Автор: Щербаков К.А.  

Теги: история и критика мировой литературы и литературы отдельных стран   литературная критика  

Год: 1979

Похожие

Заскок. Эссе, пародии, размышления критика

Литература после «оттепели». Процессы развития. История. Критика

Гоголь в русской критике. Антология

Эстетика и литературная критика. (История эстетики в памятниках и документах)

Текст 
                    моск ов ский
рабочи й
«i^


83.3(02)7
Щ60
Щербаков
К.
А.
Щ
60 Проверка на деле:
Критика
и
публицистика.—
М.: Мо ск,
р або ч ий, 1979.—208 с.
Книга
из вест ног о
литературного
и
театрального
критика
по­
свя щен а
р яду
спек та кл ей
любимых
москвичами
театров:
МХАТ а,
«Современника», Театра имени Ленинского комсомола и др.
Образ
современника
на
сцене
и
на
экр ане
— главный
объ ект
размышлений
ав тор а.
В
кн иге
также
ис сле ду ется
творчество
видных
сове тс ких
писателей
—Ч.
Ай тм атова,
В.
Астафьева,
В.
Быкова,
К.
Си мон ова.
70202-088
М1 72(03)-79 219-79 4603000000
ББК
83.3(02)7
8Р2
щ
© Издательство «Моск овск ий
рабочий », 1979 г.


ОТ
АВТОРА
Люди
и
дело ,
права
и
ответственность
того,
кто
им
занимается,—
об
эт ом
се год ня
говорят,
думают
уче­
ные,
командиры
производ ст ва,
рядовые
его
практики.
И
об
это м
—
романы,
спектакли,
фильмы,
вызывающие
активный,
прочный
читательский,
зрительский
инте­
рес .
Случавшиеся
неудачные
художественные
опыты
интереса
этого
не
подорвали
и
не
подорвут.
Ибо
с ча­
стлив
ч елове к,
нашедший
се бя
в
с воем
де ле,
умеющий,
любящий,
имеющий
во змож нос ть
хорошо,
к ачес твен ­
но
его
де лат ь,
и
д рамат иче ски
уще рбен
то т,
кто
не
на­
ш ел,
как
бы
во
в сех
иных
аспе к тах
ни
складывалась
его
судьба.
«Возьмите,
к
примеру,
то,
что
ранее
суховато
на­
зывали
«производственной темой» .
Ныне
эта
тема
об­
ре ла
подлинно
художественную
форму.
Вместе
с
ли­
тературными
или
сценическими
героями
мы
пережи­
ваем,
волнуемся
за
успех
ста лева р ов
или
дире к тора
текстильной
фабрики,
инженера
или
партийного
раб от­
ника.
И
д аже
так ой,
казалось
бы,
частный
случай,
кйк
вопрос
о
прем ии
для
бригады
строителей,
приобретает
широкое
общественное
звучание,
становится
пр ед­
ме том
горячих
дискуссий»,—
говорил
товарищ
Л.
И.
Бр ежн ев
в
Отчетном
докладе
ЦК
КП СС
XXV
съезду
КПСС .
В
этих
с лов ах,
мне
думается,
выражена
одн а
из
су­
щественных
.закономерностей
сегодняшней
литерату­
ры,
сегодняшнего
искусства.
В
книгах,
на
эк ран е,
на
сцене
люди
занимаются
тем,
чем
занимаемся
и
мы
с
вам и
большую
час ть
нашего
дня,
о
том
же,
о
чем
и
мы
с
вами,
говорят
и
заботятся.
И
из
этих
занятий,
разго­
воров,
забот
вырастает
художественная
мысль
о
на­
3


шей
гражданской
задаче,
о
месте
к аж дого
из
нас
в
об­
щем
движении
времени.
Работа,
идейное,
нравственное
с оде ржан ие
ее,
зна­
чение
работы,
для
полнокровной
человеческой
жизни
—
вот
ос нов ная , «сквозная»
проблема
книги,
пробле ма,
кот ор ую
я
с тарал ся
рас смат риват ь
на
материале
са­
мом
различном.
Это
и
современные
произведения,
в
которых
дей­
ств ует
деловой
чел о век
э похи
НТР,
и
произведения
прошлых
лет,
в
которых
содержатся
размышления
о
рыцарях
д ела
и
рыцарях
фразы.
Это
произведения,
посвященные
подвигу
сов етско­
го
наро да
в
Великой
Отечественной
вой не.
«Война
—
раб от а»
—
знаменательные
слова
А лекс анд ра
Твар­
довского,
в
которых
выражено
отнюдь
не
только
его
т ворчес кое
кредо.
Работа
со
своим
душевным
напря­
жением,
со
своими
нра вс тв е ннб1ми
к рите риями,
поис­
ками,
прозрениями,
которыми
н еобх одим о
в ыве рять
ны нешние
дел а
и
поступки.
Это
интерпретация
классики
мастерами
кинема­
т ографа
и
театра,
тех
ее
произведений
в
первую
оче­
редь,
где
ве лик ие
художники
прошлого
задумываются
о
возможности,
способности
человека
реализовать
себя,
свои
духов н ые
ресурсы.
Это
и
жизн ь,
рабо та
людей,
так
или
иначе
прича­
стных
к
созданию
произведений
литературы,
и скус­
ства.
Чел ов ек
проявляется
в
деле
и
про ве ряет ся
делом.
Мн огое
мо жно
сказать
о
человеке,
зная,
как
он
рабо­
тает ,
вид я
его
понимание
работы
и
отношение
к
ней.


ПР ОВЕРК А
НА
ДЕЛЕ
НА
Д УХ ОВНОМ
ПР ЕДЕЛ Е
Васил ий
Шукшин
ушел
из
жизни
трагически
рано,
и
вместе
с
п а мятью
об
э той
мо гуче й,
неповторимой
личности
живет
в
вас,
преследует
вас
неотступно
горькая,
саднящая
мысль:
а
проживи
он
дольше,
сколько
еще
см ог
бы...
Нео тсту пн ая,
так
по-человече­
ски
по нят ная /и
все-таки
бесплодная
мысль,
и
надо
от­
решиться
от
нее,
как
это
ни
трудно.
Ибо
Шукшин
жил
так,
как
жи л,
умер
та к,
как
умер,
сделал
то,
что
сде­
ла л,
и
здесь
ни
уб авить ,
ни
пр ибави т ь.
За
недолгий
срок
Шу кшин ым
сделано
много,
при­
чем
разносторонность
его
художественных
возможно­
сте й
не
перестает
изумлять.
Прозаик,,
драматург,
сце­
на рис т,
режиссер,
актер...
Каждой
из
этих
профессий
человеку
с
лихвой
на
ц елую
жизнь
хватает,
а
тут
—
яростное
какое-то
желание
объять
необъятное,
не­
уемность,
ненасытность
в
работе,
к огда
кажется,
что
сделан ная
в ещь
не
радует
только
потому,
что
она
уже
сделана,
и
оглядываться
на
нее
некогда:
такое
коли­
чество
ду шевн ых
устремлений,
идей,
за мы слов
живут
в
человеке
и
требуют
выхо да .
Ярость,
и
ненасытность,
и
ничем
не
остановимая
потребность
испить
свою
ча шу
до
дн а,
пройти
свой
путь
до
конца,
какие
прис ущ и
и
вожаку
кр есть янск о го
восстания
Степану
Разину,
ге­
рою
романа
«Я пришел дать вам волю», и Егору Про­
кудину,
незаурядному
человеку
с
драматически
не-
сложившейся
судьбой
из
фильма
«Калина красная»,
и
таким
неожиданным,
пр ос тым
и
совершенно
особен­
ным
людям,
насел я ющ им
рассказы
пи сател я.. .
Я
хорошо
помню
московскую
премьеру
«Калины
к р а с но й». Атмосферу зала,
одновременно
накаленную,
приподнятую,
по раж енну ю
и
задумчивую.
Это
с разу
5


было
ясно:
перед
на ми
крупный
кинематограф,
филь м
того
уровня,
какие
появляются
редко
и
помнятся
дол­
го.
Ясно
было
и
то,
что
Его р
Прокудин
— это
такая
исполненная
мысли
и
жизненной
п лоти
человеческая
загадка,
которую
раз гады ват ь
и
разгадывать.
Но
еще
рож дал ось ,
в лас тно
под чи няло
себе
зал
странное
ощу­
щен ие,
которое
и
осознать,
и
словами-то
выразить
было
трудно,
только
потом
о но,
может
быть,
отграни-
лось,
оформилось.
Шукшин
сни мал
фил ьм,
словно
де­
лал
сам ую
важную
и
самую
последнюю
в
сво ей
жизни
работу,
такую,
по
окончании
которой
может
ск азать
человек:
не
хочу
умирать,
но
если
прид ет ся
—
не
страшно,
нет,
не
с тра шн о...
Смерть
писателя,
котор ую
он
будто
бы
предсказал
и
про виде л
в
«Калине красной», в судьбе Егора Про­
ку дина,
давала
этому
ощущению
оттенок
трагической
очевидности.
Эффе к тно
б ыло
бы
так
безоговорочно
ее
и
пр инять ,
но
Шукшин
не
л юбил
эффектов,
и
сейч ас
грех
было
бы
не
прислушаться
к
этой
его
нелюбви.
Не т,
на
поверку
очевидность
о каз ывает ся
многознач­
ной,
сложной
и
вовсе
не
такой
уж
очев ид н ой.
Ведь
ес ли
вспомнить
и
сопоставить
—
упомянутое
ощуще­
ние,
от
которого
холодок
по
коже,
преследовало,
в
сущности,
не
только
на
«Калине красной», усугубля ­
ясь
и
оттен яяс ь
тем,
что
авт ор
ненадолго
пер ежи л
ге­
р оя,
которому
отдал
столько
выстраданного,
ли чн ого.
О брат ите сь
к
роману
о
Ст еп ане
Разине,
обратитесь
к
лучш им
р ассказа м
писателя.
Разве
при
чтении
их
не
кольнет
вдруг,
не
под у мает ся:
пишет,
будто
на
п рис туп
идет,
в се,
что
накипело,
накопилось,—«все,
все
хоч ет
выложить,
как
ес ли
бы
другой
возможности
об щен ия
с
,читателем,
зрителем
больше
не
было.
А
опасность
над орва тьс я?
Что
ж,
на
то
и
жизнь,
и
раб ота
вза хлеб ,
безо гл ядн ая,
яр о стная:
прис ущ а
ей,
э той
ж изни,
так ая
опасность...
Мо жет
быть,
творчество
на
постоянном
духовном
пр еделе
и
укоротило
жизненн ый
срок
Шукшина?
Не
зн аю
и
пр ед пол о жений
высказывать
не
решаюсь.
Без­
мерно
важно,
что
он
был ,
этот
по с то янный
д ух овный
предел,
эта
самая
высокая
высота,
которую
он
упорно
штурмовал
вно вь
и
вновь.
Наверное,
поэтому
не
д ол­
жно
возникать
и
в
итоге
не
возникает
такое
чув ств о,
что
работа
не
завершена,
пре рв ана
на
полуслове.
Нет,
6


самое
сокровенное,
глу б инно е,
то,
о
чем
болела
душа,
он
сказа ть
успел.
Чаще
бы в ает:
буд учи
одаренным
разносторонне,
художник
тем
не
менее
наиболее
яр ко
проявляет
себя
в
ка кой -то
одной
сфере,
здесь
добивается
гла вного
пр изна ния
и
успеха,
а
прочее
уходит
на
задний
пл ан,
остается
на
пе рифе рии
творчества.
Василий
же
Шук­
ши н,
чем
бы
он
ни
зан имал ся,
в
ка кой
бы
род
тв орче­
ства
себя
ни
вк лады вал,
всюду
оставил
неповторимые
образцы.
И
решает
здес ь
это
— себя
вкладывал,
са­
моотверженно,
ще дро,
отважно,
не
подсчитывая,
мно­
го
ли
еще
осталось.
При
вс ем
редкостном
многообра­
зии
тв ор честв о
на
редкость
целостно.
И
жизнь,
страсть,
в ера,
душевный
поиск
его
лю бимы х
ге роев
—
это
его
жизнь,
его
страсть,
его
душевный
поиск
ивера.
Работая
над
историческим
романом,
рассказом
из
жизни
современного
сел а
или
театральной
комедией,
высмеивающей
любителей
легкой
ж изни
и
нетрудово­
го
дохода,
снимая
собственный
филь м,
снимаясь
в
нем
в
качестве
актера
или
играя
в
филь ме
другого
режис­
сера,
Шукшин
решал
жизненные
воп росы ,
именно
в
его
ду ше
т еснящ иеся ,
свою
любовь
выражал
и
св ою
ненависть.
И
отпечаток
его
лично с ти
настолько
рез ок,
явен,
что
способен
без
усилий
свести
вместе,
поставить
в
оди н
духовный
ряд
работы
самые
разнородные,
по
формальному
признаку
несопоставимые.
Что
общего
ме жду
Лопахиным,
героем
фильма
М иха ила
Шолохова
и
Сергея
Бондарчука
«Они сра­
жали сь
за
Р од ину», и Егором Прокудиным?
Ча стиц а
самого
Шукшина,
его,
шукшинского
понимания
чело­
века.
Что
обще го
между
р ассказ ам и
«Мастер», «Са­
п ож ки», «Обида», «Ванька Тепляшин», «Срезал»
—
наз ы ваю
почти
нау г ад?
Шукшинское
представление
об
ис т инных
человеческих
ценностях
и
о
шелухе,
суете,
видимостях,
посягающих
на
эти
це ннос ти,
пытающих­
ся
поставить
их
под
сомнение.
А
когда
мы
смотрим
дейст вител ь но
удавшиеся
спектакли
—
«Энергичные
люди»
в
Ленинградском
академическом
Большом
драматическом
театре
имени
Гор ьког о, «Характеры»
в
Московском
ак аде миче ско м
театре
имени
Влади­
мира
Маяковского
(пьеса написана на основе
шукшинских
ра сска зов ),—
что
же
нас
п р ивл екает
прежде
всего?
Да
именно
душевная
неповторимость
7


авт ора ,
его
интонация
размышлений
о
смысле
жизни,
которая
была
уло вле на
и
единственно
возможными
театральными
сре дс тва ми
передана
режиссером,
ху­
дожником,
ак тера ми.
О
Шук ши не
нап иса ны
десятки
статей,
в
том
числе
и
прекрасных,
немало
ве рных
дог а док,
точных
наблю-.
де. н ий,
глубоких
обобщений
высказано.
Десятки
раб от
были
и,
уверен,
еще
буду т,
и. ,я
сег о дня
на
исчерпыва­
юще е
объяснение
Шукшина
но вее
не
претендую.
Про­
сто
хочу
поделиться
своими
соображениями
о
неко­
торых,
как
мне
каже тся ,
существенных
мо ти вах
его
тв о рчес тва.
О
том,
что
Коль ка
Ска л кин
(рассказ «Ноль-ноль
цел ых») берет расчет,
он
с
директором
с ов хоза
д ого­
ворился
определенно,
осталось
только
получить
тру­
довую
книжк у,
чисто
формальное
дело ,
а
«книжку
должен
был
выдать
некто
Синельйиков
Вячеслав
Ми­
хайлович,
средней
жирности
человек,
с
кр о тким
лосня­
щимся
лицом,
белобровый,
в
белом
костюме».
Вот
на
этот-то
костюм
и
вылил
Колька
пузырек
чернил,
сго­
ряча,
сам
потом
не
мог
п онять,
как
это
вышло.
Пог о­
рячился
же
он,
потому
что
в
голове
не
укладывалось,
для
чего
человеку,
которому
в сего
и
делов-то
—
трудо­
вую
книжку
в ыдать ,
понадобилось
ег о^
Кольку,
ос­
кор блять,
сп окойн о,
методически,
с
какой-то
бесцвет­
ной
привычностью.
А
тихий,
казалось,
безответный
Ве ня
Зяб лицк ий
(рассказ «М ой
зять
украл
машину
др ов!») запер в уборной свою тещу да еще гвоздями
заколотил,
когда
совсем
уж
невмоготу
стало
от
этой
злой,
вздорной
и
вредной
бабы.
Де йств ия
героев
заслуживают
порицания
по
всем
пис аным
и
непис а ным
законам,
но,
вместе
с
автором
посмеиваясь
над
К о льк иной,
Венькиной
незадачливо­
стью,
вы
на
их
стороне
—
це лико м
и
безоговорочно.
Потому
что
за
незадачливостью
этой,
за
неумением
постоять
за
справедливость
так,
как
надо,
безошибоч­
но е,
интуитивное,
но
неофо р мив шееся
чутье
к
э той
са­
мой
справедливости,
уверенность,
что
только
в
сог ла­
сии
с
нею
можно
и
стои т
жить.
Перед
теми,
кто
не
понимает
этой,
казал ось
бы,
азбучной
ист и ны,
лю би мые
шукшинские
герои
оста­
навливаются
в
горестном
недоумении.
Сашку
Е рмола­
ева
(рассказ «Об ид а») в магазине обидели,
хамка-
8


продавщица
совсем
р аспо ясал ась ,
а
некий
пожилой
гражданин
в
очереди
поддержал
ее,
з аяв ив,
что
конеч­
но
же
Са шка
был
вч ера
в
м агаз ине
пь яный,
раз
гово­
рят,
значит,
б ыл,
хотя
до
это го
столкновения
С ашку
в
глаза
не
видел,
ни
п ьяног о,
ни
трезвого.
Так
Сашка
того
гр аж данина
у
выхода
из
магазина
жд ал,
а
потом
дома
нашел,
и
все
единственно
для
того,
чтоб ы
спро­
си ть:
как
же
это
он
так,
за чем
ст ал
оговаривать,
не
разобравшись,
зазря?
Зачем
—
вот
что
требовалось
знать
Сашке,
он
и
времени
на
поиски
совершенно
по­
с торонне го,
ненужного
ему
человека
не
п ожа лел
—
единственно
что бы
выяс нит ь
этот
не
дающий
ему
по­
коя
вопрос.
Ванька
Тепляшин
из
одноименного
рас сказ а
—
к
Те пля шину
в
больницу
м ать
за
много
километров
из
деревни
приехала,
а
красноглазый
б ол ьничны й
ва х­
тер
ее
ни
в
какую
впускать
не
хотел
—
то же
спер ва
вы­
яс нял—
зачем .
Мирно
вы ясн ял,
по-хорошему,
а
дра ть­
ся
(как и Ермолаев Сашка)
нач ал
уже
в
порядке
са­
мозащиты,
отражая
стремительный
и
коварный
на­
тиск
красноглазого.
И
оба,
и
Ванька
и
Сашка,
все-
таки
не
успели
—.противники
ок азали сь
проворнее,
к ак-то
больше
были
внут ре нне
подготовлены
к
том у,
чтоб ы
начать
бить.
Отсутствие
такой
внутренней
готовности
лю б имым
героям
Шукшина
свойственно,
хотя
они,
мягко
говоря,
не
маменькины
сынки
и
постоять
за
се бя
умеют.
Пи­
сатель
вовсе
не
считает
такой
характер
борьбы
за
справедливость
абсолютно
неприемлемым
и
все- та­
ки
к
решению
жиз ненны х
проблем
скандально-кулач­
ным
образом,
да же
если
—
вид ит
бог
—
врезано
б ыло
по
делу,
относится
наст ор о женно.
Дал
по
физиономии,
чернила
вылил,
в
сортире
з'а-
пер...
Способ
утв ерж ден ия
симпатии
к
героям
—
наме­
ренно
парадоксальный.
Довели
честных,
добрых,
не­
злобивых
мужиков,
вот
они
и...
Но
черт
воз ьм и,
неуже­
ли
у
человека
и
в пр авду
иного
выхода
нет?
Многи е
г ерои
Шукшина,
из
числа
настоящих,
дорогих
сердцу
писателя,
находятся
на
той
стадии
духовного
разви­
тия,
когда
чув с тво
справедливости
еще
совершенно
стихийно,
а
мощная
тя га
к
красоте,
к
правде
не
оп­
ределилась,
не
осознала
себя.
И
писателю
очень
важ­
но
сосредоточиться
на
э том
—
чтобы
заду м ать ся,
что-
9


бы
постараться
понят ь ,
объяснить,
как
нужно
жить,
чтоб ы
—
определилась
и
осознала.
И
любой
человече­
ский
поступок,
да же
во все
вроде
бы
малый
и
бу дни ч­
ный,
но
которым
совершается
пусть
ед ва
заме тное
дви­
жение
к
зрелости
доброй
души,
исследуется
Шукши­
ным
с
пристальной,
глубокой
заинтересованностью.
Сер гей
Духанин
(рассказ «Са пож ки») ездил в го­
род
за
зап част я ми
и
приглядел
своей
же не
сапожки.
Долго
прим е ривалс я,
шутка
ли,
ше сть дес ят
пя ть
руб­
л ей,
сроду
в
его
деревне
таких
не
носили,
да
и
как
но-
сить-то
—
по
осенней
грязи...
Одна ко
купил,
с ила
толкнула
ка кая-то,
только
не
влез
с ап ожок
на
креп­
кую ,
полную
Клавдину
ногу.
И
размер
нужный,
и
так
и
э так
пробовали,
а
вот
—
не
влез.
Как
же
ругательски
ругают
бабы
из
рассказов
Шук шина
св оих
мужиков
за
бесполезные,
вздорные,
с
их,
женск ой,
точ ки
зр е­
ния,
приобретения!
К ак,
к
примеру,
досталось
столя­
ру
Андрею
Е рину,
когда
осуществил
он
страстное
же­
лан ие
своей
жи зни
—
куп ил...
микроскоп,
чтобы
как
с леду ет
ра згляд еть
микробов,
о
которых
что-то
темн ят
ученые,
знают
ведь,
а
темнят
(рассказ «М ик р ос к оп»)!
А
Клавдя...
не т,
не
стала
она
ругаться
за
выброшен­
ные
на
ветер
немалые
де ньг и,
и
д ома
ка к-то
ина че
вдруг
сделалось.
Да
нет,
и
раньше
б ыло
неплохо,
хо­
рошая
семья,
дружная,
но
теперь...
«Сергей...
улыб­
нулся
сам
себе,
качнул
голо во й...
Но
не
подумал
так:
«Купил сапожки,
она
л аско вая
сделалась».
Нет,
не
в
сапо ж ках
д ело,
кон ечно ,
д ело
в
том ,
что...
Н ичего.
Хо­
р ошо».
Так
зака нч ива ет
Шук шин
свой
рассказ,
и
можно
б ыло
бы,
кр и тику
конечно,
добавить,
что
— да,
не
в
са­
пожках,
а
в
то м,
что
в
л юдях
жили
подспудно
такт,
участие,
понимание
душевных
движ ени й
друг
друга,—
жи ли
подспудно
и
вдруг
на
мелочи,
на
пустяке
о бна­
ружились,
проявились.
Можно,
но
н адо
ли?
Иногда
стоит
и
недоговорить,
и
подождать,
что
дальше
будет.
Уже
то
важно,
что
сейчас
—
ничего,
хор ошо.
Покупка
сапог
за
шестьдесят
пят ь
рубл ей ,
с
точк и
зрения
сослуживцев,
соседей
Сергея
Духанина,—
по­
ступок
странный.
Еще
более
стр ан но
выглядел
вет­
фельдшер
Александр
Иванович.
Коз у лин,
когда
среди
ночи
выскочил
из
дома
и
начал
палить
из
ружья
в
небо.
А
на
вопрос
участкового
милиционера
о
причи-
10*


не
нарушения
общественного
порядка
сер ьез но
за я­
вил,
что
произвел
салют
в
честь
у спешн ой
п ере садки
сер дца ,
большой
победы
в
науке.
Благородные
поры­
вы
души
нередко
получают
у
шукшинских
героев
буд­
то
бы
странные
или
на
самом
деле
странные
проявле­
ни я.
И.
дел о
т ут,
может
быть,
в
то м,
что
человеческая
незаурядность
вправду
бывает
связана
с
отклонением
от
общеупотребительного
и
привыч но го ?
Не
обяза­
тельно,
однако
бывает...
Во
всяком
случае,
опасение
риска,
решительного
поступка,
уклонения
с
колеи,
бо­
язнь
выглядеть
не
та к,
как
в се,
способны
отоз вать ся
поздними
сожалениями,
от того
и
особенно
горькими,
.что поздними,
ко гда
ничего
уже
не
поправишь.
Случайная
вст реч а
св ела
за
ресторанным
столи­
ком
ти хого,
выглаженного
старичка
и
здоровенного
де­
тину,
бригадира
лесорубов
из
Сибири,
оказавшегося
здесь
в
недолгой
командировке.
Посидели,
выпили
—
детина
побольше,
старичок
чуть-чуть,
но
он-то
и
опья­
не л,
с
отвычки,
дав но
не
пр и клады вал ся.
А
опьянев,
н,ачал
сетовать
на
о рд инар но,
тускло
прожитую
жизнь
й
хр абр и ться,
что,
д ескать ,
не
вечер
еще
вовсе
и
кое -
что
м ожно
попра в ит ь,
совершить
н еч то...
э тако е.
В
Си­
бирь
мужики
собрались
по
истечении
бутылки,
да
еще
в озн амери ли сь
взять
с
собой
певицу
из
ресторана,
с
тем
и
пошли
спать
в
гос т инич ный
номер
л ес оруба.
Ему-то
и
в
самом
деле
в
Сибирь
с
утра,
правда,
без
певицы,
котор ая
бригадиру
во
всех
от нош е ниях
ни
к
чему,
а
старичок...
Тот
из
гос т иницы
чуть
свет
ушел
и
только
записку
о ст ави л: «Ваня,
я
не
м огу
с
то бой
в
Си б ирь.
Сп асибо
за
вс е.
Прощ ай ». Оказывается,
вечер
все-таки,
и
на
месте
стари чк а,
в
холодной
его
и
пус той
комнате,
быть
по
возвращении
из
гостиницы
не
поже­
лаешь.
Это
р ассказ
«Случай в ресторане» . А в от «О се нью»
совсем
инЪ е
по веств ов ани е
—
о
старом
паромщике,
который
всю
жизнь
л юбил
одну
женщину,
и
она
его,
жениться
хотел,
но
не
женился,
так
о бст ояте льс тва
сложились,
а
он
подчинился
обстоятельствам.
И
вот
т еперь
—
похоронная
процессия
на
пар ом е,
а
в
гр о­
бу—
она ,
Марья.
Повествование
это
исполнено
лири­
ческой
и
трагической
си лы,
ко гда
за
несколько
ми­
н ут—
вся
жизнь
человеческая
перед
глазами,
отнюдь
не
бессодержательная,
не
бессмысленная
жизнь,
но
11


только
в от...
Марьи
в
ней
не
было,
вернее,
была,
но
с нач ала
как
мечта
о
возможном
сч асть е,
потом
как
со­
жал ение
о
сча с тье
несбывшемся,
п отом
как
постоян­
ная,
не
проходящая
с
годами
горечь
утраты.
Тяжело,
оказывается,
с
этим,
ох,
до
че го
тяжело.
Только
тем
промозглым
осе н ним
днем,
на
скорбном
своем
пароме,
пон,ял
Фил ипп
окончательно
—
до
че го.
Дорого
далось
ему
пони мание.
«Ветер заметно поослаб,
не бо
очи с тйло сь,
солнце
осветило,
а
холодно
б ыло.
Гол о
как-то
к ругом
и
холод­
но.
Да
й
то
—
ос ень,
с
ч его
теплу-то
бы ть?»
Д аже
очень
дурным
людям
эт о,
оказывается,
сво й­
ственно—
тоска
о
то м,
что
жизнь
прожита
не
так,
вп ерек ос,
воровато,
мелко.
Такой
вот
тоск ой ,
тягучей
и
неиз быв ной,
изошло
сердце
з авскл адом
Тим офе я
Худякова,
хо тя
—
чего
ж
тос ко ва ть-то ,
казалось
бы,
вс е,
что
хотел,
достал,
нако пил ,
украл.
Но
если
«Осенью»
—
од ин
из
самых
трагических
рассказов
Шу кшин а,
то
«Билетик на второй сеанс», где Тимофей
Худяков,
до пив шись ,
принял
св оего
тес тя
за
Ни кола я-
угодника,—
од ин
из
самых
оз о рных
и
веселых.
Здесь
у
писателя,
ду ша
которого
способна
бы ла
ра зры ват ься
от
сострадания,
нет
сос трад ани я
и
нет
сочувствия.
Об­
ладая,
подобно
лю б имым
сво им
героям,
безошибоч­
ным
чутьем
на
справедливость
и
правду,
Шукшин
мог
простить
чел ов еку
любую
ошибку
и
любой
срыв,
но
не
мог
простить
жизни
зав ед омо
шкурной.
Жизни,
в
ко­
торой
ба бы
зам енял и
л юб овь,
в
которой
б ыли
де лиш­
ки,
а
вот
д ела
—не
бы ло,
д аже
в
самом
туманном
проекте.
Де ла
не
б ыло ...
У
большинства
героев
Шук шина
оно
было
и
ест ь,
реальное,
неле гко е
и
небросовое.
Но
вот
дел аеш ь
его,
очень
толково
делаешь,
а
не
хва та ет
че го-т о.
Одухотворенности?
Вдохновения?
Свободного
полета
души?
Вот
такого
бы
дела,
чтоб
все
это
—
с
ним,
для
н его,
в
нем...
И
устремленность
ге роев
Шу к­
ш ина
к
добру,
красоте,
правде
—
это
для
них,
трудо­
вых
людей,
в
сущности,
устремленность
к
делу,
в
ко­
тором
добро,
красота,
правда
сош ли сь
бы,
соедини­
лись
нерасторжимо.
К
делу,
которое
может
стать
см ы­
сл ом
жизци,
а
не
только
средством
заработк а
и
даж е
не
толь ко
способом
приносить
ок руж ающи м
посиль­
ную
пользу.
А
что
такое
дело
— смысл
ж изни,
Шу к­
12


шин
знал.
Зн ал
до
последней
своей
черты
и
умел
рас­
ска зать
др угим .
«Жил -б ыл
в
сел е
Че б ровка
некто
Се'мка
Рысь,
за-,
булдыга,
непревзойденный
столяр».
Мастер.
Рассказ
так
и
называется
—
«Мастер».
Дел о
у
него
в
ру ках
играло,
спорилось
— золотые
ру ки,
говорили
е му.
Од­
нако
и
выпить
любил,
поорать,
поскандалить
—
видно,
оставалось
что- то
внутри
неистраченное
и
бурл и ло,
на­
стойчиво
тре буя
выхода.
Так
было
до
тех
пор,
пока
не
пр иглян улас ь
ему
церковка
в
соседней
деревне
Тали-
це.
Отродясь
ни каких
отношений
с
религией
Семка
не
имел
и
име ть
не
собирался.
Но
в
то м,
как
сработана
церковка,
почувствовал
Семка
зол оты е
ру ки
мастера,
мастера
под
с тать
себ е,
хо тя
и
жившего
в
давние
вр е­
мена.
А
почувствовав,
по нял,
что
не
сможет
с пать
сп о­
к ойно,
п ока
не
отреставрирует
церковь,
не
вернет
лю­
дям
красоту
и
смысл
было го
мастерства
во
всей
их
первозданной
с иле.
В
общем,
не
пов е зло
Семке.
Красивой
была
Талиц­
кая
церковь,
но
не
такой,
чтобы
брать
ее
под
охрану
как
архитектурный
памятник.
XVII век,
копия
влади­
мир ск их
храмов
XII века.
Только
все
равно
—
был
же
мастер,
пу сть
не
г ениал ьный
строитель,
но
ма ст ер,
и
недаром,
не
зря
почувствовал
в
нем
Семка
себ е
ровню.
И
жи ла
в
нем,
в
сельском
столяре,
кр о вная
причаст­
ность
к
вдохновению,
мастерству,
творчеству
давних
неведомых
предков.
Причастность
и
потребность
на й­
ти
дело
по
н еш уто чной
св оей
силушке,
т ак,
чтоб
вбить
ее
ту да
всю,
це лико м.
Да,
не
удалось
Се мке
отре мо н­
тировать
церковь.
И
все-таки...
Нич ег о.
Х орошо .
Шукшин
любил
брать
захватившие
его
жизненные,
человеческие
задачи,
загадки,
сложности
как
бы
с
раз­
ных
концов,
поверять
их
драмой
и
шу тк ой,
серьезом
и
юмором.
Се мка
Ры сь
—
это
очень
серьезно,
но
можно
ли
всерьез
отнестись
к
Мон е
Квасо ву ,
герокЗ
рас ска за
«Упорный»,
кото рый,
понимаете
ли,
изо бре л
вечный
дв ига те ль,
в
пику
в сем
недотепам-ученым,
и
никак
не
хотел
отказаться
от
св оего
приоритета,
поверить,
что
в ышла
у
нег о,
у
Мони,
осечка?
Да
н ет,
нельзя
отне­
стись
всер ьез
—
к
той
по тешно й
опять-таки
форме,
в
которой
выразилась
его
ис то вая
душ евная
озабочен­
ность.
Но
сам а-то
душевная
о забо чен но сть,
она,
в
сущности,
в
основе
своей
та
же,
что
у
и
Семки
Рыся,
а
13


это
уже
не
шутки.
Не
шутки,
когда
работы,
которая
в
руках
—
а
был
Моня
неплохим
шофером,—опять
же
с та новитс я
мало.
Не
то
что
не
своим
делом
человек
зан ят,
нет ,
а
п росто
еще
хочется,
хотя
бы
и
всех
изоб­
ретателей
вечных
двигателей
переспорить,
почему
нет...
И
это
рождает
в
человеке
душевную
приподня­
тость:
не
з нает
ещ е,
куд а
себя
вложить,
но
знает,
что
вложить
надо,
просто-таки
жи знен но
необходимо.
«Солнце всходит и заходит,
всходит
и
заходит,
вс хо­
дит
и
заходит
—
недосягаемое,
неистощимое,
в еч ное.
А
тут
себе
шуруют:
кричат,
сп еша т,
трудятся,
полива­
ют
капу сту . ..
Радости
подсчитывают,
удачи.
Хэх!.. Лю­
ди,
милые
лю ди ...
Здравствуйте!»
Бронька
Пупков
из
р ассказ а
«Миль пардон,
ма­
д а м!», еще более анекдотичен,
чем
Моня
Квасов,
точ­
нее,
не
более
—
горше
анекдотичен.
«Когда городские приезжают в эти края поохотить ­
ся
и
сп раши ва ют
в
деревне,
кто
бы
мог
походить
с
ними,
по каз ать
места,
им
гов оря т:
—
А
вон
Бронька
Пупков...
он
у
нас
маст ак
по
этим
делам.
С
ним
не
соскучитесь.—
И
как-то
странно
улыбаются...»
«Бронька ждал городских охотников,
как
пр аз дни­
ка.
И
когда
они
п рих од или,
он
был
готов
—
хо ть
на
не­
делю,
хоть
на
м ес яц».
А
все
для
того,
чтоб ы
по
завершении
охоты,
когда
будут
справлять
отвальную,
иметь
возможность
рас­
сказать
о
том,
как
он
стрелял
в
Г ит л ер а. «Ежеотваль-
ная»
исповедь
Броньки
напи сана
Шукшиным
порази­
тельно:
слушатели
захвачены
экстазом
Бро’нькиного
вр ань я,
хотя
в
том;
что
это
в ран ье,
никто
ни
на
минуту
не
сомневается.
Экстаз,
когда
в
к ак ие-то
секунды
ч ело век
сам
свя­
то
верит,
что
несвершенное,
то,
что
ника к
и
не
могло
свершиться,—
тем
не
м енее
бы ло
им
свершено.
Эк­
стаз,
который
сменится
вялой
подавленностью,
пото­
му
что
можно
вз винт ить
себя
до
секунд
высокого
са­
мообмана,
но
ж ить
в
состоянии
та кого
самообмана
нельзя.
Не
стрел я л
Б рон ька
в
Гитлера.
Не
сделал
в
своей
жи зни
ничего
такого,
о
чем
м ожно
р ассказы ват ь
с
замиранием
сердца
от
восторга
и
у жаса.
И
не
сдела­
ет,
а
так
хотелось
бы,
так
хоте лос ь...
Все
же
не
вытра­
вила
несу р аз ная
Бронькина
жизнь,— не
выт ра вила
в
14


нем
мечты
о
жизни
иной,
в
которой
был
бы
смысл
и
было
бы
дело,
для
кот орого
себя
не
жалко.
Фантазии
молодого
сельского
врача
Солодовнико­
ва
(рассказ « Шир е
ша г,
маэстро!»)—не
в
прошлом,
а
в
будущем.
Мечтает
о
том ,
как
решится
на
сложные
операции.
Как
на пиш ет
книгу
«Письма из глубинки.
З аписк и
в ра ча».
И
двенадцать
страниц
шукшинского
текста
—
об ык нове нный
б у дничный
де нь
Солодовни­
кова,
который,
как
и
предыдущие
дни,
понемногу,
по
к рохам
что-то
о тн имает
у
э той
мечты.
Не
потому
что
такой
уж
он
серый
и
беспросветный,
не т,
день
как
д ень,
подобные
каждому
из
нас
выпадают
во
множест­
ве.
Вся
штука,
однако,
в
том,
что
нельзя,
наверное,
че­
реду
дне й
воспринимать
просто
как
череду
дне й
и
не
в идеть
за
ней
нечто
высшее,
что
должно
быть
вос с оз­
д ано
из
этой
череды
тв ои ми,
Именно
твоими
собствен­
н ыми
у силия ми.
Высшее
может
бы ть
великим
и
может
бы ть
со ве рш енно
скромным,
но
вовс е
без
него,
как
яв­
ствует
из-шу кши нских
р ассказ о в,—
худ о.
Не
знать,
не
думать
о
высшем
или
потерять
его
в
суете
повседнев­
ности—
и
фантазии
будущие
станут
постепенно
преоб­
ра жа ться
в
фантазии
прошлые.
И
во
вчера
еще
моло­
дом,
веселом,
жизнерадостном
Солодовникове
про­
явится
вдруг,
обнаружится
ущ ер бно сть
Брон ь ки
Пуп-
кова,
вовс е
ведь
по
п рир оде
не
мелкого,
даже
не
ли­
шен н ого
дарований
мужика.
Время
идет
быстрее,
чем
нам
иногда
кажет ся .
А
че­
ловек
в
сути
св оей
— творец,
и
недостойно
его
подда­
ваться
затягивающему
теч ен ию
будней.
Я
уже
говорил:
Шук шин
не
прощал
человеку
жиз­
ни
шкурной.
И
еще
—
жестокости
он
не
прощал.
Же­
стокости
в
разных
ее
проявлениях
—
по
отношению
к
пр ир о де,.к людям,
к
делу
их
рук.
Б ри гадир
Шур ыг ин
Николай
Сергеевич
(рассказ « Кр еп ки й
му ж ик»), на­
думавший
по
собственной
инициат иве,
для
каких-то
со мни тел ьных
строительных
нужд,
снести
деревенскую
церковь,
к ото рая
стоял а
себ е,
никому
не
мешала,
а
только
глаз
рад ов ала,—
к ре пкий
мужик
Шурыгин
так
же
глубоко
антипатичен
писателю,
как
и
Малышева
Ольга
Сергеевна
из
р ассказ а
«Бессовестные»,, кото ­
рая
ра сс тр оила
намечавшуюся
было
женитьбу
стари ­
ка
Глухова
на
старухе
От авино й:
бывает
же,
старики
сходятся...
15


«... Как
вам
не
совестно?
А?
—
Малышева
бросала
эти
слов а
в
ли цо
Глухову
и
От а виной.
С
како й- то
не­
объяснимой
жестокостью,
от
всего
се рдц а,
наболевше­
го
тайно
какой-то
бо лью,
бросала...—
Как
же
вы
по­
сле
этого
на
белый
свет
г ляде ть
будете?
А?
Да
люди
всю
жизнь
живут
оди н окие ...
Я
всю
жизнь
живу
од и­
нокая...
А
чт о,
ко
мне
не
с вата ли сь?
Сват ал ис ь.
Не
хо­
дил и
по
ночам,
не
стучали
в
окош ко?
Хо ди ли.
Стуча­
ли.
Ты,
Г лух ов,
не
при ход ил
ко
мне
в
сель сов ет,
не
го­
ворил,
что
жи ть
без
меня
не
можешь?..
Какой
же
вы
пример
по да ете
молодым!
Вы
об
э том
подумали?
Вы
св ою
ответственность
перед
наро д ом
понимаете?..
Эгоисты.
Народ
сил
своих
не
жалеет
—
труди тся,
а
вы
—
со
свадьбой
затеетесь...
на
выпивк у
людей
соб­
лазн ять
и
на
легкие
отн оше н ия.
Бессовестные».
Жаль,
что
ограниченные
возможности
цитирования
заставили
сокращать
монолог.
Какой
м он олог,
как
много
в
нем
сказан о
о
человеческой
жестокости!
И
о
т ом,
что
бывает
она
сродни
нерассуждающей
катего­
ричности,
когда
человек
остервенело
полагает,
что
жить
и
поступать
можно
только
так,
как
живет
и
по­
ст упа ет
он
сам,
не
иначе.
И
о
том ,
что
в
жестокости,
категоричности
живут
тщательно
по дав ляе мые
сомне­
ние,
зависть:
а
вдруг
иначе,
чем
он,
было
бы
лучше?
И
о
том,
как
любит
злобная
демагогия
привычные,
ча­
сто
употребляемые
правильные
слова,
выхолащивая
их
смысл,
одн у
только
оболочку
оставляя:«пример мо­
л о ды м », «ответственность перед
народом»...
Послу­
шайте,
к стати ,
как
го вор ит
Гле б
Капустин,
который
так
любит
нежданным,
наглым
натиском
безответст­
венного
полузнания
«срезать»
при езжа ющ их
в
дер ев­
ню
«вышедших в люди»
городских
—
что б
носа
не
за­
дирали
(рассказ « Ср езал»): «Не все средства хоро­
ши,
уверяю
в ас,
не
все », «можно сотни раз писать во
всех
стат ь ях
слово
«народ», но знаний от этого не при­
бавится».
А
односельчан
св оей
нахрапистостью,
нахватанно-
стью
Г леб
«неизменно»
уди в лял.
Восх ищал
даж е.
Х отя
любви,
положим,
тут
не
был о.
Нет,
люб ви
не
было.
Глеб
—
же сток,
а
жес то ко сть
ни кто,
никогда,
нигде
не
любил
еще».
В
рас ск азе
«Танцующий шива»
Аркашка
Кебин
и
Ванька
Селезнев
повздорили
по
пустяку,
но
всерьез,
16


дело
дошло
до
драки.
А
так
как
Ва нька
был
очен ь
здоров
и,
ра сшвыр ива я
те х,
кто
пытался
его
остано­
вить,
нешуточно
раз ошел ся,
какие-то
ме ры
принимать
было
нужно,
иначе
потом
хлопот
не
оберешься.
Тут -
то
и
обозначил
себя
случившийся
рядом
нез деш ний
бригадир
плотников:
каки м -то
с ил ьным,
вертким,
п ре­
дательским
ударом
по вал ил
Вань ку.
«Мерзкое искус­
ство
бригадира
ошеломило
все х:
так
в
деревне
не
дра­
ли сь.
Д рали сь
хуже,
страшней,
но
так
подло
—
нет».
И
человеком,
ко торы й
к ину лся
помочь
поверженному
В ань ке,
ок аза лся
Аркадий.
Их,
еще
несколько
секу нд
на зад
лезших
друг
на
друга
с
кулаками,
свело
вместе
ошеломление
жестокостью,
подлостью.
Эти
свойства
они
могли
безошибочно
от личит ь
от
само го
зл ого
и
распаленного
кулачного
противоборства.
Незадо л го
до
сме рти
Шукшин
написал
«Кляу­
зу »—
очерк,
рассказ,
трудно
сказать,
в
основе
кот о­
ро го
случай,
происшедший
в
больнице
с
самим
писа­
телем.
Сюжетная
канва
напоминает
«Ваньку Тепля-
шина»
—
красноглазый
б оль ничный
привратник
п ре­
образился
в
б ольни чную
же
привратницу.
Но
столько
в
«Кляузе»
мысли,
опы та ,-
мудро ст и,
что
фигура
склоч­
но й,
ничтожной
тетки
обернулась
символом
жестоко­
сти ,
хамства,
озлобленности.
И
хо ро шие
люди
оказа­
лись
втянуты
в
ее
сферу,
вынуждены
б ыли
сопротив­
ляться
и,
сопротивляясь,
невольно,
для
себя
незамет­
но
поза имс твов ал и
что-то
из
нехитрого
ар сенал а
т ет­
киных
средств.
Вот
от
чего
уберечься
н адо
в
борьбе
со
в сяче ским
злом.
Именно
потому
уберечься,
что
борьба
эта
необхо­
дима,
справедлива
и
праведна.
Об
эт ом
не
ус тав ал
го­
ворить
Василий
Ш укшин ,
замечательный
советский
писатель,
взывая
к
лучшему
в
людях,
отвергая
бесче­
ловечное,
лживое,
су етно е.
Пробуждая,
обостряя
тя гу
к
справедливости,
красоте,
правде,
которые
в
деянии
человеческом
про я вились
бы
многообразно
и
полно.
ДРУЗЬЯ
И
ВР АГИ
ЧИНГИЗА
А ЙТМАТОВ А
«У каждого слова свое время,
когда
оно
ковкое,
как
раскаленное
же л езо,
а
е сли
упу с тишь
время
—
сло во
остывает,
камен ее т
и
лежи т
на
душе
тягостным
2
Про верка
на
деле
17


грузом,
от
которого
не
так-то
просто
освободиться»,—
пишет
Чингиз
Айтматов
в
повести
«Материнское
поле».
С
самых
пер вых
ве щей
Айтматов
не
упускал
для
с лова
своего
времени.
В
1958 году вышла повесть
«Джамиля», сразу сделавшая имя молодого киргиз­
ского
писателя
широкоизвестным.
С
этого
момента
каждой
его
публикации
ждали
как
ли т ера турн ого
со­
бытия,
и
Айтматов
не
обманывал
ожиданий.
«Первый
у ч ите ль », «Прощай,
Г ю ль с ар ы!», «Материнское поле»,
«После сказки» .. .
Айтматовские
повести
появлялись
именно
тогда,
когда
должны
б ыли
появиться,
чтобы
в
наибольшей
степени
ответить
потребности
времени.
В
это м
прич ина
их
по пул ярно с ти.
Но
не
только
в
эт ом.
Пи шу тся
и
будут,
конечно,
писаться
книги,
которые
на
год,
два,
три
оказываются
впереди,
а
потом
за бы­
ваются
так
прочно,
что
иной
раз
и
на зван ия
не
вспом­
н ишь.
Оп ер ежен ие
б ыло
мнимым.
Поверхностный
та­
лант
улавливал
поверхностные,
сугубо
внешние
пр и­
зн аки
и
ост авался
на
их
уров не .
Истинную
цену
таких
книг
иногд а
понимаешь
не
сразу,
но
в
итоге
в се-та ки
понимаешь.
Айтматов
никогда
не
пренебрегал
внешней
досто­
верностью,
но
для
нег о
это
б ыло
не
целью
п исател ь­
ской
работы,
а
начальным
рубежом,
не
вз яв
который,
нельзя
двигаться
дальше.
Айтматовский
талант
разви­
вался
вглубь,
развивался
равномерно
и
мощно.
Писа­
те ль ское
мас тер ство
крепло
в
соприкосновении
с
гл ав­
ными
заботами,
трудностями,
прозрениями
эпохи.
От­
то го
сказанное
в
св ой
час
оставалось
и
на
п отом
пра­
вом очным.
Актуальные
пр оиз вед ения
Чингиза
Айтма­
това
приобретали'
исторический
смысл,
не
теря я
при
этом
своей
животрепещущей
актуальности.
Слово
не
остывало,
ибо
в
нем
оказывались
запечатлены
облик
и
см ысл
времени,
а
смы сл
сегодняшнего
дня
связ ан
с
завтрашним
смыслом
нерасторжимо.
Н аст оящ его
без
будущего
для
Ай тматов а
не
суще­
ствует,
не
существует
для
него
и
насто яще го
без
про­
шлого.
Л юди,
живущие
минутой,
убежденно
равно­
душные
к
и ст ории
св оего
народа,
к
памяти,
з авет ам,
легендам
предков
глубоко
антипатичны
писателю.
В
повести
«После сказки», где каждая существенная
деталь,
кроме
прямого,
имеет
еще
и
символическое
18


знач ение,
лесной
объездчик
О розку л,
убивший,
втоп­
тавший
в
грязь
народную
киргизскую
легенду
о
Рога­
той
матери-оленихе,
мучается
о ттого,
что
не
имеет
де­
тей.
И
нет
исхода
у
его
мук:
человек,
предавший
свое
прошлое,
ли шен
будущего.
«И чудилось мне,
что
слышу
я
голоса
минувших
времен.
Содрогалась,
гудела
земля
от
топота
тысяч
ко­
пыт...
Звенел
металл,
кр ичали
люди,
грызлись,
били
копытами
кон и.
И
сам
я
тож е
был
где-то
в
эт ой
кипу­
чей
сх ва тке. ..
Но
ути ха ли
бои,
и
тогд а
рассыпались
по
весеннему
Анархаю
бел ые
юрты,
над
ст ойб и щами
ку­
рился
ки зячны й
дымок,
пасли сь
вокруг
от ары
ове ц
и
табуны
лошадей,
под
з вон
колокольцев
шли
караван ы
вер бл юдов ,
неведомо
откуда
и
неведомо
куда...»
Вот
принципиально
и ное
ощущение
мира
и
себ я
в
мир е.
И
то,
что
Кем ал ь,
молодой
repofc повести « Вер бл южи й
гла з», способен так видеть и так чувствовать,
пр ид ает
ему,
по
мыс ли
Айтматова,
духовную
с илу
и
пр очн ость.
Пусть
немного
еще
успел
Кемаль,
но
у
нег о
все
будет,
ибо
с
ним
—
белые
юрты,
к арав аны
в ербл юдо в,
голо ­
са
минувших
времен.
Случалось,
и
люб им ые
айтматовские
герои
сгоряча
пы тал ись
вычеркнуть
из
своей
жизни
не
только
отжив­
ше е,
отошедшее,
но
и
то,
без
чего
че лов ек
ст ано вит ся
пр имит ивне й,
прямолинейней,
беднее.
Та на бай
из
по­
в ести
«Прощай,
Гюл ьс а р ы!» совершил за долгие свои
годы
немало
оши б ок.
Бывал
порой
не прим иримо
ж ес­
ток
не
только
к
вра га м,
но
и
к
д руз ьям,
наносил
им
тяжкие
ду шев ные
раны.
Случалось,
в
молодости
рубил
сплеча.
«Услышав откуда -то ,
что
юрта
должна
и счез­
нуть,
что
юрта
—
дореволюционное
ж ил ье », требовал
ликвидации
юрт.
Писатель
ничего
не
сглаживает
и
не
упрощает,
не
скрывает
заблуждений
героя,
но
любовь
его
к
Та набаю
не
ст ано ви тся
от
этого
менее
прочной
и
в ер ной.
Потому
что
писатель
понимает
время,
сфор­
мировавшее
Тан абая .
Понимает,
что
могучий
пор ыв
к
новому,
поиск
нового,
в
кото ром
тысячи
таких,
как
Та­
набай,
участвовали
с
безоглядной
самоотверженно­
стью,
невозможен
без
ошибок
и
заблуждений.
Неко­
торые
по том
упорствуют
в
них,
не
то
что
других
—
себ я
заставляют
ве рит ь,
что
заблуждений
не
было.
А
Та­
набай...
Как
он
мог
не
видеть
в
юрте
удивительное
изо бр ете ние
своего
на рода,
где
к аждая
мельчайшая
19


деталь
была
т очно
выверена
век о вым
опытом
поколе­
н ий?
И,
рыдая,
просил
он
прощения
над
м оги лой
Чо ро,
давнего
своего
друга,
которого
когда-то
обви н ил
в
том ,
что
прикидывается
только
Чор о
коммунистом,
а
на
самом
д еле
перестал
им
быть.
Р асшиб ая сь
в
кровь,
мучительно
пе ре живая
утраты,
всякий
раз
мужествен­
но
принимая
ответственность
на
себя,
искал
Танабай
пу ти
к
светлой,
достойной
жизни.
Революция,
коллективизация,
грозные
го ды
Вели­
кой
Отечественной
в’о йны
—
вот
нр ав стве нны е,
духов­
ные
вехи
героев,
наиболее
близких
сердцу
писат ел я.
Тех,
кто
прошел
через
все,
и
те х,
кто
род и лся
позже,
но
с
молоком
матери
впитал
то,
что
стоит
за
этими
поня­
тия ми.
Жизнь
не
б ало вала
эт их
героев,
бывало,
обр у­
шив ала сь
на
них
тяжкими
несправедливостями.
Но
ни­
кто
из
них
ни
при
каких
обстоятельствах
не
смо г
бы
поступить
так,
как
моло дой
пастух
Бектай,
к оторы й
бросил
колхозных
ове ц,
погибающих
от
холода
и
б ес­
кормицы.
Никто
из
них^не
пр о изнес
бы
этих
непопра­
вимых
сло в,
которые
легко
слетели
с
Бектаевых
уст:
«Раз с нами так можно,
то
и
нам
так
мож но ». ДляТа-
набая,
для
Толгонай,
ге рои ни
пове с ти
«Материнское
п ол е», оставить,
пре дать
дело,
которое
т ебе
доверено,
вступить
в
такие
отношения
со
своим
народом,
своей
страной
—
значит
утратить
се бя
навсегда,
без воз вр ат­
но.
Потому
чт о,
как
го во рит
Толгонай, «материнское
счастье
идет
от
народного
счас ть я,
как
стебель
от
ко р­
ней.
Нет
м атер инск ой
судьбы
без
народной
суд ьбы.
Я
и
сейчас
не
отрекусь
от
этой
своей
веры,
что
бы
ни
пережила,
как
бц
круто
жизнь
ни
обошлась
со
мной.
Народ
жи в,
потому
и
я
жива...»
Моти в
стойкости
в
столкновениях
с
препятствиями
почти
непреодолимыми
—
оди н
из
важнейших
в
твор­
честве
Айтм ато в а.
В
п ове сти
«Ранние журавли»
скуд­
ной
в оен ной
весной
конокрады
уводят
л о шадей,
кото­
рым
п ред назн ачен о
б ыло
пахать
колхозное
поле.
Су л-
танмурат,
которому
доверили
этих
лошадей,
по сл ед­
нюю
на де жду
односельчан,
бросается
в
погоню
за
ба н­
дитами,
хотя,
даже
если
догонит,
что
он,
пятнадцати­
летний
мальчишка,
против
дю жих
осатаневших
му­
жиков?
С улт анму рат
сто ит
во зле
убитого
к оня
и
с лы­
шит,
как
подкрадывается
к
нему
матерый
из гол ода в­
ш ийся
волк,— так
кончается
повесть.
Зверство
в
об­
20


ли ке
волчьем
и
зве рс тво
в
человеческом
облике
—
и
мальчишка,
который,
стиснув
зубы,
решил
не
уступать
зверству.
Даже
если
финалы
ай тма то вских
повестей
не
вздыблены
драматичностью
открытой
и
рез к ой,
все
равно
на
самом
донышке
их
остается
горький,
печаль­
ный
ос адо к.
Находит
в
себе
с илы
вырваться
из
пут
ве­
ка ми
установленного,
при в ыч ного
красавица
Джами­
ля,
уходит
из
се ла
вместе
с
лю б имым
человеком.
Но
на
фронте
остался
муж,
а
в
селе
—
бл изкие,
й
о ни,
быть
может,
никогда
не
простят
ей
ухода , —
разве
лег­
ко
это
чистому,
совестливому
человеку,
раз ве
не
посе­
тят
его
со мне ния
в
собственной
нравственной
правоте?
Забыли
пригласить
на
открытие
новой
школы
преста­
релого
почтальона
Дю йше на
(повесть « Пер вы й
учи­
т ель »), забыли,
как
полуграмотным
парнем,
сразу
по­
сле
гражданской
войны,
н ачи нал
он
эту
школу,
упря­
мо,
вопреки
насмешкам
темных,
н евеж ест венн ых
лю­
дей
учил
детей
тому,
в
чем
был
убежден,
чем
был
бо­
гат
са м,—
справедливости,
добру,
вере
в
партию
Ле­
нина.
И
Дюйшен
уе хал
дальше
по
своим
почтовым
дел ам,
оставив
участникам
торжества
по з драв ител ь­
ные
телеграммы.
И
самая
тяжкая,
разрывающая
душу
т р агедия
—
гибель
мальчика
из
повести
«После сказки» .. .
Когда
думаешь
обо
всем
этом,
в
какой-то
мо мент
да же
приходит
в
го лову ,
мысль:
нет
ли
определенной
нарочитости,
заданности
в
та ком
упорном,
последова­
тельном
на г нетан ии
др амат из ма?
И
поскольку
воз ни­
ка ла
эта
мы сль,
наверное,
не
у
одн ого
меня,
пр едст ав­
ляется
существенным
о дно
небольшое
отступление.
Ж елани е
в
какой-то
момент
облегчить
жизн ь
лю­
бимому
герою,
убрать
с
его
дороги
слишком
большие
трудности
— желание,
пожалуй,
естественное.
Если
в
литературный
персонаж
вложены
душа,
нер вы,
та­
лант,
ес ли
воспринимаешь
его
уже
почти
как
живого,
родного
теб е
человека,—
ка к,
наверное,
хочется
во з­
наградить
такого
героя
за
перенесенное,
пережитое!
И
вот
художник
поддался
этому
влеч ен ию,
этой
ду­
шев ной
потребности.
И,
поддавшись,
вынес
произведе­
ние
на
читательский
суд...
Проходит
совсем
нем но го
вре ме ни,
прежде
чем
художник
с
болью
убедится,
что
его
любимый
герой
не
стал
любимым
гер оем
чит ате­
21


лей.
Те
душевные
качества,
которые
так
це нил
в
сво­
ем
герое
писатель,
остал и сь
скр ыт ыми,
художествен­
но
нев ыявл енным и.
Ибо
проявиться
они
мо гли
только
в
борьбе,
только
в
преодолении
обстоятельств
и
се бя
самого.
Таковы
неумолимые
законы
тв орчес тва:
вне
конф л ик та,
вне
столкновения
зла
и
добра,
неправды
и
правды
не
су щест ву ет
кр упно й
личности,
ко тор ая
за­
ключала
бы
в
се бе
не
толь ко
добрые
намерения
авто­
ра,
но
и
неотразимую
художественную
убедительность.
Законы
творчества
мудро
определены
самой
действи­
тельностью,
ею
обусловлены
и
продиктованы.
Ибо
в
ней ,
в
действительности,
то же
нет
взвешенной,
апте­
карски
Точной
до зы
деяния
и
воздаяния
за
него,
и,
справедливая
в
высшем
нравственно-философском
смысле,
жизнь
дал еко
не
всегда
каждому
конкретно­
му
человеку
отпускает
то,
что
он
заслужил,
хорошее
или
д урное .
П опытк и
сгладить,
спрямить
реальность,
предпри­
нятые
буд то
бы
во
благо,
с
наилу ч ши ми
намерениями,
непо пр ав имо
обедняют
написанное.
Это
хорошо
пони­
мает
Айтматов.
Но,
не
боясь
никакой
сложности
и
ни­
какой
ос троты,
пис ател ь
неизменно
видит
пер спе кт иву
движения
вре ме ни,
движения
жизни .
Ви дит
—
даже
о бр ащаясь
к
ситу а циям ,
сю жетам ,
казал о сь
бы,
част ­
ным,
локальным.
И
это
сообщает
его
книгам
таку ю
Цолнокровность,
многомерность,
которые
только
бол ь­
шой
ли те ра туре
свойственны.
Поче му
именно
Султанмурат,
самый
муже ств ен ­
ный,
самый
ду ш евно
зрелый
из
в сех
сверстников,
ока­
зыва ет ся
в
ситуации
смертельно
опасной,
из
к от орой
бог
весть
найдется
ли
выход?
Может
бы ть,
именно
по­
то му,
что,
коль
скоро
такая
ситу ац ия
образовалась,
он
сам
вышел
на
нее,
сам
принял
ее
на
свои
плечи,
не
ог­
лядываясь
искательно,
есть
ли
побл изос т и
еще
кт о- ни­
будь,
кто
смог
бы.
И
с
другой
с торон ы,
не
ринься
Су л­
танмурат
в
бессмысленную,
б ыть
может,
с
точки
зре­
ния
житейской
логики
погоню
за
кон ок рада ми
—
все
бы
мы
узнали
о
его
человеческом,
душевном
потен­
циале?
Да,
Тан абай ,
Д юй шен,
по
самой
человеческой
при­
роде
своей
убежденные
коммунисты-ленинцы,
волею
о бсто яте ль ств
под
конец
жизни
о стал ись
в
стор оне,
на
обочи н е,
не
получили
того ,
что
заслужили
своей
само ­
22


о тв ерженно ст ью,
борьбой
и
работой.
Но,
прояви
писа ­
те ль
«художественное милосердие», смог бы он убе­
дить
нас
с .той
же
силой
неотразимости,
что
не
ради
личных
благ,
признания
и
почета
дела ли
свое
де ло
Та-
набай
и
Дюйшен ,
а
п отом у,
не
получив
их,
личных
бла г,
признания
и
почета,
в
деле
не
разуверились?
Нравственные
и тоги
«Прощай,
Гюльсары!»и«Первого
учителя»
г ов орят
о
душевной
непобедимости,
высокой
правоте
героев,
а
через
их
личности,
судьбы
—
о
непо­
бедимости
и
п ра воте
того
дела,
которому
они
отдали
себ я
до
последней
капли.
И
вот
о
чем
еще
гово рят
эти
нравственные
итоги:
будьте
внимательнее,
чутче ,
д об­
рожелательней;
ни
при
каких
обстоятельствах
не
поз­
воляйте
себе
непоправимых
с лов
и
поступков.
Помни­
те,
что
д аже
на
фо не
оч ень
к ру пных
достижений
и
по­
бед
несправедливость
по
отношению
к
одному
Тана-
баю
—
потеря
невосполнимая.
Как
и
гибель
мальчика,
кот оры й
не
мог
у жит ься
с
туп ой
бездуховностью,
злоб­
ным
вл асто л юбием ,
по селивш имся
на
д альн ем
лесном
кордоне..
Чем
мощней
потрясение,
рожденное
этой
ги­
бе лью,
тем
яростней
протест
против
злобного
в лас то­
л юбия
и
бездуховности,
которые
не
толь ко
на
том
дальнем
лесном
кордоне
все
еще
кал еч ат
человеческие
ду ши ...
«Одно лишь могу сказать теперь
—
ты
отверг
то,
с
чем
не
мирилась
твоя
детск ая
ду ша.
И
в
этом
мое
уте­
шение.
Ты
прожил,
как
мо лния,
однажды
сверкн у в­
шая
и
угасшая.
А
молнии
в ыс екаютс я
небом.
А
небо
вечное.
И
в
это м
мое
утешение.
И
в
том
еще ,
что
дет ская
совесть
в
человеке
—
как
з ароды ш
в
зер не,
без
зародыша
зерно
не
прорастает.
И
что
бы
ни
ждало
нас
на
свете,
правда
пребудет
во­
веки,
п ока
рождаются
и
умирают
лю д и...»
Так
пиш ет
Айтм ато в
на
последней
стр ан ице
пове ­
сти
«После сказки», и в этом я вижу его писательское
кредо.
Че лов ек
стр адает
за
правду,
п ог ибает
за
пра в­
ду,
но
правда
остае тся,
находя
надежную
опору
в
тех,
для
ког о
она
пр евы ше
всего,
кто
ни
перед
чем
не
оста­
новится
р ади
не е.
Идеалы
живут,
ибо
л ишь
они
-
спо­
со бны
одухотворить
Толгонай,
Т анаб ая,
Дюй шен а,
ма­
ленького
мальчика
с
заброшенного
ле сн ого
кордона.
Не
в
это м
ли
секрет
очищающего
в о здейс твия
драма­
тических,
трагедийных
коллизий
Чингиза
Айтматова?
23


Одухотворенность...
«Был у него валун «Седло»
—
на пол ов ину
белый,
напо л о вину
че рны й,
пег ий
камень
с
седловинкой,
где
можно
б ыло
посидеть
ве рхо м,
как
на
коне.
Был
еще
камень
«Волк»
—
очень
похо ж ий
на
волка,
бурый,
с
сединой,
с
мощным
загривком
и
тя желы м
надлобьем.
К
нему
он
подбирался
ползком
и
прицеливался.
Но
са­
мый
любимый
каме нь
—
это
«Танк»,
несокрушимая
глыба
у
самой
ре ки
на
подмытом
б ере гу.
Так
и
жд и,
кин ет ся
«Танк»
с
берега
и
пой де т,
и
забурлит
река,
за­
кипи т
белыми
бурунами.
Танки
в
кин о
ведь
так
и
хо­
дя т:
с
берега
в
в оду
—
и
пошел....
Были
еще
и
другие
—
«вредные»
или
«добрые»
камни,
и
д аже
«хитрые»
и
«глупые» .
Среди
р астений
тоже
—
«любимые», «сме­
лы е», «боязливые», «злые»
и
всякие
други е».
Так
во с­
принимает
обыкновенные
валуны
мальчик
с
лесного
кордона,
и
вера
в
легенду
о
Ро гат ой
матери-оленихе,
спасшей
его
род
от
гибели,—
это
не
просто
детская
потребность
в
красивой
сказке,
обостренная
одиноче­
ством
и
непр ик аян ност ью ,
потребность,
которая
прой­
дет
с
возрастом.
Нет,
это
предвестье
г лубок ого,
поэти;
ческого
ощущения
ми ра,
в-котором
всегда
н айде тся
место
для
справедливости
и
доброты.
Потому
и
вос­
принял
он
покушение
на
легенду,
воплотившуюся
для
н его
в
реальной,
живой
крутобокой
самке-оленихе
как
покушение
на
справедливость
и
доброту.
Тонкая,
ар­
ти сти ческ ая
натура
росла
среди
людей
неразвитых,
примит ивных .
Росла
и
обещала
мно г ое.
Артистизм,
творческое
начало,
внутренняя
интел­
лигентность—
не пре м енные
свойства
люби мых
геро­
ев
Айтм ато ва .
Некоторые
из
них
посвящают
себя
ис­
кусству,
творческое
начало
обретает
кон тур ы
профес­
с ии,
п р изв ания.
Однако
это
вовс е
не
обязательно,
так
же
как
внутренняя
интеллигентность
во все
не
ес ть
об я­
з ательна я
принадлежность
высшего
обра зов ан ия.
Ин­
теллигентна
академик
Сулейманова,
рассказывающая
историю
«школы Дюйшена», но интеллигентен и сам
Дю йш ен,
так
и
не
ставший
бо ль шим
грамотеем,
ин­
теллигентен
потому,
что
отзывчив,
до бр,
способен
угадывать
едва
приметные
движения
человеческой
души.
Интеллигентна
Толгонай,
кот орую
страшные
у дары
судьбы
состарили
прежде
времени,
но
не
оже ­
сточили
и
не
озлобили.
24


Интеллигентен
пастух
Т анабай ,
хотя
произносил
он
в
молодости
такие
речи,
обращаясь
к
своему
другу
Ч ор о : «В газетах пишут о книжных людях,
как
их
т ам,
энт еллег ен тьг.
Ты
то же
энтеллегент.
Ты
вечно
сомне­
ваешься,
боишься,
как
бы
что
не
так.
А
чего
сомне­
в ать ся?»
Время,
условия,
с оциал ьная
необходи­
мость—^многим
можн о
об ъясн ить
то,
что
именно
т ак,
а
не
и наче
го во рил
Танабай.
Но
отсутствие
образова­
ния
не
стало
п оме хой
внутреннему
развитию.
Глубина,
незаурядность
натуры
бра ла
свое,
и
много
пережив­
ший,
мн ого
передумавший
Та наб ай
никогда
бы
не
п ов­
торил
этих
слов.
Он
совершенствовался,
развивался
при
то м,
что
неизменной
оставалась
сущность,
корен­
ная
основа
личности.
Способность
к
внутреннему
д вижению,
ра звитию
отличает
героев,
кот оры м
отданы
писательские
с им­
патии.
И
напротив,
гл ухой
вну тре н ний
застой
присущ
лю дям
за уряд ным
и
оттого
у щем ленны м,
зл ым,
испол ­
ненным
раздраженного
недоверия
ко
всему,
что
жи ло
ино й,
чем
они
ж изнь ю.
Любопытно:
тракторист
Аба-
кир
(повесть «Верблюжий
г ла з ») произносит нечто,
весьма
напоминающее
только
что
процитированные
с лова
Тан а бая: «Пока мы своим горбом хлеб добы­
вал и,
они
учились
по
десять
лет,
а
то
и
больше.
Мы
кормили
их,
обували,
одевали,
а
что
получилось,
чему
их
там
выуч ил и?..
На
кой
хрен
мне
его
уче нос ть!
По­
думаешь,
знаток
кам енн ых
идол ов...
То,
что
говорил,
всегда
говорить
буду:
я
бы
всех
эт их
академиков...»
Дух ов ные
пои ски,
опыт
людей,
подобных
Танабаю
Ба-
касову,
ничего
не
принесли,
ничем
не
обогатили
Аба-
кира,
да
попросту
знать
он
не
хочет
об
этих
поисках,
опыте.
И
у
Айтматова,
вовсе
не
склонного
к
скоропа­
лительным
суждениям
о
людях,
нет
для
Абакира
и
ма­
ленькой
толики
сочувствия.
Доброта,
участие
к
людям
предполагают
и
непрощающую
жес тко сть ,
как
толь­
ко
речь
заходит
о
тех,
кто
ж ить
по
людским
за кон ам
не
может,
не
хочет.
Айтматов
умеет
писать
такие
ф игу ры.
И
самая
сильная,
самая
злове щая
из
них
— объ ездчи к
Орозкул.
Жесток,
мстителен,
утверждает
себя,
униж ая
сла б ых.
Писатель
дает
Орозкулу
минуты
незащищенности,
иск реннег о
человеческого
горя,
ибо
показывает
чело-,
века,
а
не
некий
абстрактный
с имвол
-зла,
обнаружи-
’
25


вая
при
это м
глубинное
пони ма ние
социальной
при­
роды
орозкулов,
опасности
их
социальных
устремле­
ний.
«Вот там,
в
город е,
жизнь
так
жизнь!
Туда
бы
двинуться,
там
бы
пристроиться.
Там
умеют
ув ажа ть
че лов ека
по
должности.
Раз
положено,
зн ачит,
обязан
уважать.
Большая
должность
—
больше
уважения.
Культурные
люди».
И
в
другом
месте
повести: «Дали
бы
мне
хо тя
бы
колхоз
или
совхоз.
Я
бы
уж
порядок
навел.
Распустили
народ.
А
са ми
теперь
жалуются:
председателя,
мол,
не
уважают,
директора
не
ува­
жают.
Какой-нибудь
чабан,
а
говорит
с
начальством,
как
ровня.
Дураки,
власт и
не д ос то йные !» Уважение
не
к
человеку,
а
к
должности,
должность
как
ср ед ство
возвыситься
над
лю д ьми,
подмять
их
под
себя,
лишить
индивидуальности
и
достоинства
—
вот
что
прин ес
бы
с
собо й
О роз кул,
за
что
с тал
бы
цепляться,
утв ерж­
дать,
проповедовать,
если
бы
ему
удалось
вырваться
с
дальнего
л есног о
кордона,
осуществить
мечту
насчет
хотя
бы
кол хоза
или
совхоза.
Но
и
здесь,
на
кордоне,
где
ж ив ет-то
всего
н е сколь­
ко
человек,
не льзя
недооценивать
разрушительной
си­
лы,
которую
сод ержи т
фил ос офия
Орозкула.
Потому
что
несколько
человек
— это
несколько
человек,
неско ль ко
живых
душ,
а
О розку лу
нельзя
доверять
ни
одной.
Мы сль
эта
достигает
мощной
и
яростной
силы
вопло ще ния .
Именно
потому,
что
дан
Орозкул
во
в сей
своей
нравственной,
социальной
конкретности,
фигура
эта
в
решительные
моменты
повести
обретает
страш­
ный
обобщающий
смысл.
Нельзя
без
д рожи
читать,
как
р аспр авл яет ся
пьяный
Оро зк ул
с
гол ов ой
убитой
оленихи:
«Голова свалилась с колоды.
Тогда
Оро зк ул
ста л
рубить
ее
на
земле.
Голова
о т скакивал а,
а
он
гонялся
за
ней
с
то пором ...
—
Я
и
не
такие
головы
м огу
ра зм озжит ь!
И
не
та­
кие
р ога
обломаю!—
рычал
Орозкул
в
припадке
ди­
кой
зло бы
и
ненависти
к
этой
безвинной
гол ове .
Наконец
ему
удалось
проломить
череп
и
в
темени
и
на
лбу.
Тогда
он
бросил
то пор,
схватился
обеими
руками
за
рога
и,
прижимая
ногой
голову
к
земле,
кру­
танул
рога
со
зверской
силой.
Он
вырвал
их,
и
они
за­
трещали,
как
рвущиеся
корни.
То
б ыли
те
самые
рога,
на
которых
мольбами
мальчика
Рог ат ая
мать-олениха
26


долж на
была
принести
волшебную
колыбель
Орозкулу
и
тетке
Бекей...»
Против
орозкулов
— весь
пафос
айтматовского
творчества.
Но
как
сл у чаетс я,
что
пусть
на
крохотном
жизненном
участке,
но
может
все
еще
чувствовать
себ я
хозяином
Орозкул?
Пони мая,
что
на
этот
во прос
не
д ашь
ответа
п ростого
и
однозначного,
пи са тель
пр ед­
лагает
нам
задуматься
над
фигурой
деда
Момуна,
тоже
живущего
на
лесном
кордоне.
Человек
бесконечной,
неисч ер паемо й
доброты,
которой
на
многих
и
многих
с
избытком
хватило
бы,
он
сосредоточил
ее
на
ма ль­
чике,
ст ал
ему
самым
б лизки м,
самым
дорогим
из
всех
на
земле
живущ их
людей.
Это
Момун
рас ск азал
ма ль­
ч ику
легенду
о
Рогатой
матери-оленихе,
в вел
его
в
ч уд­
ный
поэтический
мир,
мир
добра,
сострадания
и
уча-,
ст ия.
Это
он
и
в
м олод ости
и
в
старости
не
знал
ни
ми­
нуты
покоя,
никому
не
отказывал
в
помощи.
«Всю
жиз нь
с'утра
до
вечера
в
ра бо те,
в
хлопотах
прожил
Мому н,
а
заставить
ув аж ать
себ я
не
нау ч ился ».
Его
сил а
—
в
ненавязчивой
деликатности,
в
умении
делать
добро,
не
выставляя
своих
деян ий
напоказ,
не
требуя
за
это
благодарности.
Его
слабость
в
то м,
что
при
столкновении
с
распоясавшейся,
нахрапистой
н аг­
лостью
он
не
умеет
постоять
за
себя,
не
умеет
назвать
негодяя
негодяем
и
действовать
в
соответствии
со
ск а­
занным,
чег о
бы
это
ему
ни
сто ило.
Так ая
незащищенная
мягкость,
открытая
для
лю­
бых
ударов
и
оскорблений,
бы ла
бы
бедой
Момуна,
источником
только
его
ли чных
н есчаст ий,
если
бы,
при­
вя зав
мальчика
к
себе,
з астави в
се бе
поверить,
не
взял
Момун
ответственности
за
его
судьбу.
Но
он
сам
взял
на
се бя
эту
ответственность,
не
рассчитав
сил,
сам
по­
ставил
себ я
в
условия,
ког да-н е
спросить
с
нег о
нельзя.
Ведь
не
зна й
мальчик
легенды,
крушение
ее
не
было
бы
для
нег о
таким
не попра вимы м
ударом.
Не
найдя
твердости
противодействовать
тяжелому,
злобному
на­
ти ску
Орозкула,
нав едя
руж ье
на
Ро га тую
мать-оле­
ни ху,
Момун
убивает
се бя
как
личность,
достойную
уважения.
Но
и
мальчика,
ко то рый
не
см ог
жи ть,
ми­
рясь
с
черной
несправедливостью,
он
убивает
тоже.
Во
всяком
случае,
вместе
с
Орозкулом
становится
отнюдь
не
косвенным
виновником
его
гибели.
Вместе
с
О розку­
лом,
в
одном
нечеловеческом
деле!
Тяжк ой
вины,
рож­
27


