ПРИКЛЮЧЕНИЯ АИСТА
Г. ДИМИТРИУ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ АИСТА
Г. ДИМИТРИУ
Перевел с молдавского Г. Делевский
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ЛУМИНА» КИШИНЕВ 1971

РИСУНКИ АВТОРА
М2
Д46

Я, АИСТЫ И ЯСТРЕБ
Если бы речь шла просто о сказке, то и я бы начал свое
повествование, как обычно,— с «жили-были». Но на этот
раз такое вступление не к месту.
Все это произошло давным-давно, когда мне, совсем
еще мальчишке, больше всего на свете нравились сказки.
Правда, летом было не до них: к вечеру я обычно ва¬
лился с ног от усталости и часто засыпал, даже не поужи¬
нав. Зато зимой, едва стемнеет, укладывал санки на от¬
дых, ставил сушить обувку, и тут уж начинались сказки...
Лучше бабушки никто не умел их рассказывать, но ведь
и я не был лопухом. Как только сказка доходила до того
самого места, где витязь боролся с драконом, я всем своим
существом уже готовился к бою, мне казалось, что я и есть
Фэт-Фрумос.
Кто бы мог тогда заметить, что ростом я совсем еще мал
и льняная рубашка на мне до самых пяток?!
А что говорить о таких любимых героях сказок, как
Кроши-камень и Сверни-дерево, хитрый Лимпут-колдун
с преогромной бородой или лукавый Пэкалэ с его вечной
веселой улыбкой, или Сынзяна и Пепеля? О гайдуках и ре¬
чи нет — целыми днями я мастерил себе палицу и лук,

чтобы выйти на поле битвы, где до поры до времени я пас
нашу корову и занимался другими, менее важными дела¬
ми — обо всем ведь и не расскажешь. Но то, о чем пойдет
сейчас разговор, случилось на самом деле.
Была весна. Снег уже растаял, а деревья примеряли
свои новые наряды, когда я в одно прекрасное утро увидел
в бесконечной лазури неба прилетевшую с юга журавли¬
ную стаю. Вначале она была еле заметна и похожа на
острие копья. Но стая быстро приближалась, и я едва
успел кликнуть своего соседа Петрикэ, как над селом уже
кружились белокрылые аисты. И что бы вы подумали?
Это были те самые прошлогодние аисты, которые, завер¬
шив свой дальний перелет, разбрелись теперь парами, разы¬
скивая прошлогодние гнезда. На нашем доме гнезда не
было, но Петрикэ мигом раздобыл отскочившее от телеги
старое щербатое колесо и, забравшись по лестнице на кры¬
шу» укрепил его возле дьйугоходной трубы. Не успел он со¬
йти на землю, как два крупных и стройных аиста, широко
распластав крылья, мягко спланировали и опустились на
только что установленное колесо.
Мы затаили дыхание, боясь спугнуть новых пришель¬
цев — ведь они могли бы облюбовать местечко для гнезда
и на соседних домах. Но аисты были словно заворожен¬
ные — они широко шагали по крыше, изучая новое место,
и не обращали на нас никакого внимания. К вечеру аист
с невозмутимым видом восседал на одной ноге, забрав¬
шись на печную трубу, а довольная аистиха отдыхала на
колесе. И уже на второй день аисты-новоселы начали при¬
водить свое хозяйство в порядок. Вскоре щербатое колесо
превратилось в большое и удобное гнездо, мастерски спле¬
тенное птицами из сухих веточек и соломинок и скреплен¬
ное обрывками шерстяных ниток и перьями.
4

А там, где есть гнездо и птицы, непременно появляют¬
ся и яйца. И вот однажды утром, когда я собирался осве¬
жить лицо после сна холодной водой, на крыше раздался
громкий писк. Вначале я не сообразил, в чем дело, потому
что не успел еще толком протереть глаза. Затем меня осе¬
нило : птенцы, вылупились птенцы! Вмиг сна как не бы¬
вало, и сам сейчас не помню, как я очутился на крыше.
Аистиха как раз кормила своих птенцов. Их было трое —
большеголовые, с широко разинутыми голодными ртами.
Мать опускала каждому в клюв, словно в мешочек, обиль¬
ную еду: мух, червяков и прочую всячину. Аист тоже при¬
носил еду. А после того, как ненасытные птенцы бывали
накормлены, он обычно позволял себе постоять на одной
ноге и удовлетворенно постукивал клювом. Незаметно
птенцы вырастали, вскоре пушок на их крыльях сменился
перьями. Я по привычке нет-нет да и забирался на крышу,
чтобы взглянуть на птенцов. Младшего я окрестил Пуш¬
ком, среднего — Снежком, а самого большого и прожор¬
ливого — Белым Пером.
Наконец настало время учиться летать. Одно удо¬
вольствие было глядеть на летавших уже понемногу
аистят. Но однажды приключилась беда.
Наши все были в поле, а я оставался хозяином во дво¬
ре. Миновал полдень. Стояла несносная жара. Я спрятался
в тени, стругая от нечего делать ореховую ветку. Аисты
тоже куда-то улетели, и птенцы сидели одни-одинешеньки
в гнезде. Вдруг я увидел, как Белое Перо выпорхнул из
гнезда.
Ну, думаю, вот и начал он свой первый самостоятель¬
ный полет. Белое Перо красиво кружил над хатами, не
очень удаляясь от нашего двора. Его братья пищали в гнез¬
де, но он и не думал к ним возвращаться. Прошло совсем
6

немного времени — я бы не успел и ведро воды набрать
в роднике, как вдруг, откуда ни возьмись, в небе появился
ястреб и камнем кинулся вниз, на беззащитного аистенка.
— Ихай, иха!..— закричал я в надежде спугнуть птицу.
Но ястреб настиг птенца и вонзил в него когти.
Однако аистенок был довольно крупный, и хищнику не
так легко было справиться с ним. Вместо того, чтобы
взмыть в небеса, он опускался со своей ношей все ниже
и ниже. Я перемахнул через забор и пустился за ними вдо¬
гонку. Боясь потерять их из виду, я бежал, не обращая
внимания на камни и острые колючки. Они опустились
в кусты, на порядочном от меня расстоянии. Подбегаю,
гляжу во все стороны — никого! Словно сквозь землю про-

валились. Навострил уши — слышу шорох в кустах. И тут
я заметил, что в густом малиннике шевелятся ветки. Под¬
хожу к кустам, а сердце так и колотится в груди — как-
никак, страшновато: а вдруг ястреб схватит и меня! С та¬
кой птицей шутки плохи. К тому же, я ведь тоже был
маленький. И никогда не видел ястреба так близко. Не
очень-то он был большой, зато злой.
8

Глаза его горели, как угли, в раскрытом клюве виднел¬
ся красный язык. Он держал добычу в когтях, сильно уда¬
рял ее клювом, и несчастный птенец был весь в крови. По
всей вероятности, ястреб решил расправиться с ним на
месте. Сжимая палку в руках, я начал ожесточенно коло¬
тить ею по кустам. Ястреб повернул ко мне голову, широко
раскрыл клюв и вытянул шею.
—	Пшел! — закричал я что есть мочи и запустил в не¬
го палкой, теряя от страха почву под ногами. Пока я при¬
ходил в себя, мы с аистенком остались вдвоем. Видимо,
ястреб тоже испугался меня и улетел.
Бедный птенец еле-еле шевелил одним крылом. Я ста¬
рательно побрызгал на него холодной водой, перемахнул
с ним через забор и вернулся домой.
В аистином гнезде был большой переполох. Оставшиеся
птенцы кричали и пищали, а старые аисты, которые к это¬
му времени уже возвратились, то и дело взмывали ввысь
и быстро опускались, удалялись и снова возвращались к
гнезду, тщетно пытаясь разыскать своего пропавшего птен¬
ца. Когда они заметили меня с Белым Пером в руках, ра¬
дости их не было предела. Братья уступили ему лучшее
место в гнезде, а взрослые аисты благодарили меня со
слезами на глазах.
Я почувствовал себя на седьмом небе. Что же, было че¬
му радоваться. Я важно расхаживал по двору, держа руки
за спиной, и меня всего распирало от гордости. С нетерпе¬
нием дожидался я своих, чтобы рассказать им обо всем,
но время тянулось невыносимо медленно. Я подошел к за¬
бору, чтобы позвать Петрикэ. Но, как назло, и его не было
дома. Ушел с утра корову пасти. До вечера я вертелся,
словно на углях, пока, наконец, не увидел, что наши воз¬
вращаются домой. Подбегаю к ним и скороговоркой рас-
9

сказываю о своем приключении. Но
мои слова не производят никакого
впечатления.
Взрослые устали после работы,
проголодались, и всем было не до ме¬
ня. Мое вдохновение быстро растаяло.
Горьковатый комок застрял у меня в
горле, и я умолк. Что поделать, тако¬
ва участь всех героев! За ужином я
едва притронулся к мамалыге и вы¬
шел на веранду, где сестра уже стели¬
ла постель. Вскоре собралась вся
семья. Последним пришел отец — он
выходил положить волам свежего се¬
на. Свернув цигарку и прикурив от
огнива, он выпустил густой клуб ды¬
ма и доброжелательно спросил:
—	Так что ты говорил, сынок, про
наших аистов?
—	Понимаешь, папа,— подскочил
я, словно ужаленный,— ты только по¬
слушай, как это все случилось,—

и снова повторяю свой злополучный рассказ.— После
обеда я мастерил себе новый лук, когда вдруг... Белое Пе¬
ро вылетел из гнезда.
—	Подумаешь, событие,— съехидничала сестра, кото¬
рая никогда не упускала случая поиздеваться надо мной.
—	А ястреб? — возразил я оскорбленный.
—	Какой ястреб? — спрашивает отец.
—	Вы же слова не даете сказать! Прилетел ястреб,
схватил Белое Перо и уволок его в кусты малины, возле
старого дуба. А я настиг их как раз, когда ястреб хотел
съесть аистенка. Вы бы только посмотрели, какой этот
ястреб огромный. Когда расправлял крылья, он показался
мне больше соседской собаки Гривей.
—	Что ты говоришь? — усомнился отец, пряча в усах
улыбку.
—	Да, да, я не вру. У него крючковатый и острый
клюв, весь в крови, и ногти страшные. Никак не хотел
улетать. Тогда я набросился с палкой и стал наносить ему
удары по крыльям, по ногам...
—	Пока не прикончил его,— подсказывает чертовка-
сестра.
—	Нет, ястреб увертывался и сам нападал на меня, но
я все-таки сломал ему ногу, и он выпустил аистенка.
—	А откуда ты знаешь, что сломал ему ногу?
—	Так я же видел, как ястреб прихрамывал, когда убе¬
гал от меня.
—	Вы только послушайте, ястреб убегал от него при¬
храмывая, как побитый щенок,— продолжала издеваться
надо мной сестра, покатываясь со смеху.
Я быстро сообразил и добавил:
—	Да нет же, он улетел, но вначале немножко пробе¬
жался, знаете, как курица.
11

—	Как курица! Сам ты курица,— передразнила меня
сестра, давясь от смеха. Чтобы не попасть совсем впросак,
я набросился на нее:
—	Что, не веришь? Напрасно скалишь зубы.
Отец даже забыл про свою цигарку, а вместе с ним
громко смеялись и все остальные. Только бабушка, затаив
улыбку, попыталась выручить меня.
—	Ну чего вы пристали к нему! Оставьте ребенка в
покое.
—	Так ведь правда это, бабушка,— проговорил я жа¬
лобным, прерывающимся от обиды голосом.
—	Правда, внучек, правда, я тебя вполне понимаю, мой
маленький храбрец,— сказала бабушка, беря меня на ру¬
ки. Это было уже слишком, даже для такого отчаянного
храбреца, и я захныкал, в то время как смех на веранде
еще долго не смолкал. Когда все успокоились, из меня и
слова нельзя было вытянуть — пропало всякое настроение
отвечать на вопросы. На небе взошла полная луна, и я
увидел на крыше темные силуэты аистов. Было уже сов¬
сем поздно, когда я заснул.

