AQ-
7И
Р> l®.5
МОРЯК-СКИТАЛЕЦ


^LL£
4ЗД?>ББ





Рихард Вагнер
Р. ВАГНЕР
/\6 7//
в/25
МОРЯК-СКИТАЛЕЦ
ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ
И. ССЕЛЛЕРТИНСКОГО

ЛЕНИНГРАДСКАЯ ФИЛАРМОНИЯ
1934
|	II? 43 'Я (С5. ЬИИШЕМ!
' ИНОСТРАННОЙ i
I ЛИТЕРАТУРЫ
Опт. ped, А. В. Оссовский
Те» редактор И, С. Серов,
Сдано в набор 22‘1Х 1934 г.
Подписано к печати 9/Х1934 г.
Бумага 62 Ж 88, Авт, л,
Л е н г о р л и т Ла 28167,
Зак, Ла 4021, Тираж 3200 экз.
Тип, им, Володарского, Ленин-
град, 141, Фонтанка, 57. Изд.
Ленинградской Филармонии.
И. СОЛЛЕРТИНСКИЙ
МОРЯ К-С К И Т АЛ Е Ц
И РОМАНТИЧЕСКАЯ ОПЕРА

„Драматическая баллада" — так опре-
делил сам автор тот жанр, к которому
принадлежит „Моряк-скиталец" („Летучий
голландец").
Старинная морская легенда положена
в основу этой романтической оперы.
Корни ее, повидимому, восходят к эпохе
„великих открытий", конквистадоров и
первых колониальных экспедиций. Впро-
чем, литературную ее фиксацию мы встре-
чаем впервые в XIX столетии — в англий-
ской мелодоаме Фицбалля, шедшей в Лон-
доне в 1827 г., в известном романе
капитана Мариэтта (1839 г.) и т. д.
Вагнер наталкивается на легенду о мо-
ряке-скитальце у Гейне. Отправной точ-
кой для него служит следующий пассаж
7
из „Воспоминаний господина фон Шна-
белевопского“:
„Преданиз о летучем голландце — это
история околдованного корабля, который
никогда не может достичь гавани и с не-
запамятных уже времен носится по морю.
Если он встретится с другим судном, то
некоторые моряки из таинственного эки-
пажа подъезжают к нему на лодке и по-
корнейше просят захватить с собой пакет
с письмами. Письма эти должны быть
накрепко прибиты к мачте, иначе с ко-
раблем приключится несчастье, особенно
же если на борту судна нет библии, а на
фок-мачте - подковы. Письма всегда адре-
сованы людям, которых никто не знает
и которые давным-давно умерли, так что
иногда случается, что кто-либо получает
любовное письмо, отправленное его ба-
бушке, которая уже больше сотни лет
покоится на кладбище. Этот деревянный
призрак, этот страшный корабль носит
имя своего капитана — голландца, кото-
рый некогда поклялся всеми дьяволами,
что он обогнет мыс, название которого
я запамятовал, вопреки жесточайшему
урагану, хотя бы ему пришлось носиться
под парусами вплоть до страшного суда.
8
Дьявол поймал его на слове, и голлан-
дец должен скитаться по морю до самого
второго пришествия, если только его не
освободит от заклятия женская верность".
Эту последнюю черту, повидимому, при-
сочинил к легенде сам Гейне.
„Ночью, — продолжает поэт,-—я вне-
запно увидел большой корабль с подня-
тыми кроваво-красными парусами; он ка-
зался темным великаном в широком ба-
гровом плаще. Был ли то Летучий
голландец?"
С рассказом Гейне Вагнер познако-
мился еще в Риге, летом 1838 года.
„Этот сюжет привел меня в восторг,—
пишет он, — и неизгладимо запечатлелся
в душе; но во мне не было еще необхо-
димых для его воспроизведения сил".
Вскоре, однако, литературная традиция
скрещивается с личным опытом. Вагнер
бежит из Риги, где он занимал скромный
пост . капельмейстера, в Париж. Бежит,
спасаясь от многочисленных кредиторов,
угрожающих долговой тюрьмой, — тай-
ком — при помощи местечковых контра-
бандистов — переходит границу и в ма-
ленькой восточно-прусской гавани Пиллау
садится на парусное судно, чтобы плыть
9
морем до Лондона. Путешествие длится
три недели; на море бушует шторм; утлый
парусник не приспособлен для перевозки
пассажиров; о комфорте нет и речи; спа-
саясь от бури, судно укрывается в одном
из норвежских фиордов. Перипетии мор-
ского путешествия производят на Вагнера
потрясающее впечатление; из уст матро-
сов парусника — бывалых „морских вол-
ков" — он вновь слышит предание о при-
зрачном корабле и о загадочном голланд-
ском капитане. Контуры будущей оперы
внезапно проступают с поразительной
отчетливостью. В 1840 г. драма набро-
сана, в 1841 г. — закончена. „Я начал
с хора матросов и песни за прялкой, —
пишет Вагнер в автобиографическом
эскизе,— все мне стремительно удавалось,
и я громко ликовал от радостного вну-
треннего сознания, что я еще музыкант.
В семь недель была сочинена вся опера.
К концу этого времени меня вновь начали
одолевать самые тягостные заботы о су-
ществовании; прошло целых два месяца,
пока я, наконец, смог написать к уже за-
конченной опере увертюру, хотя я и но-
сил ее почти готовой в голове". Премьера
оперы состоялась под управлением самого
10
Вагнера 2 января 1843 г. в Дрезденском
королевском театре. В роли Сенты вы-
ступила великая трагическая певица Виль-
гельмина Шредер-Девриент.
II
В одной из ранних статей, написанной
в Париже (1842 г.) и посвященной раз-
бору оперы Галеви „Королева Кипра“,
Вагнер приступает к развитию мысли,
которая позже займет выдающееся место
во всем его музыкально-философском
умозрении: совершенное оперное произ-
ведение возможно лишь при условии со-
единения поэта и композитора в одном
лице.
Эту идею Вагнера иные комментаторы
склонны были понимать упрощенно: ком-
позитор-де сам должен сочинять свои
либретто. Вагнер же говорит о другом:
не о либретто, имеющем служебное на-
значение относительно будущей оперы,
но о подлинной поэтической драме, при-
надлежащей большой литературе, хотя
и требующей дальнейшего музыкального
-оформления. И если в предшествующей
11
опере — „Риенци“ — Вагнер все-таки был
в большей мере либреттистом, инсцени-
рующим роман Бульвер-Литтона и пере-
краивающим его в помпезную „большую
оперу“, то в „Моряке-скитальце “ Вагнер
выступает с самостоятельной поэтико-
драматической концепцией.
Прежде всего, по сравнению с леген-
дой и вариантом Гейне, Вагнер осложняет
и углубляет образ таинственного гол-
ландца. Это — не просто лихой капитан,
который попадается дьяволу в сети за
фанфаронскую браваду, подкрепленную
изрядной порцией сногсшибательных мор-
ских ругательств. Голландец Вагнера
скорее сродни Одиссею, или „вечному
жиду“—Агасферу, или байроновскому
Манфреду. Чем вызвано страшнее про-
клятие — так и остается до конца не
разъясненным. Это окружает его ореолом
тайны. С жуткой эффектностью подгото-
влено его первое появление: среди не-
истово бушующих волн, на горизонте,
при вспышках прорезающих мглу молний
виден корабль, несущийся к береговым
рифам с фантасмагорической быстротой.
Молча, без обычных песен и возгласов,
совершаются приготовления к высадке:
12
медленными шагами выходит на берег
призрачно-бледный капитан, закутанный
в темный плащ, с чертами лица, иска-
женными усталостью и отчаянием. Сле-
дует большой трагический монолог. Тот,
кого мы готовы были принять за ночной
мираж, оказывается глубоко страдающим
человеком.
Голландец стал хронологически первым
действительно трагическим героем Ваг-
нера. Ибо, если' отвлечься от всей роман-
тической аппаратуры — ревущего океана,
сверкающих молний, пушечных выстре-
лов, угрюмых скал и развеваемых урага-
ном черных плащей, — перед нами один из
вариантов „молодого человека XIX сто-
летия", одержимого „мировой скорбью".