де нной
нежданной
этой,
по
рукам
и
ногам
повязавшей
общностью,
никогда
не
искупит
уже
старый
Момун...
Нет,
неда р ом
так
настаивал
Айтматов
на
душевной
а ктив но сти
Танабая
и
Толгонай,
Дюйшена
и
Кемаля,
на
их
стойкости
и
неподвластности
жизненным
невзго­
дам
и
бурям.
Они
—
со зидат ел и,
люди
выс ок ой
ц ели
и
высокого
дел а.
И
именно
вы со кая
цель
и
высокое
дел о
в
и тоге
определяют
их
жизнь ,
формируют
ее
такой,
ка­
кова
она
ес ть.
Напряженной,
исполненной
трудной
ра­
боты,
бы ть
может,
трагической,
но
неизменно
содер­
жащей
высший
смысл,
который
торжествует
над
обы­
денностью.
Им,
эт им
героям,
строить
бу ду щее
и
зорко
смотреть
за
тем ,
чтобы
не
подступались
к
его
святы­
ням
орозкул ы
всякого
обличья
и
толка.
Чингиз
Айтматов
пишет
о
К ир гизии,
ее
годах
и
людях.
Десятилетия
проходят
пе ред
гл азами ,
от
ре­
во люц ии
до
нынешних
дней.
Особенности
и
обычаи,
культура
народа
—
все
это
пронизывает
тв ор чест во
Ай тмато в а,
сообщ ае т
ему
глубокую
национальную
са­
мобытность.
Айтм ато в
впитал
в
се бя
традиции
героического
эпо­
са
и
традиции
киргизской
письменной
литературы,
со з­
данно й
уже
после
Ве ли кой
Октябр ь ско й
социалисти­
че ской
революции.
Он
постиг
ду шу
народа,
постиг
кир­
гизский
совет ск ий
характер,
его
уникальность,
непо в­
торимость
и
его
органическую
пр ич астн ость
к
главным
проблемам
всей
страны,
к
главным
пр оцесс ам ,
в
ней
происходящим.
Поэтому
творчество
киргизского
писа­
те ля
Чингиза
Айтматова
так
естественно
соп ряга ет ся,
соотносится
с
творчеством
Шук ш ина
и
Абрамова,
Гам ­
затова
и
Ме жел айтис а,
Друц э
и
Быкова.
Поэтому
кни­
ги
Айтматова,
национальная
стихия
которых
никак
не
может
быть
поставлена
под
сомнение,
приобрели
такое
широкое
интернациональное
звучание. ’
НА
РАБОТЕ
И
О КОЛО
1
«Человек на работе», «Каким
бы ть
директору»,
«Грани деловитости»
—
заголовки,
под об ные
эти м,
не
сходят
сегодня
с
газетных
и
жур нал ьны х
страниц.
28


В
своем
интересе
к
проблемам,
такими
заг ол о вками
обозн ачаем ым ,
пу блицис ты
отнюдь
не
чувствуют
себ я
од инок им и.
Л юди
зачитываются
книгами,
спешат
на
спектакли,
фи ль мы,
которые
еще
недав но
с
оттенком
пренебрежения
именовались
«производственными»
—
а
таких
кн иг,
сп ектакл ей,
фильмов
становится
рее
больше.
Мы
уже
с
тревогой
за гов ори ли
о
«косяке», о
т ом,
что,
уловив
настоятельную
зрительскую,
читатель­
скую
потребность,
ремесленники
ст али
ло вко
исполь­
зовать
ее,
пр едл агая
вт орой,
третий,
пятый,
слегка
пе­
р еиначенн ый
и
предельно
облегченный
вар иант
«Пре­
ми и»
или
«Человека со стороны». Т р ев о га ,
безусловно,
имеет
под
собой
по чву,
но
одновременно
становится
еще
одним
доказательством
того,
как
остро
и
лично
волнует
многих
и
многих
те ма
работы,
тема
дела.
Ведь
мо да
может
возникнуть
только
вокруг
я вл ений
о бщ ест­
ве нно
и
художественно
значимых.
Никто
не
станет
ус и­
ленно
копировать
блеклый,
маловыразительный,
не
имеющий
поч вы
ор иг инал.
Очевидно,
эпо ха
научно-технической
революции
по­
ставил а
перед
обществом
такие
проблемы,
которые
так
или
ина че
не
мо жет
обой ти
сл у шающий
время
ху­
дож ник .
Но,
ду мается,
и
то
еще
немаловажно
принять
во
внимание,
что
т ема
для
че лове че ской
ж из­
ни
(сформулируем ее так)
вообще
не
может;
ни
при
каких
о бсто ятел ьс твах
не
может
на
сколько-нибудь
длительный
срок
уйти
в
иск усст ве
на
задний
план.
Бывали,
конечно,
и
в
немалом
количестве,
производ­
ственные
сп ектакл и ,
книги,
в
которых
безраздельно
господствовала
схема,
которые
с
нашей
реальной
жизнью
почти
не
имели
точек
со прик о сно вения .
Они
ставили
под
сомнение
самую
возможность
глубокого,
всестороннего
показа
чел о века
в
процессе
его
еж едн ев­
ной
деятельности,
и
тогда
начинало
казаться:
нельзя
просто
«про завод»
или
«про колхоз», надо,
чтоб
непре­
менно
бы ли
он
и
она,
любовь,
томление,
ревность...
Это
становилось
как
бы
довеском
к
дело в ым
разговорам.
Считалось,
что
так
они
лучше
воспримутся,
легче
у сво­
ятс я.
Но
отношения
дво их
— это
слишком
важно,
что­
бы
бы ть
довеском.
А
тема
«человек на работе»
сп осо б­
на
с тать
предметом
высокого
искусства
с ама
по
себе,
без
.всяких довесков.
О
цикл е
повестей
и
рассказов
Виля
Лип ато ва
«Де ­
29


р евен ский
детекти в»
написано
б ыло
немало,
мне ния
высказывались
п орой
про ти во поло жные ,
а
п орой
как
бы
даже
л еж ащие
в
разных
плоскостях
и
вовсе
ни
в
чем
не
соприкасающиеся.
Уже
одн о
это
говорит,
что
Лип ат ов
создал
вещь,
заслуживающую
обстоятельно­
го
ра з говор а.
Самый
выбор
ге роя
неожидан.
М илицио не р,
но
не
то т,
традиционный,
ко торы й,
действуя
в
большом
го­
роде
и
пользуясь
новейшими
методами
криминалисти­
ки,
вы лавл ивает
различные
банды,
возглавляемые
све­
тилами
уголовного
мира,
и
блестяще
выпутывается
из
всех
х ит росплет ений
сюже та.
Дяд я
Анискин
—
старый
чело в ек
глубоко
крестьянского
склада,
всю
жиз нь
про­
работал
он
участковым
уполномоченным
в
дальней
си­
бирской
деревне,
только
на
вой ну
и
уходил
оттуда.
Коммунист
с
первых
лет
Советской
в ласт и,
в
которого
и
к ул аки,
и
фаш ист ы
стреляли,
да
вот
не
смогли
убить,
Анискин
сегодня
глубоко
уважаем
односельчанами.
Он
живет
с
ними
одной
жизнью
и
зна-ет
про
них
все
до
мелочей,
до
тончайших
под робнос те й.
Деревенский
де­
тектив,
которого
ра збу ди
среди
ноч и,
и
он
без
за пи нки
скажет,
кто
в
деревне
носит
сапоги
сорок
пятого
раз­
мера,
зач ем
вчера
двое
охот ни ков
выходили
в
тайгу,
у
ко го
есть
пр ием ник
на
батареях
и
сколько
бутылок
водки
продала
в
прош лом
мес яце
продавщица
сел ьпо
Дуська
Пронина.
Этим
и
объясняется
прямо-таки
оше­
ломляющая
интуиция
его
и
про ницат ель ност ь ,
когда
приходится
раз бир ат ься
в
нехитрых
де ре вен ских
про­
исшествиях,
требующих
непременного
вмеша т ель ст ва
участкового.
Справедливо
писалось
о
хоро шей
детективной
за­
нимательности,
кот ора я
присутствует
в
липатовских
повестях.
И
о
емких,
точных
дет аля х
сельского
быта ,4
об
умении
передать
самую
атмосферу,
воздух
жизни
сибирской
деревни.
Мне
нр ав ится
умный,
невозмутимый
юмо р
лучших
страниц
липатовского
повествования.
Вот ,
к
примеру,
начало
рас сказа
«Лосиная кость»: «В августе пополуд­
ни
к
колхозной
конторе
прибежал
всеобщий
пес
Пол ­
кан
и
ста л
зарывать
в
лопухах
мосластую
кос ть.
Кол­
хозный
ст орож
Дорофей
хоте л
уж
б ыло
пужнуть
ег о,
как
заметил,
что
кость-то
ни
коровья,
ни
свиная,
ни
овечья.
Старик
Дорофей
славился
ленью,
но
тут
со
30


скам ееч ки
сполз,
наставив
на
П ол кана
дробовик,
при­
н удил
отдать
кос ть.
—
Дура!—сказал
он
со баке. —
Кость-то
лосиная!»
Кст ат и,
на
той
же
и
на
следующей
страницах
есть
с трок и,
которые
д али
основание
одному
из
уч астни ко в
обсуждения
«Деревенского детектива»
в
«Литератур ­
ной
г азете »
отметить
«веселую профессиональную лю­
бо вь
Анис к ина
к
штрафам
и
угрозам,
а
также
н екото ­
рую
склонность
к
милому
куражу
над
б лижними» .
«Так и стой:
пятки
вм ест е,
нос ки
в роз ь...» —
осуж­
д ающе
цитирует
критик
слова
Анискина,
требующего,
ч тобы
ст орож
выполнил
его
рас поря жен ие .
Име ется
в
ви ду
кураж.
Но
перед
этим
был,
меж ду
пр оч им,
такой
текст,
критиком
не
цитируемый:
«Дорофей,
а
Дорофей,
ты,
п оди,
думаешь,
я
не
знаю,
что
ты
третьего
дни
на
дежурстве
бутылку
само ­
гонки
выпил
и
песни
в
конторе
играл...
Стой,
не
маши
руками!
Это
я
на
тебя
должен
рука ми
махать,
но
не
махаю,
а,
наоборот,
по
причине
твоей
грыжи
за
тебя
перед
председателем
заступаюсь.
Но
мы
те бя
с
поста
у во лим,
Дороф е й,
еж ели
, ты мой приказ не испол­
нишь !»
А
вот
насчет
лю бви
к
угрозам
и
штрафам:
«...К ого тер пе ть
не
могу,
так
это
бездельников.
Из
гор оду
тунеядцев
в
деревню
ш лют,
а
этих
надо
из
де­
рев ни
в
глухую
тайгу.
И
что
же
это
за
мода:
как
чело­
век
в
председателях
побудет,
п отом
работать
не
хо­
чет!
Я
скоро
вас
зачн у
без
всяко й
загвоздки
ш трафо­
вать!» z
Я
так
подробно
гов орю
об
эт ом
потому,
что
зд есь
выразилось
известное
не пон им ание
хара кте ра
героя,
а
значит,
и
самой
центральной
идеи
вещи.
Другой
серьезный
критик
пишет
т ак : «Анискин
добр,
справедлив
и
п ока
что
не
де лал
промахов
(пока
что
—
это
не
одн о
уже
десятилетие.—К.
Щ.), но все
это
до
п оры
до
времени,
и
можно
до гад ыва тьс я,
каким
произволом
способна
обернуться
такая
практика,
ко г­
да
о дин
чел ове к
—
и
царь,
и
бог,
и
воинский
н а чаль­
ник» .
Вроде
бы
п р етенз ия,
не
лишенная
о сн ова ний.
В
самом
д еле,
Ан иск ин
чуть
ли
не
берет
на
себя
сме­
лость
решать,
к ому
на
ком
над о
ж енить ся,
кому
с
кем
разводиться.
Не
н рав ится
упол ном оч е нный
из
рай он а,
пр иех ав ший
на
уборку,— выгонит
уп олн омоч ен ног о.
31


В ообще
бер ет
на
се бя,
кажется,
явн о
не
по
ч ину.
И
да­
ле е : «Напрасно начальник райотдела милиции гово ­
рил : «Анискину доверяйте:
он
бог
в
нашем
де ле!
Стоит
переместить
Анис кина
в
любое
село
за
сотню
к илом ет­
ров
от
его
родной
деревни,
он
ока жет ся
беспомощным,
по ка
не
проживет
в
нем
лет
пять,
а
то
и
больш е ».
В
этом
видит
критик
крайнюю
ог рани ченно ст ь
А нис­
кина ,
который
все
знает
только
про
св ою
деревню.
К ри­
тик
озабочен
те м,
что
писат ел ь,
по
всей
видимости,
та­
кой
о г ранич енно сти
не
замечает.
Тут
и
мне
представляется
важным
сказ ать
несколь­
ко
слов.
Широко
известна
пос ло вица
«Не место красит чело­
в ека,
а
чел о век
красит
ме ст о». Мне она представляется
не
вполне
мудрой
и
справедливой.
Бывает
ведь
та к:
п осле
поисков,
неудач
находит
человек
место,
где
о бна­
руживаются
его
способности,
которые
прежде
не
заме­
чались.
Проявляются
возможности,
которые,
когда
он
был
не
на
своем
месте,
не
сто или
ни
гроша
и,
может
быть ,
даже
шли
во
вред.
То,
что
пр еж де,
к
примеру,
казалось
нахрапистостью
и
нахальством,
оборачивает­
ся
вдруг
решительностью,
безмерно
нужной
нов ому
его
делу.
Или,
скажем ,
вдумчивая,
медлительная
сосредо­
точенность—
она
мо жет
принести
м ного
пользы
и
не
мо жет
не
раздражать
там,
где
необходимы
мгновенные
решения,
быстрота
реакции.
Варианты
здесь,
разуме­
етс я,
могут
бы ть
самые
разные.
Участковый
упол ном оч е нный
Анискин,
конечно,
кр асит
свое
место,
но
и
место,
что
ни
гов ори те,
красит
ег о,
позволяя
до
конца,
до
самого
до ны шка
раскрыться
им енно
ег о,
Ани ски на,
душевным
потенциям.
Не
на й­
дет
человек
своего
места
—
и
никто
не
узнает,
на
что
он
был
способен.
Но
найдя,
вырастает
неизмеримо
и
работу
сво ю
поднимает
на
такую
в ы соту,
о
кот орой
и
не
подозревали.
Получается
нечто
неповторимое,
уни­
кальное,
не
укладывающееся
ни
в
одну
графу
штатного
расписания
с
ее
фор мальн о
очерченным
к ругом
о бязан ­
но сте й.
Уникальных
личностей
вообще,
по-моему,
боль­
ше,
чем
мы
привыкли
думать,
только
не
каждой
из
них
уда ет ся
в
и тоге
реал изо ват ь
сво ю
уникальность.
Я
не
люблю
людей,
ко торы е,
полагая
себя
предста­
вителями
общественности
и
потому
выступая
от
ее
им ени,
счит аю т
возможным
лезть
не
в
сво и
дела,
су­
32


дить
и
рядить
там,
где
их
мнения
никт о
не
спрашивает.
Ну,
а
если
спрашивает?
Если
без
этого
мне ния
и
вме­
шательства
кому-то
придется
туго?
Да,
Федор
Ивано­
вич
А нис кин
чувствует
за
собой
право
зан има ть ся
те м,
что
не
входит
в
его
прямые
обязанности,
иногда
даже
вмешиваться
в
личную
жизнь
людей
сверх
необходи­
мых
пределов,
предусмотренных
с лужбой .
Но
это
по­
тому
то льк о,
что
люди,
долгие
годы
зн ая
ег о,
дают
ему
так ое
прав о,
потому
что
им
важ ны
и
его
совет,
и
его
м нени е,
потому
что
они
видят
в
Аниск ине
не
толь­
ко
участкового,
но
и
просто
человека,
на
которого
в
не­
легкую
минуту
можно
положиться.
Ани ск ин,
конечно,
не
в
дипломатической
шко ле
воспитывался
и
мож ет
быть
грубоват,
но
обратите
в ним ание,
чи тая
расс казы
и
повести
о
нем,
как ой
безупречный
вну тр енний
такт
проявляет
участковый
уп олно мо че нный
всякий
ра з,
когда
необходимость
ст ал кив ает
его
с
самыми
интим­
ными
сторонами
человеческой
жизни.
И
если
то ва рищ
из
района
нич его
не
смыслит
в
крестьянской
работе
и.
только
мешает,
и
вс ем
это
ясно,
а
председатель
не
ре­
шается
ничего
сказ ат ь,
то
почему
он,
Анис к ин,
должен
молчать?
Так
что
нет,
мне
к ажет ся,
осно ваний
вид еть
в
по­
сту пках
Анис к ина
проявление
самовластия,
которое
непременно
принесет
когда-нибудь
свои
горькие
пло­
ды.
Что
же
касает ся
того,
чт о,
по пав
в
город
или
даже
в
другую
деревню,
которую
он
плохо
знает,
Анис к ин
почувствует
себ я
беспомощным
и
достоинства
его
в
новых
условиях
могут
оказаться
бесполезными
или
даже
не
до ст ои нствам и
вовсе,
а
недостатками,— здесь
все
абсолютно
справедливо.
Но,
убейте
ме ня,
не
по ни­
маю,
почему
в
э том
нуж но
усматривать
такую
уж
бол ь­
шую
ограниченность
героя.
Бу дем
благодарны
Аниски­
ну
за
то,
что
он
умеет
и
д ела ет.
Виль
Липатов,
как
я
понимаю
его
цикл,
написал
повести
и
рассказы
о
человеке
на
своем
месте.
О
том,
как
это
ц енно
и
общественно
значимо
и
как
нужно
до­
рожить
тем ,
ч тобы
каждый
из
нас
им ел
в озмож ность
делать
то
дело,
которое
зна ет
лучше
всего,
и
з анимат ь
то
место,
где
способности
раскрывались
бы
наиболее
полно.
Потом
Ви ль
Липатов
опубликовал
пове с ти
«Лида
Вараксина»
и
«Сказание о директоре Прончатове» .
з
Проверка
на
деле
33


Пи сат ель
неоднократно
подчеркивает
крестьянскую
положительность,
обстоятельность
Ли ды
Вараксиной,
гер ои ни
одноименной
повести,
то,
что
по
натуре
и
в ос­
пи танию
Лида
сво я
в
этой
деревне.
Косит
Вараксина
размашисто,
умело,
красиво
— залюбуешься;
ест
«не­
торопливо,
не жа дно,
но
основательно,
с
чувством.
Она
ела
п охле бку
как
раз
так,
как
ед ят
ее
деревенские
люди,
занятые
тяжелым
физическим
трудом». А Зорь­
ка,
самая
скандаль н ая
коров а
в
деревне,
только
с
Ли­
дой
вела
себя
смирно.
Но
и
сенокосом,
и
Зор ько й
Ли да
з ан имал ась
в
св о­
бодное
от
осн овн ой
деятел ьн о сти
время.
Основная
же
ее
деятельность
протекала
на
культурном
поприще.
Два
года
проучилась
Лида
в
культпросветучилище,
и
скоростное
прио бщ е ние
это
к
духовным
богатствам,
накопленным
человечеством,
оставило
в
ней
р езкий ,
не­
изгла димы й
след.
Она
искренне
ре шил а,
что
нынче
миссия
ее
—
н ести
темноватым
односельчанам
све т
городской
культуры
и
знаний.
Для
э того
необходимо
мн огое ,
и
не
в
последнюю
очередь
—
ажурные
чулки,
лакированные
англи йские
туфли,
бордовый
костюм
с
выш ивк ой.
Чтобы
зараб отать
деньги
на
туфли,
Лида
пришла
на
заво д
и
пятнадцать
с
лишни м
часов
про­
стояла
на
упаковке
отб ойн ых
молотков,
а
костюм
был
приобретен
в
результате
разгрузки
товарных
вагонов
(это при том,
что
и
занятия
в
культпросветучилище
по­
сещались
ис пр авно). Лида знает цену работе,
це ну
ко­
пей ке
и
потому
занимать
деньги
не
любит,
считает
зряшным
и
недостойным
занятием.
Да,
так
вот
насчет
с вета
культуры.
Многим
привле­
кат ель на,
многое
умеет
Л ида
Вараксина,
но
не сти
этот
самый
св ет
не
у меет
напрочь,
категорически.
Ну,
не
на­
д елила
природа
духовной
тонкостью,
эст ет ич еским
чутьем,
что
тут
по дел аешь .
Культурно-просветительские
притязания
Варакси­
ной
всякий
раз
неуклюжи,
нелепы,
люди
опускают
гл а­
за
от
неловкости,
от
ст ыда
за
нее,
а
она
упо ена
собой,
ей
ка жетс я,
что
все
идет
прекрасно.
Чел о век
не
на
месте,
человек,
за ня тый
не
с воим
делом.
Тема
«Деревенского детектива»
п олуча ет
в
«Лиде Вараксиной»
новый
поворот.
Как
хотите,
а
здесь
есть
о
чем
говорить
и
е сть
о
чем
думать.
Разве
не
стал ки вал ись
мы
со
случаями,
когда
человек
ре­
34


ш ит ельно
брался
за
то,
о
чем
им ел
самые
приблизи­
тельные
представления?
Ра зве
нет
у
нас
это го
типа
ра­
бо т ника
вообще,
с
его
энергией
вообще
и
деловитостью
вообще?
Работника,
усвоившего,
подобно
Л иде,
верхи,
банальности,
отважно
вступающего
в
незн ако му ю
сфе­
ру
с
заведомо
не годн ым
о сн ащени ем
и,
помимо
вол и,
ж елани я,
опошляющего,
дискредитирующего
ее...
Не
о
карьеристах
вовсе
и
не
о
п роходи мца х
речь,
а
о
честных,
хороших
людях,
которые
волею
обстоя­
тельств
оказались
не
на
месте
и
не
по ним ают
этого.
Зд есь
заключена
их
драма,
но,
наверное,
в
еще
боль­
шей
степени
—
драма
окружающих.
Потому
что
с
про ­
ходимцем
бороться
прощ е,
чем
с
человеком,
который
губит
дело,
искренне
полагая,
что
движет
его
в пер ед.
Губит
по
у бежде нию,
от
полноты
сердца,
в
полн ом
со­
зн ании
своей
правоты.
Многое
чи тается
за
культурно-просветительской
деятельностью
Л иды
Вараксиной.
Как
многое
чи та­
ется
и
за
дядей
Анискиным,
который,
каз ало сь,
создан
был
для
должности
сельского
уча стков ог о
уполномо­
чен н ого
и,
заняв
ее,
сумел
стать
тем ,
чем
с тал:
со ве­
ст ью
деревни,
первым
ее
человеком
—
не
по
положе­
нию,
а
по
нравственному
праву,
единодушно
пр из нан­
ному
односельчанами.
Писатель
любуется
Анискиным,
любуется
он
и
Ол е­
гом
Прончатовым,
директором
крупной
сибирской
сплавной
к онт оры,
ге роем
повести
«Сказание о дирек­
торе
Пр о н ч ато в е», потому что они умеют работать,
по­
тому
что
они
счастливо
наш ли
для
се бя
такое
прило­
жение
си л,
которое
исч ер пы вает
их
цели ком
и,
исчер-/
пав,
заново
обогащает.
Прончатов
не
скрывает,
что
хочет
стать
директором
сплавной
конторы,
и
пи сател ь
ре шител ь но
становится
на
сторону
героя,
отводя
от
не го
обвинения
в
карье­
ризме.
Ибо
понимает:
Олег
Олегович
поставит
д ело
так,
как
ни кто
до
него,
а
это
значит,
что
у
Прончатова
есть
нравственное
право
добиваться
директорства.
«Знаешь дело,
хорош о
работаешь
—
наро д ен,
хал­
ту риш ь,
дел а
не
знаешь
—
антинароден...»—говорит
Прончатов
парторгу
Вишнякову.
Видно,
что-то
о ста­
лось
н едо сказанн ы м
в
характере
Лид ы
Вараксиной,
и
писатель
представляет
нам
Вишнякова,
че лов ека
того
же,
что
и
Ли да,
духовного
ряда.
Он
о п ять- таки
не
на
35


месте,
вот
в
чем
штука.
Энергии
хо ть
отбавляй,
а
о
деле,
к
которому
п рист авл ен,
им еет
представление
смутное.
Только
возможности
его
нес ра внен но
полнее
и
обширнее,
чем
у
Лиды.
И
все
св ое
упорство,
бескоры­
стие,
принципиальность
употребляет
он
на
борьбу
с
Прончатовым,
которого,
отвергая
все
резоны,
счита ет
зазнавшимся
карьеристом,—
борьбу
бесперспектив­
ную,
изматывающую
обоих.
В
финале
«Сказания о директоре Прончатове»
ре­
шается
вопрос
об
утверждении
Прончатова
—
в
сплав-
контору
приезжает
секретарь
обкома
по
промышленно­
ст и.
И
Вишняков,
и
его
друг,
обкомовский
работник
Ц ыцар ь,
пр ямо
говорят
о
Прончатове,
вс е,
что
дума­
ют.
Слухи
об
амурных
делах
О лега
Олеговича
про ан а­
лизированы
с
тщательностью,
каждая
вы пив ка
зафик­
с ирова на
и
возведена
на
п ринц ипиаль ную
вы сот у.
Же­
лание
выделиться,
блеснуть
от лич но
выполненной
ра­
бото й
тоже
поставлено
в
вину.
Прон ча тов
ничего
не
опровергает
и
не
оправдывается,
а
секретарь
обкома,
выслушав
Цыцаря
и
Ви шня ко ва,
зада ет
Прончатову
всего
од ин
во п ро с : «Олег Олегович. ..
вы
готов ы
в
авгу­
сте
принять
два
новых
кра н а ?» Он умеет говорить по
существу.
Бы вают
люди
работающие
и
люди ,
«состоящие
пр и».
В
эт ой
последней
позиции
создаются
наиболее
благоприятные
условия,
чтобы
с
бухгалтерской
дотош­
ностью
подсчитывать
все
огре хи
и
просчеты
того,
кто
заня т
неп оср едс тве нно
делом.
Вед ь
в
к онце
концов
Прончатов
неб ез гр ешен,
а
Виш няко в
кое
в
чем
прав.
Не
понимая,
не
чувствуя
сут и
вещей,
он
фактов
обыч­
но
не
перевирает,
только
толкует
их
по-своему.
И
очень
важно,
чтобы
люди,
зн ающ ие
д ело
и
умеющие
его
де­
лать
(в данном случае Прончатов и секретарь обкома),
находили
др уг
друга,
что бы
меж ду
ними
возникали
ду­
ховные
ко нтакты ,
при
которых
взаимное
по нима ние
подкреплялось
бы
взаимной
требовательностью,
а
не­
нужность
деятелей
вишняковского
т ипа
становилась
бесспорной
и
оче ви дн ой.
Сегодня
ж изнь
решительно
отвергает
благие
декларации,
не
по дкр епл енн ые
реаль­
ной
полезной
работой,
и
здесь
Виль
Липатов
чутко
прислушивается
к
голос у
ж изни.
Основные
соображения,
высказанные
пи сат еле м,
серьезны
и
актуальны.
Но
ог рани чит ь
разговор
только
36


э тим
было
бы,
оче ви дно,
неверно.
Ибо
кое-что
очень
существенное
автору
не
удалось,
а
кое-что
все рь ез
на­
стораживает.
В.
Ли па тов
настолько
увлечен
своим
героем,
Ол е­
гом
Олеговичем
Прончатовым,
что
временами
его
по­
в есть
начинает
н апо мин ать
оду,
где
трезвому
худ оже­
ственному
анализу
места
н ет.
Иногда
к ажетс я:
еще
немного,
еще
чут ь- чут ь,
и
Прончатов
воспарит
над
ок­
ружающими.
Я,
разумеется,
не
против
того,
чтобы
мно­
гочисленные
достоинства
героя
бы ли
подчеркнуты,
вря д
ли
только
стоило
дел ать
это
за
счет
других
пер со на­
жей,
насильственно
уводя
их
в
те нь
ради
в озв ыше ния
Олега
Олеговича.
Е щел уже,
что
безудержное
ав торское
умиление
вы­
зывают
те
черточки,
особенности
героя,
которые
в
лю­
бом
д ругом
человеке
вряд
ли
о бра довали
бы.
Вспом­
ним
благодушную
главку,
где
описана
поездка
Прон-
чатова
и
его
друга,
директора
Анис имо в а,
на
бюро
обкома.
В
конце
апреля
они
по слал и
в
обл асть
зани­
женные
сводки
о
выпол не нии
плана,
и
перед
самыми
праздниками
их
выз ва ли
на
бюро,
дабы
сдел ат ь
стро­
гое
внушение,
обязать
в
кратчайшие
сроки
и
так
да­
лее.
На
это-то
и
рассчитывали
проказники-директора,
ибо
щед рой
платой
за
несколько
мину т
неприятного
разговора
был и
п раз дни ки,
про вод имые
в
городе, «три
городских
джаза
и
филармония,
тайн ы
кулис
област­
ного
театра,
загадочная
улыбка
Риты
—
академико-
вой
жены...». То-то
славно!
Однако
новый
перв ый
с ек­
ретарь
обкома
рас кус ил
озорников
и
в
наказание
рас­
порядился
сразу
после
бю ро
отправить
их
домой,
в
ло но
семьи.
Неприятно,
когда
взрослые
люди
дают
по­
вод
и
возможность
обходиться
с
собой,
как
с
нашко­
див шими
школьниками.
Странно
в ыгляд ит
и
секретарь
обкома,
с
готов н ос тью
этой
возможностью
воспользо­
вавшийся.
Вообще,
представления
о
правах
старшего
по
должности
п орой
приобретают
у
Липатова
неожи­
данные
аспекты,
и
мы
с
изумлением
читаем
ласковые
строки
о
том,
как
Иван о в,
пре жн ий
директор
сплав-
конторы,
милейший
че л ов е к, «любил шутливо щелкать
Прончатова
по
носу
желтым и
от
никотина
пальцами,
приговаривая:«Ану,
не
з адир ай
нос!»
Подобные
смещения
нравственных
акцентов,
конеч­
но,
не
определяют
об щей
нравственной
интонации
по­
37


вествования,
хо тя
и
влияют
на
нее.
О бъяс няю тся
они
в
значительной
степени
торопливостью,
которая
у
Ли­
патова
д ает
о
себе
знать
до вол ьно
явственно.
Он
у ме­
ет
работать,
но,
каж ется ,
как
и
герою,
слишком
мног ое
про ща ет
себ е
за
это
умение.
А
вообще
это
совсем
не
про стой
вопрос
— что
мож­
но
и
что
нельзя
прощать
лю дям
на
работе
и
лю дям
около.
2
В
пь есе
И.
Дворецкого
«Человек со стороны»
очень
точно
воспроизведена
си сте ма
отнош е ний ,
подмеченная
драматургом
на
большом
з ав оде.
Система
отношений,
против
которой
сам ой
с утью
своей
направлены
идеи
научно-технического
п ро гр есса.
Это
отношения,
осно­
ванные
на
цепочке
неправд,
замкнутые
в
ней,
когда
о дна
неправда
цепляется
за
другую,
переходит
из
з ве­
на
в
звено.
Когда
свер х задач а
человеческой
деятель­
нос ти
сводится
не
к
том у,
чтобы
работать
как
можно
лучше
и
сделать
как
м ожно
боль ше ,
а
к
т ому,
чтобы
наиу д ачн ейш им
обр аз ом
д оложи ть
в
вышестоящую
инстанцию
о
проделанной
работе,
и
все
направлено
на
то,
чт обы
работа
оце нивал ас ь
именно
по
это му
до кл аду
в
соответствующей
инс та нции,
а
не
по
сделанному
ре­
ально.
Такие
отношения
прежде
всего
р аз вр ащают
л юдей
профессионально.
Ве дь
в
тако й
ц еп очке
ра з ница
меж­
ду
компетентными
раб отн ика ми
и
некомпетентными
исчезает.
Люди
непрофессиональные
чувствуют
себ я
вполне
на
м есте,
а
люди
профессиональные
чувствуют
се бя
не уютн о,
ибо
их
про фессион ализ м
бывает
ни
к
чему.
От дача
от
тех
и
от
др уг их,
в
сущности,
о динак о­
ва,
а
это
не
только
создает
условия
для
утраты
квали­
фикации,
это
ра зв ращае т
и
нравственно.
И
вот
в
эт от
п орядо к
отн ош ени й,
десятилетиями
ск ла ды вавшийс я
на
б ольшом
зав од е,
порядок,
в
кот о­
рый ,
не
умея
сопротивляться
ему,
постепенно
пр ивы­
кая,
втягиваются
в
нем ал ом
количестве
и
вполне
до­
стойные
люди,
ввергнут
нов ый
ч е лове к, «человек со
с т ор оны», инженер Алексей Чешков.
Он
появился
не
сам
по
се бе,
его
пригласило
руководство
з аво да,
ибо
понимало,
что
завод
работает
плохо,
что
так
в
совре­
38


менных
условиях,
в
условиях
научно-технической
ре­
волюции,
работать
нел ьзя .
Этот
хар актер ,
едва
родившись,
сра зу
вызвал
спо­
ры.
Существует
т очка
зр ения,
что
наконец-то
появ и лся
тот
самый
нынешний
положительный
геро й,
которого
многие
искали
и
он
мало
к ому
удавался
—
и
вот
нако ­
нец
удался
вполне.
Раздавались
и
голоса
пр ямо
противоположные,
к огда
говорили:
како й
же
это
п оложи те льн ый
геро й,
он
хам,
он
бестак тен,
не
умеет
лад ить
с
людьми,
по­
нимать
их,
он
гот ов
всех
подстричь
под
одну
гребенку,
он
ж есто к,
нег ум анен
и
т.
д .?!
Мне
ка жет ся,
эти
споры
нужны
и
плодотворны
до
тех
по р,
по ка
не
сводятся
к
рассуждению
о
том ,
пра­
виль но
ли
пос ту пил
И.
Дворецкий,
выдавая
Чешкова
за
современного
героя.
Когда
споры
зах одят
в
эту
плоскость,
они
становятся
со вер шен но
схоластически­
ми
и
не нужным и.
Драматург
в
данном
случае
зорко
подметил
ж изненн ый
социальный
тип,
который
скла­
дывается
в
сегодняшней
действительности.
Идеи
науч­
но-технического
прогресса,
идеи
экономической
рефор­
мы
захватывают
так
или
иначе
все
больший
круг
лю­
дей .
Появление
Чеш к овых
обусловлено
временем.
Они
рождаются
на
наших
гл аза х,
сейчас.
Человеческий
тип
в
д вижении,
в
развитии,
он
далек
от
завершенности.
И,
как
всяк ий
человеческий
т ип,
который
пребывает
в
стадии
формирования,
он
имеет
несколько
перспектив,
разных
путей,
которые
в
какой-то
момент
м огут
доста­
точн о
р езко
разойтись.
И
самый
конфликт,
кот оры й
затронут
И.
Дворец­
ким
в
пьесе,— это
живо й
конфликт,
движущийся,
изме­
няющийся
во
времени.
Еще
раньше
мне
довелось
читать
сцена рий ,
пе рво­
основу
нынешней
пьесы.
Ес ли
и
сейчас
содержание
ее
в
кругу
б урно
о бсу ж даемых
проблем,
то
тогда,
лично
для
меня,
на писа нно е
И.
Дворецким
бы ло
ошеломи­
тельно
ново.
У
ме ня
не
возникало
с омн ений,
правильно
ли
действует
герой.
Да,
только
так,
тол ько
таки ми
спо­
собами
надо
ломать
рутину
—
пусть
жестко,
беспо­
щадно,
е сли
она
сопротивляется,
с
трудом
поддается
ломке.
Потом
уже
родились
кое -ка кие
со мнен ия
на
сей
счет:
а
нет
ли
в
действиях
Чешкова,
безусловно
борю­
39


щегося
за
правое
дело,
зачатков
диктаторства?
Не
есть
ли
это
рождение,
в
самой-самой
изначальной
ст адии,
маленького
«диктатора», который будет расставлять
л юде й: «Ты стой здесь,
ты
здес ь
и
не
рассуждай,
ибо
я
лучше
зна ю,
как
на до
раб от ать,
и
д ок азал
это.
А
если
го лова
или
ноги
вылезают
из
уготовленных
мерок,
на до
подравнять».
Бор ясь
против
безответственности,
к огда
человек
чувствует
се бя
винт иком ,
от
которого
ни чего
не
зависит,
Чешков,
сам
того
не
з амеч ая
и
не
желая,
рожда ет
иную
безответственность
и
ину ю
си­
стему
винт ик ов.
Так
допустимы
ли
те
с пос обы
борьбы
за
справедливость,
к
которым
он
прибегает,
'даже в
крайних
обстоя тел ь ст вах,
по каз ан ных
в
пь есе?
Вопросы
я вно
не
пр аздн ые
и
не
прос ты е.
Убед и тел ь­
нейшее
тому
св идете ль ст во
—
прямо
противоположные
точки
зрения
на
характер
и
с пособ
действий
Че шков а,
высказанные
на
страницах
журн ала
«Вопросы литера­
туры»
у важ аемыми
и
авторитетными
командирами
производства,
генеральным
директором
станкострои­
тельного
объединения
имен и
Я.
М.
Свердлова
Г.
Ку ла­
гиным
и
гла вн ым
инже нер ом
московского
при боро ­
строительного
завода
«Манометр»
А.
Нагаткиным.
Если
уж
люди,
прямо
и
непосредственно
связанные
с
тем
дел ом,
о
к ото ром
идет
ре чь
в
пьесе,
вступают
в
горячий
спор,
знач ит ,
и
героя
драматург
нашел
реаль­
ного,
совр ем енно г о,
и
конфликт
ощутил
ж ивой,
важ­
ны й,
приче м
ощутил,
подметил
и
начал
осмыслять
его
чре зв ычай но
своевременно.
И
я
дум аю,
что
спо ры,
вс пыхну вшие
вокруг
п ье­
сы ,—
это
действительно
сп оры
о
жизни,
о
ее
пр обле ­
мах
и
тенденциях,
а
не
о
том , «правильно»
показан
Чеш ков
или
«неправильно», положительный он герой
или
недостаточно
пол ожит е ль ный.
Помнится,
когда
зашел
ра згов ор
(в тот еще раз,
при
чтении
сц енари я ), какому актеру играть Чешкова,
я
перебирал
в
памяти
актеров,
в
сам ой
внутренней
су ти
которых
заключена
жесткость,
властность,
напо ­
ристость
и,
может
быт ь,
даже
способность
подавлять
окружающих.
Это
представлялось
единственным
спо­
собом
решения
х арак тер а.
Когда
стало
известно,
что
в
Московском
театре
на
Малой
Бронной
в
спектакле
А.
Эфроса
Чешкова
репе­
тирует
А.
Грачев,
в
актерской
природе
ко торо го
доми­
40


нируют
доброта,
незлобивость,
утонченная
духов­
ность—
черты,
которые
больше
присущи
Алеше
Ка­
рамазову,
чем
Пешко ву ,—
меня
это
несколько
насторо­
жило.
(Сейчас,
кс тати ,
А.
Грачев
действительно
играет
Алешу
Ка рама зов а
в
постановке
тог о
же
режиссера.)
Пешковым
же
А.
Гр ач ева
трудно
было
представить.
В
действительности
пол учил ос ь
реш ение
ха ракте ра,
которое
пр едставл яет ся
очень
инте ре с ным,
хотя,
разу­
м еет ся,
отнюдь
не
единственно
возможным.
Выхватив
кусок
живо й,
неприглаженной
жизни,
драматург
предоставил
театрам
большой
п рос тор
для
размышлений
о
то м,
как,
в
каких
направлениях
будут
развиваться
увиденные
им
конфликты,
характеры,
судьбы.
Каким
виделся
Пешков
А.
Эфроса
и
А.
Грачева?
Когда
он
появляется
на
сцене
и
на чин ает
говорить
р ез­
кос ти,
на чин ает
даж е
хамить
кому-то
из
окружающих,
это
производит
особенно
неприятное
впечатление.
По­
тому
прежде
всего,
что
Пешков
в
основе
сво ей
че лов ек
мягкий
и
незл о бив ый.
Мягкий,
незлобивый,
добрый
че­
ловек,
который
всем
своим
существом
осознал,
что
он
в
данный
момент
должен
быть
жестким,
должен
бы ть
не прим иримы м,
потому
что
ина че
ту
систему
в заим о­
отношений,
которая
на
заводе
сложилась,
он
поломать
не
см ожет .
А
когда
че лове к
не
ум еет
быть
жестким,
стукнуть
кулаком
по
столу,
но
поставлен
в
условия,
когда
он
должен
быть
жестким,
то
его
стучание
кулаком
выгля­
дит
гора здо
непр ия т нее,
чем
у
того,
для
ко го
оно
пр и­
в ычно.
Неорганично
получается,
немного
смешно,
не­
профессионально
как-т о .
Пешков
в
Театре
на
Бр онно й
обретает
вынужден­
ный
«профессионализм»
в
стучании
кулаком
по
столу,
поначалу
пытаясь
з адав ить
в
себе
доброту
и
мягкость,
полагая,
что
в
данном
случае
эти
качества
не
нужны,
идут
в
ущерб
делу.
И
постепенно
происходит
в
это м
спектакле
процесс
возвращения
Пе шко ва
к
самому
себе,
но
к
самому
себе
на
новом,
что
ли,
ур ов не.
Он
начинает
понимать:
да,
в
дан ный
момен т
и
в
данном
месте
для
установления
производственной
дисципли­
ны,
сознательного
и
ответственного
отношения
людей
к
дел у
нужны
р езко сть
и
ж естко сть :
благодушие,
у пое ние
прежними
успехами,
славой
завода
зашли
41


сл ишк ом
далеко.
И
в
то
же
время
доброта,
человеч­
ность
в
любил
обстоятельствах
—
отнюдь
не
лишние
качества,
и
освобождаться
от
них
ни
в
коем
случае
не
следует.
И
именно
поэтому
да же
в
ситуациях,
требую­
щих
самых
б о лезн енных
ре ше ний,
геро й
о стае тся
чело­
вечным.
Повторяю,
к
этому
оптимальному
варианту
он
приходит
не
сразу,
а
через
труд ны е
сто лк но вения
с
лю дь ми,
через
их
возмущение
и
обиды,
не
всегда
безос­
новательные.
Гуманизм
Чешкова,
каким
он
пр едст ает
в
финале
спектакля
на
Бронной,
не
только
в
том,
что
он
борется
за
условия,
в
которых
б ыли
бы
максималь­
ные
предпосылки
для
работы
честной
и
нравственной.
Его
гуманизм
еще
и
в
том ,
что
он
утверждается
в
ис­
тине:
по
дороге
к
э той
достойной
цели
то же
нельзя
забывать
о
гуманизме.
Гуманизм
—не
только
в
итоге.
Он
еще
и
неотъемлемый
компонент
—
не
единственный,
разумеется,—
в
средствах
достижения
итога.
Тот
момент,
когда
Чешков
говорит
примерно
сл е­
дующее: «Что же вы думаете,
мне
п рият но
выступать
в
каче ств е
злод ея,
ко торы й
вс ех
дави т
и
разгоняет;
что
же
вы,
не
понима е т е,
сколь
мучительно
трудно
так
де­
ла ть?»— оче нь
важный
момент
спектакля
Театра
на
Б ро нной.
Момент,
когда
натура
Чешкова,
к отору ю
он
в
себе
пы талс я
подавить,
берет
свое.
Но
она
стано­
вит ся
при
э том
обогащенной,
закаленной.
Это
необы­
ча йно
существенный
н юанс
спектакля,
и
возможность
его,
безусловно,
в
пьесе
бы ла
заложе на .
Допускаю,
что
пьеса
д ает
основания
и
для
д ругой
трактовки
героя,
когда
пер ед
нами
п ре дстане т
изна­
чально
властный,
на пор ист ый,
ни
на
минуту
не
сомне­
ва ющ ийся
в
св оих
действиях,
в
своей
правоте
человек,
к от орый
ка ким
входит
в
спектакль,
так им
и
уходи т.
Та кой
спектакль
то же
б ыло
бы
интересно
увидеть.
Вс ем
нам,
н авер ное,
так
или
инач е
приходилось
стал­
киваться
с
молодыми
одаренными
людьми,
одержимы­
ми
делом,
но
порой
забывающими
о
нравственной
с то­
роне
этого
дела,
о
тех ,
вместе
с
кем
им
предстоит
его
делать.
Очевидно,
с пе кта кль,
который
я
сейчас
пыт а­
юсь
вообразить,
был
бы
в
большей
или
меньшей
сте­
пени
спр оецир ов ан
именно
на
эту
категорию
люде й,
на
другую
модификацию,
другое
ответвление
найд е нно го
драматургом
жизне нно го
типа.
В
этом
случае
спек­
такль,
наверное,
по ста вил
бы
и
иные
вопросы:
а
до
42


како й
степени,
до
какого
момента
Чешков
полезен
де­
лу?
И
в
какой
мо мент
де йств ия
его
пой дут
д елу
во
вре д?
А
Чешков
с
Бронной
будет
увольнять
старых
сек ре­
т арш,
инженеров,
которые
не
соответствуют
должно­
ст и,
но
будет
делат ь
это
с
б олью,
ви дя
в
них
не
про­
сто
«производственные единицы», но людей,
пер еж и­
вающих
мучительные
драмы.
И
в-этом,
мне
думается,
определенная
гарантия,
что
такой
герой ,
не
по б ояв­
шись
быт ь
не пр ист упны м,
когда
ну жно
на ла дить
раз­
валившееся
дело,
уволить
негодного
раб отни ка,
не
по­
боявшись,
ес ли
надо,
употребить
власть,
в
то
же
в ремя
не
злоупотребит
ею,
не
допустит
несправедливости
и
произвола.
Ду ма е тс я, «Человека со стороны»
нередко
вообще
понимают
узко,
в идя
в
нем
конфликт
«технократа»
Чешкова
с
от став шим и
от
жизни
руководителями
про­
из во дства
старой
закал ки .
Кон ечн о,
это
в
пье се
ес ть,
но,
пр аво
же,
не
только
это.
Моло дой
режиссер
Владимир
Кузенков
поставил
в
Московском
драматическом
театре
им ени
Станислав­
ского
не
новую
пьесу
И гна тия
Дворецкого
«Генерал
Чеп ра ков
в
отс та вке » (прежде она называлась «Тра с­
са »), действие которой относится к 1956 году,
и
не
только
поставил
сп е кта кль,
но
и
сыграл
главную
роль.
Спектакль
этот
не
удался
во
многом,
и
вр яд
ли
им еет
смысл
сегодня,
по
прошествии
нескольких
ле т,
п од роб­
но
разбирать
его
недостатки.
Однако
бы ло
в
нем
од но
существенное
достоинство:
Владимир
Кузенков
пони­
ма л,
зач ем
в
1973 году,
когда
по
вс ей
стране
шел
«Че­
ловек
со
стороны»,— зачем
нужно
об раща ть ся
к
«Ге­
нералу
Чепракову
в
о т ст ав ке». Режиссер верил,
что
он
знает
о
Чепракове
больше
других
и
обязан
поделиться
своими
знаниями:
отсюда
и
рискованное
ре ше ние
са­
мому
выйти
на
сцену
в
роли
ген ерал а
в
отставке.
От­
сюда
все
лучшее,
что
бы ло
в
спектакле.
...К удивлению,
даж е
негодованию
многих
началь­
ни ком
с трои те льст ва
высоковольтной
лини и
в
Сибири
назначается
Чепраков,
бывший
военный,
не
эн ер ге­
тик,
вообще
человек
малообразованный,
из
тех ,
кт о,
по
мнен ию
главного
инженера
А бр о симо ва, «лучше
всего
умеет
председательствовать
на
собраниях».
Вы
сразу
убеждаетесь,
что
конфликт
Чепракова
с
се рьез­
43


ным,
опытным
специалистом
Абросимовым
не избеж ен .
Конфликт
как
будто
до стато ч но
примелькавшийся...
Вот
тут-то
Кузенков
и
говорит
сво е
сл ово ,—
гов ор ит
в
полном
согласии
с
тем ,
что
написано
драматургом.
Конечно,
промышленности,
строительству
ну жны
специалисты.
И
сам
И.
Дворецкий
пишет
«Человека
со
с торон ы », где явственно выражает свое сочувствие
«технократу»
Пешкову.
Как
же
согласовать
симпатии
драматурга
к
Чепракову
и
Пешкову
—
они
ведь
ант и­
поды...
Нет,
не
антиподы!—утверждает
своим
спектаклем
Кузенков.
Он
выстраивает
не
столкновение
между
эне р гич ным,
но
нев еже ств енны м
начальником
и
обр а­
зова нны м
главным
инженером,
но
столкновение
между
человеком,
живущим
по
при нципу
«сделать или уме ­
ре ть», и другим,
вполне
добросовестным,
для
к ото рого,
однако,
такой
дил е ммы
не
существует.
Исступленная
эта ,
до
последней
точ ки
преданность
д елу
сближает
Пешкова
с
Чепраковым,
который,
вп ро чем,
уже
тогда,
в
1956- м ,
понимал,
что
в ремя
его
как
руководителя
п роход ит.
«Сделать или умереть»
—
фор му ла
опасная,
е сли
понимать
ее
расширительно.
Си ла
Чепракова,
резкое
обаяние
его
натуры
в
то м,
что
ф орму лу
эту
он
держал
ис клю чит е льно
для
себ я,
не
распространяя
ее
на
окру­
жающих,
тем
более
подчиненных.
Он
заботился
о
лю­
дях
и
хотел,
чтоб ы
труд
для
них
был
радостью.
Для
нег о
самого
тр уд
тож е
радость,
но
еще
и
самосожже­
ние.
И
люди,
в
х арак тере
которых
—
бра тьс я
только
за
сам ое
трудное,
да же
с
риском
навсегда
надорваться,
такие
люд и
будут
нужн ы
в сег да,
в
том
числе
и
в
ус ло­
виях
научно-технического
прогресса.
Нет,
п уть
от
Чеп­
ракова
к
Пешкову
— прямой,
и
через
первого
легче
по­
нять
вт орого.
А
то,
что
суть
чепраковской
одержимости
не
всеми
и
не
всегда
правильно
понимается
(«Пора военной ро­
мантики
прошла...
Он
ис коп а емо е»), и присущее герою
трезвое
по нима ние ,
что
его
во т-вот
—по
справедливо­
сти—
обойдут
те,
кто
образованней
и
моложе,
броса­
ют
на
фигуру
Чепракова,
какой
п о казана
она
в
Театре
им ени
Станиславского,
трагический
отс ве т.
У
Кузенкова
ест ь
отличные
сцены.
Эта,
например,
44


когда
замкнутый,
властный,
отнюдь
не
скло н ный
к
р еф­
лексии
Чепраков
в
минуту
отчаяния
звонит
редактору
областной
газеты
с
просьбой
не
печатать
критическую
статью
о
с трой ке . «Полный разгром мне будет!
На
кол­
лектив
п лохо
подействует!
Кол ле кти ву
вер а
нужна...
Прошу
вас
ясно:
не
бейте!
Дайте
нам
до
весны
до­
жит ь!..» Чепраков
Кузенкова
мучительно
в ыдав л ивает
не с войс тв енные
ему
слова,
которые
во
сто
кра т
тяже­
лее
оттого,
что
на
другом
конце
провода
их
могут
об ъ­
я снить
п росто
шкурным
страхом,
б ояз нью
ответствен­
ности.
Он
идет
на
это
мучительное
испытание
собст­
в е нного
достоинства,
ибо
с трой ка
важн ей
всего,
а
кто
же,
ес ли
не
он,
сможет
довести
ее
до
весны,
к огда
забо­
лоченная
часть
трассы
окажется
позади
и
бу дет
уже
ле гче...
И
о дно
отступление
в
прошлое.
1961 год,
в
Москов­
с ком
др а матиче ско м
театре
(в том,
который
се йчас
ра­
ботает
на
Мал ой
Бронной,
а
тогда
раб отал
на
Спарта­
ковской)
режиссер
Андрей
Гончаров
ст авит
давнюю
пьесу
Бориса
Горбатова
«Закон зимовки» .
...Тревожная музыка электроинструментов.
На
сце­
не
о дин
человек
—
Фе дор
Х арит о нов.
Он
говорит
мед­
ленно,
в ес к о: «Мы должны были судить нашего про­
ра ба
Степана
Грохота
нашим
общественным,
тов а ри­
щеским
су дом ...» В правом углу сцены возникают очер­
тания
огром н ой,
тя жел ой,
неподвижной
фигуры
самого
С тепа на
Грохота.
Потом
двое
м едл енно
сходятся,
до л­
го
и
неотрывно
смотрят
друг
д ругу
в
глаза,
цедя т
скво зь
зубы
р езки е,
безжалостные
фразы.
Это
з аст ав­
ка,
пролог.
Упругие,
нер вные
ритмы
возникают
с
самого
начала
спектакля.
Только
что
слушали
зимовщики,
строители
Северного
порта,
речь
нового
нач аль ни ка
Ив ана
Ив а­
новича
Бута.
Холод ом,
отчужденностью
повеяло
на
них
от
этого
севастопольского
моряка.
Они
увидели
сухо­
го,
черствого
человека.
Они
еще
не
знали,
как
фа на­
ти чно
и
упрямо
предан
делу
начальник.
А
Сте пан
Гро ­
хот
п онял
еще,
что
Бут
не
н амере н
подчиняться
его,
Грохота,
огром н ой
и
необузданной
силе.
Степан
произносит,
недобро
усмехаясь: «Большая
у
нас
с
ним
игра
бу дет!» «А порт?» —
это
сп ро сил
Фе­
дор
Харитонов.
Пауза.
Степан
м едл енно
пошел
к
дв е­
ри.
Что
он
скажет?
Во
всяком
случае,
скажет
очень
45


важное.
Подошел,
открыл.
Потом,
ре зко
обернувшись,
бросил
Федору,
как
нечто
сам о
собой
разуме юще ес я:
«Порт здесь ни при чем». Хлопнула дверь.
Стремительно
зав язы в ается
гл авн ый
конфликт
спект акля .
Сталкиваются
с ильны е
харак теры,
которые
нельзя
ни
примирить,
ни
удержать
от
столкновения.
С
кем
строители?
С
«рубахой-пар н ем », со «с во им
бра­
то м»
Степаном
Грохотом
или
с
неприступным,
у шед­
шим
в
ледяную
броню
Бутом?
Зимовщики
любили
С теп ана
и
не
любили
началь­
ника.
Из девал ись
над
его
приказами,
саботировали
их.
«Да,
он
не
з нал
Сев ера ,
наш
моряк,—
вс пом инае т
Фе­
дор
Харитонов.—
И
мы
стали
смеять ся
над
ним.
См ея­
лись
зл о бн о ». Больше всех изощрялся Степан,
подстре­
кая,
ра стр авл яя
людей.
А
начальник
был
все
так
же
нетерпим
в
общении,
замкнут,
сух.
Он
требовал
выпол­
не ния
приказов,
и
только.
Так
б ыло
до
тех
пор,
по ка
строители
не
по няли,
что
для
Степана
единоборство
с
Бутом
—игра,
иг ра
страшная,
в
которой
он
тешит
с вое
властолюбие
и
на­
ходит
применение
своей
ди кой,
н еп окорн ой
силе.
Це на
это й
игр е
—
двадцать
недостроенных
метров
причала.
Прозрение
б ыло
нелегким,
и
первым
прозрел
Фе­
дор
Хар ит оно в.
У
п ятидесятитр е х летн его ,
усталого,
по­
видавшего
виды
человека,
у
бродяги,
в
ж изни
которого
толь ко
и
б ыло
святого,
что
дружба
со
Степаном,
вдруг
появилось
непреодолимое
желание
с
пол ным
правом
сказать
л ю дям: «Мой порт.
Я
его
с трои л».
И
это
же­
ла ние
оказалось
сильнее
тридцатилетней
дружбы.
Одна
из
ге р оинь
пьесы,
гидролог
Лена
Музыченко,
г о во р ит: «Что же главное в жизни?
Карьера?
Ерунда!
Честолюбие?
Не
з наю,
не
испытывала.
Дружба?
Но
вот
др уж или
два
человека
тридцать
лет
и
разошлись
в
оди н
прекрасный
день.
Из-за
чего?
Из-за
порта...»
И
ее
с о бесед ник
р езюм ир у ет : «Значит,
главное
в
жиз­
ни
—
порт».
Да,
гла вн ое
в
жизни
этих
людей
—
по рт.
И
потому
зимо вщ ики
не
любили
своего
начальника.
Он
призна­
вал
то лько
за
собой
способность
на
героизм,
на
сам о­
пожертвование,
оставляя
людям
о дно
беспрекослов­
ное
по вин ове ние
сухим,
чет ким
приказам.
Но
они
по­
ня ли,
не
могли,
в
к онце
концов,
не
понять,
что
и
для
н его
гл а вное
— порт.
И
когда
н адо
бы ло
решать,
черст­
46


вы й,
нелюдимый
начальник
или
недавний
всеобщий
л юбим ец
Степан
Г рохот ,
они
не
кол ёбля сь
решили:
на­
чальник.
Бута
играл
Аф ан асий
Кочетков.
За
непри ­
ступностью,
непроницаемостью
на чал ьн ика,
за
каждым
его
р езким ,
сухим
словом
чувствовалось
нервное
на­
пряжение
человека,
взявшего
на
себя
не пос ильну ю
тя­
жесть—
здесь,
на
далеком,
заметенном
снегами
ос т­
ров е,
быть
од инок им
среди
людей,
которыми
он
ру­
ко вод ит.
И
потом
мы
видели,
как
сваливается
с
нег о
эта
тя­
жесть,
как
делает
первые
шаги
навстречу
л юдям
нелю­
димый
чело в ек
Иван
Бут.
Тем
са мым,
которые
пове­
ри ли
ем у,
а
пов е рив,
простили
м ного е.
И
приш ло
нелег­
кое
по нима ние
це ны
эт ого
прощения,
п они мание
того,
что
п орт
—
это
люди,
которые
его
строят,
и
без
них
ем у,
Ивану
Буту,
нел ь зя.
Еще
оди н
расс каз
о
«человеке со стороны»... Н е б у­
дем
в
сегодняшних
спорах
заб ыв ать
о
непрерывности
тр ади ций
советской
литературы.
НЕПО СТОР ОННИЕ
ЛЮДИ
1
Геолог
Сал ае в,
ге рой
пье сы
азе рбай джан ског о
дра­
ма ту рга
Рустама
Иб ра гимб ек ова
«Своей дорогой»
(прототипом его был известный всей стране геолог
Фарман
С алман о в), открывает первое крупное место­
рождение
сибирской
нефти,
там,
где
мало
кто
из
его
к оллег
надеял ся
что-либо
найти.
Существовал
пл ан,
и
по
этому
пла ну
поиск о вые
ра­
боты
в
Тургуте
предусмотрены
не
б ыли.
Самовольно
переведя
эк с пе дицию
в
незапланированный
район,
Са­
л аев
ставил
под
удар
слишком
многое
в
своей
жизни.
Но
он
рискнул,
потому
чт о,
еще
не
переезжая
в
Т ургут,
почти
зн ал,
что
там
е сть
нефть.
Именно
п очти:
откры­
тие
можн о
научно
предвидеть,
обосновать,
но
его
не ль­
зя
гарантировать.
Так
что
и
профессиональную
удачу,
в езен ие
не
сл еду ет
здесь
сбрасывать'со
с четов .
Е сли
бы
С алаеву
не
повезло,
с
нег о
бы
строго
спросили
за
само ­
вольство,
а
тургутскую
нефть
нашел
бы
кто-то
д руг ой.
Через
год
или
через
пять
лет.
Са ма
гипотеза,
возмож­
47


но,
получила
бы
к
тому
времени
общественное
призна­
ние,
и
у
ге олога ,
пошедшего
по
пу ти
Сал аева,
все
пр о­
шло
бы
безболезненно,
гладко.
Но
страна
получила
бы
так
необходимую
ей
нефть
позже.
То,
что
этой
оттяжки
не
произошло,—
результат
творческого
ри ска,
творче­
ск ой
дерзости
Фарида
С алаева.
Умение
создавать
условия
людям,
по-настоящему
способным
работать,— один
из
ва жных
показателей
нравственного
зд оров ья
общества.
Но
какого
бы
совер­
ше нства
это
общество
не
достигло,
конфликты
конкрет­
ных
ситуаций,
конкретных
условий
все
равно
будут
су­
ществовать.
Ибо
н овое
неи збеж но
ут вер жда ет
се бя
в
борьбе
со
ст арым ,
а
старое
—
это
не
просто
тормоз,
ка­
мень
на
дороге.
Оно
тоже
когда-то
могло
бы ть
прогрес­
с ивным,
новым,
и
в
борьбе
завоевывало
се бе
право
на
жизнь.
Сегодняшние
ско выв ающие
каноны
—
это
не­
редко
вчерашние
правила,
не
гл упыми
и
не
косными
людьми
установленные,—
пра вила ,
с тро гая
планомер­
ность
которы х
тож е
необходима
в
серьезном
деле.
И
не
всегда
можно
определить
с
полной
безоговорочностью,
где
нужные
пр авил а,
а
где
сковывающие
каноны.
И
но­
во е,
случается,
оказывается
несостоятельным,
время,
во
всяком
с луч ае,
должно
п ройт и,
чт обы
новое
утвер­
д ило
свою
жизнеспособность,
нужность.
«Работайте,
как
вс е,
и
нечего
выпендриваться»,—
поучает
Салаева
чиновник
от
геологии
Г олубо й.
Он
до­
водит
до
абсу р да,
низ вод ит
до
приспособленчества
(как виртуозно умеют проделывать пошляки эту опе­
ра цию),—
доводит
и
низ вод ит
соображение,
которое
само
по
себ е
ни
абсурдным,
ни
приспособленческим
не
является.
Ест ь
пл ан
нефтеразведок,
не
с
потолка
в зя­
ты й,
над
ним
нем ало
умных
людей
работало
—
с
циф­
рами,
ф акт ами,
научными
данными
в
руках.
И
совер­
шенно
естественно,
что
к
самодеятельным
местным
коррективам
этого
пла на
они
не
м огут
отнестись
с
бе з­
оглядной
доверчивостью
и
всяческой
доброжелатель­
нос тью .
Когд а
через
много
лет
после
Тургута
Салаев
снова
с
неукротимой
решимостью
идет
на
ломку
устоявшего­
ся,
пр ивычно го ,
мы
с лышим
обращенные
к
нему
слова:
«Показуха и самореклама,
которые
отличают
стиль
твоей
работы
в
последнее
время,
м огут
принести
боль­
шой
вред
делу...
Все
с пециа лис ты
в
оди н
голос
счита­
48


ют,
что
тв ои
цифры
авантюра». «Они
ошибаются»,—
возражает
Салаев,
а
оппонент
з аканч ив ает
разговор:
«Они считают,
что
ошибаешься
ты». И мы не можем не
согласиться,
что
соображение
это
ре з онно,
при
том,
что,
несомненно,
сочувствуем
поз иц ии
Са лаев а,
пони­
маем
ее.
Драматург
втягивает
нас
в
сп ор,
где
п ра вого
и
виноватого
определить
не
так-то
легко.
Да,
пожалуй,
вообще
не
определить
о дноз нач но.
В
пьесе
«Своей дорогой»
есть
ра з мышле ния
о
том ,
ско ль
гу б ител ьны
нравственные
последствия
недобро­
совестности,
равнодушия,
сколь
не прим ирим ой
должна
бы ть
борьба
с
ними .
Но
драматург
уловил
и
друг ой
очень
существенный
конфликт
—
между
теми,
кто
в
главном
выступают
единомышленниками,
но
п ути
до­
стижения
главной
цели
представляют
по-разному.
Этот
кон фли кт
бывает
очень
тр уд ным,
потому
что
за
плеча­
ми
каждого
из
его
участников
своя,
выстраданная
п ра­
во та.
Но
без
подобных
конфликтов
движение
вперед
невозможно.
Салае в
не
ждал,
когда
ему
разрешат
поисковые
ра­
б оты
в
Тург уте ,
шел
на
самые
острые
столкновения.
Е сли
бы
Салаев
не
решился,
он
не
был
бы
Салаевым,
но
осуждать
его
за
это
бы ло
бы
невозможно.
Как
не­
возм ожно
бы ло
гарантировать
его
правоту,
безуслов­
ную
правильность
де йств ий, —
никт о
не
мог
этого,
в
том
числе
он
сам.
Заверенного,
застрахованного
от
неу дач,
«нерискованного»
риска
ни
в
какой
профессии,
ни
в
ка­
кой
жизненной
сфере
не
бывает.
И
здес ь
с тано в ится
особ енн о
очевидно,
что
пра во
на
риск,
на
полную
персональную
ответственность
—
очень
нелегкое
дело.
Но
кто
с каз ал,
что
хор оша я
ра­
бота
не
сопряжена
с
ри ск ом,
возм ожна
без
по лно го
на­
пря же ния
душевных
сил?
Кто
сказал,
что
хорошо,
ка­
чественно
работать
—
легко?
Качест венно
ра бота ть
—
трудно.
.
Судье
Ковалевой,
ге ро ине
пь есы
Игнатия
Дво рец ­
к ого
«Ковалева из провинции», предстоит разобраться
в
не
слишком
значительном,
но
запутанном
г раждан ­
ском
деле.
Нравственная
несимпатичность
махинаций
ответчиков
очевидна
и
нам,
зрителям,
и
самой
К ова ле­
в ой.
Но
нравственная
безупречность
работника
юс ти­
ции
в
данном
случае
заключается
как
раз
в
то м,
чтобы
отвлечься
от
эт ой
стороны
дела
и,
объективно
ус тан о­
Проверка
на
деле
49


вив
степень
виновности
ответчиков,
н ак азать
их
строго
в
соответствии
с
ней.
Такая
объективность
дает ся
совсем
непросто,
но
К о валева
рассматривает
это
как
естественную
пр инад­
ле жно сть
сво ей
работы.
На
эт ой
основе
и
возникает
ее
столкновение
с
прокурором
Торбеевым,
который
не
ло­
мал
себ е
голов у,
когда,
сразу
предположив
спекуля­
цию ,
в алю тные
операции,
на
три
дня
отпра ви л
в
ка­
меру
людей,
степень
и
хар акт ер
ответственности
кото­
рых
еще
только
п редс тоял о
установить.
Для
него,
Т ор-
беева,
преступление
было
очевидно,
а
раз
так
—
ка кие
еще
нужны
доказательства?
Отступив
от
закона,
он
отступил
и
от
нравственных
норм
нашего
обще ства .
Неквалифицированное
решение
Торбеева
вых о дит
да­
леко
за
рамки
чисто
профессиональной
проблематики:
за дум ыва ешь ся
над
тем,
что
хорошая
работа
немыс­
лим а
без
нрав ственн ой
щепетильности
ее
исполнителя.
Опасно,
когда
за кон
на рушаю т
отпетые
негодяи.
Но
разве
менее
опа с но,
когда
это
делают
люди ,
искр ен не
уверенные
в
своей
правоте?
Торбеев
абсолютно
искр е­
нен ,
бросая
Ковалевой
упрек
в
либерализме:
преступ­
лен ия
кал ен ым
же ле зом
выжигать
надо,
а
она
с
заве­
домыми,
с
его
точк и
зр ен ия,
спекулянтами
возится.
Всем
ход ом
д рама тург иче ско го
действия
обнаруживает
Игнатий
Дворецкий
глубокую
неправоту
Торбеева,
ут­
ве ржда ет
мысль
о
то м,
что
с
несправедливостью
нельзя
бороться
несправедливыми
методами.
И
еще
одно
обвинение
выдвигает
против
Ковалевой
Торбеев
—
«в непрофессионализме» .
В
ответ
же
на
просьбу
председателя
областного
су да
Фо мина
обосно­
ва ть
с вое
обвинение
вскользь
замечает: «Я сказал вам
это
в
частном
порядке».
Сн ова
полемика
о
профессио­
нализме,
об
умении
работать
оборачивается
моральной
ст о роной.
Важнейшая
точка
пьесы
— открыто
пу бли­
цистический
ответ
Торбееву,
вложенный
драматургом
в
уста
Ф ом ина : «...Кому вы еще говорили или скажете
то
же
самое
в
частном
порядке?
Пр едпо чита ю
сканда­
лы.
Н е навижу
т ихие
об вине ния ,
ко гда
ни
друзья,
ни
единомышленники
не
м огут
встать
на
защиту,
потому
что
все
протекает
так
скрыто
и
незаметно,
как
ползу­
чая
пневмония...
В
частном
по р ядке
говорят,
когда
нет
прямых
доказательств,
когда
властвуют
см ут ные
п ред­
пол оже ни я,
субъективные
оце нки ,
когда
налицо
стрем­
50


ле ние
обойти
норм ы
партийной
этики
и
законность».
Окажи сь
в
той
конкретной
ситуации
у
Торбеева
больше
единомышленников,
и
прилипло
бы
это
к
Ко­
валевой:
есть
мнение,
что
не
соответствует
занимаемой
должности.
Существует
же
такое
вкрадчивое
и
цепкое
порождение
коридорно-кабинетной
конъюнктуры,
ко­
торое
отливается
в
безличную
формулу,
возникающую
будто
бы
из
п рост ран ства : «Есть мнение...»
Че лове к
менее
убежденный,
ст ойки й,
чем
К о валева,
мог
бы
за­
мотаться,
сби ться,
потерять
себя
в
отчаянных
попыт-
как
оп ров ерг нуть
навет.
А
как
можно
опровергнуть
н ечто,
в
сам ой
реальности
св оей
ускользающе-недока-
зуемое?
Ярл ык
ес ть,
а
апе ллиро ва ть
не
к
кому...
Не
всегда
х ват ает
сил
остаться
неза виси м ым
от
упомянутой
выш е
крылатой
формулы,
подняться
над
ней,
не
принять
в
расчет.
Однако
неза вис им о сть
эт а,
в
основе
ко то рой
высокоразвитое
ч ув ство
до сто инс тва
че лове ка
и
г раж данин а,
опять-таки
я вляет
со бой
при­
зн ак
качеств ен но й
работы,
ее
непременную
от лич и тель­
ную
чер ту.
Приметным
явлением
искусства
последнего
вре­
мен и
ст али
сценарий
и
пьеса
А.
Гельмана,
лег шие
в
ос­
нов у
фи льма
«Премия», спектаклей «З а с е да ни е
парт­
ко ма », поставленных в разных театрах страны.
Автор
решился
без
добавок
и
«утеплений»
по каз ать
на
сцене,
на
экране
одно
заседание
парткома
—
во
всех
подроб­
нос т ях,
от
нач ала
до
зав ер шени я.
Ря ды
стульев,
ст ол
президиума
на
возвышении;
плакат
—
из
те х,
что
принято
наз ыв ать
наглядной
аги ­
тац ией ;
строительные
конструкции
в
глубине
—
т ак,
подчеркнуто
пренебрегая
какими
бы
то
ни
б ыло
сцени­
ческими
эффектами,
офо рм ил
художник
И.
Попов
спектакль
Московского
Художественного
теат р а,
кото­
рый
наз ыв ает ся
«Заседание парткома». Ге рои ход ят п о
за лу
заседаний,
поднимаются
к
столу
президиума,
вы­
с ту пают
или
произносят
реплики
с
ме ста
—
вот,
соб­
ственно,
и
в се,
что
происходит.
Самое
интересное
в
этом
спектакле
—
бригадир
Ва­
силий
Тр офим ович
Потапов,
сыгранный
Олегом
Ефре­
мовым.
Как,
вп рочем ,
самое
интересное
в
фильме
«Премия»
—
это
Потапов
Евгения
Леонова.
51


Леонов
играет
Потапова
человеком
добродушным,
в
чем-то
да же
на ивным,
и
здесь
ест ь
своя
ло гик а:
мы
з аду мываемс я
о
то м,
что
честность
и
правота
не
об я­
заны
громко
о
себе
заявлять,
чтобы
быть
замеченны­
ми
и
понятыми.
Ефремовский
герой
рез ок,
п орой
не­
до бр
и
ехиден:
безобразия,
которые
происходят
на
стройке
и
ряд ятс я
в
одежды
объективных
сложностей,
повлияли
на
его
характер
отнюдь
не
благодарно.
Он,
ка жется,
наперед
з нает
в се,
что
ему
скажу т ,
пытаясь
успокоить,
утихомирить.
И
с
веселой
злостью
убежда­
ясь ,
что
сказ ано
ожидаемое,
тут
же
выд вигае т
убий­
ственный
контраргумент.
У
н его
обостренное
чут ье
на
любую,
са мую
из ощр е нную
демагогию,
в
его
присут­
ствии,
под
обстрелом
его
коротких
и
точных
р епл ик,
она
обнаруживает
себя,
ста но витс я
очевидной
и
я вной.
А
за
всем
эт им
—
органическая
гражданская
ак тив­
ность
и
такое
человеческое
достоинство,
которое
ус то­
ит
под
любым
напором.
Именно
это
чувство
достоинства
прежде
всего
за­
ставило
Потапова
и
его
бригаду
задуматься
о
со ци­
альной
природе
тех
пр ем ий,
которые
начисляются
ра­
бочим
руководством
тр еста ,
о
том,
что
премии
эти
сли шк ом
похожи
на
подачки.
Именно
нравственное
неприятие
такой
формы
поощрения,
такой
системы
в за­
имоотношений,
при
кот орой
премия
становится
актом
благотворительности
и
маленькой
компенсацией
за
д лите льн ые
простои,
заставило
л юдей
взяться
за
э ко­
номические
р ас четы
и
потом,
утвердившись
в
своей
правоте,
о т казат ься
от
премии
и
потребовать
создания
таких
у сло вий,
при
ко торы х
рабочий
мог
бы
нормаль­
но
работать
и
нормально
получать
за
сделанное.
П ри­
чем
не
для
се бя
потребовать:
Потапов
понимает,
что
при
желании
поставить
од ну
бригаду
в
ос обо е,
приви­
легированное
положение
не
так
уж
сложно.
По тапо в
хоч ет
—
ни
много
ни
мало,— чтобы
весь
трест
от
п ро­
стоев,
авралов
и
штурмовщины
п ер ешел
к
работе
рит­
мичной
и
экономически
грамотной.
И
еще
он
не
хочет
бы ть
благодарен
руководству
за
то,
на
что
им еет
законное
право.
Есл и
бетон
подвезут
вовремя,
Потапов
воспримет
это
как
до лжн ое
и
нико­
му
не
станет
говорить
спасибо,
а
вот
если
не
подве­
зут
— скажет
все,
что
по
этому
поводу
думает,
со
всей
присущей
ему
прямотой.
А
в
самом
деле,
потаповская
52


б рига да
—
она
что,
да чи
для
себя
стр ои т?
Способность
бы ть
благодарным
может
возвышать,
но
она
может
и
унизить
— то гда,
когда
человека
приучают
быть
бл а­
годарным
за
то,
что
б лаго дарн о сти
отнюдь
не
сто ит.
Социалистическое
сознание
—
вот
что
присуще
ко­
лючему
и
неу до бно му
бригадиру
Потапову.
Как
же
получается,
что
не
может
он
найти
общего
языка
с
не­
которыми
членами
п арт кома,
а
признание
потаповской
правоты
оборачивается
серьезнейшей
драмой
для
уп­
равляющего
трестом
Бат ар цев а?
> Здесь я хочу вновь обратиться к пьесе И.
Дворец­
ко го
«Человек со стороны». М ол одо й ин жен ер Ч ешко в
приходит
начальником
литейного
цеха
на
крупнейший,
богатый
тр а дициям и
завод.
Цех
лихорадит,
он
не
вы­
полняет
плана,
и
Чешков
быстро
понимает,
что
гла в­
ная
прич ина
тут
—
в
самоуспокоенности,
упое н ии
слав­
ным
пр ош лым
зав од а,
когда
естественная
гордость
им
стала
пос т е пенно
перерождаться
в
чванство,
когда
это
прошл ое ,
за няв
слишком
большое
место
в
сознании
людей,
стало
мешать
бу дущем у.
Чешков
тре бу ет
про ­
фессионализма,
четкости,
ч ес тнос ти,
правдивых
рапор­
тов,
ди сцип лин ы
и
добросовестности
в
работе.
В
тре­
бованиях
эт их
производственную
сторону
пр акти ч ески
невозможно
отделить
от
моральной,
и
вот
они
прихо­
дят
в
резкое
столкновение
с
атмосферой,
сложившейся
в
коллективе.
Атмосферой,
когда
лич ные
д авние
дру­
жеские
отношения
ставятся
выше
инт ересо в
дела,
а
то,
что
д ело
от
этого
страдает,
перестали
считать
поводом
для
ост рого
беспокойства
и
неудовлетворенности.
Возникает
конфликт
ли чнос ти
и
коллектива,
осо­
бенность
которого
в
том,
что
личность
в ыра жает
ин­
тересы
социалистического
общества,
социалистиче­
с кой
морали,
а
коллектив
—
моральные
интересы
срав­
ните л ьно
небольшой
груп пы
людей,
я вно
отставшие
от
коллективных
в
подлинном
и
широком
смысле
это го
слова.
Здесь
не
только
особенность,
но
и
сложность
конфликта.
Собственно,
и
драматург
относится
к
конфликту
не­
однозначно.
Он
не
закрывает
гл аза
на
ошибки
Чешко-
ва.
И
видит,
понимает,
что
дружеская
спайка
кон­
фликтующих
с
Чешковым
людей,
возникшая
на
основе
славного
боевого
и
трудового
прошлого,
имеет
отнюдь
не
иллюзорную
ценность.
Но
ко гда
Дворецкому
нужн о
53


