракетами с ядерной боеголовкой
Бредит враг... Но в мучительном сне
Видит всадника с шашкой,
С трехлинейной винтовкой,
Комиссара в холодном пенсне,
Разъяренного пахаря в дымной папахе,
Со звездою на лбу кузнеца.

Перед ними в бессильном он мечется страхе*
Ощутив неизбежность конца.

Как лозу, порубав наши распри и споры,
Из манежа — в леса и поля.
Натянулись поводья, вонзаются шпоры,
Крепко держат коня шенкелЯ*
Чернокрылая бурка, гривастая птица,
Лязг оружия, топот копыт.

Кавалерия мчится,
Кавалерия мчится,
Или сердце так сильно стучит...
СОЛОВЬИНЫЙ ГОРОД

Этот город соловьиный
Мне знаком.

В сорок третьем
Я вошел туда с полком.

Нам казалось, что навеки,
Навсегда
Нами изгнана

Из города беда.

Средь акаций заблудилась
Тишина,
Породнились
Новизна и старина.

За вокзалом,
Где чернели пустыри,
Встали яблони
Подобием зари.
И никто в зеленом городе
Не знал,
Что под яблонями
Спрятан аммонал.

Корневая их система
Оплела

Ржавых бомб
Продолговатые тела.

Вот где прячется
Проклятая война.
Так бывает
Боль в груди затаена.

Дремлют бомбы и снаряды
До поры.

Взрыв!

И город полетит в тартарары.

Экскаватор

Зацепился в глубине
За железо,
Как за память о войне.

Вмиг сигнал тревоги вспыхнул
И погас.

Отделению саперов
Дан приказ:

Разминировать
Зловещий этот клад.
То ли подвиг.
То ль ученье для солдат.

Эти юноши в погонах
Никогда
Не видали,
Как пылают города,

И
И не знали
О мучительной тоске,
Жгущей сердце,
Если жизнь на волоске.

В оцеплении
Средь адской тишины
Вывозили склад
Могильщики войны.

Поздно вечером
Они вернулись в полк.
Все в порядке.

Мир есть мир.
И долг есть долг.
ВЫШЛА РОТА ИЗ ВОРОТ

Солдатская заграничная

Вышла рота из ворот,
Вдоль по улице идет.
— А куда она идет?
— Куда ротный поведет.

Древний город иностранный
В дружбе искренней со мной.
Только этот край туманный
Все равно не дом родной.

Вышла рота из ворот,
Ей вослед глядит народ.
— Почему глядит народ?
— Рота здорово идет.

Ты не строй солдату глазки.
Раскрасавица в окне,
Весь запас любви и ласки
Для России нужен мне.

Вышла рота из ворот,
Песню русскую поет.
— А зачем она поет?
— Песня бодрость придает.

Здесь мы служим, значит, надо*
Есть опасность — это факт.

Угрожает людям НАТО,
Мир хранит Варшавский пакт.

Вышла рота из ворот,
Знать, одна из лучших рот!
— Почему из лучших рот?
— Поглядите, как идет!

Каждый воин службы срочной,
Лишь границу перешел,
Сразу стал как полномочный
Нашей Родины посол.

Вышла рота из ворот
И ушла за поворот!
БАЛЛАДА ОБ ОТЦЕ И СЫНЕ

В День Победы два танка застыли
За чертой Бранденбургских ворот
И стоят на солдатской могиле,
Вспоминая берлинский поход.

В сектор западный, мрачный и чуждый.
На могилу советских солдат
Каждый день для несения службы
Сквозь ворота проходит наряд.

В карауле почетном впервые
Там ефрейтор стоял молодой.
Пред войною рожденный в России,
Рос, как многие, он сиротой.

В списке бронзовом рядом с другими,
Что погибли в последнем бою,
Вдруг он видит отцовское имя,
Он фамилию видит свою.

Сердце острой наполнилось болью —
Тени прошлого видит солдат.

Он молчит. Он владеет собою,
Но глаза его гневом горят.
Это западный сектор Берлина,
Это пост молодого бойца.
Осторожней! Не трогайте сына,
Он стоит у могилы отца.
ПОРЯДОК В ТАНКОВЫХ ВОЙСКАХ

Страна доверила солдату

Броню стальную держать в руках,
И в мирные годы мы сохраняем свято
Порядок

В танковых войсках.