Летучий голландец — романтическое выра-
жение трагедии мелкобуржуазного интел-
лигента-художника, бездомного, гонимого
непризнанием и нуждой, скитающегося по
европейским столицам в тщетных поисках
родины. Проблему рокового и двусмыслен-
ного положения художника в капиталисти-
ческом мире Вагнер ставил на разные
лады—и в теоретических работах, и в пам-
флетах, и в музыкальном творчестве.
Автобиографические черты (и в то же
13
время типологические черты „трагедии
художника") проступают в „Голландце"
совершенно отчетливо. Сам Вагнер писал,
сравнивая „Риенци" и „Моряка-скитальца",
что в промежуток времени между сочине-
ниями этих двух опер с автором про-
изошло нечто значительное. Пребывание
в Париже углубило психологический кри-
зис Вагнера. „Моряк-скиталец" полон
зловещих и мрачных страниц. Правда,
это еще далеко не законченное мировоз-
зрение; Вагнер еще не приобщился к фило-
софии того, кого Ницше впоследствии
обзовет „старым пессимистическим фаль-
шивомонетчиком" — Шопенгауэра; впе-
реди еще предстоят революционные
схватки, дрезденские баррикады и судьба
политического эмигранта. Пессимизм „Гол-
ландца" — это скорее пессимизм юноше-
ских „бури и натиска", и в известной мере
прав немецкий музыкальный критик Макс
Граф, когда он проводит параллель между
„Моряком - скитальцем" и „Вертером"
Гете. 1 Впрочем сходство этих произве-
дений лежит отнюдь не в плоскости об-
1 Max Graf, «Wagner-Probleme», 1900.
14
щей идеи или развертывания сюжета, но
скорее в общей психологической тональ-
ности.
III
„Моряк-скиталец“ интересен и в дру-
гом отношении: в нем впервые выступает
идея искупления, которой в дальнейшем
творчестве Вагнера суждено будет занять
центральное место. Желанная и недоступ-
ная смерть для голландца наступит лишь
тогда, когда его проклятие будет иску-
плено любовью женщины, приносящей
себя в жертву. Миссию искупительницы
принимает на себя дочь норвежского мо-
ряка Даланда — Сента: в заключительной
сцене оперы она бросается со скалы
в море — и в ту же минуту погружается
на дно заколдованный корабль со всем
экипажем: „пытке бессмертием" насту-
пает. конец.
Развитие идеи искупления продолжают
следующие оперы Вагнера: от „Тангей-
зера" — через искупительный подвиг Зиг-
фрида—к „Парсифалю". Размер статьи не
позволяет дать социально-философский
анализ этой идеи, ее происхождения, ее
15
места в романтической метафизике и
у Вагнера. Ограничимся лишь указанием,
что Вагнер в сороковых годах пытается
осмыслить ее в понятиях философии
Фейербаха, заимствуя от последнего прин-
цип любви как преодоления индивидуаль-
ного эгоизма. В частности, значительное
влияние на мировоззрение Вагнера ока-
зали фейербаховы „Размышления о смерти
и бессмертии“ (1830). У раннего Вагнера
поэтому идея политического освобождения
все время контрапунктирует с идеей иску-
пления через любовь и впоследствии во-
все вытесняется последней. Сыграв боль-
шую роль в процессе отхода Вагнера на
реакционные позиции, будучи подкреплена
в пятидесятых годах новыми аргументами
из этики сострадания Шопенгауэра,—
идея искупления к концу жизненного пути
Вагнера возвращается в лоно католиче-
ской догматики (,,Парсифаль“). И в конце
восьмидесятых годов остроумную и сар-
кастическую критику ее применительно
к вагнеровским операм дает Ницше („Der
Fall Wagner“, 3).
Носительницей идеи искупления в „Мо-
ряке-скитальце“ является, как уже ска-
зано, дочь Даланда — Сента. Баллада ее
16
о летучем голландце становится центром
действия и зерном всей оперы. Сента
полна предчувствий; она подолгу всматри-
вается в портрет чернобородого незна-
комца в плаще, висящий на стене в ком-
нате отца (прием, заимствованный Вагне-
ром у представителей так наз. „драмы
рока“—„Schichsalsdrama": Цахариаса Вер-
нера, Гувальда, Мюлльнера и др., в чьих
трагедиях фигурируют всевозможные „ро-
ковые предметы"). Драматизм усиливается
с появлением Эрика — жениха Сенты, пер-
сонажа, неизвестного легенде и введен-
ного Вагнером для создания трагического
конфликта. Эрик рассказывает вещий сон,
где фигурирует незнакомец с портрета.
Экзальтирозанная Сента доходит чуть ли
не до полной галлюцинации. Внезапно
раскрывается дверь: входят Даланд и гол-
ландец — оригинал таинственного пор-
трета, его живой двойник...
Вся эта фантастика, ведущая поэтиче-
ское начало от романтических баллад
Бюргера, Уланда и их английских парал-
лелей, от выше упоминавшихся „драм
рока", а музыкальное — от опер Вебера
и Маршнера (особенно — от „Ганса Гей-
линга"), от замечательных, у нас далеко
не оцененных баллад Лёве, — уживается
у Вагнера с известными элементами реа-
лизма. В любопытных „Замечаниях по по-
воду исполнения оперы „Летучий голлан-
дец4*, характерно обрисовывающих Вагнера
как режиссера, композитор всячески под-
черкивает необходимость реалистического
изображения не только природы — океана,
движущегося корабля (давая при этом тех-
нические указания декоратору и маши-
нисту), но и героев оперы. В отношении
наиболее трудной роли — Сенты, перегру-
женной чуть ли не сомнамбулическими
видениями, он предостерегает: „никоим
образом не изображать мечтательное су-
щество в смысле модернистической, бо-
лезненной сентиментальности! Напротив,
Сента — коренная уроженка севера и при
всей своей кажущейся сентиментальности
сплошь наивна. Как раз только у такой
наивной девушки, со всем своеобразием
ее северной натуры, и возможны столь
сильные впечатления от баллады о лету-
чем голландце и от портрета бледного
моряка, что они способны внушить стре-
мление к искуплению проклятого героя;
оно проявляется в образе сильного без-
умия, которое в действительности только
18
и бывает у совершенно наивных натур**.
И дальше Вагнер распространяется об осо-
бой восприимчивости норвежских девушек,
желая тщательно мотивировать с точки
зрения этнической психологии поведение
Сенты. Поэтому вряд ли композитор при-
соединился бы к мнению тех комментато-
ров, которые видят в Сенте лишь „вопло-
щение принципа вечно женственного“
вроде Гретхен из II части „Фауста“, а
в диалоге ее с Эриком — столкновение
„идеального сострадания*' с „эгоистиче-
ской реальностью мира“.
Однако и реалистические тенденции
Вагнера в „Моряке-скитальце** не должны
быть переоцениваемы. Непрерывное ба-
лансирование между фантастикой и дей-
ствительностью, миром иллюзорным и ми-
ром реальным характеризует не только
Вагнера начала сороковых годов, но и его
музыкальных предшественников: Гофмана,
Вебера, Шпора, Маршнера. Выйти на до-
рогу большого реалистического искусства
немецкая мелкобуржуазная опера первой
половины XIX в. не смогла, как не смогла
и немецкая литература встать на путь
реалистического романа в духе Бальзака
или „Мадам Бовари** Флобера. Вот по-
19
2«
чему и в „Моряке-скитальце" преобладает
романтическая раздвоенность: Сента нахо-
дится на полупути между простой кре-
стьянской девушкой и экстатической ви-
зионеркой, одаренной мистическим про-
зрением; сам „летучий голландец" — на
полупути между Агасфером или байронов-
ским Каином — и стандартным героем при-
ключенческого морского романа. И лишь
Даланд — не вполне удавшаяся бытовая
(впрочем, отнюдь не комическая, как трак-
туют иногда исполнители) фигура старого
моряка — отца Сенты, чересчур поспешно
сватающего свою дочь за богатого незна-
комца,— да эпизодические типажи норвеж-
ских матросов даландова экипажа замыш-
лялись автором целиком в реалистических
тонах. Что касается до Эрика, то, по ваг-
неровской ремарке, он менее всего „сен-
тиментальный пискун" или рутинный ли-
рический тенор; автор даже советует
выпустить из его партии несколько мест
(например, заключительную каденцию из
каватины III акта), если они будут способ-
ствовать слащавому исполнению образа;
однако нельзя отрицать, что Эрик — до-
статочно традиционная фигура в довагне-
ровской немецкой опере: вспомним вебе-
20
ровского Макса или охотника Конрада из
„Ганса Гейлинга“ Маршнера.