определить
свое
отн ошен ие
по
главному'счету
—
он
на
стороне
Чешдова.
Кон ечно, «Заседание парткома»
и
«Человек со сто ­
роны»—
ве щи
ра зные,
но
они
соприкасаются
постоль­
ку,
поскольку
со пр и касаютс я
жизненные
явления,
ис­
следуемые
авторами.
И
Батарцев,
и
начальник
пла но­
вого
отдела
Шатунов,
и
бригадир
Кочнов ,
каждый
по-своему
опровергающие
Потапова,
объективно
оказы­
ваются
защитниками
этих
самы х
яко бы
общих
и нте­
рес ов , «трестовского патриотизма», к исследованию
корней
которого
не
случайно,
вид имо ,
обращаются
ли­
те ра торы,
чувствующие
реальность,
думающие
о
ее
противоречиях.
«Мы члены Коммунистической партии
Советского
Союза,
а
не
члены
партии
треста
но мер
сто
оди н.
Такой
партии
нет!»—
говорит
на
засе да нии
п арт­
ко ма
его
секретарь
Лев
Алексеевич
Сол ома х ин,
и
ар­
тис т
Евгений
Евстигнеев
вкл адывает
в
эти
слова
столь­
ко
душевного
напора
и
выстраданной
убежденности,
что
зрительный
зал
взрывается
аплодисментами.
Драма
Бат ар цев а,
кру пн о,
сильно
сыгранная
арти­
стом
Мих аило м
Зиминым,— в
сознании
того,
что
он,
опы тны й
строитель,
заслуженный
человек,
по степ ен но,
сам
того
не
чувствуя,
становился
«членом партии тре ­
ста
номер
сто
од ин».
На
на ших
г лаза х,
сам
для
себя,
мучительно
ищет
Батарцев
о бъясне ний
того,
что
с
ним
пр оиз ош ло.
Вспоминает,
как
нач ал
строить
комбинат,
когда
трест
еще
не
был
гото в
к
этому
—
з нач ит,
ны­
нешние
а вра лы,
пе ре бои,
штурмовщина
бы ли
запро ­
граммированы
уже
тогда.
Мо лод ой
инже не р
Черников
упрекает
Батарцева
в
том ,
что
не
проявил
Павел
Емельянович
должной
по­
следовательности,
стойкости,
когда
пытался
дока зы­
ва ть,
что
начи нать
строительство,
пока
оно
не
подго­
товлено,
нел ь зя.
«Вы лично,
Па вел
Емельянович,
ви­
новаты
/в том,
что
мы
тогда
так
начали
ст рой ку.
И
в
том,
что
мы
ее
сейчас
так
заканчиваем!»—
гов ори т
Черников,
и,
конечно,
го во рит
справедливо.
Но
ве дь
и
Шатунова
сто ит
послушать,
когда
он
сп р ашив ает,
по­
чему
Бат ар цев
д олжен
был
гер о ическ и
бороться
за
нормальное
начало
с трой ки,
за
то,
что
всем
бы ло
бо­
лее
или
менее
очев идн о.
Сейчас
Потапов
на шел
в
себе
мужество
поставить,
как
он
выражается,
вопрос
р еб­
ром .
Б ата рцев
тогда
не
нашел,
и
э то,
к оне чно,
гов ор ит
54


не
в
пользу
Б ат ар цева.
Но
в
самом
деле,
почему
че ло­
век
вынужден
тр ат ить
нер вы
и
силы
на
«постановку
вопроса
ре бр ом », тогда как эти нервы и силы очень
пригодились
бы
ему
для
реальной,
конструктивной
ра­
бот ы
на
пользу
общества?
Почему
в оз можны
еще
ситу­
а ции,
когда
лю ди
оказываются
перед
необходимостью
проя влят ь
б ойцо вс кие
качества
там,
где
должно
б ыть
впо лне
достаточно
добросовестного
и
квалифицирован­
ного
вы полне н ия
своих
обязанностей?
Борис
Дмитриевич
Иванов,
управляющий
тр ест ом
Энергомонтаж,
ге рой
фильма
«День приема по личным
в оп р ос ам » (автор сценария П.
Попогребский,
режис­
сер
С.
Шу ст ер), внутренне,
конечно,
прочнее
Батарце­
ва,
хотя
во
внешних
проявлениях
у
них
достаточно
много
общего.
Размашистые,
обширные
жесты,
словно
контролирующие,
по д чиняющ ие
пространство,
шумный
демократизм
с
легким
оттенком
ба р ствен но сти
—
стиль
по вед ения
достаточно
распространенный,
знако м ый.
Но
если
Батарцев
Зимина
начал
как
бы
«прирастать»
к
этому
стилю,
становиться
частицей
его ,
то
для
Ива­
нова,
каким
сыграл
его
Анатолий
Папанов,—
это
на­
ружность,
форма
су щес тво ван ия,
не
более.
Ва льяжны й
ге рой
Анатолия
Папанова
пос т оянно
живет
на
пределе
нравственных
возможностей,
а
слож­
ные,
переменчивые
обстоятельства,
в
которых
он
ока­
зывается,
нередко
толкают
его
на
то,
чтобы,
уступив
еж едневн ой ,
ежеч асно й
напряженной
текучке,
перейти
этот
предел.
Ос новно е
действие
фи льма
«День приема по лич ­
ным
вопросам»
происходит
в
ка бине те
управляющего
трестом
Энергомонтаж,
и
кроме
сим во лич еск ого
см ыс­
ла
назва ние
ленты
имеет
еще
и
смысл
совершенно
буквальный:
пер ед
нами
действительно
от
нач ала
до
ко нца
проходит
тот
ден ь,
к огда
управляющий
прини­
ма ет
своих
сотрудников
по
лич ным
вопросам.
Пр авда,
существенный
нюанс:
это
еще
и
последний
день
кв ар­
тала,
пос ле дний
день
по луг од ия,
и
от
того,
как
сего д ня
все
с ложит ся,
з ависит ,
оста не тся
в
тресте
переходящее
Красное
знамя
министерства
или
не т,
получат
люд и
премии
или
не
получат.
Словом,
очень
многое
зав исит,
и
не
толь.ко
в
смысле
ма те риа льн ых,
б ыт овых
благ,
но
и
в
плане
моральном,
и
престижном
т оже. ..
«Смотрю на человека,
у
которого
способность
раб о­
55


тать
с
полной
с амо о тдачей
ста ла
потребностью.
И
ду­
ма ю,
что
же
он
им еет
за
это?»—
говорит
об
И ван ове
стары й
его
то вар ищ
Маслов,
который
проработал
с
ним
вместе
мн ого
лет.
Воп рос
этот,
звучащий
где-то
в
к онце
фильма,
имеет
оттенок
горько-иронический,
ибо
на м,
зрителям,
яс но,
а
уж
Маслову
и
под а вно,
что
нико г да
не
искал
Иван ов
личных
выго д,
а
они
не
ис­
ка ли
его.
Всю
жизнь
он
самоот ве рже нн о
р або тал
на
пользу
д елу.
...Обедать
людям
все-т аки
надо,
и
вот
вы рва лся
Иванов
из
своего
кабинета
на
какие-нибудь
час
или
со­
рок
минут.
Едет
он
по
изнывающему
от
жары
г ород у,
и
вдруг
—
б ассейн,
прохладная
водная
гладь,
и
шоф ер
Анатолий
обещает
плавки
без
всякой
очереди,
п отому
что
у
н его
«тут зазноба спасательницей» .
Управляю­
щий
облокотился
на
перила,
солнце
ослепительно
бьет
в
гол уб ов атую
воду,
а
из
автомобильного
радиоприем­
н ика
доносится
«Темная ночь»
в
проникновенном
з ару­
бежном
ис полне нии.
Непон ят ные
сло ва,
по ло женные
на
такую
пронзительно-знакомую
м елоди ю.
Что-то
да в­
нее
и,
похоже,
сокровенно
важное
вс по мнило сь
Ивано ­
ву...
И
одуряющая
жар а,
а
Анатолий
весело
ра зма хи­
вает
с
бою
добытыми
плавками.
Все
разное,
и
оче нь
неделовое,
но
по
какому-то
стр анн ому
сцеплению
ас­
со циаци й
мысль
управляющего
пришла
к
тому,
к
чему
не
могла
не
прийти.
«Едем»,—
без
об ъя снени й
бросил
он
огорченному
шоферу.
И
через
несколько
минут
сно­
ва
был
в
тресте.
Эпизод
непрямолинейный,
поэтически
и
многозна­
чно
ис по лне нный,
когда
в
итоге
его
неопровержимо
ясно:
ни
о
чем
другом
герой
сей час
д ума ть,
нич ем
дру­
гим
з анимат ь ся
не
может.
Да,
вся
его
жизнь
—
на
пользу
делу
и
людям.
А
люди,
бывает,
ока зыв аю тся
на
него
в
обиде.
Квартиры,
предназначенные
для
остронуждающих-
ся
сотрудников
треста,
Иванов
вынужден
передать
в
распоряжение
на ча льника
главка
(не в личное рас­
поряжение,
понятно,
а
тоже
для
остронуждающихся),
п отому
что
начальник
главка
помог
Иванову
закрыть
план,
перенести
некоторые
н езна чител ь ные
о б ъекты
в
б уду щий,
третий
квар т ал.
На
кр упн ой
Ново-Сергиевской
электростанции,
ко­
торая
во
что
бы
то
ни
стало
должна
быть,
сд ана
се год­
56


няшним
ч ис лом,
возникли
сер ьезны е
ос ложне н ия.
И
вот
Иван о в,
чтобы
склонить
директора
стан ции
Бар­
чуков а
по д писать
акт
о
приемке,
прибегает
к
приемам
и
оборотам
заведомо
демагогическим.
И
кричит
на
своего
главного
инженера,
которы й
был
послан
в
Но-
в о- Сер ги евск,
грозится
уволить
его
с
работы,
хот я
п они мает,
что
главный
инже не р
Чи с тяков
сделал
все,
что
мог,
но
его
возможности
имеют
пределы.
Да
под
горячую
ру ку
управляющий
и
на
Маслова
накричать
может,
п ричем
безо
всяких
на
то
о сн ова ний.
Что
это ,
вар и ант
руководителя,
в
заб ота х
о
деле
забывающего
людей,
ра ди
которых
он о,
дело,
в
конеч­
ном
итоге
и
существует?
Нет,
П апа нов
играет
другое.
Есть,
кон ечно ,
оди н
существенный
чи сто
психоло­
гический
нюанс.
Человек,
для
кот орого
работа
с
по л­
ной
сам о о тдачей
ста ла
п отре бн ос тью,
порой
не
заме­
чает
этой
потребности
у
д ругих.
Во
всяком
случае,
не
думает
о
том,
что
ес ли
она
есть,
то
не
на до
д обив ат ься
ее
насиль ст венно ,
это
только
обидит
людей.
А
есл и
нет
—
то
и
тут
чи сто
«волевые»
методы
не
о чень
по­
м огут.
Но
в
том-то
и
штука,
что
Иванов
за
собой
это т
не­
достаток
знает
и,
накричав
на
Маслова
и
Чистякова,
сам ,
бы ть
может,
больше
них
мучается
своим
срывом.
Он
отли чн о
понимает,
что
существуют
нравственные
нормы
работы,
на р ушив
которые
в
видах
быстроте­
кущей
п ольз ы,
мо жно
потом
потерять
неср а внимо
боль­
ше е.
Пон и мает
—
и,
совестясь,
кол е бл ясь,
изыскивая
по
возможности
оптимальные
варианты,
все
же
идет,
сл учае тся,
на
нарушение
этих
нравственных
норм.
-Чт о
же
за став ля ет
его
поступать
т ак,—
е го,
чело­
века
масштабного,
круп ного,
и ме ющего
отнюдь
не
аб­
страктные
понятия
о
современных
ме то дах
управле­
ния
производством?
Очевидно,
размышляют
авт оры
фильма,
целый
ряд
устаревших
хозяйственных
усло­
вий
и
правил,
в лия ющих
на
работу
треста
и
не
соот­
ветствующих
уже
требованиям
НТР,
под л инно
госу­
дарс тв енн ому
мышлению
таки х
людей,
как
управляю­
щий
Ивано в.
Устаревших
безусловно,
бесспорно
—
ведь
бывают
в
эт ой
сфере
и
иные,
небесспорные
слу­
чаи—
вспомним
ситуацию
Фар ида
Салаева.
И
срывы
управляющего,
об иж ающие ,
подавляющие
лю д ей,—
это
п обочны й
продукт
того,
что
ему
приходится
пор ой
57


затра чив ать
усилия
не
на
дело
как
таковое,
д
на
пр е­
одоление
этих
самых
условий
и
правил,
в
сво е
вре мя
для
наилучшего
ис полне ния
дел а
придуманных,
но
се­
годня
прише д ших
в
явное
противоречие
с
жизнью.
За­
трачивать
усилия
на
демагогию
там,
где
честное
и
от­
крытое
слово
бы ло
бы
на ибол ее
действенным.
И
ис­
кат ь
обходные
маневры
там ,
где
прямой
путь
был
бы
наиболее
коротким
и
верным.
Поз дний
вечер
уже,
з аканч ивает ся
де нь
приема
по
ли чным
вопросам.
Ново-Сергиевская
эле ктр ос та нция
сдана
вовремя,
план
за крыт ,
пе реходяще е
Красное
знамя
останется
в
тр есте
Энергомонтаж.
Оп ять
этот
везучий
Иванов
выиграл
по
вс ем
стать ям !
По
в сем
ли?
Опять
выиграл,
и
время
подумать
о
потерях.
Неужели
глав н ый
инже не р
Чи стяко в,
на
п лечи
которого
легла
сегодня,
бы ть
может,
сам ая
большая
нагрузка,—не­
уже ли
он
затаит
обиду,
уйдет
из
т реста ?
И
не уже ли
старик
Темкин,
который
предложил
единственный
тех ничес ки
возможный
вых од
из
ситуации,
сло жи в­
шей ся
в
Ново-Сергиевке,
опять
не
по луч ит
квартиру?
М едле нно
решаясь,
нако н ец
решившись,
снимает
Иванов
трубку,
набирает
номер,
да же
не
в
служебный
кабинет
начальника
главка
—
на
дачу.
И
устало,
спо­
койно
и
твердо
говорит
о
том ,
что
не
сможет
отдать
всех
квартир,
обещанных
днем.
Он
не
гов ори т
больше
ничего,
но
вы
по ним ает е,
что
стоит
за
его
словами.
Не льз я,
чтобы
Те мкин ,
золотой
человек,
котор ый
и
сегодня-то,
в
де нь
приема
по
лич­
ным
вопросам,
не
о
ква рт ире
прежде
вс его
думал,
а
о
Ново-Сергиевской
электростанции,— нельзя,
чтобы
он
ока зыва лся
пешкой
в
и гре
«высоких»
интересов
управ­
ляющего
трестом
и
начальника
гл авка.
Нельзя,
даже
в
самых
к ра йних
случаях,
об иж ать
людей,
для
кото­
рых
д ело
да вно
уже
стало
главным
личным
вопр осо м,
нельзя
испытывать
их
терпение
и
ува же ние
к
те бе,
ко­
не чно
же
ч естно
заслуженное.
И
н ель зя,
чт обы
об­
стоятельства
заставляли
теб я
работать
по
ста рин ке,
когда
жизнь
вл ас тно
требует
современных
методов
управления,
руководства
и
жестоко
отплачивает
за
любы е,
пусть
вы ну жден ные
попытки
противопоста­
вит ь
деловитость
человечности.
Что
такое
верное,
партийное
понимание
государ­
ственной
пользы?
Как
выглядит
и
ч его
стоит
честное
58


отн оше ние
к
своему
делу,
способность
не
поступиться
его
интересами
ради
интересов
конъюнктурных,
какие
бы
сиюминутные
выго ды
они
не
сулили?
Конфликт
новой
пье сы
Ал ександр а
Гельмана
«Об ­
ратная
связь», написанной вслед за «Заседанием
парт­
кома»
и
также
поставленной
МХАТом,
разворачивает­
ся
вокруг
крупного
строительства.
Принято
обя за­
тельство
одну
из
его
частей
сдать
досрочно.
Н овый
секретарь
горк ома
партии
Сакулин,
прислушиваясь
к
трезвым
и
ра зум ным
голосам,
к
которым
его
п редш е­
ственники
при сл уши в аться
не
хотели,
начинает
пони­
мать,
что
имеет
де ло
с
показухой,
что
торжественно
обещанная
досрочная
сдача
затя нет
сроки
око н ча тель­
ного
завершения
работ
и
это
обернется
для
государ­
ств а
немал ым
убытком.
Честно
говоря,
при
чтении
первых
страниц
пьесы
подумалось:
знако мо .
Ну
да,
нашелся
секретарь
го р­
кома,
который
вступил
в
борьбу
с
показухой;
да,
ря­
дом
с
ним
оказались
люди ,
способные
его
поддержать;
и
трудности
столкновений
с
теми,
кто
находится
во
власти
конъюнктурного
мышления,
не
преуменьшены.
Но
вот
мы
слушаем
управляющего
трестом
Игната
Нуркова,
того
сам ог о,
который
торжественно
об ещал ,
не
задумываясь
о
по сл едств иях
своего
о беща ния.
Не
задумываясь?.. «И
тогд а
я
реш ил
воспользоваться
ав­
торитетом
соцсоревнования...
Я
вз ял
об яза тель ств о,
но
я
не
собирался
сдават ь
комбинат
досрочно.
Я
обе­
щал
сдать
досрочно
для
того,
чтоб ы
сдать
в
ср ок.
Для
т ого
чтоб ы
не
от
ме ня
заворачивали
материалы,
а
ко
мйе !» Управляющий трестом вынужден был прибег ­
н уть
к
хитрости,
потому
что
спущенный
ему
пл ан
не
был
материально
и
производственно
обеспечен.
Так
начиналась
си туа ция,
из
которой
теперь
ищется
вы­
ход .
Пра в
Игнат
Нурков?
Очевидно,
нет .
Но
ведь
и
в
том,
что
он
оп ять -та ки
руководствовался
инт ер есами,
в
которых
не
б ыло
и
малой
частицы
шкурничества,
п оис ков
личной
выгоды,
нет
у
нас
никаких
сомнений.
Вот
как,
оказывается,
в ыгляд ит
на
по вер ку
поз иция
иных
«конъюнктурщиков»! Они для дела стараются,
но
по ст авл ены
в
такие
условия,
когда
старания
их
при­
обретают
фо рмы
противоестественные
и
в
кон ечном
итоге,
по
главному
счету
—
ид ут
д елу
в
ущерб.
И.
Дворецкий
в
«Человеке со стороны»
пишет
о
59


то м,
какой
вр ед
приносят
отношения
в
процессе
се­
годняшнего
производства,
к огда
они
основаны
на
це­
почке
неправд,
ею
замк нуты .
А.
Гельман
за став ляе т
задуматься,
что
такая
неправда,
пусть
самая
м ал ень­
ка я,
вообще
не
может
существовать
са ма
по
се бе.
Она
страшна
тем,
что
не избеж но
и
неотвратимо
тянет
за
с обой
следующую
неправду,
большую,
та
в
св ою
оче­
ре дь. ..
и
так
далее.
Неправда,
даже
смело
вскрытая
и
по
достоинству
о цен енн ая,
уже
су щест ву ет
тем
не
ме­
нее
как
реальный
общественный,
производственный
ф ак тор.
И
заста в ля ет
счита ть ся
с
собой,
как
с
реаль­
ным
общественным,
производственным
фактором.
В
финале
пьесы
секретарь
обкома
партии
Лонша-
ков,
пон имая
п рав оту
Сакулина,
который
выступает
против
досрочного
пуска
част и
строительства,
вын уж­
ден
тем
не
ме нее
согласиться
с
решением
противопо­
ложным.
Вот
что
го вори т
секретарь
о бко м а: «Значит,
решение
п ри нято
такое:
досрочный
пуск
одной
нитки
состоится.
Он
состоится
несмотря
на
то,
что
убыток
от
это го
пуска
намного
больше,
чем
подсчитала
эко ­
номист
вашего
тр ес та.
Положение
таково,
что
ва шу
продукцию
сегодня
жд ут
дев ят над цать
предприятий,
а
продукцию
эт их
девятнадцати
жду т
сто
предприя­
тий...
Если
сейчас
не
будет
пуска
— произойдет
в
бу к­
вальном
смысле
цепная
реакция
неурядиц.
И
убыток
составит
уже
просто
гигантскую
цифр у».
Вот
она,
са­
мая
печ аль ная
закономерность
и
самый
горь кий
итог.
Неправда,
однажды
допущенная,
бер ет
за
глотку
не
только
ее
создателей,
но
и
людей,
никакого
отноше­
ния
к
ней
не
имевших.
И
круг
эт от
ширится
независи­
мо
от
чь их
бы
то
ни
бы ло
су бъе ктивн ых
жел ан ий.
Так
че го
же
добился
Сакулин,
если
его
предложе­
ние
не
б ыло
по дде ржа но,
а
его
логика
разошлась
с
логикой
более
высокого
порядка?
Сакулин
добился
многого.
Например,
того,
что
этот
сам ый
механизм
лжи,
берущий
за
глотку
множество
люде й,
стал
до­
стоянием
гласности,
ок азался
вынесенным
на
всеоб­
щее
обсуждение.
Он
добился
того ,
что,
как
говорит
тот
же
Л он ш а ков, «ошибка,
которую
хотели
спрятать,
замолчать,
да же
выда ть
за
успех,
останется
в
ис тории
стройки,
в
истории
областной
партийной
организации
именно
как
о ши бка,
как
крупный
п росче т».
Наконец,
он
просто
нашел
в
себ е
мужество
сказ ат ь
пр авду ,
ко­
60


торую
долгое
время
не
решались
сказать
другие,
хотя
в
этом
заключалась
не
только
их
нр авст венная,
па р­
ти йн ая,
но
и
профессиональная
обязанность.
И менно
так
—
профессиональная
обязан нос ть !
Пос тупок
Са-
кулина
зас тавляет
задуматься
о
производственной
не­
состоятельности
лжи
—
вновь
о
т ом,
что
мо мент
п ро­
фессиональными
момент
нравственный
неразрывны,—
и,
п ытаясь
о тдел ить
одно
от
другого,
мы
совер шим
оши бк у,
за
которую
потом
дорого
придется
распла­
чиваться.
Нелепо
сетовать
на
трудность
борьбы
нового
со
старым
—
об
этом
писал
Рустам
Ибр агим беко в
в
пьесе
«Своей дорогой», утверждая право героя на
риск.
Нов ое
и
старое
нередко
в
одном
че лове ке
сп лав­
лено,
перемешано.
Че шк ов,
Потапов,
Ива нов
об рета­
ют
сп ос обнос ть
к
государственному
мышлению
через
ошиб ки ,
мину ты
с омн ения
и
отчаяния.
Батарцеву,
Ша­
тун ов у,
в
особенности
Нуркову,
при
всех
их
несомнен­
ных
отрицательных
свойствах,
зна ко мы
и
нр авств ен ­
ные
пр оз р ения,
и
напряженный
душевный
поиск.
Они
—
из
реальности,
оттуда
же,
откуда
мы
с
вами,
и
потому
с
н ими
так
интересно.
И
потому
так
напря-
жен ны
конфликты,
в
которых
каждый
из
эт их
людей
у бежде нно
отстаивает
свою
п рав оту.
И
если
Игнат
Нурков
по
главному
счету
не
прав,
то
можем
ли
мы,
имеем
ли
мора л ьное
право
безоговорочно
и
с
легким
сердцем
осудить
Игната
Нур ков а?
В
некоторых
произведениях
последнего
времени
происходит
ст ранн ая
вещь:
авторы
бе рут
ре альн ую
проблему
и
рассматривают
ее
в
очищенном
от
реаль­
ности
виде.
Ге рой
добивается
же лаемы х
результатов
так
скоро
и
про сто ,
что
невольно
нап раши вается
мысль:
почему
прежде-то
в
таком
случае
ничего
не
бы ло
сделано,
недоумки
при
деле
состояли,
так
надо
полагать?
Старое
мыслится
как
нечто
тупо
з амше лое
или
не­
материально-абстрактное
и
именно
в
силу
этого
со­
крушаемое
на
див о
безбо л езн ен но.
Он
уже
про гля­
дывает
со
сцены,
с
экр ана ,
с
кн ижн ых
страниц,
этот
легкий
на
подъем
носитель
нового,
действия
которого
всячески
благословляются
авторами.
Хорошо,
к огда
он
молодецки
проходится
по
видимостям.
А
если
в
очи­
щен ную
от
реальности
сред у
вно вь
просочится
реаль­
61


ность
и
наш
веселый
ниспровергатель
н аткне тся
на
не­
что
живое,
способное
страдать
и
болеть?
Д вор е цкий,
Гельман,
Ибрагимбеков
избегают
этой
односторонности.
Они
берут
социально
значимые,
д ви­
ж ущ иеся
во
времени
сит у ации
и
исследуют
их
в
раз­
ных
аспектах,
ст арая сь
ничего
существенного
не
за­
бы ть
и
не
упустить.
Именно
поэтому
их
п ьесы
рожда­
ют
множество
жи вых
ассоциаций
и
поб ужда ют
к
ак­
тивному
соразмышлению.
ПРИТЧИ
О
НЕПРОЖИТЫХ
жизнях
1
«Счастливые дни несчастливого человека»
—
ф ило­
соф ская
притча
Алексея
Арбузова
о
несо ст о яв шейся
человеческой
жизни .
Главный
герой,
Юр ий
Крестов­
нико в,
искренне
хо тел
много
сделать
для
общества
(а природа одарила его щедро), но сумел сделать лишь
небольшую
часть
того,
что
мог
бы,
а
остальное...
да,
пожалуй,
пропало
з азря,
как
ни
безжалостно
это
при­
знать,
и
еще
неизвестно,
ч его
больше
он
принес
людям,
пользы
или
вреда.
Пьесу
Арбузова
в
Московском
д рама тичес ком
теат­
ре
на
Ма лой
Бронной
поставил
Ана то лий
Эфрос.
Пер­
вая
часть
относится
к
1938 году,
а
втора я
—
к
1956-м у,
и
Крестовникова
играли
разные
актеры
— сначала
С.
Жирнов,
потом
А.
Ши рвиндт .
Думаю,
не
столько
да же
пот ому ,
что
редкий
актер
был
бы
естествен
при
таком
резком
возрастном
переходе,
сколько
п отом у,
что
Крестовников
тр идца ть
вос ьм ого
и
Крестовников
п ять­
десят
шестого
год ов
—
разные
люди .
При
э том
С.
Жир­
нов
сумел
от ыск ать
в
душе
героя
и
с
большей
жи знен­
ной
конкретностью
воплотить
зачатки,
ис токи
той
др а­
мы,
то го
неразрешимого
вну тре нне го
ко нф ли кта,
ко­
торый
пот ом
н ужно
будет
с ыгра ть
А.
Ш ирвинд ту .
И
од ин
из
сильнейших
момен т ов
спектакля
то т,
где
мо­
лодой
Крестовников,
решившись
на
первый
в
своей
жи зни
важный
поступок,
лицом
к
лицу
встречается
с
собой,
будущим.
И
во
взгляде
Крестовникова
—
С.
Жи рно ва
—
гордая
уверенность:
как
бы
ни
бы ло
сейчас
тяжело,
но
у
нег о
все
впереди,
а
во
взг ля де
62


Кре стовн и к ова—
А.
Ширвиндта
—
нелегкое
и
усталое
раздумье
о
том ,
почему,
ну,
поче му
все
сложилось
так,
а
не
иначе...
В
са мом
де ле,
почему?
И
что
это
за
поступок,
ко­
торым
Крестовников
потом
будет
гордиться
и
в
ко­
рень
которого
так
и
не
сумеет
(или не позволит себе?)
заглянуть?
Л юди,
что
собрались
на
подмосковной
даче
в
то
летнее
утро
1938 года,
оче нь
раз ны е,
но
добрые,
слав­
н ые;
и
если
возникнет
в друг
замешательство
от
неос­
торожн о
сказанного
слова,
если
выдаст
тре вог у
чей-
то
мгновенно
отведенный
в
сторону
взгляд
—
суть
все-таки
в
том ,
что
они
д уш евно
открыты
друг
другу,
связаны
нравственным
взаимопониманием,
и
это
оп­
ределяет
характе р
их
отношений.
Только
Юра
Крестовников
выд еля етс я
среди
э тих
милых
л юдей
своей
демонстративной
взвинченностью,
и
тр ево га,
к от орая
других
то же
не
обошла,
как
бы
материализуется
в
нем
(а время в самом деле тревож ­
н ое,
трудное,
и
истекает
кровью
Испания,
и
мир
нака­
ну не
самой
страшной
из
войн).
И
мы
готовы
пр и нять
Юру
таким,
каков
он
есть
—
не
всем
же
б ыть
спокой­
ными,
приветливыми,
ровными.
Мы
гото вы
д аже
по­
н ять
непримиримость
Крестовникова
к
отцу,
когда-то
оставившему
их
семью,
суровость
к
м атер и,
которая
полюбила
и
хочет
соединить
ж изнь
с
л юб имым
че ло­
в еком, —
поня ть ,
о бъясни в
все
юношеским
максима­
лизмом.
Но
в
тот
же
де нь
Юра
совершает
предательство
—
неожиданно
для
нас,
а
всего
бо лее
для
себя
самого.
П редае т
друга
—
не
из
шкурной
выгоды,
у паси
бог ,
рад и
дела,
ра ди
того,
чт обы
трудн ей шая ,
опаснейшая
нау чная
работа
был а
передана
ему ,
Крестовникову.
И
тут
же
нах о дит
силы
признаться
с е б е : «Подлость...
Явная ,
от че тлив ая
п одло ст ь».
Му чит е льно
переживая
св ое
падение ,
он
тем
не
ме­
нее
повторит
еще
и
еще
р а з: «Надо быть настороже».
Субъективно
честный,
одержимый
работой
чел ове к,
Юрий
Крестовников
оказался
способен
сделать
то,
что
сделал ,
потому
что
в
неоднозначных,
сложных
душев ­
ных
движениях
людей
он,
не
раздумывая,
не
пытаясь
понять,
усматривал
коры с ть,
ра счет
или
какую-либо
ин ую
скверную
подоплеку.
Постоянная
готовность
к
63


чужому
предательству
испод во ль,
по мимо
воли,
но
за­
кономерно
подвела
к
предательству
его
самого.
И
те­
пер ь,
л егко
и
безоговорочно
осуждая
отца,
обвиняя
ма ть
в
отступничестве,
к от орого
не
бы ло,
он
хочет
та­
ким
образом
логически
обосновать
собственное
отс­
тупничество,
п од твер дить
мысль
о
его
естественности.
Нет,
не
в
юношеском
максимализме
дело,
и
люд и
очень
неодинаково
ощущают
тревожность
вре ме ни.
Юра
Крестовников
болен
нед овер ием,
именно
боле н,
потому
чт о,
принос я
страдания
окружающим,
сам
с тр адает
тоже.
Но
и
страдая,
он
не
открывает
д ушу
тем,
кто
готов
разделить
с
ним
са мые
горькие
его
минуты,
предпочи­
т ает
гордое
одиночество.
Раз
так
выш ло,
раз
сам
себе
противен
—
ост ав ить
всех,
даже
влюбленную
в
него
Ар ишу,
к
которой
он,
кажется,
тоже
неравнодушен
(рвать,
так
рвать
до
конца!), уехать,
начать
жизнь
за­
нов о,
на
новом
месте
—
вот
он,
поступок,
о
котором
шла
речь.
Что
же,
это
поступок
сильного
человека,
но
это
и
поступок
человека,
обладающего
несчастной
способ­
н остью
и дти
сквозь
людей,
не
заме чая
их.
Человека,
драматически
не
понима ю щ его
при
этом,
откуда
воз­
никают
у
нег о
в ну тр енние
пустоты,
огромным
душев­
ным
усилием
восстанавливающего
се бя
—
и
ра зруш а­
ющего
вн о вь.'Можно
ли
представить
себе
бол ее
му­
чительную
и
более
бе знад еж ную
борьбу!
Он
всю
жизнь
будет
терзаться
тем,
явным
своим
предательством,
но
разве
уход
этот,
в
сущности,
не
предательство
по
отношению
к
л юдям,
которые
дума­
ли,
что
он
будет
с
ними ,
для
них ,
как
и
они
для
нег о?
Изменяя
себе,
че лове к
изменяет
и
другим
тоже.
Во
второй
ч асти
мы
застаем
Крестовникова
на
от­
дыхе
в
осе нне й
Прибалтике,
вконец
изнуренным
от
по­
ст о янной,
бесплодной
бо рьбы
с
соб ой.
И
как
фи зи че­
ски
очень
больн ой
человек
боится
сделать
лишнее
дви­
жение,
предпочитает
неподвижность,
т ак^
Кре ст овн и­
ков
А.
Ши р вин дта,
сосредоточенно
прислушиваясь
к
внутреннему
своему
н едугу,
скрупулезно
экономит
се­
бя,
гасит
эмоции,
предупреждает
душевные
всплески.
Он
ста л
к ру пным
уч ен ым,
но
никто
из
уч е ников
не
з адерж и ва ется
долго
возле
Крестовникова.
Не
они
от
нег о
уходят
—
он
уходит
от
них,
бросает
дело,
бл из­
64


кое
к
завершению,
как
только
чувствует,
что
человече­
ские
к онтак ты
становятся
слишком
прочными,
обязы­
вающи м и
к
чему-то
такому,
че го
он
не
научился
по ни­
ма ть
и
ценить.
А
объ яс нен ия
привычны,
уже
стерео­
т ипны:
неблагодарность,
неверность,
нежелание
с
ним
сч ита ть ся.
Сейчас
рядом
женщина,
ко тора я
с тала
необходи­
мо й,
потом у
что
не
тр ебу ет
от
нег о
ни как их
душевных
уси лий .
И
ее
сын
А леш ка,
кото рого
наш
ге рой
уже
на­
чинает
поб аива тьс я,
пот ому
что
парень
смотрит
на
не го
влюбленными
гла за ми,
а
чем
он,
Крестовников,
может
ответить
на
эту
юн оше скую
привязанность?
Пр ежде
он
не
хотел
отв ечать
на
бескорыстные
привя­
занности
людей,
теперь
уже,
кажется,
не
может,
д аже
е сли
и
за хот ел
бы.
И
вот
однажды
захотел,
очен ь
захотел
—
к огда
по­
я ви лась
эта
милая,
странная
Настенька
—
и
ответить
на
привязанность,
и
что-то
отдать,
и
принять
в
св ою
ду шу
что-то.
Но
хот им
мы
или
нет,
а
прожитые
год ы
всегда
с
на ми,
и
от
того,
каковы
о ни,
слишком
многое
зависит
в
будущем.
Они
могут
оказаться
доброй
кл адь ю,
н асу щно
необходимой
в
пути ,
и
мог ут
—
не­
посильным,
гнущим
к
земле
гр уз ом.
Нынешний
Крес­
то вник ов
просто
не-в
си лах
принять
отв етс твен но сть
за
эту
нежданно
св ал ив шуюся
на
не го
любовь.
Снова,
как
и
в
тот
памятный
день
тридцать
в о сьмого
года,
он
уехал,
только
это
уже
б ыло
откровенное
бе гс тво.
Ма ть,
Ариша,
у че ники,
Алешка,
теперь
вот
Настенька...
Да
пр идет
ли
конец
этой
череде
нежелаемых,
не во ль ных,
об ес кровл и ваю щих
лично с ть
п ре дател ьс тв?
И
тот
с ер­
дечный
вакуум,
который
ге рой
создал
в округ
се бя,
в
чьи х
еще
душах
от зов ется
он
с
угрюмой ,
недоброй
си­
лой?
А
Крестовников
так
и
не
смож ет
у ясн ить
этой
череды,
не
осознает
трагической
в заим ос вязи
с воих
поступков.
Крестовников
еще
долго
жил
и
немало
сд елал
в
науке,
а
умирая,
передал
сокровенную
папку
с
пос ле д­
ней
работой
любимому
учен ик у.
Ученик
благоговейно
принял
ее,
но
потом,
о знако м ивши сь
с
содержанием,
бросил
с
едва
скрытым
пренебрежением: «Стара...
Без надеж но
ста р о».
Отказавшись
от
многих
учеников,
Крестовников
одного
воспитал
все-таки
по
своем у
об­
р азу
и
подобию.
И
воспитанник
в
канун
смерти
учит е­
5
Про вер ка
на
де ле
65


ля
произнес
э ти,
по
всей
види мос т и,
справедливые
с ло­
ва,
а
иных
у
него
не
нашлось
вовсе.
То
есть
о ценил
работу
об ъект и вно
и
непредвзято,
а
эмоции,
челове­
ческие
св язи
—они-то
тут
при
чем ?
На
них-то
зачем
душевные
силы
тратить?
Так
продолжится
в
жизни
Крестовников,
и
в
продолжении
этом
—
еще
одно
крас­
норечивое
свиде тел ьс т во
несостоятельности
его
духов­
ных
итогов .
В
финале
на
сцену
выйдут
все
участники
спектак­
ля,
и
среди
них
мо ло дой
Крестовников
с
воле йб ол ь­
ным
мяч ом.
Секунду
он
посмотрит
на
мать
—
и
пош­
лет
мяч
ей,
а
она
—
сразу
же
ем у,
с
радостью
по дхв а­
тывая
эт от
веселый
сиг нал
общности,
понима н ия .
По­
том
так
же
с
А рише й,
с
Настенькой:
ту да
—
обратно,
ту да
— обратно.
И
уж
потом
он
размахнется
и
от
п ол­
нот ы
души
зашвырнет
мяч
в
зрительный
зал
—
прини­
майте,
дескать,
не
жалко,
и
зал
ответит
одобритель­
ным
гулом .
Так
должно
быть,
так
буд ет.
Но
уже
не
с
Юрием
Крестовниковым
—
с
на ми.
С
теми
из
нас,
кто
поймет,
как
нужно
жи ть,
чтобы
так
бы ло.
2
Джалил-муаллим
уме р,
не
совершив
в
жизни
ни
од­
но го
предосудительного
поступка.
Спокойной
и
ум и­
ротворенной
должна
была
быть
его
смерть,
но
вышл о
инач е . «Он обеими руками стер с себя живой жужжа­
щий
с лой
пчел,
ко то рых
бросил
всем
роем
на
его
тело,
излучающее
пульсирующие
жесткие
волны
ненависти
и
злобы,
б езо тк азно
действующий
слепбй
инс тинк т
самосохранения». Джалил-муаллим
наткнулся
на
улей
в
своем
собственном
саду ,
и
отравление
пче линым
ядо м
добило
организм,
ра зруше нн ый
этой
самой
нена­
вистью
и
зл обо й,
которые
накапливались
годами.
О
размерах
накоплений
не
подозревал
никто,
и
в
пе р­
вую
очередь
сам
Джалил-муаллим.
Только
в
послед­
ние
предсмертные
секунды
ему
ста ло
хоро шо
и
спо­
койно:
он
ле жал
в
окружении
род н ых,
и
младший
бр ат
С и мург,
с
которым
давно
бы ли
по рва ны
все
от­
нош е ния,
пл акал
на взр ыд
от
скорби,
лю бви
и
жалости
к
нему,
Джалил-муаллиму.
И,
выхо д ит,
все
м огло
быть
иначе .. .
Да,
ге рой
пов ес ти
и звест но го
азербайджанского
пи­
66


сателя
М аксу да
Ибрагимбекова
«И не было лучше
брата»
не
совершил
как
будто
ни
одного
предосуди­
тельного
поступка
и
тем
не
мен ее
прожил
безн равст­
венную
Жизнь.
Почему
безн р авств ен ну ю?
Есть
очевидные
н ормы
человеческого
о бще жи тия,
незыблемость
которых
вне
обсуждения.
Надо
любить
своих
близк их ,
помогать
им
в
трудную
минуту,
даже
ес ли
т р удная
минута
растягивается
на
годы
и
требует,
чтоб ы
ты
поступался
собственным
благополучием
и
покоем.
Оте ц
Д жа лил-м уалли ма
поги б
на
ф ронте ,
и
совсем
еще
ю ный
Джалил
принял
на
с ебя
заботу
о
матери
и
о
дв ух
младших
бр ат ьях
—
бросил
уче бу,
ра­
бо тал
с
ут ра
до
ноч и
—
и
никогда
не
жале л
о
пр ине­
сенных
жертвах,
никому
не
поставил
их
в
строку.
О
самоотверженности
э той
н икак
нельзя
забывать,
ес­
ли
хочешь
п онят ь,
что
за
человек
Джалил-муаллим.
Но
есть
еще
иные
нормы,
так же
незыблемые,
но
не
име ю щие
однозначных
ф орм
в ыраж ения.
Тот
же
са­
мый
пос ту пок
для
одного
человека
может
оказаться
достойным,
для
другого
нет ;
реш аю ще
ва жны ми
ока­
зы ва ются
тончайшие
оттенки
реальной
жиз ненно й
си­
т уа ции.
З десь
все
зависит
от
степени
орг а ничнос т и,
воспитанности
нравственного
чувства,
дающег о
че ло­
веку
внутреннюю
раскрепощенность,
ра ск ова ннос ть
и
н еп редв зят ость
моральных
ре шени й
—
этим-то
как
раз
Джалил-муаллим
не
обладал.
У
нег о
б ыли
схемы,
пусть
искренние,
вы стр адан­
ны е,
пусть
мн ого
схем,
ра ссчита нны х
на
раз ные
сл у­
чаи
жизни,
но
всего
ве дь
не
предусмотришь,
и,
когда
возникало
нечто
неожиданное,
непредвиденное,
не
ук­
ладывающееся
в
круг
изначально
заданных
самому
с ебе
представлений,
Джалил-муаллим
внутренне
за­
ж и мался
и
в
качестве
защи ты
от
живой,
изменчивой
повседневности
выставлял
часто ко л
своих
«можно»
или
«нельзя», «прилично»
или
«неприлично», правиль ­
ность
которых
оборачивалась
унылостью,
узос тью,
ду­
хов ной
несвободой.
Бывает
та к:
вроде
бы
прав
чело­
век,
но
от
его
правоты
тошно
делается.
Развитое
морал ьное
чув ст во,
контролирует
самые
разные
чел о ве ческие
побуждения,
подавляя
о дни,
культивируя,
поощряя
другие.
Если
оно
не
ра звито ,
возникает
душевная
неразборчивость,
как
у
младшего
брата
Симурга,
который,
угодив
в
уг ол овную
и сторию ,
67


не
и спы тыв ает
решительно
никаких
угрызении
совес­
ти,
а
только
радуется,
что
удал о сь
отделаться
отно­
сительно
легко.
Или
возникает
испуганная
затормо­
женность
Д жа лил-му аллим а,
ко гда
на
всякий
сл у­
чай —
критерия-то
живого
нет
—
глушатся
все
побуж­
ден ия,
выходящие
за
рамки
со вер шенн о
очев и дн ых,
общеупотребительных
и
общепринятых
ист ин.
Испу ­
ган ная
з атормож енн ост ь ,
принимающая
обличье
ум уд­
рен ной
значительности,
бескомпромиссного,
т очного
по­
нимания
жизни,
и
потому
способная
ввести
в
заблуж­
де ние:
в едь
не
слу чайно
Д жа лил-м уалл им
—
о дин
из
самых
уважаемых
людей
на
улице,
с
ним
считаются,
к
нему
ид ут
за
советом.
Мало
кому
прих од ит
в
голов у,
что
в
житейской
ситуации,
хо ть
сколько-нибудь
откло­
ня ю щейся
от
стереотипа
(а ситуации такие образуют ­
ся
на
каждом
ш агу ), Джалил-м уалли м
совершенно
беспомощен.
И
когда
ему
очень
понравилась
де в ушка,
которой
он
то же
был
небезразличен,
ге рой
не
наш ел
мужества
признаться
в
этом
даже
самому
себе.
Честно
признать­
ся
в
том ,
что
реально
совершилось,
произошло,
а
по­
том
дум ат ь,
как
теперь
быть
ем у,
человеку
женатому,
семейному,— тогда
и
решение
ничего
не
менять
в
своей
ж изни
могл о
нест и
вну тр еннее
о с воб ожд ение.
Реше­
ние
Дж али л-муалли ма
такого
освобождения
не
несл о,
ибо
он
с нова
укрылся
за
гот о выми
формулами,
объяс­
нив
сперва
себе,
а
потом
жене,
что
семья,
к
которой
принадлежит
Дильбер,
нехорошая,
не
заслу ж ив ающ ая
уважения
семья,
а
потому
чле нов
ее
не
сл еду ет
прини­
ма ть
в
доме.
Устремленный
к
тому,
чтобы
поступить
«как подобает», раззнакомился с предметом тайной
симпатии,
найд я
для
этого
наиболее
благовидный,
с
его
точки
зр ени я,
предлог
(семья действительно была
отнюдь
не
примерная).
Джалил-муаллим
загонял
в
глубину
по дсо знани я
подавленные
желания,
склонности,
и,
постепенно
на­
ка пливаяс ь,
они
начали
под тач ива ть
заслуженный
будто
бы
многолетней
безупречностью
душевный
по­
кой.
Ненависть
к
Симургу,
прежде
нежно
любимо му
Джалилом,
по ст авленно му
им
на
ноги,
ошеломительно
не ожид анна я
ненави ст ь
эта
'была,
в
сущности,
совер­
ше нно
закономерной.
И
дело
тут
не
только
в
горест­
68


ном
не д оум ении:
постепенно
вы ясн ялос ь,
что
«пра­
вильность»
жизни
Дж али ла
в
сравнении
с
жизнью
Симу р га
в
глазах
ок руж аю щих
вов се
не
очевидна.
Де­
ло
не
только
в
обиде
на
младшего
брата,
который,
ока­
зывается,
нуждался
в
советах
и
помощи
старшего
сов­
сем
не
так
ост ро,
как
по с леднем у
хотелось
бы.
И
не
только
в
Дильбер,
на
которой
Симург
женился
без
долгих
раздумий,
рефлексий.
Джалил
обижался,
недо­
умевал...
и
завидовал
этой
женитьбе.
Он,
оказывается,
вообще
з авидо вал
отсутствию
тормозов,
по зво ля вше­
му
Си мургу
делать
то,
о
чем
Джалил-муаллим
не
см ел
и
по мыс лит ь.
Он,
наверное,
ужаснулся
бы,
е сли
бы
пон ял,
как
прочно
его
душевная
стойкость
пере­
плелась
с
тяжкой
за вис тью
к
т ому,
кто
умеет
легко
жи ть
и
легко
относится
как
к
до г мат ическим
м ораль­
ным
схемам,
так
и
к
действительным
моральным
со­
ображениям
(характерно,
что
ра зн ицы
между
ним и
и
старший
и
младший
братья
одинаково
не
ви дел и,
не
п о ни ма ли). Но и недоумение,
и
обида,
и
з авист ь
опять-
таки
не
бы ли
до пу щены
до
соз на ния,
а
копились
в нут­
ри,
преобразуясь
в
слепую
злобу,
безотчетную
ярость,
они-то,
напомню,
и
убили
Д жа лил-м уалли ма .
Пче лы
лиш ь
довершили
дел о. ..
Д жа лил-м уалли ма
жалко.
Он
хотел
добра
и
б ыл,
в
сущности,
глубоко
несчастным
человеком.
Несч аст­
ным
оттого,
что
не
умел
быть
самим
собой.
У
Джалил-муаллима
и
героя
рассказа
«Уютное
место
в
сквере»
Агасаф-аги
есть
точки
соприкоснове­
ния .
Оба
—
коренные
жители
большого
южного
гор о­
да,
для
которых
нормы
существования,
определенные
двор ом ,
улице й
—
их
средой
десятилетия
назад,
так
и
остались
единственно
возможными,
непререкаемыми.
Оба
д об ились
достатка
своим
многолетним
трудом,
своими
руками
и
способны
были
на
жертвы
для
семьи,
для
близких.
Можно
б ыло
бы
отыскать
и
другие
об­
щие
свойства,
черточки,
но
з ададимся
вопросом:
поче­
му
столь
различно
отношение
писат ел й
к
героям,
вро­
де
бы
пох ожим,
внутренне
родственным?
Почему
Ага-
саф-ага
открыто
симпатичен
Ибрагимбекову,
а
Дж а­
лил-муаллим
вызывает
куда
более
сло жно е
чувство,
в
к отором
уживаются
и
острый
интерес,
и
признание
до­
стоинств,
и
жалость,
и
неприязнь
—
при
то м,
что
по­
сл едняя
в
итог е
оказывается
преобладающей?
69


Дж али л-м уаллй м
живет
как
живет,
потому
что
так
принято,
и
все
же лани я,
п обуж ден ия,
выходящие
за
пределы
установленного
окруж ени ем,
патриархальной
средой,
герой
бе спо щад но
в
себе
подавляет,
глуш ит.
А
жела ни я,
побуждения,
особенности
человеческой
индивидуальности
Агасаф-аги,
каж ет ся,
никогда
не
расходились
с
его
моральными
правилами
—
не
будем
сейчас
касаться
вопроса
о
том,
что
правила
эти
в
из­
вестной
мере
бедны,
примит ивны.
Ес ли
же
все -таки
расходились,
он,
ради
тог о
чтобы
сохранить
себя,
св ою
внутреннюю
независимость,
шел,
пусть
интуитивно,
не­
осознанно,
на
определенные
«отступления от нормы».
В
самом
дел е,
слыхано
ли
это
в
патриархальной
бакинской
семье,
чт об
ж ена
помыкала
мужем,
не
сгот ов ила
обед
к
его
возвращению
с
работы
и
даже
отп рав ляла
Агасаф-агу
из
дому
не
тогда,
когда
ему
хочется
погулять,
а
тогда,
когда
ей
з аблаго р ассу дит ­
ся?
Конечно,
не
слыхано,
однако
Агасаф-ага
слишком
незлобив,
чтобы
призвать
к
п оря дку
неуемную,
кр ик­
ливую
ж енщин у,
стесн яющу юся
его
профессии
парик­
ма хер а,—
он
такой
и.быть
иным
не
может.
В
незлоби­
вой
мягкости
е го,
как
это
ни
парадоксально,
ест ь
с воя
неуступчивость,
которая
куда
привлекательней
угрю­
мой,
тяжелой
за мкн ут ости
Джалил-муаллима.
Ну,
а
относительно
того ,
что
лучше
душевная
неуступчи­
вость
бо лее
последовательная,
нравственно
зрёлая...
Максуд
Ибрагимбеков,
думается
мне,
прав,
когда
не
требует
от
человека
больше
того,
что
этот
конкретный
человек
может.
Но
именно
этот
конкретный
человек.
Общая
же
за-
ниженность
критериев,
склонность,
все
объясняя,
все
простить
—
писателю
не
свойственны.
И
если
Ибра­
гимбеков
не
намерен
упрекать
стар о го
пар икма хе ра
за
его
неспособность
совладать
с
эг оисти чны м
семей­
ством,
то
писательская
ирония
по
отнош е нию
к
моло­
дому
благополучному
научному
работнику
Рауфу
(по­
в есть
«Три коробки счастья») говорит сама за себя.
О
нет ,
Рауф
нё
из
те х,
кто
отд ает
дан ь
сме шн ым
пат риар ха ль ным
условностям.
Он
просто
озорник,
Рауф,
и
бу дущ ую
тещу,
перед
кот орой
трепещут
ее
муж
и
дочь,
способен
привести
в
остолбенение
свои­
ми
выходками.
Но
озорство
и
внутренняя
свобода
—
ли шь
до
тех
по р,
пока
ре чь
не
за ходи т
о
существенном.
70


Зд есь
же
все
должно
б ыть
по
пр авил ам.
Надо
взять
тему
для
работы,
которая
не
сулит
на у чных
открове­
ни й,
зато
наверняка
принесет
кандидатскую
степень.
Надо
выбра т ь
«в невесты девушку из скромной семьи,
не
оче нь
красивую,
но
впол не
привлекательную
и,
са­
мое
главное,
такую,
для-
ко то рой
я
всю
жизнь
буду
са­
мым
главным
и
самым
умным,
потому
что
она
намно­
го
глупее
мен я».
Не
напоминают
ли
эти
суждения
в полне
современного
молодого
человека
закостенелый
духовный
схематизм
Дж али л-м уалли ма ,
для
которого
главное
—
чт об
все
.был о
«как у людей».
И
насколько
профессиональное
самолюбие
ста рог о
Агасаф-аги,
од­
ного
из
лучших
па рик ма херов
г орода ,
по-ч ел овеч еск и
до роже
писателю,
чем
принципиальное
нежелание
Рауфа
хв ата ть
в
св оем
деле
звезды
с
не ба:
а
вдруг,
дескать,
подпрыгнешь
слишком
высоко
да
и
рас ши­
бешься.
И
когда
фил ос офия
Рауфа
терпит
кр ах
и
развали­
ва ются
недальние,
но,
казалось,
та кие
верные
планы,
авторская
насм е шка
над
героем
приобретает
яв ст вен­
ный
оттенок
сострадания.
Думаю,
что
нра вс твенна я
ин­
тонация
здесь
на йдена
вер н ая.
Именно
оно,
это
ра з­
деленное
нами
сострадание,
еще
и
еще
раз
возвраща­
ет
нас
мыслью
к
невеселым
суд ьба м
Джалил-му
’
алли-
ма,
Рауфа,
Юры
Крестовникова.
Возвращает,
по мога я
извлекать
из
эти х
суд еб
нравственные
уроки.
ПОД
ОДНОЙ
К РЫШЕЙ
1
«...В се
де ло
в
том,
что
н адо
быть
добрым.
А
быть
добрым
— это
значит
бы ть
осмотрительным» —
такую
сентенцию
произ нос ит
Христофор
Блохин
из
пьесы
Алексея
Арбузова
«Сказки старого Арбата», много­
летний
друг
и
подручный
главного
героя,
художника-
куко льни к а
Федора
Балясникова.
Сент енц ия,
по
край­
ней
ме ре,
не
затертая.
Редко,
однако,
приходилось
видеть
такие
челове­
чес кие
взаимоотношения,
когда
доброжелательство
и
душевность
доведены
до
удивительной,
почти
что
не­
постижимой
тонкости.
Если
уж
внимание
к
ближнему,
71


то'постоянное,
ни
в
ко ей
ме ре
не
зависящее
от
кол е­
баний
собственного
настроения,
но
и
ни
на
мгновение
не
становящееся
назойливым.
Если
уж
та кт,
то
испол­
ненный
прямо-таки
дьявольской
изобретательности,
которая
пр изв ана
поддерживать
в
человеке
уверен­
ность,
будто
он
са м,
без
чьей-либо
помощи
умее т
вс я­
кий
раз
вовремя
совершить
проницательный
и
гуман­
ный
поступок.
Впрочем,
ч ело век
ча ще
всего,
конечно,
дог ады вается,
что
ему
помогают,
но
не
подает
в ида,
понимая,
что
помощники
менее
всего
хотели
бы
вы­
слушивать
благодарность
за
свою.чуткость.
И
е сли
уж
доброта,
то
соединенная
с
величайшей
осмотритель­
н остью ,
при
которой
использование
этой
доброты
бе с­
толково
или
во
зло
просто
нельзя
себе
представить,
а
возможность
о бидет ь
кого-то,
даже
по
неведению,
чис то
случайно,
решительно
исключена.
-О
лю дях,
живущих
по
таки м
вну т ре нним
законам,
написал
Ал е ксей
Арбузов,
о
них
в
Те атре
на
Малой
Бронной
поставил
спектакль
Анатолий
Эфрос.
В
спек­
так ле
заняты
актеры
—
пр из на нные
мастера
своего
де­
ла.
Художник
Д.
Боровский
зас лу жи вает
самых
высо­
ких
похвал.
Он
сл овно
бы
материализовал
атмосферу
пьесы
в
декорации
старого
арбатского
до ма,
и
беспо­
рядок
в
комнате
Балясникова,
где
чайник
или
недое­
денный
бутерброд
прихотливо
со седст ву ет
с
из ыск ан­
ными
и
приветливыми
куклами
старого
ф ант аз ера,
и
за ливис ты е
коммунальные
дверные
звоночки,
и
доща­
тые
перегородки
обширн ы х,
гулких,
дож ив аю щих
св ой
век
ква ртир
—
все
оказалось
пронизано
поэзией
и
лег-,
кой
таинственностью.
Но
помимо
п роче го,
требовалось
вот
еще
что
—
соизмеримость
духовных
уровней
геро­
ев
и
авторов.
Спектакль,
по
счастью,^обнаружил ее.
ß этом,
пожалуй,
его
главное
обаяние.
А
не
бу дь
это­
го,
н ичего
не
вышло
бы:
что
может
быть
н естер пим ее
рассуждений
о
тех
или
иных
человеческих
ценностях,
когда
сам
рассуждающий
не
в
силах
именно
эти ми
ценностями
по-настоящему
про ник ну т ься.
Чистая
жизнь
вовсе
не
гарантировала
героям
б ез­
облачности.
«Я мечтаю об одном
— жи!ь
с
ним
вмес­
те»,—
говорит
Федор
Балясников
—
Б.
Тенин,
неот­
ступно
ду мая
о
своем
сыне
Кузьме.
И
Кузьма
(артист
В.
Смирнитский)
мечтает
о
том
же,
но
никак
не
най­
дет
общего
языка
с
отцом,
ни
в
чем,
д аже
в
сам ой
ма­
72


лости
не
может
договориться.
Похож
на
н его
и
про ­
фессию
избрал
отцовскую,
и
более
всего
боится
ока­
за ться
бледной
копией,
тенью,
и
тщательно
ск рыва е­
мое
во сх ищ ение
Федором
Балясниковым
постоянно
мешается
с
настойчивым,
самолюбивым
желанием
во
всем
его
превзойти.
А
потому
уступить
старику,
со гл ас­
но
к ивнут ь,
не
п ол езть
в
с пор
—
как
же,
еще
че го
не
хватало,
ищите
другого.
Ку зьме
трудно,
но
Федору,
согласитесь,
труднее:
сл ишко м
обозримо
его
будущее,
и
не
так
уж
д алеко
обоз на чен
предел
—
невесел о
идти
туда
од но му.
«Невесело одному»,—
заявит
вдруг
сим пат ич ный
то лст ячок
(артист Л .
К анев ски й), случайный гость
Бал я снико ва,
будто
ощутив
тревоги
Федора,
вслух
обозначив
опасность,
о
которой
Балясников
не
позво­
ляет
себе
говорить,
но
не
может
не
дума ть .
И
слетает
с
героя
Б.
Тенина
чуть
на ро чита я,
бесшабашная,
ком­
панейская,
по
сути,
защитная
шумность.
Метнувшись,
зад ержа ли сь
в
глазах
усталость
и
грусть.
На
сцене
в
это
время
было
темно,
только
луч
прожектора
выхва­
тил
лиц о
Бал ясн ико ва,
а
когда
за жег ся
свет,
посреди
комнаты
уже
стояла
Виктория
Николаевна,
Виктоша,
как
ее
называют
друзья.
Но
прежде
чем
говорить
о
ней,
несколько
сл ов
о
Христофоре
Блохине
в
исполне­
нии
Л.
Броневого.
Это
художественный
камертон
спектакля.
Все ,
что
его
авторы
хотели
ск аза ть,
выражено
характером
Бло­
хина
с
наибольшей
свободой
и
совершенством.
Тихий,
все
время
где-то
сбоку,
в
самой
неэффектной
поз иции,
он
поначалу
как-то
т еря ется
ряд ом
с
многокрасочным,
жив описны м
Балясниковым,
да
т ак,
собственно,
и
д ол­
жно
быть:
Блохин
добровольно
избрал
себе
в
жизни
вторые
рол и.
Избрал
и
умеет
вести
их
бескорыстно,
с
достоинством
и
в
безукоризненно
верном
тоне.
Быть
поддержкой,
опорой
человека
талантливого
и
яркого
и
воспринимать
его
успехи
как
свои,
хотя
все
ла вры,
ра­
зумеется,
ему,
и
чт об
никогда
не
пр осн ул ись
за вист ь,
раздражение
от
собственной
задвинутости
—
это
ведь
только-очень
хорошим
лю дям
по
плечу,
только
безуп­
речно
хороши м !
Постепенно
он
все
больше
з авл аде­
в ает.
вашим
вниманием,
этот
не прим е тный
Блохин.
Слыша
озорную,
язвительную
пикировку
о тца
и
сына,
вы
не
можете
оторвать
глаз
от
того,
кто
молча
наблю­
73


д ает
за
ними
—
стол ь ко
и
отчаяния,
и
надежды
в
его
взгля де ,
и
яростного
(при его- то
ро б ос ти !) желания
что- то
сейч ас
же,
немедленно
сделать,
что бы
эти
слав­
ные
люд и
поняли
наконец-то
д руг
друга,
ничего
ему
больше
в
жизни
не
надо.
Разбежался
—
эх,
бы ла
не
была!
—
и
повис
у
них
на
плечах,
просительно,
почти
заискивающе
заглядывая
в
гл аза
то
Федору,
то
К узь­
ме—
каже тся ,
о дин
этот
взгляд
должен
бы
растопить
отчужденность...
Но
не
удалось
Христофору
Блохину
совершить
это
маленькое
(впрочем,
такое
ли
уж
ма­
ленькое)
житейское
чудо.
Удалось
Викт о ше
—
О.
Яков­
левой.
Итак,
вспых ну л
св ет,
и
она
ок азала сь
посреди
ком ­
наты
Федора
Бал яс нико ва.
Приехала
из
Ленинграда
в
гости
к
подруге,
не
застала
ее,
н адо
было
у
кого-то
спросить,
дверь
соседней
квар тир ы
оказалась
откры­
той ,
и
вот...
Потом
"они будут разговаривать целыми
вечерами,
Ви ка
и
Федор
Балясников,
все
с
б ольшим
любопытством
приглядываясь
д руг
к
другу.
И
це лыми
днями
бродить
по
Москве
—
Фе дор
Ку з ьмич
покажет
ей
места,
где
был
счастлив
когда-то.
И
это
путешест­
вие
в
былое
не
окажется,
как
еще
нед авн о,
п опытк ой,
удерживая
в
памяти
события,
лица,
сберечься
от
о ди­
ночества.
Нет,
здесь
будет
переполняющее
же ла ние
просто
передать
юно й
собеседнице
то,
что
есть
за
ду­
шой,
все
п ере дать,
без
остатка,-
потому
что
он
—себе
самому
стр аш но
в
это м
признаться,—
потому
что
он,
кажется,
полюбил
в
свои
шестьдесят...
Долгие
ра з говоры
Виктоши
с
Балясниковым
не
всегда
получаются
в
спектакле,
что-то
не
задал ось
г лав ным
исполнителям
—
иной
раз
утрачивается
по­
этический
подтекст,
слова
становятся
плоскими,
ге­
рои
—об ычн ым и,
за ур ядным и,
в
то
время
как
их
воз­
вы шенн ая
и
немного
странная
дружба
только
из
не­
обы чнос ти,
незаурядности
и
могла
получиться.
Ж аль,
потому
что
и
Те нин
и
Яковлева
будто
со зданы
для
эт их
ролей .
И
есть
в
спектакле
места,
где
актеры
до­
казывают
это
со
всей
неопровержимостью.
Последняя
сц ена
героев
—
Вика
говорит
Федору
Кузьмичу,
чт о,
возможно,
скоро
п ерем енит
фа м илию,
станет
Балясниковой,
но
не
усп ев ает
сказ ат ь,
что
по­
любила
Кузьму,
такого,
каким,
разумеется,
и
был
оте ц
в
м олодос ти .
Фе дор
все
принимает
на
св ой
сч ет. «Нет ...
74


нет...
Никогда,
Ви ка.
То,
что
вы
ск аза ли,
это
так ое
'счастье для меня...
Но
сегодня
мы
с
ва ми
за буд ем
об
этом.
Навсегда.
Поздно,
Виктоша...» В том,
как
произ­
носит
эти
слова
Т енин,
весь
Федор
Баля снико в,
с
его
зад ир исто й
самоуверенностью,
ранимостью,
н равс т­
венной
щепетильностью,
с
его
неуемным,
нетерпели­
вым
стремлением
к
жизненной
полноте
и
га рм онии,
сил
кото рого,
хотя
они
и
на
исходе,
пока
еще
на
деся­
терых
х в атит.
А
несколько
секунд
молчания
Як овле ­
вой ,
молчания
и
коротких,
в
одн о
слово,
ре пли к,
к ото­
рые
она
встав ля ет
в
м он олог
все
более
воодушевляю­
щегося
Федора,—
за
эти
несколько
секунд
проживает­
ся
це лая
др ама,
трудная
и
очищающая
драм а
крис­
тальной,
с амоотв е рже нно
благородной
души !
Викт ош а
исч езл а,
оставив
Федору
все
его
надеж­
ды,
не
могла
встать
между
ним
и
Кузьмой.
«А может
быть,
ее
прос то
не
бы ло?»
Нет ,
была,
была.
Видите
—
они
ря дом,
вместе,
оте ц
и
сын,
и
Христофор
не
может
на
них
наглядеться.
Они
в сегда
теперь
будут
вместе,
их
соединила
утрата. «Ни­
когда
не
покидай
отца.
Помни,
что
ты
обещал
мне»
—
записка,
единственное,
что
оставила
Виктоша
своему
Кузьме.
Не
может
бы ть
радости
всем
поровну,
ко му- то
б ольше,
кому-то
мен ьше
—
ничего
не
поделаешь.
И
ка­
кая
же
удача
для
всех
нас,
что
на
зем ле
не
переводят­
ся
люди,
которые
оказываются
способными
почувство­
вать,
что
вып авшая
им
радость
д ру гому,
бы ть
может,
нужнее.
Оказываются
готовыми
без
аскетической
на­
туги,
естественно,
прост о,
с
улыбк ой
и
так,
чтоб
он,
друго й,
ни
о
чем
не
догадался,
отдать
ему
свою
д олю.
И
всякий
раз
после
эт ого
в
мире
становится
немнож­
ко
меньше
одиночества
и
немн ож ко
больше
сча сть я,
доброты,
по ним ания.
А
жертва...
что
ж,
она
горь к а,
как
всякая
ж ер тва,
но
она
не
опустошит
и
решивше­
гося
на
нее,
ибо
сознание,
что
ты
помог,
сд елал
добро,
составляет
богатство,
ни
с
чем
не
сравнимое...
1
Понятие
«спрессованность экранного времени»
мы
обычно
употребляем,
говоря
о
филймах
с
д инами чны м
действием,
напряженным
сюжетом,
с
р ез кими
мо н­
75


т ажны ми
стыками,
быс т рой
сменой
кадров
и
планов.
С тилис тика
ф ильма
Сергея
Герасимова
и
Александра
Воло ди на
«Дочки- м ат ер и»
ко не чно
же
совершенно
иная.
Н ач инае тся
он
бо лее
чем
не то ро пливо.
Звонок
в
двер ь
московской
квартиры,
в
прихожей
появляется
молоденькая,
плот н ая,
видимо'очень
решительная,
де­
вушка
и
говорит,
что
ей
нужно
видеть
«товарищ Ва ­
сильеву».
По ка
«товарищ Васильеву»
зовут
—
а
зо вут
ее
довольно
д олго ,—
мы
можем
наблюдать
обычное,,
«типовое»
утро
этой
семь и.
Гла ва
ее,
Вадим
Антонович
Васильев,
ищет
на
п исьм енном
столе
како й-т о
листок,
утверждая,
что
ли­
сто к
этот
крайне
ну жен,
и
именно
его
куда-то
зад ев а­
ли,
скорее
всего
даже
вы бро с или.
Еле на
Ал ексее вн а,
суп р уга
Вадима
Ант онов ич а,
отвечает
на
п оток
до сад­
ливых
слов
односложно
и
находит
листок
именно
там,
где,
с удя
по
всему,
его
и
оставил
му ж.
По
коридору
с
ленивым
безразличием
слоняется
то
одна,
то
другая
дочка,
словно
бы
не
слыша
разговора
о тца
и
матери,
во
всяком
с лучае ,
никак
на
него
не
реагируя.
А
девуш­
ка,
та,
что
в
передней,
ждет
упрямо
и
наст о ро женно
—
она
пришла
по
какому-то
своему
делу
и
намерена
до­
вести
его
до
конца.
Оператор
Владимир
Раппопорт
видит
задачу
не
в
том ,
чтобы
ка к-то
обнаружить
себя,
обратить
на
се бя
внима ние ,
а
в
то м,
чтобы
«обжить»
эту
квартиру
с
максимальной
степенью
пол ноты ,
ни­
чего.
не
упустить
из
подробностей,
так
или
иначе
ха­
ра к тер изую щих
обитателей.
Узнаваемые
штрихи
обыденности,
точные
«зарисов­
ки
с
н ату р ы »? Конечно,
это
тоже.
Но
еще
мы
ощутили
атмосф е ру
неблагополучия,
когда
пустяк
становится
по вод ом
для
то го,
чтобы
наш ло
вых од
ск оп ившееся
раздражение.
И
атмосферу
интеллигентности,
когда
вспышка
разд раже ни я
га сится
предупредительной
де­
ликатностью.
Ощутили
мы
и
то,
что
стр емл ение
пон ять
д руг
друга
су щес тву ет
зде сь
всегда,
но
не
всегд а
до­
стигает
цели ;
что
д очки,
наверное,
эгоистичны
—
в
отца,
избалованны,
и
матери
в
эт ой
семье
приходится
брать
на
свои
пле чи
сл ишк ом
многое.
А
пришедшей
сюда
девушке
не
до
эт их
тонкостей,
они
ей,
кажется,
просто
органически
^ужды .
•Яни.
в
коем
слу чае
не
.хочу. ск аз ать,,
что
м ысразу.
76


понял и,
узнали
героев
—
представление
о
них
будет
обогащаться,
угл уб лять ся,
меняться
в
чем-то
с ущ ест­
венном.
Но
первое
впечатление
о
них
нач аль ные
кад­
ры
кар тин ы
да ют
предельно
гус то,
концентрированно,
при
том,
что
на
пове рх нос т ный
взгляд
эти
кадры
мо­
гут
показаться
затянутыми,
да же
необязательными.
Л юди
из
фильма
уже
«зацепили»
на с,
мы
хотим
знать
о
них
б ольше ...
Да,
эк р анное
время
можно
спрессовать
по-разному.
Сергей
Герасимов
и
Александр
Володин
о казал ись
бл изки
в
способах
его
художественного
ос­
вое ния.
Во лод ин
был
всегда
внимателен
к
обыденности,
он
умеет
разглядеть
сущность
человека
в
его
самы х
ря­
довых,
казало сь
бы,
совсем
не
красноречивых
прояв­
лениях.
В
фильмах
Герасимова,
особенно
в
его
послед­
них
фильмах,
факт,
проблема
человека
и
его
дел а
бе­
рутся
кр упн о,
соизмеряются
с
современностью
в
сам овд
шир око м
ее
понимании.
Но
не
з абу дем
о
том ,
что
Ге­
расимов
не
был
бы
Герасимовым
без
быта,
подробно­
стей,
уважительного
отношения
к
человеческим
буд­
ня м,
что
его
обобщения,
философия
ж изни
всегда
вы­
ра ст али
из
конкретных
чел о ве ческих
судеб.
Как
же
кста т и,
как
«по делу»
пришелся
ему
сценарий
«Дочки -
матери»!
И
еще
одна
важная
точ ка
внутренних
соприкосно­
вений
режиссера
и
д рам атург а
—
непредвзятость
их
отношения
к
людям.
Кон еч но,
так
не
бы вае т,
чтобы
симпатии
и
антипа­
тии
художн и ка-рас п ределя ли сь
равно
ме жду
всеми
героями.
О дни
ему
нравятся
больше,
другие
меньше,
третьи
совсем
не
нравятся
—
это
естественно.
Неест е­
ственно,
когда
достоинства
личности,
бл изк ие,
доро­
гие
автору,
заслоняют
от
п ос леднег о
изъ яны
ее,
и
он
начинает
из обр ажат ь
героя
исключительно
в
ослепи­
тельном
сиянии
собственного
к
нему
благорасположе­
н ия.
Или,
когда,
напротив,
обнаружив
пусть
сущест­
венные,
пу сть
да же
эпатирующие
н ед оста тки
героя,
автор
на
э том
ос но вании
ничего
больше
не
же лает
о
нем
знать.
Как
часто,
наблюдая,
к
примеру,
столкновения
на­
туры
«корневой»,
це л ьной,
не
тронутой
противоре­
чиями,
с
натурами,
погруженными
в
рефлексию
и
са­
моанализ,
художники
оказывались
безудержными
77


п рокурора ми,
адво кат ами
той
либ о
другой
стороны.
Уходила
человеческая
многомерность,
без
которой
нет
жизни
и
нет . иску сст ва,—
человеческая
многомерность,
выра з ить
которую
не
хватало,
бы ть
может,
даже
не
та­
ланта,
а
ду шевно й
культуры
и
ши роты .
Авторы
фильма
«Дочки- м атер и »
тоже
относятся
к
своим
героям
неодинаково.
В
разных
своих
персона­
жах
они
любят
разное
и
отрицают
р азно е,
и
в
каждом
из
них
с
одинаковым
упорством
стараются
понят ь,
вы­
явить,
утв ерд ить
человека.
Наверное,
такой
под ход
во
многом
предопределен
вы б ором
героев,
среди
которых
есть
люди
неудачливые,
не
слишком
счастливые,
но
скверных,
бессовестных
нет.
Итак,
ге рои
фильма
«Дочки-м ат ер и» .
Ин но кент ий
Смоктуновский
играет
Ва дима
Ант о­
новича,
пр епо дават еля
вуза,
внешне
впо лне
благопо­
лучного
человека,
считающего,
о днако ,
себя
неу дачни ­
ком,
мучающегося
от того,
что
не
сумел
реализовать
св ои
внутренние
возможности.
Отсюда
и
раздражи­
тельность,
и
сем ейно е
тиранство
по
мелочам.
Сплав
сочувствия
к
персонажу
с
ирон ией
по
отношению
к
не­
му—
вообще
очень
трудный
акте рский
сплав,
но,
по­
жалуй,
только
в
р або тах
Смоктуновского
мне
дов оди ­
лось
в идеть ,
чтобы
т акая
беспощадность
ирон ии
соеди­
нялась
с
такой
пронзительностью
сочувствия.
Впрочем,
«соединялась»
не то чно
сказано.
Здесь
о дно
существует
в
другом,
од но
пер елива етс я
в
другое,
естественно
и
неуловимо.
Вадим
Антонович
шикае т
и
сме шно
р аз махи вает
р у ками,
чт обы
его
не
зва ли
к
телефону,
а
потом,
к ог­
да
трубка
все-таки
оказывается
у
него,
произносит
первые
слова
с
неестественной,
натужной
любезно­
стью...
Но
вд руг
голос
его
становится
настоящим.
И
р адо сть
в
это м
голосе
живая,
искренняя
—
п озв онил
давний
друг;
и
в
то
же
время
н отки
неудовольствия,
стесненности:
д руг
«далеко пошел»
и
пот ому
ста л
для
самолюбивого
Вадима
Ан то нов ича
напоминанием,
что
его
собственные
способности
по-настоящему
не
ра с­
крылись,
остались
втуне.
И
все
это
окрашено
грустной
улыбкой
акт ер а,
понимающего,
что
драматизм
ситуа­
ции
Вадима
Антоновича
смеш о н,
но
от
это го
она
не
перестает
б ыть
драматичной...
Улыбка
Вадима
А нт онов ича
с нач ала
привлекает,
78