Как тянет гарью из-ва Эльбы —
Напоминанье о черных днях.

А наш рабочий день — учения и стрельбы, —•
Порядок

В танковых войсках.

Скучайте, девушки, скучайте,

Солдатам ваша нужна тоска,

В далеком далеке любовью укрепляйте
Порядок

В танковых войсках.

Да будет мир силен и вечен

Друзьям на радость, врагам на страх.

А с нашей стороны надежно обеспечен
Порядок

В танковых войсках.

те
ТОЛЬКО ЛЕБЕДИ ПРОЛЕТАЛИ

Не тревожься, пожалуйста,
И не надо печалиться,
Безопасной тропинкою
Я хожу к рубежу.

Совершенно ответственно,
Как сердечной начальнице,
Я тебе доложу,
Что сегодня на заставе
Ничего не произошло,
Только лебеди пролетали,
Подставляя закату крыло.

Там, где наши дозорные,
Не бывает случайностей
Ни в ущельях таинственных,
Ни на горном плато.
Я служу, как положено,
И в приказе начальника
Был отмечен за то,
Что сегодня на заставе
Ничего не произошло,
Только лебеди пролетали,
Подставляя закату крыло.

В этом месте лазутчики
Перейти не отчаются.
Охраняем любовь свою,
Охраняем зарю.
Совершенно ответственно,
Как сердечной начальнице,
Я тебе говорю,
Что сегодня на заставе
Ничего не произошло,
Только лебеди пролетали
Подставляя закату крыло.
МИНДАЛЬ
НА МАЛАХОВОМ КУРГАНЕ

Бетон, размолотый
Огнем и холодом.
Траву и ту скосило ураганом...
Один миндаль, осколками исколотый,
Остался над Малаховым курганом.

Один-единственный
Стоял и выстоял,
Хоть раны и сочились и болели.
Он в годы мирные оделся листьями
И оказался посреди аллеи.

Цветеньем радуя,
Зй юность ратуя,
Как памятник победе и природе,
Он встал за персональною оградою.
Мешая экскурсантам на проходе.

А рядом — новые
ростки кленовые,
Посадки президентов и премьеров.
Для сада мира стал первоосновою
Миндаль, служивший мужества примером*

Когда бы тбполя,
Березку во поле
Или дубы за подвиг награждали,
Миндаль я наградил бы в Севастополя
Да, он достоин боевой медали!

к эм. а»

if
ОФИЦЕРСКИЕ ЖЕНЫ

Низко кланяюсь вам, офицерские жены.
В гарнизонах, на точках, вдали от Москвы,
Непреклонен устав и суровы законы,
По которым живете и служите вы.
Все равно, лейтенантши вы иль генеральши,
Есть в спокойствии вашем тревоги печать.
Вам ложиться поздней, подниматься всех раньше,
Ожидать и молчать, провожать и встречать.

Был курсант отпускной, беззаботный, влюбленный,
А теперь офицер, суховат он и строг.

С ним всю жизнь кочевать по квартирам казенным
Да в плацкартных вагонах железных дорог.
Полковые оркестры играют не часто,
Вы упрятали в будни свою красоту,
Но у вас есть свое понимание счастья:
Офицерские жены всегда на посту.

На лице ни морщинки, а вас уж солдаты
Начинают не в шутку мамашами звать.
Заполярные зори, Приморья закаты,
Каракумский песок, белорусская гать.
Низко кланяюсь вам, офицерские жены,
Это слово от сердца, поклон до земли.
Беззаветную верность в кольцо обороны,
Как в цветочный венок, навсегда вы вплели.
ВОСПОМИНАНИЕ ОБ ЭСКАДРИЛЬЯ
«НОРМАНДИЯ»

Я волнуюсь, заслышав французскую речь,
Вспоминаю далекие годы.

Я с французом дружил, не забыть наших встреч
taM, где Неман несет свои воды.

Там французские летчики в дождь и туман
По врагу наносили удары,
А советские парни в рядах партизан
Воевали в долине Луары.