IV
И тем не менее, несмотря на раздвоен-
ность общей концепции, на романтическую
бутафорию, на явственные следы влияний
предшествующей немецкой оперы, на ряд
штампованных мест, на риторику, време-
нами подменяющую трагический пафос,
и на сценический „реализм**, порой поня-
тый как апофеоз театрального машиниста
и осветителя-ламповщика, — „Моряк-ски-
талец“ является громадным шагом вперед
в истории становления вагнеровской му-
зыкальной драмы. От „Риенци" его отде-
ляет если не пропасть, то во всяком слу-
чае серьезная дистанция. В нем есть
единство музыкального замысла. Если
песню штурмана, песнь за прялкой, кава-
тину Эрика и можно еще рассматривать
как некие оперные „номера", хотя и вклю-
ченные в музыкально-драматическую ткань
оперы, то баллада Сенты есть ее подлин-
ный стержень. „В этом отрывке, — пишет
Вагнер, — я бессознательно заложил тема-
21
тическое зерно всей музыки оперы: это
был мой творческий эскиз всей драмы,
как она вырисовывалась в моей душе,
и, когда я должен был озаглавить гото-
вую работу, я был не прочь назвать ее
„драматической балладой".
Не надо забывать, что первоначальный
замысел „Моряка-скитальца“ предполагал
еще большую композиционную цельность:
речь шла об одноактной опере с двумя
интермедиями.
Оперу предваряет широко задуманная
драматическая увертюра, ныне одна из по-
пулярных концертных вещей. Лист в своем
превосходном разборе „Летучего гол-
ландца" („Dramaturgische Blatter", вторая
часть) по праву называет эту увертюру
подлинной „инструментальной драмой".
Центральный музыкальный образ увер-
тюры — бушующий океан, по которому
игрушкой ветров носится корабль-приви-
дение. Поэтика моря всегда привлекала
композиторов романтизма: лучшие при-
меры тому — элегические пейзажи „Фин-
галовой пещеры" и „Шотландской симфо-
нии" Мендельсона. В увертюре „Моряка-
скитальца" преобладают тона „бури и
натиска"; океан ревет и неистовствует;
22
в валторнах и фаготах трагически звучит
унисоном тема проклятия с ее своеобраз-
ным ритмическим рисунком, движущаяся
преимущественно на тонике и доминанте.
Ей сопутствует тремоло скрипок в высо-
ком регистре, к которому на шестом такте
присоединяются хроматические пассажи
вверх и вниз альтов и виолончелей. В мед-
ных инструментах преобладают тревожные
сигналы. Основному мотиву противопо-
ставлена мелодия Сенты (английский ро-
жок, валторна), соответствующая одной из
фраз баллады II акта. Вновь воцаряется
основной темп с характеристикой бури
и проклятия; в скрипках, флейтах и го-
боях слышны интонации большой и су-
мрачной арии-монолога I акта. После
большого нагнетания звучности, когда
вновь возникает образ мчащегося по вол-
нам призрачного корабля, в валторнах
слышен клич матросов и как контраст —
веселая морская песенка. Еще раз звучит
картина шторма, последние трагические
перипетии в оркестре—и увертюра закан-
чивается апофеозом мотива баллады об
искуплении.
Несмотря на кажущуюся разорванность,
увертюра является одной из высших точек
23
музыкального действия оперы. Кульмина-
ционные пункты есть и в каждом акте
оперы: в первом — мрачный монолог-ария
голландца; во втором — баллада Сенты
и развернутый дуэт; в третьем— ярчай-
ший контраст оживленного хора подвы-
пивших людей Даланда и мертвой ти-
шины на корабле голландского капитана,
за которой следует странный демониче-
ский хор, немного в стиле гротеска Бер-
лиоза, заканчивающийся сатаническим хо-
хотом экипажа призраков. Вместе с тем
в опере встречается много неудачных мест;
временами теряется драматическая напря-
женность (например, финал II акта, дей-
ствующий после предшествующего дуэта
расхолаживающе); есть пустоты и провалы;
многое эскизно намечено. Не следует за-
бывать и о двадцатисемилетнем возрасте
композитора; тем более, что — в отличие
от Моцарта или Берлиоза — музыкальный
гений Вагнера формируется довольно ме-
дленно.
V
„Моряк-скиталец“ в целом не принадле-
жит к числу наиболее излюбленных опер
24
Вагнера. В известной мере это справед-
ливо: в сравнении с „Тристаном" или
„Гибелью богов" он может показаться
примитивным, романтически-выспренним,
декоративно - мелодраматичным, порою
даже аляповатым. Ортодоксальные вагне-
рианцы обычно стазят ему в вину „опер-
ность": Вагнер-де не реализовал в нем
того идеала музыкальной драмы, которому
впоследствии суждено будет раз навсегда
ликвидировать всяческую оперную услов-
ность и который воплотился в „Кольце
Нибелунгов". Именно по этим соображе-
ниям несколько недооценивают „Моряка-
скитальца" многие из правоверных бай-
рейтского круга. Однако подобная точка
зрения в настоящее время все более те-
ряет убедительность. Ибо, после того как
рассеялся байрейтский гипноз, стало ясно,
что Вагнер отнюдь не ликвидировал опер-
ные условности; в лучшем случае он не-
сколько подновил их. Разве не остались
в „Нибелунгах" всевозможные переодева-
ния, русалки, вещие пряхи — норны, бута-
форский дракон, волшебные напитки и ма-
гические заклинания, охотничьи приклю-
чения, клятвы о кровном братстве и
романтические убийства, трескучие моно-
25
логи и бесконечные экспозиции „валгаль-
ских дрязг", которые вывели из себя Чай-
ковского в бытность его в Байрейте? И вот,
в свете этой точки зрения, „Моряк-ски-
талец" неожиданно выигрывает: театраль-
ность в нем более неподдельна, сконцен-
трирована, красочна: контрасты более
драматичны, действие более стремительно,
нежели в тех же „Нибелунгах". В „Мо-
ряке" нет утомительных и запутанных по-
вествований, где в сотый раз рассказы-
вается то, что давным-давно известно
слушателю, но неизвестно кому-либо из
действующих лиц, вроде рассказа Логе
Вотану о похищении рейнского золота,
которое зрители только что сами ведели,
и о чем позже вновь будет рассказывать
Вотан Брунгильде. В „Моряке" нет ка-
зуистических договоров, так усложняю-
щих экспозицию „Нибелунгов". Его дра-
матургическая структура ясна, характеры
резко очерчены. При этих бесспорных
сценических преимуществах „Моряк-ски-
талец" знаменует собой крупную веху
и в становлении музыкального языка
Вагнера. В нем уже отчетливо даны эле-
менты лейтмотивной системы, хотя опять-
таки далеко не в том рационалистически-
26
расчлененном, атомизированном виде, что
в „Нибелунгах'4. Во всяком случае мы
в праве утверждать, что именно с „Мо-
ряка-скитальца" начинается вагнеровский
этап истории европейской музыки.

Вильгельмина Шредер-Дсвриен (1 £04	1860)
Первая исполнительница роли Сенты

МОРЯК-СКИТАЛЕЦ
Романтическая опера
в 3-х действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Даланд, норвежский мореходец
Сента, его дочь
Эрик, охотник
Рулевой корабля Даланда
Мэри, кормилица Сенты
Голландец
Норвежские матросы. Экипаж Моряка-
скитальца. Девушки
Действие происходит на норвежском
берегу
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Берег, покрытый скалами. Море занимает большую
часть сцепы. Погода мрачная. Сильная буря.
