БИБЛИОТЕКА
ЧИТИНСКОЙ РАЙОННОЙ
К У Л Ь Т . - К О М Й О О М СОЮЕА СВЯЗИ

Отдел.
Шифр ."' S...1Z.
Инвент. №

I

1941

г.

»

фі f J

xf / / v У

Ш м

П Р О В Е Р К А
1935

ГОДЛ

J

Щ

Щ

@

Щ

Щ

Щ

@

>

Ы

1

ПУТЕтЕСТВІЕ

М
• • • ' г-" •
+4

СОСТАВЛЕННОЕ НА ФРАНЦУЗСКОМЪ ЯЗЫК® ПОДЪ РУКОВОДСТВОМЪ Э Й Р Ш (ЕуКІЙв), И УКРАШЕННОЕ ГРАВЮРАМИ.

ПЕРЕВОДЪ Е .

Изданіе А.

С.

. І І Ж Й Г Щ І Й

КОРША.

1Г9ид 'Л і н ь
-НЧѴІІИЬ

Ширяев(t

ШтіМ

I

I Инвеыѵир

МОСКВА.
ВЪ Т Ш Ю Г Р А Ф Ш

НИКОЛАЯ

1839

СТЕПАНОВА.

Г

Г

І

\ т

\

э

н

е

?

ПЕЧАТАТЬ

П О З В О Л Я Е Т С Я

съ тЬмъ, чтобы по отпечатаніи представлено было въ Ценсурный
Комнтетх узаконенное число экземпляровъ. Москва. Іюня 14 дня
1839 года.
Цепсоръ, Статскій Совѣтникъ и Кавалеръ И.

і«

^ »

• Л

- • 0W ^

Снегиревъ.

ДАШФЦЩШФІ

Ш

^

З

Ш

Щ

ПО АЗІИ.

І

І

І

З

І

М

З

ГГ

e»f*
j

ЯШШИЬ.

1
lovniHW
ЦП ИШ!Ш
i l'nriii'U-t3»lJ
IffiU.Ul'»

%

•

К

И

Ш

Ш

ѣ

Отъиздъ

изъ

OXOTCKA.

ВНУТРЕННОСТЬ К А М Ч А Т К И .
ПУРГА. ХАРЧИНА.

ПЕТРОПАВЛОВСКЪ.
БОЛЬШЕРѢЦКЪ.
КЛЮЧЕВЪ.

ГГУТЕШЕСТВІЕ

ИЧШІСКЪ.

ГОРѢЛАЯ

ВО

Тигильскъ.

СОПКА.

24 Августа я сьлъ на Императорскій бригь Михаилъ, подъ начальствомъ лейтенанта. Тридцать два человека составляли экипажъ, — число значительное
по величине судна, но едва достаточное, судя по опасностямъ здыинихъ водъ Мы не могли выйдти въ
море ранье 26. Недостатокъ глубины на большое
пространство отъ берега, въ соединеніи съ быстротой
и неправильностью приливовъ, дълаетъ Охотскъ почти недоступнымъ для болышіхъ кораблей; между
темъ это единственная пристань въ здешнемъ крав.
И входь, и выходъ Свободны только съ іюля по октябрь, то есть въ теченіе четырехъ месяцевъ. Суда
приходятъ обыкновенно въ конце іюля или въ августе.
1
Т о м ъ II.

Щ

2
Было немного туманно; впрочемъ погода стояла
теплая и благопріятная. Въ седьмой день миновали
мы Курильскіе Острова, а въ десятый опознали Авачинскѵю сопку. Средняя температура воздуха была
15 градусовъ тепла. Восемь судовъ стояло на якорь
въ Петропавловскомъ Портѣ: никогда не сходилось
тамъ столько вдругъ.
Посль двухмѣсячнаго пребыванія въ Петропавловска, гдь меня прекрасно принялъ Начальникъ порта, я
былъ вынужденъ изменить свои планы по невозможности выполнить ихъ такъ, какъ мнь хотълось. Я отказался отъ путешествія на Американскій материкъ;
мнЬ предложили пот.здку во внутренность Камчатки,
и я съ удовольствіемъ принялъ этотъ вызовъ.
Выъхавъ изъ Петропавловска 19 ноября, я слъдовалъ берегомъ до Авачи небольшими холмами, поросшими тощимъ березникомъ. Со мною былъ казакъ и
четыре нарты съ собаками. За Авачею я держался
рѣчки того же имени, которая окраяетъ дорогу.
Мъстоположеніе было вовсе незначительно и притомъ
погребено въ снъгу: далъе, горы и деревья придавали
ему нисколько разнообразия. Надлежало переправиться въ лодкъ черезъ Большую, которая, къ удивленно,
еще не покрылась льдомъ. Болыперѣцкій Острогъ,
прежняя «столица» Камчатки, теперь не что иное, какъ
деревня изъ пятнадцати избъ и тридцати балагановъ.
Въ послъднихъ обыкновенно просушивается рыба.
Въ Острогъ до 120 жителей Русскаго происхождения; онъ недалеко отъ Охотскаго Моря, и мьстоположеніе его показалось мнъ лучше Петрова-

11
вловскаго.
ВЪ

потому что здѣсъ изобиліе въ лугахъ и

ЛВСЙ.

Переъхавъ черезъ три рукава Большой, я пустился
къ морскому берегу и следовалъ по направленію его,
имѣя далеко вправъ хребетъ довольно высокихъ горъ,
которыя, близь речки Воровской, немного подаются
къ морю. Я остановился въ деревне у зажиточнаго
Русскаго крестьянина, и съ удовольствіемъ посмотрелъ на его стадо.
Оно состояло только изь сорока головъ рогатаго
скота, но для здвшняго края это уже значительно,
тт.мъ болъе, что скотъ былъ весь тучный и здоровый. Дальше я не встречаль уже ничего подобнаго,
хотя луга тянутся почти безпрерывно отъ самаго
Большерецка. По мерѣ того, какъ я подавался на
северъ, холодъ постоянно возрасталъ: термометръ
показывалъ 25 градусовъ морозу, тогда какъ досель
не опускался ниже 18.
Во многихъ местахъ ледъ, покрывавшій реки, былъ
такъ тонокъ отъ быстроты ихъ теченія, что ломался
подъ нами; но скорость -езды всегда избавляла иасъ
отъ опасности. Благодаря соседству горъ, местоположепіе сделалось довольно живописнымъ. Въ Ичинскѣ
мы были не такъ далеко отъ знаменитаго волкана,
Ключевской Сопки, которая видна въ большомъ отдаленіи. Тоіоны, или старшины Камчадальскіе обязаны
пролагать въ снъгу дорогу въ первые сутки после
того, какъ онъ нападетъ. Староста одной деревни, не
успъвъ сделать этого заранее, пустился на лыжахъ
передъ нами и прикатилъ гораздо прежде насъ на станцію. Дорога, ведущая далее къ Нананскому Острогу,

V

4
считается опасною, потому что надобно проѣхать
верстъ 40 тундрой. Когда мы углубились въ эти пустынныя мѣста, началъ перепадать снѣгъ, но, къ счастію, такъ слегка, что имъ не замело дороги; иначе
намъ пришлось бы ѣхать назадъ, чгобъ не заблудиться.
Выѣхавъ изъ Напанскаго Острога, я спустился по
рпкв того же имени до слитгя ея съ Тигилемъ, и
отправилъ казака съ пожитками впередъ. Въ Тигильской гавани стоял, во льду транспортный бригъ Павелъ, который ежегодно ходить въ Охотскъ съ мягкой рухлядью, а оттуда привозитъ съѣстные припасы
и аммуницію. Пристань въ десяти верстахъ отъ морскаго берега, а острогъ въ тридцати.
Окрестности Тигильска довольно красивы лътомъ,
зимою онѣ печальны, одвтыя саваномъ снѣговъ. Горный хребетъ, простирающейся отъ съверозапада къ
юговостоку, несколько заслоняетъ городъ отъ самыхъ
холодныхъ вѣтровъ. Въ немъ считается около 50 домовъ и больше 250 жителей. Крьпость, или острогъ
не что иное, какъ большая брусяная изба, окруженная частоколомъ, точно такъ же какъ и въ другихъ
мѣстахъ сѣверной Сибири. «Ихъ опасно брать приступомъ, сказалъ кто-то объ этихъ крѣпостяхъ: чъмъ
отважнъе на нихъ бросишься, тъмъ скоръе упадешь
вмѣстъ съ ними.» Не смотря на то, Тигильскій острогъ, съ гарнизономъ изъ полудюжины казаковъ, достаточенъ для удержанія въ уздь Коряковъ; а Камчадалы такъ смирны и малочисленны, что объ нихъ
нечего и говорить.
Насмотревшись на Коряковъ въ Тигильскѣ и въ
окрестныхъ улусахъ, я готовь почитать ихъ однород-

5
цами Олеинымъ Чукчамъ, которые близки къ нимъ и
по языку. Они также любятъ независимость, но
безпокойнве Чукочъ, и нервдко наносятъ обиды жителямъ Тигильска, если не даютъ имъ водки и табаку
за оленей и мягкую рухлядь.
Въ Тигильскѣ термометръ опускался до 28 градусовъ. Несмотря на жестокость климата, казаки разводятъ кое-какъ картофель, капусту, свеклу и рвпу. Въ
здвшнемь крав ростетъ много черемши, известной
своей целительностью отъ цынги; эта мелкая луковица имѣетъ пріятный вкусъ, подобный бататному. Есть
также много ягодъ: жимолости, дикуши, княженики,
голубицы.
Я пробылъ четверо сутокъ въ Тигильскъ, чтобъ
излечить свои ноги, которыя отморозилъ вымоченныя. Берегъ отсюда до Большеръцка называется Тигильскимъ; онъ вообще низокъ и ровенъ; горы отъ
него въ 50 или 40 верстахь. Деревни, которыми я
провзжалъ, почти всв самаго жалкаго вида; они состоять изъ нъсколька хижинъ подлв маленькихъ рѣкъ,
текущихъ съ горъ или изъ озеръ, которыхъ здБсь
очень много. Луга такъ обширны и такъ тучны, что
могли бы кормить многія тысячи стадъ рогатаго скота; но, къ сожалънію, его здвсь очень мало.
Я отправился вверхъ по Тигилю до Седанки, откуда взялъ собакь, далве -вхалъ по теченію Седанки и
Разсошны, и ночеваль между огнемъ и собаками на
снъгу. На другой день я иеревзжаль нвсколько озеръ, лежащихъ на покатой плоскости и на
горахъ, поросшихъ лвсомь. Страшная мятель, назы-

6
ваемая здьсь пургою, захватила нась на открытомъ
мьстѣ. Вьюги эти иногда такъ ужасны, что сносятъ
^дт.лыя горы с н ы у и заваливають глубокія долины;
проѣзжій подвергается опасности быть погребеннымъ
съ собаками и саньми. Не постигаю, какъ тъ, на которыхъ я ѣхалъ, не сбились съ дороги или не выбились изъ силъ.
Ночью было очень холодно. Проъхавъ съ неимовьрнымъ трудомъ другую степь, мы спустились въ прекрасную долину, окраенную съ одной стороны величавыми соснами, съ другой листвянницей, ольхою и бе«
резникомъ; вѣтеръ и снѣгъ перестали, но съ ясною
погодой холодъ усилился пуще прежняго. Вскоре мы
нагнали обозъ, который пурга задержала въ горахъ
десять сутокъ; собаки, голодавши три дня, были при
послвднемъ издыханіи.
Острогъ Еловка лежитъ на рт.чкѣ того же имени,
между лъсистыхъ горъ; далее опять пустынная равнина. Въ Харчине порадовала меня беседа съ священникомъ, препочтсннымъ старикомъ, видавшимъ въ молодости Кука, Кларка, Кинга, Лаперуза. Онъ былъ
сынъ ГІаратунскаго священника Верещагина, о которомъ капитанъ Кингъ отзывается съ такой выгодной
стороны.
ч
Видъ обширнаго озера и потомъ чистой равнины,
украшенной великолепнейшими соснами, сократилъ
для меня путь до береговъ Камчатки. Близъ рт.ки
появляется множество озеръ. Говорятъ, здешній край
изобилуетъ красными лисицами, и конечно онъ одннъ
изъ самыхъ живописныхъ на всемъ полуострове. Ключевская огнедышущая гора, или горклая сопка, была

7
покрыта облаками. Часто извергаетъ она пламя, лаву
и пыль; по новвйшимъ измвреніямъ Г. Лигке, этотъ
исполинъ здвшнихъ горъ возвышается на 16,542 Фута надъ поверхностью моря.
Между твмъ сделалась сильная оттепель: термометръ показываль три градуса тепла, снвгъ не переставалъ падать. Ключевская, хорошенькая Русская
деревня со 180 жителями, выстроена у восточнаго подножія горы, на правомъ берегу Камчатки. Я
вхалъ вверхъ по теченію рвки, только вполовину
покрытой ледянымъ черепомь; черезъ дрѵгія рвки,
по той же причинв, перевзжалъ я по мостамъ.
Верхне-Камчатскъ лёжитъ среди высокихъ горъ
величаваго вида. Отсюда спустился я вь долину р в ки Быстрой, одного изъ прнтоковъ Большой. Малка,
бвдная деревушка, известна своими сврными водами.
При нихъ устроены двв больницы, которыя пришли
было вь упадокъ, но теперь постепенно улучшаются.

І
ПГГЕШЕСТВІЕ

М

ЛЕССЕПСА

РАГА. Ж И Л И Щ А

А

Ш

Л

W

ПО КАМЧАТКА.
КАМЧАДАЛЬСКІЯ.

F

L *
МИЛКОВА
ОДЕЖДА.

ДЕРЕВНЯ.

КА-

НРАВЫ.

Въ 1787 году Лессепсъ, сопровождавши Лаперуза
въ званіи Русскаго переводчика, остался въ Камчатки
и воротился въ Европу сухимъ путемъ. Онъ выъхалъ
изъ Петропавловска 7 октября, прибылъ въ Большерѣцкъ и нашелся вынужденньшъ прожить тамь до
27 января слвдующаго года. Тогда отправился онъ
въ обратный путь и, достигнувь береговъ Камчатки,
проъхалъ внизъ но теченію ея до Нижне-Камчатска.
Дорогою замвтилъ онъ деревню Милкову, обитаемую
Русскими поселенцами, водворенными въ 1745 году.
Жилища ихъ, говоритъ путешественникъ, обнаружив а ю т некоторое довольство; скотъ по видимому въ
хорошемъ состояніи и не мало содъйствуетъ къ улучшение ихъ быта. Они, кажется, очень довольны своей
судьбой: платя одни подушныя, каждый изъ нихъ
свободно пользуется плодами трудовъ своихъ,вознаграждаемыхъ съ избыткомъ плодоносною почвой. Обработывается преимущественно ячмень, и рожь въ неболыпомъ
количествѣ. Стужа была такъ жестока, что я, хотя и
укутанный платкомъ, менъе нежели въ полчаса успълъ
отморозить себъ щеки; и онъ болт,ли у меня нисколько
времени, не смотря на то, что я тотчасъ прибізгнулъ къ
обыкновенному средству—оттиранію сньгомъ и льдомъ.
Иижне-Камчатскъ не что иное, какъ кучка избъ,
раскинутыхъ на берегу Камчатки въ лощинъ, окраен-

9
ной вдалеке цепыо горъ. Въ то время место это было главнымъ на всемъ полуострове.
Лессепсъ возврати лся потомъ во внутренность края.
Пурга принудила его остановиться въ одномъ лесу.
Камчадалы наши, говорить онъ, прежде всего вырыли яму въ снегу, бывшемъ около сажени глубиною;
другіе натаскали дровъ; тотчасъ вспыхнуль огонь, и
котелъ закипелъ на немъ. Легкая закуска и несколько чарокъ водки скоро насъ подкрепили. Когда настала ночь, занялись средствами провести ее съ возможно меньшимъ неудобствомъ, и каждый устроивалъ
себе постель. Мы съ товарищемъ поместились въ
длинныхъ саняхъ, где можно было протянуться. Но
у другихъ не было такихъ покойныхъ нартъ. Какъ,
думали мы, улягутся эти бедные люди? Они устлали
яму большими тонкими ветвями, завернулись въ кухлянки и погрузивъ голову въ пришиты я къ нимъ капоры, или кули, заснули какъ на самой лучшей перине. Собакъ, разумеется, отпрягли и привязали къ
деревьямъ на цепочкахъ.
Карагинскіе жители обычаями весьма похожи на
сосвдей своихъ, Коряковь. Землянки ихъ оканчиваются къ верху усѣченнымъ конусомъ; но чтобъ иметь
объ ннхъ более точное понятіе, вообразите яму въ
пять или шесть саженъ поперечнику и аршина въ четыре глубины, выложенную со всехъ сторонъ бревнами и досками; все скважины заделаны землей, камнями, соломой или сухою травой. На дне ямы вбито
несколько кольевъ, иоддерживающихъ поперечины, на
которыхъ утверждена кровля. Начинаясь отъ самой
земли, она подымается надъ нею аршина на два; тол-

10
щипа ея не более полуаршина, скатъ отлогъ. Впрочемъ она сдЪлана такъ же, какъ и стьны только къ
верху оставлено продолговатое четыреугольное отверзтіе, около аршина длиною. Въ это отверзтіе идетъ
дымъ, и оно же служить входомъ въ юрту, куда
спускаются по лвстницв или бревну съ нарубками,
которое уперто въ землю. Считается за безчестіе
пройдш вь низенькую дверь, находящуюся на одной
стороне землянки. Жилье окружено частоколомъ такой вышины, чтобъ онъ заслонялъ его отъ вьтровъ и мятелей; другіе думаютъ,что эгитыны служили преждеукръпленіями, которыми туземцы ограждались отъ недругов ь, почему н называють жилища здвшнія острожками.
Спустились вы вь темную трущобу, и глаза ваши,
и обоняніе страдаютъ наровпѣ: единственная горница,
которая составляетъ ея внутренность, не болье пяти
аршинъ вышииою. По сгѣнамъ устроены нары въ два
съ половиною аршина ширины и покрыты оленьими, моржов#$ѵш и другими старыми кожами: онъ не
болъе полуаршина отъ полу, и обыкновенно служатъ
постелью для нЪсколькихъ семей. Я видѣлъ иногда
землянки съ дощатымъ поломъ, но это уже роскошь:
въ большей части ихъ нолъ земляной (Л. УН — 2).
Дымъ въ нихъ постоянно господствустъ, потому что
огверзтіе въ крышъ недостаточно для его выхода. Въ
необитаемой части дома, за очагомъ, делается родъ
отдушины, которой устье выходитъ наружу въ нг,сколькихъ Футахъ отъ болыпаго отверзтія, и закрывается обыкновенно рогожею или соломкой, называемой іиапаначь, отчего и вся отдушина слыветъ у
казаковъ жупаномъ.

11
Я насчиталъ въ одной торть болѣе двадцати человѣкъ мужчинъ, женщинъ и дѣтей. Всь они ьдятъ,
пыотъ и спять какъ попало; удовлетворяюсь всѣ
природныя потребности безъ малъйшаго стыда, и никогда не жалуются на заразительность воздуха, которымъ дышатъ. Правда, огонь горитъ почти безпрерывно. Очагъ обыкновенно середи юрты или гдь-нибудь въ сторон®. Вечеромъ ж а р ь сгребають въ кучу и закрываютъ дымовой выводъ; спертая теплота
держится во всю ночь. При тускломъ свт.тт, жирника
въ углу комнаты высмотрите закопченый образъ какого-нибудь Святаго, къ которому обращаются поклоны и молитвы обитателей.
Жирникъ самаго грубаго устройства: это простой
камень съ выемкою или пустотой, откуда торчитъ
клокъ моху или тряпочка, свернутая въ вид ь свьтильни и обложенная какимъ-ннбудь жиромъ, тюленьим ь,
моржовьимъ или другимъ. Только зажгутъ свьточь, все
окружается мрачнымъ паромъ, который коптитъ столько же, сколько и дымъ, щиплетъ носъ, горло и тъснитъ дыханіе. Другая вонь, по-моему еще болье заразительная, ибо я не могъ къ ней привыкнуть, происходить отъ нротивныхъ испареній сушеной или гнилой рыбьі^ не только пока ее приготовляютъ и ъдять,
но даже и поели этого. Объѣдки отдаютъ собакамъ;
но прежде чъмъ достанется имъ это лакомство, оно
лежитъ кучами но всБмъ угламъ.
Домашняя утварь ограничивается лавками и посудою изъ дерева или древесной коры; на огнь употребляется желъзная и мѣдная, но все это неопрятно
до мерзости. Остатки сушеной рыбы валяются тамь

12
и сямъ; женщины и дѣти безпрестанно поджариваютъ
лохмотья рыбьей кожи, и это любимое ихъ лакомство.
Одежда Карагинскихъ дьтей обратила на себя мое
вниманіе своей странностью. Она состоитъ изъ цълаго оленьяго мвха, въ который ребенокъ спрятан ь съ
ногъ до головы, какъ въ мвшокъ. Для очищеніа сделано огверзтіе внизу, и прикрыто кожаным ь лоскутомъ,.
который поднимается по произволенію и поддерживаетъ клокъ моху, воткнутый ребенку промежъ ногъ и
переменяемый по мврв надобности. Кромв обыкновенныхъ рукавовъ, къ платью прикрвплены еще два
другіе, въ которые просовываютъ Дитятѣ руки, когда
холодно. Рукава эти глухіе по концамъ и внутри выложены мохомъ. На голову двтямъ надввають кули,
или капоры изъ оленьяго мвха, но въ юртахъ они всегда почти безъ шапочекъ, и онв висятъ у нихъ на
плечв. Матери иосятъ двтей за спиною на ремни, который перехватываетъ лобъ женщины и держитъ
подъ задъ ребенка.
Камчадалы одеваются подобно другимъ народамъ
свверной Сибири, о которыхъ мы им-Вли случай говорить; но на голомъ тълв носятъ короткую и узкую
рубашку изъ холстины или нанки; у женщинъ бываютъ и шелковыя: это ихъ роскошь. Мужчины во
всякое время покрываютъ голову большими мвховыми
шапками. Иаряднымъ платьемь считается парка, опушенная боброѵгь и бархатомъ или чВмъ-нибудь подобнымъ (Л. VI — 2). Парки попроще обшиваются рослой собачиной, какъ у Остяковъ.
Главная пища Камчадаловъ состоитъ изъ супдеиой
рыбы, или юколы. Мужчины промышляютъ этотъ

13
запасъ въ то время, какъ женщины занимаются хозяйствомъ и собираніемъ ягодъ, растеній и овощей. Последнее для нихъ настоящій празднике: оне разсыпаются по лесамъ, поютъ, резвятся и делаютъ все шалости, какія только можетъ внушить прихотливое воображеніе. Беда мужчине, который случайно попадется имъ
въ это время. При всей отваге и ловкости, онъне ускользнетъ отъ грозящей ему доли, и редко выйдетъ изъ
борьбы невысеченный безъ милосердія.
Камчадалы мастерски пользуются рыбой: поймавъ
ее, тотчасъ вырываютъ жабры и сосутъ ихъ съ неимовернымъ наслажденіемъ; въ следъ за темъ отрезываютъ несколько кусковъ и пожираютъ съ кровью,
часто совсемъ мерзлые. Потомъ уже допластываютъ рыбу, и кости предоставляютъ псамъ, а прочее
сушатъ въ летнихъ юртахъ, или балаганахъ (Л. VII—1),
налиму; потомъ варятъ, жарятъ, поддекаютъ, а всего
чаще едятъ сырьемъ.
Любимое ихъ кушанье квашеная рыба. Тотчасъ
после улова, они зарываютъ ее въ яму, и оставляютъ
тамъ до техъ поръ, по-ка она прокиснетъ или совсемъ испортится. Нестерпимая вонь, которою она заражаетъ воздухъ, отвратительна для самаго голоднаго
человека, но Камчадалъ есть тухлятину съ наслажденіемъ; головизна считается лакомейшимъ кускомъ и
обыкновенно делится на части.
Самая многочисленная порода рыбъ — лососи.
Кроме того Камчадалы едятъ мясо и жиръ тюленьи,
и изъ последняго приготовляюгъ масло.
Изъ растительнаго царства въ пищу Камчадала
идутъ преимущественно сарана, черемша и сладкая

14
трава. Сарана, принадлежащая къ роду лилей, во всякомъ виде здорова и питательна: кореньями своими
она могла бы заменять хлебъ, если бъ можно было
имѣть ихъ въ такомъ обиліи. Изъ черемши, или полеваго чесноку, дѣлаютъ родъ ботвиньи, и употребляюгъ ее для разныхъ приправъ. Сладкая трава —•
видъ борщевика — свежая, довольно пріятиа вкусомъ.
Камчадалы, нарезавъ стеблей ея, оскабливаютъ съ
нихъ ядовитую кожу раковиной и развешиваютъ ихъ
на солнце Когда трава провянетъ, ее кладутъ въ
мешки, где она черезъ несколько дней обсахаривается, то есть, покрывается сладкой пылью. Изъ этой
травы здешніе казаки придумали курить вино, которое сильно ударяетъ въ голову.
Настоящіе Камчадалы вообще невелики ростомъ;
голова у нихъ круглая и широкая, впалые, маленькіе глаза, скулы высунувшіяся, сплюснутый носъ,
черные волосы, очень жидкая борода и цветъ несколько смуглый. Права они кроткаго, гостепрінмны, честны, прямодушны, и такъ просты, что ихъ легко обмануть, особенно если воспользуешься пристрастіемъ
ихъ къ крепкимъ напиткамъ. Они живутъ въ большомъ согласіи между собою; ленивы, небрежны, безпечны и неопрятны до крайности, но притомъ добр ы и сострадательны. Въ старые годы, ихъ было гораздо более, нежели теперь. Моровое поветріе, въ соединепін съ голодомг, истребило ихъ множество въ
прошломъ столетіи, да и теперь еще не мало похшцаетъ оспа (Л. VI — 5).
Камчадалы сами себя иазываютъ Ительменами. Языкъ
ихъ, разделяющійся на четыре главцыя наречія, пред-

15
ставляетъ некоторое сродство развѣ съ однимъ Корякскимъ, какъ замътилъ самъ Лсссепсъ въ бытность
свою на Карагѣ.
Узнавъ, говорить онъ, что въ окрестностяхъ расположились два табуна Кораковъ, мы послали къ нимъ
за оленями, и въ тотъ же день они привели намъ пару. Пособіе:это пришло во время для успокоенія нашихъ людей, которые начинали опасаться недостатка
въ съѣстиыхъ продовольствіяхъ. Между тѣмъ голодъ
еще более угрожалъ собакамъ нашимъ, потому что
рыбный запасъ не являлся. Решились тотчасъ убить
одного оленя; но когда дошло дѣло до цьны, мы были въ крайнемъ затрудненіи сладить съ продавцами:
они не говорили ни по-Русски, ни по-Камчадальски, а
знаки ихъ были очень непонятны. Намъ во вѣкъ не
кончить бы объясненія, если бь не подоспѣлъ въ толмачи какой-то Карагинецъ.
Наконецъ пришли желаемые запасы. Лессепсъ съ
товарищемъ изготовились къ отът.зду на другой же
день, но вечеромъ поднялась съ ст.веро-заііада такая
вьюга, что надлежало отложить путешествіе. Вихремъ
взломало ледъ въ одномъ заливъ, который думали переъхать на саняхъ; теперь надобно было обогнуть
его берегомъ. 4 Марта достигли они селенія Гавенокъ,
гдѣ видна еще насыпь въ родѣ тъхъ земляныхъ валовъ, за какими укрывались въ старину здьшніе жители.

КОРЯЦКАЯ
ВИХРЬ.

ЗЕМЛЯ.

ПУСТОРІ.цкъ.

Ижига. К О Р Я К И .
Ямскъ. Т А У Й С К Ъ .

КАМЕННОЙ.

ТЕПЛЫЙ
ОХОТСКЪ.

КЛЮЧЬ.

ЧУКОТСКІЙ
ТАВАТАМА.

ЯКУТСКЪ.

ТАБОРЪ.
ТУМАНА.

ДЦІЩІ^^ІРІ

Лессепсъ удалился отъ берега и направилъ путь
свой къ востоку. Пять сутокъ ѣхалъ оно по безплодной пустынь, гдЬ на другой же день поднялись вьюги такія сильныя, что вожатымъ совсьмъ отуманило
глаза; въ четырехъ шагахъ нельзя было различать
предметовъ: они не видъли даже саней, ьхавшихъ за
ними сльдомъ. Кормъ собакамъ сталъ убывать; недостатокъ въ пищъ вскорь истощилъ силы эгихъ животныхъ: многія пали отъ изнеможенія. Когда рыба
вышла решительно вся, путешественники дЬлились
съ собаками своимъ собственнымъ запасомъ; но благоразуміе предписывало крайнюю бережливость.
Въ такомъ непріятномъ стеченіи обсгоятельствъ
Лессепсъ и товарищъ его оставили на дорогь свои
экипажи подъ присмотромъ нъсколькихъ проводниковъ,
и выбравъ собакъ, иаименье измученныхъ, пустились на
ничъ въ далыіьйшій путь. Вскорь не стало воды, и
единственная ръчка, которая попалась имъ на дорогь, была еще покрыта ледянымъ черепомъ: надлежало удовольствоваться снъгомъ. Другое неудобство состояло въ неимьніи дровъ. «-Ни одного дерева на всемъ
пути, говорить Лессепсъ: мы ьхали иногда цьлую
версту къ какому-нибудь жалкому кустику въ Футъ

25
вышиною; срѣзывали и брали съ собою все, что намъ
ни попадалось, боясь, что далъе не будетъ и этого.
Но находки наши были такъ маловажны и такъ ръдки, что ихъ недостаточно было для приготовления пищи. А о томъ. чтобъ погреться, нечего было и гадать.
Между-тъмъ холодь стоялъ жестокій, и, благодаря
медлительности нашей ъзды, мы имѣли все время раздумать о своемъ горѣ; на каждомъ шагу приходилось
останавливаться и отпрягать собакъ, падавшихъ замертво одна на другую.
«Выъзжая изъ Гавенокъ мы оставили за собою море
на востокъ, а увидЪли его опять на запади, въ двухъ
верстахъ отъ Пусторъцка, проъхавши эту часть Камчатки во всю ея ширину, то есть, около двухъ сотъ
верстъ по прямой липіи. Этогъ путь совершили мы
болъе пъшкомъ, чѣмь па саняХь: собаки наши были
такъ слабы, что для облегченгя ихъ мы лучше сами
переносили усталость, но и при этомъ опт, рг.дко
могли идти скоръе. Проводникамъ тогда только удавалось тронуть ихъ съ мѣста, когда они сами пособляли имъ везти. Мы часто обманывали бъдныхъ тварей, показывая имъ платокъ, свернутый вь видѣ р ы бы, и онъ слъдовали за приманкою, бъжавшею отъ
нихъ по мт.ръ того, какъ онъ старались ее догнать.
« Такимъ образомъ перебрались мы и черезъ гору,
ведущую въ Пусторъцкъ. Я почиталъ себя спасенными, достигнувъ этого селеиія, гдъ ожидалъ насъ
самый любезный пріемъ со стороны женщинъ. Полдюжины дамъ высыпали къ намъ навстречу съ изъявленіями почти безумной радости По нъкоторымъ
словамъ ихъ мы догадались, что мужья ушли въ под-

I

шш^-—йнвѳнтар Jfc

-

'

18
кагирный Острогъ за китовиной. Онъ повели насъ къссбѣ
домой съ пѣснями и прыгая вокругъ какъ помъшанныя.
« По прибытіи въ Пусторъцкъ, мы прежде всего
обшарили рыбныя кладовыя и, къ прискорбно, не нашли ровно ничего. Между тъмъ отпрягли собакъ и,
какъ обыкновенно, поставили ихъ на привязь сворами.
Но едва у спили это сделать, онъ кинулись на привязи и па сбрую и растерзали все въ одинъ мигъ. Напрасно хотели удержать ихъ: они почти все разбежались и рыскали по полю, пожирая все, что ни попадалось имъ по зубамь. Онъ грызлись между собою
и безпрестанио, одна за другой, становились жертвою
голодныхъ соплеменницъ; съ остервененіемъ дрались
онъ за трупъ, а которая изъ нихъ падала въ побоище, та въ свою очередь содълывалась предметомъ
новой брани. Не менъе ужасно было видеть собакъ,
оступившихъ нашу юрту. Исхудавъ какъ остовы, онъ
едва шевелились, и жалобнымъ, безпрестаннымъ воемъ
какъ будто молили о помощи и вместе упрекали
насъ, что мы не можемъ ничего для нихъ сделать.
Многія, столько же терпъвшія отъ стужи, сколько
отъ голода, ложились къ дымовому отверзтію и жались къ нему темь ближе, чъмъ более чувствовали
теплоты; наконецъ отъ слабости ли, или потерявъ
ровновесіе, онъ падали прямо въ огонь и издыхали
у насъ передъ глазами.
«Пусторъцкъ лежитъ на скате горы, омываемой водами Пенжинской Губы. Въ немъ было только двъ
юрты и человъкъ пятнадцать жителей; въ нъсколькихъ верстахъ отъ берега стояли ихъ лътніе балаганы. Лучшее время года нроводятъ они въ ловлъ

19
рыбы и заготовленіи припасовъ на зиму. Но, кажется,
рыбы здесь не слишкомі> много, зато олени въ иообиліи»
Совершенная невозможность добыть съестным»
припасовъ и свежихъ собакъ, вынудила двухъ путешественниковъ разлучиться. Значительный подвозъ китовьяго мяса и жиру съ крайней оконечности губы
доставилъ Лессепсу средства прокормить собакъ своихъ во время дороги. Коряки явились провожать его;
ихъ одарили табакомъ и другими вещами и, разумеется, напоили до пьяна, чтобъ имъ не на что было пенять. Они взяли къ себе въ сани два чемодана Лессепсовы . и
18 марта нашъ путешсственникъ пустился на семи собакахъ, которыми правилъ самъ;
конвойный со.ідагъ ехалъ за нимь на восьми, а
виереди всехъ скакалъ на двенадцати собакахъ проводникъ съ пожитками и съестнымь запасомъ.
Дорога сперва но замерзшему морю, потомь по берегу, покрытому неровнымъ льдомь, была ужасна. Лессепсь того и ожидалъ, что сани его разобьются въ
дребезги; онъ решился пройдти несколько пешкомъ.
Надобно было переезжать разныя реки, потомъ обширный кустариикъ и озеро, наконець Пенжину, весьма широкую въ устье. Картина льдовъ, сгроможденныхъ на ней высокими грудами, показалась бы еще
живописнее нашему путешественнику, еслибъ можно
было отыскать более удобную дорогу; но выбирать
было не изъ чего: надлежало перетаскивать сани и
собакъ съ одной громады льду на другую. Можно
себъ представить медленность и тягость такой работы: едва выбрался онъ на ровное место живъ и здоровъ.

20
24 Марта Лессепсъ прибыль въ Каменный Острогъ,
где жители приняли его какъ нельзя лучше. Тоіонъ
выѣхалъ на встречу кь нему съ Русскимъ конвоемъ
и отвелъ его въ юрту, заранее вычищенную и приготовленную. Каменный—въ трехъ стахъ верстъ отъ
Пусторецка, на возвышеніи, при устье Пенжины и почти на берегу морскомъ. Въ немъ много балагановъ
и около двадцати болыиихъ юртъ, построенныхъ подобно темъ, о которыхъ мы прежде говорили. Все
эти жилья размещены довольно тесно, однако ж ъ занимаютъ значительное пространство земли. Окружающіе ихъ частоколы увешаны копьями, луками, стрелами и винтовками: они крепче и выше Камчадальскихъ. Подъ защитою своихъ жалкихъ укрепленій,
Коряки считаютъ себя неодолимыми и смело отражаютъ нападенія враговъ, между-прочимъ Чукчей, оиаснейшихъ соседей своихъ и по числу, и по храбрости.
Населенность Камепнаго простиралась до 7)00 человекъ. Лессепсъ видЬлъ тамъ десятка два байдаръ,
или лодокъ, разной величины, похожихъ на те, что
употребляются и на восточномъ берегу полуострова.
Байдара отъ 2-§ до о саженъ въ длину и около 1
аршииъ въ ширину; весь корпусъ состоитъ изъ довольно тонкихъ досокъ, расположенныхъ въ решетку;
длинный и толстый брусъ служить килемъ, спан укреплены ремнями, а вея лодка обтянута моржовьей
или тюленьей кожей. Шкуры отлично выделаны и
сшиты такъ плотно, что вода ни сколько не проникаетъ въ лодку. Байдары, съуживаясь огь средины съ
обенхъ сторопъ, въ надводной части оканчиваются
острілми, а къ килю расширяются. Легкость этішь

21
весьма валкихъ судовъ вероятно привела къ такому
устройству, которое сообщаетъ имъ наиболѣе остойчивости. Зимою ставять ихъ подъ навесь для сбереженія отъ снЪгу. ЗдВшнія байдары были такь просторны, что могли вместить отъ двадцати пяти до тридцати человекъ.
Въ 15 верстахь отъ Каменнаго, Лессеисъ снова
увидель горный хребет і., который онъ замети лъ
не доезжая острога. Потомъ, своротивъ на югъ,
онъ ночеваль на берегахь Шестоковой. Удержанный
въ юрте страшнымь вихремѣ, онъ быль пріятно
изѵмленъ появленіемъ семерыхъ Чукочъ; они пріехали въ саняхъ, подобныхъ употребляемымь (Зленными Коряками, и также на оленяхъ. Въ дружеской
беседе съ новопріезжими нашъ путешественникъ узналъ, что источникомъ прежнихъ возмущеній какъ Чукочъ, такъ и Коряковъ, была ложная мысль, будто
Русскихь только и есть на земли, что та горсть л ю дей, которая отважно поселилась у нихъ въ соседстве. По естественному чувству ревности, полудикіе номады видели въ пришлецахъ враговъ, которые своей
промышленной деятельностью возбуждали въ нихъ
подозренія; онн почитали необходимымь сбыть ихъ
съ рукь, убежденные, что разомь истребятъ весь
родь и племя. Теперь ни какъ не произойдем. здесь
мятежа, потому что, узнавъ короче Русских ь, туземцы
разуверились въ своемь заблужденіи.
Лессеисъ угощаль ихъ сколько могъ табакомъ, не
имея при себе ничего другаго, что доставило бы имъ
удовольствіе; они разстались искренними друзьям^.
На следующій день онъ увиделъ станъ этихъ Чукочъ

22
у реки, на опушке леса: двадцать юртъ рядомъ стояли по берегу. Пуки стрѣлъ и копій, воткнутые въ
снегъ, какъ будто охраняли доступъ. Такая предосторожность берется ими изъ опасенія, чтобъ Коряки не
нагрянули ночью въ расплохъ. Лессепсъ справедливо
замечаетъ, что въ лице у Чукочъ ш.тъ ничего азіятскаго; цветъ кожи ихъ очень смуглъ. Те, которыхъ
онъ видѣлъ, ежегодно ъздатъ въ Ижигу; покидая свою
землю въ начале осени, они носпеваютъ на Ижшііскую
ярмонку не ранее первыхъ чиселъ марта. Нисколько
дней достаточно имъ дла окончаніа- дѣлъ своихъ, и
тотчасъ пускаются они назадъ, пользуясь еще зимнею
дорогой, но возвращаются домой подъ исходъ іюня,
редко ранее. Товары возатъ тт. же, о какихъ мы
прежде упоминали.
Паренскій острогъ поменее, но многолюднее Каменнаго: онъ лежитъ на соименной ему р е к е въ трехъ
верстахъ отъ втока ея въ Пенжинскую губу, которая
здесь такъ неширока, что въ ясную погоду видно съ
одного берега на другой. Лессепсу надобно было много стойкости для одоленія недоброжелательства Корякскаго тоі^на, который никакъ не хотелъ дать ему
свежихъ собакъ.
Выезжая изъ Паренска, вы разстаетесь съ моремъ
до перваго свиданія въ Ижиге; следственно дорогою нетъ
надежды на пловучій лесъ, иногда выбрасываемый
на берегъ. Лишеніе это было главнымъ неудобствомъ
при проезде черезъ перешеекъ верстъ въ сорокъ щириною. Лессепсъ остановилса уже довольно поздно
въ одномъ месте, пи мало не укрытомъ отъ непогодь;
тутъ росли только мелкія, кривыа листвяницы. Злове-

23
щія облака показались ночью на краю небосклона,
но проводники, въ надежде на постоянство хорошаго
времени, решились отправиться въ дорогу на зари.
Около шести часовъ утра они настаивали на томъ,
чтобъ ехать, а Лессепсъ этого только и желалъ;
но, убежденный въ приближеніи непогоды, онъ полагалъ прибегнуть къ помощи компаса, который одинъ
могъ руководить ихъ въ случае, если подымется мятель. Онъ осведомился, въ какомъ йаправленіи должно
ехать, и просилъ только, чтобъ вожатые предупредили его, когда перестанутъ узнавать дорогу, потому
что онъ намерепь служить имь проводникомъ. Безшуточный видь его при этихъ словахъ совершенно изумилъ ихъ: они считали его помешаннымъ. Вместо ответа на ихъ розраженія, онъ отослалъ каждаго къ его
санямь съ угрозою ослушникамъ, и немедленно далъ
знакъ къ отъезду.
Часамъ къ девяти вихрь поднялся такой сильный,
что разнесь несколько саней; только посредствомъ
окликовъ обозъ собрался опять вместе. .< Проводники
мои, говоритъ Лессепсъ, признавали себя побежденными и умоляли меня остановиться, хотя вокругъ насъ
было поле открытое ослепляемые ветромъ. который
дулъ намъ въ лице, они боялись заблудиться. Я напомнилъ имъ свое обещаніе и настоялъ на томъ, чтобъ
мне ехать впередъ; прочіе сани должны были следовать за мною въ ближайшемъ разстояніи, дабы въ
случае нужды можно было слышать голоса и подать
немедленно пособіе; потомъ, съ помощію компаса, который я сунуль къ <;ебе за пазуху, чтобы всегда
иметь его передъ глазами, я принялся вести нашъ

24
обозъ. Въ такомъ порядке ъхали мы остальную часть
дня, можно сказать въ иотемкахъ: мне не видно было
солдата, который Ъхалъ въ слѣдъ за мной; едва могъ
я различать передовыхъ собакъ его.
«Вечеромъ, въ три четверти девятаго, я увидіілъ
какъ бы темную пелену, разстилавшуюся передь нами. Она распространялась и чернела но мере нашего приближенія; еще одинъ мигъ, и проводники мои
вскликнули: воть деревья/ мы въ безопасности! И действительно, мы были въ Ижигинскомъ лесу. Я послалъ ихъ немного впередъ поосмотреться; они вскор е вернулись съ радостнымъ известіемъ, что мы
близехонько отъ реки.
4
«Меня насмешила почтительность, съ какою они мни
донесли объ этомъ. Благодаря меня за то, что я проводилъ ихъ такъ славно, одинъ изъ Коряковъ утверждалъ, что никто изъ шамановъ ихъ не делывалъ чудесъ, подобныхъ этимъ: предсказать ненастье въ то
время, какъ на ихъ глаза следовало ожидать совсемъ
противнаго, проводить ихъ и уберечь въ ужасную пургу, все это казалось ему чрезвычайным ь, сверхъестественнымъ. Признательность прочихъ людей, меня сопровождавшихъ, была почти такъ же неограниченна: они
не могли опомниться отъ удивленія. Напрасно я показывалъ имъ компасе, напрасно хотелъ объяснить, какимъ образомъ ему одному обязан ь я своимь знаніемъ:
они остались при томъ, что такая тарабарщина понятна только учен^імъ, которые подобно мне искусны
въ чародейскихъ хитростях ь.»
Спустились къ берегу и следовали имъ до высоты
Ижши; тутъ переправились черезъ реку, омываю-

25
щую городъ. Ледъ быль ДОВОЛЬНО крѣпокъ, HO ВЪТромъ наперло воды поверхъ его, и путешественники
вымочили с е б е н о г и .

Ижига, или Гижигинскъ, находясь при ръкъ того же
имени, вь 50 верстахъ отъ ея устья, представляетъ снаружи четыреугольникъ, огражденный весьма частымъ и
высокимъ палисадомъ и деревянными бастіонами, устроенными на сваяхъ но всѣмъ четырёмъ угламъ, и снабженными артиллеріею и разнымъ военнЬімъ запасомъ. Часовые охраняють ихъ днемъ и ночью, равно какъ и трое
воротъ, изъ которыхъ только одни отперты. Вь то
время караульные были всегда вь готовности ударить
тревогу, потому что неугомонные Коряки тревожили
городъ внезапными набъгамн. За то, когда они пріъзжали сюда по дбламь торговымъ, имъ не позволялось
оставаться долъе необходимаго.
Ижига была значительнейшим ь и многолюднъйшимъ
городомъ изъ всвхъ, когорые доселъ видЪл ь Лессепсь.
Въ ней считалось около пяти сотъ жителей, все торговыхъ или служащихъ. Домы деревянные и очень
низкіе, но почти съ правильными Фасадами. Торгъ
производится пушнымь товаромь, особенно оленьими
кожами, которыя продаются весьма дешево сырьемъ
и потомъ выдвлываются съ искусствомь, тъмъ более
удивительнымъ, что трудолюбивая деятельность жителей умеетъ обойдтись безъ орудій, придуманныхъ
Европейскою нромышленостыо. Красота здъшннхъ издълій уступаетъ только ихъ прочности. Вы увидите
здъсь перчатки и чулки превосходной работы; строчка по швамъ и вышивка шерстью, шелкомь и золотомъ сделали бы честь лучшему перчаточнику.

26
Меха, говорить Лессепсъ, привозятся въ Ижигу
Коряками, которые вымениваютъ ихъ у соседей своихъ Чукочъ. Кран Корякскій занимаетъ обширное пространство: къ югу граничить онъ полуостровомъ
Камчаткою и Пенжинскою Губою, къ западу Колымою и некоторыми ея притоками, къ северу Ледовитымъ Моремь и верхнимь Анадыремь, къ востоку
съ Чукчами и северною частью Великаго Океана. Племена Коряцкія на юге соприкасаются съ северовосточной вЬтвію Ламутскихъ Горь.
Коряки, живущіе по Пенжинской Губе, кормятся
звериною и рыбной ловлей, и сами себя называюсь
оседлыми, Чаукчу. Северные коряки кочуютъ съ многочисленными стадами оленей и именуют ь себя бродячими, Тумугуту. Общее названіе Корякь происходить,
говорятъ, отъ слова Кора, олень.
Олюторовцы—также незначительное племя Коряковъ,
живущее на Олюторе, небольшой р е к е Севернаго
Океана. Прочіе Коряки пазываютъ ихъ Элютеатами.
Северовосточные Коряки, обыкновенно смешиваемые съ
Чукчами, къ которымъ они и въ самомъ деле близки,
сами себя зовутъ Тіане, а другихъ Коряковъ Кониликъ.
Между Коряками оседлыми и кочевыми существуетъ
странная иепріязнь. Последнихъ упрекаютъ въ двуличіи, въ недоверчивости, въ жестокости. Они грабятъ
оседлыхъ когда только можно, и осмеливаются даже
нападать на Русскихъ поселенцевъ. Оседлые Коряки
не во всякую пору могутъ заниматься зверинымъ и
рыбнымъ нромысломъ: въ праздное время они спятъ,
курятъ и пьянствуютъ въ своихъ юртахъ, выходя изъ
нихъ только въ случае необходимости. Жи.шща ихъ

27
обширнее чѣмъ у сѣверныхъ Камчадаловъ, нъ расположены почти такъ же и едва ли не еще грязней. Въ
нихъ нътъ ни дверей, ни отдушинъ, отъ чего накопляется
нестерпимый дымъ. Этотъ празднолюбивый народъ питается темъ же, чемъ и Камчадалы. Страсть къ крепкимъ
напиткамъ, раздраженная дороговизною вина и затруднительностью иметь его вдоволь, внушила имъ мысль
извлекать хмельное питье изъ ядовитаго мухомора.
Они роста средняго, смуглы и нехороши собою; волосы у нихъ черные, но какъ на голове, такь и на бороде довольно редки. У большей части женщинъ глаза
съ разрвзомъ наискось, носъ приплюіценъ, скулы выдались. Мужчины иосятъ очень короткіе волосы; женщины,
всегда нечесапныя, просто распускаютъ ихъ по плечам ь;
только нѣкоторыя изъ нихъ заплетаютъ косы или прикрываются платкомъ. Одежда Коряковъ мало разнится
отъ Камчадальской. Религія ихъ тотъ же шаманизмъ.
Нетерпеливо желая ехать далее, Лессепсъ хотелъ
бы оставить Ижигу въ тотъ же. день. Къ несчастно, собаки его истомились, а въ городе могли
набрать ихъ весьма не много, да и те были не лучше
его бегуновъ. Началышкъ предложилъ ему взять оленей, не скрывая отъ него неудобствъ такой езды. Старшины Коряковъ, кочевавшихъ въ окрестности, были
приглашены къ нему и обещали доставить все нужное.
6 Апреля, Лессепсъ вышелъ изъ города пвшкомъ,
сопровождаемый толпою жителей, которые хотели
оказать темъ почесть первому Французу, посетившему
ихъ скромный уголокъ. Съ ним ь вместе былъ молодой
Русскій купецъ, напросившійся къ нему въ товарищи до
О.хотска, и сверхъ ю г о два казака. Коряцкій кпязекъ

28
правилъ у Лессепса, но за неименіемъ переводчика имъ
нельзя было поговорить.
Хотя снегъ быль очень глубокъ и рыхлъ, олени
бежали съ удивительной легкостью; они темъ вынгрываюгъ передъ собаками, что плюсны ихъ шире и
вязнутъ гораздо менее: не нужно идти висредъ на
лыжахъ дли нроторенія имъ пути; за то собаки не
такъ скоро утомляются и избавляюсь ездока отъ
непріятности останавливаться каждые два, три часа.
При избраніи местъ для ночлега удобство путешественника отнюдь не принимается въ расчеть; более смотр'ятъ на то, хорошо ли будетъ оленямь и предиочитаютъ всегда место, изобилующее мхомъ.
Лессепсъ платилъ прогоны сполна, а можетъ быть
еще и слишкомъ, и Корякскій князекъ, получая деньги, не могъ надивиться его щедрости. «Напрасно, говорить онъ, старался я ему доказывать, что нить
особенной щедрости платить то, что определено; я не
вразумилъ его ни на волосъ, и онъ приговаривал ь всю
дорогу, что никогда не видывалъ такого честнаго е з дока. Точная плата за услугу казалась ему высокой
добродетелью. » Видно, Русскіе нроезжіе были во
время оно более чемъ бережливы въ отношеній къ
этимъ беднякамь.
Лессепсъ почти постоянно держался морскаго берега до самой Томатавы. Коряцкій старшина говорнлъ
ему объ одномъ тепломь ключе въ недальнемь разстоянін отъ этой речки; Лессепсъ отправился осмотреть его. Онъ составляетъ потокъ около сажени въ
ширину, впадающій вь Томатаву, и образуется изъ
многихъ другнхь ручьевь, текущихъ съ горной взо-

29
вышенности. Густой паръ подымается надъ его поверхностью, но дурнаго запаха ни какого нетъ; онъ весьма
горячъ и кипитъ безпрестаино; вода на вкусъ непріятна и довольно едка; камни, подобранные путешественникомъ на берегу ручья, были вен волканическаго свойства.
Отъ устья Томатавы дорога идетъ во внутренность
страны, и проходитъ черезъ горный хребетъ Виллегинскій. Высшая вершина его, Виллега, подымается
более нежели на 100 сажень надъ чертою общей высоты. Бока ея. обезсньженные ветромъ, представляли
только голыя скалы; подъемъ былъ опасенъ и тягостепъ. Олени падали безпрестанно. При спуски, ихъ
отпрягли, и все они скатились вннзъ по-одиначк'Ь.
14 Лпрь иі пріехали въ Туманскій Острогь при
устье реки Туманы, въ 440 верстахъ къ югозападу
отъ Ижпги. Три юрты, три деревянные анбара и
дюжина балагановъ составляли осгрогъ; живущихъ
въ немъ было семей двадцать. Река повндимому очень
рыбна: Лессепсъ съ товарищами наловили въ ней отличной пеструшки; но жители, ио льни ли, или по испорченности вкуса, едятъ болъе бересту, смоченную
въ китовьемъ жиру.
Олени были не въ силахъ идти далее, и Коряцкій
кмязекъ, къ крайнему своему прискорбно, нашелся вынужденпымъ разстаться съ Лессепсом ь. ПослЬдній почти
насильно павлзалъ ему несколько мелочныхъ подарке пъ въ прибавокъ къ прогонамъ.
17 числа, Лессепсъ пустился изъ Туманскаго со
всѣмъ свонмъ поездомъ на пяти саняхъ. въ восемь
или десять собакъ каждыя. Вскоре увидьлъ оіп. море.
Мятель вынудила его укрыться вь пустой юрте, ко-

30
торой станы были испещрены ледяными наростами,
висевшими какъ сталактиты. Этотъ ледникъ имелъ
Футовъ десять въ длину и до пяти въ ширину. Десять
человѣкъ теснились въ немъ целые пять сутокъ. Они
вышли на волю только 21, и -ехали моремъ въ двухъ
верстахъ отъ берега для избежанія его излучинъ. 2 3
Апреля прибыли они въ Ямскъ, острожекъ, лежаіцій
въ десяти верстахъ отъ устья реки того же имени,
и населенный двадцатью Русскими семьями.
Въ '50 верстахъ отъ Ямска увидели одну изъ высшихъ горъ того края — Енолканъ, то есть Бабушку,
названную такъ потому, что Коряки считаютъ вершину ея гробницею старой колдуньи, столько же знаменитой, сколько ужасной. Впрочемъ Виллега показалась Лессепсу круче ея, быть-можетъ, по затруднительности переѣзда. Взобравшись на вершину Бабушки, проводники прикрепили къ ногамъ шипы въ виде малснькихъ треножниковъ; потомъ привязали подъ
сани по толстой поперечинѣ для удержанія хода
ихъ при спускъ съ горы, и благодаря такимъ предосторожностямъ, съехали благополучно.
Средніе, или точнее, Средне-острожскіе Коряки приняли Лессепса наилучшимъ образомъ. Ю р т ы здесь
не землянки, а хижины, куда входятъ обыкновенными
дверьми. Асигланъ былъ послъдній острожекъ Коряцкаго края; путешественникъ уже заметилъ въ немъ одну юрту, выстроенную на Якутскій образецъ. Хребетъ
Пукчанунинъ, верстахъ въ 30 отъ устья текущей изъ него р ечки ІІукчана,составляетъ естественный пределъ между Коряками и приморскими Тунгусами, которые известны подъ нменемъ Ламутовъ.Ола стоить уже на ихъ зем-

31
лѣ, близъ губы, которую путешественники переехали
отчасти по льду; внезапный трескъ оттаявшаго черепа
не на шутку перепугалъ ихъ. Съ разсвѣтомъ выбрались они на берегъ для перевзда чрезъ одинъ крутой
мысъ; спустившись на другую сторону, они увидели,
что море уже вскрылось; ъхали нисколько времени
берегомъ, но напослвдокт. онъ сделался такъ крутъ,
что при всякомъ дпиженіи впередъ надобно было осторожно ставитъ ноги на торчащіе каменья, Целыхъ
семь часовь употреблено на этотъ переездъ; успели
провести даже собакъ съ санями и достигли наконецъ
каменистой косы, которой ширина и прочность не
допускали ни какого опасенія. После трудовъ сладко
отдохнули въ юртѣ одного Якута, поставленной съ
давнихъ поръ въ обширномъ сосновомъ лесу.
Тауйскій Острогъ заключаетъ въ себе около двадцати избъ, маленькую церковь, где служитъ иногда свящснникъ изъ Охотска, и строеніе, окруженное частоколомъ, въ виде бастіона. Окрестные инородцы доставляютъ сюда ясакъ.
Путешественники нечувствительнымъ образомъ углубились во внутренность края, не отваживаясь ехать по
льду вдоль береговъ. Перебравшись черезъ гору Пню,
или Игню, дающую начало речке того же имени, Лессепсъ снова приблизился къ морю. На вершине горы
сильный холодъ вынудилъ его остановиться и разложить Огонь. Несколько далее онъ поручилъ свой обозъ
присмотру в-ернаго казака, а самъ пустился впередъ
морскимъ бер'егомъ. Переправившись по хрупкому льду
черезъ Охоту, 5 маія прнбылъ онъ въ Охогскъ.
Ежедневно усиливающаяся ростоиель побудила его

32
торопиться отъѣздомъ, чтобы не потерпеть остановки отъ разлитія рекъ. И такъ оігт, отправился 10
числа на шести саняхъ, запряженныхъ собаками На
дорогахъ везде была вода, и особенно въ лесахъ собали тбнули по брюхо. Вскоре некоторыя изъ нихъ
выбились изъ силъ; путешественники спустились на
реку. гдп повидимому дорога была лучше, но едва
сделали несколько шаговъ, ледъ затрещалъ подъ санками, и черезъ минуту Лессепсъ почувствовалъ, что
онъ тонетъ; льдина, его поддерживавшая, треснула еще
въ одномъ месте, и полозья саней почти совсемъ ушли подъ ледъ. Тщетно бы старался онъ спастись,
малейшее сотрясеніе погружало его еще глубже. К ъ
счасттю, тутъ случилась мель, и товарищи успели его
вытащить, но сами пришли въ такое положеиіе, что
пособіе было имъ необходимо. Общія усилія наконецъ
помогли имъ всемъ выбраться на берегъ, и Лессепсъ,
не слушая возраженій своихъ провѳдниковъ, непременно хотелъ продолжать путешествіе. Между-темъ снегъ
таялъ такъ быстро, что собаки барахтались въ воде,
не делая впередъ ни шагу, и, утомившись, падали
одна за другой. Наконецъ и сержантъ, къ которому
нашъ путешественникъ имелъ большое доверіе, объявилъ, что надобно воротиться; послушались его совета, и 14 маія прибыли обратно въ Охотскъ.
Охота вскрылась
ночь па 29 выпало на два
дюйма снегу, и термометръ показывалъ одинъ градусъ
холоду; вода постепенно сбывала, но не^явилось еще
ни малейшаго признака растительности Наконецъ б
іюня Лессепсу можно было отправиться въ путь. Хуй,
дв^а и жалкое состояше клячи, на которой надлежа-

33
ло ему ехать, заставили его отступить отъ ужаса,
кони его товарищей были все до единаго на ту же
стать: съ самаго начала безконечной зимы бедныя твари
т. л и только прутья тальника и березы. После толь
долгаго поста имъ надобно было время для поправленія
себя кормомъ более питательнымъ. Лессепсова лошадь
вскоре пала.
Гора Уракъ омывается рекою того же имени. Вершина ея была еще въ снегу. Черезъ реку переправились близь ея истока. Она выходитъ изъ озера,
имвющаго до семи версть въ окружности, и, какъ
говорить, обильнаго рыбой. 16 Іюня прибыли къ
Юдомскому Кресту. На возвышеніи, недоступномъ половодью, стоять магазины охраняемые четырьмя солдатами, которые живутъ ниже на берегу, укрываясь
только во время разлнтій въ магазинахъ.
Лессепсъ пустился по Юдоме на ладье, въ сопровождеиіи четырехъ казаковъ; благополучно переплылъ
одннъ норогъ и вошелъ сперва въ Маію, потомъ въ
Алданъ, где, передъ устьемь Main, нристалъ къ берегу
и, взявь лошадей, поехал ь далее сухимъ путемъ съ
Якутскими проводниками. Персть сто пробирались они
топями; лошади вязли такъ глубоко, что ихъ надобно было вытаскивать Далее онъ переехалъ черезъ Амгу; ю р ты стали видны чаще прежняго; лошади были отличныя,
князьки Якутскіе обязательны до крайности. І!9 [ЮНЯ
прибылъ онъ на правый берегъ Лены и отсюда переправился на левый прямо въ Якутскъ.
Въ 1812 и 1815 годахъ, Г. Доббель совершилъ
путешествіе, подобное Лессепсову, и наблюденіями
своими подтвердил !, его достоверную повесть.
Томъ II.
3

Ш

ОБЩЕЕ
ВЫ и

И

ОБОЗРѢІПЕ

ГУБЫ.