ИСТОРИЯ ПОВТОРЯЕТСЯ
На другой день, в воскресенье, погода была пасмурной.
Мой сосед Петришор, убедившись, что я не в духе, ушел
куда-то по своим делам. Сестра на танцах, родители гостят
у кого-то в селе — в общем, так получилось, что я снова
остался один-одинёшенек.
Сижу на завалинке в плохом настроении, и вдруг ко
мне подходит аист и говорит:
—	Будь добр, поднимись к нам, все равно ты один дома
остался. И дети тебя ждут.
Я смотрю на него во все глаза, не в силах вымолвить
слова. А аист легонько, как бы подбадривая, хватает меня
клювом за рукав. Нет, это не сон. Поднимаюсь по ступень¬
кам и забираюсь на крышу. До чего же хорошо там, на¬
верху! Прислонившись спиной к трубе, усаживаюсь, слов¬
но в удобное кресло. Белое Перо весь обложен пухом и
ватой, собранными его родителями с одуванчиков и бли¬
жайших чертополохов. Но это не мешает ему пребывать
в довольно веселом настроении.
—	Добрый друг,— говорит мне старый аист,— от всего
сердца благодарим тебя за то, что ты спас нашего сына от
верной гибели. Если б не твоя отвага, съел бы его ястреб.
13

—	Какая уж там отвага...— смущенно ответил я, крас¬
нея до ушей.
—	Ладно, ладно, мы-то ведь знаем, какой это сильный
и коварный враг. Когда вырастешь, ты станешь добрым и
мужественным человеком, с отзывчивой душой и благо¬
родным сердцем.
По правде говоря, слова старого аиста вернули мне доб¬
рое расположение духа. С меня словно сняли какую-то
тяжесть, я снова стал храбрым и веселым.
—	Право же, это пустяки.
Аистиха, извинившись, ушла по своим делам, а старый
аист продолжал:
—	Если бы наш сын слушал своих родителей, ничего
страшного не случилось бы. Что же, пусть это послужит
ему хорошим уроком. И чтобы впредь он не заблуждался,
хочу вам рассказать об одном случае, происшедшем во
времена моей молодости. Слушайте внимательно, такое
каждому пригодится.
—	Расскажи, пожалуйста! — воскликнули мы в один
голос с аистенками и, усевшись поудобнее, с нетерпением
приготовились слушать. И старый аист начал свой рассказ.
—	Уже немало воды утекло с тех пор, дети мои. Но я
хорошо помню, как вылупился из яйца в удобном и вме¬
стительном гнезде. Я был мокрым и голеньким, и тем не
менее мне было тепло и уютно, потому что мама заботли¬
во прикрывала нас своими перьями. Я ничего не мог раз¬
личить в окружающей темноте. Выбившись из сил, пока
выбирался из яйца, я тут же заснул. Не помню уж, как
долго я спал, но, проснувшись, почувствовал себя немного
окрепшим, да и голод давал себя знать. Я высунул голову
из гнезда, и яркий свет ослепил меня. Резало глаза, но зато
как прекрасен был окружающий мир. Ведь все, что было
14

вокруг, я видел впервые. Отец принес мне несколько му¬
шек, а затем я снова спрятал голову под темными перьями
и надолго уснул. За спиной у меня лежало яйцо, справа —
еще одно. Сквозь сон я почувствовал, как рядом что-то за¬
шевелилось. Вылупился тот, что находился справа от меня.
К вечеру в гнезде нас было уже трое малышей. Мама очи¬
стила гнездо от кожуры, сытно накормила нас, и мы улег¬
лись спать. Так прошел первый день моей жизни. Но уже
на второй день мы заерзали в гнезде, и не было у нас дру¬
гих забот, кроме еды. Когда настало время, начали учить¬
ся летать. Младший мой брат был слабеньким, а потому
очень примерным, другой брат оказался озорником и не¬
поседой, а меня признали самым сильным. Поэтому и стал
15

я глупеньким зазнайкой. Мои крылья были длиннее, и я
быстрее постигал искусство полета. В один прекрасный
день мои родители отсутствовали дольше обычного.
От нечего делать я произнес:
—	Надоело ждать. Отправлюсь-ка я сам на прогулку.
Средний мой брат, будучи таким же недотепой, только
того и ждал:
—	Я тоже так думаю. Здесь у нас такая теснота, что
можно задохнуться в гнезде. Пойдем! — И не успел я и
глазом моргнуть, как он выпрыгнул наружу. Младший
брат звал его назад, но он лишь весело смеялся и кричал:
—	Летите ко мне! Если бы вы только знали, какая
здесь приятная прохлада,— и направился в сторону бли¬
жайшего леса.
Хотя я летал лучше всех, меня охватила непонятная
робость. Но только решился я вылететь вслед за ним из
гнезда, младший брат закричал:
—	Стой! Ястреб!
Я оцепенел от ужаса. Высоко в поднебесье появился
враг, стрелой летевший в сторону леса, над которым нахо¬
дился наш брат. Нетрудно было догадаться, что там про¬
изошло, потому что домой брат так и не вернулся. Велико
было горе нашей семьи.
Растревоженные птицы внимательно слушали и при¬
крывали своими крыльями Белое Перо, который виновато
оглядывался вокруг.
—	Много воды утекло с той поры,— продолжал аист
свой рассказ.— Став взрослыми, мы уже не боялись ястре¬
ба и готовились к дальнему осеннему перелету. Нас соби¬
рали в стаи для тренировочного полета. Благодаря своим
длинным и сильным крыльям я всегда первенствовал во
всем. Никто не мог меня перегнать. Поэтому я с издевкой
16

стал поглядывать на других, и с неко¬
торых пор мне надоела учеба. «К че¬
му голову себе морочить? Я ведь и так
сильнее всех остальных». К мудрым
советам пожилых я уже не прислуши¬
вался. Куда приятнее было летать в
одиночку и делать все, что тебе взду¬
мается. Соскучусь по болоту — лечу к
болоту, захочу поохотиться — присту¬
паю к охоте. В общем, жил себе, как
турецкий паша. И так уже случи-
лось, что завел я довольно неудачное
знакомство.
Разгуливал я как-то по осоке. За
снопом камыша на откосе грелась на
солнце змея, такая старая и толстая,
что было противно смотреть на ее буг¬
ристую и потресканную кожу. По го¬
лове я узнал, что змея — из самых

ядовитых. Когда она меня увидела, было уже поздно уди¬
рать, и змея окаменела от страха, думая, что настал ее ко¬
нец. Но я и не думал убивать змею, потому что был уже
настолько сыт, что ленился даже носить собственные пе¬
рья на спине. Змея пристально смотрела мне в глаза. А я
был настолько молод и глуп, что вместо того, чтобы стук¬
нуть ее клювом по голове и избавить мир от этой нечисти,
продолжал глядеть на нее. Очевидно, змея догадалась, с
кем имеет дело, недаром она была так стара и хитра. Я за¬
метил коварный блеск ее глаз, а затем услышал притворно¬
ласковый и вкрадчивый голос:
—	Здравствуй, добрый молодец! С тех пор, как себя
помню, не встречала такого красавчика, как ты. Сразу
видно, что ты из благородной породы аистов, которые не
станут связываться с какими-то змеями. А коль это так,
суждено тебе стать вожаком стаи.
По своей наивности, я не уловил никакого подвоха в ее
словах и ответил ей:
—	Ты очень мудрая змея, раз догадалась, с кем имеешь
дело. Верно. Мало кто может в чем-то перещеголять меня.
Разве ты видела еще у кого-нибудь такие длинные строй¬
ные ноги и такой красивый красный клюв?
—	Никогда,— отозвалась змея, удивленно разгляды¬
вая меня.
—	А такие большие и сильные крылья? — сказал я,
расправив крылья и ударяя ими по воздуху.
—	Такие крылья вроде бы я уже видела,— слукавила
змея.
—	Как ты сказала?
—	Помнится мне, еще в молодости я видела точно та¬
кие же крылья у аиста, который во всем походил на тебя
и был повелителем всех аистов, живущих на этой земле.
18

—	Что же, коли так, я тебе верю,— важно произнес я,
становясь в горделивую позу.
—	Этот принц был моим хорошим другом. А я стала
его смиренным и покорным советником.
—	Разрешаю тебе быть и моим советником,— милости¬
во согласился я.
—	Это великая честь для меня,— угодливо ответила
хитрая змея.— Разреши я подползу к ногам твоим и с бла¬
годарностью их поцелую.
Змея незаметно подползла к моим ногам, но вместо
поцелуя попыталась ужалить меня. Видимо, зубы ее стер¬
лись от возраста, а кожа на моих ногах была слишком
толстая, так что змее пришлось ретироваться с несколько
озадаченным видом. Но я так и не понял ее черных замыс¬
лов и пребывал все в том же восторженном состоянии,
сравнивая себя с несуществующим сказочным принцем.
С тех пор мы виделись почти каждый день. Эти сомни¬
тельные встречи чуть было не стоили мне жизни. Но пре¬
жде я потерял своих друзей. Подхалимство моего советни¬
ка привело к тому, что я зазнался и перестал находить
общий язык со всеми окружающими. Я начал избегать
своих товарищей, посчитав, что они не достойны моей
дружбы.
Родители наблюдали за мной, не скрывая своей печали
и озабоченности. Настала осень, но я по-прежнему держал¬
ся особняком, ни с кем не считаясь. Однажды змея мне
сказала:
—	Так, значит, скоро вы уже улетаете?
—	Выходит, что так.
—	И ты отправишься вместе со всеми этими негодни¬
ками?
—	А что мне остается еще делать? Никуда не денешься.
19