Корабль Даланда бросил якорь. Матросы шумно
суетятся около парусов и снастей. Д а л а н д вос-
ходит на скалу и вглядывается в окрестную мест-
ность.
Интродукция
МатрОСЫ (работая)
Го, го, го, го, го, го! галло-го!
Д а Л а Н Д (сходя со скалы)
О, горе! нас умчало вновь
От тех заветных берегов,
Куда стремился я душой,
Где ждут меня в семье родной.
Была так близко цель от нас —
Вдруг буря разом поднялась.
31
Рулевой
Го, капитан!
Даланд
Ну как дела у нас?
Рулевой
Все хорошо.
Даланд
Но где же мы
теперь?
Рулевой
В Сандвиках мы. Мне этой край знаком.
Даланд
Проклятье! Мой домик виден был вдали...
Я так спешил обнять дитя родное,
Но сатана умчал нас от земли.
Строить надежды на ветре безумно,
Так же как ждать сострадания ада.
(Идя на палубу)
Гроза прошла. Как блещет путь!
(На палубе)
Я знал, что скоро все пройдет.
Ребята! время отдохнуть
Вам от трудов и от забот.
32
(Матросы сходят вниз)
Эй, рулевой! ты примешь вахту за меня,
(Идя в каюту)
Еще на страже надо быть.
Рулевой
О, капитан, не бойтесь — не засну.
Д а л а н д исчезает в каюте. Рулевой один на
мостике. Буря утихла, лишь изредка налетает поры-
вистый ветер; но вдали в море видны еще боль-
шие волны. Рулевой снова делает обход, а за-
тем садится на руль. Он позевывает, вскакивая
по временам, чтоб не погрузиться в одолевающий
его сон.
Рулевой (делая движения. отгоняющие сон)
Песня
Я лечу на крыльях ветра,
Ангел милый мой, к тебе.
Скоро ты увидишь друга,
Благодарного судьбе.
Играйте, волны, подо мной,
Неситесь, шумные, быстрей,
На берег, сердцу дорогой,
К красавице моей!
Нарастает волна и разбивается о корабль. Руле-
вой в испуге вскакивает и осматривается — не
случилось ли чего, но, убедившись, что все бла-
гополучно. опять начинает петь, позевывая.
Я лечу из далеких южных стран,
Разлукою томим.
Прямо к ней, через бурный океан,
С подарком дорогим:
Везу жемчужный поясок
Тебе, о, милая моя!..
Не засыпай же, ветерок!
Свиданья с нею жажду я.
Он старается побороть усталость и наконец засы-
пает. Буря снова усиливается. Вокруг темнеет.
Вдали показывается корабль Моряка-скитальца под
багрово-красными парусами, с черными мачтами.
Он причаливает к берегу со стороны, противопо-
ложной той, к которой причалил корабль Даланда.
и с шумом бросает якорь. Рулевой внезапно
просыпается и взглядывает на руль; убедившись,
чго все исправно, опять засыпает. На прибывшем
корабле Голландца люди без малейшего шума
занимаются подбором снастей.
*
Ария
I ОЛЛанДСЦ (весь в черном, выходит
на берег)
Окончен срок.
Семь долгих лет в морях скитаюсь я.
Но что же здесь мне даст судьба моя?
О, гордый океан!
Быть может, вновь я брошусь в эти
волны...
Нигде нет счастья, нигде отрады нет...
34
Опять помчусь навстречу бурям,
Дум печальных полный.
Вам, о, волны, вечный мой привет,
Когда стремитесь вы вперед.
В морях, отверженец земли,
Отважно смерти я искал.
Но час мой смертный был далек.
Когда вставал сердитый вал
В местах, где тонут корабли,
И там погибнуть я не мог.
Я в бой с пиратами стремился,
Мечтая пасть под их мечом;
Я дерзко силой их хвалился —
Пираты шли своим путем.
А я сразиться был не прочь
Хоть с сатаной в глухую ночь,
В морях, отверженец земли,
Отважно смерти я искал,
Но смертный час мой был далек.
Увы! погибнуть я не мог
И там, где гибли корабли. .
Где ж смерть моя? приди за мной!..
Иль проклят я моей судьбой?
О, для чего ты, ангел мой хранитель,
Так много счастья в жизни мне сулил?
И для чего, бесплотный небожитель,
Ты надо мной так подшутил?
Мечтать о счастьи я забыл давно.
Мне век быть одиноким суждено.
Зачем в груди не дремлют силы,
Не гаснет в них огонь святой?
Зачем холодный мрак могилы
Не воцарится надо мной?
А ночь настанет в день суда,
Когда архангел затрубит
И громом мертвых воскресит,
И мир исчезнет навсегда.
А бог с нагорной высоты
Сойдет и скажет: „сгинь и ты!“
Кончай же путь свой шар земной,
Чтоб смерть явилась и за мной.
Хор матросов (на корабле)
И нас пускай возьмет с собой!
Сцена, дуэт и хор
Д а Л а Н Д (выходит на палубу. Заметив
чужой корабль, кричит рулевому)
Эй, рулевой!
Рулевой (еще не вполне проснувшись)
Я здесь... стою...
Не засыпай же, ветерок! я жажду...
Даланд
Не видишь ты, неутомимый бурш,
Чужой корабль! ты верно там уснул?
36
Нулевой (быстро вскакивая)
Ах, чорт возьми, простите, капитан.
(Кричшп в рупор)
Кто там?
Эхо повторяет вопрос.
Кто там?
Длинная пауза и опять эхо.
Даланд
Они ленивы так же, как и мы.
Рулевой
Эй! кто вы? Отвечайте!
Даланд
Оставь, гляди, должно быть, капитан.
Моряк! Кто же ты? Откуда?
Г ОЛЛЭНДеЦ (после некоторой паузы)
Я издалека.
Скиталец одинокий.
Хотел бы здесь пристать.
Д аланд
Гостеприимство нам не чуждо, не бойся!
Но кто же ты?
Г олландец
Я голландец.
37
Даланд
Рад гостям...
Так и тебя примчало к этим диким
берегам?
И наш корабль сюда ведь бури занесли.
Как близко был я от семьи!
Я видел домик мой так ясно...
Но ты откуда? не пострадало ль судно?
Г олландец
Корабль мой цел; вынослив он и крепок.
Гонимый ветром непогоды,
Ношусь я много лет,
И силы грозные природы
Меня щадят от всяких бед.
Но там, где мой корабль носился
И где бывал я по пути,
Я все искал отчизны милой
И все не мог ее найти.
Дай отдохнуть в убежище твоем,
Не будешь ты, поверь, жалеть о том:
Богатствами полна моя каюта,
А я прошу участья да приюта...
Я все отдам за добрый твой прием.
Даланд (про себя)	|Я
Как все чудно! поверить даже трудно.
(Голлондиу)
38
Да, вижу я, горька судьба твоя.
Что ж, чем богат я, тем и рад. Пойдем.
Но, дорогой мой, чем, скажи мне,
'нагружен корабль?
По знаку Голландца два матроса приносят
сундук.
Г олландец
Сейчас тебе мой клад я покажу:
Там перлы, яхонт, изумруд, алмаз...
Смотри и сам их оцени.
Бери же все, что видишь.
Даланд (с удивлением рассматривая
содержимое сундука)
Что за роскошь! Кто ж так богат,
Чтоб мог купить все это?
Не деньги мне нужны за них:
Я их сулю тебе за мой ночлег;
Но это все—лишь часть ничтожная того,
Что ты найдешь на корабле.
Что в перлах мне без крова, без семьи
родной!
И без отчизны дорогой!
Я все тебе, тебе отдам,
Когда найду в твоей семье свой отчий
дом.
39
Даланд
О, что я слышу!
Го л л а н д е ц
Ты отец семейства?
Даланд
Есть дочь, одна всего.
Г олландец
Выдай за меня!
Даланд
Он мне сказал: „выдай дочь за меня!“
Какое неожиданное счастье!
Так и сказал, не ослышался я,
Да не одумался бы он —
Не надо свадьбой медлить...
Мой бог! уж не сон ли все это?
Иль нашел я его в добрый час?
Нет, нет! его мы не упустим.
Как я доволен, как счастлив я теперь!