ж т т *

И

СИБИРИ.

ОСТРОВА.

Рлзныя ПЛЕМЕНА,

Ш

ПОВЕРХНОСТЬ.

КЛИМАТЪ.

ГОРЫ.

ПРОИЗВЕДЕНІЯ.

РѢКИ.

ЗАЛИ-

НАСЕЛЕННОСТЬ.

ЕЯ СОСТАВЛЯЮЩІЯ. О Т К Р Ь І Т І Е И П О К О Р Е Ш Е . Р А З -

ДТІЛЕНІЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ.

ЕНИСЕЙСКІЙ

КРАЙ.

КАМЧАТКА.

Сибирь занимаетъ всю сѣверную часть Азіи. Къ
сѣверу граничитъ она съ Ледовитымъ Моремъ, къ
востоку съ Великимъ Океаномъ, къ Югу съ Китайскою Имперіей и Туркестаиомъ, къ западу съ Европейскою Россіею. Длина ея отъ востока къ западу
7,500 верстъ, ширина отъ съвера къ югу около 3,000
верстъ; составляя третью часть Азіи и превосходя
цълою третью пространство всей Европы , она
слишкомъ втрое болъе Европейской Россіи и въ двадцать шесть разъ больше Франціи.
Уральскій хребетъ возвышается на западъ Сибири.
Отъ южной его оконечности идетъ къ югозападу
вЪтвь Монгоджарскихъ Горъ, а на востокъ теряется
онъ въ незначительныхъ высотахъ, опредъляющихъ
направленіе
нъсколька
потоковъ. На югозападъ
отъ верховьевь Иртыша Киргизская степь пересъкается ЦТ.ИЫО Чингистау, которая восточнымъ концемъ
прнмыкаетъ къ Алтаю. Вътвн послѣдняго соединяются къ востоку съ горами Даурскими, идущими
подъ именемъ Яблоннаго и Становаго Хребта на съверовостокъ вплоть до Берингова пролива. Алданскія

35
Горы, отпрянувшія отъ этой длинной цъпи къ западу,
Байкальская, вътвь Саянскихъ, отличная своимъ волканическимъ характеромъ, и наконецъ Кузнецкія, также
отрасль Алтая, идутъ въ съверномъ направленін внутрь
Сибири, сливаясь исподоволь съ окрестными равнинами.
На болыпомъ протяженіи отъ востока къ западу,
горы, прикрывающія югъ Сибири, лежатъ подъ 50°
северной широты; крайній предвлъ гряді.і ихъ къ
югу находится пбдъ 46°. Къ северу текутъ почти
всъ Сибирскія реки, за ;%^ключеніемъ Анадыря и ръкъ
Охотскаго кр.'ф и Камчатки,' впадающихъ въ Великій
Океанъ. Обь, вь сліяніи съ Иртышемъ и притоками
его Ишимомъ и Тоболомъ, Енисей съ тремя Тунгусками, Хатанга, Анабаръ и Оленекъ, Лена съ Витимомъ,
Олекмою, Вилуемъ и Алданомъ, наконецъ Индигирка и
Колыма, всъ источаютъ воды свои въ Ледовитое Море
широкими устьями, образующими более или менъе
глубокія губы. Обь и Енисей, съ некоторыми изъ
притоковъ своихъ, берутъ начало въ Китайскихъ предълахъ. Лена и всъ прочія вытекаютъ изъ Сибирскихъ горъ. Шилка, образуемая Онономъ и Ингодою,
слившись съ Аргуныо въ одну большую реку, Амуръ,
выходит^ изъ Сибири въ Китайскхя владънія.
Кромъ губъ, которыми оканчиваются ръчныя устья,
съверный берегъ Сибири представляетъ Карскій-заливъ и нъсколько другихъ бухтъ и лукоморьевъ; на
восточномь берегу Анадырскій заливъ, составляюіцій
часть Берингова Моря, замыкаемаго къ югу архипелагомь Алеутскнмъ, и наконецъ Охотское Море съ
губами Пенжннскою и Гижигинскон.

56
Много острововъ разсѣяно вдоль берега; главнъйшій
изъ нихъ — Новая Земля, на меже Европы и Азіи.
Э т о т ъ , доселе малоизвестный, край, бывшій въ
1857 году предметомъ изслъдованій Г. Бера, представляетъ въ цъломъ массу утесовъ, едва прикрытыхъ тоикимъ слоем ь земли и окраенныхъ съ запада острыми скалами. Увъряютъ, что оконечности
южнаго берега доступнее; однако ж ъ въ проливе
Костинъ-Шаръ, на всемъ обозримомь пространстве, Г.
Б е р ъ видѣлъ одие скалы, имеющія въ самыхъ высокихъ местахъ до 2 0 0 0 Футовъ въ отвесе. К ъ северу,
и число, и величина этихъ горъ п о с м е н н о возрасгаютъ, такъ что у Маточкина Ш а р а онѣ уже совершенно иокрываютъ равнину и достигаюсь 5,200 Футовъ высоты; но главнейшая гора замечена Г. Б е ромъ къ югу отъ восточнаго устья Маточкина Шара:
черные верхи ея рисуются странными арабесками на
ослѣпительной белизне вВковыхъ снѣговь. Далѣе на
сТ.верь, горы понижаются и оканчиваются льдистыми
долинами на ст.веро-занадномъ берегу.
Господствующая горная порода глинистый сланецъ,
повидимому переходный, и местами черный до такой
степени, что самый опытный геологъ можетъ ошибкою принять его за уголь. Вершины горъ, образуемыхъ этимъ камиемъ, обыкновенно круглы и походятъ изѣ-дали на главы или на сдавленные куполы.
Здесь ни одинъ утесъ не выдерживаетъ влгянія стужи; быстрое разругаеніе, которому подвергаетъ она
толщи самыя твордыя, очевидно изъ облика здвшнихъ
холмовъ: громады скалъ, отрешенныя морозами отъ
высочайінихъ гребней, повержены къ подошвт, горъ

57
и часто преграждаюсь къ нпмъ доступъ. Скаты сланцевыхъ утесовъ представляютъ более или менее неровностей, всегда наполненныхъ снегомъ И рождающихъ
въ теченіе короткаго лета множество ручьевь, которые змеятся по равнине. На краяхъ этихъ углубленій и вь соседстве медленно тающихъ снеговъ растительность является въ наибольшей силе. Къ западу глинистый сланецъ переходитъ въ тальковый, составляющій повидимому металлоносную Формацію всего края: железо, то гіодъ одннмъ видомъ, то подъ
другимь, постоянно находится въ ея соседстве. Поперекъ всего острова, между глиною и талькомъ, лежитъ дикій известнякъ, образующій второстепенную
породу въ направленіи отъ запада къ востоку, и—что
весьма замечательно—служащій у Костина Шара основою порФнрнымъ пластамъ.
Изъ сравнения этихъ неблюденій съ наблюденіямн
Г. Шренка, обозревавшаго въ то use время страну
Европейскихъ Самоедовь, вытекаетъ неопровержимое
следствие, что въ геологическом!» отпошеніи Новая
Земля есть только продолжение Урала. Противное мненіе утверждалось на данныхъ, слишкомь недостаточныхъ, а Г. Шренкъ, преследовавши Уральскую цепь до
Валгача, находилъ и здесь, какъ по всему хребту, тотъ
же дикій первичный известнякъ, который составляешь
основѵ Пово-Земельскихъ береговъ у Костина Шара.
Новая-Земля, простираясь на несколько сотъ верстъ
отъ югозапада къ северовостоку, служить Европе
оплотомь нротивъ льдовь, скопляющихся въ Ледовитомъ Море, и относимыхъ теперь къ Шпицбергену и
Гренландскимь берегамъ. Если бь какой нибудь спль-

58
ный перевороть по грузиль Новую-Землю на дно моря, Сибирскіе льды вскорв бы приперли къ Европейскому берегу, и тамъ, гдв теперь подъ ТО градусомь есть еще земледВліе, мы увидели бы однв безплодныя тундры, —•
На Новой-Землв сплошное прозябеніе величайшая
редкость: серый дернъ и поросты, медленно съедающіе камень, вотъ все, что вы видите. Тамъ, где, уступая времени, камень несколько выветрълъ и оземлеиился,
растительность является съ большей силою и разнообразіемъ. Въ местахъ, хорошо укрытыхь, оно вообще подходить къ Алыіійскому, но отличается отъ пего темь, что на неболыиомъ клочке земли представляетъ смвшеніе многихъ нородъ вместе: слабая растительность не донускаетъ ни одной породы до преобладанія; нритомь какая разница въ силе и величине
растеній. На Повой-Землѣ они такъ малы и редки,
что почти нигде не нрикрываютъ почвы; едва выходятъ изъ земли и едва ироникаютъ въ нее корнями
своими, какъ будто сдавлснныя между холодомь подземнаго льда и стужею наружнаго воздуха.
Если можно величать именемь дерева растсніе, подымающееся на полдюйма выше мховъ, то самую
обыкновенную породу деревьевь составляешь здесь полярная ива, или верба. Впрочемъ стволъ ея простирается подъ верхнимъ слоемъ земли на несколько Футовъ, но изъ-подъ дерна выходятъ только веточки,
толщиною въ перо, на которыхъ всего но два листика и по одному барашку..
На глубине двухъ съ половиною Ф у т о в ъ путешественникъ везде находить твердый ледь, который,

39
какъ первичная скала, служить основою шжрывающимь его обломочнымь иородамъ.
Снвгъ исчезаетъ съ равнннъ обыкновенно въ конце іюла, но остается круглый годъ таыъ, где нанесло его слншкомъ большими сугробами. Весьма мало
животныхъ обитаетъ въ этом ь пустынном ь крав, и
среди мертваго безмолвія нечаянное жужжаніе пчелы
доставляешь истинную отраду. Две породы полевыхъ
мышей, полярная лиса и изредка белый медведь, составляюсь почти все населеніе острова. Между морскими животными Г. Берь нашелъ, кроме рыбъ, породу короткохвостых і. раковъ, несколько видовъ тюленей и одииъ видь кита, balaenoplera.
Съ береговь Бвлаго Моря часто ходятъ сюда для
промыеловъ, которые иногда весьма прибыльны, иногда
приносятъ одннъ ущербь. lie смотря на то, отъ двадцати до восьмидесяти судовь ежегодно отправляются
ратовать съ моржами, тюленями и дельФннами, которыхъ промышленнки и здесь называютъ бвлугою, или
белымъ кнтомъ.
Мы простимся теперь съ Новою-Землей и перейдемъ къ другимъ островамь Ледовитаго моря. Острова въ устьяхъ Лены и Яны накрыты, подобна сосвднему материку, глубоко промерзшимъ торфомь. Къ с е веру отъ Св. Носа лежать острова Ляховскіе, Столбовой, Бвльковскій, Котельный, Ѳаддеевскій и Новая
Сибирь. Котельный, обширввйиіій изъ вевхъ, гористъ
и пересекается значительной рекою. Изъ Ляховскихъ
острововь тотъ, что лежитъ южнее, заключаетъ въ
еебв озеро, окруженное пссчанымъ и зыбкимь грунтомь, где находятъ груды костей и целые остовы буй-

40
воловъ, носорогов!» и слоновъ; клыки последнихъ
такъ же свежи и белы, какъ Африканскіе. Далее
къ востоку, въ 1809 году, открыть Гедепштромомъ довольно обширный островъ Новая Сибирь. Па
южномь берегу его стоить утесомъ гора изъ горизонтальныхъ -толстыхъ пластовъ песчаника и бревенъ
лоснящагося смолистаго дерева, на которой везде
попадаются окаменѣвшіе угли. ГІо самому гребню выходить изъ камня рядъ смолистыхъ бревенъ, вышиною въ четверть и более, въ отвесномъ положеніи.
Иротивъ устья Колымы, находится купа Медвежьихъ острововъ; на югъ отъ Берингова пролива —
островъ Св. Лаврентія и потомъ Командорскіе острова: Беринговъ и Медный. На первомь изъ нихъ кончилъ дни свои славный Берингъ.
Новая Земля и другіе прибрежные острова Сибири
населены только
лисицами, тюленями, моржами
(Л.УШ— 1); изредка встречаются дикіе олени, да белы»
куропатки, крупныя и нежны я; летомъ водятся дикіе гуси и утки, по главный обитатель ихъ белый медведь. Этотъ неповоротливый и довольно робкій зверь двлаетъ себе берлоги на зиму и выходить
съ медвежатами только въ первыхъ числахъ марта.
Въ длину онъ не более сажени, и кроме цвета и величины имеетъ отъ своихъ черныхъ и бурыхъ соплеменниковъ еще и то отличіе, что никогда не становится на заднія лапы.
Человеку не льзя иметь здесь постоянныхъ жилищъ; только немногіе промышленики пускаются сюда въ теченіе корогкаго лета. Бывшіе на северныхъ

41
берегахъ дальнихъ острововъ говорить, что льды,
спирающіеся между матернкомъ и островами, далее
къ северу прекращаются, и за ними, верстахъ въ 25
не более, видно уже открытое, незамерзающее море.
Ни берега, иззубренные заливами, ни многочисленные острова, лежащіе въ близкомъ соседстве,
ничто не оживляетъ страны, окованной цепями стужи. Мысъ северовосточный, крайняя северная оконечность Сибири, лежитъ подъ 78° 25' широты; берегъ вообще ограничивается 72 градус ом ь. Изъ описаній путешественников ь мы видели, что уже подъ
полярнымь кругомь замерзшая почва никогда не растаяваетъ; однако ж ъ только 70 градусь широты
можно назвать настоящимъ пределомъ прозябенія: отсюда до самаго моря т— безлесная тундра, покрытая
озерами и лайдами, то есть лужами, обширной величины. Летомъ мертвая тишь пустыни нарушается прилетною птицею: безчнеленныя стаи гусей и утокъ
плещутся въ стоячихъ водахъ. Дикіе олени покидаютъ леса и бегутъ сюда отъ комаровь целыми стадами. Д^зимою въ редкость повстречать живое существо; на собакъ, которыя везутъ васъ, смотрите каиъ
на дорогихъ товарищей.
И такъ въ однехъ и техъ же піиротахъ Сибирь гораздо холоднее Европы. Причиною тому положение горь,
ограждающихъ эту неизмеримую страну съ юга и оставляющихъ ее открытою съ севера. Хребты ихъ, протягиваясь съ востока на западъ, не допускаютъ южныхъ ветровъ отогревать ее, а северные свободно
прииосатъ ей снега и стужуі

42
Только въ южной полосъ Сибири климатъ благопріятствуехъ земледълію, но и здъсь обширныя плоскости Киргизской, Барабинской, Ишимской и другихъ
степей удобны для одного скотоводства. По этому
звъриный Ііромысслъ въ лъсахъ и пустыняхъ, рыбная
ловля въ моръ, ръкахъ и озерахъ, да горное дъло въ
Уралъ, Алтай и Дауріи, составляюсь главные источники
существованія и вмъстъ главные предметы промышлености, — источники обильные, содълывающіе этогъ
край весьма важнымъ и въ государственномъ отношеніи.
Но какъ разителень нереходъ отъ необъятнаго пространства Сибири къ скудости ея населенія. ІІа площади
въ 250,000 геограФическихъ квадратныхъ миль едва ли
наберется два милліоиа жителей, то есть столько, сколько содержать въ себъ Лондонъ и граФство Миддельсекское, подъ которыми около 2 5 миль. Русскіе и казаки
живутъ въ городахъ, кръпостяхъ, обработаниыхъ округахъ. Большая часть туземцевъ рыболовы и звъронромышленикн. Мы говорили о Самоъдахъ, Вогулахъ, 0 6 скихъ Остякахъ, о народахъ Турецкаго корня, каковы Якуты, Киргизы, Башкиры и другіе, о Бурятахъ,
Калмыкахъ и ирочихъ Монгольскихъ племенахъ, о
Тунгусахъ, Юкагирахъ, Корякахъ, Камчадалахъ и
Чукчахъ. Въ странъ, омываемой среднимъ и верхпимъ
Еннсеемъ, живутъ еще Остяки Енисейскіе, четыре племени южныхъ Самоъдовь, именно: Урянкаи, Моторы, Кайбалы и Каракасы, и мелкія Татарскія племена Котовцевъ,
Качинцевъ, Камасимцевь, Бельтировь. Обитатели Енисепскихъ и обережьевъ хорошіе кузнецы и дълають себъ
оружіе и домашнюю утварь, выплавляя руду въ небольшнхъ печахъ. Правами схожи они съ Самоъдами: ведутъ

43
кочевую жизнь, верятъ шаманамь, и хотя никоторые
изъ нихъ крестились, однако сохраняютъ еще языческіе обычаи.
Промышленики сѣверовосточнаго края Россін давно
узнали дорогу за Югорскій Камень, но не прежде
1499 года сдвлань первый военный набегъ за Уралъ,
набегъ, вызванный естественною непріязныо туземныхъ зверолововь къ ихъ новымь сонерникамъ. Въ
1501 году Русскій отрядъ воротился оттуда съ пленными и богатой добычею дорогихъ меховъ. Промышленость Вычегодская, направляемая деятельностью
Строгановыхъ, вскоре возобновила свои зауральскія
связи и дела, прерваниыя на время войною, и, получив ь ободрепіе отъ Іоанна Грознаго, перешла отъ временныхъ торговыхъ сношенін къ мысли о прочном ь
водвореніп за Уралом ь, мысли, не осуществимой безъ
оружія и обрьтшей толь славнаго исполнителя въ
удалом ь Ермаке.
Ермакъ, который еще съ отцемъ своимь жиль у
Строгановыхъ на Чусовой, а потомь атаманствоваль
на Воли., явился съ дружиною на зовь ихъ темь
охотнее, что и безъ того избегалъ встречи съ царским ь
войскомъ, высланнымъ тогда противъ Волжскихъ разбойннковь. 11а первыхъ порахъ, Строгановы употребили ватагу Ермака для усмиренія неугомонныхъ соседей, Остяковь и Вогуловъ. Убедившись въ способностяхъ и отваге начальника, и въ покорной преданности къ нему дружнны, они снарядили Сибирскій
иоходъ безъ ведома правительства, опираясь на жалованную грамагу царя. Усігвхъ быстрый, блестящій, неожиданный отклошіль грозу гнева Іоаниова. Ермакъ

44
шагнул ь за Уралъ въ 1581 году, а въ следующемъ
онъ уже уведомлялъ Строгановыхъ, что «Богъ помогъ
ему одолеть солтана (Кучума), взять его столицу (Искеръ-Сибирь), захватить его землю и царевича (Мехмета-Кула).»
Съ той поры, вь теченіе нолувъка съ небольшимъ,
пределы Русскаго владычества раздвинулись до Ледовитаго Моря и Восточнаго Океана, съ одной стороны, и до рубежей Китайскихь съ другой.
Петрь Великій первый возъимъль мысль объ ученомь изслъдованіи Сибири. ГІо приказанію его Мессершмнтъ обозревалъ этотъ крап съ 1719 по 1725 годъ,
присоединит, къ себе Шведскаго пленника Страленберга. Тотъ же Государь, не задолго до своей кончины, предположить первую Камчатскую экснсдицію
подъ начальствомь коммодора Беринга, который въ
І 7 2 8 году огкрылъ ученому свъту проливъ, отделяющій Азію отъ Америки. Во вторичномъ нутешествіи
по Великому Океану, предприпятомъ вмъстъ съ Чириковымь и Шнанбергомь, онъ претернель кораблекрушепіе и умерь вь 1741 году на пустомъ острове, носящем ь его имя.^ Штеллеръ и Делиль-де-ла-Кроайеръ,
которые сопровождали его, принадлежали вместе съ
описателем ь Камчатки Крашеиинниковымъ къ обществу учеиыхъ, путешествовавшихъ подъ руководствомъ
Гмелнна
и Миллера
съ 1755 по 1745 годъ.
Наллась, съ Лепехинымъ, Георги и Зуевымъ, описывалъ Сибирь съ 1768 но 1775 годъ. Онъ говорить,
подобно Гмелину, что путевые труды и неудобства
состарили его прежде времени, а товарищи его потерпели еще больше: почти пи одинъ изъ нихъ не

45
успвлъ издать своихъ записокъ; Палласъ почтилъ этой
услугою память усопшихъ. Шангинъ въ 1786 году,
Сиверсъ въ 1790, Г. Эрманъ въ 1828 и 1829, путешествовали по Сибири. Алексаидръ Гумбольдтъ обозрелъ въ 1829 году весь край между Ураломъ и Дауріей. Разсматривая золотоносные пески средняго Урала, онъ подтвердилъ догадку профессора Энгельгарта,
что вт» нихъ должны открыться алмазы, и опытъ доказалъ верность ученаго предположенія. Ему сопутствовали Гг. Эреибергъ и Розе. Алтапскія горы и Чжунгаро-Киргизская степь были предметом!» изслт.дованій
Гг. Ледебура, Мейера и Бунге въ 18-6 году, не говоря о многнхъ другихъ, более частным» путешествіяхъ.
Морскія экспедиціи были предпринимаемы въ разныя времена для опознанія Ледовитаго Моря. Еще
въ 1610 году Туруханскіе казаки достигли устьевъ
Енисея, и въ томъ же году составилось въ Мангазее
общество купцовъ и промышлениковь съ двоякою
целію открытій и торговли. Они вьшыи въ Студеное
море и открыли устье реки Пяснды. Дальнвйшія сведеиія о берегахъ ^Ледовитаго Моря доставлялись съ
техъ поръ казаками, плававшими для сбора ясака,
и
промышленными,
искавшими
добычи. Новое
общество, въ которомъ участвовалъ Нижне-Колымскій
казакъ Семенъ Иваиовь Дежневъ, оті.іскивая по слухам ь устья реки Анадыря, обошло въ 1648 году с еверовосточный берегъ Азіи и, за восемьдесятъ лт.тъ до
Беринга, открыло проливъ, отделяющій Азію отъ
Америки. Съ начала XVIII столетія, въ слВдъ за нромышлениками, стали посылаться отряды для открытій
и описи берсговъ со стороны правительства. Изъ

46
частныхъ предпріятій въ особенности замечательно
плавапіе Якутскаго купца Шалаурова, пожертвовавшаго достояніемъ и жизрію (1764) для разрешения вопроса о северовосточномь проходе изъ Велнкаго Океана въ Атлантику.
Относительно къ управленію, Сибирь делится на
западную и восточную, подведомыя каждая особому
генералъ-губернатору. Къ первой относятся губерніи
Тобольская и Томская, къ восточной Иркутская и
Енисейская съ приморскими управленіями Охотскимъ
и Камчатскнмь и иограпичпымъ Троицко-Савскимъ.
Въ 1858 году упразднена бывшая Омская Область,
главное унравленіе Западной Сибири определено перевесть изъ Тобольска въ Омскъ, а для общаго заведыванія Киргизами учреждено особое пограничное
управленіе.
Путешественники, за которыми мы следовали до
сихъ поръ, не обозревали земель, лежаіцихъ по теченію Енисеяг I. Г. Гмелинъ и, въ новвйшее время,
Степановъ посещали этоть обширный и разнообразный
край, заключающій въ себе, по нынешнему разделенно
Енисейской Губерніи, округи Минусинск»! и Енисейскій
съ такъ называемымъ Туруханскимъ Отделеніемъ.
Округъ Минусинскій, лежащій между 51° и 57°
широты, одинъ изъ плодородиейшихъ во всей Сибири.
Окружный городъ стоитъ на рукаве Енисея верстахъ
въ осьми отъ самой реки, среди осьмндесятн двухъ
деревень, населенныхъ государственными крестьянами.
Этотъ городокъ имеетъ совершенно сельскую наружность и содержнтъ въ себе около 600 жителей, по
большей части, земледельствуюшнхъ мещанъ.

47
Если, сѣвъ на плотъ въ селе Абаканскомъ, вы поплывете внизъ по Енисею, то на прибрежныхъ утесахъ
вскоре увидите неизъясненныя доселе буквы и Фигуры, один ръзныя, другія писанныя, черною или
красною краской, и вообще извъетныя у здъшнихъ
поселянъ подъ именемъ писапокъ. Въ буквахъ заметно некоторое сходство съ Турецкой, иногда съ Монгольской грамотой; Фигуры представляютъ людей, животныхъ, деревья, круги, линіи и разные узоры. То
же самое замечено и па утесахъ Верхней Тунгуски,
где такъ же, какъ и по Енисею, выбирались для надписей самыя видныя и живописныя мѣста.
Енисейскій округъ лежитъ между 57° и 78° шпроты. Городъ того же имени расположенъ на плоскости лВваго берега Енисея, окруженный болотами и
мелкими озерами. За рекою пространная долина
окраяется невысокими холмами, поросшими хвойникомъ.
Енисейскъ часто терпитъ отъ паводненій. Два мойас т ы р я , несколько церквей, прекрасный гостиный
дворъ и другія общественныя зданія, возвышающіяся
среди
тысячи
частныхъ
домовь, двлаютъ
его одннмъ изъ лучшихъ у-ездныхъ городовъ во
всей Россіи. Улицы довольно прямы и широки, но
зимою до того западаютъ снегомъ, что нетъ возможности ни ходить, не ездить, пока не разнесетъ сугробовъ буранами, или необходимость не заставить проторить пешеходныхъ дорогъ. Енисейскъ, до учрежденія ярмонки въ Ирбитв, быль средоточіемъ Сибирскихь торговыхъ двлъ.
« Ііотъ уже 2 число іюня, говорит ь Г. Степановъ: вы
•плывете, нодъ парусами, изъ Енисейска на северъ въ

48
Туруханскъ; но плывете въ следъ за льдами: Енисей
тронулся 13 маія.
« Близъ города и по волости АнцьіФеровской (прилежащей къ Енисею) трава уже зеленеетъ и деревья
распускаются; но чемъ далве, твмъ успвхъ силы
растительной медленнее. Іюня 9 вы уже при устье
Нижней Тунгуски, противъ ТрсАщкаго монастыря, повернули изъ реки къ протоку западнаго берега Енисея и, приставъ черезъ 25 верстъ къ Туруханску,
увидѣли, что трава только пробивается и распуколки
ивы еще не раскололись.
«Туруханскъ лежитъ подъ 65° 54 5б" широты и
105° 12 47 долготы, на месте ровномъ, которое, будучи окружено протоками, выходящими изъ Енисея
и въ него же впадающими, представляетъ довольно
большой островь, покрытый лозникомъ, мелкимъ
березникомъ и хвойными деревцами не выше 9
аршинъ; но протоки, или соры, суіцествуютъ только въ полную воду. Туруханскъ изъ уезднаго города,
въ 1822 году, сделался посадомъ. Въ немъ одна кривая улица, и несколько домовъ, кое какъ разбросанныхъ. Здесь есть ветхій, довольно обширный гостиный дворъ, который почти ни къ чему не служитъ, на смотря не довольно значительную ярмонку
2-1 іюня; есть казенные магазины съ солью, запаснымъ
хлебомъ и мягкою рухлядыо. Жители посада состоятъ
изъ казаковъ, мещанъ и промыщлениковъ. Всехъ считается 365 человекъ.
«Дурной воздухъ во время лета, гнилыя воды,
местоположепіе плоское, строеніе ветхое и удаленность
отъ жилыхъ месть делаютъ Туруханскъ однимъ изъ

49
непріятнейшихъ селеній. Въ немъ есть замечательное
озеро: оно наполнено отвратительными вшами, который,
такъ сказать, кишатъ въ немъ. Не смотря на то, жители, по лѣности ездить на Туруханъ, протекающій
въ 4 верстахъ отъ посада, или на озеро, въ ближайшемъ разсгояніи отъ него лежащее, употребляютъ
воду изъ вшиваго озера, только процеживая ее черезъ
ветошку; а чтобъ очистить желудокъ, пьютъ ее съ
самыми насекомыми. »
Северная тундра, къ востоку до Анабара и къ западу до Таза, служитъ пристаншцемъ несколькими
родамь бродячихъ Тунгусовъ, ОсЛіковъ, Самоедовъ,
Юраковъ и Якутовъ. Для нихъ, смотря по удобству,
учреждены запасные хлебные магазины и сугланы,
или ярмонки, полезныя не столько для торговли,
сколько для порядка въ управленіи, потому что правительство здесь только сходится лицемъ къ лицу съ
этими дикарями. «Здесь, говоритъ тотъ же авторъ,
получаютъ они распорядительныя приказанія на ц е лый годъ, сюда приносятъ свою дань, или ясаки, и,
что чрезвычайно удивительно, они со всею точностью
исполняютъ свои обязанности, не будучи понуждаемы
напоминаниями или страхомъ ответственности.
«Кроме четырехъ тысячъ дикарей, которые мелькаютъ какъ привиденія на высогахъ утесовъ или на
равнннахъ, сливающихся съ небомъ, здесь есть еще
жпвыя существа, разсеянныя отъ Туруханска до моря, отъ праваго берега Енисея до Анабара: это промышленики въ своихъ зимовьяхъ, которыя заключаются обыкновенно въ одномь, въ двухъ дворахъ, и не
более четырехъ.
Томъ И.
4

50
« Промьшіленики не составляютъ особеннаго какогонибудь общества. Дикарь, мъщанинъ, крестьянину
ссыльный, занимаясь преимущественно уловомъ звъря,
есть промышленикъ. Тотъ, кто, имъя оседлость въ
зимовьъ, занимается только закупомъ звъря изъ первыхъ рукъ для сбыта купцамъ или ихъ прикащикамъ,
есть также промышленикъ. Земская полиція въдаетъ
о каждомъ зимовьъ и его жителяхъ, и не смотря на
отдаленность, простирающуюся на двъ и болъе т ы сячъ верстъ, собираетъ съ каждаго обыкновенныя
подати, который каждый обязанъ платить сообразно
своему состояпію. »
Троицкій монастырь стоить на обрывъ песчаной
горы подъ хвойнымъ лъсомъ, при впаденіи нижней
Тунгуски въ Енисей. Здъсь покоятся останки Василія
Мангазейскаго, искони чтимыя народомь за святыню.
«На берегу Таза, въ зимовьъ Толсгаго Носа, надъ
Енисеемъ и за тундрою на Хатангъ, раздаются по
временамъ звуки призывнаго колокола, но раздаются
во всемъ смысли слова въ пустынь: дикари и промышленики - христиане не посъщаютъ храмовъ почти
никогда.
«Вы только-что 9 іюня прибыли въ Турухапскъ,
обратите же все вниманіе ваше не на природу оцъпенълую, но на действующую со всъмъ усиліемъ;
слъднте ее день за днемъ, часъ за часом (>: замъчайте,
какъ воды Енисейскаго рукава, окружающаго Туруханскъ, становятся ниже; едва минуло 5 дней, и нътъ
пи капли воды. Чсрезъ день, ВІ.І взглянули на сухое
русло, и все оно, какъ бархатомъ, покрыто зеленью;

51
черезъ два дня зелень обратилась въ желтииу блистательную: это цвъты душистой хризантемы (нивянки), которые, раскинувъ махровые лепестки, прикрыли
ими зелень своихь листьевъ. Прошло еще два дня,
настало 20 или 21 іюня, и вся окрестность Туруханска зеленѣетъ густою высокою травою, которая
обвивается вокругъ колЪнъ вашпхъ. Между тѣмъ не
*

только распустились ивы, но и к ст. кусты и деревья
оделись густыми непроницаемыми листьями, и все это въ теченіи 15 дней; и солнце не заходить: оно, какъ будто любуясь своимъ произведением!., пріостанавливается только, лежа на горизонте
нисколько минутъ, какъ золотой шаръ безъ лучей ослѣпительныхъ, и подымается снова на пебосклопъ. Термометръ Реомюра показі.іваетъ въ п н и до 55° тепла. »
Въ Енисейскомъ крав, где среди 50,000 государственныхъ крестьянъ, разгулнваютъ по воле около
25,000 преступниковъ, необходимо было озаботиться
мирами къ усредоточенію надзора за многочисленной
неугомонною толпой, ІТоступивь въ селеніе, назначенное ему для жительства, ссыльный отыскиваетъ работы по необходимости, чтобъ прокормить себя и
одеть; но редко, въ особенности летомъ, исполняетъ
онъ обязанность свою вразсужденіи хозяина и начальства. Взявъ задатокъ и одежду, онъ уходить бывало
въ горы и леса, воруетъ, мошенничаетъ, бъдствуетъ,
иногда сталкивается съ другпмь, съ третьимъ, и вотъ
образовалась шайка разбойниковъ, которые нападають на жителей даже у нихъ дома.
Въ огвращеніе такого зла, въ Енисейской губерніи
учреждены новыя поселенія, где ссыльные, собранные

52
изъ разныхъ мъстъ губерніи, находятся подъ непосредственнымъ и исключительнымъ надзоромъ начальства. Въ J 827 году утвержденъ проектъ поселенія
5 9 5 5 ссыльныхъ въ 22 деревняхъ, распределенныхъ
по округамъ Ачинскому, Минусинскому и Канскому.
Въ каждомъ дворе живутъ по четыре поселыцика:
одинъ домовничаетъ, трое занимаются хлебопашествомъ. ,
Селенія выстроены на счетъ казны, которая употребила еще около 270,000 рублей на закупку земледельческихъ орудій, домашней утвари, лошадей, коровъ и овецъ.
Со времени водворенія своего, ссыльные обязаны
содержать себя сами и платить подушпыя; но, изъ
уваженія къ недостаточности ихъ при первомъ обзаведеніи, Правительство определило раздать имъ въ виде ссуды 210,835 рублей для закупки свмянъ на
двухлетнее продовольствіе.
Въ марте 1829 года назначены леса по близости
усадьбъ, отведениыхъ подъ новыя селенія; указаны
сборныя места для своза провіанта и вещей; определены лица, необходимыя для надзора; отчислено отъ
волостей то количество ссыльныхъ, какое нужно для
водворенія, съ изъятіемъ техъ, которые уже обзавелись сами хозяйствомъ или приняты въ чужую семью.
Бывшій Енисейскій губернаторъ Степановъ проезжалъ
новыми деревнями въ 1852 году и говорить объ
нихъ следующее: «Я виделъ на большой дороге прекрасныхъ пять селеній оконченными, и не могъ ими
налюбоваться. Я виделъ семь, достигаюіцихъ своего
конца; я виделъ четыре, которыя какъ чертежи лежали

53
на зеленеющихся долинахъ по берегамъ Кана. Что делается съ пятью остальными, не ведаю.»
Камчатка оставалась неизвестною Русскимъ до
исхода ХУІІ столетія, когда слухи о ней начали
распространяться отъ Анадырскихъ промышлениковъ.
Въ 1696 году отправилась туда изъ Анадырскаго
острога первая экспедиція подъ начальствомъ казачьяго пятидесятника, Владиміра Атласова, и, не смотря
на сопротивленіе туземцевь, которые еще въ 1731
году затеяли общій бунтъ, власть Россіи утвердилась
мало по малу на всемъ полуострове. Вь 1716 году,
по повеленію Петра Великаго, отправлено первое
судно изъ Охотска вь Камчатку, и съ техъ поръ
установилось прямое и более удобное сообщеніе съ
этимъ отдаленнымъ краемь.
Камчатка образуеть большую косу, лежащую между 51° и 65° широты и между 172° восточной и 175°
западной долготы. И такъ длина ея простирается до
1200 версть, средняя ширина до 320. Река Пустая, впадающая въ [Пенжинскую губу, и Анаііка, текущая на
востокъ въ Великій Океанъ, ограничиваюсь ее съ съвера. ІІа всемъ протяжении своемь она прорезана цепью
гранитныхъ волканическихъ гор ь, оканчивающихся къ
югу мысомъ Лопаткою. Каменистая почва, индъ едва
прикрытая землею, довольно частыя зем.іетрясенія, извержепія волкаповь и наводненія отъ ръкъ, наконецъ
жестокость климата, усиливаемая северными ветрами
и туманомь, все это делаеть Камчатку краемь довольно непріятнымь, по-крайней-мере для иноземца. Редко
вызреваете здесь рожь. Домашнихъ животных ь очень
мало. Деревья не везде достигаютъ значительной выши-

54
ны, итольковъ новейшее время разведете репы и картофеля несколько усилило способы продовольствія. Въ
горахъ открыта железная руда и серпы л копи. Воздухъ вообще чистъ и здоровъ.
ІІа полуострове пять действующихъ волкановь; зиачительнейшій близь Иижне-Камчатска: нзверженія его
довольно часты и разрушительны. Камчатка, самая
большая изъ р е к е полуострова, течеть съ юга на севере и вгіадаетъ въ Великій Океанъ. И реки, и окрсстныя моря довольно рыбны; дикіе звери здесь почти
т е же, что и въ прочихъ частяхъ Сибири; для упряжи употребляютъ одньхь собакъ.
Берега Камчатки изрезаны многими заливами; лучший и известнейшій есть Авачипская Губа (Л. VI—2),
образуемая въ северовосточной части полуострова
устьемъ Авачи и некоторыхъ другнхъ рекъ, близь волкапа того же имени. ГІо объему, глубине и безопасности, это убежище драгоценно для мореплавателей. Оно разделено природою на три порта, и у
меш.шаго изъ иихь выстроенъ городокь Петропавловску средочіе Камчатской торговли; здесь ирнстаютъ суда, идуіція изъ Охотска или изъ Россійскихъ
колопійна северозападиомъ берегу Америки (Л. VI—1).
Населенность Камчатки ни какъ не превышастъ
6,000 человеке. Коряки живутъ на севере, въ остальныхь частяхь Камчадалы, и сверхъ-того малочисленное племя Айно на юге. Русскіе разсеяны по городкамъ, острогамь и селеніямь.

КУРИЛЬСКІЕ

ОСТРОВА.

ПРОИЗВЕДЕШЯ. Ж И Т Е Л И .
ВА

Езо

и

ИСТОРІЯ.

ОСТРО-

ТАРАКАЙ.

ГІа юговостокъ отъ мыса Лопатки, составляющего
южную оконечность Камчатскаго полуострова, начинается ципь Курильскихъ Острововъ, которая идетъ
на 700 верстъ въ длину отъ северозаиада къ юговостоку съ 50° 54' до 45° 40 северной широты. Этотъ
архипелахъ лежитъ между Охотскимъ моремъ и Восточнымъ Океаномь. Разсмотримъ последовательно острова его, начиная съ крайняго къ северу.
1. ШОУМЧУ отделяется отъ мыса Лопатки проливомъ
верстъ въ шестнадцать ширины; длина его отъ с е верозапада къ юговостоку 50 верстъ, ширина 12. На
немь есть несколько невысокихъ холмовъ, но вообще
онъ низменъ. Северозападный берегъ образуетъ песчаную плоскость, инде каменистую; приставать къ нему весьма удобно. Шоумчу заключаетъ въ себе несколько озеръ; то, которое посреди острова, имеетъ
более четырехь верстъ въ окружности; изъ него
выходить ручей, текуіцій въ море и посещаемый съ
маія но сентябрь іоотмп и другой рыбою. Прочія озера и речки острова, равно какъ и окрестныя воды,
также весьма обильны рыбой; при всемь томь ея не
достаточно для зимняго иродово.іьствія. Бурями иногда

56
выбрасываетъ на берегъ китовъ; кроме того здесь водятся морскіе раки и другія ракообразныя, употребляемый въ пищу. На поверхности Шоумчу видвнъ только ольховый, ивовый и кедровый кустарникъ, опушающій утесы. Здесь ростутъ разныя ягоды и коренья, какъ въ Камчатке. Женщины употребляютъ
крапивныя волокиы вмвсто пеньки. Изъ дикихъ млекопитающихъ замечена только одна порода пеструшекъ. На острове нашли серебряную руду и несколько времени пользовались ею.
Жителей не болве сотни душъ. Они гораздо ближе къ Камчадаламъ, нежели къ Курильцамъ, и пришли сюда съ береговъ Камчатки, вытесненные или
собственными раздорами, или завоеваніями Русскихъ.
Они приняли обычаи и языкъ туземцевъ, и смешеніе
съ последними чрезвычайно изменило первобытную
ихъ

ФИЗІОНОМІЮ.

I I . ПОРОМУШИРЪ. Проливъ между этимъ островомъ и
предшествующимъ не более двухъ верстъ въ ширину. Въ случаи опасности, въ немъ можно бросить
якорь, но грунтъ каменистъ и ненадеженъ; корабль
рискуетъ потерпеть крушеніе на близлежащихъ берегахъ.

Поромуширъ, островъ весьма гористый, вдвое более
и обильнее озерами и речками, нежели Шоумчу, но
подобно ему безл-хсенъ. Жители, которыхъ здесь сотни полторы, для постройки юртъ побираются лвсомъ
въ своихъ скудпыхъ рощицахъ и на берегу моря.
Огневки, волки и разныя породы пеструшекъ водятся на острове, куда они могли зайдти изъ Кам-

•

57
чатки по льду. Некоторыя горы признаны металлоносными.
28 верстахъ отъ Поромушира,
имеетъ круглый видь и верстъ сорокъ въ окружности. Посредине возвышается угасшій волканъ; каменистые и нагіе берега не представляютъ ни одной
бухты для пристани. Совершенное отсутствіе родниковъ делаетъ островъ необитаемымъ; здесь нетъ другой
воды, кроме остающейся после дождя во впадинахъ
утесовъ. Приставать къ берегу можно лишь въ тихую
погоду. На острове живутъ одни дикія животныя
и морскія птицы, между-прочимъ тупики, которыхъ
перья Курильцы любятъ употреблять на одежду.
I V . МАКАНЬ-РУРЪ-АССЫ, ВЪ 5 6 верстахъ на югозападъ отъ Ширинки, имеетъ 28 верстъ въ длину и
16 въ ширину. Онъ покрыть скалами, особливо вдоль
береговъ; луга и болота занимаютъ остальную часть
его поверхности, которая вообще необитаема и только служитъ убежищемъ для тюленей, выдръ и несколькихъ лисицъ. На острове есть источники, но берегъ для судовъ недоступенъ.
V . АНАКУТАИЪ, или ОНЕКОТАНЪ, въ 3 6 верстахъ къ
юговостоку отъ предъидущаго, имеетъ сто верстъ
въ длину и 16 въ поперечнике. На немъ три выгоревшія 'сопки, несколько волканическихъ бугровъ и
много озеръ; берега его круты и каменисты; на с е верномъ есть несколько бухтъ, имеюіцихъ песчаный
грунтъ; на восточномъ — одна каменистая лука, где
лодки могутъ приставать въ совершенной безопасности. Многочисленныя и рыбныя речки текутъ съ горъ
прямо въ море.
I I I . ШИРИНКИ,

I

ВЪ

58
VI. Арлмлкутлнъ, въ 8 верстахъ къ югу отъ Анакутана, простирается на 20 верстъ въ длину и на 14
въ ширину. Посреди острова ^угасшій волканъ, а у
подошвы его три озера, нстоедающія несколько р е чекъ. Здесь находили следы свннцовыхъ рудъ. Островъ посещается только звероловами.
отделяется отъ Арамакутаиа ироливомъ въ 48 верстъ ширины, где течеиіе весьма
сильно. Длина острова -&0 перст ь, ширина не более 8.
Въ северной части его есть выгоревшій волканъ, а
на юге другой, котораго изверженія и теперь довольно часты. Островъ населенъ несколькими жителями.
УН.

СЫАСКУТАНЪ

или ЭГАРМА, въ. 8 верстахъ къ югу
отъ Сыаскутана, маленькій островъ, замечательный
действующимъ волканомъ, источниками пресной воды,
н многими теплыми и серными ключами. Онъ доступенъ только вт» некоторыхъ местам., где берегъ становится иесчанымъ; одни дикія животныя обитаютъ
на этомъ острове.
У І П . И КАРДА,

верстахъ къ западу «ЧРЪ
отъ Икармы, имеетъ круглый видь и около і б верстъ
въ поперечнике. Не вдалеке отъ берега есть гора,
постоянно извергающая дымъ и болыпіе каменья, которые, скатываясь внизъ, пробили на ней длинную ложбину. Утесы окружаютъ со всехъ сторонь этотъ островъ, где даже и тюлени не ищутъ убежища. '
I X . ЧНРИНЬ-КУТАНЪ,

ВЪ 5 6

X. МУССЫРЬ, или Э ГА кто, въ 20 верстахъ къ юговостоку оть предъидущаго, камснистъ, безводень и
не имеетъ ни какой пристани. Окружность его не
более 4 верстъ въ поперечнике-

59
XI. P A X K O K E j верстахъ въ 50 отъ Муссыра, имъетъ
около 20 верстъ въ поперечннкъ. Островъ состоитъ
изъ огнедышащей горы, которой изверженія покрыли берега камнями и пеиломъ. Тюлени носъщають
его: ни людей, ни морскихъ пгицъ никогда здъсь не
видно (Л. Г Ш — 4).
XII. МУТОВЛ, или МАТОУА, въ 44 верстахъ къ югу
отъ Рахкоке, образуеть почти правильный кругъ, около 28 верстъ въ поперечннкъ. Южная гористая
часть его представляетъ высокій, вЪчнодымящійся волкань, котораго изверженія весьма опасны для окрестностей. Равнины, простнрающіяся къ ст.веровосточному берегу, легко доступному для судовь, привлекли
сюда около 250 человъкъ постоянныхъ жителей. Въ
ръчкахъ вовсе нъть рыбы.
XIII. РДССЛГУ, или РАШАУА, ВЪ 16 верстахъ на югозаиадъ отъ Мутовы, имъетъ 28 верстъ въ поперечникъ. Высокія горы его усъяны кедрами, березами,
ольхами; въ рощахъ и на равнинахъ зеленъетъ прекрасная трава. Изъ четвероногихъ водятся здъсь одпъ
лисицы. Жителей, которые отчасти крещены, весьма
немного.
X I V . УСАСЫРЪ, иди УШНШНРЪ, въ 8 верстахъ къ
югозаиаду отъ Рассагу, имъетъ болъе 24 верстъ въ
объем е. Островъ этотъ состоитъ собственно изъ двухъ
весьма близкихъ между собою. На одномъ, крутой и
каменистый берег ь окружаегъ долину, съ болотом ь
посереди; па другомъ,-поля, обильныя травою, подымаются до верху высотъ, ннеходящихъ въ море обрывами къ съверу и востоку, и паполняющихъ его мно-

і

60
жествомъ подводныхъ скаль на обширное пространство. Съ южной стороны открывается круглый заливъ, обставленный горами; берегъ его песчанъ,
и несколько острововъ проръзываютъ его зеркальную поверхность. Теплые ключи быотъ съ шумомъ
въ разныхъ мъстахъ, бросая воду довольно высоко.
На песке попадаются большіе куски серы и нашатыря. Деревьевъ нътъ вовсе.
На Усасыръ иътъ иостоянныхъ жителей; Курильцы бываютъ здесь только для звьринаго промысла и
изъ суеверства. Даже отдаленный Поромуширцы поС'Ыцаютъ островъ для рѣшенія своихъ тяжбъ. Каждая изъ несогласныхъ сторонъ изготовляетъ щеиъ, и
отмечаетъ ихъ особенными значками; потомъ кладутъ
доски у сильнвйшаго изъ теплыхъ ключей, и т я ж у щееся ложатся на нихъ совсемъ нагіе. Нреданіе гласить, что мохнатые черви выползаюгъ изъ воды и
разгуливаютъ по телу лежащихъ. Бедняки обыкновенно дрожать отъ страха и часто лишаются памяти.
Но кто проведетъ такъ три ночи, не струсивъ, тотъ
остается совершенно чистъ; духи служать ему какъ
повелителю и помогаютъ во вслкомъ чародействе.
XV*. Кктои,^_ въ 24 верстахъ на югъ отъ Усасыра,
имеетъ 28 верстъ въ длину и 10 въ ширину. Онъ
гористь, поросъ л есомъ и обиленъ лисицею. На берегахъ его водятся довольно тюленей и морскихъ
выдръ; и это манитъ къ нему охотниковъ.
X V I . СЕМУСЫРЪ, ИЛИ ЩИМУШИРЪ, отдълеиъ отъ Кетоя проливомъ въ 24 дерсты шириною; онъ более
170 верстъ въ длину и до десяти въ ширину. Четыре угасшіе волкана возвышаются на лъсистой его по-

61
верхности. На свверномъ концѣ его находится безопасная пристань, окруженная горами. Ручьевъ на
немъ множество; волканическія произведения покрываютъ землю.
въ 6 0 верстахъ къ югозападу отъ
предъндущаго. Онъ почти круглъ и имъеть до 16
верстъ въ поперечнике. Каналъ, шириною версты четыре, отдвляетъ его отъ другаго острова. Далее къ
югозападу берега его усеяны скалами. На обоихъ
островахъ были горелы я сопки; поверхность ихъ покрыта кустарникомъ; источникъ всего одииъ, да и
тотъ соленый.
XVII.

ЧИРПОЙ

Къ северозаиаду возвышается островъ Бротонъ
(Вrough toil), названный такъ по имени Англійскаго
мореходца, плававшаго въ конце XY1II века. Окружность его полагаютъ въ 28 верстъ; на немъ есть
волканъ; подводныя скалы утесы и сильный прибой
вдоль береговъ чрезвычайно затрудняютъ къ нему
доступъ.
XVIII. УРУНЪ, въ 20 верстахъ къ югозападу отъ
Чирпоя,-одинъ изъ важнейшихъ острововъ въ Курильскомъ архипелаг®: онъ имеетъ около ста верстъ въ
длину и 28 въ ширину. Па немъ высокія головерхія
горы, весьма крутыя и окруженныя глубокими долинами, ГДБ протскаютъ ручьи. Местами есть ровныя
поляны; вездв разсеяны береза, ольха, осина, ива
и рябинникь; трава удивительно высока, речки весьма
рыбны. Полевыхъ крысъ безчисленное множество,
лисицъ довольнр. Островъ вездт. удобоприступенъ, и
на южномъ берегу есть заливъ, куда могутъ входить

62
суда болышго размера. Въ горахъ открыты признаки медной руды. Не смотря на такія выгоды, Урупъ
долгое время посещался только промышлениками
для звероловства. Летъ за сорокъ Русскіе завели на
немъ постоянное селеніе, Курило-Россію.
X I X . ЭТУРИУ, или Итурупъ, отдЪленъ отъ Урупа проливомъ въ 20 верстъ ширины; дл^на .его 240 верстъ,
ширина местами до 56. Онъ весьма гористъ и наполненъ потухшими волканами; близъ северной оконечности есть сопка, постоянно извергающая дымъ. Густые
леса одеваютъ покатости и равнины; луга плодоносны и не имеютъ недостатка въ воде. Море довольно
часто выбрасываетъ китовъ на берегъ.
Несколько глубокихъ бухтъ и довольно безопасныхъ пристаней окраяютъ о строит. Жители, въ числ е более 200, помещаются въ болыпихъ селеніяхъ
на берегу моря и повинуются власти выборныхъ старшинъ.
XX. КУНАСЫРЪ, или КУИАЩИРЪ. Проливъ въ 28 верстъ
ширины л ежить между этимъ островомъ и предъндущимъ. Длина Кунасыра простирается до 108 верстъ,
ширина до
Берега его гористы; въ средней части
есть прекрасныя долины; высоты довольно богаты
лесомъ; пресная вода въ изобиліи. Къ северу и югу
берегъ оканчивается замечательными косами; взморья
вообще песчаны; доступъ къ бухтамъ и пристанямъ
легокъ. Около 200 жителей обитаютъ въ прибрежныхъ деревенькахъ.
XXI. ЧИКОТА, іьш "ІШОДАНЪ, въ 48 верстахъ къ
югу отъ Итурупа, почти круглъ и имеетъ не более
16 верстъ вь поперечнике. ІІа немъ также высокія

63
горы, леса, озера и светлые ручьи. Къ югозападу отъ
южной его оконечности простирается гряда мелкихъ
острововъ въ направленіи къ Езо. Населенность его,
относительно къ объему, немаловажна.
Некоторый изъ горъ Курильскаго архипелага имеютъ около версты въ вышину. Острова эти волканическіё и подвержены частымъ землетрясешямъ. Климатъ ихъ, особенно техъ, что лежать къ северу, холоденъ и суровъ; часто покрыты они густыми туманами, которые, въ соединеніи съ множествомъ подводныхъ скалъ и съ силою восточныхъ теченій,
чрезвычайно затрудняютъ мореплавателей.
Островитяне принадлежать къ племени, которое само себя называете Айно, то есть людьми. Имя Курильцевь происходить вероятно отъ слова курь или
гуру, которое также означаетъ человека. Это племя
разсеяно не только въ архипелаге, получившемъ отъ
него названіе, но и на островахъ Таракае и Езо, а
местами и на соседственномъ материке.
Разсказы путешественниковъ, которые мы представймъ читателю, изобразятъ природныя свойства, нравы и обычаи Айновъ. Живя рыболовствомъ и отделяясь
отъ всего міра или дикими горами, или буриымъ моремъ, они не играли, кажется, ни какой важной роли
въ исторіи и весьма мало мешались съ другими племенами.
Два первые Курильскіе острова открыты Русскими
въ бытность иачалышкомъ Камчатки прикащика Василия Колесова въ 1713 году: онъ овладелъ ими и объясачилъ жителей. Въ 1720 году были уже известны

64
еще три острова, а въ 1778 и все остальные. На следующих годъ Русскіе пристали къ восточному берегу
Езо, где Японское начальство приняло ихъ весьма
хорошо.
Островъ Езо во многихъ описаніяхъ называется
Матсмармъ, тогда какъ имя это принадлежать только городу, на берегу, противолежащемъ Никону.
Езо, причисляемый иногда къ Курильскимъ Островамъ, подвластенъ Японцамъ, равно какъ Итурупъ,
Кунасыръ и Чикота; все прочіе принадлежать Россіи.
Такъ же несправедливо придавали острову Таракаю более или менее испорченное имя Сахалина, и
вотъ, по замечанію Клапрота, что было поводомъ къ
такой странной ошибке. Французскіе миссіонеры прислали изъ Пекина знаменитому геограоу д'Анвилю
карты восточной Азіи, въ последствіи имъ изданныя.
Противъ устья Амура на этихъ картахъ означено
было по-Монгольски: Сахалянъ анья хода, т. е. скалы устья Черной реки, а соседній островъ былъ показанъ безъ имени; по этому надпись о скалахъ приняли во Франціи за названіе острова, и отсюда перешло оно на все карты. Лаперузъ, обозревшій западный берегъ Сахалина, наименовалъ его по-туземному Чокою; но имя это принадлежитъ повидимому
только одной его части. Японцы, называя Таракай Карафуто или КараФто, сохранили однако ж ъ и собственное имя его на языке Аинскомъ, Тарайкай, или Таракай.

жж*
ЕЗО.

ТАРАКАЙ.

ТАТАРСКІЙ
АНГЕЛИСЪ

ПРОЛИВЪ.
И

ПГТЕШЕСТВІЯ

БТЦА

ДЕ

ФАНЪ-ФРИЗА.