потом
злит,
ибо
вы
убедились,
что
она
в
любую
секу н­
ду
может
смениться
гр им асой
ка призно го
неудоволь­
ствия.
А
когда
вы
поймете,
что
за
не жд анны ми
кр айно ­
стями—
почти
болезненная
чуткость
к
нюансам,
от­
тенкам
происходящего
вокруг
и
неспособность
пос то­
ять
за
себя,
и
со верш енно
дет ская
ду ш евная
не за щи­
щенность,
вы
просто
будете
ж дать
эту
ул ы бку,
жадно
всматриваться
в
лицо,
чт обы
понять
про
этого
стран­
ного
человека
еще
не что
су щест венное,
и
поймете,
и
снова
будете
всматриваться
и
ждать...
Ему,
наверное,
за
п ять д есят,
а
оц
после
очередной
нелепой,
неловкой
обиды
на
же ну
забивается
за
пись­
мен ный
стол
и
начинает
писать,
стихи.
Ситуация
почти
фа рс овая
—
как
жё
с ыгра ет
ее
Смоктуновский?
Он
иг­
ра ет
ее
стр ого,
отголоски
и ронии ,
с
большей
или
мень­
шей
отчетливостью
звучавшие
на
протяжении
вс ей
роли,
здесь
не
слышны.
Ва дим
Антонович
сосредоточен,
серьезен.
Он
зовет
Елену
Алексеевну
и
протягивает
ей
исписанный
листок
бумаги.
Она
читает
сти хи
о
то м,
как
у
человека
все
нес клад но
с ложи лос ь,
доходит
до
слов : «Зато тебя так стало много,
как
было
много
ж из­
ни
всей» —
и
вы
видите
Вадима
Антоновича
с
груст­
н ыми,
любящими
глазами,
каким
он
бывает
в
лу чшие
сво и
минуты.
И
наступает
момент
очищения,
когда
че­
ловек
поднимается
над
собственной
слабостью
и
не­
удачами,
непониманием
и
суетой
и
предстает
т аким,
каким
он
может
быть . ..
Елену
Ал екс еевн у
играет
Тамара
Макарова.
В
от­
личие
от
переменчивого,
несдержанного
Вадима
Анто­
нов ича ,
ее
героиня
—
сама
доброжелательность,
ров­
ность.
Всегда
по дтяну та,
всегда
«в форме», в любой
момент
готовая
и
принять
гос тей,
и
разрядить
вдруг
возникшую
взвинченность
отношений
(правда,
гости
з десь
редки,
но
во
взаимных
пре тен зи ях,
неудовольст­
виях
н едос татк а
нет).
Она
добрый
гений
этого
дома,
она
поддерживает
его
тон ус,
стиль,
ритм,
предупреж­
д ает
обострения,
срывы,
и
д елает
это
так
свободно,
не­
принужд е нно,
что
кажется:
вот
где
ее
стихия,
вот
где
она
се бя
чувствует,
словно
рыба
в
воде.
Но
—
слыши­
те?—
на
каку ю-т о
секунду
в
голосе
проскользнули
ч уть
повышенные
инто на ции,
п отом
вы
заметили
жест,
выдающий
усталость
от
постоянного
душевного
напря­
жения.
И
сно ва
все
ровно,
но
можно
предположить,
79


чего
ей
стоит
эта
ровность.
Средствами
внешней
в ыра­
зительности
Т.
М ака рова
п ольз уетс я
столь
же
скупо,
сколь
безошибочно,
и
мы
узнаем
о
Елене
Ал екс еевн е
то,
о
чем
д аже
ее
муж
и
дочери
догадываются
дал еко
не
всегда.
Да,
она,
конечно,
в
своей
стихии,
и
жизнестойкости
ее
на
всю
семью
хв ати т,
только
не
выбирала
она
эту
с ти хию.
Но
к оль
скоро
так
по лу ч илось
—
приняла
свою
д олю
с
достоинством
и
не
жалуется,
а
черпает
силы
в
понимании
тог о,
как
необходима
своим
близ­
ким.
В едь
и
дочки
(артистки Светлана Смехнова и
Лариса
Удовиченко)—они,
конечно,
ультрасовремен­
ные,
мо д ные,
и
все
им
нипочем,
но
только
и
с
с ерд еч­
ными
дел ами
у
них
пока
не
очень
удачно
ск ла дыв ает­
ся,
и
в
балетном
кружке,
которым
руководит
все
та
же
Елена
Алексеевна,
Аня
и
Гал я
не
из
п ерв ых.
Но
вот
появился
тот
старый
друг,
что
звонил
по
телефону,
н ашуме л,
развеселил,
.взбудоражил
всех.
Елена
Алексеевна
моталась
из
кухни
в
столовую
и
об­
ратно,
и
ст ало
вовсе
уж
очевидно,
как
мало
у
нее
ми­
н ут,
когда
можно
расслабиться
и
не
ду мать
о
много­
численных
добровольно
взятых
на
себ я
моральных
об язате ль ств ах;
как
тоскует
она
по
жизни,
где
из
ерун­
ды
не
де лаетс я
неразрешимых
проблем,
а
действитель­
ным
проблемам
—
свое
время
и
место,
так
же,
как
от­
дыху
и
доброму
за сто лью
— свое...
Гость
заторопился
в
самый
разгар
об щей
припод­
нятой
суматохи:
у
н его
самолет,
он
не
успеет
съесть
праздничный
обед,
ради
н его
затеянный.
«Кончен бал,
погасли
свечи»,—
бросит
одна
из
дочек,
а
в
глазах
Елены
Але ксеев ны
промелькнет
что-то
похожее
на
от­
ча яни е.
Но
только
промелькнет,
и
она
тут
же
возьмет
с ебя
в
руки
и
горячо
поддержит
предложение
немед­
ленно
по з вать
Галиных
и
Аниных
подруг:
не ль зя,
что­
бы
ощущение
испорченного
праздника
воцарилось
в
доме
надолго.
И
будут
стихи,
и
грустный,
л юбящи й
взгляд
В ади­
ма...
Бу дут
сек унд ы,
да ющие
ясность:
пу сть
жизнь
не­
легка
и
небогата
рад ос тями ,
но
в се,
что
бы ло,
все,
ра ди
чего
ст ара ла сь,— не
зр я.
И
еще
подумалось,
что
да же
Ел ена
Алексеевна
не
мо гла
бы
быть
оп орой
дома,
где
каж дый
так
поглощен
собой,
как
показалось
сперва.
Ни
про
Вадима
А нтоно вича ,
ни
про
дочек
80


нельзя
сказать,
что
их
ду ши
распахнуты
навстречу
любому
и
каждому,—
и
эгоизма
и
себялюбия
тут
х ва­
тает,
что
верно,
то
верно.
Но
есть
и
нечто
такое,
о
чем
не
говорят,
что
подразумевается
сам о
собой.
Нечто,
не
позволяющее
сложным
отн о шен иям
измельчиться,
приобрести
оттенок
базарности.
Душевный
уровень?
Иммунитет
против
пошлости?
Назовите
как
хот ит е,
но
без
эт ого
«нечто», даже при массе Прочих достоинств,
не
существует
интеллигентного
человека.
Вот
в
какую
семью
по п адает
девушка,
которая
од­
нажды
утром
позвонила
в
дверь
и
упо рно
треб ова ла
«товарищ Васильеву»,—
Ол я,
тоже
Ва с иль ева.
Об­
стоятельства
сложились
т ак,
что
у
нее
был и
основания
предположить,
б удто
Елена
Алексеевна
—
ее
мать.
Недоразумение
быстро
разъяснилось,
однако
д е вушка
пр ово дит
несколько
дне й
в
до ме,
где
о бъ яви лась
та­
ким
нео жид анным
об раз ом.
Олю
играет
Любовь
Полехина,
у ч еница
Герасимо­
ва.
То,
что
Герасимов
превосходный
педагог,
что
у ди­
вительна
его
способность
найти
молодого
одаренного
чело в ека,
помочь
ему
раскрыться,
известно
давно.
И
тем
не
менее
каждый
раз
не
устаешь
удивляться
точн ост и
поп адания !
Актер,
акт р иса
п оя вляют ся
впер­
вой
сво ей
экранной
роли ,
и
ка жетс я,
именно
для
них
она
и
была
написана,
хотя
на
самом
дел е,
к огда
роль
писалась,
ни
драматург,
ни
режиссер
об
эт ом
актере,
это й
актрисе
еще
по нятия
не
имели
— ведь
речь
ид ет
не
о
признанном
мастер е ,
а
о
дебчютанте.
Просто
если
роль
жизненна,
должны
же
существовать
люди,
чьи м
творческим,
человеческим
данным
она
соответствует
в
на ибо ль шей
степени,—
именно
таких
людей
отыскива­
ет
Сергей
Аполлинариевич
Герасимов.
Мать
бр о сила
Олю
Васильеву
совсем
маленькой,
п отому
что
появился
новый
муж,
который
не
хотел
вос­
питывать
чужого
ребенка.
Классическая
ситуация,
ч тобы
показать
человека,
обделенного
жизнью
и
зна­
ющего
об
эт ом,
трудного,
замкнутого,
в
чем-то
ущерб­
ного.
Драматург,
режиссер,
молодая
актриса
увидели
и
показали
нечто
совершенно
и ное.
Человека,
в
раннем
де тс тве
пережившего
тяжкую
драму,
бер ет
на
воспитание
общество,
’ советское об ­
щество.
Сна ч ала
был
де тск ий
дом
в
Свердловске,
а
тепер ь : «...учусь в ПТУ,
жи ву
в
общежитии.
Стипендия
6
Проверка
на
д еле
81


тридцать
три
рубля.
Кроме
того,
раб отаю .
Кормлю
мы­
шей
и
кроликов
в
медицинском
институте.
Зарплата
семьдесят
ру блей »,—
объясняет
Оля
Елене
Алексеев­
не.
Потом
невольно
и
невзначай
она
еще
раз
вернется
к
разговору
о
своих
заработках.
Она
немного
г орди т­
ся
ими
—
не
деньгами
как
таковыми,
а
тем,
что
само­
стоятельна,
нез ав исим а
и
может
сама
оп ре де лять
с об­
ственную
жизнь.
Чу вст во
.достоинства,
чувство
хозяи­
на
собственной
судьбы
—
вот
что
органически
присуще
ее
натуре,
а
что
отс утств ует
на чис то
— так
это
ущерб­
ность
и
замкнутость.
Мы
говорим:
коллективизм,
пс ихо ло гия
коллекти­
визма,
привыкли
к
эти/л
словам,
и,
быть
может,
им ен­
но
привычность
порой
мешает
тому,
чт обы
в
искусстве
они
наполнялись
жи вым
и
конкретным
человеческим
содержанием.
Так
в от,
свердловская
Оля
Васильева,
сыгранная
Любовью
По ле х иной,
несет
в
с ебе
эту
пси­
хо ло гию
ко лл екти виз ма
с
редкостной
не пос редс тв ен­
ностью
и
прямодушием.
Так
ее
учили
в
дет ско м
доме,
в
ПТУ,
и
она
в пит ала
в
се бя
эти
уроки,
до
конца
по­
верила
в
их
справедливость
и
мудрость.
Мо жно
пред­
ставить,
сколько
раб от ал
с
мо ло дой
актрисой
Гераси­
мов,
чт обы
добиться
такой
вот
непосредственности
и
прямодушия.
И
все-таки
только
сыграть
это
б ыло
нельзя
— нужно
было
на йти
это
в
себе.
Нужно
б ыло
у гада ть
человека,
который
может
все
это
в
себ е
найти...
Взаимоотношения
Оли
с
членами
семьи
В асиль е­
вых
составляют
сердцевину
фильма.
В
показе
эт их
взаимоотношений
непредвзятость
и
бережность
авто­
ров
фи льма
ск азали сь
особенно
я вст ве нно.
В адим
Ан­
тонович,
Галя,
Аня
с
их
душевным
неустройством,
пс и­
хологическими
переливами
—
и
девочка
из
П ТУ,
кото­
рой
о
самом
существовании
та кого
рода
переливов
и
неустройств
просто
еще
не
случалось,
не
б ыло
необхо­
димости,
потребности
думать.
«Вам ведь все ясно в
этой
жизни,
О ля?
Не
правда
ли?» —
спрашивает
Ва­
дим
Антонович
в
пр ису щей
ему
иронической
тонально­
сти .
«Пока ясно.
Может,
потом
возникнут
сложно­
сти»,—
отвечает
О ля.
И
нет
в
ее
словах
ни
насторо­
женности,
ни
вызо ва ,
а
есть
обезоруживающее
просто­
душие.
И
самодовольства
нет ,
ну,
просто
нет
и
в
поми­
не.
Вед ь
самодовольство
— это
к огда
человек
п ола­
82


гает,
что
его
интересы
и
в оззр ени я,
кр уг
жизн енны х
п р едстав ле ний
окончательны.
А
Оля
соз на ет,
что
у
нее
пок а
нет
сложностей,
и
потому
вовсе
не
сч и тает
себ я
выше
и
правильней
тех
людей,
у
к оторы х
этих
сложн о­
стей
множество.
Хо тя
—
и
это
то же
вполне
объясни­
мо—
дал еко
не
всегда
понимает
их.
Такое
не пон им ание
и
становится
источником
т ра­
гикомических
ситуаций
в
доме
Васильевых.
Оля
иск ­
ренне
не
может
взять
в
толк,
как
можно
отвечать
по
телефону,
что
человек
отсутствует,
если
на
самом
де ле
он
здесь.
И
поче му
бы вают
с л учаи,
ко гда
не
следует
говорить
правду
в
г лаза,
даже
если
ты
вполне
уверен,
что
это
пра вд а.
Она
еще
не
умеет
разобраться,
где
грань
между
похвальным
стр емл ени ем
вмешиваться,
не
оставаться
в
стороне,
тем
состоянием,
когда
«до
всего
есть
де л о»,—
и
назойливостью,
стремлением
не­
пременно
вы ска зать ся
даже
там,
где
твое
слово
будет
я вно
лишним.
Отсюда
и
прямолинейность
ее,
порой
пр ямо - таки
ошарашивающая,
и
безапелляционность
суждений,
от
которых
ино й
раз
холодком
пов е ет,
не ую­
том
каким-то.
Но
даже
в
том
э пизо де,
где
Оля
со
свойственной
ей
решительностью
объясняет
Вадиму
Ан то нов ичу,
что
сп осо бнос ти
его
средние,
по
ее
ра зумен и ю,
но
огор­
чаться
не
следует,
и
Елена
Алексеевна
с
этим
со гла с­
на,— даже
здесь
героиня
Полехиной
сколько-нибудь
серьезной
антипатии
не
вызывает.
Ибо
во
всем,
что
и
как
она
го во рит
и
де лает
—
в по пад,
а
чащ е
не впо­
пад,—
присутствует
иммунитет
против
пош лости ,
ко­
торы й
объе ди ня ет
ее
и
членов
семьи
Васильевых,
та­
ких
не пох ожих
д руг
на
друга,
а
Оле
просто
во
многом
про т иво по ло жных.
Неудобств,
ду шевн ых
неловкостей
своей
наивной
откровенностью
она
принесла
н ем ало,
при
том,
что
здес ь
б ыло
достаточно
своих
неловкостей
и
неудобств.
И
если
говорить
че стно ,
после
ее
о тъ езда
вздохнули
Васильевы
с
облегчением.
Но
вот
Оля
уже
далеко,
в
Свердловске,
а
отнюдь
не
деятельный
Вадим
Антоно­
вич
сч ит ает
необходимым
для
себ я
принять
уч а стие
в
ее
судьбе.
Что
же
к асает ся
Елены
Алексеевны,
то
тут
очевидна
прочность
взаимного
до бро жела те льного
ин­
те р еса.
И
если
говорить
о
нравственных
уроках
филь­
ма,
то,
очевидно,
они
в
то м,
что
ну жно
учиться
ценить
83


друг
в
друге
лучшее.
Тогда,
наверное,
меньше
будет
ненужных
сложностей
и
больше
ост ан ется
сил
на
те,
без
которых
жизнь
не
жизнь...
Однако
с
отъездом
Оли
из
Москвы
фильм
не
кон ­
ча етс я,
а
для
Полехиной
наступают
наиболее
о тве тст­
вен ные
моменты.
Мы
видим
Олю
в
привычной
среде,
за
пр ивыч ным и
за нятия ми ,
и
только
са ма
он а...
пожа­
луй,
непривычна
немного.
Чу ть
больше
м олчи т,
чуть
больше
задумывается,
чуть
внимательнее
пригляды­
вает ся
к
окружающим...
И
р ассказы вает
о
своей
п оезд­
ке,
причудливо
мешая
правду
с
вымыс ло м.
Про
мать
р ассказ ывает ,
которую
будто
бы
на шла, —
де йств и­
тельные
московские
впечатления
трансформируются,
и
прошедшие
дни
предстают
не
та кими ,
каковы
они
были,
а
какими
Оле
теперь
хотелось
бы
пр едста вит ь
их...
И
вдруг
—
взрыв,
д ол гий,
захлебывающийся
но ч­
ной
плач
в
ком на те
общежития.
Что
это
—
внутрен­
ний
слом,
переоценка
ценностей,
к аза вшихс я
прежде
незыблемыми?
Да
нет
же,
нет
—
авторы
в
которы й
раз
уходят
от
со бла знов
того,
что
л ежит
под
рукой
и
сам о
просится
на
экран.
Не
с лом
и
не
переоценка,
а
трудное,
с
болью,
возмужание,
обогащение
ду ши.
Все ,
что
было,
ос тал ось
с
ней,
ибо
это
ценности
не
мнимые,
не
эфемерные
—
истинные.
Неб лаг оп ол учная
семья
Вас иль ев ых
дала
ей
то,
что
мо гла
дать :
пред­
ставление
о
таком
душевном
родстве,
которое
способ­
но
и
изнурять,
и
рождать
массу
проблем
—
им енно
в
с илу
своей
беспредельной
доверительной
близо ст и,—
но
без
которого
вну тр е нний
мир
человека
оказывается
н еп олон,
ли шен
очень
существенных
красок.
А
неза-
трудненность
общения,
сч ас тливая
способность
«кон­
тач ит ь », всюду находить добрых товарищей
—
это,
ока­
зывается,
совсем
другое.
Впе рвы е
Оля
ис пы тала
чув­
ство
одиночества
—
на
людях,
среди
людей .
Но
это
во­
все
не
обязательно
означает,
что
душевная
цельность
будет
нарушена
и
наступит
разлад
с
собой.
Для
лю­
дей
сильных,
стойких,
воспитанных
та к,
как
бы ла
во с­
питана
Оля
В асиль ева,—
э то,
напротив,
углубление
це ль нос ти,
а
значи т,
укрепление
ее..
Финальный
кадр
фильма:
Оля
снова
на
вокзале.
Она
узнала
адрес
своей
настоящей
матери
и
едет
к
ней,
и
в
руках
такой
же
фир ме нный
то рт,
с
каким
по­
я вил ась
в
московской
квартире.
Васильевых.
«Честно
84


говоря,
не
она
мне
нужна.
Я
думала,
может
бы ть,
я
ей
нужна?»—
сказала
она
то гда
Елене
Алексеевне.
Сейчас
Ол я,
пох оже ,
сад итс я
в
поезд
с
надеждой,
что
они
окажутся
нужны
д руг
другу...
Есть
в
фи льме
еще
о дин
персонаж,
чрезвычайно
су­
щественный
для
его
образной
структуры,—
Пет р
Во­
робьев,
тот
самый
друг,
что
звонит
по
телефону,
а
по­
том
з абегает
к
Васильевым
на
часок
между
сам о ле­
тами.
Еще
до
его
появления
мы
уз наем
из
общего
ра з­
говора,
что
он
к р упный
учен ый,
знаменитость,
всемир­
ная
вел ичин а;
что
он
реализовал
се бя,
и
удачл и в,
и
при знан
по
засл уг ам;
что
он
широкий
чело в ек,
и
все
душ и
в
нем
не
ч ают
и
жд ут
не
дождутся,
когда
он
п ри еде т... >Через двадцать минут будет Петр
—
начина­
ют ся
лихорадочные,
радостные
приготовления
к
встре­
че.
Другие
персонажи
кар ти ны
«сыграли»
Воробьева
еще
до
его
появления;
какой
же
сложности
задача
вы­
пала
на
д олю
исполнителя,
поставленного
пер ед
необ­
ход им ос тью
оправдать
все
авансы,
выданные
его
ге­
рою
столь
щедро.
Роль
Воробьева
в зял
на
се бя
сам
Сергей
Герасимов
и
ис полн ил
ее
превосходно,
от
пер­
вой
до
последней
реплики,
и
мы,
в
общем,
поверили,
что
да,
наверное,
именно
такого
человека,
энер гич ног о,
веселого,
напористого,
жизнелюбивого,
могли
зде сь
ждать,
как
светлого
праздника...
Но
вот
он
исчезает,
столь
же
бурно ,
как
появился,
и
остается
ощущение
н ек оего
ди сс она нса
не
только
со
вс ем
укладом, «воз­
духом»
дом а
Васильевых
—
это
как
раз
то,
что
требо­
валось,—
но
и
с
художественной
системой
ленты.
Наверное,
в се-та ки
д ело
в
то м,
что
хар акте р
эт от
не
развернут,
не
прописан
так
подробно,
тщ а те льно,
как
развернуты
и
прописаны
другие
персонажи
ка рти­
ны.
А
им енно
Воробьев,
з ад ум анный
как
личность
во
всех
о тно ше ниях
сос тояв ша яс я,
именно
он
не
должен
быть
дан
одн им
мазком,
пусть'ярким
и
сочн ым .
Им ен­
но
он
больше,
чем
кто
бы
то
ни
было,
нуж да лся
в
об­
основаниях,
художественных
объяснениях.
Ве дь
когда
ря дом,
в
прямом
сопоставлении
(а именно это проис­
ходи т
в
фильме)
предстают
такие
лю ди,
как
Васильев
и
Воробьев,
то
хоти м
мы
или
не
хотим
—
просто
так
уж
ус трое н
человек,—
сочувствие
наше
оказывается
на
с торон е
того^
кто
в
нем
больше
нуждается.
Вс е мир­
но
известный,
удачливый,
преуспевший
по
заслугам
—
85


зач ем
ему
наше
сочувствие?
Он
обойдется
и
так...
К
тому
же
Воробьев
нашумит
и
улетим
в
очередную
тв орче скую
командировку,
в
Париж
или
на
Кав к аз,
а
Васильев
со
своими
душевными
неурядицами
останет­
ся
с
нам и,
в
по ле
нашего
внимания
и
сочувствия.
Если
бы
не
эта
«мимолетность»
Воробьева,
е сли
бы
он
был
укоренен
в
картине
более
оснойательно,
прочно,
если
бы
полноправно
участвовал
в
жизни,
р азв о рач иваю­
щейся
перед
на ми
на
экране,
а
не
врыва лс я
в
нее
эф­
фектно,
но
торопливо,— диссонанса,
смещения
акцен­
та,
о
кот орых
я-говорю,
наверное,
не
было
бы.
Герасимов,
п ов торю,
играет
о тличн о,
и
го во рить
столь
подробно
о
частном
просчете
общей
работы
мож­
но,
только
име я
в
ви ду
безусловную
незаурядность
—
н рав с твен ную,
эстетическую,
философскую,—
которая
отличает
картину
«Дочки-м ат ер и».
Фильм
сделан
на
едином
дыхании
и
одновременно
с
точн ы м,
да же
жест­
ким
р асчето м.
В
нем
ес ть
второстепенные
персонажи,
но
нет
небрежно
сд еланны х,
п роходн ых.
У
каждого
сво е
ли цо
—
будь
то
де во чки-б але ри ны
из
кружка
Еле ны
Алексеевны
или
свердловские
п одруги
Оли.
По­
мимо
прочего,
фильм
подкупает
обаянием
мастерства,
уверенного,
вы веренно г о
и
в
главном
и
в
мелочах.
Мо­
жно
сказать,
что
в
сравнении
со
своими
предыдущими
лентами
Герасимов
здес ь
приглушеннее,
камернее,—
я
этого
говорить
не
стал
бы.
«Производственный»
кон ­
фликт,
лишенный
морального,
нрав ственно г о
с оде ржа­
ния,
не
может
ста ть
предметом
искусства.
В
ло кал ь­
но й,
не пр итяза те льно
житейской
истории
художник
способен
уловить
и
выразить
закономерности
времени,
его
ти пическ ие
черты.
Ма те риа лом
для
размышлений
о
советском
характере
и
путях
его
формирования
мо­
жет
стать
и
гигантская
стройка,
и
заводской
цех,
и
научная
лаборатория.
Может
стать
и
скромная,
непри­
метно
жи ву щая
семь я—' вс е
за вис ит
от
того,
что
вид ит
ху д ожник
за
вне шне й
с торон ой
я вле ний.


В
С ВОЙ
ЧАС
ПОДВИГ
КАК
ОН
ЕС ТЬ
Принято
гов о ри ть : «городская проза», «деревен ­
ская
п роза », «военная проза»...
Наверное,
это
целесо­
об разн о—
для
удобства
классификации,
литературо­
ведческого
анализа.
И
однако
же
подобная
классифи­
кация,
принцип
«полочек», по которым надлежит ра­
складывать,—
пр ин цип
этот,
когда
реч ь
заходит
о
ху­
дожественном
творчестве,
ме ня
лично
в сякий
раз
чем -
то
коробит.
Если
«деревенская», «городская»
проза
—
это
просто
и
только
проза
дере в енск ая
и
городская,
з начит,
она,
возможно,
и
полезная,
однако,
не
первого
кл асса
—
вот
что
неизбежно
приходит
на
ум.
Неудиви­
тельно,
что
я,
г о ро жанин,
нахожу
в
тех
проблемах,
ко­
торые
решают,
ск аже м,
герои
Трифонова,
неч то
общее
с
теми
проблемами,
которые
при ходитс я
’решать мне.
Но
сто ит
ли
удивляться,
если
в
су дь бах
героев
Абра­
мова
или
Астафьева
горожанин
обнаружит
точки
пе­
ресечения
со
св оей
собственной
судьбой?
Не
стоит.
Не
стоит
имённо
потому,
что
книги
Абрамова
и
Ас­
та фьева —
это
лит е ра тура
первичная,
литература
жи з­
ни,
а
жизнь
по ддае тся
классификациям, «полочкам»
весьма
и
весьма
о тн оси те льно.
Мне
за хва тыва юще
интересно
читать
«Берег»
Ю рия
Бондарева
потому,
ко неч но,
что
из
кн иги
я
по­
лучаю
представление
о
в оенн ой
работё,
о
жизни,
уча­
стником
к оторо й
по
возрасту
быть
не
мо г.
Но
в
первую
очередь
все-таки
потому,
что
книга
эта
д ает
мощ ный
душевный
за ряд
на
сегодня,
для
нынешней
раб оты
и
жизни
дает
несравненно
больше,
чем
весьма
многие
п р ои звед ения,
где
действуют
современники,
све рс т­
ник и.
87


Такова
особенность
и
«привилегия» « го ро дс к ой»
«деревенской», «военной»
лите ра ту ры
и сти нно
высоко­
го
человеческого,
философского
уровня.
Вот
и
Василь
Быков...
Он
упо рно ,
последовательно
пиш ет
войну,
вновь
и
вновь
о бр ащает ся
к
ее
острей­
шим,
тр а гичес ким
ситуациям,
причем
ситуациям
будто
бы
частным,
не
претендующим
на
широкие
о бо бщения .
И
героями
его,
как
пр авило ,
оказываются
люди,
не
со­
вершившие
в се на родно
известных
под виго в.
Нет,
рядо­
вые
войны
в
прямом
и
п ере носн ом
смысле,
вынесшие
на
своих
пл ечах
ее
тяжесть
вместе
с
миллионами
лю­
дей,
им
подобных.
Но
сколько
же
за
в сем
этим
пред­
ст ает
нерядового,
нечастного...
Возможно,
в
т ом,
что
я
скажу,
будет
определенная
полемическая
подчеркнутость,
но,
думается,
преобла­
даю щая
коллизия
последних
пр ои зв едений
Быкова
—
к ол лизия
неудачи,
в оен ного
не ве зени я.
Такой
неу д ачи,
к огда
ч елове ку
не
в
чем
себ я
упрекнуть,
но
грозные
фронтовые
обстоятельства
против
не го,
остановить
их
неумолимое
развитие
он
не
в
силах.
Ситуация
для
во­
е нной
обстановки
в
ос обе нн ости
характерная,
но
и
в
мирной
де йстви тель но с ти
возможная.
С
самого
начала
не
з адало сь
у
ле йт ена нта
Иванов*
с кого
из
повести
«Дожить до рассвета».
Его
н еб оль­
шую
гр у ппу,
пол уч ивш ую
з адан ие
взорвать
базу
бо е­
припасов,
немцы
обнаружили,
лейтенант
терял
бо й­
цов,
терял
мучительно
и,
как
ему
казал о сь,
бессмыс­
л енно,
а
когда
с
потерями,
но
все
же
удалось
уй ти
от
обстрела,
подобраться
туда,
где
должна
б ыла
быть
база,
ее
там
не
оказалось.
«Густой.. .
поток
безостановочно
дв игал ся
на
восток,
к
Москве,
и
у
лейтенанта
в
недобром
предчувствии
сж ал ось
сердце
—
оп ять!
Опять,
наверное,
наступают,
возможно,
прорвали
фрон т...
Бедная
столица,
каково
ей
выст оя ть
против
так ой
силы!
Но,
наверное,
на йде т­
ся.
и
у
нее
с ила,
должна
найтись.
Иначе
зачем
тогда
столько
крови,
столько
б езв рем енно
отданных
за
нее
жизней,
с тол ько
человеческих
страданий
—
есть
же
в
эт ом
какой-нибудь
смысл.
Должен
быть.
Вот
только
у
н его
самого
смысла
по лу ч илось
не­
много—
хот я
в
этой
мучительной
ночи
он
и
отмахал
шестьдесят
километров,
но
б аза
оттого
не
ста ла
б ли­
же,
чем
б ыла
вчера.
Может,
еще
и
дальше,
потому
что
88


вче ра
у
нег о
б ыла
полна я
сил
группа,
неистраченная
решимость,
а
что
осталось
сегодня?
Д аже
у
н его
са­
мого,
что
ни
гов ори,
убыло
силы,
а
главное,—
вместе
с
базой
пр оп ала
пр еж няя
ясность
це ли
—
он
просто
не
знал,
что
предпринять
и
куда
п о дать ся».
Виноват
ли
лейтенант
Ивановский
в
то м,
что
воз­
можность
перемещения
базы
не
бы ла
предусмотрена?
Да
нет,
ра зум ее тся,
как
же
мо жно
предусмотреть
все
превратности
военной
судьбы.
И
все
же*
Ивановского
не
ос т авляло
ч увст во
вины
—
перед
грозным
генера­
лом,
кот оры й,
отправляя
бойцов
на
з адан ие,
говорил
им
«сынки», перед товарищами,
перед
столицей,
о саж­
денной
врагом.
Перед
со ц иал истиче ско й
Родиной.
Ив ано в ский
не
сделал
того,
что,
по
его
мнению,
непре­
менно
должен
был
сд ела ть,
хо тя
то,
что
он
должен
был
сделать,
он
чи сто
ф изич ески
сделать
не
мо г.
Вот
ос­
нова,
лейтмотив
душевного
состояния
Ивановского,
которое
заставило
его
на
свой
страх
и
риск
пре д при­
н ять
почти
бессмысленные
поиски
пропавшей
базы
—
только
сч аст ливы й
случай
способен
был
помочь
найти
ее,
а
на
войне
(да и не на войне)
счастливые
случаи
бывают
крайне
ре дко ...
В
финале
пов ес ти
израненный,
умира ющи й
лейте­
нант
невероятным
ус илие м
во ли
выползает
на
засне­
женн ую
дорогу
и
слышит
стук
копыт,
а
пот ом
шаг и
подходящего
к
нему
н ем ца-об озн ика. «С трепетной по­
сл ед ней
надеждой
он
слушал
приб лижа ю щиес я
на
до­
рог е
шаги
и
думал,
что,
возможно,
еще
не
все
потеря­
но,
возможно,
и
удастся.
Какой-то
самый
ничтожный
ша нс
у
него
еще
оставался».
Как ой
шан с,
надежда
—
на
что?
Погибнуть,
уничтожив
этого
ж алког о
об о зника
вместо
ба зы
боеприпасов,
всего-то
навсего!
Ивановский
взрь/вает
гранатой
се бя
и
об озник а,
совершив
безмерно
мал о
в
сравнении
с
тем,
что
хотел,
что,
по
его
м нению ,
должен
был
совершить.
И
без мер ­
но
много,
ибо
до
самого
к онца
противостоял
неудаче
и
невезению
и
совершил
все,
что
бы ло
в
человеческих
силах,
а
пожалуй,
и
свер х
того.
Быков
на пи сал
за меч а те льные
слова
о
пр едсм ерт­
ных
секу н дах
Ивано в ск ог о : «Он делал последний свой
вз нос
для
Родины
и
во
имя
своего
солдатского
долга.
Другие,
покрупнее,
взносы
перепадут
другим.
Будут,
наверное,
и
огр ом ные
базы ,
и
надменные
прусские
ге­
89


нералы,
и
зл обн ые
эсэсовцы.
Ему
же
выпали
обозни­
ки.
С
ними
он
и
сто лкн ет ся
в
своем
последнем
бо ю,
ис­
ход
которого
предрешен
заранее.
Но
он
должен
столк­
нуться—
за
себя,
за
Пивоварова,
за
пог ибши х
при
пе­
реходе
передовой
Шелудяка
и
Кудрявцева.
За
капи­
та на
Волоха
и
его
разведчиков.
Да
мал о
ли
еще
за
ко го ...»
Нельзя
человеческое
участие
в
дел е,
в
военном,
в
каком
ли
другом,
измерять
только
наглядно-предмет­
ным
результатом
сделанного.
У
одних
о дни
возможно­
сти ,
у
других
—
другие,
одн им
выпадает
более
сч аст­
ливый
шанс,
другим
—
ме нее.
И
если
чел о век
отдал
все,
что
у
н его
было,
а
когда
нич ег о,
кроме
жи зни
не
оставалось,
то
и
жизнь,
для
Ро дины, . для
общего
де-
‘ла
—
это
важнее
наглядно-предметного
результата.
Однако
в
чем
же
он,
эт от
последний
человеческий
шан с,
и
как
единственно
правильно
им
воспользовать­
ся?
Лейтенант
Ивановский
т очно
знал,
в
чем
и
как,
у
него
был
этот
мучительный,
требовавший
предельного
напряжения
всех
физических
и
душевных
с ил,
но
един­
ственный
и
бесспорный
моральный
вы ход.
Б ело рус­
ский
учитель
А лесь
Иванович
Мороз
из
повести
«Обе­
лиск»
то же
знал,
в
чем
й
ка к,
зн ал
точно,
однако
его
правота
отнюдь
не
б ыла
очевидна
для
окружающих,
во
всяком
случае,
в
от л ичие
от
правоты
Ивановского,
тог да
не
была
очевидна,
когда
он
завершал
св ой
по­
сл едн ий
и
главный
в
жизни
пос туп ок.
Лейтенант
Ива нов ски й
все-т аки
положил
одного
обозника
в
своем
последнем
бо ю.
Алесь
Мороз
не
убил
ни
одного
врага.
Он
учил
детей
правде
и
добру,
про­
должал
учить
и
после
пр ихо да
фашистов,
а
когда
его
воспитанники
попали
в
бе ду,
б ыли
схвачены,
совершив
неудачную
диверсию
против
гитлеровцев,
счел
своим
нравственным
долгом
по йти
на
смерть
плечом
к
плечу
с
теми,
крг о
учил
д обру
и
пр авде.
Фашисты
об ъявили:
ребя т
отпустят,
ес ли
Мороз
яв ится
сам,
добровольно.
Всем
было
очевидно,
что
это
враньр,
что
А лесь
Ив а­
нович
и
детей
не
сп асе т,
и
себя
п огуби т.
И
все
же
Мо­
роз
пошел.
В
повести
Быкова
резко,
полемично
ст алк ивают ся
две
точки
зрения
на
пос туп ок
Мороза.
Просто
так
прийт и
и
добровольно
о тдать
себ я
в
рук и
не мце в?
Тог­
да
в
па ртиз анск ом
отряде
его
слишком
многие
не
по­
90


няли ,
а
сегодня...
Сег од ня
справедливость
восстанов­
ле на,
и
на
обелиске
с
именами
погибших
шко ль нико в,
учеников
Мороза,
б елой
масляной
краской
выведено
имя
самого
Алеся
Ивановича.
Спр аве дливос ть
вос ст а­
новлена,
но
вот
послушайте: «...Были
побольше,
чем
он,
герои.
Ну,
в
самом
деле...
что
он
такое
совершил?..
Я
сам
.когда-т о
з анимался
эт им
делом
и,
знаете,
осо­
бого
подвига
за
этим
Морозом
не
вижу».
Так
в
наши
дни
го.ворит
заве ду ющий
районо
Ксендзов.
Не
н адо
упрощать
и
пытаться
быть
умным
задним
чис лом.
Да,
далеко
не
всем
б ыло
дано
понять
М ороза
тогда,
когда
вооруженная
борьба
с
гитлеровцами,
не­
обходимость
убивать
их
б ыла
ежедневной
реально­
стью.
Но
как
же
так,
почему,
задается
вопросом
писа­
тел ь,
нынче
среди
нас
находятся
люди,
которым
м оро-
зовский
способ
противостояния
ф ашиз му
не
к аж ется
д ей ственным ,
лю ди,
способные
делить
человеческую
самоотверженность,
п одви ги
на
большие
и
маленькие,
не
понимающие,
что
подвиг
не
может
быть
большим
или
маленьким,
что
подвиг
—
это
ес ть
под ви г.
И
ме­
р ить
его
линейкой
нельзя.
В
Москве
инсценировка
«Обелиска»
была
п ос тав­
л ена
Драматическим
театр о м
име ни
Станиславского,
где
конфликт
повести
был
обострен
еще
и
театраль­
ными
средствами.
Сценическое
действие
развивается
пар аллель но
в
наши
дни
и
в
дни
оккупации
Белорус­
сии.
Нынешние
лю ди
спорят
о
том,
был
ли
героем
Алесь
Мороз,
и
здес ь
же,
рядом,
он
сам
гов ори т,
ду­
мает,
д ейст вует ,
пре дос та вляя
зрителям
возможность
принять
участие
в
спо ре.
Мороза
иг рал
Владимир
Кузенков,
постановщик
этого
весь ма
н еро вн ого,
но
темпераментного
и
живого
спектакля
—
играл
прежде
вс его
спокойную,
трудной
душевной
работой
обретенную
цельность.
Его
Мороз
был
уверен
твердо,
что
на сто ящими
б орца ми
м огут
бы ть
только
у беж ден ные
люди,
а
убежденность
во спи­
тыва ет ся
прежде
всег о
личным
примером.
И
если
он
читал
д етям
на
урока х
стихи
Некрасова: «Идивогонь
за
че сть
Отчизны,
за
убежденье,
за
любовь,
иди
и
ги б­
ни
безупречно,
умрешь
не
даром:
дело
ве чйо,
к огда
под
ним
струится
к ро вь»,—
то
ученики
должны
быть
уверены:
в
критическую
минуту
стихи
эти
станут
для
Мороза
не
просто
словами,
но
моральной
программой,
91


от
которой
он
ни
при
ка ких
обстоятельствах
не
отсту­
пится.
Кузенков
ведет
св ою
ро ль
в
спокойной,
чуть
при­
глушенной
инт о наци и,
показывая
Мороза
человеком,
который
знает,
что
ему
не
н адо
кричать,
что бы
его
сл о­
ва
действовали
на
окружающих.
А
в
финале
оставляет
полутона
и
бросает
в
зал
резко,
прямо,
с
п атетико й:
«Смерть
—
это
абсолютное
доказательство.
Самый
не­
опровержимый
аргумент».
И
эт им
как
бы
ставит
точ­
ку,
кладя
конец
спорам.
Людей,
которые
так
ж ивут
и
так
уми рают ,
нельзя
победить
и
нельзя
сломить,
да же
есл и
они
не
убили
ни
одн ого
врага.
«Убил немца или не убил?.. Он сдел ал б о ль ше ,
чем
если
бы
убил
сто.
Он
ж изнь
положил
на
плаху.
Сам .
Добровольно.
Вы
понимаете,
ка кой
это
аргумент?
И
в
чью
пользу...»
Это
уже
в
наши
дни
говорит
у чите ль
Тк а чук,
партизанивший
вместе
с
Морозом
и
поступка
его
тогда
до
конца
не
понявший.
А
сег о дня : «Пока жи­
вой,
я
не
перестану
доказывать,'
что
такое
Мороз1
Вдолблю
в
самые
глухие
у ши». Да,
т акие
жизни
и
та­
кие
смерти
не
проходят
бесследно,
они
возвышают,
ду­
х овно
обогащают
те х,
кто
способен
к
духовному
обо­
г ащени ю.
Ткачук
ок аз ался
способен.
И
М икл ашев ич,
од ин
из
тех
реб ят.
С
п ом ощью
Мороза
ему
удалось
спастись
от
расправы,
он
сам
стал
учителем
и,
как
Ал есь
Иванович,
у чил
детей
справедливости
и
добру,
пока
не
свела
Миклашевича
в
могилу
тяжкая
военная
рана.
Но
ве дь
и
у
н его
остались
ученики,
которым
жить,
думать,
работать...
Нет,
не
пр ер ы валась
и
не
прервется
в
народе
эта
ду х овная
традиция,
которая
достигала
таких
высот
в
год ы
Великой
Отечественной,—
тр а диция
с ам оот вер­
женности
-и
служения
идеалу
на
самом
последнем
п ре­
деле.
«Обелиск»
—
о
человеке,
который
вроде
бы
не
совершил
ничего
героического,
а
только
оставался
са­
мим
собой
до
конца.
Если
бы
таких
людей
было
б оль­
ше,
утв ержд ает
Василь
Быков,
жизнь
была
бы
сп ра­
ведливее,
правильней.
Ес ли
бы
таких
людей
б ыло
больше...
В
повести
«Сотников»
возл е
героя,
связан­
н ого
с
людьми,
подобными
Морозу,
Ивановскому,
про ч ными
духовными
нитями,
возникает
другой
персо­
наж ,
Рыбак,
который,
в
общем-то,
о заб очен
тем,
чт обы
сохранить
человеческое
в
себе,
но
способен
на
это
до
92


тех
только
по р,
по ка
душевные
и
ф и зи ческие
перегруз­
ки
не
становятся
чрезмерными.
Оп ять -так и
с
самого
начала
не
залад и лось
у
Рыб а­
ка
с
Сотниковым.
Все
пошло
не
т ак,
как
предполага­
лось,
когда
посылали
их
из
партизанского
лес а
раздо­
быть
для
голодающего
отряда
какую-нибудь
ед у.
А
тут
еще
подкачал
Сотников,
больным
вы шел,
простужен­
ным,
и
в
доро ге ,
когд а
тишина
и
ск ры тн ость
—
поло ­
ви на
успеха,
его
на чал
вд руг
раздирать
мучительный,
не ос та нов имый
кашель.
Почему
смол чал ,
когда
двое
других
под
разными
пр едл огам и
от каз ал ись
от
оп ас­
ной
вылазки,
зачем
б ыло
ид ти
больному,
недоумевает
Рыбак.
«Потому и не отказался,
что
другие
отказа­
лись»,—
лаконично
ответил
Сотников.
В
этом
кон крет ­
ном
эп из оде
не
оч евид на
п ра вота
Сотникова,
тем
бо­
л ее,
что
кашель-то
потом
и
подвел
его
в
самую
реши­
те л ьную
м ину ту,
и
не
только
его,
но
и
Рыбака,
и
ту
крестьянку
с
детьми,
в
доме
которой
они
прятались
от
ры щу щих
по
деревне
полицаев.
Что
же,
быв ае т,
все
так
перепутывается,
что
благородство
и
порядочность,
ста вш ие
душевным
импульсом,
приводят
лю дей
к
си­
туациям
безысходным.
И
получается,
что
Рыбак,
нез­
л ой,
неплохой
па рен ь,
та ким
душевным
импульсом,
од­
нако,
не
обладавший,—
получается,
что
Рыбак
в
бо рь­
бе
с
о кку пан тами
о каз ыва ется
.вроде бы
защищеннее,
вооруженнее
Сотникова?
Больной
на
задание
ни
за
что
не
пошел
бы,
а
раз
пошел,
значит,
чувс т вова л
себя
полноценным
бойцом,
способным
действовать
реши­
тельно,
бы стро,
осторожно,
чтоб
и
дел о
сделать,
и
себя
сохранить.
А
когда
произошла
д рам ати чес кая
неожи­
данность—
Сотникова
ранили
в
ночной
перестрелке,
Р ыбак
же
его
не
бросил,
хотя
мог
уй ти,
мог
спастись.
Не
бр оси л,
хотя
в
ка ко й-то
момент
хотел...
Пересилил
себ я,
но
до
этого
решал,
ос тави ть
раненого
Сотникова
умирать
одного
в
заснеженном
пол е
или
не
оставить.
Не
оставил,
потому
что
почуял
я вную
возмо жн ос ть
и
товарища
вы ручи ть,
и
при
э том
спастись
самому.
Не
было
душевного
импульса,
б ыла
постоянная
го­
товность
рассчитывать:
сберегусь
—
не
сберегусь,
ско л ько
шансов
выжить,
сколько
погибнуть.
И
значит,
понятия,
что
случаются
ситуации,
когда
всякий
расчет
позорен,
т оже
не
было.
Потому
именно
в
т аких
ситуа­
циях ,
в
привычной
формул е
—
и
дело
сделать,
и
себя
93


сохра ни ть
—
начиналось
почти
бессознательное,
неодо­
лимое,
и
катастрофическое
преобладание
второй
ее
части.
Прежде
просто
не
доходило
до
к рая
—
и
могло
ве дь
пронести,
и
в
войну,
и
после,
не
у
всех
бывают
в
жизни
секунды,
когда
до
кра я
доходит.
А
Рыбака
вот
не
миновало.
На
чердаке
Демчихиного
дома,
услы­
ша в;
как
кашлянул
Сотников,
как
пыталась
за г ово­
р ить
полицаев
Демчиха
и
как
все
же
полезли
они
на­
верх,
ока залс я
Рыбак
пер ед
лицом
неумолимого
вы­
бора.
До
само й
по след ней
секунды
Рыбак
не
думал,
что
предает.
Он
просто
боролся
за
жизнь,
отчаянно,
изво­
ротливо,
не
понимая,
не
у мея
и
не
желая
понять,
что
наступил
момент,
когда
жизнь
можно
к упить
толь ко
це ною
предательства.
В
спектакле
Театра
драмы
и
комедии
на
Т аганк е,
поставленном
Юр ием
Любимовым
по
д вум
повестям
Быкова
—
«Сотников»
и
«Круглянский мост»,— е с т ь
очень
впечатляющая
сцена
параллельного
допроса
Сотникова
и
Р ыб ака.
Монотонно-одинаковые
вопросы
следователя.
И
ответы...
Простые,
ясные,
испол ненные
достоинства
—
Сотникова,
знающего,
что
никакая
хи т­
рость
уже
не
поможет,
е сли
только
не
перепутать
ее
с
подлостью.
И
подобострастные,
виляющие,
беспо­
мощно
пу т ающие
и
не
запутывающие
сл еды
—
Рыба­
ка,
ответы,
каждый
из
которых
в
отдельности,
кажет­
ся,
не
изм ена,
а
взятые
вместе
—
до
ко нца
пр ойд е нный
пут ь
туда,
откуда
выжившему
и
потерявшему
се бя
че­
ловеку
уже
нет
возврата.
И
сце на
казни ,
ко гда
Ры бак
сам
дрожащими
руками
прилаживает
веревки
виселиц.
С ил ьная
сцена ,
но,
пож ал уй,
изл иш не
наг ля дная .
В
по­
вести
му ч ит ельнее
и
страшнее
н а пис а но: «Со стороны
начальства
ра зда лась
ко манд а. ..
чурбан
под
ногами
на
миг
ослабел,
пошатнулся.
Едв а
не
св ал ив шись
с
не го,
Сотников
глянул
вниз
—с
ис кр ивле нног о,
обросшего
щетиной
лица
смотрели
вв ерх
растерянные
гла за
его
пар тиза нс ко го
друга,
и
Сотников
ед ва
расслышал:
—
Прости,
брат!..
Подставка
его
оп ять
пошатнулась
в
неожиданно
ос­
л абевш их
рука х
Рыбака,
ко торы й
нел ов ко
скорчился
внизу,
боясь
и,
наверное,
не
решаясь
на
последнее
и
самое
страшное
теперь
для
него
дело.
Где-то
сзади
ма-
терно
выру га лся
Бу дил а,
и
Сотников,
что бы
упредить
94


неи збеж но е,
здоров ой
ногой
изо
в сех
сил
т ол кнул
от
се бя
чурбан».
Даже
в
са мое
последнее
мг но вение
ж изни
Сотни­
ков
не
был
рабом
су д ьбы,
рабом
неизбежности:
сам
оттолкнул
ч урбан ,
не
дал
себя
вздернуть.
Но
как
бы
ни
пы тал ся
Рыбак
заглушить
этим
совесть,
корчащую­
ся
в
судорогах
(«Разве это он?
Сотников
сам
влез ,
сам
соскочил
с
обрубка.
Он
только
пр идер ж ивал
этот
об­
рубок.
И
то
по
приказу
по л иции ».), последнее и самое
страшное
его
дело
б ыло
сдел ан о.
Нравственная
глухо­
та,
душевная
близорукость
испеп ели ли
личность
Ры­
бака,
н ыне
полицая,
в
прошлом
па рти зана ,
неплохого
вроде
бы
и
незл о го
парня.
Мо жно
быть
ловким
и
сме­
лым,
на хо дч ивым
и
везучим.
Но
без
благородства
и
порядочности,
став ших
душевным
импульсом,
утв е рж­
д ает
Василь
Быков,
не
обойтись
тому,
кто
в се рьез
на­
мерен
сохранить
в
себе
че ловек а ,—
ни
в
вое нно й,
ни
в
мирной
жизни
не
обойтись.
А
если,
дай
бог,
пронесет?
Даж е
если
пронесет
—
все
равно.
Потенциальный
Ры­
бак
не
заслужи в ает
того,
ч тобы
на зыва ть ся
человеком
достойным.
И
в
ми рной
жизни
об
этом
нужно
пом нить
не
менее
непреложно,
чем
в
жизни
военной.
Как
бы ть
человеку,
когда
положение
та к ово,
что
он
не
может
уже
п очти
ничего
по
всем
нормальным
жи­
тейским
понятиям?
Все
не
получилось,
все
рухнуло,
смертельная
о пасно сть
нака ты вает
неумолимо,
так
за
какую
же
нито ч ку
у цепит ься ,
чтобы,
спасая
св ою
жизнь,
ты
имел
за
душой
и
нечто
высшее,
чем
спасе­
ние
собственной
жизни
и
только?
П ар тизан
Левчук
из
повести
«Волчья стая»
остается
жи ть,
когда
од ин
за
другим
гибнут
все
его
товарищи.
Сначала
Тихонов:
р ане ный,
беспомощный,
он
выстрелил
в
себя,
чтобы
не
быть
обуз ой
др уг им.
Потом
кре с тьян ин
Грибоед,
до
этого
потерявший
всю
семью,
расстрелянный,
недо -
стр еля нный,
выживший
—
вы живши й
для
тог о,
чтобы
быть
убитым
в
эт ом
последнем,
отчаянном,
неравном
бо ю.
И
только
что
роди в шая
ребенка
весел ая,
славная
радистка
Клава...
Но
тело
Грибоеда
Левчук
после
отыскал,
а
т ело
Клавы
нет ,^-
страшнее
всего,
если
по­
лицаи
ее
нашли,
еще
ж иву ю...
И
еще ,
вернувшись
на
место
смертельного
боя,
Ле вчук
оты с кал
новор ожде н ­
ного.
«Они все рисковали на равных,
но
вот
Грибоед
ле­
95


жал
перед
ним
мертвый,
а
Левчук
был
живой.
Может
быть,
над о
б ыло
попытаться
сперва
спасти
ст ар ика,
а
потом
уже
спасаться
самому...
Но
тогда
оба
они
с та­
рались
спасти
Клаву,
вместо
ко то рой
по
счастл и во й
случайности
сп асся
Левчу к,
а
Грибоед
вот
п огиб ». Так
ду мает
Левчук
пос ле
б оя,
думает
трудно
и
беспощад­
но,
судит
с ебя
по
зак о нам
чести,
товарищества,
не
мо­
жет
найт и,
где
дал
себе
послабление
в
к рит ическ ие
се­
кунды,
потому
что
послабления
не
было,—
и
все
равно
терза ется ,
мучается.
И
вот
здес ь
— тот
же
самый
им­
пульс
срабатывает!
—
весь
смысл
ж изни
сосредоточи­
вае тся
для
Левчука
в
этом
маленьком,
теплом,
живом,
завернутом
в
пеленки
комочке.
И
сберечь
Клавиного
ре бе нка
стан ов ится
для
нег о
во
сто
кр ат
важнее,
чем
сбер е чь
самого
себя.
В
э том
он
вид ит
с вою
священную
обязанность
перед
погибшими
и
ра ди
этого
каждую
минуту
готов
умереть,
но
не
может
умереть,
потому
что
без
не го
ребенок
не
выживет.
И
снова
возникает
неизб е жная ,
беспо кой ная ,
б ез­
мерно
важная
тем а:
а
как
после,
что
же
те,
ради
кого
все
это
было?
Че рез
много
лет
Левчук
отыскивает
спа­
сенного
им
ребенка,
теперь
уже
взрослого
человека,
с лед
которого
затерялся
в
годы
войны.
«Сдерживая в себе какую-т о
неприятно
расслабля­
ющую
волну,
он
медленно,
с
остановками
поднялся
на
третий
этаж.
Зна ком ая
дверь
была
по-прежнему
пло т­
но
зак рыта,
но
теперь
он
услыш а л
присутствие
за
ней
людей
и
нажал
кнопку
з вон ка.
Он
ждал,
что
кто-то
ему
откроет,
но
вместо
т ого
ус лых ал
низкий
добро­
душный
голос ,
доносившийся
из
глубины
квартиры:
,
—
Да,
да!
Заходите,
там
не
за кры то.
И
он,
забы в
снять
кепку,
повернул
ручк у
д вер и».
В
э тих
заключительных
сло вах
—
ясная,
живая
на­
дежда,
и
все
же
«Волчья стая»
—
повесть
с
открытым
финалом.
Что
там ,
за
незапертой
дверью?
Это
без мер ­
но,
решающе
важно,
что
там.
Ра зные
бывают
у
людей
звездные
ч асы
и
минуты.
Для
белорусского
партизана
Левчука
они
наступили
тогда,
когда
пр оби ра лся
он
с
младенцем
на
руках
через
лесные
заросли,
зас тыва л
в
коварном
болоте,
а
совсем
рядом
зв учал и
лай
ищеек
и
голоса
карателей.
И
о
звездных
минутах
партизана
Л ев чука
мы
не
можем
сегодня
заб ыть .
Как
не
можем
забыть
о
зв езд ных
мину та х
Мор оз а,
96


Ивановского,
Сотникова,
хотя
су дьб а,
уготовив
им
му­
ченическую
смерть,
обделила
воинской,
ратной
удачей.
Другим
выпал
шан с
сделать
больше.
Но
о ни,
другие,
по-человеческой,
гражданской
сут и
св оей
был и
таки­
ми
же,
каки ми
бы ли
Мор оз
и
Ивановский,
Сотников
и
Левчук.
А
именно
п отом у,
что
т аких
б ыло
огромное
большинство,
а
таких,
к ак,
пусть
смелый,
пусть
наход­
чивый,
пусть
до
поры
везучий,
Рыбак,— ничтожное
мень ш инств о, —
им енно
поэтому,
быть
может,
прежде
всего
выиграли
мы
В елик ую
От ечест венну ю
в ойн у...
ТОЙ
М ЕРОЙ
И
ПРАВДОЙ
1
Го ды,
де сяти ле тия
п роходят
с
т ого
д ня,
как
завер­
шилась
Вел ик ая
Оте чес твен ная
война.
Но
не
оскуде­
в ает
людская
память,
и
с
упорством,
настойчивостью
вновь
и
вно вь
возвращаются
пи сател и,
мастера
сцены,
экрана
к
эт ой
ве лик ой
теме.
Обращаясь
к
«Фронту»
Александра
Корнейчука
и
к
«Русским людям»
Кон ­
стантина
Симонова,
к
«Ленушке»
Леонида
Леонова
и
к' «Судьбе человека»
Ми ха ила
Шолохова,
обращаясь
к
в ое нной
прозе
последних
ле т,
художники
сцены
заду­
мываются
над
гражданскими,
нравственными
вопроса­
ми,
требующими
нынешнего
осмысления.
Ста вя
на
сцене
Академ и ческо г о
театра
имени
В ах­
тангова
пьесу
Александра
Корнейчука
«Фронт», ре ­
жиссер
Ев ге ний
Си мо нов
бра л
на
себ я
ответственность
нем алу ю.
«Фронт»
был
н апис ан
в
1942 году и тогда же напе­
чатан
в
«Правде» .
В
центре
пьесы
—
фигура
ко ман­
дующего
фронтом,
героя
гр ажданск о й
войны,
отстав­
шего
от
жизн и,
не
умеющего
и
не
желающего
вое ват ь
та к,
как
т ого
требовали
новые
условия
Великой
От е­
чественной.
Пьеса
поднимала
проблемы
предельно
ост­
ры е,
трудные
—-
исторические
проблемы.
Она
бы ла
по­
ставлена
едва
ли
не
всеми
крупными
театрами
стра­
ны,
в
том
числе
и
вахтанговским,
получила
всена ро д­
ный
отклик,
стала
легендой.
Возвратить
сегодня
л еген де
сценическую
плоть,
подвергнув
ее
тем
самым
же стк ой
проверке,—
вот
в
7
Про верка
на
деле
97


чем
в
первую
оче редь
заключалась
ответственность
т еатр а.
Тем
более,
что
устарелость,
наивность
неко­
торых
эпизодов,
прежде
всего
окопных,
где
действу­
ют
солдаты,
видна
невооруженным
глазом
—
после­
дующая
ли те ратура
сказала
об
эт ом
и
полнее
и
глубже.
Ев ге ний
Симонов
ставит
эпизоды
в
окопах
как
ли­
рическое
и
героическое
воспоминание,
очищенное
п ро­
шедшими
десятилетиями
от
подробностей
и
деталей
сурового
военного
бы та.
Здесь
легендарная
пьеса
иг­
рается
актерами
име нно
как
легенда,
с
искренностью
и
так то м,
во зв ышен но,
но
без
помощи
ходуль,
которые
в
таких
случаях
всегда
под
руками,—
взгромоздись
только,
и
со
вс ех
сторон
теб я
видно.
Нет,
никого
не
привлекла
возможность
так
оказаться
на
виду..
Именно
по эт ому
живой
болью
отзывается
в
вашем
сердце
ги­
бель
ле йте нант а
Г ор лова
(артист Е .
Карельских)
и
его
бойцов,
а
плач
санитарки
Маруси
(артистка Н .
Русла­
нова)
на
трагически
безмолвном
по ле
отшумевшего
боя
звучит
как
реквием
в
память
па вших ...
Главное
действие
спектакля
н ачи нает ся
тогда,
ко г­
да
на
сцене
по я вля ется
Михаил
Ульянов
в
ро ли
ко­
мандующего
фр онт ом
Ивана
Горлова.
Крепкая,
в раз­
в алку
«кавалерийская»
походка;
инт она ции,
в
сам ом
благодушии
которых
живет
непререкаемо
тяжелая
властность.
Он
хозяин
не
только
у
себ я
в
кабинете,
но
в езде,
где
появится.
За
праздничным
столом,
например,
гос ти
станут
пить,
как
он
хоче т,
и
запоют,
когда
он
зах о чет,
и
протянут
вы сок ую
ноту
настолько,
насколько
ук а­
жет
д ирижирую ща я
гор ловс к ая
рука .
А
уж
если
с пля­
сать
пожелает
Иван
И вано вич,
то
будет
его
танец
ис­
п олне н,
пропитан,
даже
одухотворен
сознанием
того,
что
дар ит
он
окруж ающ им
б ольш ую
и
долгожданную
радость.
Сц ена
застолья,
как
и
некоторые
другие
эпизоды
спектакля,
решена
в
жанре
сатирического
гротеска,
и
поначалу
думается:
не
с лишко м
ли
много
шаржа,
не
помешает
ли
это
сер ьезн ост и
ра з говор а?
Потом
по ни­
маешь:
нет ,
не
помешает,
и
вот
поч ем у.
Существует
дело,
в
данном
с лучае
во е нное
дело,
и
существуют
взаимоотношения
вокруг
него.
Когда
лю­
ди
о казы вают ся
до
та кой
степе ни
заняты
построением
98


удобных
вз аимо от но ш ений,
что
забыв аю т
о
дел е,
он и,
между
прочи м ,
нередко
забывают
и
о
то м,
как
воспри­
нимает
их
нормальный,
неприспособившийся
челове­
ческий
взгляд.
Внутри
взаимоотношений
так
все
ло вко
складывается,
что
решительно
все
прочее
утрачивает
смысл
—
даже
очертания
н аруж ной
пристойности.
На­
чинается
как
бы
некая
особая
жизнь,
со
своими,
в
сущ н ости,
выдуманными,
условными
радостями
и
ц ен­
н остям и,
все
больше
утрачивающая
точки
соприкосно­
вения
с
жизнью
действительной.
Театр
и
дал
кон­
центрацию
эт ой
«взаимоотношенческой нелепости»,
которая
выглядит
в
спектакле
о соб енно
мелкой
и
суетливой
оттого,
что
противопоставлена
гр оз ной
и
требовательной
реальности
великой
войны.
«Люди,
понимающие
эту
реальность,
такие,
как
мо­
лодой
генерал
Огн ев
(артист В .
Лановой)
и
оп ытный ,
заслуженный
военачальник
Колос
(артист Г.
Абрико­
сов ), никак не вписываются в горловское окружение.
Они
раздражают,
ибо
са мим
фактом
их
существования
ра зруша е тся
и л люзия
здешнего
благ оп олучи я
и
ус т­
роенноеTM.
А
то,
что
это
иллюзия,
что
бу ду щее
—
за
Огневым,
что
именно
таки х
л юдей,
талантливых,
со­
временно
мыслящих,
поставит
в
ко нце
концов
партия
на
ключевые
посты,
не
да но
понять
Горлову
и
тем,
кто
с
ним
рядом.
Но
вот
зазвучит
ме ло дия
гражданской
войны,
и,
медленно,
понуро
шагая,
долго
будет
слу ша ть
гене­
рал
Гърлов
эту
словно
внутри
его
ожившую
песню.
Он
ведь
не
всегда
был
таким,
и
ра зве
сбросишь
с
его
счетов
то
время
—
время
самоотверженного
служения
социалистической
Ро дине .
Он
не
щадил
себ я
и
был
пе рвы м,
и
люди
шли
за
ним
име нно
п отом у,
что
он
был
первым
и
не
щад ил
себя.
И
любили
Горлова
по
непреложному,
чес тно
и
нелегко
добытому
им
праву.
Как
же
происходит
драматическое
преображение
че­
ловека,
когда
способность
быт ь
первым
н ачи нает
со­
существовать
рядом
с
потребностью
иметь
за
это
ка­
кие-то
в нео черед ные
блага,
а
п отом
ею,
такой
потреб­
ностью,
вытесняется
вовсе?
Когда
друзьям
он
нач ин ает
предпочитать
холуев,
требовательному
уважению
—
угодничество
и
искательство?
Сложность
ведь
в
том,
что
друг
и
холуй,
уважение
и
искательство
—
понятия
полярные,
а
между
ними
—
бессчетное
ч исло
промежу­
99


точных
ста дий.
Ульяновский
Горлов
прошел
все
эти
ста дии,
но
актер
не
д ает
забыть,
что
оно
бы ло,
начало
разрушающего
личность
пути.
И
в
горячке
работы,
в
на пр яж ении
борьбы
они
просмотрели
это
начало
—
сам
Горлов
и
люди,
которые
его
окружали,
тогда
окру­
жали.
А
иные
из
них,
быть
может,
просмотрели
и
то,
как
собственные
дружеские
чув ств а
к
Го рл ову
начали
отдавать
подобострастием.
Но,
поняв
и
о бъя снив
своего
героя,
У лья нов
играет
нынешнего
Г орлов а
непримиримо.
Именно
п отом у,
что
был
Горлов
другим,
с
н его
спр ос
особый.
И
его
теп ер ешн ее
внутреннее
хамство,
б ез бреж ное
самодо­
вольство
не
только
сами
по
себ е
вредны
и
опасны.
Вед ь
именно
горловы
создают
питательную
среду
для
вс ех
э тих
кивающих,
поддакивающих,
безропотно
с ог­
ла шаю щих ся
и
использующих
общую
на шу
работу
для
своей
выго д ы.
«Надо бить их,
эти х
самовлюбленных
н евеж д,
бить
в
кровь,
вдребезги...
Ин аче
мы
можем
заг у бить
наше
.великое
д ело »,—
го вор ил
в
1942 году один из героев
пьесы
«Фронт», написанной драматургом коммунистом
Александром
Корнейчуком.
Ив ан
Горлов
Михаила
Ульянова
—
это
тип
своей
эпохи,
порождение
и
принадлежность
ее.
Но
спектакль
вахтанговцев
—
принадлежность
дня
сегодняшнего.
Он
заставляет
нас
размышлять,
к акие
черт ы,
какие
стороны
«горловщины»
не
ушли
в
прошлое,
какие
об­
личья
принимают
они,
чт обы
в
на ши
дни
об ре сти
на­
дежный
способ
существования.
.
И
еще
на
спектакле
«Фронт»
вы
думаете
о
то м,
что
готовность
сказать
правду
о
борьбе
нового
со
стар ы м,
какие
бы
острые
формы
ни
принимала
так ая
борьба,—
это
традиция
нашего
искусства,
нашего
общества,
сви­
детельство
его
жизнеспособности,
его
сил ы.
2
«На бегу Калиткин сунул руку за отворот куртки
как
бы
за
гранатой
или
пистолетом
и
с
ос трой
мгно­
венной
радостью
еще
успел
у ви деть
дрожащие
в спыш­
ки
очереди.
Грохота,
разнесшегося
над
вечной
тиши­
ной
погранзоны,
он
не
услышал,
потому
что
вт орой
раз
в
своей
жизни
лег
на
камни
умирать,
выполнив
жи з­
100


ненное
предназначение.
Теперь
окончательно».
Так
за­
канчивается
р асс каз
Олега
К увае ва
«Телесная пери ­
фе ри я».
Калиткин
служил
на
границе
и
после
боя
с
нарушителями,
тяже ло го
ранения
по лу чил
боевой
ор­
ден
и
почетную
пе нсию.
По
этой
причине
на
сей
раз
не
оказ ал ось
при
нем
ни
гранаты,
ни
пистолета,
но
очень
важ но
бы ло,
что б
нарушители
подумали,
будто
Семен
Калиткин
вооружен,
и
открыли
стрельбу,
кото­
рую
непременно
услышат
на
за ста ве.
На
заслуженном
отдыхе
Калиткин
томился,
маялся
и
только
в
п осл ед­
ние
свои
секунды
вно вь
обрел
полноту
дыхания
и
ду­
шевное
равновесие.
В
ситуации,
нечасто
случающей­
ся
в
наш и
мир ные
дн и,
когда
от
человека
требуются
самоотверженность
и
самоотречение
на
высшем
преде­
ле.
Вп роче м,
Калиткин
не
задумывался
о
пределах
возможного.
Он,
как
и
герои
военных
повестей
Быко­
ва,
поступил
в
соответствии
с
импул ьс ом
—
мгновен­
ным
и
безусловным.
В
естественном
опасении
ходульности,
выспренно­
сти
мы
стали
пор ой
побаиваться
характеров,
резко
вы­
ходящих
из
ряда
во н,
предпочитая
им
изоб ра же ние
неброской
человеческой
обыкновенности.
Кон еч но,
п ло­
хо,
когд а
ге рой,
искусственно
вознесенный
над
други­
ми,
вещает
исключительно
истины
в
последней
инс та н­
ци и,
будто
он
и
пришел
для
того
только,
чтоб ы
отте­
ни ть-
на шу
неприметность,
Ьсячески
дат ь
по нят ь,
что
простому
смертному
до
не го
возвыситься
не
дано.
Но
- вс по мним:
подвижник,
«особенный человек»
Рахметов
и
«обычные»
Лопухов
и
Кирсанов
не
только
сво бо дно
ужива лис ь
в
един ой ,
об щей
духовной
атмо­
сфере,
но
более
того
—
бы ли
нравственно
необходимы
друг
другу.
И
разве,
читая
«Как закалялась сталь»,
мы
хоть
на
секунду
воспринимаем
судьбу
Павла
Кор­
ча гина
как
уцрек
те м,
в
ч ьей
достойной
и
честной
жиз­
ни
не
случилось
подвижничества?
В
спектакле
Московского
театра
имени
Ленинского
комсомола
«В списках не значился»
автор
одноимен­
ного
романа
Борис
Васильев
и
режиссер-постанов­
щик
Мар к
З ахаро в
сошлись,
как
мне
каже тся ,
пр еж­
де
всего
на
пр инципи а льно м
интересе
к
хар актера м
и
ситуациям
необыденным
(пьесу по мотивам романа
на пис ал
Ю.
Ви збо р).
Коля
Плужников,
гер ой
романа
и
спектакля,
прибыл
в
Бр ест скую
крепость
в
ночь
на
101


22 июня 1941 года,
он
еще
не
значился
в
списках,
ко г­
да
н ача лась
война.
Плужников
не
только
разделил
героическую
и
трагическую
у часть
за щи тник ов
Брест­
ской
крепости
—
в
э том
аду
он
принял
на
себ я
больше
всех,
ибо
дольше
всех
жил
и
др ался ,
уже
оставшись
в
полном
одиночестве.
Режиссер
пользуется
средствами,
каз ало сь
бы,
ар­
хаич ным и:
пря мо
на
сцене
разрывы
и
выстрелы,
и
д ым,
и
отсвет
пожаров.
Но
все
это
су щес тву ет
не
сам о
по
се бе,
а
как
часть
выве ре нной
звуковой
и
м узыкаль­
ной,
световой
партитуры
спектакля.
Потому
автомат­
ная
оч еред ь
или
зар ево
сл овно
состоят
из
сотен
пере­
стрелок
и
пожарищ,
концентрируясь
в
симв ол
на­
ступающего
на
людей
о гня
и
жел ез а.
И
пот ому
такое
тревожно-мучительное
предчувствие
создают
несколь­
ко
ре зких
музыкальных
ударов,
вслед
за
которыми
слышится
свист
пе рв ого
обрушившегося
на
крепость
сн ар яда.
Нет,
как
известно,
архаичных
средств,
есть
архаич­
ные
сп особ ы
их
применения.
И
нет
исчерпанных
ис­
кусством
человеческих
типо в
—
важно
в
привычном
увидеть,
п онять ,
показать
то,
что
именно
для
сегод­
няшнего
зри те ля
наиболее
существенно.
Этого
созда­
тели
спектакля
и
добиваются.
...Спе рв а
был
небольшой,
но
отряд,
который
вел
в
ат аку
Коля
Пл ужн и ков,
потом,
прик рывая
своего
ко­
мандира,
погиб
пограничник,
потом
гибли
др уг ие,
и,
н ако нец,
пришла
оч еред ь
последнего,
кто
еще
оставал­
ся
с
Колей,—
Петра
Сальникова.
Балагур,
весельчак,
«первый парень на деревне»
—
артист
В.
Проскурин
«купается»
в
щедро
на пис а нной
роли...
И
вдруг
ли­
р изм
пронизывающей
силы,
и
песня
«Степь да степь
кругом».
И
это
он,
Петя
Сальников,
материализованный
бл а­
годарной
человеческой
памятью,
пр идет
к
Коле
П луж-
никову
на
несыгранную,
воображаемую
его
свадьбу
и
с кажет ,
гля дя
в
глаза
счастливой
невесте,
которая
еще
не
знает,
что
зав тра
раскормленный
эсэсовец
будет
пинать
ее ^, сапогами,—
вот
что
скажет
Сальников
о
бесценном
своем
др уг е: «Это же такой человек,
а?!
Как
он
нас
в
атак у
вел
безоружных,
когда
я,
мо жно
сказ ат ь,
без
порток
бежал,
но
с
лопатой.
И
фаш ист ­
ская
сволочь,
к отор ая
всю
Европу
поимела,
как
хо те­
102


ла,
возле
Брестской
крепости
д рогн ула,
падла...»
Ска­
жет
так,
что
вы
засмеетесь,
зааплодируете,
а
п отом
поймете:
именно
сцепив
во ед ино
трагедию,
юмор,
па­
тетику,
добивается
теат р
зрительского
п онима ния
и
участия.
Все
шире
кр уг
людей,
являющихся
в
видениях,
а
дейст вител ь но сть
посте пе нно
и
неукротимо
сжимает
тисками
одиночества.
Но
ка ждый ,
уходя
из
реально­
сти,
-оставлял
свою
б оль
и
св ой
гн ев,
и
сво ю
жажду
победы
и
жизни.
И
под
этим
святым
грузом
словно
в рас тала
в
землю
долговязая
фигура
Коли
Плужни-
кр ва
—
в
брестскую
землю,
с
которой
ему
уже
не
сойти.
Путь
в
ле ге нду
героя,
сы гр анног о
артистом
А.
Аб­
дул овым ,—
это
це пь
нрав ств енны х
вопросов,
которые
в
напряженнейшей
обстановке
требовали
ре шен ий
не­
медленных.
Можно
ли
жи ть,
если
пог ибли
все
товарищи,
а
ты
уцелел,
хотя
всегда
был
впереди
и
не
искал
спас ени я;
ес ли
всего-то
и
остались
тебе
да ль ние
уголки
ката­
комб,
а
крепость
оккупирована
фашистами?
Можно
ли
о став ить
в
живых
врага,
ес ли
он
з нает
ход
в
тв ои
ка­
тако м бы,
но
беспомощен
и
молит
о
по щаде?
Можно
ли
сделать
попытку
прорваться
к
своим,
чтобы
сно ва
драться
с
фа шиста ми,
когда
девушка,
волею
случая
ок азавш аяся
рядом,
больна
и
не
в
силах
уйти
вместе
с
тоб ой?
Коля
остался
жить,
не
выстрелил
в
безоружного
и
не
бросил
девушку
—
не
потому
только,
что
полюбил
ее,
а
и
п отом у,
что
просто
не
мог
бросить.
Пощаженный
фашист
пр ивел
огнеметчиков.
Мирру,
как
ни
старался
Коля,
все
же
не
уд алос ь
спасти.
Так
верные
ли
р еше­
ния
принимал
лейтенант
Плужников?
Верные,
ут­
вер ж дает
театр,
потому
что
р еше ния
эти,
в озможн о
лише нны е
сиюминутной
целесообразности,
бы ли
про­
диктованы
воинским
долгом,
со циал ист ич еск им
гума­
низмом
и
способностью
к
со стр адан ию
и
любв и.
В
том ,
что
мо ло дой
командир
сохранил
в
себ е
высшие
духов­
ные
ценности
ср еди
кров и,
грязи,
уж аса,
когда
и
рас ­
судок-то
потерять
было
немудрено,—
сущн ос ть,
пе р­
вооснова
его
героизма.
Иначе
не
продержался
бы
он
до
апреля
сорок
вт орого
один,
оказывая
постоянное
вооруженное
с оп рот ивле ние
прот ивнику.
Не
бы ло
у
103


нег о
в
по след ние
дни
ни
еды,
ни
питья,
и
в
чем
держа­
л ась
душа,
трудно
сказать.
Здесь
действие
спектакля
стремительно
перебрасы­
вается
в
на ши
дни,
на
сцене
появляется
экскурсовод,
рассказывающий
туристам
о
Брестском
мемориале.
Коля
Плужников
будет
с
и нт ересом
приглядываться
к
длинноволосым
ребятам
пятьдесят
пятого
года
рож­
дения.
И
Колина
ма ть
выйдет,
и
генерал,
что
в
сорок
первом
вручал
л ейте нанту
пистолет
ТТ,
и
Мирра...
И
Сальников
Петр,
кот оры й
конечно
же
затянет
св ою
л юб иму ю: «Степь да степь кругом ... » В се,
кто
на
сце­
не,
п-оддержат
Сальникова.
Слаже н н ый,
задушевный
получится
хор,
а
современный
ак компа не мент,
в друг
резко
и
властно
ворвавшийся,
не
испортит
песни,
а
даст
ей
новое
дыхание
и
но вый
смысл.
...Ради
того,
ч тобы
это
бы ло,
бы ло
всегда
и
незыб­
ле мо,
выполнили
свое
жизненное
предназначение
лю ди
разных
поколений
и
одной
су дь бы,
одной
пра вды
—
Семен
Калиткин
и
Нико ла й
Плужников.
з
«Поселок Нижняя Ечма ни разу не видел над со ­
бой
вражеских
самолетов,
знать
не
знал,
что
такое
светомаскировка.
Изр ыты е
снар яда ми
поля
бы ли
гд е-
то
за
мн ого
с отен
километров
—
здесь
тишь,
глух ой,
недосягаемый
тыл»,—
пи шет
Владимир
Тендряков
в
пов ес ти
«Три мешка сорной пшеницы».
А
военный
ко р респо нд ент
и
писатель
Лопатин,
ге­
рой
повести
Константина
Симонова
«Двадцать дней
без
в ойны », между двумя фронтовыми командировка­
ми
оказывается
ненадолго
в
Ташкен те:
надо
помочь
в
работе
над
филь мо м,
который
снимается
по
одному
из
его
сталинградских
оче рков .
Спектакль
по
по вес ти
«Три мешка сорной пшени­
цы»
поставил
Ге орги й
Товстоногов
в
Ленинградском
ак аде мич ес ком
Большом
драматическом
театре
имени
Горького
(инсценировка Г .
Товстоногова
и
Д.
Шварц).
К
повести
«Двадцать дней без войны»
обратился
мо­
сковский
«Современник» — зд е сь
в
постановке
И.
Рай -
хельгауза
и дет
пье са
«Из записок Лопатина», напитан­
ная
Симоновым
на
основе
св оей
повести.
На
сцене
—
такая
война,
где
л юди
не
ходят
в
ата­
ку
и
не
гибнут
под
ф ашист ск ими
бомбами
и
пулями,
104