—	Напрасно ты так решил. Зачем тебе отдуваться за
всех?
—	То есть как это — отдуваться за всех? — переспро¬
сил я, не скрывая своего удивления.
—	Ну, давай разберемся во всем по порядку. Верно
ведь, что в стае у вас немало стариков и немощных годо¬
валых птенцов?
—	Верно.
—	А таких молодцов, как ты, много ли у вас?
—	Пожалуй, ни одного,— последовал мой самоуверен¬
ный ответ.
—	Ну вот, теперь ты понимаешь? Им и дела нет до
тебя. Главное, что ты достаточно смел и силен, чтобы они
смогли воспользоваться тобой в своих корыстных целях.
—	Пожалуй, ты права,— поддакиваю я.
—	Эх,— вздохнула змея,— будь я на твоем месте...
—	Так что бы ты сделала?
—	Как что? Улетела бы сама, вот что бы я сделала.
Рассуди сам, если ты еще не потерял мужского самолюбия:
с тех пор, как существуют аисты на свете, они путешест¬
вуют стаями. Ты будешь первым в своем роду, кто отва¬
жится совершить этот подвиг без чьей-либо помощи. Ах!
Отправиться последним в путь, а прилететь к месту назна¬
чения раньше всех остальных! Какая это прелесть — па¬
рить в одиночку, величественно, по-орлиному! Ты незави¬
сим: останавливаешься, где тебе вздумается, отправляешь¬
ся дальше в путь, когда считаешь необходимым, а слава
о подвиге твоем переживет века! Но для этого нужно иметь
мужественное сердце. А так, придется тебе лететь вместе
со стаей, отдыхать по команде, есть, когда прикажут, воз¬
главить стаю, чтобы рассекать для остальных воздух сво¬
ей грудью, или плестись в самом хвосте, чтобы какой-ни-
20

будь слабак не отстал от стаи. В общем, бабское это дело,
а когда перелет завершится, на этом все и кончится. И ни¬
каких приятных воспоминаний.
—	Неужто я сумел бы совершить самостоятельно та¬
кой дальний перелет?
—	Ты еще сомневаешься? С твоими сильными крылья¬
ми я бы не испугалась самых дальних дорог, будь они
даже в десять раз длиннее.
—	Пожалуй, ты права!
—	Безусловно, я права! Ну, так как, ты уже решился?
—	Да, я отправлюсь в путь один.
—	Только так и должны поступать подобные молод¬
цы,— прошипела змея, высунув свой раздвоенный язык, и
отправилась восвояси, затаив коварную улыбку.
Однако, дети мои, уже совсем стемнело и, пожалуй, мы
завтра продолжим наш рассказ. К тому же,— добавил
аист,— гляди, твои возвращаются домой, так что я предло¬
жил бы тебе спуститься быстро по лестнице и отворить им
калитку.
Итак, до завтра! Я попрощался с аистами, и они, в свою
очередь, дружно пожелали мне «спокойной ночи».

ОТПРАВЛЕНИЕ. КАПКАН И ЕЖИК
На другой день я вскочил с постели еще до рассвета и
помог родителям собраться в дорогу: натаскал воды и на¬
поил волов, которых отец тут же запряг. Затем мама и
сестра подстелили сена и забрались в воз, а отец нагнал
волов и зашагал рядом с ними: хэйс-чя, хэйс-чя! Когда
волы уже вышли за ворота, отец вернулся и еще раз пре¬
дупредил меня, чтобы я был послушным и позаботился о
доме. Но поскольку я сгорал от желания услышать про¬
должение вчерашнего рассказа, я набрал полную миску
семечек и быстро взобрался по лестнице на крышу. Мои
пернатые друзья уже дожидались меня. Они поблагода¬
рили за семечки, я уселся на свое место, и старый аист
продолжал свой рассказ.
—	Так и получилось, что в ту злополучную осень,
несмотря на уговоры друзей и родителей, которых мое
сумасбродство не на шутку встревожило, я отстал от стаи
и пребывал в полном одиночестве. Как сейчас вспоминаю
отцовский наказ перед отлетом:
—	Послушай, сынок. Тот, кто это тебе посоветовал, же¬
лает твоей гибели. Но если ты сам такое надумал, глупая
23

у тебя голова. Запомни, что я тебе скажу: где бы ты ни
остановился на ночлег, старайся быть среди птиц. Бере¬
женого и бог бережет. Не ленись, но и слишком не торо¬
пись.
Над морем старайся летать повыше, грозовые тучи об¬
ходи еще до того, как они появятся на горизонте. А коль
уже они затемнили небо, поздно будет их избегать. Не
позволяй штормовому ветру наседать на тебя — постарай¬
ся сам оседлать его, пей и питайся умеренно и не посчитай
за тягость оказать помощь тем, кто в ней нуждается, ибо
потом и другие помогут тебе. Будь здоров, сынок, и воз¬
вращайся в полном здравии, только, по правде говоря,
трудно поверить, что мы еще встретимся.
Мать и братья плакали навзрыд. Затем все улетели. И
чем дальше удалялась наша стая, тем явственнее ощущал
я в своем сердце образовавшуюся пустоту. Вскоре стая
исчезла за горизонтом.
А через два дня и я отправился в путь. Поднялся высо¬
ко под самые облака, дважды облетел знакомые и столь
дорогие моему сердцу места, а затем повернул на юг, в сто¬
рону солнца. Так я начал свой «великий» перелет. Само¬
чувствие было прекрасное, и я легко парил в поднебесье,
изредка помахивая крыльями. Внизу цветным ковром
расстилалась земля, радуя глаз своими вечно новыми и
неповторимыми узорами. Я даже не замечал, как бежало
время. Изредка голод вынуждал меня опускаться возле
какого-нибудь водоема с тем, чтобы вскоре снова продол¬
жать полет. Усталости я еще не чувствовал. Однажды ве¬
чером я опустился на берег небольшой речушки с прозрач¬
ной водой. Здесь я намеревался переночевать. На небе,
словно огромная тыква, светилась желтая луна.
Я досыта наелся, утолил свою жажду и принялся по-
25

дыскивать местечко для ночлега. Захожу в прибрежную
чащу, как вдруг чувствую, что моя нога за что-то зацепи¬
лась. Наверное, подумал я, запуталась в траве. Пытаюсь
вытащить ногу. Но не тут-то было — ногу еще сильнее
сжало, и я не могу и шагу ступить дальше.
—	Черт побери! Что бы это могло быть? Ничего не
видно, а ногу вытащить не могу!
Я начал задыхаться от усталости. Сердце застучало в
груди, словно молоточек. Такого со мной никогда еще не
случалось.
—	Плохи мои дела,— решил я,— угодил, видно, на
этот раз в беду. Выбиваясь из последних сил, всю ночь на¬
пролет я пытался вырваться на свободу. Когда рассвело,
я лежал пластом на земле с распростертыми крыльями.
При дневном свете я, наконец, увидел множество тонень¬
ких жгутиков, которые обтянули мою ногу, впившись в
нее до самой кости.
—	Западня!
Страх навалился на меня диким зверем. Приподняв¬
шись, я попробовал разорвать нити клювом. Напрасные
потуги! Снова по глупости пытался вырвать ногу, в на¬
дежде, что нити разорвутся. Изнемогая от усталости, я от¬
чаянно бился в силках, пока не настал полдень. Очень хо¬
телось пить. Я подумал: на этот раз погибну от жажды.
Мои мучения усугубляло то, что рядышком равнодушно
журчал прозрачный и прохладный ручеек, дотянуться до
которого я не мог. Глаза мои наполнились слезами — поду¬
мать только, каким счастливым я был еще вчера! Неожи¬
данно меня осенила мысль: тот, кто установил западню,
обязательно вернется сюда, и тогда... Вот то-то и оно. Что
будет тогда?
Думаю, меня отпустят. Люди не убивают аистов. Я еще
26

не знал, что бывают не только хорошие, но и плохие люди,
поэтому с нетерпением дожидался тех, кто расставил
силки.
Солнце клонилось к закату, а с наступлением ночи я
стал терять последние остатки надежды на избавление. Не
могу вам передать, какие мучения я перенес в эту ночь.
К утру воздух казался мне раскаленным.
Голод, а особенно жажда, доконали меня. Горло пере¬
сохло, и я окончательно обессилел. Даже окровавленную
ногу уже не пытался вырвать из силка. Если бы меня кто
увидел, он мог бы подумать, что я мертв.
Между прочим, так оно и случилось. Наступал рассвет.
Кусты передо мною слегка зашевелились, и сквозь ветви
показалась голова гадюки.
Она долго и пристально глядела на меня и, убедившись,
что я не подаю признаков жизни, прошипела:
—	Вот так чудеса! Мертвый аист. Ну ничего, все равно

хоть разок ужалю его, чтобы отомстить этому проклятому
племени. И медленно стала ко мне подползать, злобно
шипя.
Я приподнял голову, и змея, испугавшись, отпрянула
в кусты.
—	Постой! — в отчаянии закричал я,— не убегай! Но¬
га моя угодила в капкан, и я не могу пошевельнуться,
посмотри.
—	В самом деле? — ехидно ответила гадюка.— Не мо¬
жешь даже пошевельнуться!
—	Вот, взгляни на мою ногу,— ответил я, указывая на
нее клювом.
Гадюка глянула одним глазом, затем другим и зло¬
радно зашипела.
—	Помоги мне вытащить ногу.
—	Помочь тебе? Милое дело,— ответила змея и расхо¬
хоталась, покачиваясь на кончике хвоста.
—	Ты не думай, я из аистов особой породы, которые
не трогают змей. Ты только посмотри, какие у меня длин¬
ные крылья,— сказал я совсем не к месту.
—	Нет, уж такого глупца я не встречала до сих пор,—
безудержно хохотала змея, шурша чешуей.— И скажи, по¬
жалуйста, кто тебе вбил в голову такую чушь?
—	Старая змея, с которой я дружил.
—	Замолчи,— возразила змея, извиваясь,— замолчи,
не то я лопну от смеха... Слыханное ли дело, чтобы аист
дружил со змеей, да еще со старой? Затем, успокоившись,
сразу стала серьезной и проговорила со злостью:
—	Запомни, юнец, раз и навсегда, что никакой дружбы
между аистами и змеями быть не может. Она поиздева¬
лась над тобой и заодно спасла свою шкуру, но от меня не
жди пощады.
28