Японцы давно торговали съ жителями острова Езо,
столь близкаго къ ихъ владѣпіямъ, и иаконецъ покорили его себе. Въ 1620 году, Сицилійскій миссгонеръ
отецъ Іеронимъ де-Ангелисъ, находясь въ Цугаръ, на
севере Яионіи, получилъ приказъ отправиться въ Матсмай, городъ острова Езо. Онъ вышелъ на берегъ
въ одной пристани, откуда съ великимъ трудомъ продолжалъ путь свой по причине худаго состояния дорогъ. Въ то время было тамъ большое стеченіе Японцевъ, потому что въ реке, ближайшей къ Матсмаю,
открыли богатыя золотыя розсыпи. Князь Матсмайскій получилъ отъ того болынгя выгоды, да не менее
и Японскіе купцы. Пески разработывалнсь по способу, употребительному въ подобныхъ случаяхъ въ Бразилии.
Отецъ де-Ангелисъ нашелъ много христіанъ между Японцами, торговавшими въ Матсмае; не мало ихъ
основалось тамъ навсегда. Онъ не нахвалится расположеніемъ островитянъ къ слушанію св. Евангелія, но жалеетъ, что не имелъ времени собрать той
обильной жатвы, какой надеялся, потому что былъ
посланъ только разведать, способна ли почва къ приТ о мъ. II
-5

66
нятію съмянъ виры Христовой, и поели донести о
томъ начальникам!». Онъ описалъ жителей весьма хорошо.
Езійцы вообще приземисты; они плотнее и белее
Япоіщеігь; отращиваютъ бороду иногда по поясъ, но
брыотъ лобъ, и все, какъ женщины, такъ и мущины,
прокалываютъ себе уши. Достаточные вдВваютъ въ
нихъ серебряныя кольца, бедные шелковую нить.
Сарацинское пшено, какъ и въ Япопіи, составляешь
обыкновенную пищу народа. Оба пола одеваются въ
длинны я платья изъ шелку, бумаги или льна, тканьевыя и вышитыя маленькими кисточками изъ того же
матеріала. Оружіе ихъ—лукъ, стрела, копье и родъ
кортика.
Они оказываютъ другъ другу величайшее почтеніе
и паблюдаютъ строгій церемоніалъ. Женъ имѣгатъ по
нескольку, но только одна носитъ имя и пользуется
всеми нравами супруги. У нихъ весьма неясное понятіе о божестве, и правильнаго богослуженія нетъ
вовсе. Письменность не въ употребленіи, и исторія
народа сохраняется въ преданіяхъ, довольно скудньіхъ.
Езійцы торгуютъ сушеной рыбою, сельдями, лососями, китами, разнаго рода хищными птицами и наконец ь тюленьей кожей. Въ обменъ не берутъ они
ни золота, ни серебра, но сарацинское пшено, хлопчатую бумагу, нитки, разныя ткани, леиъ и многіе другіе товары. Лодки, ими употребляемыя, сплочены не
на щнпахъ и не гвоздями, а сшиты веревками изъ коры дерева, довольно похожаго па черный дубъ и не
гпііощаго отъ сырости. Лодки эти расшиваются по

\

67
окончании путешествія; говорятъ, они поднимаюсь
значительный грузъ.
Впрочемъ нѣтъ народа человеколюбивее и наклоннее къ принящю истинъ Евангельских ь.
Отецъ де-Ангелисъ излагаетъ причины, наконецъ
убвдившія его въ томъ, что земля Езо не материкъ,
а островъ. Въ последствии посетилъ ее другой іезуитъ и также сообіцилъ о ней несколько известій.
Въ 1645 году, Индейскій Советь въ Батавіи, узиавъ
по слухамъ о золотыхъ и серебряныхъ рудахъ острова Езо, решился приказать изведать этотъ край.
Два судна, Кастрикумь,
подъ начальствомь Мартина
Фанъ-Фриза, и Брескспсъ, подъ иачальствомъ Генриха
Схепа (Sehaep), составляли экспедицгю. Татаринъ, знавшій но-Японски, сопровождалъ Голландцевъ въ качестве переводчика. Суда отправились 3 Февраля: шкваломъ разлучило ихъ у северозападнаго берега Японіи. Фанъ-Фризъ присталъ къ земле Езо: онъ нашелъ берегъ весьма горнстымъ и одвтымъ снегами по высотамъ;
онъ виделъ несколько деревень и часто сходилъ на
берегъ; островитяне казались ему весьма кроткими, но
бедными. Множество кнтовъ, плывшихъ съ севера,
вошло въ заливъ, где остановились Голландцы. Туманы
чрезвычайно затрудняли опознаніе берега. Фанъ-Фризъ
повстречалъ потомъ несколько малыхъ острововъ, а,
къ северовостоку отъ Езо, одинъ островъ поболее,
который назвалъ землею Штатов'ь (Итурупъ). Многія
весьма высокія горы покрыты были снегомъ, хотя
это былъ іюиь; берегъ быль крутой и безлесный.
Достнгнувъ одного прохода, Голландцы вошли въ него
и дали ему иазваніе Фань-Фризова пролива; здесь бо-

68
ролись они съ сильными теченіями. Земля, открытая
къ северу, наименована Компанейскою (Урупъ). Горы
ея, равно какъ и на иредъидущемъ острове, во многихъ местахъ давали отъ себя блескъ, рождаемый вероятно присутствіемъ слюды. Земля эта была необитаема
и покрыта лишь березовымъ и ольховымъ кустарник о в ; о д н а к о ' ж ь Голландцы овладели ею, поставивъ
шесть съ Амстердамскимъ гербомъ.
Далее къ северу морс было очень бурно и опасно;
Фанъ-Фризъ пустился на югъ и иристалъ къ берегу,
который, по мпенію его, принадлежалъ къ острову Езо.
Свойство края было одно и то же, только здесь нашел ъ онъ больше лесу и больше жителей, которые
были притомъ образованнее и богаче. Продолжая идти вдоль берега на западъ, Фанъ-Фризъ вышелъ на сушу
въ селеніи, лежаіцемъ въ глубине одного залива, съ
высокими, лесистыми окрестностями. Земля здесь не
обработана,

но о ч е н ь плодоносна; с м о р о д и н а

и

дру-

гіе мелкіе плоды родятся сами собою; въ числе деревъ, на высотахъ ростутъ дубы, ольхи и тому подобн ы е Поднявшись къ северу, Фанъ-Фризъ усмотрели,
обширный заливъ, где люди его наловили более десяти центнеровъ лососей; жители пріъхали на корабль
въ выдолбленных-!, челнахъ; железо было у нихъ въ
большомъ ходу.
Фанъ-Фрнзъ обогнулъ потомъ мысъ Аниву и дошелъ
до 49° северной широты вдоль берега. Жестокость нротпвпыхъ ветровъ не пустила его далее, и онъназвалъоконечность ближайшего берега мысомъ Тернеиія, или
Возврата (Ксгѵесг) Наступалъ только исходъ іюля, а
снегъ убелиль уже высоты. Островитяне привезли на

69
корабль мѣховъ и рыбы. Сильные северные ветры,
хотя и сопровождались густыми и холодными туманами,
однакожъ облегчили Фанъ-Фризу возвратный путь въ
проливъ, названный его именемъ. Онъ прошелъ его
3 августа, и 16 воротился въ заливъ Езо, где приставалъ • передъ этим ь, а теперь запасся лесомъ и
водой, Матсмайскіе Японцы, которыхъ онъ здесь виделъ, доставили ему несколько сведеній объ этомъ
крае, именуя Езо «стровомъ. 2 Сентябри Кастрикумъ
пустился къ Нипону.
Подробности, сообщаемыя Фанъ-Фризрмь объ Езійцахъ, согласны съ известіями отца де-Ангелисъ. Онъ
описываетъ островитлнъ маленькими, толстыми и чрезвычайно мохнатыми. Женщины, по словамъ его, не
такъ смуглы, какь мущины; некоторый сгригутъ волосы въ кружекъ, другія отращиваютъ ихъ, но поднимаіотъ къ верху; губы и брови расписываютъ голубымъ.

ш

ЕЗО.

ТАРАКАЙ.

&

ТАТАРСКІЙ

и

ж

Ж Ж А *

проливъ. П У Т Е Ш Е С Т В І Я
(Broughlon).

ЛАПЕРУЗА

БРОТОИА

Фанъ-Фризовы извѣстія были худо поняты и следственно худо объяснены; завязались долгія пренія касательно географіи этнхъ страпъ Азійскаго востока. Каждый строилъ отдельную систему по своему, и выходилъ
вздоръ. Для прекращенія такой неизвестности, въ наставленіяхъ, данныхъ Лаперузу, поручено ему въ особенности обратить внимапіс на эти края, опознать
восточный берегъ Кореи, берегъ Татаріи и противолежащій 4 Японскій. « Все эти берега, сказано въ наставлсніяхъ, вовсе неизвестны Европейцамъ.
« Г. Лаперузъ пойдетъ проливомъ Тессой и посетить земли, означаемыя подъ именем ь Езо, и ту, которую Голландцы называюсь землею Шгатовъ, а Русскіе островомь Надежды (Итурупомь): объ ннхъ имеются только неясныя понятія по иъкоторымъ устаръвшнмъ извЬстіямъ Голландской Восточно-Индейской
Компанін, которыхъ точность не поверена ни кемъ. »
Въ слъдствіе этого Лаперузъ, опознавши ІМысъ
Ното на западномъ берегу Янопіи, повернулъ отъ него
на севсрозанадъ н, 11 ііоня \ 787 года, усмотр ель,
въ 20 мнляхъ къ западу материкъ, въ томъ самомъ
месте, где рубежъ полуострова Кореи съ Манч-

71
журіей. Берегъ весьма высокъ и крутъ, но одеть
лесомъ и зеленью. Горы возвышаются на 700
тоазовъ по крайней мере; вершины ихъ были немного покрыты снегомъ. Не замечено ни какого следа обработки, ни жилыхъ месть и, на протяжении
40 миль, ни одного рьчнаго устья. Погода была
прекрасная и небо чисто. 14 Іюня достигли уже 44°
широты и успели выправить стары а карты. Наступилъ тумань, а 2 3 числа, когда онъ наконець разсеялся, Лаперузъ вышелъ на берегъ вь Тернейскомь
заливе, на полумилю отъ моря.
Окружность залива представляла пять бухточекъ,
разделенныхь высотами, который до верху покрывал ь
лесъ. Не льзя было, думать, чтобъ такая плодоносная земля оставалась безь жителей вь соседстве съ
Китаемь. Действительно, на каждомь шагу находили
следы человеческіе: деревья, срубленныя острыми
орудіями, охотничьи шалаши середи леса, берестяпыя
корзинки, шцтыя нитками, признаки пожаровъ въ
двадцати разныхь местахъ. Углубившись въ чащу, путешественники убилн только трехъ молодыхь ланей,
но рыбная ловля вознаградила съ дзбыткомь ихъ
труды.
Одна;кды, на берегу ручья, н а ш и гробницу подле
развалившейся хижины, которая почти заросла травою. Гробницу открыли; вь ней лежали рядомъ два хорошо сберегшіяся тела, обернугыя в ь медвежью шкучру и связаиныя поясомь, на которомь висели мелкія
Китайскія монеты и разныя медныя побрякушки. На
головахъ
покойниковъ
были
таотяиыя скуфьи.

72
Голубыя бусы мелькали какъ зерна, посъянныя въ
могилъ; тутъ же найдено десять или двенадцать родовъ серебряныхъ запястьевъ, въсомь въ двъ драхмы
каждое, желъзные топоръ и ножъ, деревянная ложка, гребень и синій китайчатый мъшечекъ съ сарацинскимъ ишеномь. Гробница состояла изъ бревенъ, обвитыхъ берестою; между ими оставлено было мъсто
для двухъ тълъ. Французы зарыли ихъ опять самымъ
тщательнымъ образомъ, уложивъ всъ вещи по принадлежности, и взявъ только самую малую часть ихъ съ
собою въ доказательство открытія. Нельзя было сомневаться послъ этого, что кочевые жители здъшней
стороны часто посъщаютъ берега залива; челнъ,
покинутый близъ памятника, свидътельствовалъ, что
они приходятъ моремъ.
Утромъ 27 іюня, оставивь на берегу разныя медали и бутылку, съ запискою о времени своего прибытія,
Французы вступили опять подъ паруса. «Я шелъ вдоль
берега на разстояніи двухъ третей мили, говорить
Ланерузъ: устье малъйшаго ручья могло быть нами
замечено. Такъ сдълали мы 50 миль въ самое прекрасное время, какого только могутъ желать мореплаватели. Туманы и безвътріе задерживали насъ потомъ до 4 іюля. Въ теченіе этого времени поймали
мы 800 штукъ трески, и чего не съъли, то посолили
и уложили въ бочки; сакъ, употребляемый для ловли
устрицъ, доставить намъ обильный уловъ, и раковигіы
были такъ прекрасны, что казалось очень возможнымь предполагать въ нихъ присутствие жемчугу, хотя
мы нашли только два полуобразовавшіяся зерна. Открытіе это придаетъ большую вероятность разсказу

81
іезуитовъ о ловлъ жемчуга, производимой въ устьъ
многихъ ръкъ восточной Татаріи.»
4 Іюля небо прояснилось какъ нельзя лучше; мореходцы вышли на берегъ одного залива, куда впадала
река отъ 15 до 20 тоазовъ шириной. Заливь получилъ названіе СюФФренова; следы жителей были въ
немъ гораздо свъжъе, чемъ въ предшествующему на
который онъ впрочемъ быль похожъ.
6 Іюля Фрегаты боролись съ противными ветрами;
7 утромъ, въ широтъ 48° 5 0 , Лаиерузъ увпдЪль вправо, или на востоке, землю, которая казалась довольно
длинна. Не было заметно ни одного мыса;, только
вершины, тянувшіясл къ юговостоку, показывали мореплавателямь, что они вошли довольно далеко вь каналъ, отдълявшій эту землю отъ берега, лежащаго
на западъ. Направили путь въ ту сторону. Вндомъ
своимъ этотъ край былъ совершенно различень съ
послѣднимъ: торчали одни голые утесы, гдъ но виадинаиъ лежалъ еще сиъгъ; за отдаленіемъ не видно
было низменностей, которыя, подобно противолежащему материку, могли быть одъты лъсомь и зеленью.
За тъмъ, середи тумановъ, надлежало плыть ощупью
въ каналъ, котораго очертаніе было вовсе неизвестно. Ясность, наставшая 11 іюля, дозволила Французамъ подойдти къ новооткрытой земли, и они нашли
ее столь же лесистою, какъ и Татарскій берегъ. Они
бросили якорь въ двухъ миляхъ отъ маленькой бухты, куда вливалась одна река; съ помощію трубъ заметили они несколько хижииъ и двухъ островитянь,
которые хотели повидимому укрыться въ чаще, леса.
Двъ шлюпки пристали къ берегу; хижины найдены

74
пустыми, но по разложенному огню было видно, что
еще недавно ЗДЕСЬ КТО-ТО был ь: вся домашняя утварь
оставалась въ целости; семья новорожденныхъ щенятъ
и лай матери ихъ по лесу давали поводъ думать, что
хозяева недалеко. Въ этихъ жилищахъ оставили топоровъ, разныя железные орудія и бусы: подарки
долженствовали быть доказательствомъ, что новопришельцы не враги.
Только хотели возвратиться на корабль, какъ причалила къ берегу ладья съ семью островитянами;
они повидимому отнюдь не испугались многочисленности Французовъ, поставили свой челнъ въ песокъ,
и уселись на двухъ рогожкахъ среди чужеземцевъ;
въ пріемахъ своихъ были они постоянно важны,
благородны и ласковы. Между ими было двое стариковъ, съ длинной белой бородой, въ платьяхъ изъ дресвяной ткани; на двухъ другихъ были синія нанковыя
одежды, покроемъ мало разнившіяся съ Китайскими;
на прочихъ были длинные азямы, плотно стянутые
поясомъ и несколькими пуговицами. Голова у нихъ
была непокрыта и только у двухъ или трехъ обернута
повязкою медвежьяго меха; хохолъ на голове и лица выбриты, волосы сзади отрощены на четверть или
более. Все были въ сапогахъ изъ ланьей кожи, со
следомъ, изящно выделаннымъ по образцу Китайскому. Оружіе ихъ состояло въ стрелахъ съ железными
наконечниками, въ лукахъ и копьяхъ. Старшій изъ
нихъ, которому другіё оказывали наиболее почтенія,
сильно страдалъ глазами и потому носилъ зонтикъ.
Имъ .отдали остатокъ нринесенныхъ вещей и объяснили носредствомъ знаковь, что удаляются только за

75
наступленіемъ ночи, но желаютъ опять увидеть ихъ
завтра, чтобъ подарить чемъ нибудь еще; они отвечали
также знаками, что проводятъ ночь неподалеку и завтра явятся сюда для свиданія.
<( Мы все думали, говорить Лаперузъ, что они хозяева рыбнаго анбара, виденнаго нами на берегу
маленькой реки и стоявшаго на столбахь, въ четырехъ или пяти Футахъ отземи. Г. де-Лангль, который
входилъ туда, оставилъ его нетронутымъ, равно какъ
и пустыя избушки; онъ нашелъ тамь лососей, сушеныхъ и копченыхъ сельдей, пузыри, наполненные
масломъ, и лососипыя кожи, тонкія какъ пергамене.
Кладовая была слйшкомь велика для одной семьи, и
онъ полагалъ, чго здешній народъ торгуетъ этими
вещами.»
На другой день Лаперузъ самъ сьехалъ на берегь.
Островитяне вскоре пристали къ бухте; за ними следовалъ другой челнокъ, такъ что всего собралось
ихъ до двадцати одного человека. Женщины не было
съ ними ни одной, изъ чего можно было заключить
объ ихъ ревности. Лай собакъ, раздававшійся по лесу,
заставляль предполагать, что жены тамъ. Французы
хотели туда проникнуть, но островитяне умоляли ихъ
всеми силами не ходить. Лаперузъ, желая внушить
имъ доверіе, велелъ исполнить ихъ просьбу. Имъ надавали разныхь вещей; они предпочитали всегда полезнейшее, именно железо и ткани; но серебро принимали охотнее нежели медь, а медь охотнее чемь
железо. Они были очень бедны: только у троихъ или
четверыхъ были серебряиыя серьги, украшенныя голубыми бусами и подобиыя найденнымъ въ Терней-

76
скомь заливе, который сперва почли запястьями; ирочія украшепіа были у иихъ изъ меди. Трубки и огнив^я были повидимому Китайскія или Японскія, —
первый изъ желтой мъди, и работы превосходной- Указывая рукой на западь, они давали разуметь, что синяя китайка,—изъ которой на иныхъ были платья,—бусы н огнивы приходять къ нимъ изъ страны Манчжуровъ, и слово это произносили они совершенно
одинаково съ Французами — Мандшу.
• Зимптнвъ потомъ,продолжаетъ Лаперузъ,что у всехъ
насъ въ рукахъ по карандашу и по листу бумаги, они догадались, что мы хотимъ составить словарь
ихъ языка; предупреждали вопросы наши, сами показывали разные предметы, называли ихъ по своему
и радушно повторяли одно и тоже слово четыре или
пять разъ, пока не убеждались, что мы вполне уловили его произношеніе. Сметливость эта побуждаетъ
меня думать, что искусство писать имъ не безъизвестно. Повидимому имъ очень хотелось нашихъ топоровь и нашихъ тканей; они и просили ихъ безъ околичностей, но, такъ же какъ и мы, строго соблюдали
правило, брать единственно то, что имъ давали: ясн®,
что понятія ихъ о краже не разнились съ нашими, и
я не побоялся бы вверить свои вещи имъ подъ надзоръ. Добросовестность ихъ въ этомъ отношеніи простиралась до того, что они не взяли на берегу ни одного лосося изъ пойманныхъ нами, хотя рыба лежала
тамъ тысячами, ибо уловь былъ весьма обиленъ накануне; надобно было упрашивать ихъ несколько разъ,
взягь ея сколько имъ надобно.
" Когда въ иродолженіе разговора успели

объяс-

77
нить имъ желанге, чтобъ они изобразили собственную
землю и Манчжурію, одинъ изъ стариковъ всталъ
и остріемъ копья начертилъ лсжащін къ западу берегъ Татаріи вь направленіи почти къ северу и
къ югу. На востокъ, и почти в ь томъ же направленіи,
изобразись онъ свой собственный островъ и, поднесши руку къ груди, даль разуметь, что это его отчизна; между Татаріей и своимъ островом ь оставилъ онъ
проливъ и, обернувшись къ Фрегатамъ, означилъ черточкой, что онъ судоходенъ. Па югъ отъ острова начертилъ онъ другой, осгавивъ каналъ вь промежутке
ихъ и такъ же означнвъ, что путь кораблямъ но
немь свободепъ. Другой островигянинъ, замьтивъ, что
черты на песке нсчезають, взяль у насъ бумаги и
карандашь, нарисовалъ свой островъ, именуя его
Чокою, и означилъ черточкой маленькую реку, у которой мы находились и которую онъ поместилъ на две
трети всей длины острова отъ севера къ югу. Иотомъ
набросалъ онъ Манчжурію, оставляя, подобно старику, каналъ вь промежутке; но, къ удивленно нашему,
прибавиль еще реку Сахалннъ (Амуръ), которой имя
островитяне выговаривали по-нашему — Сегальенъ.
Чертами :«е означилъ онъ, во сколько дней челнокъ
доходить вверхъ по р е к е до техъ месть, где они
получаіотъ синюю китайку и другіе предметы, вымениваемые ими у туземцевъ. Прочіе островитяне, бывшіе
свидетелями этого разговора, одобряли знаками речи
своего земляка. Потомь онъ очень хорошо ноказалъ
руками ширину реки и пролива, но невозможно было
понять объяснений его касательно ихъ глубины. Заливъ наименован ь де-Ланглевымъ. »

78
Остатокъ дня употребили на обозреніе края. Французы были чрезвычайно изумлены, нашедши у народа
зверопромышленнаго и рыболовнаго, не занимающагося ни земледѣлісмъ, ни сйотоводствомъ, нравы вообще
кроткіе и степенные, и, быть можете, более сметливости, нежели у низшихъ классовъ Европейскихъ; здесь
какъ будто всъ получили одинаковое воспнтаніе. Туземцы вертели во все стороны подаренный имъ ткани,
толковали объ нихъ между собой и старались открыть,
какимъ образомъ дошли до ихъ выделки. Ткацкій челнокъ имъ известеиъ. Лаиерузъ взялъ съ собою станокъ, на. которомъ они ткутъ полотна, совершенно
подобныя Французскимъ, но пряжу выделываютъ изъ
ивовой коры, которой очень много у нихъ на острове. Съ величайшею изобретательностью пользуются
они дикорастущими произведениями земли; въ хижинахъ сушится у нихъ на зиму множество корней сарука; также найдены большіе запасы чесноку и дуднику:
растенія эти прозябаютъ на опушке лесовъ.
Островитяне вообще Стройны, креикаго сложенія, ФНзіоиоміи довольно пріятной и одеты замечательнымъ образомъ. Ростомъ они малы: не встречалось ни одного выше двухъ аршинъ съ четвертью, многіе были ниже двухъ
аршицъ. Они дозволили срисовать себя живописцамъ
Фрегата, но постоянно отвергали все покушенія вымерять разныл части тела ихъ: быть-можетъ, они почитали это какимъ-нибудь чародействомъ. У каждаго
на большомъ пальце было по толстому кольцу, похожему на витушку; оно было изъ слоновой кости, рога
или свинцу. Они отращивають ногти какъ Китайцы,
кланяются подобно имъ и имеютъ все ихъ обычаи.

79
Китайцы, бывшіе на Французскихъ Фрегатахъ, не разумелп ни слова въ языке этихъ островитянъ, но совершенно понимали наръчіе двухъ Манчжуровъ, прі•ехавшихъ на островъ недели за три, можетъ-быть,
для закупки рыбъ.
«Мы повстр ечали ихъ уже после обѣда. Они свободно говорили съ нашими Китайцами и сообщили
точно т е же сведен і я о географіи этой земли, переменяя только названія, вероятно по той причине, что
каждое нар ечіе имеетъ свои собственныя. Одежда этихъ
Татаръ была изъ серой нанки, подобная той, какую
носятъ дрягили въ Макао; шляпы ихъ островерхія и
изъ дресвы; пріемы и выраженіе лица у нихъ совсемъ
не такъ пріятны, какъ у обитателей острова. Они сказывали, что живутъ въ осьми дняхъ пути вверхъ по
р-екъ Сахалину.
«Избы островитянъ построены очень замысловато
и со всеми предосторожностями отъ зимы. One деревянныя, одъты берестой и покрыты сухой соломою
по решетчатой основъ; низенькая дверь утверждена
въ щипце стены; въ середине очагъ и надъ нимъ
дымовое огверзтіе въ кровле. Маленькія досчатыя
лавочки устроены кругомъ
а четверть отземн, а
внутренность устлана рагожкой. Описанная здесь хижина стояла среди рощи коФейныхъ деревъ, во сте
шаговъ отъ морскаго берега; деревца были въ цвету
и издавали усладительный запахъ, но онъ не могъ
заглушить вони отъ рыбы и масла, которая восторжествовала бы надъ всеми ароматами Еменскими. Островитяне не выпускали трубки изо рту; табакъ у нихъ
былъ хорошій, широколистный; кажется, они толко-

80
вали, что получаютъ его изъ Татаріи, и очень ясно
показывали, что трубки приходятъ къ нимъ съ острова, лежащаго къ югу, конечно изъ Японіи.
« На другой день, Фрегаты отплыли чуть-светъ и
до 19 лавировали среди тумановъ. Тутъ они бросили
якорь въ заливе того же берега, нанменованномъ
д'Этень (d'Estaing). Лодки наши причалили у подножія
десяти или двенадцати хижинъ, разбросанныхъ въ безпорядке и очень далеко одна отъ другой, шаговъ на
сто выше морскаго берега. Онъ были немного более
онисаиныхъ прежде, но выстроены изъ техъ же матеріяловъ; оне разделялись на две комнаты: задняя
заключала въ себе мелкую домашнюю утварь, очагъ
и лавки по стенамъ; но прихожая, совершенно пустая,
кажется назначалась только для пріема посетителей;
иостороннимъ вероятно не показывали дамъ. Офицеры наши повстречали двухъ женщинъ, которыя бежали отъ нихъ- и спрятались въ траву. Когда лодки
наши пристали въ бухту, испуганныя красавицы кричали благимъ матомъ, какъ будто бы ихъ хотели
съесть; между темъ оне были съ островитяниномъ, который провожалъ ихъ и повидимому старался успокоить. Физіогномгя ихъ немного странна, но довольно нріятна; глаза у нихъ малые, губы большія, и
верхняя или протравлена, или расписана голубымъ,—
удостовериться въ этомъ было невозможно; оне ходятъ
босикомъ, въ длнпныхъ полотняныхъ халатахъ; волосы
у нихъ отрощены, и даже маковка не выбрита, какъ
у мужчинъ.
« Г. Де-Лангль, который вышель на берегь первый,
увиделъ островитянъ вокругъ четырехъ ладей, нагру-

81
женныхъ копченою рыбой; они спихивали ихъ въ воду, и онъ узналъ, что двадцать четыре человека, составлявшие экииажъ, были Манчжуры, и что они приплыли отъ береговъ реки Сахалина для покупки рыбъ.
Онъ долго съ ними разговаривалъ чрезъ посредство нашихъ Китайцевъ, съ которыми они обошлись
весьма хорошо. Они также подтвердили все географическая подробности, сообіценныя намъ прежде.
Г. Де-Лангль замвтилъ въ одномъ месте родъ цирка,
уставленнаго пятнадцатью или двадцатью кольями съ
медвежьими головами на верху; кости этихъ зверей раскиданы были около. Такъ какъ здеишій народъ не
употребляетъ огнестрвльнаго оружія, но бьется съ
медведями въ рукопашь, и стрелами своими можетъ
только ранить, а не умерщвлять ихъ, то циркъ, должно быть, назначенъ для сохраненія славы великихъ
подвиговъ, и медвежьи головы выставлены въ память
победъ, одержанныхъ въ теченіе десятилетія — покрайней-мере, такъ можно было заключать изъ степени гнилости большей части троФеевъ. Произведенія
и составныя части почвы Этенева залива почти не разнятся съ найденными въ заливе Де-Лангль. Лососей
было здесь такъ ж е много, и въ каждой хижине
находился ихъ целый запасъ. Мы открыли, что здесь
_ употребляютъ въ пищу только голову, хвостъ и хребеть, а бока вялятъ и сушатъ для продажи Манчжурамъ, предоставляя себе только вонь, заражающую
жилья, всю утварь, все платья и даже всю зелень въ
окрестности селеній. Лодки наши отплыли назадъ,
осыпавъ н Тагаръ, и островитяігь подарками.
« Къ северу,
Томъ IF.

берегъ

Чокн

быль

гораздо
А

выше

82
и круче южной ея части. Мы ие замечали ни огня, ни
жилыхъ местъ. Въ первый разъ, по оставленіи нами
Татарскаго берега, поймали мы восемь или десять
штукъ трески, что невидимому обличало близость материка, котораго мы не видали съ 47° широты.
« Вынужденный держаться того или другаго берега, я предпочелъ островской, чтобы не упустить изъ
виду пролива, если действительно есть проливъ на
востокъ. Для этого была надобна чрезвычайная внимательность, но причине тумановъ, расходившихся
весьма не надолго. Я, такъ сказать, прильнулъ къ берегу и никогда не удалялся отъ него более двухъ
миль на всемъ протяжении отъ Де-Ланглевой бухты
до самой глубины прохода. Догадки мои о близости Татарскаго берега были такъ основательны, что, при малейшемъ разширеніи нашего горизонта, открывался передъ
нами материкъ. Проходъ началъ съуживаться отъ 50 градуса, иимелъ потом ь не более 12 или 15 миль въ ширину.
« Не видавъ ни одного жилья отъ Этеневой бухты
досюда, я послалъ Г. Клонара съ четырьмя лодками
обозреть губу, въ которую изливалась маленькая
речка, разстояніемъ на три мили отъ очень приметной сопки, прозванной сопкою де-ла-Мартииьера (Ріс
de la Martiniere). Г . Клонаръ возвратился въ восемь
часовъ вечера, и, къ удивленію, лодки его были полны
лососей, хотя съ людьми сто не было ни удъ, ни сетей. Приставь къ устыо одного ручья, не более четырехъ тоазовъ шириною и не более Фута въ глубину, онъ пашелъ въ немъ столько лососей, что все р у сло было покрыто ими, и матрозы наши набили ихъ
палками 1,200 въ одинъ часъ; вирочемъ ие видали они

83
ничего, кроме двухъ или трехъ покинутыхъ шалашей,
вероятно ^устроеииыхъ Манчжурами, которые, по
обыкновенно, приходили съ матераго берега къ южной
части острова для торговли. Прозябеніе было еще
сильнее чемъ въ залнвахъ, куда мы приставали до
этого; деревья были большихь размерове; селерен
и крессе росли въ изобнліи по берегамъ речки.
Можно было набрать несколько мешковь можжевеловой ягоды. Сосепь и пвъ было гораздо более, нежели дуба, клену, березы и азерольнику, и если другіе путешественники заходили сюда несколько позже,
они, безъ сомненія, набрали много смородины, земляники и малины, которыя при насъ были еще въ
цвету. Ни что не обнаруживало въ здешнем ь крае
прнсутстві я металловт,.
« 25 Гюля, подь 50° 54' северной широты, мы достигли прекраснаго залива, единственнаго, въ которомъ
наконецъ можно было укрыться отъ северныхъ ветровъ. Несколько жилищь мелькали тамъ-и-сямъ вдоль
берега, близь оврага, означавшего теченіе реки,
которая была поболее виденныхъ нами прежде. Я
такъ спешилъ, и ясное время, которымъ мы наслаждались, было такъ драгоценно, что я счелъ долгомъ
не тратить его ни на что иное, а идти прямо къ с е веру. Мне хотелось узнать, судоходенъ ли проливъ,
указанный намъ островитянами и Манчжурами. Я начиналъ опасаться, что онъ недоступенъ для кораблей,
потому что глубина уменьшалась чрезвычайно быстро
далее къ северу, и что оконечности острова состояли
изъ песчаныхъ наносовь, лежавшихъ почти въ уровень
съ водой, подобно отмелямъ.

84
« Действительно, мы удостоверились въ послъдствіи,
что дно этого прохода было скатомъ отъ съвера на
югъ, почти какъ въ р е к е , которой воды убываіотъ к ъ
верховьямъ. Грунтъ подымался быстро, по три сажени
на милю, и такимъ образомъ я вычислилъ, что намъ
оставалось идти едва ли еще 6 миль, при постепенномъ возвышеніи дна до уровня съ водою; но подъемъ, какъ мы увидели после, ограничивается мелководьемъ, или баромь, на которомъ хотя и есть немного воды, но которымъ путь совершенно заграждается,
такъ что иетъ здесь ни какого прохода. Безъ сомнънія,
придетъ время, когда эта мель подымется еще выше
и вполне соединить островъ съ материкомъ.
28 Числа вечеромъ мы находились близъ берега
Татаріи, у залива, названнаго заливом ь де Кастри (Ьаіе
de Castries). Тутъ былъ безопасный рейдъ, и оба Фрегата
бросили якорь. Пребольшую губу, на краю которой стояло селеніе, почитали мы довольно глубокою для кораблей, ставь на якорь въ полную воду; но черезъ два
часа она открылась передъ нами обширнымъ лугомъ,
покрытымъ взморникамп и водорослью; по немь скакали лососи, выходившіе изъ ручья, когораго воды
терялись въ травахъ, и въ которомъ мы наловили болъе двухъ тысячь р ы б ъ въ одннъ день.
.«Жители, которымъ лососина доставляетъ самое
обильное н самое верное' продовольствіе, безтревожно
смотрели на удачность нашей ловли, конечно въ полномъ убъжденін, что запасъ ея неистощимЪ. Мы вышли на берегъ подъ селеніемъ.
«Трудно сыскать народъ лучше здъшняго. Старшина
вышелъ къ намъ на взморье съ несколькими изъ жите-

85
лей. Онъ палъ ннцъ, приветствуя насъ по-Китайски,
и за темъ повелъ насъ въ свою хижину, гдт, были
жена его, снохи, дети и внучата. Онъ велелъ разостлать чистую рогожку, на которую предложилъ намъ
сесть, и въ тоже время какія-то мелкія, неизвестны я
намъ зерна, положены были вместе съ лососиною
въ котелъ, поставленный на огонь. Зерна эти ихъ драгоценнейшее кушанье; они толковали намъ, что получаютъ ихъ изъ Манчжуріи, что сами они принадлеж а т ь къ племени Орочіевъ, и указали четыре чужія
ладьи, прибывшія къ нимъ въ одно время съ нами. Этихъ
пришельцевъ называли они Бичіями и объясняли, что
они живутъ далее на югъ, но, можетъ быть, въ какихъ нибудь семи или осьми миляхъ, потому что у
здешнихъ племенъ, какъ у Канадскихъ, что селеніе, то
другое имя и другой языкъ.
« Село составляют ь четыре избы, прочно срубленныя
изъ сосновыхъ брсвенъ; кровля обрешечена довольно
хорошо и одета буковой корою. Внутри походятъ
они на хижины острова Чоки. Надобно думать, что
эти четыре домика принадлежать четыремъ разным ь
семьямъ, живущимъ между собою въ совершенномь
ладу. При насъ, одна изъ семей отлучалась кудато довольно на долго: по-крайней-мере мы не видали ея въ* течепіе пяти дней, проведенныхъ нами въ
заливе. Хозяева покинутой избы загородили дверь
досками отъ собакъ, и оставили все свои пожитки
незапертыми. Мы въ короткое время до того убедились въ верности этого народа и въ благоговейном ь
уваженіи его къ собственности, что оставляли у нихъ
въ нзбахъ, и за порукою одной ихъ чести, мешки,

86
наполненные тканями, бисеромъ, желѣзными орудіями,
вообще всемъ темъ, что служило намъ для обмена, и
никогда они не употребляли во зло столь беззавътнаго доверія.
•< Каждая изба была окружена сушильнею для лососей, которые развешивались на солнце по жердямъ,
вывяленные прежде въ теченіе трехъ или четы ре хъ
дней у очага, занимающего средину хижинъ. Женщины, на которыхъ возложенъ этотъ труде, выносять
прокоптившуюся рыбу на свежій воздухъ, где она отвердеваетъ какъ брусокъ дерева.
«Они ловили рыбу вь той же реке, где и мы, неводами и стрелами, и при насъ съ отвратительною жадностью пот,дали сырьемъ не тол!ко жабры и перья,
но иногда и всю кожу лососей, обдирая ихъ съ большою ловкостью; они сосали мякоть этихъ частей, какъ
мы глотаемъ устрицъ. Большую часть рыбы приносятъ они домой уже очищенную, развъ только уловъ
чрезвычайно обиленъ. Вь заливе Кастри ознакомились
мы съ употребленіемъ свинцоваго или костянаго кольца, носимаго, какъ здесь, такъ и жителями острова
Чокк, вместо перстня на большомь пальце: оно служить точкою опоры прн нласіаііін и очистке лососины острымь ножемъ, висящимъ у каждаго изъ туземцевь на поясе.
"Селеніе выстроено на низкой и болотистой косе,
открытой къ северу и невидимому необитаемой вь
зимнее время. Насуиротнвь и съ другой стороны залива стоить еще село изъ осьми дворовь, более
обширным, н лучше выстроенпыхъ, нежели первые;
оно разбросано на возвышеніи, обращеииомь къ югу,

87
при входе въ порядочный лесъ. Немного далее къ
верху видъли мы три юргы, или землянки, совершенно сходныя съ Камчадальскими; онъ были такой величины, что во время сильной стужи могли поместиться въ нихъ все жители осьми избушекъ; домашняя утварь была нетронута, хотя юрты все лето
стояли пустыя.
« На коицт» этой слободы находилось несколько
гробницъ, величиною съ домы, но лучше выстроенныхъ; въ каждой заключалось три, четыре или пять
гробовъ, чистой отделки и обитыхъ Китайскими тканями, между-прочимъ и парчей. Луки, стрелы, рыболовныя сети и вообще вся драгоценнейшая утварь
того края были развешены во внутренности гробницъ;
деревянная дверь ихъ была на запоре. Тела беднейшихъ выставлены на открытомъ воздухе въ гробахь,
которымі. подножіемъ служить ротонда, поддерживаемая столбами въ четыре фуга вышины; но подле каждой гробницы найдете непременно лукъ и стрелы, сети
рыболовныя и несколько лоскутовъ матеріи; взягь ихъ
оттуда вероятно почлось бысвятотатствомь (Л. VIII—2).
« Очевидно, что мы застали Орочіевъ въ ихъ летовьяхъ, где они занимались ловлею рыбь, сосгавляющихъ, подобно хлебу въ Европе, основу ихъ пропитанія. Я виделъ у нихъ такъ мало лосинной кожи,
что уловъ этого зверя не могу полагать обильнымъ;
столь же мелочную часть продовольствия ихъ составляютъ коренья сараны, вырываемыя женщинами на
опушке лесовъ и сушимые около печи.
«Конечно, разныя семьи этого народца разошлись на
ту пору по окрестнымъ заливамъ для ловли и сушки ло-

т
сосей. Он^ собираются только зимою, принося съ собой рыбный запасъ, потребный до весны: этимъ и объясняется малочисленность видьнныхъ нами жителей.
« Племя это, подобно Чокинскимъ островитянамъ, не
признаетъ невидимому ни какого начальника и не подвластно ни какой у правь. Кротость нравовъ и уваженіе къ старикамъ позволяетъ допускать существованіе
такой гражданской анархіи. Никогда не были мы свидетелями ни малейшей ссоры. Взаимное радушіе ихъ и
нежность къ детямъ представляли трогательное з р е лище; но внешнія чувства наши были жестоко раздражены зловоніемъ отъ лососины, наполнявшимъ и
домы, и окрестности. Кости и кровь оставались около
очага всегдашней приманкою для алчныхъ собакъ,
впрочемъ довольно смирныхъ и ласковыхъ. Здешній
народъ нечистоплотенъ и вонючь до крайности; слабость сложенія и гнусный видъ его ни съ чемъ несравнимы: средній ростъ его ниже двухъ аршинъ (4
футовъ и 10 дюймовъ), тело тощее, голосъ слабый и
пискливый, какъ у детей, торчащія скулы, маленькіе,
гноистые и наискось прорезанные глаза, широкій
ротъ, сплющенный носъ, короткій, почти безволосый
подбородокъ, и смуглая кожа, вылощенная масломъ и
копотью, вотъ главныя его черты. Мужчины отращиваютъ волосы и заплетаютъ ихъ почти по-нашему; женщины жъ распускаютъ по плечамъ. Вообще оне отличаются отъ мужчинъ только легкою разностью въ
одежде и темъ, что не носятъ на шее перевязи.
Оне не исправляютъ однако-жъ ни какой тягостной
работы; все хлопоты ихъ ограничиваются кройкою, и
шитьемъ платья, раскладкою рыбы для сушенія и

,

1

к

89
уходомъ за дѣтьми, которыхъ оне кормятъ грудью
летъ до трехъ и долее.
« Имъ оказываютъ повидимому довольно уваженія: ни
одного торга не заключали безъ ихъ согласія; серебряныя серьги и мѣдныя побрякушки исключительно предоставлялись женщинамъ и девочкамъ. Мужчины и мальчики одеты въ полукафтанья изъ китайки, не то—изъ
собачьей или рыбьей кожи, и если оно ниже коленъ,
то при немъ не носятъ исподняго платья; въ противномъ случаи носятъ, но Китайское, достающее только до икры. У всехъ сапоги изъ тюленьей кожи,
сберегаемые для зимы; но во всякую пору и во всехъ
возрастахъ, не исключая младенчества, носятъ они кожаный поясъ, къ которому привязанъ ножъ во влагалище, трутница, кисетъ съ табакомь, и трубка.
«Женщины ходятъ въ широкомъ платье изъ китайки или лососинной кожи, которой онв умеютъ сообщать отличную выделку и чрезвычайную гибкость.
Платье это доходитъ имъ до лодыжки; иногда обшито оно бахрамою изъ мвдныхъ побрякушекъ, звенящихъ какъ бубенчики. Лососи, которыхъ кожа идетъ
на одежду, летомъ не ловятся, и весятъ отъ 30 до
40 Фунтовъ; напротивъ те, которыхъ мы ловили въ
іюле месяце, были не тяжеле Фунтовъ трехъ или четырехъ; но многочисленность ихъ и отменный вкусъ
вполне вознаграждали эту невыгоду: ни кто изъ насъ
не едалъ лучшей рыбы.
« Не можемъ говорить о вере здешияго народа, потому что не видали ни храмовь, ни жрецовъ, а заметили только какіе-то грубо изваянные кумиры, привешенные къ потолку хижинъ: они изображали дв-

90
тей, руки, ноги, и много походили на ex voto (обетные
дары) въ сельскихъ католическихъ часовняхъ. Впрочемъ статься можетъ, что изваянія эти, принатыя нами за идоловъ, служатъ только памятниками или по
ребенке, разтерзанномъ медведями, или по какомъ
нибудь охотнике, изувечениомь этими зверьми; однако ж ъ отнюдь невероятно, чтобъ народе, такой слабый по сложение, ни имелъ вовсе на какихъ суеверій. Кажется, насъ принимали иногда за колдуиовъ:
тревожно, хотя и вежливо, отвечали на разные вопросы наши, и когда мы что-нибудь писали, то движения руки считались повндимому чародейственными
знаками. »
ІІріезжіе, которыхъ четыре лодки стояли на берегу предь деревнею, возбудили собою любопытство
Французовъ, равно какъ и земля ихъ, лежащая на
ю г ъ отъ залива Кастрн. Ответы ихъ на разснросы о
геограФІи всей этой стороны подтвердили заключеніе
Лаиеруза па счетъ отмели, преграждающей оконечность
рукава на северъ; да и два ОФііцера, посланные для
промера лотомь, донесли ему,' что глубина довольно
быстро уменьшается. Приближалась осень: Лаперузъ
ясно виделъ загрудненіе идти узкимъ проходомъ во
время тумановь. Поэтому, утромъ 2 августа, Фрегаты
пустились вь путь и, минуя берегъ Татаріи, повернули къ острову Чоке, который обошли до южной его
оконечности, названной мысомь Крильіонь, оставляя
на югъ островъ Езо.
На мысе Крильіоиъ сделали Французамь первое
носещеніе свое Чокинскіе островитяне, которые оказали сиерва некоторую недоверчивость и приблизи-

91
лись уже тогда, какъ произнесли имъ несколько
словъ изъ словаря, составленная въ залит; Де-Лангля лекаремъ Фрегата Астролябіи. Вскоре сделались
они чрезвычайно доверчивы: сели въ кружокъ на
шканцахъ и курили табакъ. Ихъ осыпали подарками: надавали имъ китайки, шелковыхъ тканей, железныхъ орудій, бусь, табаку и вообще всего, что повидимому было имъ нріятно. Тотчасъ заметили, что
водка и табаке были для нихъ драгоценнейшими
статьями; ихъ-то однако ж ъ всего умереннее раздавалъ
Лаперузъ, потому что табакъ быль нуженъ для экипажа, а отъ водки опасался онъ худыхъ следствій.
Здг»шній народъ б ы л ъ такъ же крепко сложенъ и
мохнатъ, какъ жители береговъ Де-Ланглева залива.
Кожа у нихъ была такъ же смугла, какъ у Алжирцевъ
и другихъ илеменъ Варварійскаго берега. Они важны
въ пріемахъ и благодарность изъявляютъ величавыми
телодвиженіями, но безотвязны въ иросьбахъ на счетъ
подарковъ; признательность свою они никогда не простирали до того, чтобъ предложить въ свою очередь
хоть лососины, которою ладьи ихъ были наполнены,
и которую они отчасти взяли съ собою на берегъ,
не соиіедшись съ Французами въ цене. Какая нравственная разность между ими и добрыми Орочіями, которыхъ они превосходить и въ Физическомъ и въ
промышленномъ отношеніп!
Французы никогда не вндали плясокъ и не слыхали пенія этихъ островитянъ; но все Чокинцы умеютъ извлекать пріятные звуки изъ стебля крупнаго селдерейника или молоЧая, съ отверзтіями по обоимъ концамъ.
Они дуютъ въ тоикій конецъ и издаютъ звуки, по-

92
добные трубнымъ, но нъжнъе. Другаго музыкальнаго
орудія у нихъ не замечено.
Одежда островитянъ вся соткана ихъ собственными руками; въ домахъ у нихъ господствуешь такая
Чистота и такое убранство, до которыхъ далеко жителямь материка. Утварь ихъ художнической работы
и почти вся Японскаго издълія. Китовій жиръ составляетъ для нихъ весьма важный предметъ торговли, неизвестный въ Татарскомъ проливе и служащій нсточннкомъ всъхъ ихъ богатствъ. Они собираютъ его значительное количество, но способъ вытопки не самый экономическій: кита распластываюсь на
куски и гноятъ ихъ подъ открытымъ небомь на покатости, обращенной къ солнцу; сало, изъ нихъ вытекающее, собирается въ бураки или въ бурдюки изъ
тюленьихъ кожъ. Замечательно, что Французы не
видали ни одного кита на западномь берегу острова,
тогда какъ на восточномъ этихъ животныхъ очень
много.
Островитяне, прибывшіе на фрегаты подъ вечеръ,
удалились, давая разуметь, что завтра будутъ опять.
И действительно, они явились на разсвъте съ н есколькими лососями, которыхъ променяли на топоры и ножи. Они продали также саблю, платье изъ туземнаго полотна и, казалось, съ сожалъніемъ смотрели на
сборы Французовъ къ отплытію. Они настойчиво советывали имъ обогнуть мысъ Крильіонъ и зайдтн въ
губу, которую они чертили имъ и называли Тобоноро: это конечно былъ заливъ Анива.
У здъшнихъ островитянъ заметно различіе сословій, не существующее у жителей Татарскаго берега:

101
въ каждой лодке было по человеку, съ которымъ
другіе не имели сообщенія; онъ не е л ъ вместе съ ними
и казался существомъ совершенно подвластнымъ: полагали, что это долженъ быть невольникѣ, или по-крайней-мере человеке гораздо низшаго званія, нежели
прочіе.
Отправили лодку къ берегу, и, около полуночи, она
воротилась назадъ; ОФицеръ, ею начальствовавшій, и
его люди приняты были очень хорошо въ селеніи
Крильіонова мыса. Они сделали несколько обменовъ
и привезли много лососей. Домы нашли они гораздо
лучше выстроенными и богаче убранными, нежели въ
Этеневомъ заливе; многіе украшены были внутри
большими Японскими вазами. Французы всходили на
вершину мыса, откуда могли обозреть все видимое
пространство, и заметили проливъ, разделяющей Чоку
съ Шикою, или Езо.
10 Августа, Лаперузъ отправился изъ Крильіонова
залива; тревожимые всю ночь сильною качкой, при
совершенномъ безветріи, Фрегаты были въ величайшей опасности столкнуться вместе, а на другой день
они находились уже к ъ северу отъ селенія Шики,
называемаго Аквейсомъ въ Голландскихъ описаиіяхъ.
«Мы перешли, говорить Лаперузъ, проливъ въ двънадцать миль ширины, отдъляющій Езо отъ Чоки.
Ни одно судно Европейское не проходило имъ до насъ.
Этотъ путь ускользалъ отъ вниманія другихъ мореплавателей. Голландцы, проходя отъ Аквейса къ Анивь, миновали его, не подозрЬвая, что онъ существуетъ,
и не думая, по прибытіи въ Аниву, что они уже на
другомъ острове: такъ сходны между собою жители

•

94
Езо и Чоки по наружности, но нравамъ и
ямъ.

обыча-

На другой день погода была прекрасная, и Фрегаты вышли изъ пролива, справедливо названнаго Лаперузовымъ; Ч'О числа увидели они островъ Компанейски!, или Уруиъ, и опознали проливъ Фанъ-Фриза,
несмотря на сильные туманы. Наконецъ 50-го, они
пересекли гряду Курнльскихъ острововь черезъ проходъ, названный отъ Лаперуза каналомъ Буссоли
(Canal de la Boussole) и паходящійся между островаии Сымусыром ъ и Чириоемь. Ему хотелось въ точности изведать северную часть архипелага,-но постоянство н густота тумановъ вынудили его оставить это
намереніе и идти прямо къ Камчатке.
Въ 1796 году, Бротонъ (Brougliton), начальникъ
Англійскаго корветта Провиденсъ, получивъ отъ правительства своего приказаніе пзслвдовать Азійскій берегъ, лежащій между 55° и 5 5 ° северной широты, прибыль въ сентябре месяце къ юговосточному берегу
Езо. Здешній край иредставляетъ высокія горы; отъ
вершины ихъ до самаго моря онъ идетъ отлогой покатостью; горы образуюсь несколько хребтовъ различной высоты; оне вообще лесисты и очень картинны. На берегу заметили много разбросанныхъ домовъ,
и несколько ладей на его песчаномъ подоле.
12 Сентября, после обеда, къ корветту пристали
три рыбачьи челнока. Люди, управлявшее ими, были
светло-меднаго цвета; черные и густые ихъ волосы
были подстрижены въ кружокь; у всехъ были длииныя бороды; лица ихъ отличались выразительностью
и вместе кротостью; они были средняго роста и

95
одеты въ платья изъ рогожекъ; воротъ и рукава были оторочены голубою тканью; лоскутъ, подобный переднику, опоясываль чресла ихъ; серебримы я кольца
висели у нихъ въ ушахъ; у каждаго къ поясу привязанъ былъ ножикъ. До всхода на корабль они кланялись самымъ почительнымъ образомъ по-восточному; имъ предложили стеклянныхъ вещей и другихъ
безделицъ, которыя доставили имъ кажется большое
ѵдовольствіе. Поступки ихъ заставляли предполагать,
что они никогда не видывали Европейскаго судна:
при появленіи своемъ они были встревожены и, даже усевшись, несколько времени не произносили ни
слова. Когда они пришли въ себя, ихъ спросили, не
Матсмаемъ ли называется ихъ островъ; при этомъ назвали все указали на западъ. Черезъ часъ они удалились, и перестали кланяться, только отъехавъ на
большое разстояніе. Не было возможности завязать
съ ними разговора.
На другой день, увидели вдоль берега на якоре
несколько большихъ барокъ, подобныхъ мелкимъ Китайскимъ джонкамъ. 15 Сентября, корветтъ вошелъ въ
заливъ, на берегу котораго возвышалась дымящаяся
сопка. Жители явились на корабль; у всехъ было по
трубке и по табачнице. Англичане бросили якорь у
большего села.
Брбтонъ вскоре заметилъ, что находится въ стране
подвластной Японцамъ. Несколько поселянъ взошло
на корабль, — явился Японецъ и отослалъ ихъ. Напрасно пытались получить оть него какія-нибудь
сведен і я.

96
16 Сентября, при солнечномъ восходи, шлюпка и
несколько лодокъ отправились за водой и открыли
речку; Японецъ сделалъ знакъ, что вода въ ней отличная, но все удерживалъ туземцевъ въ некоторомъ
отдаленіи и не допустилъ Англичанъ повернуть къ соседнему селу.
Многіе Японцы, прибывшіе туда на лошадяхъ, навыоченныхъ товаромъ, посетили корветтъ, но были
страхъ какъ церемонны. Одежда ихъ состояла изъ
темноцветной ткани съ поясомъ серебряной парчи. У
каждаго была трубка, .опахало и по две сабли, богато
отделанныхъ золотомъ и серебромъ, ножны блестели
превосходиымъ лакомъ; ихъ деревянныя сандаліи были обвиты плетеною соломой. Они тщательно осведомлялись, какому народу принадлежитъ корабль я
зачемъ онъ сюда прибыль. По мере того, какъ ответы становились для нихъ понятными, они ихъ записывали, имея при себе чернила подобно Китайцамъ.
Выкуривъ свои трубки, они воротились на берегъ.
4

У небольшой соседственной пристани виднелись
домы, изъ которыхъ самый большой быль занять
Японцами. Въ саду росли Турецкіе бобы и репа. Однажды, близь того места, где наливались водою, Англичане впервые увидели несколько женщинъ; оне
занимались рыбною ловлей вместе съ мужчинами и
помогали имъ грести. Лице ихъ не безъ пріятности,
но обезображено плотной стрижкою волосъ. Въ поступкахъ были оне очень скромны; губы у нихъ протравлены синимъ, и на пекоторыхъ были платья изъ
тюленьихъ или ланыіхъ кожъ, отороченныя синею

97
китайкой; о ив, какъ и мужчины, большія
курить табакъ.

охотницы

На корабль пріехали Японцы, которые, и по одежде и по пріемамъ, были лучше прежнихъ посетителей; Англичане беседовали съ ними пріятно и
назидательно. Японцы показывали плоскошаріе, сделенное иовидимому въ Россіи. У нихъ была книга съ
изображеніемъ гербовъ разныхъ государству и они
тотчасъ указали, который Великобританскій. Была у
пихъ и Русская азбука: одинъ изъ Бротоновыхъ матрозовь, родом ь Русскій, говорилъ съ ними на своемъ
языке. Они дозволили Брогону снять копію съ большой
карты острововъ, лежаіцпхъ къ северу отъ Японіи. Назавтра они привезли съ собой другую ему въ подарокъ,
а онъ отдарилъ ихъ плоскошаріемъ съ изображешемъ
Кукова иутешествія, чему они были очень рады. Они
разсматривали съ большимъ вниманіемъ все, что поражало ихъ цзоры, и тотчасъ рисовали тушью предметы, которыхъ воспоминаніе боялись утратить.
Брбтонъ наименовалъ заливъ, куда присталъ онъ,
заливомь Волкановъ, потому что три огнедышащія гор ы возвышались на берегахъ его. Въ селеніи, Англичане видели орловъ и медведей вь клеткакъ; но ни разу не удалось имъ склонить жителей на уступку хотя/ одного изъ этихъ животныхъ.
Путешественники заметили неболыиія поля, засеян-*
ныя нросомь обыкновенным!, и Бухарскимъ. Этому они
тт.мъ более удивились, что Езшцы вообще не имеютъииаго способа къ пропнтанію, кроме рыбной ловли. Почва
очень плодоиосна; леса наполнены вязами, дубами,
Томъ. IL
7

98
ясеныо, кленомъ, березою, букомъ, липою, тисомъ,
сосною, тополемъ, грабимой и различными кустами.
Кроме лошадей, ланей, лисіщъ, зайцевъ и медведей,
виденныхъ путешественниками, на острове можно было
предполагать существованіе и многихъ другихъ четвероногих'!., судя по количеству разныхъ меховъ, употребляемыхъ туземцами на одежду. Птицы были повидимому не столь многочисленны, какъ морскія животныя: киты, дельфины, мечи и разныя породы рыбъ,
черепахи и множество ракообразиыхъ.
«•
1 Октября, Брбтонъ вступнлъ подъ паруса и пустился на сѣверъ. Берега Езо были вообще безплодны и малолесны, простираясь то низменностями, то
каменистыми высотами, одетыми снегомъ; инде окраяли ихъ мелкіе острова и подводныя скалы. Брбтонъ опозналъ земли, виденныя Фанъ-Фризомъ, прошелъ канале между Кунаширомъ и Итурупомъ, и
усмотрЪлъ весьма ясно горелую сопку послЬдняго.
Время было дождливо и пасмурно, дуль свежій
юговосточ[іый ветері., морс было въ сильномь волненіи, — обстоятельства неблагоприятны л для обхода
крутыхъ береговъ, мало нзвестныхъ и часто окружениыхъ утесами. 17 Числа, Брбтонъ заметилъ лукоморье
и полагал ь, что это входъ въ пристань па северовосточномъ берегу Китая, которую К у к ъ наименовалъ
Марикеномъ. Онъ отправи.іъ лодку къ этому острову.
Пристань доступна только для пеболыпнхъ судовъ,
потому что песчаный наносъ запираетъ входъ для
техъ, которыя сидятъ въ воде глубже десяти
Ф у т о в е . Кресты, съ изображеніеме Россійскаго герба,
возвышавшіеся на разныхъ точкахъ, служили призна-

t

99
комъ, что Русскіе заводили здесь селенія, впослъдствіи оставленный. Островитяне были похожи на Езійцевъ; одежда ихъ—медвежьи меха, бумажные платки
на головахъ и сапоги Русскаго издЪлія. Они столь
же кротки, какъ и Езінцы, и не богаче ихъ, судя
по избамъ.
Погода грозно хмурилась и, 18-го, разразилась страшною бурей; поднялся вихрь съ необыкновенной
яростью; дождь лиль реками. БрОтонь, спокойный
среди ужасной качки, заботился только о сохраненіи
своихълюдей; вдругъ, неожидапнымъ толчкомъ, бросило
его въ сторону, и онъ переломилъ руку выше локтя.
Тутъ только прекратилъ онъ борьбу съ неуступчивою
стихіей. «Зима, говорить онъ, приближалась, я р е шился покинуть эти края и направилъ путь свой къ
югу, въ намереніи, если дозволитъ время, обозръть
восточные берега Курильскихъ острововъ. »
Шквалы, которымъ подвергся онъ по переходе
пролива между Кетоемъ и Сымусыромъ, помешали ему
исполнить его иредиргятіе и войдти въ каналъ, отдъляющій Езо отъ Нипоиа. Онъ бросилъ якорь передъ Макао 12 декабря.
Едва рана дозволила ему сойдти на берегъ, онъ
купиль галіотъ въ 87 тоннъ, въ видъ запаснаго судна,
для продолженія своего плаванья, и мы увидимъ впоследствии что это была счастливая мысль.
16 Апреля 1797 года, отправился онъ съ рейда
Макао. 17 Маія, корветтъ его нотернелъ кругаеніе на
одномь изъ острововъ Меджкосима, промежъ Китая
и Японіи. Роковой случай не заставнлъ его бросить
свое намеренье. Онъ нривелъ всъхъ свонхъ люден жи-

100
вымн и здоровыми въ устье реки Кантонъ на галіоте,
и уже 26 іюня пустился опять въ моря, омывающія Японію. «Мы не дерзали, говорить онъ самъ, льститься надеждою успеха: время было позднее, и корабль нашъ не
весьма способенъ къ подобной экспедіщіи; однако жъ,
мы думали обозреть хотя некоторую часть береговъ
Татарін и Корен. Несмотря на ничтожность способовъ, которые у меня оставались, я хотълъ изведать
какой-нибудь незнаемый край земли и содействовать
успеху географіи и вообще науки. Все офицеры мои
были въ томъ же расположении и въ готовности д е лать свое дело.»
Действительно, требовалось истинное самоотверженіе, чтобъ на столь мелкомъ судне пуститься по туманнымъ морямъ, извсстнымъ своими бурями, и въ края,
мало знаемые, но fie менее опасные.
11 Августа, Бротонъ стал ь якоремъ въ Волканическомъ заливе. Черезъ два дня посетили его нъсколько
Японцевъ, присланных!», сколько онъ могъ понять, изъ
Матсмая, для узнанія, какой онъ націи и зачемъ пришелъ въ этотъ портъ. Мпогіе изъ виденныхъ имъ
въ прошломъ году н встретившихъ его такъ учтиво,
тоже прибыли впоследствии. Они, казалось, очень
изумились малости его судна и не могли постигнуть,
что привело его къ нимъ опять. Японцы оставались при
немъ все время, безъ сомнепія для того, чтобъ наблюдать за иимъ и не допускать его до сиошеній съ туземцами. Въ доиѣ, протнволежащемъ якорному месту
галіога, жили другіе Японцы, которые такъ тяготились присутствіемъ Брбтона, что каждый день съ безконечной вежливостью уговаривали его покинуть о-

101
стровъ. Одинъ изъ нихъ, весьма смышленый и разговорчивый, подарилъ Бротону карту всехъ Японскихъ
острововъ, прося его настоятельно не открывать ни
кому откуда онъ ее взялъ, и намекая, что беда, если
узнають, кто далъ ее чужестранцу.
Японцы сказывали Англійскому капитану, что природные жители называюсь островъ этотъ Езо, и что
имя Матсмай принадлежишь только главному городу
съ округомъ; они говорили еще, что Русскіе бывали
въ Хакодаде, пристани, лежащей къ северовостоку отъ
Матсмая; они описывали эту пристань весьма безопасною и отдавали ей преимущество передъ Эпдермо,
где остановился галіоть.
22 Августа, Бротопъ, запасшись водою, простился
съ Японцами къ великому ихъ удовольствію. Попутные ветры, хотя и при туманной погоде, облегчили
ему плаваніе къ западу, и онъ вошелъ въ Цзынгарскій
проливъ. На берегу Ннпона, къ югу, внделъ онъ два
большіе города. Къ северу, берега Езо оканчивались
глинистыми высокими крутоярами, где росли прекрасныя деревья; несколько ручьевъ, бежавщихъ водопадами, представляли живую картину, съ которой не
льзя было свести глазъ. Изъ глубины залива Хакодаде
показалось большое селеніе, где стояло на якоре несколько джонкъ; лодки пустились отъ берега прямо къ
галіоту, но время не дозволяло выжидать посещены.
Вскоре открылся передъ Брбтоном ь Матсмай; множество джонкъ было разсеяно вдоль берега, другія строились или починивались на суше. Богато одетые всадники
скакали къ городу во всю прыть. Низменность берега
пестрела народомь; толпа собралась повидимому смо-

102
треть на галіотъ. Военный отрядъ стоялъ въ порядке
близъ средины города, где можно было выйдти на берегъ, какъ будто предполагая, что Англичане намерены это сделать. Матсмай городъ значительный; онъ т я нется по взморью и восходить амФитеатромъ на высотахъ. Домы, разделяемые деревьями и садами, все деревянные и покрыты шиФвромъ; верхиіе ярусы украшены тканями, растянутыми во всю ихъ длину; темные разводы по белой земле пріятно пестреютъ на
этой драпировке. Храмы и общественныя зданія убраны почти такимъ же образомъ; везде развевались
Флаги; городъ нарядился какъ нарочно во всей
пышности. Далее, горы поднимались на довольно
значительную высоту; но, за исключеніемъ немногихъ
месть подъ садами, остальное пространство казалось
нагимъ и безплоднымъ.
Восточный ветеръ привелъ въ заливъ много джонкъ
и челноковъ; они стояли у самаго берега, укрываясь
отъ сильнаго теченія, влекшаго на западъ. 1 Сентября,
Брбтонъ былъ уже вне Цзынгарскаго пролива. Сколько известно, онъ первый изъ Европейцевъ прошелъ
между Нипономъ и Езо, и первый сообіцилъ свъденіе, что въ самомъ узкомъ месте ширина пролива не
более пяти миль. У оконечности его, на западномъ
краю Матсмайскаго залива, стоитъ маякъ.
Брбтонъ плылъ потомъ къ сиверу, держась берега
Езо такъ близко, чтобъ можно было сделать ему
точную опись: островъ казался пересеченным ь горами
и долинами; высокій и шероховатый грунтъ идетъ
отлогостями къ морю, а къ северу вообще понижается; взгорья довольно лесисты, безнлодныя верщины,

111
по большой части, сокрыты въ облакахъ. Англійскій
мореплаватель миновалъ Лаперузовъ проливъ, не захода въ него; открытія Лаперуза, обнародованныя во
Франціи въ 1798 году, были ему неизвестны; однако -жъ и онъ предполагал!., что есть проходъ между
Езо и островомъ, лежаіцимъ отъ него къ северу,
темъ более, что такъ показано и на Японскихъ картахъ.
12 Сентября, онъ увиделъ землю съ обеихъ сторонъ, и полагалъ к ъ западу отъ себя Татарскій берегъ. Глубина убывала по мере движенія па севере,
и это вело его къ догадке, что противоположные берега соединяются иаконецъ въ томъ направленіи; западный понижался притомъ часъ ь отъ часу более;
внутренность края была безлесна; не видя далее ни
какихъ возвышенностей, онъ льстилъ себя надеждою
вскоре достигнуть конца берега, и Японская карта
утверждала его въ этой мысли.
14 Сентября, усмотрев ь землю къ северу сквозь
отверзтіе, образуемое двумя весьма низкими косами,
Брбтонъ шелъ въ ту Сторону до техъ поръ, пока
глубина стала уже не более трехъ саженъ. Тогда
бросилъ онъ одинъ якорь и послалъ лодку для обозренія восточнаго берега. Тамъ нашли заливъ, окру- ,
женный скалами, и не представллвшій на какого у б е жища.
16 Числа, когда ветеръ поутихъ и волны пощли ровнее,
онъ продолжалъ путь на северъ. Глубина безпрестанно
убывала и достигла иаконецъ двухъ саженъ, не более.
К ъ северу простирались песчаныя мели, частно обсохшія, частно п р и к р ы т и я еще водой. Тут ь Брбтонъ у до-

104
стоверился вполне, что въ этомъ направленіи не существуетъ прохода въ море. Вел земли, какія онъ
могъ усмотреть въ-дали, были низменны и клочками
лежали на горизонте; только нвкоторыя возвышались
еще далее на северовостокъ. Не надеясь найдти жителей, которые могли бы сообщить ему сведенія о з д е ш немъ к р а е и опасаясь приближенія равноденствія, онъ
решился повернуть на югъ и идти вдоль западнаго
берега. По м е р е того, какъ онъ подавался въ этомъ
направлении, глубина воды возрастала; онъ спустился
къ 46 градусу широты, не видавъ ни одной души
человеческой на берегахъ Татарскаго рукава, назвапнаго имъ заливомъ по той причине, что Чоку, или Сахалинъ, принималъ онъ за полуостровъ. Время не позволяло ему на таком ь утломъ судне идти въ проливъ, отделяющій эту землю отъ Езо, посетить К у рильскіе острова и окончить экспедицію обозреніемъ
береговъ Кореи до Желтаго Моря.
Если онъ не видалъ здесь ни одного человека, то,
безъ сомненія, лишь потому, что жители удалились
въ свои зимовья. Туманы, столь частые въ этихъ к р а яхь, уже большую часть дня облегали море. Б р б тонъпроникъ несколько далее Лаиеруза въТатарскомъ
рукаве, и иаблюденія его, касательно природы и положенія здешнихъ береговъ, согласны съ известіями
Фраицузскаго мореходца.