а
просто
живут
и
просто
работают:
выращивают
хлеб,
пиш ут
книги,
ставят
ф ильм ы.
Фр онт
далеко,
но
он
дик­
ту ет
м еру
душевного,
физического
на пря жения
э той
жизни
и
эт ой
работы.
Наверное,
то,
что
спектакли
о
во йне
без
войны
выш ли
почти
одновременно,
объя сн я­
етс я
не
только
простым
совпадением.
Са ма
потреб­
ность
в
таком
взгляд е ,
в
та ком
подходе
к
теме,
д ума­
етс я,
не
случайна,
потребность
сблизить
каждоднев-
ность,
опаленную
войной,
с
каждодневностью
с егод­
ня шне й,
чтобы
лучше
понять
себ я,
каков
ты
н ынче
есть
и
к аким
должен
быть.
На
на ших
гл азах
тяжело
поднялся
и
ст ал
хмурым
ос е нним
небом
занавес,
нав исл и
над
Нижней
Ечмой
свинцово-серые
туч и,
набухшие
пронизывающе-холод­
ной
водой
(как счастливо угадана и поддержана ху­
дожником
М.
И вницк им
атмосфера
спект акля !).
В от-
вот
обрушатся
эти
тучи
на
изголодавшихся,
продрог­
ших
людей.
Т ихо
сп у скаютс я
они
навстречу
зри т елю
п оло гим
п омос том,
стар и ки,
жен щи ны,
дети
и
со всем
не мн ого
мужиков,
больных
либо
израненных.
И
вдруг
—
голос
из
реп родуктора ,
и
с
просветленной
на­
деждой
обратились
к
нему
усталые,
исхудалые
лица.
Свод ка
Информбюро.
А
ид ет
осень
сорок
четвертого,
и
войне
скоро
кон ец.
Спектакль
«Три мешка сорной пшеницы»
развора­
чивается
неторопливо,
поначалу
даже
каж ет ся,
из­
лишне
замедленно,
но
проходят
сценические
минут ы,
и
из
неспешности,
несуетливости
этой
вырастает
тра­
гедийная
з начител ь но сть
и
трагедийная
мощь.
М ногим ,
наверное,
знакомо
ощущение
та кой
уста­
лости,
когда
говоришь
и
дей ству е шь
словно
в
замед­
ленной
съ ем ке,
но
подумайте,
ид ет
ли
эта
зна ком ос ть
в
сравнение
с
те м,
что
день
за
днем,
неделя
за
неде­
лей
выпадало
на
долю
героев
спектакля
той
осенью.
Вот
отк уда
это т
напряженный,
трудный,
словно
пре­
одолевающий
се бя
сценический
ритм.
Но
с
каждым
рассветом
люд и
по дним ал ись
вновь,
и
хотя
в чера
еще
казалось:
сил
больше
не т,—
находили
силы
д елать
то,
что
д елали
не де лю,
месяц,
год
назад,
и
фронтовики
получали
хлеб.
И
в се-т аки
его
не
хватало,
и
вот
в
Нижнюю
Ечму
приезжает
бригада
уполномоченных,
в
со с таве
кото­
рой
Жен ька
Тулупов,
секретарь
райкома
комсомола
из
105


соседнего
рай он а,
вч ераш ний
фронтовик,
списанный
по
ранению.
Разные
люди
в стр етил ись
здесь
Женьке
Ту лупов у.
И зр ешеч енный
оскол ками
председатель
сельсовета
Кистерев,
который
знает,
что
его
век
недолог,
и
еще
укорачивает
его
яростным,
исступленным,
лихорадоч­
ным
служением
людям
-г -име нно
так,
исступленно,
яростно
играет
Кистерева
О лег
Борисов.
Председатель
к олхоза
Адриан
Фомич
в
испо лне ­
нии
В ладисл ава
Ст рже льч ика
—
это
одна
из
тех
рус­
ских
натур,
кротких,
добрых
и
несг ибаем ы х,
что
не
любят
б ыть
на
виду,
но,
случись
беда,
сделают
все
возможное,
чтоб ы
отвести
ее
от
«мира»
и
пр инять
на
себя.
Вера
(артистка Наталья Тенякова)—ко р о ткая
Женькина
любовь,
шальная
и
чи ста я,
ми мо
кот орой
он
п роше л,
по
молодости
и
глупости
не
ведая,
что
та­
кое
уже
не
повторится...
Разные
люди,
каждому
из
которых
одинаково
яс­
но
бы ло
и
то,
что
лозунг
«Все для фронта,
все
для
по­
бе ды»
—
святой
лозунг,
и
то,
что
нельзя
о став ить
де­
ревню
пер ед
первым
мирным
севом
вовсе
без
хл еба.
А
в
том ,
что
первый
мирный
сев
будет
следующей
в ес ной,
они
тож е
не
сомневались.
Понять
эт их
людей,
прир од у
их
стойкости,
мужест­
ва,
иного,
чем
на
фронте,
но
не
меньшего,
а
пон яв,
по­
мочь
им
—в от
что
с тан ов ится
насто ятел ь но й
душевной
потребностью
Женьки
Тулупова.
Как
можно
отдать
хле б
и
не
отдавать
ег о,
ни
Жен ь­
ка,
н икто
др уг ой,
ко нечн о,
придумать
не
в
силах.
Бы­
в ают
круты е ,
вынужденные
ситуации,
к огда
и
готов­
ность
помочь,
и
способность
понять
не
приносят
п ользы .
Но
от
этого
он и,
способность
понять
и
готов­
нос ть
помочь,
не
становятся
менее
не обх од им ыми.
Это
н ужно
хо тя
бы
для
того,
чтоб ы
сохра ни ть
в
с ебе
че­
ловека.
И
уж
ко не чно,
для
того,
чтоб ы
не
проглядеть,
не
упустить
возможность
что-то
сделать,
д аже
если
та­
кая
возможность
нетверда,
зыбка.
Жен ька
вступается
за
Адриана
Фомича
в
ситуа­
ции,
кажется,
безнадежной.
Председатель
колхоза,
для
кот орого
лю бая
ложь
невозможна,
противна
на­
туре,
сам
показывает
Тулупову
три
несданных
мешка
сорной
пшеницы,
которые
он
приберег
на
весенний
106


сев .
О
них
узна ет
И лья
Божеумов,
другой
уполномо­
ченный,
приехавший
в
колхоз
вместе
с
Женькой.
Время
ф орми рова ло
мил лионы
таких,
как
Адриан
Фомич,
как
Ж еня
Тулупов,
но
и
Божеумова
с
его
не­
рассуждающей
жестокостью
из
тех
лет
не
вычеркнешь.
Они
были
посланы
за
одн им
делом,
Тулупов
и
Боже­
у мов,
но
как
же
по-разному
его
делали!
Од ин
—
с
болью,
с
сознанием
того,
что
нужно
в
но ги
поклониться
эт им
крестьянам
за
их
самоотречение,
готовность
от­
казаться
от
само го
не об ход имого,
без
которой
не
об ой­
тис ь
б ыло
с уров ой
военной
порой.
Другой
—
всех
подо­
зр евая
в
хитростях
и
зл оуп отреб лен и ях,
в идя
в
бе з­
жалост но ст и
и
жестокости,
якобы
направленных
на
пользу
страны,
главный
закон
и
высшую
норму.
Толь­
ко
не
о
пользе
государства
он
думал
(впрочем,
навер­
ное,
думал
когда-то,
но
привычка
к
жесто ко сти
р аз­
вратила
его), а о том,
чтобы
слепо
выполнить
ука за­
ние,
не
вдумываясь
в
его
последствия
и
его
смысл.
Для
не го
государство
и
люди,
вот
эти,
конкретные,
из
деревни
Княжица,
существовали
порознь,
глухой
сте ­
ной
бы ли
разделены,
и
мысль
о
том ,
что
они
люд и
и
их
н адо
пон ять,
не
приходила
ему
в
го ло ву.
Та ким
и
играет
Божеумова
артист
Вадим
Медведев;
и
страш­
новато
становится
от
уныл ой
и
злой,
не
желающей
ви­
деть,
знать,
думать
божеумовской
прямоты.
Особе н но
страшновато
в
минуты
доверительной
откровенности,
когда
он
сам
пы тается
объяснить
себ я,
ища
по нима ния
и
сочувствия,
в
которых
о т казы вает
другим.
Схлестнулись
Ту лу пов
и
Божеумов
на
трех
мешках
сорной
пшеницыч
Но
здесь
пор а
ск аза ть
о
том,
что
в
спектакле
живут
дво е
Тулуповых
—
од ин
из
сорок
чет ­
вертого,
кот орого
играет
моло дой
артист
Ю.
Демич,
и
друго й
из
семь дес ят
п ят ого,
которого
играет
артист
К ирилл
Л авр ов.
Это
нечастый
случай
на
театре,
к огда
ведущий,
который
комментирует,
связывает
эпизоды
спектакля,
становится,
по
сути,
одним
из
гла вн ых
его
действую­
щих
л иц.
Он
глубоко
пор яд очн ый
че ло век,
Тулуп ов
сегодняшний.
И
вот
он
вглядывается,
пристально
вгл я­
ды вается
в
себя^
п рошло го,
пытаясь
посоветовать,
и
напр ав ит ь,
и
предостеречь
от
шагов
опр ом е тчивых,
л ожных .
Мы
не
сомневаемся
в.
полезности,
разумности
эт их
с овет ов.
Но
только
что
э то?..
Вдруг
смешался,
107


за мялс я
Е вге ний
Тулупов
—
в
тот
м ом ент,
ко гда
Бо-
жеу мов
добился
ареста
Адриана
Фом и ча,
а
Жен ька,
считая
председателя
кол хоз а
правым,
в
поисках
сп ра­
ведливости
принялся
стучать
во
все
двери. «Ты сделал
все,
что
мог,
теб е
не
в
чем
се бя
упре к нут ь,
теперь
п усть
другие...» —
так
примерно
го во рил
Тул уп ов- Лав ров,
и
в
голосе
его
звучали
тщательно
скрываемые
неуверен­
ность
и
неловкость.
Го во рил,
хотя
ком у
как
не
ему
знать,
что
время
будет
работать
на
Женьку
и
крах
бож е умовы х
неминуем.
Но
только
Ж ень ка,
ко то рый
ничего
этого
еще
не
знает,
з ато
знает,
чем
может
кончиться-для
нег о
не­
прошеное
вмешательство
в
судьбу
Адр и ана
Фомича,
име нно
здесь
с
собой,
будущим,
не
согласится.
И
по й­
дет
до каз ыват ь
собственную
правоту
напролом,
без
ог­
лядки;
и,
черт
возьми,
не
останется
в
одиночестве,
нет,
не
ос танетс я. ..
У
Тулупова-старшего
секунда
замеша­
тельства
сменится
секундой
ст ыда
за
такой
неу мес т­
ный
прил ив
благоразумия
и
опасливости,
а
по том
он
будет
наблюдать
за
Женькой
с
гор дос тью
—
ве дь
и
в
самом
деле
ес ть
чем
гордиться...
Но
и
эта
секунда
стыда
—
нравственно
важный
ак­
цент
спектакля.
Н аша
обыденность
иная
в
ср авне нии
с
то й,
о
которой
р асск азы вают
«Три мешка сорной
пшеницы».
Она
куда
реже
под вод ит
человека
к
пре ­
де лу
возможностей
и
тре бу ет
пер ест упат ь
его .
Она
не
заставляет
пос т оянно
ощущать
такие
пределы.
И
кто
же
усомнится,
что
это
правильно
и
хорошо?
Но-
тем
важнее
помнить,
что
они
были,
и
люд и
не
останавли­
вались
пе ред
ни ми
в
смятенной
нерещительности;
а
на
какие-то
мгновения
забы в,
испы т ать
потом
от
этого
угр ызен ия
совести.
И
если
Евгений
Тул у пов
исп ытал
их,
то
что
же,
на
доброе
здоровье,
как
гов ори тся, —
ин аче
с
годами,
с
су ето й,
с
текучкой
от
душевной
а мо ртиза ции
не
убережешься.
...«Страх
в
лю дях
уме р,
а
совесть
жива»,— с ка за л
когда-то
Кистерев,
председатель
Кисловского
сельсо­
вета.
Промозглым
осенним
дн ем
схоронили
они
Кисте-
рева,
а
слова
его
запа ли
в
Женькину
душу,
так
запа­
ли,
что
и
через
тридца т ь
с
лиш ним
лет
смогли
отоз­
ва тьс я.
И
подвижническая
д обр ота
Адр и ана
Фомича,
и
открытость,
безо гл ядн ая
доверчивость
Веры,
и
го­
товность
княжицких
баб
отдать
последние
крохи ,
лишь
108


бы
только
скорее
победа
—
все
это
оставалось
с
Же нь­
кой
Тул упо вым,
формируя
его
лич но сть,
создавая
ха­
ра ктер .
В
финале
они
расстаются,
Женька
и
Евгений
Ту­
луп овы .
Женька
—
чтоб ы
начинать
св ою
мирную
жизнь.
Евгений
—
чт обы
продолжать
ее,
не
о т давая
тех
духовных-высот,
которые
бы ли
заняты.
В
спектакле
«Из записок Лопатина»
главный
ге рой
тоже
выполняет
функ ции
ведущего:
Лоп ати н
ди ктует
маш инист к е
свою
повесть,
и,
рожденные
вооб раже ни ем
пи са теля,
на
сцене
возникают,
материализуются
пе р­
сонажи
ее.
И
хо тя
диктуется
повесть
в
сорок
третьем
году,
по
горячим
следам
совсем
неда вн о
происшедших
со бы тий,
все
равно
Лопатин,
который
вспоминает,
оце ­
нивает,
анализирует,—
все
равно
он
становится
как
бы
свя зу ющим
звеном
меж ду
теми
днями
и
днями
ны неш­
ними.
Происходит
это
во
многом
благодаря
я рко
вы­
раженной
способности
а рт иста
Валентина
Гафта,
в
каком
бы
времени
его
герой
ни
действовал,
сраз у
ус­
тан авли ват ь
непосредственные,
открытые
ко н такты
со
зрительным
залом.
Персонажи
спектакля
пос т оянно
на
колесах
—
не
в
переносном,
в
прямом
смысле:
во кза льн ые
тележки,
предназначенные
для
перевозки
людей,
стали
ос нов ой
оформления,
предложенного
художником
Боров-ским.
На
них
ге рои
появляются
и
и счез ают
со
сцены,
здесь
происходят
о бъясне ния,
р асст авани я,
встречи.
Вздыбь
ленный,
пер емеш анный
войной,
ст авши й
.вокзальным
быт :
фронт,
Мо ск ва,
Ташкент,
сн ова
ф ронт,
короткий
сон
на
газ етах
в
редакционном
ка бине те,
на
вагонной
полк е
или
на
диване
в
комнате
друга,
а
уют,
прочно с ть
обоснования
хочеш ь
не
хочешь
—«на
потом».
Пожалуй,
б ыло
с лиш ком
уж
очевидно,
что
хотят
р ежи ссер
и
художник
ск аза ть
своими
тел ежк ам и;
иногда
это
мешало
смотреть
сп е кта кль.
Реше ни е
про­
ведено
ч уть
назойливо,
но
принцип
его
верен:
человек
вне
случайного,
преходящего,
наживного,
когда
ню ан­
сы
в
сто рону ,
когда
обнажена
сущность,
и
видно
те бя
отовсюду,
догадываешься
ты
об
этом
или
нет.
Бы вшая
жена
Лопатина
очен ь
любит
объяснять,
ско ль
благородна
первооснова
ее
у стр емл ений,
по­
ступков,
наверное,
да же
сама
верит,
что
говорит
иск­
р енне.
И
прежде
эта
будто
бы
искренность
от
кого-то
109


скрывали
ее
натуру
маленькой
эгоистки
и
х ищ ницы,
кого- то
располагала
к
снисходительности.
А
теперь
не
скрывает
и
не
располагает,
и
в
г лазах
К сении
—
А.
Вознесенской
вд руг
засты в ает
горестная
обижен-
ность:
в
чем
дел о,
что
произошло,
она-то,
Ксения,
ка­
кая
была,
такая
и
ес ть...
Война
произошла,
вот
что
ей
невдомек.
В
числе
героев
лопатинской
п овес ти
—
старая
про­
славленная
актриса
(ее играет Любовь Добржан-
ская), режиссер,
хор ошо ,
наверное,
известный
своими
довоенными
фи льмам и
(его играет Олег Табаков) .
Художники,
маст ера
своего
дела?
Конечно,
иначе
не
б ыли
бы
из вест ными,
тем
более
—
прославленными.
Но
вот
вы
видите,
как
жадно
вы пы ты вает
актриса
у
Ло­
патина
подробности
фро нт овог о
существования
и
са­
мочувствия,
как
чутко
вслушивается
в
потрясенность
другой
ак т рисы,
которой
довелось
побывать
там,
на
передовой.
Видите
режиссера,
который,
обсуждая
с
Лопатиным
будущий
фильм,
вдруг,
без
видимой
связи,
н ачи нает
говорить
о
Блоке,
о
душевной
без­
упречности
ху до жник а,
оказавшегося
на
переломе
эпох.
Видите
и
понимаете
с
отчетливостью
особенно
резкой,
что
художник
—
это
прежде
всего
неотступная
потребность
в
правде,
какой
бы
трудной
она
ни
был а,
и
способность
каж дой
капл ей
таланта,
каждой
кл е­
то чкой
существа
ощутить
себ я
част ицей
Родины
в
трудный
для
нее
час.
Ес ли
чувствуешь,
что
начал
фальшивить,
врать,
что
не
можешь
сказа ть
людям
самого
важного,
самого
не­
обходимого
им
сейчас,—
это
всегда
разлад
с
собой,
всегда
к ризис .
Но
о
том,
какой
раз ры ваю щей
ду шу
драмой,
убивающей
или
возрождающей
к
жизни,
мо­
жет
обернуться
эт от
р аз лад,
п исател ь
по вед ал
на м,
обратившись
к
судьбе
Вяч есл ав а,
поэта,
друга
Лопа­
тина.
Человек,
всю
жизнь
воспевавший
мужество,
по­
терял
себя,
впервые
оказавшись
под
бомбежкой,
ув и­
дев
окровавленные,
развороченные
человеческие
тел а.
Болезнь,
официально
засвидетельствованная,
работа
в
тыл овом
городе,—
а
товарищи
на
фро нт е,
и
как
же
не
писат ь
о
войне,
если
идет
война.
И
он
писа л
и
боялся
перечесть
н аписанн о е,
потому
что
это
был а
ложь,
ибо
те
порывы
д уши,
которые
вели
его
героев,
в
нем
самом
оказались
слабее
желания
выжить
во
что
бы
то
ни
ст а­
110


ло.
Перенести
на
бумагу
м ожно
только
то,
что
е сть
в
теб е
самом,
в
п ро тивном
случае
неизбежен
камуфляж,
более
или
менее
искусный,
а
Вячеслав
был
чес тен
пе­
ред
собой
и
не
пыта лся
заставить
се бя
поверить
в
сп а­
сительность
этого
кам уфляжа.
С им онов
написал
о
Вяче сл аве
же ст ко,
но
с
такто м
и
бережностью,
которых
не
всегда
хв ат ает
П.
Велья­
минову,
испол нит елю
э той
р оли.
Суетливость,
иска­
тельность
—
все
это
може т
быт ь,
но
только
как
обо­
лочка,
за
которой
мучите ль н ая
растерянность
и
отча­
я нные
попытки
восстановить
себя,
соб рав ши
остатки
воли.
В
спектакле
этот
второй
пл ан
порой
перестает
ощущаться,
и
то гда
Вячеслав
о казы ва ется
мель че,
зауряднее,
чем
мо г,
чем
до лжен
был
бы ть.
«А война действительно страшный суд!
Чего
уж
страшнее
этого
суда,
на
котором
отвечаешь
и
за
все,
что
успели
сделать,
и
за
все,
чег о
не
успели.
А
тот,
кто
надеется,
что
его
лично
на
этот
страшный
суд
не
вы­
зовут
—
з абуд ут
или
не
успеют,—
вот
тот
действитель­
но
грешник
перед
всеми
др угим и!
То му
по
вс ей
спра­
ведливости
—
то лько
в
ад!
Х отя
по
некоторым
не
ви д­
но,
чтобы
даже
отдаленно
задумывались
над
этим.
Ско­
рее
наоборот,
рассчитывают
жит ь
в
послевоенном
раю
и
г адают ,
через
сколько
времени
он
для
них
на
чужом
горбу
и
к роли
начнется...
А
какие-то
же нщ ины
все
равно
любят
таких,
сп ят
с
н ими,
и
слушают
их
испо­
в еди,
и
одобряют
их
желание
жи ть
вместо
других...» —
пише т
Лопатин
в
своей
повести.
Вот
о
чем
подумалось:
не
было
и
у
моего
п око ле­
ния ,
и
у
т ех,
кто
моложе,—
не
бы ло
это го
страшного
суда,
и
все
ид ет
к
том у,
что
не
будет.
Но
вот
не
сделал
кто-то
сво ю
работу
в
надежде,
что
товарищ
по
врож­
денной
добросовестности
не
оставит
ее
недоделанной,
перел ожил ,
проще
говоря,
на
плечи
товарища
то,
что
предназначалось
твоим.
И
не
захотел
принять
на
се бя
ответственность
там ,
где
мог,
должен
был
принять,—
так
ведь
свалится
же
она
в
конце
концов
на
кого- то ,
эта
ответственность,
не
растворится
в
пространстве!
Маленькие
поблажки
собственной
лени
и
слабости,
легкие
компромиссики,
крошечные
у сту почк и...
Бу дни
есть
буд ни,
ч его
уж.
Но
е сли
че лов ек
ра з,
другой,
тре ­
тий
позволил,
чт обы
кто-то
работал
за
него
и
о тв ечал
вместо
нег о
(а сыскать приличествующие оправдания,
111


ворох
нюансов,
оттенков
—
за
этим
д ело
не
станет,
вед ь
жизнь,
как
в
таких
случаях
лю бят
говорить,
сл ожна
и
противоречива), —
если
он
все
это
се бе
по­
зволил
и
не
спохватился,
не
ужаснулся,
то,
случись
обстоятельства
чрезвычайные,
как
быть
ув е ре нным,
что
у
не го
не
возникнет
и
этого,
уже
лишенного
нюан­
сов
и
сложностей,
жел ани я
жить
вместо
др уг их?
СПУСТЯ
МИН УТ Ы,
ГОД Ы,
Д ЕСЯТИЛ ЕТ ИЯ
1
Ка к,
по
как им
признакам
настоящая
литература
узнается
с
первых
же
строк?
Не
сказано
еще
никаких
особенных
сл ов,
ав тор
нич ем
не
оглушил
и
не
поразил,
просто
начал,
неспешно
и
обстоятельно,
свое
повест­
вование,
а
в
вас
ср або тал
какой-то
читательский
реф ­
лекс,
и
вы
жад но
впил ис ь
г лазам и
в
кн ижн ую,
жур­
нальную
страницу,
ибо
знали
уже
наверняка:
все,
что
там
написано,—
правда.
Думаю,
многие
ис пыты ваю т
нечто
подобное,
читая
р ассказ
Евгения
Носова
«Крас ­
ное
вино
победы».
Он
о
конце
войны,
о
9 мая 1945 года .
Героя,
от
ли­
ца
которого
ведется
по ве ств о вание,
это ъ
день
заста л
в
госпитале.
«Раздетые до нижнего белья раненые лежали по­
перек
столов
с
интервалом
желе зн одор ожн ых
шпал.
Это
бы ла
внутренняя
очередь
—
очередь
непосредст­
венно
к
хирургическому
ножу...
Я
ле жал
на
э том
к он­
вейер е
следом
за
каким-то
солдатом,
п ов ерну тым
ко
мне
сп и ной.
Подштанники
спустили
с
него
до
колен,
и
мне
виделся
его
кострец,
об вязан н ый
солдатским
ва­
фе л ьным
полотенцем,
на
котором
с
каж дой
минутой
увеличивалось
и
расплывалось
темное
пятно».
Потом
идут
подробности
еще
более
же стки е,
т ру дные
для
глаза,
а
п отом : «Мы видели все это,
с
нами
не
играли
в
пря т ки,
да
и
некогда
бы ло,
и
не
б ыло
услов ий ,
чтоб ы
щадить
нас
милосердием».
Животворная
традиция
русской
литературы:
пол­
н ая,
принципиальная
неспособность
играть
с
читате­
лем
в
прятки,
да же
если
речь
идет
о
жиз ненны х
поворотах
и
столкновениях
остро,
глубоко
драматиче­
112


ских.
Евгений
Носов
верен
эт ой
тр адици и.
Достоинст­
во
художника
не
позволяет
ему
задним
числом
приук­
расить
что-либо
и
ко го -либ о.
До сто ин ство
художника
и
память
о
товарищах,
с
которыми
ст алк и вала
его
не­
лег кая
военная
судьба.
Присмотритесь
к
геро ям
рас­
сказа.
Степенный
крестьянин
Бородухов,
раненный
в
чет ­
вертый
ра з,
который
отб ыв ал
«свой очередной лаза­
рет
как-то
по-домашнему,
с
несуетной
обстоятель­
но сть ю,
сл овно
пребывал
в
до ме
отдыха
по
профсоюз­
ной
пут ев ке ». Безрукий сапер молдаванин Михай, «ча­
с ами
лежа л
он,
уткнувшись
ли цом
в
подушку,
иногда
беззву ч но
тря сяс ь
шир око й
с пино й.
Но
п отом
успокаи­
ва лся,
случалось
даж е,
что,
сид я
у
окна,
он
ти хо
на­
певал
что-то
на
своем
языке,
раск ачив а я
могучее
те ло
в
такт
песне». Начальник госпиталя полковник Туран-
цев,
к ото рый
столько
раз
выр ывал
людей
из
лап
смер­
ти,
но
и ным
из
н их,
е сли
они
т ого
заслужи ва ли ,
не
стеснялся
сказ ать
и
та к: «Чтобы носить эту звезду,
одн ой
богатырской
груд и
нед ост ато ч но.
Над о
лечиться
от
хамства,
пока
еще
не
п оз дно.
Война
скоро
кончится,
и
вам
придется
жи ть
среди
лю де й».
В
с покой ной ,
вне шне
будто
бы
даже
бесстрастной
инт она ции
писателя
вам
все
явств енне й
слышится
не­
гро мка я,
выношенная
гордость.
Он
гордится
тем,
что
не
нужно
прибегать
к
на жима м
и
декларациям,
нужно
просто
напи сать
так,
как
бы ло,
чтобы
о каз алось
в пол­
не
очевидно:
тяжелые
обстоятельства
не
прит упил и
нравственного
чувства
людей,
они
остались
людь ми,
сох ран или
себ я
в
жестокой
фронтовой
о бст ано вке.
Он о,
это
нравственное
чувство,
безо шибо ч но
уг адыв а­
лось
в
неброско
бережном,
несентиментальном,
муже­
ственном
отношении
к
«тяжелым»; в том,
как
стара­
лись
люд и
не
досаждать
своими
недугами
милой,
до б­
рой
сестренке
Тане,
понимая,
что
ей
и
без
тог о
труд но.
И
в
нез лом ,
озорном,
даже
добродушном
презрении
—
дескать,
п усть
живет,
как
может,
бог
с
ним
—
с
каки м
встретили
они
юркого
старичка
фотографа,
ко торы й
прив ол ок
им
в
пал ату
намалеванные
на
полотенце
ге­
роические
военные
пейзажи
—
на
их
фо не
мо жно
кра­
сиво
сняться,
так ,
чт об
не
вид но
б ыло
гипсов
и
бин то в,
и
только
Бородухов
под
конец
не
стерпел,
пр овод ил
его,
т очно
клеймом
п рип ечата л : «Трупоед».
Проверка
на
деле
8
113


Я
не
вчера
прочел
рассказ,
но
у
меня
и
сейчас
пе­
ред
глазами,
как
в
Де нь
Поб е ды,
пос ле
первого
по­
трясения
радости,
слушали
раненые
грянувшую
вдруг
«Священную войну», прощаясь с песней, «отслужив­
шей,
демобилизованной,
уходящей
в
запас», и «Михай
судорожно
двигал
челюстями
и
в ытир ал
ру ка вом
г ла­
з а».
И
смер ть
маленького,
самого
неприметного
в
па­
лате
со лд ата
Ко п ешкина ,
случившаяся
вечером
того
же
дн я,
по-прежнему
отзы ва етс я
в
сердце.
«—
Ну ...
прости-прощай,
брат
Иван.—
Са енко
плеснул
не м ного
из
ст акана
на
изголовье,
на
котором
еще
только
что
лежал
Копешкин.
Ви но
густо
окрасило
белу ю
крахмальную
наволочку.—
Вечная
тебе
п ам ять.
Оставшееся
в
с так ане
вин о
он
разнес
по
койкам,
и
мы
выпили
по
глотку.
Теперь
оно
показалось
таин­
ст вен но
темным,
как
кровь.
В
вечернем
небе
сн ова
вспых ивал и
праздничные
ра ке ты».
Когда
страна
праздновала
о дну
из
самых
в ели ких
побед,
в
подмосковном
госпитале
умер
от
ран
пен ­
зенск ий
крестьянин
Иван
Копешкин.
Та кие
смерти
на­
вечно
вп исан ы
в
духовный
опыт
народа,
а
з на чит,
в
твой
личный
духовный
опыт .
Навечно
вписаны
и
обя­
зывают
ко
многому.
2
Як ов
Мыт нико в,
герой
пьесы
Афанасия
Салынско­
го
«Долгожданный», воевал на Смоленщине,
где
полег
почти
весь
его
полк ,
а
сам
Я ков
попал
в
плен,
ранен­
ный.
Потом
так
его
на
чужбине
помотало,
что
неиз ­
вестно,
как
жив
остался.
Ни
единым
с лов ом,
ни
еди ­
ным
помыслом
не
поступился
герой
честью
сов етск ог о
гражданина.
Но
обстоятельства
сложились
так,
что
двадцать
лет
возвращался
на
роди ну,
домой
Як ов
Мытников.
Спектакль
поставлен
А.
Гончаровым
и
О.
Ремезом
на
сц ене
Академ иче ско го
театра
им ени
Маяковского.
Дей стви е
сосредоточено
в
кв арти ре,
из
кот орой
Яков
уходил
на
фро нт.
И
напряжение,
др ама тическ ий
стер­
же нь
первой
части—в
мастерски
созданной,
безоши­
б оч ными
сценическими
деталями
подкрепленной
атмо­
сфере
ожидания,
которое
нар аст ает
постепенно,
словно
бы
заполняя
с обой
все
сценическое
пространство.
114


И
момент
появления
Якова
—
в зрыв
напр яже ния ,
подспудно
копившегося,
разрешение
ожидания,
мгно­
вен ная
концентрация
человеческих
характеров,
отно­
шений,
в
э том
ожидании
проявившихся,
стан о ви тся,
пожалуй,
сильнейшим
моментом
спектакля.
Я
написал
чут ь
п ре ж де: «возвращался на родину,
дом ой». Драматург и
театр
настаивают
на
том,
чтобы
эти
понятия
были
рядом.
Причем
домой
—
не
в
обоб­
щенно-символическом
смысле,
а
в
конкретную
кварти­
ру,
где
живут
жена,
дети,
отец
же ны.
Через
э тот
совсем
небольшой
человеческий
круг,
о б ъеди ненный
узами
не
только
родственными,
но
нравственными,
драматургу
и
театру
удалось
по каз ать
вещи
знамена­
тельные,
характерные.
Прежде
всего,
чел ов еческ ую ,
гражданскую
незаурядность
в
проявлениях
совсем
н ег ромки х,
обыденных.
Н ина
Мытникова
в
исполнении
С.
Немоляевой
очень
похожа
на
тех
ж енщи н,
которых
мы
каждый
день
видим
на
ул ицах,
в
метро,
спешащими
на
рабо­
ту,—
со
своими
заботами,
домашними,
хозяйственны­
ми,
с
усталостью
и
за мотан ность ю ,
с
женск им и,
мат е­
ринскими
страхами
за
детей.
А
ее
еди нств енн ая
лю­
бовь—
к
мужу,
которого
сто л ько
не
видела,
упрямая
вера
в
его
возвращение,
хотя
после
войны
прошло
уже
двадцать
лет,—
это
зде сь
же,
рядом,
в
эти х
же
изме­
ренных,
без
экзальтации
и
нарочито
высоких
нот ,
ко­
торые ,
казал о сь
бы,
сам и
соб ой
напрашивались.
По­
то му
веришь
в
эту
необычную
и
небудничную
земную
человеческую
люб ов ь.
Родион
Иванович
Стеблов,
оте ц
Нины,—его
игра­
ет
Б.
Тени н,
играет
мудро,
с
о тдаче й
накопленных
ду­
шевных
запасов.
Очень
уже
немолодой
человек,
до­
стойно
ж ив ущий
и
немалого
добившийся,
он
начинает
ощущать,
что
его
работа
не
то
чтобы
уже
ему
не
по
плечу,
но
другие,
кто
моложе,
сильнее,
пожалуй,
те­
п ерь
смогут
выполнять
ее
более
результативно.
А
дел а
у
Стеблова
на
службе
ид ут
хо ро шо,
и,
кажется,
даже
светит
сер ь езное
повышение...
Очень
не прост о,
много­
значно
играет
артист
тот
момент,
когда
ге рой
узнает,
что
повышение
не
состоится,
что
настоятельная
ег о,
Стеблова,
просьба
о
переводе
на
пенсию
удовлетворе­
на.
И
облегчение:
нак о нец -то
уже
не
будет
неопреде­
ленности;
и
оттенок
обиды:
отпустили
все-таки,
а,
на­
115


верное,
могли
бы
еще
п опрос ить;
и
потерянность:
как
же
т епер ь,
ведь
вся
жиз нь
отдана
д елу;
и
уверенность,
знан ие :
он
сделал
вс е,
что
мог
и
никому
не
мешает
и дти
дальше,—
знание,
с пос обн ое,
в
конце
кон цов ,
принести
человеку
душевный
покой.
Вот
только
Ни на. ..
Ж дет
своего
Якова,
че стн о,
самоотверженно,
о днако
как
же
так
можно'—
д вадцат ь
ле т!
Вроде
бы
непло ­
хой
чело в ек
л юбит
Нину,
Чередняк
Александр
Степа­
нович,
чут ь
не
каждый
день
в
доме
бываем
а
годы-то
уходят,
не
девочка
ведь,
далеко
не
девочка...
Ска­
зать
—
а
вдруг
получится
неделикатно,
не
сказать...
Как
не
сказ ат ь,
дочь,
сердце
болит.
Тенин
играет
че­
ловека
высокой
ду шев ной
организации.
И
Петр,
ст арши й
сын
Нины
(артист А.
Фатюшин),
моло дой
офи це р,
очень-смущенный
тем,
что
опять
сам
напросился
на
работу
см ерт ель но
опа с ную.
Мать
жа л­
ко:
опять
пла кать
будет,
ходить
по
инстанциям
с
про­
с ьбой
освободить
сы на
—
не
война
ведь,
пусть
и
другие
п опр обуют.
И
оп ять
придется
доказывать,
мать
есть
мать,
понять
ее
нужно,
только
не
может
он,
чтоб
вм е­
сто
н его
пошел
другой,
камень
останется
на
душе ,
а
с
камнем
на
душе
—
какая
ж изнь ...
В
этот
дом,
в
эту
се мью
столько
лет,
через
все
пре ­
грады
и
ра сс тоя ния
возвращался
Яков
Мытн иков .
Ве­
рил
и
все
же,
понятно,
боялся,
тревожился:
нуж ен
ли,
как
встретят,
что
скажу т
и
что
он
скаж ет
им.
О чень
важно
в
Якове,
каким
он
написан
драматургом
и
сыг­
ран
артистом
А.
Швориным,—
это
опять-таки
негром­
кое
и
твердое
чувство
достоинства
—
достоинства
че­
лове к а,
который
мужественно
и
честно
пр инял
все,
что
выпало
на
его
долю,
и
потому
ему
не
в
чем
оправды­
в а ться,
даже
е сли
кто-то
к осо
посмотрит:
д ескать ,
что
дел ал
все
эти
год ы,
ох,
разобраться
надо.
Пусть
про­
веряют
ком у,
положено.
Он,
Яков,
знает,
как
он
жил,
а
теперь
по нял,
что
его
бли зкие
ему
верят.
Еще
о дин
существенный
мотив,
связанный
с
харак­
тером
Якова.
Год ы
идут,
и
понимание
люд ьми
отв ет­
ственности,
долга
не
ос тается
неизменным.
Оно
не
ста­
но витс я
с лабе е,
но
обретает
н овые
качества ,
иные
формы
выражения.
Як ов
не
прожил
эти
годы
страны
вместе
со
Стебловым,
с
Нино й,
не
з нал
того,
что
они
знали,
не
менялся,
как
ме нял ись
о ни,
не
видел,
как
вы­
рос ли
его
дети,
кем
они
выросли.
Там,
на
чужб ине ,
его
116


душевные
с илы
б ыли
сосредоточены
на
одном:
сохра­
н ить
себя,
прежнего.
В
спектакле
п ока зана
естественность
обретения
но­
вых
душевных
ко нтакто в,
верной
нравственной
ин тон а­
ции
в
о бще нии
встретившихся
лю де й,—
прит ом,
что
и
сложности,
наслоения
времени
не
затушеваны.
Мн огое
переменилось
и
много
в оды
утекло,
а
самое
сокровен­
но е,
гл убинное
осталось
при
них,
в
эт ом
доме,
в
семье
Мытниковых
—
Стебловых.
В
«Долгожданном»
звучит
мыс ль
о
то м,
как
важно
йно гда
соотнести
нынешние
г оды
с
у шедш ими ,—
ведь
именно
оттуда,
из
ушедших
лет
вернулся
к
себе
Яко в
Мытников.
Отойдет
обыден­
ность,
расступится
текучка
—
мног ое
прояснится,
зано­
во
об озна чит ся
в
эт ом
соотнесении.
И
Влад ик
(артист
И.
Костолевский), младший сын Нины и Якова,
не
по
возрасту,
тревожно
неопределившийся
парень,
задумы­
вается
о
то м,
о
чем
пре жде
не
хотел,
не
счи тал
нужным
задумываться,
хо тя
перед
гл аз ами
были
пр име ры
и
деда,
и
брата,
и
матери.
Люди
в
доме
станут
еще
ближе
др уг
другу,
а
близ ­
к ий,
казалось,
че ло век,
Чередняк
Александр
Степано­
ви ч,
уйд ет
отсюда
навсегда.
Обаятельнейший
Алек­
сандр
Степанович
—
он
как-то
так
ловко
умеет
делать,
что
дружеские
ус луг и,
которые
он
людям
оказывает,
товарищеская
помощь
им
четко
и
неиз менно
совпада­
ют
с
его
личными
инт ер есам и.
Хороший
гГарень!
Сов­
сем
неплохой...
И
долго
бы
еще,
наверное,
ход ил
в
не­
плохих
парнях.
Ну жны
б ыли
обстоятельства
чр е звы­
чайные,
когда
недостаточно
оказалось
всей
ж изне нной
умелости
Александра
Степановича
и.
его
личные
инте­
ресы
разошлись
с
интересами
те х,
кто
считал
его
с во­
им
другом.
Тут
только
вы яснил ось,
что
обаяние,,
д об­
рота,
отзывчивость
его
—до
поры.
Столкновение
лет,
я рче,
определеннее
по казавш ее
нам
Якова ,
Нину,
Стеб­
лова,
Петр а,
Влади к а,—
Чередняка
. показало
тоже.
И
показало,
не
по щадив .
Яков
Мытников
едет
на
Смо­
лен щин у,
ту да,
где
принял
последний
свой
бой,
что бы
о ты скать
полковое
знамя,
которое
ему
удалось
спря­
тать ,
когда
фашисты
ока зал ись
со всем
рядом,
а
одно­
полчан
уже
почти
не
было .
Едет
не
для
того,
чтобы
кому-то
что- то
до казы ват ь,
а
для
того ,
чтобы
испол­
нить
воинский
долг,
как
он
его
понимает,—
перед
по­
гибшими
това рищ ами,
перед
самим
собой.
Ждешь
no­
il?


явле ния
Яко ва,
ж дешь
вместе
с
героями,
и
ког да
он
вно вь
переступает
порог
и
ти хо
вынимает
из
р юкз ака,
разв ора чи в ает
з намя,
простреленное,
истлевшее,
вы,
вместе
с
героями,
переживаете
секунды
вол нения
и
подъема.
О
верности
дому,
любимой
женщине,
Ро дин е,
вер ­
нос ти,
пронесенной
сквозь
вре мя
и
испытание
време­
нем
выдержавшей
—
пьеса
Афанасия
Салынск о го ,
спект акл ь
Театра
имени
Маяковского.
з
В
пьесе
И она
Друцэ
«Святая святых»
почти
нет
действия,
кажет ся ,
она
сделана
во прек и
за ко нам
дра­
матургии.
Но
вот
вы
читаете
пье су,
смотрите
спек­
такль,
поставленный
режиссером
Ионом
Унгуряну
на
сц ене
Центрального
ак аде мичес ког о
театра
Советской
Армии,
и
«антидраматургичность»
эта
ни
на
сек ун ду
не
воспринимается
как
авторский
просчет,
недостаток.
Отсутствие
же
внешнего
де йств ия
с
лихвой
компенси­
руется
дв и жен ием,
развитием
б ольшо й
гражданской,
поэтической
мысли.
Еще
раз
убеждаешься
в
том,
сколь
осторожно
н адо
обходиться
с
та кими
по нят иями ,
как
«законы драматургии», «законы сцены»: серьезный ху ­
дож ник
св оей
работой,
своей
художественной
инди ви­
дуальностью
способен
в
той
или
иной
мере
диктовать,
устанавливать
эти
за кон ы,
чтобы
потом
бы ть
«опро­
вергнутым»
другим
серьезным
художником.
Сколь,
на­
ве рно е,
скучнее
был о
бы
жи ть
в
искусстве
без
этих
пос т о янных
«опровержений»!
Несколько
раз
на
протяжении
пь есы
деревенский
подросток
Са нду,
ж адно
выспрашивая
Кэл ина
Абаби я,
кол хозни ка ,
гвардии
рядового
в
о тста вке,
о
решающих
обстоятельствах
его
жизн и,
задает
в опрос,
ко торы й
на­
чи на ется
примерно
такими
словами: «А что,
был
ли
у
вас
на
войне
та кой
случай...»
И
всякий
раз
Кэл ин
на­
чинает
ответ
прим ер но
т ак: «Ну,
та ких
случаев
бы ло
м ножест во. ..
П р авда,
приключилось
все
это
уже
после
войны...»
Да,
война
кончилась,
но
гвардии
рядовой
Кэ лин
А бабий
продолжал
судить
себя,
сво ю
жизнь ,
св ои
по­
ступки
и
поступки
окружающих
по
тем
самым
з ако­
нам,
которые
были
непреложны
для
него
в
сорок
пер­
вом
и
в
сорок
пятом.
Всякий
ра з,
о казы вая сь
в
труд­
118


ной
ситуации,
действовать
так ,
как
ты
действовал
бы
на
фронте?
Не
есть
ли
это
ист о чник
драматических
оши бок
даже
очень
че стн ых
и
чистых
людей:
в едь
ме­
няются
обстоятельства,
человек
не
может,
не
должен
оставаться
глухим
к
этим
переменам.
Та к,,
безусловно,
та к,
но
не
забудем,
что
именно
война,
фронт
давали
образцы
такого
высокого
На пряже ния
души,
которое
ро жда ло
нравственные
критерии
непреходящие,
непод­
властные
времени
и
переменам.
Незаурядность
Кэ ли­
на
Аба бия ,
колхозного
труженика,
не
дослужившегося
до
высоких
п остов ,
заключалась
прежде
всего
в
то м,
что,
об лада я
обостренной
ду шев ной
чу тко стью ,
он
умел
безошибочно
отличать,
где
же
это
—
непреходящее,
а
где
такое,
что,
будучи
искусственно
остановленным,
ка­
но низир ова нным,
помешает
л юдям
жить,
чув ств ов ать
время.
Обычный
человек,
п рост ой
крестьянин...
Артист
Ни­
колай
Пастухов
безупречно
иг рает
эту
п рос тоту,
об ыч­
ность,
неброскость.
Важная
кр ас ка,
и
все-т ак и,
пожа­
луй ,
важ нее
другая.
«А что
—
гв а рдии
рядовой
и
про ­
сто
рядовой
не
одн о
и
то
же?»—
спрашивает
Кэлина
Санду.
«Одно дело
—
просто
рядов ой,
и
совсем
дру­
гое.
дело
—
гвардии
рядовой...—
убежденно
отвечает
К эл ин.—
Там,
где
гвардии
ря дов ой
пройдет,
ту да
про ­
с тому
ряд овому
и
не
сунуться».
Николай
Пастухов
сумел
сыграть
гвардии
ряд о­
вого,
к огда
обе
части
этого
сл ов осоче тан ия
одинаково
существенны
и
весомы.
«Я простой человек,
а
может,
и
того
меньше,
п росто
былинка
в
поле,
но
у
м еня
есть
свое
чувство
святости
п еред
зе мл ей,
на
к оторо й
живу.
И
е сли
эта
святость
бы ла
на руше на,
и
я
хотя
бы
кос­
венно,
но
все
же
замешан
в
этом,
то
д олжен
непремен­
но
бросить
службу
и
у йти
на
менее
ответственную
ра­
бот у»’. Трудно не улыбнуться,
слушая,
как
говорит
эти
слова
Пастухов.
Ве дь
о
своем
«несоответствии зани­
маемой
должности»
толкует
заведующий
колхозной
фермой
старому
другу,
в
прошлом
то же
рядовому,
а
ныне
члену
правительства.
Но,
улыбнувшись,
вы
поду­
ма ете
потом
не
раз
и
не
дв а,—
п одума ете
о
том ,
а
не­
чему,
собственно,
ответственность
перед
Ро диной ,
зе м­
лей
и
людьми,
кот орую
чувствует
заве ду ющи й
колхоз­
ной
фе рм ой,
должна
быть
меньше
той
ответственности,
которую
чувствует
ч лен
правительства?
Кэл ин
А бабий
119


был
ря д овым,
но
он
был
гвардии
рядовым,
не
забы­
вайте
об
этом,
остава лс я
гвардии
рядовым
до
самой
своей
последней
минуты.
«На войне всякое бывает.
И
разрыв
сердца
с луча етс я»,—
з амеч ает
К элин
в
бе­
сед е
с
Санду.
Кэлин
Абабий
умер
от
разрыва
сер дца ,
потому
что
жил
так ,
как
жил,
и
жиз нь
эта
давала
сл ишко м
большую
нагрузку
на
сер д це.
«Когда пото ­
лок
дае т
осадку,
долж на
же
хот ь
одн а
мышка
взять
на
себя
ответственность
за
эту
ос адку . ..»
Последние
сло ва
Кэлина
передает
Михаю
Г руе,
тому
само му
старому
другу,
член/правительства,
Ма­
рия,
женщина,
которую
они
оба
л юбили .
А
пье са
в
зна­
чительной
своей
ч асти
состоит
из
то го,
что
Кэ лин
на
протяжении
мно гих
лет
ездит
к
Груе,
бы в шему
одно­
сел ь чанину ,
постепенно
поднимающемуся
по
служеб­
ной
лестнице,
и
последний
всякий
раз
прерывает
со ве­
щания
возрастающей
степени
важности,
чтобы
пог ов о­
рить
о
деревенских
делах.
Разговоры
эти
—
сердцеви­
на
спектакля.
Кэлин
гов ори т
так
и
о
том,
что
за
его
частными,
ка залос ь
бы,
заботами
и
немудреными
бес­
покойствами
на чинае т
вдруг
просматриваться
нечто
важное,
сокровенное,
трудное,
чем
жили
в
те
годы
страна
и
н арод.
А
Г руя
слушает
и
отвечает...
Это
очень
существенно,
что
отвечает
простому
крестьянину
Кэ­
л ину
Абабию
ответственный
работник
Миха й
Груя.
Соблазнительно,
наверное,
было
бы
выстроить
кон ­
фликт
на
таком
ко нт ра сте:
рядовой
колхозник,
чу в­
с тв ующий
от ветс твен но сть
за
все
живое
на
этой
зем ле,
и
большой
нач а ль ник,
от
этой
зем ли
оторвавшийся.
К
чести
автора
и
театра,
над о
сказать :
они
не
прояви­
ли
интереса
к
такому
внешне
эффектному,
но,
в
су щ­
ности,
схематичному,
прямолинейному
с толк нове н ию.
Миха й
Груя,
ка ким
он
написан
драматургом
и
сыг ­
ран
артистом
Игорем
Ледогоровым,
не
в
меньшей
сте­
пени,
чем
Кэлин
Абабий ,
че ст ен,
верен
д ружбе
и
тем
душевным
критериям,
с
которыми
они
оба
пришли
с
во йны.
И
их
столкновения,
сп оры
—
это
столкнове­
ния’и
с поры
на
равных,
в
ко то рых
не лег ко
найти
пр а­
во го
и
виноватого.
Просто
они,
эти
два
с ли шком
непу­
стяко вы х
человека,
к асали сь
в
своих
ра зго вор ах
с лиш­
ком
непустяковых
вещей,
мучительно
задумывались
над
вопросами,
которые
и
стр ана- то
решала
тру дно,
не
могла
ср азу
решить.
Так
можн о
ли
было ,
жи вя
эт и­
120


ми
вопросами,
мучаясь
им и,
сохранить
не потрев ож ен ­
ную
идиллию
отношений?
Ведь
у
ка жд ого
было
за
ду­
шой
нечто
сво е,
такое,
что
он,
как
человек
убеж ден­
ный
и
честный,
не
мог
отдать
за
зд орово
живешь-,
д аже
если
это
грозило
осложнением
отношений
с
самым
близк им
другом.
В
том ,
навер н ое,
и
заключается
всег­
даш няя
сложность
отношений
лю дей
убежденных
и
че стных . ..
И
если
сказа ть ,
что
болезнь
и
смерть
Кэли­
на
св язан ы
с
ду шевн ым
п от р ясением
от
его
последне­
го
разговора
с
Груей
—
это
не
будет
неправдой.
Но
правда
и
то,
что
это
были
отношения
н асто ящих
лю­
дей
и
настоящих
м ужч ин.
В
конце
пьесы
между
Груей,
толь ко
что
узнавшим
о
смерти
друга,
и
его
секретаршей
проис хо дит
знаме­
нательный
д и алог,
прерываемый
др у гими
важными
разговорами
и
возникающий
вновь.
Целиком,
без
пе­
ре р ывов,
он
бу дет
зву чат ь
так.
«— Свяжитесь
,с художественным фондом.
Я
видел
у
них
на
д нях
заготовку
пятиметрового
обелиска
из
мрамора.
Не
знаю,
для
ко го
они
его
там
готовили,
но
перед айт е,
пусть
выгравируют
на
нем
вот
этот
текст...
:—
Художественный
фонд
хочет
узн ать,
где
будет
установлен
обелиск
и
кто
бу дет
за
нег о
платить.
—
Ус тано влен
он
будет,
как
я
там
и
написал,
на
могиле
гвардии
рядового,
а
стоимость
его
оплатит
Ро ди на.
—
Художественный
фон-д
спрашивает:
Родина
—
это
артель,
колхоз
или
организация
какая?
—
При
чем
тут
а рт ель,
при
чем
тут
колхоз!
Роди­
на—
это
организация,
и
передайте
им,
что
ра ди
эт ой
организации
во
второй
мир ов ой
войне
дв ад цать
с
лишним
миллионов
с ложи ли
сво и
го ло вы!»
Гв ар дии
рядовой,
мол д авск ий
кр есть ян ин
Кэл ин
Абабий
ум ер
пос ле
войны,
но
его
место
среди
этих
двадцати
с
л ишним
миллионов
—
по
святому,
непре­
ложному
праву.
Д
Мих ай
Груя,
о тм ени вший
важные
государственные
д ела,
чт обы
отдать
последний
долг
К элин у,
ибо
«это один из тех старых друзей,
к
кото-,
ро му
ну жно
ехать
на
похороны,
чтоб ы
сохранить
чув­
ство
уважения
к
самому
се бе», член правительства
Михай
Груя
останется
жи ть
и
работать
на
эт ой
зе м­
ле—
за
себя
и
за
гвардии
рядового...
Да,
война ,
как
п исал
симоновский
Лопатин,—
это
121


де йс тви тель но
страшный
с уд...
И
ст оит
ли
мерить
им
течение
наш их
м ирных
б удне й?
Мерить
не
надо,
навер­
ное.
А
вот
соизмерять
—
с ои зме рять
п росто
необходи­
мо.
Произведения,
о
которых
я
написал,
выражают
эту
необходимость
соизмерения
яв но
и
резко.
Они
го­
ворят
нам:
те,
кто
участвовал
в
в ойне
—
погибшие
и
жи вые ,—
сделали
с вое
дело,
оставив
нам
йраво,
об я­
занность,
долг:
сделат ь
сегодня
с вое
не
хуже.
НА
СТЫКЕ
ЖАНРОВ
1
Слово
«детектив»
час то
произносят
с
пренебрежи­
тельным
оттенком,
иногда
со
снисходительным:
боге
ним ,
пусть
су щест ву ет,
дескать.
Осн ов ания
для
э того
на ши
писатели,
кинематографисты
давали
нем алые,
ухитряясь
п орой
настолько
пренебречь
законами
ж ан­
ра,
что
де текти вну ю
книгу,
л енту
п опрос ту
с кучно
бы­
ва ло
дочитывать,
досматривать
до
конца.
О дно
та кое
произведение,
другое,
тр еть е.
Но
пр ист раст ие
к
жанру,
по мно же нное
на
неистребимый
зрительский
оп тим изм,
б рало
свое,
и
мы
жд али
четвертого,
чт обы
потом
в
о че­
редной
раз
дат ь
себе
за рок
не
тр ат ить
попусту
время.
Иногда
—
неч аст о
—
наст ой чив ост ь
все
же
вознаг­
ра жда лась,
и
мы
читали
книги,
смотрели
фил ьмы
с
хо­
рошо
выстроенным,
напряженным
сюжетом,
когда
по­
вороты
его
были
резки
и
неожиданны,
а
тр ад ицион ­
ный
во прос
«Кто убил?» оставался открытым едва ли
не
до
последней
минуты.
Но
д аже
и
хорош ие
детектив­
ные
ве щи
воспринимались
обычно
как
н екий
допинг,
способный
на
какое-то
в ремя
выключить
из
повседнев­
н ого
ритма,
да ть
смену
ощущений,
а
не
как
произве­
дения
сер ь езно го
искусства,
побуждающего
к
размыш­
лениям.
Автор
и
зрители
как
бы
молчаливо
уславли-
вались,
что
все
будет
занятно,
но
не
оче нь
взаправду,
что
нас
(независимо от того,
где
происходит
дейст ви е)
вовлекут
в
условно
сконструированный
мир
разведчи­
ков
и
шпионов,
име ющ ий
к
реальности
отношение
са­
мое
косвенное.
Словом,
предубеждений
много,
причем
и мею щих
под
собой
поч ву,
но
вот
вы хо дит
настоящая,
крупная
122


книга,
спектакль,
филь м,
и
ста рая
истина,
гласящая,
что
нет
жанров
выс о ких
и
низк их,
ест ь
высо к ое
и
н из­
кое
исполнение,
о казы вает ся
наново
утвержденной
в
св оих
правах.
Начинается
филь м
«Мертвый сезон», созданный на
«Ленфильме»
режиссером
С.
Кулишем
по
сценарию
В.
Владимирова
и
А.
Шлепянова:
перед
на ми
отваж­
ный
советский
разведчик
Ру до льф
Иванович
Абель.
Он
гов ор ит
о
том ,
что
в
«Мертвом сезоне»
не
н азва­
на
стр ана
и
изменены
фамилии
действующих
лиц,
но
рассказано
в
нем
о
действительной
о пераци и,
в
к ото­
рой
принимали
уч а стие
товарищи
Абеля.
Может
быть,
именно
эта
авторитетнейшая
ре ко мен­
дация
зас тав ляе т
принять
с
доверием
пе рвые
ка дры
филь ма .
Но
очен ь
с коро
он
начинает
захватывать
сам
по
себе,
причем
не
столько
внешней
занимательностью
(хотя она,
прямо
скажем,
на
в ысот е ), сколько жиз ­
ненно ст ь ю, «включенностью»
в
насущно
острые
проб­
ле мы
современности.
«Заграница»
показана
тактично
и
сдержанно,
без
бутафории
и
настырного
провинциального
модерна.
Старинный
городок
неподалеку
от
моря,
где
летом
бы­
вает
много
туристов,
а
те пер ь,
осенью,—
мертвый
се­
зон ,
пу сты нно
и
ск учн о.
Нехитрые
развлечения
—бар,
к егел ьб ан,
собачьи
бега
по
воскресеньям.
Детали
бы­
та,
случайные
лица,
словно
выхваченные
камерой
оператора
А.
Чечулина
из
городской
повседневности.
Ле ниво ё,
сонное
существование,
размеренно
и
нето ­
роп л иво
движущееся
по
заданному
кругу.
Благообраз­
ные,
почтенные
обыватели,
которые
вечерами
со бира­
ются
вместе
выпить
пива,
поиграть
в
карты,
а
по
ут­
рам
направляются
по
де лам
—
кто
в
свой
магазин,
кто
в
по лицию,
некоторые
в
фармацевтический
центр.
И
вдруг
в
это
словно
раз
и
навс ег да
заведенное
од­
нообразие
врываются
страшные
документы
войны,
кадр ы
хроники,
сн ятой
в
1944 году, —
душевноболь­
ны е,
люди,
потерявшие
человеческий
облик.
Тогда
ст а­
вились
первые
опыты,
а
сейчас
над
усовершенствова­
нием
газ а,
с пос об ного
превращать
м ассы
людей
в
ту­
пых
послушных
животных,
в
строжайшем
се кр ете
раб отае т
здешний
фармацевтический
центр.
Под
руко­
вод ст вом
во ен ного
преступника
доктора
Х асса.
И
б ла­
гообразные
об ыв ател и,
л юби тели
хорошего
пива
и
хо­
123


роших
со бак,
го тов ят
пре пар ат
такой
разрушительной
силы,
какого
еще
не
зн ал
мир.
Несколько
разведок
сразу
охот ятся
за
э тим
препаратом
и
в
борьбе
за
не го
не
остановятся
ни
перед
чем.
Контрасты
с п окой ной,
«обжитой»
буд н ично сти
и
р азо блач ающ их
ее
документальных
кадров,
и
непри­
миримых
противоборств,
столкновений
не
на
жизнь,
а
на
смерть,
которые
скрыты
за
ее
оболочкой,—
контра­
сты
эти
бьют
то чно
в
цель.
И
когда
оболочка
не
вы­
держивает
и
ск рыто е
до
по ры
выходит
нар ужу ,
и
мы
становимся
свидетелями
жестоких
драк,
тайн ых
уб ийс тв,
пыток,
автомобильных
катастроф
—
это
вос ­
принимается
не
как
традиционно-детективный
гарнир,
а
как
иные ,
но
не
менее
реальные
формы
той
же
стр анно й
и
жутковатой
жизни ,
что
не сп ешно
течет
в
маленьком
западном
городке.
Сюда-то
и
по падает
советский
разведчик
Ладей-
ников,
уже
не
од ин
д ес яток
лет
работающий
за
грани­
цей.
Его
з адача
—
найти
Хасса,
раскрыть
и
сделать
до­
стоянием
широкой
гласности,
достоянием
мирового
общественного
мнения
безобидную
с
виду
деятель­
нос ть
фармацевтического
центра.
В
помощь
Ладейни-
к ову
из
Москвы
пр исы лают
другого
раз ве дчик а,
Са­
вуш к ина.
Ладейни ков а
играет
До на тас
Банионис,
Са­
вушкина—
Ролан
Быко в.
В
их
работе
сконцентриро­
ва на
идейная,
нравственная,
эстетическая
с ущн ость
фильма.
Актеры
с ил ьных
индивидуальностей
и
неброс­
кого, «домашнего», что ли,
внешнего
облика,
они
на
экране
в сем
существом
своим
противостоят
пр ивы ч­
ным
таи нств енн ым
персонажам
детективов,
од ин
гл у­
бокомысленно-мужественный
взгляд
котор ых
вопиет,
что
они
особенные
и
миссия
у
них
особенная,
и
зрите­
ли
должны
относиться
к
этому
соответственно.
Собственно,
Савушкин
и
не
разведчик
вовсе,
а
ак­
тер
ТЮЗа.
Во
вре мя
войны
он
был
в
к о нцлаг ере,
где
Хасс
начинал
свои
эксперименты,
беж ал,
партизанил,
полу чи л
два
ранения.
Сейчас,
кроме
него,
опознать
преступника
нек о му.
Савушкин
долго
отказывался,
вы­
двигал
м ассу
ж итей ски
неотразимых
аргументов,
но
когда
понял,
что
без
н его
действительно
все
может
сорваться,
решился
и
поехал.
Сменил
одну
работу
на
другую,
остро
необходимую
сейчас
стране,
трезво
по­
нимая,
что
для
нов ой
работы
у
«него есть все - та ки
оп­
124


ред ел енны е
данные
—
опыт
военного
прошлого,
знание
языка,
актерская
интуиция.
П отом
он
молчит
под
пы ткой,
которой
подвергает
его
подручный
Хасса,
а
когда
неожиданно
приходит
освобождение,
го во рит
у ста ло : «Пойдемте отсюда» .
И
ст анов ит ся
ясно,
что
Савуш к ин
стр ада л
не
только
физически,
но
и
нравственно
—
от
соприкосновения
с
кр ай ней
степенью
человеческой
подлости,
мерзости,
скотства.
И
се йчас
он
испытывает
огромное
облегче­
ние
в
первую
очередь
-потому,
что,
наверное,
скоро
вернется
к
своим
и
займется
прежним
делом,
исклю­
чающим
подобные
соприкосновения.
А
Ладейников
вынужден
жить
двойной
жизнью
из
месяца
в
месяц,
из
года
в
год.
Пр ятать
каждое
движе­
ние
ду ши,
бы ть
люб езн ым
с
людьми,
которые
ему
от­
вратительны,
не
выказывать
симпатии
к
тем,
к
ком у
испыт ывает
симпатию.
Преодолевать
стр ах,
потому
что
его
жизнь
тако в а,
что
иногда
не
мо жет
не
быт ь
страшно.
За глу шать
тоску
по
Родине,
которая
никогда
не
может
не
подступать
к
горлу.
И
то,
что
в
это м
ни
с
чем
не
сравнимом
нравственном
исп ыт ании
он
умеет
остаться
собой,
сохранить
себя,
поднимает
героя
на
ист инну ю
духовную
высоту.
Для
разведчика
очень
важно
ч увст во
собственного
достоинства,
как-то
ск а­
зал
он
Саву шкин у ,
и,
глядя
на
гер оя
Баниониса,
по ни­
маешь,
что
это
действительно
так.
Р ас сказыв ая
Саву шк ину
о
себе,
Ладейников
з аме­
чает,
что
во
время
во йны
не
был
на
фронте,
так
как
работал
копировщиком
при
главном
штабе.,
А
по том
вскользь
уточняет:
при
немецком.
Р аб отал...
То,
что
дела ют
Ладейников,
Савушкин,
показано
в
фильме
.именно как работа,
к отор ая
отличается
от
н ашей
тол ь­
ко
те м,
что
она
ответственнее
и
труднее.
И
вот,
по-моему,
ос нов ной
нравственный
ит ог
фильма.
Чу в ство
собственного
достоинства
не
до лж­
но
позволять
каждому
из
нас
делать
с вое
де ло
неваж­
но,
не
слишком
тратясь,
если
люди,
подобные
Ладей -
ник ову ,
находят
силы
делать
с вое
с
та ким
безупреч­
ным
п ро фессион ализм о м
и
такой
душевной
отдачей.
Банионис—актер
абсолютной,
безупречной
прав­
ди вос ти,
способный,
мне
кажется,
одним
св оим
при­
сутствием
сделать
очевидной
любую,
даже
самую
ма­
ленькую
фальшь.
И,
к
че сти
авторов,
над о
сказать,
что
125


таких
моментов,
которые
не
выдерживали
бы
«испы ­
тания
Бан ио нисо м », в фильме мало,
почти
нет.
Лучшая
сцена
в
«Мертвом'
сезоне»
—
это
сце на
об­
мена ^
разведчиков
Ла д ейнико ва
и
Никольса.
Пустын­
ное
утреннее
шоссе,
неско л ько
машин.
Двое
идут
на­
встречу
др уг
другу,
короткий
обмен
красноречивыми
взглядами.
Лицо
Ла д ейнико ва
—
последнее
напряже­
ние
перед
тем,
как.броситься
в
об ъя тия
к
своим.
И
вам
передается
пер еп ол няю щая,
захлестывающая
р адост ь
человека,
нако нец,
п осле
стольких
лет
обре таю щег о
драгоценное
право
бы ть
на
людях
таким,
каков
он
н аедин е
с
собой.
Радость
жи ть
среди
до роги х
теб е
лю­
дей
и
знать,
что
свой
долг
человека
ты
и сп олнил
му­
жественно
и
до
конца.
2
Как
и
фильм
«Мертвый сезон», роман Ю.
Семено­
ва
«Семнадцать мгновений весны»
остросюжетен,
дей­
ст вие
его
изобилует
неожиданностями.
Сфер а,
кото­
рую
он
захватывает,
широка
и
многообразна:
весна
сорок
пятого
года,
последние
месяцы
войны,
отча ян­
ные
попытки
главарей
гитлеровского
государства
уйт и
от
п олн ого
разгрома,
от
в о змезд ия,
и
действия
совет­
с кой
разведки,
этим
попытк а м
противостоящие.
В
ос­
нов е
—
доку ме н тальн ые
свидетельства,
достоверные
факты.
В
то
же
время
«Семнадцать мгновений весны»
нельзя
на зва ть
документальным
повествованием.
Ро­
ман
опирается
на
реальные
события,
но
не
свя зы вает
себ я
скрупулезным
их
воспроизведением.
Действие
сконцентрировано,
какие-то
жизн енн ые
моменты
пе­
реставлены
во
времени
и
пространстве,
додуманы,
до-
фа нт азир ованы ,
рядом
с
историческими
персонажами
действуют
вымышленные.
О днако
ощущения
«приду-
ма нно ст и», которое столь часто возникает при чтении
даже
неплохих
детективов,— такого
ощущения
здесь
нет.
Авт ор
досконально
и
добросовестно
изучил
мате­
риалы,
и
это
п озвол яет
ему
свободно
ориентироваться
в
ни х,
Дав ать
во лю
ху д ожест венном у
воображению,
буд учи
уверенным,
что
оно
не
разойдется
с
духом,
ат­
мосферой,
с утью
р еаль ност и.
Роман
несет
в
себе
достаточно
серьезную
и ст ори­
ческую
информацию.
Чи тат ель
обогащает
с вои
знания
126


о
событиях
весны
сорок
пятого,
видит
такие
их
аспек­
ты,
о
которых
пре жде
име л
весьма
приблизительное
представление.
Существенно,
что
куски
повествования,
несущие
эту
инфо р мацию ,
не
выглядят
вставными,
они
органически
входят
в
сюжет,
оказываются
его
необхо­
димым
звеном.
Безу сл ов ный
интерес
вызыва ю т
ст р аницы,
ра сс ка­
зы вающ ие
о
Геринге,
Геббельсе,
Гиммлере,
Бормане,
Шелленберге.
В
п ос леднее
время
фигуры
эти
доволь­
но
часто
останавливают
внимание
ряда
романистов,
и
невольно
возникает
вопр ос :
всегда
ли
он о,
это
вни­
ма ние,
оправданно?
Нет
ли
извест ны х
уступок
ин тер е­
су
поверхностно-обывательскому?
Обр ащ ение
писателя
к
фигурам
такого
рода
оправ­
дано ,
ес ли
оно
помогает
более
глубокому
пониманию
явл ени я,
стоящего
за
ними,
тре звом у
и
т оч ному
его
анализу.
Очевидно,
сегодня,
когда
мир
обеспокоен
по­
пытками
гал ь ванизи р ов ать
национал-социалистские
замыслы,
такой
анализ
более
чем
не об ход им.
И,
ду­
мает ся ,
здесь
Юлиа н
Семенов
стоит
на
верном
пути.
Он
ис ходит
из
того,
что
именно
в
главах
о
фашистских
заправилах
н ужно
минимум
белл е тр и стики,
максимум
ф акт ов,
а
факты
э ти,
которые
стр ашн ей
любой
выдум­
ки,
как
раз
и
п ом огут
анализу,
даду т
пищу
для
чита­
тельских
размышлений.
Враги
в
романе
не
о гл уп лены,
не
окарикатурены,
но
из
фактов,
сообщенных
писателем,
с
непреложно­
с тью
следует
выво д:
кажды й
из
ф аши стски х
глава­
р ей—
сам
за
себя,
сам
по
себе.
Опасность
не
сплоти­
ла,
а
разъединила
их,
обнажая
скрытые
до
п оры
пр о­
тиворечия.
Гим мле р
может
многое,
и,
например,
Бор­
ман
тоже,
но
их
возможности
не
слагаются
воедино,
а
уничтожают
друг
дру га
в
закулисных
интригах,
в
про­
тивоборстве
корыстных
желаний.
И
эта
взаимоунич-
тож ае мость
усилий,
несовм ест имо ст ь
интересов
—
еще
одн о
красноречивое
свид етел ьс тво
пол не йше го
идей­
но го
и
морального
банкротства
гитлеризма.
И
именно
умелое
использование
эт их
столкновений,
этого
неиз ­
бе жног о,
неотвратимого
самопоедания
позволяет
со­
ветскому
разведчику
Исаеву,
действующему
в
Берли­
не
под
име нем
штандартенфюрера
СС
Штирлица,
де­
ла ть
для
своей
Родины
то,
чт о,
ка залос ь
бы,
находит­
ся
за
пределами
сил
человеческих.
127


Существенно,
что
в
центре
романа
«Семнадцать
мгно вений
весны» (и здесь его не внешнее,
а
г луб ин­
ное
сходство
с
«Мертвым сезоном») стоит не персо ­
на ж,
движущий
интригу,
а
незау р я дная
личность,
хотя,
бы ть
может,
и
недостаточно
многогранно
пред­
ставленная.
При
этом
Исаев
и
ошибается,
и
сомнева­
ется,
и
п орой
только
сч астл и вый
случай
спасает
его
от
провала.
Писатель
исходит
из
того,
что
профессия
раз ведч ик а
—
же сток ая
профессия,
где
д аже
самое
вы­
сокое
мастерство
не
может
дать
полных
гарантий.
Ю.
Семенов
—
вспомните
опять-таки
«Мертвый се­
з он»—
правдиво
п ока зал
Исаев а
в
таких
ситу ация х,
где
жес точа йшим
и спы тани ям
подвергаются
не
толь­
ко
его
мужество,
находчивость,
про фессио нализ м,
но
и
его
идейность,
духовность,
порядочность.
Вот
история
с
радисткой
Кэт,
попав ше й
в
лап ы
ге­
ста по вце в.
Выручать
ее,
ст авя
под
возможный
удар
се бя,
а
следовательно,
запланированную
Центром
опе­
рацию,
ко тор ая
сохранит
ж изни
сотням
т ысяч
наших
сол да т,
или
сосредоточиться
целиком
на
эт ой
опера­
ции?
Вроде
бы
ясно,
за
каки м
решением
стоит
ло ги­
ч еская
це л есообра знос ть ,
а
Исаев
мучается,
в
сотый
раз
спрашивает
себя,
как
бы ть.
Он
солдат,
и
его
рука
не
дрогнет,
когда
нужно
уничтожить
предателя
и
про­
вокатора
Клау са .
Но
ему
невыносимо
тяг о стна
са ма
мысль
о
том ,
что
в
общих
интересах
оказывается
не­
обходимым
пожертвовать
конкретным
человеком,
ст о­
ящ им
рядом
в
цепи
бойцов.
И,
решившись
на
к ако е-то
вре мя
подвергнуть
Кэт
немалому
риску
—
иного
выхо­
да
не
было,—
он
сра зу
же,
как
только
представилась
минимальная
возможность,
все-таки
рискует
собо й,
чтобы
вы рва ть
ее
из
рук
палачей.
А
не
вырвал
бы
—
всю
жизнь
но сил
бы
на
душе
кам ен ь,
хо тя
и
формаль­
но
и
по
существу
упрекнуть
себя
не
в
чем .
Так
не
успешнее
ли
будет
работа
разведчика,
если
он
освободит
себ я
от
нравственных
об яз ате ль ств,
если,
скажем,
Исаев
не
бу дет
мучиться
с удьбо й
К эт,
а
все
усилия
на пр авит
на
основную
работу?
Писатель
допу­
скает:
такое
освобождение
может
дать
ка кие-то
ча ст­
ные,
сиюминутные
выг од ы.
Но
будет
н еизбеж ный
пр оиг рыш
в
итоге,
про игр ыш
в
главном.
Но
давай те
и
данную
частную
ситуацию
рассмот­
рим
до
конца.
Опе ра ция
провалилась
бы
сразу,
е сли
128


бы
Кэт,
Катенька
Ко зл ова,
выдала
на
допросах
штандартенфюрера
Штирлица,
а
Исаев
верил,
что
она
не
выдаст,—
почему
он
так
верил
в
это?
Потому
что
Кэт
патриотка,
надежный
товарищ?
Конечно,
но
вот
о
чем
при
эт ом
необходимо
пом нит ь.
Передовые
идей­
ные,
нравственные
прин ципы
нашей
с тра ны,
притяги­
вающие
к
ней
людские
сердца,
отнюдь
не
абстрактны.
Они
проявляются
во
взаимоотношениях
конкретных
людей
и
проявляются
тем
наг ля днее,
чем
эти
взаимо­
отношения
о стр ее,
драматичнее.
Исаев
верил
Кэт ,
по­
т ому
что
зн ал:
она
тоже
верит
ему.
Верит,
что
он
не
бросит
ее,
сдел ает
все
в озможн ое,
чтобы
спаст и.
Мо­
жет
быт ь,
не
сумеет
спаст и,
на
то
и
со пр яж енная
со
см ерт ел ьным
риском
р або та,
но
сдел ает
все
возмож­
ное.
Они
ве рят
д руг
другу,
ибо
верят
идее,
которой
вместе
служат.
Так
взаимное
д овер ие
двух
советских
людей
оказывается
частицей
огромной
в еры
м иллио ­
нов
в
правоту
нашего
общего
дела,
в
то,
что
их
усилия
ник ог да
не
придут
в
противоречие,
в
столкновение.
Исследуя
жизнь
Исаева,
драматизм
его
сложного
бытия,
писатель
приходит
.к утверждению:
ра зве дчик ,
ум е ющий
в
л юбой
ситуации
сохранять
порядочность
и
душевную
щепетильность,
в
конечном
итоге
(при воз­
м ожных
час тн ых
п роиг рыш ах)
способен
на
большее,
чем
ци нич ный,
холодный
профессионал.
Вот
еще
о дин
аргумент,
еще
одна
грань
проблемы:
постоянно
сообразуясь
с
тревожной,
сложнейшей,
пе­
ременчивой
обстановкой,
именно
такой
разведчик
су­
ме ет
избежать
узости,
кастовости
в
работе.
Сумеет,
не
идя
на
компромиссы,
ничем
внутренне
не
поступаясь,
найти
то чку
духовного
соприкосновения
с
людьми,
пусть
не
разделяющими
его
коммунистических
убеж­
дений,
но,
как
и
он,
ненавидящими
фашизм.
Та к,
по­
ст авленный
в
условия,
когда
надо
бы ло
действовать
самостоятельно,
проявить
и ниц иатив у
и
взять
на
се бя
от в етст венно сть
за
нее,
Исаев
не
сидел
сложа
руки,
а
а к тивно
действовал.
Он
нашел
паст о ра
Шлага,
п ро­
фессора
Плейшнера
—
нашел
и
помог
этим
немцам
оп­
ределить
с вое
место
в
общей
б орьбе
против
фашизма.
Исаев
был
патриотом
своей
страны,
и
он
был
ин­
тернационалистом,
и
потому
он
сумел
работать
со
Шлагом
и
Плейшнером,
работать
опять-таки
на
в за­
им ном
доверии.
И
потому
он
не
мог
не
полюбить,
на-
9
Про верк а
на
д еле
129