Больше того, когда голод и
жажда доконают тебя, тогда
ты узнаешь вкус моих ядови¬
тых зубов. Я сама хочу при¬
кончить тебя.
—	Но что я тебе сделал
плохого?
—	Вы только послушайте
его! Будто я настолько глу¬
па, чтобы дожидаться, пока
он расправится со мной. Ты...
аист, и этим все сказано. К
тому же, как я погляжу, тебе
уже недолго остается жить,
так что до скорой встречи,—
она уползла в кусты.
Я был настолько поражен
и испуган, что уже не ставил
под сомнение угрозы змеи.
Так вот каково оно, лицо вра¬
га! Я увидел его впервые,
полное ненависти и жесто¬
кости, но было уже поздно.
Несколько долгих часов я
провел в мучительном ожи¬
дании, ни на минуту не смы¬
кая глаз.
Наконец послышался ка¬
кой-то шорох. Я прикрыл гла¬
за и, не двигаясь, поглядел в
щелочку между веками. Это
была гадюка. Она удовлетво-

ренно покачивала головой: «Силы его иссякли. Он уже
потерял сознание. Отведу-ка я свою душу и вопьюсь зубами
в его горло».
Я подпустил змею настолько, чтобы можно было до нее
дотянуться, и вдруг... хлоп!— взмахнул клювом и ухватил
ее за загривок. Сильным ударом я раздробил ядовитую
голову. Коль помирать, то не от такой ничтожной гадюки.
Лучше уж — от жажды или от голода. Впрочем, мне угро¬
жает только жажда,— пищей я пока обеспечен. В два сче¬
та я разодрал гадюку и проглотил ее по частям.
Да, теперь-то я уже не мог отнести себя к той породе
аистов, которые не трогают змей. Что ж. Пусть я буду про¬
стым аистом, зато сытым. Ах, как бы меня выручил хоть
один-единственный глоточек воды! Не успел я подумать
об этом, как из-под ближайшего пня медленно выкатился
колючий комок.
Это был еж.
—	Добрый день,— поздоровался он.— Что стряслось
с тобой, юнец?
Я рассказал ему обо всем.
—	А попался ты, между прочим, в старые силки из
лошадиного волоса. Тот, кто расставил их, видимо, давно
позабыл об этом. Так что помощи от человека вряд ли тебе
дождаться. Дай-ка я сам взгляну, что к чему,— сказал
ежик, приблизившись к пострадавшей ноге.
—	Да, досталось тебе на орехи. Нити впились в кожу,
и нога сильно распухла. Будет больно, но ты потерпи не¬
много.
—	Потерплю, если надо...
—	Что ж, попытаемся,— поскромничал ежик и стал
грызть прочные нити своими мелкими зубами: крц, крц,
кырц — и готово: я был свободен.
30

Не помня себя, я бросился к ручейку и глотал бы, на¬
верное, прохладную воду до тех пор, пока не лопнул зоб,
если бы ежик не оттащил меня за хвост.
—	Не увлекайся, сынок, не увлекайся — всему своя
мера.
Только после этого я пришел в себя и поблагодарил
своего спасителя.
—	Не стоит, ничего такого особенного я для тебя не
сделал. А как же это случилось, что ты остался один?
Узнав мою историю, он приподнял свой острый носик
и спросил:
—	На сколько дней ты отстал от стаи?
—	Денька на два после отлета, да здесь еще пару дней
потерял.

—	Совсем плохи твои дела, уже невозможно догнать.
Придется тебе одному проделать весь путь.
Плохо, что ты так огорчил своих друзей и родителей,
а что оторвался от стаи — еще хуже для тебя. Другого вы¬
хода теперь у тебя нет: сумеешь сам добраться до цели —
совершишь немалый подвиг. Будь осторожен и счастливо¬
го тебе пути.
Я еще раз поблагодарил ежа за доброту, и он ушел, уно¬
ся на спине свои колючки.

ЛАСТОЧКА И ЛИСА
Итак, от этой беды я счастливо отделался. Нога слегка
побаливала, но все-таки я продолжал свой полет.
Хотелось побыстрее удалиться от злополучных мест,
где я чуть было не лишился жизни.
Долго не останавливался я, побаиваясь опускаться на
землю, как вдруг заметил под собой уставшую ласточку.
Мне с первого же взгляда показался странным ее виля¬
ющий полет.
Приблизившись к ней, я спросил:
—	Что так медленно, сестричка?
Она слегка повернула голову и ответила:
—	Не могу больше, вот-вот упаду.
—	Да что с тобой стряслось?
—	Послушай только. Мы летели небольшой стайкой —
ласточек шестьдесят — и остановились, чтобы перевести
дух, на телеграфных проводах, у самой окраины города,
который мы только что оставили позади. К нам подошел
мальчуган, и я сказала своим подругам:
«Взгляните, какой симпатичный малыш!» А он что-то
вытянул в руке, и тут же тупая боль обожгла мне крыло.
Не знаю, за что он ударил меня камнем. Вот я и отстала
33

от своих. Крыло опухло, и кость ноет. Рана кровоточит.
—	Бедняжка! Что же ты будешь теперь делать?
—	Сама не знаю. Надо бы отдохнуть* пока заживет
крыло, но уже холода начинаются. Так или иначе, мне,
пожалуй, не спастись. Нет больше сил, я падаю... Счастли¬
вой дороги тебе, аист, и удачи. И все-таки, за что он уда¬
рил меня, этот мальчишка? — еще раз спросила она, опу¬
скаясь все ниже и ниже.
Сердце мое розрывалось от жалости к этой умной и до¬
брой ласточке. И тут мне пришла на ум замечательная
мысль. Опустившись вслед за ласточкой, я предложил ей:
—	Погоди, сестренка! Заберись ко мне на спину. Ты
птичка-невеличка, и я даже не буду ощущать твоей тя¬
жести.
—	Как можно, я ведь буду стеснять твой полет! — во¬
зразила ласточка, не веря своим ушам.
—	Делай, что тебе говорят. Попытка — не пытка. К то¬
му же, нам потребуется всего лишь несколько дней, чтобы
34

добраться до южных мест. Там еще тепло, и ты сможешь
спокойно подлечиться.
—	Неужели это возможно?
—	А почему же нет? Садись, коль тебе говорят.
Я опустился еще ниже, и ласточка удобно расположи¬
лась у меня на спине между крыльями.
—	Не тяжело?
—	Ни капельки. Я тебя даже не чувствую.
—	Какой ты добрый... И сильный.
Тогда я понял, что удаль и сила могут иметь гораздо
более высокое назначение, чем я раньше себе представлял.
Неведомая радость переполняла мою грудь, и я с лю¬
бовью и признательностью взглянул на свои размашистые
белые крылья, которые оказались способными совершить
такое доброе дело.
И путешествие наше стало радостным, приятным. Мы
беседовали о том, о сем, советовались, общими стали все
наши радости и переживания.
Как много значил для меня этот живой комочек, при¬
мостившийся на моей спине!
Вскоре мы достигли берега огромного синего моря. Лас¬
точка выздоровела и могла летать самостоятельно. Я вско¬
ре подыскал удачное местечко, где было вдоволь еды
и питьевой воды. По ночам я спал на вязанке камыша,
а ласточка обычно устраивалась надо мной, на ветвях
ближайшего дерева. Но однажды вечером со слезами на
глазах она сообщила мне, что встретила поблизости стаю
ласточек, с которой ей предстояло на второй день отпра¬
виться в дальнейший путь. Наговорившись на прощанье,
мы, как всегда, расположились на ночлег.
Ночь была лунная, и море искрилось серебром до само¬
го горизонта.
35

Сон одолевал меня, когда я почувствовал легкое при¬
косновение и услышал перепуганный голос моей верной
подруги:
—	Беги, беги скорее...
Спросонья я ошалело замахал крыльями и, едва отор¬
вавшись от земли, почувствовал, что меня схватили за
хвост. Я рванулся и взлетел ввысь.
Возле меня беспокойно зачирикала ласточка:
—	Спасся, ничего не болит?
—	Хвост немного побаливает. Кто это напал на меня?
—	Кума лиса. Вот ведь коварная, как незаметно под¬
кралась, я сразу и не почуяла ее. Я ведь тоже спала. За¬
бирайся ко мне на дерево.
—	Как это случилось?
—	Вот так и случилось. Я уже спала, но у меня чут¬
кий сон. Хрустнула веточка, и я сразу заметила рыжую
лису с приподнятой лапой. Не успела я вскрикнуть, как
лиса набросилась на тебя.
—	А вот и она, прогуливается под нашим деревом.
Лиса никак не решалась уходить. Во рту у нее что-то
белело. Когда из-за облака выглянула луна, я разглядел
у нее во рту несколько крупных белых перьев.
Так вот почему побаливал мой хвост! Вскоре лисе на¬
доело бродить, и она ушла восвояси. Я не сомкнул глаз до
самого утра.
На рассвете я простился с ласточкой, которая улетела
со своими подругами.

ПЕРЕЛЕТ ЧЕРЕЗ МОРЕ. КОРАБЛЬ.
Мне стало грустно. Я так привязался к своей доброй
и приветливой ласточке! Теперь она была далеко, и я
вновь оказался в одиночестве. Порядком замешкавшись на
морском берегу, в один прекрасный день я решился: зав¬
тра улетаю.
Я хорошо отдохнул, храбрость ко мне возвратилась,
так что наутро начал перелет.
Вспомнив отцовский наказ: «Не торопись, но и не ле¬
нись», я уверенно полетел над морскими просторами, из¬
редка помахивая крыльями. И все-таки непонятная трево¬
га преследовала меня.
Первый и второй день прошли благополучно. Странная
усталость постепенно стала овладевать мной. Я пытался
отогнать беспокойные мысли, но ощущение того, что земля
осталась далеко позади, а подо мной — бездонное море,
заставляло меня порой содрогаться. Хотел набрать высо¬
ту, но подъем удавался с трудом. Что случилось? Крылья
работали безотказно, зато хвост... Я вспомнил коварную
лису, не решавшуюся выпустить из пасти несколько круп¬
ных рулевых перьев, вырванных из моего хвоста. Так вот
в чем дело!
38

Ночью на пути мне встретился очень густой непрогляд¬
ный туман. Я понимал, что лететь сквозь туман небезопас¬
но, но из-за былого пренебрежения к родительским сове¬
там теперь не знал, как быть.
Вновь попытался подняться выше, чтобы выбраться из
этой белесой мглы. Но изреженное хвостовое оперенье
подвело меня, и усталость становилась невыносимой.
Дыханье участилось, крылья стали влажными, тяже¬
лыми, и вскоре я промок насквозь. Лететь было мучитель¬
но тяжело, а ночь только наступала. Нужно что-то пред¬
принять, подумал я, иначе мне не выдержать. Важнее
всего сохранить присутствие духа и высоту, держаться
подальше от воды.
Я еще раз попробовал пересилить себя, но так устал,