В небесах мы летали одних,
Мы теряли друзей боевых,
Ну а тем, кому выпало жить,
Надо помнить о них и дружить.
Что ты делаешь нынче, французский собрат,
Где ты ходишь теперь, где летаешь?
Не тебя ль окликал я: «Бонжур, камарад!»
Отвечал ты мне: «Здравствуй, товарищ!»
Мы из фляги одной согревались зимой,
Охраняли друг друга в полете,
А потом ты в Париж возвратился домой
На подаренном мной самолете.

Я приеду в Париж, все дома обойду,
Под землею весь город объеду.
Из «Нормандии» летчика там я найду,
Мы продолжим былую беседу.
Мы за правое дело дрались, камарад,
Нам война ненавистна иная.

Не поддайся обману, французский собрат.
Верность клятве своей сохраняя.

В небесах мы летали одних,
Мы теряли друзей боевых,
Ну а тем, кому выпало жить,
Надо помнить о них и дружить*
ВЕЧЕР В СЕВАСТОПОЛЕ

Все спуски, лестницы, откосы
Сбегают к бухте, а по ним
Бегут влюбленные матросы
Один вприпрыжку за другим.

В кульках, как дети, держат сласти,
А то курчавый виноград,
На корабли свои и в части
К двенадцати часам спешат.

А где подруги? Вот они,
Уходят по домам одни.

Гася поспешно папиросы,
Бегут влюбленные матросы,
Бегут не так, как здесь бежали
В атаку прадед и отец.

...Как мирно склянки отзвучали,—
Знать, увольнению конец.

Веселый бег. Веселый топот,
Ботинок маленький прибой!
Геройский город Севастополь,
Я виноват перед тобой.

Ни в обороне, ни при штурме
Я не был и пришел теперь,
Как на кружок литературный,
Где есть бои, но нет потерь.

И по скрижалям белых лестниц
С судьбою наперегонки
Бегу, жалея, что ровесниц
Не провожают моряки.

Пусть самым бдльшим в жизни горем
Для воинов и их подруг
Такое будет!

...Тишь над морем.

Лишь каблуков матросских стук.
НАСЛЕДНИКИ

Не дворянство, не золото —
С детства,
Вместе с чистым сиянием глаз
От отцов родовое наследство
Сыновья получают у нас.

Вижу строй восемнадцатилетних:
В наши грозные мирные дни
Под знаменами в орденских лентах
Принимают присягу они,
Принимая с присягою вместе
В родовые владенья свои
Долгий путь испытаний и чести —
И далекой гражданской бои,
И отход наш по русской равнине,
И московский и волжский редут,
И весну в побежденном Берлине,
И Хингана крутую гряду.

Не нуждается молодость в лести,
Но уверен:
Она сбережет,
А придется — умножит наследство,
Защищая страну и народ.
Я — ЗЕМЛЯ!

На душе и легко и тревожно.

Мы достигли чудесной поры:
Невозможное стало возможным,
Нам открылись иные миры.

Только мы б их пределов достичь не смогли.
Если б сердцем не слышали голос вдали:

Я — Земля!

Я своих провожаю питомцев,
Сыновей,
Дочерей.

Долетайте до самого Солнца
И домой возвращайтесь скорей.

Покидаем мы Землю родную

Для того, чтоб до звезд и планет

Донести нашу правду земную
И земной наш поклон и привет,
Для того, чтобы всюду победно звучал
Чистый голос любви, долгожданный сигнал!
Я — Земля!

Я своих провожаю питомцев,
Сыновей,
Дочерей.

Долетайте до самого Солнца

И домой возвращайтесь скорей.

Далеки, высоки наши цели.

С нами вместе на звездном пути

Те, что жизни своей не жалели

И Земле помогли расцвести.

Пусть победно звучит и для них, и для нае
Командирский приказ, материнский наказ!

Я — Земля!

Я своих провожаю питомцев,

Сыновей,
Дочерей.
Долетайте до самого Солнца
И домой возвращайтесь скорей.
ПЕРЕД ОТЪЕЗДОМ

Перекличка ночных паровозов
Две страны оглашает окрест.
Крыши в зелени, улицы в розах —
Пограничная станция Брест.

Не нуждаюсь я здесь в провожатых.
Этот берег мне слишком знаком:
Други юности спят в казематах,
В бастионах под ржавым замком.