род
Германии,
страны,
где
прожил
двенадцать
ле т.
Не
только
любовь
к
своей
Родине,
но
и
эта
вот
тру д­
ная
любовь
к
немецкому
н а роду,
замороченному,
оболваненному
гитлеровской
пропагандой,
питала
его
яростную
ненависть
к
фашистскому
государству.
Я
намеренно
подробно
говорил
о
романе
«Семна­
дцать
м гно вений
ве с н ы», хотя хороший телевизионный
фильм,
снятый
на
основе
этого
романа
режиссером
Татьяной
Лиозновой,
пользуется
несравненно
боль­
шей
известностью.
На мере нно,
потому
чт о,
перечтя
по­
сле
фильма
роман,
еще
раз
убедился
в
том ,
что
он
—
первооснова
успеха.
Одна
из
примечательных,
как
мне
дума етс я,
ос о­
бенн о стей
сегодняшнего
и скус ств а:
оно
все
ча ще
на­
рушает
чистоту
жанров,
смешивает
их,
смело
соеди­
н яет
художественные
слагаемые,
казал о сь
бы,
несое­
ди ним ые.
Те
же
«Мертвый сезон»
и
«Семнадцать мгно ­
вений
весны»
в
схему
традиционного
де тектив а,
как
мы
видели,
не
вполне
у к лады вают ся.
Обр ати м ся,
од­
нако,
еще
к.двум
фильмам,
также
весьма
популярным.
з
Драматурги
В.
Е жов
и
Р.
Ибрагимбеков,
ра бо тая
над
сценарием
«Белое солнце пустыни», ставили перед
собой
за дачи
не ма лой
сложности.
В
и стории
о
том,
как
вскоре
после
г раж данско й
во йны
бывалый
крас­
ноармеец
Сухов
сопровождал
к
месту
назначения
гарем,
захваченный
у
главаря
банды
Абдуллы,
как,
п рояв ляя
чудеса
изобретательности
и
отваги,
Сухов
не
только
выполнил
поручение,
но
и
о безвр едил
ба н­
ду,
не
дал
ей
у йти
за
мо ре
с
награбленным
добром,—
в
ис т ории
э той
налицо
все
элементы
фильма
Приключе­
ни й,
вестерна.
В
то
же
время
драматургам
яв но
не
хотелось,
канонического
вестерна,
они
все
время
как
бы
иронизировали
над
жанром,
где-то
легко
пар о ди­
ро вали
его,
г де-то
вывор ач ива ли
на изна нку .
А
еще
—
еще
в
сценарии
содержится
попытка
сделать
т ак,
чт о­
бы
на
экране
действовали
не
условные,
традиционные
для
вестерна
(или для пародии на него,
па ро дий
ведь
тоже
было
не ма ло)
фиг ур ы,
а
люди
вполне
реальные,
во
пл оти
и
крови,
и
чтобы
ст алк ивал ись
они
в
к он­
фликтах
действительных,
остродраматических.
130


...Идет
по
бескрайней
пустыне
красный
боец
Су­
хов
(артист А .
Кузнецов).
Выгоревшая
бородка,
ви­
давшая
виды
гимнастерка,
ладно
пригнанная
скат ка
через
плечо.
Помотала
его
по
стране
гражданская
война.
В
каких
только
не
по бы вал
переделках!
И
те­
п ерь,
после
ранения,
з аслуж и вши
отдых,
направляет­
ся
боец
прямым
ходом
к
своей
н езабв енно й
Катерине
М атве евн е,
что
жд ет
не
дождется
его
в
далекой
Ро с­
сии,
и
все
вых о дит
на
берег
тихой
лесистой
речушки,
и
все
смотрит,
смотрит
задумчиво
вдаль.
Звучат
за
кадром
слова
(текст М .
Захарова)
трогательных
су-
ховских
писем,
возникает
перед
мысленным
взором
бойца
этот
берег,
словно
з емля
обетованная,
возника­
ет
Катерина
Матвеевна,
та кая
милая
сердцу,
беско­
нечно
российская,—
и
опять
опостылевшая
пус т ыня
и
бе лое
солнце
над
головой.
Ко
всему
привычен
Сухов
—
А.
Кузнецов,
в
любой
ситуации
невозмутим.
Нашел
закопанного
в
песок
че­
ловека—
только
за тылок
досадливо
почесал:
эх,
два
часа
работы,
на
два
часа
п озже
поспеет
к
Катерине
М атв еевн е,
а
так
что
же,
д ело
знакомое
—
л юдей
из
песк а
вык ап ыва ть.
Д ин амит ная
бомба
под
но гам и,
тлеет
фитиль
—
эка
невидаль,
отбросит
не
торопясь,
да
только
сперва
от
фитиля
прикурит,
а
то
спички
где-то
забыл...
Кажется,
о днаж ды
только
ут ра тил
он
равно­
весие,
ког да
вручили
ему
га рем
под
расписку,
да
и
то
ненадолго:
гарем
так
гарем,
доставит
куда
надо
в
лучшем
виде.
Над о
сказать,
что
комизм
ситуаций,
св я­
занный
с
те м,
что
женщины
считают
Сухова
своим
новым
г осп оди ном
и
повелителем,
а
он
их
—
освобож­
денными
това рища м и
с
братского
Востока,
м ало
ис­
пользован
в
фил ь ме.
Но
та м,
где
артисту
предоставля­
ет ся
возможность,
он
весело
и
ум но
«играет»
на
эт ом
комическом
недоразумении.
Традиционный
супермен,
каких
немало
в
западном
кинематографе,
сверхчеловек,
что
в
во де
не
тонет,
в
огне
не
горит ?
Но
в от,
г лядя
на
«освобожденных то­
вари щей»,
сно ва
в спо ми нает
С ухов
сво ю
Катерину
Мат ве евну ,
и
такая
грусть,
такое
пронзительное
ожи ­
дание
покоя,
до ма
за све тило сь
в
его
глазах,
что
какой
уж
тут
сверхчеловек,
дал
бы
бог
сча стья,
улыбнулась
бы
нако нец
судьба
это му
милому,
славному
парню!
Или
вот
в
этих
глазах
метнулась
злая
растерян­
131


ность
—
когд а
впервые
столкнулся
он
с
иезуитским
ко­
варством
Абдуллы.
Да,
ко
всему
вроде
бы
привык
бы­
валый
солдат
Сухов,
а
вот
к
вероломству,
к
подлости
никак
привыкнуть
не
может.
В
основе
поступков
гла вны х
героев,
движения
их
х ар актер ов
—
не
узкие,
ремесленно
поня тые
законы
приключенческого
жанра,
а
реальные,
человеческие,
и
в
этой
своей
человечности
убеждающие
доб рота
и
по­
рядочность.
Приключенческий
сюжет,
лихая
ко лли зия
вестерна
оказываются
форм ой,
в
которой
заключено
духовное,
нравственное
содержание.
Это
—
решающее
достоинство
ленты.
И
ес ли
Сухов
под
ко нец
в се- таки
несколько
блекн ет ,
то
хар акт ер
другого
главного
ге­
роя,
Верещагина,
выдержан
до
конца.
Играет
Верещагина
П авел
Луспекаев.
Бравый
во­
яка,
не под купный
начальник
таможни,
гроза
контра­
банди сто в ,
теперь
он
не
у
дел:
таможня
не
д ейст вует ,
все
перемешалось
для
Верещагина,
п оди
раз бер и сь,
где
вра ги
держ авы ,
а
где
защи тни ки .
Только
и
оста­
лос ь
ему
теперь
нап ев ать
с
чувством
св ою
песенку
о
разлуке
и
удаче
да
меланхолически
тян уть
само го нку
из
устрашающих
размеров
бутылки.
Луспекаев
п о казал
трогательное
простосердечие,
наив но ст ь,
незащищенность
этого
здоровенного,
свире­
по го
с
вид у
мужика.
И
очень
хочется
ему
помочь
Су­
хов у,
то скл иво
без
настоящего
дел а,
но
как
быть,
если
обещал
же не
в
драки
не
впутываться,
не
может
он
из­
менить
с лов у...
Он
еще
не
пос тиг
правды,
стоящей
за
красноармей­
цем,
но
уже
увидел
своими
г л азами:
Сухов
благоро­
ден
и
добр,
Абдулла
подл
и
коварен.
И
Петруху
вот
банд иты
убили,
так
полюбившегося
Вер ещаг ин у,
су-
ховского
помощника...
Что -то
от
шко ль н ика,
сбежав­
ше го
с
уроков,
в идит ся
в
н ем,
когда,
кряхтя
смущенно
и
виновато,
зап ира ет
он
на
замок
же ну,
чтоб
снова
не
у де ржала.
Потом
решительным
шагом
направится
Верещагин
в
сторону
перестрелки.
Недобро
посмотрит
на
ог ро мные
тю ки,
погруженные
бан дита ми
на
ко­
рабль,
ск ажет
с
тяжелой,
грозной
решительностью:
«Мне за державу обидно»,—
и
вот
уже
па чками
разле­
таются
в
стороны
подручные
Абду л лы
от
мо гучих
уда­
ров ,
и
никто
и
ничто,
кроме
смерти,
не
остановит
бо­
гатыря
в
его
праведном
гневе.
132


4
Луспекаев
разгадал
стык,
синтез
жанров
—
на зо ви­
те
как
хотите,
он
наиболее
полно
выразил
то,
к
ч ему
ст рем ил ись
авторы
фильма.
Близкими
—
и
по
направ­
ленности
и
по
результатам
—
ок азали сь
художествен­
ные
поиски
Олега
Та баков а,
Олега
Ефремова,
Евгения
Ле онова
в
фильме
«Гори,
гори,
моя
з везд а », снятого
на
«Мосфильме»
ре жис се ром
А.
Миттой
по
сценарию,
напи санно му
им
совместно
с
Ю.
Дунским
и
В.
Фридом.
Зазвучала
музыка
Бориса
Чайковского,
и
вы
у ви­
де ли
на
экране
бричку,
которую
тащил
н ека зисты й
коняга,
а
в
бричке
—
покатывающегося
со
смеху
Ол е­
га
Табакова.
Он
веселился,
склонившись
над
книгой,
на
обложке
которой
золотом
было
вы веден о
—
«Шек­
спи р», потом,
перевернувши
несколько
страниц,
по­
сер ь езнел ,
выражение
л ица
стало
горестным.
Та ба­
к ов—
это
артист
Владимир
Искремас,
который
в
двад­
цатом
году
н аду мал
ез дить
по
югу
Ро с сии,
где
уже
бы ли
красные
и
еще
были
белые,
и
зеленые
в озни ка­
ли
время
от
времени,—
ездить,
организуя
массовые
театральные
действия,
прио б щая
народ
к
передовому
художественному
творчеству.
(Искремас —
псевдо­
ним,
полностью
будет:
искусство
революции
—
м ас­
сам .)
А
крестьянам,
понятное
д ело,
п окаме ст
не
до
Шекспира,
тем
более
не
до
артиста
Вол од и,
который
посреди
малороссийского
баз ар а,
в
роли
Антония,
па­
тетически
обращающегося
к
римлянам,
выглядел
впо лне
бестолково
и
нелепо.
Начальные
кадр ы
сразу
обозначили
характер
че­
ловека
одержимого
и
наивного,
чистого,
сам оо т вер­
же нно
жаждущего
с луж ить
р ево лю ции,
Октябр ю,
и
не
зна юще го
пок а
то лко м,
каким
об ра зом
это
надле­
жит
делать.
Они
же
да ли
ключ
и
к
стилистическому
ре шен ию
ленты.
Реж иссер
сме ло
ид ет
на
смешение
драмы
и
фарса,
трогательная
улыбка
и
бе спо щад но сть
уживаются
не
то
что
в
одной
ленте
—
в
од ном
эпизо­
де,
в
од ном
кадр е.
Напряженная
занимательность
сюжетного
построения
заставляет
вс по мнить
лучшие
обра зцы
картин
йриключенческих.
Кроме
того,
фильм
несет
в
се бе
элементы
на зид ат ель ной
пр итч и.
Непро­
с тые
уз лы
п ре дст ояло
распутать
актерам
—
О лег
Та­
бако в,
Ол ег
Ефремов,
Евгений
Леонов
взял ис ь
за
эту
133


работу
с
озорной
от вагой
л юдей
жизнерадостных,
та­
лантливых
и
точно
знающих,
чего
они
хотят.
Еф рем ов
играет
ма ляра -худо жн ик а
Федю,
Л ео­
но в—
иллюзионщика
Пашку.
Это
реальные,
живые
люди,
но
это
еще
и
люди-антиподы,
явственно
друг
другу
противостоящие.
И
у
каж до го
есть
св ои
минуты
п олн ого
душевного
раскрытия.
У
иллюзионщика
—
к огда
он,
старательно
д авя
пе­
дал и
вышедшего
из
употребления
велосипеда,
крутит
пр оек цио нный
аппарат,
п оказ ыв ает
п ошле йшую
«Дра­
му
на
мо ре », всякий раз сопровождая ée приличест­
ву ющ ими
с лучаю
комментариями.
Сперва
без
затей,
с
пр ивы чной
ли хос тью,
вклады­
вая
в
реплики
всю
свою
немудреную
натуру
общи­
тельного
пошл як а.
Характер
изображения
вполне
со­
ответствует
хар акте ру
текста.
Эх,
жизнь,
Пашкина
жизнь,
она
бы ла
бы
пре кр ас на,
если
бы
не
была
так
переменчива.
Надо
же,
в
село
вошли
кр асны е,
в
новых
условиях
пришлось
до каз ыват ь
свое
право
на
с лужбу
при
балагане,
и
опять
крути тся
«Драма на море», и
слышатся
с лова
комментария,
но
уже
д ругого, «аги ­
тационного»,
льстиво
рас счи танн ог о
на
одобрение
сидящего
рядом
комиссара.
И,
продолжая
потешаться
над
отчаянно
изворачивающимся
Пашкой,
вы
подума­
ли
д аже
о
т ом,
что
жизнь
приспособленца,
в
общем-
то,
наверно,
не
очень
сл адка ,
и
утомительно
это
—
в сякий
раз
у гады ват ь,
кому
ус лужит ь,
откуда
ветер
дует.
А
ко ли
не
угадаешь?
Эх,
жизнь.
Но
только
еще
раз
растолковывает
Пашка
«Драму
на
м оре », выкликает жалостливо,
со
в сх ли пом: «Как
хоро ши,
как
свежи
были
розы!
И
Рус ь
цвела,
не
зн ая
власти
х ама
коми сса ра. ..» —
и
пом е ркла
забавность,
потешность,
и
во зникша я
б ыло
бр ез гли вая
жалость
ушл а
тоже.
Что-то
б ульдожь е,
хваткое
обозначилось
на
добродушнейшей
Пашкиной
физиономии.
Сквозь
веселую,
изобретательную
актерскую,
р ежиссерск у ю
выдумку
явс твен но
проступила
непримиримая
ярость.
Т акие,
как
Пашка,
выжи ва ют
при
вс ех
обстоятельст­
вах
и
из
любых
общественных
потрясений
и
катаклиз­
мов
умеют
извлечь
св ою
маленькую,
св ою
шк урн ую,
св ою
подлую
выгоду.
Подлую
п отом у,
что
она
ого лте­
ло
ищется
рядом
с
высокими
человеческими
драмами,
самопожертвованием,
взлетами
души,
а
сам
оголте­
134


лый
иск ат ель
обдуманно
паразитирует
на
них ,
когда
выгодно
—
с
готовностью
их
предаст,
к огда
выгодно
—
с
не
меньшей
готовностью
к
ним
присосется.
У
Леонова
в
фи льме
д овольн о
мно го
текста,
у
Еф­
ремова
—
ни
един о го
слова,
и
молчание
его
приобрело
на
экране
сил у
редкостной
выразительности.
Вот
Федя,
сто я
у
искалеченной
бомбой
ябл о ни,
раскраши­
в ает
яб ло ки,
которым
не
суждено
созреть,—
раскра ­
шивает
в
яркие,
праздничные
цве та.
Жена
его
руга­
е тся
ругательски,
громк о
и
радостно
изумляется
ще д­
рости
Фединой
души
Иск рем ас.
И
только
сам
Федя,
по сред и
произведенной
его
действиями
суматохи
и
гвалта,
олимпийски
н ево зму тим.
«Хвалу и клевету
приемли
равнодушно»,—
вспомнились
вд руг
неумест­
ные
в роде
бы
в
этой
комической
си ту ации
величест­
ве нные
п уш кин ские
слова.
Неуместные?
В
долговязом,
нескладном
де рев енс ком
м аляре
вы
пос т е пенно
нач и­
нает е
разли чать
человека
высокой
ду ши
и
вдохновен­
н ого,
ут о нче нного
артистизма.
,
Молчаливый
герой
Ефремова
ж ивет
на
экране
ин­
т енсивнейш ей
внутренней
жизнью,
он
несет
в
с ебе
бес­
компромиссное
достоинство
художника
в
высшем,
со­
вершенном
своем
выражении,
к огда
ничего
не
надо
подтверждать,
называть,
оформлять
словесно.
Вот
он
перед
вами,
самим
сущ ес твов ан ием
своим
напрочь
отрицающий
мелочность,
суетность,
искательность.
Это
страшная
сцена,
когда
скотина
в
белогвардей­
ско м
мундире,
обозленный
тем ,
что
другие
пьют,
тискают
девок,
а
он
вынужден
возиться
тут
с
ненор­
ма ль ным,
куда-то
вести,
сажать
под
з амо к,—
к огда
бе­
логвардеец
наводит
винтовку
на
Фе дора
и
звучит
выст­
рел,
и
яблоки
срываются
с
дер ев а,
з асы пая
ра сстр е­
лянного
ху дожн и ка.
Словно
на
ваших
глазах
тупая,
слепая
с ила
у би вала
духовность,
у би вала
искусство.
Убивала,
но
не
смогла
убить.
Эта
же
тема,
но
со вер шен но
иначе
проходит
у
Та­
бак ова
—
Искремаса.
Когда
белые
вошли
в
село
—
Искремас
не
хотел
работать
на
них,
ви дит
бо г,
не
хотел,
но
его
поприжа­
ли,
и
он
начал
ставить
ди вер тис м ент,
самого
се бя
ув е­
ряя,
что
он
же
артист
и
должен
постоянно
упражнять­
ся
в
ремесле,
а
с
другой
стороны,
в
любой
фарс
можно
вложить
иносказание,
скрытый
смысл,
и
кому
надо
—
135


пойму т,
и
вообще
—
не
пойди
он,
п оз вали
бы
другого,
а
тот
натворил
бы
вовсе
че рт
знает
что. ..
Поначалу
Табако в
добродушно,
слегка
посмеивался
над
своим
героем.
Однако
з десь
его
ирония
становится
уже
сер­
дитой.
Его
уже
не
на
шутку
злит
склонность
героя
к
по с то янным
самооправданиям
и
неу мени е
видеть
жизнь
такой,
какова
она
есть,—
неумение,
рождающее
вну т рен нюю
непрочность,
неустойчивость.
Так
все
и
было
у
Ис кремаса ,
пока...
пока
не
убили
Федю.
И
пока
его
самого
не
подвергли
жестокому,
му­
чительному
у н иже нию . «Вы интеллигентный негодяй
—
самое
подлое,
что
может
быть
на
свете!..»—
исступлен­
но
кричит
он
после
убийства
на
белогвардейского
штабс-капитана.
А
п отом
м ече тся
под
в ыст рела ми
—
р азвл екающ иеся
офицеры
завязали
себе
гл аза
и
ст ре­
ляют
на
голос:
у цел еет
так
уц ел еет,
нет
—
сам
вин о­
ва т!
Но
вот
Искремас
останавливается,
бросает
о фи­
церам
тв ерд о,
р о вно : «Стреляйте!»—
и
не
трогается
с
места.
И
что-то
от
художника
Феди
увиделось
вдруг
в
нем,
возмужавшем
за
несколько
минут.
В
самом
деле,
бывают
такие
минуты,
т акие
жи з­
не нные
э пизо ды,
к отор ые
или
ло ма ют,
или
дают
за­
калку
очень
н адо лго.
Офицеры
полагали,
будто
ар­
ти ст
духовно
уничтожен,
растоптан,
не
подозревали
о
т ом,
какого
сильного,
даровитого,
убежденного
про­
тивника
са ми
се бе
создали.
З аго няя
его
в
угол,
ставя
в
безвыходное
положение,
они
не
учли,
что
не
в сех
парализует
безвыходность,
что
проснувшееся
досто­
инство
может
зас тави ть
человека
переступить
через
страх,
и
человек
придет
к
п рос той
и
мудрой
ис тине
—
как
бы
ни
сложились
обстоятельства,
на до
делать
свое
дело
и
не
надо
бояться.
Тема
взаимоотношений
Искр емаса
с
крестьянами,
их
восприятие
его
ис кус ства ,
пер емен
в
эт ом
восприя­
тии
разработана
в
фильме
не
очень
внятно.
Об
э том
нельзя
не
пожалеть.
Но
здесь
мн огое
искупается
тем,
что
в
картине
ес ть
Кристина,
Крыся
—
Елена
Прок­
лова.
Де рев енская
дево чк а,
влю б ивша яся
в
Искремаса,
всюду
за
ним
следующая,
своей
крестьянской
обс тоя­
тельной
практичностью,
которая
так
умори тел ь на
ря­
дом
с
Искремасовым
романтизмом,
оберегающая
его
от
невзгод
(«Вы один,
пропадете...
Бо
вы
малохоль-
136


н ые. ..»). А он хочет сделать из нее трагическую актри­
су,
чувствует
в
ней
пр изва ние,
но
все
никак
не
пол у­
чае тс я,
не
в ыход ит
у
Крыси,
и
когда
она,
кажется,
окончательно
скисла,
Искремас
вдруг
говорит
ей: «Ты
по мниш ь
Федю ?» И на секунду сосредоточившись,
словно
избавляясь
от
че го- то
мешавшего
ей,
дево ч ка
вд руг
свободно
и
гордо
п ро изн есет
реплику,
над
ко­
торой
бил ась
так
долго,—
реплику
Ж анны
д’Ар к:
«Люди,
забуд ь те
стр ах !»
В
конце-она
будет
ехать
с
Искремасом
все
на
той
же
бричке
и
прошепчет
с
недетской
обидой: «Я понем
сохну,
я
без
не го
жить
не
м огу,
а
он:
детка,
детка».
Крыся
з аснет
и
не
увидит,
как
Искремас,
почуяв
не­
ладное,
повернет
ло ша дь,
пустит
ее
прочь
от
тре в ож­
ного,
недоброго
места,
а
сам
останется
стоять
под
ба н­
дитским
обрезом
и
перед
смертью
обретет
с
Фед ей
вовсе
разительное
сходство.
Нет,
художник,
о тдав ший
жизнь
за
революцию,
не
уми рает ,
д аже
если
заветного
своего
сп ект акля
он
по­
ст ав ить
так
и
не
успел.
Зерна
таланта
и
доброты,
за­
р оне нные
природой
в
душу
Кристины,
теперь,
после
встречи
с
Искремасом,
с
Федей,
ни
за
что
не
останут­
ся
втуне.
Он и,
эти
зерна,
пойдут
в
рост
и
да дут
уд и­
вительные
плоды...


РА СК АТЫ
ТИХОЙ
ГРОЗЫ
1
Распахнулся
зан ав ес
Малого
те атр а,
открыв
за ли­
тый
солнечным
светом
вол жск ий
берег.
Тучи
еще
с гу­
стятс я,
но
п ока
простор,
свет,
а
наступит
ночь,
и
от
зыбко
дрожащих
лунных
бликов
да же
глухие
заборы
станут
таи нств ен но
привле к ате ль ны.
Распах ну л ся
за­
навес,
на
скамейке
сидели
трое,
и
Ку лиги н,
как
и
на­
писано
у
Островского,
начал
спектакль
«Гроза»
песней:
«Среди долины ровныя,
на
гладкой
выс от е. ..» Он спел
всю
песню,
от
н ачала
и
до
конца,
а
Кудряш
и
Ш ап­
кин
подпевали
ему.
Удивительное
это
было,
ранящее
и
просветляющее
ду шу
пение,
оно
ср азу
наст раив ал о
на
волну
Островского
—
не
только
бытописателя,
об­
личителя,
но
и
поэта
жизни.
И
потом,
когда
драма
Ка­
терины
стремительно
возвысится
к
своему
исходу,—
и
вол жски й
простор
и
песня,
и
Кулигин
Бориса
Бабоч­
ки на,
странный
ста р ик,
так
надоевший
об ита те лям
с онного
Калиновского
захолустья,—
все
это
прочно
со­
ед ини тся
в
в ашем
сознании
с
са мой
героиней.
И
об­
щая
их
судьба
стан ет
подтверждением
и
утверждени­
ем
великой
истины
—
о
том ,
что
как
бы
ни
би ло,
ни
ш выр яло
людей,
а
жизнь
по
правде,
по
совести
всегда
была,
есть,
будет.
Но
это
—
в
итоге.
С
первых
же
секунд
поставленного
Ба бочки ны м
спект акля
обмен
хрестоматийно
знакомыми
реплика­
ми
утрачивает
свою
пр ивычно с ть.
«Я грубиян счита­
юс ь»,—
скажет
удалой,
косая
саж ень
в
плечах,
В аня
Куд ряш
(артист Б.
Клю е в), прочувствованно так ска­
же т,
с
нежностью
обняв
маленькую
х рупк ую
гитару
своими
здоровенными
ла пища ми,
и
откроется
в
его
инт она ции
чуть
взвинченная,
ка пель ку
п оказ ная
сен­
тиментальность
завершенно-разбойной
души
—
се нти­
138


ментальность,
от
которой
рукой
п одать
до
тяжкой
ярости,
не
способной
разобрать
ни
доброго
ни
злого,
ни
правого
ни
виноватого.
П ояв ляе тся
Борис
(артист В.
Сафронов), и,
слушая
его
рассуждения
о
том,
что
дяденька
денег
не
д ает
и
кто
его
знает,
даст
ли,
а
все
равно
н адо
бы ть
к
нему
почтительным,
вы
вдруг
подумаете:
в зрос лый
ведь
че­
ловек,
с
головой
и
рук а ми,
откуда
же
такая
ист о вая
за висим ос ть
от
дядюшкиного
самодурства?
А
из
в се­
го
свидания
Катерины
и
Бориса
в
овраге,
когда
п ро­
изошло
будто
бы
сл ияни е
душ
и
торжество
л юбви,
бо­
лее
всег о
в
благородных
порывах
г ероя
за по мнитс я
ж алкая
недалекость
их
предела: «Никто и не узнает
про
н ашу
любовь.
Неужели
же
я
т ебя
не
пожалею».
Так ог о,
к онеч но,
услать
от
любимой
ж енщи ны
в
Тях-
ту,
к
черту
на
рога,
к уда
угодно
—
особого
труда
не
составит.
Соберет
пожитки
и,
с
ис пу га нной
твердостью
отвергнув
отчаянную
мольбу
Катерины
взять
ее
с
со­
бой ,
п ода рит
нам
заключительную
св ою,
про нзите ль ­
но
откровенную
тираду,
уже
не
оставляющую
сомне­
ний
относительно
возможных
степеней
Борисова
мо­
ло де ч ес тва : «Только"од но го
на до
у
бога
просить,
чтобы
она
умерла
поскорее,
чт об
ей
не
мучиться
долго!»
А
Тихон
С.
Еремеева
во все
не
такой
уж
забитый,
как
пр и нято
счи тать ,—
напротив,
подвижный,
разбит­
но й,
шустрый.
У ниженные
признания
собственной
нич­
тожности,
щенячья
покорность
мамен ь ке
—
привычная,
над оевш ая
форма.
Он
этого
и
не
скрывает
п очти
и,
пробрасывая
с
фи глярс кой
истовостью: «Да как же
я
м огу,
маменька,
вас
ос луш ать ся »,—
заговорщически
подмигивает
то
Варваре
(артистка Т .
То р чи нская), то
Ка те рине:
дескать,
пусть
ее,
старая,
мелет,
пусть
ее,
а
мы
свое
знаем
и
своего
не
упустим.
Весь
в
пр едвк у­
шении
надвигающейся
вы пивк и,
он
не
хоч ет,
просто
не
в
сил ах
с ообра зи ть,
что
если
для
не го
это
—
вполне
до­
ст аточн ое
отдохновение
души,
то
для
Катерины
и
та­
кого
род а
отдушин
нет.
Он
слеп
д аже
в
секу нды
глу­
бокого
п от рясе ни я: «Маменька,
вы
ее
погубили!
вы,
вы/
вы...»
Маменька,
зн ачит,
виновата.
И
еще
—
дя­
ден ька.
И
вот
уже
никуда
не
деться
от
вопроса
—
а
сам
Тих он?
А
Борис?
А
другие,
кто
рядом?
В аня
Куд ря ш,
к
примеру,—
исчез
со
своей
Варварой,
растворился
в
139


пространстве
как
раз
тогда,
когда
хоть
от
кого-нибудь
нужны
были
помощь,
му жской
поступок,
му жское
сл о­
во,
на
худой
конец.
Ни кто
не
совершил
поступка
и
не
сказал
слова.
Каждый
по-своему,
на
свой
манер
пре ­
дает
Катерину.
Мы,
ко неч но,
не
мож ем
с опе ре живать
Дикому
(ар ­
ти ст
Б.
Тел ег ин), когда он пьяно куражится над Бори­
сом.
Но
отт ого,
что
Борис
в
спект акле
такой,
а
не
и ной,
Савел
Прокофьевич
воспринимается
н еодн озна ч­
но.
И,
скажем,
его
презрения
к
чистенькому,
с
иголоч­
ки
одетому
племяннику
нельзя
не
по нять .
Как
нельзя
не
ощутить
живой
человеческой
встревоженности
в
признании
Ма рфы
Игнатьевны
Кабановой
(артистка
О.
Хорькова): «Что будет,-как
старики
перемрут,
как
будет
свет
стоять,
уж
и
не
зн аю». То есть,
при
ней
бы­
ло
п лохо,
это
яс но
—
н ам,
конечно,
а
не
самой
Каба­
нихе.
А
вот
ста нет
ли
лучше
—
вопрос
не
праздный,
хо тя
и
звучит
из
уст
человека,
уважения
не
за служи ­
вающего.
«Они не хотят уступать ( да
никто
покамест
и
не
требует
от
них
ус тупо к),—
писал
о
ди ких
и
кабановых
Добролюбов,—
но
съеживаются,
сокращаются;
преж­
де
они
хотели
утвердить
с вою
систему
жизни
на
веки
нерушимую,
и
теперь
тоже
стараются
проповедовать;
но
уже
надежда
изменяет
им,
а
они,
в
сущности,
хл о­
п очут
только
о
том,
как
бы
на
их
век
стало...»
В
спек­
такле
Бабочкина
как
раз
и
действуют
т акие
«съежи-. .
в ающи еся», «сокращенные»
Дикой
и
К абан иха,
и
в
их
предчувствии
скорого
своего
финала
зв учат
ноты
да­
же
трагические
(вспомним,
как
час то
на
сцене
они
пр едст ав али
силой
не
только
темной,
но
и
гр озно й).
Режиссер
главную
опасность
ви дит
не
в
н их,
уже
об­
ветшалых,
а
в
таких
вот
ребятах,
как
Борис,
Тих он,—
в
их
готовности
к
отказу
от
сопротивления,
к
к омп ро­
миссу,
приспособленчеству.
В
том,
что
они
гов о рят
и
делают,
все
еще
слышит­
ся: «Эх,
выйти
бы
из-под
власти
стариков,
эх,
нам
бы
свободы,
самостоятельности,
вот
*бы мы тогда. . .»
Все
еще
—
потому
что
прежде
это
были,
наверное,
не
фа льши в ые,
хо тя
и
не
сл ишк ом
глубокие
всплески,
а
теперь,
к огда
жизнь
пообмяла,—
не
более
чем
фра­
за,
попытка
сделать
хорошую
мину
при
плохой
игре.
Потому
что
не
нужно
им
сейчас
ни
особой
свободы,
140


ни
особой
независимости:
молодые
л юди
уже
вписа­
лись
в
эту
систему,
и
она
их
устраивает.
Они
просто
ждут,
когда
уйдут
старики,
иногда
только
в ыр ажая
не
слишком
в нятно е
недовольство,
что
чего-то
долго
ух од ят.
Ждут,
чтобы
занять
их
места,
переставить
по
своему
разумению
какие-то
ч астн ост и,
малости,—
и
все
пойдет
как
д олжно ,
без
отклонений
и
нео ж иданно­
стей.
«...Еще далеко гроза-то»,—
беспечно
зам еча ет
Вар­
вара
болезненно
чуткой
Катерине,
чувствующей
не­
д обро е.
Ее
р аскаты
за
десятки
в роде
бы
километров.
Она
п очти
не ре ал ьна,
далекая,
нездешняя,
не
в аша
гроза,
и
вдруг
через
несколько
буквально
секунд
об­
ру шива етс я
на
вас
шквалом
в оды
и
молн и й...
Они
вместе
вступали
в
жизнь,
Катерина,
Тих он,
Борис,
Кудряш.
Казалось,
идти
бы
им
и
идти
в месте,
но
настал
срок,
и
поколение
выделило
своих
конфор­
мистов,
своих
слюнтяев,
своих
раз бойн ик ов.
В
отчая­
ние
впору
прийти...
Но
к огда
оно
подступает,
нельзя
забывать,
что
б ыла
еще
Катерина.
Артистка
Л.
Щербинина
—
худенькая,
небольшо­
го
роста,
и
нет
во
внешности,
поведении
ее
Катерины
резко
обозначенных
черт
исключительности.
Все
дело
в
том
только,
что
приспосабливаться
она
органически,
по
натуре
своей
не
способна,
св ер стн ики
способны,
а
она
нет .
В
ср еде,
где
она
принуждена
жи ть,
не
различают
пр авды
и
л жи.
Вместо
этого
—
пр ави ла,
по
которым
что-то
принято,
а
что- то
не
принято.
Они
настолько
безусловны,
что
даже
протесты,
бунты,
ка к,
скаже м,
бунт
Кудряша
и
Варвары,
существуют
в
пределах
тех
же
пра вил,
не
посягают
на
их
с уть.
Герои
эти
проте­
стуют,
оперируя
сре дст вами
тех,
против
кого
они
про ­
тесту ю т,
для
них
де лен ие
на
пр и нято
и
не
п р инято
да же
существенней,
чем
деление
на
правду
и
ложь,
справедливость
и
несправедливость.
А
для
Катерины
только
последнее
и
имеет
смысл,
все
определяет,
ре­
шает.
«Такая уж я зародилась. .. —
рассказывает
она
Вар ­
варе.—
Я
еще
лет
ше сти
б ыла,
не
больше,
так
что
сде­
ла ла!
Об идели
м еня
чем-то
дома,
а
дело
было
к
ве­
черу,
уж
темно:
я
выбежала
на
Волгу,
села
в
л одку
да
отпихнула
ее
от
берега». В этих словах Катерины
—
141


Л.
Щ ерб инино й
ни
тени
любования
собой,
экзальта­
ции.
Просто
так
бы ло
и
к
случаю
вспомнилось.
По­
ступок
героини
п р имечател ен
не
сам
по
себе,
а
тем,
что
в
понимании
Катерины
он
естествен,
будничен.
Она
в едь
и
с
Кабанихой
доброжелательна,
ровна,
раз­
др аж ение
старухи
только
тем
и
вызывает,
что
непри­
нужденно,
спокойно
хранит
достоинство,
в
отличие
от
Ти хо на,
от
Варвары
не
хитрит
и
не
изворачивается.
Веди
она
с ебя
и наче
—
ей
не
перед
Кабанихой,
а
пе­
ред
с обой
бы ло
бы
с ты дно.
Отсю да
—
беззащитность
ее
покаяния
в
грехе
перед
ж адно
любопытной
толпой
обывателей.
Но
отсюда
же
и
такой
меры
стойкость,
когда
да же
в сео бщее
тихое
отступничество
и
даже
предательство
любимого
человека
убивают,
но
не
ломают.
Бывают
стойкость
и
правда
из на ча льно
активные,
бывают
такие,
которые
на
ак тивн о сть
не
претендуют.
Они
просто
существуют,
и
все,
и
не
уступают
себя,
и
тогда
само
это
не ус т упчивое
существование
посреди
лицемерия
и
фарисейства
оказывается
силой
реши­
тельной,
д ейст венно й.
З десь
нужно
искать
душевную
основу
Катерины,
ка кой
предстает
она
в
спектакле
Малого
т еатр а.
Погибнув,
героиня
осталась
верна
своей
правде.
И
Ку лигин
остался
—
ц еной
того,
что
в
городе
давно
уже
потешаются
над
ним,
д ержат
за
с тар ого
идиота.
Сколько
же
п лас тов
характера
поднимает
Борис
Ба­
бочки н!
Ощетиненность,
злость,
в
иные
секу нды
кажу ­
щаяся
циничной,—
а
м ожно
ли
ина че
под
гра дом
мно ­
голетних
насмешек?
И
провидческое
п очти,
безмерно
ус т алое
понимание
того,
что
произойдет:
как
же,
он
с
самого
н ачала
з нает
цену
Борису,
с
самых
хороших
е го,
ка за лось
бы,
обнадеживающих
минут.
Тем
пора­
зительней
неугасшее
сочувствие
к
людям,
прорываю­
щееся
через
горькое
знание
их.
И
беззащитное
с му­
щение,
к огда
проговорился
вдруг,
что
«умеет стиха ­
ми ».
«...Вы
надеетесь
найти
перпетуум-мобиле?»—
сп ра­
шивает
Бори с
с
вымуч ен н ым
интересом,
в
котором
не жел ание
обидеть
и
снисходительность
превосходст­
ва.
«Непременно,
сударь!»—
отвечает
Ку лиги н,
и
вы
по ним аете,
что
это
не
фанатизм
и
не
просто
чудачест­
во,
но
спокойная
и
глубокая
убежденность
рыцаря
142


идеи,
которая
выше
бесспорных
и
ту ск лых
сведений
Бориса
относительно
вечного
дв и га теля.
Ве нч ает
ро ль
сдавленное,
перехватывающее
горло
рыдание
Кулигина
над
тел ом
Катерины,—
а
еще
был
он
величествен,
к огда
зв ал
толпу
не
бояться
грозы,
корил
приниженностью
и
трусостью.
Ибо ,
повидав
в сяко е,
зн ал
еще
и
то,
что
гр озы
могут
действовать
на
людей
распрямляюще.
«Среди долины ровныя на гладкой высоте стоит,
растет
высокий
дуб
в
могу чей
красоте».
Неу ни что жи-
ма
жизнь
по
правде,
по
совести.
Вскоре
после
по стан овк и
«Грозы»
Бориса
Андрее­
в ича
Бабочкина
не
стало.
Сво е
последнее
слово
в
ис­
к усс тве
он
сказал
в
полный
голос.
2
Сатирический
роман
«Современная идиллия»
С ал­
тыков-Щедрин
начал
печатать
в
«Отечественных за­
писках»
в
1877—1878 годах.
Потом
публикация
пр е­
рвалась,
возобновилась
в
1882 году и в 1883- м
завер­
шилась.
В
1884 году волею высокого правительствен ­
н ого
совещания
«Отечественные записки»
перестали
существовать.
1 марта 1881 года народовольцами был убит Алек­
са ндр
II.
При
н овом
царе,
Ал ександре
III, к власти
пришли
самые
темные,
самые
косные
силы
во
главе
с
мракобесом
Победоносцевым.
Наступившая
по ра
глухой
реакции
ощутимо
вл ия­
ла
на
тональность
книг и.
С
самого
начала
лишенная
каких
бы
то
ни
б ыло
иллюзий
относительно
способно­
сти
само держ ав ия
вести
страну
к
процветанию,
книга
эт а,
по
мере
д виж ения
к
финалу,
с тано вила сь
все
бо­
лее
я ро ст ной. «Современная идиллия»
написана
о
том
периоде
российской
действительности,
когда
да же
и ные
из
иск р енних
сторонников
са мод ержави я,
защит­
ник ов
благонамеренности
ок азыв али сь
гонимы
теми,
кто
в
защитительных
действиях
первых
у смат р ивал
недостаточность
верноподданнического
пыла
и
скл он­
ность
к
рассуждениям
в
ущерб
слепому
повиновению.
Когда
по пытк и
соблюсти
хо тя
бы
видимость
челове­
че с кого
достоинства
р асценив ал ись
как
непозволи­
тельное
вольнодумство,
а
сто яние
«на правильной сте ­
143


зе»
искупало
не
только
подлость,
но
и
тупость
и
не­
домыслие.
«Нет ничего капризнее недомыслия, —
утверждал
Щедрин,—
когда
оно
взбудоражено
и
вд об авок
чу в­
ствует,
что
в
его
распоряжении
находится
людское
малодушие
и
людское
искательство.
Оно
не
уст упи т
ни
пяди,
не
за дума ется
ни
перед
силой
убеждений,
ни
перед
логикой,
а
будет
все
напирать
и
напирать.
Оно
у
в сех
предполагает
ответ
готовым
(начертанным в
сердцах)...»
В
«Современной идиллии»
Щедрин
клеймит
ка п­
ризное
де ржав ное
недомыслие.
И
еще
—
малодушие
и
искательство
российских
либералов,
у
которых
у си­
ление
реакции
вы зыв ало
не
протест
и
гражданскую
активность,
но
па ни ч еское
и
позорное
желание
со хра­
ниться
любой
ценой,
поставив
жирный
крест
на
со б­
ственных
мизерных
вольностях,
опрометчиво
позво­
ленных
в
недолгий
период
пр ог ре сс ивных
яко бы
ре­
фо рм
60- х
годов
минувшего
века.
«...Ще д ри н
беспо­
щадно
издевался
над
л ибер алами
и
навсегда
заклей­
мил
их
ф о р м у ло й: «применительно к подлости»,—
пи сал
В.
И.
Ленин.
...Сначала
бы ло
дрожание
неверных
световых
б ли­
ков,
будто
бы
с
трудом
вырывавших
из
те мн оты
ушед­
ших
времен
к ар тины
реальные
и
вместе
с
тем
фан­
тасти чески е.
Потом
св ет
упал
на
оцепеневшее
в
давнем
ис пуг ан ном
недоумии
лицо
рассказчика,
потом
лицо
ожило,
и
ра сска зчик
произнес
голосом
ар тис та
«Сов­
ременника»
Игоря
Кваши
с лова
о
т ом,
что
вот
встре­
тил
он
недавно
Алексея
С тепан ов ича
Молчалина,
да-
да,
того
самого,
и
Молчалин
дал
весьма
настоятель­
ный
совет:
погодить.
Приноровиться,
помолчать,
ду­
мать
не
о
том,
о
чем
обычно
думается...
«Современник»
пок а зыва ет
спектакль
«Балалай­
кин
и
К0», петербургские сцены сатирического романа
«Современная идиллия».
Автор
пьесы
—Сергей
Ми­
халков.
Отличной
пьесы,
в
которой
нет
и
следа
инсце-
ниро воч ной
рыхлости,
иллюстративности.
Драматург
проницательно
угадал
театральные
возможности,
за­
ложенные
в
самой
художественной
структуре
щедрин­
ского
романа,—
угадал
и
последовательно
реализовал
их.
Спектакль
поставлен
Георгием
Товстоноговым.
Его
144


в с треча
в
совместной
работе
с
актерами
«Современ ­
ник а»
о казала сь
в
высшей
степени
пл од от вор ной.
П ро­
изошло
взаимное
обогащение
крупных
художников,
очень
разных,
но
единых
в
понимании
ос нов
и
принци­
пов
сегодняшнего
театра.
Создан
спектакль
строгий,
точн ы й,
спектакль,
ис по лне нный
исторической
и
соци­
альной
конкретности.
Итак,
оцепенелый
расс казч ик
воспроизводит
бро ­
шенную
ему
Алексеем
Степановичем
фразу
относи­
тельно
того,
что
непре м е нно
пог од ить
нужно,—
во сп ро­
изво дит
с
п оп ыткой
намека
на
некое
под об ие
возму­
щения.
Попы тк ой,
впрочем,
с разу
ра сс ос авше йся
и
уступившей
место
страху
теперь
безраздельному: «Не­
ужели
наш е
про шл ое
до
того
уж
отягчено
преступле­
ниями,
что
даж е
волны
теп ер еш ней
благонамеренности
не
м огут
обмыть
ег о ?» Страху,
первооснову
которого
Щедрин
определил
афористически
точно,
комменти­
руя
поступки
одн ого
из
носителей
«обаяния исконно ­
го
тверского
либе р ал изма »: «Он имел доброе сердце
и
просвещенный
ум,
но
был
б еден
и
д оро жил
ж ало­
ваньем».
Р ассказч и к
и
его
приятель
Глумов
(артист
Валентин
Гафт)
не
бедны
—
тем
более
им
бы ло
что
терять
в
случае
отважной
неоголтелости
следования
молчалинскому
сов ету.
Спасаться,
спа са ть ся!
Долой
оцепенение,
долой
«восторг по поводу упразднения крепостного права,
и
признательность
сер дца
по
случаю
введения
зе мских
у ч режд ений. ..» Все,
что
было,
долой,
лишь
бы
поскорее
заметили
и
од обрили !
Но
с
одобрением
получилась
некоторая
зам и нка.
Ибо
унизительные
компромиссы
с
квартальным
на д­
зирателем
им
же
и
отверглись
в
видах
предложения
компромиссов
еще
более
унизительных.
И
не
так-то
легко
б ыло
опровергнуть
об винен ие
«в тайном сочув­
ст вии
к
превратным
то лк ова ниям,
выр а зив шимся
в
тех
усилиях,
которые
мы
употребляли,
дабы
с очув­
ствие
это
ни
в
чем
не
проявилось».
Просто
«годить»
оказалось
мало,
хо тя
на ши
гер ои
и
полагали
поначалу,
что
усердного
«годенья»
бу дет
достаточно.
Теперь
об о­
зн ачил ась
безо т л агат ель ная
необходимость
«превра­
титься».
Б о язливое
сидение
по
углам
может
^вызвать раз­
ные
толки,
о
чем
доверительно
сообщает
ра скаяв ши м­
10
Проверка
на
деле
145


ся
ли берала м
квартальный
Иван’Тимофеевич (навер­
ное ,
лучшая
роль
Петра
Щербакова
на
сц ене
«Совре­
менника»).
И
д ает
им
понять,
что
относительно
державных
установлений
тепл о та
чувств
нужна,
де я­
тельная
теплота.
От
либерального
пустозвонства
—
к
ва кха нал ии,
фант а сма го рии
самопредательства.
К
соревнованию
в
том ,
чья
те плот а,
с
точки
зрения
к варт аль ного
на д­
зи рате ля,
о ка жется
деятел ьн ее.
К
б егу
наперегонки
от
«благонамеренности выжидающей»
в
сторону
«бла­
гонамеренности
воинствующей», с целью завоевания
такого
дЪверия
полицейских
чинов,
когда,
после
долгих
дн ей
молчания
и
страха,
можно
уже
«сквернословить
и
к ощун ств ова ть
вполне
с воб одно», в твердой уверенно ­
сти,
что
самый
бдительный
полицейский
надзор
нич его
в
этом
не
увидит,
кроме
«свойственной благовоспитан­
н ому
чел о веку
фривольности».
Вот
исходная
и
конеч­
ная
точки
в
истории
деградации
душ,
рассказанной
и
осмысленной
мастерами
«Современника».
Шаг
за
шагом
исследует
те атр
э тапы
-и
стади и
этой
деградации,
и
временами
кажется:
едкий,
убивающий
са рказ м,
столь
отчетливо
выраженный
в
та лант ливо м
ис пол не нии
В.
Гафта
и
И.
Кваши,—
единственное,
че­
го
достойны
их
герои.
К аж ется
до
тех
пор,
пока
фан­
тасмагория
самопредательств
не
прерывается
пр он­
зительным
и
бо ле зненны м
человеческим
стоном,—
здесь
стан о ви тся
яс но,
что
замы се л
театра
сложнее
и
глу бже .
Отчаянные
и
безнадежные
вспышки
сты да,
тут
же
гаснущие
в
стоячей
че рнот е
благонамеренности
и
про­
рывающиеся
внов ь,
почувствованы
и
сыг р аны
удиви­
тельно.
«Воняет!»—т я ж ко
вдр уг
кричит
преуспеваю­
щий,
вроде
довольный
со бой
Глумов
посреди
беседы
с
Очищенным,
бывшим
тапером
публичного
дома,
а
н ыне
реда ктором
находящейся
в
ведении
комитета
ас­
се низа ции
газеты
«Краса Демидрона», хотя,
ка зал ось
бы,
чего
кричать-то?
Ну,
сл ете ла
очередная
мерзость
с
уст
ново го
друга,
так
ведь
не
в
первый
же
раз,
п ора
и
привыкнуть.
Пор а. ..
А
вот,
оказывается,
девять
раз
ст ер пишь
—
и
будто
нич ег о,
а
на
д еся тый
в зво ешь
так,
что
самому
с траш но
сд ел ае тся.
Или
вот
это:
затрав­
л енная
то ска
в
глазах
рассказчика,
то ска
и
затрав-
ленность
при
мысли
о
том ,
что
шагать
ему
еще
и
ша­
146


га ть
до рогой
«мучительного оподления», а конец- т о
ее,
когда
последует
«снисходительно брошенное раз­
решение:
живи!»—конец-то
гд е?
Бог
весть...
Может,
конца
и
нету...
Непринужденность,
ест ест венност ь
всегда
бы ла
с ил ьной
стороной
иску сст ва
«современниковцев», в
последнее
же
вре мя
теа тр
искал
пути
и
к
сценической
аллегории,
реалистической
условности,
гротеску.
В
«Балалайкине и К0» реалистический гротеск доведен
режиссером,
актерами
до
виртуозности.
Без
уч ас тия
внешних
приспо с обл е ний,
с илою
одних
только
вну т­
ренних
акте рски х
средств
живое
ли цо
преобразуется
в
зловещую
маску.
А
потом
ее
прочн ая,
победитель­
ная
неуязвимость
раскалывается,
обнаруживая
чело­
веческое
ст рада ни е.
Это
есть
даже
в
странствующем
полководце
Реде­
де
(артист А.
Мягков)—в
тот
мом е нт,
когда
купече­
с кая
«штучка»
Фаинушка
(артистка Н.
Дорошина)
отказывает
ему
от
должности
метрдотеля,
и
Редедя
снова
осознает
се бя
обреченным
на
полководческие
под виг и,
а
вы
вид ит е,
что
он
дряхл,
и
ничего,
кроме
теплого
угл а
и
неголодного
содержания,
ему
не
ну жно.
Да же
в
адвокате
Бал ал айки не
(артист О.
Табаков),
я вля ющем
'собой материализованный символ нравст ­
венного
падения:
по
ход у
разговора
о
п ре дсто ящем
вы годном
двоеженстве
сбил ся
вдруг,
смешался
само ­
уверенный
пот ок
слов
—
вспомнились
восемь
дочерей,
кот оры х
он,
каже тся ,
по-своему
любит.
И
да же
в
Оч и­
щенном
(артист А .
Вок ач ), готовом на любую низость
за
самое
скромное
возна гра жде ние,
в
какие-то
секун­
ды
жалкость
преобладает
над
отвратительностью.
Театр
дает
такие
штрихи
во все
не
для
того,
что­
бы
вы зв ать
сочувствие
к
лицам,
сочувствия
не
заслу-
* живающим .
А
для
того,
чтобы
не
забылось:
они
ро­
дились
людьми
и
могли
быть
им и.
Труд но
убить
порядочность,
совестливость,
потреб­
ность
в
идеалах
—
бесконечно
трудно,
даже
если
и
об­
щество,
и
окружающие
условия,
и
сам
человек
сдела­
ли
для
это го
все
возможное.
В
утверждении
неуничто-
женности
человечности,
ее
способности
в ыжива ть
даж е
на
самой
бесплодной
почве
—
высокий
гуманизм
сатирического
спектакля
«Современника».
Это
истинно
щедринский
гуманизм,
трезвый
и
де й-
147


ственный.
Верны й
автору,
театр
не
только
открывает
для
сцены
«Современную идиллию», но доносит до
зрителя
с ильну ю
и
совершенно
особую
притягатель­
ность
личности
великого
писателя.
Обличитель
по
с кладу
дар ован ия ,
Щедрин
в
сатир е
своей
не
был
без­
надежен
и
безысходен.
Видя,
как
забиты,
зам орд ов а­
ны
люди,
он
обрушивал
на
них
сво й
г нев
за
то,
что
они
не
в
силах
противостоять
эт ой
забитости,
замор-
дованности,
и
сострадал
им,
и
верил,
что
люди
м огут,
д олжны
быть,
будут
иными .
Он
ве рил
в
будущее
своей
ро д ины.
И
мы
сег о дня
с
признательностью
принима­
ем
эту
его
веру,
пр инимаем
и
понимаем,
что
именно
ею
продиктованы
самые
горькие
строки
о
современ­
ной
ему
жизни.
Миссия
Салтыкова-Щедрина
в
рус ск ом
обществе
то го
времени
бы ла
безмерно
трудной.
По мните
вос ­
питательные
сентенции
генерала,
вывед енно го
Н.
А.
Некрасовым
в
стихотворении
«Железная доро ­
га »: «Знаете,
зрелищем
смерти,
печали
детское
серд­
це
грешно
возмущать.
Вы
бы
ре бен ку
теперь
по каз али
свет лу ю
сторону...»
Уп орн ые
рекомендации
п ока зы­
вать
светлую
сторону
самодержавной
реальности
Нек­
расову
и
Щедр и ну
приходилось
выслушивать
нео д^
нократно.
С
уничтожающей
злостью
вы см еивая
реко ­
мендации
подобного
свойства,
Щедрин
писал
в
«Со ­
временной
ид илл ии»: «Давно уже признано,
что
од ни
темные
стороны
нико гд а
ни кого
не
удовлетворяют,
ес­
ли
они
не
см ягч аются
св ет лыми
сторонами
и ли,
за
н едо статко м
и х, «нас возвышающими обманами»!»
Отринув
«возвышающие обманы»
люб ых
окрасок,
любых
обличий,
жили,
действовали,
бо роли сь
на
без ­
радостном
рубеже
70—80-х
годо в
п рош лого
в ека
Са л­
ты ков-Щ ед рин,
Не крас ов,
лучшие
л юди
России.
Г лу­
бокое
у важен ие
к
их
гражданским,
нравственным
принципам
определило
звучание,
см ысл
спект акл я
«Современника» .
3
Уди вите л ьно
по ста вле ны
А.
Гончаровым,
удиви­
тельно
сыграны
актерами
«Дети Ванюшина»
С.
Най ­
денова
в
Театре
имени
Маяковского!
Добротная,
кл асси ч ески
традиционная
семейная
драма,
о тча сти
мелодрама
даж е,
рисующая
распад
148
,
»


еще
недавно
крепкой
купеческой
се мьи
в
России
кон ­
ца
XIX века .. .
И
вдруг...
Постойте,
постойте,
что
же
э то?
Декорации
весел ые,
броские,
яркие,
напоминаю­
щие
лубок
(художник спектакля
—
Н.
Э п ов), звучит
музыка,
лихая
и
бойкая,
на
авансцене
—
едва
ли
не
пританцовывающие
приказчики,
в
списке
дей ств ую­
щих
лиц
Найден о в ым
не
обозначенные...
Дальше
—
больше.
Старик
Ванюшин
под
утро
пр я­
чется
за
вешалку,
чтобы
собственноручно
изловить
за
ши в орот
загулявшего
сына-гимназиста
Алешеньку.
Проделывает
он
это
не
очень
по-купечески,
но
умо­
рительно
смешно
—
собственно,
так,
как
мы
и
вправе
ожидать
от
исполнителя
ро ли
Ванюши на
Евгения
Ле­
онова.
Пот ом
возникает
из
своей
комнаты
ст ар ший
сын
Костенька,
нелепо
надменный,
како й- то
весь
ра с­
топыренный,
в
ядов ит о-зел ен ой
шелковой
курточке
и
подштанниках,
которые
пл отно
обтягивают
неимовер­
но
худы е
д л инные
ноги
—
таким
рисует
нам
его
А.
Ла­
зарев.
И
вот
перед
нам и
как
бы
утренний
парад
се м ейст­
ва
—
супруга
Ал ексан др а
Егоровича
Ванюшина
(Н .‘
Тер-Осипян); зять Щеткин,
у
которого
то,
что
он
про­
хвост,
н аписан о
на
физ ио но мии
(А.
Ро маш ин); пароч­
ка
нечесаных,
х ищно
любопытных
до чек-г и мназисто к
(М.
Полянская
и
А.
Ж ма кова).
Дочки
нынче
в
осо­
бенном
подъеме:
есть
и дея
украсть
шкатулку
с
бу ма­
гами
у
двоюродной
сестр ичк и
Лено чки
(В.
Шендри-
кова)
и
выяснить
наконец,
верно
ли,
что
ходит
она
к
Кост ень ке
по
ночам,—
и
вот
уже
девиц ы
рву т
зубами
голубейькую
ленточку
на
дн евни ке,
у рча
от
нетерпе­
н ия,
словно
голодные
собаки
при
виде
л ако мой
кос ти.
А
артистичнейший
пробег
главы
семейства
по
д ому
в
погоне
за
Алешенькой,
уволенным
за
нерадивость
из
г им нази и,—
по
лестницам,
по
л естн и цам,
из
двер и
в
дверь!
Кажется,
на
всю
Россию
разносятся
из
это го
оплота
купечества,
из
этого,
с
позволения
сказать,
се­
мейного
дома—
на
всю
Россию
разносятся
гвалт,
су­
матоха,
склочные
перебранки.
Пер ер ыв
посреди
спектакля
в
данном
случае
ну­
жен
был
более
всего
для
того,
чтоб ы
дат ь
возможность
зрителям
п рийти
в
себя,
вырваться
на
неско л ько
ми­
нут
из
потока
режиссерских
и
актерских
находок,—
вы рва ть ся,
чт обы
хо тъ
как- то
хоть
предварительно
149


привести
в
по ряд ок
свои
в печатл ен ия.
Да,
талантливо,
к он ечно,
талантливо.
Но
гротеск
там,
где
ожидалась
психологическая
др ама.. .
Возможно
ли,
нужно
ли?
И
не
ста ли
ли
«Дети Ванюшина»
просто
пов одом
для
демонстрации
изощренного
режиссерского
озорства?
Пр авда,
тут
же
вспоминаются
куски,
до казы ваю ­
щ ие,
что
отнюдь
не
толь ко
в
озорстве
де ло
—
скажем,
ж алко е,
натужное
достоинство
горбатой
Клавдии
(Т.
Ка рпов а ), которое она пытается сохранить после
унизительного
объяснения
с
красивой
с ес трой
Л юд­
милой
(С.
Ми зер и), и острая тоска самой Людмилы
по
своей
нелепо
загубленной
жизни. ..
Вторая
половина
спектакля
начинается
в
ощут им о
ином
ритме.
Все
строже,
замедленнее,
сквозь
беспо­
щ адно
осмеянную
жизненную
не ле пицу
нет-нет
й
про­
рыва ет ся
вдруг
угрю ма я,
свинцово
тяжел ая,
извра­
щенная
и
вс е/же
человеческая
и
потому
драматичная
безысходность.
«Дети Ванюшина»
в
Театре
имени
Маяковского,
очевидно,
вер нее
всего
на зват ь
трагическим
фар сом ,
и
если
поначалу
Гончаров
д елает
акце нт
на
слове
«фарс», то постепенно серьезный смысл обретает и
первая
час ть
жа нр ового
определения.
Неожиданная
сц ени ческая
форма,
найденная
для
найденовской
дра ­
мы,
сущ ест ву ет
отнюдь
не
сам а
по
себ е.
С
ос обой
си­
лой
замысел
режиссера
раскрывается
в
о б ъя снении
Ва нюши на
с
Але ш ей,
задумавшим
уйти
из
семьи
(роль
Алеши
—
удача
молодого
артиста
В.
Вишня ка ). «По­
езжай...
К уда
хочешь
поезжай,
помогать
буд у.
Родной
мой».
В
эт их
словах
Ванюш ин а
—
Леонова
—
горе чь,
боль.
Насмешка
и
фа рсов ость
не
уш ли,
а
спл ав ил ись
с
болью
и
горе чь ю
воедино.
Однако
ре жи ссер
не
вид ит
воз м ожно сти
прощать
Ваню шина.
Энергией,
силой,
умением
сво им
Ванюшин
сколотил
состояние,
поставил
дом ,
семью.
Но
благ о­
п олучи е
оказалось
призрачным,
ибо
душевная
узость,
догматизм
и
н ер азв ито сть,
воцарившиеся
в
доме,
все
подточили
изн утр и
и
все
обессмыслили.
Старик
ост а­
вил
детям
средства
к
жизни,
но
не
оставил
и
намека
на
то,
как
жить .
Второе
поколение
Ванюшиных,
пришедшее
на
го­
товое,
оказалось
еще
хуже,
растленнее
первого.
Пат­
риархальные
ванюш ины
со
вс ем
скверным,
что
в
них
150


есть,
но
и
со
своей
наивностью,
примитивными
иллю­
зиям и
готовят
п очву
для
защищенных
полнейшей
аморальностью
негодяев
красавиных,
щеткиных,
сы­
ночков
костенек.
Го то вят
п очву
и
в
конце
концов
ст а­
новятся
их
жертвами.
Вп рочем ,
Костенька
тоже
оказался
на
лопатках.
И,
к аже тся,
уже
не
он,
а
на чис то
лише нна я
предрас­
с удков
мол ода я
супруга
Ин на
(С.
Немоляева)
при­
берет
к
рука м
старый
купеческий
до м,
внесет
в
систе­
му
выколачивания
денег
такие
бесчеловечные
усовер­
шенствования,
которые
ста ром у
Ваню шину
и
не
с ни­
лись.
И,
гл ядя
на
привычно
скандал ящ их
домочадцев,
вд руг
про нз е нный
догадкой: «Я во всем виноват,
и
омерзительный
бедлам
этот
—
м оих
рук
де ло », не умея,
не-
будучи
в
силах
ничего
поправить,
старик
уходит
из
дому.
Уходи т,
прихватив
с
соб ой
ружье,
торопливо
и
затравленно
озираясь.
Театр
о т казы вает
Ванюшину
в
возможности
само­
убийства
(взят редко шедший вариант найденовской
пьесы,
где
старик
остае тся
в
живых).
Вытесненный
из
своей
комнаты,
из
св оего
дела,
Ванюшин
будет
про­
до лж ать
жить
вместе
с
детьми,
собственными
гл азами
наблюдать
дальнейшие
ста дии
духовного
распада.
В
этом
есть,
кон ечно,
свой
смысл.
И
все
же
мне
ка­
ж ется,
что
фи нал
спектакля
смазан.
Именно
в
реше­
ни и,
предложенном
Гончаровым,
именно
в
э том
спек­
такле
выстрел,
смерть,
поначалу
к азавш иеся
немысли­
мыми,
бы ли
бы
в
и тоге
очень
то чно
и
то нко
оправда­
ны,
ставили
бы
достойную
точку
^в трагическом фарсе
о
вымороченности
ванюшинского
существования,
ут­
верждая,
что
существование
это
не
под
с илу
том у,
в
ком
остались
х оть
малые
проблески
человечности.
Хор ошо ,
что
появляются
такие
спектакли.
Они
бу­
доражат,
они
оче нь
по выша ют
тонус
нашей
театраль­
ной
жизни.
А
ес ли
в
чем-то
и
не
соглашаешься
с
ни­
ми,
е сли
возникает
потребность
спора,
что
же,
настоя­
щее
искусство
ре дко
бывает
бесспорным.
4
Первые
экранные
секунды
чеховского
«Дяди Ва­
ни», поставленного Андреем Михалковым- Ко нча л ов ­
ск им.
Камера
медленно-медленно
проходит
через
боль­
151


шой
и
старый
дер ев енск ий
дом
—
из
комнаты
в
ком­
нату,
низкими
коридорами,
выхватывая
то
обл упи в­
шуюся
де рев ян ную
дверь,
то
га зет ы,
неряшливо
ра з­
бросанные
по
полу.
Изящные
предметы
обихода
со­
седствуют
с
то пор ны ми,
грубыми.
Состарившиеся
ве­
щи
десятилетиями
занимают
свои
места,
и
даже
если
места
эти
вы бра ны
неудачно,
сейч ас
все
равно
нико му
не
придет
в
голову
меня ть
их.
Атмосфера
захолустного
ус ад ебн Ъго
быта
конца
XIX века емко и сразу обозначена художником Н .
Дви-
губским,
операторами
Г.
Рербергом
и
Е.
Гуслинским.
Потом
эффектный
монтажный
переход,
и
в
тревожном,
срывающемся
на
бе г.
ритме,
заданном
м узык ой
ком­
позитора
А.
Шнит к е,
п ошли
снимки
той
поры:
трупы
умерших
от
эпидемии,
царь
на
охоте ,
запустелые
по­
ля,
одухотворенные
лица
русских
интеллигентов,
опух­
шие
от
голо да
дети,
первые
р або чие
в олне н ия...
Р ез­
кие,
характерные
ш три хи,
складывающиеся
словно
бы
в
моментальный
портрет
эпохи.
Все
это
в п ере межку
с
титра ми,
фильм,
собственно,
еще
не
начался,
а
как
м ного
сказано.
Михалков-Кончаловский,
уверенно
пользуясь
в оз­
мо жно с тями
кинематографа,
как
бы
концентрирует
время—.и
тут
же,
через
несколько
се кунд,
дает
его
разме рен но- тяг остн ое,
дремотное,
провинциально-рос­
сийское
течение.
Вздохи,
реплики,
словно
бы
б рош ен­
ные
на
полуслове,
паузы,
которые
длиннее
ре пли к,
ожидание
—
то
ли,
когда
Серебряковы
пр идут
с
п ро­
гулки,
то
ли
еще
чего-то.
Здесь
снова,
приг лу ш енная
б ыло
снимками,
титрами,
вступает
тем а
серебряков-
ского
дома.
Дом
зву чит ,
действует,
меняет
сво и
состоя­
ния.
Неуютный,
чужой,
когда
раздаются
в
нем
ра з­
меренно-хозяйские
шаг и
Серебрякова;
нагоняющий
оцепенелую
скуку,
когда
по
его
комнатам
слоняется
Елена.
Беско неч н о
родной,
ничего
больше
в
ж изни
не
н адо
—
это
Вафля
благоговейно
сту па ет
по
его
скри­
пучим
половицам.
Дом-работник,
присевший
отдох­
н уть
в
коротком
перерыве
между
хлопотами,—
так им
он
в идитс я
Соне.
Устало-привычный
для
дя ди
Ва ни
и
вдруг,
для
нег о
же,
мучительно-кошмарный
в
свер ­
кании
ночных
молн и й.
Оттенки,
нюансы
человеческих
настроений,
многочисленные
подводные
течения
бу­
дне й—н а
все
отзывается
это т
дом
чут ко
и
трепетно.
152


И
постепенно
начинает
он
в ам’
представляться
живым
сущ ес тв ом,
вместившим
в
душу
свою
души
те х,
к ому
в
разное
время,
на
разные
сроки
открывал
двери.
Удивительно
ли,
чт о,
добившись
такого
тесного
взаимодействия
людей,
и
дома,
как
бы
проявляющего
их
характеры,
душевные
склонности,
режиссер
не
со­
блазнился
вынести
д ейст вие
на
натуру,
цел ико м
за­
ключи л
его
в
комнатах,
где
ка ждая
дет аль
обстанов­
ки—
кинематографический
образ.
Но
и
лихорадочно
чередующиеся
фотографии
первых
секунд
ленты
все
время
помнятся.
Дом
не
сам
по
себе,
он
неотрывная
частица
целого,
запечатленного
на
эт их
фотографи­
ях ,—
русского
межвременья
на
рубеже
про шло го
и
нынешнего
столетий.
Происходит
крушение
вчерашних
авторитетов,
и
нед авнег о
кумира
Се ре бря кова
только
болтливая
ста­
руха
Войницкая
и
может
теперь
принимать
всерьез.
Но
на
поверхности
пока
еще
Се ре бря ков,
он
проф ес ­
со р,
читает
лекции
об
искусстве.
Не
будучи
творческой
индивидуальностью,
занимает
ее
в а кан си ю.«...Лживые
талантливые
люди,
дя дя
Ваня
и
Астров,
в
это
время
гн оят
сво ю
жизнь
в
медвежьих
уг лах
обширной
не­
уст рое нн ой
России.
И
хочется
призвать
к
к ормил у
власти
настоящих
работников
и
тружеников,
прозя­
бающих
в
глуши,
и
посадить
их
на
высокие
посты
вме­
сто
бездарных,
хотя
и
з намени ты х,
Сер еб ря ковых »—
так
писал
Стан исл ав ский .
Жел ан ие
более
чем
естественное,
но
весь
механизм
государственных
институтов
в сяческ и
ему
препятст­
вует.
Современное
Чехову
о бще ство
уже
неспособно
ос в оить
действительные,
сколько-нибудь
реальные
ин­
теллектуальные,
нравственные
сил ы
страны.
И
поэт ому
разными
способами
общество
создает
условия,
ч то­
бы
силы
эти
оставались
втуне,
выталкивает
наверх
посредственность,
предпочитая
деятельности
творче­
ско й
деятельность
обезличенную,
формальную,
толь­
ко,
естественно,
сво им
именем
ее
не
наз ы вая.
Однако
наступил
момент,
когда
несоо т ветст вие
меж ду
м асш­
табом
личностей
и
их
общественным
пол ож ением
ста­
ло
кричаще
очевидным,
слишком
я вно
т ормозил о
ра з­
витие
страны.
Момент
очевидности
наступил,
но
не
окрепли
еще,
не
ра сп ростра нил и сь
в
обществе
си лы,
которые
могли
153


бы
успешно
работать
над
ликвидацией
такого
не со­
о тв етс твия.
И
потому
«лучеиспускание в пустоту»
яв­
ляется
у час тью
мно гих
та л антл ивых
люде й,
и
это
не
их
вина .
Легко
растворить
себя
в
жизни ,
но
трудно
доб ит ься
же л анного
успеха
в
такой
разреженной
со­
циальной
ср еде,
какова
среда
нашей
демократии,
ду­
ховно
не
организованная
и
все
еще
не
привыкшая
лю­
б ить
своих
людей
и
люб ов ат ься
ими»—так
писал
Горький.
(«Я был светлою личностью,
от
к оторой
ни­
кому
не
бы ло
светло»,—
тоскливо
ир онизи ру ет
дядя
Ва ня.)
В
фильме
Михалкова-Кончаловского
бьется
ощу­
щение
противоестественности
этого
самого
«лучеиспу­
скания
в
п ус тот у», терзающей души
В ойн иц кого
и
доктора
Астрова.
Тру дно ,
пожалуй,
пр е дстав ить
себе
человеческие
тип ы
более
непо х ожие,
чем
те,
которые
во
многом
ас­
социируются
у
нас
с
именами
Сергея
Бон да рчука
и
Ин но к ентия
Смоктуновского.
Натура
цельная,
дейст­
венная,
напористая,
умеющая
вступить
в
единоборст­
во
с
неблагоприятными
обстоятельствами.
И
натура
нервная,
бол езн ен но- чуткая ,
хрупкая
в
соприкоснове­
ниях
с
внешней
средой.
Бон дарч ук
играет
доктора
Ас т­
рова,
Смоктуновский
—
д ядю
Ва ню.
А кт еры,
е сте ст­
венно,
не
отказываются
от
самих
себя,
от
св оих
чело­
веческих
тем.
Герои,
в
сценических
версиях
«Дяди
Вани»
порой
дублировавшие
дру г
друга,
на
экране
очень
различны.
Секунды
взаи мо по ниман ия,
душевной
близ ос ти
их
редки.
Раз
или
два
вы
почувствовали
ее,
когда
Аст­
ров
тихо
запел ,
перебирая
струн ы
гитары,
а
дядя
Ва­
ня
как-то
неловко,
б оком
н ачал
придвигаться
к
нему,
клонить
голову
на
крепкое
астровское
плечо
и
вдруг
подтянул
своим
т онк им,
чу ть
дребезжащим
г олосо м.
Да
еще ,
наверное,
ког да
Астров
говорил
дяд е
Ва не:
«Во всем уезде было только два порядочных,
интел­
лигентных
человека:
я
да
ты.
Но
в
какие-нибудь
де­
сять
лет
жизнь
обывательская,
жизнь
п резре нна я
за тян ула
нас...»
Бондарчук
прои зно с ит
эти
слова
с
бо­
л ью,
но
владея
собой,
как
человек,
привыкший
смо т­
реть
в
глаза
истине,
сколь
бы
она
ни
была
непривле­
кательна.
Доктор
и
лесовод,
всю
жизнь
сажавший
деревья
и
боровшийся
с
ч ело веческ им и
недугами,
154


пре жде
времени
постаревший
в
еж едн евно й
сх в атке,
давно
забы вши й
о
внешнем
лоске
(актер дает и эту
кр аск у),—
какой
же
в
самом
деле
обывательской
и
презренной
должна
быть
жизнь,
к акой
р азрежен ­
ной
—
социальная
среда,
чтоб ы
люди
астровской
стой­
кости
объединялись
в
горестном
итоге
с
незащищен­
ным ,
легко
ранимым
Иваном
Петровичем
Войницким.
* Но не только этим и не только бросающейся в гла ­
за
непохожестью
душевных
структур
В о йницк ого
и
Астрова
объясняются
в
фильме
их
прерываемая,
но
всякий
раз
возникающая
вно вь
внутренняя
отч ужд ен­
ность.
Есть
еще
нечто
существенное,
связанное
и
с
особенностями
характеров,
и
с
жизнеустройством,
но
ими
не
исчерпываемое,
из-за
чего
Во йницк ому
и
Астрову
бывает
трудно
договориться.
Одна ко ,
прежде
чем
писать
об
эт ом
существенном
и
о
Войницком
—
Смоктуновском,
несколько
сл ов
о
профессоре
Сереб­
рякове,
к аким
он
пр едставл яет ся
в
исполнении
В.
Зельдина,
Изображая
развенчанный
авторитет,
исполнители
ро ли
Серебрякова
н ер едко
делал и
акц ент
на
первом
слове,
упускали
из
вид у
второе,
и
становилось
во
мно­
гом
не пон ят но:
почему
умный,
проницательный
дя­
дя
Ваня
долгие
годы
ед ва
ли
не
обожествлял
Сереб­
ряков а,
работал
на
не го
не
п окла дая
рук .
В.
Зельдин
показывает
человека
сухого,
неод ар енног о,
но
объя­
вит ь
его
ничтожеством
не
спешит.
Вспомните,
напри­
мер,
как
стои т
он
под
пистолетом
.Войницкого
—
не­
д вижно ,
прямо,
не
забывая
о
достоинстве
и
по давив
испуг.
Кст ат и,
он
и
не
дряхл,
и
не
разв а ли на,
верится,
что
Елена
не
лжет,
гов оря
Соне,
что
выходила
за
не­
го
по
любви.
Гляд я
на
этого
Серебрякова,
думаешь
о
том ,
что
он
не
был
ни
демагогом,
ни
ка рь ери стом.
Просто
он
с озд ает
под
ст ать
себе
свой
ми р,
где
заурядность
об­
щественной
мысли
нормальна,
ес теств ен на
и
вовсе
не
считается
заурядностью.
Где
живут
ординарный
П уш­
кин
и
ординарный
Гоголь,
в
силу
ординарности
сопря­
гаемые
с
любым
третьестепенным
писателем.
Сереб­
ряк ов
убежден,
что
это т
сконструированный
им
мир
и
ест ь
мир
действительный,
единственно
правильный,
искренен
в
отс таи ван ии,
пропаганде
его
целей
и
ид еа­
лов.
Он
и
поднялся
потом у,
что
был
спрос
на
орди­
155