что крылья стали казаться свинцовыми. В ужасе я спра¬
шивал себя, сколько это может продолжаться. К утру я
почувствовал, что проваливаюсь куда-то. Вдруг послышал¬
ся легкий всплеск подо мной. Вода. За ночь я постепенно
терял высоту и летел, уже почти касаясь крыльями волн.
От ужаса я совсем было потерял голову. Море словно при¬
тягивало меня, и я вот-вот должен был опуститься в пу¬
чину. Это означало конец. До чего ж противной казалась
мне вода: мутновато-свинцового цвета, угрожающе враж¬
дебная.
Спасения не было. Я предпринял еще несколько отча¬
янных попыток удержаться над волнами, но безуспеш¬
но,— видимо, мне было суждено утонуть.
В отчаянии я закрыл глаза и почувствовал жуткое
холодное прикосновение — одна из волн окатила мои ноги
бурлящей пеной. «Быстрее бы кончилось все это»,— поду¬
мал я, потеряв всякую надежду на спасенье. Но не успел
я довериться волнам, как вдруг послышалось чье-то не¬
громкое пенье.
Может, мне почудилось? Нет, пение становилось все
отчетливей. Что это значит?
Во всяком случае, где-то недалеко живое существо, ко¬
торое, несмотря на весь этот кошмар, не унывает и даже
поет.
Внезапная надежда удесятерила мои силы, и я полетел
навстречу спасительному голосу.
Песня звучала все громче и громче, словно указывая
мне путь. Неожиданно из густого тумана выплыл силуэт
огромного корабля. От радости я чуть было не свалился
в воду, но тут же пришел в себя.
Еще немного мужества и терпения... Через несколько
мгновений я упал без чувств на палубу корабля.
40

Очнувшись, я увидел, что нахожусь в небольшом и чис¬
том помещении. Рядом стояла посуда с едой и водой. Хо¬
телось пить, но я боялся даже пошелохнуться. Где же я?
В это время распахнулась дверь, и вошел высокий моряк.
Его обветренное бородатое лицо светилось доброй улыбкой.
—	Приоткрыл, наконец, глазки, герой? Чего стоишь
так понуро, с опущенными парусами? Чуть было не по¬
терпел крушение? Выше голову! Ветер дует попутный,
а волн наш кораблик не боится.
Голос моего спасителя звучал так громко, что казалось,
будто это раскаты грома рвутся из его могучей груди.
—	Ты болен или просто устал?
—	Наверное, просто устал.
—	Ну, ничего, это быстро пройдет. Ешь и поправляйся,
а я время от времени буду навещать тебя. Нам сегодня
предстоит повозиться на палубе — придется поплясать по
волнам. Но ты ничего не бойся и постарайся быстрее
заснуть.
И, согнувшись в три погибели, он быстро перешагнул
порог низенькой двери.
Подкрепившись, я крепко уснул.

ЗАБАСТОВКА
Не знаю, долго ли я проспал. Меня разбудили чьи-то
громкие голоса. Несколько утомленных моряков лежали
на своих подвесных койках и о чем-то оживленно спорили.
—	Мы тут надрываемся от непосильной работы, а он
все недоволен.
—	И заработки нам урезает больше чем наполовину:
то одно, мол, не в порядке, то другое — вечно к чему-ни¬
будь придирается.
—	Это еще не значит, что мы должны во всем усту¬
пать,— вмешался в разговор знакомый мне моряк.— Если
мы объявим забастовку, деваться ему некуда будет.
Я понял, что в кубрике спорили труженики моря —
рыбаки, вынужденные работать на злого и жадного хо¬
зяина, который бессовестно обкрадывает их труд.
Некоторые из них не скрывали своей растерянности:
—	Но что мы можем поделать? Если откажемся вы¬
полнять его указания, он оставит нас без работы.
—	А кем он нас может заменить в открытом море?
—	Высадит весь экипаж в первом же порту и найдет
других рыбаков.
—	Послушайте, товарищи,— заговорил мой моряк,—
43

я считаю, что мы должны решительно предъявить хозяину
наши условия. Захочет их принять — хорошо, не примет —
еще лучше. Пусть сам рыбачит.
—	Неплохая идея, правда, аистенок? Как ты счита¬
ешь? — шутливо спросил меня моряк.
Глаза у всех повеселели, и, сам не помню как, я решил¬
ся ответить:
—	Если хозяин останется в одиночестве, то, несмотря
на всю свою злость, он окажется слабее вас,— высказался
я, поправляя свои влажные перья.— А если вас много
и вы дружны, сила на вашей стороне. Сильные всегда по¬
беждают, тем более, если правда на их стороне. Так всегда
бывает у нас, у аистов,— заключил я, вспомнив свою род¬
ную стаю. И тут же умолк, удивляясь собственной смело¬
сти. Моряки молча слушали меня. Потом один произнес:
—	Ты прав, аистенок, твои сородичи — мудрые птицы.
Наступившую тишину внезапно нарушил чей-то серди¬
тый и крикливый голос:
—	Что здесь происходит?
На пороге остановился толстый коротышка в темном
костюме и со странной блестящей шляпой на голове. Оки¬
нув всех уничтожающим взглядом, он повторил еще более
грозно:
—	Я хотел бы знать, что творится на моем судне? По¬
чему вы не на своих местах?! Я всех вас оштрафую.
—	Ты уж не сердись, хозяин, но это вряд ли случится.
—	Как? Кто посмел?!
—	Я,— вышел вперед высокий моряк.
—	Ты уволен! — визгливо закричал хозяин, задыхаясь
от ярости. Но его перебил другой моряк:
—	Полегче, хозяин, на поворотах! Ты напрасно торо¬
пишься закруглять свои дела.
44

—	Ты тоже уволен!
—	Ладно, увольняйте, но сначала выслушайте меня,
этого требует весь экипаж.
—	Я вас всех увольняю,— срывающимся голосом за¬
орал коротышка.
Тогда спокойно заговорил первый моряк:
—	А теперь, поскольку мы уже уволены, будь добр —
оставь нас в покое.
—	Я всех вас увольняю. Вы что, оглохли?
—	Мы прекрасно вас поняли, хозяева,— и будь здоров.
—	Вы подохнете с голоду без работы. Подумайте о сво¬
их семьях, о детях!
—	Братцы, посмотрите, какую трогательную заботу
проявляют о нас,— с усмешкой съехидничал кто-то.
—	Оставь, хозяин, за нас не волнуйся, мы уж сами
как-нибудь выпутаемся.
—	Вот оно что! Это мятеж, это бунт на корабле! В пер¬
вом же порту сдам всех в руки полиции, и вас повесят.
—	Никто нас вешать не станет. Если бы мы в самом
деле взбунтовались, то первым делом повесили бы тебя на
самой высокой мачте. А пока ты жив-здоров, ни в чем не
сможешь нас обвинить.
Хозяин, пожелтев от ярости, стоял с разинутым ртом,
словно рыба, выброшенная на сушу.
—	Ты нас уволил, и кончено дело, больше нам не о чем
разговаривать.
Коротышка, затаив в глазах испуг, перевел дух и ска¬
зал упавшим голосом:
—	Хорошо, допустим, что я вас не уволил. Пожалуй¬
ста, я всех прощаю на сей раз. Приступайте к работе.
—	Вот это другой разговор! — пробасил высокий мо¬
ряк.— Ребята, наш добрый хозяин прощает всех и снова
46

принимает нас на работу. Мне кажется, сейчас самое вре¬
мя выяснить наши отношения.
Моряки дружно закивали головами.
—	Что выяснять? Какие отношения? Это же шантаж.
И копейки лишней не получите. Я с вами заключил кон¬
тракт, и документы у меня в полном порядке — комар но¬
са не подточит.
—	Вот видишь, снова ты сбиваешься с курса,— возра¬
зил моряк.— Какой же это шантаж, если мы и не думаем
просить добавки к жалованью?
—	Тогда чего же вы хотите?
47

Лицо моряка сразу стало жестким, и он твердо про¬
изнес :
—	Мы настаиваем, чтобы точно соблюдались условия
договора, по которому вы нас наняли. Требуем, чтобы нам
не урезали заработки и возвратили деньги, которые неза¬
конно с нас удержали. И обращаться с людьми следует
по-человечески, как того заслуживают честные труже¬
ники. Вот, пожалуй, и все.
Хозяин в бессильной ярости пытался что-то возражать,
но не произнес ни звука. Испуганно озираясь, он медлен¬
но отступил к двери, невнятно пробормотав:
—	Хорошо... пусть будет по-вашему, но...— и, резко по¬
вернувшись, вышел, сильно хлопнув дверью.
Моряки обменивались восторженными взглядами, пле¬
чи у всех распрямились.
Они молча обступили высокого моряка, который убеж¬
денно говорил:
—	Ну, теперь все поняли, какой мы выбрали путь.
Если объединим усилия, никто не сможет устоять против
нас. Когда все трудовые люди это поймут, другой станет
жизнь на земле.
—	Возможно ли это?
—	Очень даже возможно,— решительно сказал высо¬
кий моряк.
—	В тех странах, где власть завоевали рабочие, люди
свободны и счастливы.
После этих слов у всех просветлели лица.

В ПЛЕНУ. ОСВОБОЖДЕНИЕ
Моряки оказались гостеприимными людьми. Прислу¬
шавшись к их совету, я решил остаться на судне, с кото¬
рым мне было по пути. Все шло, казалось, замечательно.
На другой день, когда моряки были заняты рыбной лов¬
лей, кок принес мне тарелку с кусочками жареного мяса.
Правда, я уже было позавтракал с моими друзьями, но
кок мог этого и не знать, а отказываться от угощения как-
то неудобно. Да и чего скрывать — жаркое так аппетитно
пахло, что у меня даже слюнки потекли.
Дважды быть битым, пожалуй, ни к чему, а вот двой¬
ная порция еды, думал я, не повредит. Поблагодарив за
угощение, я стал есть. Кок был очень тучным. Его багровое
лицо лоснилось от жира, словно оно было смазано под¬
солнечным маслом. Протянув свою пухлую руку, кок осто¬
рожно стал поглаживать меня. Не успел я проглотить вто¬
рой кусочек мяса, как он вдруг схватил меня за горло и,
пихнув под свой грязный передник, быстро ушел. Голова
у меня свернулась набок, и я начал задыхаться. Ну, ду¬
маю, настал мой конец. Приоткрыв какую-то дверь, кок
выпустил мою шею, но накрепко привязал меня бечевкой
к ножке стола. Я оказался в плену. Что меня ожидало?
49