Голландец
Нет ни семьи у меня, ни друзей;
Нет у меня и отчизны.
С детства не видал я счастья
И жаждал одной лишь могилы.
Без радости жизни семейной
В довольстве плохое житье.
40
Первая постановка „Моряка-скитальца" (В Мюнхене)
Декорация 1-го акта

За искру живого участья
Отдам я богатство мое.
' Даланд
Ах, скоро, скоро ты увидишь Сенту,
А что за перл она, поймешь ты сам:
Со мной она и радости и горе,
Как друг, делила с детства пополам.
Г олландец
Дай бог ей так любить отца до гроба?
Я вижу в том залог любви другой.
Даланд
Вы насладитесь полным счастьем,
И ты воскреснешь вновь с такой женой.
Г олландец
И ты сулишь...
Даланд
Ее тебе отдать.
Тебя мне жаль, ты так страдал, собрат,
И полюбил тебя я, как родного.
Не будь ты так богат,
То и тогда, мой добрый зять,.
Не взял бы я другого.
Г олландец
А что, твой дом еще далек?
41
О, нет, подул бы только ветерок,
А там, поверь, мы живо доплывем.
Все это кажется мне сладким сном.
Ужель дождусь я искупленья
И первой радости земной,
И после мук, борьбы, томленья
Засветит счастье надо мной?
Даланд
Хвала богам! повеял ветер южный.
Мне счастье повезло;
Теперь принять мне меры нужно.
Чтоб это счастье не ушло.
Богач отдался в руки наши,
Пригреть такого я готов.
Не я один, ведь все папаши
Для дочек ловят'женихов.
Г олландец
Ужели я, скиталец вечный,
Нашел заветный идеал?
Ах, сколько раз в тоске сердечной
О нем я тайно помышлял...
Да, счастье близко и возможно,
Но все туманно впереди,
А сердце бьется так тревожно,
42
Так разрывается в груди,
Как будто новую печаль
Сулит оно, провидя в даль.
Буря утихла. Ветер переменился.
Рулевой (у борта)
Южный ветер!
МаТрОСЫ (снимаясь с якоря)
Г алло-го!
Даланд
Неси нас южный ветерок!
Матросы
Галло-го, го-го-го!
Даланд
Сегодня счастье нам с тобой
Подуло южным ветерком...
Сейчас мы с якоря долой—
И к пели поплывем.
Г олландец
Ступай ты прежде, мы часик отдохнем,
А там и в путь. Корабль мой скороход
Причалишь ты, а он и подойдет.
Матросы
Галло-го! го, го, го! и пр.
43
Что ж, в добрый час!
Гол л а н д е ц
Не ждал такого дня...
Я догоню, не бойся за меня.
Даланд
Итак, прощай! Тебя я буду ждать.
Прощай! Спеши же Сенту увидать.
Г олландец
О, да!
Даланд (отправляясь на свой корабль)
Эй, распустите паруса!
Матросы
Галло-го, галло-го!
Даланд делает знак к отплытию.
• Живее по местам!
Матросы (весело отчаливая)
И в грозу И в бури
Плыли мы к родным берегам.
Ура! Скоро свидимся мы с ней,
С милой девушкой моей.
Ура! ах, не видаться б нам, дружок,
Когда б не южный ветерок.
44
Не засыпай же, ветер мой,
Неси скорей нас в край родной!
Го, го, го! галло-го!
Г олландец уходит на свой корабль.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Сента, Мэри, девушки, Эрик.
Большая комната в доме Даланда. По стенам раз-
вешаны инструменты и морские карты. В глубине
картина, изображающая бледного человека с чер-
ной бородой, в черном одеянии. Мэрии молодые
девушки прядут против камина. Сента в кресле,
скрестив руки, задумчиво созерцает портрет.
Хор девушек
Ну, -живей работай, прялка!
Колесо, кружись, гуди,
Много-много тонких нитей
Нам на радость напряди!..
Несется милый по волнам,
О ней мечтая под шумок,
Ходи же, прялка, веселей!..
Играй, попутный ветерок,
Неси его в объятья к ней!
Прясть, прясть все старайся!
Гул, звон раздавайся!
45
Мэри
Прядите, надо вам трудиться,
Чтоб женихам-то полюбиться.
Девушки
Молчи же ты,
Пока мы песнь свою не спели до конца!
Мэри
Так что ж, и пойте до конца.
Сента
Пойте же дальше. Что ж молчать!
Девушки
Ну, живей работай, прялка!
Колесо, кружись, гуди!
Мой милый по морю плывет
И перлы той из нас везет,— I
Ах, прялка, прялочка душа,—
Чья нитка будет хороша.
Мэри (Сенте)
Ты — злая дочь, кой-как прядешь,
А тоже, чай, награды ждешь?
Девушки
Чего ей ждать из-за морей?
Ее сокровище при ней:
Он каждый раз, что ни придет,
46
Ей много дичи нанесет.
Ха-ха, ха-ха, ха, ха-ха!
Сента напевает про себя мотив баллады,
Мэри
Смотрите, ВСЯ ушла В портрет. (К Сенте
Ты, этим образом любуясь,
Забыла, кажется, весь свет.
Сента (не меняя положения)
Не ты ль мне пела про скитальца,
Как смерти он искал, бедняк,
И как страдал?
Мэри
Ну, боге тобой!
Девушки
Вот как! Кто он такой?
Она вздыхает все по нем.
Мэри
Моряк ей голову вскружил.
Девушки.
Картину вы вините в том.
Мэри
Кто знал, что ей он станет мил?
Ну, Сента, полно, отвернись!
47
Ей не до вас. У ней в уме моряк...
О, го, го, го, го, вот как!
Что, если б Эрик знал?
Стрелки — лихой народ,
Он верно б расстрелял
Портретик тот.
Молчать мы все должны,
Иль снять картину со стены.
Общий смех.
Сента
Опять? О, как вы надоели!
Я рассержусь ведь в самом деле.
Девушки с особенным усердием принимаются за
прежнюю песню и шумно вертят прялки, чтоб от-
нять у Сенты возможность продолжать свою речь.
Девушки
Ну, живей работай, прялка!
Колесо, кружись, гуди!..
Сента
Ах, да когда ж вы замолчите?
„Кружись, гуди...“ Ну что за хор!
Одно и то же все твердите,
Пора бы бросить этот вздор.
Девушки
Ну, пой сама.
48
Сента
.Пусть нам в отраду
Мэри споет свою балладу.
Мэри
Уволь, нет, нет, уж извини!
Зачем тревожить моряка?
Сента
Но пела ж ты в былые дни?
.Мэри
Не буду петь, я зареклась...
Сента
Так я сама спою сейчас
Про бесприютного скитальца.
Вас тронет всех судьба страдальца.
Девушки
Пой, Сента, пой!
Сента
Так бросьте прясть.
.Девушки
Оставим прясть!
Мэри (с презрением)
Я потружусь.
Девушки оставляют свою пряжу и окружают
Сенту. Мэри остается прясть у камина.
49
4
О-о-о, о-о, о-о-о, ох-о
Баллада
I
Видали ль вы корабль в морях?
Черна, как уголь, мачта в нем,
При ярко-красных парусах,
А сам владелец за рулем.
Волна ревет—о-о-ох-о-о!
Скиталец без цели все мчится вперед да
вперед,
Чуждый веселью, вечно гонимый грозной
судьбой.
Он, 'бесприютный, счастье найдет лишь
с верной женою.
Если ты, небо, слышишь молитвы —
Счастье скитальцу в верной жене, боже,
пошли.
При последних словах Сента поворачивается
к портрету. Девушки удваивают внимание. Мэри
перестает прясть.
II
В грозу, с надеждой на успех,
Он вздумал к мысу приставать,
Но в гневе проклял все и всех
50
И клятву дал не отступать.
О-о-ох, а бес был там, о-о-ох!
Го-го-ге! Проклят будь ты сам.
Удрученный проклятьем, с тех пор он плы-
вет да плывет,
В трудный час жизни ангела шлет ему
провиденье
И возвещает, что на земле найдет он
спасенье..
Боже ты мой!