ЗШНЬ
Езо.

ТАРАКАЙ.
СТОВА и

ПУТЕШЕСТВІЯ
ДАВЫДОВА,

ЛАКСМАНА,

ГОЛОВНИНА.

КРУЗЕНШТЕРНА,

ОБЩЕЕ

Хво-

ОБОЗРѢНІЕ.

Въ 1786 году, Японскій корабль, нагруженный
хлѣбомъ, былъ выброшенъ погодою на одинъ изъ
Алеутскихъ острововъ, Амчитъ. Хозяинъ судна, купецъ
Кодаю, и восемь человекъ экипажа спаслись отъ кораблекрушенія. Отправленные въ Камчатку, потомъ
въ Охотскъ и иаконецъ въ Иркутске, где жидъ тогда известный проФессоръ Лаксманъ, Японцы были
повидимому такъ довольны хорошимъ пріемомъ со
стороны Русскихъ, что Императрица Екатерина согласилась на исполненіе представленнаго ей Лаксманова
плана, воспользоваться такимъ благопріятнымъ случаемъ для учрежденія торговыхъ связей съ Японіей.
Государыня поручила Сибирскому генералъ-губернатору, Пилю, написать отъ имени ея къ Японскому
правительству и отправить письмо съ сыномъ Лаксмана при подаркахъ.
15 Сентября 1792 года, поручикъ Лаксманъ отплылъ изъ Охотска на транспортномъ судне Екатерина, поде командою штурмана Ловцова. При немъ
находились переводчикъ Туголуковъ и купецъ Шабалинъ съ прикаіцикомъ.
9 Октября, вошли они въ губу Нимро, или Немуро, на северномь берегу Езо. Лаксмана встретило

106
множество островитянъ и Японцевъ, но онъ вскоре замътнлъ въ последнихъ бдительную недоверчивость. Онъ
зимовалъ въ заливѣ подъ присмотромъ Японскаго чиновника, у котораго былъ на берегу красивый домикъ
съ анбаромъ.
12 Октября, онъ отправилъ чрезъ Японскаго гонца
письмо к ъ губернатору острова, извещая о своемъ
прибытіи, о причине своего путешествія и о намереніи зимовать въ заливе, съ просьбою донести
о томь правительству. Въ ответь онъ получилъ увЪдомленіе, что депеша переслана въ Езо. Къ исходу
декабря, пріехали изъ Матсмая Японскіе чиновники,
были у Лаксмана на корабле, и подобно тъмъ, которые посещали Брбтона, скопировали всъ карты и
планы, срисовали разные инструменты и съ удивительнымъ искуствомъ сняли образцы со многихъ орудій и манишь: но всего выше ценили они карты геограФнческія.
Русскіе не могли завязать близкихъ сношеній съ
островитянами, которыхъ Японцы держали подъ надзоромъ, какъ рабовь, и которые не смели даже принять отъ Лаксмана нодарковъ за услуги, оказанныя
ему этими людьми по воле ихъ властителей.
2 9 Апреля 1793 года, прибыла въ Нимро многочисленная толпа, состоявшая изъ 6 0 Японцевъ и 150
Аиновъ: последніе въ качестве дрягилей и сторожей.
На другой день, явившись по приглашенію къ Яионскимъ повърениымъ, Лаксманъ и его товарищи были
введены вь обширную залу, распространенную вь то ж ъ
мгновепіе отнятіемъ ширмъ, когорыя разделяли ее
на несколько комнате. Русскихъ подчивали чаемъ и
закусками, нотомъ прочли имъ ответе Японскаго нра-

ч
\

107
вительства. Императоръ не дозволялъ имъ входить
ни въ какую другую пристань его владѣній, но
разрешалъ ехать подъ прикрытіемъ, сухимъ путемъ, въ Матсмай, для передачи привезенныхъ ими
Японцевъ. Лаксманъ не соглашался на эти условія.
Японцы делали все, что было можно, для отклоненія
Русскихъ отъ дальнейшего плаванья, и задержали ихъ
такимъ образомъ до конца маія. Лаксманъ, наскучивъ
столь долгимъ ожиданіемъ, объявилъ наотрезъ, что
онъ, безъ ихъ помощи и во чтобы то ни стало, отправится въ Хакодаде. Японцы, видя, что онъ непоколебимъ въ своемъ намеренш, решились сопровождать
его. 4 Іюня, судно вышло изъ Нимройскаго залива,
а 4 іюля, оно остановилось на рейде Хакодаде.
Градоначальникъ тотчасъ явился съ самымъ вежливымъ предложеніемъ услугъ. Онъ немедленно даль
просимый отрядъ солдатъ для устраненія назойливой
толпы любопытныхъ. Лаксманъ, при выходе на берегъ,
былъ встреченъ съ большою церемоніей градоначальнпкомъ и другими властями, и отведенъ въ зданіе,
стоявшее близко на берегу; надъ дверьми прибита
была доска съ Японской надписью. «Русское подворье".
Домъ былъ хорошо меблированъ, и къ нему примыкалъ прекрасный садъ. Когда Русскіс выкупались, ихъ
угощали закускою и съ церемонхей проводили опять
на корабль.
Несколько дней спустя, Лаксманъ поехалъ осмотреть северную сторону порта, противолежащую городской. По обоимь бокамъ дороги простирались
тщательно обработанныя поля съ пшеномъ, чечевицею, горохомь, льномъ и табакомъ. Огороды были

108
Заполнены морковью, репой, брюквой, свеклою, бобами простыми и турецкими. Скота онъ не заметилъ, и
ни какой- другой живности, кроме куръ. Все покушенія
его проникнуть въ городъ были тщетны.
12 Іюля, накануне дня, назпаченнаго для поездки
въ Матсмай, за Лаксманомъ явились опять съ большпмъ парадомъ; онъ ночевалъ въ томе доме, где
прбжде был ь. На другое утро опъ селъ въ одниъ
норимонъ *, а переводчикъ его въ другой; лошади,
ведомыя каждая двумя человеками, даны были прочимъ лицамъ его свиты; весь поездъ состояль изъ
450 человекъ. Онъ проезжалъ чрезъ Моячи, Никуу,
Ширдуши, Фугушину, Юсхогу, РеФидже и Осамарусу.
Въ каждомь изъ этихъ местечекь приготовлено было
по дому для Русскнѵь, съ означеніемъ его надписью.
Когда поездъ вышелъ нзъ Осамарусы, онъ усилился шестисотеннымъ отрядомъ. Такимт» образомъ Лаксманъ торжественно въехаль въ Матсмай; все домы
были украшены коврами и цветными вязями, все были полны любопытныхъ. У каждаго переулка стояли
полицейские, держа алебарды накресть. Отрядъ изъ
120 человекъ былъ расположенъ передъ домом ь, назначеннымъ для Русскихъ, где не было недостатка ни
въ столахъ, ни въ стульяхъ, ни въ разной другой мебели. Европейской. Позади дома находился садъ, котораго заборъ значительно подвысили для того, чтобъ
Русскіе черезъ него не смотрели.
Вечеромъ церемониймейстеры пришли условиться
съ Лаксманомъ на счетъ обрядовъ, какіе следуете наблюдать на аудіенціяхъ и при переговорахъ. Они нред* Ліюнскін паланкинъ, или портшезъ.

109
лагали ему держаться ихъ чиноположенія, то есть,
являться босикомъ, потомъ ложиться на брюхо и наконецъ переваливаться на правый бокъ, или подавать
свои граматы на колъняхъ. Лаксманъ отказалъ въ
этомъ наотръзъ и старался убедить Японцевъ, что
Европенскій обычай гораздо удобнее; насилу они согласились, чтобъ онъ дълалъ по своему. ІІа другой день
за Русскими пришли и повели ихъ въ домъ, назначенный
для совещаиій; онъ стоялъ на крутизне, и къ нему
можно было пройдти только П О Л Ъ С Т Н І Щ Ъ . Полномочники Японскіе сидели полукружіемь въ большой зале. Старшій изъ нихъ, какъ скоро Русскіе уселись,
прочиталъ вслухъ объявлеиіе, что такъ какъ Япоискій переводъ Русской граматы вовсе непонятенъ,
отвечать на нее не льзя, и потомъ онъ отдалъ ее
Лаксману. Но чтобы нбкоторымъ образомъ загладить
поступокъ, могшій казаться уверткою, по данному знаку, ширмы съ садовой стороны были отняты, и Русскіе увидели сто мешковъ сарацинскаго пшена, назначенные имъ въ подарокъ.
Наконецъ вручили Лаксману ответную грамату и потребовали съ него расписки въ полученіи, которою
онъ обязывался передать депешу своему правительству. Послъ этого все присутствующіе пошли въ другую комнату, гдъ стояла славная закуска. По возвращеніи въ аудіенцъ-залу, Лаксмаиа допустили къ изустному объяснение; онъ говорилъ о порученпыхъ ему
делахъ довольно подробно, и изъявилъ сильное желаніе
быть представленным!, императору Японскому, уверяя
въ расположеніи своей Государыни заключить съ нимь
тесный союзъ. Тогда прочли ему следующее обънвленіе:

110
«Хотя, по законамъ имперіи, всякой иностранецъ, приставшій къ какому бы то ни было берегу Японіи,
кроме порта Нангазаки, должен ь быть взятъ и приговоренъ къ вечному заточенію; однако жъ постановленіе это не будетъ исполнено надъ Русскими, поелику они его не знали, да притомъ и представили
Японцевъ, спасенныхъ ими отъ кораблекрушенія. Имъ
дозволяется возвратный путь на родину, но съ условіемъ, не подходить ни къ какому иному месту бере-'
говъ Японіи, кроме пристани Нангазаки, даже если бъ
и опять случилось Японцамъ быть выброшеинымъ на
Русскіе берега; въ противномъ случае, законъ выполненъ будетъ во всей силе.
« Правительство Японское благодарить Русскихъ
за доставление подданных!, его на ихъ сторону, объявляя одначо-жъ, что они могутъ высадить ихъ здесь или
взять съ собою, по желанію; ибо, на основаніиЯпонскихъ
узаконеній, нельзя удерживать ихъ силою: люди эти
принадлежать по праву той стране, куда заброшены
судьбою и где спасена имъ жизнь отъ кораблекрушенія.»
Старшій изъ чиновниковъ присовокупилъ: «Повторяю вамъ, законы имперіи должны соблюдаться во
всей строгости: не возможно разрешить вамъ пути
въ Езо. Вы говорили съ сановниками императора, и
это совершенно то же, что личное свиданіе съ нимъ самим ь. Притомъ, переговоры касательно торговаго трактата можно начать только въ Нангазаки. Васъ покорно просять изготовиться какъ можно скорее къ оставленію порта Хакодаде и отнлытію въ Россію; не
то идите къ Эдомской пристани, куда вамъ свободенъ

'

ш

доступъ. » По окончаніи этой речи, поверенные вышли, и темъ заключились совещанія.
Русскіе, воротясь на свое подворье, иашли тамъ
назначенные имъ подарки, какъ отъ императора Японскаго, такъ и отъ Матсмайскаго губернатора. Лаксманъ пожелалъ видеться съ послВдиимъ для изъявленія ему благодарности и представленія подарковъ съ
своей стороны; ему отвечали, что первое не возможно, подарки же были приняты.
На другой день, двое Янонцевъ вызвались пособить Русскому толмачу въ переводе Русской граматы, возвращенной сановниками, а равно и той, которую они вручили отъ себя Лаксмаиу. Предложеніе
было принято; но когда переводъ Русской граматы былъ
оконченъ, поверенные не хотели принять ея подъпредлогомъ, что она писана не къ нимъ. По долгихъ переговорах!., они согласились, чтобы толмачь прочиталъ
ее, потомъ показали бланкетъ императорскій и написали на немъ дазволеніе одному Русскому судну входить въ Нангазакскій портъ. Бумагу эту отдали Лаксману, и вотъ содержаніе ея: "Одному судну Русскому дозволяется ходить въ Нангазаки, и вместе съ
темь подтверждается запреіцеиіе допускать иностранцев!, въ какое бы то ни было другое место имперіи,
или терпеть отправленіе христіанскихъ обрядовъ, до
самомалейшаго ихъ признака. Впроаемъ, если бъ и
потребовалось какое-нибудь исключеніе, оно не должно содержать въ себе ничего противнаго государственным!. законамъ, съ чемъ и соображаться во всяком!. случае. Па каковой конецъ грамата сія выдана
нами Адаму Лаксмаиу, въ городе Матсмае, и проч. »

112
2 3 Гюля, Лаксманъ имЬлъ отпускную аудіенцію, передалъ Японцамъ ихъ соотечественниковъ, которыхъ
привезъ съ собою, и получилъ въ томъ расписку. Онъ
неоднократно старался чтобы купцамъ, прибывшим ь
на его судне, дозволили променять товары ихъ на
туземные, но всъ его усилія были тщетны.
25 Ьоля, онъ пустился обратно въ Хакодаде. Дорогою, Японскіе чиновники просили Русскаго переводчика выдать имъ, тайкомъ отъ Лаксмана, копію съ
письма, не принятаго ими въ Матсмаѣ, и желаніе ихъ
было исполнено. 11 Августа, Русскіе ушли съ рейда Хакодаде, и, еще на гретій день, заметили около
21-го Курильскаго острова два Японскія судна, посланныя конечно для наблюдения, не вздумаетъ ли
Лаксманъ выйдти гдѣ нибудь на Езійскій берегъ.
Капитанъ Крузенштернъ посътилъ Нангазаки въ
1804 году, препровождая Россійскаго посланника въ
Японію, каммергера Рязанова *. При отплытіи своемъ
въ 1805, онъ обещалъ Японским ь чиновникамь йе
приставать къ берегамъ государсгва ихъ, развъ только въ случаъ крайности, представляя однако жъ, что
не можетъ оставить безъ обозренія северозападный
берегъ Нипона, ибо ему неизвестна настоящая ширина Цзынгарскаго пролива, не означенная даже на
лучшихъ картахъ; чго въ Нангазаки не дали ему ни
одной, которою бы онъ могъ руководствоваться, и что
поэтому онъ необходимо долженъ держаться берега
для отысканія пролива, который, по описанію Япон* Подробности этого посольства изложены во В с е о б щ е й путешествии Дючонъ-Дюрвнля, переведенном). Н. А. Ііолепымь. Часть
IV, стр. 5ЧЛ н слѣдующія.

113
цовъ, не шире одной Голландской мили. Кажется, они
почувствовали справедливость его доводовъ, ибо отвечали на нихъ красноречивымъ молчаніемъ. Крузенштерну известны были открытія Лаперуза, но онъ не
зналъ тогда Бротоновыхъ, обнародованныхъ только
въ 1805 году.
Къ северу оте 39 градуса широты Крузенштернъ
подошелъ къ берегу Нипона. 2 Мая находился онъ
передъ довольно обширнымь городомъ, съ пристанью
у устья реки; несколько судове стояло на якоре, а
по берегу разсеяиы были домы; смежная долина казалась хорошо возделанною: поля, рощи, луга, покрытые стадами, украшали картину. Хребетъ высокихъ снеговерхихъ горъ тянулся къ северу. Киты
играли около Фрегата, плывшаго между густыхъ
водорослей. Къ вечеру, четыре лодки* съ двадцатью человеками экипажа каждая, отчалили отъ берега и
приблизились къ кораблю. Не смотря на дружественныя приглашенія Русскихъ, которые окликали ихъ
по-Японски, они оставались въ некотороме отдаленіи
и, обьехавъ два раза Фрегатъ, который они разсматривали повидимому съ болыпимъ вниманіемъ, поплыли
обратно. Эти ладьи были совсеме различнаго устройства съ Нангазакскимн; весла действовали какъ у
насъ въ Европе. Многочисленность людей внушала подозрения, и потому Крузенштерне приказалъ,
на случай, зарядить пушки картечью, хотя, по строгости
Японской полнціи, нельзя было предполагать непріязненныхъ намереній. Впоследствіи онъ узналъ, что на западной стороне Нипона, близъ пролива Цзынгаръ, живутъ
морскіе разбойники; быть можете, ихъ-то и видели РусТомъ II.
8

114
скте мореходцы, и если Корсары вышли для нападенія
на Фрегатъ, то величина его,—они, вероятно, никогда
не видали подобнаго судна, — должна была отклонить
ихъ отъ такого предпріятія.
5 Матя, Крузенштернъ находился передъ Цзынгарскимъ проливомъ; онъ ясно различалъ Матсмай, а съ
помощію зрительной трубы видѣлъ даже общественный зданія и домы города, казавшагося значительнымъ. Берега Нипона и Езо, по обеимъ сторонамъ этой части пролива, песчаны и безплодны. Далее къ северу, Езійскій берегъ становится менее дикимъ, но жилищъ очень мало вездъ. У северной оконечности острова заметили несколькихъ рыбачьихъ
избъ; челнокъ, управляемый четырьмя гребцами, подошелъ къ Фрегату, когда онъ бросилъ якорь въ заливе, названномъ по имени ГраФа Румянцева (Л. IX—4).
Взошедъ на корабль безъ малейшаго опасенія, они
стали на колени, сложили руки ладонями, несколько
разъ медленно подымали ихъ вверхъ и опускали по
лицу до самой груди, кланяясь притомъ низко по своему. Все они были самаго добродушнаго вида, донимали несколько словъ по-Японски и говорили, что
оші Айно. Имъ подади сухарей и водки, которые, повидимому, имъ не понравились; потомъ наделили ихъ
ножами, зеркальцами, иглами и другими безделушками, чемь они казались очень довольны. При отъезде,
они объясняли знаками, чтобъ путешественники посетили ихъ дома.
Крузенштернъ, вышедши на берегъ съ большей
частію своихъ оФицеровъ, изумился, увидквъ въ столь
умеренной ш и р о т е еще такъ мало признаковъ весен-

115
няго времени: во многихъ местахъ лежалъ снегъ, на
деревьахъ не было листу и на поляхъ зелени, за исключеніемъ несколько дикаго луку и щавелю. Идти
можно было только по самому берегу, где находились
песокъ и камни; далее простирались топи, снегъ и
высокій тростникъ. Одинъ Айно повелъ Русскихъ къ
себе въ домъ. Они одарили его семейство.
Во время отлучки ихъ съ корабля, пристали къ
нему лодки съ Японцами; они были повидимому рыбаки, и, ни мало не дичась, пустились въ распросы.
Черезъ несколько мипутъ прибылъ другой Японецъ,
лучше одетый, объявилѣ себя купцомъ и предлагалъ
въ обменъ разныя вещи и между прочимъ книги съ соблазнительными гравюрами на дереве, которыя запрещено подъ смертной казнью продавать иноземцамъ.
На другой день Японцы пріехали опять, уже съ
офицеромъ. Онъ весьма опасался присутствія Русскихъ
на здешнемъ рейде и настоятельно просилъ ихъ объ
отплытіи, прибавляя, что немедленно долженъ будетъ
уведомить Матсмайскаго губернатора, который вышлетъ па нихъ целый ФЛОТЪ. Чтобъ придать угрозамъ
более веса, онъ надувалъ щеки и, пыхтя изо всехъ
силъ, несколько разъ повторялъ бумъ-бумъ, желая
вероятно какъ можно лучше выразить дейсгвіе артиллеріи, которую выставятъ при этомъ случае. Комическій пантомимъ его возбудилъ хохотъ со стороны
Русскихъ.НоКрузенінтерпъ старался разсеять его страхи, объявляя, что ждетъ только минованія тумановь,
и тогда немедленно отправится. Успокоенный Японецъ
охотно воше.іъ въ беседу. Онъ виделъ Лаксмана и
хвал иль его отъ всей души, говоря, что обязань ему

116
знаніемъ настошцаго положения Камчатки и Охотска.
О географіи острововъ, лежаіцихъ къ съверу отъ
Езо, имълъ онъ темныя понятія. Онъ указалъ, по
Русскимъ картамъ, пристань съ Японскимъ селеніемъ
на восточномъ берегу КараФуто. Онъ назвалъ также
южнъйшіе изъ Курильскихъ острововъ, пріурочивая
ихъ къ Японіи, и сверхъ того несколько мысовъ и
ръкъ на островъ Езо, именуя ихъ такъ, какъ они
означены па Япопскихъ картахъ. Онъ не хотълъ
принять ни какого подарка, а выпилъ только чашку чаю
и, по Русскому обычаю, опрокинулъ ее въ знакъ того,
что пить болъе не будетъ. Обязанность его составляет!. надзоръ за торговлею Японцевъ съ Аннами; зимою, когда всъ дела прекращаются, онъ живетъ съ
семействомъ въ Матсмаъ.
« Посредствомъ извъетныхъ ему Русскихъ словъ, говорить Крузенштсриъ, старался онъ испытать, точно
ли мы Россіяие, въ чемъ сомнЪрался до тъхъ иоръ,
пока не уверился удовлетворительными съ нашей
стороны ответами. Онъ почиталъ насъ прежде за Англичанъ или за Шведовъ. Более всего не хотелъ онъ
признать насъ Россиянами потому, что никто изъ насъ
не имълъ косы, какую виделъ онъ у Лаксмана и у
всехъ съ нимъ бывшихъ.» Обстоятельство это действительно долженствовало поразить Японца, потому
что въ его отечестве одна и та же прическа существу етъ можетъ-быть болъе тысячи летъ.
<і Во весь день посещали насъ Японскіе купцы и
Айны. Последніе привозили сушеиыхъ сельдей и мъняли ихъ на платье и пуговицы. Или сельди были у
нихъ слишкомъ дешевы, или ценили они пуговицы

117
весьма дорого, но за одну медную пуговицу давали отъ
5 0 до 100 селедокъ. Товаръ Японцевъ состоялъ въ
трубкахъ, лакированиыхъ чашкахъ, а наиболее въ
книгахъ съ соблазнительными рисунками, который
должны составлять главное, а можетъ-быть и единственное чтеніе Японцевъ; поелику нельзя предполагать, чтобъ оиыя привезены были изъ Матсмая для
продажи Айнамъ. »
Когда Русскіе выходили на берегъ, Айнянки спасались бегствомъ, едва завидевъ ихъ издалека. Везде
находили они много собакъ, подобныхъ Камчадальскимь, но поменее; здесь ихъ также заирягаютъ въ
сани. Въ большей части избъ видели медведей; Айны
ихъ откармливаютъ и, выростивъ, убиваютъ, находя
въ мясе ихъ отменный вкусъ.
13 Мая, на заре, туманъ разсеялся; Крузенштернъ
наиравилъ путь къ мысу Крилілонъ. Онъ остановился
въ Анивскомъ заливе, где лежало на якоре Японское
судно подле Факторіи, учрежденной Японцами. Русскіе
взошли на бортъ; шкиперъ угощалъ ихъ саки, или
виномъ, хлебомъ изъ сарацинскаго пшена и табакомъ;
ему очень хотелось выменять сукна на разныя безделушки; но, боясь чиновниковъ, жившихъ на берегу,
онъ удержался отъ всякаго торга, который стоилъ
бы ему головы въ случае открытія. Корабелыцикь
этотъ пришель изъ Осакки съ грузомъ сарацинскаго
пшена и соли, и забраль здесь меховъ и особенно
сушеной рыбы, которая была сложена въ трюмь и
засыпана солью.
Русскіе отправились въ Японскую контору, расположенную на берегу маленькой реки. Чиновники

118
съ трепетомъ отвечали на ихъ распросы, потому что
боялись нападснія, и успт.ли собрать не более двадцати Японцевъ и пятидесяти Айновъ; уверившись въ
миролюбивомъ расположении Русскихъ, толпа эта
вскоре разошлась. Судя по количеству товаровъ въ
магазинахъ, должно было заключить, что торговля
Факторіи заннмаеть ежегодно около двенадцати кораблей, отъ 100 до 120 тониъ въ каждомь. Другая,
значительнейшая, контора находится въ Тамари-Аниве, несколько южнее. Здешніе Айны чрезвычайно схожи съ Езійскими, и не удивительно, что, носетивъ
эти два острова одипъ за другимъ, Фанъ-Фризъ иочиталъ ихъ за одинъ и тотъ же.
Иекоторыя древнія известія и особенно Китайскія,
замечаетъ Крузенштернь, описываютъ Айновъ дикарями, у которыхь тело совсемь мохнатое и борода
такъ длинна, что они должны приподнимать ее, утоляя жажду. Сказку эту повторяли за ними Европейцы. Отецъ де-Ангелисъ упомннаетъ только о густот е бороды и волосъ у Айновъ, и наблюденія его совершенно подтверждаются нашими.
Русскіе приставали въ разныхъ местахъ къ восточному берегу Таракая; клнматъ везде былъ очень суровь.
Въ широте 49° 14' опознали они мысъ Терпенія
(Л. ГХ — 2), пересекли гряду Курильскихъ острововъ между Онекотаномъ и Карамакотаномъ и пустились въ Камчатку, где посланникъ Рязановъ перешелъ
на судно Марію, .отправлявшееся въ Кадьякъ.
2 Тюля, Крузенштернь опять вступиль подъ паруса, снова нрошелъ Курильскій Архипелага, но уже не
темъ каналомъ, и 19 былъ опять въ виду мыса Гер-

119
пънія. Тутъ онъ повернулъ на севере. Берегъ представлялъ более пріятную картину, нежели Курильскіе
острова и южная часть Таракая: зелень стлалась ковромъ по высотамъ, далее тянулись опять печальные
виды. 28 Іюля достигъ онъ оконечности гористаго
края острова; высотъ не стало бэлье видно; на ровномъ, льсистомь берегу не было ничего, кроме песчаныхъ наносовъ.
2 Августа, виды снова переменились; открылась
высокая гористая земля, окаймленная несколькими
заливами; берегъ вообще былъ крутъ и состоялъ во
миогпхь мъстахъ изъ скалъ, похожихъ на меловыя.
Въ веселой долине виднелись два домика, первые, которые попались взору мореплавателей съ техъ поръ,
какъ они шли вдоль западнаго берега.
Къ северу отъ мыса, лежащаго подъ 54° 5 шпроты,
край сделался опять угрюмымъ: ни малейшаго следа
прозябенія, везде однообразныя толщи гранита съ б е лыми искрами.
Наконецъ, 8 августа, Крузенштернъ достигъ северныхъ оконечностей Таракая, и назвалъ ихъ мысомъ
Елисавегы и мысомъ Марін. Первымъ замыкается горный хребетъ.
Залнвъ между двумя мысами окруженъ берегомъ
неодинаковой высоты. Приблизившись къ землъ, мореплаватели увидели прелестную долину, где насчитали
27 домиковь. Тридцать пять островитянъ сидели на
низменности берега; то была первая встреча отъ мыса Терпенія. Одинъ Р у с с к и ОФнцеръ отправился къ
ннмь на лодке; когда онъ подплылъ къ селеиію, три
человека, которыхъ, судя по одежде, должно было

т
принять за старшинь, вышли къ нему на встречу, и
каждый несъ въ руке по лисьему меху; они махали
ими и кричали все вместе такъ громко, что на Фрегате слышали ихъ голоса. Они дружески обнимали
Русскихъ, однако-жъ какъ будто не хотели пускать
ихъ далее; между теме подходили другіе островитяне;
каждый нмелъ при себе кинжалъ, а при старшинахъ
были сабли: такой пріемъ казался подозрительными
Русскіе воротились въ лодку и пристали къ другой
части залива, далее на севере. Они узнали съ иерваго взгляда, что здешпіе островитяне не Айны, хотя
почти все они одеваются въ парки изъ тюленьихе
кожъ, какъ и те: прочіе, и особенно старшины,'
были въ пестромъ шелковомъ платье. Русскіе полагали, что это Татары.
Олени паслись на берегу; за холмомъ светлело
озеро; величествениыя сосны украшали взгорья, и роскошная зелень грунта оживляла целый видъ.
Въ следуюіціе дни дурная погода заставила Крузенштерна лавировать въ канале, отделяющемъ къ западу Таракай отъ Татаріи, которой берега не видаль
оиъ за туманомъ. Иаконецъ онъ усмогрелъ его возвышенности; каналъ, длиною миль въ шесть, простирался между имъ и Таракаемъ; Крузенштернь полагалъ, что онъ ведетъ къ устьямъ реки Амура, и пустился на северозападъ. Вскоре лотъ сталъ показывать не более шести саженъ глубины. Не решаясь
идти далее съ своимъ Фрегатомъ, Крузенштернь приказать лечь въ дрейфъ, и послалъ лейтенанта Ромберга на гребномъ судне съ гемъ, чтобъ онъ подошелъ сперва къ оконечности Таракая, или Сахалина,

121
до глубины трехъ саженъ, и держалъ потомъ попер е к і канала къ противолежащему мысу Татаріи, постоянно измеряя глубину. Г. Ромбергь воротился къ
вечеру и донесъ, что сильное теченіе съ юга затрудняло его до такой степени, что онъ не могъ приблизиться къ оконечности до глубины трехъ сажень, боясь сверхъ того потерять время, нужное къ измеренію
глубины въ самомъ канале. Впрочемь онъ полагалъ,
что приближался къ оконечности Таракая на разстояиіе 2 і миль, где нашелъ глубину въ 4 сажени; посл е этого взялъ онъ курсъ къ мысу Татаріи; тамъ
глубина уменьшалась подъ конецъ до 5 | саженъ. Онъ
привезъ съ собою ведро воды, почерпнутой въ средине
канала; она была совершенно пресна и весомъ ровна
съ той, которою мореплаватели запаслись въ Иангазаки. И такъ Крузенштернъ былъ въ полномъ праве
полагать себя весьма близко устья Амура, темъ более,
что теченіе шло съ южной и съ Юговосточной стороны.
Онъ приблизился потомъ къ берегу Татаріи и сталъ
якоремъ въ Таракайскомъ заливе, который онъ недавно миновалъ. Гребное судно, посланное для рыбной
ловли, возвратилось черезъ два часа съ такнмъ множествомъ рыбы, что всемъ служителя мъ на корабле
довольно было по-крайней-мере на трои сутки. Почти вся она принадлежала къ породе лососей. На другой день, прежде нежели Русскіе успели пристать къ
берегу, встретила ихъ большая лодка съ десятью человеками, которые, какъ скоро приблизились, все
встали и подавали знаки, чтобъ гости привалили къ
берегу. «Образъ ихъ встречи, говорить Крузенщтернъ,
былъ таковъ же, какъ и у живущихъ въ северном ь

ж
заливе мыса Маріи. Они имели въ рукахъ по лисьей
шкуре, махали оною по воздуху, показывали на берегъ и кланялись каждый разъ весьма низко. Приметивъ, что мы и безъ того имели намереніе пристать
здесь, они начали грести поспешно къ берегу и, достигнувъ его прежде насъ несколькими минутами, вытащили свою лодку на берегъ. Свиданіе наше было
самое пріязнеппое. Мы обнимались какъ друзья. Тело-,
движенія наши показывали ясно, что мы хотели быть
пріятелями, и конечно мы думали присемъ чистосердечнее, нежели островитяне; ибо мы скоро приметили
въ нихъ замешательство, произведенное нашимъ посещеніемъ. Знавь, что коренные жители Сахалина должны быть Айны, к о ихъ видели мы много у южной
оконечности Сахалина, и не приметиве ни одного изъ
нихъ между сими островитянами, удивились мы не мало, что нашли здесь породу людей, одинаковыхъ во
всемъ съ Татарами. Первое вниманіе обратили мы на
ихъ лодку. ГІо осмотръ оной, уверились, что они,
принимая насъ какъ друзей, притворно радовались
прибытію нашему, и подъ видомъ чистосердечія скрывали хитрость и лукавство. Вь лодке находилось много пикъ, луковь, стрелъ и сабель; огнестрельнаго ж е
орудія не было ни какого: сіе доказывало, что имъ
неизвестно употребленіе онаго; въ противйомь случае
они непременно взяли бы его съ собою, потому что
выехали противь насъ какъ защитники селенія. Лодка была величины достаточной, цо безъ мачтъ и безъ
парусовъ. Островитяне, видя, что мы хотимъ идти къ
ихъ селепію, старались всевозможно отъ того насъ
удерживать; но когда приметили, что ни что не иомо-

131
гаетъ и мы не оставляемъ своего намеренья, побежали все къ своей лодке, стащили ее въ воду и начали грести какъ можно поспешнее къ деревне.
«По приходе нашемь къ оной увидели мы около
двадцати человекъ, стоявшихь въ несколькихъ стахъ
саженей отъ жилищь своихъ. Между ими узнали мы и
выезжавшихъ къ намь на встречу. Одинъ изъ нихъ
показался теперь въ пышномъ шедковомъ платье,
сшитомъ по Китайскому образцу, со многими вытканными па немъ цветами. Ирочій уборъ его не соответствоваль дорогому верхнему платыо. Островитянинъ
, этотъ былъ безъ сомненія начальннкъ села. Для снисканія его пріязнн, я подарилъ ему кусокъ оранжеваго сукна, которое нравилось ему чрезвычайно. Прочихъ приказалъ одарить мелочами, какъ то: полками,
иглами, платками, и тому подобньшъ. После сего, полагая, что они уверились въ нашей къ нимь нріязни,
и что всякое къ намъ подозреніе въ нихъ истребилось, пошли мы къ ихъ жилшцамъ; но сіе обстоятельство переменило вдругь явленіе. Они стали противъ
насъ на дороге и изъявляли всячески свое несогласіе
пустить насъ далее. Сначала мы сопротивленіл ихъ
не уважили, и шли медленно далее со вевмъ своимъ
сообществомъ. Тогда сбежались они все въ кучу,
кричали громко и изъявляли выразительно свой страхъ
и ужасъ; но за нами не следовали. Не хотевъ подать
симъ подозрительнымъ людямъ ни какой основательной причины къ негодованію на наше посвщеиіе, я
тотчасъ воротился опять" къ нимъ, подошелъ къ начальнику, взялъ его за руку и старался вразумить,
что мы не имеемъ ни малейшаго непріязненнаго на-

т
меренія, въ доказательство чего снялъ съ себя шпагу, сверхъ того обнадежил ь ихъ, что мы не пойдемъ
къ нимъ въ домы, а только иосмотримъ на оные
въ близости. Потомъ взялъ я начальника опять за
руку, и соглашалъ его идти съ нами вместе со всеми
при немъ бывшими. Тогда последовало между ими
совыцаніе, по окончаніи котораго они решились не
возбранять намъ более и идти къ жилищамъ съ нами вместе. Первое иѵь намереніе, чтобы остаться назади когда, вопреки ихъ несогласію, мы сбирались
идти въ селеніе, казалось мне страннымъ, и я не могъ
ни чему иному приписать его, какъ что они хотели
во время нашего отсутствія истребить сперва гребное
судно, на которое часто посматривали, а потомъ отмстить уже и намъ самимь. Гребное наше судно, по
причине сильнаго буруна, вытащено было на берегъ
и охранялось двумя только матрозами; и такь они
успели бы въ томъ весьма удобно.
«Согласившись идти вместе съ нами къ селенію,
не долго они при насъ оставались, но побежали скоро
впередъ, чтобы придти къ домамъ своимъ прежде, и
притомъ другою, ближайшею дорогою, черезь лесъ,
которою мы не хотели за ними следовать. Иакоиецъ
подошли мы къ ихъ жилищамъ. Начальникъ, со всеми при немъ находившимися, стоялъ передъ первымь
домомъ и тотчасъ объяснить намъ, что оный принадлежишь его особе. У дверей поставлены были
два сильные молодые человтжа, какъ охранители
чертоговъ верховнаго ихъ начальника. Они показывали
телодвиженіемъ, что не впустятъ насъ никакъ во
внутренность. Давъ прежде обьщаніе не входить вь

25
домы, казались мы все равнодушными къ этому обстоятельству, хотя и .весьма любопытствовали узнать
образъ ихъ жизни и увидеть семейства. По одареніи
ихъ снова разными мелочами, пошли мы далее черезъ
селеніе къ другому, концу1 онаго. Для нъкотораго
успокоенія прочихъ жителей, склонилъ я начальника
идти съ нами. И такъ, взявшись съ нимъ рука за руку, продолжали мы ходъ свой. Хотя и казалось, что
сіе означало между нами великое дружество, однакожъ онъ приступилъ къ тому съ такимь нехотеніемъ,
что на каждыхъ пятидесяти шагахъ останавливался и
изъявлялъ убъдительнъйшими тѣлодвиженіями просьбу,
чтобъ мы воротились; только новымъ подаркомъ, состоящимъ въ сукнъ, могъ я поддержать его въ нъкоторомъ хорошемъ къ намъ расположеніи и тЪмъ увърить его болъе, что мы действительно не мыслимъ
ни чего непріязненнаго. Можетъ быть, опасался онъ
при семь, что мы простремъ теперь любопытство
свое далъе.
« Перешедъ около трехъ сотъ саженей по дорогъ,
едва примътной за высокою травой, пришли мы къ
концу селенія. Здесь не представилось намъ ни чего
примъчательнаго, кроме домовъ въ нъкоторомъ отдаленін одинъ отъ другаго, которые казались намъ лучше построенными, потому что были съ трубами. Мы
къ нимъ приблизились, и нашли первый пустымъ,
почему и не запретили намъ войдти въ оный. Онъ,
казалось, оставленъ былъ недавно, потому что въ
немъ находились еще старыя домашиія вещи, напримеръ: въ двухъ углахъ сеней были складенные изъ камней очаги, надъ коими висели болыше

26
железные крючья, вероятно для того, чтобы вешать
котлы.
••Далее идти мы опасались и возвратились къ дому начальника, где собралось много народу, принссшаго для продажи некоторыя безделицы, бывшія для
насе впрочемъ редкостью. И саме начальникъ согласился иаконецъ променять наме свое пышное шелковое .платье на кусокъ сукна 5-ти аршинъ; но чтобы
не казаться въ глазахъ нашихъ менее наряднымь и
заставить пасъ думать высоко о своемъ достоинстве,
а можетъ быть и богатстве, онъ пошелъ, по заключения copra, во внутренность своего дома и, черезъ
четверть часа, явился опять въ красномъ шелковомъ
платье съ натканными золотыми цветами. Вероятно,
онъ решился бы променять и это, если бы нашелся
только охотникъ. Корысть, казалось, была особенною
его страстію: онъ обнаруживать ее явно передъ нами
на самомъ деле, ибо, получивъ отъ насъ многіе подарки, долженствовавшге быть для него немаловажными, не хотеле дать намъ ни одной сушеной рыбы до
техъ поръ, пока мы у него ея не купили; да и тогда не выпускалъ изъ рукь своихъ прежде, нока не
получнлъ вещей по условію. Сукно и табакъ ценили
они всего дороже, а особенно последней, за который
соглашались отдавать все, что имели. Они не хотели
даже брать вещей самыхе полезныхъ, если могли
только получить табаку несколько листовъ; но мы,
къ сожаленію, онымъ не запаслися. Гребцы наши,
имевшіе табакъ для своего употребления, сделали выгодную мену. Такъ напримеръ: одииъ нзъ нашего
сообщества вьшенялъ на шелковый платокъ соломен-

127
ную ш л я п у , к о т о р а я по-настоящему ни чего не с т о ила,

а была

только

но Сахалинецъ

взята к а к ъ вещь для р е д к о с т и ;

о т д а л ъ шелковый платокъ,

стоившій

двухъ рублей, за несколько листовъ табаку гребцу н а шему.
« В е т е р ъ становился

свежиме

и

прииудилъ

насъ

возвратиться на корабль в ъ половине 11 часа. »
Не заметивъ
Таракая,

ни

одного

Крузенштернъ

Айна в ъ

былъ

северной

части

того мнѣнія, что эта

туземная порода вытеснена оттуда Татарами, п р и ш е д шими с ъ береговъ
большего

Амура.

уваженія

Последнее не о к а з ы в а ю т ъ

к ъ начальнику,

ключеніемъ

верхняго

же

и неопрятно, к а к ъ они.

просто

платье

ихъ

шелковаго

к о т о р ы й , за ис-

составляетъ

платья, о д е т ъ

парка

такъ

« Обыкновенное

и з ъ собачьяго

меху

или изъ к и ш е к ъ р ы б ь и х ъ , к о т о р а я называется на К а д ь я к е и Алеутскихъ островахь камлейкою, ш н р о к і е и
д л и н н ы е ш а р а в а р ы изъ толстой холстины, и р у б а ш к и изъ

синей

бумажной

ткани,

застегиваемой двумя

медными пуговицами. Сапоги посятъ вообще изъ т ю леньей кожи, а на голове соломенную ш л я п у , п о д о б н у ю той, какую

Ъбыкновенно

у п о т р е б л я е т ъ простой

н а р о д ъ въ К и т а е . Волосы з а п л е т а ю т ъ , по обыкновенно Китайской черни, в ъ косу, висящую ниже пояса.»
О д и н ъ только начальникъ б ы л ъ с ъ усами; у прочихъ
у с ы и борода в ы б р и т ы .
Они

повидимому

п и т а ю т с я только р ы б о й , потому

что не замечено у нихъ ни м а л е й ш а г о признака земледелия, хотя по в ы с о т е т р а в ы на равнинахъ, о к р у ж а в ш и м ,
селеніе, можно б ы л о заключать

о

плодоносіи

почвы.

Путешественники не видали другихъ животныхъ, к р о -

128
ме собакъ. У каждаго дома возвышалось по нескольку балагановъ для просушки рыбы, приготовляемой
очень хорошо. Домы велики и, за исключеніемъ стоявшихъ на краю деревни, утверждены на столбахъ
вышиною въ 4 Фута. Подъ домами, между столбовъ,
живутъ собаки. На передней стороне дома сделано
крыльце, шириною около 10 Футовъ, куда всходятъ
по лестнице изъ семи и осьми ступене \ Дверь въ самой середине крыльца, и ведетъ въ сени, занимающія бблыпую часть дома, но совершенно пустыя.
Другая дверь противъ первой выходитъ, безъ сомненія, въ женскую половину; но дамь такъ тщательно
укрывали отъ Русскихъ, что они видели только девочку
л е т ъ четырехъ, которую несъ на рукахъ мужчина.
Двери и окна были наскоро забиты досками; окнами
называются маленькія отверзтія, сдБланныя въ наружной стене.
Теченія помешали Крузенштерну подойдти къ Татарскому берегу такъ близко, какъ бы онъ желалъ.
Да и при отплытіи изъ ' Камчатки его остерегали, не
очень приближаться къ Китайскимъ владеніямъ, «дабы
не возбудить въ недоверчивомъ и боязливомъ народе
какого либо подозренія, и не подать чрезъ то повода
къ разрыву выгодной для Россіи Кяхтинской торговли. » По мненію Русскаго мореплавателя, песчаный
перешеекъ соединяешь ныне Таракан, или Сахалинъ,
съ твердою землею; но Таракай действительно могъ
быть островомъ въ то время, когда составлены Японскія и Китайскія карты, изображающія его отдельно
отъ материка. Однако-жъ, до точнейшаго изследованія здешнихъ местъ, можно еще допускать суще-

129
ствованіе пролива, означсннаго ДАнвиллемъ, миссюнерами и сочинителями техъ карте, о которыхъ мы
сейчасъ упоминали.
15 Августа Крузенштернъ взялъ курсъ къ северовостоку. Ненастье и туманы постоянно сопровождали
его въ бурномъ Охотскомъ море; онъ пересекъ К у рильски! архинелагь между Паромуширомъ и Онекотаномъ, — самый широкій и безопасный прочодъ изо
всехъ, раздел яющнхь эту длинную гряду, и единственный, какой посещается Русскими торговыми судами.
Выше упомянули мы объ отплытіи посланника Р я занова къ острову Кадьяку. Вместе съ нимъ отправились туда лейтенанты Хвостовъ и Давыдовъ, находившееся въ службе Россійско-Американской компаніи.
Съ негодованіемъ слушали они разсказы оскорбленнаго Рязанова о дурномъ пріеме посольства со стороны Японцевъ. Въ последствіи, принявъ начальство
надь
двумя
новопостроенными судами, молодые
Офицеры пошли къ заливу Аниве (Л. I X — 3 ) и, при
первой встрече съ Японцами, начали нспріятельскія
действія подъ предлогомь, что места, занятыя Японцами на Сахалине и Итурпу, принадлежали некогда
Россіи.
Они воротились съ добычею въ Охотскъ; но какъ
скоро начальникъ порта сведалъ, что они, ость дозволенія Пр.авительства, действовали противъ поселеній
державы, бывшей въ мирныхъ огношеніяхь съ Росіею, онъ велеть ихъ арестовать. Напрасно ссылались
они на приказапія Рязанова: ихъ не слушали и з а ключили порознь до иолучепія на счете ихъ повельТ о м ъ П.
9

130
ній изъ Петербурга. Они ушли и достигли Якутска,
измученные усталостью и всъ въ лохмотьяхъ.
Якутское начальство, предувъдомленное о прибытіи беглецове, задержало ихъ, но не надолго: Сибирский генералъ-губернаторъ вытребовалъ ихъ въ
Иркутскъ, и вскоре, по распоряжение министра морскихъ силъ, они получили свободу Въ Петербургъ
они легко оправдались въ томъ, что исполнили повелѣнія, которыхъ не могли считать совершенно произвольными. Получивъ место на ФЛОГИЛЛІИ, вооруженной противъ Шведовь, они отличились храбростью и
знаніемъ. Осенью 1809 года воротились они въ столицу и погибли здесь самымъ несчастнымъ образомъ.
Идучи отъ одного изъ своихъ пріятелей, около двухъ
часовъ утра, они приходятъ на Исакіевскій мостъ въ
т о время, какъ его разводятъ для пропуска барки.
Спеша домой и надеясь на свою ловкость, они спрыгиваютъ въ барку съ тъмъ, чтобы перескочить на
другой конецъ моста, но, къ несчастно, оба шдаютъ
въ реку и погибаютъ. Темнота ночи и быстрина теченія не дозволили подать имъ помощи; даже тела
ихъ остались неотысканы.
Что касается до Рязанова, онъ умеръ въ Красноярске, на возвратном ь пути изъ Россійско-Американскихъ колоній, вслъдствіе душевныхъ разстройствъ,
породившихъ болъзнь неисцелимую.
Между тъмъ извЪстіе о непріязненномъ поступке
Русскихъ офицеровъ достигло в ь Еддо. Тамъ должны
были полагать, что они действовали по приказаніямъ
своего правительства. Японцы, строго держась закона,
іюзбраняющаго всякое сношеніе съ иностранными дер-

131
жавами, не имели ни какихъ средствъ получить объясненіе касательно столь неожиданнаго произшествія,
обличавшаго непріязнь такой страны, съ которою они
всегда были въ мире. Правительство ихъ считало себя
вправе платить возмездіемъ. Депеши, отправленныя во
все пристани государства, предписывали мѣстнымъ
начальствамъ употреблять все меры для овладения
Русскими, которые могутъ пристать къ Японскимъ
берегамъ.
Въ маіе 1811 года, капитане Россійско-Императорскаго Флота Головнинъ отправился изъ Камчатки на
шлюпв Діана съ порученіемъ тщательно осмотреть
южную часть Курнльскихъ острововъ, острова Шантарскіе, лежащіе въ Охотскомъ море, и Татарскій
берегъ къ северу отъ устья Амура. 14 Маія, Головнинъ достигь пролива Надежды, разделяющаго острова Матуа и Рашуа. Начиная съ послвдняго, который есть тринадцатый Курильскій, онъ описалъ все
другіе до восемнадцатая включительно. Слышавъ отъ
очевидцевъ подробные разсказы о набеге Хвостова и
Давыдова на Японію, Головнинъ отнюдь не полагалъ,
чтобы тамошнее правительство приписывало нападеніе двухъ мелкихь судовъ воле такого могущественнаго Государя, какимъ почитало оно Россійскаго Императора. «Но не смотря на все это, говорить онъ, я
не хотелъ, безъ повеленія высшаго начальства, иметь
съ Японцами ни какого сношенія, ни свиданія. Намвреніе мое было плавать подле береговъ твхъ острововъ, которые они занимаютъ, не поднимая ни какого
Флага, дабы не произвести страха и сомненія въ по-

152
долрительныхъ Японцахъ. Но судьбе угодно было все
расположить иначе, іі, вероятно, къ лучшему.»
17 Іюня, после полудня, Діана была близь западной стороны северной оконечности Итурупа. ГоловНинъ и его товарищи не знали тогда, что оконечность
эта принадлежите къ Итурупу и считали ее отдельнымъ островомь, темь более, что и Бротонъ оставилъ здешпій берег ь иодъ сомненіемъ . по неизвестности, проливъ ли тутъ или залнвъ. Чтобы разсеять
все сомненія, приблизились къ берегу на разстояніи
трехъ Итальянскихъ миль *, и увидели несколько
шалашей, людей, бегающихъ взадъ и впередъ, и две
болыиія байдары. Полагая, что тутъ живутъ одни
Курильцы, Головнинь послал ь вооруженную лодку къ
острову, а вскор ь отправился туда и самъ, потому
что одна изъ байдарь вышла на встречу къ его людямъ и пустилась вместе съ ними къ острову. Онъ
изумился, нашедши тамъ Японскаго оФнцера съ двадцатью вооруженными людьми. Раскланялись очень вежливо, каждый по своему; потомъ Японецъ спросилъ
у Русскаго черезъ переводчиковъ, зачемь онъ сюда пожаловалъ. «На это, говорить Головнинь, велелъ я ему сказать, что мы нщемъ безопасной для
нашего судна гавани, где могли бы запастись пресною водою и дровами, а получнвъ нужное намъ количество воды и дровъ, тотчасъ оставимъ ихъ берега;
впрочемь опасаться насъ они не должны, ибо судно
паше Императорское, а не купеческое, и мы не на-

' Міі.ія Итальянская, или морская, составляетъ четвертС
ISOII и слЬдствснно 1% вцкты.