Видимо, ничего хорошего. Вскоре пришел и сам хозяин
судна.
—	Ага, попался, несчастный подстрекатель! И поду¬
мать только — эта долговязая уродина с нелепым длин¬
ным клювом занялась агитацией среди моих моряков. Те¬
перь... Теперь ты крепко поплатишься за все это.
Затем, обернувшись к тучному коку, удивленно сказал:
—	Даже не верится, что такое ничтожество сумело на¬
доумить этих балбесов.
—	Он, уверяю вас, хозяин. Своими ушами слышал. Я
стоял немного в стороне, и меня они не остерегались, счи¬
тая, что кок с ними заодно. И вдруг аист заговорил: вас
много и вы сильны, а он, хоть и злой, но одинок, что-то в
этом роде. А моряки стояли и слушали его с разинутыми
ртами.
—	Так, значит! Получай же, скотина, получай! — От
его сильных пинков я чуть было не лишился чувств, но
боль перенес молча, крепко стиснув клюв. Затем, немного
успокоившись, хозяин снова скорчил недоуменную гри¬
масу:
—	Ишь ты, что пришло в голову этой негоднице. Хоть
бы представляла что-то из себя, а то ведь даже разноцвет¬
ных перьев у нее нет. И как зовут эту уродину?
Кок в ответ только пожал плечами.
Тогда я, собрав остатки сил, отчетливо произнес:
—	Я аист.
—	Что ж, каково имя, такова и птица. Что с ней будем
делать? — посоветовался он с коком.— Мясо у нее съе¬
добно?
Кок брезгливо сморщил нос.
—	Нет, хозяин, в пищу оно не годится.
Хозяин снова наградил меня пинком.
50

—	Негодная птица! Даже в пищу тебя нельзя употре¬
бить.
Кок угодливо подбежал к хозяину и о чем-то зашептал
ему на ухо.
—	Чудесно! —воскликнул хозяин, злорадно усмехаясь.
Я понял, что они что-то против меня замышляют. И в са¬
мом деле, хозяин подошел ко мне, наклонился и заговорил
с издевкой:
—	Мы позаботимся о том, гадкий цыпленок, чтобы ты
достойно завершил свою карьеру агитатора. И поскольку
ты очень любишь моряков, то вскоре предстанешь перед
ними на тарелочке в жареном виде.
Дрожь охватила меня.
—	Да, да,— подтвердил и кок.— Отрежем тебе голову,
как курице, и превратим аистенка в жаркое. Представляю,
как они будут уплетать тебя, когда вернутся голодными
на судно.
—	Вот-вот! Обгрызут твои косточки, чтобы ты впредь
знал, где и когда заниматься пропагандой. И обернулся
к повару:
—	Кончай с ним!
—	Сию минуту, хозяин.— Он выбежал куда-то и вско¬
ре вернулся, держа в руках огромный, как сабля, кухон¬
ный нож.
Сердце мое сжалось в комочек, когда кок попробовал
пальцем острие ножа. А хозяин даже захрюкал от удо¬
вольствия.
—	Приступай, только не кончай его сразу. Пусть сна¬
чала помучается.
—	Как прикажешь, хозяин,— и, взяв меня на руки,
кок обрезал бечевку. Затем наступил каблуком на мои
ноги и схватил меня за горло.
51

—	Не торопись, давай потешимся над нашим уважае¬
мым аистом.
Кок, который занес было нож над моей шеей, неожи¬
данно выпустил меня и закричал:
—	О, боже! Я вспомнил, что аистов убивать нельзя.
Иначе все напасти свалятся нам на голову и корабль наш
может потонуть.
—	Ты что, опешил? Что ты болтаешь! Не доведи, гос¬
подь! Мой корабль...
—	Но если им не делать зла, аисты приносят счастье.
Хозяин с перепугу словно окаменел, и только дрожа¬
щие губы его еле слышно шептали: «Кораблик... суденыш¬
ко мое».
Хоть я был не на шутку взволнован — как-никак, от
верной гибели меня отделяло лишь лезвие ножа, трудно
было удержаться от смеха. На этот раз избавление было
более чем неожиданным: суеверие моих недоброжелате¬
лей спасло меня от бесславной смерти.
—	Что же нам делать?
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, по¬
том стали о чем-то шептаться, искоса поглядывая в мою
сторону. Затем хозяин заговорил со мной заискивающим
голосом:
—	Ты родился под счастливой звездой, голубчик.—
Лицо судовладельца скривилось в жалкой улыбке.— Ты
нас испугался? Мы просто пошутили. Чего ради лишать
тебя головы — у нас и в мыслях такого не было. Ты нужен
нам и, коль приносишь счастье, останешься у нас. На моем
корабле ты не будешь нуждаться ни в чем.— После этих
слов хозяин осторожно втолкнул меня в большую клетку,
в которой раньше, вероятно, жил попугай или какая-ни¬
будь другая птица.
52

Тщательно прикрыв дверцы, он добавил другим тоном,
в котором звучала скрытая угроза:
—	Только смотри у меня, чтобы улов был богатым и
погода стояла хорошая, иначе не стану зря переводить
на тебя корм.
Положение мое было незавидным. Я понимал, что пер¬
вый же ненастный день покончит с легендой об аистах,
приносящих счастье, и тогда мне не сдобровать. Но уже
через несколько дней, проведенных в клетке, я предпочи¬
тал, чтобы разразился ураган, а тучный кок отрубил мне
голову. Многие держат в клетках птиц. Зря это. Если бы
люди знали, что творится на душе у несчастных, пригово¬
ренных к заточению в клетке, то, наверное, гораздо больше
птиц летало бы на свободе.
Я пытался просунуть голову меж прутьями и повесить¬
ся, но сетка была слишком густой. Тогда я решил умереть
с голоду и перестал прикасаться к еде. Я вконец истощал
и вскоре, наверное, умер бы, но однажды, когда отвори¬
лась дверь, в каюте, против обыкновения, вместо кока или
хозяина появился высокий моряк. Увидев меня, он первым
делом выпустил меня из клетки.
—	Я повсюду искал тебя. Все решили, что ты улетел.
Но я не мог поверить, что ты покинешь нас, даже не про¬
стившись. На корабле не осталось уголка, который бы мы
не обшарили. Что случилось?
—	Кок — негодяй и предатель. Он схватил меня и за¬
пер здесь. Сперва хотели отрубить мне голову, а потом пе¬
редумали и заточили в клетку.
—	За что?
—	За тот совет, который я вам дал.
—	Подлецы! Как ты себя чувствуешь? Летать смо¬
жешь? На горизонте показалась земля.
54

—	Смогу. Конечно, смогу.
—	Тогда,— улыбнулся моряк, открывая небольшое
круглое окошко,— снимайся с якоря, дружище.
Поблагодарив своего спасителя и простившись с ним, я
выпорхнул в открытое окошко.
Моряк выбежал на палубу и крикнул мне вслед, махая
беретом:
—	Попутного ветра! Прощай, дружок, и хоть изредка
вспоминай всех нас.
—	Счастливо оставаться. Никогда не забуду вас,— ото¬
звался я, направляясь к видневшейся вдали полоске земли.
Я снова в полете. И снова свободен.
Свобода! Нет ничего на свете дороже тебя.

У ЦЕЛИ. ПАНТЕРА. ПОПУГАЙ.
Вскоре я достиг берега, но опускаться на землю не
стал. Меня очаровывал полет. Давненько я не испытывал
такого удовольствия. Казалось, я попал в другой мир. Зе¬
лень была несколько необычного, более темного цвета. Я
снизился немного, чтобы разглядеть, что представляют со¬
бой расстилающиеся подо мной золотистые просторы, и
увидел бесконечные пески и высокие пальмы с широкими,
словно изодранными, листьями. Оставалось еще немного,
и я должен был завершить свое путешествие. Высокое глад¬
коствольное дерево протянуло мне на своих ветвях зеле¬
новатые и сладкие, как мед, плоды. Потом я отведал апель¬
синов и узнал кисловато-освежающий вкус лимонов. Озера
и реки были очень мелкими и встречались редко. Скоро я
разыскал большую реку, у истоков которой решил остано¬
виться. Берега реки вдоль всего ее течения были в пышном
зеленом наряде. Погода стояла теплая и ясная. На земле
было даже слишком жарко, и я предпочел прохладу неба.
Летел без остановок, горя желанием быстрее добраться до
цели. И вот, наконец, я закончил свой многодневный пере¬
лет. Места были просто чудесные — настоящее море зеле¬
ни. Крупная дичь и сочные плоды попадались на каждом
56

шагу. Правда, меня беспокоили различные насекомые, ко¬
торые назойливым роем налетали на меня, забиваясь в
клюв и в глаза. Само собой, мошкара из клюва уже не воз¬
вращалась. А в остальном все было неплохо. Ночевал я
обычно на высоких деревьях, так как внизу кишели ядови¬
тые змеи. Чего только ни повидал я там!
Птицы попадались самых различных пород, особенно
много было попугаев, которые без устали болтали бог зна¬
ет о чем с такими же словоохотливыми и ловкими обезья¬
нами. Вдоль реки разместились людские селения. Кожа
у местных людей была смуглого, а чаще всего черного цве¬
та. Одежд на них — никаких, ходили почти голыми.
Для того, чтобы рассказать обо всем, что я там видел,
мне не хватило бы, пожалуй, и нескольких суток.
Каждое утро я отправлялся к истокам реки, недалеко
от места, где ночевал. Мне нравилось бродить по неглубо¬
ким лужицам, которые напоминали мне родные места.
Однажды, когда я неторопливо прогуливался, по при¬
вычке глядя себе под ноги и любуясь собственным отраже¬
нием, я заметил на ветвях толстого дерева огромное, в кра¬
пинках, желтое пятно, смахивающее на симпатичный
коврик.
Присмотревшись, я разглядел огромную хищную кош¬
ку, коварно притаившуюся в зеленой листве.
А по тропинке, что проходила под деревом, приближа¬
лась маленькая козочка — газель.
Я сразу понял, какая участь ее ожидает, но было уже
поздно. С диким ревом пантера прыгнула на спину газели
и в один миг растерзала ее. Шум схватки привлек внима¬
ние множества птиц и обезьян, которые на все лады руга¬
ли убийцу. Но пантера невозмутимо продолжала свое пир¬
шество, урча от удовольствия. Шум вокруг нарастал, но
57

все мы были слишком слабы, чтобы
справиться с хищником. Из чащи поя¬
вилась стая крупных обезьян. Ловко
перепрыгивая с дерева на дерево, они
обступили это место и с пронзитель¬
ными криками стали забрасывать
пантеру различными твердыми пред¬
метами.
В убийцу полетели сухие ветки,
крупные кокосовые орехи и другие
плоды. Особенно доставалось пантере
от твердых и тяжеловесных, величи¬
ной с детскую головку, кокосовых оре¬
хов. Обед явно не пошел ей на пользу,
и пантера вынуждена была покинуть
свою добычу. Повернувшись, она гля¬
нула вверх своими злыми горящими
глазами, угрожающе рыча, но угодив¬
ший в ее голову крупный кокосовый
орех заставил пантеру отступить в
кусты. Обезьяны радостно заплясали
58

на ветвях, подняв невероятный шум... но что толку? Газель
была убита.
А на другой день убийца подстережет новую жертву.
Хищника нужно уничтожить, но каким образом? В этот
вечер я допоздна сидел на ветвях высокого дерева и бесе¬
довал со старым попугаем, который уже не помнил своего
возраста, но зато отлично знал законы джунглей. Слово
за слово, дошли мы и до случая с пантерой.
—	Что поделаешь,— с философским видом произнес по¬
пугай,— так уж заведено у нас — сильный всегда поедает
слабого.
—	Но это неправильный, несправедливый закон.
—	А разве ты сам не поедаешь тех, кто слабее тебя? —
спросил попугай, и посмотрел на меня с откровенной из¬
девкой.
—	Я ем, но смотря кого — в основном только вредите¬
лей: насекомых, змей, червяков, которых нужно уничто¬
жать. Не брезгаю и фруктами.