Дай за муки страдальцу
Счастье и радость с верной до гроба
женой..
Девушки тем временем подпевают. Сента все
больше и больше воодушевляется.
III
И вот через каждые семь лет
Жену себе он ищет вновь,
Но верной женщины все нет.
И он бежит от берегов.
О-о-о! под паруса! го, го, го, ге! вперед,
вперед!
Сента, видимо, волнуется. После некоторой паузы
девушки поют.
О-о-о-ох! Без любви, без надежды на
счастье плывет да плывет!
51
4*
Девушки
Где подругу сыщет скиталец бедный, без-
родный?
Ангел небесный! будь ты ему звездой
путеводной!
Сента (вскакивает в экстазе)
О, возвести страдальцу, провиденье,
Что он во мне найдет спасенье!
Девушки в испуге поднимаются со своих мест.
Девушки
О, боже! Сента! Сента!
Э р и к в дверях слышит восклицание девушек.
Эрик
Сента! ты меня погубишь!
Девушки
Эрик, скорей! Что это с нею?
Мэри
От ужаса я холодею.
Картину снять сейчас долой!
Скоро приедет родитель твой.
Эрик
Да он уж здесь.
'Сента, находившаяся до сих пор вне окружаю-
щего, при слове „здесь", как пробужденная от сна,
внезапно и радостно вскрикивает.
52
Сента
Приехал мой отец?
Эрик
Я видел сам его корабль.
Девушки
Приехал он! приехал он!
Мэри
Ну вот, очнулась наконец.
Пора прийти в себя давно.
Девушки
Приехал он! приехал он!
Очнулась Сента наконец.
Пора прийти в себя давно.
Идем встречать, идем встречать!
Мэри
Куда? какая блажь опять?
Вас любопытство одолело?
Девушки1
Ах, расспросить бы я хотела...
Мэри
А в погреб, в кухню кто пойдет?
Девушки
Взглянуть бы только на народ ..
Мэри
За дело взяться нам не худо!
Девушки (про себя)
О милом что-нибудь узнать...
Мэри
Накроем стол... Куда бежать?
Девушки
А все ж мы удерем отсюда,
Лишь кончим стол ей накрывать, .
Тогда уж нас не удержать.
После небольшой паузы девушки разбегаются.
Мэри бежит за ними. Сента также спешит
выйти, но Эрик ее удерживает.
Дуэт
Эрик и Сента
Эрик
Стой, Сента, стой! я здесь, а ты бежишь!..
Дай муки сердца облегчить,
Иль разом ты убей меня.
Сента
О, что с тобой?
Эрик
Меня томит предчувствие одно:
Отец твой здесь, он план исполнит свой,
Да, он исполнит то, чего желает...
54
Сента
Но что за план?
Эрик
Избрать тебе супруга
Тебя люблю я, Сента, страстно,
Но я бедняк, стрелок простой,
И твой отец благословенья
Не даст на наш союз святой.
Ах, не снесу отказа я!
Спасешь ли ты тогда меня?
Сента
Но, Эрик, не теперь...
Я побегу скорей к отцу навстречу,
Не то сердиться будет он, поверь,
Потом, потом на все тебе отвечу,
Эрик
Ты от меня...
Сента
Спешу, прости:
Эрик
Как от огня...
Сента
Пусти, пусти!
55

Меня, казалось, ты любила,
Но так терзать нельзя, любя,
Иль страсть твоя ко мне остыла?
Ответь же мне, молю тебя.
Ах, не снесу измены я!
Мне пыткой станет жизнь моя.
Сента
г-
Кто возбудил в тебе сомненья
И недоверие ко мне?
Все это — плод воображенья.
Давно ль ты счастлив был вполне?
Эрик
Отец твой любит денежки одне,
Но о тебе что думать, — я не знаю.
Будь искренна со мной, я умоляю!..
О, не терзай ты сердца мне!
Сента
Что с ним?
Эрик
Все ту картину я виню.
Сента
Но в чем?
Эрик
По целым дням с нее не сводишь глаз.
56
Сента
Что ж делать мне? Так сильно
впечатленье,
Эрик
А в той балладе, что пела ты...
Сента
Я, как дитя, пою, что мне придется.
Скажи, как может страх рождать портрет?
Эрик
Ты так бледна... О, как мне не страшиться!
Сента
Я сожалею всей душой страдальца...
Эрик
Но, Сента, разве не страдалец я?
Сента
Нет, замолчи! Он покоя не знал...
Его судьбу с твоей равнять нельзя.
(Педводитп Эрика к картине и указывает на
моряка)
Поймешь ли ты его печаль,
С какой он на меня глядит?
Он всем чужой. О, как его мне жаль!
О нем душа моя болит.
57
Эрик
О, горе! Я вспомнил зловещий сон:
Ты берегись злых козней сатаны.
Сента
Что страшит тебя?
Эрик
Сента! Тебя мне жаль.
Вот сон мой, ты выслушай его:
Сента усталая садится в кресло. При начале рас-
сказа Эрика она кажется погруженной в магне-
тический сон, и все, что он ей рассказывает, она
как будто видиг во сне. Эрик стоит возле иее,
опершись на ее кресло.
Лежал я на скале высокой,
Любуясь бурною волной.
Она вставала и кружилась
И разбивалась подо мной...
И вдруг вижу я корабль громадный...
Оттуда быстро челн отплыл.
Сидело в нем, я помню, двое.
Один из них отец твой был.
Сента (с закрытыми глазами)
Другой КТО?
58
Эрик
Я скажу потом.
Весь в черном он и бел лицом.
Сента
И грусть в глазах?
Эрик {указывает на портрет)
Вот ЭТО он!
Сента
А я?..
Эрик
Престранный сон!
Ты к ним с восторгом побежала
И, встретив их у двери в сени,
Ты незнакомцу в ноги пала
И обняла его колени.
Сента’
А он меня...
Эрик
Прижал к груди,
А ты за шею обняла
И замерла, прильнув к устам.
Сента (с грустным видом)
Потом?
59
С?рик (взглянув на Сенту с изумлением и со-
страданием)
Неслись мы по волнам.
Сента (как бы проснувшись, с сильным воз-
буждением)
Иду, он ждет меня давно.
Его спасти мне суждено.
Эрик
Мне страшно. О, небеса!
Она умрет! Мой сон сбылся.
После порыва экстаза Сента впадает в тихую за-
думчивость.
Сента (устремив глаза на портрет)
Боже ты мой!
Дай за муки страдальцу
Счастье и радость
С верной до гроба женой!
Отворяется дверь, и Голландец с Даландом
входят. Сента, мгновенно вскрикивая, переносит
взгляд с картины на Голландца и застывает
в этом положении.
Сцена, ария, дуэт, трио
Сента, Даланд, Голландец
Г олландец приближается к Сенте, также не
сводя с нее глаз. Даланд останавливается в две-
рях, в ожидании, что его дочь бросится к нему
навстречу.
60
Даланд (постепенно приближаясь к Сенте)
Вот и мы. Здорово, дорогая!
Ну, поцелуйся ж ты с отцом!..
Да что ж молчишь ты, как немая?
Ну, признаюсь, какой прием!
Сента (схватывая отца за руку)
Ах, не сердись, но кто такой
Тот незнакомец?
Даланд
Гость он мой.
Ария Даланда
Поздравь его, скажи приветливое слово,
Он, так же как и я, питомец бурь
и гроз...
Где только не был он! Ему ничто не ново.
А сколько перлов он из разных стран
привез!
Нигде скитальца не пригрели:
Всю жизнь в борьбе с лихой судьбой
Он бесприютен с колыбели.
Пусть отдохнет он здесь душой.
(Голландцу)
Что, по душе ль вам наша Сента?
Я как отец пристрастен к ней.
61
Скажи мне без комплимента —
По мне нигде нет равных ей.
Г олландец сочувственно наклоняет голову.
Даланд {Сенте)
Дай руку моряку с своей улыбкой ясной
И называй его отныне женихом;
И, если ты с отцом вполне согласна,
То завтра б я хотел вас видеть под
венцом.
Сента вздрагивает, но остается спокойной.
Даланд (берет украшения и показывает их
дочери)
Вот погляди, какая лента,
Какой браслет, какой кушак!