Что, обугленный камень, молчишь ты?
Возникают из небытия

Полковой комиссар и мальчишка —
Быть одним из них мог бы и я.

Перед тем как с Отчизной расстаться,
Вновь хочу я друзей повстречать,
И на сердце, и в красный мой паспорт
Брест приложит геройства печать.

В мире чуждом, далеком и старом.

В мирных схватках, в бескровном бою
Тем мальчишкой и тем комиссаром
Псстою за Отчизну свою.

Отмечает прощанья и встречи,
Въезд и выезд, отъезд и приезд
Дымным камнем, следами картечи
Пограничная станция Брест.
БАЛЛАДА ТЮРЬМЫ ШПАНДАУ

Конечно, воспевать тюрьму —
Неблагодарная затея,
И не по нраву моему
Прикосновенье к этой теме.
Свободе яростно служа,
В крови двадцатого столетья,
Иду по острию ножа —
Тюрьму Шпандау берусь воспеть я.

Есть мрачный каменный квартал
В стеклянном Западном Берлине,
Он символом возмездья стал
На той опасной половине.
Тюремный замок.

По углам
Стены —
Сторожевые вышки.
И днем и ночью стражу там
Несут вчерашние мальчишки.

Солдаты четырех держав,
Союзники по прошлой битве,
Сурово автоматы сжав,
Стоят, строги, как на молитве.
По месяцу, три раза в год,
Согласно принятому плану,
Для наших настает черед
Взять мрачный замок под охрану.
А в замке узник лишь один,
На все пятьсот тюремных камер,
На весь на Западный Берлин,
Один,
Как зверь он в клетке замер*
Да, это был опасный зверь
Под именем Рудольфа Гесса.
Один остался он теперь
От Нюрнбергского процесса.

Не обкрутил он докторов,
Безумие изображая.

Да, он безумен и здоров —
Не от безумья змеи жалят.
Ходил он в первых главарях
В нормальном сумасшедшем доме,
И зря,
По правде говоря,
Не разделил их общей доли.

Но может быть, вердикт суда
Страшнее казни.

Пусть отныне
Десятилетья, не года,
По камере — туда-сюда
Он ходит в каменной пустыне,
Пусть позабудет мир о нем,
О черном узнике одном
В Шпандау, в Западном Берлине.

Пусть мир забудет.

Но должны
Об этом буром замке помнить
Седые дьяволы войны

В тиши своих уютных комнат.
Сознанье дьяволов седых
Пусть давит, словно тяжкий камень
Что приготовлено для них
Еще пятьсот тюремных камер.

Промозглый холодок к утру.
Стоят на вышках наши парни,
И по квадратному двору
Шагают медленно попарно.
Армейский плащ в росе намок.
Темны железные ворота.
Добротно смазанный замок
Защелкнут на два оборота.

Я не желаю никому
Такого тягостного груза.
Должна была воспеть тюрьму
Моя простреленная муза.
Солдаты встали на посты,
А вы забудьте эти стены,
Ступайте собирать цветы,
Искать лирические темы.
СВИДАНИЕ В БАРСЕЛОНЕ

Весь мир, как сердце, сжался и притих,
Увидев эту надпись из неона.

Среди дорог моих, воздушных и земных,
Возник «Аэропорто Барселона».

Прильнув огнями к морю, город спит.

Ужели он совсем забыл о прошлом?
Дорожка взлетная — как из могильных плит.
Передает озноб моим подошвам.

К приземистому зданию иду,
Стараясь все представить так, как было
Здесь, у моих друзей, в трагическом году.
Когда война свой первый залп палила.

Мне видятся не грузные тела
Брюхатых кораблей многооконных,
А легкие черты знакомого крыла,
Шеренги «чаек» в мир и жизнь влюбленных*

Короткий срок нам для свиданья дан.
Мы с вами горечь памяти разделим,
Иван, что здесь разбился как Хуан,
И Михаил, сгоревший Мигуэлем.

Ну, что вам рассказать за полчаса?
Ваш бой был только самое начало,
Потом над всей землей пылали небеса,
Под небесами вся земля пылала.
Но победили мы, страна мечты,
И в целом мире изменился климат.
Старик Эухенио... Да тише, тише ты,
Еще за пропаганду это примут*

Ведь Барселона вся в руках врага.