Нѣмец-

133
мерены причинять имъ ни какого вреда. Выслушавъ
мой ответь со виимантёмъ, онъ сказалъ, что Японцы
нмъютъ причину бояться Русскихъ, ибо за несколько лътъ предъ симъ, Русскія суда два раза нападали
на Японскія селенія, и все, что въ нихъ ни нашли, то
или увезли съ собою или сожгли, не пощадивь даже
ни храмовъ, ни домовь, ни съестныхъ нрипасовь; а
какъ пшено, главная и единственная ихъ пища, привозится на островъ изъ Яионш, пагіаденіе же на нихъ
сделано было одно поздно осенью, когда суда ихъ въ
море не ходять и новаго запаса на зиму привезти не;
могли, а другое рано весною, прежде нежели пришли
суда, притомъ и жилища ихъ былн выжжены: то Японцы
принуждены были много претерпеть отъ голоду и холоду, до того даже, что многіе лишились жизни.»
Головнинъ старался объяснить Японскому начальнику, сколько дозволяло уменье переводчиковь, что
если бъ Императоръ Россійскій захотел ь воевать съ
Япопіей, то послалъ бы не два мелкія судна, а множество болыиихъ кораблей; что нападепіо на Японцсвъ произведено частными людьми безъ всякаго полномочия со стороны правительства, которое наказало
ихъ за этотъ поступокъ, какъ скоро о немь сведало,
и что, поелику въ течеиіе трехъ лътъ подобныя произшествія не возобновлялись ни разу, Японцы должны
заключать, что Русское правительство не принимало
ни какого участія и въ томъ набеге.
Начальнике казался такъ довольнымъ его доводами, что сталь повеселее и пригласилъ Головпина
къ себе въ шатеръ. Обменялись подарками. Япопецъ
говориль, что въ окрестности нѣтъ ни дровъ, ни хо»

134
рошей воды,—это Русскіе и сами заметили,—но что
онъ дастъ имъ письмо къ начальнику Урбитча, пристани
на южномъ
легко могутъ удовлетворить свои потребности, и кроме того достать
пшена и другихъ припасовъ.
Противные ветры помешали Головнину достигнуть
Урбитча; онъ пустился на Кунаширъ, узнавъ отъ переводчика, что на южномъ берегу этого острова есть
хорошій рейдъ и укрепленное селеніе. Онъ прибыль
сюда 4 іюня вечеромь, и, чтобы не встревожить Японцевъ вхоДомь въ гавань такою позднею порой, онъ
сталъ йа якорь въ проливе между Кунаширомъ и
Езо.
Но возбужденная недоверчивость не дремала: на
обоихъ мысахъ гавани всю ночь горели болыніе огни.
Иепріязненность, съ какою Русскіе были встречены на
другой день при входе въ гавань, показала имъ, какъ
смотрятъ на нихъ Японцы. Съ крепости сделаны были
два пушечные выстрела ядрами, но, къ счастію, никого
не ранили. «Крепость, говорить Головнинъ, вся кругомъ была обвешана матеріей, се белыми и черными или
темносиними широкими полосами, такъ что ни стены,
ни палисаду не льзя было видеть (Л. IX—1). Местами
поставлены были щиты съ нарисованными на нихъ
круглыми амбразурами, но такъ грубо, что даже
изь-дали не льзя было принять ихъ за настояіція
багтареи. Мы могЛи только видеть некоторыя строеиія внутри крепости, кои, будучи расположены по
косогору, видны были черезъ валъ; въ числе ихъ домъ
начальника отличался множествомь Флаговь и Флюгеровъ, надъ нимь выставленныхъ; на ирочихъ частяхъ

135
города также много сихъ Флаговъ развевалось, но горездо менее, нежели у начальника. (Переводчике) Алексей не зналъ причины, для чего это делается, но
сказывалъ, что всегда городе такимъ образоме украшается, когда приходить въ портъ чужое судно, или
пріезжаетъ чиновная особа.»
Не смотря на враждебное расположеніе Японцевь,
Головнинь успелъ наконецъ объяснить имъ, что ж е лаетъ поговорить миролюбиво. 9 Іюля, Японскій чиновнике согласился съехаться съ Головнинымъ на
море, такъ чтобь каждый изъ нихъ оставался въ
своей лодке. Онъ началь извинеиіемъ иа счете пушечныхъ выстреловь, оправдываясь страхомь внезапнаго нападенія, подобнаго произведенному Хвостовымъ.
Головиинъ новторилъ прежиій отзывъ свой Итурупскому начальнику. Все нодозренія казалось исчезли;
между шлюномъ и крепостью открылись сообщения.
11 Г юля, Головнинь явился къ губернатору, по особому приглашение, съ двумя офицерами, Муромь и
Хлебниковыми, и Курильскимъ переводчикомъ Алексъем ь, и представилъ подарки, которые были разсмагриваемы съ большимъ вниманіемъ и повели къ безчислеинымъ вопросамь. Хотя было очень рано, однако-жъ подали обьдъ; по окончаніи его, Головиинъ хо тьлъ удалиться. Тогда начальиикъ объявилъ ему, что
ни чъмь не можетъ снабдить Русскихъ безъ разрешенія Магсмайскаго губернатора, а до полученія о т е
него приказа онъ хочетъ, чтобы одинъ изъ ниѵь остался въ крепости заложникоме. «Оставить такимъ
образомь Офицера аманатомь, говорить Головиинъ,
мне показалось безчестно, а притомъ я думаль, что

136
съ такимъ народомь, какъ Японцы, д елу конца не будетъ: губернаторъ верно безъ воли правительства ни
на что не согласится, и решительнаго ответа я и до
зимы не получу, почему я отвечалъ Японцамъ, что
безъ совета оставшихся на шлюяе офицеровъ такъ
долго ждать решиться не могу, а также и ОФицера
оставить не хочу. За симъ мы встали, чтобы идти;
тогда начальникъ, говорившій дотоле тихо и пріятно, вдругъ переменилъ тонъ: сталъ говорить громко
и съ жаромъ, упоминая часто Резпнопго (Рязановъ),
Николай Сапдреёчъ (Николай Александровичъ Хвостовъ), и брался несколько разъ за саблю. Такимъ
образомъ сказалъ онъ предлинную речь, изъ которой
побледневшій Алексей передалъ намъ только следующее; «Начальникъ говорить, что если хотя одного
изъ насъ онъ выпустить изъ крепости, то ему самому брюхо разрежутъ. » — Отв еть былъ коротокъ и
ясенъ; мы въ ту же секунду бросились бежать изъ
крепости, а Японцы съ чрезвычайнымѣ крикомъ вскочили съ своихъ месть, но напасть на насъ не смели,
а бросали намъ подъ ноги весла и поленья, чтобы мы
упали; когда же мы вбежали въ ворота, они выпалили по насъ изъ несколькихъ ружей, но ни кого не
убили и не ранили, хотя пули просвистали подле самой головы г. Хлебникова. Между темъ Японцы успели
схватить г. Мура, матроза Макарова и Алексея въ
самой крепости, а мы, выскочивь изъ воротъ, побежали къ шлюпке.» Тутъ увидели они, что морской
отливъ оставилъ шлюпку на суше, и, окруженные
со всехъ сторонъ Японцами, принуждены были
сдаться

157
Осьмеро плѣнныхъ были связаны и отправлены съ
Кунашира на Езо, где, 8 августа, поместили ихъ въ
Хакодадейскій замокъ, а потомъ перевели въ Матсмай.
Ихъ заперли въ большой, почти совсемь темный, саран, съ клетками изъ толстыхъ брусьевъ, однихъ
порознь, другнхъ но нескольку вместе. Неоднократно
водили ихъ въ городъ для допросовъ, касавшихся
иногда столь мелочныхъ подробностей, что разъ, вышедши изъ терпснія, Головнинъ спросиль баньіо (буньіо), или чиновника, что ему за радость мучить ихъ
такимь мелочнымъ любопытствомъ. Баньіо отвечалъ
съ величайшей кротостью: «Не сердитесь, васъ не
принуждаютъ отвечать, а только говорясь съ вами
по пріятельски.»
Впрочемъ Японцы заботились объ Русскихъ какъ
нельзя более: къ зиме снабдили ихъ теплою одеждой
п медвежьими мехами; съ наступленіемъ холода они
приняли все меры для охраненія отъ него ихъ
клетокъ: въ сарае разводнмъ былъ огонь, и пленные имели позволеиіе ходить къ нему греться. Губернатор!.. которому законы возбраняли угощать ихъ
у себя, посы.іалъ имъ саки и конФектовъ въ темницу.
12 Апреля 1812 года, перевели ихъ въ особый
домъ, находившиеся между крвпостішімъ валомъ и высокимъ утесомь, подъ которымъ расположена средняя
часть города. 25-го въ полночь, шестеро изъ нихъ
успели уйдти на волю, прорывь лазею подъ стеной. Они достигли севернаго берега острова въ надежде добыть ладыо, на которой могли бы удалиться отъ Езо, но туть ихъ поймали. Не смотря па то,
Японцы связали имъ руки довольно бережно, бсзь

138
малейшихъ обидъ, и, заметиве, что Головнинъ, повредивши! себе колено, хромаетъ, они взяли его подъ
руки и помогали ему идти въ трудныхъ местахъ.
По возвращеніи ихъ въ Матсмай, баньіо допрашивалъ Русскихъ о причине побега. Головнинъ и товарищи его отвъчали, что не имеютъ ни какой надежды на полученіе свободы другимъ образомъ; тогда,
съ обычною своей кротостью, Японецъ сталь ласково увещевать ихъ, что они напрасно поддаются такимъ грустнымъ мыслям ь, и что лучше молиться Богу и уповать на волю Его. Ихъ подвергали еще несколькиме допросамъ, и все они оканчивались утеше-'
ніями. Постоянная заботливость о здоровье пленныхъ,
о Физическомъ и душевномъ ихъ спокойствіи обличаетъ въ Японцахъ много природнаго человеколюбія,
не подавимаго даже строгою обрядностію ихъ гражданскаго быта. «Но самый величайшій примере человеколюбія и добродетели, говорите Головнинъ, нашли мы въ одномъ солдате, который быль старшій
надъ внутреннею стражею въ ту ночь, когда мы ушли.
Онъ находился при отряде, посланномъ за нами
въ погоню, но у ж ъ не въ званіи воина, а простаго
работника; онъ былъ при насъ съ той минуты, какъ
насъ взяли, и до прихода вь Матсмай. Небритая борода и волосы, а также бледное лице, показывали
грусть его, которой мы были причиною; но, при
первомь свиданіи съ нами, онъ поклонился намъ
учтиво, не показавъ ни малейшаго вида гнева или
ненависти, и во всю дорогу услуживалъ намъ, чемъ
могъ, весьма охотно. Видно было, что онъ поступалъ
такъ не по принужденію, ибо другіе не такъ обходились

I
I

159
съ нами. Поступками своими онъ трогалъ насъ до
слезъ; имя сего достойнаго человека Кана. »
6 Сентября, Головнина съ однимъ изъ офицеровъ
его, повели въ замокъ, где губернаторъ показалъ имъ
две бумаги, присланныя къ начальнику Кунашира капитаномъ Рикордомъ, принявшимъ команду надъ Діаною со времени заточенія Головнина. Рикордъ, какъ
скоро удостоверился въ задержании своего бывшаго
начальника, произвелъ сильную пальбу по крепости;
но увидевъ, что огонь его не имеете, за отдаленностью, желаемаго действія, оне прекратилъ его и
ушелъ въ море. Японцы отвечали на его выстрелы
такъ же безуспешно. Экипажъ Діаны былъ столь малочисленъ, что нельзя было покуситься на высадку,
не подвергая опасности корабля. Вышедъ изъ-подъ
пушекъ крепости, Рикордъ написалъ къ Головнину
письмо, въ которомъ обьяснялъ глубокую скорбь и
негодованіе всехе офицеровъ и матрозовъ, и вместе
уверяле, что немедленно употребить все средства для
его освобожденія. Письмо это, оставленное на Кунаширскомъ рейде, дошло до Головнина въ первую пору его плена, и такъ тронуло его и товарищей его
бедствія, что сами Японцы приняли участіе ве ихе
горе.
Рикордъ хотелъ лететь ве Петербургъ, чтобь ему
дозволили предпринять экспедицію для выручки Головнина изъ плена. Проскакаве три тысячи верстъ
верхомь, прибылъ онъ въ Иркутске и узналъ, что
донесеніе о печальномъ собыгіи уже послано въ столицу. Черезъ несколько месяцеве получилъ онъ приказаніе воротиться въ Охотскъ, окончить начатую опись

ш

140
и зайдти къ Кунаширу для узнанія объ участи своего капитана и его товарищей. 28 Коля 181 і! года,
онъ снова явился у этого острова, но уже съ двумя
судами. После продолжительиыхъ тщетныхъ попытокъ войдти въ дружественны,'! сношенія съ Японцами и получить отъ нихъ верныя известія о Головнине, онъ решился, 6 Сентября, захватить у самаго берега Японскую байдару. Люди, на ней бывшіе, почти
все ушли; Русскіе поймали только двухъ Япопцевъ
и одного Курильца. На другой день овладели большнмъ судномь, шедшимь къ заливу; на немъ было
шестьдесятъ человекъ людей; многіе побросалнсь въ
воду; некоторыхъ забрали Русскія лодки, другіе спас
лись на бсрегъ или потонули.
Такатай-Кахи, хозяинъ того судна, приведенный къ
Рикорду, объявнлъ, что у него десять такихъ барокъ,
и что онъ ндетъ изъ Итурупа въ Хакодаде съ грузомъ сушеной рыбы. Рикордъ узналъ отъ него, что
Головнннъ и съ ннмъ шестеро Русскихъ еще живы.
Тогда онъ пересталъ думать объ отмщеиіи и решился увезть съ собой на зиму въ Камчатку Японскаго
купца и четверыхъ его матрозовъ въ виде ізаложшіковъ, но съ тою целію, чтобы подробнее узнать отъ
ннхъ обо всемъ, что случилось съ Головнинымь и
его товарищами, и о средствахъ, какія лучше употребить къ освобождеиію пхъ. Японецъ выслушаль свой
прнговоръ съ удивнтельпымь спокойствіемь, сказавъ
только: « Хорошо, я готовъ! »
На следующую весну, Рикордъ пришелъ опять къ
Кунаширу. Черезъ посредство Кахй, у когораго онъ
выучился по-Янонски, уча его Русскому языку, сно-

141
сился онъ съ Кунаширскимъ начальникомъ и изъявилъ
свою готовность следовать для переговоровъ въ Х а кодаде. Двадцать дней спустя, прибыль въ Кунаширъ
первый чиновникъ Матсмайскаго губернатора и поручилъ Такатай-Кахи засвидетельствовать передъ Камчатскимъ начальникомъ,—такъ величалъ онъ Ракорда,—
что, по законамъ Японіи, чиновникъ не можетъ говорить съ Ііимъ лично, но проситъ иметь полное доверіе къ Такатай-Кахи, назначенному для переговоровъ.
Японское правительство требовало, во-первыхь, свидетельства за подписью и печатями двухъ Русскихъ
начальниковъ въ томъ, что пападеніе Хвостова сделано безъ ведома и дозволенія Русскаго правительства;
во-вторыхъ, оно требовало возвраіценія оружія и аммуниціи, захваченныхъ на Таракае и Итурупе, или,
въ случае неотысканія ихъ, желало иметь свидетельство, что означенныхъ вещей въ Охотске не находится. Поводомъ к ъ последнему требованію было опасеніе, чтобы въ последствіи вещи эти не почлись трофеями, доставшимися Россіи по праву войны.
29 Іюля, Рикордъ распрощался съ Такатай-Кахи;
черезъ две недели поспелъ онъ въ Охотскъ, а 2 2
сентября уже воротился въ Волканическій Заливъ съ
бумагами отъ Охотскаго начальника и Иркутскаго губернатора. Японскій лоцманъ провелъ его въ пристань
Хакодаде; честный Такатай-Кахи присоединился къ
нему дорогою. Чрезъ него переданы были бумаги Охотскаго начальника двумъ Японскимъ коммисарамъ, а письмо Иркутскаго губернатора самъ Рикордъ вручилъ
имъ съ большою церемоніей. Иаконецъ, 7 октября

142
Головнинъ и товарищи его получили свободу, пробывъ
въ илЪну два года и три месяца.
При торжественномъ объявленіи Русскимъ плъннымъ о возвращеиіи ихъ на родину, баньіо велълъ
прочитать имъ листъ Японскаго правительства, въ которомъ значилось, что причиною задержанія ихъ были непріязненные поступки Хвостова, но что баньіо,
удостоверившись въ самовольности его набега, освобождаеть ихъ теперь по приказанію правительства.
После того онъ прочелъ имъ свое приветствіе въ
следующихъ выраженіяхъ: « Съ третьяго года вы находились въ приграничномъ Японскомъ месте и въ
чужомь климате, но теперь благополучно возвращаетесь: это мне очень пріятно. Вы, г. ГоЛовнинъ, какъ
старшій изъ своихъ товарищей, имели более заботы,
чемъ и достигли своего радостнаго предмета: это мне
также весьма пріятно. Вы несколько узнали законы
земли нашей, которые запрещаютъ торговлю съ иностранцами и повелеваютъ чужія суда удалять отъ береговъ нашихъ пальбою, и потому, по возвращеніи
въ ваше отечество, о семь постановлении нашемъ
объявите. Въ нашей земле желали бы сделать вамъ
все возможныя учтивости, но, не зная обыкновеній
вашихъ, могли бы сделать совсемъ противное: въ каждой земле есть свои обыкновенія, много между собою
разнящіяся, но прямо добрыя дела везде таковыми
считаются. Объ этомъ также у себя объявите. Желаю
вамъ благополучнаго пути.»
Три первые по губернаторе начальника также вручили Головнину письменное поздравление, и все вообще Японцы принимали живейшее участіе въ радости

151
освобожденных?.. Переводчики говорили Русскимъ,
что старшій изъ священниковъ испросилъ у губернатора позволеніе пять дней сряду приносить въ храме молитвы о благополучномъ возвращении пленныхъ
въ Россію.
Все отобранныя у нихъ вещи и платья были имъ
отданы. Кроме того принесли имъ несколько ящиковъ съ лакированною посудою, и сказали, что это
подарокъ отъ переводчиковъ за книги, которыя они
получили отъ Русскихъ, хотя последнимъ было очень
хорошо известно, что подарки эти делаются на счетъ
правительства. Благорасположеніе Японцевъ и прямодушное усердіе Такатай-Кахи во всемъ этомъ деле
оставили глубокое и пріятное впечатлѣніе въ душе
Головнина и его товарищей.
Этотъ мореплаватель, въ частыхъ беседахъ съ Японцами, выучился довольно хорошо ихъ языку и узналъ
много достоверныхъ подробностей касательно ихъ
земли и странъ, имъ нодвластныхъ.
«Острова: Матсмай (Езо или, точнее, Эйнзо), Кунаширъ, Итурупъ и Сахалинъ (Таракай), говорить онъ
въ свонхъ запискахъ, по справедливости можно назвать колоніями Японіи; но только къ чести Японцевъ
надлежитъ заметить, что не духъ завоеванія и не алчность къ сокровшцамъ побудили ихъ заселить земли, другимь народамъ принадлежащая, а одна необходимость.
Надобно знать, что, за четыре века предъ симъ, одинъ
Японскій князь купилъ часть югозападнаго берега
Матсмая у природныхъ жителей сего острова, которая
и по сіе время называется Японскою землею. Остальную же часть острова Японцы именуютъ Айну-Кфуни,

144
то есть, землею Айновъ: такъ называюсь себя жители Матсмая.
«Великое множество разнаго рода рыбы, которою
изобилуютъ воды, окружающія Матсмайскіе берега, и
которая столь необходима для пропитанія многолюднаго Японскаго народа, заставило Японцевь войдти
въ торги съ жителями Матсмая, а накоиецъ вступить
съ ними въ договоры и получить согласіе завести на
ихъ берегахъ рыбные промыслы, платя за оные известное количество нужныхъ имъ товаровь. Такимъ
образомь Японцы распространились почти по всъмъ
берегамъ острова. Большая прибыль, получаемая ими
отъ сего откупа рыбныхъ промысловъ, ободрила
Японцевъ более и заставила ихъ открыть торговлю
съ жителями острововъ Кунашира, Итурупа, Урупа и
другихъ южныхь Курильскихъ, а также и съ жителями полуденной части острова Сахалина. Торговлю
сію Японское правительство отдавало на откупъ не
всю вместе, но по частямъ, разнымъ купцамъ. Такимъ
образомъ Японцы имели сношенія и торговыя связи
съ помянутыми островами весьма долгое время, не помышляя ни мало о заселенін ихъ, а и того менее о покорении жителей своей власти. Напоследокъ, узнавъ
случайно, что Русскіе покорили съ севера такъ называемые ими Курпльскіе острова, и распространяюсь
свои владьиія далее къ югу, Японцы решились тотчасе занять полуденные острова сей гряды, дабы не
подать после повода къ войнъ, или не лишиться
столь важныхъ для нихъ рыбныхъ промысловъ. Ж и тели, не зная прямой причины такому поступку Японцевъ, хотели противиться имъ, но скоро были по-

145
бъждеиы и покорены власти Японскаго императора.
Съ того времени Японцы построили въ удобныхъ мъстахъ помянутыхъ острововъ крепости, снабдили ихъ
гарнизонами и управляюге жителями какъ подданным|Гсвоего Государя.
« Японцы, покоривъ Аиновъ, оставили имъ важнъйшія права человека: свободу поклоняться богамъ ихъ
предковъ, судиться въ делахъ между собою по стариннымъ ихъ обычаямь и собственными своими старшинами, въ одежде и въ общежитіи слъдовать своему
собственному обычаю, и жить въ особыхь селеніахъ
подъ управою самими ими выбранныхъ и Японскими
чиновниками утверждениыхь начальниковъ.
«Правительство поставило закономъ, чтобы Айны
ни чего для Японцевъ не дълали безъ платы; даже
казна сама платитъ имъ за ихъ работу, и всякой работе цена определена; только они недовольны ею, и
говорятъ, что плата ни мало не соответствуетъ ихъ
трудамъ.
,
«Айны живутъ зимою въ юртахъ или землянкахъ, а
летомъ в ь шалашахъ, где нетъ у нихъ ни лавокъ, ни
скамеекъ, а садятся они на полу, постилая траву
или Японскія рогожи. Пища ихъ состоитъ въ сарацинскомъ пшене, отъ Японцевъ получаемомь, въ р ы бе, морскихъ животныхъ, морской капусте, разной
дикой зелени и кореньяхъ. Некоторые изъ нихъ, следуя Японцамъ, имеютъ огороды, а многіе занимаются
охотою: бьють стрелами и копьями медведей, оленей
и зайцевъ, ловять нтнцъ, а сверхъ того едятъ и собакъ. Вообще Айны живутъ весьма нечисто. Мы несколько разъ видали съ огвращеніемъ, какъ они, выТомъ 11.
10

146
таскивая изъ волосе на голове гнусныхъ насекомыхъ,
щелкали ихъ зубами какъ орехи. Они умываютъ р у ки и лице или моютъ тело только тогда, когда нужда заставить ихъ войдти въ воду для работы. Платья
своего они также никогда не моютъ, и съ сей стороны они совершенно противопололшы Японцамъ.
«Платья они носятъ получаемое огь Япоицевъ и
сшитое на Японскій покрой; но сверхъ-того зимою
употребляютъ теплую одежду, которую шыоть изъ
убнваемыхъ ими въ пищу зверей, а более изъ медввжьихъ и собачыіхъ кожъ, и носятъ ее шерстью вверхъ.
« Многоженство имъ позволено: они имеютъ по две
и по три жены, а старшины ихъ и болъе. Если случится, что какой старшина управляет!» многими селеніямп, то во всякомь изъ иихъ имеете жену, дабы
на случай иріезда жена была везде готова. Детей
своихъ они ничему не учатъ, кроме звериной и рыбной ловли, искусства стрелять изъ луковъ и нужной
домашней работы. Граматы, следовательно и законовъ
писанныхъ, у нихъ нетъ, а все передается изустно
изъ поколенія въ поколвніе.
«Живутъ они между собою въ чрезвычайномъ согласи! и вообще миролюбивы и очень добросердечны,
къ нностранцамъ ласковы, услужливы, весьма учтивы
и почтительны. Обыкновенное приветствіе ихъ состоит!» не въ поклонахъ, но они иоднимаютъ обе руки
съ распростертыми пальцами къ лицу, потомъ опускаютъ ихъ весьма тихо но бороде, какъ бы гладя
оную до самаго живота, и въ то же время немного наклон яютъ голову, смотря пристально въ глаза тому,
кого нриветствуютъ, и къ почтенной особе иовторя-

147
ютъ эхо два или три раза. Недостатокъ бранныхь
или ругательныхъ словъ на ихъ языке свидетельствуете о кротости ихъ нравовъ. Наши Курильцы сказывали намъ, что у нихъ обыкновенная брань заключается въ словахъ непроворный или неливкій, когда
же кого хотятъ выбранить болъе, то называюсь
дуракомъ, а настоящему бездельнику даютъ имя
собаки. Если Курилецъ до «того разгорячится, что
выйдетъ изъ себя, тогда уже прибегает ь къ Русскому
языку и бранить своего соперника Русскими словами,
которымъ научили ихъ промышленники.
«Садятся они таким ь же образомъ, какъ и Японцы,
поджавъ ноги. До табаку и до крепкихъ напитковъ
они великіе охотники. Перваго Японцы нродаютъ имъ
сколько угодно; но последнимъ положена мера, и никто не смеетъ доставлять имъ более определенна™
количества, дабы вредные напитки не произвели между ими болезней и не подали поводу къ ссорамъ и
преступленіямъ.
« Японское правительство не позволяетъ Аинамъ
держать порохъ и употреблять огнестрельное оружіе,
и потому ихъ оружіе состоитъ въ сабляхъ, копьяхъ и
стрьлахъ. Последнее они намазываюсь иногда ядовитымъ сокомь растенія, называемаго лютикомъ; действіе его, по большой части, бываетъ смертоносно.
«Айны не имеюсь слишкомъ веселой, живой наружности, но кажутся более скучными и раболепными;
однако ж ъ любятъ песни й пляску. Первыя очень
непріятиы для слуха, а пляска ихъ состоитъ въ однихъ кривляньяхь.

148
« Солнце и луну они признаютъ божествами, но не
имѣютъ ни какихъ обрядовъ поклоненія; нѣтъ у нихъ
ни храмовъ, ни священнослужителей, даже ни какого
духовнаго закона. Они вѣрятъ двумъ духамъ, доброму и злому; перваго призываютъ посредствомъ пучка
стружекъ, вмьстѣ связанныхъ, который выставляютъ
на своихъ жилищахъ. Они такъ мало заботятся о вѣрѣ и богопоклоненіи, что Яноицы, познакомившись
съ ними, долго не могли узнать, въруютъ ли они въ
какое нибудь божество.
«Главнъйшая выгода, получаемая Японцами отъ
заселенія южныхъ Курнльскихъ острововъ и Сахалина, происходить отъ рыбныхъ промысловъ. При
здыинихъ берегахъ ловятся въ великомъ изобиліи
сельди, треска, макарель, кижучъ, нерка, горбуша,
кунжа, гольцы, камбала и много разныхъ родовь другой рыбы, коихъ названія неизвестны. Изъ прочихъ
морскихъ животныхъ водятся киты, косатки, морскія
свинки, сивучи, морскіе коты, бобры и тюлени. Изъ
раковинъ одниъ родъ, который наши Курильцы называюсь байдарками, особенно уважается у Японцевъ,
Китайцевь и Корейцевь, по причине целительной силы, ему приписываемой. Говорясь, будто онъ укрепляюсь тело любителей " женскаго пола, а потому и
покупаются весьма дорогой ценою.
•« Леса Матсмайскіе и другихъ, иринадлежащихъ
Японцамъ, Курильскихъ острововъ теперь приносятъ
имъ немалую пользу, а со временемъ будутъ доставлять еще большую выгоду. Деревья, здьсь ростущія,
— дубъ, ель, сосна, такъ называемое пахучее дерево

149
(родъ кипариса), береза, липа, тополи разных^ видовъ,
кленъ, рябина, черемуха и некоторыя другія.
« Изъ четвероногихъ, особливо на Матсмае, водятся
въ болыиомъ числе: медведи, волки, лисицы, зайцы,
олени, дикія козы, соболи и полевыя мыши, а изъ
птицъ, летомъ прилетаютъ гуси, утки и лебеди. Впрочемъ обыкновенных®, простыхъ и морскихъ птицъ
есть почти все тв же роды, ѵ какіе водятся и въ Камчатке.
« Японцы намъ сказывали, что Матсмайскія горы
содержать въ себе золотую, серебряную.и свинцовую
руду; только правительство не считаетъ за нужное
разработывать рудники первыхъ двухъ металловъ, а
свинецъ начали Японцы добывать только въ одномъ
месте, находящемся въ западной стороне отъ города
Матсмая, въ разстояпіи отъ него 18 Японскихъ /'«,
около 7 5 верстъ.
« Д о прихода Лаперуза въ здешнія моря, Японцы
не имели на Сахалине пи какихъ укрепленій, а пріезжали только торговать съ жителями; но когда онъ
появился съ двумя Фрегатами, Японцы, подозревая, не
хотятъ ли Европейцьі туть поселиться, заняли южную сторону Сахалина, и представили Китайскому
правительству объ опасности, которая угрожаешь имъ,
если Европейцы будутъ ихъ соседями съ сей стороны. И такъ оба народа согласились разделить островъ
по по.іамъ, чтобы не допустить Европейцевъ на немъ
селиться, и теперь северная половина принадлежит!,
Китайцамъ, а южная Японцамъ.
« О климате, качестве земли н"произведеніях і, Сахалина почти все то же можно сказать, что и о Матсмае;

160
притомь надобно знать, что на Сахалине, по географическому сто положенно, зима бываетъ холоднее и
лето хуже, нежели въ Матсмае.»
Известія, заимствованный покойнымъ Клапротомъ
из7. одного Японскаго сочиненія, писаннаго въ 1785
году, подтверждаіотъ подробности, сообщаемыя Головнинымъ и другими Европейскими мореплавателями.
Они присовокупляютъ еще любопытную новость касательно молодыхъ медв ьжатъ:. «Езіецъ, поймавъ медвеженка, приноситъ его домой къ жене, и та кормить
зверя собственной грудью, а когда онъ, подростетъ,
ему даютъ рыбы и живности. »
Курильцамъ выгоднее торговать съ Японцами, нежели съ Русскими: «цены, говорить Головішнъ, вообще
почти всегда постоянны и одинаковы: обыкновенно
Японцы давали Курильцамъ—за одного полнорослаго
бобра десять большнхъ мешковъ сарацинскаго пшена,
'за тюленью кожу—семь малыхъ мешковъ (три малыхъ
равняются одному большому), за десять орлиныхъ
хвостовъ двадцать малыхъ мешковъ или шелковый
халатъ, за три орлиные хвоста даютъ бумажный халатъ съ такою же подкладкою и ватою въ средине,
за десять орлиныхъ крыльевъ папушу табаку.» Россійско-Американская компанія продавала въ то время
сарацинское пшено, добытое у Японцевъ, по шестнадцати рублей за пудъ, а шкуру бобровую ценили
не свыше гіатпдесят^^ руб лей; следственно Курильцы
получали отъ «еа, немногимъ более трехъ пудовъ
пшена за шкуру.
Езо, или Матсмай, простирается на 125 мнль въ
длину отъ остъ-нордъ-оста къ вестъ-зюйдъ-весту,

151
и на сто миль въ ширину отъ нордъ-нордъ-веста
къ зюйдъ-зюйдъ-осту. Поверхность его заключаетъ въ
себе 7,900 квадратныхъ миль. Этотъ островъ имеетъ
весьма неправильное очертаніе и пускаетъ отъ себя въ
разныя стороны мысы, которыми означаются края
глубокихъ бухтъ. Высшія изъ горъ восходятъ покрайней-мере на 8,000 Футовъ надъ уровнемъ океана, и на многихъ постоянно лежитъ снегъ. Внутренность пересекается ръкамн; мореплаватели, обходившіе
вкругъ береговъ, видѣли много устьевъ. Въ юговосточномъ крав не мало волкановъ, и довольно часто
бываютъ .землетряссиія.
Таракай, иначе Сахалйнъ, или КараФуто, имеетъ 2 И миль въ длину отъ севера къ югу, и
40 "миль поперечнику въ самомъ шпрокомь месте,
подъ 49 параллелью; но средняя ширина его не более IS миль. Очертаніе его также весьма неправильно. Ю ж н а я оконечность делится на два болыиіе полуострова, обнимающіе заливь Аннву; въ средину восточнаго берега углубился заливь Терпенія, ограничиваемый мысомъ того же имени, который выдается къ
югу- На западномь берегу лежать заливы д'Этеня и
Де-Лангля.
-Весьма трудно, даже и приблизительнымь образомъ, составить себе понятіе о населенности этихъ острововъ, и вьроятно все пріемы самой утонченной
статистики оказались бы недостаточными для полученія сколько-нибудь правдоподобныхъ выводовъ: мы
съ своей стороны отказываемся отъ всякихь догадокъ но столь затруднительному вопросу.

ШЕДШИ жжшг.
ЯпОНІЯ. ТщЕТНЫЯ

ПОКУШЕНІЯ

АНГЛИЧАНЪ

ЗАМ'ЕСТИТЬ

ТАМЪ

ГоЛЛАНДЦЕВЪ.

Всеобщее Путешествіе Дюмонъ-Дюрвилля представляете весьма обширныя подробности о Японіи. Последнее отделы его обозренія сообщаютъ самое выгодное понятіе о цветущемъ состояніи Японскаго Государства. Политическая система, которой оно упорно
следуете вразсужденіи инОстранцевъ, не произвела
ни какого нагубнаго следствія, и потому весьма естественно, что правительство ея не оставляете. Голландцы, каке известно, единственный Европейскій народе, съ которыме Японія ведете торговлю. Все писатели единогласно оплакиваюте жребій Голландцевъ,
подвергающихся тягостнымъ стесненіямъ Японской
недоверчивости; они даже говорятъ, будто торговля
ихъ ныне вовсе безприбыльна и следственно не вознаграждаешь уничиженій, которыхъ она ценой. Не
входя въ разборъ истины такого мненія, мы однако-жъ въ праве считать его не совсеме основательнымъ, потому что Англичане, у которыхъ ни кто не
станетъ оспоривать дивной проницательности во всемъ,
что касается до выгодъ торговыхъ, старались втереться въ Японію на место Голландцевъ.
Съ 1795 до 1814 года этОтъ народъ былъ вовлеченъ •
въ войну, веденную Францісй; мореплаваніе его въ

153
Индіи отъ того сильно потерпело и почти совсемъбыло прекратилось; нельзя было отправить корабля
изъ Батавіи въ Японію, чтобъ не подвергнуть его
опасности быть взятымъ Английскими крейсерами. Пришлось нанимать Северо-Американскія суда и посылать ихъ въ Нангазаки подъ Голландскимъ Флагомъ.
Какъ только Японцы увидъли такое судно, они тотчасъ узнали, что экипаже говорить не на томъ языке, какой употребляли прежніе ихъ гости. Голландцы объяснили имъ, что люди эти говорятъ по-Англійски, но что они живутъ въ Америке подъ правленіемъ избираемаго на время монарха, который не
только вовсе не зависитъ отъ короля Великобританскаго, но готовъ при первомъ случав объявить ему
войну; тогда Японцы стали безъ затруднения • допускать въ Иангазаки Северо-Американская суда и экипажи. Но когда, въ 1807 году, одпнь корабельщикъ
вздумалъ поторговать на свой счетъ, его тотчасъ
спровадили.
Англичане, прослышавъ объ этомъ стороной, полагали, что Японцы, прпвыкшіе уже къ звукамъ ихъ
наръчія, согласятся разрешить имъ торговлю; но они
не знали, что, предостереженные Голландцами, Азійскіе островитяне умеютъ различить настоящаго Англичанина съ Англичанина мъ другаго покроя, какъ
называютъ Северо-Американцевъ въ Китае. Въ 1S08
году, въ октябрь, явилось въ Нангазаки Европейское
судно подъ Голландскимъ Флагомъ. Тамъ ожидали
корабля, долженствовавшаго прибыть изъ Батавіи;
градоначалышкъ тотчасъ даль знать президенту конторы, Г. Дуффу (Doeff), чтобъ онъ, по обыкновенно,

154
послалъ на встречу имъ двухъ своихъ прикащйковъ вместе съ Японскими чиновниками, или баньіо. Голландская лодка шла впереди; ее встретиле катеръ съ новоприбывшаго судна, и ботсманъ, имъ начальствовавшій,
приглашалъ Голландцевъ на ихъ языке перейдти къ
нему; Голландцы хотели только обождать следовавшихъ
за ними Японскихъ чиновниковь; но нечаянные гости
подошли къ нимъ съ саблями на голо и отвели ихъ
силою на свое судно: это былъ Англійскій Фрегатъ Ф а этонъ. Японцы тотчасъ воротились въ городъ и донесли
начальству о странномъ произшествіи, котораго они
были свидетелями.
« Во всемъ Нангазаки, говорить Г. ДуФФъ, поднялась ужасная тревога. Особенно губернаторъ разсердился до крайности: онъ во-первыхъ излилъ гнЪвъ
свой на двухъ баньіо и даль имъ страшный нагоняй за то, что они воротились безъ моихъ единоземцевь и не позаботились узнать сами, какой націи
принадлежишь корабль. Я не успелъ еще сказать ему
ни слова, какъ онъ обратился ко мне съ необычайнымъ жаромъ: •« Будьте покойны, г. президенть, я
употреблю все возможныя средства для возвраіцепія
людей вашихъ. » Переводчики также уверяли меня
въ его твердой решимости исполнить свое обещаніе,
хотя бы пришлось нарушить для того обычай или
даже законъ. Действительно, я увиделъ. что Японцы
делаютъ все нужиыя приготовленія къ защите и, ве
случае надобности, къ нападению.
« Flo быть же такому несчастно! губернаторъ съ
прискорбіеме узналъ въ ту минуту, что постъ императорской гвардіи между Папенбергомь и Нангазаки

55
занять не более какъ семьюдесятью солдатами, тогда
какь обыкновенно онъ долженъ состоять изъ тысячи,
и что, на беду, нетъ при нихъ ни одного офицера.
При этой вести, губернаторъ ужаснулся, предвидя,
какая участь ожидаетъ его неминуемо.
« Къ полудню мнъ подали записку отъ Г. Схиммеля,
перваго моего помощника, котораго почеркъ я сейчасъ узналъ; въ ней заключалось только следующее:
«Судно пришло изъ Беигала. Капитана зовутъ Пелью; '
онъ просить воды и съъстныхъ прнпасовъ. »>
« Спросили моего совета, удовлетворить ли желанно капитана; я отвъчалъ, что не должно. Только въ
полночь получилъ я известіе отъ губернатора. Первый
секретарь его прншелъ объявить мне, что ему велъно освободить Голландцевъ. На вопросъ мой, какъ онъ
это сдълаетъ, онъ отвъчалъ: « Единоземцы ваши взяты изменою; я поеду на корабль одннь, явлюсь пріятелемъ, и меня впустятъ, постараюсь увидеться съ
капитаномъ, и если онъ не согласится отдать мнъ
пленныхъ, я заколю его и потомъ себя. » Я отсоветоваль ему покушеніе, не обещавшее добраго конца,
и сверхь-того опасное для техъ, кого онъ хотелъ
избавить отъ плена. Губернаторъ былъ согласенъ
съ секретаремъ, и мне стоило большаго труда остановить исполнение ихъ общей мысли.
« Тогда р ешились продержать судно до техъ поръ,
пока успг.ють собрать для иападенія корабли и солдатъ всехь князей въ окрестности: целая ночь протекла въ нриготовленіяхъ, обличавших!» двухвековую
неопытность въ военномь деле. На другой день после полудня, одного изъ пленныхъ, Г. Гоземана, вы-

•

156
садили на берегъ; онъ сказывалъ, что подвергся самымъ грубымъ оскорбленіямъ и даже угрозамъ смертно, если откроется несправедливость его показанія,
что въ пристани нѣтъ ни одного Голландскаго судна.
Однако-жъ Англійскій капитанъ, удостоверившись въ
томъ собственными глазами, отпустилъ Г. Гоземана
съ следуіощимъ письмомъ: « Я приказалъ отправить
Гоземана на берегъ для доставленія мне воды и съестныхъ припасовъ; если онъ не воротится и не привезетъ мн-Ъ ихъ до вечера, я завтра, чемъ св'ьтъ, вступлю подъ паруса и сожгу все Японскія и Китайекія
суда, стоящія въ гавани. »
« Губернаторъ не хотелъ дозволить Г. Гоземану
воротиться на Фрегатъ; я успѣлъ склонить его на это,
какъ на единственное средство к ъ обезопасенію
моихъ единоземцевъ. Начальства Японскія были потомъ весьма довольны, что последовали моему совету; оба пленные, возвратившись к ъ намъ, разсказывали, что, получивъ съестиый запасъ, капитанъ обошелся съ ними очень вежливо.
« Губернатору, въ случае возможности, следовало
теперь исполнить статью даннаго ему наказа, предписывающую задерживать до дальнейшихъ повелСній
облаетнаго правительства всякое судно, которое соверш и т ь на берегу какой-нибудь насильственный или протнвузакониый поступокъ. Когда обратились ко мне за
советомъ, я отвечалъ, что, по моему мненію, Японцы' не
имеютъ достаточныхъ средствъ для задержанія силою
хорошо вооруженнаго Фрегата, и советовал ь стараться выиграть столько времени, чтобь затопить несколько джонкъ, нагруженныхъ камнемъ, въ самомь узкомъ
•

157
месте Фарватера между Папенбергомъ и Каваллесь.
Я присовокупляле, что можно все приготовить въ теченіе следующаго дня, а ночью выполнить предположение. Капитане надъ портомъ доказывалъ, что это
очень легко, к получилъ приказе сделать все иужныя распоряжения. Я предупредилъ губернатора, что
восточный ветеръ, дувшій уже несколько дней, благопріятствуетъ выходу Англійскаго фрегата; но Японц ы полагали, что онъ прежде не уйдетъ, пока не
возьметъ сполна количества воды, ему обещанной.
«11а другой день, чуть свете, князь Осаккскій
явился съ многочисленнымъ отрядомъ и предложилъ
губернатору окружить Фрегатъ тремя стами лодокъ,
посадивъ по три человека въ каждую, и такимъ образомъ сжечь его; Японцы долженствовали спастись
вплавь; онъ вызывался лично распоряжать ихъ действіямп. Но во время совещанія, Фрегатъ снялся съ якоря
и вышелъ изъ гавани съ свежимъ ветромъ.»
Следствія этого произшествія были таковы, что к а питанъ Фаэтона должень былъ чувствовать сильны»
угрызенія совести за свою попытку. Не прошло часа по его отбытіи, какъ Нангазакскій губернаторъ,
дабы избежать опалы и спасти свое семейство отъ
посрамленія, употребилъ страшное средство, которому научаетъ Японцевъ обычай для охраненія чести
ихъ отъ всякаго упрека: онъ распоролъ себе животе
саблею. Офицеры поста, который оказался незанятымъ, последовали его примеру: ихъ было семь человекъ. Все они состояли подъ властію одного князя Фисенскаго, который жилъ тогда въ Еддо, и за

158
проступокъ своихъ подчиненных® заплатил® стодневнымъ заключеніемъ.
Съ той поры, сообщенія между Багавіей и Нангазаки продолжались по прежнему до 1810 года; но тутъ
он® совершенно прекратились, потому что Англичане
заняли вс® владенія Голландцевъ въ Восточной Индіи.
Во время пл&на Головнина, начальства Японскія оказывали величайшую доверенность къ г. ДуФФу; спрашивали его мненія касательно дел® с® Русскими, и
онъ, какъ человекъ прямодушный, старался всеми
средствами разевать подозренія и внушить благодушную умеренность.
М е ж д у тем® ж и т е л и Г о л л а н д с к о й Факторін, л и ш е н -

ные сообщеній съ Ьвропою, истратили весь свой запасъ. Японскій смотритель въ Десим® употреблял® вс®
возможный старапія для снабженія ихъ самонужнейшим®. О н и томились в ъ столь непріятномъ п о л о ж е н х и

когда, въ іюл® 1S15 года, приблизились къ нимъ два
судна нодъ Голландскнмъ Ф Л Э Г О М Ъ и сделали тотъ сигналь, о какомъ Фактористы условились съ послвдпимь
кораблемъ ихъ иацін, пришедшимь въ 1809. Черезъ
часъ, на берегъ привезли письмо съ известіемъ о приб ы л и бывшаго президента Факторіи, г. Варденаара,
назначеннаго теперь коммнсаромъ, г. Кассы, онред®лепиаго на м®сто г. Дуффа, и с® ними трех® приказ
щиковь. Такая депеша не возбудила ни какого подозрения в® г. Дуфф®: онъ прослужил ъ несколько
лет® свыше обыкновенная срока; Факторія имела
надобность въ ирикащикахъ, а г. Варденаарь быль
его старый другь. Членъ Факторіи съ прикащикомъ отправились на один® изъ кораблей; первый во-

159
ротился съ известіемъ, что онъ узналъ г. Варденаара
и корабельнаго капитана г. Вурмана, но что все у нихъ
показалось ему какъ-то страннымъ, и бывшій президентъ объявилъ, что не можетъ вручить бумагъ своихъ ни кому, кромѣ самого г. Дуффа. Японцы приметили, что все корабельные ОФііцеры говорятъ по-Англійски, почему и сочли оба эти корабля нанятыми у
Сѣверо-Американцевъ. Въ избежаніе всякаго недоразуменія. г. Дуффъ поехалъ къ г. Варденаару; очевидное смущеиіе последняго при подаче ему письма невольно его поразило; онъ не хотелъ распечатывать
его до возвращенія въ Десиму, куда отправился и г.
Варденааръ съ своимъ секретаремъ. По вскрытіи депеши, онъ изумился, увидіівъ две истинно чудныя новости: во-первыхъ объявленіе объ отправке двухъ судовъ, во-вторыхъ назначеніе г. Варденаара коммиссаромъ въ Японіи и главнымъ начальникомъ Факторіи,
подписанпыя Ргффельзомъ
(Raffles), вицегубернаторомь Явы и подведомыхъ ей областей.
Г. Дуффъ спросилъ,
разумеется,
кто
такой
г. РеФФельзьР Ему отвечали: «Ява во власти Англичанъ, они оавоевали ее, потому что Голландія присоединена къ Франціи. Г. Варденааръ и Англичанинъ,
г. Энсли, назначены отъ Великобританскаго правительства коммиссарами въ Японию.» Г. Дуффъ, какъ
следовало, отказался наотрезъ исполнить сообщенныя ему предписания, потому что они отданы губернаторомъ колоніи, захваченной врагомъ. Тщетно г.
Варденааръ ссылался па капитуляцию Явы, не имея
при себе даже копіи съ всего акта; г. Дуффъ стоялъ
на своемъ. «Самый нодлинникь капитуляции, воскли-

160
цалъ онъ съ жаромъ, не убѣдитъ меня, что Японію
должно считатъ зависящею отъ Явы.»
Г. ДуФФъ объяснилъ потомъ другу своему съ ббльшимъ спокойствіемъ, въ какое опасное положеніе онъ
себя ставить, и объявилъ ему твердую решимость
противодействовать водворенію начальника Факторіи,
определеннаго со стороны Англичанъ. Онъ пригласить пятерыхъ главныхъ переводчиковЪ и разсказалъ
имъ все, что случилось, поручая немедленно сообщить
о томъ высшему начальству. Японцы тотчасъ смекнули страшныя следствія такой новости и стали советоваться между собою, руководимые или чувствомъ человеколюбія, или опаееніемъ впасть въ беду и, быть можетъ, вовлечь въ нее некоторыхъ своихъ единоземцевъ
за допущение въ пристань чужихъ судовъ, хотя и нечаянно, но безъ всякой предосторожности. По счастію,
Варденааръ быль извВстенъ и уважаемъ въ Японіи;
на корабляхъ былъ Голландский Флагъ; начальство не
подозревало, чтобъ Голлаидскій агентъ могъ быть у
Англичанъ на службе. Переводчики представили все
эти обстоятельства президенту и склонили его хранить тайну и оставаться на своемъ месте, давъ ему
честное слово принять на себя всю ответственность,
если дело выйдетъ наружу.
Г. Дуфф'ь обрагилъ это произшествіе въ пользу
своего края: ему не трудно было убедить Энсли и
Варденаара, какой опасности они подвергнутся, если
онъ хотя не прямо намекнете Япоицамъ, кому принадлежать корабли Марігі и Шарлотта, стоящія теперь въ гавани: ихъ немедленно бы сожгли, а людей
перерезали бе до едннаго. Онъ говорилъ, что ему

161
не будетъ ни какой возможности сдѣлать что-либо
въ предупрежденіе столь ужасной развязки, потому
что онъ знаетъ глубокую ненависть Японцевъ к ъ
Англичанамъ, особлива съ тъхъ поръ, какъ побывалъ
здъсь Фаэтонъ. Поэтому, сделали письменное условіе,
что, въ устраиеніе всякихъ подозреній, грузы обоихъ
кораблей выдаются г. ДуФФу; онъ сбудетъ ихъ
какъ обыкновенно и дастъ въ томъ отчетъ своимъ
довърителямъ, которые обязуются принять на счетъ
ихъ правительства долги, сделанные Ф а к т о р і е ю съ
1809 по 181 ^ годъ, и уплатятъ ихъ изъ суммъ,
вырученныхъ отъ продажи грузовъ. По свозъ товаровь на берегъ, суда нагрузились медью, согласно съ
существутощимъ постановленіемъ.
Въ молчаніи Японскихъ переводчиковъ была достаточнымъ ручательствомъ ихъ собственная безопасность;
что касается до оставленія Дуффа въ прежнихъ должностяхъ и отъезда агентовъ, прибывшихъ съ кораблями,
то Японцы умъли весьма искусно отнести это къ причинамъ, столь правдоподобным ь, что начальство было
тъмъ довольно. Варденааръ и Энсли конечно почитали
себя счастливыми, благополучно выпутавшись изъ бъды,
въ которую попали было по неосторожности. Гарнизонъ Нангазаки и ближайшихъ крепостей состоялъ
въ то время изъ войскъ князя Фисенскаго, и верно,
въ городе находились еще друзья и родственники
бывшихъ жертвою внезапнаго появлеиія Фаэтона; разумеется, они жаждали мести, и отъ нихъ нельзя
было ожидать помилованія.
Въ 1814 году, Спръ СтемФордъ РеФФельзъ сделалъ новое покушеніе. Голландецъ, г. Касса, посланъ
Томъ II.

[[

ш
былъ на корабли Шарлотта сменить г. ДуФФа. Кажется, на* этотъ разъ дело повели искуснее и осмотрительней, немъ въ первый, и г. Касса умЬлъ привлечь на свою сторону двонхъ изъ числа пяти Японскихъ переводчиковъ; но г. ДуФФъ успелъ соблюсти
преимущество, доставленное ему мпнувшимъ произшествіемъ: онъ снова отказался признать действительность Яванской капитуляціи вразсужденіи конторы въ
Десиме. Твердость его снова восторжествовала. Онъ
остался президентомъ, но не имелъ ни какихъ сообщеній съ чужими краями до 1817 года; тогда пришли
два корабля съ радостиымъ известіемъ, что Ява возвращена Голландцамъ и что правительство одобряегъ
въ полной мере поступки г. ДуФФа.
Въ тотъ же годъ, одинъ Англійскій бригъ, подъ
начальствомъ капитана Гордона, отправился изъ Калькутты въ Японію. Это было частное предпріятіе. Судно, за дурной погодою, было вынуждено зайдти въ
Охотскъ и воротиться оттуда въ Индію. Ни мало не
потерявъ бодрости, Гордонъ, хотевшій, во что бы то
ни стало, завязать торговый сношенія съ Японіей, снова пустился изъ Калькутты 12 Марта 1818 года. 17
Ііоня вошелъ онъ въ заливъ Еддо вместе со множествомъ джонкъ. Къ захождспію солнца находился
онъ близъ берега. ІІочыо наступила тишь, и бригъ
отнесло теченіемъ къ скале въ сторону, такъ что онъ
долженъ былъ бросить якорі. въ ожиданіп ветра.
« 18 Іюня, на разевете, говорить Гордонъ, къ намъ
подъехали лодки; мы были менее чемъ въ двухъ
миляхь отъ многолгодныхъ городовъ и деревень. Вь
теченіе дня посещали насъ разные чиновники, вь

171
томе числи двое такихъ, которыхъ, по собственной
ихъ важности и по глубокому почтенііѳ, оказываемому
имъ другими, я принялъ за первостепенныхъ. Я объявилъ имъ о желаніи моемъ съездить въ Еддо, чтобы получить дозволеніе привезть туда товаръ. Вечерь
и отливъ были намъ противные, и мне советовали
укрыться въ ближайшую бухту, куда провели меня
лоцманъ и две ладьи; я находился тамъ миляхъ въ
шестидесяти отъ столицы.
« Японцы просили, чтобь я дозволилъ свезти на
берегъ наше оружіе, военные припасы и руль. Зная,
что пристающіе въ Нангазаки подвергаются этимъ
Формамъ, я тогчасъ согласился ихъ выполнить, но
отказалъ въ разснастке корабля за потерею времени,
какую причинить такая огіерація, допустивъ однако
ж ъ снять запасные паруса.
« Мы были окружены линіею двадцати лодокъ, прикрепленныхъ одна къ другой канатомъ въ неско.іькихъ сажен яхъ отъ нашего корабля, а далее стояло
около шестидесяти сторожевыхь ладей и канонерскихъ шлюпокъ, кроме трехъ огромныхъ джонкъ,
равныхъ величиною съ пашпмъ бригомъ и вооруженныхъ маленькими пушками. Часто число люден, которые стерегли насъ на этихъ судахъ, простиралось до
тысячи, и никогда не было оно менее пятисотъ.
Трудно вообразить себе, съ какой бдительностью содержали они караулъ, и какъ подсматривали за каждымъ нашимъ движеніемь; всякая безделица была записываема, и все вещи, обращавшія на себя любопытство, снимаемы на бумагу.

164
«Сначала толпа посетителей была значительна и
не перемежалась; по прошествіи перваго дня любопытнымъ не позволяли уже всходить на корабль, ниже причаливать къ нему въ лодке. Однако-жъ берегъ
безпрестанно кипЪлъ зрителями, и между ими всего
болъе было женщнпъ.
к 25-го Іюня, явились два переводчика: одипъ зналъ
совершенно хорошо по-Голлапдски, другой не много поРусскн и оба говорили несколько по-Англійски; мы
беседовали только на І олландскомъ языке. Я объяснилъ имъ поводъ гірибытія моего въ Янонію; осведомившие!., изъ какого порта я пришелъ и еще о
некоторыхъ подробностяхъ, они спросили меня, не
принадлежу ли я къ Ость-Индской комнаніи. На отрицательный ответь мой одинъ изъ нихъ сказалъ какъ
бы про себя: «это хорошо. »
«Кто-то пропзнесъ имя Головнина; переводчики
разспрашивали съ живостью, не находится ли онъ въ
Охотскт.; потомъ любопытствовали знать, въ ладу ли
теперь Англичане съ Голландцами. Я отвъчалъ утвердительно, а переводчикъ примолвить: « Мы слышали,
что уже два года, какъ мнрь водворился во всей
Европе.»
«Я изъявить надежду получить дозволеніе возвратиться на следующій годъ въ Японію съ М О І І М Ъ маленьким!. кораблемъ; мне возразили, что законы империи, всегда строго соблюдаемые, служатъ тому препятствіемъ, и что подобная просьба три раза последовала отъ Русскихъ и постоянно была отвергаема.
Разговоръ нашъ происходить па шканцахъ, какъ на
самомъ удобпомв месте, куда переводчики просили

165
меня сесть тотчасъ по своемь нрибытіи. Уезжая, они
обещали мне, если это мена не потревожить, ежедневно возобновлять свои посещенія во всю бытность
мою на рейде, и откланялись мне по-Европейски,
на чго и я имъ отвечал ь.
« На другой день они распрашивали о месте рожденія каждаго человека на бриге, и наконець объ
моемъ семействе и его членахъ. Узнав ь, что у меня
брать письмоводителемъ въ Калькутте, они вскликнули:
«Такъ онъ въ службе компаніи?» Обстоятельство это,
хотя маловажное, казалось, возбуждало въ нихъ сильиыя подозренія.
« Я показалъ имъ пузырьки съ коровьей оспою и
узналъ къ удовольствію, что оспа у нихъ известна.
Около 181:2 года, Головнинъ убсдиль ихъ въ выгодахь осионрививанія, и они сильно желали ввести его
у себя. Изъ всехъ виденных ь мною страиъ, въ Японіи наиболее лицъ, обезображенныхь рябинами. Между людьми, которыхъ привлекало къ намь любопытство, весьма часто попадались рябые.
« Меня спрашивали, посылаеть ли еще Англія корабли своп въ Китай и грузясь ли они по прежнему
чай въ Кантоне для Лондона; такіе вопросы относились можстъ-быть къ успеху посольства лорда Амгерсга. Потомъ речь зашла о Европейскихъ событіяхь
последнихь годовъ, наконець о Головнине. Мне кажется, Япоиці.і считаюсь его за человека, знающаго
весьма коротко ихъ северныя владенія, также способы всего государства и характерь народа вообще.
« Мы сошли вместе въ мою каюту; они спросили,
есть ли у меня барометръ? Его не было со мною, по

166
я показывал® имъ другіе инструменты; названіе и употребленіе ихъ было имъ известно.
«На другой день привезли намъ воды для наполненія
кораоельныхъ бочекь; то былъ зпакъ близкаго нашего
отъезда. И действительно, около полудня явились переводчики и, после обычныхъ п р и в е с т и , показали мне
разныя бумаги своего правительства; потомь одинь
изъ нихъ обратился ко мне съ следующими словами:
«Вы просили дозволенія торговать въ Япоиіи; объявляю вамъ, по порученію губернатора, что просьба ваша
не можете быть уважена, потому что законы имперіи
возбраияютъ всякое дело съ иностранцами, кроме
производимая въ Нангазаки съ урожденцами Голландга и Китая. Въ следствіе того губернатора приглашаетъ васъ воспользоваться первымъ попутнымь ветромъ для отплытія. »
« Я хотелъ оставить имъ что-нибудь на память;
они отвечали, что чрезвычайная строгость ихъ законовъ не дозволяетъ имъ принять даже ни какой
безделицы; затемъ они пожелали намъ счастливая
пути. Эти люди, одаренные тонкнмъ и гибкимъ умомъ,
имели более общихъ познаній, нежели я ожидалъ отъ
нихъ. Они гораздо сведущее прочихъ своихъ единоземцевъ .во всемъ, что касается до чужихъ странь.
« После полудня отдали намъ наше оружіе, аммуннцію п руль, а на другой день утромь насъ вытянули изъ залива тридцать лодокъ. Когда мы вышли
въ море, они насъ оставили, и экнпажь мой наиутствовалъ ихъ отъ всей души троекратнымъ ура: мы жестоко утомились стесненіемъ, которое терпели во всю
бытность нашу на рейде.

167
«Смею однако-жъ думать, что съ объихъ сторонь разстались нехотя. Должно признаться, нигде природные жители не постуиаютъ съ такимъ
чувствомъ приличій, какъ въ Японіи. Они были учтивы и ласковы не только къ намъ, но и между собою;
знаки почтенія, оказываемый ими высшимъ лицамъ,
Европейцы счигаютъ подлыми и унизительными; я
этого не нахожу. Но и самый поверхностный наблюдатель будете пораженъ благодушіемъ, какое здешніе господа изъявляютъ къ своей прислуге.
«Береге быль унизанъ любопытными; многіе пустились въ яликахе, чтобы наглядеться на Европейски! корабль. Лишь только отстали гребныя суда,
который насъ буксировали, какъ приблизились лодки
частныхъ людей; любопытные, уступая нашимь приглашенгяме, всходили на корабль, вскоре палуба дотого наполнилась, что я съ удовольствіемъ увиделъ
сторожевую шлюпку, едущую къ намъ для разсеянія толпы; только ее приметили, все убрались въ
разныя стороны. Однако-жъ многіе Японцы воротились на корабль; когда мы указывали имъ сторожевую шлюпку, они смеялись и говорили, что это ничего не значите, а въ другой разъ намекали, что могутъ подвергнуться смертной казни.
« Въ теченіе этого и следующаго дня насъ посетило не менее двухъ тысячъ Японцевъ. Все они обнаруживали сильное желаніе меняться. Я получилъ между прочимъ маленькихъ книжекъ и другихъ образчиковь туземнаго языка, а самъ роздалъ два экземпляра новаго завега п разные трактаты о религш на
Китайском ь. »

168
Хотя Гордонъ не успѣлъ въ покушеніи своемъ завести торговлю съ Японіей, онъ однако-жъ не потерялъ надежды достигнуть своей цели въ другой разъ;
но, кажется, не отважился на новую попытку. Онъ заметилъ общее неудовольствіе Японцевъ за сделанный
ему отказъ. Впрочемъ, по его мненію, Англія, для собственной выгоды, должна снабжать Голландцевъ тонкими сукнами въ Японскомъ вкусе и такимъ образомъ
иметь хотя косвенное участіе въ выгодахъ тамошней
торговли. Темъ, кто пздумаетъ вести тайный торгъ у
береговъ Японіи, советуетъ онъ крайнюю осмотрительность, дабы не встревожить обитателей обнаруженіемъ силы: стоить однажды напугать или оскорбить ихъ, и тогда ничемъ не успокоишь ихъ опасливой недоверчивости, которая помешаетъ всемъ дальнейшимъ сношеніямъ.

Ш

&

ОБЩІЯ

.

Ш

ЗАМѢЧАНІЯ

Ж Ж З І Т »

О

ЯПОНЦАХЪ.