Все, все твое, дружочек Сента,
Как только вступишь ты с ним в брак.
Сента, не обращая внимания на слова отца, не
сводит глаз с моряка, а он с нее.
Эх, все молчат!., ни слова ни о чем...
Уйду, оставлю их вдвоем.
{Взглянув многозначительно на Голландца и
Сенту, обращается к Сенте)
Он малый умный, добрый, честный,
И ТЫ пленить его должна. (Голландцу)
62
Я ухожу. Она прелестна,
Как дочь, как друг и как жена.
Даланд медленно удаляется, смотря приветливо
на обоих. Голландец и Сента остаются одни
и некоторое время молчат не двигаясь.
Дуэт
Сента и Голландец
Как дивный сон времен давно минувших,
Вновь светлый ангел предо мною.
Вот он, тот чудный лик, давно желанный,
Мне близкий, памятный, живой!
Была пора, когда в томленьи страстном
Повсюду я искал любви святой.
Я льстил себя надеждою напрасной
И жил, увы, несбыточной мечтой.
Тот страстный жар мечты моей мятежной
Мне не давал любви глубокой, нежной;.
Но светлый ангел здесь предо мной,
Спасет меня любовью он святой.
Сента
Но что со мной? Во сне, иль на яву я?
Нет я не грежу... это он!
Душа моя носилась над землею
И пробудилась лишь теперь.
Он предо мной... черты давно знакомы..
63
О, сколько в них печали вижу я!
Ужель меня обманет голос сердца?
Друг мой, давно, давно люблю тебя,
Давно душа моя полна страданий.
О, как унять их? как назвать желанья?
Спасенья ищешь ты в любви,
И я спасу тебя, несчастный.
1 ОЛЛандец (приблизившись к Сенте)
Покорна ль ты отцовской воле?
Согласна ль ты быть мне женой?
Отдаться мне всем сердцем и душою,
Быть верной мне подругой навсегда?
Дать мир душе, не знавшей век покоя?
В твоей любви одно спасенье мне.
• Сента
Кто б ни был ты, всю жизнь твои
страданья
Делить с тобой хочу я как жена.
Исполню я отцовское желанье
И буду я всегда тебе верна.
Согласна ты делить мои мученья,
Всю жизнь не знать покоя ни на миг?
Сента (про себя)
В тяжелом горе страсть нам даст
забвенье.
64
Г олландец
О, что за звук! Он в сердце мне проник.
Ты ангел неба!.. Как отрадно сердцу!
Как много чудных сил в душе твоей!
О, если мне дарит господь спасенье,
Молю тебя: будь ты моей!
Сента (про себя)
Если тебе дарит господь спасенье,
То вечно я твоя... твоя!
Голландец
Но если нас судьба навеки
Для мук и бед соединит,
То жертва эта грозной силой
Тебя, быть может, устрашит?
На век погибнет юность сердца,
Увянет красота твоя.
Ты твердо ль веришь, друг мой Сента,
Что нет конца любви твоей,
Что не разлюбишь ты меня?
Сента
О, да! любовь моя — до гроба.
Молю тебя, не унывай!
Мне не страшна судьба страданий,
Я пойду навстречу ей.
Душа моя полна восторга!
Да, я твоя, навек твоя!
65
5
Клянусь тебе всем счастьем жизни,
Что буду я верна.
Голландец (с увлечением)
Мой друг, какой святой отрадой
Ты наполняешь сердце мне!
Ты мой покой, ты жизнь, ты мне награда,
Все козни ада в стороне.
Погасни ж ты, звезда .ненастья!
Мне луч надежды блещет вновь.
Пошли ей бог со мною счастье
И укрепи ее любовь!
Сента
Мне говорит мой голос тайный,
Что буду я его женой.
Он здесь нашел приют случайный,
Здесь отдохнет он всей душой.
Я вся полна чудесной силы,
Во мне горит огонь святой.
Создатель! дай, чтоб до могилы
Любовь моя была сильна!
Даланд входит опять.
Даланд (к Голландцу)
Мой друг, матросам праздник — в порт
вошЛи,
Теперь пирушка там уж началась.
Украсить праздник вестью б мы могли
66
О вашей свадьбе. Пусть поздравят вас
Успели ль вы друг другу все сказать?
Сента, дитя, можешь ты слово дать?
Сента (протягивая руку Голландиу)
Вот вам рука моя!
Любить всем сердцем буду я.
Г олландец
Она моя, о, как я рад!
Знать, не всегда силен и ад.
Даланд (благословляя их)
Друзья, желаю счастья вам.
Пойдем же к нашим морякам.
Уходят.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Сцена и хор.
Рулевой, матросы, девушки, народ.
Морская бухта со скалистым берегом. На аван-
сцене дом Даланда, а на заднем плане, почти
борт-о-борт, корабли — норвежский и голландский.
Светлая ночь. Судно Даланда освещено. Матросы
весело толпятся на палубе. На корабле Голландца
мрак и тишина.
Норвежские матросы (пьют)
Рулевой! с вахты вниз!
Рулевой, к нам сюда!
67
5*
• y
•
Го-го-го-го!
Паруса долой! якорь брось!
Дождались мы светлого денька,
И подружки ждут его даров.
Веселись же, сердце моряка!
Братцы, разливай по чарочкам вино!
Гусса-сеаге! гол-ло-го-го!
Буря нам нипочем—гей!
Гусса-сеаге! гол ло-ге!
Мы плывем напролом.
Гусса-ге, рулевой! .
Выпьем, брат, с тобой!
На палубе танцуют. Приходят девушки с полными
корзинами съестных припасов и вин.
Девушки
Что это там пустились в пляс?..
Уйдем назад, им не до нас.
Направляются к голландскому кораблю.
, Матросы
Стой, девки, стой! куда?
Девушки (показывая корзинки)
Вот не угодно ль, господа?..
Сперва пойдем к соседям вашим,
Куда ж вам это все одним!
68
Рулевой
Сюда, сюда! мы хоть и пляшем,
Но пить и есть, признаться, мы хотим.
Матросы
Вернитесь к нам, там все мертво,
Темно, не слышно никого.
Девушки (окликивают голландский корабль)
Эй, моряки! У вас темно!
Зажечь огни пора давно.
Матросы
Ха, ха, ха! вот так спят мертвецким сном!'
Девушки
Эй, моряки! мы вас зовем...
Матросы
Ха, ха! и вправду, живы ль там?
Зачем же пища мертвецам?
Девушки (обращаясь опять к голландскому
• кораблю)
Здесь тихо и мрачно, хоть выколи глаз.
Вставайте, ленивцы! ведь праздник у вас!
Матросы
У них богатая казна.
Там клад свой каждый сторожит,
69
Девушки
Добрые люди! хотите вина?
Может, с дороги вас жажда томит?
Матросы
Им не до вас в кромешной тьме:
У них лишь перлы на уме.
Девушки
Жемчужин немало и в нашем краю,
И каждый из вас отыщет свою.
Матросы
Там все старье — им под сто лет,
А их подруг в живых уж нет.
Девушки (усиливая оклик)
Матросы! да полно вам спать!
Мы с вами хотим пировать.
Продолжительное молчание.
Девушки (боязливо)
Уйдемте ж мы от мертвецов!..
Не надо их земных даров.
Матросы (с иронией)
По слухам скиталец-моряк вам знаком.
Теперь познакомьтесь с его кораблем.
70
Девушки
Зачем же мы зовем людей
Из царства мрака и теней?
Матросы
Он по морю носится много веков,
В борьбе закаляя сердца моряков.
Девушки
Ни до питья, ни до еды,
Ни до чего им нет нужды.
Матросы
Посылки иль письма у вас к старикам?
Свои порученья отдайте вы нам.
Девушки
„Там все старье—-им под сто лет,
А их подруг в живых уж нет“.
Матросы
Голландец, голландец' скорее проснись
И удаль свою покажи, развернись!
Девушки (боязливо удаляясь от голланд-
ского корабля)
Не слышно им, как мы зовем...
Ах, страшно тут!., уйдем, уйдем!
71
Матросы
Идите к нам! что вам до них?