Следит за мной жандарм из-под пилотки,
И встреча наша здесь печальна и строга
Тюремное свиданье сквозь решетки.

Я в самолет по лесенке всхожу.

Шумят ветрб, как старые знамена.

Нет, я тебе «прощай» сегодня не скажу,
А только «до свиданья», Барселона.

Барселона
«миг»

Под щитком из плексигласа,

В центре «мига»,

В буре гневной —
Неподвижный, молньеглазый
Сын бамбуковой деревни.

Жизнь сближается со смертью
Чтоб убить ее...

Однако

Ошалелой крутовертью
Только кажется атака.

Отработанным приемом
«Миг» вращается на месте.
И сближается с «Фантомом»
Реактивное возмездье.

Бой — всего одна минута,
«Миг» в атаке.

Летчик замер

В спазме вдохновенья, будто
Он опять сдает экзамен,
Будто под крылом — не джунгли,
А осиновые рощи.

Упоительно и жутко —
Делать в небе первый росчерк.

Будто, подбоченясь круто,
Отстранив перчаткой солнце,
Там, внизу, стоит инструктор,
Наблюдая за питомцем.

А в глазах его — Гренада,
Халхин-Голская долина,
Острый воздух Сталинграда,
Тучи мрачные Берлина.

Что он шепчет, старый летчик,
Брат стремительного «мига»?
— Не робей, вьетнамский хлопчик,
Бей, дангти!

Держись, амиго!1

Ханой

1 Дангти (вьетн.), амиго (испанск.) — товарищ.
ВОСПОМИНАНИЕ ОБ АЛЖИРА

В саперной части я служил,
Там, где березы и метель,
Читал в газетах про Алжир,
Он был за тридевять земель.
И вдруг Алжир меня зовет
Освободить страну от мин.
Кто доброволец—шаг вперед,
Шагнули все, не я один.

Так всю жизнь готов шагать по миру %
Верные товарищи со мной.

Я до основанья разминирую

Наш многострадальный шар земной.
Не брал оружия с собой,
В далекий путь я только взял,
Я только взял в тот мирный бой
Миноискатели и трал,
Прошел я с ними весь Алжир,
Мне было выше всех наград,
Что будет здесь цвести инжир,
Светиться будет виноград.

Так всю жизнь готов шагать по миру
Верные товарищи со мной.

Я до основанья разминирую
Наш многострадальный шар земной.
Был ранен взрывом командир,
Глушил нас гром, душил нас зной,
И стала мне страна Алжир
Нежданно близкой и родной.
Я про Алжир люблю прочесть
Депеши утренних газет.

Читаю и горжусь, что есть
На той земле мой добрый след.

Так всю жизнь готов шагать по миру
Верные товарищи со мной.

Я до основанья разминирую
Наш многострадальный шар земной.
БАЛЛАДА О ПОЭТАНВ

Когда я шел по солнечной Италии,
Не Колизей меня потряс, не Форум,
А быль о партизане Полетаеве,
Чей образ неотступно перед взором.

Он кузнецом был, и бойцом, и пленником,
И беглецом...

И стал он партизаном,
Но не было известно современникам,
Что он в отряде звался Поэтаном.

В бессмертье он ушел под этим именем,
Не получив свою медаль Героя.

А черная изба в мохнатом инее
Стояла одиноко под горою.

Там жили дети — девочка и мальчики,
Их женщина двужильная растила.

И продуктовой не хватало карточки,
И надо ль объяснять, как трудно было?

И только через два десятилетия
Раскрылась тайна имени солдата.
Былое горе в виде славы встретило
Семью, осиротевшую когда-то.

Однако итальянские товарищи
В открытие поверили не очень.
Героя Поэтаном называючи,
Считали, что их старый список точен.
А может быть, нашли для утешения
Семью? Ну что ж, таких семей немала^
Ей все-таки послали приглашение —
В Италию приедут сын и мама.

Состав с международными вагонами
Подходит к Риму.

Встреча на вокзале,
И юноша с танкистскими погонами
Ведет вдову героя в темной шали.

Седые рыцари Сопротивления
Подходят к русской матери в печали
И говорят, избыв свои сомнения:
«В танкисте Поэтана мы узнали».