нарность,
тем
более
соединенную
с
искренней
уб еж­
денностью.
Вед ь
в
эт ой
последней
всегда
е сть
св ое
об аяни е,
она
способна
к ого- то
обмануть,
увлечь.
Же­
л ание
иметь
це ли
и
идеалы
может
оказ ат ься
настоль­
ко
сильным,
что
будет
до
п оры
маскировать
их
изжи -
тость,
скомпрометированность,
несостоятельность.
Кроме
тог о,
Серебряков
повторяет
слова,
которые
го­
ворились
и
до с то йными,
талантливыми
лю д ьми.
Се­
ребряковы
брали
эти
сл ова
потом,
когда
они
станови­
лись
расхожими,
утрачивали
свой
первоначальный
з на­
чительный
смысл,
однако
и
это
о со зн ается
не
всеми
сразу.
«Надо,
господа,
дело
делать»,—
вещает
Сереб­
ряк ов,
а
Писарев
в
1864 году писал: «Нам нужна по ­
лезн ая
работа,
и
нет
никакого
де ла
до
пламенных
со­
чу вс т вий».
И
к
не му
с
глубокой
заинтересованностью
прис лушива лас ь
мыс ля щая
Россия.
Все
так,
заблужде ни я
относительно
Серебрякова
объяснимы
и
в
фильме
объяснены.
И
тем
не
менее
дядя
Ван я,
а
не
Астров
прожил
жизнь
в
сл уже нии
дутому
идолу,
дядя
Ва ня,
а
не
Астров
долго
не
мог
п оня ть,
что
дело,
предлагаемое
Серебряковым,
мел ­
ко,
п ошло,
не
нужно
и,
чем
дел ать
его,
порядочному
человеку
лучше
уж
вовсе
н ичего
не
делать.
Что
это
только
видимость
д ела,
отвлекающая
от
необходимо­
сти
искать
свое
настоящее,
полезное
лю дям
п ред на­
зн аче ние.
Смоктуновский
в
роли
дяди
Вани
не
боится
бы ть
нелепым,
смешным,
иногда
оказаться
на
грани
э кс­
центрики,
и
это
входит
в
известное
противоречие
со
сценическими
традициями.
Оправдано
ли
оно ,
допу­
ст имо
ли?
Дав айт е,
отрешившись
от
театральных
воспомина­
ний,
поразмышляем
над
ситуациями,
в
каких
оказыва­
е тся
Войницкий.
Приносит
цветы
же нщине ,
к отору ю
любит,
а
она
в
это т
момент
целуется
с
другим.
Взбун­
товавшись
нако н ец
против
Серебрякова,
кричи т: «Ма ­
тушка!
Что
мне
делать?»—
при
том ,
что
м ать
свою
счи­
та ет
дурой
и
мнением
ее
не
дорожит.
Стреляет
в
Се­
ребрякова
с
нескольких
шагов
дважды
и
не
попадает,
а
выстрелы
свои
пр едвар я ет
мно го з начит ел ьно
пугаю­
щей,
но,
в
сущности,
бессмысленной
ф р азо й: «Будешь
ты
ме ня
п омн ит ь!» (Где помнить,
на
том
свете,
куда
он
во зна ме рился
отправить
Серебрякова?) Хочет по­
156


к онч ить
с
со бой,
но,
послушавшись
Соню,
отдает
ей
ба­
ночку
с
морфием.
Режиссер
до бавл яет
еще
детали.
Среди
ночи
Вой­
ницкий,
взволнованный,
бросается
к
роялю,
же лая,
очевидно,
разбудить
весь
дом,
берет
несколько
громких
аккордов,
но
быстро
сникает
под
взглядом
матери,
п рек ращая
и
эту
пустячную
эскападу.
Или
Астров
бо­
рется
с
дя дей
Ва ней,
си лой
разжи м ая
его
ладонь,—
мы
ждем,
что
там
мор фий ,
а
оказывается,
шарики
от
кровати,
которые
И ван
Петрович
через
несколько
се­
ку нд
меланхолически
привинчивает
к
ее
сп инк е.
Може т
быть,
это
перебор
и
утрата
че ховс кой
тонко­
ст и,
но,
согласитесь,
и
в
пьесе
бу нт
дя ди
Ва ни
и стери ­
че н,
ненадежен,
заран ее
обречен:
бунтуя
так
против
установившегося
порядка
вещей,
в
самом
деле
немуд­
ре но
с
д вух
шагов
промахнуться.
И
в
пьесе
его
дей­
ствия
непоследовательны,
импу льс ивны
и
об наружи­
в ают
неосновательность
п опыт ок
героя
вы рват ься
из
накатанной
жиз ненно й
колеи:
ни
одну
из
эти х
попыток
дядя
В аня
не
в
силах
довести
до
конца.
Разве
не
в
эти х
свойствах
героя
причина
того,
что
он
так
долго
це плял ся
за
св ою
и ллюз ию?
Может
быть,
не
сознавая
того,
уг ова рива л,
приучал
себ я
боготво­
рить
Серебрякова,
считать
работу
на
н его
граждан­
ским,
полезным
занятием.
По жалуй ,
именно
зд есь
и
обозначится
упомянутое
существенное
внутреннее
рас­
хождение
межд у
дяде й
Ван ей
и
Астровым,
которому
подобные
самообольщения
никак
не
св ойс тве нны.
П розрени е
Войницкого
крайне
запоздало,
оттого
бо­
л езненн о,
трагично,
но
оттого
и
смешно.
Нельзя
зак рыва ть
гл аза
на
сл або сти
Войницкого.
Нельзя
хотя
бы
п отом у,
что
слабости
эти
по зво ляют
Серебряковым
дел ать
из
войницк их
игрушку,
если
не
орудие,
в
своих
руках.
При
это м
д ядя
Ваня
Смо кт у­
новского
отнюдь
не
однолинеен.
Он
инт ел лигент ен
и
благороден,
его
душевные
возможности
не
реализо-
BàHbi, но они очевидны.
В
другое
время,
в
обстоятель­
ствах,
благоприятствующих
человеческому
ра сц вету,
он,
наверное,
совершил
бы
немало
поле зног о,
доброго.
И
вот
еще
чт о:
дядю
Ва ню
можно
использовать,
за­
гнать,
растоптать,
но
он
органически
неспособен
быть
перекроенным
по
серебряковскому
образу
и
подобию.
Серебряковы,
со
своей
стороны,
никогда
не
прйзнают
157


д ядю
Ва ню
за
«своего», потому что неспособны постиг­
н уть,
взять
под
контроль
лучшие
стороны
ли чнос ти
Войницкого,
а
ее
загадочная
для
них
неуничтожимая
духовность
останется
предметом
постоянного
беспо­
койства
Серебряковых,
хотя
они
не
созн аютс я
в
нем
даже
се бе.
Медленно,
как
входила,
покидает
камер а
старый
дом,
оставляя
нам
долгие
раздумья
о
несложившихся
жизня х
его
обитателей.
Раз у меет ся,
фильм
не
исчер­
пал
пьесы,
но
кому
придет
мысль
претендовать
на
«исчерпывающее»
решение?
Во
всяком
сл у чае,
думаю,
что
Андрей
Михалков-Кончаловский,
сказавши
то,
что
ск аза л,
с
Чех ов ым
не
разошелся.
Фильм
«Дядя Ваня»
вышел
в
1971 году.
А
в
1975
году
был
поставлен
«Иванов» . Ду маю ,
в
размышлениях
над
Че х овым,
которые
со дер жат ся
в
спектакле
и
в
фил ьм е,
при
всей
их
эстетической
непохожести,
есть
че рты
общности.
«Душечка,
Марфа
Егоровна...
Че сть
имею
вас
по­
здравить
с
но вор ожд е нною ...
Я
так
рада...
Очень
вам и
благодарна...
Здравствуйте,
молодые
л1оди...
Где
уж
нам
в
молодые
лезть...»
Второе
де йстви е
чеховского
«Иванова»,
прием
у
Леб едев ых .
В
спект акле
Московского
театра
имени
Ленинского
комсомола,
поставленного
Ма рком
Заха­
р овым
и
Сергеем
Штейном,
дей ств ие
это
н ачина ется
где-то
в
глубине
сцены,
р епли ки
звучат
глухо,
ед ва
до­
сти г ают
зал а.
Потом
персонажи
перемещаются
к
аван­
сцене,
и
все
повторяется,
проговаривается
заново.
По­
том
иду т
другие
слова,
а
каж ет ся
—
все
те
же.
И
д ви­
жения,
жесты
—
п очти
м ех ани ческ ие,
заученные.
«...Воздух застыл
от
тоски!»—
го во рит
С аша,
и
теа тр
д ает
ее
словам
резкое,
наглядное
сцени ческ ое
выраже­
ние.
Изредка
тоска
взвинчивается
несуразным,
сд вину ­
тым
каким - то
весельем
— чтобы
вскоре
вно вь
об ер­
нуться
застылостью.
На
э том
спектакле
вы
собственной
кожей,
нервами
ощутили
уст ал ое
ивановское
пр изн ание : «Лишние
люди,
лиш ние
слова,
необходимость
отвечать
на
глу­
пые
вопросы
—
все
это...
утомило
ме ня
до
болезйи».
Признание
человека,
намертво
охваченного
нелепым,
вым ор оч ным
существованием:
персонажи
пьесы-
не­
умолимо
обступают
Иванова,
он
рвется
сквозь
них ,
158


ищет
просветы,
щелочки
—
и
не
может
вырваться.
Су­
ществованием,
которому,
однако,
окружающие
преда­
ют ся
с
удовольствием,
полагая
его
единственно
нор­
мальным.
Оно,
существование
э то,
и
впра вду
разрасталось
тогда
—
драма
«Иванов»
написана
в
80-х
годах
XIX
века
о
п оре
глухой
рос си й ской
реакции.
«... Л ет ели
в
пре и спо днюю
одна
лучшая
газет а
за
другой,
уходили,
как
улитки
в
раковины,
оди н
лу чший
человек
за
д ру­
гим...»—
пи сал
об
этой
п оре
Вл.
И.
Немирович-Дан­
чен ко,
раб отая
над
спектаклем
«Иванов»
в
Х уд оже­
ственном
театре.
И
ещ е: «...Т ип ичн ое
явл ени е
поме­
щичьей
жизни
на
развалинах
ид ей
60-х
г одов ...»
. Иванова
в
спектакле
Театра
имени
Ленинского
комсомола
играет
Евгений
Лео но в,
в
актерской
при­
ро де
которого
—
сочно-бытовые,
«земные», комедий­
ные
крас ки ,
но,
как
представлялось,
нет
таких,
кото­
рые
годились
бы
для
написанного
Чеховым
рефлек­
ти ру ющего
ин тел ли ге нта.
Глав ны й
риск
был
в
самом
выборе
исполнителя,
но
р иск
осмысленный
и
оп рав дан­
ный.
Режиссура
не
хотела
исключительности.
В
герое
ей
важны
б ыли
чер ты
узнаваемости,
похожести
'на
многих
хор ош их,
честных,
жаждущих
дела
людей,
ду­
шевные
с илы
которых,
однако,
отнюдь
не
безмерны.
Он
работал,
по ка
м ог,
пока
находил
небессмыслен­
ную
работу.
Не
столь
уж
много,
к азалось
бы.
Но
в
условиях
безвременья
даже
это
дел ало
Нико лая
Алек­
сеевича
белой
в орон ой,
предметом
жадно-досужих
пересудов
и
кривотолков.
Все
от
нег о
постоянно
чего-
то
хотят,
норовят
подвигнуть
на
что-то
й
всячески
уп­
рекают,
не
находя
требуемой
самоотреченности.
Его
и
самого
гложет,
как
писал
Ч ех о в, «неопределенное
чувство
ви ны. ..
Ру сски й
человек
—
умер
ли
у
н его
кт о-
нибудь
в
доме,
з або лел
ли,
до лжен
ли
он
кому-нибудь
или
сам
д ает
вза ймы
—
всегда
чувствует
себя
винова­
тым».
Это
душевное
состояние,
во
в сей
его
б еззащи т­
ной
искренности,
сы гр ано
Леоновым
прекрасно,
и,
право
же,
ставит
его
героя
ку да
вы ше
лиц,
легко
при­
знающих
за
с обой
безоговорочное
право
упрекать
и
требовать,
не
им ея
на
то
выстраданных
душевных
ос­
нований.
С
чел ов ёка
вообще
нельзя
спрашивать
сверх
того,
что
он
може т,—
об
этом
любят
забывать
те,
кто
не
может
вообще
нич ег о.
159


Иванов
отошел
от
ак тивно й
общественной
жизни,
не
сыс кал
в
ней
здоровых
нач ал
—
в
этом,
кон ечно,
сказалась
ограниченность
его
вну тр е нних
возм ожно ­
стей.
Но
ведь
и
обгйествемная
жи знь
в
м ассе
своей
из­
мельчала
до
т ого,
что
воплотилась
в
«честном»
докто­
ре
Ль во ве^
В
пьесе
много
говорится
о
его
прямолиней­
н ой,
до
ос к омины
нудной
честности
—
это
и
сыграно
артистом
В.
Речманом.
Гл ядя
на
его
Львова,
думаешь
о
том ,
что
безыдейности
или
ложн ой
ид ее
может
про­
тивостоять
только
ид ея
истинная,
а
не
всякого
ро да
расхож ести ,
множащиеся
в округ
н ее.
Львов
—
именно
рас хож ест ь,
от того,
он
так
примитивен
и
даже
в
своей
будто
бы
правоте
—
не
прав.
«Орет на каждом шагу,
как
попуг а й,
и
думает,
что
в
самом
де ле
второй
Добролюбов»,—
замечает
о
Льво­
ве
граф
Шабельский,
и
в
замечании
этом
е сть
едк ая
точн ост ь.
Львов
ве дь
в
самом
деле
претендует
на
то,
чтобы
играть
в
обществе
роль
Добролюбова,
у шедше ­
го
из
жизни
дв адц ать
с
ли шним
лет
назад.
Но
такая
и гра
кощунственна
именно
пот ому,
что
она
игр а,
а
не
естественное
воплощение
личности.
Первым
Львов
не
может
быть
в
силу
сво ей
орди­
нарности.
Одн ако
при
способности
к
имитации,
допу­
скаю,
не ос оз на нной,
бескорыстной,
создать
видимость
общественной
ж изни
—
в
его
силах.
Жиз нь
эта
бу дет
ш умл ивой,
ис полн ен ной
разного
род а
внешних
при­
знаков
—
и
охотно
приемлемой
всяким
небестолковым
реакционным
режимом.
Ве дь
любой
о бр азцо вый
чи­
новник
любого
образцового
депар т амент а
мо жет
ска­
за ть: «Как это не хватает нам прогресса,
идеалов,
ду­
ховности?
Неверно
это .
Да
позвольте,
что
ж
дал еко
ходить
—
служит
у
нас,
к
примеру,
доктор
Львов...»
Не т,
к
чести
его,
не
играет
в
эти
и гры
Николай
Алексеевич
Иванов,
и
выдавать
духовный
вакуум
за
духовное
на пряже ние
он
решительно
не
сп ос обен.
Но
жит ь
в
вакууме,
не
зная,
как
за полни ть
е го,
для
И ва­
нова
непереносимо.
Отт ого
и
ра згово ры
об
утомлен­
но сти
своей,
надломленности,
не
по-мужски
простран­
ные
и
избыточные.
О ттого
вдруг
и
истерики
по
нич­
тожнейшим
поводам,
так
неприятно
поражающие
в
эт ом
массивном,
толстом,
по
всему
кажется,
таком
уравновешенном
человеке.
То,
что
сделал
в
спектакле
Леонов,
наверное,
не
160


сделал
бы
никто
другой.
И
все
же,
как
хотелось
бы,
ч тобы
был
Иванов
моложе,
режиссеры
вед ь
и
из
т ек­
ста
пь есы
уб рали
упоминание
о
том ,
что
герою
35 лет.
Совсем
ра нняя
исчерпанность
героя
больше
бы
ск а­
зала
о
времени,
столь
цел ена пра вле нно
опустошав­
шем
людей,
сдел ал а
бы
сценический
расс ка з
еще
трез ­
вее,
жестч е,
а
ве дь
именно
к
тр езв о сти,
жесткости
те­
атр,
насколько
я
понимаю,
стр еми лс я.
Это
-стремление
и
в
том,
как
показаны
в
спект ак­
ле
отношения
Иванова
с
женой
Анной,
с
Сашей.
Муч ит е льна
сцена
по сле днег о
об ъяс не ния
Анны
—
Инны
Чуриковой
—с
муж ем.
Нет
уже ,
кажется,
ни­
каких
возможностей
взаимопонимания,
кр ич ащая
не­
нависть
с
обе их
с торон .
И
вдруг
в
ответ
на
непоправи­
мое: «Такзнай же,
что
ты ...
скоро
умрешь...
мне
д ок­
тор
с казал ,
что
ты
скоро
умрешь...» —
Ан на
пр ои зно сит
горестно,
жалоб но: «Когда он сказал?» —
и
тянется
к
Ив анов у,
обвивает
его
рук а ми.
Тяжело
уми ра ть,
и
н ель зя^
чтобы
не
бы ло
человека
рядом,
а
б лиже
того,
кто
произнес
ей
сейчас
смертный
приговор,
все
равно
нет...
То,
что
Иванов
охладел
к
Анне,
в
сущности,
предал
ее,
у бива ет
героя,
а
любовь
юной
С аши
(артистка
Т.
Де р бе нева)
не
в озрожда ет
к
жизни.
Вспышки,
про­
светления
при
встречах
с
Са шей
скоропроходящи
и
слабы.
Николай
Алексеевич,
пoжàлyй,
с
самого
на ча­
ла
не
возлагает
надежд
на
это т
дос таточн о
банальный
роман.
Да,
Саша
лю бит
Иванова,
и
он
полю бил
ее,
и
актеры
играют
эту
любовь,
будни
любви,
ко торо й
не
дано
кр уто
повернуть
человеческую
судьбу,
поше дшую
под
откос .
Б ывае т,
к онеч но,
и
иначе,
но
театр
пр ав,
ко гда
вслед
за
Чеховым
утверждает,
что
дал еко
не
всегда
отношения
двоих
л юб ящих
—
это
выход
из
об­
щей
безвыходности.
И
звучит
выстрел,
которым
Ни­
колай
Алексеевич
расплатился
по
всем
своим
д олгам .
Что
же,
театр
целиком
оправдывает
Ива нова ?
Нет,
он
поним ае т
его
и
понимает
условия,
которые
выпали
на
его
долю.
В
финале
убивший
се бя
Иванов
в ыход ит
на
авансцену
и
становится
на
к о лени,
словно
при­
давленный
тяже стью
это й
сво ей
последней
вины,
тем,
что
не
сумел
найти
иного
решения.
И
глубокому,
до
боли
сочувствию,
которое
вы зывае т
герой,
это
нисколь*
ко
не
противоречит.
11
Проверка
на
деле
161


Вспоминаются
чеховские
сл о ва: «...Т о,
что
гов ор ит
мой
Иванов
д октору
Львову,
г ов орит
ч ело век
ут омле н­
ный,
поношенный;
напротив,
человек
долже н
постоян­
но
если
не
вылезать,
то
выглядывать
из
своей
рако­
вины,
и
должен
он
мудрствовать
всю
сво ю
жизнь,
ина­
че
то
уже
будет
не
жизнь,
а
житие » .
Вспоминаются
и
другие
чеховские
слова,
н апи сан ные
по
иному
п ов оду,
но
имеющие
п рямое
отношение
к
д е лу: «Скажут,
что
критике
у
нас
нечего
делать,
что
все
современные
про­
изведения
нич то жны
и
пл охи.
Но
это
у зкий
взгляд .
Жизнь
изучается
не
по
одним
только
плюсам,
но
и
минусам.
Одно
убеждение,
что
восьмидесятые
годы
не
да ли
ни
одного
писателя,
может
послужить
материа­
лом
для
пя ти
т ом ов».
В
сам ой
определенности
своей
спектакль
Театра
имени
Лен ин ско го
комсомола
п о- чехов ски
многозна­
чен.
5
Большой
обветшалый
бар ск ий
дом
после
городско­
го
пожара,
недошедшего,
иссякшего
совсем
рядом.
Уз лы
и
корзины,
швейные
маш инк и
и
банки
с
в ар ень­
ем—
все
эт о,
сваленное
в
уродливые
груды,
уцелело
на
самой
грани
бегства.
Из
ка жд ого
угла
глядят
сме­
щенность,
нарушенность,
всюду
—
следы
м ета ния,
страха
пер ед
наступавшим
огнем .
По
комнатам
слоняются
уставшие
люди,
словно
проходя
друг
сквозь
друга,
п ривы чно
брюзжат,
жал у­
ются,
куд а-т о
деваются
и
во зни кают
снова,
и
от
т ого,
что
пр оис хо дит
на
сцене,
рождается
ощущение
тягу­
че го,
бессильного,
ни
на
секунду
не
прерывающегося
движения.
Персонажи
спе ктакл я
Малого
театра
по
пьесе
Горь ­
кого
«Фальшивая монета», поставленного Борисом Ба­
бочкиным
и
оформленного
Т.
Ливановой,
ищут ,
под ни­
мая сь
в
упорстве
своего
поиска
до
сам ых
вершин
от­
пущ е нных
им
человеческих
в озм ожнос те й'.
Они
ищут
деньги,
поддельные
и
н асто ящи е,
ищут
фальшивомо­
не тчи ков
и
покупателей
швейных
машин.
Они
и щут
наследников
то
ли
невыносимо
большого,
то
ли
вовсе
не
существующего
имущества,
проповедников,
которые
могу т
хоть
что- то
зн ать,
и
собственных
двойников,
ко­
162


торые
к он ечно
же
где-то
ряд ом,
да
вот
не
хотят
пока­
заться.
Ищут
—
и
не ук ло нно,
фатально
натыкаются
на
ви­
димости.
Зеркало-дыра,
зер кало
их
мыслей
и
душ
— оно
по­
ст о янно
на
сцене.
Героев
словно
бы
тянет
к
нему
—
они
то
и
дел о
о казы вают ся
перед
зеркалом,
в
оди­
н очку
и
группами,
пристально
вг л яды ваясь
в
него,
на­
деясь ,
каж ется ,
об нар уж ить
н ечто,
а
зеркало
кон ц ен­
трирует
п уст оту,
удв аивает
ни что же ства,
множит
без­
ликости—
что
же
еще
оно
может
сделать?
Ра зрас та­
ется,
нас ыщая
с обой
воздух
сцены,
веселая,
безза бот­
ная
безликость
пол ицейск ог о
Иванова
и
сме шн ая,
му­
чительная,
п очти
т р агич еская
безликость
Ефимова,
аг ента
по
распространению
шве йных
машин,
ставшего
в
этом
спектакле
символом
усредненности,
ненавидя­
щей
се бя
и
на
самое
се бя
обреченной.
Результат
всеобщих
постыло-лихорадочных
поис­
ков
—
искореженные,
об реч енн ые
человеческие
сбли ­
жен ия.
До
стыдного
обносившийся
дворянин
Кем с кий
все
ходит,
ходит
вокруг
Наташ и
и
носит
ей
ут ок,
яко бы
убитых
на
охот е,
а
на
самом
деле
опл ачен ных
на
ба­
заре
деньгами
пр еж ней
любовницы
Кемского,
торговки
краденым.
Ходит
и
двадц ать
лет
не
решается
ск аза ть
Наташе,
что
она
дочь
ег о,
Кемского,
а
вовс е
не
одно­
гла зого
часовщика
Яковлева.
Ефимов
и
письмоводитель
Глинкин,
яви вши еся
в
этот
скрипящий
от
старости,
стонущий
от
обилия
не­
нужных
людей
дом
ночью,
навеселе,
с
граммофоном,
разъятым
на
части.
Явились,
соб рали
граммофон,
за­
вели,
сели
—
и
прерывисто,
скупо,
в пер ем ежку
с
хрип­
лой
мелодией
зазвучали
исповеди
безразличных
д руг
другу,
но
ре гуляр но
пьющих
вместе
людей.
Прерыви­
сто
и
скупо
—
потому
что
да же
в
эту
минуту
натужной,
водкой
вз винче нно й
откровенности
л юдям
сказа ть
д руг
другу,
в
сущности,
не чего.
Клавдия,
ли хо
л авир ую щая
между
мужем
Ефимо­
вым
и
любовником
Ивановым,
з ат аск ивает
к
себе
в
ко м нату
чужого
жениха
Глинкина,
затаскивает
во
вс е­
общей
суматохе,
и
он
покорно
иде т
за
ней
с
тем,
чт о­
бы
п отом
продолжить
прерванный
этим
маленьким
приключением
деловой
ра з говор
о
св оей
невесте,
ко­
163


торую
не
худ о
бы
поменять,
но,
с
другбй
стороны,
м ож­
но
и
не
менять,
о
любовнике
Клавдии,
кот оры й
хочет
на-ком-то
же нитьс я,
и
о
п рочих
материях
эт ого
рода.
Скотство,
в
первоначальной
ос нове
которого
все
те
же
вывернутые,
с
ног
на
голову
поставленные
по иски
от­
к лика
из
проч но
молчащего
пространства.
Нед ол гая
стр аст ь
П олины
и
Стогова,
людей,
не
со­
ставляющих
частицу
общего
ни что же ства,
но
им
за­
давленных
или
искалеченных...
С
гн евом
и
яростью
писал
Горький
о
русском
капи­
тали стиче ск о м
обществе,
с
трудом
уцелевшем
во
время
очищающего
пожара
1905 года,
вцепившемся
в
недо­
горевшее,
но
обреченное
на
пожар
новый,
мо щ ный,
окончательный.
С
гневом
и
яростью
—о
не возм ожно ­
ст и,
аморальности
жи зни
на
п епел ище
исчерпавших
себя ,
обнаруживших
полн ую
несостоятельность
ид ей,
идеалов,
пр инципов .
Кто-то
роется
на
пепелище
в
на­
д ежде
найти
остатки,
только
какая
же
польза
от
этого
рытья...
Первый
в ари ант
«Фальшивой монеты»
относится
к
1913 году,
окончательный
—
к
1926-м у.
Горьковские
черновики
свидетельствуют
о
длительной,
упорной
ра­
боте
над
пье сой:
трудно
давалась
совершенно
непри­
вычная
форма,
с
элементами
условности,
фантастики,
гротеска.
И
тем
не
менее
большой
сценической
судьбы
«Фальшивая монета»
не
имелаЛНаверное,
режиссеров
см ущал и
«темные»
м еста
пьесы,
загадочность
некото­
рых
характеров,
недоговоренность
ин ых
сюжетных
ли­
ний.
Думаю,
не
будет
пр еу вел ич ением
сказат ь ,
что
Ба­
бочкин
открыл
для
сцены
ис т инные
масш таб ы
этой
горьковской
пьесы,
увидел
ее
до
п оры
до
времени
скры­
тые
вну т ре нние
связи
и
закономерности.
Никаких
«темных»
моментов,
н икаких
неясностей,
так
прочно
связанных
с
представлениями
о
«Фальшивой монете» .
Режиссер
исх одил
из
того,
что
не
н адо
искусственно
«прояснять»,
растолковывать
кажущуюся
запутан­
ность
пь есы,
что
за
ней
продуманная,
строжайшая
ор­
ганизованность,
неодолимая
логика,
призва нна я
выра­
зи ть
тупиковость
мира,
о
котором
иде т
ре чь,
его
пр и­
зрачность,
когда
в
качестве
твердой
реальности
высту­
пает
ненормальный
Лу згин ,
разгуливающий
по
д ому
под
зо нтик ом
и
почтительно
задерживающийся
у
зер­
164


кала,
дабы
рас кла нятьс я
с
собственным
отображе­
нием.
Тягост н о
видеть
человека,
погрязшего
во
л жи,
ли­
цемерии,
подлости.
Но
еще
тягостнее,
когд а
человек,
в
какой-то
момент
почувствовавший
усталость
от
лжи
и
подлости,
хоче т,
пусть
инс тинкт ивно,
неосознанно,
об р атить
свой
взор
к
истинным
ценностям,
однако
нравственное
состояние
общества
и
его
самого
такое,
что
он
не
мо жет
распознать,
отличить
их,
и
поиски
ве­
ду тся
заведомо
негодными
сред ств ами,
оборачиваются
комедией,
жалки м
фарсом,
отбрасывают
искателя
в
его
изначально-привычное
состояние.
Или
драматиче-
сйим
фарсом,
когда
окончательно
сходит
с
ума
Луз ­
г ин,
изнуренный
по искам и
дво й ника.
Или
фарсом
тр а­
гическим,
к огда
на
сцене
вдруг
по гас'
свет,
и
где-то
совсем
рядом,
нарастая,
перекрывая
гом он
обитателей
расползающегося
дома,
простучали
колеса
товарного
поезда,
раскромсавшие
тело
П ол ины.
Настоящее
и
фальшивое
пер ем е шано
— люди,
де ньги ,
духовные
ценности.
Самый
циничный
персо­
на ж,
Яковлев,
выступает
в
качестве
рьяного
морали­
ста,
монополизировавшего
«нравственные»
слова.
А
самый
добрый,
че стны й
и
неиспорченный
человек,
Ната ша,
из ъя сняет ся
цитатами
из
бульв ар н ых
рома­
н ов,
ибо
чистые
слова
отравлены
Яковлевым,
фиктив­
ным
отцом,
презираемым
ею.
И
в
э той
ка тас трофи ч еск ой
перемешанности,
неспо ­
собн ос ти
отделить
истинное
от
мнимого,
н азват ь
на­
стоящее
достойным
его
словом,
в идел
п исател ь
—
и
сегодня
вид ит
т еатр
—
коренной,
неустранимый
порок
той
жизни ,
о
ко то рой
написана
пь еса
«Фальшивая мо­
нета».
Жизни,
сметенной
победоносной
со циа л истич е-
'Ской революцией.
Горь ки й
знал :
устремляясь
к
н овой
жизни,
ф орми­
руя
нов ые
идеалы,
нельзя
не
подвергнуть
тщательному
исследованию
существование,
заполненное
фик ция ­
ми,
среди
которых
ищи
—
не
н айд ешь
п рав ду,
доброту,
справедливость.
Существование,
которое
оставляет
о дин
на
один
с
пр и видени ям и. «Вышла замуж за
при­
видение
какое-то...» — говорит
Наташа
Клавдии
о
Ефимове.
И
о дна жды
застывает
вдруг
ординарнейшая
еф и мовс кая
физиономия,
засты в ает
ж алкой
и
скорб­
ной
маской.
И
на
мгно ве ние
почувствовали
вы
—
или
165


только
по казал о сь
это?
—
как
ощетинилась
маска
бледно-мертвенным,
словно
из
подполья
несбывшейся
личности
вышедшим,
светом.
В
«Фальшивой монете»
Гор ьк ий
не
пок азы ва ет
других
людей,
другой
жизни.
Но
и
в
той
реальности,
которая
составляет
мир
пьесы,
писатель
видит
ос тр ов­
ки
противостояния.
И
разв е
не
о
всесилии
человечно­
сти
говорит
то,
что
и
здесь
—
здесь!
—в
э том
океане
усредненности,
трусости,
пассивности
находит
в
себе
силы
распрямиться
и
по гиб нуть ,
казалось,
вовсе
слом­
ленная,
б е звозвр атно
уше дша я
в
свой
стр ах
и
в
св ое
го ре
По ли на.
И
находит
силы
жить
Наташа
—
жить
в
это м
же
самом
океане
и
как
бы
вне
ег о,
сох ран яя
лицо,
не
утрачивая,
не
марая
се бя,
хотя
с лишк ом
многое
сделано,
ч тобы
утр ат ил
и
з ам арал
себ я
к ажд ый.
Д ра­
матург
и
театр
напоминают:
не
мо жет
сложиться
та к,
чт обы
вовсе
не
было
ли ц.
Какая
бы
бесп р о св етная
на
дв оре
ни
с тояла
погода,
всеохватность,
нео с та нови-
мость
ефимовщины
—
тож е
ф икци я.
Я
попытался
рас ск аза ть
о
сущности,
поэтическом
сод ерж ани и
«Фальшивой монеты», какой увидел ее на
сцене
Малого
театра.
Усилия
маститых,
признанных
и
молодых
мастеров,
объединенные
мыслью
и
волей
замечательного
художника
Бориса
Ба бо чки на,
ув енча­
лись
бо льш ой
победой.
Спектакль
«Фальшивая монета»,
как
и
другие
спектакли,
о
которых
шла
речь
в
этой
главе,
по д­
тв ерж дают
старую
ист ину :
в
том
и
сос тоит
интеллек­
туальная,
нр а встве нная
с ила
в ели кой
литературы,
что,
созданная
много
лет
назад
и
повествующая
о
време­
нах,
безвозвратно
ушедших,
она
ост ае тся
неотъемле­
мой,
необходимой
частью
нашего
духовного
опыта.
Как
работать,
как
жить,
как
относиться
к
людя м
и
к
делу?
В
решении
этих
вопросов
р усск ая
кл асс ика
окажет
со­
временному
человеку
неоценимую
помощь.


УТОЛЕНИЕ
ЖАЖД Ы
В
качестве
корреспондента
«Комсомольской прав­
ды»
мне
не
раз
доводилось
беседовать
с
художниками,
и
молодыми,
и
зрелыми,
вошедшими
в
си лу,
и
приз­
на нны ми
корифеями,
которыми
много
лет
гордится
наш е
искусство.
Потом
беседы
эти
публиковались
в
г азете.
Просматривая*
их
сег одн я,
я
вижу:
многое
из
тог о,
что
говорили
мастера,
сегодня
по -пр ежне му
ак­
туа льно
и
важно.
Благосклонна
или
же сто ка
была
к
ним
судьба
—
они
нашли
в
себе
с илы
сд е лать
то,
что
сделали,
и
потому
им
бы ло
что
ск азать .
Отдельные
за пи си,
сделанные
в
разные
годы,
я
вос­
произведу
в
эт ой
главе
целик о м.
А
то,
что
с
работами
моих
со б еседник о в,
с
некоторыми
проблемами,
их
вол­
нующими,
вы
уже
встречались
на
предыдущих
ст ра­
ницах—
что
же,
наверное,
это
естественно.
Право
жур­
налиста,
к р итика
—
искать
о бщени я
с
те м,
о
чьем
твор­
честве
именно
теб е
интересно
писать,
с
кем
ощущаешь
точки
духовного
соприкосновения.
1
Предыдущая
глава
начинается
и
кончается
ра з­
мышлениями
о
спект акля х
Бориса
Бабочкина.
Бывают
артисты,
которым
в
начале
творческого
пути
выпадает
с ыграт ь
роль,
ст авшу ю
в сена р одно
лю­
бимой.
Это
счастье,
это
удача,
но
и
ответственность,
сложность
и
порой
драма:
ведь
е сть
еще
вся
жизнь,
а
о
тебе
и
десять
и
двадцать
лет
спустя
вспоминают
в
пе рвую
очередь
как
об
авторе
той,
легендарной
рол и.
«Чапаев»
стал
вехой
в
истории
социалистического
искусства,
и
вр яд
ли
на до
доказывать,
как
любил
с вою
роль
в
этом
фильме
Борис
Андреевич
Баб очки н.
Не
167


л юбил
говорить
и
выслушивать
об
э той
своей
работе
слишком
много.
Потому
что
он
был
художником
до
тако й
степени
преданным,
приверженным
работе
се­
годняшней,
одержимым
ею,
что
уже
сделанное,
даже
во
всей
огромности
своей,
отходило
для
него
на
второй
план.
Бабочкин
не
терпел
людей,
живущих
в
искусстве
своим
про шлым .
Случалось,
бывал
резок,
колюч,
но
шло
это
в
первую
очередь
от
неумолимой
т ребо в атель­
ности
к
себе
самому,
от
органической
н есп ос обнос ти
давать
с ебе
к акие
бы
то
ни
бы ло
тво р чески е
поблажки
и
в
тридцать,
и
в
пятьдесят,
и
в
семьдесят
лет
—
до
са­
мой
не
жданной
никем,
вдруг
на сту пи вшей
смерти.
Мне
каж ется ,
Бабочкин
мучился
своей
нереализо-
ванностью.
Неле по сть ,
абсурд:
в едь
столько
пр ево с­
ходных
работ
на
его
счету!
Но
и
талант
был
такой
гл уб ины
и
неистовости,
чт о-д аже
в
самом
вы со ком
со з­
дании
не
мог
исчерпать
себя
до
кон ца,
дат ь
такое
удовлетворение
мастеру,
которое
пр инесло
бы
х оть
кр атк ий
покой.
Чем
больше
ра бо тал
Бабочкин,
тем
был
нетерпели­
вее:
годы
иду т,
а
сколько
еще
дел
впереди,
сколько
зам ысло в,
требующих
осуществления.
Как
он
ставил
—’
уже
в
самые
последние
годы,—
как
он
ставил
в
Мал ом
театре
Островского,
Ч ехов а,
Горького,
как
играл
в
пьесах
ве лик их
ру сск их
драматургов!
Бы ла
соизмери­
мо сть
внут ре нних
масштабов,
и
б ыло
безошибочно
то чное
пон има ние,
что
же
должна
ска зат ь
гениаль­
ная
пьеса
сегодняшнему
зр ит елю,
что
должна
помочь
поня ть ,
над
чем
заставить
з аду мат ься. «Иванов», «До-
стиг ае в
и
др уг ие », «Фальшивая
мо не т а»...
И
«Гро­
з а»—
последняя
работа
мастера,
прямо
адресованная
молодому
зрителю,
доверительно
и
взыскательно
ид у­
щая
на
обсуждение
самых
насущных
и
коренных
нравственных,
философских
проблем.
Бабо чки н
ж адно
искал
дел а,
но
дел а
себе
по
плечу,
он
нико гд а
не
брался
за
то,
чем
не
был
граждански
и
художнически
захвачен.
Поэтому
но вые
его
спектак­
ли,
новые
ро ли
поя влялис ь
не
так
часто,
как
можно
было
ожи да ть,
зн ая
безудержную
работоспособность
Бабочкина.
Но
зато
это
бы ли
сп ек такл и -собы тия
и
ро­
ли-соб ы ти я.
Бабочкин
был
художником,
по
ра бот ам
которого
мо жно
изучать
не
только
актерское
мастер­
168


ство
вообще,
но
именно
актерское
ма стерс тв о
70- х
го­
дов.
.У молодых актеров,
для
которых
утверждение
се бя
в
искусстве
д алеко
не
всегда
со ч етае тся
с
пр и зн анием
авторитетов
да же
общепризнанных,
отношение
к
Ба­
боч ки ну
было
благоговейное.
При
том,
что
он
никогда
не
по длаж и вался
к
м олодым ,
не
заи скив ал,
не
искал
популярности.
Напротив,
строг
бывал,
случалось,
до
чрезмерности,
а
его
ост рой
как
бритва
ирон ии
б оя­
лис ь.
Но
все
равно
тя ну лись
именно
к
нему,
и
учиться
хотели
у
него.
Педагогом
Бабочкин
был
бл истат ель ­
ным ,
спектакли
его
выпускных
курсов
во
ВГ-ИКе
вызы ­
ва ли
не из ме нный,
остры й
инте р ес
те атр ал ьной
Москвы.
А
уж
е сли
Бабочкин
уг ад ывал
одаренного
че лов ека
—
уходила
строгость,
рассеивалась
иро ния ,
он
в люб лял­
ся
в
тал ант
самозабвенно
и
тр ебо вал
та кой
же
вл юб­
ленности
от
окружающих.
Именно
о
жизни
молодежи
в
иску сст ве
довелось
мне
бе се дова ть
с
Борисом
Андреевичем
Бабо чкин ым .
Корреспондент.
Борис
Андреевич,
вам
приходилось
наблюдать
приход
в
т еатр
не
одного
поколения.
Ест ь
возможность
сопоставлять,
сравнивать.
Скажите,
по­
жалуйста,
как ие
процессы
в
сег одн я шнем
искусстве,
в
работах
молодых
в
частности,
заслуживают,
на
ваш
в згл яд,
особо
прист аль но го
внимания?
Б.
Бабочкин.
Сим па тии
к
поискам
молодых
пр ед­
с тави теле й
со циалист ич еск о го
искусства
естественны
для
всякого
здравомыслящего
человека.
В
ч астн ости ,
мол од ые
режиссеры
наши,
и
столичные
и
периферий­
ные,
д ока зали,
что
сп ос обны
на
свое
слово
в
и ск усств е.
Они
многое
мог ут
сдела ть ,
и
уже
сделали
в
борьбе
с
закоснелыми
штампами,
к от орых
немало
на
нашей
сц е­
не.
Но
симпатии
вовсе
не
предполагают
ликования
по
поводу
вс его,
что
сдела но
моло ды ми.
Меня,
например,
наст о раж ивает
то,
что
поиски,
их
п орой
относятся
бол ь­
ше
к
фор ма льно й
ст орон е
театрального
дела,
чем
к
су ти
и
содержанию.
Вр яд
ли
добьется
серь езно го
ус­
пеха
режиссер,
ес ли
он
ставит
перед
собой
чи сто
поле­
мические
задачи.
Не
принимать
рутину
и
штампы
—
плодотворно.
Однако
одно
лиш ь
неприятие
как
таковое
не
может
породить
серьезную
художественную
концеп­
цию,
художественное
решение.
Породить
его
может
только
попытка
п онять ,
осмыслить
жизненные
процесс
169


сы.
В
про тивн ом
случае
на
смену
одним
шта мп ам
оче нь
скоро
придут
другие.
Экспер им ент
ра ди
эксперимен­
та
—
это
так
же
бе спло дно,
как
и
художественный
дог­
матизм,
нежелание
прислушиваться
к
’голосу нового.
Показной
пиетет
пе ред
традициями
часто
скрывает
художественную
немощь
или
лень,
задрапированные
в
с оли дные
«академические»
о деж ды.
Незыблемой
тра ­
дицией
должно
считать
не
традиционную
форму,
до­
ставш у юся
в
наследство
от
ста рог о
те атра
и
принятую
на
веру,
а
р еалист ическ ий
метод,
которым
раскрыва­
ется
на
сцене
произведение,
причем
в
разн ое
вре мя
по-разному
раскрывается.
Через
традиции,
даже
самые
прекрасные,
порой
необходимо
переступать.
Важно
—
во
имя
чего.
Есть
ли
позитивная
программа,
то
святое
за
душой,
что
зас тав ляе т
посягнуть
на
традиции,
вз яв
из
них
при
эт ом
все
самое
плодотворное,
лучшее?
Если
же
традиции
разрушаются
по
нев еж еству ,
неосведом­
лен нос ти—
это
бессмысленный
нигилизм,
не
более
того.
Корреспондент.
Я
вот
еще
раз
подумал
о
том,
как
нам
мешают
стереотипы
—и
в
искусстве
и
в
жизни,
как
важно
выработать
имму нит ет
к
ним.
Элементарный
житейский
пример.
В
продовольст­
венном
магазине
в
о дин
отдел
две
очереди
—
одна
по­
больше,
другая
поменьше.
В
обеих
отпускают
од но
и
то
же,
но
подходят
люди
с
чеками
и
становятся
в
длин­
ную.
Я
ни
в
коей
мере
не
хочу
проводить
прямых
анало­
гий,
но
ведь
и
в
искусстве,
в
театральном
в
частности,
т оже
существует
эта
магия
дл инно й
оче ре ди,
к
к оторо й
л юди
пристраиваются
в
хвост
прежде
в сего
п отом у,
что
она
длинная.
Магия
мо дн ого
названия,
м одн ого
имени,
или
заслуженности,
маститости.
Или
еще
ка­
кая-нибудь
магия,
которая
продолжает
д ейств о вать
и
тогда,
когда
человек,
уже
попав
на
спектакль,
уже
г ля­
дя
его,
доверяет
не
своим
непосредственным
впечатле­
ниям,
а
з ар анее
пригот ов ле нным
понятиям
о
том,
ка­
ков ы
эти
впе чатл ен ия
должны
быть.
Б.
Бабочкин.
Это
печально,
к огда
люди
рвутся
на
спектакль,
фильм ,
потому
что
«все рвутся», и хвалят
его,
потому
что
«все в восторге». Или ругают
—
потому
что
«ругают все». Столь же неплодотворно и отрицание
общепринятого
только
за
его
общепринятость.
Во
что
170


бы
то
ни
стало
не
так,
как
в се.
Истин н ая
самостоятель­
ность
суждений
немыслима
без
гражданских,
ми ро воз­
зр енчес ки х
корней.
Она
может
родиться
только
на
ос­
нове
диалектического
мышления.
Она
предполагает
способность
видеть
явл ени е
в
развитии,
в
разных
ас­
пектах,
с
раз ных
с то рон,
способность
аргументировать
свое
мн ен ие.
Если
все
это
есть,
шансы
приблизиться
в
св оих
суждениях
к
истине
возрастают
во
много
раз.
При
этом
твое
мнение
может
совпасть
с
те м,
что
«го­
вор ят
в се », а может и не совпасть.
Важно,
что
ты
вос ­
питал
в
себе
духовные
возможности
для
правильного
суждения.
Это,
по-моему,
в
равной
ме ре
относится
как
к
художнику,
так
и
к
зрит е лю,
сл ушат ел ю.
В
размышлениях
об
искусстве
как
зрительских,
так
и
сугубо
профессиональных
это
не обы ча йно
важно.
Иначе
размываются,
утрачи ва ются
критерии.
Уск ол ь­
за ет
действительный
смы сл
и
действительный
масштаб
обсуждаемого
явления.
Вот
«На дне»
в
«Современнике».
Я
вижу
недостат­
ки
спе кт ак ля.
«Совремейник», на мой взгляд,
иногда
забы ва ет
о
том ,
что
у
Горького
дейст ву ет
простона­
родье—
в
том
смысле,
какой
в
нач але
век а
за
эт им
словом
стоял.
В
п ьесе
оди н
барон,
на
сцене
же
сл иш­
ком
много
баронов,
и
это
не ве рно.
Это,
так
с казать ,
одна
сторона
дела,
над
ко торой
режиссеру
и
труппе,
может
быть,
ст оит
задуматься.
Но
е сть
и
дру га я.
Я
видел
«На дне»
в
превосходных
составах,
став­
ших
по
праву
кл ассич еским и .
Но
именно
п отом у,
что
я
мног ое
видел,
я
со
вс ей
ответственностью
м огу
ска­
зать,
что
в
це лом
«На дне»
в
«Современнике»
—
явл е­
ние
серьезное,
успех
б ольш ой
и
заслуженный.
Горьков­
ска я
пь еса
раскрывает
современному
зри тел ю
новые
св ои
грани.
И
ну жно
уметь
радоваться
победам,
гово­
рить
о
ни^
в
полный
гол ос.
Но
не
могу
по нять
и
те х,
кто
приходит
в
об яза т ель­
ное
вос х ищ ение
от
каждой
работы
«Современника» .
Бы ли
в
эт ом
театре
спектакли
и
неровные,
и
попросту
сла б ые.
И
о
них
говорить
т оже
нужно.
Ни
од ин
тв ор­
ческий,
ищу щий
коллектив
нетарантирован
от
неудач.
Ес ли
мы
станем
закрывать
на
них
глаза
—
это
никому
не
принесет
пользы.
Художнику
трудно
работать
в
ат­
мосфере
недоброжелательства,
но
трудно
ему
рабо­
171


тать
и
тогда,
ког да
о
его
просчетах
стараются
умол­
чать.
Впрочем,
никому
своих
точек
зрения
не
навязываю.
Вообще
счи т аю,
что
творческие
споры
вокруг
произве­
дений
искусства
не
про сто
возможны,
но
ж изнен но
не­
обходимы.
Корреспондент.
Бори с
Андреевич,
сейчас
много
го­
воря т
о
прос тот е,
лаконизме,
естественности
как
о
не­
пр емен ных
признаках
современного
сценического
сти­
ля.
Но
вот
я
вижу
естественных
артистов
Николая
Плотникова,
Инно кен т ия
Смоктуновского,
некоторых
других,
ко му
актерское
искусство
последних
лет
об я­
зано
лучши ми
своими
достижениями.
И
в ижу
артистов,
манера
которых
вне шне
оче нь
похожа
на
манеру
Смок­
туновского.
Но
если
для
Смоктуновского
простота
—
это
средство
познания
чело в ека,
то
для
них
—
це ль,
за
которой
уже
ничего
нет.
Б.
Бабочкин.
Лу чшие
совр ем енн ые
ар тис ты
умею т
просто
говорить
о
самом
сложном
в
жизн и,
в
человеке,
их
эпигоны
просто
г ов орят
элементарные
вещи,
ба­
н альн ости —
вот
разница.
Простота’как
цель
для
ис­
кусства
гибельна.
Это
натурализм,
это
п уть
наимень­
ше го
сопротивления.
Пьеса
подминается
под
во з мож­
ности
т еатр а,
персонажи
автора
подминаются
под
при­
вычки
ис полните л е й.
Все
стано в ится
бе зл ико
и
се ро,
мысли
автора
предстают
в
с ниже нно м,
ад апти рова н­
но м,
е сли
не
искаженном,
виде.
А
вне шне
— похоже
на
жизнь,
но
так ая
похожесть
не
должна
обманывать.
Корреспондент.
Мне
кажется,
естественно,
точно
с ыгра ть
одну
роль
способен
едв а
ли
не
каждый
че ло­
ве к.
Пр ед ложи
мне
хоро ший
режиссер
роль,
которая
точ но
соответствовала
бы
именно
мои м
вну т ре нним
данным,
моей
п си хологии ,
поработай
он
со
мной
как
следует,
чес тн ое
слово,
я
не плох о
сыграю.
Но,
сыграв­
ши,
не
совершу
ошибки,
не
подумаю,
что
во
мне
всю
жи знь
дремал
артист
и
вот
наконец-то
про сну лся .
Про­
фессиональных
данных
нет ,
мастерства
нет ,
а
это
зн а­
чит,
что
вторая
роль,
попади
она
мне
в
руки,
уже
не
пол уч ит ся,
а
третья
—
тем
более .
Прямых
аналогий
с
дипломированными
актерами
здесь,
кон ечн о,
быть
не
может,
хотя
бы
потому,
что
они
ко нч или
училища,
где
преподаются
осн овы
актерского
дела.
Но
практика
по­
казы вает ,
что
из
училищ
го то вые
артисты
выходят
172


крайне
редко.
Для
т ого
чтобы
ст ать
профессионалом,
ну жно
оче нь
многое
усвоить,
приобрести
в
первые
годы
работы.
Суметь
усвоить,
приобрести.
Понять,
что
без
этого
ничего
не
выйдет,
как
бы
удачно,
поначалу
ни
ск ла дыва лос ь.
И
по
э той
причине,
думается,
перспек­
тива,
которую
я
в
воображении
нарисовал
для
се бя,
реальна
и
для
некоторых
молодых
артистов
—с
су-
' щественными поправками,
естественно.
Ре аль на
в
том
см ыс ле,
что
профессией,
ма стерс тв ом
они
еще
не
овла­
дели,
но
завороженные
пер вым
успехом,
где
материал
роли
сча стли во
совпал
с
человеческой
индивидуаль­
ностью,
нач ин ают
думать,
что
уже
овладели.
И
строят
сво ю
жизнь,
св ою
работу
соответствующим
образом.
Б.
Бабочкин.
Это
мы
сами
всячески
толкаем
их
на
то,
ч тобы
они
так
дума л и.
Соз да ем
порой
тепличные
усл ов ия
—
не
дай
бог
обвинят
в
зажиме
дарований.
О
мало-мальски
удачно
сыгранной
роли
трубим
так,
будто
это
вы дающее ся
св ерш ение,
поощряем
самомне­
ние.
А
тал ант,
для
то го
чт обы
воз мужа ть ,
утвердить
себя,
должен
испытать
со про т ивление.
Корреспондент.
Но,
Борис
Андр е е вич,
вс помнит е ,
как
еще
несколько
лет
назад
молодым
нел егк о
было
пробиться
на
сцену;
как
ро ли,
им
пр е дназна ченны е ,
иг­
ра ли
актеры
сорока
й
более
лет.
Разве
это
с пр авед­
ливо,
плодотворно?
Б.
Бабочкин.
Это
крайность.
Но
в
принципе
я
счи­
таю,
что
молодой
артист,
по пав
в
теа тр,
за
два
года
должен
суметь
с тать
мастером
неза виси м о
от
величи­
ны
роле й,
которые
он
играет.
И
в ообще ,
проблема
мо­
ло дежи
не
существует
сама
по
себе.
Про блем а
молоде­
жи—
это
прежде
всего
проблема
художественного
уровня,
атмосферы
театра,
куда
приш ел
работать
мо­
лодой
актер.
Мо жно
стать
мастером,
играя
маленькие
роли
в
достойном
ансамбле.
И
можно
потерять
с ебя
в
главных
ролях,
игра я
случайные
пь есы,
раб отая
со
сл уч айными
режиссерами,
не
ощущая
в
к олле кт иве
единой
гражданской,
творческой
программы,
зд оровы х
и
яс ных
этических
начал.
Для
становления
акте рско й
индивидуальности
воп ­
рос ы
этик и
сегодня,
б ыть
может,
важны
более,
чем
когда
бы
то
ни
бы ло.
Актерская
профессия
тре бу ет
со­
средоточенности,
времени
на
раздумья,
разбросанность
ей
противопоказана.
Слишком
л егко
растратить
се бя
173


в
повседневной
суете.
Слишком
ле гко
раствориться
во
второстепенных
делах,
п обочны х
обязанностях,
бы ть
может,
и
небесполезных,
но
не
работающих
пря мо
на
главное,
основное.
Талантливый,
но
не
оче нь
умный
ак тер
иногда
мо­
жет
превосходно
сыг ра ть
человека
умнейшего,
интел­
лектуально
утонченного
—
такие
случаи
в
театре
быва­
ют,
и
я
затрудняюсь
давать
зд есь
теоретические
объяс­
нения.
Но
ак тер,
опускающийся
до
склок,
внутритеат-
ральных
дрязг,
такой
актер ,
сколь
богато
ни
одарила
бы
его
природа,
не
создаст,
по
моему
убеждению,
ни­
ч его
значительного.
Я
зн аю
оче нь
талантливых
ак те­
ров,
которые
так
и
не
стал и
хорошими
актерами
им ен­
но
потому,
что
не
воспитали
в
себе
достоинство
ли ч­
ности.
Творчество
и
этика...
О дно
от
другого
в ообще
от­
делить
невозможно.
Бессмысленно
браться
за
ре шен ие
каких-либо
художественных
проблем,
минуя
этические
осн овы
творческой
жизни.
2
Каждое
время
имеет
своих
героев,
и,
отыскивая,
по­
казывая,
объясняя
их,
искусство
оставляет
нам
драго­
ценные
художественные
св и дете л ьства
эпохи.
Не
знаю,
мо жет
быть,
детс кие
впечатления
наибо­
лее
стойки
или
здесь
какая-то
дру гая
причина,
но,
ко г­
да
я
думаю
о
том ,
как
дела
и
дни
стр аны
выражались
в
ра бо тах
мастеров
экр ана,
на
память
прежде
всего
приходят
лучшие
ленты
30-х
годов ,
мол од ые
актеры,
в
них
снявшиеся
и
ср азу
ставшие
всена ро дно
и зв ест­
н ыми.
Пусть
многое
в
лентах
эт их
кажется
с его дня
на ивным
и
устарелым,
но
в
каждом,
кто
в идел
их,
ос­
тались
• жить
атмосфера,
воздух
времени,
и
герои
Т.
Макаровой
и
Е.
Кузьминой,
Б.
Андре ев а
и
Б.
Чир­
кова,
Н.
Боголюбова
и
Б.
Бабочкина
по
сей
день
вспо­
минаются
как
реальные,
живые
люди .
И
герои
П.
Ал ей­
ник ов а,
М.
Бернеса,
ушедших
на
так ом
высоком
твор ­
ческом
взлете...
И
герои
Я.
Жеймо,
П.
Масохи,
И.
Куз ­
не цова ...
Эти х
а кт еров
сегодняшний
моло дой
зр ител ь
з нает
меньше,
но
посмотрите
«Большую жизнь», «По ­
др уг и», «Комсомольск», «Семеро смелых»
—
и
вы
уб е­
дитесь,
сколь
много
в
нашем
духовном
мир е
по-преж­
нему
связано
с
эт ими
именами.
174


По-разному
складывались
судьбы
артистов.
Кто-то
исчерпал
се бя
первыми
удача ми,
к
к ому- то
приходили
новые,
не
менее
блистательные.
Ин ые
продолжали
ра­
бо тать
плодотворно
и
мно го,
но
все
же
не
сделали
все­
го,
что
могли
бы
сделать,-на
что
б ыли
сп особн ы.
Какие
нравственные,
художественные
законы
влияли
на
эти
актерские
судьбы?
Что
такое
—
нравственная
позиция,
нравственное
чувство
актера?
Что
по ним ать
под
его
гражданской
творческой
принципиальностью?
С
этими
п робл е мами
и
вопросами
я
пришел
к
Олегу
Петровичу
Ж ако ву,
одному
из
ин т ерес нейших
в
п око­
лении
30-х
а кт еру,
которого
д авно
и
верно
люблю.
О.
Жаков.
Вопросы,
проблемы,
которые
вы
постави­
ли,
очень
существенны,
актуальны,
но
и
обширны,
и
многогранны
чрезвычайно,
вря д
ли
мы
с
вами
обсудим
их
хо ть
сколько-нибудь
всесторонне...
Почему
о дни
мои
кинематографические
сверстники
в
зените
заслуженной
славы,
а
другие
полузабыты,
хотя
начинали
не
ху же
первых
и
надежды
подавали
не
мень­
ш ие?
П режде
всего
меру
тал ан та
редко
удается
уста­
новить
сразу,
для
этого
нужн ы
годы,
а
торопливые,
пусть
и
эмоциональные,
иск р енние
оценки
част о
бы­
в ают
ошибочны.
Но
разумеется,
не
только
в
та лант е
д е ло...
Корреспондент.
Наверное,
нужно
говорить
об
ум е­
нии
сохранить
себя ,
сберечь
в
себ е
ду шу
художника,
не
ра збазар ить,
не
разменять
на
мелочь
от пу ще нного
природой
дара?
То
е сть
именно
о
принципиальности
актера.
О.
Жаков.
Очень,
конечно,
соблазнительно
бы ло
бы
установить
здесь
пр ямые
зависимости,
прямые
свя зи
с
творческими
итогами,
но
эт ого,
мне
кажется,
следует
остеречься.
То
есть
связи,
коне чн о,
существуют,
но
они
гораздо
сложнее,
чем
может
показаться
на
пер вый
в згляд .
С
нравственной
поз ици ей,
к
примеру,
писателя
все
обстоит
ясне е,
актерское
же
творчество
по
природе
своей
вто рич но.
Актер
кругом
зав ис им
(янеимеюв
в иду
творческую,
профессиональную
зависимость)
—
от
сценарного
материала,
режиссера,
оператора,
худсо­
вет а...
Предположим,
вам
дали
роль,
а
вы
счи та ете
ее
неинтересной,
фальшивой
и
отказываетесь,
стремясь
сохранить
в
себ е
живую
душу
худож н ика .
Отк аз ыв ае­
175


тесь
ра з,
другой,
тр е тий,
не
игр ае те
в
ожидании
своего
часа.
И
вот
час
настает,
вы
получаете
тот
материал,
о
кот ором
мечтали,
работаете
с
ув леч ен ием ...
И
в
какой-
то
момент
обнаруживаете
(хорошо еще,
ес ли
сам,
ес ли
не
вынуждаете
других
к
тягостным
о бъя снения м),—
обнаруживаете,
что
не
в
силах
этот
материал
одолеть.
Почему?
Был
п рос той,
нерабочие
месяцы,
а
то
и
годы,
и
вы
попросту
деквалифицировались.
Ведь
ак терс кое
дело
тр ебу ет
постоянного
тренажа.
Возьмем
иной
вариант.
Оп асая сь
потери
кв али фи­
кации,
простоя,
артист
берется
за
откровенно
слабые
ро ли
в
откровенно
слабых
сценариях.
Пол учае тся,
по­
нятное
дел о,
малоинтересно.
Снимается
актер
много,
но,
в
сущности,
бестолково,
и
физиономия
его
в
конце
к он­
цов
смертельно
надоедает
и
режиссерам,
и
зрителям.
Корреспондент.
Такой
«мелькающий»
актер
дейст­
вительно
производит
тягостное
впечатление.
Во обще ,
стал кивая сь
с
фильмами
серыми,
сработанными
на
живую
ни тку,
мы
обычно
ви ним
сценаристов,
режиссе­
р ов,
а
про
ак тер ов
выс каз ыва ем ся
в
том
с мыс ле,
что
они
бы ли
поставлены
в
трудное
положение,
с тар али сь,
но
не
смогли
преодолеть
и
т.
д.
Но
ве дь
нередко
при­
ходится
виде т ь,
к ак,
участвуя
в
проходной,
второсте­
пенной
ленте,
артист
за ведо мо
во здер жи вает ся
от
ду­
шевных
затрат,
работает
наскоро.
До ля
моральной
от­
ветственности
за
художественный
бр ак
ло жи тся
в
э том
случае
и
на
его
плечи.
О.
Жаков.
В
общем-то,
ве рно,
но
не
судите
сл ишк ом
категорично
и
с трого.
Поверьте
мо ему
опыту:
созна­
тельно
халтурящий
артист
—
явление
р ед чайш ее.
Об ыч­
но
мы
выкладываемся
в
лю бой
роли,
стараемся
сде­
ла ть
максимум
возможного,
это
п очти
даже
бессозна­
тельно,
это
в
актер ско й
натуре,
в
самой
актерской
су­
т и...
И
все
ра вно
они
же сто ко
мстят
за
себя,
н ел юби­
мые ,
на пр асно
взятые
роли.
М стят
вну тр енн им
оск уде­
нием,
не вос пол нимой
утратой
душевного
запаса.
Как
избежать
крайностей,
благополучно
обо йти
все
р ифы?
Зат р удня юсь
дать
какой-либо
однозначный
от­
в ет.
Артист
— профессия
безж ало стн ая ,
здесь
почти
нет
правил,
скорее
— одни
исключения.
Корреспондент.
Олег
Петрович,
я
ви дел
очень
не­
значительные
фильмы
с
вашим
участием,
знаю
роли ,
которые
к
числу
сер ь езных
ваших
до с тижен ий
не
о тне-
176


сешь.
Но
ни
одной
п уст ой,
вовсе
лишенной
внутренне­
го
содержания
роли
не
знаю
—
это
м огу
утверждать
определенно.
Ни
единого
ра за
не
ощутил
душевной
фальши.
Никогда
не
закрадывалась
мысль,
что
вы
го­
ворите
своей
работой
то,
че го
говорить
не
хо т ели,
во
что
не
верите,
к
чему
равнодушны.
И
это
роднит
п ро­
ходные
ро ли
а рт иста
Жакова
с
самыми
крупными
его
п обеда ми.
Так
я
думаю.
О.
Жаков.
Не
мне
судить
о
точности
в аших
набл ю­
д ений.
Могу
сказать
только,
что
намерения
мо и,
на­
правленность
у силий
вы,
во
всяком
сл у чае,
ощутили
верно.
Когда
нет
больших
ролей
(не по объему,
по
ду­
ховному
масштабу,
иная
э пи зоди ческа я
ро ль
стоит
гла вн ых,
и
я
люблю
сн имать ся
в
таких
эп из одах ), так
в от,
когда
нет
больших
ролей,
берусь
за
маленькие,
ко­
торые,
при
вс ей
своей
скромности,
не
противоречили
бы
мо им
понятиям
о
жизни,
об
искусстве,
мо им
симпа­
тиям
и
ан ти па тиям.
Берусь
за
работу,
которой
я
не
смо­
гу
ск азат ь
много,
но
ск ажу
честно
то,
что
думаю.
Это
помогает
сохранять
форму
и
в стре чать
внутренне
п од­
готовленным
те
нечастые
рол и,
ради
которых,
собствен.-
но,
и
стоит
з анимат ь ся
актерским
делом.
Корреспондент.
Та к,
наверное,
это
и
ест ь
одн о
из
проявлений
актерской
пр инципиал ьн ости ,
нра вст ве н­
ной
позиции?
О.
Жаков.
Не
знаю...
Профессиональное
чутье,
если
хотите...
И
вот
еще
что :
очень
ва жно
уметь
отк азать с я
и
от
интересной
работы,
если
она
не
твоя.
Я
вот
сыграл
почти
семьдесят
ролей,
и,
представьте,
ни
одной
коме­
дийной.
Корреспондент.
Олег
Петрович,
а
вот
если
попробо­
ва ли
бы,
и
вдр уг ...
О.
Жаков.
В
искусстве
«вдруг»
просто
так
не
бы­
вает.
Всякое
«вдруг»
имеет
св ою
внутреннюю
логику,
на до
ст арат ься
у лавл иват ь,
понимать
ее.
Творческое
дерзание
прекрасно,
однако
не
следует
путать
его
с
творческим
авантюризмом.
Арти с ту,
н езав исим о
от
меры
отпущенного
ему
д ар ова ния,
н адо
работать
на
пределе
своих
возможностей,
но
при
эт ом
хорошо
знать,
где
находится
этот
предел.
Ко м едия
—не
мое
дело,
а
вот
о
т ом,
что
любви
к
же нщине,
влюбленности
по-настоящему
ни
ра зу
не
довелось
сыграть,—
об
эт ом
о чень
жалею.
Это
я,
наверное,
смог
бы.
Вообще
в
пре -
12 Проверка на деле
177


дел ах
возможностей,
духовных
и
профессиональных,
на
своей,
так
сказать,
территории
ар тисту
просто
необхо­
д имо
б ыть
максимально
разнообразным.
На
свет е
нет
двух
одинаковых
людей,
зн ачи т,
и
у
актера
не
должно
бы ть
одинаковых
работ.
П ов торя ем ость
здесь
означает
фальш ь,
отступление
от
пра вды
жизни.
Ли чно сть
же
артиста
присутствует
прежде
всего
в
его
отношении
к
изображаемому.
Собственно,
это
и
ес ть
основная
сфе­
ра
проявления
той
самой
гра жда нск ой,
нравственной
позиции,
нравственного
чувства,
о
которых
мы
в
сегод­
няш нем
раз г оворе
уже
не
раз
поминали.
Однако
ак тер­
ское
отн оше ние
—
в овсе
не
тако е
простое,
понятное
дел о,
к аким
его
иногда
представляют.
Недавно
я
прочитал
очерк,
в
котором
рассказыва­
лось
о
человеке,
быт ь
может,
и
неплохом,
но
с трад аю­
щем
душевной
нравственной
глухотой.
Он
сов е ршал
поступки,
которые
коробили
окружающих,
причиняли
им
боль
.своей нечуткостью и явной бестактностью.
Сам
же
герой
очерка
совершенно
искренне
не
испытывал
ни
угрызений
совести,
ни
даже
неловкости,
ибо
не
со­
вер шал
ничего
противозаконного.
Неписаных
зак онов
душевного
об щ ения,
которые
в
каждом
конкретном
случ ае
диктуют
тот
или
иной
характер
поведения,
он
не
то
что
не
призна вал,
а
просто
не
чувс тв ова л.
И
не
сомневался,
что
живет
чисто,
честно,
по
справедливос­
ти.
Мне
захотелось
сыграть
таког о
человека.
Допустим,
желание
это
возникло
не
только
у
ме ня,
ха рак тер
за­
интересовал
неск оль к их
актеров,
и
они
ищу т
к
нему
подступы.
В
л юбом
случае
ге рой
вызовет
о су ждени е,
но
разные
художники
вложат
в
это
осуждение
разные
мысли,
разные
наблюдения
и
интонации,
в
их
работах
бу дет
присутствовать
разный
душевный
настрой,
р аз­
ная
степень
категоричности:
одни,
скажем ,
вынес у т
безапелляционный
приговор,
другие
станут
искать
«смягчающие обстоятельства».
В
результате
герой,
во­
площ енный,
к
примеру,
мною,
будет
решительно
от­
лич ать ся
от
того,
что
на
этом
же
материале
сделает
мой
колле га.
То
есть
неповторимость
героя,
литературного
пе р­
сон ажа
как
бы
накл ады вается
на
неповторимость
его
создателя
—
ар тис та,
и
в
результате
возникает
н ечто
третье.
Только
так,
по-моему,
й
мо жет
родиться
ист ин­
но
художественное
произведение.
Здесь
и
пр оя вляе тся
178


индивидуальность
актера-художника.
Во
всяком
сл у­
чае,
это
одн о
из
существеннейших
ее
пр оя влен ий.
Корреспондент.
О лег
Петрович,
а
какие
актеры
на­
иболее
бл изки
вам
лично?
О.
Жаков.
Трудно
сказать...
Мн оги е...
Н и колая
Си­
монова
очень
люблю.
Корреспондент.
Но
ве дь
как
художественная
инди­
видуальность
он
е два
ли
не
ваш
антипод.
Ваш а
актер­
ска я
манера
— сдержанность,
предельная
скупость
вне шн их
выразительных
средств
при
максимальной
внутренней
наполненности.
Манера,
к отор ая
считается
современной,
сделал а
популярными
многих
сего дня ш­
них
молодых
а кт еров
и
к оторо й
вы
в
совершенстве
вл а­
дели
еще
в
30- е
годы.
А
Николай
Си м онов
—
артист
от­
крытой
эмо циона ль но ст и,
заразительного
т емп ер амен­
та,
кипящих
страстей...
О.
Жаков.
Может
быть,
потому
и
люблю.
Люблю
за
то,
ч его
нет
во
мне
самом.
Любить
в
других
то,
чем
си­
лен
сам,— это,
наверное,
в се-т аки
означает
любить
с ебя
в
первую
очередь,
а
тако е
увлечение
для
художника
не
сл ишко м
плодотворно.
Я
сказал
о
Симонове,
других
имен
называть
не
буд у,
чтобы
не
составлять
перечней,
но
как
же
богаты
мы
уникальными
ак т ерск ими
дарованиями!
Не
все
до
ко н­
ца
раскрываются,
да,
не
вс е,
и
тому
много
причин,
не­
которые
з десь
назывались.
Хоч у
еще
раз
повторить
то,
о
чем
уже
неоднократно
го во рили
мои
товарищи:
у
нас
есть
артисты,
для
к ото рых
надо
пи сать
сц ена рии
сп е­
циально,
сообразуясь
с
их
индивидуальностями,
воз­
можностями
и
особенностями.
Вы
представляете,
как
это
поможет
им
реализовать
себя!
Немногим
улыбну­
лось
счас ть е
пол учи ть
таку ю
роль,
хот я
бы
под
ст а­
рость...
3
Когда
из
жи зни
уходи т
человек,
создавший
теат­
ральный
коллектив,
долгие
годы
определявший
направ­
ление
его
поисков,—
это
драм а,
кот ора я
иногда
оказы­
ва ется
неразрешимой.
Театр
утр ачива ет
неповтори­
мость,
стан о ви тся
некоей
ср едне ари ф ме тическо й
ед и­
нице й.
Спектакли
ставятся,
порой
неплохие
спе кта к ли,
но
такие,
которые
легко
представить
себе
на
любой
друг ой
сцене.
Бывает
иначе:
появляется
нов ый
круп­
179


ный
художник,
приводит
своих
единомышленников,
творческий
организм
как
бы
рождается
заново
—на
совершенно
ин ых
принципах,
иной
осно ве.
Строится,
возможно,
очень
хороши й
и
самобытный,
но
другой
театр.
И
редкий
сч аст лив ый
сл уч ай:
н аходи тся
человек,
сильная
и
своеобразная
индивидуальность
которого,
оставаясь
полностью
самостоятельной,
в
чем-то
оче нь
существенном
соприкасается
с
индивидуальностью
п ре дше стве нни ка.
И
вот
по
истечении
какого-то
време­
ни
вашему
взору
открывается
новый,
современный
по
мысли
и
форме
театр,
в
облике
которого
вы,
однако,
уз нае те
и
знакомые,
д орог ие
черты ,
словно
возрожден­
ные
жив ой
водой
творчества.
Нечто
подобное,-
мне
ка­
жется,
произошло
в
Московском
академическом
теат­
ре
им ени
Вл.
Маяковского.
Андрей
Гончаров
возглавил
выпестованный
Ник о­
ла ем
Охлопковым
те атр,
имея
за
спиной
большой
твор­
ческий
опыт.
Но
все
же
не
по кидал о
опасение:
как-то
сложатся
у
нег о
взаимоотношения
с
актерами,
которые
в
спектаклях
своего
мастера
пережили
такие
творче­
ские
взлеты.
Да,
но вый
ху д ожест венный
руководитель,
как
когда-то
Охлопков,
тяготеет
к
м асшта бно сти ,
от­
крытой
гражданственности,
к
хар актер ам
сильным,
не­
заурядным,
он
ищет
подступы
к
современному
траге­
ди йно му
спектаклю
и
стремится
показывать
жизнь
в
ее
главных,
узловых
п ро явле ниях ...
Но
в едь
это
такая
прихотливая,
не
поддающаяся
прогнозированию
сфе­
ра
—
внутренняя
об щн ость
или
разность,
духовные
кон ­
такты
или
вза имн ое
неприятие
художников...
Конечно,
сложностей
много,
и
не
все
равноценно,
не
все
удачно
в
сегодняшней
работе
т еат ра,
но
совершен­
но
бесспорно,
что
Театр
имени
Маяковского,
пе ре жив­
ший
после
смерти
Охлопкова
тяжелые
год ы
тв о рче ско­
го
кризиса,
ст ал
вновь
о дним
из
интереснейших
в
сто­
лице,
пок азы вае т
сп ектак ли
кр упные
по
мыс ли,
ярки е,
самобытные.
Развитие
и
обогащение
творческих
тр адиц ий,
взаи ­
мосвязи
жизненных
и
художественных
процессов
—
т ако ва,
в
самой
общей
форме,
была
тема
беседы
с
глав­
ным
ре жиссер о м
Академического
театра
имени
Мая­
ковского,
профессором
ГИТИСа
Андреем
Александро­
вичем
Гончаровым.
180


Корреспондент.
Се го дня
мйого
г оворя т
о
разной
стилистике,
разных
художественных
п очерка х
в
нашем
теа тре.
Разумеется,
никто
не
ст анет
отрицать
плодо­
творности
та кого
многообразия.
Но
что
лично
вам
пр ед­
ставляется
в
многообразии
этом
наиболее
плодотвор­
ным
и
ценным?
Что
со ст авляе т
основу
в аших
худ о же­
ственных,
педагогических
поисков?
А.
Гончаров.
Для
меня
гл авное
в
сценическом
ис­
ку сс тве—
че ло век,
артист,
сколько
бы
ни
гов ор или
о
наступлении
эры
режиссерского
театра..
При
этом
режиссер,
пренебрегающий
актером,
по­
лагающий
се бя
всемогущим,
обладая
незаурядной
фан­
тазией,
способен
вы дума ть
десятки,
сотни
световых,
звуковых
и
и ных
трюков,
эффектов,
иногда
броских
и
впечатляющих,
тогд а
как
у
ре живс ера
п ротив опол ож ­
ного
скл ада
только
од ин
пут ь
—
научить
а рти ста
лучше
играть.
Здесь
поиски
не
м огут
идти
вширь,
а
могут
идти
только
вглубь.
(То .е сть
я,
разумеется,
не
против
реж ис­
серских
приспособлений,
но
лишь
тогда,
когда
они
яв­
ляю тся
средствами
вспомогательными,
раскрывающи­
ми
актера,
а
не
заслоняющими
ег о.)
Ведь
с
каждым
д есятил ети ем,
с
каждым
годом
нап1 и
'знания о человеке углубляются.
А
зн ачи т,
и
сцениче­
ская
правда
о
человеке
должна
добываться
на
иной,
большей ,
чем
прежде,
глубине.
Станиславский
был
ве­
лик им
художником-психологом,
но
современный
театр
обязан
знать
и
го во рить
о
человеке
больше,
чем
во
в ре­
ме на
Станиславского,— это
вытекает
из
самой
сут и
учения
великого
реформатора
сцены.
Дал ее:
сегодняшние
знания
о
чело в еке,
существую­
щий
в
обществе
ур ов ень
понимания
сто ящих
пер ед
на ми
проблем
требуют
своего
драматургического
экви­
валента.
Мостки
приблизительной
драматургии,
где
все
вроде
бы
правильно,
но
достаточно
неконкретно,
общ о,
не
выдерживают
дейст ви тел ь но
современного
актер а
с
его
грузом
реальных
жизненных
впечатлений.
Вам
случалось
видеть,
скажем,
Баталова
в
посредственных
фильмах?
Взгляд,
жест ,
интонация,
выр ажа ю щие
глу­
бинные
движения
души,
бесп о щадн о
выдают
случай­
ность,
не об язат ельн ос ть
сло в,
которые
а ктер
вы нуж ден
прои зн оси ть.
А
режиссер,
способный
обходиться
без
актера,
он,
по-моему,
и
без
хорошей
драматургии
обой ­
д ется.
На
помощь
опять-таки
придут
трюки,
приспособ­
181