—	Предположим, что это так,— возразил попугай,—
но у нас царит закон джунглей, и никто не станет разби¬
раться, кто хорош, а кто плох.
—	При такой жизни я удивляюсь, каким образом уда¬
лось тебе дожить до глубокой старости. Как это до сих пор
никто не схватил и не прикончил тебя?
—	По правде говоря, я как-то не задумывался над этим.
Но удивляться не стану, если сегодня-завтра настанет и
мой черед утолить чей-то голод.
Быть может, и в когти сегодняшней пантеры попадусь.
Видел ее, проклятую? Как кошка, лазит по деревьям. И,
кто знает, когда-нибудь ночью, когда сон всего слаще,—
хвать! — и готово...
Впрочем, в этих местах немало и других хищников.
Но больше всего нужно остерегаться еще огромной змеи
удава, которая в один миг может тебя проглотить, и урод¬
ливой горбатой гиены. Эта мерзость ест даже всякую па¬
даль, но нападает и на живых. Подлая и трусливая, она
подстерегает жертву, когда та бессильна.
Подумай сам: скажем, свалилось на тебя несчастье —
ты заболел или ранен, или просто уже стар и укрылся где-
нибудь, чтобы подлечиться или спокойно умереть. Вряд ли
тебе это удастся.
Когда ее меньше всего ждешь, она тут как тут и подло
скалит зубы.
Сперва обходит свою жертву издали, прикидывая, мно¬
го ли сил у нее осталось. Затем приближается, отходит на¬
зад, снова подходит и, наконец, сжалившись над жертвой,
приканчивает ее.
60

—	Почему бы вам не избавиться
от них?
—	Мы не в силах справиться
с этим.
—	Ты не прав. Разве ты не видел,
как обезьяны прогнали пантеру?
—	Их было много,— не соглашал¬
ся попугай.
—	В том-то и весь секрет.
—	Право, не стоит, аист, напрасно
ломать себе голову. Ведь рано или
поздно мы все когда-нибудь умрем,—
ответил он и отправился спать.
—	Нет, так дело не пойдет,— по¬
думал я, глядя вслед старому, но от¬
нюдь не мудрому попугаю. Надо было
что-то предпринять, но что именно, я
еще не знал.

СКОРПИОН. САМООТВЕРЖЕННЫЙ ПОСТУПОК.
Я соскучился по людям. Долетев до околицы неболь¬
шой деревушки, все население которой проживало в шала¬
шах, я издали стал наблюдать, как мужчины и женщины
копошатся на своих крохотных огородах. После моих зло¬
ключений на корабле я понял, что не все люди добрые, а
известно: кто обжегся на молоке, и на воду дует.
Кроме того, я хорошо запомнил и другую поговорку:
«Береженого и бог бережет». Вскоре к моему дереву по¬
дошла молодая женщина с ребенком на руках. Накормив
малыша, она убаюкала его и положила спать под деревом.
Потом стала пропалывать огород от сорняков. Работая,
она постепенно удалялась. Воспользовавшись этим, я ре¬
шил взглянуть на малыша поближе и бесшумно опустил¬
ся возле него. Ребенок был толстенький, смуглый, курча¬
вый и симпатичный. Я залюбовался им, как вдруг заме¬
тил, что возле его голенькой ножки ползает нечто, смахи¬
вающее на плавневого рака, но с более длинным хвостом,
на конце которого виднеется скрюченное жало. «Это еще
что за чертовщина?» — подумал я. Добравшись до пеленок,
в которые был закутан малыш, он взмахнул хвостом и вон¬
зил жало в тряпки.
62

— Ага, вот ты каков! — Ив тот
самый миг, когда он собирался ужа¬
лить ребенка, я схватил его и отбро¬
сил в сторону, нанеся ему клювом не¬
сколько сильных ударов. Скорпион —
это был он — попытался ужалить и
меня, но с моим длинным клювом
шутки плохи. После нескольких уда¬
ров он был расплющен.
Женщина, заметив мою возню и ре¬
шив, что я хочу причинить зло ее ре¬
бенку, с криком пустилась бежать, на¬
мереваясь отпугнуть меня и прогнать.
Подхватив на ходу палку, она угро¬
жающе замахнулась ею, так что я был
вынужден взлететь на дерево. Когда
мать подбежала к малышу и убеди¬
лась, что он спокойно спит, она удив¬
ленно оглянулась вокруг, ничего не
понимая. Тогда я решился и снова
опустился на то место, где лежал рас¬
плющенный скорпион. «Будь что

будет,— подумал я.— В худшем случае она запустит в меня
палкой». Женщина настороженно следила за мной. Я же
спокойно опустил свой клюв и вытащил из густой травы
убитого скорпиона.
Никогда не забыть мне выражения ее расширенных от
ужаса глаз. Чтобы успокоить женщину, я выпустил скор¬
пиона и хотя в этом не было уже надобности, снова при¬
гвоздил его клювом. Только тогда она поняла, что тут про¬
изошло. Женщина, выронив палку, смеялась и плакала.
Повернувшись ко мне, она опустилась на колени и, вытя¬
нув с благодарностью руки, лицом приклонилась к земле.
По правде говоря, я был доволен и гордился собой. После
этого случая меня принимали в селе как лучшего друга.
Все узнали о моем поступке. Хорошо иметь настоящих
друзей. В селе жили трудолюбивые и честные люди, боль-

ше всего ценившие добрые поступки и бескорыстную друж¬
бу. Работали они на хозяина, и жилось им нелегко. Земля,
которую они поливали своим потом, не принадлежала им.
Из поколения в поколение боролись они с хищниками
джунглей, с алчными хозяевами, с несносной жарой и с
собственной бедностью, но надежда на лучшую жизнь не
покидала их.
Однажды группа мужчин, вооружившись лопатами,
отправилась в лес. Углубившись в джунгли, они вырыли
посреди уже знакомой мне тропинки глубокую яму, кото¬
рую прикрыли длинными тонкими ветвями. Потом тща¬
тельно присыпали ветви землей и листьями, так что о су¬
ществовании ямы нельзя было и подозревать. Это была
очень подходящая западня для коварной пантеры и даже
для гиены: слой земли и листьев был настолько тонок,
что кто бы ни ступил на него, должен был немедленно
провалиться. Однажды я увидел пантеру, возвращавшуюся
с охоты по этой тропинке. Но, дойдя до ловушки, она осто¬
рожно обошла ее стороной. То ли почуяла неладное, то ли
ей просто повезло. Я незаметно последовал за ней. Вижу,
остановилась пантера у водопоя. Попьет прохладной води¬
цы, остановится, оглянется вокруг и снова пьет. Утолив
жажду, неторопливо возвращается той же тропинкой. Не¬
ужели снова обойдет западню? «Ну, погоди, негодная,—
подумал я.— На этот раз тебе выйдут боком убитые га¬
зели».
Взлетев над деревьями, быстро добираюсь до западни
и осторожно усаживаюсь на тонкие ветви, примерно над
самой серединой замаскированной ямы. Прячу голову под
крыло и притворяюсь спящим, внимательно наблюдая за
тропинкой сквозь перья. Через некоторое время, гляжу,
появляется пантера, чутко обнюхивая воздух. Чувствую,
65

как заколотилось сердце у меня в груди, но продолжаю
стоять, не шелохнувшись. Вдруг, заметив меня, пантера
остановилась. От страха чуть было не срываюсь с места,
но пересиливаю себя. Подкравшись поближе, пантера при¬
саживается, готовясь к прыжку. Я расправляю крылья
и быстро взлетаю. Пантера длинным прыжком пытается
настичь меня, но поздно... Приземлившись на то самое
место, с которого я только что взлетел, пантера с грохотом
проваливается в западню.
—	Вот так! — злорадствую я, кружась над ямой.— Не¬
даром же говорят, что риск — благородное дело. Убедив¬
шись, что отчаянные попытки пантеры выбраться из ямы
безуспешны, я прилетел в село и оповестил людей о слу¬
чившемся. Жители села принесли большую клетку, спле¬
тенную из крепких бамбуковых прутьев, и загнали в нее
пойманного зверя.
Затем пантеру унесли, и больше ее никто не видел.

НАСТАЛ ЧЕРЕД И ОСТАЛЬНЫХ.
НЕ ДЛЯ ОДНИХ ПЕРЬЕВ ДАНА ГОЛОВА.
С тех пор мы жили спокойно. Почти забыли, что есть
еще на свете всякая нечисть, когда однажды за околицей
послышались встревоженные крики людей. Подлетаю
к ним, и тут мне довелось увидеть такое, что раньше и не
снилось. Змея! Да какая змея!
Огромная и толстая, словно бревно, она извивалась
у всех на виду, быстро удаляясь в сторону леса. Односель¬
чане с грустным видом обступили лежавшего в траве па¬
ренька, раздавленного уползавшим чудовищем. Собравши¬
еся решили попытаться изловить змею. Но чем бы им на
этот раз помочь? Не могло быть и речи о том, чтобы схва¬
тить змею, как обычно, за загривок и рассечь ее клювом.
От одного вида убегавшего питона у меня мурашки по¬
ползли по спине. В единоборстве с ним мне, конечно, не
справиться, но кроме силы существует ведь и смекалка.
На опушке леса люди стали возводить не очень высо¬
кую изгородь. А посреди изгороди вбили в землю колышек,
за который привязали хорошо откормленного поросенка,
начавшего визжать, словно его хотели зарезать. Так ловят
этих огромных змей.
Удав, привлеченный приманкой, переползает через
68

изгородь и проглатывает поросенка. После этого на змею
нападает сонливость, она уже не в силах переползти через
изгородь и засыпает внутри загона. Тогда удава можно
легко изловить и убить. Но мне стало жаль поросенка, ко¬
торый весь день визжал, предчувствуя, что его ожидает.
К вечеру я не выдержал и решился: будь что будет, а по¬
росенка спасу.
Легко сказать, но не так просто осуществить задуман¬
ное. Вхожу в загон и начинаю клевать веревку у основа¬
ния колышка.
Поросенок, почуяв рядом живое существо, на время
умолк, и я спокойно продолжал свое занятие. Веревка по¬
степенно обрывалась, и вскоре поросенок был бы на сво¬
боде, но вдруг он вновь завизжал и заметался вокруг ко¬
лышка: из-за изгороди показалась уродливая и взъеро¬
шенная голова гиены, которая пристально разглядывала
нас.
Я участил удары клювом, но довести дело до конца