Я эту встречу повидал воочию,
Стоял в толпе, от гордости немея.
И вам про Форум, Колизей и прочее
Сегодня рассказать я не сумею.

Рим
БАЛЛАДА ОБ АРТИСТКЕ ТРАМа

Должно быть, неизвестно вам.
Сегодняшним ребятам,
Что означало слово ТРАМ,
Рожденное в тридцатом.

Следы эпох слова таят,
И это слово тоже.

ТРАМ — это значило Театр
Рабочей молодежи.

А в ТРАМе — слушайте, друзья,
Историю с начала —
Одна знакомая моя
Всегда старух играла.

И режиссер, кудлат и лих,
Подтрунивал над нею:
«Еще сыграешь молодых,
Старух играть труднее».

Артистка соглашалась с ним
Безропотно и грустно,
Сама накладывала грим
И горбилась искусно.

В ее годах, в ее летах
Играть старух обидно.
Но вот опять идет спектакль
И зрителям не видно,
Что смотрит мне в глаза она.
На сцене умирая.

...А завтра к нам дошла война.
Вторая мировая.

Я срочно уезжал тогда
Под гул артиллерийский,
И лишь потом, через года
Узнал судьбу артистки.

Она отправилась в войска
С концертною бригадой,
Когда уже была Москва
В «ежах» и баррикадах.

Не разобрать — где фронт, где тыл.
Огонь вокруг неистов,
И прямо к немцам угодил
Грузовичок артистов.

Что будет с русской красотой,
Решительной и нежной?

Судьба, не торопись, постой,
Приободри надеждой!

И реквизит и грим при ней
Остались в суматохе...

Ноябрьский сумрак все темней,
И вот в людском потоке

Старуха дряхлая бредет,
Ягой-каргою горбясь.

Лицо в бороздках, черный рот —
Мой ненаглядный образ.

Сентиментального врага
Задело это чудо.

На что нам старая карга?

А ну, катись отсюда!

И так вот, с гримом на лице,
В своей коронной роли
Она пришла в районный центр,
А он уже в неволе.

Стоит растерянный народ
На площади у церкви,
А мимо бабушка идет
В ботинках не по мерке.

Г лаза из-под седых бровей
Скрестились с горем лютым,
И очень захотелось ей
Дать силу этим людям.

Там, в центре мертвого села,
Она о вере в завтра
Стихотворение прочла
Из «Комсомольской правды».

Навстречу — гордость и испуг,
И вздох, как гром обвала,
И чей-то звонкий выкрик вдруг:
«Товарищи, облава!»

Ее жандармам выдал гад,
Известный в том районе.
(Он стал сегодня, говорят,
Профессором в Бостоне.)

Суд скорый... Да какой там суд!
Со зла да с перетруху
Уже к березе волокут
Безумную старуху.

На шее — острая петля,
Рванулась из-под ног земля...

Теперь глаза мои сухи,
Я плакал лишь в театре.
Прости меня за те стихи
Из «Комсомольской правды».
За то, что я не мог спасти...

За то, что я живу, прости...

Пришла на следующий день,
Не помня об угрозе, ,
Толпа потерянных людей
К истерзанной березе.

Зачем смотреть на мертвецов?

Но люди смотрят в муке
И видят юное лицо
И розовые руки.

(И это чудо красоты,
Бессмертия начало
Потом понтонные мосты
В тылу врага взрывало.)

Кто объяснить сумел бы им,
Что верх взяла природа,
Что начисто отмыла грим
Ночная непогода...

...Воспоминаний голос тих.

И слышу в тишине я:
«Еще сыграешь молодых,
Старух играть труднее».
БАЛЛАДА О ПОКОРЕНИИ ПОЛЮСА

Северный полюс — макушка нашей
Умной планеты Земля.

Древними греками путь был начат
Сквозь паковые поля.

Узел широт и меридианов...

Тысячу миль осиль!

Кухня погоды, котел туманов,
Втулка земной оси.

Полюс, открытый и вновь закрытый,
Заманчивая беда.

Там океан могильные плиты

Вытачивает из льда.

Амундсен, Нансен, герцог Абруццкий
Плыли, летели, шли.

Смелость норвежцев, отвага русских,
Раздавленные корабли.

В клочьях бород ледяные иглы,
Гирь тяжелей унты.