Изъ Гордонова описанія мы видели, что сами Японцы почитаютъ Головнина хорошо знакомымъ съ особенностями ихъ края. Нельзя предполагать благоразумнымъ образомъ, чтобы Англійскій капитанъ выдумалъ столь решительный отзывъ для одной забавы. И
такъ свидетельство Японцевъ должно предупреждать
въ пользу свъдъній, сообщенныхъ Русскимъ мореплавателемъ объ ихъ отечестве. Головнинъ и товарищи его не постоянно сидели взаперти, и частыя сношенія съ Японцами давали имъ возможность узнать
многое, что останется тайною для другихъ иностранцевъ, допускаемыхъ въ Японію. Между тъмъ замечанія Головнина объ этомъ крае изложены съ скромнымъ сомнвніемъ человека, знающаго дѣло только
изъ разсказа своихъ тюремщиковъ, но вместъ и съ
остроуміемъ наблюдателя, не пренебрегавшаго ничъмъ
для снисканія основательныхъ сввдъній о подробностяхъ, которыя до него доходили. Вотъ что говорить
онъ, между прочимъ, о Японцахъ.
и Изгнанные изъ Японін (католическіе) миссіонеры,
въ свое оправданіе и по ненависти къ народу, не давшему имъ себя обмануть, представили Японцевъ народомъ хитрымъ, въроломнымъ, неблагодарным!», мстительнымъ, словомь, описали ихъ такими красками, что

170
тварь гнуснее и опаснее Японца едва ли и вообразить себе можно. Европейцы все такія сказки,
злобою дышащія , приняли за достоверную истину на честное слово, а отвращеніе Японцевъ ко
всему тому, что нмеетъ связь съ христіанскою религией, и благоразумная осторожность ихъ политики, не
допускать чужестранцевъ въ свои владенія и стараться всеми мерами удалять ихъ отъ береговъ своихъ,
подтверждаюсь ложныя клеветы, на сей умный народъ
взнесенныя. Наконецъ уверенность въ мннмыхъ гнусныхь свойствахь Японцевъ до того простирается, что
даже въ пословицу вошли выраженія, Японская злость,
Японское коварство, и прочая; но мне судьба предназначила въ теченіе двадцатн-семн-месячнаго заключенія въ
плену у сего народа удостовериться ръ нротивномъ.
«Что Японцы умны и проницательны, это доказывается всеми ихъ поступками въ отиошеиіи къ иностранцамъ и во внутреннемъ управленіи государства.
Честность сего народа мы имели случай испытать
много разъ; равнымь образомъ уверились по опыту и
въ сострадательности ихъ къ иесчастіямъ ближняго.
Гостепріимство ихъ испытали и сами т е католики,
которые въ иоследствін оклеветали ихъ передъ светомъ. Пріемь, сделанный ими въ 1750 году нашимъ
капитанамъ Шпаибергу и Вальтону, заходпвшимъ въ
пхъ гавани, на восточной стороне Нипона, свидетельствуеть о добромь ихъ расположеніи къ иностранцам!., которые ириходятъ къ нимъ съ честными видами.
« Наконецъ нашь Лаксманъ, самь Г. Рязановъ и
миогіе иностранцы, заходішшіе въ Япоискія пристани,
не имеютъ причины жаловаться, чтобъ Японцы съ

171
ними дурно поступали, кроме того, что не дозволяли
имъ пользоваться свободою для высматрпваніа ихъ
селеній, и не хотели съ ними торговать. Но кто этому виною? Говоря честно и безпристрастно, не льзя
не сознаться, что, испытавши многократно въ прежнія времена затейливость и жадность Европейскихъ
народовъ, Японцы имеютъ справедливую причину бояться какъ огня и прочихъ націй, съ копмн они не
имели еще ни какихь связей.
« Въ Японцахъ не достаетъ теперь только одного
качества, включаемаго нами въ число добродетелей: я
разумею то, что мы называешь отважпостію, смелостью, храбростью, а иногда мужествомъ. Но если они
боязливы, то это происходить отъ мнролюбиваго
свойства , ихъ правленія, отъ долговременнаго спокойствія, которымъ они наслаждаются, не имея войны,
или лучше сказать, отъ непривычки къ кровопролнтіямъ. Впрочемъ я, съ моей стороны, ошибаюсь или
нетъ, но ннкакъ не могу допустить, чтобы целый народъ могъ родиться трусами: это совершенно зависитъ отъ занятія народнаго, следовательно отъ правительства. Теперь есть въ Европе народы, которыхъ
я назвать не хочу, прославившееся своею трусостью;
по предки ихъ за несколько вековь нредъ симъ были страшны свету: неужели они переродились? Мы
можемъ еще и поближе взять примерь, въ пашемъ
отечестве: иногда, огъ одного разбойника, воорулгеннаго парою пистолетовь, целое селеиіе крестьяне бежитъ въ л е с е ; но после, теже самые крестьяне,
переменнее наружный виде, лезутъ безстрашно на
стены и берутъ крепости, ночитаемыя неодолимыми.

172
И такъ неужели одинъ солдатскій мундиръ, а не природная твердость духа, дълаетъ ихъ храбрыми? Такъ
и о Японцахъ нельзя сказать, чтобъ они были природные трусы.
« Японцы употребляютъ кръпкіе напитки; многіе
изъ нихъ, а особливо простой народъ, даже лгобятъ
ихъ, и часто, по праздникамь, напиваются до пьяна;
но со всемъ темь склонность къ сему цороку не столь
велика между ими, какъ между многими Европейскими
народами. Быть пьяными днемь почитается у нихъ
величаншимъ безчестіемъ даже между простолюдиновъ,
и потому пристрастные къ вину напиваются вечеромъ,
после всехъ работъ и занятій, и, притомъ, пыоть по
немногу, разговаривая между собой дружески, а не
такъ какъ у насъ простой народъ дълаетъ: тяпнулъ
вдругъ, да и съ ногъ долой.
«Изъ пороковъ, сластолюбіе, кажется, сильнее
всъхъ владычествуетъ надъ Японцами. Хотя они не
могутъ нмъть более одной законной жены, но въ праве содержать любовницъ, и симъ правомь всъ люди
съ достаткомь не упускаютъ пользоваться, часто даже чрезъ меру. Домы для свободныхъ женщпнъ находятся подъ защитою законовъ, и имеюсь свои постановленія, правила и преимущества. Содержатели такихъ домовь хотя не почитаются людьми безчесгными и по.іьзуются такими же правами, какъ купцы, торгующіе позволеннымъ товаромъ съ одобренія правительства, но Японцы гнушаются иметь съ ними знакомство. Любители сих'ь мъстъ обыкновенно посещаюсь ихъ отъ захожденія до восхожденія солнца, въ
которое время гремитъ тамъ музыка при стуке бара-

173
бановъ. Въ соседстве нашего жилища (въ Матсмае)
было нисколько такихъ домовъ, и а не помню, чтобы
когда нибудь не слыхали мы барабаннаго боя на
пролетъ во всю ночь: это убеждаете меня, что они
никогда не бываютъ безъ посетителей.
«Однажды, переводчики, желая удовлетворить нашему любопытству, повели насъ, когда мы ходили гулятъ въ Матсмае, мимо одного изъ такихъ домовъ:
более полудюжины дькчшекъ выскочили въ двери, лыбопытствуя насъ видеть. Я заметилъ, что
некоторый изъ нихъ были въ летахъ цветущей молодости и столь пригожи, что не сделали бы безчестія подобному дому и въ какой нибудь Европейской
столице; впрочемъ, спорить не хочу, можетъ быть, оне
мне такъ показались, по отвычке видеть нашихъ
женщинъ (Л. IX — 4).
«Мстительность также въ прежпія времена могла
быть поставлена въ число пороковъ, более свойственных!. Японцамъ. Въ старину, долгъ мщенія за обиду
переходилъ отъ деда къ внуку и далее, пока не
представлялся случай потомкамъ обиженнаго удовлетворить сей обязанности надъ потомками обидьвшаго; но ныне, по уверенно Японцевъ, бешеная эта
страсть не такъ сильно действуешь надъ умами, и
обиды скорее забываются. Впрочемъ сего необходимо
требовала честь по ихъ понятіямъ о веіцахъ, а где же
нетъ своихъ дурачествъ?
«Японцевъ можно назвать бережливыми, но не скупыми. Въ доказательство я могу привести, что они
всегда съ большимъ презреніемъ говорятъ о сребролюбцахъ, и на счетъ скупцовъ даже вымышлено у

174
нихъ множество колкихъ анекдотовъ. Сверхъ того не
менее служитъ доводомъ этому опрятная и даже богатая одежда, приличная состояние каждаго класса
людей, въ какой они всегда показываются.»
Знаки уваженіл высшнхъ къ нйзшимь, употребляемые Яппонцами, естественно кажутся намъ унизительными (Л X — 4), и привычка эта такъ укоренилась
давностію, что вероятно никогда не изменится.
«Что касается до народнаго просвыценія въ Япоши, продолжаете Головнинъ, то, сравнивая массою
одинъ целый народъ съ другимъ, я почитаю Японцевъ самымъ просввщепнымь народомъ во всей подсолнечной. Въ Японіи нетъ человека, который бы не
умелъ читать и писать, и не зналъ закоповъ своего
отечества, которые у нихъ весьма редко переменяются, а главнейшіе изъ нихъ, написанные на большихъ доскахъ, выставляются на площадяхъ и другихъ видныхъ местахъ, въ городахъ и селеніяѵь.
« Въ земледеліи, скотоводстве, рыбной и звериной
ловляхъ, въ выделке шелковыхъ и бумажныхъ матерій, фарфора и лаковыхъ вещей, и въ полировке металловъ, они едва ли уступятъ Европейцамъ. Разрабогываніе рудниковъ имъ также хорошо известно,
и они умеютъ искусно . делать разныя металлическія вещи; столярная и токарная работа у нихъ
въ совершенстве. Правда, что у насъ более знаютъ
наукъ и художествъ: у насъ есть люди, которые съ
неба звезды хватаюсь, а у нихъ нетъ! За то на одного такого звездочета мы имеемъ тысячи людей, которые, такъ сказать, трехъ перечесть не умеютъ. Въ
Гвропейскихъ государствахъ есть великіе математики,

175
астрономы, химики, медики, и прочая, какихъ Японтя
конечно не имеете,—хотя впрочемъ и Японцамъ науки
известны;—но все эти ученые не составляютъ народа. Если же вообще взять народъ, то Японцы имѣютъ лучшее понятіе о вещахъ, нежели низшій классъ
людей въ Европе. Приведу примерь: однажды, простой
ихъ солдатъ, сидевшій подле насъ, взялъ въ рукн
чанную чашку, и, показывая на нее, спросилъ у меня,
знаемъ ли мы, что земля наша кругла, и что Европа
вразсужденіи Японіи находится въ такомъ-то положении, причемь означилъ онъ места ихъ на чашке довольно близко къ действительному ихъ разстояпію.
Многіе, изъ того же зваиія людей, показывали намъ ФИгуры геодезнческихъ нзмереній, любопытствуя знать,
известны ли намъ эти способы мерять и делить землю. Что принадлежитъ до целительнныхъ силъ разныхъ, свойствениыхъ тому климату, растеній, то въ
Японіи нетъ человека, который бы ихъ не зналъ;
изъ ннхъ всякой почти имеете при себе несколько
обыкновенныхъ лекарствъ, какъ то: слабительное и
тому подобны я, которыя они сами употребляютъ,
смотря по надобности. Впрочемъ, должно сказать, что
они, наравне съ другими народами, не изъяты отъ
глупыхъ и часто вредныхъ предразсудковъ лечиться
пустыми безполезными симпатическими лекарствами.
«Кроме людей знатныхъ, участвующихъ въ правленіті, и ученыхъ, все Японцы имеютъ весьма слабое
поиятіе о другихъ народахъ; ибо политика ихъ запрещаетъ правительству распространять въ государстве
сввденія о чужеземныхъ нравахъ и обычаяхъ, чтобъ это
не послужило къ развращенно народа и не увлекло

176
его отъ той цели, къ которой мудрость законовъ
направляешь его, то есть, жить въ покойной тишине
и изо бил ім. ГеограФическія свѣдѣнія образованиыхъ
Яионцевъ состоять въ томъ, что они умеюшь* показать на ландкарте, где какое государство находится,
и много ли оно занимаешь земли.
" Исторію другихъ народовъ, кроме Китайской, они
почитаюте бреднями, недостойными вниманія, говоря, какое дело намъ знать все сказки, вымышляемыя
каждымь народомъ для своего тіцеславія? Ilo члены
правительства и люди ученые занимаются новейшею
исторіею Европейскихъ государству а особливо техе,
которые подвинулись такъ близко въ ихъ соседство.
Правительство старается, иосредствомъ Китая и Голландцевъ, получать сввденія о Европейскихъ произшествіяхъ и иаблюдаетъ ходъ нашихъ деле. Русскія
заселепія въ Америке и могущество Англичанъ въ
Иидіи много ихъ безпокоятъ. Сколь ни старались мы
убедить ихъ въ истинно дружескомъ расположеніи
человеколюбиваго Монарха нашего и его правительства къ Японскому народу, многіе изъ нихъ опасаются, что рано или поздно дойдетъ и до нихъ очередьПодозрвпія свои они сообщали намъ обиняками, говоря напримеръ: «Не все государи равны: одинъ такъ
думаетъ, другой иначе; одинъ любитъ миръ, а другой
войну.» А иногда сказывали, что у нихъ издревле
есть преданіе: наступить время, когда прійдетъ народъ отъ севера и покорить Японію.
« Въ отечественной исторіи и землеописаніи Японцы
все сведущи: чтеніе историческихъ киигъ составляете
любимое ихъ упражнение.

177
«Въ обхожденіи Японцы всякаго состояпія чрезвычайно учтивы. Вежливость, съ какою они обращаются между собою, показываетъ истинное просвещеиіе
сего парода. Во все время нашего заключенія мы жили и безпрестанно находились съ Японцами не изъ
лучшаго состоянія, но никогда не видали, чтобъ они
бранились или ссорились одинъ съ другимъ. Мы часто слыхали ихъ споры, и видели иногда неудовольствия, по все это происходило безъ сердца, тихо и
съ такою скромностью, какую и вь благородныхъ нашихъ обіцествахъ не всегда можно найдти. Солдаты,
содержащие при насъ караулъ, сменяясь, никогда не
приступали къ делу, не сказавъ прежде другъ другу
множества приветствій и учтивостей, такъ что проводили иногда минуты три и более въ поклонахъ и
взанмныхь комплиментахъ, а потомъ начинали уже
сменяться.»
Солдаты эти, сидя въ караульне, бест,довали между
собою самымъ нриличнымь образомъ и очень любили
играть въ карты (Л. X — 5); часто также занимались
они чтеиіемъ, всегда вслухъ и на распевъ, такъ что
мешали иногда спать своимъ пленнымъ.
«Японцы не даютъ дочерямъ ни какого приданаго,
а папротнвъ того, если дочь хорохпа собою, то жепихъ за нее платптъ, и если онъ богатъ, то плата
иногда простирается до значительной суммы.
« Япопці.і имеютъ по одной, такъ сказать, законной
или настоящей жене, которая, въ высшемъ классе,
должна быть одного состояпія съ мужемъ, и бываетъ
съ ннмъ венчана въ храме съ большою церемоніей.
Но, кроме жены, они могуть иметь сколько угодно
Томь П.
12

1

178

наложницъ, коихъ некоторымъ образомъ также можно назвать женами; ибо содержание ихъ не почитается
нредосудительнымъ ни ихъ чести, ни чести любовника ихъ: онь живутъ явно вь одномъ съ нимъ домъ
и бываютъ всъ вместе. іМужъ имъетъ право развестись
съ своей женою по одной прихоти, не давая ни кому
отчета въ такомъ поступке, и потому мужчина, считаемый непостоянным ь, долженъ дорого заплатить отцу,
чтобъ онъ согласился отдать за него дочь свою.
«При рожденіи каждаго младенца, они сажаютъ у
себя въ саду или на дворе дерево, которое достигаешь полнаго своего роста чрсзъ столько лете, чрезъ
сколько человеке делается способнымь къ супружеству, и когда надлежитъ вступить въ бракъ, то дерево срубаютъ и делаютъ изъ него сундуки и ящики
для поклажи платья и другихъ вещей, приготовляемыхъ для новобрачнаго Японець можеть столько
разъ вступать въ бракъ, сколько ему угодно. На родныхъ сестрахь законы не позволяюсь жениться; но
далее на всякой родственнице можно.
«Японцы умыотъ хорошо воспитывать детей. Съ
самыхъ юныхъ летъ обучаютъ ихъ читать и писать,
законамъ, нсторін и геограФІи своего государства, а
на возрасте приготовляютъ къ военному ремеслу. Но
важнее всего то, что они весьма искусно умеіотъ въ
юности пріучить ихъ къ терпенйо, скромности и вежливости. Эти нохвалыіыя качества Японцевъ мы имели случай испытать на самомъ деле іѵдюго разъ. Въ
повъствованіи о монѵь приключепіяхъ въ плену у
нихь, читатели могли видеть, съ какимъ терпъніемъ,
тихостію и ласками они съ нами поступали и выслу-

179
шивали наши доводы, а часто упреки и даже самую
брань, хотя, признаться должно, ихъ дело было справедливее нашего. Горячо спорить почитается у Японцевь за великую неблагопристойность и грубость.
Мнѣнія свои они всегда предлагают!, учтивымъ образомь со многими извиненіями и съ знаками недоверчивости къ своимъ собствениымъ сужденіямъ, а возраженіп никогда ни на что открыто не делаютъ, но
всегда обиняками и по болі.рюй части примерами и
сравпеніями. чему я приведу здесь образецъ изъ нашихъ съ ними споровъ.
«< Мы порицали ихъ политику, убегать всякихъ сношеній съ другими народами, и представляли имъ выгоды, происходящія для Европейцевъ отъ ихъ взаимныхъ между собою связей, какъ напримъръ то, что
мы пользуемся открытіями и изобретениями, учиненными въ другихъ государствахъ, а т е нашими; свои
произведенія лоставляемъ къ чужимъ народамь, а они
къ намъ привоз я тъ свои, для насъ нужныя, отъ чего
увеличивается трудолюбіе и деятельность, и жители
Европы наслаждаются многими удовольствіями и пріятностями, которыхъ они не могли бы иметь, если бъ
наши государи захотели, подражая Японскому правительству, прервать всякое сообщеніе съ другими землями; словомь въ похвалу нашей системы и въ порицание Японской мы высказали все, что приходило
намъ на умъ изъ читаннаго или слышаннаго о семъ
предмете. Японцы слушали насъ со вниманіемъ, хвалили тонкін умъ и прозорливость Европейских ь правительстве и, по видимому, убеждаясь сильными доводами нашими, во всемъ съ нами согласились. Ііако-

180
нецъ, переминая постепенно разговоръ, склонили его
нечувствительно къ войне, и спросили насъ: отъ чего случается, что въ Европе пяти л е т ъ не иройдетъ
безъ войны, а если две державы поссорятся, то и
многія другія вмешиваются въ ихъ ссору, и война
делается общею во всей Европе? Отъ того, сказали
мы, что соседство и всегдашнія связи подаютъ поводь къ распрямъ, которыя не всегда можно решить
дружелюбно, а особливо, когда частныя выгоды или
честолюбіе тутъ вмешиваются; но когда одна иація
возьметъ надъ другою большое преимущество и сганетъ усиливаться, тогда прочія, чтобъ не допустить
ее сделаться опасною для нихъ самихъ, беруть сторону слабой и ведутъ войну протнвъ сильнейшей,
которая также съ своей стороны ищетъ союзниковъ,
а отъ того война часто делается почти всеобщею.
«Японцы, слушая насъ, хвалили мудрость Европейскихъ государей; потомъ спросили, сколько въ
Европе считается всехъ державь, и когда мы имъ
пересчитали все по именамъ, они спросили насъ, что
если бъ Японія и Китай вошли въ сношеніе и связи съ Европейскими государствами и стали следовать
ихъ системе, то не чаще ли бы случалась у нихъ
война, и не более ли бы полилось человеческой крови?
Да, такъ, это быть могло бы, отвечали мы. А если
такъ, продолжали они, то для уменьшения народныхъ
бедсгвій, не лучше ли, по нашему мненію, оставаться
Японіи на нрежнемі. основаніи, нежели входить въ
связи и сношенія съ Европою, вь пользе коихъ вы
часа съ два старались насъ убеждать?

181
« Признаться должно, я не зналъ, что отвечать на
такое нечаянное, издалека выведенное возраженіе, и
принужденъ былъ сказать, что если бы я могъ хорошо говорить по Японски, то конечно доказалъ бы
имъ справедливость нашего мнт.нія; но про себя думалъ. что будь я и ораторь Яионскій, то трудненько было бы мнъ опровергнуть эту истину.
« Въ другой разъ, Японцы, слыша отъ насъ, какими преимуществами пользуются Европейцы нротивъ
нихъ, и сколько есть у насъ удовольствій, въ Японіи
неизвестным», изъявили свое желаніе пожить несколько лътъ въ Европе; потомъ, склоня разговоръ къ ихъ
отечеству, сказали намъ, что въ Япоиіи есть по соседству два города, одннъ большой, а другой маленькій, которые и по именамъ назвали: въ большомъ
жители богаты и имеють во всемъ, какъ пужномь,
такъ н къ роскоши служащемъ, великое изобиліе; но
къ несчастно все они почти въ безпрестанпой между
собою ссоръ, и такъ много тамь бездельников ь, что
ночью опасно ходить по улнцамъ. По въ маломъ городъ есть только самонужнейшее; за то жители между собою какъ братья, и ссорь у нихъ не бываеть.
Услышавъ отъ насъ, что мы малому городу отдаемъ
преимущество нередь большимь, они тотчась уподобили ихъ Европе и Яноніи и, кажется, не безь основательной причины. »
Японцы, при надлежащемъ обучепін, скоро сделались
бьі хорошими моряками. У нихъ есть чертежи и модели Европейскихъ кораблей: они могли г'ы подражать имъ; но правительство не терпись чуждыхъ
нововведепій, и худая постройка иѵь джонкъ ежегодно

182
причиняешь похерю множества судовъ и экипажей.
Страшная населенность государства делаете такую потерю нечувствительною. Число жителей полагають
до 50,000,000 душъ.
Неуклонность Японскихъ законовь послужила Г.
Дуффу способомъ нарушить одиообразіе жизни его
въ Еддо. 26 Апреля 1806 года произошел ь въ столице одннъ изъ техъ ужасныхъ пожаровь, которые
слпшкомъ часто опустошаютъ ее. « Въ десять часовъ
утра, говоритъ Голландскій резиденте, узнали мы,
что онъ начался миляхь въ двухъ отъ нашего жилища. Мы не обратили большаго впимаиія па эту весть,
зная, 410 въ Еддо съ огнемъ скоро управляются; па
тотъ разъ пожаръ шелъ быстрее обыкновеннаго.
Къ тремь часам ь по нолуднн, пламя, раздуваемое
сильнымъ ветромъ, явилось въ четырехъ разныхъ местахъ близко насъ. Съ двухъ часовъ мы убирали свои
пожитки, и были уже готовы немедля удалиться, потому что опасность делалась очевидною. Вы шедши на
улицу, мы увидели, что подле насъ все горнтъ.
Страшно было идти по направленно ветра, гнавшаго
передъ собою огонь. II такъ, пустившись наискось
вдоль домовъ, которые уже занялись, мы успели достигнуть ноля, называемая хара. Оно покрыто было штандартами князей, которыхъ дворцы уже сгорели, а семейства убежали сюда.
Но примеру
ихъ, и мы воткнули въ землю Флагъ Голландский Прредт. нами была картина всего пожара, и никогда не видаль я лютейшаго; ужась, причиняемый океаномь огня, усиливался еще криками бегущих® детей и женщине.

183
« Д о м ъ н а ш ъ с г о р е л ъ до т л а
другое жилище. Т а к ъ к а к ъ
наружу,

намъ

не взяли

обычныхь предосторожностей
вида

и

мы свободно

для

определили

ни

одной

изъ

загражденія

могли

намъ

осматривать

всю

окрестность. Г у б е р н а т о р ъ столицы скоро встревожилс я удобствами, какія новая к в а р т и р а наша доставляла
для наблюдений, хотя мы вовсе не

имели сообщения

с ъ улицею. Правда, что и з ъ н а р у ж н а г о строенія, п р и мыкавшаго

къ

нашему

толпу и б ы т ь ею
не

менее

нашего,

жилью,

мы

могли

замечены, а н а р о д у
тотчасъ

обратилъ

видеуь

любопытный
свое

впимапіе

именно на насъ; тогда г у б е р н а т о р ъ н р и с л а л ъ переводчика сказать намъ, ч т о б ы мы не показывались.
очень х о р о ш о з а к о н у

Зная

я в е л е л ь отвечать ему, что не

принимаю о т ъ него повелеиій, будучи подчинить власти одного Пангазакскаго г у б е р н а т о р а . И меня
знали въ полно^й п р а в у

потому

ной

такъ

подведомственности

что
же

законы

присудеб-

ненарушимы

Японіи, к а к ъ и другіе, и отзывъ мой п р и н я т ь
точно т а к ъ же, к а к ъ б ы и о т ъ

природнаго

нина. Иангазакскій г у б е р н а т о р ъ ,

въ

гражда-

восхищеніи,

мы п о д д е р ж а л и преимущества его власти,

въ

быль
что

не только

не л и ш и л ъ насъ вида, к о т о р ы м ь мы наслаждались, но
велель еще

срыть

нригороку

немного

заслонявшій

перспективу.»
По всему, что сказано о неизменной привязанности
Янонцевь

къ

нхъ

обычаямь,

легко

убедиться,

что

Е в р о п а может ь ожидать точных ь с в е д е н і й о б ь отечестве
ихъ только черезъ Голландцев ь или о т ъ наблюдателей,
к о т о р ы е пускаются туда

на ихъ

кораблячъ.

Можно

б ы л о н а д е я т ь с я т а к и х ъ илвестій о т ъ нокойпаго Т и т -

184
синга, умершаго въ 1812 году: онъ три раза бывалъ
въ Еддо; къ сожаленію, большая часть бумагъ его
распропала после его смерти. Однако ж ъ некоторый
рукописи изданы, между нрочимъ Истор'гя Даири.
Ученый Клапротъ пересмотрълъ этотъ переводъ съ
Японскаго, и сиабдилъ его примечаніями и объясненіемъ.
Известный Германский естествоиспытатель, г. Зибольдъ, провелъ въ Яионш семь летъ, съ J 8 2 3 года
по 1830. Одушевляемый ревностно къуспвхамъ геограФШ, этнограФІи и естественныхъ наукъ, онъ тщательно
собиралъ все, что могло служить къ распространенно
ихъ предел о въ. Познанія и способности его снискали
ему расположеніе и привязанность многихъ Японцевъ,
отличныхъ образованіемъ и саномъ. Имъ пріятно было видеть, что человекъ, явившійся съ конца Европ е й с к а я міра, такъ усердно старается узнать ихъ
исторно и древности, изследовать ихъ ФИЛОСОФСКІЯ
системы и религиозные догматы, наблюдать иріемы
ихъ сельскаго и домаиіняго хозяйства, ознакомиться
съ геограФІей и статистикой ихъ отечества,—и они съ
самымъ иохвальнымъ участіемъ помогали ему въ нзысканхяхъ. Печатный книги, рукописи, карты, рисунки,
картины, монеты, вазы, модели и разныя ироизведенія искусства, словомъ множество нредметовъ замечательпыхъ, любопытныхъ и новыхъ достались
такимъ образомъ ему въ руки, и все это вывезъ онъ
съ собой.
Гуземныя сочииенія и многочисленныя заметки, собранныя Г. Знбольдомь, дали ему возможность соста-

185
вить полное описаніе Японской державы и зависящ и м . отъ неа земель. Трудъ этотъ еще не конченъ.
Г. Знбольдъ довсрилъ Г. Ж . Б. Эйріе издать на
Французскомь языкъ результаты его долгихъ и остроумныхъ наблюденій. Покойні.ій Клапротъ, трудолюбивый изслъдователь всего, что относилось к ъ восточнымъ краямь Азіи, долженствовалъ сообщить свои
нримъчантя; по смерти его, трудъ этотъ взялъ на себя
г. Ландрессъ, одинь изъ друзей г. Клапрота, свЪдущій въ языкъ, исторіи, геограФІи и литературе Японіи и Китая.

ОСТРОВА

ЛІУ-КХІУ,

ИЛИ

Лю-чу.

Присовокупимъ нисколько подробностей КЪ '
что сказано объ этомъ архипелаги во Всеобщемъ Пупешествіи, заимствуя ихъ изъ « Описанія острововь
Ліу-Кхіу», составленнаго Клапротомъ по источникамъ
Японскимъ и Китайскпмъ.
Между Формозой, Японіей и Кореею лежитъ архипелагъ, образующій повидимому продолженіе горныхъ хребговъ этихъ трехъ земель восточной Азіи.
Китайцы именуютъ его Ліу-Кхіу, что по Японскому
произношенію выходить Джюю-кыо. Европейцы делали изъ этого то Ликгу, то Лексіо и Ликео; Англичане въ новейшихь описаніяхь называютъ т е же острова Лю-чу, а жителей Дю-чу. Впрочемъ настоящее
туземное названіе есть Огьн, что Японцы пишутъ и
выговаривають Воки.
Хотя императоръ Китайскій гірисвонваетъ себе
верховную власть надь королевствомь Ліу-Кхіу, и
хотя, по обычаю восточныхъ Азійцевъ, она каждые
два года признается снова отнравлепіемъ въ Пекинъ
иословъ съ подарками и полученіемъ оттуда печати съ
Китайскою и Монгольскою надписью, однако ж ъ
этотъ архипелагъ, но положенію своему между Китаемъ_и Японіей, считается подвластнымъ и последней

187
державе, которой государь требуетъ но временамъ знаковъ покорности отъ его маленькаго монарха. Посольство Ліу-Кхійское представляешь въ даръ сабли,
верховыхъ лошадей, благовонія, вазы для ароматовъ,
амвру, шелковыя и берестяныя ткани, лакированные
столы, выложенные иерламутромъ, марену, шипучее вино. Японскій императоръ отдариваешь 500-ми
серебряныхъ монетъ и 500-ми кинь ваты. Начальникъ посольства получаешь 200 серебряныхъ монегъ и 10 полныхъ парь платья; прочіе члены
посольства раздьлаютъ между собой осталыіыя триста монетъ.
Архипелагъ Ліу-Кхіу заключаетъ въ себе тридцать шесть острововъ, образующихъ разныя купы.
Середняя состоитъ изъ самаго болыиаго острова
и ближайшихъ

его соседей; онъ въ особенности на#

зываетсл Та-Ліу-Кхіу, Большимъ Ліу-Кхіу. Японские геограФы полагаюшь длину его въ 0 0 ри, или
пять съ половиною дней пути отъ севера къ югу,
а наибольшую ширину отъ 12 до 14 ри, или въ
одинъ день пути, не более- Однако ж ъ определение
это весьма неточно, нбо Японская ри составляешь осмиадцатую съ половиной часть градуса, то есть более
пяти нашихъ верстъ.
Король пребываешь въ 1Пеу-ли (Ціу-ри по-Японски). Имя это значить столица и заменяется иногда
словомъ Ванъ-сннь, царьградъ. Главный городъ въ
2 0 ри к ъ востоку отъ На-па-кьяна (Нака-Ку). Къ
югу стоить храм ъ Фаттн-ман ь-гу, то есть палата осми
хоругвей. Къ востоку возвышается громадная гора Бенъ-

188
ГаФкь;

съ вершины

ел, па востокъ и западъ, видно

л и ш ь неизмеримое пространство моря.

Къ югозанаду, во внутренности города, находится
кладбище королей Срединной Горы, содержимое въ
весьма хорошемъ виде. Съ лицевой стороны есть
надпись, высеченная на камн е: «Гробница королей
Срединной Горы Ліу-Кхіу.» Вся окрестность обставлена высотами, придающими ей живописный видь.
Храмъ предковь королей Срединной Горы лежитъ
къ северу отъ столицы и довольно далеко отъ ІІапакьяна. Иоровнявшись съ этимъ зданіемъ, каждый,
какого бы званія онъ ни былъ, долженъ слезть съ
лошади и идти пешкомъ. Въ храме сберегаются
именные списки предковь королевской Фамиліи. Со
времени Китайскихъ династій ТхЗнь и С у н ь , въ
VII и X веке, списки эти едва ли не совсемъ полны.
ГІередъ дворцомъ королевскимъ простирается каменная стена въ несколько сажень вышиною и более
двадцати въ длину. Въ средине есть отверзтіе, украшенное головою дракона и изливающее воду столь
обильнаго источника, что онъ не изсякаеть и въ сильнейшія засухи. Позади дворца, нодь пригоркомъ,
находится небольшой храмъ безъ всякаго кумира, где
сожигаютъ ароматы въ честь земли. Прудъ дракона
лежитъ къ западу отъ города; два утеса выходятъ
на немъ изъ-подъ воды. Въ девятый день девятаго
месяца народъ тешится нлаваиьемъ но пруду па ладьяхъ, украшенныхъ изображеніями дракона.
Китайскіе послы сходятъ на берегъ въ Инь-нгепъцзине, въ трехъ миляхъ отъ Напакьянской пристани.
Кажется, однако жъ, место это служить не исклю-

189
чительно для ихъ пріема, ибо въ описаиіяхъ ЛіуКхіу, составлеииыуь Японцами, придаютъ ему или
большому смежному здаиію названіе дворца князей
Сацумскихъ.
Подворье Китайскихъ посланниковъ неподалеку.
Въ немъ огромныя залы, жилые покои, библіотеки,
террасы. Въ саду есть маленькія беседки въ одну
комнату и съ однимъ окпомъ, красивые кіоски и башни. Вит, дворца находится огромная каменная доска,
где изображены Китайскими буквами имена и вкратц е деянія техъ Ліу-Кхійцевъ, которые особенно
отличились в'it дрсвнія или новѣйшія времена. Передъ доскою простирается лугъ во сто десятииъ;
ежедневно, въ полдень, собираются на немъ женщины всехъ возрастовъ и продаютъ корзинки и разныя плетеныя издвлія, потомъ забавляются играми.
Хотя Напакьянская пристань посещается болт,с
всехъ прочнхъ на осгрове, однако ж ъ она отнюдь
не такъ безопасна и удобна, какъ Улиньская или
Вучаньская, въ заливе того же имени и на томъ
же берегу, къ северозанаду отъ столицы. Близъ
самаго ея входа возвышается изъ моря гора Тхянъкхеу-шанъ (Танъ-ку-су), или Игушъ-кундъ, видимая
за 2 5 морскихъ миль и служащая приметою для
мореходцевъ. Островокъ, ею образуемый, точно маленький садъ среди моря; до трети высоты своей, гора застроена домами.
Къ востоку и невдалеке отъ болыиаго Ліу-Кхіу,
простирается цепь островове, соединяемым коралловым!. р і і Ф О м ъ , отъ котораго здешній берегъ опасенъ

190
даже и въ ясный день. Важнъйшій
тао (Кутава).

изъ

нихъ Кхіу-

Къ югозападу отъ Напакьяна, островъ Амакинима
окруженъ каменистыми островками. Далъс на югозападь является купа Маджнкосима, состоящая изъ семи острововъ; главный между ними Тхай-Финь-шанъ
(Та-Фи- санъ).
Другая купа изъ семи болыиихъ острововъ и нъсколькихь поменъе находится между Маджикосимою
и Формозой. Значительнъйшій, Па-чуюнь-шан ъ (Я-яму),
весьма плодоносенъ; на немъ двадцать восемь деревень.
Между островами ІІень-гу и Ліу-Кхту есть весьма опасное теченіе, именуемое Китайцами Ло-цзи (берегъ изъ-виду).
Къ съверу отъ болыиаго Ліу-Кхіу лежитъ гряда
изъ девяти острововъ, между коихъ должно отличить
Та-тао, или большой островъ (Оо-сима), имъющій
болъе 5 9 ри въ окружности. На немъ 41 селеніе, а на
всей купъ болъе 350. Этотъ островъ называюсь и
малымъ Ліу-Кхіу; но не должно смыливать его съ
другимъ того же имени, лежащимъ на югъ отъ Ф о р мозы.
Жители этихъ острововъ подвластны королю ЛіуКхійскому, и, кажется, они на одной степени образованности съ прочими островитянами. Вся гряда плодоносиа; на ней собираюсь вино и камфару; кіанъ-му,
родъ дерева, пазываемаго по туземному и зеки, особенно уважается: оно похоже на кедръ, весьма прочно и
нечервиво.

191
Ки-Кіай, самый северный островъ этой купы, имее т е более шести ри въ окружности; жителей его
описываютъ дикими варварами. Острова, лежащіе
дальше къ северу, принадлежатъ Японцамъ.
Тамъ подъ 27° 50' широты находимъ островъ Луань-гуань-шанъ (серная гора), или Ю-кіа-су (береге ссыльных®). Волканъ, доставляющій с®ру, изр ы т ъ въ вид® котла; онъ безпрестанно дымится и
распространяет® серный смрадъ такой сильный, что
нельзя приблизиться къ горе противъ ветра. Она на
северозападномъ берегу острова; окрестные утесы
покрыты желтизной съ темными полосами; южный
берегъ состоитъ изъ высокихъ скалъ темнокраснаго
цвета, но поверхность его представляетъ несколько
клочьевь яркой зелени. Въ ненастье трудно пристать
къ этому острову: волны хлещутъ ужасно о крутыя
скалы.
Луань-гуань-шанъ не производіітъ ни деревъ, ни
пшена, ни овощей; птиц® на немъ множество, морской рыбы бездна. Онъ заселен® семьями тридцатью
ссыльных®, подчиненных® особой управ® и получающих® содержание съ болынаго Ліу-Кхіу. Жители занимаются собираніемъ серы.
На всехъ здешнихе островахъ господствуетъ вера
Ф о или Будды, водворенная слишкомъ за десять столетий. Жрецы Фо, изъ Китая, ввели здесь письмена
своего отечества, и посредствомъ ихъ можно сообщаться съ жителями, не зная туземнаго языка. Впрочемь, они больше употребляют® силлабическіе знаки
Японцев®, называемые ката-капа н фиро-кана, и удобные к® передач® звуков® ихъ наречія, которое, по-

192
крайней-мѣрѣ на болыпоме Ліу-Кхіу, есть кажется
ветвь Японскаго и само подразделяется на две отрасли.
/
Подъ открытымъ небоме курится ѳиміамъ на камне, иосвященномъ божеству, и приносятся плоды ему
въ жертву. Надь теме Же камнемъ островитяне клянутся и присягаютъ. Женщины особенно посвящаютъ себя богослуженію, и пользуются величайшиме
уважсніемъ, какъ предсказательницы судьбы; онъ занимаются также врачеваніеме болезней, совершая его
съ молитвами.
Равно какъ и въ Китае, здесь оказываютъ глубокое почитаніе къ усопшимъ: трауръ носятъ съ величайшей строгостью; однако ж ъ похороны здесь не
такъ великолепны, какъ тамъ. Обыкновенно, тела мертвыхъ сожигаютъ, и хранить только ихъ пеплъ. Ъсть
покойникамъ не подносятъ, а засвечаютъ лампады и
жгутъ благовонія имъ въ честь.
Семейства различаются между собой, какъ и въ Китае, именемъ и прозваніемъ, и лица, имеющія одинъ
синь, или одну Фамилію, не могутъ вступать въ супружество другъ съ другомъ. Многоженство дозволено; молодые люди обоихъ половъ свободно сообщаются между собою, и потому бракъ между ними
есть уже следствіе собственнаго ихъ выбора. Женщинъ
прячутъ только отъ ипостранцевъ; оне вообще непорочны сердцемъ, не румянятся и не носятъ побрякушекъ.
Король самый богатый владелеце на всехе островахе. Кроме дохода съ своихъ поместьевъ, пользуется
онъ срляными и серными промыслами и добычею

193
медной и оловянной руды; подати идутъ въ его же
казнохранилище. Изъ доходовъ платить онъ жалованье дрлжностньшъ лицамъ и содержись весь свой
дворъ. Оклады вычисляются на мылки сарацынскаго
пшена, составляющего основную ценность; къ этому
присовокупляются шелковы я и бумажный ткани, и
некоторыя другія вещи. Пшено служить променнымъ
знакомь, потому что во всемь архипелаге есть только
малость серебряиыхъ и медныхь мопетъ Китайскйхъ
и Япопскпхъ. Однако жъ несправедливо мненіе каиитана Безиль Голля (Basil Hall), будто здешніе островитяне не знаюсь употребления монетъ.
#
Старшій королевскій сынъ носить титуле ванъ-цзы
(о-си) или королевича; меньшіе братья его равны между собою по званію и составляютъ первый разрядъ
дворянства. Доходъ каждаго изъ первостепенныхъ
дворянъ простирается обыкновенно до 2000 мешковъ рису. Сословіе это заключаетъ въ себе ближайшихъ родственннковъ короля и подразделяется на
три отрасли. Прочіе сродники королевскіе причислены
къ другимъ разрядамъ.
Денежные приказы Болыпаго Ліу-Кхіу и тридцати шести другихъ острововъ, подвластиыхъ королю, все находятся въ столице и имеюсь по депутату при дворе. Другіе суды решаюсь тяжбы подданныхъ п уголовныя дела. У вельможъ есть мызы и деревни; но имъ не позволено въ нихъ жить: они обязаны пребывать въ столице. Король распоряжаетъ
ихъ именіямп и предоставляете имъ доходъ; но издержки управленія поглощаюсь добрую половину, а
Томъ II.
15

194
за взносомъ податей владельцамъ едва ли остается одна
треть.
Вельможи и мандарины не могутъ употреблять более двухъ носилыдиковъ для своей особы; одинъ король пользуется преимуществомъ иметь ихъ толпу.
Носилки, оружіе, знаки отличія, одежда, все у нихъ
Японское. Однако ж ъ въ последнее время начали заимствовать моды л обычаи у Кигайцевъ.
Благодаря умеренности климата и плодоносію здешнихъ острововъ, бедныхъ совсемъ не видно. Жизненны» потребности въ такомь обиліи, что никто не
терпитъ отъ голода.
Островитяне добываютъ соль изъ морской воды.
Вдоль береговъ выравниваютъ они болыпія пространства и уколачиваютъ землю до техъ поръ, пока она
хорошо окрепнетъ; тогда они насыпаютъ на нее слой
черной песчаной земли, разравниваютъ его граблями
но отнюдь не уминаютъ, чтобы частицы его не слишкомъ сблизились между собою. Во время дневныхъ
жаровъ землю эту спрыскиваютъ посредствомъ лопаточекъ морскою водой, приносимою въ ушатахъ. Солнечный зной вскоре испаряетъ всю воду, а соль остается въ песке; ее собираютъ въ ящики около шести Футовъ длины, до четырехъ ширины и до пяти
глубиною. Когда они наполнятся, на нихъ льютъ морскую воду, которая распускаетъ соль и увлекаетъ ее
сквозь маленькое отверзтіс въ сосуды около трехъ Ф у т о в ъ
длины и не более одного глубины. Куски соли, получаемые такимъ образомъ, толщиною въ полтора дюйма, (т. е. около вершка).

195
На болыномъ острове выделываютъ очень плотную
бумагу. Она толще Корейской и приготовляется изъ
коконовъ шелковичнаго червя; ее можно красить какъ
матерію и употреблять на платье. На другой родъ
бумаги идетъ кора. # бумажнаго шелковичника.
Шелковыя ткани для одеждъ по большей части
привозятъ изъ Китая. Въ здешнемъ архипелаге собирается шелкъ, но оиъ гораздо грубее тамошняго. Выделка бумажныхъ тканей производится въ обширномъ
размере.
Изделія этихъ острововъ пользуются некоторою
славой. Золотыя, серебряныя и другія металлическія
вещи, выходящія изъ рукъ Ліу-Кхійскихъ мастеровъ,
вообще довольно уважаются; суда, здесь построенныя,
въ болыномъ ходу у Китайцевъ и въ Японіи.
Море богато растеніями, изъ которыхъ делаютъ
рогожки и платья отъ дождя. Здешніе перламутръ и
черепаха славятся въ Японіи и въ Китае, куда отправляютъ ихъ целые корабли.

Китлйсі^ів-КОРЕЯ.

Одинъ только Епропсецъ обнародовалъ описаніе
Кореи, проникнувъ туда вопреки собственному желанно: то былъ Генрихъ Гамель, уроженецъ города Горкума, въ Голлапдіи. Бывши еще молодымъ человъкомъ, отправился онъ въ званіи нисца на Сперберъ,
корабль Ость-Индской компаніи. 50 Іюля 1653 года,
пустившись съ острова Формозы, гдъ Голландцы
имЪли тогда кръпосгцу и контору, плылъ онъ вь
Японію,— вдругъ одна нзъ ужасныхъ бурь, доволі.но
неръдкихъ въ томъ краю, выбросила его на островъ
южнаго берега Кореи. Судно разбилось; тридцать
шесть человъкъ, спасшіеся отъ кораблекрушенія, попались къ Корейцамъ, которые увели ихъ во внутренность страны. Послъ тринадцатилътниго плъна осмеро изъ этихъ насчастливцевъ, въ числъ которыхъ
б ы л ь и Гамель, ушли на лодкъ въ Японію, и 20 Іюля
1668 года наконецъ воротились на родину. Гамель
издалъ вь тотъ же годъ опнсаніе своихъ приключеиій по-Голлапдски. Книгу его перевели на большую
часть Европейскнхъ языковъ. Кромь участія, внушаемаго произшествіями, вь ней расказанныші, она возбуждаетъ внпманіе также н подробностями о Странъ, гдт, не бывалъ еще ни одинъ Европеець. Разу-

205
шьется, что, находясь подъ всегдашнимь присмотромъ,
Гамель не могъ дать наблюденіямь своимъ обширнаго
разгула; но те, которыя успелъ онъ сделать, обличаю с ь въ немъ разсудительность и правдолюбгс. Факты,
имъ сообщаемые, согласны съ показаніями миссіонеровъ,
водворенныхъ въ Китае, но никогда не бывавшихъ на
Корейскомъ полуострове. Если имена месть разнятся
у него съ теми, какія видимъ на картахъ миссгонеровъ, это потому, что последнее пиінуть ихъ съ Китайскаго, а Гамель съ Корейскаго выговора.
Въ наше время, мореходцы Евроцейскіе оплывали
берега Кореи и изследовали ихъ такъ тщательно, что
могли сообщить намъ новыя сведенія касательно точнаго ихъ очертанія; но когда они затевали сойдти
на берегъ и проникнуть во внутренность края, то
встречали такое ж ь сопротивленіе, какъ въ Японіи
и другихъ земляхь, где вразсужденіи иностранцевъ
господствуетъ одинаковая политическая система. И
такъ къ книгамъ Китайскимъ и Японскимъ должны
мы прибегнуть для узнанія Корен и пополненія того,
чего Гамель не могь ни видеть, ни сведать по слуху.
Пекинскіе миссіонеры и Г. Клапротъ извлекли изъ
сочиненій Азіатскихъ писателей разныя любопытиыя
подробности; воспользуемся трудами этихъ ученыхъ
собирателей, дабы представить краткое описаніе земли, столь отдаленной и вместе такъ крепко запертой
отъ взоровь чужеземца.
Корея — полуостровь, сопредельный къ северу съ
Мапьчжуріей, къ востоку съ Японскимъ Морем ь, къ югу
съ Тунь-Хаемъ, или Восточнымъ Морем ь, къ западу
съ Гуань-Хаемъ, или Желтым ь Моремь. Длина его

198
съ съвера на югъ около 200 миль *: ширина отъ востока къ западу 60; поверхность 10,500 квадратныхъ
миль. «Корейцы, говорить ГамелЛ, изображаюсь страну свою длиннымъ параллелограмомъ, іп. видъ игорной карты; однако ж ъ она имъетъ много оконечностей и мысовъ.»
Чань-пе-Шанъ, или Шаньань-Алынъ, высокій хребетъ снъжныхъ горъ, отдъляетъ Корею отъ Маньчжурии одна изъ вътвей его идетъ по всей длинъ
полуострова, приближаясь болъе къ восточному, чъмъ
к ъ западному берегу. Первый изъ нихъ гораздо круче; самыя широкія долины, поля самыя обширныя,
самыя плодоносныя и обработанный, находятся къ
западу отъ горъ; южная часть нечувствительно спускается къ морю, она доступнее всехъ прочихъ. Главнъйшія рѣки, между коими отличается Я-Лонъ, на
северозападе, текутъ въ Желтое Море; Ву-Менъ, на
северовостоке, выходить изъ Чань-пе-1Пана и впадаетъ въ Японское Море, куда кроме того текутъ
одни ручьи. Река эта означаетъ съверную границу
Кореи; Ханъ и другая небольшая ръчка орошаютъ
южную часть полуострова и впадаютъ въ Тунь-Хай.
Берега изрезаны заливами и окружены множествомъ острововъ большихъ и мелкихъ, утесами, подводными скалами и несчанымн рифами.
Въ северной части Кореи климать весьма суровъ,
да и въ южной не такъ тепелъ, какъ следовало бы
предполагать, судя по шпроте. Северныя реки одет ы зимою льдомъ въ теченіе трехъ или четырех ь ме'

Подъ словомі. миля, безъ особаго опредѣленія, разумеются здѣсь
Фрапцузскія почти четмрехверстиыя мн.ш, которыхъ въ градусЬ 25.

199
сяцевъ. По словамъ Гамеля, товарищи его и онъ много терпели отъ холода. Глубокія снега прерываютъ
въ зимшою пору всякое сообщеніе горами между
Кореею и Китаемъ; впрочемъ, и во всякое время, предпочитаютъ совершать путь этотъ моремъ. Северные
округи производятъ только ячмень; въ горахъ родится много жиншешо; жители собираютъ его для взноса податей и для уплаты за товаръ, получаемый изъ
Китая и Японіи. По словамъ миссіонеровъ, въ северной части много собблей, а по извъстіямъ Гамеля тамъ
бездна дикихъ животныхъ: медведей, барсовъ, оленей,
кабановъ, бобровъ, дичи и птицъ всякаго рода; также
много лошадей и быковъ. ІІоследнихъ употребляютъ въ
земледелие, а первыхъ для конной службы и перевозки товаровъ. Южныя реки опустошаются крокодилами, на берегахъ много ядовитыхъ змей; рыбныя
ловли вообще обильны; киты и сельди посей,аютъ
свверныя части окрестныхе морей. Въ горахъ находится золото, серебро, железо, свинецъ, каменная
соль. Поля произраіцаютъ пшено, сорго, хлопчатую
бумагу, конопель; здесь же разводятся шелковыя черви;
по берегамъ стоятъ прекрасные хвойные леса; съ начала
XYIL столетія сеется табакъ ѵ привезенный изъ Японіи.
Корейцы высоки, статны, смуглотелы, мышковатее
Китайцевъ и Японцевь, иріятны лицемъ, учтивы и
вежливы между собою, обязательны и приветливы ко
всвмъ чужестранцамъ, кроме выброшенныхъ къ нимь
бурею: съ этими хотя и кротки но всегда ихъ
удерживаютъ, лишая всякой надежды на возвращение домой. Корейцы вообще добры человеколюбивы, робки, работящи, бережливы и скромны; одна

200
ко же любятъ застольныя удовольствия. Они слывутъ
простяками и легковерными; укоряютъ ихъ въ изнеженности, малодушіи, лживости, лукавстве и склонности къ воровству; но по-крайнёй-мере часть этихъ
недостатковъ должно отнести къ угнетенно, претерпеваемому ими весьма издавна. Впрочемъ северные жители сильнее и отважнее южныхъ. Вообще они лю бятъ пеніе, пляски и музыку и оказываюсь большую
наклонность къ наукамъ. До кровопролитія не охотники: голову отсекаютъ только за оскорбление отца
или матери; на томъ же основаніи, всякой мятежникъ
противъ королевской власти истребляется со всемъ
родомъ и племенемъ; домы его срываютъ, именія берусь въ казну. За все другіе проступки наказываюсь
палками, за важныя преступленія ссылаюсь на отдаленнейшіе острова или казнятъ смертно, глядя по
обстоятельствами
Корейцы носятъ длинный халатъ съ широкими рукавами, опоясанный кушакомъ; шапки у нихъ меховыя; шляпы плетеныя изъ тростнику, конііческія,
иногда островерхія, и съ весьма широкими полями;
шаравары у нихъ очень просторны, сапоги шелковые,
бумажные или кожаные. У простолюдиновь платье
весьма коротко; у богатыхъ халаты изъ красной
шелковой ткани. Юпки на женщинахъ по подолу вышиты или выложены галуномъ. Платье делается вообще изъ дабы и походить на одежду, бывшую въ
употребленіи у Китайцевь до покоренія ихъ Маньчжурами (Л. XII — 2).
Языкъ Корейский существенно разнится съ Китайскимъ; но заимствовалъ изъ носледняго много словъ

рЕ/

201
и идеограФііческія письмена его. У Корейцевъ есть
сверхъ того свое собственное письмо, которое во всеобщемъ употребление Китайскіе знаки употребляются
въ д'Илахъ публичныхъ и въ сочиненіяхъ касательно
наукх. Корейцы научились имъ отъ Китайцевъ. Ученые отличаются двумя перьями на шаикѣ. До снискания этой почести они подвергаются многократнымъ
испытаніямъ. Ученость ихъ ограничивается вообще
знаніемъ нравоучительныхъ сочиненій КонФуція и
учениковъ его; иишутъ они кистью, какъ и Китайцы,
и превосходятъ ихъ въ чистотъ письма. Печатаютъ
резными деревянными досками. Не смотря на множество киигъ и рукописей, какое у нихъ есть, они
не славятся ученостью.
Вероученіе Будды или Фо имеетъ тму последователей въ Корее не только вь низшихъ сословіяхь,
но и между знатью. Везде видны храмы, наполненные истуканами; но исе они вне городовъ. По разсказамъ мнссіонеровь, Корейцы однако ж ъ не слишкомь набожны. Вь праздники идутъ во храмы ,
жгутъ псредъ кумирами благовонныя свечи, кладугъ
низкіе поклоны и расходятся. Члены семейства собираются на молитву только по случаю похоронъ и
для отданія почестей своимъ предкамъ. Монастыри
многочисленны и выстроены на скатахь горъ; они
подчинены городскимъ властямъ, которыя пекутся о
ихъ содержаніи: дары частныхъ людей также къ тому содействуютъ. Во многихъ изъ монастырей считается до шести соть мопаховъ, но все они могуть
сделаться опять мірянами. Они платать значительный
налогь, выполняют ь тяжкія работы и не пользуются

202
ни малейшиме уваженіемъ. Начальники ихь, если они
сведущи, идухъ на ряду съ вельможами государства.
Домы богачей обширны и изукрашены; они вообще
каменные съ черепичною кровлей и окружены дворами
и садами, где находятся водоемы; внутренніе покои занимаютъ женщины. У купцевъ подле дома магазинъ,
где они угощаютъ покупщиковъ табакомъ и араки.
Жилища простолюдиновъ — жалкія мазанки, крытыя
мохомъ и тростникомъ, и состоящія изъ шестовъ,
которыхъ промежутки наполнены глиною; впрочемъ обиваютъ ихъ и деревомъ, отделяют® одне o r e
другихъ частоколами, а внутри оклеиваютъ белою
бумагой; полы ве нихъ делають сводомь, зимою разводяте огонь въ низу, и такъ какъ потолокъ обитъ масляного бумагой, теплота сохраняется какъ нельзя
лучше. Домы объ одномъ ярусе, съ чердакомъ на верху, где сберегаются разные припасы; мебель ограничивается необходим г.йшиме.
Корея наполнена шинками, где непотребныя женщины потешаютъ песнями, пляской и музыкой. Л е то мъ забавы эти происходятъ въ рощахъ, подъ тенію
густыхъ деревъ. Для путешественниковъ есть гостиншщы только на большой дороге къ столице; въ другихъ местахъ на ночь садятся они къ забору иерваго
дома, который попадется на пути, и имъ выносятъ
оттуда варенаго пшена и мяса на ужинъ.
Браки между родственниками запрещены до четвертой степени. Корейцы не знаютъ, что такое влюбиться, потому что ихъ женятъ отъ осми до десяти лете. Съ той поры девочка переходить въ домъ
къ свекру, если только она не одна дочь у отца. Въ

211
иовомъ жилище своемъ учатся они содержать себя
трудами и хозяйничать. Въ день свадьбы, женихъ, сопровождаемый друзьями, объвзжаетъ городъ верхомъ
на лошади и останавливается у воротъ своей суженой. Родители, обласкавъ его, отводятъ къ нему дочь,
и празднуютъ свадьбу безъ дальнихъ околичностей.
Корейцы весьма ревнивы и неохотно показываюсь
женъ и дочерей даже лучшимъ своимъ пріятелямъ. Х о тя бы жена родила мужу иесколькихъ детей, онъ,
не смотря на то, властенъ отпустить ее и взять другую; но жена не можетъ оставить мужа, разве лишь
по приговору судебному.
Многоженство дозволяется: мужчина можетъ содержать вне дома столько женъ, сколько разсудитъ; жить
съ нимъ должна только одна. Если вельможа имеетъ
при себе многихъ, каждая помещается въ отдВльныхъ
покояхъ, а первенствуешь все же одна.
Съ детьми Корейцы обходятся весьма кротко, и
дети оказываюсь имъ величайшее уваженіе и безпредВльную покорность. Съ раннихъ поръ привыкаюсь
они къ послушанію родителямь, которые стараются
внушить имъ благоразумнейшія начала нравственности
и укоренить въ нихъ убеждение, что науки необходимы для достижения честей.
Погребенія совершаются только два раза въ годъ,
весною и осенью. Въ ожиданіи назначенная срока,
тела усопшихъ ставятъ въ шалаши изъ мху, нарочно
для того делаемые. Когда наступить день похоронъ,
покойника приносясь опять домой, кладусь въ гробь
съ платьемъ и несколькими дорогими вещами; всю
ночь проводить за столомъ, а на разсввте делаюсь

ч

204
насхоящій выносъ. Носильщики поюгъ, идучи мерными
шагами; родня оглашает ь воздух ь рыданіемъ; тело погребаютъ въ горной пещере, назначаемой знахарями.
Черезъ три дня провожатые возвращаются на
кладбище для жертвоприношеній, и возобновляюсь
ихъ ежегодно въ каждое нолнолуніе. При этом ь с р е зываютъ траву, выростающую на могиле. Обряде
заключается большою трапезой.
Старшій сыне вступаете во владеніе огцовскиме
домомъ и землями, какія къ нему принадлежать;
остатокь имеиія делится поровну между прочими сыновьями. Дочери не получаютъ иовидимому ни какой
доли въ наследстве, потому что жена приходить к ъ
мужу только съ платьемъ.
«Корейцы, какъ по-крайней-мере полагаешь Клапротъ, иронсходятъ отъ Сянъ-Ии, Средне- Азійскаго
народа, и:чезн)вшаго съ давнихъ временъ. Японцы,
доселе называютъ ихъ этимъ именемъ, или, следуя
Кнтайцаме, даютъ имъ названіе Килинъ, или Ги.шнъ
(Ки-Линь).
« Древле, южную часть Кореи населяли Копы, пародъ, состоявшій изъ трехъ племенъ: \Іа-Канъ, Піанъ-Кань и Шинь-Канъ, и носившій общее названіе
Саиъ-Канъ (три Кана). Полагаютъ, что языкъ ихъ
разнствоваль съ Корейским ь, и что они приближались къ Японцамь гражданственностію, нравами и
обычаями. Около половины втораго века преде Р.
X. въ страну ихъ нахлынули Као-Ли, или Као-кіу-ли
(но Японски Кома, или К окури), ирншедшіе съ севера. Они овладели всемъ нолустровоме, и это нынешніе Корейцы.