Потешьте лучше вы живых.
Девушки (передавая матросам корзины)
Вот вам, примите, господа.
Рулевой
Что ж не войдете вы сюда?
Девушки
Нет, мы домой, нас будут ждать.
Мы скоро к вам придем опять.
Кто хочет пей, кто хочет пой,
Но не тревожьте ИХ ПОКОЙ (Указывая на
голландский корабль)
Уходят.
МатрОСЫ (открывая корзинки и вынимая их
содержимое)
Ура! ай да сударки!
Спасибо, друг-сосед!
Ну, братцы, пей, берите чарки!
Соседу много лет!
Сосед! взгляни на нас из тьмы.
Эй, подымись да пей, как мы!
С этого момента начинается движение на корабле
голландца.
Эй, подымись, да пей, как мы!
(Чокаются, пьют и кричат ура)
72
Гусса-ге!
Рулевой, с вахты вниз!
Рулевой, к нам сюда!
Паруса долой! якорь брось!
В зной, томясь, на корабле своем,
Терпим мы нужду порой во всем.
А теперь ешь, пей, гуляй,.
И вина — хоть отбавляй!
Пусть гремит гром,
Ветер свистит, —
Мы под свист пьем.
Гусса-ге и пр.
Море начинает волноваться вокруг голландского
корабля. Над палубой в воздухе появляется сине-
ватый огонек. При свете замелькали невидимые до
сих пор существа.
Хор голландских матросов
Го-го-ге! го-го-гой!
Гусса!
Мы пришли к берегам —
Гус-са!
Гус-са!
Выходить надо нам.
Вот прошло семь долгих лет,
Капитан пошел опять
Поглядеть на белый свет
И жену себе искать.
Где жених наш? гей!
73
Встал океан,
Шторм подымается,
Волны запрыгали,
Песни поют: капитан!
Ты к нам опять? гей!
В путь скорей!
Где ж она, твоя жена?
Поплывем! капитан, капитан!
Ускользнула любовь... ха, ха, ха!
Ветер стонет, вал встает,
Парус бьется, как живой,
Но его не разорвет —
Прочно соткан сатаной.
Во время этого пения волны качают голландский
корабль. Поднимается буря. Между снастями грозно
гудит ветер, тогда как кохруг I орвежского корабля
все тихо и спокойно. Матросы Даланда внимают
этому хору сначала с изумлением, а потом с ужасом.
Матросы норвежские
Что за гул! что за песнь! жутко нам!
Дай своей перебьем этот гам!
Рулевой! с вахты вниз! и пр.
Г олландцы
Рулевой!
С вахты вниз!
Рулевой!
Громче пой! — гой!
74
Ветер гонит нас от берегов...
Ветер стонет, вал встает и пр.
Пение голландцев все усиливается. Норвежцы ста-
раются заглушить его, но это им не удается: пе-
ние, шум волн и гул ветра заглушают их оконча-
тельно. Они в ужасе прячутся в каюты. Заметив,
это, голландские матросы разражаются страшным
хохотом, после чего наступает мертвая тишина.
Дуэт, трио, финал.
Эрик, Сента, Голландец, Даланд, ма-
тросы, девушки, Мэри.
Сента, задумавшись, выходит из дому, за ней
следует Эрик в страшном волнении.
Эрик
О, что я слышал, что видел сейчас!
Скажи мне, правда ль все это?
Сента
Что за вопрос! ты на него не жди ответа.
Эрик
О, боже мой! Сомнений больше нет.
Скажи мне, кто твой разум оковал
И на душе оставил след?
Кто развратил тебя, мой идеал?
Отец твой? Да, он мне давно знаком,
Он жениха привез. Я угадал?
Но ты... возможно ль?., сердце отдала
Тому, кого не знаешь ты совсем!
75
Сента
Довольно!.. Я должна!., должна!..
Эрик
О, как послушна ты! отец велел —
И ты исполнила святую волю,
Своей рукой разбила сердце мне.
Сента
Оставь меня! растаться мы должны
И позабыть все... Я дала обет...
Эрик
Что за обет? Не мне ль дала ты слово
Любить меня до гроба?
Сента
Как! Я давала слово век любить?
Эрик
Сента! Сента! вспомни все!
Каватина
О, вспомни ты день первого свиданья,
Когда со мной в лесу гуляла ты,
И чудный миг сердечного признанья,
И поцелуй, и сладкие мечты.
Отъезд отца припомни, дорогая,
Ту лунную таинственную ночь,
Когда в слезах, тебя благословляя,
76
Он мне сказал: „Тебе вверяю дочь!“
Обняв меня, в любви клялась ты вновь,
И клятве той всем сердцем верил я,
О! это был обман, игра в любовь.
Зачем сказала ты: «на век твоя!»
Г олландец, незаметно присутствовавший при
этом разговоре, выступает вперед.
Г олландец
О, боже! все погибло. Нет мне спасенья.
Эрик (отступает в ужасе)
Что вижу! ах!
Г олландец
Сента, прощай!
Сента (бросаясь к Голландцу)
Постой, несчастный!
Эрик (Сенте)
Что с тобой?
Г олландец
Нет, нет, прощай! опять скитаться веки!
(Сенте) Не верю я твоей любви,
Мое спасенье не в тебе.
Прощай! тебя не погублю я.
Эрик
Как страшен взгляд его!
77
Сента
Постой, не уходи, останься здесь!
(дает своему экипажу сигнальный свисток)
Паруса! якорь прочь!
Вы навсегда проститесь с этим краем.
Сента
Ах, чем тебя я напугала?
Скажи, что делать я должна?
Тебе я верность обещала
И буду век тебе верна.
Г олландец
Прощай! нам разная дорога:
Мне верен был лишь океан.
Не верю я в тебя и в бога!..
Любовь и верность — все обман.
Эрик
Он, наш злодей, ее не любит.
Мы уберечь от зла ее должны.
Сента! он тебя погубит...
Оставь его в когтях у сатаны.
Г олландец
Туда! туда!
И навсегда! (Сенте)
Ужели не страшит тебя судьба моя?
78
Я проклят был на вечные мытарства.
Всю жизнь страдал и смерти жаждал я.
Меня спасти от этой страшной пытки
Подруга верная должна.
А ты, ты легкомысленна, как все...
Ты мне не можешь быть верна.
Проклятия судьбы тебе со мной не
избежать,
От всяких бед тебя спасти хочу я.
Страданья — вечный мой удел
И тех несчастных жен, что изменяли мне-
Ты ж, Сента, будешь спасена.
Прощай, прощай, мечта моя!
Эрик в испуге сзывает людей с корабля
и из дому.
Эрик
Спасите! к нам, сюда скорей!
Сента (удерживая Голландца)
Ах, знала я, друг мой, судьбу твою
В те дни, когда ты нас еще не знал.
Конец твоим страданьям здесь.
О, поверь, что во мне спасенье ты
найдешь -
На зов Эрика прибегают: Даланд, Мэри,
девушки и матросы.
Эрик
Спасите, она погибла!
79
. Даланд, Мэри, хор
Что я вижу!
Г олландец
Нет, и теперь не знаешь ты, кто. я...
Он указывает ей на свой корабль с поднятыми
красными парусами. Экипаж готовится к отплытию.
Кто в море был хотя случайно,
Тот.хорошо знаком с ужасным кораблем.
В его судьбе есть роковая тайна.
Меня зовут скитальцем-моряком.
Вслед за этим Г олландец бежит на свой корабль
и тотчас же отчаливает. Сента хочет бежать за
ним, но все окружающие ее удерживают.
Даланд, Эрик, хор
Сента, Сента, опомнись ты!
Сента (с силой вырывается, взбегает на вы-
ступающий в море пригорок и кричит оттуда
удаляющемуся Голландиу)
Твой ангел будет всю жизнь с тобой!
О, сжалься, сжалься надо мной!..
Она бросается в море, и в ту же минуту корабль
Голландца скрывается под водой, а затем вдали
из волн поднимаются Сента и Голландец
в объятиях друг друга, озаренные лучезарным
светом.
Конец
I’ виШЯЗНАЯ Г0С- БКШТШ
ИНОСТРАННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