ления,
театральная
машинерия.
Но
будет
ли
это
театр
в
высшем
его
по ним а нии?
Корреспондент.
Андрей
Александрович,
вы
при шли
в
к оллект и в,
обладающий
прочными
традициями
масш­
таб но сти,
монументальности,
яркой
театр ал ьн о сти.
Как
вы
от но сит есь
к
этим
традициям?
Из
ск азан но го
явс т­
вует
как
будто,
что
вам
ближе
театр
к ам ерный, «тихий».
А.
Гончаров.
Психологизм
н еобязат ел ьн о
соединя­
е тся
с
ма сшта бнос ть ю
и
те атра льн остью ,
но
он
им,
во
всяком
с луч ае,
не
противостоит.
К
тому
же
ес ть
масш­
табность
и
«масштабность» . Ин ой р аз бы вает так :
мас­
сивные,
широковещательные
декорации,
много
грохо­
та,
шума,
крика
—
словом,
все
л ежащ ие
под
рукой
п ри­
знаки
мас шта бнос ти
налицо.
Но
эт о,
есл и
нет
ничего
сверх,
не
масштабность,
а
помпезность,
ходульность
чистейшей
воды.
У
Охлопкова
внешний
размах
был
обеспечен
изнутри
ра зм ахом
мысли,
страсти.
В
луч ших
его
спектакл ях
в
к ру пных
сценических,
пространствен­
ных
измерениях
действовали
к ру пные
лю ди.
Охлопков-
ским
традициям
воссоздания
мощных
к онфл икт ов,
ос­
новных,
а
не
част ных
проблем
времени,
я
в
меру
сил
стараюсь
следовать,
здесь
я
цел ико м,
за
масштабность.
И
—
повторяю
еще
раз
— осн овн ой,
ничем
не
замени­
мый
инструмент
для
до стиже ния
ц ели
—
актер,
его
вну т ре нний
мир .
А
в нешн яя
броскость,
яркая
театраль­
ность
мо жет
быть,
может
не
быть,
з десь
все
зав ис ит
от
характера
ма тер и ала,
драматургии.
Корреспондент.
Вот
мы
заговорили
о
современном
ак те ре.
Бывает
ведь
нередко:
чело в ек
в
дел е
и
тот
же
человек
вне
его
—э то
как
бы
разные
величины,
к ото­
рые
могут
соприкасаться,
могут
не
соприкасаться
—
как
уж
п ол учится .* Просто
человек
не
выражает
в
работе
своей
личности.
П рич ины
тут
м огут
бы ть
самые
разные,
но
в
любом
случ ае
это
обед няет
самого
человека
и
дело,
которым
он
занят.
Так,
к
приме р у,
для
журн а ли­
ст а,
для
многих
других
профессий,
но
ведь
с
актером
вроде
бы
иначе.
Каждый-вечер
его
героями
оказыва­
ются
люди
разных
эп ох
и
характеров
—
люди,
в
кото­
рых
н адо
пе рев опл оща ть ся.
Как
же
при
этом
сохранить
в
спектакле
еще
свое,
неповторимо
личное
отношение
к
ми ру
и
то,
о
чем
вчера
сп орил
с
друзьями,
о
чем
ду­
мал
в
свободные
от
репетиции
часы?(Яимеюввиду
сп оры
и
мысли,
не
и м еющие
непосредственного
отно­
182


шения
к
спектаклям
и
пьесам.)
Может
бы ть,
для
ак­
те ра
нево збр а нител ь но
б ыт ь каждый
вечер
разным,
не
иметь
постоянно
и
с ис тем а тически
с
собой, «дневным»,
точек
соприкосновения?
А.
Гончаров.
Закономерности
здесь,
очевидно,
есть,
но
они
сложны,
прихотливы,
затрудняюсь
сформули­
ровать
их
полно
и
чет ко.
Конечно,
актер,
не
у меющ ий
перевоплощаться,
ос т ающ ийся
на
сцене
только
собой
и
ник ем
больше,— это
актер
попросту
непрофессио­
нальный,
тут
не
о
чем
говорить.
Но
и
чис того
професси­
онализма,
мне
думается,
недостаточно.
Пр из нак
истин ­
но
современного
актера,
на
мой
взг ляд,—
единство
личности
в
каждый
момент
работы
и
жизни,
способ­
ность
пусть
опосредствованно,
не
прямым
путем,
но
не­
пременно
выр аз ить
ее
в
сценическом
со зд ании.
И
да же
ес ли
ты,
к
примеру,
играешь
человека,
во
многом
те бе
противоположного,—
все
равно
ты,
с-неповторимо
тво­
им
жизнеощущением,
взглядом
на
вещи,
д олжен
бы ть
виден.
При
том,
что
профессиональная
техника
noçTO-
янно
совершенствуется,
у
пу бл ики
все
мен ьши м
уваже­
ние м
пользуется
лицедейство
как
тако во е.
Актер-при­
творщик,
мистификатор,
наглухо
пря чу щий
себя,
ух о­
дит
в
п рошлое.
Ввести
з рит еля
в
заблу ж дение
относи­
тельно
содержания
собственной
личности
стан о ви тся
все
труднее.
Корреспондент.
А
как
научить,
как
помочь
ар тис ту
быть
одновременно
и
персонажем,
и
самим
собой?
Вам
конечно
же
приходилось
сталкиваться
с
эт ой
пр о бле­
мой...
А.
Гончаров.
Об
эт ом
н адо
думать
с
первого-
дня
обучения.
Ра бо тая
со
студентом,
я
прежде
вс его
с та­
раюсь
понят ь
его
человеческую
сущность.
Круг
интере­
сов,
взгляды,
особенности
мировосприятия.
Что
он,
име нно
он,
особенно
лю бит
и
особенно
не на види т.
А
по­
том
ищу
драматургию,
в
наибольшей
степени
вы р ажа­
ющ ую
его
гражданские,
нравственные
пр и вяза нно сти
и
’антипатии.
Оче нь
важн о
по
возможности
скорее
от ы­
скать
для
начинающего
ак тера
такую
роль^
которая
помо гл а
бы
вы тащи ть
из
него,
сделать
фактом
искусст­
ва
то
лучшее,
что
он,
как
человек,
в
се бе
н есет.
На до
всеми
способами
в ну шать
студенту,
актеру,
что
он
должен
не
притворяться,
а
раскрываться.
Это
основа,
фундамент,
на
котором
можно
возводить
постройку
ма­
183


стерства
и
профессионализма.
Без
такой
основы
они
во
многом
теряют
смысл.
Корреспондент.
Итак,
сер ь езный
человек,
серьезный
актер
в
том
числе,
немыслим
без
совмещения,
вз аимо ­
пр о ни кнов ения
личности
и
дела,
к оторы м
он
занят.
Очевидно,
это
относится
и
к
серь езно му ,
достоверному
сценич еск ом у
пе рс он ажу,
по
крайней
м ере
пр етен ду ю­
щем у
на
звание
положительного.
Но
вот
что
ино й
раз
происходит
в
нашей
театральной,
кинематографической
практике.
По ка
герои
вы яс няют
личные
отн оше ни я,
все
в
по р ядке,
зал
их
внимательно
слушает.
Но
едва
они
н ачин ают
говорить
о
дел е,
о
своем
производстве,
к
при­
меру,
ста но витс я
нестерпимо
с кучн о,
л юди
недовольно
пожимают
плечами:
ну
вот,
опять
на
производственную
пьесу
по па ли.
А.
Гончаров.
Происходит
это
л ишь
тогда,
ког да
в
пьесе
ставится
не
д ейс твите л ьно
важная
проблема,
а
суррогат,
видимость
ее.
Вот
вы
упомянули
случай,
когда
человек
на
работе
—
одно,
в
нерабочее
время—другое.
Но
человеку
свойственно
стремиться
к
ц ельн ост и.
Если
ме ня
в олну ют
к аки е-то
проблемы,
я
ищу
в
театре
за ин­
тересованный
отклик
на
свои
размышления
или
аргу­
ментированный
с пор
с
ними .
Я
не
хочу,
чтобы
моя
го­
лов а
вне
театра
б ыла
за нята
одним,
а
в
театре
другим.
Когда
же
нет
ни
спора,
ни
отклика,
а
проблемами
на
сце не
именуют
то,
что
к
реальным
проблемам
не
имеет
кас атель с тв а,—
это
встает
на
пут и
моего
стремления
к
це льно с ти,
и
я
внутренне
сопротивляюсь.
Корреспондент.
А
не
бывает
так,
что
в
постановке
проблемы,
п оним ании
степени
ее
важ но сти
прав
ок азы­
вается
не
зритель,
а
театр?
<
А.
Гончаров.
Зритель
может
быть
не
пра в.
Может,
скажем,
не
понять
значительности
сказанного
из-за
не­
пр ивычнос т и,
но ви зны
художественного
языка.
Может
вообще
предпочесть
театр
беспроблемный,
отвлекаю­
щий
от
реальности.
Словом,
недоразумения
тут
случа­
ются,
и
достаточно
сер ьезны е.
Но
зрители,
еж еве чер не
заполняющие
театральные
залы
(я имею в виду имен ­
но
зрительскую
массу,
а
не
отдельные,
пусть
и
немало­
численные
гру п пы ), в конечном итоге,
как
ни
говорите,
правы,
и
подделку
от
по дл ин ника
отличить
сум е ют,
и
на
действительную
постановку
общественно
важной
проблемы
не
могут
не
отозваться.
Вы,
например,
слы­
184


шали,
как
р еагир о вал
зал
на
д елов ые
разговоры
И
фильме
«Твой современник»? Точно реагировал,
чутко,
заинтересованно.
Люди
безо шибо ч но
распознавали,
что
художник
и
в
самом
деле
затронул
важное,
на бол ев­
шее.
Ка жд ая,
ка за лось
бы,
сугубо
специальная
ре пли­
ка
воспринималась
в
своем
человеческом,
нравствен­
ном
содержании.
Корреспондент.
Нечто
подобное,
по
мо им
наблюде­
ниям ,
происходит
на
в ашем
спек такл е
«Мария»
по
пье ­
се
Афанасия
Салынского.
Зрители
не
только
и
не
про ­
сто
слушают
споры
о
том ,
можно
или
нельзя
ради
уп­
лотнения
сроков
важного
строительства
губить
залежи
ценного
мр амор а,—
они
вместе
с
героями
размышляют
о
работе
нравственной
и
безнравственной,
о
т ом,
как
де йстви тель но
по-коммунистически
трудиться
и
жить
на
земле,
которая
пр инад ле жит
вам
и
за
которую
вы
от­
ветственны.
И
еще
о
«Марии».
В
этом
спект акле
мне
представ­
ляется
инт ер есной
попытка
создания
современного
по­
ложительного
героя.
Ситуация
вз ята
исключительная:
секретарь
р айко ма
Мария
Одинцова,
когда
ее
аргумен­
ты
в
защиту
мр амо ра
не
встретили
по ним ания
н ач аль­
н ика
огромного
сибирского
строительства,
сам а
в
ре­
шительный
момент
бежит
во
взрывоопасную
зо ну,
чтобы
хоть
таким
образом
прекратить
истребление
це нног о
камня.
Отчаянный
ее
поступок
мотивирован
т ак:
в
д ан­
ной
конкретной
ситуации
она
не
видела
для
себ я
иного
выхода,
ибо
попро с ту
не
спо соб на
бездействовать,
ко­
гда
рядом
совершается
несправедливость.
Ей
х о чется
улу чш ать
жизнь
страстно,
нетерпеливо,
без
огл яд ок.
А.
Гончаров.
Такие
натуры
всегда
с ос та вляли
и
со­
ставляют
предмет
искусства.
Возьмите,
например,
Ва­
сил ия
Губанова
из
фи льма
«Твой современник» .
Для
меня
между
ним
и
Марией
немало
общего.
Оно
в
стрем­
ле нии
каждый
день,
каждый
час
сбл иж ать
действитель­
ность
с
ж елаемым,
с
идеалом,
в
более
обостренном,
чем
у
других,
восприятии
разры ва
между
ним и.
Стремление
это
стало
еж едн евно й
нормой
их
жизни.
В
ос нов е,
как
видим ,
та
же
ж ажда
цельности,
о
которой
мы
говорили.
При
эт ом
не
умозрительная
и
не
прекраснодушная,
а
воплощенная
в
конкретное
активное
действие.
И
так
бу­
дет
в сег да,
какого
бы
совершенства
человеческие
в заи­
моотношения
ни
достигли,—
кому-то
они
все
ра вно
по­
185


ка жу тся
недостаточно
совершенными,
и
он
будет
бить-
ся
над
улучшением
их.
А
если
такой
человек
попадет
в
обстоятельства
неблагоприятные,
у
нег о
да же
в
са­
мый,
к азалос ь
бы,
безысходный
момент
не
опустятся
руки ,
он
бу дет
самим
собой
до
конца.
Корреспондент.
Но
вот
какая
здесь
подстерегает
опасность:
герой
в
своем
стоическом
мак сима л изме
может
оказаться
высокомерно
противостоящим
тем,
кто
рядом.
Я
говорю
не
о
драме
одиночества,
кот орую
иной
раз
приходится
пережить
человеку,
оказавшемуся
в пе­
реди
и
не
сразу
понятому.
Я
говорю
о
том,
что бы
герой
не
отр ывал ся
от
земли,
ч тобы
окружающие
л юди
и ли,
скажем,
зрители,
кол ь
с коро
речь
ид ет
о
театре,
не
ощу­
щали
собственной
малости
рядом
с
идеалом,
з аведо ­
мой
н едос яг аемост и
его.
А.
Гончаров.
Я
думаю,
этого
Het лучится,
если
в
пь е­
се,
спектакле
будет
присутствовать
такой
примерно
мо­
тив .
Многие
осознают
необходимость
т ого
или
иного
по­
ст уп ка,
но
или
осознают
пока
недостаточно,
или
еще
не
гото вы ,
не
решаются
на
него.
А
кто-то
о дин,
руковод­
ств у ясь
теми
же
близкими
и
поня тны ми
побуждениями,
ре ша ется
и
сов ерша ет.
«И я бы мог»,—
дум а ете
вы.
Здесь
и
у кор
себе,
и
надежда,
что
вы
т оже
сумеете
со­
вершить
нечто
подобное,
есл и
проделаете
определенную
духовную
работу,
и
потребность
такую
работу
начать.
Корреспондент.
Мне
каж ет ся,
успех
спектакля
«Разгром», поставленного в вашем театре режиссером
Марком
Захаровым,
и
объясняется
прежде
всего
те м,
что
в
положительности,
идеальности
Левинсона
е сть
беско неч ная
человеческая
притягательность.
Преодо­
ление
собственных
слабостей
происходит
на
наших
гл а­
зах .
Наверное,
здесь
и
возникает
то
дорогое
зритель­
ское
ощущение,
о
котором
вы
говорили,
это
самое
«ия
бы
м о г»...
А.
Гончаров.
Надеж да. . .
Она
непр ем енн а
в
нашем
искусстве.
Надежда
и
твердая
уверенность
в
будущем,
в
достижимости
коммунистических
идеалов.
И
уб ежд а­
ющий
нр авст вен ный
вывод,
обращенный
к
зрителю:
«Ты можешь стать совершеннее,
если
захочешь,
мо­
же шь
приблизиться
к
лучшему
в
себе
самом.
Тв ои
ду­
шевные
усилия,
направленные
к
обретению
ц ельн ос ти,
не
пройдут
бесследно».


4
По-разному
вхо дят
в
ли те рату ру.
Бывают
писат е ли,
первой
же
кн игой
заявляющие
о
себе
шумно,
даже
се н­
сационно,
когда
вокруг
нов ого
л ите ратурн ог о
имени
сразу
про исх од ит
столкновение
м нений,
завязываются
читательские
и
критические
споры.
Потом
писатель
л ибо
подтверждает
свое
моральное
право
находиться
в
центре
о бщ ест венно го
внимания,
либ о
вспы ш ка
оказы­
вается
яркой,
но
мгновенной,
а
дальше
по
су щест ву
и
всер ь ез
говорить
уже
не
о
чем .
Другие
н ачин ают
сп о­
ко йно,
не
привлекая
к
с ебе
особо
пристального
внима­
н ия,
часто
они
так
и
о ста ются
на
всю
жизнь
ск ромны ­
ми,
пол ез ными
тружениками
литературы,
однако
не
более
того.
Виктор
Астафьев
тоже
дебютировал
ти хо,
был
по­
дающим
над еж ды
«периферийным»
писателем.
Трудно
бы ло
предугадать,
ка кой
крупный
мастер
русской
про­
зы
из
него
вырастет.
Можно
по-разному
относиться
к
«Последнему поклону»
или
«Царь -рыб е», но то,
что
это
крупная
проза ,
сей час,
по-моему,
вполне
очевид­
но.
Впрочем, «Царь-рыба»
еще
не
была
написана,
ко­
гда
мне
довелось
беседовать
с
Виктором
Петровичем
о
ст ано влении
молодого
писателя,
живущего
вдали
от
с тол иц,
о
перспективах
и
тр у дно стях
этого
становления.
В.
Астафьев.
В
по с леднее
время
много
говорится
и
даже
пишется
о
том ,
где
на дле жит
жить
писателю
—
в
с толи це
или
на
пе р ифе рии.
Я
к
этим
ра згово рам
отно­
шус ь
без
интереса,
сам
вопрос
в
такой
постановке,
мне
кажется,
серьезного
рассмотрения
не
заслуживает.
М ес­
то
ка ждого
писателя
та м,
где
его
прив’язанности,
герои,
ж изненн ые
интересы.
У
меня
складывалось
т ак:
д ерев­
ня,
детский
дом,
ФЗО
в
Сибири,
фронт,
госпиталь,
по­
том
работал
_
слесарем,
литейщиком,
грузчиком
на
дальней
периф ери и.
Это
определило
круг
проблем,
че­
ловеческий
круг
мои х
кн иг,
порвать
с
ним
сейчас
мож­
но
только
бо л езненн о,
насиль ст венно
и,
разумеется,
в
ущерб
работе.
Я
мог у
де лить ся
сво им
опытом,
говорить
о
том,
чем
он
ме ня
обогатил.
Ста вить
его ,
э тот
опыт,
ко му -то
в
прим ер ,
скажем,
молодому
пи сател ю,
живу1
.щему и
работающему
в
столице,
б ыло
бы
безответст­
ве нно,
попросту
н елеп о.
Каждая
писательская
судьба
187


сугубо
индивидуальна,
а
об
итогах,
мере
общественной
по лез ност и
эт их
су деб
скажут
только
н аши
кни ги.
Во
всяком
сл уча е,
мне
представляется
неслучай­
ным,
что
вклад
периферии
в
серьезную
литературу
в
последние
год ы
очень
вырос,
что
в
разных
ко нцах
ст ра­
ны
ж ивут
сегодня
писатели,
произведения
которых
во
многом
делают
погоду
не
толь ко
в
местных,
но
и
в
сто ­
лич ных
издательствах
и
журналах.
Про
себ я
м огу
у тве ржд ать
определенно,
что
недо­
статка
в
жизн енно м
материале,
характерах,
конфлик­
тах
не
испы тыв ал,
хв ата ло
и
хв атает
с
избытком.
Дру­
гое
дело
—
отб ор,
осм ысл ение,
обработка,
это
всегда
для
ме ня
проблема
проблем.
Думаю,
если
литератор
обнаруживает
вдруг,
что
ему
не
о
чем
писать,
значит,
он
жил
неправильно,
в
противоречии
со
своим
талан­
том .
Корреспондент.
А
есть
ли
ка кие -то
специфические,
что
ли,
пер ифери йные
сложности,
которые
влияли
на
в ашу
работу?
В.
Астафьев.
Конечно.
Прежде
всего
недостаток
профессиональной
среды,
ли те рат урн ого
общения.
Ведь
это
бесценно
для
литератора
— иметь
возмож­
ность
прочесть
рукопись,
про
которую
еще
по ня тия
не
имеешь,
получается
л и,—
прочесть
ее
близким
те бе
по
духу
коллегам
и
послушать,
что
они
ск аж ут.
Из
Перми
я
уехал
по
многим
причинам,
а
В ологд у
выбрал
не
в
последнюю
оч еред ь
п от ому,
что
эта
самая
литератур­
ная
среда,
литературная
атмосфера
з десь
гуще,
насы ­
щеннее.
В
Вологде
ж ивут
Вас ил ий
Белов,
Александр
Романов,
Ольга
Фо кина .
Разумеется,
в
Москве
воз­
можность
профессионального
об щен ия
шир е,
и
это
ве­
ликое
благо.
На
периферии
существует
опасно ст ь
взгляда
на
литературу
с
«местной»
точ ки
зрения,
о пас­
ность
утраты
высоты
и
точности
критериев.
Появля­
е тся
такое
печальное
явл ени е,
как
«областной»
пи са­
тель,
неизвестный,
и
справедливо
неизвестный,
за
пре ­
делами
св оей
области.
Корреспондент.
Да,
есть
обогащающая,
питатель­
ная
литературная
среда,
вне
которой
не
мыс л или
себя
Пу ш кин,
Некрасов,
Чехов,
Бл ок,
Горький,
Короленко,
да,
собственно,
любой
сер ьезн ый,
думающий
писатель.
И
ес ть
другая
—
скорее,
не
литературная,
а
ок ололи т е­
ратурная,
но
притворяющаяся
литературной,
когда
188


люди,
ре гулярн о
вс треч а ясь,
но
не
имея
прочн ых
жиз­
ненных
связ ей
вне
своего
узкого
кр уга
или
утратив
эти
связи ,
пережевывают
одни
и
те
же
слова,
одн и
и
те
же,
давно
ст ав шие
банальными,
мысли,
питаются
слухами,
довольствуются
поверхностными
знаниями,
скоротеч­
н ой,
уз ко
воспринятой
модой.
Приход ится
наблюдать
людей,
подверженных
такому
об ще нию,
простодушно
или
с
расчетом
пр и ним ающих
его
за
истинно
п роф ес­
сиональное.
Те м,
кто
лишен
дарования
и
по-человече­
ски
мелок,
оно
давало
ил л юзию
собственной
непустя-
ков ос ти,
лю дям
талантливым
просто
мешало,
порой
не­
поправимо
мешало
работать.
В.
Астафьев.
Такая
издержка,
такой
побочный
п ро­
дукт
плодотворных
и
нужных
процессов
нашей
профес­
сиональ но й
жизни
действительно
существует.
Причем
эт и,
скажем
т ак,
лжесреда,
лжеобщение
бы вают
иног­
да
для
молодых
людей
внешне
привлекательны,
зат я­
гивают.
Нечто
подобное
есть
и
на
периферии
тоже,
только
в
еще
более
неприглядном
виде.
Зайдите
в
ком­
нату
обл ас тног о
отделения
Союза
писателей
РСФСР,
нередкая
картина:
г де-н ибу дь
в
уголке
на
диване
ра з­
местились
трое-четверо
молодых,
а
то
и
не
оче нь
мо­
лодых,
потрепанного
в ида
людей,
как
прав ило,
изо
дня
в
день
одних
и
тех
же.
Разгар
рабочего
д ня,
а
они
це­
ли ком
поглощены
обсуждением
превратностей
«мест­
ного»
и
«всеобщего»
ли тер ат урно го
процесса
и
заодно
жадно
ищ ут
гл азам и,
у
кого
бы
зан ять
пятерку.
Не
ду­
майте,
что
это
м е лочи:
за
этим
—
драматически
не
сло­
жившиеся
человеческие
судьбы.
Их
не мн ого,
но
доста­
точно,
чтобы
встревожиться.
Мол од ой
человек
на печ а­
тал
р ассказ
в
а льма на хе,
несколько
стихов
в
областной
газете,
был
неумеренно
и
безо тве тстве нно
обласкан.
Бросил
ра бо ту,
легкомысленно
и
не
без
попустительст­
ва
стар ших
товарищей
увидев
в
писательстве
хлеб
не­
х ло пот ный,
легкий.
В
результате
—
ни
профессии,
ни
п рочн ого,
надежного
зара ботка .
И
еще
неудовлетво­
ренность,
уп ор ные
по иски
за жимщик о в
дарований,
ви­
но вников
своих
неудач...
Но
разумеется,
в
сто лице
и
соблазны
и
возможности
прожить
возле
литературы
несравненно
обширнее.
Так
или
иначе,
нез ависи мо
от
местожительства,
преходящих
влияний
и
обстоятельств,
каж дый -
должен
делат ь
св ой
выбор
самостоятельно,
ибо
сам ,
только
сам
будет
нестц
бр емя
его
последст­
189


ви й.
Скажем,
в
шестидесятом
году
я
и
несколько
мо их
товарищей
с
периферии
приехали
в
Москву
на
Высшие
литературные
курсы.
Регулярное
об щ ение
с
масте­
рами
—
пожалуйста,
кр у пнейши е
очаги
культуры
—
в
двух
тр оллей бу сн ых
остановках.
И
что
же,
о дни
за
два
года
обучения
выросли
человечески
и
профессио­
нально
неизмеримо,
другие
какими
приехали
в
столи­
цу,
такими
и
уехали,
ибо
прикоснулись
лиш ь
к
самому
внешнему,
поверхностному
слою
столичной
ли тер ату р­
ной,
культурной
жизни.
Корреспондент.
Виктор
Петрович,
говорят*, на писа­
те ля
нельзя
выучиться,
и,
очевидно,
в
э том
ес ть
св оя
справедливость.
Вам
мно го
дали
литературные
курсы?
В.
Астафьев.
Беско неч но
много.
Разумеется,
есл и
ты
не
родился
пи сате лем ,
ты
им
не
ст ане шь.
Но
и
люди,
полу чив шие
от
природы
серьезные
з ад атки
к
ли те ра­
турной
работе,
вовсе
не
обязательно
стан о вятся
писа­
телями.
Нет
настоящего
ж изненн ог о
опыта,
знан ия
р аз­
ных
людей.—
нет
и
писателя,
это
акс иома,
сейчас
ре чь
о
д ру гом.
Поч ти
все
мы,
приехавшие
тогда
на
литера­
ту рные
курсы,
наверное,
был и
не
л ишены
с пос обн ос тей,
до во льно
много
по вида ли,
но
сумбурно
мыслили
и
очень
мал о
умели,
хотя
за
плечами
ед ва
ли
не
у
каж­
дого,
бы ли
книги,
выпущ е нн ые
местными
из дател ь ст ва­
ми.
Й
те
из
на с,
кто
при
э том
хотел
уч ить ся
и
дум ал
о
ли т ера туре
бескорыстно,
несуетно,
представляли
со­
бой
распаханное
поле,
которое
нашим
наставникам
предстояло
по-умному
и
культурно
засеять.
Осознание
хар акте ра
и
на пр авле ния
своих
способностей,
шлифов­
ка
их,
попо лне ние
и
систематизация
зна ний...
Два
года
становились
как
бы
катализатором,
уск о рит елем
ду­
ховных
процессов,
за
короткий
с рок
удавалось
понять,
в пи тать
поразительно
мно г ое.
А
там,
где
распаханного
п оля
не
бы ло,
там,
конечно,
курсы
ничего
не
моглиt
дать.
Мне
кажется,
нередко
именно
литераторы,
не
за­
хотевшие
или
не
су м евшие
в осп ользо ва ться
теми
или
иными
предоставленными
им
в озмож нос тями
духов­
но го
обогащения,
начинали
потом
кичиться
сво ей
ис­
кон нос тью ,
почвенностью,
нетронутостью
цивилиз а­
цией,
высшей
правильностью,
которые
як обы
призва­
ны
противостоять
всяким
там
сомнительным
ли тера­
турным
изыскам
и
хитростям.
Корреспондент.
Эта
«философия почвенности»
не-
190


которое
время
назад
имела
до стато чно
широкое
хож ­
дение.
Мне
каж ется ,
вы
правы,
полагая,
что
в
основе
ее
—
низкая
к ультур а,
малые
з нания,
о тс утс твие
лю­
бопытства
ко
многим
существенным
жизненным
прояв­
лениям,
непростительные
писателю.
И
е ще,
как
мне
представляется,—
мировоззренческая.
инфантильность,
туманное
представление
об
ос но вных
принципах
ма р­
ксистско-ленинской
идеологии.
Хвастаться
ту т,
по нят ное
дело,
нечем,
невежеству
свойственно
маскироваться.
В
данном
случае
оно
м ас­
кируется
при зр ачно -инт уит ивны м
знанием
чего-то
та­
ко го
«сокровенного», что недоступно замороченному
с то лично му
жителю.
В.
Астафьев.
Но
это
не
еди нст венн ый
способ
мас ­
к иро вки
невежества,
духовной
бедности,
узости.
Когда
человек,
только
познакомившись,
толком
не
зная
ещ е,
кто
вы
и
чем
живете,
начинает
сыпать
именами
Кафки,
Дж о йса,
Ио не с к о, .толковать
об
экзис те нциа лиз м е,
о
новейших
в еян иях
в
г енет ике
и
кибернетике
—
я
насто­
раживаюсь,
ибо
нач инаю
подозревать
в
нем
тип
«ин-
те лле кт уа ла-в е рхуш е чн и к а», произрастающий в основ­
ном
уже
на
с толи чной
почве.
По-моему,
истинно
куль­
ту рный
человек
постесняется
обнаруживать
свои
зна­
ния
столь
назойливо
и
подчеркнуто.
Корреспондент.
Да,
модная,
п ове рхност на я,
по
су­
ще ст ву,
мнимая
«близость к истокам»
и
модный,
по­
верхностный,
по
существу,
мнимый
«интеллектуа­
лизм»—
две
сто рон ы
одн ой
медали.
И
в
обоих
случаях
дело,
наверное,
помимо
п рочег о,
еще
и
в
нравственной
инерции,
в
нежелании
выйти
за
п реде лы
знакомого,
освоенного.
Че лов ек
накапл ивает
определенный
духов­
ный
багаж,
а
для
дальнейшего
внутреннего
д виже ния
нужно
н овое
напряжение,
новое
усилие.
Однако
чело­
век
боится
собственной
возможной
исчерпанности
и
потому
на
такое
ус илие
не
решается.
Но
ну жны
же
оправдания,
прежде
всего
для
самого
с ебя.
И
вот
по­
я вля ется
убежденность
(не истинная,
а
самому
себе
по
не об ходи мос ти
вн уш ен н а я), что привычное един ­
ственно
справедливо,
верно,
и
в се,
посягающее
на
эту
привычность,
теперь
отв е ргае тся
«принципиально» .
В
эт ом
случае
даже
ранее
ус во енное ,
окостеневая,
пре­
вращаясь
в
догму,
во
м ногом
утрачивает
свой
смысл.
Разумеется,
если
с
литератором
происходит
не что
по­
191


добное,
это
не
мож ет
не
сказ ат ься
в
его
творчестве
са­
мым
неблагоприятным
образом.
Но
мы,
наверное,
слишком
много
гов ори м
о
я вле­
ния х
отнюдь
не
первостепенных,
на шу
ли те ратурн ую
жизнь
не
определяющих.
В.' Астафьев.
Кон ечн о,
не
определяющих.
Но
су­
ществующих.
А
потому
и
говорить
о
них
надо.
Писа­
тель
просто
не
и меет
права
б ыть
л ично сть ю,
ос т ановив­
ше йся
в
своем
развитии,
непривлекательной,
неяркой.
Вот
на
периферии—г
возьмем
средний
рус ск ий
город.
Действующих
литераторов
не
так
уж
много,
и
ка ж­
д ый,
ест ест венно,
на
ви ду,
и
роль
к аждо го
как
куль ­
турной
ед иницы,
как
человека,
задающего
общий
ку ль­
турный
уровень,
невозможно
переоценить.
Думаю,
на­
ст оят ел ьно
необходимо
думать
нам
сегодня
об
огром­
ной
нравственной
ответственности
писателя
—
не
т оль­
ко
за
св ои
кн иги,
но
и
за
духовный
облик,
слова
и
по­
ступки,
манеру
поведения,
наконец.
Когда
речь
заходит
о
том ,
каким
должен
быть
ис­
тинный
писатель-интеллигент,
я
неизменно
обращаюсь
благодарной
памятью
к
покойному
критику,
литера­
туроведу,
педагогу
А лекс ан дру
Николаевичу
Мак ар о­
ву,
который
так
много
сделал
для
литературы,
для
ли­
тераторов,
для
ме ня
в
частности.
Скромен,
ненавяз­
чиво,
непринужденно
прос т
в
общении
(замечу,
когда
наше
о бщ ение
начиналось,
он
был
маститый,
у ва жае­
мый
мас тер,
а
я
начинающий,
никому
не
из вест ный
«периферийщик»).
Энциклопедически
образованный,
он
всегда
мучился
от
недостаточности
сво их
з нани й,
пополнял
их
до
самых
последних
дней
жиз ни
упорно
и
не у кло нно.
Он
уч ил
нас
самоотверженности,
граж­
данской,
художественной
пр инципиа ль нос т и
в
ли тер а­
туре
и
при
э том
— мудрой
широте
в
вос пр ияти и
ее.
Уч ил
поним а нию :
существуют
писатели
с
оче нь
раз­
н ыми
индивидуальностями,
манерами,
пристрастиями,
и
недопустимо
отвергать
то
или
и ное
произведение
только
на
том
о с нова нии,
что
оно
в
чем-то
не
соотв ет ­
ствует
тво им
вкусам,
не
похоже
на
твои
соб ст венные
работы
и
на
работы
люде й,
тебе
внутренне
бл изких .
В
его
присутствии
как
бы
сама
соб ой
слетала
с
тебя
вся
шелуха,
ты
становился
те м,
кто
ты
есть,
и
в
этом
существе
твоем
он
безошибочно
замечал,
деликатно,
осторожно
поддерживал
самое
лучшее
и
достойное...
192


Корреспондент.
Виктор
Петрович,
мне
каж ется ,
это
в
чем-то
сродни
т ому
пр инципу,
который
очень
дает
о
себе
знать
в
в ашем
со б ственно м
творчестве.
В
ваших
книгах
—
трудные,
часто
драматические
судьбы,
ха­
рактеры
жесткие
и
отнюдь
не
дистиллированные.
Но
в
каждом
из
них
вы
не пре м енно
и щете
ростки
добро­
ты,
проблески
душевного
света.
Отыскав,
увлекаетесь,
выписываете
героя
любовно
и
тщательно.
Если
же
найти
не
удается,
е сли
душа
о каз ывает ся
темна,
н еот­
зывчива,
глух а
к
доброте
и
участию,
вы
попросту
утра­
чи ва ете
инт ер ес
к
персонажу,
да же
недоделываете
его.
В.
Астафьев.
Разумеется,
нельзя
сказ ать,
что
я
его
намеренно
недоделываю.
Но
в
о бщем
да,
очевидно,
таков
ск лад
способностей
—
яс
удовольствием
пишу
о
хороших
людях,
и
если
что-то
у дает ся
мне,
так
это
о ни.
Скв ер ных
людей
писать
не
умею
—
получается
не­
жизненно,
ка рик атурно.
Любой
литератор
что-то
умее т
хор ошо,
что-то
хуже,
чего-то
не
умеет
вовсе.
Корреспондент.
Очевидно,
критике
очень
необхо­
д имо
у мение
помочь
писателю
н айти
то,
в
чем
он
си­
ле н,
и
здесь
про явля ть
максимум
взыскательности.
Требовать
же
от
нег о
тех
вещей,
которые
лежат
вне
пределов
его
дарования,—
по
ме ньш ей
мере,
неплодо­
творно.
В.
Астафьев.
Вообще
(необъятных писателей тол­
стовского
масштаба
я,
разумеется,
не
имею
в
ви ду),
е сли
у
тебя
в
голове
бродит
сразу
десят о к
замыслов
—
считаю,
что
к
работе
в
литературе
ты
еще
в с ерьез
не
готов .
Поначалу
х ват аеш ься
за
все,
потом
откристал-
лизовывается
самое
для
т ебя
насущное,
чего
не
мо­
жешь
не
сказ ат ь.
Надо
ст аратьс я
ускорить
этот
п ро­
цесс
к рист алли за ции
—
только
тогда,
когда
он
состо­
ится,
есть
на де жда
написать
что-то
ст оя щее. ..
Я
много
го вор ил
сег о дня
о
сложностях
нашей
рабо­
ты
и
упомянул,
понятно,
не
вс е.
Однако
существует
одна
г лавн ая
и
очень
обнадеживающая
закономер­
ность.
Хорошая
литература,
чутко
улавливающая
дви­
жения
жизни,
отвечающая
на
гл авн ые
духовдые
запро­
сы
людей,
родилась
ли
она
в
столице
или
на
перифе­
р ии,
нико гд а
не
о стан ется
втуне.
Пусть
п орой
нелегко
и
не
сразу,
но
она
непременно
находит
дорогу
к
сердцу
читателя,
за нима ет
в
жизни
людей,
в
жизни
народа
достойное
ее
м есто.
13 Проверка на деле
193


5
Баб очкин ,
Жа ков...
Они
начинали
тогда,
когда
теб я
еще
не
бы ло,
и
это
не избеж но
рождает
ч увст во
д ис­
т а нции.
Но
вот
обнаруживаешь,
что
человек,
с
к оторы м
на
«ты», которому двадцать пять,
кажет ся ,
бы ло
со­
всем
недавно,—
что
чел о век
этот
стал
в
искусстве
зве з­
дой
первой
величины,
выш ел
в
первый
ряд.
Есте ств ен ­
но,
нормально
—
и
всякий
раз
удивительно
немного,
не­
привычно,
что
ли...
Немало
моих
сверстников
заметно,
по- хор ошему
шумно
вх од ило
в
жизнь
литературы,
теат р а,
к ино.
П ер­
вые
надежды,
первые
п ох валы
—
все
бы ло
более
или
менее
на
равных.
Но
вот
дебюты
в
прошлом,
и
не
столь
уж
близком.
Рано,
конечно,
подводить
итоги,
воз мо ж­
но,
что- то
еще
скорректируется,
переменится.
Но,
с
другой
стороны,
сорок
лет
—
это
сорок
лет,
и
можно
ск азать
с
известной
степенью
уверенности:
для
ког о
естеств ен ная
утрат а
юношеской
непосредственности,
обаяния
ста ла
кризисом,
выход
из
которого
не
найден,
а
кто
обрел
качестбо,
именуемое
зрелостью
таланта,
и
потому
незримо
присутствует
в
н аших
раздумьях
о
жизни,
в
по исках
и
решениях.
К
числу
по след них ,
бе сс порно,
относится
Олег
Та­
баков.
И
в от,
про см ат ривая
зап ись
беседы
с
ним,
с де­
ланную
тогда,
когда
мы
оба
бы ли
значи тел ьн о
моложе,
я
нахожу
в
словах
артиста
нек от ор ые,
пусть,
конечно,
не по лные
объяснения
того,
почем у
индивидуальность
его
в
дальнейшем
развивалась
та к,
а
не
иначе.
Впро ­
чем,
тогдашние
соображения
мастера
(непривычно
как-то
уп от реб лять
это
с лово
по
отн ошен ию
к
све рс т­
нику,
но
что
поделаешь,
если
оно
в
данном
случае
т оч­
н о),—
соображения
эти
имеют,
как
мне
кажется,
и
бо­
лее
общий
смысл,
з ат раги вают
существенные
аспекты
художественного
творч еств а .
Корреспондент.
Смелость,
новаторство,
современ­
ность
в
художественном
творчестве
—
кто
об
этом
сего­
дня
не
говорит.
Пр ичем
за
одинаковыми
или
похожими
словами
ск р ыв ается
п орой
различный
подход
к
сего­
дняшнему
искусству,
разные
его
понима ния ,
разные
требования
к
нему.
К акое
конкретное
с оде ржа ние
вкладываешь
в
эти
поня т ия
ты?
Разумеется,
ре чь
не
может
идти
об
исчерпывающем,
всео бъем л ющем
от-
194


вете.
Просто
ес ть,
наверное,
какие-то
мысли,
пусть
не
до
конца
еще
завершенные,
которыми
есть
смысл
по­
делиться.
О.
Табаков.
Попытаюсь.
Только
оговорюсь
зара­
нее—
я
не
теоретик,
на
обобщения
не
претендую.
Че­
ловек
является
в
м ир,
ч тобы
что- то
изменить
в
нем
и
одновременно
(но не в первую голову!) утвердить себя
как
личн ос ть,
способную
на
такое.изменение.
Че л овек
про ход ит
как
бы
круги
самоутверждения
и ли,
если
хо­
чешь,
обретения
уверенности
в
себе.
Для
актера,
в
частности,
это
—
одобрение
педаг о го в,
первая
роль,
за­
тем
первая
бо льша я
роль.
Потом
признание
товарищей
по
коллективу.
Зрителей.
Пот ом
упоминание
в
пр ес­
се,
статьи
специально
о
нем.
Потом
он
уже
смотрит,
кто
о
нем
пишет
и
на
како м
уровне.
Что
таить,
такие
вот
внешние, ^то ли,
признаки
овладения
профессией
занимают
в
нашей
жизни
достаточно
большое
место.
Я
подчеркиваю
—
овладения
профессией.
Потому
что
не
може т
быть
ни како го
новаторства
с
чис тог о
листа.
И
всякая
попытка
ск азать
новое
слово,
безусловно,
предполагает
умение
говорить
те
слова,
которые
уже
были
сказаны,
инач е
нич ег о,
кроме
конф уза,
не
вый­
де т.
Но
вот,
предположим,
е сть
у
акте ра
р оли,
е сть
определенное
признание
зрителей,
прессы,
товарищей
по
работе,
заслуженное.
Некоторые
останавливаются
на
этом,
осознанно
или
неосознанно.
Др амы
тут
не
ви­
жу—
у
чел о века
в
руках
ремесло,
это
само
по
себе
уже
немало.
Но
вот ,
пре дста вь ,
актер
этот
работает
с
режис­
се ром
над
новой
роль ю,
и
ре жи ссер
го вор ит: «Плохо,
не
то,
ничего
не
выходит». «Как не то?
А
мне
на
вых од
аплодируют.
Статьи
вот
пишут...»
Разумеется,
человек,
вслух
пр оиз несш ий
подобные
слова,
засвидетельствует
только
свою
инт елл екту ал ь­
ную
недостаточность.
Но,
невысказанные,
они,
помимо
воли ,
возникают
где-то
вн ут ри,
влияют
ца
р аб очее
са­
мочувствие.
Вл ияни е
это
вовсе
не
обязательно
приве­
дет
к
явному
конфликту,
однако
может
оказаться
до­
статочно
сер ь езным .
При
э том
роль
скорее
всего
будет
н е плохо
сыгр ан а
—в
конце
ко нцо в,
актер
уже
Доста­
точно
много
знает
и
умеет.
Но
работа,
ре зуль тато м
ко­
торой
станет
открытие,
думается
мне ,
может
начаться
только
с
растерянности,
да же
отчаяния,
вызванного
в-
J95


данном
случае
сло ва ми
режиссера.-Уязвленное
само ­
любие
уходит
на
де сяты й
план,
ощущается
неукосни­
тельная
необходимость
в згляда
внутрь
се бя,
несуетли­
вого
и
предельно
че стн ого.
И
признание
самому
себе:
что-то
закостенело,
застопорилось.
И
во
в есь
р ост
в оп­
рос :
что
же
делать?
Мне
каж ет ся,
признак
истинного
открывателя
—
ум е ние,
не
из меняя
себе,
что-то
постоянно
в
себе
отри­
цать,
отбрасывать.
Корреспондент.
Очевидно,
момент
пристального
взгляда
в
себя,
о
котором
ты
говоришь,
возможен
в
жизни
человека
не
од ин
ра з.
Собственно,
от
того,
спо­
собен
ли
он
достойно
пережить
этот
момент
(или мо­
м ен т ы), не спрятаться за достигнутое,
з авис ит
его
ду­
хо вный,
творческий
мас шта б.
Мне
вот
приходилось,
наблю дая
одного
очень
известного,
н ем ол одого
журна­
листа,
отмечать
в
нем
черты
самодовольства,
самоус­
покоенности,
ду хо вной
зако сте нел о сти.
Отмечать
с
не­
которым
даже
чувством
превосходства
—
в
том
см ыс ле,
что
мн е.
это
вроде
бы
не
при с уще.
Но
пот ом
возникла
мысль:
я
ведь
знаю,
сколько
раз
на хо дил
он
в
себе
му­
жество,
душевные
си лы
пройти
с
открытым
забр ало м
чер ез
такие
вот
перел ом ные
моменты,
прежде
чем
эти
си лы
ис сякли ,
и
очень
стыдно
сделалось
за
свое
чу в­
ство
превосходства.
У
тебя- то
самого,
подумалось,
хва­
тит
ли
внутренней
прочности
сделать
это
не
меньшее
число
ра з?
О.
Табаков.
Вооб ще ,
по-моему,
обостренная
чут ­
кость
к
новому
—
оди н
из
главных
признаков
крупной
творческой
индивидуальности.
И
боязнь
стабильности,
бо язнь ,
которая,
что
говорить,
может
привести
и
к
ме­
та ниям ,
и
к
драм ам ,
и
к
срывам,— это’для
художника,
по-моему,
своего
рода
отбивка
от
пошлости.
Если
ос та­
новиться
даже
на
о тли чно,
первоклассно
сд еланно м ,
оно,
сделанное,
н еизбе жно
нач нет
обрастать
ме лоч а­
ми,
накипью,
которые
способны
поглотить
его
целиком.
Очевидно,
самое
выс ок ое
мужество
творческой
л ич­
ности—
это
отсутствие
боязни
нового
дела,
которое
тебе,
уже
что-то
освоившему,
в
чем-то
уверенному,
ни­
ч его
гарантированного,
никако го
«верняка»
не
с улит.
То
есть
даж е
не
отсутствие,
а
преодоление
ее.
Преодо­
ление
боязни
полной
неудачи,
возможности
в
новом
качестве
оказаться
сме шны м.
А
е сли
победа
—
способ­
196


ность
отнестись
к
ней
с
известной
долей
ир о нии.
Конеч­
но,
не
к
успеху
д ела,
а
к
своему
успеху
в
нем.
Корреспондент.
Очевидно,
все
это
предпосылки
ху­
дожественного
открытия.
Ну,
а
вот
само
открытие
—
когда,
на
тво й
взгля д,
можно
счи тать ,
что
оно
состоя­
лось?
Каков,
ес ли
мо жно
так
сказ ат ь,
его
определяю­
щий
пр изн ак?
О.
Таб ак ов.
Говоря
о
новаторстве,
часто
повторяют:
л ица
не
общее
выражение.
А
ведь
это
нечто
пр ои звод­
ное,
вторичное.
Нов ат орство,
открытие
—
это
прежде
всего
акт
познания,
осмысления
куска
жизни,
тех
или
иных
ее
тенденций
с
позиций
высокой
г р ажданст венн о­
ст и.
Познание,
по нима ние ,
соотнесение
себ я
с
миром
писателя,
с
реальностью,
им
изображенной.
А
значит
—
возможность
помочь
зри тел ю
познать
себя,
свою
с вязь
с
миром.
А
выражение
лица,
общее
или
не
общее,—
это
уж
как
там
по
ходу
д ела
получится.
Отыскивая
на ибо­
лее
точные
средства
для
решения
осн ов ной
задачи,
можн о
оказаться
вызывающе
оригинальным,
а
можно,
напротив,—
в
высшей
степени
традиционным.
Сл ияние
того,
что
думаем,
чем
живем,
с
тем,
как
играем...
В
лучших
спект акл ях
наше го
театра
мы,
ду­
м а ется,
п одход им
к
такому
слиянию.
Если
когда-ни­
будь
мы
с
той
же
мерой
л ичной
заин тер есо в анн о сти,
участия,
проникновения
в
мир
писателя
сумеем
сыг­
рать,
скажем,
Чехова,
будет
художественное
открытие.
Я
вот
много
думал
о
«Ревизоре», давно хочу сыг­
ра ть
Хл ест аков а.
И
зна ешь ,
к огда
он
начал
мне
давать­
ся
в
руки ,
что
послужило
последним
толчком?
Был
како й-т о
прием,
я
оказалс я
в
компании
иностранцев,
вид евш их
н аши
спектакли.
Они
стали
говорить
мне
к ом плиме нты
—
видимо,
и
искренне,
и
просто
из
ве ж­
ливости,
но
только
й
п очувс тв овал
вдруг,
что
меня,
как
я
есть,
для
их
восприятия,
для
тог о,
каки м
они
меня
хо тят
видеть,
не
хватает.
И,
пом имо
воли,
я
сам
начал
прилагать
ус илия
к
том у,
чтобы
ка зать ся
интеллигент­
нее,
умнее,
талантливее,
прогрессивнее
и
т.
д.
Я
з аме­
тил
в
себе
эту
метаморфозу,
она
все
время
задевала,
возвращала
к
се бе,
а
вскоре
я
понял
вдруг:
в едь
про
это
же
над о .игр ать
Хлестакова!
Играть,
доведя
до
аб­
сурда
свойство,
в
бо льше й
или
меньшей
степени
мно­
гим
из
нас
присущее,—
св ой ство
приспосабливать
себя
к
чьим - то
мнениям,
суж ден иям,
по жела ни ям,
хорошим
197


или
дурным,
де лать
себя
кому-то
на
пот реб у.
Я,
по йми,
не
о
ш кур ном
приспособленчестве
говорю ,
а
о
неволь­
ном
изменении
себя
без
внутренней
необходимости,
ради
че го-т о
та ког о,
что
в
тебе
кому-то
хотелось
бы
ви­
деть.
Х отя
ес ть,
конечно,
на
этом
пут и
грань,
за
кото­
рой
и
к
эле мент а рном у
приспособленчеству
можно
п рийт и.
Разумеется,
кто-то
другой
и
увидит,
и
сыграет
Хлестакова
по-другому,
но
для
ме ня
име нно
здесь
на­
ступил
момент
со от несения
себя
с
жиз нью ,
из о бр ажен­
ной
пи сат елем .
Такой.поворот
характера
пр едст авля­
ется
мне
ва жны м,
им е ющим
отношение
к
жизни
сегод-
няшних
людей,
художественной
инт ел лиге нции
в
ч аст­
ности.
Корреспондент.
И
мне
п ред ст авляе тся
важным.
То
ес ть
я
так
по ним аю,
что
подлинное
умение
остаться
сам им
со бой
предполагает
и
само во спит ани е,
и
разв и­
тие
личности,
а
з на чит,
и
изменение
ее
в
чем-то.
О.
Табаков.
Ну,
конечно.
Я
гов орю
об
изменениях
неограниченных,
вызванных
не
внутренними,
а
посто­
ронн и ми
прич ина м и.
Корреспондент.
В
самом
деле,
как
горько
бывает
наблюдать,
когда,
скажем,
писатель,
стремясь
уг нат ь­
ся
за
модой,
быть
«на уровне», во что бы то ни стало
н ра вить ся,
срывает
пусть
не гро мкий ,
но
свой
голос.
Мода
переменчива,
быстротечна,
и
вот
он
туж и тся
все
больше
и
больше.
И
в
общем,
иногда
до б ив ается
сво­
его —
о
нем
по-прежнему
довольно
много
пишут,
спо­
рят.
Но
ведь
несамобытность,
создание
себя
на
потребу
в
кон це
концов
будут
же
обнаружены.
Может
быть,
до­
во льно
п озд но,
но
будут.
Время
все
пос т авит
на
с вои
места.
Мне
к ажетс я,
ес ли
художник
обладает
доста­
точн ой
внутренней
убежденностью
для
того,
чтобы,
вы­
слушав
упреки
в
устарелости,
архаичности,
п род ол­
жа ть
работ ат ь
т ак,
как
диктует
ему
ин див ид уал ьнос ть*
писательская
совесть,—
он
за
одн о
это
заслуживает
глубокого
уважения.
А
инач е. .;
инач е
можно
дойт и
до
того
человеческого
со с т ояния,
которое
ты
хоче шь
сыг­
ра ть
в
Хлестакове.
При
этом
литература,
искусство
—
де ло
жестокое.
И
есл и
художнику
не
х ватает
таланта,
значительности,
то
ус таре л ость
в н ешняя,
непо дв ласт -
ность
м оде
обернется
устарелостью
ис тинно й,
о
писа­
теле
забудут
при
жизни.
Что
же,
так
тоже
бы вает .
О.
Табаков.
Да,
причем
я
убежден:
вез
это
е сть
в
198


Хлестакове,
н аписан ном
Гоголем.
Важно
только,
на­
пом ню,
найти
точку
соприкосновения
писателя
с
сегод­
няшним
днем,
лично
с
тобой,
на йти
се бя
в
Г оголе .
Это
ни
в
ко ей
мере
не
гарантия,
но
непременное
условие
серьезного,
общественно
важного
ре зуль та та
работы.
В
противном
случае
можно,
конечно,
ставить
Го го ля,
с трого
следуя
канонам,
к
примеру,
академического
те­
атра.
А
мо жно
изобразить
в
Городничем.какого-то
кон­
кретного,
не.
нравящегося
тебе
и,
в озможн о,
в
самом
де ле
п лохого
начальника
—
Гоголь
н ео бъятен ,
в
нем
можно
найти
обоснования
для
ре ше ния
и
такой
миз ер­
ной
задачи.
Некоторые
сч итаю т
име нно
этот
по сл ед­
ний
под ход
и
смелым
и
новаторским.
А
по-моему,
ни­
ка кое
это
не
новаторство,
а
просто
штампы,
выверну­
тые
на изнан ку .
Быть
т аким
революционером
в
искус­
стве
слишком
просто.
Корреспондент.
Не
п оз нание
ми ра
и
человека,
а
эф­
фектная
реплика,
перекликающаяся
с
событием,
или
явлением,
которое
сейчас
у
всех
на
языке.
О.
Табаков.
Возможно,
через
это
и
н адо
прой ти.
Но
беда,
есл и
чело в ек
надолго
заде ржи ва ется
на
таком
уровне
самосознания.
Мне
уже
поперек
гор ла
эти
«ас­
с оциа т о ры», которые в любой моей или моих товари­
щей
работе,
в
любой
фразе
ищу т
некий
т а йный,
по д­
спудный
смысл.
Помню,
смотрел
од ин
спектакль,
инте р е сный,
но
со­
держащий
в
с ебе
в нут ре нние
уступки
зрителю
такого
рода.
И
две
мои
сос ед ки,
суд орож но
хватая
друг
дру­
га
за
руки ,
в
о дин
гол ос
п ов торяли
как
некое
закли­
нание: «Не может быть...
Не
мож ет
быть,
что
это
по­
ставл ено
и
иде т». Они и не пытались добраться до дей­
ствительного
содержание
пьесы.
Им
б ыло
важно
толь­
ко
вот
это
—
«Не может быть».. .
Есть
хмурый,
исполненный
подозрительности
недо­
бр ожел ате ль,
кото рый
теб е
заведомо
не
доверяет
и
всюду
видит
потрясение
осн ов.
Он
сов ерш енно
ясен,
и
в сем
его
аргументам
знаешь
цену.
А
вот
с
«доброжела ­
т е ле м », «ценителем», который,
под об но
мо им
соседкам,
приветствует
тебя
восторженным
ше по том,
сложнее.
Он
в едь
хв ал ит,
а
по хв алы,
как
известно,
пр ия тно
с лу­
шать.
В
не воль ных
скидках
на
вкусы
таких
«цените ­
лей»— большая
опасность
наш ей
работы.
А,
ме жду
199


про чим ,
замечая
эти
скидки
в
ро лях
и
спектаклях
д руг
друга,
мы
ча сто
стесняемся
говорить
о
них.
Корреспондент.
О
рыцарях
фразы,
вкладывающих
в
нее
весь
св ой
пы л,
та к,
что
ни
на
что
другое
его
уже
не
остается,
скисающих,
впадающих
в
глобальное
ра­
зочарование
при
пе рвых
столкновениях
с
жизне нным и
испытаниями,
я
думал,
когда
смотрел
у
вас
в
театре
«Обыкновенную историю». Мне
каж ет ся,
нечто
подоб­
ное
ты
хот ел
показать
в
св оем
Александре
Адуеве.
*
О.
Табаков.
Кон ечно,
хоте л.
И
при
этом
мне
пре д­
ставлялось
очень
важным
с ыгра ть
не
тезис,
не
функ­
ци ю,
а
человека
во
все й
его
сложности,
человека,
сл а­
бос ти
которого
заставляют
задуматься
о
слабостях
не­
мал ого
числа
современных
людей,
нас
самих,
в
конце
концов.
Корреспондент.
Я
думаю,
то
обстоятельство,
что
те бе
это
удалось,
в
значительной
ме ре
определило
за­
хватывающе
искреннюю
инто на цию
спектакля.
О.
Табаков.
В
актерском,
режиссерском
искусстве,
как
я
его
понимаю,
пренебрежение
нюансами,
че ло ве­
ческой
сложностью
ни
при
каких
обс тоят ельст в ах
недо­
пустимо.
Зрит ельны й
зал
сразу
отзовется
на
это
холо д­
ностью,
б ез раз личием ,
равнодушием.
Я
воо бще
верю
зрительному
залу
все
больше
и
больше.
Думаю,
мы,
наш
театр,
ст ара ясь
уловить
требования,
запросы
с во­
его
зрителя,
сумели
уже
и
как- то
воспитать
его,
и
он
идет
к
нам
не
за
пустяками,
а
в
надежде
вс ерь ез
пораз­
мыш л ять
о
жизни.
На
этом-то
з рит еле
я
и
выверяю
свои
работы
и
каж дый
вечер
стараюсь
отд ать
ему
в се,
что
могу.
А.иначе
нельзя,
раз
он,
зритель,
ход ит
с мот­
ре ть
нас,
аплодирует
н ам.
Симпатия,
до вер ие
могут
быть
только
в заи мны ми.
Или
их
не
будет
вовсе.
И
я
х очу
отвечать
делом
на
это
ожидание
и
дове­
рие .
И
смысл
искусства
ви жу
в
том ,
чт обы
по
мере
сил
помогать
люд ям,
по з навая
жиз нь,
любить
ее.
Только
не
об м аныва я,
не
з ату шевы вая
ее
превратностей
и
про­
тиворечий.
Показать
все,
что
в
ней
ес ть,
но
так,
чтоб ы
людям
пос ле
этого
хотелось
жить.
А
же лание
жи ть
рождается
правдой,
согретой
гражданским
мужеством
и
талантом
худ ож ника.
Если
эт ого
удастся
добиться
—
можно,
по-моему,
говорить
о
новаторстве,
сме лос ти,
со­
врем енност и
и ску сства .
200


*««
—
Зачем
это
он?
Ты
можешь
объяснить
—
зачем?
Этот,
в
общем-то,
риторический
вопрос
я
услышал
из
уст
Олега
Табако ва,
когда
мы
вместе
выхо д или
со
спектакля
молодого
режиссера,
им евшег о
репутацию
новатора
и
в
н едав нем
пр ош лом
пережившего
органи­
зационные
сложности.
—
Какой
ему
был
резон
зан имат ься
сценической
гладкописью,
он
же
умеет
иначе,
я
з наю. ..
—
Может ,
конфликты,
сложности
надо ел и...
Захо­
телось
уверенности,
прочности.
—
Сложности
надоели?
По го ди,
ему
же
еще
и
три­
дц ати
нет...
Между
приведенным
только
что
большим
на печа ­
танным
в
газете
диалогом
и
этим
коротеньким
разгово­
ром
в
театральном
фой е
прошло
некоторое
количество
лет.
За
эти
год ы
Табаков
сыграл
очень
значительные
рол и
в
теа тр е,
в
кино ,
на
телевидении,
ус пел
стать
ди­
ректором
«Современника»
и,
немало
сделавши
на
э том
посту,
по
собственной
ини циа т иве
покинул
ег о:
вр е­
ме ни
на
все
не
хватало,
слишком
много
сил
заб ирал а
созданная
им
молодежная
театральная
студия.
Один
из
орга ни за тор ов
«Современника»
был
увлечен
идеей
нового
театра
и
все
не
мог
понять,
зачем
тому
режис­
серу —
ведь
совсем
молодой
еще!
—
б ыло
заниматься
сценической
гладкописью.


З АКЛЮ ЧЕ НИЕ
Во
вст упит ель но й
главке
«От автора»
я
попытался
оп ред ел ить
осн овн ую
тему
книги,
матер и ал
для
нее
дала
ин тенс ивн ая
художественная
жизнь
последних
лет.
Сделать
обзор
своей
це лью
не
ст авил .
Попытаться
в мес тить
в
книгу
все
или
хотя
бы
значительную
часть
того,
что
имеет
от ноше ние
к
теме,
значило
бы
неиз­
бежно
сбиться
на
перечислительность.
> Люди и дело,
становление
человеческой
личности,
форми ров ани е
ее
нравственного
потенциала
в
процессе
труда...
Конечно,
в
к ниге
разбираются
многие
прои зв еде­
ния ,
которые
в
постановке
разных
аспектов
этой
про­
блемы
стали
общепризнанно
з начи тель ным и,
су ще ст­
вен ным и. 'И
е сли
разг ов ор
о
человеке
труда,
о
работе
как
важной
сфере
выявления
духовных
возможностей
человека
с
особой
отчетливостью
звуч ал
в
нашей
д ра­
матической
литературе,
то,
естественно,
много
места
за нял
анализ
про из вед ений
И.
Дворецкого,
А.
Г ель ма­
на,
некоторых
других
драматургов,
спектаклей,
по
их
пьесам
поставленных.
Вместе
с
тем
в
к ниге
уделено
определенное
внима ­
ние
и
таким
произведениям,
которые,
сделав
свое
дело,
не
стали
замет ны ми
вехами
в
развитии
нашей
твор че­
ск ой
жизни.
Правомерно
ли
такое
внима ние ?
Мне
ду­
ма ет ся,
в
некоторых
с луча ях
—
да.
Ведь
об щая
худ о­
жественная
картина
не
из
одних
вершин
складывается.
Е сть
вещи,
которые,
не
с тав
кр упным и
явлениями
сами
по
себе,
по
прошествии
времени
продолжают
бы ть
не­
пременной
принадлежностью
эт ой
об щей
художествен­
ной
картины,
ибо
уловили,
пусть
и
не
выразив
с
до ста­
202


точн ой
полн отой ,
нечто
существенное
в
общественном
настроении,
движении
мысли.
Материалы
прозы,
драматургии
— жизнь.
Материал
критики
—та
же
жизнь,
но
преломленная'через
п ро­
изведения
л ите ратуры,
и ску сства .
В
лучших
традициях
ру сск ой
критики
—
быть
гене­
ратором
идей,
чутким
выразителем,
а
порой
и
рук ово­
дителем
общественного
м не ния.
В
различных
статьях
наших,
по
различным
поводам
много
говорится
о
том ,
что
писатель
должен
знать
жизнь,
но
мы
сами,
кр и­
тики,ж
раз ве
не
должны
ее
знать
—
ее
глу б инных
т ече­
ни й,
за рожда ю щих ся
и
умирающих
тенденций?
Разве
не
основа
основ
наш'ей
профессии
—
умение
ощутить
пульс
сегодняшней
общественной
жизни,
обобщить
то,
о
чем
думают
многие?
Ве дь
извест ны ,
более
того,
хре -
стоматийны
сл у чаи,
когда
критик,
анализируя
граж­
дан ску ю
направленность,
художественный
строй
рецен­
зируемого
произведения,
оказывается
с пособ ен
пойти
дальше
автора
в
ра зм ышле ниях
о
жизни .
Особенно
это
относится
к
критике
публицистической,
тр ади ции
кото­
рой
в
отечественной
литературе
чрезвычайно
сильны.
Критике,
которая
не
-
игнорирует
художественную
с пе цифик у,
но
ею
не
ограничивается,
ко тора я
постоян­
но
со по став ляе т,
сравнивает
явле ния
искусства
с
д ей­
ствительностью,
раз мы шл яет
об
острых
и
актуальных
ее
проблемах.
Коне чно,
наиболее
благодарную
возм ож­
н ость
для
такого
разговора
дают
произведений
ве р­
шинные .
Но
ве дь
и
о
буднях
литературы,
искусства
можно
н апис ать
так,
что
в
ра з говоре
о
конкретной
кни­
ге,
пьесе
обнаружатся
общие
явления,
проступят
зако­
номерности.
Нео тъе млемо е
право
прозаика,
драматурга
— вы­
бирать
для
показа,
художественного
анализа
ту
сферу
действительности,
ко тор ая
ему
по
тем
или
иным
пр и­
чинам
в
ос обе нн ости
б лизк а.
Сфер а
эта
может
бы ть
об­
шир но й,
а
может
быть
весьма
локальной.
Право
кри­
тика—
выбирать
такие
произведения,
которые
да ют
наиболее
благоприятные
возможности
для
решения
художественно-публицистических
задач,
им,
критиком,
перед*собой
по ст авл енных .
Но,
предоставляя
прозаику,
драматургу,
критику
такие
права,
читатель
им еет
все
осно вани я
тре бо ва ть,
что бы
написанно е
отв еч ало
его
существенным
духов-
203


ним
потребностям.
Работая
над
кни гой,
я
стремился
к
т ому,
чт обы
в
ней
так
или
инач е
вы рази ли сь
некото­
рые
существенные
асп ект ы
проблемы
«люди и дело»,
проблемы
идейного,
нравственного
содержания
работы
на
п оль зу’
общества,
места
и
значения
ее
в
жизни
со­
вре м енно го
человека,
советского
человека
70- х
годов.
Буду
рад,
если
стремление
мое
не
окажется
безр езу ль ­
т атн ым.
На ша
сегодняшняя
работа
св язан а
с
работой
прош­
лых
лет
прочны ми,
неразрывными
нитями.
По это му,
говоря
о
произведениях
сегодняшних
«производствен­
ни ков», мне представлялось важным обратиться,
на­
приме р,
и
к
давней
пьесе
Б.
Горбатова
«Закон зимов ­
ки», попытаться понять,
что
роднит
ее
с
книгами,
пь е­
сами
актуальнейшими.
И
отсюда
же
— внутренняя
не­
обходимость
разговора
о
пр о изв еден иях
разного
вре­
ме ни,
посвященных
подвигу
советского
народа
в
Вели­
кой
Отечественной
войне.
Когда
летом
1977 года Ленинградский академиче­
ский
Большой
драматический
театр
имен и
Горького
привозил
на
гастроли
в
Москву
спектакль
по
повести
В.
Тендрякова
«Три мешка сорной пшеницы», люди но ­
чами
выстаивали
в
очередях
за
билетами,
чтобы
на
этот
спектакль
попасть.
И
это
п отом у,
дум аетс я
мне,
в
первую
очередь,
что
в
нем
с
большой
художественной
силой
выражена
тема
духовной
преемственности
воен­
ного
и
нынешнего
пок ол ений
советских
людей,
нашей
ответственности
перед
той
самоотверженной,
превы­
шающей
человеческие
возможности
работой,
како й
б ыла
добыта
Победа.
И
не
она
ли,
не
эта
ли
те ма
с
та­
кой
захватывающей
достоверностью
звучит
у
за м еча­
тельного
прозаика
Василя
Быкова,
последовательно
переходя
из
повести
в
повесть?
«Вместе с героями романов,
повестей,
филь мо в,
сп ектак л ей
у частн ики
в ойны
как
бы
снова
проходят
по
горячему
снегу
фронтовых
дорог,
еще
и
еще
раз
преклоняясь
пер ед
силой
духа
живых
и
ме рт вых
своих
соратников.
А
молодое
пок ол ение
чудодейством
искус­
ст ва
ст ано вит ся
сопричастным
к
по дв игу
его
от цов
или
тех
совсем
юных
девчат,
для
которых
ти хие
зори
стали
часом
их
бе ссм ер тия
во
имя
свободы
Родины.
Таково
подлинное
искусство:
воссоздавая
прошлое,
оно
воспи­
тывает
советского
патриота,
интернационалиста»
—
это
204


с лова
товарища
Л.
И.
Брежнева
из
Отчетного
до кла да
ЦК
КПСС
XXV съезду КПСС.
Говоря
о
произведениях,
осмысливающих
истоки
ге­
роизма
советских
людей
в
Великой
Отечественной,
а
также
о
пр о изв еден иях
русс кой
классики,
как
они
ув и­
де ны,
поняты
нашими
театрами,
я
стара лся
ост ав ать ся
в
кругу
духовных
инте ре с ов,
продиктованных
дн ями
нынешними.
Целый
ряд
к ниг,
спектаклей,
фильмов
да­
вал
бла года рн ую
возможность
для
этого.
И
еще
од но
сущ ест венно е
обстоятельство,
о пр еде­
лившее
от бор
материалов,
построение
книги:
хотелось,
чт обы
с
ее
страниц
предстали
не
только
книги,
спек­
такли,- фильмы,
но
и
их
авторы;
хотелось
улов и ть
свя зь
ме жду
нравственным
содержанием
произведения
и
личностью
его
создателя.
Вооб щ е,
во прос
о
взаимозависимости
духовного
об­
лика,
духовного
потенциала
худ ожни ка
и
н р авст вен­
ного
содержания
его
произведения
принадлежит
к
чи с­
лу
«вечных»
вопросов
эстетики,
критики.
Разные
мыс­
лители,
художники
в
разные
эпохи
упорно
возвраща­
лись
к
нем у,
считали
необходимым
выра з ить
свою
то ч­
ку
зр ени я,
с вое
отношение
к
проблеме.
И
не изме нно
ак­
туальной
бы ла
п робл ема
эта
для
русского
и скус ств а,
русской
литературы
с
ее
исконным
демократизмом,
ис­
конной
гражданственностью.
Крупнейшие
р ус ские
пи­
сатели
XIX века нередко ставили моральное содержа­
ние
пр о изведени я
в
непосредственную
зависимость
не
только
от
тала нта,
но
и
от
этических
сво йст в
лично ­
сти
автора.
.
«Каждое произведение беллетристики,
не
хуже
лю­
бо го
уче ног о
т рак тата,
выдает
автора
со
всем
его
вн ут­
ренним
миром.
Читая
роман,
повесть,
сатиру,
очерк,
мы
без
труда
можем
определить
не
только
миросозер­
цание
ав тор а,
но
и
то,
в
како й
степени
он
развит
или
невежественен»,—
пи сал
Салтыков-Щедрин.
О б щеиз вестн о,
как
высоко
ценил
Ленин
не
только
общественную
деятел ьн о сть ,
литературный
талант
Чер­
нышевского,
но
и
моральный
авторитет
его
личности,
тот
нравственный
свет,
который
она
излучала.
А
в
одн ом
из
п исем,
Маркса
читаем: «Мне хоте­
ло сь
бы
напечатать
что-нибудь
из
жизни,
лично с ти
и
т.
д.
Чер ныш евско г о,
чт обы
вызват ь
к
нему
симпатии
на
З ападе». Личность писателя,
философа,
обществен­
205


ного
дея т еля
Чернышевского
—
вот
что
представлялось
Марксу
первостепенно
важным.
Такой
подход
и
сегодня,
думается
мне,
может
быть
чрезвычайно
перспективным,
пло д от вор ным.
Неточность
моральных
п ред став лен ий
и
кри тери ев
или
потребительское,
то
есть
безнр а вств ен н ое,
отн оше ­
ние
к
своей
художественной
работе
—
их
отпечаток
в
книге,
картине,
спектакле
неиз гл адим ;
Скрыть,
зака­
муфлировать
здесь
ничего
невозможно.
Если
автор
по­
пытается
слукавить,
ск азать
не
то,
что
дум ае т,
или
прикрыть
высо к опар ным и
д еклар ация ми
ме лк ий,
ко­
рыстный
интерес,
исходя
из
которого
он
приступил
к
своему
делу,
в
произведении
отпечатывается
не привле ­
кательная
личность,
фальшивая
нравственная
позиция.
И
наоборот,
к руп ная
благородная
личность,
вер­
ность
ее
моральных
воззрений,
стремление
художника
самоотверженно
слу жит ь
народу,
искусству
—
все
это
в
его
произведениях
не пре м енно
проявится.
Представлялось
нужны м,
чтобы
в
книге,
рассматри­
в ающей
проблему
чел ове ка
и
éro дела,
з апечат л ел ись
черты
духовного
облика
художников
—
рыцарей
своего
дел а.
Поэтому,
к
примеру,
р ассказы вая
о
художествен­
ных
созданиях
Бориса
Бабочкина,
я
сч ел
возможным
воспроизвести
и
св ою
беседу
с
ни м,
где
художник
впря­
мую
г ов орит
о
взаимосвязи
тв орчес тв а
и
этики.
Поэто­
му
попытки
ответов
на
некоторые
вопросы,
которые
ставит
творчество
Василия
Шукшина,
каз ало сь
плодо­
творным
соотнести
с
особенностями
личности,
какой
предстает
она
из
его
пр оизв е де ний.
А
Виктора
Аста фь ев а,
бе седа
с
к оторы м
так же
вос­
произведена
в
книге,
я
совсем
нед авн о
слушал
в
Вар­
ша ве.
Он
выст у пал
перед
польскими
студентами-рус-
систами,
его
п рос или
рассказать
о
себе,
а
он
расска­
зывал
о
Василии
Шукшине:
«О нем писали по -раз но му ,
но
общее
ощущение
от
написанного
не
совпадает
с
те м,
как
лич но
мне
пр ед­
став лялся
В ас илий
Макарович.
На
экране
—
грубова­
тый
такой
мужичонка-крепыш.
Может
бы ть,
это
не­
вольно
вво дил о
п иш ущих
в
заблуждение...
Только
в
статьях,
очерках
чащ е
вс его
получается
.«братишка»,
рубаха-парень,
а
он
был
интеллигент.
С тал
инте лли­
гентом,
потому
что
глубоко
уважал
культуру
и
знания,
постоянно
занимался
самовоспитанием,
совершенство­
206


ва нием .
А
самородок
от
земли,
который
до
всего
дохо­
дил
нутром,—
это
выдумка.
Самородок
—
да,
но
сколь­
ко
же
этот
самородок
у чил ся,
сколько
работал!
В
ра­
бо те
не
з нал
удержу,
беречь
себя
не
умел...»
Эти
слова
Астафьева
не
т олько
лиш ний
раз
по д­
тверждают
взаимозависимость
между
духовным
потен­
циалом
ли чнос ти
художника
и
нравственным
сод ерж а­
ни ем
его
про из ве де ний.
О ни,
слова
э ти,
застав ляют
за­
думаться
над
тем ,
как
непроста
такая
взаимосвязь
и
как
лег ко
в
поисках
ее
соблазниться
поверхностными,
под
рукой
лежащими,
хотя,
быт ь
может,
и
эффектны­
ми,
ассоциациями,—
не
з наю,
удалось
ли
мне
избежать
тако й
поверхности,
очень
старался,
чтобы
удалось.
И
вот
какое
еще
ощущение
проч но
остал ос ь
от
той
вар­
шав ско й
встречи:
яв ствен но е
внутреннее
неудобство,
какое
до став ля ла
Астафьеву
необходимость
выда ви ть
несколько
слов
о
себе,
ког да
еще
так
св ежа
в
памяти
-
смерть
человека
и
писателя,
быть
может,
и
не
очень
хорошо
знакомого
лично,
но
такого
близкого
по
жи з­
неощущению,
по
восприятию
мира...
Рискованное
и
не­
благодарное
занятие
—разгадывать
се кр еты
и
побуди­
тельные
мотивы
творческого
про цесса.
И
все-таки...
Все-таки,
быть
может,
способность
испытывать
вну т­
ренние
неудобства
такого
ро да
с тала
одн ой
из
со ст ав­
ляющих
той
творческой
силы,
кот ора я
породила
луч­
ш ие,
исполненные
пронзительной
человечности
страни­
цы
«Последнего поклона»
или
«Царь- рыбы »?
Эти м
хотелось
бы
кончить,
не
приб ег ая
в
заклю­
че ние
к
обширности,
обстоятельности.
Написанное
должн о
говорить
сам о
за
себя, —
е сли
этого
не
произо­
шло,
никакие
последующие,
са мые
убедительные
ко м­
ментарии
де ла
не
поправят.
Статьи
и
о чер ки,
на
основе
которых
написана
эта
книга,
относятся
к
самому
ко нцу
60-х,
первой
половине
70- х
годов,
последние
из
эт их
ст атей
датированы
1977 годом .
Статьи
и
очерки
эти,
естественно,
дополня­
лис ь , «притирались»
дру г
к
другу,
но
ничего
сколько-
нибудь
существенного
я
в
них
не
тр ога л.
Работа
газет­
ного,
журнального
критика
—
работа
оперативная,
но
все-т аки,
думается,
она
имеет
смысл
тогд а,
когд а
на­
пис анно е
тоб ой
представляет
интерес
не
только
É день
опубликования.
Насколько
написанное
мной
отв еча ет
этому
услов ию
—
с уди ть,
поня тно ,
не
мне.
207


СОДЕРЖАНИЕ
От
автора...........................................................
3
Проверка
на
деле..............................
5
На
дух овн ом
пределе...................................
5
Друзья
и
враги
ЧингизаАйтматова
...
17
На
работ е
и
около........................................
28
Непосторонние
люди........................................
47
Притчи
о
не пр ож итых
жизнях....................
62
Под
одной
крышей.......................................
71
В
св ой
час.............
87
Подвиг
как
он
ест ь
........................................
87
Той
м ерой
и
правдой...................................
97
Спустя
минуты,
го ды,
десятилетия
...
112
На
ст ыке
жанров........................,
...
.
122
Рас ка ты
тих ой
грозы............................................
138
Утоление
жажды..................................................
167
Заключение......................................................
202
ИБ
No
1093
Щербаков
Константин
Ал екс андр ович
ПРОВЕРКА
НА
ДЕЛЕ
* Критика и публицистика
Завед ующ ая
ре да кцией
Л.
Сурова.
Редактор
М.
Холмогоров.
Художник
Ю.
Жигалов.
Художественный
редактор
А.
Титова.
Техни­
ческий
редактор
Л.
Маракасова.
Корректор
М.
Калязина
Л4 402 4.
Сдано
в
набор
14/VII 1978 г.
Подписано
к
печати
10/Х 1978
г.
Бум.
No
3. Формат 84X108732.
Усл.
печ.
л.
10,92.
Уч. -изд.
л.
10,79.
Тир аж
10 000 экз.
Цена
55 коп.
Зак .
3042.
Орде на
Трудо­
вог о
Кра сн ого
Знамени
издательство
«Московский
р аб о чий », Москва,
Чист опру д ный
бульв., 8. Орде­
на
Ленина
типография
«Красный пролетарий»,
Мо сква ,
К расн опро ле тарс кая , 16.