Все-таки взяли! — Дошли, достигли

Ставшей кружком черты.
Вечным объятием стала схватка,
И на седых вихрах

Шапкой папанинская палатка,
Флага багровый взмах.

Но завершен ли жестокий поиск.
Стоивший стольких слез?

Но покорен ли Северный полюс —*
Это еще вопрос.

В мерзлые волны ныряет ловко,
Льдины беря вразмол,
Атомная подводная лодка
«Ленинский Комсомол».

Лодка гигантской магнитной стрелкой
Движется курсом норд.

Три фута под киль — и уже не мелко(
Отдан в Москву рапорт.

Иллюминаторов катаракта,
Смутная рыбья слизь.

Перерабатывает реактор
Атомы смерти в жизнь.

Путь подо льдами, под льдом, под настоя^
Долгий поход сквозь темь.

Лет на полсотни вперед фантастам

Тут бы хватило тем.

Белая карта в руках командира—*
Кончился меридиан.

Эти глубины—вершина мира —
Северный океан.

На апогее своей орбиты
Лодка уходит вверх.

Из-под воды полынья пробита —
Солнце, как фейерверк.

— «Люки отдраить!—звучит команда,
Сгинул бездонный мрак.

В синюю глыбу, в сугроб громадный
Воткнут горячий флаг.
Можно бы здесь и закончить повесть
Грохнул во льдах салют.

Но покорен был Северный полюс
Лишь через пять минут:
Сходят по трапу на лед матросы,
Выплеснув смех и гам,
И удивленно глядят торосы,
Что происходит там.

Плавно вокруг полыньи и лодки
Движутся моряки.

Ну до чего же остры и ходки
Серебряные коньки!

Центр недоступности, узел тайны,
И на витках пурги,
Будто на школьном дворе — катанье,
Крендели и круги.

Льды вековые, окомсомолясь,
Слышат снегурок звон.

Вот уж теперь-то Северный полюс
Полностью покорен!
БАЛЛАДА О МИРОВОМ РЕКОРД!

Мной не раз уже воспет
Знаменитый «кукурузник».
Самолет военных лет,
Наш товарищ и союзник.
Тихоходен был биплан,
Километра два в минуту.
Но не раз в Москве пылал|
В честь него огонь салюта.

На него смотреть смешно
Открывателям Венеры,
Думал я: давным-давно
Списан воин из фанеры,
Но узнал, что есть завод
(Ну, допустим, мастерская!),
Где старинный самолет
И поныне выпускают.

И настал такой момент:
Чтобы сказку сделать былью,
Африканский президент
Закупает эскадрилью.

У поднявшей флаг страны
Нынче собственные планы.
Для которых и нужны
Эти самые бипланы.

На завод пришел наряд,
И представить трудновато,
Что машины полетят
Тихоходом на экватор.
Разработайте маршрут —
Дело срочное сугубо.

Самолеты поведут
Парни из аэроклуба.

Ну, ни пуха, ни пера!
Завелись моторы бойко.
У штурвалов мастера
В пестрых клетчатых ковбойках.
День летят, и три летят,
Как по школьной карте мира.
Вот внизу, как рафинад,
Белые дома Алжира.

Здесь привал. Теперь пойдет
Знаменитая Сахара.

Продолжаем перелет
Через пол-земного шара.
Все старшой сообразил,
Приготовился к атаке:
Заливается бензин
В дополнительные баки.

Наши парни взяли старт
И пошли колонной к югу.
Вел их вовсе не азарт,—
Просто верили друг другу,
Просто был им дан наряд,
И такой маршрут прочерчен.
А Сахара — это ад,
Как живые, ходят смерчи.

Грохот молний шаровых,
Как ни странно, в чистом небе,
Под крылом песчаный вихрь
Вьется, как верблюжий гребень.
Лишь пески, пески, пески,
Золотой муар пустыни...

Детским книжкам вопреки,
Нет оазиса в помине.
Значит, надо дотянуть
До республики зеленой,
Одолеть злосчастный путь
Над Сахарой раскаленной.
Ну, конечно, довели
Эти хрупкие бипланы
До назначенной земли,
До тропической саванны.