205
« Въ начале третьго века по P. X., па западномъ
берегу Кореи образовалось небольшое королевство въ
древней стране Ма-Кановъ; Китайцы назвали его ПеЦзы, Японцы Кутара. Оно существовало до конца YII
века. Слишкомъ за сто летъ до паденія его,
і вь юговосточномъ краю Кореи, где прежде обитали Шинъ-Каны,
возникло государство Синъ-Ло, по Японски Сираки;
оно рушилось въ девятомъ столетіи. Въ то время, какъ
южная часть полуострова была разделена между этими государствами, усилился Тунгусскій народъ Мо-Хо,
прежде покоренный Као-Ліямн. Подъ нменемъ Пу-Хая
онъ осиовалъ династію, владевшую знатной частно
северной Кореи; въ первой половине X века она истреблена Китанами *.
« Вскоре возникла въ средней Корее другая КаоЛійская дннастія; она покорила южныя области. Цари
ея были независимы до временъ Чпнгисъ-Хановыхъ,
а въ 1219 году стали ему подвластны. По изгнанін
Монголовъ изъ Китая, Корейскіе царьки признали
надъ собою власть Богдохановъ. Третья династія занимаетъ прсстолъ съ 1592 года; Корея почитается
леномъ императора Китайскаго. »
Этотъ монархъ утверждаетъ тамошняго короля въ
его сане. При возшествіи его на прсстолъ, Пекинскій
дворъ посылаеть ему жалованную грамоту; ее передают!» два великіе мандарина, которые должны присутствовать при обряде воцаренія. Король принимаете
грамоту, стоя на коленяхъ, и вручаетъ посланнымъ
подарки и восемь сотъ серебряныхъ монетъ Въ на* Такт, называлась часть гынЫшілго Монгольскаго народа, когда
гогподствовалъ надъ нею домъ Кнтапъ или. Кидань.

206
чале каждаго года государь Корейский посылаетъ
дань Китайскому императору; въ замене и онъ получаетъ отъ него подарки, но гораздо низшей цъны.
Послы его въ Пекине, представляя особу подручника
и данника императорскаго, пользуются весьма умереннымъ почетомъ и занимаютъ место послв мандариновъ второй степени. Сначала ихъ держать какъ въ
заперти. После первыхъ церемоній, дозволяется имъ
выходить со двора въ сопровожденіи несколькихъ
чиновниковъ не столько для почести, какъ для иаблюденія за ихъ поступками. Корейцы съ своей стороны платятъ тъмъ же Китайскому послу, когда онъ
къ нимъ является.
Корейскій государь, хотя и вассалъ, но самодержавствуетъ у себя дома: образъ правленія почти тотъ
же, что и въ Китае. Королевство разделено на восемь
областей и каждая изъ нихъ на разные судебные
округи. Столицъ две: Ванъ-Чинь (Оо-Сіо), где живете
король, въ области Кинь-ки-тао или Цинь-цинетѳ, и
Цзинъ-Чеу, главный городъ области Кинь-шанъ-тао.
Король содержитъ въ столицъ множество солдатъ,
охраняющихъ его особу на мъстъ и при переездахъ.
Вь каждой области сухопутпыя войска состоятъ
подъ начальствомъ темниковъ, ванъ-хусъ,
предводительствующихъ десятитысячными отрядами; для морскихъ войскъ въ нъкоторыхъ областяхъ есть адмиралтейства и особые начальники; па многихъ пунктахъ выстроены крепости; множество воениыхъ судовъ разной величины охраняютъ берега и расположены въ четырнадцати укрепленных ь пристаняхе. Н е сколько главныхъ судей управляютъ судебного частно;

I

207
есть полицейские чиновники, наблюдающіе за безопасн о с т и внутри государства; въ областяхъ учреждены приказы рудныхъ и соляныхъ делъ, почтовыя и
таможенный управленія.
По странному обычаю, упоминаемому Гамелемъ, каждый городъ беретъ изъ подведомыхъ ему монастырей по нескольку монаховъ и отсылаетъ ихъ къ
королю для охраненія и содержания на городской
счетъ крепостей и замковъ, выстроенныхъ по ущельямъ и скатамъ горъ. Они слывутъ лучшими воинами
и повинуются Офицерамъ изъ своего сословья, будучи
впрочемъ подчинены темъ же правиламъ, какъ и остальныя войска.
Оружіе пехотинцевъ составляютъ мушкетонъ, сабля, дротикъ, кирасъ и каска. Солдатъ долженъ запасаться на свой счетъ полусотнею патроновъ. Офицеры
вооружены только саблею, лукомъ и стрелами. У кавалеріи, кроме каскъ, кирасъ, сабель и луковъ,
есть нагайки съ железными кошками. Солдату дается ежегодно три куска полотна на одежду. Каждый Кореецъ обязанъ нести военную службу до
шестидесяти летъ, и потомъ сынъ заступаетъ отцовское место.
Король почитается хозяиномъ всехъ земель; онъ раздаешь ихъ кому хочетъ; помещикъ только получаетъ
доходъ. По смерти его оне снова обращаются въ
королевскую собственность, если король не предоставить ихъ детямъ покойнаго.
При государе состоитъ советъ изъ главныхъ гражданскихъ сановниковъ и генераловъ, собпрающійся
всякой день. Пи кто изъ советниковъ не можетъ по-

І

208
давать мнѣпія безъ требования королевскаго. Должность ихъ не наследственная; но они не лишаются ея
до смерти.
Что касается до градоначальниковъ, судей и другихъ областныхѣ еановниковъ, они остаются на мвстахъ только три года, а въ случав провинности и
менее.
Казна государева наполняется доходами съ поместьевъ н пошлинами на привозный товаръ; ему же
принадлежишь десятина со всехе произведен™ въ государстве, собираемая натурою и хранимая въ общественныхъ анбарахъ; сверхъ-того пользуется онъ
некоторымъ сборомъ съ жалуемыхъ поместьевъ. Кто
не записанъ въ ополченіе, тоть долженъ три месяца
въ году работать на короля; эта госудпрщина распределяется начальниками областными и городскими.
Когда король выходитъ изъ дворца, его несутъ
подъ золотымъ парчевымъ балдахиномъ и сопровождаютъ все придворные въ черномъ шслковомъ платье.
Въ улппахъ, по которымъ онъ идетъ, затворяютъ
все двери и окна, и ни кому не позволяется взглянуть на его особу. Непосредственно перед ь нимъ
идетъ знатный чиновникъ съ ящикомъ, куда кладете
онъ просьбы, подаваемыя на палкахъ или вывешенныя
на стенахъ; последнія снимаются урядниками, которые за теме только и смотрятъ. По возвращеніи домой, король велитъ докладывать себе обо всехе
просьбахъ, и решенія его исполняются въ тоть же
часъ.
Корейскіе

Офицеры, к о т о р ы х ъ Тимковскпі

виделе

въ Пекине въ 1821 году, признавались ему, что едино-

209
земцы ихъ раздражены противъ царствующей династіи и всегда готовы къ бунту.
« Малолюдство и мирный духъ Корейцевъ, п р о должаете Тимковскій, причиною невниманія къ нимъ
со стороны Китайской державы и самаго пренебреженія, что весьма отражается на поступкахъ Китайскихъ чнновниковъ съ пріъзжающими въ Пекинъ К о рейцами. Японія равнымъ образомъ собираетъ съ
Корон установленную подать. »
И вотъ на какомъ основаніи: въ древнгя времена,
одна императрица Японская завоевала Корею и сделала ее себе данницею. Въ 1591 году страна эта
покорена снова. Японцы изъ ноя выступили, но военный губернаторъ острова Цу-Симы, принадлежащая
к ъ ихъ архипелагу, имъетъ въ Фусане, пристани ю ж ной Кореи, несколько сотъ солдатъ для поддержанія
въ ней власти сеогун г.
Произведшая Кореи белое полотно изъ волоконъ
чу или Японской крапивы, узорчатая таФта, бумажны.! издълія, рогожки, съ изображеніемъ драконовъ о
пяти лапахъ, рогожки съ цветами разныхъ колеровъ,
белая атласистая бумага, прочная какъ полотно, пшено сарацинское, курительный табакъ, оленьи и волчьи
шкуры, и наконець сабли; все это входить въ составь
дани, посылаемой Китайскому императору. Здешній
край доставляетъ еще золото, серебро, железо, каменныя лампады, бълыя и красны я, горный хрусталь,
соль, кисти изъ волчьихъ хвостовъ, масло, каменный
уголь, тушь, просо, конопель, пшеницу, еловые шишки, серу, аптекарскій товарь, плоды, бамбуковыя и
костяныя опахала, отчасти весьма дорогіл; желтый
Томъ II.

14

210
лакъ, источаемый деревомъ, похожимъ на пальму, —
вещи, имъ покрытыя, получаютъ прекрасный золотистый цввтъ; сверхъ того найдете здѣсь мелкихъ лошадей, известныхъ силою и прыткостью, длиннохвостыхъ курицъ, медъ, меха, жиншень, сушеную рыбу,
раковины разныхъ черепокожныхъ, водоросли и другія морскія произведения.
Корейскіе корабли ходятъ только въ Китай, Маньчжурію, Японію, въ архипелахъ Ліу-Кхіу, и, на оборотъ, только тамошнія суда допускаются въ Корею.
Японцы привозятъ издВлія своихъ Фабрикъ: красный
сандалъ, перецъ, квасцы, буйволовьи, оленьи и козловыя кожи, и товары Голландские. Новейшіе мореплаватели, пытавшіесл проникнуть въ Корею, везде получали решительный отказъ.
Въ октябре 1797 года, Брбтонъ, на пути къ югу
вдоль Татарскаго берега, постоянно представлявшаго
высоты, опозналъ островъ Цу-Снму (Цсиму), лежащій
между Нипономъ къ востоку и Кореею къ западу. Огни,
осветившіе утромъ все протяжение берега, пок азывали
что онъ обитаемъ. « Какой усладительный видъ для
насъ! восклицаете Англійскій мореходецъ: во все плаваніе наше вдоль Татарскаго берега мы не заметили
ни малвйшаго признака живыхъ людей. Въ-дали Японскія джонки жались къ ветру изо всехъ силъ, стараясь подняться на западъ. Островъ Цу-Сима посредственной высоты; средина господствуетъ мадъ другими частями; долины обработаны, на холмахъ разбросаны
деревья. Западный берегъ почти весь въ утесахъ, о
которые сильно быотъ морскіе валы.»

21 i
Цсима около осьми миль въ поперечнике; вдоль северного берега, острова и каменныя гряды образуготъ родъ каналовъ, где разгуливаютъ джонки. Бротонъ вскоре подошелъ къ Корейскому берегу; тамъ
виднелось много деревень, разееянныхъ по взморью, и
несколько углубленій, где можно было обещать себе
пристань.
Рыбачьи лодки приблизились къ Англійскому кораблю, и экипажъ одной изъ нихъ взошелъ па бортъ
по просьбе чужеземцевъ. Корейцы объяснили знаками,
что заливъ, лежащій къ северозападу, безопаснее
другаго, который также быль впдеиъ. Англичане вошли въ первый и бросили якорь неподалеку отъ большаго села, окруженнаго пахотными полями.
Ііа другой день рано утромъ, галіотъ осадили лодки, наполненныя мужчинами, женщинами и детьми, которыхъ приманило любопытство; на всехъ были некотораго рода халаты и весьма просторныя шаравары
па вате. Иные были вь длинныхъ каФтанахъ; у женщинъ шаравары прикрывались юпкамп; на всехъ были полотняные сапоги и соломянныя туфлн. У мужчннъ
волосы были завязаны спереди; у женщинъ заплетены въ косы и обвиты вкругъ головы. Физіономіею
Корейцы эти совершенно сходствовали съ Китайцами.
Тутъ были только люди низшаго сословія, старики и
девочки.
Когда Англичане вышли у деревни на береге запастись водою, одшп. Кореецъ проводилъ ихъ къ прекрасному источнику. Имъ также нужны были дрова,
по край был ь невидимому малолесенъ. Они прогуливались въ окрестностяхъ, сопровождаемые толпою Ко-

212
рейцевъ. По словамъ Брбтона, пристань весьма обширна и укрыта отъ всякаго вътра; онъ замътилъ н е сколько деревень на высотахъ, ее окружающихъ, а къ
съверозападу большой городъ, подъ защитою каменной зубчатой стъны. Много джонкъ стояло па якоръ
въ залпвъ около укрепленій; каменная насыпь защищала ихъ отъ напора воды. Другая мола простиралась къ югозападу вдоль целаго ряда белыхе домовъ,
выстроенныхъ по видимому съ особымь тіцаиіемь и
окруженныхъ густою рощей.
Деревни казались многолюдными, и пристань была
наполнена кораблями; суда входили и выходили безпрерывной чередой. Они были не столь затейливой
постройки какъ Китайскіл, впрочемь не разнились отъ
нихъ ни въ чемъ.
Прелесть новизны искушала Англичанъ идти все
далъе; они уже приближались къ другой деревне,
какъ Корейцы упросили ихъ воротиться. На обратномъ пути видели они нъсколько могилъ; Корейцы заметили имъ, что онъ вырыты отъ востока къ западу
и все состоятъ изъ маленькихъ продолгоиатыхъ насыпей съ каменными поделками; нікоторыя обсажены полукружіемъ деревъ.
Англичане поехали на корабль обедать, а после
къ нимъ прибыло нъсколько Корейцевъ, которыхъ
Брбтонъ приняль за важныхъ особъ, судя по знакамъ почтенія, оказываемаго имъ другими. На нихъ
были весьма широкія платья и черны я превысокія
шляпы съ полями всршковъ вь десять ширины, такъ
что оне могли служить вместо зонтика; оне завязывались подъ бородой, и ткань ихъ, чрезвычайно плот-

213
ная, была точно изъ гривы. У Корейцевъ висело
на поясе по ножу въ богатой оправь и по опахалу, къ которому п р и ц е п л е н а была Ф и л и г р а н н а я
коробочка съ ароматомь; большую часть изъ нихъ украшали длинныя бороды; за каждымъ следоваль мальчикъ, смотревшій за трубкою господина и оправлявшій ему платье (Л. XII — 5).
«Казалось, говорить Брбтонъ, они спрашивали,
чтб привело насъ въ здъшшою пристань. Не думаю,
чтобъ мы удовлетворили ихъ любопытству, потому
что намъ было очень трудно толковать имъ. Они повидимому остались довольны пріемом ь нашим ь, но не
замедлили откланяться.
«Мы опять вышли на берегъ и, съ намереніемъ
произвести съемку, пустились къ высоте, лежавшей
довольно близко къ югу отъ того места, где стояль
,нашь корабль. Достигнувъ вершины, мы могли обозреть пристань во всей обширности; но были вынуждены оставить работу, заметивъ въ скоромь времени,
что магнитная игла обращается на восгокъ, а не на
северъ, притягиваемая вероятно магнитностію грунта,
на которомъ мы поставили компасе, и потомъ сколько
мы его ни передвигали, онъ не могъ принять истиннаго направленія. »
Почва пригорка, где Англичане делали свои наблюдения, была смешана съ горнокаменною породой; на
скатахъ, поросшихъ крупною травой, паслись быки;
внизу разстилались поля, засеянныя рисомь.
Вернувшись на галіотъ, Брбтонъ нашелъ его набитымъ Корейцами. Ему стоило болыиаго труда спровадить ихъ до ночи, и едаа не пришлось употребить

214
для того силу. Но только что стемнилось, они, къ
удивленно его, явились снова и неотступно просили
пустить ихъ на корабль. Онъ отказаль имъ; они одко ж ъ не удалялись. Не видам ихъ намереній, Брбтонъ сталь подозревать что-нибудь недоброе и велелъ держать строгій карауль. Черезъ нисколько минуть пришла къ окружавшимъ корабль еще одна
лодка; .поди, на ней бывшіе, роздали Факелы своимь
едииоземцам ь; потомъ, посоветовавъ между собою, все
они воротились на бсрегъ.
19-го утромъ две лодки подошли къ галіоту; въ
нихъ сидели люди, одетые гораздо лучше техь, которые являлись прежде. Въ каждой лодке были притомь солдаты въ шляпахъ съ павлиньими перьями, и
у нихъ копья, на которыхъ веяли голубые атласные
Флюгера съ желтыми письменами. Корейцы эти, казавшееся сановниками того округа, подарили Брбтону
соленой рыбы, пшена и вареку. «По безконечнымъ
распросамъ ихъ о томъ, кто мы такіе, говорить Брбтонъ, мы ясно могли заметить, какъ имъ хочется, чтобы мы ушли. Я старался объяснить имъ, что мы
крайне нуждаемся въ воде, дровахъ и съестныхъ прнпасахъ. Они тотчасъ вызвались снабдить меня двумя
первыми статьями; но я ннкакъ не могь склонить
ихъ къ присылке несколькихъ быковь и барановъ,
которые паслись во множестве на ближнихъ высотахъ,
и на которыхъ я указываль гостямъ своимь, чтобы
они лучше меня поняли. Піасгры наши кажется не
представляли для нихъ ни какой цены, и, не имея
при себе другой монеты, за которую бы можно было поладить съ ними, мы находились въ жестокой не»

•

215
обходимое™ постоянно иметь переде глазами предмете желаній нашихь безе всякой возможности его
добыть.»
Азяме, который эти Корейцы имели сверхе другаго платья, сделане быле изъ чего-то въ роде голубаго газа; нитка крупныхе янтарей или черныхь деревяшеке, казалось, была назначена для того, чтобъ
подвязывать ею большую черную шляпу подъ бороду; конецъ ея быль приподнять и оканчивался шарнкомъ, висевшимъ черезъ правое ухо. У иныхъ верхъ
тульи быль украшенъ серебромъ. Люди, ихъ сопровождавшее, не заговаривали съ ними иначе, какъ низко
поклонившись и потуиивъ глаза вь землю.
Прибытіе такихъ знатныхъ особь было весьма пріятно для Брбтона, потому что избавило его отъ множества несносныхь посещецій; но онъ не могъ добиться разрешенія гулять по берегу: ему позволили
только запастись водою и дровами, и делать астрономическія наблюдения. Да и тутъ гурьба, теснившаяся
вокругъ Англичанъ, мешала имъ производить работы
съ желаемой точностью, не смотря на то, что солдаты,
поставленные для устраненія назойлцвыхъ, порядкомъ
колотили ихъ тростями.
После обеда Корейцы, прислали на галіотъ воды
въ кувшинахъ и боченкахь; потомь они догадались, что
лучше свезти на берегъ корабелыіыя бочки и тамъ
налить ихе водой; это было исполнено яь величайшемъ порядке. Ua каждой лодке было по солдату,
которому, казалось, повиновался, экинажъ.
Вскоре явилась дегіутація отъ начальства спросить
Ьротона, довольно ли у него воды и дрове для вы-

I

216
хода въ море. Онъ отвечале, что намерене вступить
подъ паруса черезъ три дня. Корейцы приглашали его
сократить срокъ одними сутками; Бротонь устояль на
своемъ. Эти посланцы, весьма ласковые и обходительные, были въ платьяхъ светлозеленаго, голубаго и
лиловаго цвету, изъ лоснящейся, хотя и не очень
тонкой, ткани. На нихъ были прекрасныя кожаныя
туфли, шитыя блестками серебряными и золотыми.
Другія депутаціи являлись къ Брбгону въ два следующее дня для иереговоровь объ отплытіи, но онъ
все отлагалъ его за пасмурной погодой, препятствовавшею наблюденіямъ, нужнымъ для поверки хронометра.
Дождь лилъ безпрерывно; последніе депутаты,
чтобъ защитить отъ него шляпы свои, надели на
нихъ чахлы, которые показались Б ротону пергаменными, но вероятно, подобно зонгикам ь ихъ, были изъ
лакированной бумаги, употребляемой въ Китае и соседственныхъ странахъ на платье отъ сырой погоды.
Такъ какъ дождь не переставаль, Брбтонъ почель
возможнымъ осмотреть пристань украдкою; Корейцы, наблюдавшіе за всеми его движеніями, вскоре
пустились за нимъ вследъ. однако догнали его тогда
уже, когда онъ всходилъ къ себе на судно. На другой день, они опять явились уговаривать его къ отплытію и намекали о прогулке его накануне со всеми признаками порицапія. Они толковали ему, что
если онъ выйдет ь на берег ь у белыхъ домов ь въ
глубине залива, съ нимъ и съ людьми его будетъ не
хорошо, такъ что быть-можетъ прсдадуть ихъ смер-

217
ти. Въ заключеніе они опять просили его не удаляться на лодке отъ корабля.
Вероятно, намъренія Англичаиъ казались имъ подозрительными; ибо вскоръ по возвращеніи на берегъ
они выслали четыре гребныя судна подъ Флагами
для ближайшаго надзора за галіотомъ; но Бротонъ
не дозволилъ имъ стать рядомь съ кораблемь его, и
они бросили якорь въ некоторомь разстояніи, а вечеромь удалились.
Утромъ, 21-го октября, Брбтонъ съъхалъ съ корабля до разсвета, не замеченный караульными, и достиг] іуль пристани для окончанія ея съемки. На заре, огни, зажженные близъ берега, внушили ему мысль,
что это сигналы касательно отбытія его лодки. Не
смотря нд то, онъ вышелъ на южный берегъ пристани, осмотрелъ ее съ всличайшимъ тщанісмь, потомъ
ранехонько воротился на корабль. Хотя его и не заметили, однако жъ отсутствіе капитана произвело
тревогу въ деревняхъ, и въ поискъ за ннмъ отправлены были, лодки, отъ которыхъ онъ однако жъ ускользнулъ.
Тотчасъ послъ прибыль начальникъ и казался
очень довольнымъ сборами Брбтона въ дальнепшій
путь. Наконецъ Англичане вышли изъ гавани къ великому удовольствие Коренцевъ, толпами собравшихся по ближнимъ высотамъ смотреть на отъъздъ
ихъ. « Хотя во все пребываніе наше здесь, говорить
Брбтонъ, Корейцы не пускали насъ съ корабля, мы
много обязаны имъ за дрова и воду, которыми они
снабдили насъ, не требуя вознагражденія. »>

218
Пристань, откуда онъ ушелъ, была Чосаиъ, лежащая на юговосточномъ берегу Кореи подъ 55° с е верной широты и подъ 149° 7' восточной долготы. Она окружена высокими горами, по большей части безплодиыми. Деревни вообще разсеяны въ пріятныхъ местоположеніяхъ. Домы, разделяемые деревьями, покрыты мхомъ. Поля такъ же хорошо возделаны, какъ въ Яноніи. Скаты горъ расположены
уступами, где можно сеять сарацинское пшено н
удерживать воду, нужную для этого растенія.
Корейцы, виденные Брбтономь, знали употребленіе
ружей и пушекъ; и хотя онъ не замВтилъ у нихъ ни
какого наступательная оружія, они однако ж ъ не
слишкомъ опасались того, которое видели у Англичаиъ. «Любопытство ихъ возбудили разныя мануФактурныя произведенія Европы и особенно суконныа
платья. Хотя торговля была имъ известна, они, казалось, не имели ни какого понятія о мене, или это
происходило можетъ быть отъ того, что они не
слишкомъ дорожили предметами, которые мы могли
предложить имъ.»
Пристань Чосаиъ та же самая, которую Гамель называете Пусаномъ, а Японцы и Китайцы Фусаномъ.
Выше мы видели, что первые обладаютъ ею, и следственно поддерживаютъ здесь исполненіе своихъ законовъ.
Брбтонъ пустился к ъ югу и прошелъ между многихъ обработанныхъ и многолюдныхъ острововъ и
мимо целой гряды подводныхъ скалъ, окраяющихь
южный берегъ Кореи. Онъ часто видалъ рыбаковъ,
но ни одннъ не подошел ь къ нему. Когда онъ бро-

219
силъ якорь близь большаго острова, где находился
довольно крепкій городъ, отъ берега отвалила ладья. Корейцы показывали ему бумагу, писанную по
Китайски; никто на корабли не могъ прочесть ее. Съ
часъ спустя пришло къ галіоту несколько лодокъ;
одна была красивее другихъ: на носу веялъ широкій
шелковый Флагъ, красный съ ФІолетовымъ; гребцы мерно ударяли веслами подъ трубные звуки; въ ней были солдаты при сабляхъ и съ шелковыми значками
въ руке; особа, казавшаяся весьма знатною, сидела
подъ балдахиномъ на леопардовой коже, опираясь на
подушки и окруженная многочисленною свитой, одетою по-Чосански.
Островитяне взошли на корабль безъ околичностей
и взнесли туда подстилку и подушки знатной особы;
одинъ изъ нихъ держалъ ей зонтикъ, другіе оставались въ почтительномъ отдаленіи. Изъ вопросовъ,
предложенныхъ начальникомъ Брбтону, онъ понялъ
только те, которые касались до его прибытія въ
этотъ край. Кореецъ спрашивалъ, сколько людей на
корабле, и, не довольствуясь ответомъ капитана, хотел ь, чтобы спутники его перечли всехъ матрозовъ по
одному; Бротонъ не согласился, и Корейцу это очень
не понравилось. Совсемъ не такъ, какъ другіе начальники, онъ повидимому желалъ, чтобъ Апгличане пробыли тамъ несколько времени, и даже просилъ Б р б тона послать на берегъ лодку. При спуске съ судна,
онъ повторилъ свое приглашеніе и казался очень изумлсннымъ, увидевъ, что гости к ъ тому равнодушны.
ІІрісмы его были весьма надменны, и все обхожденіе
показывало крайнюю презрительность къ Англичанам ь.

220
Покинувъ галіотъ черезъ полчаса, онъ послалъ двъ
лодки въ городъ, оставивъ двъ другія при кораблъ,
вероятно для наблюденія, а самъ, вместо того, чтобъ
вернуться, откуда прибыль, пустился къ оконечности
одного .острова, гдъ остановился.
ГІосл ь обеда Брбтонъ воспользовался ясностію времени для выхода въ море; лодка знатнаго Корейца,
не удалявшаяся отъ острова, пустилась за нимъ
вследъ; островитяне громко кричали и трубили въ
трубы безъ сомненія съ тъмъ, чтобы остановить
чужеземцевъ. Затеи этой лодки показались Брбгону
подозрительными, и, при благопріятномъ ветре, онъ
удалился отъ здъшнихъ острововъ.
Продолжая плыть среди обширнаго и «ноголюднаго архипелага, онъ увидълъ островъ Квельпартъ, знаменитый въ нсторіи путешествий крушеніемь Спербера. Онъ не нашелъ ни одной пристани вдоль берега.
Квельпартъ волканическаго свойства; его видно за 2 5
миль и даже далъе.
Въ 1818 году, западный берегъ Кореи былъ осмот р е т ь двумя Англійскими судами, Фрегатомъ Альцеста, подъ начальствомъ капитана Мексвеля, и бригомъ
Лира, подъ начальствомъ извъстнаго Безиль Голля.
«31 Боля, говоритъ Меклидъ (Macleod), опнсавшій
плаваиіе Альцесты, мы увидели землю къ востоку и
бросили якорь. На другой день мы остановились среди купы острововъ, подъ 37° 45 северной широтыКорейцы изъявляли знаками и телодвижениями, что
не пустятъ на берегъ экипажа посланныхъ къ нимъ
гребныхъ су^ійРь; они ребромъ ладони прикасались къ
шее какъ бы для того, чтобъ намекнуть на отсечеиіе

229
головы, и въ самомъ д е л е не приняли лодокъ, не сделавъ впрочемъ ни какого насилія. Невдалеке за островами виденъ былъ материкъ, простиравшійся на
значительное разстояніе.
«Мореплаватели держали на югъ и, 4 августа, вошли въ прекрасный заливъ матераго берега, въ устье
своемъ прикрытый островами. Остановились противъ
одной деревни въ некоторомъ разстояніи отъ города.
Вечеромь полдюжины болынихъ лодокъ пристали къ
Лире. Начальник!, округа, съ многочисленною свигою,
вступилъ на корабль, не отвергнулъ угощенія и, хотя
было уже поздно, отправился на Альцесту. Его салютовали при отъезде тремя пушечными выстрелами;
на Фрегате сделали то же. Едва отчаливъ отъ брига,
онъ велелъ разложить на палубе ладьи одного К о рейца изъ свиты своей, который, вероятно, въ чемънибудь провинился, и влепить ему осмнадцатъ палокъ въ спину. Беднякъ визжалъ, а товарищи вторили
ему или изъ насмешки, или для того, чтобъ заглушить его крикъ.
« По окончаніи расправы, звуки трубъ и прочихъ инструментовъ возвестили приближение начальника къ Фрегату. Онъ казался л е т ь семидесяти; лице
его было почтенно и величаво; борода и волосы отменной
белизны. Голубой каФтанъ съ широкими рукавами
держался вокругъ его стана желтымъ поясомъ. Ш л я па, которой поля были не менее шести Футовъ въ
окружности, сделана была изъ чего-то въ роде гривы и покрыта лакомь, но тулья не имела соразмерной высоты. Полусапожки на немъ были съ поднятыми острыми носками. Въ р у к е онъ держалъ корот-

222
кую черную палочку, обвитую шелковымъ снуркомъ,
повидимому зпакъ его достоинства. Между провожатыми его были военные, отличавшіеся кортикомъ, или
чиновники, носившіе, подобно Китайскимъ, павлиньи
перья. Когда его провели въ каюту съ должной церемоніей, онъ предпочелъ сесть на подушкахъ, нереложенныхъ съ дивана на п о л ъ , а не на стул);.
Англичане, по примеру Корейцевъ, надели шляпы, ибо
у восточных ь народов ь голову - покрывают ь въ знак ь
почтенія.
«Много говорили съ обт.ихъ сторонъ, не разумея
другъ друга; Кнтайскій переводчикъ, катораго Англичане привезли съ собою, не умелъ писать, а Корейцы,
весьма искусные въ пнсаніп, не знали употребляемаго
имъ діалекта. Не смотря на то, престарелый начальникъ изъявилъ знаками, что онъ доволенъ сделаннымъ
ему пріемомъ, и, выннвъ ликеру и поевши КОНФСКТЪ,
отправился очень поздно; ему снова салютовали изъ
пушекъ, а музыканты его сыграли нечто въ роде марша. Говоря съ шшъ, Корейцы клали руки на колена и склоняли туловище впередь.
« Во время ночи, несколько лодокъ пришли и стали на якорь подле Лиры, какъ бы для надзора за
ея движеніямн. ІІа другой день, рано утромъ, тоть же
начальникъ явился съ многолюднейшею свнтою, чемъ
на кануне, и завтракалъ на кораблѣ. При немъ были
секретари, заинсывавшіе все корабельныя достопримечательности. какія можно было выразить посредством ь
знаковъ. Они пересчитали окнпажъ и пушки, осмотрели ружья, вымеряли деки. По особенному ихъ желанно, сдьланъ былъ выстрьлъ изъ каронады; разстояніе,

223
на какое отлетело ядро, и особливо рпкошеты его по
поверхности моря, изумили ихъ до крайности.
«Посл е завтрака капитаны Мексвель и Голль, въ
сопровожден™ немногихъ офицеровъ, отправились на
лодкахъ къ деревне. Престарелый наыалышкъ, полагая
что они едугъ на Фрегатъ, следэвалъ за ними со
всею свитой; но едва заметилъ, куда они правятъ, нахмурился; онъ быль повидимому въ сильномъ безпокойстве, делалъ знаки, что хочетъ ехать на Альцесту,
и трясъ головою, когда ему указывали на городъ.
«Однако, ж ъ Англичане пристали къ берегу; ихъ
тотчасъ окружила многочисленная толпа. Старикъ,
удрученный горестью, склонилъ голову и сложилъ руки, храня печальное безмолвіе; наконецъ онъ залился
слезами и шелъ несколько времени рыдая, поддерживаемый своими одноземцами, потомъ селъ на камень и
смотрелъ на Англичане въ величайшемъ уныніи. Онъ,
казалось, былъ убежденъ, что прпбытіе чужестранцевъ
въ его отечество—ужасное бедствіе, и чувствовалъ всю
тягость быть начальникомь округа, где это случилось.
« Между темъ Корейцы, устраняемые своими солдатами, посматривали съ изумленіемъ то на огорченнаго
начальника, то на Англичанъ. Г. Мексвель, тронутый
грустью добраго старика, приказалъ своимъ воротиться,
и знаками звалъ къ себе Корейскаго старшину.
Когда тотъ подошель къ нему, капитанъ старался
объяснить, какъ могъ, что у Англичанъ нетъ ни какихь непріязненныхъ намерен ій и что они пришли
друзьями. Тутъ старикъ указалъ на солнце и, означивъ четыре оборота этого светила, положилъ руку
на шею, опустилъ голову па грудь и закрылъ глаза

224
какъ мертвый, конечно желая тъмъ объяснить, что
онъ лишится головы черезъ четыре дня, нужные для
полученія отвъта изъ столицы; последнюю означалъ
онъ указывая во внутренность страны. Одииъ изъ

\

секретарей его, стоя па высоте большаго камня, произнесъ потомъ длинную речь, очевидно для объявления
намъ торжественнымъ образомъ, чтобы мы не ходили
дальше. Мы сделали знакъ, что хотимь нить и есть,
полагая, что гостепріимство заставить Корейцевъ пригласит!. насъ къ себе; но они тотчасъ послали въ
деревню, откуда принесли столиковъ, рогожекъ для
сиденья и закусокъ, тогда какъ намъ совсемъ не то
было надобно. Мы отказались отъ е д ы подъ предлогомъ,
что неприлично подавать ее на берегу,
подъ открытымъ небомъ; наконецъ, чтобъ показать
имъ, какъ напротив!, того мі.і обходимся съ чужестранцами, мы пригласили ихъ снова на Фрегатъ, где
они будутъ обедать и увидятъ пріемъ самый почетный и вежливый. Старикъ, внимательно наблюдавшій
наши телодсиженія и повидимому разумевши! ихъ совершенно хорошо, отвъчалъ знаками, что поълъ бы
съ великимь удовольствіем ь; потомъ, принявъ на
себя важный видь, онъ опять положилъ руку на шею
и закрылъ глаза, какъ бы для того, чтобъ сказать намъ:
«Что мне ваши славные обеды, когда я долженъ
лишиться головы!»
« Видя невозможность проникнуть внутрь края безъ
насилія, на что мы не имели ни права, ни охоты, мы
покинули берегъ, притворяясь, что обижены сделанною намъ встречей.
« Старикъ иоследовалъ за нами на Альцесту съ са-

І

225
мымъ унылымъ видомъ и какъ бы стыдясь, чго не
могъ принять насъ лучше. Онъ ходилъ по палубе,
пытался говорить знаками съ каждымъ встръчнымъ;
паконецъ взяль клочекъ бумаги и что-то написалъ;
казалось, онъ ожидалъ ответа, но никто изъ насъ
не умел ь дать его. По возвращеніи въ Кантонъ мы
узнали содержаніе записки; вотъ оно: « Не знаю, кто
вы гакіе, зачем ь вы сюда пришли?» При всемъ томъ
было очевидно, что онъ действовалъ по предписашямъ,
отъ которыхъ не могъ отступить: все поступки его
доказывали, что онъ отнюдь не имель намеренія быть
съ нами невт.жливымъ.
«Онъ принялъ Библію отъ г. Мексвеля, который
внушилъ ему чувство живейшей признательности
темъ, что не настаивалъ проникнуть въ городъ, Онъ
заботливо взялъ съ собою подаренную книгу, полагая,
можетъ-быть, что это какая-нибудь оФФИціяльная депеша. »
5 Августа, после обеда, Англичане оставили здешній залнвъ, вдавшійся по-крайней-мере миль на двадцать внутрь земель, и направились къ югу межь безчисленнаго множества высокихъ острововъ, поднимавшихся горами на морской поверхности; изъ числа ихъ
весьма немногіе имели более четырехъ миль въ длину; жители собирались толпами на главнейшихъ пригоркахъ и смотрели на мимоидущіе корабли.
Далее къ югу Англичане увидели, что земля, которую приняли бы ю за часть матераго берега, была
въ самомъ деле островь; за нимъ около двадцати
другихъ островов!» составляли гряду, довольно отдаленную отъ Корейскаго берега. Корабли бросили
Томъ II.
15

якорь въ отличной пристани между двухъ соседственныхъ острововъ. Тутъ сделано много наблюденій и
произведены съемки для точнаго определенія береговъ и якорныхъ месте. Всемъ высшимъ точкамъ даны названія, для руководства мореплавателямъ; съ
вершины главной скалы насчитали сто тридцать
пять острововъ; материкъ, казавшійся весьма высокимъ, тянулся отъ северозапада къ востоко-юго-востоку, въ разстояніи около 40 миль. Промежутки островрвъ были вообще отъ одной до трехъ или даже
четырехъ миль въ ширину и образовали хорошія
пристани, которыя, сообщаясь одна съ другой, могли
бы дать безопасное убежище Флотамъ всего света.
Когда Англичане вышли на ближайшій островъ, женщины убежали съ детьми и укрылись въ пеіцерахъ,
среди горныхъ дебрей, а мужчины, собравшись въ
толпу, но безъ оружія, давали знаки и кричали, чтобъ
чужеземцы не шли впередъ, оканчивая обыкновенно
темъ, что клали руку на шею въ знакъ казни, ожидающей непокорныхъ.
«Однако жъ, продолжаетъ раскащикъ, когда они
удостоверились после несколькихъ посещеній нашихъ,
что у насъ нете непріязненныхъ намереній, и что скор е е мы дадиме что-нибудь имъ, нежели у нихе отнимеме, они стали менее дики, окружали офицеровъ
нашихъ, когда т е стреляли ве цель, носили име пить
и предлагали участвовать въ ихъ умеренной трапезе.
Видно было, что они делали это свободно, а не изъ
боязни, ибо порою, вспомнивъ, что постуиаютъ
противозаконно, сообщаясь съ чужеземцами, они брали кого-иибудь изъ насъ за плеча и толкали указы-

227
вая на корабль, какъ бы для внушенія намъ, что вотъ
где наше место. Поступки ихъ были одинаковы везде, где мы ни приставали. Мы не заметили у нихъ
ни одного огнестрельная оружія; некоторые, бывшіе
на Альцесте, показывали намъ блестящіе опыты уменья
владеть саблею.»
Въ 1852 году, берега Кореи снова изслѣдованы были Англійскнмъ кораблемъ. Г. Меджрибенксе (Majoribanks), бывшін председатель Каргадорскаго Комитета
въ Кантоне, вооружилъ корабль Лордъ Амгерстъ, подъ
начальствомъ капитана Риса (Rees). Цель экспедиціи
была та, чтобъ испытать, во-первыхъ, нельзя ли постепенно открыть для Англінской торговли северный
области Китая, во-вторыхъ, на которую изъ нихъ
преимущественно обратить вниманіе, н, въ-третьнхъ,
до какой степени расположеніе жителей и местная
правительства будетъ благопріятствовать такой попытке. Начальство падь экспедиціею поручено одному
нзъ компанейскихъ каргадоровъ, г. Лейндсего (Lindsay),
и Прусскому миссіонеру, г. ГюцлаФу. Первому было
строго предписано не давать Кнтайцамъ ни какого
повода къ подозрению, что онъ посланъ отъ ОстъИндской компанін. Мнссіонеръ хотелъ только распространить переводы Св. Ннсанія и некоторые религіозные трактаты.
Лордъ Амгерстъ отплылъ нзъ Макао 26 Февраля
1852 года, и шелъ вдоль Китайская берега, пытаясь
торговать во всехе пристаняхе; 17 іюля опозпалъ
онъ Корейскін берегь немного севернее острововъ,
открытыхъ въ 1816 году мореплавателями, о которыхъ мы сен чась говорили. Огибая крутой мысъ

228
болынаго острова, Англичане открыли обширный заливе, устьемъ на севере; вершина мыса и другихъ
острововъ, лежащихъ къ югу, одъта была богатымъ
прозябеніемъ и прекрасными деревами. Нижняя часть
ѵ взморья была хорошо возделана; виднълись деревни и много скота. Въ пять часовъ вечера Лейндсей и
ГюцлаФЪ вышли на берегъ; рыбаки, у которыхъ они
спрашивали посредствомъ Китайскнхъ иисьменъ о названіи того края, отвечали такимъ же образомъ—ХаньЧань, Юнь-Чань. Рыбаки сначала весьма встревожились, и Англичане не могли получить дальнъйшнхъ
свТ.дЬній, потому что Корейцы знали мало Китайскнхъ иисьменъ. Одному изъ нихъ дали книгу и решетчатыхъ пуговицъ; онъ взялъ ихъ съ удовольствіемъ
и отдарилъ за то рыбой. Всъ нокушенія проникнуть
къ рыбацкимъ хижинамъ были тшетны; какой-то
старике ироизнесъ при этомъ длинную речь, изъ которой путешественники ничего не поняли.
18-го Іюля Лейндсей и товарищъ его опять съъхали на берегъ и пошли къ деревне, въ одной Андийской миле отъ берега. Вскоре они повстречали несколькихъ Корейцевъ, которымъ показали объявление,
написанное заранее, что они Англичане и друзья имъ,
что они везутъ письмо и подарки королю Корейскому и желали бы видеть мандарина для совещанія;
наконецъ, что они хотятъ купить съЪстныхъ припасовъ. Сделавъ несколько шаговь впередъ, они увидели
целый толпы Корейцевъ, между коими было нъсколько хорошо одегыхъ; Лейндсей показывалъ свою записку каждой толпъ, и хотя, повидимому, не все они
были согласны, какъ поступить съ чужеземцами, одна-

229
ко-жъ положили не пускать ихъ въ деревню. Толпа
постепенно умножалась: многіе Корейцы брали Лейндсея за руку и знаками приглашали его и ГюцлаФа
сесть на рогожку; два старика поместились рядомъ
съ ними; одинъ Кореецъ развернулъ листь бумаги и
написалъ: « Н е т ъ ни какой возможности снабдить васъ
припасами, и вамъ всего лучше удалиться немедля: в ь
30 ли (16-ти верстахъ) къ северу живетъ мандаринь,
съ которымъ можете вступить въ переговоры.» Н е сколько времени беседовали письменно; все ответы
Корейцевь заключались просьбами о пемедленномь
удаленіи. Лейндсею казалось по прежнему, что не все
они одинаковаго мненія; они толковали между собою
очень громко. «Наконецъ, говорить онъ, непріязнениая сторона восторжествовала, и одинъ Кореецъ отважился написать: «Если вы не уйдете сей часъ же,
то пришлютъ солдатъ отсечь вамъ головы; ступайте,
или быть беде; жизнь и смерть ваша на волосъ
другъ огъ друга.» Г . Г Ю Ц Л Э Ф Ъ написалъ вь ответь:
«Кто т ы такой, и кто даль тебе власть говорить такъ
дерзко? Если б ь король вашь узналь обь этомь, онъ
бы строго наказалъ васъ за такое обхожденіе съ его
друзьями.» Эти слова повидимому встревожили все
общество, однако-жъ оно не переставало упрашивать
насъ знаками, чтобъ мы удалились. »
Знаки сопровождались приложеніемь пальцевь къ
шее. Напрасно Лейндсей предіагалъ вь подарокь пуговицы, ихъ не хотели принять.
Англичане продолжали путь свой между миоголюдныхъ острововъ; Корейцы только посматривали на
нихъ съ изумленіемъ. Погода была довольно нехоро-

230
ша; южный ветерь и туманы вынудили Лорда Амгсрста, 22 іюля, бросить якорь у острововъ Лакгау. 11а
другой день утромъ подошли' лодки; ни одинь изъ
прибывших ь Корейцевъ не у миль писать; ихъ подчивали внномъ, водили по кораблю, съехали съ ними на
берегъ. Англичане пришли въ одно селеніе; имъ подали крепкихъ папптковъ и соленой рыбы, но не
дозволили пройдти по селенію; они воротились.
24 го Іюля, явился на корабль маидаринь; онъ назывался Теньіо, хорошо разумелъ и писалъ по Китайски, и пригласиль Англичанъ идти въ весьма безопасную пристань, лежавшую только въ 50 ли отъ
Ханъ-Яня, местопребывания королевскаго. Его распрашивали объ этомъ государь; онъ отвъчалъ, что ему
сорокъ три года, а царствуетъ онъ тридцать шесть
летъ; имени его онъ не смѣлъ произнесть, потому
что оио священно. Сначала онъ отвсргнулъ подарки,
а напоследокъ припялъ ихъ, равно какъ и другіе
Корейцы почтеннаго вида, хотя при первомъ предложеніи они тоже клали руку на шею.
27-го Числа, при благопріятной погоде, Теньіо отвелъ Англійскій корабль къ северовостоку въ прекрасную гавань, где бросили якорь передъ болыпшгь
селеніемъ. Корейцы именуютъ гавань эту Нань-Янь,
Англичане—Меджрнбенксовой, хотя лучше бы не переменять названій; географическая номенклатура и безъ
того запутана.
Лейндсей оставался здесь до 12 августа, въ надежде одолеть Корейцевъ настойчивостію и вступить съ
ними въ дружественный связи. Все усиліи остались
тщетными: множество джонкъ окружило корабль; жа-

N

231
лвли о бѣдныхъ чужестранцах!., пришедшихъ подъ
предлогомъ надобности въ съвстныхъ
прнпасахь.
ГІрибылъ на корабль Янь-Ти, секретарь главнаго мандарина, Кинъ-Таджина, молодой человекъ, очень смьтлпвый. Ему поручено было вместе съ Теньіо посредничество меи^ду Англичанами и Корейскнмь начальствомъ.
Кинъ-Таджинь и гражданскій мандаринъ, Ли-ТалауЯи, посетили Лейндсея. Они предлагали ему обычные
вопросы о цели его прибытія, о стране, откуда онъ
идетъ, и многіе другіе. Когда онъ отвечал ь на все это,
его спросили, до государственнаго ли дела относится
письмо, которое онъ намеренъ отправить к ъ королевской особе. Получивъ утвердительный отзывь, пожелали знать содержаніе бумаги. Лейндсей не разсудилъ
сообщить его мандаринамъ, а только сказалъ, что самъ
король долженъ прочесть депешу и дать на нее р е ш е ніе. Онъ присовокупилъ, что иамеренъ после обеда
съехать на берегъ и вручить имъ грамоту публично
вместе съ подарками. Мандарины пришли въ замешательство, поглядывали другъ на друга, продиктовали
что-то секретарю и кончили темъ, что ничего не отвечали. Они воротились на берегъ, и, вскоре после полудня, Корейская лодки привезли Аигличанам ь маленькихъ столиковь, корзины съ соленой рыбою н пирожками, іГкувшины съ крепкими напитками; Корейцы
говорили, что это на обедъ ОФііцерамь и экипажу.
Два секретаря Корейскіе оставались на корабле;
после обеда они съехали на берегъ съ Лейндсеемь,
ГюцлаФомь и еще двумя Англичанами. «Мы вышли,

232
говорить Лейидсей, среди полусотни Корейцевъ свирепаго вида; многіе показывали знаками отсеченіе головы: явно, что имъ хотелось насъ спровадить. Янь-Ти
потерялъ всю свою живость; онъ сказалъ намъ письменно, что мы лучше сделаемъ, иріехавъ завтра. Было
уже поздно; мне хотелось получить ответь, и мы пошли
безъ оружія къ тѣсной улице, огороженной частоколомъ сажени въ полторы вышиною, такъ что нельзя
было видеть домовь. Приближаясь, мы услышали
звукъ трубы, И вскоре появились солдаты, которые заступили намъ путь. Изумленные, мы остановились:
тутъ подоспели оба мандарина, несомые на креслахъ
каждый четырьмя человеками; они сошли съ нихъ
и поклонились намъ вежливо, указывая на береге, где
более двадцати Корейцевъ устроивали навесь. Мы
объяснили мандаринамъ, что прибывъ по государственнымъ деламь, мы надеемся пріема въ такомъ зданіи, где могли бы вручить бумаги приличнымъ образомъ Мандарины опять указали на навесь и, переговоривъ съ двумя секретарями, сели опять въ кресла п
отправились къ берегу; передъ ними и позади ихъ
шли по два трубача и несколько вооруженныхъ солдатовъ. Секретари делали знаки и брали насъ за рукц,
чтобъ мы последовали за начальниками. Я напротивъ
пустился къ деревне и, не употребляя силы, проложилъ
себе путь между дюжиною Корейцевъ. Пришедши
къ одному дому, нротивъ котораго возвышалась большая галлерея, я сель туда и показывалъ знаками,
что вотъ место, приличное для совещаній. Несколько
Корейцевъ закричали благимь магомь, а одииъ изъ
солдать побежалъ сказать мандаринамъ, чгб происхо-

233
дитъ въ селеніи. Черезъ несколько минуть послышался другой крикъ; четверо солдагь, прибвжавшіе съ
морскаго берега, схватили двухъ человекь въ огромныхъ шляпахъ, быстро увлекли ихъ къ мандаринамь
и готовились наказывать палками.
«Мы подоспели на ту пору; я не могъ вытерпеть,
чтобъ двое невинныхъ были за насъ наказаны, и остановиль одного изъ солдатъ, который занесь уже
руку. Между тъмъ около 200 Корейцевь столпилось
вкругъ мандариновь, казавшихся въ большомъ смущеніи; посоветовавшись, они велели отпустить обоихь
пленныхъ."
Потомъ они спустились съ креселъ и вошли въ балагань, приглашая Англичанъ за ними следовать.
После жаркйхъ переговоров ь, пріезлие успели
склонить своихь хозяевъ къ прннатію письма и подарковъ въ одномъ изъ домовь селенія. Прежде нежели идти туда, мандарины велели дать палокъ какому-то бедняку за то, что онъ не оказаль иноземцамъ
должнаго уваженія, чего те впрочемь и не успели
заметите. Вошли въ одннъ изъ первыхъ домовь на
пути; все въ немъ было заперто. Лейндсей церемоніяльно вручиль мандаринамь письмо и иодарки и, вместе съ товарищами, былъ угощаем ь виномъ и сырымъ
чеснокомъ; потомъ все они возвратились на корабль,
куда мандарины прислали имь сьестныхъ нрнпасовъ.
Разные высокостепенныя лица бывали на корабле
Лордъ Амгерстъ, и всегда предшествовало имъ достаточное количество блюдь д і я хорошей закуски.
Они, по обьжновенію, осыпали Англичанъ безконечнымъ
множествомъ вонросовъ, относившихся постоянно къ

234
цели ихъ путешествія. Другіе Корейцы, изъ одного
любопытства, тоже посещали Англичанъ; но не льзя
было добиться у нихъ ни какихъ известій.
9 Августа, мандаринъ высшаго разряда снова повторилъ вопросы, предложенные уже столько разъ;
онъ настаивалъ, чтобъ Лейндсей взялъ обратно письмо и подарки; тотъ не хотелъ исполнить его желанія,
и кончилось теме, что все привезенное было оставлено на берегу. 12 Числа, Лордъ Амгерстъ подняль
якорь н отправился къ островамъ Ліу-Кхіу, где покушенія завести торговлю остались такъ же безуспешны, каке и здесь.
Лейндсей и Г Ю Ц Л Э Ф Ъ посадили на берегу Кореи
сотню картоФелинъ, и дали хозяину поля письменное
наставленіе какъ ходить за драгоценнымъ овоіцемь.
Кореецъ обещалъ смотреть за растеніемъ, лишь
только оно выйдетъ изъ земли; на другой же день
гряда была обнесена изгородой. Климате и почва
благопріятны для картофеля, и если онъ размножится, путешествіе Лейндсея будетъ небезполезпо для
Кореи.
Не смотря на меры противъ допуска иностранцевъ,
христіанскимъ миссіонерамъ удалось распространить
въ Корее Евангеліе. Французы первые водворили
тамъ истинную веру, и теперь въ Корее около 50,Оі)0
христіане. Въ 1832 году, миссіонеръ Ва^оломей Брюгьёръ (Brnguiere) отправился изъ Макао, дабы нропикнуть въ Китай и оттуда въ Корею, где съ давпихъ
порь желаль оиь подвизаться въ святомъ деле.
Онъ Іюсиль звапіе епископа Кансскаго.

255
После неслыханныхъ трудовъ и томленій, въ 1855
году онъ прибыль въ 1Пань-Си, одну изъ съверныхъ
областей Китая, пограничную съ Монголіей. Китайскій христіанинъ І О С И Ф Ъ , преданный ему отъ души,
нацередъ посланъ быль въ Корею для развъдокъ, какимь образомъ епископу безопаснее продолжать свой
путь. Миры Китайскаго правительства противъ публичнаго отправления христіанскнхъ требъ такъ строги,
что сами върующіе не пріемлютъ иногда чужеземнаго священника, боясь, чтобы прнсутствіемъ его, которое часто нетъ возможности скрывать, не навлечь себе беды неминучей.
Еннскопъ Капсскій или Корейскій долженъ былъ
следовать окольными дорогами ве Шань-Си, где принялъ его у себя Папскій викарій, и где прожилъ онъ
довольно долго. По собраннымъ тамь свъдъніямъ, началъ онъ готовиться къ переходу въ Монголію чрезъ
северный Шань-Си, и поджидаль только ІосиФа, чтобы направить путь въ Ляо-Тупь, или Ляо-дунъ, лежаіцій между Монголіей и Кореей.
11
Ноября 1853 года пришелъ І О С И Ф Ь ; ища епископа, онъ доходилъ до пределовъ Шань-Туня, области, лежащей къ югу отъ Пекина, и посетилъ этотъ
городъ. «Онъ увърялъ меня, говорить епнскопъ, что
Ляо-Гуньскіе христіане не отказывались принять меня,
по говорили и писали следующее: Съ недавнихъ поръ
явилось несколько Англійскихъ кораблей у береговь
нашихъ; купцы и матрозы съъзжалн на сушу, и императоръ казниль смертно мандарнновъ, не возбранившихъ имъ пристать къ берегу. Боимся беды, если
епископу Корейскому прійдется долго пробыть у .насъ;

256
но если Корейцы согласны принять его къ себе, мы
не откажемъ ему въ у б е ж и щ е на время.»
Черезъ несколько дней, епископъ снова отиравилъ
ІосиФа въ Пекине съ подробными наставленіями и
письмами къ Корейцамъ. І О С И Ф Ъ всегда почти находилъ несколько христіанъ вь свите ихъ посланника;
онъ возвратился не прежде 20 марта 1854 года; на
этоть разъ Корейскихъ христіанъ не было. Вь носледствіи два христіанина вызвались проводить епископа до пределовь Кореи. Но путь, ими предлагаемый,
былъ для него слишкомъ опасенъ, а того, который
онъ хогелъ избрать, они вовсе не знали; и такъ онъ
решился опознать черезе ІосиФа край, которыме ему
надлежало идти. Этоть верный слуга церкви пустился
вь девятисотмильный путь, имея вожатымъ одного
Бога.
Въ августе, епископъ нолучилъ письма отъ Корейцевъ, незапечаганныя въ избежаніе всякихь подозреній, и содержавшія только следующія слова: « Надеемся, что Господь Богъ отверзнетъ тебе врага Кореи.»
Но въ нихъ не упоминалось ни объ одномъ средстве к ъ
осущесгвленію такихъ надеждъ. Вь другомъ письме
они объясняли со всеми риторическими предосторожностями и со всею В Е Ж Л И В О С Т Ь Ю Татарскою, что имъ
весьма трудно и почти невозможно принять его, разве самъ король р а з р е ш и т ь ему доступъ о Ф и ц і а л ь нымъ образомъ. Впрочемъ они были готовы внимать
его советамъ и словамь отца Насііфика, еще прежде
водворившагося между ними.
Носланець, принесшій письма епископу, обьявиль
ему, что ни одинъ христіанинь въ Ляо-Туне не р а с -

237
положенъ прннять его. Человѣкъ этотъ лично говорилъ съ Корейцами. Молодой король, иовидимому благоволивший къ христіанамъ, скончался; иреемникъ его
вскоре последовалъ за нимь въ могилу, а заступившій место покойнаго былъ еще дитя, — обстоятельство, не предвещавшее ничего добраго для миссіи.
8 Сентября возвратился І О С И Ф Ъ С Ъ сведентями о
дороге и предосторожностях-!,, какія следуетъ принять; его снова отправили въ Пекинъ, и 22 сентября
епископъ разстался с ь папскимъ викаріемъ въ ШанъСи. «Какъ тягостны и утомительны были мои прежнія
путешествія, говорить епископъ, такъ настоящее было
напротіівъ пріятно и легко. Я повстречалъ на дороге
христіанъ; добрые, сострадательные люди уделили
мне изъ последняго более, нежели я истратилъ во
всю дорогу. »
7 Октября достигъ онъ великой стены, «такъ превозносимой теми, кто не знаетъ ея, и описываемой
такъ напыщенно всякимъ, кто ея не видалъ.» Онъ
прошелъ вь ворота, именуемыя Шань-Ша-Кхунъ, т е
самыя, которыми Русскіе проходятъ въ Китай и от
туда. Никто не обратилъ на него вниманія; сторожа
отвернулись «быть-можетъ, говорить онъ, для того
чтобъ придать мне смелости, равно какъ и темь, кто
пойдетъ по следамъ моимъ » На другой день прибыль
онъ въ Си-Бань, Монгольское селеніе, довольно значительное и состоящее почти все изъ христіанъ
Китайскій лазаристъ учредилъ въ немъ приготовительную семинарію, которою поддерживается другая,
основанная въ Макао.

258
Въ ноябре ІОСИФЪ возвратился изъ Пекина, ничего
не сделавши; 9 января 1835 года, епископъ долженъ
былъ опять послать его съ письмомъ къ Корейскимъ
христіанамъ, если случатся они при посольстве. ГоСИФЪ виделся съ ними 19-го; они согласились принять епископа и вотъ что ему сообщили: Въ Корее
несколько тысячъ христіанъ, но число ихъ ие известно въ точности; одни живутъ порознь, другіе вместе. Есть довольно христіанскихъ селеній. Многія изъ
девицъ дали обетъ целомудрія; между мужчинами такіе
примеры реже: мало найдется молодыхъ людей, способныхъ къ духовному званію. Молельни у насъ нВтъ,
каждый молится у себя дома; законоучители наставляютъ верующихъ и оглашенныхъ; несколько девицъ
содержать школы для обученія девочекъ. Правительство теперь повидимому лучше расположено къ христіанамъ, нежели было прежде. Только двести христіаиъ ведаютъ о прибытіи отца ПасиФика и только
шестеро старшинъ знаютъ, что у нихъ есть епископъ.
В ъ заключеніе сказали ІоснФу, что для епископа будетъ приготовлено убежище въ юговосточной части
Кореи, близъ пределовъ Япопій.
принесъ прелату и письма отъ христіанъ
Корейскихъ. Изъ всего было видно, что тамошняя
церковь, или община, желала бы иметь его, равно
какъ и другихъ Европейскихъ миссіонеровъ; но что
она опасается недостатка силъ своихъ къ одоленію
препятствій и хотт,ла бы видеть епископа лично прежде, чемъ на что-нибудь отважится. Они были въ такой
бедности, что едва имели хлебе насущный; по надеялись, что пастырь ихъ не посетуете, если они приІОСИФЪ

239
мутъ его не съ тъмъ великолепіемъ, какое подобаешь
его сану.
7 Февраля дъло было совсъмъ кончено; ІОСІІФЪ
возвратился въ Пекннъ и вручилъ Корейцамъ условленную сумму и нъкоторыя вещи, а они дали ему
полное платье, въ которое епископу следовало одеться
на границе.
Лвтомъ возникло гоненіе на христіанъ; епископъ
Корейскій и некоторые другіе должны были укрываться въ пещере, откуда вышли не прежде 25 іюия.
Въ начале осени, восемь миссіоиеровъ, въ томъ числе
трое Европейскихь, столкнулись въ Си-Вани.
7 Октября, епископъ отправился оттуда въ Корею.
19-го достигъ онъ хрнстіанскаго дома близь ЛяоТуня.. Иа другой день послъ обеда онъ скоропостижно занемогъ и черезъ часъ умеръ, истощенный трудами.
Это несчастное событіе было большою потерею
для религіи н вместе для науки;' ибо епископъ Корейскій былъ умнымъ наблюдателемъ, и замвчанія
его объ этомь крае безъ сомнвнія доставили бы драгоценный запасъ сввденій. Однако-жъ миссі.т Корейская не покинута, и приняты меры для открыті/і
новымъ проповъдникамъ опаснаго поприща, которое
ихъ ожидаетъ.