не успел, так как гиена прыгнула в загон. До чего же
уродлив этот зверь! Я взлетел на дерево и беспомощно на¬
блюдал, как горбатая гиена крутится вокруг бьющегося на
привязи поросенка. «Быть может, она не посмеет сразу
напасть на него и я успею кликнуть людей?»
Но только я об этом подумал, как увидел между дере¬
вьев ползущего удава. Он очень торопился. Напрасно я стал
бы звать кого-то на помощь — поросенку уже не спастись
от таких грозных хищников. Но поросенок, заметив пере¬
ползающего в загон удава, отчаянно рванулся, оборвал
ослабленную веревку и, перескочив изгородь, скрылся
в поселке.
Гиена на миг оторопела, но этого оказалось вполне до¬
статочно для удава, который молниеносно настиг и стис¬
нул в своих жутких объятиях растерявшегося хищника.
«Вот ведь как бывает,— подумал я.— И наши враги иногда
сами уничтожают друг друга».
Змея спокойно и не торопясь проглотила свою жертву
и тут же устроилась под деревом на ночлег, проявляя пол¬
ное равнодушие ко всему окружающему.
На второй день от удава осталась только пестрая лос¬
нящаяся шкура, которую люди, натянув на тоненькие па¬
лочки, повесили сушить на солнце.
Все вздохнули облегченно.
Вскоре после этого я снова встретил старого попугая.
—	Ну, что ты теперь скажешь?
—	А что я могу сказать,— возразил он,— наверное,
то же самое, что и раньше. Я всегда остаюсь при своем
мнении.
—	Даже и по отношению к хищникам джунглей?
—	Даже и по отношению к ним.
—	Послушай, старик, не ты ли говорил, что пантера,
70

гиена и удав — слишком сильные и
коварные враги, а потому, мол, нам
не справиться с ними. Припоминаешь?
—	Знаешь ли, я не всегда запоми¬
наю все то, о чем говорю с окружающи¬
ми, но коль я это сказал, значит, так
оно и есть на самом деле.
—	Но разве ты не видишь, что мы
избавились от них?
—	Милый мой,— ответил попугай,
поправляя клювом свои разноцветные
перья,— ты еще слишком молод, и не
вздумай вообразить, что с ними по¬
кончено. Пройдет немного времени, и
ты убедишься, что взамен убитых вра¬
гов появятся другие, только еще по¬
хлеще: другая пантера, другая гиена.
Не пропадает их семя, не беспокой¬
ся—хищников на свете хоть отбавляй.

—	Это верно, но их можно уничтожить.
—	Возможно, но кто станет этим заниматься?
—	Конечно же, люди и мы.
—	Знаешь, дорогой, мне не до этого, но если тебя устра¬
ивает — займись столь рискованным делом. Я не отгова¬
риваю тебя, но и вмешиваться не хочу. Вот так.— И, по¬
правив свое яркое оперенье, он улетел, даже не попрощав¬
шись. «Есть же на свете такие типы,— подумал я, глядя
ему вслед.— И что толку от ярких перьев на голове, если
в самой голове пусто...».

ВОЗВРАЩЕНИЕ
Время пролетало незаметно. Вскоре предстоял обрат¬
ный перелет. Сюда-то я сумел добраться, думал я, но при
воспоминании о своих злоключениях по спине моей про¬
бегали мурашки... И я со всей серьезностью занялся делом.
Ежедневно совершал длительные тренировочные полеты.
Хвостовое оперенье мое заросло, и я перестал уставать,
появилась приличная скорость.
В полном смысле этого слова меня уже можно было
назвать сильной птицей. И в один прекрасный день, про¬
стившись с местными жителями, с которыми я так подру¬
жился, и сделав над селом несколько прощальных кругов,
я взял курс на север. До свиданья, теплые края, полные
жизни и опасностей. До свиданья! Пролетев вдоль течения
реки до самого моря, я задержался дольше обычного у ее
устья, в плавневых камышах. По соседству расположилась
большая стая аистов. Мне очень хотелось подойти к ним
и попроситься в стаю, но при одной мысли, что аисты мо¬
гут спросить, почему я лечу в одиночку, мне становилось
неловко и стыдно. И проклятое самолюбие держало меня
в своих когтях так цепко, что я избегал аистов, как только
мог.
73

И снова отправился я в путь один-одинешенек в без¬
брежном океане неба. Благодаря попутным воздушным
течениям полет протекал легко. Через несколько дней,
прикинув, какой пройден путь, я с удивлением отметил,
что перелет над морем подходит к концу и в течение бли¬
жайших часов на горизонте должна появиться долгождан¬
ная земля. Чувство непомерной гордости охватило меня.
Как-никак, я все же выдержал это нелегкое испытание.
Представляю, каково будет нашим, когда они убедятся,
что я цел и невредим. Едва я начну рассказывать, станут
смотреть на меня, как на чудо. Мое дурацкое самолюбова¬
ние чуть было снова не сыграло со мной злую шутку: я
едва не пропустил на самом краю неба, над морем, узень¬
кую темную полоску. Что бы это могло быть? Неужели
приближается буря? Эта мысль повергла меня в ужас.
Что же делать? — Да... от бури бесполезно бежать — она
все равно настигнет тебя, когда ты окончательно выбьешь¬
ся из сил,— вспомнилось прощальное напутствие отца.
Ладно, убегать не стану, надо только немного чаще взма¬
хивать крыльями. Берег, наверное, совсем уже рядом.
Я летел и оглядывался на грозовые тучи, которые стре¬
мительно надвигались, заслоняя все большую часть неба.

Вскоре я почувствовал первые прохладные дуновения вет¬
ра, но особенно не понравилось мне, как выглядит море,
Высокие волны стали серо-свинцового цвета, и не успел я
оглянуться, как небо надо мной потемнело, словно насту¬
пила ночь.
Страх охватил меня. Ветер постепенно усиливался.
В панике я метался над морем, потеряв направление поле¬
та. Наконец буря разразилась окончательно, резкие по¬
рывы ветра швыряли меня во все стороны, затрудняя ды¬
хание, выламывая крылья.
Дождь лил, словно из ведра. В двух шагах нельзя было
ничего разглядеть. Хорошо еще, что я воспользовался со¬
ветом дикой утки и смазал перья жиром.
Ярость штормового ветра вымотала мои последние си¬
лы, и чувство одиночества среди бушующей стихии подав¬
ляло меня.
Я еще долго и отчаянно боролся, пока не почувствовал,
что всякое сопротивление уже бесполезно. Крылья пере¬
стали слушаться меня, и, сам того не замечая, я отдался
на волю ветра. А ветер только этого и ждал — налетел
безжалостным зверем, схватил меня, словно перышко,
и закружил в безудержном вихре. В ожидании неизбеж¬
75

ной гибели я крепко зажмурил глаза, каясь в душе за свое
непутевое поведение в прошлом.
Я проклинал тот злополучный день, когда встретил
старую змею, но было слишком поздно. Мне почудилось,
что, словно во сне, я слышу голос отца: «Держись, сы¬
нок»,— и, почти теряя сознание, я прошептал:
—	Сил больше нет, не могу...
И снова мне послышался отцовский голос:
—	Не сдавайся, мы здесь, рядом с тобой.
В тот же миг я почувствовал чье-то легкое прикосно¬
вение.
Открыв глаза, я неожиданно увидел вокруг себя много
белых крыльев, а рядом летели отец мой и брат.
—	Расправь получше крылья и лети по ветру. Делай,
как я.
Меня охватила такая великая радость, что я не в си¬
лах был ответить. Глаза наполнились слезами и, прило¬
жив все старание, я в точности выполнил все указания
отца.
—	Так держать, сынок! А теперь будь повнимательней,
мы перестроимся в полете. Ты лети посередине — это са¬
мое безопасное место. Я полечу впереди и буду заслонять
тебя от ветра. Держись за меня.
Отец возглавил полет, а за мной следовали мать и млад¬
ший брат.
Ах, насколько легче стало мне теперь лететь! Ветер уже
не был мне так страшен. Стая так развернулась в полете,
что воздушный поток наискосок дул в наши крылья, под¬
талкивая нас, и мы плыли по небу, словно корабли с под¬
нятыми парусами.
Теперь я понял, что значит оседлать попутный ветер.
Время от времени аист, ведущий стаю, уставал, и на его
76

место становился другой. Когда настал и мой черед, я
заметил, что брат пытается опередить меня. Тогда я взмах¬
нул своими окрепшими крыльями и возглавил полет. По¬
зади раздался голос отца:
—	Молодец, сынок!
Первым труднее лететь, но любая буря нипочем, когда
знаешь, что за твоей спиной — целая стая друзей. Мне за¬
хотелось дольше других оставаться впереди, чтобы отом¬
стить слепой стихии и своей собственной глупости, но сле¬
дующий аист оттеснил меня и возглавил стаю, подчиняясь
ее незыблемым законам.
Да! Вот что значит порядок и дисциплина даже во вре¬
мя урагана.
В этом сила и непобедимость стаи.
Постепенно буря ослабла и ветер утих.
78

Тучи рассеялись так же быстро, как и появились. Небо
прояснилось, и выглянуло солнце, крылья наши быстро
просохли.
Играя разноцветными красками, через море огромной
дугой перекинулась радуга, упираясь одним концом
в узкую полоску земли, что появилась на горизонте.
А под этим радужным многоцветьем стрелой летела
к берегу наша стая, и невозможно уже было сбить ее
с пути.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Я, аисты и ястреб	3
История повторяется 	13
Отправление. Капкан и ежик	23
Ласточка и лиса	 33
Перелет через море. Корабль 	38
Забастовка	43
В плену. Освобождение	49
У цели. Пантера. Попугай	56
Скорпион. Самоотверженный поступок	62
Настал черед и остальных.
Не для одних перьев дана голова	68
Возвращение	73
Для дошкольного и младшего школьного возраста. ГЕОРГИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ
ДИМИТРИУ. ПРИКЛЮЧЕНИЯ АИСТА. Редактор А. Столова. Художественный ре¬
дактор А. Святченко. Технический редактор 3. Вомм. Корректор С. Шварц. Сдано
в набор 27/Х1-69 г. Подписано к печати 12/Х1-70 г. Формат бумаги 60x84‘/в. Пе¬
чатных листов 9,30. Уч.-изд. листов 5,14. Тираж 115 000. Цена 51 коп. Заказ № 293.
Бумага офсетная № 1. Издательство «Лумина*, Кишинев, ул. Горького, 24.
Типоофсетная фабрика «Атлас* Комитета по печати при Совете Министров УССР.
Львов, Зеленая, 20.

51 коп.
«ЛУМИНА»