Как устали —боже мой!
Отсыпались суток трое.
Акт составлен — и домой
Уплывут мои герои.
Возвратились на завод.
(А точнее — в мастерскую!)
И депешу через год
Получили вот такую:

«Рады известить о том
Милостивых государей,
Группой, за один прием
Пролетевших над Сахарой,
Что рекордом мировым
Перелет их признан ныне,
И положен им диплом
За победу над пустыней».

В аэроклубе над рекой,
Где учились парни эти,
Я про мировой рекорд
Прочитал в стенной газете.
Одному поколенью на плечи —
Не слишком ди много?

Испытаний и противоречий
Не слишком ли много?

Я родился в войну мировую,

Зналось детство с гражданской войною,
И прошел полосу моровую,
И макуха

Знакома со мною,
И разруха
Знакома со мною.
Старый мир напоследок калечил,
Но убить нас не смог он.

Одному поколенью на плечи —
Не слишком ли много?

А считалось, что только одною
Мировою войною

Вся судьба одного поколенья
Ограничена строго.

Сколько дней я сгорал

В окруженье,
Сколько лет я бежал

В наступленье —
Не слишком ли много?

Так дымились Освенцима печи,
Что черны все тропинки до бога.
Одному поколенью на плечи —
Не слишком ли много?

Путешественнику полагалось
Два — от силы — кочевья,
Борзый конь, и натянутый парус,
И восторг возвращенья.
Нам — транзитные аэродромы.
Вновь и снова дорога.

И разлук и моторного грома
Не слишком ли много?

Одиссею — одна Одиссея...
Нам же этого мало.

Раз в столетие землетрясенье
На планете бывало.

Трижды видел, как горы качались.
Дважды был я в цунами.
(А ведь жизнь —
Только в самом начале.
Говоря между нами.)

Это б в прежнее время хватило
Биографий на десять,
Если вихрем тебя закрутило,
На покой не надейся.

Только мы не песчинками были
В этом вихре,
А ветром,
Не легендою были,
А былью,
И не тьмою,
А светом.

Равнодушные с мнимым участьем
Соболезнуют, щурясь убого.

Только думают сами —
Поменяться бы с нами местами.
Одному поколению счастья
Не слишком ли много?

А они-то ведь, кажется, правы!
И меняться местами
Нашей выстраданной славой
Ни за что

и ни с кем
мы не станем!
СОДЕРЖАНИЕ

Военная косточка ........................................ 3

В одном почтовом ящике...................................5

Баллада о Кушке	  6

Кавалерия мчится ........................................ 8

Соловьиный город.........................................10

Вышла рота из ворот......................................13

Баллада об отце и сыне...................................14

Порядок в танковых войсках...............................15

Только лебеди пролетали ................................ 16

Миндаль на Малаховом кургане ............................17

Офицерские жены..........................................18

Воспоминание об эскадрилье «Нормандия»...................19

Вечер в Севастополе .....	 20

Наследники...............................................21

Я — Земля!...............................................22

Перед отъездом...........................................24

Баллада тюрьмы Шпандау...................................25

Свидание в Барселоне.....................................28

«Миг» .	.	  30

Воспоминание об Алжире..................................32

Баллада о Поэтане.......................................33

Баллада об артистке ТРАМа...............................35

Баллада о покорении полюса ............................ 39

Баллада о мировом рекорде.......................<	.	. 42

Одному поколенью на плечи ..............................45
Евгений Аронович ДОЛМАТОВСКИЙ
ВОЕННАЯ КОСТОЧКА
Баллады и песни

Художник Л. ГРИТЧИН

Главный редактор Ф. Царев
Литературный редактор А. Коваль-Волков
Художественный редактор Ю. Королев
Технический редактор Р. Углова
Корректор К. Петнева

Адрес редакции: Москва. Д-317. ГСП. Хорошевское шоссе* д. 38.

Г-72331. Сдано в набор 2.2.70 г. Подписано к печати 24.2.70 г.
В печ. л. 55 000 тип. эн.

Формат 70X108Vt2~1»5 печ. л.—2,08 усл. печ. л. Цена 5 коп.

Изд № П/3811	Зак 29

Ордена Трудового Красного Знамени

Военное издательство Министерства обороны СССР. Москва. К-160
1-я типография Воениздата

Москва. К-6, проезд Скворцова-Степанова, дом 8
Цена 5 кол

72934