М

Л

Ш

КитАЙское

Л

Ж Ж Ч Р А А *

ГОСУДАРСТВО:

МАНЬЧЖУРІЯ.

Подъ общимъ именемъ Татаръ Европейскте географы
разумели прежде несколько народовъ, совершенно различныхъ между собою, въ томъ числе и Маньчжуре?
Страна, называемая Маньчжуріей, заключается между 38 °
58' и 55° 30 северной широты и между 134 и 159°
восточной долготы. Находясь къ северовостоку оте Китая, она граничить къ западу съ Монголіей, къ югу съ
Желтымъ Моремъ и Кореею к ъ востоку съ Японскимъ
моремъ и рукавомъ Татарскимъ, къ северу съ Сибирью. Длина ея более 400 миль отъ севера къ югу,
ширина почти такова же, а поверхность равняется
95,000 квадратныхъ миль.
Мореплеватели Европейскіе обходили приморскіе
берега Маньчжуріи и даже приставали къ нимъ; миссіонеры посещали некоторые округи южной и средней
полосы; охотники и промышленики Русскіе бывали
прежде въ северныхъ частяхъ ея; но ни одинъ путешественникъ не обозрелъ этого обширнаго края во всемъ
его пространстве, и потому внутренность, большею
частно, известна намъ изъ однихъ Китайскихъ описаній.
По словамъ Лаперуза и Брбтопа, какъ мы и выше
упоминали, восточный берегъ Татарги на всемъ протяжении своемъ весьма крутъ и почти нигде не при* Отсюда и иенЬрныя назвапія Татарія, Татарскій берегъ, Татарок ііі пролив ь, утвержденный привычкою.

ш
ступснъ. Онъ состоять изъ претолстыхъ горизонтальныхъ пластові,. Возвышеніе горъ иадъ моремъ можно
полагать отъ 3,600 до 4,і00 Футовъ.
11а юге, этотъ горный хребетъ(Хи-ката?) иримыкаетъ
къ Чанъ-пе-шану, или. Голминъ- шаньянъ-алыну, образующему нредвлъ между Маньчжуріею и Кореей, а
далее обозначаете границу между последнею и Китайским ь государством ъ.
Хинь-ганъ, выходя изъ Монголіи въ паправленіи съ
севера на югъ, простирается на 80 миль чрезъ западную
часть Маньчжуріи, перенимаете реку Сахалинъ-улу, и
сходится къ северу съ Яблоннымъ, или Становымъ
Хребтомъ (Хинь-ган ъ-тугурикъ у Маньчжуровъ), который отделяете Россію отъ Китайской имперіи, простираясь отъ востока на занадъ, где последній мысъ
его омывается Охогскимъ моремъ.
I лавная река—Сахалинъ-ула (черная река), называемая Китайцами Хё-лунь-кіанъ (рекою чериаго дракона) и более известная подъ Тунгусскимъ именемъ
Амура или Ямура; мы уже говорили объ ней, описывая Сибирь. Встунивъ въ пределы Маньчжуріи, она
до 150 меридіапа течете къ юговостоку, потомъ круто повертываете па северовостокъ и впадаете въ
Охотское Море. Мы прежде видели, что песчаные
намывы ея устья почти совершенно занесли проливъ,
существовавши! между островомь Таракаемъ и твер-г.
дымъ берегомь.
Между истоками рекъ, образующихъ русло Амура, отдаленнейшій лежите въ Монголіи, на 2,000 Футовъ выше моря. Тамь, где Амурь принимаете это
названіе, онъ становится судоходнымь. Не смотря на
Томь П.
16

242
крайнюю быстроту его теченія, онъ ежегодно покрывается толстымъ ледянымъ слоемъ.
Амуръ пересекаетъ Хииь-гаиъ, врываясь въ тесное
ущелье, где плаваніе становится опасно отъ водоворотовъ и скаль. Онъ иеременяетъ направленіе при
слитіи съ рекою Суньгари и потомъ катитъ волны свои
по широкимъ равнинамъ вплоть до устья. Въ путешествіи Крузенштерна описаны препятсТвія, помешавшія этому мореплавателю изследовать съ желаемой точностью заливъ, пріемлющій въ себя воды Амура.
Длину его теченія можно полагать миль до 700.
Климатъ Маньчжуріи скорее холодный, нежели умеренный,. чему причиною вероятно возвышенность
грунта, обиліе лесовъ и направленіе обширной равнины, се составляющей, и отверзтой на свверъ. Сверхъ
того южные ветры охлаждаются, проходя по вершинамъ Голминъ-шаньянъ-алына,
котораго
самое
имя, означающее Белки, показываетъ, что онъ покрыть вечнымъ снегомъ. Зимы сурові.і и продолжительны: оне начинаются въ исходе сентября и длятся
до конца Апреля; за то, летомъ ЗДЕСЬ очень жарко.
Хребетъ Голмпнъ-шаньянъ-алынъ оканчивается къ
югу довольно острымъ мысомъ, который Англичане
видели въ 1816 году и назвали довольно странно,
(Щ/Шпагою принца регента (Prince Regent's Sword). Этотъ
мысъ, лежащій въ области Ляо-дунъ, сближаясь съ
другимъ, находящимся въ Китайской области Шаньдунъ, оставляетъ въ промежутке родъ канала, которымъ Фу-хай, или заливъ Ие-че-ли, сообщается съ
Желгымъ Моремъ.

i

1

•

"245
На югъ отъ Ляо-дунскаго берега, Китайцы означаютъ на картахъ оемнадцать острововъ, которые
весьма точно описаны въ ихъ геограФІяхъ. По другимъ Китайскими сочиненіямъ, острова эти служатъ
складочнымъ местомъ для морской торговли Китая съ
Кореею, и къ нимъ часто заходятъ суда на пути своемъ между этими странами. Англичане не заметили
здесь ни какихъ острововъ.
Счастливый случай доставилъ покойному Клапроту
настоящіе Китайскіе и Маньч^курскіе снимки съ картъ,
составленным по приказанію императора 1?апь-си
(Kliang-hi). Онъ нашелъ въ нихъ подробности, неизвестный дАнвилю, и между-прочимъ купу оемнадцати
острововь, о которой мы сейчасъ упоминали.
«И такъ, замечаетъ онъ весьма справедливо, мне
можно сказать безъ хвастовства, что я, первый нзъ
Европейцевъ, открылъ эти острова, хотя, сидя въ кабинете, и не подвергался ярости урагановъ и Т Н Ф О првъ, которые такъ часто случаются въ Кнтайскихъ
моряхъ. Такъ какъ архипелагъ этотъ не носитъ на
туземныхъ картахъ общаго наименования, я назваль
его по имени покойнаго граФа Потоцкаго, котораго
имелъ честь сопровождать въ путешествие Русскаго
посольства, назначенная въ Китай (1805).» Конечно
ни кто не возстанетъ протпвъ мысли г. Клапрога почтить заслуги усопшаго прочнымъ помятникомъ благодарности.
Маньчжуры одноплеменны съ Тунгусами, о которыхъ
мы упоминали, говоря о Сибири: это доказывается
тождественностью языка и облика, да и предапія у
обоихъ народовъ одни и т е же. И тотъ и другой бы-

244
ли прежде известны подъ общимъ именемь К і т ъ или
Китае -, они жили, какъ и поныне, на севере отъ Кореи до Охотскаго моря. Съ 926 года по P. X. они
стали данниками Китановъ или Л л о, другаго Тунгусони вскоре
4 скаго племени; возставъ въ 111 4 году,
основали королевство Киновъ, существовавшее до 1 і'34
года. Оно заключало вь себе северныя области Китая, большую часть Монголіи и нынешнюю Маньчжурию. Потомъ могущество ихъ совершенно рушилось, и,
оттесненные въ свою первобытную родину, они око
ло 13^0 года, вынуждены были просить мира у Китайской династіи Минь. Пришедши вь крайнюю бедность, они лишились способовъ вести войну и обратились къ меновому промыслу. Они получили разрешение привозить въ Китай чрезъ Ляо-дунъ жиншень, меха, конскій волосъ, которымъ Китайцы перевязываюсь себе косы и прикрвпляютъ сетки. У
нихъ было три главныхъ племени: восточные Ніучи
или Нючжи жили къ востоку отъ Ляо-дуна и къ
западу отъ морскаго берега; они не платили ни какой дани Китаю и не тревожили его пределовъ, довольствуясь меною па ярмонке, происходившей къ востоку
отъ Кай-КЪна. Изъ двухъ прочихъ ордъ, одна северная
платила дань Китайцамь; обеимъ назначены были места для торговли.
Ніучи, обогатившись меною размножились до
того, что поделили свой край на семь округовъ, составлявшись какъ бы мелкія особыя владенія. Начальники ихъ воевали между собою; наконецъ, въ 15S1 году, Кинь-цу, глава одной изъ этихъ
ордъ, разбивъ многихъ соседей своихъ, тиранствовав-

245
шихь надь страною, нокорилъ себе и племена отдаленнъйшія. Завоеваніе это содвлало его весьма сильнымь, и вь 1583 году онъ осаднлъ значительный городъ Тулунь. Онъ быль взять сыномъ его Тай-цу,
который, около 1601 года, принялъ къ себъ въ подданство многихъ князей и родоначальннковъ, остававшихся независимыми, и, съ номощію ихъ, легко покорнлъ себе другія княжества, еще ие признавшія его
власти. Иародь, который образовался изъ соединенія
этихъ племень, назвалъ онъ Маньчжу, то есть, чистыми^
'
Наконецъ, въ 1616 году, онъ отказался отъ вассальства Китаю и принялъ титулъ императора, отличивъ
годы своего царствованія почетнымъ именемь ТяньМчнь (любимый небомь).
Сначала онъ жилъ въ Ендеиъ и господствовалъ надъ
городами Ехе, ХуііФой, Улою и Нингутой Въ 1618,
онъ оградилъ ХуиФу стѣною, но черезъ два года переселился въ Мугденъ (по-Китайски Хинь-янь), нын е Фунь-тхянъ-Фу, и сдълалъ его столицею своей
державы. Завоевалъ также у Китайцевъ городъ Ляоянь и построиль тамь крепость Дерчжи-кинь (восточную резиденцію).
Когда онъ умерь, вь 1626 году, ему наслъдовалъ
сынъ его Тай-цунь. Онъ торжественно провозгласить
себя Китайскнмъ императором!, въ 1635 и придалъ
династіи своей проименованіе Тхай-цинь или Да-цн
(августейшей и чистой). Вскоре потомъ онъ умерь.
Подобно предместникамъ своим ь, онъ часто воевал ь съ
Китайцами и доходиль до окрестностей Пекина: но-

246
корилъ многія Монгольская племена, весь Ляо-дунь и
Корею.
Кнтайскіе историки, для сиасенія чести своиѵь единоземцевъ въ столь несчастливыхъ войнахь съ Маньчжурами, говорятъ, что столица Ляо-дуна, Ляо-янь,
взята была вероломством ь; но кажется вероятнее,
что Маньчжуры обязаны этимъ завоеваніемъ сметливо стн своей и мужеству. Не имея ииаго оружія, кроме
сабли, лука и стрелъ, которыми они владели съ дивной ловкостью, Маньчжуры придумали укрываться отъ
Китайской пальбы толстымъ досчатымъ оплотомь;
этотъ родъ деревянной стены, несомый передовыми,
которые шли въ атаку, защищалъ ихъ отъ пуль,
ослабляя силу выстреловъ. Подъ такимъ прикрытіемъ,
воины смело шагали впередъ, второй рядъ уставлялъ
лестницы, а третій шелъ на приступъ. Они действовали такъ упорно съ четырехъ разныхъ сторонъ,
что, выдержавъ первый залпъ, овладели укреплениями.
Китайцы, еще не привыкшіе быстро заряжать, едва
только научившись отъ Макаосскихъ ГІортугальцевъ
употребление ружей, не устояли противь сабель и
стрелъ иепріятеля, покинули стены Ляо-яня и бежали; Маньчжурская конница, пользуясь быстротою лошадей свопхъ, скоро догнала и истребила Китайцевъ.
Маньчжуры бреютъ волосы на голове и выщипываюсь бороду, довольствуясь только усами; на затылк е оставляютъ они прядь волосъ, небрежно висящую по плечу какъ косица. Но взятіи столицы Ляодунской, многіе Китайцы, видя область эту въ рукахъ Маиьчжуровъ, остригли себе волосы и вступили
въ службу къ завоевателям!».

247
Распределенные подъ осмыо знаменами и всегда готовые въ походъ, Маньчжуры собирались на войну менее
получаса; и теперь еще всадникъ протрубитъ въ рогъ, и
по звуку его все знаютъ, кому выходить и сколько требуется войска; мигомъ взлетаютъ на коней и несутся за всадникомъ, ѵ котораго за спиной знамя техъ бригадъ,
или чжалановъ, которымъ следуете выступить. Нетъ
съ ними обоза, всегда затрудняющаго шествіе; не
заботясь о магазинахъ, они довольны темъ, что найдутъ,
и, за неименіемь лучшаго, едятъ полусырую конину или
верблюжину. Не въ походе, Манчьжуры иногда выезжаютъ на охоту. Они составляюсь цепь около горы
или въ полЪ; потомъ, сближаясь исподоволь къ средоточію, они более и более стесняютъ кругъ движеній
своей добычи; напослъдокъ имъ остается только
выбирать. Для этого нарочно держать они собакъ и
хнщпыхъ птицъ, которыхъ мастерски гіріучаютъ къ
охоте. * Сроднившись съ усталостью, они сиять на
голой земле, прикрывая ее только чапраками. Шатры
свои ставятъ и убираюсь съ неимоверной быстротою;
великолепныя ставки предпочитаюсь домамъ.
Хотя глава Маньчжуровъ и провозглашенъ былъ
Китайскимъ нмператоромъ, они быть-можетъ не утвердили бы власти своей надъ столь обишриымь государствомь, если бъ сами Китайцы, утомясь крамолами, раздиравшими ихъ родину, не прибегли къ помощи иноземцевъ. Окруженный огвсюду мятежниками
н видя столицу свою у ниѵь въ рукахь, последній
пмператорь дниастін Минь, въ 1644 году, лишиль се* I Іочтн нЬть нужды пояснять P j сскнмъ чнтателямъ, что это облава,
которая ш.-реш.іа въ Россію н въ Польшу черезъ Монго.іоьъ.

248
бя жизни Маньчжуры вскоре за темь пришли вь
Пекинъ; престолъ Кнтайскій быль нразденъ; і б маія
1644 года они возвели на него Тай-Цунева племянника,
которому было тогда восемь леть. Годы его правленія
носятъ почетный титулъ шанъ-чи (1644— 1661). Онъ
былъ основателемъ дома государей Маньчжурскихъ,
которые доныне со славою управляют® Китаемъ.
Маньчжурія делится на три области: Шинь-кинь,
Гиринъ, Сахалинъ-ула. Область Шинь кинь, самая
южная изъ всехъ, соответствуешь Ляо-дуиу; она
омывается рекою Ляо (Ляо-хо), впадающею вь Ляодунских заливь после ста осмидесяги-мильнаго теченія. Эта река выходите изъ Монгольских ь горь,
идетъ сперва на востокъ подъ именемъ Шарра—мурена, потомъ повертываешь къ югу и нзменяетъ свое
названіе. Она судоходна на значительном !, пространстве.
Великая стеца Китайская, начинаясь къ востоку
отъ Пекина болыиимь земляиымь валомъ, идущнмъ
отъ самаго Фу-хая (Пекинской бухты), образуете
къ югозападу пределъ Шннь-киня; частоколъ, проведенный отъ горь немного севернее великой стены,
отделяетъ его, къ востоку, отъ Кореи и Гирииской
области, а, къ западу, отъ Мопголіи
Миссіонеры, опнсывавшіе этоть частоколъ, говорятъ, что онъ годень больше для означенія областныхъ границъ и приостановки воровъ и беглыхъ, нежели для защиты протнвь войска, состоя лишь изъ
кольевъ вь сажень вышины и не имея ни позади, ни
переде собою ни какого вала, рва или укрепленгя
даже на Китайскую ногу. Ворота столько же ненадежны и охраняются немногими солдатами.

249
Между темь Китайцы въ своихъ географіяхъ именуютъ этотъ частоколь стеною и оттого-то происходить въ Европе разномысліе касательно положенія
Ляо-дуна: на картахь означали его то но сю, то но
ту стороны великой стены, смотря по тому, какой
смысль нридаваль сочинитель Кнтайскимъ названіямь.
Покаместъ Китай повиновался туземпымь императорамъ, ограда эта была полезна для ихъ нолитическихъ видовь, потому что жители Ляо-дуна не могли
переходить въ имперію безъ дозволснія мапдариновь.
По сю сторону частокола было тогда несколько
укренленій, обведенныхъ рвами; теперь все они разрушены или въ упадке.
Столицею Шинь-киня—Фунь-тхянъ или Шине-янь,
городъ, знаменитый подъ именемь Мугдена. Императоръ Цянь-лунь воспел ь его, около 1745 года, въ
поэме, писанной по-Китайскн и по-Маньчжурски и
переведенной на Францускій языкъ отцемь Лміо, миссіонеромь въ Пекине. Эта Похвала Мугдену, напечатанная въ Париже въ 177U году, внушила Вольтеру
премилое носланіе къ монарху-поэту. По замечанію
Г. Клапрота, переводъ огца Аміб имъетъ весьма мало
сходства съ подлинником ь. « Это скорее трудъ самого
ученаго миссіонера, говорить онъ, где слова Цяньлуня разведены целымь потокомь Фразь, казавшихся
честному отцу более красивыми— Онъ совокупилъ
тексты Китайскій и Маньчжурскій, не везде одинаковые
между собою, и смешалъ примечания издателей съ самыми стихами, которые не всегда разумълъ.» Какъ бы
то ни было, но Похвала Мугдену и примечания, ее сопровождающія, содержать въ себе много любопыт-

250
иыхъ сведеній о городе и его окрестностях-!., объ
исторіи и нравахъ Маньчжуровъ, и о Физической геограФІи Ляо-дуна.
Мугденъ простирается по косогору, близъ праваго
берега Хунуху, притока рвки Ляо- Онъ состоитъ изъ
двухъ городовъ; внутренность, обнесенная стенами,
имеетъ около мили въ окружности и заключаешь вь
себе общественныя зданія. Маньчжурскіе императоры
старались возстановить его, украсить изящными постройками, снабдить кладовыми для храненія съестныхъ припасовъ и оружейными. Они почитаютъ его
царственнымъ городомъ своего племени, такъ что и
по переселении въ ІІекинь оставили въ Мугдене т е
ж е верховный судилища, какъ и въ столице, за исключеніемъ главной правительственной палаты вь имперіи. Судилища состоять изъ однихъ Маньчжуровъ;
все дела производятся на народномъ языке.
Мугденъ служить еще резиденцией для наместника, у котораго въ самомъ городе есть подъ начальствомъ несколько генераловъ и многочисленный Маньчжурскій гарнизонъ. Императорскій дворецъ, домъ
присутственныхъ месть, жилища главныхъ сановниковъ и несколько храмовъ находятся во внутреннем!,
городе, где живутъ и все служащіе. Торговцы и ремесленики имеють иребываніе во внешнемъ городи,
котораго стены, занимающая более трехъ миль вь
окружности, объемлютъ обе городскія части.
У ворошь видны два великолепные мавзолея нервы хъ императоров!. Маньчжурской династіи. Они оба
выстроены но правилам!, и иланамь Китайской архитектуры и обведены толстою зубчатою оградой, к о -

251
торая не много ниже городской. Несколькимъ Маньчжурскимъ мандаринамъ разныхъ степеней порученъ
надзоръ за этими гробницами, и предписано въ назначенное время совершать обряды такимъ же порядкомъ и съ такими же знаками уваженія, какъ еслибъ
усопшіе монархи были еще въ живыхъ.
ГІредмъстникъ ихъ гГай-цу ногребенъ въ Енденъ,
который не иное что, какъ большой посадъ; царская
гробница весьма посредственна. ІІазваніе Енденъ значить по-Маньчжурски мтьста благополучія.
Давъ его
этому городку, гдъ обиталъ первый ихъ императоре,
Маньчжуры какъ бы предрекали будущіе свои успехи. Поэма Цянъ-луня намъкаетъ на это обстоятельство. Вь ней же упоминается и о томъ, что дедъ
сочинителя, Шнъ-си, въ шестидесятилетнее царствованіе свое три раза посещаль въ Мугденъ гробницы
предковъ, «и всегда совершалъ на нихъ, въ честь
велпкихъ покойниковъ, все надгробные
обряды
съ тою строгой точностью, съ тъмъ глубокнмъ
уваженіемъ и съ темь искреннимъ чувствомъ, которыя слущать верными доказательствами, что детская любовь неизгладимо напечатлелась въ его сердце. » Авторе оправдываете отца своего въ томъ,
что царственныя заботы помешали ему исполнить
эту обязанность, и присовокупляетъ: « Достигнувь,
по праву наследія, высочайшаго сана, я не должень
быль пренебрегать ни чемь въ подражаніи доблестямь
моихъ предковъ.... Но, великолъпная гробница! не могши заняться жертвоприношеніями сам ь, какъ лвилъ бы
я гіредъ тобою мое душевное благоговеніс и доказалъ бы его передь теми, которые прійдуте после

252
меня? Наконецъ, вь осмой годь моего царствования,
осенью, я почтительно взялъ августейшую императрицу, мать мою.... и прибыль съ нею на место, где
некогда проживалъ наше родъ: помыслы детской
любви проницали глубину души моей, когда я созерцал!, следы нредковь.
Другіе города области Шинъ—киня незначительны,
малолюдны и худо выстроены, не имея другой защиты, кроме полуразрушенной стены или вала, хотя
некоторые местоположеніемь весьма удобны для торговли, а окрестности ихъ изобилуютъ хлопчатой бумагою.
Но Фунь-хоань-чинъ, въ 31 миле къ востоку-юговостоку отъ Мугдена, на правомъ берегу Цзао-хо,
городъ важный, населенный и торговый, потому что
онъ образуетъ какъ бы дверь вь Корею. Здесь
обязаны проезжать посланцы Корейскаго государя
и тамошніе купцы, отправляющееся въ Китайскую имперію. Обстоятельство это привлекаеть сюда многихъ
Китайцевъ на жительство, и городъ сделался въ некотором ь отношеніи складочнымъ местомь для торговли обеихъ страиь Главный предметъ здешней ФАБрикаціи листовая бумага, делаемая изъ хлопчатой; она
очень жестка и прочна, но не отличается ни прозрачностью, ни белизною; однако ж ь она хорошо идетъ
вь Пекине, где ее вставляюсь вместо стеколь вь
окна дворцевъ и богатыхъ частныхь жіышц ь.
Фунь-хоанъ лежить па восточномъ скате Шаньянъ-алыиа, близь Фунь-хоань-шана, отрасли этого
хребта. Цзао-хо изливаете воды свои вь Ялонъ, Корейскую реку.

253
За частоколомъ, ограждающимъ Ляо-дунъ съ северной
стороны, простирается обширная область Гиринъ.
Она худо населена; въ ней всего три плохіе города,
окруженные земляной стеною. Главный изъ нихъ,
Гирин ь-ула-хотонъ, стоить на правомъ берегу Суньгари, называемой также Гиринъ-ула: это—место пребыванія Маньчжурскаго генерала.
Нингута, на Хура-Пире, впадающей въ Суньгари,
была первою резиденціей Тай-цу; Тондонъ, далее къ
северу, близъ Сахалинъ-улы, служить местомъ ссылки для Китайскнхь преступниковъ Да и вся область
населена Маньчжурами и Китайцами, которыхъ законы
присуждаютъ къ ссылке. Окраенная съ востока горами Хи-ката, которыхъ подошву омываюсь морскія
волны, страна эта довольно ровна во внутренности,
весьма лесиста и холодна. Главны я ея реки Сахалинъула и Узури; первая пріемлетъ въ себя Суньгари.
Край вообще неудобенъ для земледблія. Здесь не
сеютъ другаго хлеба, кроме проса и овса; за то жиншснь, но мненйо Китайцевъ и Мапьчжуръ,—драгоценнейшее изъ растеній, родится въ изобиліи; имъ сильно торгуюсь въ Нингуте, куда бродячія племена приносятъ свой ясакъ соболями. Торге этотъ привлекаесь множество Китайцевъ изъ отдаленнейшихъ областей; домы ихъ, вместе съ солдатскими, образуюсь
предместія, вчетверо больше города.
Рисъ и пшеница, говорясь миссіонеры, бывшіе при
съемке Маньчжуріи, здесь довольно редки,, потому ли,
что почва для нихъ неблагопріятна, или потому, что
новые обитатели лучше хотятъ иметь много зеренъ
простыхъ, нежели малость лучшихъ.

254
« Впрочемъ не легко объяснить, почему столь многая земли, лежаіція не далее 43-го градуса северной
широты, такъ резко разнятся съ нашими относительно годовыхъ переменъ и естественныхъ ироизведеній, что нельзя сравнивать ихъ даже съ самыми северными изъ областей западной Европы.
« Холодъ начинается здесь ранее, чемъ въ Париже;
подъ 50-мъ градусомъ широты сила его становится
ощутительною съ начала сентября месяца. 8 Сентября были мы въ Тоидоне, первомъ селеніи Каченьскихъ Тагаръ, * и все должны были надеть овчинные
тулупы, съ темъ, чтобы уже и не снимать ихъ. На-,
чинали даже бояться, чтобъ Сахалинъ-ула, при всей
своей ширине и глубокости, не окружила нашихъ барокъ толстымъ оплотомъ льду; действительно, каждое
утро намерзали закраины, ц жители удостоверяли,
что черезъ несколько дней судоходство сделается
опаснымъ, ибо по р е к е пойдетъ ледъ.
« Такая стужа поддерживается обширными лесами,
которые идутъ все многочисленнее и гуще по мере
приближенія къ морскимъ берегамъ. Девять дней пробирались мы одиимь лвсомъ и должны были велеть
Маньчжурскимъ солдатамъ вырубить несколько деревъ,
чтобъ иметь довольно места для наблюденія іюлуденныхъ высотъ солнца.
<і Въ промежутке лвсовъ, кое-где, видите долины, покрытыя прекрасною травой и орошаемыя светлыми ручьями, которыхъ берега испещрены множествомъ цветовъ, но, правду сказать, весьма обыкновенныхъ въ нашемъ крае, разве за исключеніемь жел* Т о есть, Мавьчжуровъ.

255
тыхъ лилей прекраснъйшаго цвъта. Маньчжуры наши
очень дорожили этими лилеями.
« Лучшія изъ нихъ ростутъ неподалеку отъ Ляодунскаго частокола. Миляхъ въ семи или осми за
этимъ тыномъ мы нашли ихъ цвлую тму между 41-го и
42-ю параллелью, въ равнинъ, хотя и не болотистой,
однако влажной и оставленной Маньчжурами безъ обработки; она съ одной стороны напояется ръкою, съ
другой окаймлена цъпыо низменныхъ холмовъ.»
Миссіонеры распространяются потомъ о жиншенѣ.
Растеніе это всегда составляло главное богатство восточной Татаріи; впрочемъ оно есть и въ съверной части
Кореи, но тамошній сборъ его весь употребляется на
мѣстъ.
Жнншень былъ такъ дорогъ въ Кнтаъ, что промышленики, или украдкою, или съ тайнаго согласія
губернаторовъ, ходили за нимъ въ степи, цдъ онъ ростетъ, и получали отъ того большую прибыль.
Въ 1709 году, миссіонеры составили карту здЪщнихъ странъ. Имиераторъ желая, чтобъ его Маньчжур ы воспользовались выгодами промысла преимущественно передъ Китайцами, велълъ 10,000 своихъ солдатъ, жившихъ за великою стт.ною, идти и набрать
сколько можно болъе жиншеня съ тъмъ условіемъ,
чтобъ каждый изъ нихъ удълилъ монарху двъ унціи
лучшаго, а остальной продавался бы на въсъ чистаго
серебра.
«Этотъ походъ, продолжаютъ миссіонеры, былъ
для насъ весьма полезенъ: вслъдствіе предусмотрительныхъ наказовъ императора, начальники Маньчжурскіе,
расположившись съ людьми на разныхъ кантониръ-

256
квартирахъ, являлись къ намъ одинъ за другимъ съ
предложеніями съестныхъ иринасовъ, и заставили
насъ принять, ио-крайней-мере, несколько бойныхъ
быковъ.
« Такая пріязнь внушила намъ еще более участія
къ трудамъ Маньчжуровъ, потому что действительно имъ тутъ много хлопотъ: начавь свои поиски,
они должны бросить лошадей и Фуры, не имея при
себе ни палатки, ни постели, ниже съестныхъ принасовъ, кроме мешка жаренаго проса. Ночь проводятъ они на голой земле, подъ деревомь или вь какрмъ нибудь жалкомъ шалаше, сделанномь наскоро
изъ сучьеві..
« Офицеры располагаются поодоль въ такихъ ме~
стахъ, где лучше пастись скотине, и наблюдаютъ за
ирилежаніем ь солдатъ черезь людей, посылаемыхъ къ
нимь съ мясною ировизіей. Всего опаснее для рабочихъ дикіе звери; особенно тигры, отъ которыхь они
безпрестанно должны беречь себя. Если кто не явился по данному сигналу, его счнтаютъ растерзаннымъ
или заблудившимся и понскавъ день либо два, располагаются на новыя квартиры и продолжаютъ р а ботать по прежнему.
« Такіе труды и опасности почти неизбежны, потому что жиншень ростетъ то.н.ко по обрывамъ л е систыхъ горъ, по берегамь глубокихъ р е к ъ и по
самымъ крутымъ утесамъ. Если, вь случае пожара,
лесъ сколько нибудь выгоритъ, жиншень показывается опять года черезь три или четыре, не прежде.
Можно вообще сказать, что родина его между 59-мъ
и 47-мъ градусами северной широты.

257
« Намъ принесъ его одинъ изъ жителей Ху-чена,
главиаго села Кёлькннскихъ'Татаръ (Кбеі-Ка), лежащаго въ двухъ миляхъ отъ Корейской границы, подъ
42° 56 широты. Чтобъ добыть его, онъ ходил ь миль
за пять или за шесть, то есть черезъ все пространство, занимаемое этимъ племенемъ. Здыиній округъ довольно пріятенъ и обработанъ, а последнее большая
редкость у Татаръ. Причиною такому изъятію или
отдаленность Манчьжуровъ, ибо ближайшіе живутъ за
сорокъ миль, или, быть-можеть, примерь Корейцеве,
у которыхъ все пригорки возделаны се крайнимъ
тщаніемъ уступами до самой высоты.
« Проехавъ столько лесовъ и миновавъ столько
дикихъ горъ, мы съ изумленіемъ увидели берега
Туменъ-улы, где съ одной стороны были только л е са и дикіе звери, а съ другой представлялись все
произведенія искусства и труда въ величайшемъ разнообразіи: мы видели города, окруженные стенами, и,
установив® инструменты на ближнихъ высотахъ, определили геометрически положение четырехъ городовъ,
замыкаюшихъ Корею съ севера; но какъ жители,
по ту сторону реки, не разумели ни Татаръ, ни Китайцевъ, бывшихъ съ нами, мы не прежде могли узнать имена этихъ городовъ, какъ по прибытіи въ Хученъ, где находятся переводчики, употребляемые Татарами при постоянныхе торговыхе сношеніяхъ съ
народомь Корейским®.
« На берегу, противолежащем ь Татаріи, Корейцы
выстроили хорошую стену, подобную северной Китайской; она совсемь разрушена близь Ху-чена, со времени нашествія Манчьжуровъ, которые прежде всего
Томъ П.
17

258
овладели Кореей; но существуете почти невредимою
въ отдаленнъйшихъ мвстахъ, где случилось намъ проезжать.
«После Туменъ-улы, углубляясь далее въ первобытную
Маньчжурію, встръчаете реку Сый-Фондъ-пнру, также
текущую въ восточное море; она очень славится у Татаръ, хотя вовсе этого не заслуживаетъ.
« Узури безспорно превосходн ее и чистотою водъ и
длиною теченія; она впадаетъ въ Сахалинъ-улу; по
берегамъ ея разееяны деревни Татаръ Юпи. Она пріемлетъ въ себя много потоковъ и нъсколько немаловажныхъ рекъ.
« Узури должна быть чрезвычайно рыбна, потому
что жители едятъ преимущественно рыбу и одеваются въ рыбыо кожу. Последнюю Татары умеютъ
выделывать, красить ве три или четыре разные цвета, кроить и наконецъ сшивать такъ искусно, какъ
будто бы это делалось посредством!» шелковииъ; только распоровши несколько шовъ, можно заметить, что
онъ держится на ремешке, вырезанномъ изъ тончайшей рыбьей кожи.
« Покрой платья одинаковъ съ Маньчжурскимъ, то
есть, такой же какъ и у Китайцевъ вообще. Разница
лишь въ томъ, что длинный исподній каФтанъ по большей части отороченъ разноцветною обшивкою, зеленою
или красною по белой и по дикой земле. У женщине низе исподней епанчи обшить медною монетой
или бубенчиками, которыхе звукъ извещаете о приближеніи красавице. Волосы, заплетенные въ нескольк о косе, висящихъ по плечамъ, обременены зеркаль-

259
цами, кольцами и другими
почитаются за убранство.

побрякушками, которыя

-« Образъ жизни этихъ Татаръ почти такъ лее необычаенъ: цълое лето ловятъ они рыбъ. Часть улова
идетъ на вытопку масла для освВщенія; другая употребляется ежедневно въ пищу, и наконецъ третья
просушивается на солнце несоленая, потому что соли
у нихъ нВтъ, и зимній запась весь копченый. Мужчины и женщины питаются имъ до вскрытія рекъ.
Для переезда по льду въ саняхъ употребляются и
здесь собаки.
<• У большей части этихъ бедныхъ людей мы заметили много силы и крепости; а впрочемъ они, кажется, миролюбивы, но тяжелы на подъемъ, грубы,
необразованы и не имЪютъ общественная богослуженія. Даже Китайскіе кумиры не проникли еще къ
нимъ. Видно, бонзамъ не нравится край столь бедный и неудобный, где не сеютъ ни рису, ни пшеницы, а только немного табаку, и то лишь около деревень, лежащихъ по берегамъ Узурн. Густой, почти непроходимый лесъ покрываетъ остальную часть края
и производить бездну комаровъ и другпхъ насекомыхъ, отъ которыхъ можно защититься только дымомъ.
«Юпи ловятъ крупную рыбу обыкновенно острогами, мелкую неводомъ. Лодки
ихъ невелики, а
челноки делаютъ они нзъ дресвы, сшивая ее такъ
плотно, что вода не проходить. Наръчіе ихъ кажется
смешано съ языкомъ Маньчжуровъ, ихъ соседей на западе н на югъ, и отчасти съ наречіемь Каченьцевъ,
которые живутъ отъ нихъ къ северу и востоку; но-

260

-V*
крайней-мере, сельскіе старшины, безъ сомнвнія, не
выходнвшіе изъ своихъ округовъ, ионимаютъ вообще
и по-Маньчжурски, и ио-Каченьски.
«Страна Каченьцевъ простирается отъ Тондона до
Океана, вдоль по теченію Сахалинъ-улы, миль на полтораста, и на столь значительномь протяженіи видишь
только неболыиія деревни, разсвянныя по обоимъ
берегамъ. Внутренность края совсемъ безлюдна и посещается только ловцами соболей.»
По известіямъ Китайскихъ писателей, количество
пахатныхъ земель въ этой области составляете около
полутора милліона акръ, обработываемыхъ и частными людьми, и солдатами. Населенность, въ 18 И году,
простиралась до 508,000 душъ Маньчжуровъ и Китайцевъ, за исключеніемъ разныхъ отдельныхъ племенъ,
каковы Киленьцы, которыхъ Русскіе называюсь Гиляками, Фіаки, Серкой, Орочи, Кійяки, Эти пять
племенъ делятся на тридцать шесть родовъ, составляющихъ 2,598 семей и платящихъ по соболю съ
семьи ежегодно.
По лѣвому берегу Суньгари и Сахалинъ-улы простирается Сахалинская область, смежная къ западу съ
Монголіей, а къ северу съ Сибирью. Здесь служить
ей пределомъ Яблонный хребетъ, а на западе пересекается она Хинь-ганскими горами.
Въ этомъ холодномъ краю зимы суровы и продолжительны, но климатъ благопріятенъ для здоровья.
Почва довольно плодоносна и даетъ обилыіыя жатвы,
но мало возделана, потому что большая часть населенія кочевая.
Городъ Цнцикаръ, близъ леваго берега значитесь-

261
ной реки Нуэ (Нонъ-мурена), впадающей въ Сунь-гари,
имеешь двойную ограду: во-первыхъ частоколъ хотя, не
весьма высокій, но хорошо укрепленный изнутри, и
во-вторыхъ, земляную насыпь. Цицикаръ выстроенъ
Китайскимь пмператоромъ для охраненія пределовъ
государства со стороны Россіи. Улицы тесны, домы
глиняные, но городъ отправляетъ порядочный торгъ.
Населеніе состоитъ изъ Маньчжуровъ, Солонцевъ и
преимущественно изъ Тахурьцевь, или Даурцевъ, древнихъ обитателей той страны.
Губернаторъ живесь вь Сахалинъ-ула-хотоне, городе на левомъ берегу соименной ему реки, въ 80
миляхъ къ северу отъ Цицикара. Онъ лежишь въ
плодоносной равнине, унизанной селеніями. Это укрепленное место—одинъ изъ главныхъ оплотовъ Китая
съ северной стороны; въ немь происходить значительный торгъ мехами.
Мергенъ, въ 40 миляхъ отъ Цицикара, гораздо
малолюднее и имеете только одинъ рядъ укрвиленій;
почва вкругъ обоихь не очень хороша, потому что
довольно песчапа.
Изъ числа рекъ, иріемлсмыхъ Сахалин ь-улою вь
этой области, замечательны Сонь-пира и КорФнньпира, въ которыхъ находясь нерломутръ «Рыболовы,
по словамъ мнссіонеровь, добываюсь его очень просто: речки эти весьма неглубоки; они бросаются прямо на дно и, захвативъ какъ можно более раковине,
выскакивають на берегъ.
« Они говорясь, будто иерломутра несь въ главной
реке, но мандарины сказывали намъ, что рыбаки боятся
нырять такъ глубоко. Они ловятъ жемчужныя рако-

262
вины и въ другихъ речкахъ, впадающнхъ въ Нуньулу и въ Суньгари, а именно въ Ароме и въ Немерѣ,
пересекающихъ дорогу изъ Цицикара въ Мергенъ; но
уверяюте, что никогда не видывали ихъ въ рекахъ,
текущихъ къ западу отъ Сахалинь-улы-хогона.
« Этотъ жемчугъ, превозносимый Татарами, вероятно не И М І І Л Ъ бы большой цены для нашихъ знатоковъ ни по цвету, ни по очертаино. У императора
есть изъ него четки, по сту зерень, и более, въ каждой вязочке; зерна довольно крупны и все одной
величины, но это уже отборныя, потому что весь
ловимый жемчугъ искони прннадлежить государю.
« Соболи здешніе также весьма уважаются Татарами, по прочности и доброте; но какихъ трудовь стоятъ они Солонскимъ охотникам ь , хотя эти еще
сильнее, ловчее и отважнее здешннхъ жителей. У
нихъ и женщины ездятъ верхомъ, стреляютъ нзъ
лука и гоняются за оленями и другими дикими зверями.
«Много этихъ Татаръ живеть теперь въ ІІпргн,
довольно болыпомъ посаде, неподалеку отъ Цицикара
и Мергена. 1 Октября мы видели, какъ они отправлялись на охоту за соболями, одетые въ волчьи полушубки; на голове у нихъ были шапки того же
меха, а за спиною лукъ: они вели съ собой несколько лошадей,
навыоченныхъ
мешками проса и
лисьими и тигровыми шубами, въ которыя они кутаются отъ холода, особливо по ночамъ. Собаки ихъ
пріучены къ охоте; оне мастерицы лазять и знаютъ
все хитрости соболя.
« ІІн суровость стужи, отъ которой самьія большія
реки покрываются крепкимъ льдомъ, ни встречи съ

271
тиграми, отъ которыхъ часто надобно отбиваться, ни
гибель многихъ товарищей, ничто не удерживаетъ
Татаръ отъ ежегоднаго возвращенія къ тому же трудному и опасному промыслу, который доставляетъ
имъ все ихъ богатство. Лучшіе меха принадлежать
императоту, платящему за известное число ихъ определенную цену. Другіе продаются довольно дорого
даже на месте, да ихъ нельзя много и достать, потому что они тотчасъ раскупаются, отчасти тамошними мандаринами, отчасти Цицикарскими купцами.
« Границы этой области на западъ и съ Татаріею
Московитовъ составляютъ две неболыиія реки: одна
Эргоне (Аргунь) течетъ съ юга и впадаетъ въ Сахалинъ-улу; съ другой стороны этой реки, немного къ
северозападу отъ устья Эргоне, идетъ съ севера Эги
Кербичи (Горбица, или Гербица), которой теченіе еще
короче, я
Нерчинскій договоръ, заключенный 17 августа 1689
года, установилъ пограничную черту между Россіею и
Китаемъ; неопределенность ея до этого была поводом ь ко многнмь непріязненнымь действиям ь.
Еще въ 1659 году, Томскіе казаки, прибывшіе на
берега Охотскаго моря и простершіе свои поиски на
югъ для сбора ясака съ иочевыхъ жителей, слышали
отъ Удскихъ Тунгусовъ, что далее есть большая р е ка, которая пріемлетъ въ себя разные притоки, орошающее страну земледельческую и скотоводную, и
что по этой реке, которую они называли то Мамуромъ, то Ямуромъ и Амуромъ, производится судоходство.
На следующій годъ, Енисейскіе казаки принесли из-

264
вестіе о ІНилке, впадающей въ верхнюю часть той
рвки, сказывая, что она течетъ у Дауровъ, обработывающихъ серебряную руду и нроизводящихъ торговлю. Дауры покупали у Тунгусовь меха и променивали ихъ Китайцамь на разные товары, между
прочимъ и на шелковыя издвлія.
По этимъ слухамь и указаніямь, первый Якутскій
воевода, стольникъ Петрь Петровичь Головинъ, въ
1643 году отправилъ на Амуръ иисьменнаго голову
Василія Пояркова съ партіей около полутораста челов е к у большею частію иромышлепиковъ, наслышанныхъ о богатстве того края. Па пути къ устыо
Амура этотъ отрядъ покориль Гиляковъ и взялъ у
нихъ заложниковь и богатый ясакь. Воротившись въ
Якутскъ черезъ три года, Поярковъ донесъ правительству, что легко и выгодно овладеть нлодоноснымь
побережьемъ Амура.
Въ 1649 или еще вь 1647 году, предпріимчнвып
Усть-Кутскій солеваръ Ерооей Хабаровъ, вооружиль,
съ дозволенія Якутскаго воеводы, 70 промышлениковъ и пустился новою дорогой на Амуръ. Въ 1651
Г
°ДУ, удвоивъ малочисленный отрядъ свой, онъ стоялъ уже твердою ногой въ Даурской крепостце Албазиие или, по-Маньчжурски, Яксе. Напрасно жители
береговь Амура и его притоковъ, наслаждавшіеся миромъ подъ управленіемъ своихъ князей, хотели сопротивляться иноплеменникамь, которые дерзко обирали
у нихъ ясакь и амапатовъ: чтб могли они сделать
лукомъ и стрелами протнвъ людей, владевшихъ огнестрельнымъ оружіемъ? После двухъ блистателыіыхъ
походовь, Хабаровъ вызванъ быль вь Ліоскву и на-

265
гражденъ, а на место его послан® дворянинъ Зиновьев®. Между тем® спутники Хабарова произвели волненге во всей Сибири расказаыи о богатств® Амурских® береговь и дорогими вещьми, который оттуда
вывезли. Целы я села спешили переидти въ обетованную страну, и безнорядокъ дошелъ до такой степени,
что иаконецъ подъ смертною казнію запрещено было
уходить на Амуръ безъ письменнаго вида.
Маньчжуры, покорившіс Китай, не могли равнодушно смотреть на успехи Русских®, которые столкнулись съ ними уже въ 1651 году. При осад® одной
Даурской крепостцы, Русскіе спрашивали пленных®,
чтб делают® у нихъ Маньчжуры, и получили вь ответь, что это приставы Китайскаго императора для
сбора платимой ему дани. На другой день один® изъ
Маньчжуров® авился къ Хабарову и произнес® длинную речь, нзъ которой, за неименіеме переводчика,
Русскій начальник® почти ничего не понял®; по обьясненіямь нескольких® Даурцев®, он® только мог®
догадываться, что Маньчжуры хотят® жить в® мир®
с® Русскими.
В® 1б54 году, место Зиновьева заступил® казак®
ОнуФрій Степанов®. При нем® переселенія на Амур® были еще въ полном® ходу, и несколько острожков® основано Русскими выходцами в® этом® кра е. Значительнейшим® изъ них® был® тогда Камарскій Острог®, при
сліянін Камара с® Амуром®. По вс® пріобретепш
были опять утрачены, потому что бблыную часть
выходцев® носгигнул® голодь; оставшимся отрядам®
войск® не пособляли ихъ геройскіе подвиги, ибо подспорье и.зъ отдаленной Москвы не могло приходить

266
въ пору, а между-твмъ своими жестокостями они отчуждали добродушныхъ туземцевъ, тогда какъ многочисленныя Китайскія Ф Л О Т И Л Л І И безпрестанно тъснили
непріятсля. Такъ, въ 1655 году, 500 Русскихъ, засъвъ,
подъ предводительствомъ Степанова, въ Камарскомь
острогъ, должны были отбить десятитысячное Китайское войско, и отбили; но можно себъ представить,
чего стоило подобное торжество. Однако жъ главный
ударь нанесло имъ повелъніе, данное новымъ власгителемъ Китайскимъ всемъ Даурцамъ to Дучарамъ, жившимъ на верховьяхъ Амура, покинуть этотъ край
совсъмъ и перейдти на югъ за Суньгари и Иаунъ, или
Нони. Черезъ это страна, завоеванная Русскими, превратилась въ пустыню, и съ исчезновеніемъ жителей не
стало ни дани, ни прибытковъ отъ полей и стадъ.
Завоеватели упали духомъ и, избегая битвъ, иногда
добровольно отдавались Китайцамъ, которые сь 1658
года положили предъль дальнейшему распространенно ихъ на Амуре. Русскіе и казаки, полоненные въ,
то время и внослъдствіи, поселены были въ Пекине,
где и теперь потомки ихъ живутъ особою общиной
и служатъ поводомъ для Россіи къ отправление туда
духовныхъ миссій.
Не смотря на то, еще въ 1665 году, мятежная шай' ка, убившая Илимскаго воеводу Обухова, съ предводителемъ своимъ Черниговским ъ, бежала вь Албазинъ.
Пославъ вь Москву богатый ясакъ, мятежники вскоре
получили прощеніе. Въ 1675 году Русское правительство отправило Грека Николая СпарФарія для соглашепія выгоді. ихъ съ притязаніями Китайцевъ. Но
Албазинскіе выходцы не переставали распространять

9

267

власть свою внизъ по Амуру и темъ вынудили своихъ
соседей осадить Албазинъ, который наконецъ уступлень Китайцамъ по Нерчинскому трактату и разорень
ими до основанія. Заметимъ, что при заключеніи этого трактата действовали Французскій миссіонерь
Жербиліонъ (Gerbillon) и Португальскій Перейра: они
сочинили его на Латинскомъ языке, а рагнФіікаціл
последовала съ одной стороны на Русскомъ, съ другой на Маньчжурскомъ.
Мирнымъ договоромъ утверждены до времени границы обоихъ государстве; между ими учредились
весьма деятельныя торговыя связи; Русскіе караваны
ходили въ Пекинъ; постоянная мена производилась на
Урге, месте пребыванія хупіухпш,
или первосвященника буддійскаго, въ Монголіи. Некоторые безпорядки
со стороны Русскихъ гостей дали поводъ къ жалобамь; Монголы, подвластные обеимъ держаиамъ, пришли въ движеніе. Въ следствие этого императоръ
Кхань-си, указом ь 1722 года, выслалъ изъ Монголіи
Русскихъ купцовъ и заиретилъ караванамь ихъ бывать въ Пекине.
Не долго спустя, этого государя постигла смерть;
преемникъ его Юнъ-чженъ упорно настаивалъ на окончательномъ утвержден ін пределовъ, для разрыва всякихъ сношеній между іМоиголами, подвластными его
державе, и теми, которые жили па Русской земле.
Посланникъ Россійскаго двора, граоъ Савва Владиславичъ, отправленні.ій 1726 года въ Пекинъ, былъ
отлично принять Китайскимъ нмнераторомъ. Условились съехаться для совещаній на самой границе, и,
въ 1727 году, действительно собрались близь Боро,

268
или Буры, речки, впадающей въ Селенгу. 1 Августа
подписанъ бы трактатъ: порубежная черта отъ Охотскаго моря до Горбицы оставлена на прежнемъ основаніи; далее она подверглась переменам ь. Условились учредить складку товаровь на Кяхте и положили, чтобъ пограничнымъ жителямь нигде более не
торговать. Каждая изъ договаривающихся стороне
долженствовала взягь обратно техъ иоддашгыхъ, которые, во время определенія границъ, подались за
черту ихъ. Межевые столбы были разставлены по
всему безмерному протяженію границы; они въ три
сажени вышины и почти во столько ж е ширины у
основанія. На Русскихъ столбахъ водружснь крестъ;
Китайскіе означены Маньчжурской надписью; ихъ всего 87. Ширина этой порубежной линіи, начинающейся съ берега Бухтармы и оканчивающейся у Охотскаго моря, простирается отъ 5 до 5U саженъ, смотря по свойству страны, какою она проходить. Она
не прииадлежитъ ни одной изь двухъ державъ исключительно; обе должны охранять ея неприкосновенность, и переходъ чрезъ нее дозволенъ только въ местахъ, для того назначенныхъ.
По мирнымъ договорамъ, Россія отказалась отъ
низовьевъ Сахалинъ-улы, или Амура, и Охотская пристань, по неудобству своему, далеко не вознаграждаешь утраты устьев ь такой реки, которая, будучи судоходпою на большое иротяженіе внутрь края, доставила бы Сибири великія торговыя выгоды.
«Маньчжуры, до того, что стали завоевателями, говорить Клапротъ, были пародомъ звероловным ь; у
нихъ не существовало ни какого литерагурнаго об-

269
разованія, и если предки ихъ Ніучи имели что нибудь
подобное, они утратили совершенно все съ обладаніемъ северной части Китая. До покоренія Ляо-дуна,
первые императоры Маньчжурской династіи употребляли въ дипломатическихъ сношеніяхъ языкъ Монгольские только въ 1599 году император ь Тай-цу,
желая дать письмена своему народу, поручить двумъ
ученымъ составить для него грамоту по Монгольской.
Письмо Маньчжуровъ вскоре усовершенствовалось. Со
времени покоренія Китая, литература ихъ обогатилась множествомъ книгь, по большей части переведенныхъ съ Китайскаго. Переводы эти облегчаютъ
уразумѣніе подлннниковъ, и потому-то миссіонеры,
жившіе въ Пекине, преимущественно, занимались изученіемъ Маньчжурскаго языка и составленіемъ руководствъ для этой цели »
Маньчжуры пишутъ сверху внизъ. Слова состоять
изъ толстой перпендикулярной черточки, редко делимой на части, но имеющей по сторонамъ известные
знаки, которые образуюсь письмена. Строки располагаются отъ левой руки къ правой.
Все Тунгусы, какъ мы прежде заметили, преданы
шаманству; некоторые изъ Манчьжуровъ приняли будизмъ. Часть племенъ, населяющихъ северные и восточные края обширной страны, нами описанной, ведутъ жизнь кочевую; звериная и рыбная ловля даютъ
обильное продовольствіе жителямь Сандана, то есть
принизовьевъ Сахалинъ-улы. Киленьцы (Л. XII—4 слева), по описанію Китайскихъ географовъ, здоровы и
сильны, но необразованны. И мужчины, и женщины
одеваются зимой въ оленьи кожи, а летомь въ р ы -

270
бьи; они занимаютъ предпочтительно берега Хенхуна,
впадающаго въ Сахалинъ-улу недалеко отъ втока еа
въ море. Они принадлежать к ъ Айнскому племени,
равно какъ и Фіаки (Л, ХІГ — 4 справа), обнтающіе
на морскомъ берегу, близь устьев ь Амура. Это народъ
грубый, но храбрый въ битвахъ; мужчины всегда
при сабле. Летнее платье у нихъ изъ рыбьей кожи,
а зимнее изъ собачей. Оба народа платясь ясакъ
куницами. Т е , что водятся у Киленьцевъ, чрезвычайно
хороши.
Люди, изображенные на XII листе, ФИГ. 4, также
принадлежать къ семье Айновъ; они часто посещаю с ь морскіе берега Маньчжуріи.
Солдаты Маньчжурскіе составляюсь гарнизонъ главныхъ городовъ на севере. Когда военный идетъ на
службу, за нимъ слвдуетъ человекъ съ частію его
оружія и аммуницги (Л. Х Ш — 1 ) .
Маньчжурскіе поселяне, подобно
въ другихъ земляхъ, где только
порода, употребляюсь это полезное
воза товаровъ на продажу и для
семей (Л. XIII—2).

собратамъ своимъ
водится ослиная
животное для выперевозки своихъ

Со времени покоренія, Китайцы заимствовали одежду у Маньчжуровъ. Послъдніе дюжъе тъломь, но лица
у нихъ не такъ выразительны, какъ у Китайцевъ.
Женщины не обезображиваютъ ногъ своихъ чрезмерно узкой обувыо. По расказамь Европейскихъ путешественниковь, которые видали ихъ на улицахъ въ
Пекине, онъ носясь длинныя черныя платья до самыхъ пятъ, и башмаки ихъ кажутся столько же больше обыкновенныхъ, сколько Кіггайскіе менее. Перед-

271
ки у башмаковъ обыкновенно шитые по атласу, а
бумажная или холщевая подошва въ дюймъ толщиной; носки четыреугольные и немного подняты. Волосы у Маньчжурокъ взлизаны со всехъ сторонъ почти какъ у Китайскихъ женщииъ, и хотя оне набелены и нарумянены, однако-жъ все видно, что они
отъ природы белей последпихь, а у пекоторыхъ и
черты гораздо пріятнее (Л. III—5).
Касательно населенности Маньчжуріп мненія весьма
различны: некоторые писатели полагаютъ се до
2,100,000 душъ, другіе только въ половину. Какъ бы
то ни было, она далеко не соответствуем обширному пространству Маньчжуріи. Въ правнтельствснномъ
отношеніи ее не должно считать областью собственн а я Китая, и жители последняя всегда видятъ въ
ней чуждую страну.

КОНЕЦЪ

ВТОРАГО

ТОМА.

/

О

Г

J

Л

ВТОРДГО

В

Л

Е

Н

I

E

ТОМА.

Стр.
ГЛАВА

XV. Отъѣздъ изъ Охотска. Петропавловскъ.
Путетеетвіе во внутренность Камчатки.
Большерѣцкъ. Ичинскъ. Тигильскъ. Пурга. Харчина. Ключевъ. Горѣлая сопка....
XVI. Путешествіе Лессепса по Камчаткѣ. Милкова деревня. Карага. Жилища Камчадальскія. Одежда. Нравы

1

XVII. Коряцкая земля. Пусторѣцкъ. Каменной
Чукотекій таборъ. Вихрь. Ижига. Коряки
Теплый ключъ. Таватама. Тумана. Ямскъ
Тауйскъ. Охотскъ. Якутскъ

16

XVIII. Общее обозрѣніе Сибири. Поверхность
Горы. Рѣки. Заливы и Губы. Острова
Климатъ. Произведеиія. Населенность. Разныя племена, ее составляющія. Открытіе
и покореніе. Раздѣленіе политическое. Е І І И сейскій край. Камчатка

34

XIX. Курильекія Острова. Произведенія. Ж и тели. Исторія. Острова Езо и Таракан. . .

55

ОГЛАВЛЕНІЕ.

XX. Езо. Таракан. Татарскій проливъ. П у т е шествія отца де Ангелисъ и Фанъ-Фриза. 65
ХХГ. Езо. Таракай. Татарскій проливъ. П у т е . шествія Лаперуза и Брбтона (Broughton). 70
XXII. Езо. Таракай. Путешествія Лаксмана.
Крузенштерна, Хвостова и Давыдова,
Головнина. Общее обозрѣніе
105
Х Х Ш . Японія. Тщетныя покушенія Англичаиъ
замѣстить тамъ Голландцевъ
152
XXIY. Общія замѣчашя о Япоицахъ
169
X X Y . Остр ова Ліу-Кхіу, или Лю-чу
186
XXVI. Китайское Государство: Корея
196
XXYII. Китайское Государство: Маиьчжурія.. . . 240

ГЛАВА

ВАЯШЬЙШІЯ

Стр.

Строк.

10
—
It
12
16
20
21
22

10
19
24
50
4
10
30
У

—

-

22
25
11
26
29
31

41

21

58
60
61
СА

4
1)
31

28
32
—
—

16
88
90

7
3
1
1

134

3

145

4—5

150
—
151
161

ПОГРЕШНОСТИ.

Напегатано
вышины.
моржовьими
рыбы
сущеной
Якутскъ. Енисейскъ.
доволбно
друзьямъ.
Ижигискую
тоіена
въ отношеній
мель
26 въ ночь
растительность.
худаба
И зимою
пстощающія
отдаленные
ерегу
НиФОну.
огнивы
Онѣ
невероятно
Итурпа

14
28
28

подданными
Русскими.
отъ нея
поста,

20

правдоподобпымъ,

Должно быть
вмшины,
моржевымн
рыбы,
сушеной
Якутскъ.
довольно
друзьями.
Ижигинскую
тоіона
въ отношеніи
мель,
26, а въ ночь
растительности,
худоба
А зимою
нсточающія
отдаленные
берегу
Нипону.
огнива
Они
не вЬроятно
Итурпу,
подданными
Русскими:
отъ Компаніи
поста,
правдоподобпымъ,

К.

Стр.
183
188
195
196
206
234
210 „
242
243
245
251
—

Строк.
11
15
I
2
19
26
5
25
11
11
15
18

Напечатано
вт. полновъ
Тхонь
ословянной
Имперія;

Должно быть
въ иолномь
Тхань
оловянной
Государство:

Цивь-ци кто
Варфоломеи
Маньчжуръ.
шпагою
Кань-сіі
чистыми.
Канъ-сн,
надгробные

Цинь-ци-тао
Варѳоломей
Маньчжуръ *.
Шпагою
Кхані -си
чистымь.
Кхант-си,
надгробные

S-